Андер. Книга первая

Пролог

— Пошёл отсюда! Как вы уже достали, бомжары! На бухло вы всегда найдёте, а как хлеб — дайте в долг. Вали, пока я наряд не вызвала! Нехрен здесь вонять мне, — визгливый голос из окошка заставил поморщиться.

Вздохнув, я отошёл от круглосуточного ларька. Сегодня не везло: вместо Светланы на смене была Ленка, её сменщица. У этой в долг не то что хлеба — спички горелой не допросишься.

И я же совершенно точно помню, что у меня оставался полтинник, как же так?

Подрагивающими от волнения руками, в очередной раз безрезультатно вывернул карманы, но искомой бумажки так и не обнаружил. Зато нашлась широкая дыра в прохудившемся, видавшем лучшую жизнь, некогда тёплом пальто.

— Да чтоб тебя! — я разочарованно ругнулся, поняв благодаря чему сегодня буду снова ужинать пустым супом.

До супермаркета нужно было идти почти два квартала, да и не нужно было это уже. Денег, как оказалось, всё равно нет, ровно — как и знакомых в этом самом супермаркете.

Я не был бомжом, как презрительно назвала меня заносчивая Ленка с мозгами канарейки, даже не потрудившаяся узнать у своей сменщицы, почему та иногда даёт мне продукты в долг, когда я не дотягивал до скудной пенсии. Не знаю, кого она во мне увидела, но разубеждать её не стал. Бомж — и хрен с ним. Мне с ней детей не крестить.

Да и не было уже детей. Остались только внуки, которым нищий старик с его печалями, болячками и ветхой комнатой в коммуналке был абсолютно не нужен. Чай не столица.

До дома оставалось метров триста, когда подслеповатые глаза заметили несколько силуэтов.

— Э, мужик! — раздалось сбоку. — Стой, кому говорю.

Грудь сдавило холодными тисками. Чуть-чуть не дошёл…

— Парни, у меня нечего брать, — только и успел сказать я, когда сбоку прилетел удар, моментально меня дезориентировавший. И ведь знал, что прилетит именно отсюда, успел заметить по одной из фигур нападающих.

Голова мотнулась влево, но с ног не сбили. Хоть реакции давно никакой, но тело-то ещё помнит.

Только вряд-ли из этого боя я выйду победителем.

— Сука, ты что, в уши долбишься? — рыкнул тот же голос, а второй удар завершил начатое, всё-таки отправив меня на растрескавшийся асфальт, когда я попытался ударить, ориентируясь на голос.

С носа закапало.

— Ты чо, сука, махаться ещё собрался?

— Эдя, ты гонишь вообще? — испуганно спросил другой голос. — Это же дед, хрена он тебе сделает?

— Да мне насрать, хоть бабка!

После этих слов мне снова прилетело.

На этот раз, ногой, если верить ощущениям. Затем меня сноровисто обыскали. Естественно, ничего не нашли. Вряд ли они прельстятся старым носовым платком. Снова ударили, но вяло, больше по инерции.

— Глянь, это ключи! — голос, бывший до этого испуганным, окрасился нотками паники. — Бл#дь, Эдя, это не бомж! Валим отсюда, быстро!

— Да посмотри на него! Откуда у этого обсоса хата? И на ключи глянь. Потасканные, будто от сарая.

От удара, попавшего в «солнышко» я захрипел, пытаясь вдохнуть в горевшие лёгкие глоток живительного кислорода. Схватившись за живот одной, второй рукой частично прикрыл голову.

— Ты где живёшь, урод?

Ну вы бы ещё раз меня ударили под дых, а потом снова спросили, идиоты малолетние.

Теперь понятно, что они от меня хотят. Это не «гопота», которая просто отнимет у тебя всё и спокойно удалится пить дальше, заложив в ближайшем ларьке твой телефон. А если сам отдашь, то и бить не станут.

Похоже, мне «повезло» нарваться на залётных, для которых дед Андрей был таким же неизвестным, как и все жители окрестных дворов. Эти не пограбить решили, а целенаправленно искали, на ком отработать молодецкую удаль.

Не сказать, чтобы все, но многие в этом районе меня знали, даже гуляющая ночами молодёжь. Так что, выходя сегодня за хлебом, я совершенно не опасался попасть в такую дикую ситуацию.

Чёрт, думал же сходить пораньше, а оно вон как обернулось…

Когда в лицо посыпались удары, я со спокойной ясностью понял, что до своего дома я уже никогда не доберусь.

Не в этой жизни.

Жалко, что вот так — не забрав с собой никого. Перед старостью равны все.

* * *

«…На трупе надеты серые джинсы, подпоясанные чёрным ремнем с металлической пряжкой спереди.

На ногах — потёртые коричневые кожаные ботинки с резиновой подошвой. На носках ботинок сверху — множественные бурые округлые пятна размерами до 1*1 см, похожие на кровь. Подошва правого запачкана кровью.

Рубашка серого цвета пропитана частично подсохшей кровью.

Возраст: на вид 60-68 лет.

Правильного телосложения, кожные покровы бледные, в области грудной клетки найдена гематома.

Волосы седые, прямые, короткие. Лицо резко отёчное. Усы и борода гладко выбриты. Глаза закрыты…

Кости носа сломаны. Рот открыт…

Шея короткая, грудная клетка правильной формы, симметричная. Живот втянут...

На лопатке старая голубовато-синяя татуировка в виде летучей мыши. Надписи на татуировке отсутствуют.

Труп на ощупь тёплый, за исключением открытых участков лица и кистей рук…

…В окружности левого глаза кровоподтёк… Подкожные гематомы… Множественные ссадины на левой стороне лица…».

— Что думаешь, Лёша? Местные?

— Да вряд ли, — скучающе зевнул полноватый участковый. — Свой контингент я знаю. Некому просто. Нет, я конечно проверю, но скорее всего — «висяк» это, — он сплюнул. — Будто нам, бл#дь, геморра мало.

— Дела… Вот так будешь идти в старости домой, огреют чем-то по башке и так же будешь валяться, как этот вот «жмур». Как там его?

— Чернов Андрей Семёнович. Знаю я его. Вернее, знал, — поправился участковый. — Безобидный был дедок, жил вон в том доме, — он указал на видневшееся здание.

— Ладно, Лёх, — прервал его дежурный эксперт. — Это всё хорошо, но я, пожалуй, поеду. Может удастся хоть часик покемарить. Сутки тяжёлые выдались.

— Ну да. А ты, Лёша, здесь разгребай, — проворчал участковый себе в усы. — Значит, не будешь дожидаться?

— Да ну, нет конечно! Что в морг без меня его не отвезут? Все равно вам ещё со свидетельницей возиться. Что я буду торчать здесь зря?

Врач уехал, а участковый, притоптав наполовину недокуренный бычок, не спеша направился к единственной свидетельнице — продавщице круглосуточного ларька, которая последней видела покойного Чернова живым.

Глава 1

Открыв глаза, я на несколько мгновений замер. Взгляд упёрся в высокий светлый потолок, слишком уж высокий для современных лечебных учреждений.

Первой мыслью, пришедшей в голову, была: «Это какая-то VIP-палата?».

Бред.

Кому я нужен, чтобы меня клали в подобном помещении? Старик, без денег, без связей. Крепко зажмурившись, прям до писка в ушах, снова открыл веки. Потолок и не думал пропадать.

Что происходит и где я? Выходит, врачи меня всё-таки откачали?

Медленно повернув голову, наткнулся на испуганный взгляд молодой девушки в простом сером платье, которая увидев, что пациент очнулся, что-то невнятно пролепетала от неожиданности. Затем быстро вскочив, чуть не перевернув прикроватный столик, выбежала из комнаты.

За ней, видимо закрывшись, хлопнула дверь.

Осматривая помещение, в котором оказался, я всё больше и больше озадачивался.

То ли здесь было хорошее освещение, то ли лампы специальные, но, как ни странно, даже с моим плохим зрением, были хорошо видны мельчайшие детали обстановки комнаты, в которой находилась моя койка. Да и на койку это слабо походило. Вряд ли даже в таких палатах под больного, находящегося в бессознательном состоянии, стали бы класть перину.

Деревянный паркет, ровные стены, декорированные лепниной, дорогая мебель, даже на мой неискушённый взгляд… Это что угодно, но не лечебное учреждение. Да взять хотя бы даже тот стул, на котором сидела девушка…

Я попробовал приподняться на локтях и мне это легко удалось, хотя последние годы я мог вставать по утрам, только предварительно перевернувшись на бок. Странное ощущение, а в моём возрасте — очень непривычное.

Может мне вкололи наркотик, и поэтому боль не ощущается? Я прекрасно знаю, как себя должен ощущать человек, которого избили втроём, сломали рёбра, нос, а потом вырубили, просто забив ногами. На наших тренировках было и похуже. Совсем не так должен я себя чувствовать, даже, если учитывать действие обезболивающих препаратов.

Я только собирался ощупать нос, чтобы проверить, почему не чувствую наложенных на голову бинтов, когда мой взгляд упал на руку.

Это была рука ребёнка.

Я оцепенел, а мозг лихорадочно начал прокручивать различные варианты, один бредовее другого. И только усилием воли, я не позволил себе истерически расхохотаться от нервного напряжения, так и застыв с идиотским оскалом на лице.

Какого хрена здесь вообще происходит? Я брежу? Так, спокойно. Какая бы фигня со мной сейчас не происходила, всему всегда есть логическое объяснение. Нужно только больше данных для анализа.

Дверь снова хлопнула, а затем раздались уверенные шаги. Повернув голову, увидел мужчину, остановившегося возле моей кровати и пристально меня рассматривающего. Высокий, с чёрными волосами, зачёсанными назад и с серым пронзительным взглядом. Думаю, не ошибусь, предположив, что этот тип занимает здесь не последнее место — уж слишком уверенно себя ведёт. У обслуживающего персонала не бывает такого взгляда.

С полминуты мы молча изучали друг друга.

От него не укрылось то, с каким ошеломлением я пялился на свою конечность, когда он вошёл. Никак это не прокомментировав, он повернул голову к девушке:

— Энис, будь добра, оставь нас. И проследи, чтобы нас никто не беспокоил.

— Как будет угодно, господин барон, — сдержанно поклонившись, девушка покинула комнату.

«Барон? — лихорадочно пронеслось в мозгу. — Какой ещё к чертям барон? Это кличка? Нет, вряд ли. Перед кличкой не добавляют слово: "господин"».

Бросив мимолётный взгляд на стул, будто раздумывая: сесть или нет, мужчина, всё же, предпочёл остаться на ногах.

— Как себя чувствуешь? — обратился он уже ко мне, не сводя всё того же пронзительного взгляда, от которого я бы в молодости точно почувствовал себя неуютно. Но не сейчас. Сейчас меня, господин хороший, такими взглядами уже не испугаешь.

Голос уверенный, властный. Речь неспешная. Даже справившись о здоровье, будто приказал.

Спокойно выдержав взгляд, внутренне собрался и коротко ответил:

— Пока непонятно. Что со мной произошло?

Лучшая защита — это нападение. А мне сейчас нужна была информация. Любой ответ, который прозвучит не так, или не с той интонацией, способен меня выдать, если уже не выдал. Вон как просвечивает, будто рентгеном.

Разум уже частично подстроился и пока принял информацию: случилось что-то из ряда вон выходящее, что заставило ощутить себя в теле ребёнка. Может это сейчас галлюцинация, может вообще предсмертный бред, а может и допрос с применением гипноза. В любом случае, расслабляться не стоило. Потом я более детально смогу проанализировать, что со мной произошло. Если конечно настанет это «потом».

— Что ты помнишь, Этьен? — мужчина слегка усмехнулся.

Ага, так я и повёлся. Грубо. Очень грубо, господин хороший.

— Этьен? — натурально изумился я, сделав паузу.

— Ты не помнишь, как тебя зовут? — он насмешливо приподнял бровь.

Мозг лихорадочно заработал.

Было уже очевидно, что он знает: со мной что-то не так. Он это знает, и это уже промелькнуло в его глазах. Так что — лучшей линией поведения сейчас будет честность, раз этот непонятный тип не хочет давать мне необходимую информацию.

— Я не знаю, как меня зовут, — пришлось ответить мне. — Ничего не помню.

— Вот как? В твоём положении это — правильный ответ.

Я промолчал.

— Ты и не можешь ничего помнить, — припечатал он. — А вот кто именно ты, мы выясним позже.

Мне оставалось только кивнуть, показывая, что я всё понял и в «несознанку» играть не собираюсь.

— Хорошо. Как мне вас называть?

Мужчина слегка дёрнулся, но быстро вернул самообладание.

— Пока никак. Ты пока не можешь говорить. Травма, шок, что угодно. Понимаешь, о чём я?

— Вполне. Я пока не могу говорить.

— Отлично. Вздумаешь открыть рот — умрёшь. А впрочем… — сплетя пальцами в воздухе непонятный знак, который вдруг вспыхнув, заставив зажмуриться, он просто бросил его в меня.

Непонятный символ моментально растворился в груди, а я почувствовал, что не могу произнести ни слова. Я прекрасно понял, чему стал сейчас свидетелем, но даже у себя в голове пока не решался озвучить очевидное.

Внутри начало зарождаться давно позабытое чувство. Чувство, когда ты попадаешь в обстоятельства, где от тебя ничего не зависит. Чувство беспомощности, где одна ошибка может стоить жизни. Разумеется, смерти я не боялся, но и заигрываться в фатализм желания не было.

— Всё будет зависеть от нашего разговора, но — потом. Пока для всех — тебе нездоровится. Лежи, привыкай, осваивайся. Советую не делать глупостей.

Я попытался вернуть его презрительный взгляд, только в своей интерпретации, на что мужчина усмехнулся кончиками губ и направился к выходу, проигнорировав. У дверей он остановился и, полуобернувшись, произнёс:

— Тебя раньше звали Андер.

Дверь закрылась в четвёртый раз, а я обессиленно откинулся на мягкие подушки.

Непонятный и короткий диалог высосал из меня достаточно сил, чтобы через какое-то время я провалился в полудрёму.

Если следовать предварительным выводам, опасность мне пока не грозит, а вот силы и ясная голова мне скоро понадобятся.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, но по пробуждении увидел, что свет в «палате» (пока буду называть эту комнату так) приобрёл оранжевый оттенок. Дело к закату.

Немного полежал. Затем сделал попытку сесть в постели, что снова удалось легко.

Почему-то вспомнилось глупое: если тебе снится страшный сон, или тот который не нравится, просто нужно ещё раз заснуть во сне. Ещё можно совершить самоубийство, просто утонув, либо бросившись с какого-нибудь здания. Это тоже выход.

Но происходящее ни капли не было похоже на сон, в чём я тут же убедился, ущипнув себя за руку. Кожа на месте щипка слегка покраснела, так что с самоубийствами я всё же повременю. Во мне проснулось давно позабытое чувство азарта — тот самый период, когда занимаешься сбором информации, пытаясь её структурировать, применяя все инструменты, которым тебя когда-то давно обучили.

Прошлую сиделку сейчас сменила пожилая дородная женщина, которая уронив подбородок на грудь, тихо посапывала. Одетая в такой же, как и у предыдущей форменный костюм, она наталкивала на мысль, что о дресс-коде в этом странном месте всё же знают.

Кто же вы: прислуга или санитары?

А я сам кто?

В качестве кого я здесь нахожусь?

Решив не будить женщину, принялся разглядывать тело, в котором оказался. Худощавое телосложение, не обременённое влиянием физкультуры, длинные тонкие пальцы на руках, бледная кожа, будто мне успели отворить кровь местные эскулапы, пока я спал.

Стараясь не производить шума, ощупал своё лицо. Нос, вроде, нормального размера, уши обычные. Там тоже всё было, вроде бы стандартно, на первый взгляд.

Подытожим: я нахожусь в теле подростка, в непонятном учреждении.

Меня то ли охраняют, то ли лечат, а скорее всего — одно другому не мешает. Ко мне приходил непонятный мужик, которого мои сиделки беспрекословно слушаются, а может и боятся, и вживил в моё тело непонятную хрень, из-за которой я потерял возможность разговаривать.

Предположительно, ему нужно, чтобы я какое-то время молчал. Вот только пока непонятно для чего: чтобы я не задавал вопросов, или же наоборот не сболтнул ничего лишнего?

Неясно. Пока предположим оба варианта, а там видно будет.

Ещё больше вопросов вызывает непонятная светящаяся хрень, которое попадала под категорию: «Магия и эзотерика». Понимаю, что из магического, в своей прошлой жизни я видел только «заряженные на добро» банки с водой напротив экранов ламповых телевизоров, но по-иному назвать противоречащее здравому смыслу явление просто не смог.

За неимением других данных — пока воспримем как разумеющееся. Магия, или волшебство, или то, что его заменяет, здесь имеет место быть. А вот на что опирается и по каким законам она работает — разберёмся позже.

Прислушавшись, констатировал, что других звуков, кроме сопения сиделки, я не слышу. Либо в палате хорошая звукоизоляция, либо в этом крыле было не так много подобных мне больных.

От неловкого движения кровать скрипнула деревом, и сиделка тотчас встрепенулась.

— Господин, вы очнулись! Прошу прощения!

Вот, значит, как? Ещё один ответ получен. Помня, что речи меня лишили, я лишь сдержанно кивнул, внимательно её рассматривая.

Слегка полноватая женщина, лицо круглое, в глазах застыло непонятное выражение, будто она не понимает, радоваться или нет моему пробуждению.

Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, обнаружил там графин с водой и изящный тонкий стакан, похожий на хрустальный. Совершенно точно помню, что его здесь не было.

Опершись на локоть и дотянувшись, я протянул руку, чтобы налить себе воды, но, неожиданно, поднял с графин с трудом, чуть не пролив содержимое. Лишь подхватившие руки тётки спасли посуду от немедленной кончины. Это я переоценил возможности детского тела.

— Да вы что, господин? — она запричитала, наливая в стакан воду и подавая мне. — Что же вы сами-то? Я же здесь, только скажите.

Судя по её ошарашенному лицу, только что я сделал что-то не то.

От попыток напоить меня из стакана, я решительно отказался. Требовательно протянув руку, взял неуверенно поданную посуду и осторожно сделал глоток.

Вода была ледяной, но потрясающе вкусной. У меня аж зубы свело. Даже не вспомню, когда пробовал такую. Стакан быстро опустел, а я жестом попросил добавки, выпив которую, поставил ёмкость на тумбочку.

Отбросив одеяло, попытался встать, на что сиделка моментально отреагировала:

— Вы что, господин? Вам нельзя вставать! Вы ещё слабы!

Тёплые, но сильные руки требовательно попытались уложить меня в кровать.

Ну уж нет!

Сжав детской ручкой её запястье, я медленно убрал ладони от себя. Сиделка вздрогнула и снова посмотрела на меня странным взглядом. Попыток помешать осуществить задуманное, она больше не предпринимала.

Осторожно, будто заново пробуя ходить, я опустил босые ноги на паркет и медленно поднялся с койки. Женщина напряжённо следила за мной, готовая мгновенно подхватить меня, но попыток заговорить больше не предпринимала.

Я вопросительно на неё взглянул и поднял подбородок, мысленно готовясь объяснить жестами, что мне нужно, но этого не понадобилось. Она правильно поняла и указала рукой на дверь, которой я до этого не заметил.

Видимо, этот мальчик, то есть теперь я, недолго провёл в постели, поскольку к указанному месту я прошёл хоть медленно, но вполне уверенно, что свидетельствовало о не успевших, даже частично, атрофироваться мышцах ног.

Пока справлял свои потребности в соседней комнате, внимательно осмотрелся. Ничего необычного — ванная, совмещённая с туалетом. Душевая, бронзовая, по цвету, ванна, шкаф, унитаз, стойка с полотенцами.

Вот только непонятно назначение странного устройства, похожего на железную полку, подвешенного на стене на высоте около двух метров.

Когда я подошёл поближе, чтобы внимательнее рассмотреть, от полки дохнуло тёплым воздухом, будто сверху включили несколько вентиляторов. Я дёрнулся от неожиданности и сделал шаг назад.

Поток тёплого воздуха тут же исчез.

Снова протянув руку, я уже знал, что устройство, оказавшееся ничем иным, как банальной сушилкой, сработает. Конечно, это мальчишество, но ещё с пяток раз я всё же протестировал невиданный девайс и только потом покинул ванную.

Как я и думал, сразу, почти вплотную у двери, обнаружилась сиделка. Показав знаком, что я дойду сам, двинулся к кровати.

— Господин, а почему вы молчите? — очень тихо спросила она. — Я что-то не так сделала? Скажите, что не так?

Я остановился и, повернувшись, посмотрел ей в глаза. Задумавшись, прикидывал, как сейчас показать жестами, что я не могу в данный момент говорить.

Несколько секунд зрительного контакта, и она сделала то, чего я вообще не ожидал.

Она просто хлопнулась в обморок.

Глава 2

— Что ты с ней сделал? — резко спросил мужчина. — Отвечай! — он вспомнил, досадливо поморщился, а после чего щёлкнул пальцами, и ко мне вернулась возможность говорить.

— Абсолютно ничего, — ответил я, прокашлявшись. — Я её пальцем не тронул.

— Тогда как ты объяснишь это? — от него ощутимо повеяло угрозой.

Нужно сказать, что не прошло и двух минут после обморока сиделки, как мужчина, который со мной до этого говорил, чуть ли не ворвался в палату. И что-то мне подсказывало: он ожидал здесь увидеть уже, как минимум, расчленённый труп, но — не то, что я буду направляться со стаканом воды к распростёртому на полу телу, чтобы привести женщину в чувство.

— Я вышел из уборной, а она предприняла несколько попыток заговорить со мной. Естественно, я не стал отвечать, — если лёгким поклоном можно выразить сарказм, густо замешанный на насмешке, будьте уверенны — я это сделал. — Результат вы можете наблюдать сами, отец, — выделил я обращение, отслеживая реакцию.

Мужчина только сощурил глаза, совершенно не дёрнувшись.

Вот это самообладание. Его уже только за это стоило немного зауважать. Немного.

— Она тебе сказала? — он так посмотрел на сиделку, что стало понятно — в этом доме болтливость крайне не приветствуется.

Как я узнал, что это дом?

Да очень просто.

Если бы это было медицинское учреждение, то возле дверей обязательно выставили бы охрану. А так, как у меня наличествовала только сиделка в количестве одной «штуки» — значит охрана всё же была, но не в комнате, а в соседнем помещении, или где-то по периметру. Оцеплять клинику с таким размером палат слишком накладно, как по мне. Да и то, что ограничились сиделкой, говорило много о моём текущем положении.

Никто бы не стал в госпитале, даже в самом привилегированном, держать своего отпрыска, не имея возможности его постоянного контроля. Особенно, если последнему нужно молчать о чём-то. Для этого — требуется постоянно находится рядом с ним.

Это — явно не больничка.

Проще было сразу ввести меня в курс дела и решить, что со мной делать, а не откладывать разговор. Значит его ресурсы и время позволяют так поступать.

Да и что-то мне подсказывает, что произошедшее — не рядовое событие, которое подлежит огласке. Иначе, рот бы мне не запечатывали.

— Нет. Это мне подсказало зеркало в ванной комнате. Не учли?

Он досадливо поморщился, всё моментально поняв.

— Неплохо. Вижу ты уже освоился? — а вот теперь мужчина продемонстрировал лёгкий интерес. — Как самочувствие? Голова не кружится?

— Спасибо, всё просто прекрасно. Только есть одно маленькое «но».

— Какое же? — мужчина внимательно наблюдал за мной, будто ожидая подвоха.

— Мне бы перекусить чего-нибудь. Это можно устроить?

— С ужином мы немного повременим. Так нужно. А пока прими подобающий вид. Твою одежду скоро принесут.

Сразу после его ухода ко мне зашла уже новая служанка, которая принесла одежду и обувь. Интересно, насколько здесь большой штат прислуги?

— Господин ожидает вас в своём кабинете, — прощебетало это белокурое создание, а я невольно залюбовался. — Вам помочь?

— Не стоит. Я справлюсь сам, — подхватив с кровати одежду, направился в ванную комнату.

Для себя отметил слегка удивлённый взгляд служанки и понял, что снова вылез из общепринятых шаблонов, но уже корректировать свои действия не стал.

Интересно, то, что меня не стали повторно «затыкать», это оплошность или проверка? Подозреваю, что последнее.

Одежда была удобна. Что-то среднее между классическим и… спортивным костюмами. Выглядело строго, но движений совершенно не стесняло, при этом не выглядя мешковато. Тёмный цвет, довольно приятная на ощупь ткань…

В качестве обуви предлагались удобные мокасины из мягкой кожи, почти не чувствовавшиеся на ногах, но имеющие толстую гибкую подошву. Отличная обувь. Посмотрев в зеркало, я пригладил волосы, сделав пометку постричься по-другому. Опять же, если представится возможность, а на плечах останется эта самая голова, нуждающаяся в стрижке.

А сейчас — предстоит тяжёлый разговор с отцом того, в чьём теле я оказался.

В кабинете, куда меня проводили, кроме мужчины никого не было.

Переступив порог, я услышал, как за мной закрылась дверь и с интересом огляделся. Мужчина продолжал буравить меня взглядом, но не спешил ничего говорить, позволяя мне освоиться в новой для себя обстановке.

Попал я точно не в средневековье, что заподозрил ещё когда увидел ванную комнату, а сейчас — получил этому окончательное подтверждение. Вон та штука на рабочем столе — явно экран. Может компьютер, может телевизор, но явно что-то показывающая.

На полу кабинета — мягкий ковёр с длинным ворсом, занимающий почти всю площадь. Шкафы с книгами, стулья, массивный комод.

Посмотрев на потолок, увидел огромную люстру, но проводов не заметил. О скрытой проводке и электричестве здесь знают.

— Проходи, присаживайся, — показал мужчина на кресло по другую сторону стола.

Закрыв папку, которая лежала перед ним, он отложил её в сторону. Я успел заметить написанные от руки листы, но вот разобрать не смог. Слишком мелкий почерк.

— Итак, давай знакомиться заново. Меня зовут Норт он Сворт.

Что ни говори, а взгляд у него всё-таки тяжёлый.

— Андер, — не стал разочаровывать я его. — Андер… он Сворт.

— Верно, — Норт он Сворт кивнул. — Кем бы ты ни был там — это уже не имеет значения. Здесь у тебя другое имя, другая жизнь и другие обязанности.

— Обязанности? — изогнул я бровь. — Вот прям уже обязанности?

«Посмотрим, как ты отреагируешь на это!».

— Если в тебе есть хоть капля воспитания, ты не станешь меня больше перебивать, — глаза Норта опасно сузились, но он продолжил. — Я, надеюсь, не нужно говорить, что этот разговор должен остаться между нами?

— По-моему, у вас хорошо до этого получалось закрывать мне рот, — не смог промолчать я. — Но, да! Этот разговор останется между нами. Так уж получилось, что вы второй человек, который со мной разговаривает.

— Второй? — вскинулся он.

— Сиделка, — улыбнулся я. — Первой была сиделка.

Я уверен, что Норт прекрасно понял, что я его снова поддел, но он, что удивительно, никак не отреагировал. Делаю предварительный вывод, что ко мне не будут, или пока не хотят применять жёсткие методы донесения информации. Значит, будут договариваться сначала полюбовно. Ну что, же — послушаем.

— Ты не можешь молчать постоянно, — скривился он. — И в то же время, я должен быть уверен, что ты не сболтнёшь лишнего.

— Кому я не должен сболтнуть лишнего, и что подходит под эту категорию?

— Меня радует, что ты образован, — отметил Норт, не спеша отвечать. — Ты дворянин… был?

— Нет, но образование у меня действительно хорошее. Разное, скажем так, образование. Вот только боюсь, что здесь оно будет практически бесполезным или иметь слишком узкий диапазон применения, — сейчас я сознательно принижал свои способности, и это должно было подкупать собеседника. Обычно, люди стараются сразу подчеркнуть свою значимость, чтобы обрести какие-то гарантии, что останутся живы.

— Почему ты так считаешь? — с интересом спросил он.

— Я пока не буду отвечать на этот вопрос, — сдержанно улыбнулся я. — Это лишь предположение, могущее оказаться ошибочным.

Казалось, Норт ушёл в себя, задумавшись.

— Сколько тебе было лет? — признаться, его вопрос вызвал лёгкий ступор.

Ну, правда. Вот он я: сижу на кресле и спокойно рассуждаю неизвестно где и неизвестно с кем, в каком возрасте я — прежний умер. Абсурдность ситуации вызвала лёгкую улыбку.

— Двадцать четыре. Двадцать четыре и одиннадцать месяцев, если быть точным, — не моргнув глазом соврал я.

— Уже хорошо, — Норт кивнул. — Это меняет многое. Будет намного проще.

— Проще договориться со мной?

— И это тоже.

Я внутренне собрался, решив задать вопрос в лоб:

— Что вы от меня хотите?

Норт оценивающе меня оглядел, и мне очень не понравился его взгляд. Так смотрят на лошадь, которую уже купили, даже если в зубы не заглянули.

— Это довольно сложный вопрос, — начал он, но я снова его перебил.

— Давайте с вами сыграем в игру, которая упростит наше общение. Суть игры заключается в следующем: я задаю вопрос, вы — отвечаете наиболее полно, получая право задать вопрос мне, на который я обязан так же честно и исчерпывающе ответить.

Я предположил, что сейчас мне и это сойдёт с рук. Я добился чего хотел — заинтересовал его. И мои предположения оправдались.

— А как ты узнаешь, правдив ответ или нет? — прищурился Норт.

— Какой смысл мне или вам врать? — радушно улыбнулся я. — Идёт?

— Хорошо, — откинулся он в кресле. — Вот только мы поступим немного иначе.

Выдвинув ящик стола, он вытащил из него невзрачный браслет и бросил мне. — Надевай.

— Это часы?

— В принципе, и они тоже. Надевай говорю. Лучше на правую руку.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Что-то мне подсказывало: если я это не надену добровольно, Норт сделает это насильно, но мне явно не понравится.

Вопреки опасениям, никаких неприятных ощущений не возникло. Браслет слегка завибрировал, а там, где у часов должен находиться циферблат, несколько раз мигнуло. Через несколько мгновений я с изумлением понял, что огонёк подстроился под мой сердечный ритм и ненавязчиво начал мерцать в унисон.

— На правах «гостя» предоставляю тебе возможность задать вопрос первым. Думаю, в твоём положении, это будет справедливо.

— Благодарю, — я слегка поклонился. — Как я здесь оказался и главное — где?

— Это два вопроса, юноша. И, будь добр, оставь солтер в покое. Представь, что это коммуникатор.

Запомнив неизвестные слова, я ответил:

— Согласен, что два, но первый обязательно вытянет за собой и второй, так что их можно смело объединить в один. А вообще, как вам будет угодно.

— А у тебя есть хватка, — то ли похвалил, то ли осудил Норт. — Хорошо. Итак, в данный момент ты находишься в родовом поместье он Свортов…

К тому, что он мне рассказал, я был не готов. Да, я был готов услышать какую-нибудь фантастическую историю, но всё равно — услышанное меня немного выбило из колеи. Одно дело — предполагать и строить догадки, совсем другое — знать и получить подтверждение самым безумным из них.

Мир, в котором я оказался, был отдалённо похож на привычную мне Землю. Как выяснилось далее, название Земля — Норту ни о чём не говорило, как и перечисленные мной планеты Солнечной системы.

Здесь знали, что такое телефоны, автомобили, самолёты, банки, инфраструктура, но в то же время выяснилось, что у них до сих пор сохранилось что-то похожее на феодальный строй. Нет, как такового притеснения низших слоёв населения не было, но вот чёткое разделение на касты и сословия присутствовало.

Своим переселением в тело его сына я был «обязан» именно ему. Как я понял, он провёл некий ритуал, позволивший притянуть первую попавшуюся душу, которая оказалась отторжена. На просьбу о подробностях ритуала, он среагировал непроницаемой стеной, приказав вообще забыть это. Я понял, что здесь что-то нечисто.

Он же спрашивал меня больше о том, какими знаниями я обладаю, что умею, где учился и чему, периодически посматривая на моё правое запястье. Вопросы были грамотные. Я понял, что ему нужно понимать, что я из себя представляю, поэтому свои ответы корректировал в сторону профессиональных навыков, которыми обладал в той жизни.

За это время «показания» солтера его не насторожили, хотя я намеренно соврал ему несколько раз. Значит, прибор либо не действует на меня, либо частота сердцебиения у меня остаётся прежней.

— Когда умерла его мать, мой сын замкнулся в себе. С ним работали лучшие целители, но так и не добились результата.

— И вы решили переместить в его тело меня? Для чего? Чтобы знать, что в оболочке вашего сына существует совершенно другая личность? — для меня это было настолько дико, что я даже не старался подбирать слова, чтобы не задеть его чувств.

— Прежде, чем судить меня, на минуточку представь, что твой наследник, в которого ты вкладывал знания, дарил любовь, вдруг замыкается в себе, а потом просто тихо сходит с ума. И ему никто, — зашипел Норт, — никто не хочет помочь! Хотя могли бы!

— У вас не существует способа излечения таких больных? — задал я вопрос, чтобы подкорректировать ход беседы.

Одновременно я сделал в голове заметку: узнать, почему ребёнку могли помочь, но не захотели, по словам Норта.

— Если бы это был ребёнок Правящего рода, с ним бы уже работали лучшие специалисты. Но мой род, увы, не Правящий.

Спрашивать его на тему: всё ли он испробовал, для того, чтобы поставить сына на ноги, я, естественно, не стал. И так понятно, что вариант с подселением сознания был последним вариантом.

— И что вы хотите от меня? Чтобы я стал вашим сыном?

На миг в его глазах промелькнуло такое бешенство, а я понял, что последняя фраза была сказана зря.

— Моего сына уже не вернуть! И никто, слышишь, никто не сможет заменить моего мальчика, а тем более стать им! — он выпрямился и вышел из-за стола. — Мне не нужен сын! Мне нужен наследник, Андер. Тот, кто сохранит наследие, сумеет защитить и не даст угаснуть нашему роду.

— И как вы себе это представляете? Наверняка в поместье куча людей, которые видели Андера в прежнем состоянии. А потом он вдруг излечился?

— Насчёт этого можешь не беспокоиться. В поместье кроме меня, прислуги с охраной и твоих сестёр больше никого пока нет. Сёстры ещё малы, так что проблем не возникнет. А для прислуги заготовлено логическое объяснение. Естественно, спрашивать напрямую у тебя, или у меня, никто не посмеет, но слухи, которые пойдут, можно будет подкорректировать в нужную сторону.

— Хорошо, с этим понятно, — продолжал раскладывать я по полочкам информацию. — А как вы объясните мою потерю памяти? Я же не знаю ничего, что положено знать вашему наследнику.

— А кто сказал, что ты её потерял? — удивился Норт, потянувшись ко мне через стол, он прикоснулся к солтеру на моём запястье.

В следующее мгновение, лампы в люстре кабинета мигнули, а моё тело скрутил спазм всепоглощающей боли. Будто током ударило. Кажется, я дико орал.

— Знаешь, юноша… Солтер — это уникальнейшая разработка. Да, бывали случаи, когда его обходили, но для этого нужна специальная подготовка, которой у тебя просто не может быть, — по голосу было слышно, что Норт улыбается. — Поэтому, ты сам меня вынудил. Придётся спрашивать по-другому.

Новая вспышка боли бросила меня на пол.

* * *

В себя приходил медленно. Боль словно не хотела выпускать меня из своих когтистых лап, периодически вонзаясь в мозг, будто раскалёнными спицами.

Попытавшись пошевелиться, с нарастающей паникой понял, что нахожусь я вовсе не в кабинете, не у себя в палате, хоть и в кресле, а в каком-то неизвестном помещении. Несмотря на комфортную температуру, здесь было сыро и пахло как-то знакомо, из чего я сделал вывод: помещение подвальное. Именно это было первой ассоциацией, как только я принюхался.

Руки и ноги, надёжно зафиксированные широкими кожаными ремнями, полностью исключали возможность двигаться. Кресло, смахивающее на стоматологическое, только массивнее, держало своего «пациента» надёжно.

Рванувшись несколько раз, убедился, что никакого эффекта, кроме больно впившихся в локтевые сгибы и коленные суставы лямок, это действие не дало. Повернув голову, заметил спокойно стоящего рядом Норта и наблюдавшего за моими действиями.

— Какого хрена ты творишь? — отбросив всякую вежливость, прошипел я. — Что я не так сделал?

— Ты мне соврал, — последовал ответ. — Как минимум шесть раз. И я бы очень попросил тебя выбирать выражения.

— А я тебя вообще просил меня выдёргивать сюда? Ты меня спросил, хочу ли я попасть в другой мир? Я бы и у себя жил спокойно, без твоих вот этих идиотских тестов и вопросов.

— И снова ты мне соврал, — губы Норта тронула печальная улыбка. — В своём мире ты умер. Окончательно умер. И без твоего желания скорой кончины, ты бы здесь не оказался. Так что не утруждай себя выдумыванием той счастливой жизни, в которой бы ты и дальше жил, если бы не мой ритуал.

— Да что ты вообще знаешь о моей жизни?

— Если ты помнишь, подробности о ней я и пытался узнать. Но ты решил, что мне можно скормить ложь, а я этого не замечу.

— Что ты собираешься делать со мной? Пытать?

В его глазах промелькнуло удивление.

— Знаешь, родись ты здесь, я бы счёл это оскорблением, — Норт он Сворт задумался. — Сравнить родового аристократа с тюремщиком… Более гарантированный способ заиметь врага нужно ещё попытаться придумать.

— Тогда зачем ты меня пристегнул к этому креслу?

— Видишь ли… Ты сказал, что у тебя нет знаний о реалиях этого мира. А если я тебе скажу, что я дам тебе их?

Тон, которым он это произнёс, мне очень не понравился. На язык просилось закономерное: «но», которое я и озвучил.

— В чём подвох?

— В обычных условиях — это совершенно безопасная. Но в твоём случае всё немного сложнее… — он замолчал.

— А давай ты не будешь здесь замирать в МХАТ-овских паузах, а коротко и внятно объяснишь мне всё? — вспылил я.

— В каких паузах, прости? — удивился Норт.

— Неважно. В чём риск именно в нашем случае?

— Я уже говорил, что мой сын в последнее время был нездоров, поэтому слепок его памяти, который я хочу передать тебе, был сделан недавно… Понимаешь?

Он как-то виновато посмотрел на меня, а я всё больше впадал в растерянность. Не понимая, что такое слепок памяти, тем ни менее я уже нутром чуял, что в его последних словах кроется опасность для меня.

— Стоп! «Слепок памяти». Это какая-то запись воспоминаний? Я правильно понимаю?

— Ну если говорить проще, то — да. Только не запись, а полная копия всего, что Андер когда-то слышал, видел и ощущал до того момента, пока в его теле не появился ты.

— И как нужно смотреть этот слепок?

Норт он Сворт молчал, а до меня постепенно начало доходить, что именно он собирается сделать.

— Не хочу! — рванул я ремни я в очередной попытке. — Освободи меня сейчас же!

— Не могу, — с сожалением развёл руками он Сворт. — Ты должен.

— Я тебе ничего не должен, упырь! — заорал я. — Отпусти меня сейчас же. Я буду кричать!

— Сколько угодно. Эта комната накрыта «Пологом молчания», так что даже, если здесь произойдёт взрыв от разбалансировки магических потоков или прорыв из Преисподней, всё равно никто ничего не услышит. Ты меня дослушаешь?

— Я не хочу тебя слушать и участвовать во всём этом! Освободи меня немедленно!

— Хорошо, я тебя освобожу! Только позволь обрисовать твоё дальнейшее будущее. А после этого я тебя отпускаю, и иди куда пожелаешь. Устраивает?

Прожигать его ненавидящим взглядом — единственное, что мне оставалось в этой ситуации. Видя, что я молчу, он Сворт начал говорить.

— Вариант первый. Ты отказываешься, и через несколько часов я сообщаю, что мой единственный наследник скоропостижно скончался. Я не оставлю угрозу в твоём лице за своей спиной. Вариант второй: ты соглашаешься на слияние со слепком, получаешь доступ ко всем воспоминаниям, а потом принимаешь решение — нужно ли тебе это или нет.

— Да мне в любом случае это не нужно! — взъярился я. — Как ты не можешь понять, что ты мне чужой, как и весь этот грёбанный мир! Да, я хотел бы прожить новую жизнь, но неужели нельзя по-другому договориться? Нанять учителей, списать на потерю памяти в конце концов? Обязательно мне в голову пихать личность твоего сумасшедшего сына?

— Ты не до конца понимаешь, зачем я это делаю. Всё дело в том, что у Андера был дар.

— Дар чего?

Норт сделал щелчок пальцами, и я увидел, как на его ладони заплясал воздушный смерчик, постепенно удлиняясь, пока не достигнул примерно полуметровой высоты.

— Всё дело в том, что, если мы не попытаемся, и я тебя отпущу, рано или поздно тебя убьют.

— За что?

— Не за что, а для чего! Тебя убьют только за то, что ты слаб. А когда выяснится, что у тебя отсутствует дар — ты не проживёшь и получаса, — и видя, что я открываю рот, чтобы снова задать вопрос, он добавил, — Вот для этого я и настаиваю на слиянии. Твой разум достаточно силён для того, чтобы не раствориться в личности моего сына, сошедшего с ума. Я уверен, ты справишься. Но те возможности, которые ты обретёшь, будут хоть какой-то, но гарантией твоего выживания в дальнейшем.

— А вот у меня нет уверенности, что всё пройдёт нормально.

— Верю, — Норт он Сворт подошёл к стоящему у стены комоду. — Но у тебя и выбора нет, как видишь, — он достал из него шкатулку и приблизился с ней к изголовью кресла.

— И всё-таки, я вынужден отказаться от столь заманчивого предложения, — после недолгих раздумий решил я. — В моей голове, кроме меня, мне больше никто не нужен.

— Очень жаль, — притворно вздохнул он Сворт. — Я так и предполагал. Ты просто не оставил мне выбора.

Почувствовав, как мои виски больно сжало, я дёрнулся, но безрезультатно — на голову было водружено что-то похожее по ощущениям на металлический обруч, который при соприкосновении сжался, плотно охватив лоб и виски, чуть выше удерживающей голову кожаной полосы.

Сзади щёлкнуло, что-то похожее на застёжки, и я почувствовал, что моя шея онемела, будто вкололи анестезию.

— А теперь придётся немного потерпеть, — в его руках появился прозрачный заострённый прут из странного материала, похожего на стекло, и у меня внутри похолодело.

Сплетя пальцы в знакомый знак, Норт снова лишил меня речи, а затем аккуратно расстегнув мне рубашку, без предупреждения вогнал этот штырь мне в солнечное сплетение.

Тело выгнуло дугой, а затем я почувствовал, что в груди зародилась сверхновая и полностью выжгла меня изнутри.

Вы не знаете, что такое боль!

Когда в условиях полевого допроса тебе загоняют под ногти зубочистки, ломают пальцы или просто банально бьют, вы и понятия не имеете, что такое боль настоящая.

Когда твоя кровь резко вскипает чтобы превратиться в бурую пыль и уже в таком состоянии двинуться огнём по венам..., когда глазные яблоки лопаются от жара, а ты, чувствуя всё это даже не можешь пошевелить головой..., когда тебе остаётся только молиться, чтобы твоё сердце остановилось, прекратив мучения слабого тела и обезумевшего рассудка..., когда ты не можешь даже закричать, чтобы выплеснуть всё, что в тебе разверзлось… — вот, что значит боль.

Проклятый штырь раскалился настолько, что в полутёмном помещении появилось новое солнце, опаляющее и ослепляющее. Рассудок заволокло красным, а потом всё потонуло во вспышке взрыва, и мои мучения прекратились.

Глава 3

Для чего мы живём?

Реакция на столь заезженный вопрос, до сих пор остающийся открытым, всегда разная. Вряд ли кто-то ответит вам: Мы живём для того, чтоб завтра сдохнуть!

Так бывает только в песнях, где фатализм добавляется, как щепотка пикантной приправы. Как маленькое, но важное дополнение, превращающее сытую жизнь во что-то опасное. Только опасное для других. Тех, кто вам верит. Ты то прекрасно понимаешь, что набор страшных слов — это как имидж, как стиль жизни, как прямоугольная картонная визитка, на которой может быть написано всё, что угодно. Просто ширма.

Я знал, для чего жил там. Были чёткие приоритеты, цели, принципы, куда же без них. Сейчас же ситуация, мягко говоря, неоднозначна потому, что я пока не понимал, для чего мне жить здесь. И как?

То, что я обрёл призрачный шанс прожить ещё полсотни лет, в которых могу учесть ошибки уже прожитых, ещё не до конца уложилось в голове. Эдакое состояние морального «грогги».

Но то, что я теперь знал — в корне меняло ситуацию. Я жив, пока буду ему нужен.

Открыв глаза, увидел, что снова нахожусь в той же комнате, из которой ранее отправился на разговор к Норту он Сворту. Вот только размер временного промежутка, скрывающегося за этим «ранее», был пока неизвестной величиной. Сколько я провалялся? Сутки? Час? Два?

Ощупав голову, обнаружил отсутствие каких бы то ни было обручей. Солтера на руке тоже не оказалось.

Комната была пуста.

Я снова был заботливо раздет, не иначе сиделкой, а моя одежда лежала аккуратной стопкой на кресле, в котором ранее она восседала.

Грета.

Я теперь знал, что сиделку, которую невольно испугал, зовут Грета. А испугалась она вовсе не взгляда, как поначалу мне показалось. Для её сознания, видимо, оказалось слишком шокирующим, что молодой господин, который был похож на свою безмолвную тень и которого чуть ли не за ручку водили по поместью, вдруг в одночасье стал обычным ребёнком. Ребёнком, в глазах которого больше не плескалось безумие.

Окажись на её месте любая другая — этого бы не произошло. Но случилось так, что именно суеверная Грета в тот момент находилась рядом. Сделав в голове пометку извиниться перед женщиной, я попробовал встать, что легко удалось, хоть и слегка мутило.

Не удосужившись надеть обувь, стоявшую тут же около кровати, зашлёпал босыми ногами в уборную, стремясь попасть туда быстрее, чем узнаю, что ел Андер, когда меня ещё здесь не было.

Через несколько минут, когда меня прекратили сотрясать рвотные спазмы, возникло непреодолимое желание принять душ, в чём я себе не стал отказывать. Разобравшись с переключателями в душевой кабине, сумел настроить приемлемую температуру воды и наскоро ополоснуться.

Когда я выбрался из уборной, меня уже ждали.

— Барон велел проводить вас в его кабинет, — учтиво поклонилась служанка. Не Грета.

— Прямо дежавю, — проворчал я.

— Что, простите?

Я только махнул рукой, понимая, что сарказм только навредит. В этом доме со слугами так не разговаривали. Значит, пока и я не буду.

Когда она открыла передо мной высокие двери кабинета, я лишь коротко кивнул.

— Как себя чувствуешь? — осведомился он Сворт, поднимаясь из-за стола, пытаясь высмотреть в моём лице что-то только ему известное. — Андер?

Несмотря на то, что сказано это было спокойным тоном, понял — он нервничает. Контролируя голос, часто, в период сильного волнения, забываешь о движениях, выдающих тебя с головой. Он слишком поспешно встал.

— Как кусок недожаренного мяса, — ответил я и тут же пожалел, что вспомнил о еде, так как меня снова чуть не стошнило.

— Это должно скоро пройти, — он налил из графина воды, затем капнул в стакан несколько капель из маленького пузырька и протянул мне. — Выпей.

Кочевряжиться я не стал. Хоть пить и не хотелось, но добавленная в стакан вытяжка из риолы действительно должна помочь. Вернув стакан, я опустился в кресло и прикрыл глаза.

— Значит всё получилось! — констатировал он. — Чудесно! Надеюсь, ты на меня не в обиде.

Когда о чём-либо сожалеют, или хотя бы делают вид, в голосе появляются виноватые нотки, чтобы собеседнику было легче поверить в то, что пред тобой извиняются. Сейчас таких ноток не было и в помине. Он даже не попытался скрыть от меня, что его забота фальшива и насквозь формальна.

Вот только я теперь прекрасно знал, что за фрукт передо мной сидит и что от него можно ждать. В моём мире подобных субъектов характеризовали: «импульсивен, склонен к аффективным состояниям».

Не дожидаясь дальнейших расспросов, голосом, который резко стал мне противен, я первый начал говорить.

— Знаешь, если бы мне было шестнадцать, я бы вызвал тебя на дуэль за то, что ты сделал. И приложил бы все усилия, чтобы открутить тебе башку.

— Что!? Не забывайся! — возмутился он Сворт, явно не ожидавший такого.

— Я не договорил, — лениво перебил я его. — Так вот… Мало того, что ты не смог окружить заботой свою жену, так ты ещё после этого сам почти угробил пацана из за какого-то вонючего магического секрета, когда тебе лишь показалось, что от тебя что-то утаили. А когда понял, что вот-вот тебя прихватят за задницу церковники — вызвал меня, чтобы я разгребал то, что ты здесь наворотил. Вот скажи мне, кто ты после этого? Не мудак ли?

— Ещё одно слово в таком тоне… — прошипел он, скорее интуитивно поняв значение незнакомого «мудак», — и я буду вынужден…

— И что ты сделаешь? — я открыл один глаз. — Снова будешь держать меня в запертой комнате несколько лет, чтобы никто не видел, что твой наследник — слюнявый идиот? Как же… что подумает общество, правда? А слухи о том, что это не твой сын — просто слухи, ведь так? Главное же — знания? Которые без меня тебе не получить. Я же правильно всё сказал?

Графин со звоном разлетелся о стену. В какой-то момент я подумал, что уже перегнул. Показалось, что барон плюнет на здравый смысл и просто придушит меня прямо в кресле. Но он Сворт сдержался. Да, сейчас его выдержка только всё осложняла.

Несколько секунд он смотрел на меня с такой незамутнённой чистой ненавистью, а потом прошипел:

— Честь рода он Сворт не должна быть запятнана!

— И это сейчас ты мне говоришь о чести Рода? — удивился я. — А ты в курсе, что о тебе говорят собственные слуги? Или спросим у твоих собственных дочерей, что они думают о таком папаше? Ты в курсе, что они тебя, как огня боятся. И я очень надеюсь, что когда ты сдохнешь, они вздохнут с облегчением, по достоинству оценив подарок, который ты им преподнесёшь.

— Не смей даже упоминать о моих дочерях! А слуги… По-твоему, меня это должно беспокоить? Что они могут вообще знать?

— Знаешь, а я не удивляюсь, почему ты всё довёл до такого абсурда, — я поудобней устроился в кресле, постаравшись принять максимально вальяжную позу. Раздражающую. Будто я здесь хозяин. — Просто потому, что ты редкостный слабохарактерный говнюк, предпочитающий жить в своём выдуманном мирке. Ты же уже угробил свой Род! И если бы не клятва, то эти самые слуги, о которых ты только что так презрительно отзывался, ушли бы ровно через пять минут. А тебе пришлось бы самостоятельно драить свой баронский сральник, потому, что с твоей репутацией никто бы никогда не пошёл к тебе в услужение. Знаешь почему? Да потому, что ты жалкое ничтожество, служить которому позор даже для слуг.

Грохнулся опрокидываемый стул, и в следующее мгновение голову мотнуло от удара, а меня попросту вынесло из кресла. Перед глазами плыло, и снова затошнило со страшной силой.

А ещё запахло ментолом.

— Мелкий ублюдок! — в рёбра с хрустом впечаталась нога и меня всё-таки стошнило на ковёр только что выпитой водой. — Если бы не твоя гнилая кровь, ты бы сдох ещё в младенчестве, тварь, — отрывисто прорычал барон, ударив меня ещё раз.

Я закашлялся.

Новых ударов не последовало, и я сделал попытку встать. Нужно ковать железо, пока горячо. Охнув, от неожиданности снова завалился на пол. Несмотря на то, что детские кости гибкие, этот урод, кажется, сломал мне рёбра. И, как минимум, обеспечил сотрясение, судя по тому, что меня снова тянет блевать.

А к запаху ментола примешалась ещё корица.

Я почувствовал, как меня вздёрнули в воздух за шкирку, несколько раз встряхнув.

— А теперь слушай сюда, ублюдок. Ты сделаешь то, что я скажу, понял? В точности выполнишь все мои указания, иначе…

— Какой же ты всё-таки непроходимый идиот, — я попытался улыбнуться, поняв, что в воздухе меня удерживала только непонятная сила Норта. — Ты только что сам себя лишил всего. Неужели ты думаешь, что после того, что ты сделал, я буду тебе помогать? Дядя Петя, ты дурак?

— Да ты вообще не Андер! — заорал он, покраснев. — Ты — не он! Тебя не должно быть, понял!? Это я тебя призвал! И ты сделаешь то что я тебе скажу! Иначе, я с тебя шкуру спущу!

— Вижу, что хвалёное дворянское воспитание, в твоём случае — просто дешёвая позолота. Ты же сам распинался мне о тюремщиках. Видишь, какое ты говно? А насчёт «призвал» — скажи это церковникам, Норт.

Судя по тому, как скрипнули его зубы, я прошёл по грани, поставив перед выбором: дать волю гневу и прибить меня на месте, или утереться и попытаться со мной договориться. Сдать меня церковникам он не сможет, поскольку вместе со мной он попадёт сначала в пыточные, а потом предстанет перед церковным трибуналом, как применивший богомерзкий ритуал, запрещённый на территории империи. И он прекрасно это знал.

Если он меня убьёт — навсегда лишится шанса заполучить магический дар рода он Батов. Рода матери Андера.

Начатое представление нужно было доигрывать, поэтому я и не думал останавливаться.

— Слушай, а меня вот Андера всегда интересовал один вопрос. А что ты чувствовал, когда узнал, что та, которую ты любил, трахалась с другим? — я видел перед собой помутневшие от ярости глаза. Ты же всегда знал, что она тебя ненавидела и насквозь видела твою гнилую душонку. Тебе просто плюнули в лицо Норт он Сворт! Вот так плюнули!

Медленно утерев мой плевок, он сжал руку. Меня резко впечатало в пол.

«А вот теперь — готов!», — понял я, когда увидел, как он Сворт, повернувшись к столу, взял лежавший там нож для корреспонденции. Побелевшие от чудовищного напряжения костяшки сейчас были для меня, как лакмусовая бумажка. Он больше не будет пользоваться магией. Он просто сделает это лично. Ручками.

— Ты решил отрезать свою мужскую гордость, которой так и не смог заделать второго сына? — издевательски произнёс я, больше не делая попыток подняться. — Режь, она все равно тебе больше не понадобится. Да и не гордость! Так, висюлька бесполезная.

Эта фраза оказалась последней каплей.

Утробно зарычав, барон выплёснул душившую его ярость, в один момент утратив всё человеческое, напрочь отключив голову. Всё, что я успел сделать — свернуться калачиком, и взяв на шее руки в замок, прикрыть от ударов голову.

«Только бы не сдохнуть раньше!».

На миг мелькнула предательская мысль, что я ошибся. Что, если у меня сейчас ничего не получится?

Когда нож воткнулся в моё бедро, я заорал от боли и инстинктивно попытался оттолкнуть его от себя, чем только больше разозлил.

— Я тебя на куски разрежу, ублюдок, — прохрипел Норт, провернув нож в ране, отчего меня выгнуло от боли. Хорошо, что я прикрыл лицо руками и лезвие не доставало до глаз, рассекая кожу предплечий.

Когда в груди возникло знакомое для Андера ощущение, я постарался прочувствовать его, чтобы запомнить. Чтобы в этом мире больше не чувствовать себя беспомощным…

Пьянящее чувство силы появилось внезапно.

Больше не было сил терпеть удушающую вонь ментола и корицы. Я почувствовал, что буквально задыхаюсь. И прежде чем лезвие ножа второй раз вошло мне под рёбра, заставив одуреть от липкого чувства страха, я вытолкнул из себя всю ту энергию, которой уже не было места в моем теле. Наружу. Изо всех сил!

Я уже не слышал хруста собственных костей, когда неведомая сила отшвырнула нас друг от друга в противоположные стороны, практически размазав по стенам. Не видел, как Норт он Сворт с неестественно вывернутой головой остался валяться под противоположной стеной в обломках тяжёлого стола.

Единственное, что я запомнил — тошнотворная вонь ментола и корицы.

Глава 4

Первая мысль, пришедшая в голову, после того, как я снова очнулся, была о том, что в бессознательном состоянии в этом мире мной проведено больше времени, чем в здравом рассудке.

Нездоровая тенденция, однако.

Главное, чтобы это не переросло в привычку.

— Слава Аарону, вы очнулись, — всплеснула руками Грета, подскочив ко мне, и положив руки на плечи, мягко пресекла мою попытку подняться. — Лежите, лежите, господин барон. Целитель сказал вам нельзя вставать.

— Пить, — разлепив сухие губы, выдохнул я.

Грета охнула, плеснула воды в стакан, затем поддерживая мою голову аккуратно напоила меня, следя, чтобы я не поперхнулся.

— Спасибо, — я откинулся на подушку. — Постой, — остановил я служанку, которая тут же вознамерилась уйти. — Что с бароном? Он жив?

Уже задав вопрос, понял — спрашивать не было смысла. Грета назвала меня господином бароном. В то, что она случайно могла ошибиться, я не верил. Слишком вышколена была прислуга в поместье. Уже этот факт должен был мне всё сказать.

Служанка испуганно вздрогнула и покачала головой, тут же подтвердив мои догадки.

— Мои соболезнования, молодой господин.

Переживать о своей оговорке я не стал. Это легко можно списать на мой возраст. А если принять во внимание произошедшее, то странно, что Андер снова не замкнулся в себе.

После того, как закрылась дверь, прислушался к ощущениям. Если я всё правильно рассчитал, то мои повреждения должны были затянуться в момент неконтролируемого выброса сырой магической силы. Силы, которую я пока не мог контролировать по причине элементарного отсутствия знаний и тренировок по владению своим даром.

Решение, что такая мразь должна отправиться на суд предков, сформировалось в тот момент, когда Норт он Сворт привязал меня к креслу. Я и там не был идеалистом, но тот, кто ради своей цели готов истязать детей — должен умереть.

Будь моя воля, собственноручно бы на куски порезал. А вот когда я получил доступ к некоторым воспоминаниям Андера, решение превратилось в твёрдое намерение. Оставалось только найти способ. Я не ангел, мне приходилось по долгу службы убивать. Много убивать, отбросив всякую жалость. Но только не детей. И я рад, что за много лет службы так и не получил такого приказа.

Что может сделать двенадцатилетний мальчик с неразработанным источником против квалифицированного мага?

Правильно — ничего, даже если рассчитывать на магическую составляющую. Именно поэтому я и решился на столь рискованное мероприятие. Наибольшее опасение вызывало умение барона держать в узде свои эмоции. Окажись мой расчёт хоть чуточку неверным, Андер бы умер окончательно.

Из воспоминаний мальчика я уже знал, что больше всего барона может зацепить напоминание о его промахах. Норт он Сворт был настолько гениален, насколько и тщеславен, так что ткнуть его носом в собственные промашки было наиболее верным путём, чтобы добиться его потери контроля над собой.

Оставалось только надеяться, что родовой дар матери сработает, как нужно, как один раз срабатывал до этого, а именно — защитит своего носителя, устранив потенциальную угрозу. Уверенности, что это произойдёт, у меня не было, но здесь уж пришлось выбрать из двух зол меньшее и идти «ва-банк».

Если бы барон знал, что сделала мать Андера втайне от Норта, когда ей стало всё понятно, он бы ни за что не попытался угробить свой единственный шанс. Но Мари он Бат скрыла это и, незадолго до своей кончины, решилась на единственный, по её мнению, правильный шаг. Она передала родовое знание своему сыну.

Теперь благодаря частично восстановленной памяти, я знал, что мне нужно для развития дара, вот только никакой конкретики о его специфике у меня не было. И это было странно. Единственное, чего не учла Мари, что сын после её кончины сойдёт с ума. А что здесь делают с сумасшедшими одарёнными, я знал прекрасно.

Ими занимается Церковь.

— Как вы, господин барон? — в палату неслышно вошёл далеко не молодой мужчина, при этом он как-то странно на меня посмотрел.

Высокий лоб, умные глаза и непроницаемая маска чопорности на лице. Ассоциация с английским дворецким подходила ему больше всего, если бы он был облачён в традиционный жилет с бабочкой, вместо однотонной рубашки и простых тёмных брюк без стрелок.

Если верить воспоминаниям, это был помощник управляющего поместьем, Георг. И если слугам он не давал спуску, то с детьми барона, в том числе с Андером, он был добр, нередко замалчивая их шалости перед Нортом.

— Всё хорошо, Георг. Визит целителя пока отложим, — я сделал попытку сесть, что удалось мне с трудом. Переждав головокружение, кое-как опёрся на спинку кровати. — Скажи, что сейчас происходит в поместье?

Георг медленно стал говорить, не сводя с меня взгляда, отчего мне сделалось слегка неуютно.

— Вас нашла Энис, после чего сразу же доложила мне. Выжили только вы, — сухо, по-военному доложил он. — Барону, увы, оказывать помощь было поздно. После чего я взял на себя ответственность вызвать частного целителя, чтобы оказать вам медицинскую помощь.

— Сколько прошло времени с этого момента?

— Двое суток. Именно столько вы находились в беспамятстве.

Вот чёрт!

— Как мои сёстры? — неожиданно для самого себя спросил я, заметив растерянный взгляд Георга. — Они знают?

— Слышало всё поместье, — тактично ответил мужчина и отвёл взгляд. — И убийство барона он Сворта не удалось бы скрывать долго. Рано или поздно об этом бы пришлось заявить во избежание серьёзных проблем. И чем раньше, тем лучше.

После слов Георга по коже пробежал неприятный холодок. Я молча смотрел на него, понимая, чем грозит излишняя осведомлённость старого слуги.

— Убийство? — изобразил я непонимание. — Разве его убили?

— При вызове целителя и дознавателя, я использовал формулировку: «несчастный случай», — перешёл он чуть ли не на шёпот. — Я всё знаю, — решился Георг, посмотрев мне в глаза. — Я слышал ваш разговор с бароном.

А вот сейчас — всё очень плохо! Я пока не знал, что именно он слышал, но уже сам факт этого не позволял пренебречь прозвучавшими словами. Но пока мой мозг лихорадочно перебирал варианты, Георг удивил меня второй раз.

— И это знание умрёт вместе со мной, господин барон. Я молю только об одном — выслушайте меня, прежде… — он замялся, — …прежде, чем принимать какое-то решение.

— Я слушаю.

— Моя семья больше трёх веков служила роду он Бат, — сбиваясь начал он. — И мы связаны клятвой, понимаете?

— Если честно, то пока нет, — пришлось признать мне.

— Вы остались единственным представителем родов он Сворт по мужской линии. Случись что с вами…

Детали стали немного проясняться.

Если он меня сдаст, то его семья останется на улице после смерти моих сестёр. Бесспорно, они смогут родить наследника мужского рода через некоторое время, вот только шанс того, что они смогут удачно выйти замуж — около нулевой. За ними нет и не было богатого приданного и мощи Рода, который сможет их защитить. А уж после смерти барона — и вовсе. Поэтому судьба слуг, пусть даже лучших, при угасшем роде довольно незавидна. Неудивительно, что он цепляется за возможность сохранить хоть какую-то стабильность.

С этой стороны практичность Георга была более, чем понятна. Вот только я давно не верил в людские мотивы с одинарным дном, но навскидку понять, что с меня хотят поиметь, тоже не мог. Надеюсь, время на размышления у меня будет.

— Допустим, это так. А где гарантия того, что я не окажусь таким же как ваш предыдущий хозяин?

— При всём уважении к вам, господин барон, — нахмурился помощник управляющего, — мы здесь находились только по воле баронессы он Сворт, урождённой графине он Бат. После её кончины барон позволил нам остаться. Из-за вас. Мы — ваши слуги, а не он Сворта. Заранее прошу прощения, но я достаточно пожил на свете, чтобы хоть немного разбираться в людях. Я… слышал, что вы говорили барону, перед тем, как всё случилось. Всё до единого слова. Ещё раз прошу меня простить, но ваши слова, адресованные покойному барону… скажем, с ними многие из нас согласны.

— И? Вы не боитесь мне об этом вот так открыто сообщать? — неприятно удивился я. То, что я проморгал такой аспект, как вездесущие слуги — неприятно. Более того — это серьёзный просчёт. — Кто ещё знает об этом?

— Только я, господин барон. И я вас уверяю, больше никто ничего не узнает. Со своей стороны, могу пообещать вам посильную помощь в ваших делах. Уверен, она вам понадобится, господин барон.

— Ты же понимаешь, что это пока просто слова, Георг? — закончив рассматривать перебинтованные руки, я сделал попытку подняться с постели.

Прекрасно понимаю, какой диссонанс сейчас вызывают нормально построенные фразы из уст, пусть даже очень умного, но всё же ребёнка. Честно говоря, не знаю, как бы воспринимал, доведись быть на его месте.

С другой стороны, если прижмут, думаю мне удастся скосить «под дурачка», когда на одну чашу весов ляжет моё слово, а на другую — слуги. Но всё же до этого я доводить не стану.

— Понимаю, господин барон. Мы обязательно поговорим об этом позже. Позвольте совет? — неожиданно он сделал шаг к кровати. — Для всех будет понятней, если вы продолжите соблюдать постельный режим.

— Поясни, — подобрался я.

— Лучше вам самому убедиться. Позволите? — указал он на мою перебинтованную руку. Получив разрешение, Георг сноровисто размотал несколько слоёв бинта, кое-где насквозь пропитанных мазью, а я с оторопью уставился на своё предплечье. Абсолютно здоровое, зажившее предплечье с белесыми нитками застарелых порезов, будто им уже несколько лет.

— Вам лучше это скрыть, господин барон.

— А целитель разве не видел?

— Они затянулись не сразу, а при смене повязок на следующий день я наблюдал уже вот такую картину. Повязки менял я. И потом взял на себя смелость сообщить господину целителю, что в его услугах мы больше не нуждаемся, а дальнейшее лечение будет проходить под присмотром его родового коллеги. Смею заверить, что все полученные раны имеют идентичное состояние. Вы полностью здоровы, но весьма ослаблены.

Покопавшись в воспоминаниях, я не нашёл ответа на вопрос: как у Андера появилась способность к такой потрясающей регенерации.

— Я вам потом всё объясню, господин барон, — Георг вернул на место бинты. — А пока, для всех, вам нездоровится.

Меня неприятно царапнула его последняя фраза. Подобную совсем недавно обронил он Сворт, когда так же хотел меня упрятать от посторонних глаз. Видимо, что-то рассмотрев в моих глазах, Георг добавил:

— Я не смею вас ограничивать, господин барон, но это избавит вас от первоначального разговора с дознавателем. Предполагаю, что сейчас у вас нет особого желания отвечать на вопросы.

— Ты прав, — пришлось согласиться мне с его аргументами. — Что ещё… посоветуешь?

— Простите, господин барон, — слегка поклонился он. Впрочем, по его внешнему виду было не сказать, что он испытывает хоть какое-то раскаяние. Так, просто дежурная фраза из обширного арсенала вышколенных слуг. — И ещё один совет, если позволите.

— Да, конечно.

— Двенадцатилетние мальчики так не разговаривают, господин барон.

И непонятно, с насмешкой это было произнесено или совершенно серьёзно.

* * *

Пока я как на иголках дожидался приезда этого самого непонятного дознавателя, Георг вкратце просветил меня, как мне нужно себя вести.

Главное — это то, что со мной не имеют право беседовать с глазу на глаз. Это должно происходить или в присутствии совершеннолетнего родственника, или официального опекуна. Так как ни того, ни другого нет — я могу отказаться от встречи с дознавателем.

Но как всегда бывает, протоколы для того и создавались, чтобы неукоснительно соблюдаться по отношению только к тем, кто может показывать силу. Благодаря он Сворту, наш, а теперь уже — мой род, силой похвастаться не мог. Так что вряд ли, дознаватель, прекрасно зная, что в доме, кроме слуг, находятся только трое детей, среди которых нет ни одного совершеннолетнего, будет придерживаться протоколов. Маловероятно, скажем так.

Ещё стоит учесть, кто именно приедет.

Люди бывают разными, а люди, обличённые хоть маленькой, но властью — ещё и спесивыми, если не сказать жёстче. Жизненный опыт подсказывал, что миры могут быть разными, но к людям это относится мало. Люди везде одинаковы. Алчные, жестокие, продажные и подлые.

При выборе линии поведения, решил отталкиваться от стратегии: «не помню — было больно — очнулся, и тут вы со своими вопросами». Учитывая, что как бы барон не скрывал факт помешательства своего отпрыска, всё равно часть слухов, даже через слуг, просто обязана была просочиться наружу. И если дознаватель попадётся толковый, он обязательно за это уцепится. Отсутствие вранья, но подкорректированная полуправда — отличное решение во все времена.

Вопреки моим опасениям, не уцепился.

Прибывший мужчина оказался полноват и слегка неопрятен.

Невразумительно представился Диком, но фамилии я не расслышал и переспрашивать, естественно не стал. Наскоро прилизав редкие волосы перед зеркалом, висевшим в палате, он со скучающим видом записал мои ответы, задал несколько вопросов на предмет, что я помню и о чём разговаривал с бароном. После чего изъявил желание выпить кофе и вскоре Георг доложил о его убытии. В кабинете барона этот субъект задержался немногим дольше, как доложил потом Георг.

Отвечая на его вопросы, я старался не выходить за рамки поведения ребёнка моего возраста. Несмотря на то, что я не был физиогномиком, даже мне было ясно: дознавателя коробит сам факт записи моего детского лепета, пусть даже и сына барона. Для него это просто рутина.

Похоже, его приезд, был для проформы.

Сухие строчки протокола лягут на бумагу, затем лист подошьётся в какую-нибудь потрёпанную папку, чтобы впоследствии осесть мёртвым пыльным грузом в их подобие архива, с пометкой «закрыто». Их ведомству барон он Сворт был неинтересен.

А вот меня неизвестность беспокоила. Пусть я не интересен местным стражам правопорядка, но вскоре должны появится те, кто проявит интерес к наследству уже покойного барона. В то, что этого не случится, я не верил не капли. И пока было непонятно, как к этому готовиться и сколько у меня осталось времени.

— Неприятный тип, — поджал губы Георг, вернувшись ко мне после того, как выпроводил

— Есть такое, — сделал я вид, будто не заметил ни его реплики, которую ни один из слуг, и он в том числе, не посмел бы бросить при покойном бароне, ни его мимолётного изучающего взгляда.

И если это не первый звоночек, то я совсем не разбираюсь в людях.

Глава 5

Остаток дня я решил провести в постели, попросив Георга, чтобы он никого ко мне не пускал. Мне не нужны были визитёры. Нужно было всё обдумать и наметить план дальнейших действий.

— Как будет угодно, — помощник управляющего воспринял просьбу совершенно спокойно. — Когда прикажете подать ужин? Есть особые пожелания?

Насколько я знал, питание здесь было на высоте, так что смысла что-либо менять не было. Единственное, чего хотелось до одури — это кофе.

Настоящего.

Сваренного молотого кофе, которого я не пил довольно давно, перебиваясь в последние месяцы той жизни дешёвым растворимым дерьмом, по ошибке именуемым «натуральным бразильским». В какой стране его изготавливают здесь — я не знал. Мне достаточно было вспомнить запах, чтобы понять — это он, тот самый.

— Нет, — покачал я головой. — Ужин через час. И добавьте, пожалуйста, чашку кофе вместо сока. Без корицы.

— Прошу простить, но в вашем возрасте…

— Пусть думают, что это тебе, — поморщился я. — И да, будет лучше, если ужин ты принесёшь сам. Ещё просьба — пасту для чистки зубов из ванной комнаты — убрать. Нужна другая, фруктовая, без ментола.

Если Георг и удивился, то никак этого не показал. Объяснять свою резкую смену вкусов я не собирался.

— Что сейчас происходит в поместье?

— Всё, как обычно, — скупо доложил он. — Прислуга заканчивает наведение порядка в кабинете барона, остальные задействованы, как обычно.

— Управляющий?

— Он вернётся не ранее, чем через три дня, господин барон. Я хотел с вами поговорить по этому поводу.

— Обсудим это позже, Георг. Я примерно понимаю, что ты мне хочешь сказать, — поднявшись с кровати, я несколько раз присел, чтобы разогнать кровь. — Предупреди, пожалуйста, чтобы из кабинета барона ничего не выносили. Ближе к ночи я бы хотел туда попасть.

— Господин барон…

— Это не обсуждается. После полуночи это не составит труда, ведь так?

— Как вам будет угодно.

— Завтра ожидаются какие-то визиты?

— О таковых я пока не знаю.

— Хорошо. Думаю, что скоро узнаешь, — мрачно пообещал я.

— Что заставило вас так считать? — поднял бровь Георг.

— Хочу ошибаться, но ты забываешь о церковниках. Уверен, что в ближайшее время кто-то из их братии почтит нас своим визитом. И это должно случится после того, как я увижу тело барона и попаду в кабинет.

Спустя час Георг принёс мне ужин. Лёгкий салат, чашка с бульоном, отдельно — пюре, похожего по вкусу на картофельное, чашка кофе, исходящая ароматным паром и мясная котлета. Постаравшись всё это умять побыстрей, чтобы кофе не успел остыть, я забрался с ногами на кресло, смакуя мелкими глотками величайшее из открытий человечества.

Итак, ситуация не из простых, если говорить мягко.

Первым делом нужно просмотреть записи покойного барона. В том, что они имеются, я ни капли не сомневался, поскольку Норт он Сворт был педантом. Ещё я надеялся попытаться подобрать список литературы по управлению своим даром. Сомневаюсь, что без посторонней помощи мне удастся в этом разобраться, но ознакомиться стоило в любом случае. Знания — сила.

Мне были срочно нужны любые знания: по устройству мира, политической обстановке, по экономической составляющей доходов рода он Сворт. В общем, всё, с чем придётся столкнуться в самые ближайшие дни.

В скором времени всё то немногое, что сейчас пока есть у меня, попытаются растащить. Насколько я знаю, у он Сворта ещё была сестра — Камила, которую мальчик видел всего насколько раз. Приятного впечатления она на него не произвела, как я понял, но делал скидку на восприятие ребёнка. Где она сейчас и чем занимается, и какой у неё титул, он также не имел представления. О других родственниках Андер не знал.

До совершеннолетия — четыре года, которые нужно продержаться. За это время может случится всё, что угодно.

Мне бы проконсультироваться с кем-то знающим…

Я не знаю пока, что здесь делают с дворянами, оставшимися без родителей. Назначают опекуна, отправляют в какие-то заведения… не знаю. Но то, что никто не позволит мне просто бесконтрольно жить в усадьбе — это точно.

Мне срочно требовалась «ширма». Взрослый, который будет мне полностью лоялен и прикроет меня эти четыре года, до того момента, когда я буду иметь право сам принимать решения за свой Род.

Также, если все эти вопросы закроются с положительным исходом, нужно озаботиться репетиторами. Я знал, что некоторые из них занимаются с моими сёстрами, но что они преподают — неизвестно. Андер последние несколько лет этим не интересовался.

Поглощённая память мальчика улеглась в моей, при этом не задев ничего из моих воспоминаний. Я по-прежнему помнил все номера табельного оружия, большинство из документов, с которыми по долгу службы мне пришлось ознакомиться и многое-многое другое. Беспокоило только то, что воспоминания Андера всплывали рваными кусками.

Постепенно.

Причём, без какой-либо привязки к текущей ситуации. Какой-то объем «распаковался» сразу, а вот некоторые детали, которые мальчик точно был должен знать, оставались загадкой.

Например, имена слуг. Я знал только несколько. Расположение помещений усадьбы — частично. Имена сестёр — Аурита и Ника… Оставалось надеяться на то, что, когда его знания будут постепенно усваиваться, они не зацепят мои собственные.

Уверенности в этом у меня пока не было, но тут мне пришлось уже положиться на местные фокусы. От меня больше не зависело ничего.

Бросив взгляд на свои руки, решительно начал разматывать бинты. Если что, завтра утром снова намотаю, чтобы не вызвать подозрений. К тому же там, куда пришлись удары он Сворта, жутко чесалось.

Георг заверил меня, что до того момента, когда придёт время идти в кабинет, меня никто не побеспокоит, поэтому я со спокойной душой решил принять душ, чтобы смыть с себя эту вонючую мазь, от которой, признаться, уже подташнивало.

Сбросив всю одежду, критически осмотрел себя в ростовом зеркале ванной.

Обычный мальчик, черты лица которого ещё даже не начали перерастать в подростковую угловатость. Большие карие глаза, почти чёрные в приглушённом освещении ванной комнаты и успевшие отрасти до состояния неопрятности чёрные волосы.

Нет, всё-таки нужно постричься и чем короче, тем лучше.

Невольно сравнил себя с бароном, тело которого имело весьма спортивное телосложение, и вздохнул. Этому телу ещё нужно сперва вырасти, а уж потом «наедать мясо». Желая проверить свою догадку, я принял упор лёжа. Один, два — уже со скрипом, а на третьем отжимании задрожавшие руки не смогли выпрямиться полностью.

Да уж…

Работать мне ещё и работать. Хотя, чего я ждал от парня, которым никто не занимался и который почти четыре года просидел взаперти в комнате, выбираясь только изредка в парк, разбитый перед усадьбой, в сопровождении одной из служанок.

Приняв душ и, одевшись, сложил бинты в углу ванной комнаты. Приоткрыв дверь, убедился, что комната пуста, и только потом проскользнул к кровати.

Оставшееся время тянулось очень долго.

Я уже успел отругать себя за недогадливость. Нужно было попросить Георга принести какую-нибудь книгу, чтобы попрактиковаться в чтении. Андер читать умел, но по слогам и медленно. Естественно, что я буду делать это быстрее, но всё равно — нужен был навык. Да и стиль изложения самой книги скажет об окружающей обстановке намного больше, чем кажется на первый взгляд. Точно, нужно узнать у Георга, есть ли здесь такое явление, как «свежая пресса»?

Время близилось к полуночи, когда Георг, наконец, появился. Убедившись, что я готов, он только кивнул и пригласил следовать за ним. От показного подобострастия не осталось даже намёка, что я тоже взял на заметку.

— Спасибо, Георг, — повернулся я к нему, когда он прикрыл двери кабинета. — Сколько у меня есть времени?

— До половины шестого утра. В это время просыпается прислуга.

Я внимательно осмотрел кабинет. Следов разрушения полностью скрыть не удалось, но порядок здесь навели довольно оперативно.

— Что-то ещё, господин барон?

— Нет, Георг. Утром я вернусь в свою комнату, — ответил я, убедившись, что часы в кабинете присутствовали. Что странно, даже шли, несмотря на чудовищный выплеск магической энергии.

— Возьмите, — помощник управляющего протянул мне ключ. — Я закрыл вашу комнату, чтобы никто не обнаружил вашего отсутствия. В четыре часа я зайду за вами, — увидев мой вопросительный взгляд, добавил, — а ключ пусть будет у вас. Думаю, вам он нужнее.

Дождавшись, пока за Георгом закроется дверь, я щёлкнул замком и ещё раз внимательно осмотрел кабинет. Обыск решил начать с остатков письменного стола, который остался практически цел, за исключением столешницы, которую снёс собственным телом Норт он Сворт.

Но здесь меня ждал облом.

В единственном открытом ящике обнаружилась только стопка чистой бумаги и несколько пустых конвертов. Два ящика были заперты, и мне непременно нужно было их открыть, так как я совершенно точно помнил, что именно оттуда барон доставал солтер. Странно, что стол оставили здесь в таком состоянии, а не вынесли, как остальную сломанную мебель. Наверняка, распоряжение Георга. Хорошо, попробую поискать ключи от ящиков.

Оставив стол в покое, перебрался к комоду. Несколько бумажных папок, два журнала, закрытая шкатулка и две запечатанные пачки бумажных купюр, номиналом в тысячу единиц. Названия валюты я не знал, и совместная память тоже молчала.

Мало это или много — непонятно, но раз они просто так лежали в открытом ящике — видимо, не очень. Шкатулку решил забрать с собой в комнату, чтобы попытаться открыть в спокойной обстановке, благо, она лёгкая.

А вот содержимое следующего ящика меня весьма удивило. В ножнах, плотно обтянутых тиснёной кожей, покоился клинок. Как-то это не сочеталось. Технический прогресс, мониторы, автоматическая сушилка в душе и… шпага. Или рапира, если угодно.

Простой эфес с потёртой оплёткой, воронёная гарда… Видно, что клинком пользовались постоянно. Ну какой мужчина удержится и проигнорирует такое?

Ещё не осознав, что делаю, обхватил рукоять правой рукой, а левой сдёрнул ножны на одну треть клинка, обнажив голубоватую сталь.

В следующее мгновение, руку прострелило электрическим разрядом. Тело немедленно скрутило судорогой, которая отдалась яркой вспышкой в мозгу, а потом меня парализовало, скрючив в позу эмбриона.

Грохот упавшего на паркет тела, наверное, услышал весь дом.

Беззвучно открывая рот, я пытался пошевелиться, но всё было тщетно. Даже саднящий локоть не потереть…

А ещё пахло свежим деревом…

Чувствительность стала возвращаться минут через пятнадцать, при этом неприятно покалывало в мышцах. Ещё спустя пять минут я нашёл в себе силы, чтобы подняться с пола.

Клинок валялся на полу, почти полностью выдернутый из ножен.

Когда меня скрутило, в центре груди, что-то взорвалось, вот только взрыв ничего общего не имел с настоящим. Создалось впечатление, что это было некое предупреждение, что ли. При взгляде на клинок, вдруг с удивлением понял, что я ни за что его здесь не оставлю. Чувство было странным.

Никогда не был фанатом холодного оружия, но именно этот штар я никому не отдам.

А! Была не была!

Тыльной стороной руки, как, красуясь, любят проверять напряжение электрики, ударил по эфесу, подспудно ожидая нового удара.

Ничего.

Теперь медленней коснусь, вдруг не успел «поймать контакт» …

Снова ничего. Вот и славно!

Ноздри вдохнули запах свежего дерева, вот только по нему, видимо, кто-то уже успел пройтись «выжигателем», так как запах горчил, царапая ноздри гарью.

Рука обхватила рукоять клинка, но вопреки ожиданиям, меня не тряхнуло.

Клинок лёг, как влитой. Вот только я прекрасно понимал: длина его не под мой рост. Добавить ещё два эфеса, и он сравняется с моей макушкой. Клинок для взрослого.

Чужеродный звук, раздавшийся от двери, царапнул ухо, и сердце моментально ухнуло в пятки. Взгляд заметался в поисках укрытия, но слишком медленно. Со скрипом повернулся ключ в замке, дверь распахнулась, впустив тусклый свет коридорных светильников…

Всё, что я успел сделать — юркнуть и затаиться за высоким шкафом, стоящим около комода, на который я в самый последний момент успел водрузить странный клинок.

Глава 6

Когда ты оказываешься не в то время и не в том месте, самое главное — моментально прокачать ситуацию и найти единственное правильное решение, позволяющее выйти из сложившихся обстоятельств с наименьшими потерями для себя.

Я слышал тихие шаги по паркету, дыхание ночного визитёра и вполне представлял рисунок его перемещения. То, что это случайный воришка, или кто-то из прислуги, решившей под шумок немного поправить своё благосостояние, я почему-то не верил. Незваный гость отлично знал, за чем он пришёл, первым делом направившись именно к остаткам письменного стола барона, а не к запертому сейфу, стоящему в углу.

Повторив мои действия практически в той же последовательности, неизвестный не сдался после неудачной попытки открыть запертые отсеки. Через несколько секунд я услышал скрежет, будто после хорошей попойки, кто-то пытается попасть вроде знакомым ключом в подло ускользающую замочную скважину. Даже не нужно было выглядывать, чтоб понять, что неизвестный орудует отмычками, или подобием проволоки.

Искренне надеюсь, что в этом мире замки не представляют из себя лёгкую добычу, так как мне теперь тоже стало жутко интересно, что же такого должно здесь храниться, чтобы привлечь внимание профессионалов. А в том, что гость был профи, я уже не сомневался. Даже кольнула досада, что я никогда не узнаю, что находилось в том ящике, который он открыл. Через несколько секунд раздался щелчок второго замка, и после короткого обыска, разбавленного шелестом бумаги, незваный гость переместился к комоду.

Значит, того, за чем ты явился, дружок, там не оказалось.

Вот выдвинулся ящик комода, а я непроизвольно задержал дыхание, прислушиваясь к происходящему в комнате, изо всех сил стараясь не выдать себя неосторожным шорохом. Понятно, что в прямом противостоянии — я ему не соперник. Ребёнок против подготовленного взрослого — это даже не смешно. Скорее всего меня просто прихлопнут, походя.

Когда раздался звук упавшего тела, я даже сначала не поверил в такую удачу… Осторожно высунувшись из-за шкафа, увидел валяющееся тело, из-под которого выглядывал знакомый мне клинок.

Щелчок моих пальцев, и, среагировав на звук, мрак кабинета вновь развеял мягкий свет лампы. Здешние технологии начинали мне нравиться.

Памятуя, что у меня есть от силы минут десять, пока незнакомец не очнётся, я решил его связать, благо в этом опыта у меня было хоть отбавляй. С сожалением оглянувшись, признал, что в кабинете Норта ничего подходящего на роль верёвки найти не удастся.

Осторожно приблизившись к распростёртому телу, аккуратно задрал край его куртки, надеясь увидеть там что-то на подобие ремня, который, умеючи, можно использовать для моей цели.

В нос запоздало ударила вонь горелой плоти.

Ремень присутствовал. Кожаный, больше смахивающий на портупею, чем на гражданские модели. Добротный ремень, бляха крепкая металлическая. На таком смело вешаться можно.

Вот только мне он был больше не нужен, так как незнакомый парень был мёртв. Приложив пальцы к его шее, я не почувствовал пульса. А взгляд на обугленную, чуть ли не до кости, руку, которой он, видимо, и схватил клинок, заставил меня непроизвольно вздрогнуть, поняв, чего именно мне удалось избежать.

Ещё раз с опасением покосившись на клинок, аккуратно вытащил его из-под незадачливого воришки, стараясь держаться только за ножны, что мне с трудом, но удалось. Водрузив его на комод, вернулся к телу.

Первым делом прошёлся по карманам.

Неужели даже здесь нет спасения от этой гадости? Отложив в сторону найденную пачку сигарет, практически не отличающуюся от тех, которые мне доводилось видеть там, я вытащил следом металлическую изящного вида зажигалку. На первый взгляд, вещица недешёвая, хотя могу и ошибиться.

Связка ключей, в количестве трёх, с круглым потёртым брелоком, ещё один ключ отдельно, только массивнее, непонятный прибор, больше всего смахивающий на дистанционный измеритель температуры и, неожиданно, массивную печатку, которую, готов поклясться, я видел на безымянном пальце левой руки Норта он Сворта.

Печатка с ключами отправились уже в мой карман, зажигалку с сигаретами я тщательно протёр, как и непонятный прибор, и вернул обратно в карманы воришки. Не знаю, какие методы расследования здесь применяются, но, если обнаружится, что малолетний пацан хладнокровно прошёлся по карманам мертвеца, вместо того, чтобы подвывать от ужаса, сидя в углу, как поступил бы почти каждый из его сверстников, ко мне неминуемо возникнет целая куча вопросов.

Не поленившись, я полностью прощупал подкладку куртки, воротник и все те места, где опытный диверсант/ шпион/ вор может спрятать массу вещей, начиная от капсулы с ядом, заканчивая разнообразнейшим оружием, но больше ничего не нашёл.

Кто же ты такой, и что тебе здесь было нужно?

Решив удовлетворить своё любопытство, заглянул в уже открытые ящики стола. Журналы, записи, снова записи, судя по всему — бухгалтерия, и — всё.

Наскоро пролистав, не обнаружил что-либо для меня понятного или интересного. Сухие строчки цифр, скупые пометки на полях неразборчивым почерком. Безусловно, если это хранилось в закрытом ящике, то ценность для покойного барона оно представляло, поэтому я всё же отложил записи в сторону. Не поленившись, я даже заглянул под днища ящиков на предмет спрятанных бумаг или двойного дна, но тщетно.

Ещё толком не понимая, что именно ищу, помимо того странного жезла, в котором содержался слепок памяти Андера, я руководствовался сейчас только своим житейским опытом. Но вот то, что та штука должна быть найдена и схоронена подальше с глаз — я был уверен, так как словам барона, что запечатление слепка — это стандартная процедура, веры не было.

Провозившись, я не заметил, как быстро пролетело время, и когда в замке провернулся ключ, не успел среагировать. К счастью, это оказался Георг. Не знаю, что он собирался сказать, когда вошёл, но вот взгляд остановился на трупе, и Георг побледнел, не на шутку всполошившись.

Показное это было или нет, но паника помощника управляющего — последнее, что мне сейчас было нужно.

— Святой Аарон, — всплеснул руками Георг. — Это кто? Как он здесь оказался?

— Ты меня спрашиваешь? — удивился я. — У меня к тебе точно такой вопрос, Георг. Это кто, и что он здесь делает? У нас в поместье вообще есть охрана?

Конечно же я знал, что охрана наличествовала, но вопрос оставался открытым. А ещё нужно было выяснить, пробрался ли ночной гость незаметно, или же ему пришлось кого-то ликвидировать для этого.

В руках Георга возникла плоская коробочка, оказавшуюся ничем иным, как коммуникатором, и он набрал кого-то, прежде, чем я успел сказать ему хоть слово.

— Константин? Срочно в кабинет барона. Да. Жду.

Я досадливо поморщился оттого, что, не успел остановить излишне резвого Георга, поинтересовавшись, кому он звонит, но, услышав имя, расслабился.

Константин Арнье — начальник охраны, занимавший эту должность, сколько Андер помнил. Всегда державший себя в форме, уже почти седой мужчина, спокойный и своё дело знающий. Из бывших военных. Вот только каких войск и военных кампаний, мне было неизвестно.

Не прошло и пяти минут, как он появился в кабинете.

— Андер? — моментально насторожился он. — Что произошло? — тем временем его взгляд уже шарил по комнате. Увидев тело, он моментально подобрался. — Георг?

— Во время того, когда я находился в кабинете отца, вот этот мужчина тоже пробрался сюда. Я успел спрятаться за шкафом. Потом он взял в руки клинок и… вот, — показал я на тело.

— Господин барон, — замялся Георг. — А вы можете объяснить нормально?

Не знаю, как он в обычный вопрос смог вложить утвердительную интонацию, но ему это удалось. Он даже не намекнул, он прямо сказал, что при Арнье можно не валять дурака.

— Хорошо, — вздохнул я. — С помощью отмычек вор вскрыл замок, а затем начал обыск. Ящики стола были вскрыты тем же набором. Вон они, на комоде лежат. Потом его убил клинок, который он по неосторожности умудрился цапнуть. Всё, — пожал плечами я.

— Ты всё это время находился за шкафом? — не смог скрыть удивления Константин.

— И что мне, по-вашему, нужно было делать? Героически затеять драку с голой задницей?

Растерянно посмотрев на Георга, Константин снова перевёл взгляд на меня. Прекрасно понимаю возникший у него диссонанс, но всё равно — раскрываться пришлось бы рано или поздно. А заручиться его поддержкой мне было необходимо.

— Что делают в таких случаях? — указал я на тело, обращаясь к мужчинам. — Нужно вызывать какие-либо уполномоченные органы, или…?

— Стоп! — он вытащил из-под рубашки круглый медальон, висевший у него на шее. — Всем постам по порядку — доложить обстановку. Первый пост, что у вас?

Дождавшись доклада, но заметно расслабился, поскольку вся смена была на местах, а значит ночной визитёр прокрался сюда, обходя посты. В этом тоже хорошего мало, но для этого и существует начальник охраны, чтобы разбираться: как и почему охраняемая усадьба превратилась в проходной двор. Отдав необходимые распоряжения, Константин подошёл к телу и сделал то же самое, что и я — полностью его обыскал. Сложив все вещи мертвеца в бумажный пакет, он добавил к ним лежащий на комоде набор отмычек.

Спустя несколько минут двое парней, вызванные начальником охраны, унесли тело, а Константин обратил внимание на меня, скромно стоящего в сторонке.

— Приятно видеть вас в добром здравии, господин барон. А теперь я бы ещё раз хотел услышать, что здесь произошло. Постарайтесь, пожалуйста вспомнить всё до мельчайших подробностей.

Пересказ занял ещё минут пятнадцать, во время которого Константин скрупулёзно выуживал из меня детали произошедшего.

— Я обязательно выясню, каким образом он здесь оказался, — мрачно пообещал он.

— Думаешь, ему помогли? — Георг задумчиво рассматривал лежащий на комоде клинок, впрочем, держась от него на почтительном расстоянии.

— Не думаю. Я в этом уверен, — хищно оскалился Константин, а я вдруг со всей ясностью понял: он обязательно докопается. И тогда кое-кому не поздоровится. — Дайте мне немного времени, я всё обязательно выясню.

— Может, это облегчит вам задачу? — вытащив из кармана ключи, я отдал их удивлённому начальнику охраны. — Я понятия не имею, от чего они могут быть.

— Зато я, кажется, понимаю, господин барон. Вот этот, — продемонстрировал он связку с брелоком, — от автомобиля. И теперь я уверен, злоумышленник оставил его неподалёку. Как только я во всём разберусь, вы узнаете об этом первым. И ещё, — он на миг замялся. — Я бы попросил вас пока держать в тайне случившийся инцидент. Ни к чему сеять панику среди слуг. Мои парни, естественно, будут молчать.

— Мне сейчас кажется, что вы имеете в виду не только слуг.

— Завтра, вернее уже сегодня, — исправился он, — ожидается визит представителя государственной службы по вопросам опеки.

— Чем это грозит? — моментально насторожился я.

— Если бы не обладали магическими способностями — много чем. А поскольку вы являетесь носителем дара, то подпадаете под особый контроль имперской службы безопасности, как единственный мужчина-маг рода он Свортов. С одной стороны — это хорошо, так как за вас теперь отвечает империя, а с другой — до совершеннолетия вам и вашим сёстрам будет в обязательном порядке назначен опекун, если родственники откажутся взять это обязательство на себя. В нашем случае, прямых родственников нет, так что именно опекун будет вести дела Рода до вступления вами в возраст.

— То есть, в покое меня никто не оставит, я правильно понимаю? — задумался я.

— Увы, но это так, — осторожно подтвердил Георг.

— А кто-то из вас может стать моим опекуном?

— Боюсь, что не в этом случае, господин барон, — покачал головой Константин.

Услышанное меня расстроило.

Понятно, что ничего хорошего, от того, что чужой дядя или тётя будет несколько лет копаться в делах моего рода, ждать не придётся. Даже примеров из моего мира хватало, чтобы навсегда разочароваться в людской честности и порядочности. Никто не упустит возможности попытаться оттяпать хороший кусок из доходов он Сворта.

Особенно, если на то есть законные основания.

— Мне нужны данные по всем моим оставшимся родственникам. Сколько времени для этого потребуется? — поинтересовался я у Арнье.

— Прошу прощения, а какого рода данные вам требуются?

— Те, из которых я смогу приблизительно понять, кто что из себя представляет.

— Я понял. В течении часа все будет у вас, — Константин как-то странно переглянулся с Георгом. — Что-то ещё?

— От вас — нет. — кивнул я. — Георг, будьте добры, принесите мне чашку кофе, — взяв под мышку шкатулку и записи барона, я под удивлёнными взглядами мужчин сгрёб ножны со штаром с комода и направился к сейфу. Теперь я знал, как открывается бронированное хранилище, но при мужчинах этого делать не собирался. — Мне бы хотелось закончить осмотр кабинета.

Необходимость попасть к телу Норта он Сворта тоже отпала, так как ночной вор всё сделал за меня, принеся родовой перстень барона прямо мне в руки.

Мужчины вышли, аккуратно прикрыв дверь, и я снова остался один. Судя по взглядам Константина, кого-то сейчас будут буквально потрошить на предмет информации о странном поведении юного господина барона, но почему-то беспокойства не ощущалось. Константин — не то человек, который будет выносить сор из избы, делясь какими-то догадками с посторонними. По крайней мере, пока всё сам как следует не выяснит.

Я не знал, по каким принципам работал перстень, но, в тот момент, когда я одел его на безымянный палец левой руки, металл слегка нагрелся. Готовый в любую секунду сорвать его и отшвырнуть подальше, если вдруг что-то пойдёт не так, я с изумлением наблюдал, как он уменьшается в размерах, плотно охватывая палец и перетекая из массивного «болта», аляповато смотревшегося на руке он Сворта, в изящную печатку с легко узнаваемым гербом рода: витой буквой «С» в обрамлении двух ветвей неизвестного мне дерева.

На мгновение вспыхнув, перстень снова стал нормальной температуры. И ещё… откуда-то пришло знание, что, пока жив, снять его с пальца добровольно могу теперь только я.

Стёкла в кабинете дрогнули, и до меня донёсся звук далёкого взрыва, который невозможно спутать ни с чем. Пока не знаю, во что я невольно вляпался, и кого стоит опасаться, но вот то, что обгоревший остов автомобиля только что отсёк ниточку к некоторым ответам — совершенно точно.

И если работали «профи», вряд ли мы что-то раскопаем.

Глава 7

Я как раз успел позавтракать, когда Георг сообщил мне, что на территорию поместья въехал автомобиль.

А вот и представитель службы опеки пожаловал. На часах время близилось к полудню, и сколько чиновник задержится в поместье, мне было неизвестно, ровно, как и то, что он собрался здесь осматривать.

Естественно, мне было любопытно поприсутствовать, когда он будет задавать вопросы, но ради поддержания “легенды”, пришлось вновь изображать из себя тяжелобольного, с помощью помощника управляющего вернув бинты на давно зажившие руки, и улечься в кровать, успевшую мне опостылеть. Думаю, что ещё день-два и можно потихоньку начинать рушить реноме нелюдимого затворника, списав всё на действенную помощь наёмного целителя, совершившего настоящее чудо.

Шкатулку, немногочисленные записи барона и штар я благополучно оставил в сейфе, чтобы потом, когда все эти визиты закончатся, спокойно и без спешки её вскрыть. Туда же засунул и найденные пачки денег, которые Георг идентифицировал, как довольно крупную сумму, что показалось в тот момент довольно странным.

Наличие денег в комоде наводило только на одну единственную мысль, что в самое ближайшее время он Сворт собирался воспользоваться этой суммой. Вот только как? Отдать или что-то купить? Может заплатить за услуги или вернуть долг? На этот вопрос ответа я, увы, не знал. Так что, пусть пока полежат в более защищённом месте.

На, подобные моему, сейфы изготовители навешивали такие заклинания от проникновения, что немногие мастера искусства “уносить, всё что не приколочено гвоздями”, дерзнули бы забраться, чтобы попытать счастья. Сейфы, завязанные на родовую магию, были довольно дорогим удовольствием и их поставкой занималось только одно семейство: дворянский род он Ронаков. Фамильный секрет, как я понял, и безоговорочная монополия.

Именно родовой перстень, который я так опрометчиво натянул на палец, и являлся ключом к сейфу.

Когда Константин увидел на моём пальце это украшение, эмоции, которые он продемонстрировал, колебались в широком спектре: от испуга до ошеломления. Я поинтересовался, чем это вызвано, но он замялся и предложил поговорить позже. И перед тем, как выйти, дал совет, которым я решил воспользоваться в силу своей неосведомлённости.

« Спрятать перстень, и никому его пока не показывать!», — так дословно звучал его совет, больше похожий на приказ.

Разумеется, я не мог пропустить это мимо своего внимания, взяв с Константина обещание всё рассказать, касательно этой загадочной темы.

Кстати, странного жезла я так и не нашёл. Закончив осмотр кабинета, так больше ничего стоящего или заслуживающего внимания также не обнаружил.

Сейчас, удобно развалившись в кровати, я листал принесённую Георгом книгу, заново восстанавливая навыки чтения, вовсю пользуясь теперь уже своей памятью. Чем руководствовался помощник управляющего, выбрав из обширной библиотеки «Издание книги по этикету», датированной 1751 годом, я мог только догадываться. Ещё бы выяснить, что именно произошло почти две тысячи лет назад, и что побудило этот мир начать летосчисление, отталкиваясь от этой даты?

А вообще, до сих пор чувствую себя немного странно и необычно с тем багажом знаний, который насильно впихнул мне в голову Норт он Сворт. Моё «Я» никуда не делось и, вопреки опасениям, не начало растворяться в памяти Андера, вся память которого была «записана» на часть уже моего мозга.

Несколько раз ловил себя на мысли, что, когда очередная «папка с содержимым» раскрывается в голове, моментально нагружая мозг целым ворохом воспоминаний, ощущений и мельчайших подробностей жизни Андера, я замираю на несколько секунд полностью дезориентированный.

В такие моменты не понимаешь, кто ты: Андер — здесь, или Андрей Семёнович — там, но через мгновение информация полностью приживается, занимая «отведённые» ей места. Может это и выдумка мозга, но после каждого такого сеанса пятисекундного ступора мне становилось легче, а последующие воспоминания быстрее начинали укладываться в голове, хотя «укладываться» — это в корне неверно. До моего подселения они здесь и находились. Вот только, сколько это будет распаковываться, я не знал.

Меня не беспокоили около часа, а потом шум за дверью дал понять, что моё недолгое одиночество сейчас будет нарушено. Спокойно отложив раскрытую книгу на прикроватный столик, устроился поудобнее, готовясь принять визитёра.

* * *

— Здравствуй, отрок, — в комнату, не утруждая себя стуком, вошёл… священник.

Надеюсь, удивление не слишком отразилось на моём лице, так как я ожидал человека со службы опеки.

То, что это был священник, было ясно с первого взгляда. Несмотря на значительные различия в одеянии этого индивида с привычными мне, порода священнослужителей, независимо от вероисповедания, угадывалась сразу.

Тот же кроткий вид, сквозь который временами проглядывалась надменность и превосходство, те же успокаивающие интонации в хорошо поставленном голосе, коим владеет любой батюшка… Напоказ выставленный медальон на цепи из серебристого металла только подтверждал мои наблюдения.

— Благословите, святой отец, — выдавив из себя слабую улыбку, я склонил голову.

В этом мире к служителям Аарона было принято обращаться именно так, если ты простой человек, лишённый магических способностей. Какие отношения с верой в Аарона были у одарённых, я не знал.

— Оставьте нас, — властно произнёс он, обратившись к Георгу и Константину, на лицах которых было нешуточное беспокойство, что сразу настроило меня на серьёзный лад. Не знаю, кто этот дядя, но если слуги всполошились — есть веские причины предполагать, что ко мне пожаловала серьёзная «шишка».

Когда моего лба коснулась рука, того, что последует дальше, я совсем не ожидал. Поначалу прохладная ладонь моментально стала ледяной. Мне стоило титанических усилий не отдёрнуть головы, поняв, что кроме холода никаких болевых ощущений я не чувствую. Пытка холодом продолжалась несколько секунд, а затем всё так же резко прекратилось.

— Благословляю, дитя, — хорошо поставленным голосом произнёс слуга Аарона, присев на краешек моей кровати. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, святой отец. Спасибо.

Не знаю, в порядке ли вещей было исходящее от его рук еле уловимое сияние, но я постарался не подать виду, что вообще его вижу. Перед тем как ладони священника погасли, успел заметить ажурную вязь светящихся ниточек, которые бесследно растворились, когда он отнял руки. Данное магическое проявление абсолютно не походило на знак, которым он Сворт запечатывал мне способность разговаривать.

— Это — хорошо, — кивнул он, не сводя с меня взгляда. — Я бы хотел с тобой побеседовать. Ты же не против, Андер?

— Да, конечно, святой отец, — произнёс я с лёгким беспокойством, которое и не думал скрывать.

Детям всегда свойственно волноваться, когда с ними хотят поговорить взрослые. Неважно, по какому поводу. Пока ребёнок не узнает тему разговора, он всегда будет слегка скован. Напоказ потеребив край одеяла, я поднял на него глаза.

— Меня можно звать отец Бертольд, дитя. Надеюсь, мы с тобой станем друзьями.

Мне оставалось только кивнуть, всем видом выражая готовность ответить на все вопросы, которые последуют.

— Расскажи, как случилось, что барон он Сворт напал на тебя?

Его голос слегка обволакивал.

— Напал? — изумился я, мысленным усилием прогоняя сонливость. — Нет, вы что, святой отец? Он не нападал. Отец пытался вылечить меня. Я хорошо это помню.

— Разве? — нахмурился священник. — И каким же способом он это делал?

— Я не знаю, отец Бертольд. Когда я пришёл в себя, он уже…, — я замолчал, бездумно уставившись перед собой.

Врать представителю церкви я не боялся, так как это и не было полностью враньём. Он Сворт действительно пытался вылечить это тело, вот только о его методах этому дяденьке с вселенской скорбью в глазах, знать не стоит. В этом я, почему-то был уверен. И когда мозг принял это решение, всё внутри успокоилось, только укрепляя мои подозрения.

Попытка вылечить Андера была? Была. Она увенчалась успехом? Да. И неважно, что это сделано против моей воли. Правда ли, что я не знаю, каким образом он вернул мне память? Верно. Я же не знаю принципа действия того странного жезла, поэтому и здесь мои ответы прошлись по самой грани. А вот о самом жезле я расскажу только под пытками, которым, надеюсь, никто не будет подвергать ребёнка.

Не знаю, пользовался ли он какими-либо приспособлениями вроде того же солтера, но я учёл печальный опыт с он Свортом, которого не обманула моя скормленная ему сказка.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне хочется поделиться со священником всеми переживаниями, будто это старинный приятель, которому можно всё рассказать. И если он тотчас не решит все твои проблемы щелчком пальцев, то обязательно даст хороший совет, который тебе поможет.

«Вот же тварь!», — я сильнее сжал губы, нечаянно прокусив до крови щёку, понимая, что снова в дело пошли магические штучки. Как ни странно, боль вернула ясность мысли.

Священник пытался на меня воздействовать магически. В этом я был уверен, поскольку в какой-то момент я услышал слабый запах, и с удивлением узнал в нём обыкновенный ладан, который на дух не переносил.

Именно тогда я и понял, что способен слышать запах применяемой магии, который мозг интерпретировал в знакомые мне. С этим стоило обязательно разобраться. И сделать я это планировал, только добравшись до родовой библиотеки. Уверен, что в её закромах отыщется немало интересных книг.

Священнослужителю пришлось рассказать, что я, якобы, помню, и выдав ему значительно скорректированную версию, сейчас украдкой наблюдал за отцом Бертольдом, который уже, не обращая на меня внимания, о чём-то напряжённо размышлял.

Вид он имел достаточно раздосадованный и даже не посчитал нужным скрыть это. Наверняка, не таких ответов он ждал, раз за разом задавая вопросы с подвохом, стараясь подвести меня к правильному, нужному ему ответу, за который он уцепится, как паук, и вытянет всё, что ему требуется.

Когда я чувствовал, что снова готов поддаться странному влиянию, помогающему развязывать язык, я украдкой щипал себя за ногу, благо одеяло скрывало от Бертольда мои нехитрые манипуляции.

«Скажи, Андер, а ты помнишь слова, которые произносил барон, когда лечил тебя? На что они были похожи?».

«Дитя, ты знаешь, что такое артефакты? У твоего отца, наверняка были артефакты. Нет? Странно, мне казалось, что у всех знатных семей они имеются… Постарайся, пожалуйста, вспомнить. Ты же хочешь мне помочь, Андер?».

«Ты видел когда-нибудь людей, у которых в глазу несколько зрачков?».

«А были ли у отца друзья? Ты помнишь кого-то?».

Стараясь не выходить из образа, я с показной готовностью отвечал Бертольду, тщательно следя за языком, хоть с каждой минутой это становилось делать все труднее, поскольку глаза всё больше начинали слипаться.

— Скажи, а барон обижал тебя? Было такое? — он попытался зайти с другой стороны.

— Отец нас очень любил, — вздохнул я и потупился. — Скажите, отец Бертольд, а Святой Аарон может…?

— Что может, дитя? — подался вперёд священник. — Богу доступно многое. И лишь он ведает, чем одарить доверившихся ему.

— Он может вернуть папу? Нам его очень не хватает, — подпустив в голос плаксивых ноток, с удивлением понял, что мне действительно хочется расплакаться. — Мы все попросим у святого Аарона. И я, и Ника и даже непослушная Аурита.

— А почему непослушная? — растерялся священник.

— Она постоянно кукол у Ники отбирает, — «наябедничал» я. — А ещё тайком сладости таскает, когда Рима не видит. Рима — это наша повариха. Она добрая очень.

Увидев слёзы, катившиеся из моих глаз, отец Бертольд еле уловимо поморщился и поднялся с кровати.

— Всё в руках Его, дитя. Нужно только истово верить! — приложив к своему лбу переплетённые средний с безымянным пальцы, он обозначил лёгкий поклон. — Мы ещё с тобой увидимся.

Когда он вышел, я вздохнул с облегчением, из последних сил борясь со сном. Насколько я понял, моя импровизация удалась. «Мы ещё увидимся…». А не пошёл бы ты на хер, дядя с печальными глазами и душой побитого жизнью матёрого волчары?

— Я хочу увидеть тело барона, — фраза, произнесённая властным голосом уже за дверью, было последнее, что я услышал, перед тем, как священнослужитель удалился.

Нашарив под подушкой спрятанный ранее перстень, я снова натянул его на палец, почувствовав, что странная дремота, явно наведённая Бертольдом, тут же отступила.

— А вот это уже интересно, — нахмурился я. — Неужели в этом доме вообще никому нельзя верить?

Теперь желание срочно поговорить с Константином только усилилось.

Глава 8

Есть примета, что когда человек умирает, то в день его погребения будет такая погода, каким при жизни был этот человек. Так говорят.

Мне не нужно было убирать зонт, чтобы взглянуть на небо. Я и так знал, каким был Норт он Сворт, чтобы для этого ещё мокнуть под дождём.

Раскат грома и сверкнувшая следом молния заставили непроизвольно вздрогнуть и зябко поёжиться, истово желая, чтобы весь этот положенный церемониал по прощанию с бывшим бароном поскорее закончился.

Признаю, если бы в моём поместье на было прислуги, я вероятно бы не справился со всей организацией на должном уровне. И в моём родном мире обычные похороны были мероприятием не лёгким, а здесь — отступление от положенного церемониала было более предосудительно.

Взвившееся магическое пламя моментально охватило тело, которое было уложено на идеальный каменный прямоугольный параллелепипед. Не без удивления я узнал, что в «последний путь» одарённый должен отправляться нагим. Более того, на нём не должно быть никаких украшений, одежды или артефактов.

Как мне перед этим пояснил Георг, корни данного ритуала шли с глубокой древности, когда предки считали, что одарённый должен в конце жизненного пути уходить в стихию таким, каким и появился на этот свет. Именно поэтому одарённые здесь не делали татуировок, ибо краска — это уже инородная субстанция. Не принято было это, хотя и нередко встречалось, но с определёнными ограничениями.

Если простые люди довольствовались обычными красками, предназначенными для этих целей, то одарённые делали исключительно магические тату, которые развеивались сразу после смерти их владельца. И это было, пожалуй, главным отличием.

Но и к татуировкам здесь относились довольно странно, считая «костылями для калек», их зримым доказательством слабости одарённого, вместо развития собственного дара прибегающего к помощи магических «тату».

Когда опал последний язык пламени, на каменном постаменте, навевающем мне ассоциацию с алтарём для жертвоприношений, осталась лишь горстка сероватого пепла, а затем алтарь медленно погрузился в землю, унося последние воспоминания о бароне.

Ландшафт сада стал таким, как и до начала церемонии, а приглашённый маг отошёл в сторону, сказав перед этим положенную ритуальную фразу на незнакомом языке, что означало конец погребальной церемонии.

Не было слёз, прощаний, последующих застолий, дабы проводить усопшего. Просто все начали расходиться, причём происходило это в полной тишине. Когда все направились ко входу в поместье, один только Георг отошёл в сторону, чтобы что-то обсудить с магами, которые были наняты, чтобы провести церемонию. Встретившись со мной глазами, он лишь коротко обозначил кивок.

Присутствующих на церемонии было немного.

Я, как действующий наследник, мои сёстры, Георг, Константин, несколько человек прислуги и прибывшая вчера вечером в поместье сестра барона — Камила он Фарен, он Сворт в девичестве. Взывая к прошлым воспоминаниям, вынужден был констатировать, что она осталась такой же, когда Андер видел её в последний раз несколько лет назад.

С первой минуты нашего знакомства, когда она морально разнесла Георга за то, что её машину слишком долго держали перед воротами в особняк, я понял — с ней будут проблемы. Вообще-то эти претензии она должна была предъявлять мне, но вряд ли она могла додуматься, что Константину Арнье было выдано мною соответствующее указание. Поэтому дамочка «оторвалась» на том, до кого смогла дотянуться.

Смотря вчера на невозмутимого Георга, я мысленно ему аплодировал. Поразительная выдержка у мужика. Когда Камила он Фарен начала успокаиваться, на «сцене» появился я.

Вежливо поздоровавшись, я с интересом поинтересовался, как она добралась. Камила меня не разочаровала. В итоге Георг и я были вынуждены снова выслушать лекцию о вопиющей расхлябанности нашей охраны, которая, оказывается, должна знать в лицо ближайших родственников хозяина поместья.

Меня смутить довольно сложно, но этой дамочке, язык не поворачивается назвать её тётей, это с блеском удалось. Что удивительно, Камила и вправду считала свои претензии обоснованными, что сразу утвердило меня в мысли: с такими людьми нужно находить «особый» язык, стараясь при этом ей не уступать ни в чём, так как после первой уступки такой тип людей вцепляется в тебя мёртвой хваткой и давит до последнего.

Камилу нужно было срочно осаживать, причём как это сделать двенадцатилетнему ребёнку — я пока не представлял. А сейчас только и оставалось, что слушать весь этот бред, приправленный доброй порцией дворянской спеси. К счастью, она быстро выдохлась и потребовала предоставить ей покои, чтобы она могла отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню.

Что примечательно, у неё даже не возникло желания увидеть тело родного брата, ровно, как и побеседовать с его детьми. Мазнув по мне равнодушным взглядом, она проследовала на второй этаж за одной из служанок. Не удивило её и моё приветствие, хотя она не могла не знать, что парень несколько лет внятно не разговаривал.

В общем, чувствую, что вскоре мне предстоят весёлые деньки.

Оказавшись под крышей дома, я передал мокрый зонт прислуге.

— Я хотел бы переговорить с Константином. Передай ему, пожалуйста, чтобы зашёл ко мне, как только освободится.

— Хорошо, господин барон! — Энис ловко приняла у меня верхнюю одежду. — Обедать будете в комнате?

— Думаю, это будет наилучшим выходом, — кивнул я, направляясь к себе.

Когда Константин вошёл в мою комнату, я как раз успел доесть, неожиданно с интересом погрузившись в чтение основ этикета, всё больше убеждаясь, что между мирами всё же есть некая взаимосвязь в плане основ поведения в «приличном» обществе.

Чтение во время еды вредной привычкой я давно не считал и избавляться от неё не собирался. Наоборот, это всегда помогало сэкономить свободное время, совмещая чтение с приёмом пищи. Другой вопрос, что концентрироваться я мог только на одном аспекте. Именно поэтому вкус еды, для меня просто шёл второстепенным фоном, как менее важное, чем смысл складывающихся в предложения слов.

— Господин барон? — после аккуратного стука дверь в мою комнату открылась и на пороге появился Арнье.

— Проходи, — я поднялся с кресла, пересев на кровать. — Прошу простить за отсутствие мебели, это временное явление.

Оценив иронию, Арнье позволил себе улыбку. Присев на кресло, он протянул мне тоненькую папочку, которую принёс с собой.

— Здесь то, что вы просили. Я позволил себе внести краткие пометки, касательно каждого, на кого вы запросили информацию. Никаких личных оценок, только сухая аналитика.

— Спасибо, Константин, — папка легла рядом со мной. Знакомиться с её содержимым я буду чуть позже. — Кстати, моя тётя очень хотела видеть начальника нашей охраны.

— Вижу, вы уже более тесно пообщались, — понимающе кивнул он. — И как впечатления?

— Не могу назвать их положительными, но выбора пока нет, — взяв в руки чашку с кофе, которая ещё не успела остыть, я сделал глоток. — Итак, начнём с интересующих меня вещей. Я буду задавать вопросы, а вы на них отвечать, какими бы странными они вам не казались. Потом я с радостью отвечу на ваши, поскольку вижу: они у вас есть. Договорились?

— Спрашивайте, господин барон, — Константин поудобнее устроился в кресле и сложил руки в замок. — Но думаю, что вас сейчас интересует перстень, верно? — он попытался сразу перехватить нить разговора, что мне не очень понравилось, хоть и было понятным. Ну не принимает меня никто здесь всерьёз.

— В первую очередь, меня, — выделил я это слово, — интересует, кто занимается подбором слуг, не приведённых к родовой клятве? Также меня интересует их количество и сроки службы на наш род.

— Неожиданно, — Арнье подобрался. — Я могу поинтересоваться, почему вдруг вам понадобилась эта, довольно специфическая информация?

Наверное, мой насмешливый взгляд дал ему понять, что сейчас моя очередь задавать вопросы, поэтому осознав, что ответа не будет, начал говорить.

— Первичным приёмом занимается управляющий. После этого все дела передаются мне для дальнейшей проверки по моим инстанциям. И только после моей резолюции и принимается решение: брать кандидата на работу или нет.

— Каков штат наёмного персонала?

— Около двадцати человек. Их личные дела вам тоже принести?

— Не стоит, — отмахнулся я. — Я не собираюсь погрязать в бумажной рутине. Для этого у меня есть вы, Константин. И сейчас ваша задача: выяснить, кто из слуг покидал пределы поместья после смерти барона. Пока возьмём за основу именно этот временной промежуток, а дальше — будет видно.

— К чему вы сейчас ведёте? — нахмурился Арнье. — Думаете, что это как-то связано с проникновением в поместье?

— Ход мыслей верный, но сейчас вы слишком однобоко смотрите на ситуацию.

— Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.

— Я думаю, что кто-то из слуг очень тесно контактирует с моей горячо любимой тётушкой, поскольку она прекрасно осведомлена, что у нас здесь творится. Не может человек быть настолько чёрствым, чтобы не проявить никаких эмоций по прибытии туда, где случилось горе. Даже если они были с бароном в ссоре, как минимум она просто обязана была отдать приказ показать ей тело барона, расспросить слуг и поговорить с детьми. Вам дальше объяснять?

— Хм, — Константин смущённо кашлянул и посмотрел на меня с... уважением, что ли. — Простите. Я всё сделаю, господин барон.

— Только ради святого Аарона, нужно сделать это максимально тихо не привлекая внимания, чтобы раньше времени никто не всполошился. Я хочу знать всё, что происходит в моём поместье. И ещё... Существуют ли какие-либо устройства для скрытого прослушивания помещений?

— Я понял, к чему вы ведёте, — кивнул начальник охраны, — но в данном случае — нет. Прибывшая к вам родственница — тоже одарённая.

— А в чём сложности?

— Магические устройства должны быть на пару рангов выше, чем ранг одарённого, который предположительно будет «слушаться». Ваша тётя — опал по мировой классификации. Значит требуется записывающий артефакт не ниже сапфира. В противном случае, артефакт будет обнаружен одарённым, или просто сгорит. А зная вашу тётю...

— Какова цена вопроса? — перебил его я.

— Тут дело скорее не в деньгах, — покачал головой Арнье. — Подобные артефакты, начиная с опала подлежат строгому учёту, так что просто купить их не получится.

Услышав это, я рассмеялся.

Там, где есть финансовые взаимоотношения, приобрести можно абсолютно всё, лишь бы покупатель обладал финансами и соответствующими связями.

Достаточно вспомнить Китай, моей родины, где за коррупцию полагается наказание в виде смертной казни. Да, подобная мера охладила особо пылких, но каждый год, по статистике, откуда-то же появляется пятнадцать-шестнадцать тысяч новых осуждённых? Это лишь добавило осторожности умным, которые как воровали, так и продолжают воровать, чем ты их не стращай.

Жажда обогащения в людях всегда останется тем, ради чего они готовы рисковать собственной головой, считая, что это их не коснётся, а поймают за руку кого-то другого, но не его умного и осторожного.

— Константин, давайте я перефразирую вопрос, — отсмеявшись, я снова взял в руки чашку, которую перед этим едва успел поставить на столик, чтобы не расплескать. — Лично вы сможете достать несколько подобных артефактов без особого риска? И не нужно мне больше говорить таких вещей.

— Если господину барону будет угодно, — улыбнулся кончиками губ Арнье. — Только цена будет раза в три дороже обычного прайса, учтите.

— С этим разберёмся, — отмахнулся я, прекрасно понимая, что я и в душе пока не знаю, какими финансовыми возможностями располагает мой род. Возможно это было легкомысленно, но артефакты мне были сейчас намного нужней, чем сохранение материальных благ, даже если их и осталось с гулькин нос. — Постарайтесь сделать это в самые кратчайшие сроки. Когда сможете приступить?

— Если сегодня я всё решу, то, думаю, завтра у вас будет всё запрошенное.

— Отлично, — воодушевился я, не рассчитывая на такой быстрый результат. — Тогда сегодня к вечеру получите необходимую сумму.

— Хорошо, господин барон.

Повисла пауза, в течении которой я бросил мимолётный взгляд на перстень. Странное украшение будто притягивало взгляд своими лаконичными обводами и нанесёнными на него инициалами. Не смотри я своими глазами, как перстень сменил форму, самостоятельно убрав камень и, превратившись в печатку, точно повторил размер моего пальца, то подумал бы, что это обычная поделка из серебра. А о наличии в нём магических способностей, ни в жизнь не догадался бы.

— То, что родовой перстень вас признал — это хорошо, — тихо заговорил Константин Арнье, всё это время внимательно наблюдавший за мной. — Только это создало вам ряд определённых трудностей. Сразу хочу сказать, чтобы вы не корили себя — это случилось бы в любом случае, поскольку родовой перстень признал бы только одного из рода или второстепенных ветвей. У вас, господин барон, не было выбора.

— А если бы он отказался меня признавать?

— Его форма оставалась бы неизменной. Но уж я могу отличить тот, который видел на пальце у барона, и ваш, чтобы понимать, что именно произошло. И каждый одарённый по характерному плетению поймёт, что именно вы носите на руке.

— И что же произошло? — внутренне похолодел я, понимая, что услышу что-то крайне неприятное. И Арнье меня не разочаровал.

— Вы стали главой Рода, господин барон. И теперь даже сам император не сможет оспорить это право, что уж говорить о вашей тёте... Только боюсь, что у вас теперь — серьёзные проблемы.

Глава 9

Беседа с Арнье получилась содержательной. Я узнал довольно много информации, которой предыдущий владелец моего тела просто не придавал значения, ввиду его юного возраста. И я его прекрасно понимал, поскольку сам не знаю ни одного ребёнка, который бы интересовался политикой, или, к примеру, принципами работы акведуков в Египте.

Дети всегда остаются детьми, и должны ими оставаться.

Каким бы вундеркиндом не был ребёнок, покажи ему навороченную модель машины на радиоуправлении, если это мальчик, или — дорогущую куклу, которая умеет писать, стоит нажать ей на живот, если мы имеем дело с девочкой, то у ребёнка загорятся глаза и всё отодвинется на второй план, по крайней мере, пока дитя не наиграется.

Но информация, которую поведал мне Константин, была слишком губительна, для несовершеннолетнего дворянина, который оставшись без прямых родственников, умудрился каким-то образом совладать с родовым перстнем.

Да, именно совладать, поскольку нередки случаи, когда претендент на место главы Рода, вступал в противостояние с Силами Рода, физическим олицетворением которых и являлся этот злосчастный перстень. Данных по загадочным Силам Рода у Арнье было не слишком много, так как любой дворянский род довольно ревностно охранял свои секреты. А уж те, на коих зиждется сила и могущество — особо тщательно.

Если в общих чертах, то у каждого рода существует некий хранитель, или хранители. Это могут быть предки, духи рода или иные сущности. Объединяет их одно — они когда-то, если верить преданиям, приоткрыли дворянам доступ к своей магической силе. Естественно, это не являлось актом альтруизма со стороны загадочных хранителей. Дело было в другом.

Развивая свой магический потенциал, каждый дворянин автоматически, без личного участия, отдавал каким-то образом часть силы, тем самым усиливая силу своего рода, поэтому предоставив доступ к ней, хранители только выиграли, при этом оставив за собой непререкаемое право инициации любого нового претендента, при этом больше не в состоянии отобрать уже данное ими единожды.

Никто не знает, какими соображениями руководствуются эти сущности, но известно, что в жизнь своего Рода они никогда не вмешиваются, при этом, по понятным только им признакам, решают, кто станет магом, а кто никогда им не будет. Причём, ни разу в историях любого Рода не было упоминаний о претендентах, которым хранители отказали, но через некоторое время передумали.

По прошествии стольких лет, хранители стали больше именем нарицательным, чем реальным воплощением магического потенциала какого-то из Родов. На уровне легенд все более ли менее знакомы с этими общеизвестными вещами. Но привнести конкретику — увы, никто не может...

«Довольно красивая сказочка, — подумал я. — Вот только очень много в ней логических прорех и нестыковок. Если учесть, что люди любят приукрашивать, то полезной информации в этом едва наберётся половина. А то и того меньше».

Взять хотя бы инициацию, как таковую. Откуда-то же «аристо» знают, как это делается? Сами догадались в глубокой древности? Или подобрали методом «научного тыка»? Вот уж сомневаюсь.

С таким же успехом можно самостоятельно попытаться сконструировать, изготовить и собрать автомат, даже зная принципы работы того же АК-47.

Вот только вся проблема в том, что даже обладая огромной теоретической базой, это — невозможно. Подгонка деталей, подбор сплавов, многочисленные испытания на стрельбище и такие же непрерывные неудачи на протяжении многих лет, пока из твоих рук сможет выйти «стреляющая палка». Да, не автомат, который мы все знаем, а пока только «палка».

А может даже и не выйти, если на одном из контрольных тестов, пороховыми газами разорвёт ствол и снесёт незадачливому конструктору пол-черепа к чёртовой бабушке...

Подозреваю, с магией всё довольно сложнее. Это не безотказный механизм автомата, а умения, основанные на принципах пока мне неизвестных. Возможно, я сгущаю краски, но пока вынужден думать так.

Так что вывод довольно неутешительный: всё что касается секретов Родов — должно быть засекречено каждым Родом настолько, насколько это вообще возможно. Но это только мои предварительные выводы, на основании рассказа Арнье.

Слишком мало вводных, которые обязательно нужно проверять данными из нескольких независимых источников. И мне сейчас подобные источники были жизненно необходимы.

Что сразу мне показалось странным — то что Арнье никогда не был дворянином, но при этом являлся магически одарённым. Объяснение оказалось простым: магически одарённые встречаются в любом сословии. Разница только в том, что дворяне помимо личного развития пользуются заёмной силой Рода, в то время, как остальные полагаются только на свой магический источник.

Константин Арнье уже час как ушёл, вежливо сославшись на необходимость инструктажа охраны, но я подозревал, что он просто оставил меня одного, чтобы я немного свыкся с тем, что он мне рассказал.

Задумчиво посмотрев на родовой перстень, я невесело улыбнулся, понимая, что прятать его или снимать уже нет никакого смысла. Сей факт нужно принять как данность, поскольку это скоро станет достоянием общественности, что принесёт мне целую кучу дополнительных проблем.

Отныне и до своей смерти, я, как глава, должен представлять свой Род, как единственный мужчина ветви он Свортов. В этот перечень входило место в Дворянском Совете, ответственность за всех приведённых к родовой клятве Рода, присутствие на всех официальных мероприятиях, устраиваемых императором, и многое-многое другое, от чего мне теперь никуда не деться.

Единственное, что меня безмерно радовало: никто был не в праве вызвать меня на дуэль или привлечь к воинской обязанности, которую должен исполнить каждый «аристо», достигший совершеннолетия. Но это совершенно не защищало меня от насмешек общественности, каверз (а я не сомневался, что они вскоре последуют) и попытками «отжать» активы Рода он Сворт у слабого ребёнка.

Другими словами, имея статус сына главы, я мог ещё отсидеться за спинами «старших». А вот у главы Рода имелась только собственная спина.

— Не было печали, да черти накачали, — задумчиво пробормотал я, поднимаясь с кресла.

Оглядев напоследок спартанское убранство своей комнаты, решительно потянул дверную ручку на себя и едва успел отскочить, когда лоб в лоб чуть не столкнулся с младшей из сестёр — Никой, которая как раз заходила ко мне в комнату.

Ну как, заходила... Скорее влетала маленьким, но очень проворным торнадо.

— Андер! — завопило это чудо, обхватив меня обеими руками, чуть ли не повиснув. — Я так соскучилась.

— Кхм, — от такого неожиданного напора, я растерялся.

— А нас к тебе не пускали! — пожаловалась Ника куда-то в район моей рубашки на груди. — Энис сказала: ты болеешь. А правда, что ты уже выздоровел? А ты теперь не будешь болеть? А хочешь я тебе потом покажу, как я научилась красиво писать? А...

— Стоп, — мне наконец-то удалось оторвать от себя девчушку. — Я тоже тебя рад видеть. Нет, я больше не буду болеть.

— Правда? — Ника с таким обожанием и надеждой посмотрела мне в глаза, а у меня внезапно запершило в горле. По мне будто молотом грохнули.

Не нужно было даже основываться на воспоминания Андера, чтобы понять: эта маленькая кроха шести лет от роду, настолько безумно любит брата, как может это делать только чистое сердце ребёнка.

Но мне она напомнила другую. Ту, которая давно выросла, превратившись в ослепительную красотку. Ту, что никогда не перестанет быть моей любимой дочерью. Ту, которую я больше никогда не увижу.

Прокашлявшись, я порывисто обнял Нику, стараясь чтобы она не заметила моих заблестевших глаз.

— Всё хорошо, маленькая, — прошептал я скорее для себя. — Всё будет хорошо.

Мы простояли, наверное, с минуту, пока я смог спросить ровным голосом:

— А где Аурита?

— Она в трапезной с тётей Камилой. Ждут нас к ужину. Тётя приказала, чтобы я тебя привела. Побежали, а то она опять будет сердиться, — Ника потянула меня за внезапно напрягшуюся руку. — Ты чего? — округлила она глаза.

— Да так, — задумался я. — Всё хорошо, родная. Раз такое дело, тогда пойдём, чтобы ненароком не рассердить нашу тётю. Только давай не будем бежать, а то я неважно себя чувствую, хорошо?

Я человек совсем не вспыльчивый, привыкший не потакать сиюминутным вспышкам гнева, но эти несколько слов, сказанные Никой чуть не заставили меня полыхнуть от злости. Пока я шёл за весело щебетавшей сестрёнкой, с улыбкой отвечая на её вопросы, пытался унять раздражение, совсем не свойственное мне-прошлому.

В трапезную я вошёл уже собранным и готовым к любым неожиданностям, которые обязательно будут, как подсказывал мой житейский опыт. Определиться с линией поведения сейчас не представлялось возможным, так что это придётся делать на ходу.

— Добрый вечер, — поздоровавшись со всеми присутствующими, постарался не выбиться из роли растерянного и прибитого последними обстоятельствами подростка.

То, что на «семейном» ужине присутствовали лица, которых здесь не должно было быть, дало понять: это что угодно, только не тихая трапеза в кругу родственников.

Взглядом отыскал Константина Арнье, который тоже здесь присутствовал, и прошёлся по остальным участникам будущего «цирка». В то, что он последует, я не сомневался. Уж слишком уверенно держалась Камила, которая здесь и сейчас пыталась выполнять роль хозяйки. По крайней мере, её надменное выражение лица недвусмысленно об этом говорило.

Сама она расположилась во главе стола, где как я помню, всегда сидел Норт он Сворт. По левую руку от неё находились Аурита, которая сейчас угрюмо ковыряла вилкой что-то в тарелке, и Ника, робко усевшаяся на своё место, как только мы вошли.

Все остальные — стояли.

Сгрудившись около противоположного конца стола, в трапезной расположился весь штат прислуги, который на данный момент присутствовал в поместье. Около высокого окна, присев на краешек подоконника и сложив руки на груди, находился Арнье, а Георг стоял чуть в стороне от всех, то и дело бросая встревоженные взгляды на Камилу.

Дождавшись, пока прислуга нестройно поздоровается со мной, Камила удостоила дражайшего племянника, то бишь — меня, раздражённым, ничего не выражающим взглядом и продолжила говорить...

— ...так вот... По всем финансовым вопросам вам позже доведёт информацию Алан, который так и останется управляющим поместья. Также он теперь будет ответственным за все кадровые решения.

С удивлением я обнаружил среди слуг управляющего поместьем, один из немногих, который стоял со спокойным выражением лица, будто знал, что так всё и произойдёт.

Ну конечно!

Только усилием воли, я сохранил маску растерянности на лице, когда отодвигался и усаживался на своё место. Похоже, что Камила он Фарен мне и Константину только что существенно облегчила задачу.

А лихо эта дамочка взяла с места в карьер... Пепел барона даже не успел распасться в земле Рода он Сворт, а она уже затеяла кадровые перестановки, цепкими липкими ручками прибирая моё добро и распоряжаясь моими людьми. Ну что же — с удовольствием послушаем.

— Георг, полагаю? — обратилась к нему тётушка. — Вам надлежит в самое ближайшее время сдать все дела своему преемнику. Ваши услуги нам больше не потребуются.

Взяв вилку, я нарочито неловко уронил её на стол так, чтобы она ударилась о край тарелки и обязательно упала на пол.

— Прошу прощения, — тихо пробубнил себе под нос я и сделал попытку встать, чтобы её поднять.

— Вернись на место! Для этого есть слуги! — наставительно произнесла Камила. — Тебя здесь не учили хорошим манерам?

Вопрос явно был риторическим, поэтому, когда я с детской непосредственностью начал говорить, она удивлённо посмотрела на меня.

— А что тут такого? — я насупился. — Это же моя вилка. И я её уронил.

— Андер, со мной не нужно спорить, — устало произнесла она, сдерживаясь.

— Тогда я не понимаю, — испустив печальный вздох, я поёрзал на сидении и замолк.

— И что же тебе непонятно?

— Почему вы тогда приказали Нике позвать меня на ужин? Сами же говорите, что есть прислуга...

Камила явно была растеряна моим абсолютно точным замечанием, но подозревать ребёнка в расчётливом сарказме было глупо. Налицо просто детская непосредственность, часто граничащая с глупыми вопросами, которые иногда попадают точно в цель, ведь не всегда одна и та же фраза имеет для взрослого или ребёнка одинаковый смысл.

Стоит отдать её должное, она быстро сориентировалась, что мне абсолютно не понравилось.

— Возможно ты и прав. Хорошо, тогда подними свою вилку. А я пока закончу, с твоего позволения, — не удержалась она напоследок. Развернувшись к Георгу, она только раскрыла рот, как была перебита взволнованным голосом Ники.

— Тётя Камила, не выгоняйте, пожалуйста Георга. Он — хороший.

Моя ты хорошая, ты сейчас даже не представляешь, как мне помогла. За это я поблагодарю тебя позже. А сейчас мне предстоит пройти по тонкой грани, сыграв упёртого и растерянного ребёнка.

— Я тоже не хочу, чтобы Георга выгоняли.

— Так, — хлопок ладонью по столу у Камилы вышел негромким, но девочки испуганно вздрогнули. — Все трое! Поднялись из-за стола и отправились в свои покои! И не выходить оттуда, пока я не разрешу!

— Но мы даже не поужинали, — изумилась Аурита.

— Встали и вышли! — отчеканила Камила. — Сегодня вы наказаны! Алан, проследи за этим.

Ну что же, дорогая тётушка... Теперь моя очередь наказывать. Вот только, боюсь, для тебя это будет более суровым наказанием, чем просто остаться без ужина.

Я тяжело вздохнул и поднялся со своего места.

Глава 10

Камила наверняка думала, что мы безропотно подчинимся, но каково было её удивление, когда я задвинул стул и молча направился к Георгу.

— Андер!? — баронесса он Фарен, видимо, начала терять терпение, и я её сейчас прекрасно понимал.

Собрав здесь почти весь людской ресурс прислуги, она выступила лицом главенствующим. Да, никто из взрослых возразить ей не сможет, кроме Константина и Георга, но первый был проинструктирован мной, а второй был слишком осторожен, чтобы открыто вступать в конфронтацию с баронессой.

Вот только тётушка не учла одной детали.

Вернее — трёх. Детей.

И сейчас открыто совершая акт неповиновение, я дискредитировал её в глазах всех собравшихся. Плевать, что это всего лишь ребёнок, дело не в этом. Все запомнят не мои выходки, а сам факт неповиновения, который довольно сильно разрядил напряжённую обстановку, сведя практически на нет всё сказанное Камилой до этого.

Проигнорировать меня она не могла, так как сделала бы ещё хуже. Встать и применить ко мне насилие она тоже не могла, ибо баронесса, самолично наказывающая непослушного ребёнка, который только недавно потерял отца...

Да ей проще снять платье и голышом прогуляться по поместью. Осуждения со стороны общественности и то — будет меньше.

А слуги — это слуги. Им рот не заткнёшь.

Случись что-то подобное, об этом через несколько часов будут знать столько людей... И подобное скрыть не удастся. У всех есть смартфоны — " коммуникаторы «, как они здесь зовутся, есть друзья, подруги и знакомые, которых они могут набрать и сказать: «А ты представляешь?».

Вот и оставалось Камиле лихорадочно думать, что в этой ситуации предпринять. А пока, отвоевав эту маленькую паузу, я приблизился к Георгу и громко сказал, обводя глазами всю трапезную.

— Дядя Георг, — важно начал я, как это отлично умеют избалованные дети, считающие, что вокруг них вертится мир, а все их «хотелки» обязаны выполняться по команде: «Бегом». — Не переживайте, пожалуйста. Вы — хороший и останетесь здесь работать и дальше!

— Благодарю вас, господин барон, — Георг склонил голову немного ниже, чем того требовала текущая ситуация, чтобы скрыть лёгкую улыбку и смеющиеся глаза.

— Андер, ты что себе позволяешь? — ахнула Камила, поднимаясь.

— А дядя Алан мне не нравится! — я нарочито не повернул головы в сторону тёти, но боковым зрением видел, что она застыла подле стола.

Представляю, какой сейчас у неё идёт мозговой штурм. Наверняка уже пронеслись сотни шокирующих вариантов, от моего наказания до особо жестокого умерщвления...

Сама виновата. Нечего было «показушничать», насаждая железной рукой «кухонную диктатуру». Она могла всё это провернуть без помпы. Понятно, что ей бы этого никто не позволил, но так, с её стороны, было бы сделать разумнее всего.

— Алан меня обижал, когда я болел! — «наябедничал» я всем присутствующим. — Я не хочу, чтобы он работал в нашем поместье.

На самом деле я и знать не знал, обижал ли кого Алан, поскольку в памяти Андера подобных эпизодов не было. Но сейчас это было нужно для дела.

— Так, мне это надоело! — окончательно «дошла до кондиции» тётя. — Алан, уведи детей в свои комнаты. Немедленно!

— Как прикажете, госпожа баронесса, — сверкнул глазами управляющий.

Сохраняя на лице высокомерное выражение, он подошёл ко мне и попытался взять за руку.

— Не смей ко мне прикасаться, — тихо сказал я, отступив на шаг.

— Андер, это приказ госпожи баронессы, — медовый голос Алана совершенно не контрастировал с его раздражённым взглядом. Так смотрят на что-то мерзкое, вызывающее брезгливость. — Пойдём пожалуйста. Подумай, что бы тебе сейчас сказал господин барон, твой отец.

— Мой отец умер, — процедил я, отступая ещё на шаг. — Теперь Глава Рода — я. И ты не имеешь права меня трогать.

Алан на миг растерялся, а потом, посмотрев на меня с состраданием, схватил за локоть, чтобы увести.

Да, мой хороший. Всё ты правильно сделал! Молодец.

Руки я держал в карманах. Когда управляющий меня потянул, увлекая за собой, я позволил руке выскользнуть, а сам рванулся, но Алан снова успел меня перехватить, только на этот раз за запястье. Его взгляд скользнул по перстню и ушёл вбок.

А я в это время с удовольствием наблюдал за разворачивающейся переоценкой собственного положения в голове управляющего. Сначала он недоверчиво посмотрел на руку, потом застыл в ступоре, а затем сделал то, что и был должен сделать человек, с его складом характера: благородно свалил проблему, с которой был не в силах справиться, на хрупкие плечи моей дражайшей тётушки.

— Г-госпожа баронесса, — он отпустил мою руку. — Я прошу прощения, но... Взгляните, пожалуйста, сюда.

— Ты не слышал, что я сказала? — тётя теряла остатки терпения. — В комнаты их, немедленно!

— У него перстень, — с ужасом произнёс Алан, начиная бледнеть прямо на моих глазах.

— Какой к дарху перстень? — прошипела Камила и, уже наплевав на ошарашенных слуг, быстрым шагом направилась ко мне.

Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что именно она видит у меня на руке. Но того, что она сделает в следующий момент, я даже не мог предположить.

— Ты где взял эту безвкусицу? — хмыкнула она. — Когда придёшь в комнату, чтобы немедленно снял эту ужасную поделку. Алан! Сколько мне ещё нужно повторить, чтобы дети оказались по своим комнатам?

Признаться, даже я, довольно много повидавший в своей жизни, опешил от этого наглого неприкрытого вранья. Она прекрасно всё поняла, но блистательно попыталась обратить проигрышную ситуацию в свою пользу. Ей оставалось только надеяться, что ребёнок не понимал, что именно даёт этот перстень.

— Константин! — повысил я голос, глядя на Камилу он Фарен.

— Да, господин барон, — Арнье плавным движением поднялся с подоконника и подошёл к нам.

— Скажи, пожалуйста, что это? — рука была поднята, и как минимум половина присутствующих увидели на ней печатку. По толпе моментально пошли шепотки.

— Это родовой перстень, господин барон! Рад приветствовать Главу Рода, — Константин поклонился мне.

Через несколько секунд это сделали все, приведённые к родовой клятве, а ещё через несколько — все остальные слуги. Последним поклонился морально раздавленный Алан, из глаз которого ушла спесь, уступив место страху и панике.

Продолжая смотреть на Камилу, я увидел полную неприкрытой злобы и ненависти маску на лице женщины, которую словно прилюдно унизили. Ещё вяло пытаясь сохранить лицо, она требовательно протянула руку.

— Быстро снял это и отдал мне!

«Ага, разбежался!».

Я покачал головой, нацепив на лицо самую мерзкую улыбку, которой может улыбаться ребёнок.

— Ах ты ж дрянь! — она замахнулась, чтобы влепить мне пощёчину, но её рука была мягко перехвачена рукой Константина.

— При всём уважении, я не могу вам этого позволить, госпожа баронесса, — произнёс Константин.

— Что-о-о? — прорвало тётушку. — Ты отдаёшь себе отчёт, на кого ты только что поднял руку, тварь?

— Моя обязанность защищать Главу Рода! — тихо, но твёрдо ответил Арнье. — Если вас есть ко мне претензии, готов удовлетворить их в любое удобное для вас время, баронесса.

Камила была в ярости.

Честно говоря, я ждал, что она сорвётся, всё больше загоняя себя в угол, но у неё хватило ума отступить. Да и вздумай она применить магию, Арнье просто бы не позволил ей это сделать, так как имел ранг уровня Сапфир. Не полная же она дура, в конце-то концов. Да и устраивать бойню в трапезной на глазах у стольких свидетелей...

— У меня нет к вам претензий, — задрала она подбородок, даже не подумав извиниться за оскорбление. — Хорошо. Сейчас мы все успокоимся, а о произошедшем поговорим за завтраком, — она только начала разворачиваться, когда услышала мой тихий голос.

— Я хочу, чтобы вы покинули поместье. Немедленно!

— Ты меня выгоняешь? — её изумлению не было предела. — Родную тётю? На ночь глядя? Где же твои манеры, Андер?

— Вы сами только недавно сказали, что у меня нет хороших манер. Я это запомнил. Константин, проследите пожалуйста, чтобы моя тётя покинула мой дом не позднее, чем через двадцать минут.

— Будет сделано, господин барон, — Константин выразительно посмотрел на Камилу, но та проигнорировала его слова, продолжая смотреть только на меня, прищурившись.

Медленно наклонившись к моему уху, она произнесла еле уловимым шёпотом:

— Ты совершаешь большую ошибку, Андер. Подумай ещё раз.

Даже произнесённая шёпотом, с улыбкой, или поцелуем, угроза никогда не перестанет быть угрозой. И неважно, в какой обёртке тебе преподнесли это предупреждение: суть слов от этого остаётся неизменной.

Показав знаком, что я тоже хочу что-то сказать и подождав, пока Камила снова наклонится ко мне, я так же тихо произнёс:

— Моя дорогая тётя! Вон из моего дома!

Медленно выпрямившись, она уже по-другому посмотрела на меня. Не произнеся больше ни слова, она развернулась и гордо направилась к выходу из трапезной, мимо стоявших в стороне Ауриты и Ники, которые смотрели на меня открыв рты от удивления. Ещё бы, такого поворота здесь даже взрослые не ожидали, что уж о детях говорить.

— Я прошу всех вернуться к своим обязанностям, — громко объявил я на всю трапезную. — Константин, а с вами я хотел бы поговорить.

Когда мы сместились немного в сторону, я, поглядывая на сестёр, начал давать указания.

— Девочкам организовать охрану! Если есть нехватка в кадрах, пусть эту ночь спят в одной комнате, но глаз с них не спускать. Дальше... Алана из поместья не выпускать. Нам с тобой нужно будет с ним поговорить, если ты понимаешь о чём я. Вообще никого не выпускать! И распорядись, чтобы твои люди таких жаждущих, у которых срочно появятся дела в городе, задерживали. Разрешаю применять любые методы. А пока — проводи, пожалуйста, мою тётю.

Арнье понятливо кивнул, будто подтверждая свои собственные мысли, а затем умчался раздавать указания.

— Спасибо, господин барон, что заступились, — Георг слегка поклонился. — Вот только зря вы так. Ваша тётя — мстительная особа. Но в любом случае...

— Георг, — перебил его я. — Давай с тобой договоримся раз и навсегда.

— Слушаю вас.

— То, то я только что сделал, было не из-за тебя. Я хочу, чтобы ты это понял. В данном случае, это был жёсткий, но закономерный ответ на устраиваемый «беспредел» по отношению к моим людям в моём поместье. Это — первое. Второе — ты больше никогда, и я прошу это крепко запомнить, никогда не будешь критиковать мои решения или давать свои советы. Ты хорошо понял? Я могу сам спросить у тебя совета, могу попросить помочь в чём-то разобраться, но...

— Понял, господин барон. Виноват! — видно, что ему было неприятно выслушивать это от ребёнка.

— Я не хочу с тобой ругаться. Но советую, чтобы ты уяснил: мои решения и приказы — только мои. Если ты это поймёшь — мы сработаемся. Нет — положу тебе нормальную компенсацию, и мы с тобой распрощаемся.

— Надеюсь, этого не произойдёт, господин барон, — посерьёзнел Георг. — Можете на меня положиться.

— И самое главное, Георг, — сделал я паузу. — У тебя есть два дня, чтобы решить всё со своей семьёй... Вы принесёте мне Родовую клятву! И это не обсуждается, если вы хотите остаться здесь. Если нет — я никого не держу. Выбор за вами.

— Но, господин барон...

— Георг, — я вздохнул. — Я не могу позволить расставлять на ключевые должности людей, которым я не смогу доверять. На тебя у меня есть огромные планы. Но, повторюсь, выбор за тобой.

А как ты хотел, мой проницательный, но очень ушлый друг? И рыбку съесть и на велосипеде покататься? Так не бывает. А если бывает, то очень недолго и без седла. Конечно будет жалко, если он не решится, кадр довольно перспективный. Но что-то мне подсказывало, что я всё сделал правильно.

— Господин барон, — будто вспомнив что-то, окликнул меня Георг, когда я уже было направился к сёстрам. — Я выполнил вашу просьбу и нашёл людей, о которых вы говорили. Только есть маленькая проблема.

Я несколько секунд соображал, о чём он, а потом чуть ли не хлопнул себя по лбу. Совсем вылетело из головы, что я давал ему указание найти мне репетиторов по основам магии и фехтованию. Не думал, что он справится так быстро.

— И в чём же заключается проблема?

— Если преподаватель по основам магии просил назначить ему день, когда он сможет приехать и оценить ваш потенциал, то с учителем фехтования дело обстоит по-другому. Вам нужно будет самому к нему ехать.

— И? — не понял я. — В чём сложности?

— В том, что он может вас не взять, если не увидит в вас потенциала, — смутился Георг. — По крайней мере, она так сказала.

— Она? Это женщина? А мужчины-наставники что? Закончились?

— В нашем городе только три нормальных наставника. И они все отказались, как только узнали, кого нужно будет обучать...

А вот это ещё интереснее. Мне кажется, или события вокруг меня начинают принимать нежеланный оборот? С недостатком информации, который я испытываю, это практически смертельно.

— А она, значит, не отказалась, — наморщил я лоб. — Хорошо. Распорядись по поводу транспорта на завтра. Только согласуй все детали с Константином.

Когда, наконец, все покинули, трапезную, я подошёл к сёстрам, которые всё это время так и продолжали стоять, с изумлением наблюдая за всем тем, что я здесь устроил. И если Ника смотрела на своего братика с восхищением и гордостью, прокручивая в детской головке открывшиеся перспективы, горы сладостей и кукол, который Глава и он же её обожаемый брат ей непременно купит, то Аурита смотрела исподлобья, явно ожидая подвоха от меня. И не зря, поскольку память Андера поведала мне много довольно неприятных вещей, касавшихся отношений брата и сестры.

Но на это у нас с ней ещё будет время, а сейчас есть более важные дела.

— Девчонки, — я уселся на своё место. — Если у вас ещё не пропал аппетит, то попрошу составить мне компанию. Не знаю, как вы, а я — зверски голоден. И да... вы обе сегодня выглядите просто восхитительно!

Глава 11

Когда я вошёл в свой кабинет, здесь уже присутствовали Константин, Георг и Алан. Попал я на середину разговора.

— Итак, господа, — уверенно прошествовав, я уселся на единственный стул, находящийся в кабинете, — что мы имеем?

— Господин Алан только что попытался покинуть территорию поместья вслед за баронессой, — Арнье насмешливо кивнул в сторону взъерошенного Алана. — Я решил, что вы обязательно захотите с ним поговорить, перед тем как он отбудет.

— Да говорю же вам: у меня встреча с поставщиками, — воскликнул управляющий. — Господин барон, я прошу прощения за недавний инцидент. Уверен, что вы меня накажете, но поймите: я не знал, что вы Глава Рода. Да что я? Никто не знал. Это не более, чем недоразумение.

Смотря на него, я ощутил лёгкую брезгливость. Знаете, это как кушать яблоко. Красивое, правильной формы, спелое. А дойдя почти до огрызка — обнаружить там червяка. Или — не обнаружить, что ещё противнее.

Готовый сказать и сделать что угодно, лишь бы мы ему поверили, управляющий, находился сейчас именно между «обнаружил» и «не обнаружил». Будь у меня немного больше сил, я бы с удовольствием врезал по его гнусной роже. Само собой, что руки бы потом пришлось мыть с мылом, но оно бы того стоило.

Около минуты я смотрел на него, чтобы ещё больше сбить с толку. В упор. С самым серьёзным выражением лица.

— Господин Алан... Я хочу дать вам шанс.

— Господин барон?

— Я хочу дать вам шанс покинуть этот кабинет не в сопровождении конвоя имперской службы безопасности. Вы меня понимаете?

— Какая служба безопасности, вы что? — побледнел Алан. — За что? Вы не имеете права!

Жаль. Я всё-таки думал, что он не такой дурак. Обычно, люди такого склада очень тонко чувствуют конъюнктуру и на редкость изворотливы. Рычагами давления на подобных хорошо выступают сила и финансы.

Но в данном конкретном случае, моя попытка разрешить возникший конфликт финансами — была бы явной демонстрацией слабости, что автоматически нивелирует второй рычаг давления. Поэтому, по классике. Кнут и пряник. И те, кто думает, что пряник — это хорошо, никогда не получал между лопаток пряником чёрствым.

— Хорошо, тогда вот вам ещё один вариант, господин управляющий. Нападение на Главу Рода он Сворт, на службе у которого вы продолжаете находиться — это родовой трибунал, со всеми вытекающими. Напомните мне, кто утверждает состав трибунала?

— Глава Рода, — Алан что-то начал понимать. Изменившаяся моторика говорила о том, что он находится недалеко от нервного срыва.

— Совершенно верно. Шах! — воскликнул я. — А какое наказание предусмотрено за нападение на магически одарённого ребёнка, являющегося к тому же дворянином? Что же вы замолчали, Алан?

— Простите меня! — управляющий внезапно начал опускаться на колени. — Я ни в чём не виноват! Это всё она! Это — баронесса он Фарен.

Георг только удивлённо поднимал брови, когда Алан, вскинув голову, внезапно метнулся ко мне через стол. Я только успел заметить тусклый блеск стали в руке управляющего, а моё тело уже на рефлексах с силой, доступной ребёнку, оттолкнулось ногами от края столешницы, чтобы вместе с массивным стулом завалиться назад.

Чёртов Алан, словно твоя макака, с лёгкостью перемахнул стол, мягко приземлившись около меня, когда я только начал подниматься после неуклюжего кувырка назад. Не до конца распрямившись, отчего его фигура выглядела немного пугающе, он плотоядно оскалился. Страха и того, что он нам только что демонстрировал, в его глазах уже не было. Теперь в них горела только ненависть.

Сзади вспыхнуло, и перед тем, как Алан метнулся ко мне, занеся руку для удара, над нами пролетело какое-то заклятие, от которого он ловко увернулся.

Следующие мгновения я потом несколько десятков раз прокручивал в голове, но так и не смог отыскать более рационального способа остановить двуличного управляющего.

Когда перед глазами блеснул клинок, единственное что я мог сделать, находясь в сидячем положении, подставить под удар левый бок, максимально согнув и прикрыв рукой подмышечную впадину, удар в которую гарантированно поражал лёгкие, сердце и мягкие мышцы груди с сухожилиями. О своей регенерации я в тот момент даже не вспомнил.

Удар пришёлся в предплечье. Клинок насквозь пропорол мышцы, и я явственно почувствовал, как сталь проскрежетала по рёбрам. Заорав от боли, попытался завалиться набок, чтобы вытащить нож Алану для повторного удара было уже затруднительно.

В глазах прыгали пятна, было зверски больно, но мозг отстранённо подсказывал: если немного отодвинуть руку и попытаться другим плечом с помощью корпуса и ног завалиться набок под определённым углом — возможность того, что нож соскользнёт многократно возрастает. С пугающей ясностью я понял, что-то непонятное проявление магических сил, убившее Норта он Сворта, сейчас не поможет.

И я попытался.

Зарычав, я сложил пальцы в щепоть, но не до конца, и изо всех сил ткнул в перекошенное от ярости лицо Алана. По статистике, пальцев целых пять, и хоть один — но попадёт в глаз, которых у человека всего два.

— Ах ты ж сучёныш, — зарычал управляющий, схватив меня за отворот рубашки, но больше ничего сделать не успел. Подскочивший Константин не дал ему закончить начатое, буквально сдёрнув управляющего с моей окровавленной тушки.

— Живым, — заорал я, отталкиваясь ногами от сцепившихся в схватке Константина с Аланом, чтобы максимально быстро покинуть зону поражения.

Арнье хватило всего несколько секунд, чтобы несколькими ударами отправить Алана на пол. Взяв его на болевой, он вытащил из кармана, матерчатую полосу, которая на манер наручников захлестнулась на запястьях управляющего, на мгновение вспыхнув приглушённым светом.

— Костя, целителя! Живо! — перепуганный Георг с ужасов взирал на рукоять ножа, торчавшего из моего предплечья. — Господин барон! Господин барон! — начал причитать он, не понимая, что со мной делать.

— Отставить орать, — мне пришлось гаркнуть. Сев на полу, я критически осмотрел рану на боку, шипя от боли в руке. Сквозь прореху в рубашке было видно, что порез не глубокий, ничего важного не задето. Из минусов — крови натекло как со свиньи. — Вытащи эту дрянь из меня, — скомандовал я Георгу, понимая, что сам — точно не справлюсь.

— Господин барон! — показалось, что Георг сейчас в обморок грохнется. — Сейчас целитель...

— Вытаскивай, млять, кому говорю, — заорал я. — Уволю на хрен!

Не знаю, что произвело впечатление на Георга: мой рёв, вид крови или моё обещание оставить его без работы, но он смог пересилить себя. Слегка подрагивающей рукой, он обхватил рукоять кинжала, а потом, зачем-то зажмурившись, резко дёрнул, заставив меня выразиться чуть ли не великим боцманским загибом.

— Сука, — я сцепил зубы. — Кто ж тебя на излом учил вытаскивать ножи, старый ты хрен!

— Господин барон! — клинок выпал из задрожавших рук Георга.

— Да что ты заладил... господин барон, господин барон? Вы у меня, бляха-муха, всем поместьем пройдёте ускоренный курс оказания первой медицинской помощи, понятно? — простонал я поднимаясь. — Костя, что у тебя? Цел?

— Я — да! — хмуро ответил Арнье.

Предчувствуя недоброе, я почти подскочил к лежащему на полу Алану, чтобы увидеть почти закатившиеся зрачки управляющего, тело, бившееся в предсмертных конвульсиях, и выступившую на губах зеленоватого оттенка пену.

— Твою мать! — сплюнул я. — Ну как так? — требовательно взглянул я на Арнье. — Это что?

— Похоже на передозировку наркотическим стимулятором. При нас он ничего не ел и не пил. Склоняюсь к тому, что принял он его заблаговременно.

— Это всё, что ты можешь сказать? — я был зол на Арнье. — Меня интересует каким образом ты просмотрел это? Неужели у этой гадости нет никаких внешних признаков? Повышенное потоотделение, зрачки, неестественное поведение, учащённое дыхание в конце концов?

— Вы говорите сейчас о обычных стимуляторах. Всё вышеперечисленное для них характерно. Есть ещё магические боевые стимуляторы. В полной мере назвать их наркотическими нельзя, поскольку зависимость они вызывают только в моральном плане.

— Тогда какого лешего он сейчас загнулся?

— Скорее всего — препарат был комбинированный. Какой именно был использован в данном случае, смогу сказать вам позже, господин барон.

— Какой дурдом, — простонал я, отходя от тела. — Георг!

— Да, господин барон, — похоже у заместителя управляющего слегка сдали нервы. Вон какой ошеломлённый вид у него.

— В этом доме есть что-то выпить крепкого?

— Конечно, — удивился Георг. Он было уже хотел раскрыть рот, чтобы возразить, но, видимо, вспомнил наш последний разговор. — Прикажете принести?

— Да. И два стакана.

— Вы собрались пить? — поинтересовался Константин, когда Георг вышел.

— Я — нет. А вот Георгу бы не помешало.

Понятливо кивнув, Константин снял с тела уже ненужные наручники, которые удивили меня своим хрупким и необычным видом.

— Можно? — протянул руку я, желая рассмотреть поближе.

Больше всего это было похоже на пропитанный жидкой резиной узкий бинт. Такой материал я видел впервые. С таким же успехом его можно было сравнить с очень мягким брезентом.

Никаких надписей. Ничего, что указывало бы на артефакт, которым в секунду можно спеленать человека.

— И как он работает?

— Магическое плетение, которое намертво схватывает концы ленты, — охотно пояснил Арнье, не прекращая что-то набирать на своём коммуникаторе. — Плетение настроено на мою ауру, так что, если бы он был магом — чтобы найти способ обойти аурный слепок, ему бы понадобилось не менее часа. Обычный же человек смог бы освободиться только через сутки.

— Занятно, — я покрутил в руках ленту, затем отдал Арнье.

— Господин барон, — в дверях возник Георг, с бутылкой в одной и двумя стаканами в другой руке.

— Наливай. Примерно по половинке.

Поколебавшись, Георг откупорил бутылку, а через несколько секунд я почувствовал ароматный запах виски.

— Пей, — скомандовал я, когда Георг закончил с «начислением». Долго упрашивать его не пришлось. Взяв стакан, помощник управляющего залпом опрокинул в себя жидкость.

Константин только усмехнулся и на мой выразительный взгляд покачал головой.

— У меня ещё куча дел, господин барон.

Хороший знак. То как он относится к своим обязанностям и как — к алкоголю. Мне бы не понравилось, если бы он поддержал Георга.

Я, естественно, пить не стал. Детский организм вообще не приспособлен к крепкому алкоголю. И в той жизни я был не любитель, отлично зная печальную историю коренного населения Америки, да и вдоволь за свою жизнь насмотревшись, к чему приводит людей зелёный змий.

— Что будем делать?

— Здесь без дознавателя не обойтись, — покачал головой Арнье. — Придётся снова вызывать.

— Только есть маленькая проблема, — я рванул рукав рубашки, чтобы лучше было видно то место, куда пришёлся удар Алана. — Думаю, такими темпами, рана к утру будет иметь вид трёхдневной. Предлагаю немного подкорректировать цепь событий. На меня никто не нападал с ножом. Не было меня здесь вообще. Обставим это так, будто управляющий просто слетел с катушек, нажравшись некой неведомой херни. После чего благополучно отбросил копыта, когда вы пытались ему помочь.

— Хорошо, господин барон. Думаю, я смогу договориться с теми, кто прибудет на место происшествия.

— Тогда с вашего позволения, я бы отправился в свои покои. И ещё, пока вы все здесь, — вспомнил я. — Хоть Камила и уехала, но то, что я тебя просил достать — должно быть у меня, — напомнил я Арнье. — Поместье переходит в осадное положение до моего личного распоряжения. Никого не впускать, кроме дознавателей, и не выпускать. За моих сестёр отвечаешь головой!

— Не беспокойтесь, — спокойно кивнул начальник охраны. — С ними находятся лучшие люди. Что прикажете делать с наставниками?

— С какими ещё наставниками? — не понял я.

— Ваши сёстры уже больше полугода находятся на домашнем обучении. Я не знаю, почему Норт он Сворт принял такое решение, но часть преподавателей проживает на территории поместья, в гостевом доме, а часть периодически приезжает сюда, чтобы после занятий снова уехать.

Господи, как же всё сложно! И почему я об этом ещё не знаю?

— Пока, так как я сказал. Неделя вынужденных каникул ещё никому не шла во вред.

С этими словами я покинул кабинет. Больше мне там было делать нечего, поскольку все книги и мало-мальски ценное я распорядился перенести в свою комнату. Разбираться с делами поместья в мрачном кабинете своего предшественника у меня не было ни малейшего желания.

Хоть я и сбросил всю работу на Арнье, но сам отдыхать, как было мною объявлено, не собирался. Следовало как можно быстрее разобраться с бумагами и личными вещами покойного барона. Именно там я хотел найти подсказку, что же за странное движение происходит вокруг бывшего папеньки и его семьи.

Вставив ключ в замочную скважину, с удивлением понял, что дверь оказалась не заперта. Странно, я точно помню, что запирал её. Аккуратно нажав на ручку, я приоткрыл дверь. Благо она имела такое расположение, что даже сквозь неширокую щель практически вся комната отлично просматривалась.

Увидев своего нежданного визитёра, я вздохнул и уже не таясь вошёл в помещение.

— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался я у Ауриты, которая с задумчивым видом прохаживалась вдоль сваленных на пол книг, расставленной мебели и прочего барахла, которое слуги ещё не успели расставить. К её чести, руками она ничего не трогала.

— Я... я просто хотела поговорить, — вздрогнула она от звука моего голоса, но быстро взяла себя в руки. — Или я не могу уже поговорить со своим братом? Что с тобой произошло? — она обратила внимание на мой внешний вид.

Устало прикрыл глаза, я старался не выказать раздражения, понимая, что если от приставленной охраны смогла сбежать девчонка, то этой охране — грош цена.

— Хорошо, давай поговорим, — согласился я, стягивая с себя окровавленную рубашку, направляясь в ванную комнату. — Только дай мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок.

Глава 12

Как известно, дети — жестоки, и от взрослых их отличает то, что зачастую они просто не могут оценить всех граней этого чувства, добиваясь поставленных целей доступными им способами.

Не дают поиграться понравившейся игрушкой? Можно стукнуть строптивца посильней и отобрать.

Нельзя бить и отбирать? Не беда. Можно украсть

Нельзя красть? Нужно украсть, а вину свалить на другого.

Уличили и наказали? Это плохо. В следующий раз нужно делать всё незаметно, чтобы никто не смог догадаться.

Детский разум, порой, находит настолько потрясающие и одновременно жуткие решения, что сделали бы честь стратегам или преступникам намного старше подобного маленького гения. И ребёнка не будет волновать, что наказание вместо них достанется другому, невиновному. Главное — он добился и всех перехитрил.

Дети способны на чистую незамутнённую ненависть, на подлость, на ярость. Даже в моём мире дети порой совершали настолько жуткие поступки, что стыла кровь у матёрых следователей, которые многое повидали на своём веку. А потом такие маленькие исчадия и сами не могли объяснить на суде, как умудрились до смерти забить ровесника или нанести девятилетней девочке несколько десятков ножевых ранений.

Андеру, который был до меня, стоило всерьёз опасаться Ауриту.

Когда мальчик заработал свой недуг, то моментально переключил всё внимание на себя, создав его дефицит для своих сестёр. Андеру доставалось сочувствие, повышенная забота и внимание. И если Ника, в силу своего возраста, пока этого не понимала, то Аурита уже была способна делать какие-то выводы.

Хотя со стороны Норта он Сворта всё оставалось на прежнем уровне: плевать он хотел на собственного сына и на дочерей, то со стороны слуг это ощущалось очень сильно.

Там, где девочкам могли серьёзно попенять, а то и наказать, парень обходился только ласковыми увещеваниями. Да и кто в здравом уме будет наказывать ребёнка, который не осознаёт своих поступков? Всё что он мог — мычать и плакать.

Именно тогда Аурита узнала, что в виду недееспособности и умственного недуга Андера, роль главы Рода когда-нибудь придётся принять ей, если он Сворт не женится и не сделает себе наследника. Цепкий детский ум очень хорошо запомнил эту информацию. И плевать, что подобный случай, когда во главе дворянского Рода становилась женщина, был в истории Империи всего один. Он — был. А раз так, то ещё не всё потеряно.

И Андер это прекрасно знал.

Что сейчас можно было ожидать от неё, я не даже не предполагал, поэтому из ванной я выходил собранный, готовый к самому неожиданному развитию событий...

* * *

Как ни странно, от разговора с ней меня спас Константин Арнье, который, видимо, отдал необходимые распоряжения своим подчинённым, а сам направился ко мне.

И это было на руку, поскольку я не был готов к этому разговору. Слишком много всего навалилось на меня с момента моего появления здесь, поэтому сейчас копаться в детских мотивах и настроениях очень не хотелось.

— А вы как здесь оказались, юная баронесса? — учтиво спросил Константин у нахохлившейся Ауриты. — Вас же попросили не покидать комнату без лишней необходимости.

Всё это было сказано спокойным тоном, с толикой уважения к девочке, но при этом в голосе явно чувствовался укор и строгость. Мысленно отдав должное его учтивости, я решил вмешаться. Нет, совсем не для защиты. Скорее, просто заработать несколько лишних баллов в глазах сестры. Приём старый, как мир, но от этого не ставший менее действенным.

— Константин, всё нормально, — застегнул я две последние пуговицы на новой чистой рубашке. — Она просто хотела со мной поговорить. Это же не запрещено?

Арнье, хитрый лис, сразу просёк, что к чему. Уголки его губ дрогнули, но так явно улыбаться он не стал, чтобы не смущать девочку, которая сама прекрасно понимала, что виновата. Вместо этого он вызвал по рации одного из подчинённых.

— Милая, давай с тобой договоримся, — я подошёл к Аурите почти вплотную. — Ты сейчас пойдёшь отдыхать, а завтра я обещаю — мы обязательно всё обсудим, хорошо? Ты, главное, ничего не бойся. В обиду я вас теперь не дам. И на тебя я не обижаюсь.

Встревоженный охранник появился меньше, чем за минуту. По-хорошему, стоило ему задать пару вопросов, но я решил не делать этого перед Ауритой. Незачем ей это слышать.

— Проводите мою сестру в её комнату, пожалуйста, — наградив подчинённого Константина многообещающим взглядом, я этим и ограничился. Этого более, чем достаточно, если судить по лицу Арнье, которое не предвещало нерадивому бойцу ничего хорошего.

Ну это их дело, его персонал, так что пусть сам их и строит. Мне этим заниматься негоже.

Оставшись с Константином наедине, покачал головой.

— Я начинаю всё больше разочаровываться.

— Прошу прощения, господин барон, — посуровел Константин. — Я разберусь.

— Уж разберись, — вздохнул я, присаживаясь на кресло. — А ты чего хотел-то?

— Ночной визитёр. По нему появилась информация. Я просто не успел вам доложить, — начал Арнье, невольно сбился на канцелярский язык. — Личность установить не удалось, но мои люди шерстят базы данных. Те ключи, которые вы отдали, оказались приметными из-за бирки. Их случайно опознал один из моих бойцов.

— Опознал случайно? Ключи? — изумился я. — Это как, стесняюсь спросить?

— В семи-восьми километрах, если ехать в сторону города, есть гостиница среднего пошиба. Номера там не совсем фешенебельные, но вполне приличные, чтобы привести туда простит..., вернее — девушку, — смутился он. — Ну и один из моих узнал бирку. Парень нормальный, но повторная проверка по нему уже проводится, само собой.

— С этим понятно, — хмыкнул я.

В принципе, пояснением я был удовлетворён.

В любом случае у ребят же есть выходные или увольнительные, не знаю пока, как они здесь зовутся. И нет ничего удивительного, что они закрывают свои потребности сексуального рода, сняв какую-либо даму и уединившись с ней в доступном по карману отеле.

Это такая же потребность, как еда, сон, и отдых. Она должна быть закрыта, чтобы человек мог не отвлекаться от своих обязанностей. И касается это не только бойцов.

— Я так полагаю, в комнату вы попали?

— Да, но она оказалась чиста. Ни отпечатков, ни остаточных магических следов. Из вещей — сумка с комплектом одежды, и идентификатор личности на поддельное имя. Администратор говорит, постоялец ничем не вызывал подозрений, платил наличными, в номер к себе никого не водил, но сам периодически отлучался. Живёт около шести дней.

— Жил, — поправил его я.

— Да, жил, — Арнье кивнул. — По своему опыту, могу сказать, что это пока тупик.

— А что по средству передвижения?

— Обычный старенький «Паккард». Машина была угнана за несколько часов до его визита сюда. Пока это всё, что нам удалось установить.

— Не густо, конечно, — задумался я. — Ладно, Чапай думать будет.

— Чапай? — удивился Арнье.

— Не обращай внимания, — улыбнулся я. — Мысли вслух. Комнату Алана проверили?

— У него здесь был только рабочий кабинет, — покачал головой начальник охраны. — А жил он за пределами поместья. Попасть к нему домой до визита дознавателей, скажем так, будет затруднительно. Но если вы прикажете...

— Думаю, что в этом нет необходимости. Рани или поздно, мы туда и так попадём. Почему-то мне кажется, что там не отыщется никакого компромата. А то, на кого он работал, думаю и так понятно. Он только пешка.

За Арнье закрылась дверь, а я продолжал сидеть, забросив руки за голову, уставившись в потолок и продолжая задаваться вопросом: в какую «мясорубку» же я попал?

* * *

Ситуация, вышедшая из-под контроля — это всегда неприятно, а уж если не сразу удаётся разобраться в причинах, поспособствовавших этому — она превращается в генератор негативных эмоций. И вот тут уже всё зависит от компетенции человека, который в силах что-то изменить.

Если мы имеем дело с опытным уравновешенным индивидуумом, который хладнокровно и поступательно старается разобраться в причинах, чтобы докопаться до сути — это ещё полбеды. Есть огромная вероятность, что ситуация вернётся в своё русло.

Но вот если исполнитель импульсивен и не обладает должными навыками по разрешению подобных инцидентов — ситуация всегда выходит из-под контроля. Своевременность вмешательства — то, что является самым главным показателем профессионализма и умения решать подобные вводные.

Доведённая до точки невозврата, ситуация уже не исправится даже под руководством компетентного специалиста, которому не повезло приступить к её разрешению слишком поздно. А уж если эта ситуация только первая ступенька, являющаяся частью чьего-то далеко идущего глобального плана...

Камилу он Фарен нельзя было назвать специалистом, но чутьё на неприятности она имела феноменальное. Именно оно подсказывало баронессе, что со вступлением в права наследования будет не всё гладко, хотя явных предпосылок тому не было. Просто тревожный звоночек на периферии, свидетельствующий, что она что-то не учла, что-то не доработала.

Как оказалось, она не учла абсолютно всё, и именно это сейчас доводило её до исступления.

Роскошный автомобиль с родовым гербом он Фаренов неспешно вырулил на трассу. Поместье, из которого её выставили взашей, словно провинциального родственника дальней ветви, осталось позади.

Баронесса пребывала в стадии тихого бешенства, но злилась, в первую очередь, на себя. Именно она неправильно подобрала кадры, отвечающие за исполнение плана. Кадры, которые позорно засыпались везде, где только было можно, выставив баронессу в самом неприглядном свете. Понимание того, что всё происходило на глазах у слуг, только усугубляли её состояние.

Не было восхищения методами невидимого кукловода, который сумел переиграть баронессу на её же поле. Была только ненависть к щенку, который нацепил реликвию Рода, будто дешёвую игрушку, не понимая, что именно он носит на пальце.

Но вот, тот, кто вложил эту мысль вчерашнему дурачку в голову, прекрасно всё рассчитал.

Скрежетнув зубами, она с силой ударила по лакированному подлокотнику, вымещая ярость на ни в чём не повинном салоне автомобиля представительского класса.

— Дрянь, — дала она волю чувствам. — Ублюдок.

— Простите, госпожа баронесса? — полуобернулся к ней водитель.

— Подними стекло, — рявкнула Камила. — Мы должны быть дома через час!

Баронесса ещё не успела договорить, как тонированная стеклянная перегородка, отделяющая задние сидения от передних, бесшумно поползла вверх, оставляя Камилу наедине с её всепоглощающей яростью.

Но уязвлённое самолюбие было только частью вставшей перед ней проблемы. Причём меньшей частью. Гораздо больше баронессу заботила реакция её супруга, которого она уже преждевременно убедила, что почти является единоличной владелицей имущества почившего брата.

Почти — это не уже.

Подумать только, её — баронессу, аристократку, обвёл вокруг пальца «безродок». Если это просочится в высший свет — репутации будет нанесён непоправимый урон, как и репутации Рода он Фаренов.

Открыто сказать, конечно же, никто ничего не посмеет, но насмешливые, а то и злорадные взгляды, ей обеспечены, как и тихие перешёптывания в кулуарах аристократической прослойки. А барон Ширан он Фарен был не тем человеком, который прощает ошибки, особенно такие. Даже ей.

Камила была уверена: первую скрипку в сегодняшнем представлении играл Константин, умудрившись остаться в тени, как ему казалось. Только ему под силу было организовать подобное. И вот здесь возникал очень интересный вопрос: а кто же стоит за самим Арнье?

— Значит старый вояка решил обеспечить себе беззаботную старость за счёт рода он Фаренов? — хищно оскалилась Камила. — Боюсь, дружок, ты немного просчитался.

То, что Арнье обладал недюжинным умом и был верен Норту, баронесса прекрасно знала. Сведения, которыми её снабжал Алан и ещё несколько человек, давали практически полную картину происходящего в поместье брата. Достаточную для того, чтобы после смерти Норта считать себя там полноправной хозяйкой.

«То, что Арнье не осмелился бы действовать без серьёзного прикрытия — факт. И кто же у нас осмелился протянуть когтистые лапки к моей собственности? — она задумалась. — У кого хватило смелости, наглости и ресурсов, чтобы открыто выступить против он Фаренов? Неужели жалкие остатки он Батов всё-таки решили включиться в игру?».

Того, что род почившей жены Норта заявит своё право на принадлежащее он Сворту, баронесса ранее не опасалась. Слишком они горды и одновременно слабы для этого. Кроме их гордости больше не осталось ничего, чем он Баты могли похвастаться.

А вот то, что они скорее сравняют поместье с землёй вместе с Нортом, наняв исполнителей на последние гроши угасшего Рода, вздумай он Сворт остаться без покровительства канцлера, вот в это она бы поверила охотней. И хоть урождённых он Батов по мужской линии в роду более не осталось — это не означает, что их Род больше не способен. Даже умирающий заяц способен напоследок вспороть брюхо незадачливому охотнику.

«Но каков наглец! — её мысли снова свернули к стычке с Арнье. — Поднять руку на баронессу, да ещё потом предложить решить разногласия на дуэли? Нет! Этого безродку просто так спускать нельзя!».

Когда Камила, успокоившаяся и собранная, без стука вошла в кабинет Ширана он Фарена, тот был занят просматриванием каких-то бумаг. Сдвинутые на нос старомодные очки и простоватое лицо многих сбивало с толку, заставляя относиться к собеседнику расслабленно, но это была только маска.

Третий порядок развития магического таланта уже исключал возможность плохого зрения у одарённого, а если учесть, что Ширан он Фарен напрямую приблизился к рангу Изумруда, то подобная недооценка могла привести неосторожного собеседника к весьма печальным последствиям.

— Камила? Не ожидал тебя сегодня увидеть в поместье, — Ширан аккуратно отложил бумаги в сторону, предварительно собрав их в стопку. — Что же тебя заставило врываться ко мне в кабинет, радость моя? — сняв очки, он поднялся из-за стола.

Сухой пересказ недавних событий занял не так много времени.

Барон, расположившись в кресле, внимательно слушал супругу, не перебивая. Создавалось впечатление, что рассказ не произвёл на него никакого впечатления, но баронесса слишком хорошо знала Ширана, чтобы утверждать: это далеко не так.

В данный момент он Фарен напряжённо размышлял, о чём свидетельствовали слегка подрагивающие пальцы, всегда начинавшие жить своей жизнью, когда барон что-либо обдумывал.

— Что намерена делать? — спокойный вопрос не застал её врасплох. У неё уже был готов предварительный план.

— Для начала, нужно выяснить, кто же всё-таки решил играть против нас, — сняв с ног изящные туфли, она с видимым удовольствием забралась с ногами на диван, находившийся в кабинете. — Предпринимать какие-либо действия сейчас будет неразумно. Если в игру вступил канцлер, выставив вместо себя на поле Арнье, нам будет трудно что-то противопоставить ему.

— Хорошо, — медленно кивнул Ширан. — Держи пока руку на пульсе, но никаких действий не предпринимай. Если ты не забыла, то через пять дней мы с тобой приглашены на приём к он Ронакам. Я попробую прояснить ситуацию.

— А если к этому времени уже всё будет кончено? — хищно оскалилась Камила.

— Нет, — покачал головой барон. — В этом случае тебе придётся объясняться уже с имперской службой безопасности, и только идиот не свяжет всё произошедшее с нами. Мне этого не нужно! Здесь мы поступим немного тоньше. Твой помощник в данный момент находится в поместье он Свортов?

— На него можно больше не рассчитывать, — поджала губы Камила. — Он не справился.

— Ты уверена?

— Полностью. Я больше не чувствую его связи.

— Может это и к лучшему, — вздохнул он Фарен и внезапно перевёл тему. — Ты выяснила что-то ещё?

— Нет. Всё, на уровне официальной версии. Произошло это глубоко ночью, слуги услышали только взрыв. К тому времени, Норт был уже мёртв. Выброс сырой силы при магической инициации этого ублюдка.

— Хм, — усмехнулся Ширан, никак не прокомментировав её предыдущую реплику. — А тебе не кажется странным, что мага третьего порядка могло убить выбросом сырой силы во время пробуждения Дара у двенадцатилетнего ребёнка? Это кто же там инициировался? Алмаз?

— Брось, — отмахнулась Камила. — Я бы почувствовала. По-моему — он даже до нормального пятого не дотягивает. Плюс я читала отчёт. Норта просто размазало по стене, как бы это произошло с неодарённым. Видимо, он просто не счёл нужным выставить никакой защиты. Самоуверенный болван. Как был им, так и подох.

— Всегда знал, что ты испытываешь тёплые чувства к старшему брату, — скривился он Фарен. — Вот только мне это и кажется странным, — он снова свёл брови. — Опытный маг... И так глупо. Глупо и нелогично. Ладно, — поднявшись с кресла, он подошёл к супруге, приобняв её за плечи. — Мне ещё нужно поработать, так что я немного задержусь. А тебе не мешало бы как следует отдохнуть, дорогая. Неважно выглядишь.

После ухода Камилы, он ещё несколько минут сидел, что-то обдумывая, а потом его рука потянулась к лежащему на столе коммуникатору.

Ситуацию следовало брать под свой контроль.

Глава 13

Последующие несколько дней пролетели, как один, немного вымотав мне нервы, но вместе с тем — привнеся немного ярких мазков в серые будни.

Как мне доложил Арнье, на место происшествия, которым уже второй раз за эту неделю становится поместье он Свортов, приезжал всё тот же дознаватель, присутствовавший здесь в прошлый раз. Дик, если не ошибаюсь.

Тело бывшего управляющего поместьем, должность которого волей-неволей пришлось принять Георгу, быстренько забрали после осмотра места происшествия. Даже опросили Арнье с Георгом скорее для проформы, никоим образом не побеспокоив меня, что наводило на определённые мысли.

Занятия с репетиторами сестёр были временно отменены, что девчонок несказанно обрадовало. В создавшейся шаткой ситуации, я не мог позволить допускать к ним тех, в ком был не уверен.

Понятно, что первичную проверку подобный персонал проходил перед подписанием трудового контракта, но в свете вскрывшихся обстоятельств — можно смело считать, что никакой проверки-то не было. Паранойя, в данном случае, была полностью оправданным шагом, нежели разыгравшейся и вышедшей из-под контроля подозрительностью.

Те же самые меры были приняты и по отношению к лицам, так или иначе попадающие на внутреннюю территорию моего поместья. Таковые тоже имелись: поставщики продуктов, курьеры, почтальоны и прочий обслуживающий персонал, которого к моему удивлению оказалось довольно много.

Была бы моя воля, с радостью выдворил бы всех, не приведённый к родовой клятве служения Роду, за пределы поместья. Во избежание, так сказать. Но, в данный момент это было невозможным, так как некоторые должности, которые занимали чужие люди, назовём их условно так, нельзя было бросать на самотёк. Поэтому, пришлось дать несколько распоряжений Арнье, чтобы он негласно усилил контроль над таковыми.

А иначе было нельзя, так как я рисковал активами Рода, которые, оставшись без грамотного управления и контроля, могли в значительной мере пошатнуть моё финансовое положение, и так вызывавшее опасения.

Несмотря на мои переживания, Арнье заверил, что у него всё схвачено, а люди, к которому у меня закономерно возникли вопросы, проверены. Поводов для беспокойства нет.

В текущей ситуации оставалось поверить ему на слово и попытаться делегировать обязанности, чего я никогда в прошлой жизни делать не умел, предпочитая самолично всё перепроверить несколько раз.

«Видимо, придётся учиться. Новая жизнь — новые навыки».

К слову, по местным меркам, я находился за чертой ниже среднего, по сравнению с другими Родами. Но, пока, то, что я наблюдал вокруг, совершенно не соотносилось с моим понятием «ниже среднего». Понятно, что я руководствовался мерками моего мира, но всё равно — удивляться было чему.

В данный момент я занимался тем, что осматривал поместье, выбрав сопровождающим всезнающего Георга, и должен признаться — оно впечатляло. Огромный участок, на глаз не меньше гектара, обнесённый внушительным забором, выглядел ухоженным. Даже заботливо высаженная живая изгородь, полностью не скрыла монументальность каменного периметра, который смело можно назвать крепостной стеной.

Думается мне, такая предосторожность вовсе не случайна. А если учесть то, что Норт он Сворт был неслабым магом, то наличие подобного укрепления вызывало вопрос: «Такая защита — необходимость, или просто дань аристократической моде на обустройство своих домов?».

Очень хотелось, чтобы это был второй вариант.

От центральных ворот к дому шла широкая аллея, по которой вполне могло разъехаться четыре «фуры», без риска потереться бортами.

«Прямо взлётная полоса», — хмыкнул я, ковырнув носком ботинка местный асфальт, больше смахивающий на пластик, но при этом совершенно не скользкий.

Сам особняк был выстроен из камня и очень напоминал по стилю британскую архитектуру, только без башен, коих «саксы» без меры пихают в каждый замок. Строгое двухэтажное здание, территория, на которой трудился целый штат садовников, чтобы всё поддерживать в надлежащем виде, выложенные брусчаткой боковые аллеи, вдоль которых расположились вычурные скамейки, если вы вдруг вздумается устать, прогуливаясь, декоративный пруд с рыбками…

Я подозревал, что быть аристократом — это хорошо, но после одной единственной прогулки по территории, которая по времени растянулась больше, чем на полдня, я только-только начал понимать размеры свалившегося на меня добра и сопутствующих проблем.

Честно говоря, я теперь немного побаивался лезть разбираться в бухгалтерии Рода, чтобы не прийти в ужас от сумм, которые выделялись на содержание для всего этого великолепия. А был ещё и родовой завод, производящий какую-то магическую барбитуру.

В общем, придётся во всё это срочно вникать.

Естественно, что разбирательства с заводом я оставил на потом. Прежде, чем совать нос в налаженное производство, приносящее некий стабильный доход, нужно как можно больше узнать о мире, в котором я оказался, и об обществе, в котором мне предстоит вращаться.

В той жизни было не привыкать в кратчайшие сроки усваивать огромные пласты информации, но даже для меня — сейчас это было слишком, тем более было неизвестно, сколько у меня на это осталось времени. Понимал только то, что его катастрофически мало.

Самой главным достижением этих дней, стало то, что я, кажется, смог разглядеть свой магический источник. Почему «кажется»? Да потому, что я до сих пор был склонен списывать всё на своё разыгравшееся воображение.

От визита мага я пока был вынужден отказаться, и мне пришлось тиранить Константина, который от перспективы объяснять магические азы открещивался как мог, что вызывало у меня недоумение и закономерные подозрения.

Позже я понял, почему он был против.

Магическое воспитание аристократов, если его можно так назвать, всегда основывалось на внутренних техниках Рода, к которому принадлежит обучаемый. Понятно, что на начальных этапах существовали общепринятые упражнения, направленные на развитие и укрепление магического источника и сопутствующих каналов, но потом за одарённого принимались родовые наставники, которых, как вы понимаете, в моей прямой видимости не наблюдалось. Именно они формировали обучающий процесс так, как было принято в отдельно взятом семействе.

Каждый Род обладал собственными родовыми техниками.

Когда Арнье путано объяснял способ, с помощью которого можно почувствовать сосредоточие магической силы в себе, я чувствовал себя идиотом, по меньшей мере.

Скажите, ну как можно всерьёз воспринимать фразу: «Загляни внутрь магическим зрением?», когда само определение «магическое зрение» для меня было просто набором звуков. К тому же, чтобы воспользоваться этим самым магическим зрением, нужно для начала почувствовать источник, из которого и поступает энергия, подпитываемая магическое зрение.

Замкнутый круг какой-то.

Я пытался медитировать, вспоминая всю то эзотерическую ересь, которую довелось в своё время прочесть на Земле, старался расфокусировать взгляд, чуть не заработав себе косоглазие, прислушивался к своему организму, вспоминал информацию о чакрах и прочих внутренних меридианах, биссектрисах и хордах…

Без толку.

Проклятое магическое зрение не желало активироваться. Когда, как мне казалось, что-то начинало получаться, мой организм реагировал весьма сурово, награждая очередной порцией кратковременной головной боли.

— Проклятье, — не сдержался я, после очередной попытки. — Неужели так будет происходить каждый раз? — помассировав виски, я с облегчением отметил, что боль медленно отступает.

— Это нормальный процесс, — возразил спокойно Константин, который по моей просьбе всегда присутствовал на подобных занятиях. Хоть он и убеждал меня, что на данном этапе я не смогу себе никак навредить, но мне так было спокойнее.

Отложив на стол газету, Арнье поднялся с кресла.

— Представь себе, что ты занимаешься физическими упражнениями. Не имея ни навыка, ни тренированных мышц, ты толком не сможешь ни подтянуться, ни отжаться от пола, ни пробежать определённую дистанцию. С магией, примерно, такая же ситуация. Чем больше тренируешься, тем быстрее прогрессируешь. И головная боль — это нормальное явление на первых порах. Радуйся, что ты не теряешь сознание после каждой попытки манипуляции энергией. Считай, что это магическая крепатура.

— И такое бывает?

— Бывает всякое, — уклончиво ответил Константин. — Так что твой случай не единичный, уж поверь.

И я тренировался, скрупулёзно выполняя все указания моего временного учителя.

Нашей беседы слышать никто не мог, за исключением разве что двух служанок, которые периодически появлялись у меня под дверью. Не иначе, распоряжение Георга, на случай, если мне что-то понадобится.

Решение мне снова невольно подсказал Константин, предположив, что для того, чтобы войти в это состояние, мне нужно максимально воссоздать ощущения, которые я испытывал в тот момент, когда случился выплеск сырой магической силы, отправивший на тот свет старого барона.

Что же я ощущал?

Боль.

И запах.

Удушливая смесь ментола и корицы. Именно это мне врезалось в память больше всего.

Ещё ненависть, презрение к барону и лютое чувство злобы, направленной на него. Злобы за то, что я не могу адекватно среагировать на его волшбу, не могу ответить тем же. Злобы за то, что меня забросило в это хлипкое детское тело, которое можно соплёй перешибить. И пока я смогу привести его в относительную норму, пройдёт немало времени.

Злобы на то, что не могу наказать барона за всё то, что он сделал со своей семьёй. Ну не должны подобные ублюдки существовать, причём неважно, что это за мир и по каким законам живёт.

Мои чувства настолько тесно переплетались с эмоциями Андера, что в подобные моменты я переставал отделять их от своих, что мне категорически не нравилось. Эдак сам не заметишь, когда подростковые гормоны вмешаются в мои, обычно, взвешенные решения, в результате чего я сотворю что-то экстраординарное, о чём придётся крепко пожалеть.

Коктейль из противоречивых эмоций бурлил в молодом организме, постоянно путая меня и сбивая с толку. С одной стороны, мне должно было бы плевать на тех, кого я никогда не знал, а с другой — я не мог не реагировать на всё это. И просто бросить всё, начав жить так, как мне хочется — непозволительная роскошь, которая, боюсь, не найдёт одобрения в местном обществе.

Отныне мне нужно было соответствовать той роли, которую я невольно взвалил на себя, когда натянул на палец злосчастный родовой перстень. Понятно, что будь у меня выбор, я поступил бы аналогично, но обязательства, которые я на себя при этом взваливал, были той самой горькой пилюлей, подсластить которую у меня получится ой как не скоро.

* * *

Очередной день в этом мире близился к концу. Расположившись за столом, я задумчиво рассматривал лежащий передо мной штар.

Когда я касался его рукояти, возникало странное чувство некоего комфорта, будто за считанные секунды шершавая оплётка оружия успевала напитаться теплом моей руки. Если руководствоваться элементарными законами физики, это было совершенно невозможно, но — факт налицо. Да и после увиденного, эти самые законы физики заставляли меня усомниться в них, поскольку магия, присутствовавшая в этом мире, напрочь опровергала все мои, накопленные за долгую жизнь, знания.

Осторожный стук в дверь заставил меня удивлённо вскинуть брови, так как уходя к себе в комнату, я дал Георгу понять, чтобы меня не беспокоили, желая в тихой обстановке потихоньку начать разбираться с документами, которые я притащил из кабинета барона.

— Господин барон? — управляющий выглядел слегка встревоженным.

За то недолгое время, которое я здесь находился, я успел отметить феноменальную способность Георга передвигаться совершенно беззвучно, словно тень. Казалось, что он даже ступает таким образом, чтобы не было слышно звука шагов. Вкупе с благородной осанкой, которой не мог похвастать никто в этом поместье, это производило впечатление.

— Да, Георг. Что-то стряслось?

— К вам посетитель, — замялся управляющий, что было для хладнокровного Георга совершенно несвойственным. — Он просит прощения за поздний визит и надеется, что вы сможете его принять в столь неурочное время. Это — Квинт Гилс.

— Это имя мне должно что-то сказать? — задумался я.

Совершенно уверен, что имя данного господина, кем бы он не являлся, было мне абсолютно незнакомым, но следующая фраза управляющего дала понять, что этого самого Квинта Гилса нужно, как минимум, выслушать, хотя я, вероятно, догадывался с какой целью он прибыл.

«Быстро же ты среагировала», — я непроизвольно потёр пальцами лоб.

— Квинт Гилс — делопроизводитель Рода он Фаренов, — подтвердил мои подозрения управляющий.

Глава 14

Квинт Гилс не понравился мне с первого взгляда.

Подобную породу людей я знал очень хорошо. Такие всегда убеждены, что за деньги можно урегулировать абсолютно любые ситуации, вопрос только в количестве нулей, красующихся на выписанном чеке.

Причём, в выборе средств воздействия на несговорчивых такие товарищи никогда не стесняются, если предварительные переговоры и денежные посулы по какой-то причине зашли в тупик.

Финансовая состоятельность, либо же широкие полномочия для оной, подкреплённые недюжинным умом и способностью вести переговоры практически на любом уровне, делали из поверенного он Фаренов довольно опасного противника, который на своём поле чувствовал себя более, чем уверенно.

Гилс был худощав, я бы даже сказал: болезненно худ, невысок, но при этом в его движениях чувствовалась властность. Было заметно, что человек привычен к тому, что его слушают, а указания — непременно выполняют. Как успел мне сказать Константин: Квинт Гилс являлся магом ранга бирюза, вот только какой направленности — неизвестно.

Я пока не знаю, недоработка это Арнье, или подобная неосведомлённость здесь в порядке вещей. Если предположить, что маги не спешат демонстрировать свои способности, тогда всё логично. В противном случае, мне нужно будет задуматься на предмет компетентности Арнье занимаемой должности. Слишком много проколов у него в последнее время.

Сейчас он мне был необходим, а там — посмотрим.

Доверенное лицо Ширана он Фарена, цепной пёс Рода, как нелестно высказался о нём Арнье, был довольно одиозен и сразу вызывал чувство настороженности.

Этот человек был опасен.

Глубоко посаженные глаза, абсолютно лысая голова, на которой из волос присутствовали только брови с ресницами и скрипучий вкрадчивый голос, совершенно не сочетавшийся с его внешностью.

— Барон он Сворт, господин Арнье… моё глубочайшее почтение, — замерев на несколько мгновений в центре кабинета, где я решил его принять, Квинт будто дал собой полюбоваться. Осмотрев с любопытством убранство кабинета, он на несколько секунд задержал взгляд на мне, а точнее — на моём перстне, после чего сдержанно поклонился, причём так, будто перед ним находился полноценный Глава любого другого Рода, а не двенадцатилетний ребёнок.

И не придерёшься, чего я в любом случае делать бы не стал, чтобы не разрушать амплуа взбалмошного мальчика, в котором меня имела счастье лицезреть дражайшая тётушка Камила.

Совершенно ясно, что сие приветствие предназначалось отнюдь не мне, будь я хоть трижды Главой Рода. Оно было адресовано Константину, для которого и была создана эта видимость соблюдённых правил приличия.

И я был абсолютно убеждён — проходи наша беседа без Арнье, поведение этого господина не было бы столь любезным, если бы он вообще решил со мной о чём-то говорить.

С одной стороны, это хорошо, так как даёт определённый простор для меня, а вот с другой — создаёт проблемы, поскольку Квинт Гилс не единственный, с кем вскорости предстоит общаться, ввиду моего положения.

Это, так сказать, только первая ласточка.

И что-то мне подсказывает, что за широкой спиной Арнье скоро станет тесновато, и мне в конце концов придётся сбрасывать эту маску.

Всё же я оказался прав.

— Если позволите, я присяду.

В этот момент Квинт смотрел исключительно на Арнье, видимо, окончательно вычеркнув меня из рядов переговорщиков. Стоило признать, я бы сделал то же самое на его месте, так что это пока не являлось показателем.

Что ж, ну а теперь послушаем, что поведает нам этот серьёзный господин.

— Как вам известно, я представляю интересы барона Ширана он Фарена, — без экивоков начал Квинт, присев на предложенный стул и небрежно бросив на столешницу небольшой портфель, что мне крайне не понравилось.

Ну вот не должен визитёр, напросившийся на незапланированную встречу, так себя вести. Либо это некая психологическая проверка рамок допустимого, либо я значительно переоценил его интеллект. Что-то мне подсказывало — не спешить с выводами.

— Нам бы очень хотелось прояснить некоторые моменты, касательно создавшейся ситуации, господа.

Изумительно. Просто прелестно.

Квинт Гилс умудрился одним вопросом поставить нас в подчинённое положение, изящно поменяв роли, когда, находясь на месте, вроде бы, просителя, он пытается ещё что-то требовать. Довольно изящно, но увы — не ново. Знаем, проходили.

Бросив растерянный взгляд на Константина, я дал понять, что из столь щекотливого положения ему придётся выпутываться самому. Надеюсь, что он меня понял правильно.

— Хм, — прокашлялся Арнье. — Господин Гилс. При всём нашем уважении к вашему хозяину…

— Нанимателю, — холодно поправил его стряпчий. — Рабство официально отменено двести шестьдесят лет назад. Двести шестьдесят два, если быть точным. А если вы хотели нанести мне оскорбление…

— Простите, — обезоруживающе развёл руками Арнье. –Я вовсе не желал вас обидеть. Просто неправильно выразился. Я всё же не имею подобного опыта ведения переговоров, коим обладаете вы, так что заранее прошу извинить меня за неточность некоторых формулировок…

— Я понимаю… и принимаю ваши извинения, господин Арнье, — кивнул Гилс, но по лицу было понятно: он всё понял правильно. Обмен выпадами состоялся, противники снова разорвали дистанцию, готовые вцепиться в горло друг друга, как только представится удобная возможность. — Продолжайте, пожалуйста.

— Мы теряемся в догадках, что сподвигло столь занятую особу посетить наше поместье в такой поздний час? Видимо, случилось, что-то из ряда вон выходящее.

Я мысленно зааплодировал. Арнье небрежно вернул «мяч» Гилсу, от чего последний еле уловимо поморщился.

— Ввиду того, что ситуация создалась довольно непростая…

— Господин Гилс, давайте начистоту и без этой словесной эквилибристики? — поморщился Константин. — О какой ситуации идёт речь?

— Что же, извольте, — если Квинту это и не понравилось, то виду он не подал, спокойно приняв предложенные правила игры. — Я уполномочен пригласить вас на ужин, от имени Ширана он Фарена, — с этими словами, он вытащил из кармана глянцевый прямоугольник, похожий на визитку. — Все вопросы, касательно ситуации, вы будете обсуждать уже с господином бароном.

Положив его на стол перед Арнье, Квинт Гилс поднялся со стула.

— Завтра. В указанном месте, мой наниматель будет вас ждать. Настоятельно рекомендую принять это великодушное приглашение. Повторного, боюсь, не будет. От имени барона могу гарантировать конфиденциальность и безопасность встречи.

И снова мысленные аплодисменты. Умудриться, не оскорбив, усомниться в решимости Константина принять предложение барона — высший пилотаж.

— Время позднее, а у меня, к сожалению, ещё много дел, — деланно опечалился Гилс. — Надеюсь, вы сделаете правильный выбор, господин Арнье. А сейчас прошу простить, но я вынужден откланяться, — а вот этот поклон можно было уже смело трактовать, как издевательский.

Не знаю, мой ли взгляд удержал Арнье от опрометчивых слов, или в том заслуга его выдержки, но Квинт Гилс покинул кабинет в полнейшей тишине, хотя я явственно видел, как побагровело лицо Константина.

Хотел бы я знать, к каким выводам пришёл Квинт по итогам этого визита, но мне показалось, что перед уходом, взглянув на меня, в его глазах промелькнула мимолётная жалость, совершенно не свойственная подобному типу людей.

— Что вы скажете на это, господин барон? — Арнье первым нарушил молчание. — Надеюсь, вы понимаете, что это приглашение принимать нельзя? Квинт Гилс — это не рядовой клерк, занимающийся разной мелочёвкой. Он вполне уполномочен говорить от имени барона. И если он приехал лично, всего лишь для того, чтобы передать приглашение на ужин, дела обстоят хуже, чем я думал.

— Не нагнетай, — нахмурился я. — Касательно приглашения — это даже не обсуждается. Ты поедешь на эту встречу. Тем более, если так «любезно» приглашают. Из сложившейся ситуации нам нужно получить максимум информации. И должны понимать, что именно от нас хочет Ширан, чтобы адекватно и вовремя среагировать, — я задумчиво вертел в руках визитку ресторации «Старый город», где золотом был оттеснён логотип и адрес заведения. — Задачи просты: выслушать его предложение и взять время на раздумья. В идеале — нужно сделать запись вашего разговора. Потом будем думать, что с этим всем дерьмом делать.

— С записью — исключено, — хмыкнул он, покачав головой. — Я знаю это место. Всё что запрещено к проносу, меня попросят сдать уже в фойе ресторации.

— Так всё серьёзно?

— Всё, что касается безопасности или секретов аристократов — всегда серьёзно, — не разделил моего легкомысленного тона Константин. — Это не то заведение и не та публика. Дурной тон они могут воспринять, как личное оскорбление, а такими вещами не шутят.

Было заметно, что Арнье, мягко говоря, не нравилась моя затея, и я его прекрасно понимал.

Поразмыслив, признал правоту Константина. Если подобное устройство будет обнаружено, возникнет закономерный вопрос: для чего или для кого делается запись? И скорее всего, с Константином уже не будут разговаривать, так как станет понятным, что решения принимает вовсе не он. Этим самым я только подставлю Арнье и дам он Фарену маленький рычаг давления на себя. Константин — мой человек, а за своих людей перед другими — отвечать мне.

То, что семейство он Фарен не ослабит своего внимания — было и так ясно, вот только сколько я не раздумывал, понять предмет их интереса не смог. Не настолько Норт он Сворт был богат, чтобы такой влиятельный Род, пытался прибрать к рукам что-то из имущества покойного барона. Здесь что-то другое.

Это как представить ситуацию из моего мира, в которой преуспевающий столичный бизнесмен вдруг проявляет нездоровый интерес к деревенской халупе почившего двоюродного дяди, где-то на окраине соседской «туево-хукуевской» области.

Определённо, это «жу-жу» неспроста.

Разумеется, если бы мне позволял возраст, никто бы Константина не отправлял на этот злосчастный ужин. И дело не в том, что Арнье стоило чего-то опасаться, нет. Я был совершенно убеждён, что с его головы не упадёт ни один волос, пока стороны не придут к консенсусу. Единственное, что меня беспокоило, чтобы Арнье нигде не прокололся, а у он Фаренов не возникло сомнений, что именно личность Константина маячила за провалом Камилы.

— У тебя есть какие-то догадки? — поинтересовался я у мрачного Арнье, который сейчас напряжённо о чём-то размышлял. — Любые, даже самые бредовые.

— Пока только одна, — кивнул он. — И она крайне мне не нравится.

— Дай-ка угадаю, — невесело усмехнулся я. — Неужели родовой завод?

— Пока получается, что так, — подтвердил мои худшие опасения Арнье. — Вот только интерес мне не совсем понятен. Я много раз был там. Обычный заводик по производству магических ингредиентов. Недорогих, хочу заметить.

Решение возникло спонтанно, но я чувствовал, что нахожусь на правильном пути. Если я и смогу прояснить что-то, то только после посещения родового предприятия.

— Каков штат охраны в поместье на данный момент?

— Тридцать два человека. Четыре из них в увольнении до завтрашнего вечера, — последовал мгновенный ответ. — Погоди… Только не говори, что ты сейчас собираешься на ночь глядя куда-то ехать, — насторожился Арнье. — Это неразумно.

— Сколько времени понадобится на то, чтобы через пятнадцать минут ты и ещё шесть человек сопровождения из твоих лучших людей тайно выдвинулись в сторону завода? — проигнорировал я предупреждение. — Мне не нужно, чтобы вся обслуга знала, что поместье кто-то покидал.

— Пятнадцать минут и понадобится, — обречённо проворчал Константин, поднимаясь с кресла. — Вы всё-таки собираетесь отправиться с нами?

— Это тоже не обсуждается, — отрезал я. — Сколько времени туда добираться?

— Думаю, не больше часа.

— Отлично, — кивнул я, уже прикидывая, во что мне переодеваться. — Действуем!

Глава 15

Автомобили двигались с приличной скоростью, оставляя поместье позади. По моим прикидкам, не менее двухсот километров в час, если судить по мелькающим сбоку деревьям.

Привычного звука двигателя внутреннего сгорания я не услышал, как и вибраций корпуса. Возможно, здешний автопром пользуется иной технологией, не исключено, что магической, но расспрашивать об этом Арнье не было желания. Меня почему-то потряхивало от волнения.

Всё-таки, этот мир явно отличался от моего, и в первую очередь — качественным дорожным покрытием. Наша машина двигалась тихо уверенно и плавно, и я за всё время следования ни разу не ощутил даже намёка на какую-либо кочку либо яму. Расположившись на заднем сидении, пытался всматриваться в темноту, но дальше, чем падал свет дорожных фонарей, ничего увидеть так и не удалось.

Если бы не четырёхполосное шоссе, решил бы, что мы едем по холмистой степи: ни огонька вдали, ни светящихся вывесок, ни намёка на какой-нибудь городишко. Только темнота, холодный свет фонарей и нескончаемая вихляющая, словно матрос в увольнении, трасса.

— До ближайшего крупного города двадцать километров, — усмехнулся Арнье, видя мои потуги. — И это совершенно в другую сторону.

— А возле завода есть какие-то поселения?

— Любые производственные предприятия запрещено располагать в городской черте, ближе, чем на три километра, — покачал головой Константин. — Жилые помещения для иногороднего обслуживающего персонала находятся внутри заводской черты. Есть ещё небольшой посёлок, километрах в пяти от завода. Основная масса рабочих проживают там, насколько мне известно.

Крупный город, о котором говорил Арнье, носил название Тихомирск, что ещё раз навело меня на мысль о странной схожести миров. Вот вообще не удивлюсь, если здесь окажется ещё и Зареченск или, чем чёрт не шутит — Мадрид. Именно в Тихомирск мне и нужно будет ехать к той загадочной женщине-мастеру, чтобы освоить азы фехтования.

Громада завода вынырнула сбоку из темноты внезапно, и смахивал он больше на колонию строгого режима, нежели на функционирующее предприятие. Для полного сходства не хватало «колючки» по периметру и вышек с автоматчиками.

Нам пришлось съехать с трассы и дальше двигаться уже медленнее до тех пор, пока мы не увидели ворота проходной.

Когда машина остановилась, и наш водитель со своим напарником вышли из машины, я потянулся к ручке, чтобы открыть двери, но Константин покачал головой.

— Без моей команды прошу из машины не выходить, господин барон. Для вашей же безопасности.

— Предполагаешь худшее? — хмыкнул я, внутренне соглашаясь с этой мерой предосторожности.

— Выполняю свою работу, — сухо ответил он. — Настоятельно прошу, только без глупостей.

Дверь хлопнула в третий раз, и я остался в одиночестве, наблюдая в окно за развивающимися событиями. По мнению Константина, автомобиль сейчас был самым безопасным для меня местом, поскольку был оснащён магической защитой, способной выдержать слаженную массированную атаку.

«А ведь я до сих пор так и не узнал, есть в этом мире "огнестрел"?».

Качественная магическая защита — это, конечно, отлично, но все мы знаем, что понятие это весьма расплывчатое. Можно всадить в кузов восемь «рожков» калибром 7,62, и это будет очень много, а можно разок шарахнуть из РПГ-7. И это тоже будет много. И то, и то — вроде одинаково много, а по факту — совершенно несоизмеримо в плане огневого урона. Что из этого выдержит качественная магическая защита?

Площадку перед воротами освещал тусклый прожектор. Было хорошо видно, как один из бойцов подошёл к ним и просто постучал. Спустя полминуты ожидания, по бокам вспыхнуло ещё два луча, окончательно развеяв тьму прилегающей территории и зацепив наш транспорт, который мы благоразумно хотели оставить вне зоны освещения.

«Прекрасная позиция, чтобы подохнуть, — я поёжился. — Как на ладони. Не спеша прицелиться и спокойно, как в тире, всадить в нас весь штатный боекомплект, списав всё на на, якобы, нападение».

Но, вопреки опасениям, ничего такого не произошло. После минутной беседы с выглянувшим в окошко привратником, Константин с шестёркой наших бойцов спокойно развернулись и направились обратно к машинам.

— Всё в порядке? — поинтересовался я.

— Как сказать, — ответил он, и я заметил его озадаченность. — Сменилась охранная артель. Причём, сменилась она три дня назад. Выходит, что уже не в порядке.

А вот это уже плохой знак. Получается, это уже произошло после смерти Норта он Сворта. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто к этому приложил руку. Всё по канонам обыкновенного рейдерского захвата.

— Предлагаешь сейчас не соваться туда?

— Мы уже сунулись, — вздохнул Константин, задумавшись. — И я уверен, что он Фарен, если ещё не знает о нашем визите, в ближайшие несколько минут уже будет уведомлен. В принципе, это ничего не решает, так что просто помните, что я сказал. Из машины ни ногой, пока я лично не появлюсь! Вот это наденьте на шею, — протянул он мне небольшой стеклянный кулон на цепочке. — Если что-то пойдёт не так — его нужно сильно сжать в руке для активации. — На нём магическая метка и встроенная защита.

— Я понял, — я набросил цепочку на шею, засунув кулон под рубашку.

Кулон неприятно холодил кожу, будто был высечен из куска льда.

— Март, приём, это Бес, — произнёс Арнье в амулет, висевший на его шее. — Как слышишь?

«Бес, слышу тебя хорошо».

— Код три. Повторяю, код три. Как понял?

«Понял, Бес. Код три, выполняем».

Ворота распахнулись, и наш транспорт заехал на территорию, после чего створки снова пришли в движение.

— Всё, парни, работаем, — скомандовал Арнье, выскочив из салона одновременно с бойцами.

Полыхнувшая вспышка, будто от свето-шумовой, застала меня врасплох и на несколько секунд я просто потерял возможность видеть. Удар в дверь автомобиля был чудовищным, и судя по резко поднятому уровню слышимости происходящего вокруг: двери явно деформировало.

— Твою же мать, — сжав амулет в руке, почувствовал, как холод сменяется приятной теплотой, обволакивая всё тело, словно комбинезон.

«Есть здесь огнестрел, блядь, есть!!!», — тело среагировало само. Оттолкнувшись ногами от помятой двери, вслепую нашарил ручку противоположной. Резко дёрнув её, я боком вывалился из салона.

«Что с парнями?».

Самое безопасное место в уличной перестрелке — это тихая уютная комната, где-нибудь в другом городе, но из-за отсутствия альтернативы, пришлось сгорбиться около переднего колеса, где случайная пуля может попасть в двигатель, гарантированно не пробив его, тем самым подарив шанс прожить до того момента, пока не решишь высунуться.

В этот момент я действовал на рефлексах, абсолютно не полагаясь на прибамбас, болтающийся на шее, поскольку принцип его действия, ровно, как и эффективность, была для меня неизвестной величиной.

Зрение постепенно возвращалось, и хоть в глазах ещё плясали яркие пятна, но контуры окружающих предметов я уже мог рассмотреть. Осторожно выглянув, я тут же снова спрятался за капот, но этой секунды мне хватило понять: нужно срочно восполнять пробелы в своём магическом образовании. То, что сейчас происходило во внутреннем дворе — абсолютно не походило на обычный бой в городских условиях.

Теперь высовывался я из-за передней части, готовый снова убраться назад при малейшей опасности, но этого и не потребовалось, так как сейчас всем тем, кто сошёлся в схватке, не было дела до какого-то мелкого пацана.

А потом я узрел, как работает боевой маг ранга «Сапфир», почувствовав, как глаза непроизвольно лезут на лоб.

Сделав небрежный пасс ладонью, Арнье сформировал что-то похожее на линзу, только из уплотнённого воздуха. Причём уплотнённую настолько, что она была видна невооружённым глазом. С угрожающим гулом, эта полусфера выстрелила в самую большую группу нападающих, разметав их, будто кегли, но Арнье, даже не посмотрев в их сторону, продолжал двигаться дальше.

Следующим ударом вмяло стену второго этажа заводского комплекса, из окна которого один из охранников неосмотрительно выстрелил, целясь в Константина. Наивный.

Наши остальные бойцы тоже без дела не стояли, огрызаясь скупыми очередями, при этом не сходя с места. Могу поклясться, я видел, как несколько раз в них попали, но пули не причинили им не малейшего вреда, обозначив место попадания тусклым всполохом сработавшей защиты.

«Так вот, как работают эти амулеты! — уже с уважением подумал я. — Если эта побрякушка может выдержать пару-тройку очередей в упор, не переломав костей и даже не оставив синяков — она просто бесценна».

Тем временем, Константин уже направлялся в мою сторону, завершив так и начавшийся толком бой.

— Цел? — скорее утвердительно поинтересовался он.

— Успел активировать, — вздохнул я. — А что это вообще была за хрень? — указал я на изувеченную дверь автомобиля. — Жахнуло неслабо.

— Скорее всего «Слепень», — Константин оглянулся назад, где бойцы уже заканчивали вязать тела, укладывая их рядом. Двое бойцов стояли на подстраховке, отслеживая обстановку, а остальные, закончив укладку «тел», сейчас избавляли их от всего ненужного: оружия и колюще-режущего. — Машину с отсутствием или минимальной магической защитой залп из пяти-шести орудий гарантированно сжигает дотла. Март, доклад! — скомандовал он нашему водителю, который сидя на корточках, о чем-то спрашивал одного из валявшихся на земле.

Судя по шевелению, все нападавшие были живы, только с разной степенью потрёпанности и ранений. Удивительно, но наши, оказывается, били не на поражение. Сомнения возникали только по поводу стрелка со второго этажа, поскольку ударил Арнье действительно мощно. Мог и не выжить, бедолага. Вон какой незапланированный проём появился в стене.

— Охранная артель «Южный Рубеж». Допрошен старший караула, — отрапортовал Март. — Он же начальник охраны на объекте. Дежурная смена в количестве восьми человек сейчас на территории завода, предположительно в комнате охраны. Из руководства только один из заместителей, где находится — не знает.

— Бери ещё двух, и дуйте к охране. Сам знаешь, что делать. Одного оставишь здесь, пусть присматривает за этими, остальные с нами. Готов? — обратился он уже ко мне.

— Этой штуки насколько хватит? — дотронулся я до цепочки на шее.

— Ну пяток «Слепней» она точно выдержит, — рассмеялся Арнье. — Но лучше не подставляйся.

— Ну тогда готов, — пожал плечами я. — Веди.

«Так вот почему он так спокойно меня оставил сидеть в машине, совершенно не переживая, — дошло до меня. — Тогда какого чёрта автомобиль чуть не рассыпался от одного попадания, в то время, как амулет может выдержать значительно больше? Не лучше было и транспорт оснастить похожей защитой?».

Задав этот вопрос Константину, я в очередной раз убедился в незнании местных реалий.

Оказывается, мой амулет стоил, как минимум, втрое дороже этой самой машины и мог выдержать любую атаку третьего порядка вплоть до «Изумруда», в то время, как образцы, коими пользовалась наша охрана, спасала лишь от некоторых кинетических атак и магического воздействия до ранга «Опал».

Удар того же «Слепня» он бы не выдержал.

Противный звук сирены, разнёсшийся над заводом, догнал нас уже, когда мы подходили к зданию, выполняющее функции административного корпуса.

«А вот и охрана себя обозначила, — хмыкнул я, заходя на широкое крыльцо комплекса. — Ну что же, пойдём смотреть, как живут директора и заместители на моём заводе».

Судя по слаженности боевой подготовки и увиденному во дворе проходной зоны, наша безумная вылазка как раз таковой и не являлась. Червячок сомнения грыз только по одному вопросу: «Если на этом заводе производят магические эликсиры, значит где-то должен быть и маг?».

Глава 16

К отдыхающей смене охраны, после недолгих размышлений, Константин решил всё-таки пойти сам, прихватив Глена, ехавшего с нами в одном салоне. Причин, побудивших его сделать именно так, он не объяснил. А я не стал спрашивать или оспаривать такое решение. Естественно, я направился с ними.

Внутренние помещения родового предприятия сияли чистотой, если не сказать — стерильностью, чем-то напоминая медицинские учреждения моего мира, но в то же время было понятно, что из медицинского здесь присутствовал только специфический запах. Наверное, во всех вселенных для дезинфекции использовали средства, основным компонентом которых неизменно являлся хлор.

«Для полного сходства не хватает спирта и ворчащей санитарки со шваброй».

Сирена продолжала истошно надрываться, но навстречу нам никто выбегать не спешил. Что-то они здесь вообще мышей не ловят. Нет, понятно, что время, в общем-то, нерабочее, но охраны, вроде, это касаться не должно.

Константин уверенно вёл нас к комнате отдыха дежурной смены. Было видно, что он отлично знаком с расположением помещений моего родового предприятия.

Пройдя через короткий коридор, по обеим сторонам которого располагались двери в цеха хранения сырья и санузлы с бытовыми помещениями, мы попали в шлюз. Когда за нами с шипением закрылись двери, хлором завоняло намного сильнее, но несмотря на мои опасения, травить нас, словно грызунов, не стали.

«Или просто не успели», — мрачно добавило моё внутреннее я.

Механический голос откуда-то с потолка посоветовал прикрыть глаза рукой, что мы и сделали. Яркая вспышка сработавшего прожектора пробилась даже сквозь плотно сжатые пальцы, а запах хлора моментально исчез, сменившись лёгким флёром гари. Сработавшие вытяжные вентиляторы совпали с открытием следующей двери, ведущей в ещё один коридор, только намного длиннее двух предыдущих.

«Интересная технология. Видимо, какая-то особая облучающая лампа. Не исключено, что с применением магии».

Именно в этом коридоре и базировалась комната отдыха охраны. Из приоткрытой двери слышались возбуждённые голоса. Шедший первым Арнье, взялся за ручку и потянул дверь на себя. Стоя за спинами своих охранников, мне всё равно было видно происходящее в комнате, в которой дежурная смена с витиеватыми ругательствами пыталась облачиться в некое подобие футуристических комбинезонов. Точно такие же я видел на тех, кто нас так неласково встретил на входе.

— Вы кто такие? — выпучив глаза, вопросил один из них, незаметно, как ему казалось, потянувшись к ручке лежащего на маленьком столике пистолета.

Константин, покачав головой, вместо ответа, сформировав на ладони яркий переливающийся шарик теперь уже огненного заклинания. По моментально скисшим лицам, можно было понять, насколько они «рады» появлению мага. Я же сделал себе пометку, что Арнье доступны, как минимум две стихии: Воздух и Огонь.

— Замерли! — отрывистый приказ Глена выполнили все. Оно и немудрено: связываться с магом, будучи неодарёнными, дураков не было. — Лицом к стене! Руки, чтобы я видел! Медленно положили их на стену! — продолжал раздавать он указания, пока горе-охранники выполняли то, что им сказали. — Медленно, я сказал! — рыкнул Глен на одного из них, слишком резво вскинувшего конечности.

Арнье деловито осмотрел помещение, а затем обратился к спине того, кто интересовался нашей принадлежностью, хлопнув его по плечу:

— Имя, должность?

— Рино Бакор, боец артели «Южного рубежа», — не стал кочевряжиться охранник, пытаясь скосить взгляд, чтобы рассмотреть Арнье. — Вы можете объяснить, что происходит? — в его голосе не слышалось напряжённости, скорее настороженность, что мне понравилось. Было заметно, что мужик пытается разобраться в ситуации, даже в этом щекотливом положении. — Мы простые наёмники, господин маг. Мы ничего не знаем. Все вопросы к нашему нанимателю.

— А я и не спрашивал вас, знаете вы что-то или нет, — спокойно произнёс Арнье. — Имя вашего нанимателя.

— Барон Андер он Сворт, — бодро отрапортовал он, а я почувствовал, как мои глаза лезут на лоб.

— Слышали, господин барон? — с иронией произнёс Константин, обращаясь ко мне. — Могли бы нам сказать, что артель «Южный рубеж» нанимали вы, а то как-то некрасиво получилось. Вон ребят перепугали.

— Действительно, — хмыкнул я, взглянув на стоящие у стены фигуры, нанимателем которых, по их словам, я и являлся. — Каюсь, запамятовал, — я тяжело вздохнул. Похоже, раздача сюрпризов продолжается. — Ладно, пакуйте этих клоунов, — скомандовал я. — Двигаемся дальше.

По глазам заметил, что слова «клоуны» мои бойцы не знали, но контекст поняли правильно.

На то, чтобы сложить обездвиженную заклятьем Арнье охрану, времени ушло немного. Пока вяло трепыхающихся охранников фиксировали наручниками, связывая ещё и ноги, похоронив надежду на их возможность передвижения, я с любопытством осматривал помещение.

Стойка для оружия, шкаф, видимо для одежды, пара маленьких столиков, больше похожих на журнальные, нежели для приёма пищи, и два ряда двухъярусных деревянных кроватей с мятым постельным. Занятно, но я не обнаружил ничего, что-то похожее на телевизор или монитор, что показалось мне немного странным.

По идее, даже дежурная смена должна быть в курсе, что происходит на территории вверенного им объекта, так что организация службы в этом моменте показалась мне недоработанной. Даже, если предположить наличие сигнальных амулетов у каждого из охранников, всё равно попахивало расхлябанностью.

«Забитый хер — залог успеха! — фраза знакомая каждому солдату или курсанту, заиграла новыми красками. — Эх ребята, вам бы нашего старшину на пару недель сюда, вы бы мгновенно научились родину любить и чистить сапоги с вечера, чтобы с утра надевать их на свежую голову».

Видимо, сигнал тревоги поднял их в самый разгар заслуженного отдыха, на что мне было сейчас абсолютно наплевать. Мужики просто оказались не в то время и не в том месте. Было понятно, что внятных объяснений мы от них не получим. Всё, что нас интересует, нужно было спрашивать совершенно у других людей, которые не имеют обыкновения посвящать рядовой персонал в детали.

А вот мне было чрезвычайно любопытно, что такого здесь находится, что он Фарен вцепился в этот завод, как клещ? И пока ответов я не находил, интерес к родовому предприятию возрастал в геометрической прогрессии.

— Не выберутся? — кивнул я в сторону двери, которую Глен закрыл, предварительно выдрав с корнями ручку изнутри. — Хлипковаты.

— Да куда они денутся? — ответил за него Арнье. — Если им и удастся её выломать, далеко они уползут? Максимум до шлюза. Нам хватит времени.

Я только пожал плечами, снова направившись следом за ними. Пора было посмотреть, что располагается в чистой зоне родового предприятия, где по словам Константина и осуществлялось основное производство магических эликсиров.

Признаюсь, я надеялся здесь увидеть целую алхимическую лабораторию, с трубками, ретортами, различными пробирками, мензурками и перегонным кубом, для полной картины. В моём понимании, цех по производству магических эликсиров должен выглядеть именно так.

«Может тебе ещё старого колдуна сюда в колпаке со звёздами нужно?»

Действительность же оказалась более современной. Несколько рядов рабочих столов с металлическими столешницами, ряды стульев, одинаковые шкафы, занимающие все пространство двух стен и… всё.

— Такое впечатление, что отсюда недавно всё вывезли, — задумчиво проведя пальцем по гладкой столешнице, я подошёл к шкафу, дверца которого оказалась запертой.

Постучав по дверце, с удивлением понял, что она тоже сделана из металла, а сверху просто затянута какой-то плёнкой, имитирующей дерево. Зачем выдавать металлические шкафы, которым больше подходит слово «сейф», за обыкновенные деревянные, мне тоже не совсем было понятным. Единственным объяснением было: вероятно, там хранится что-то ценное или опасное.

— Если ты об отсутствии сырья на столах, это как раз вполне нормально, — пожал плечами Арнье. — Всё находится здесь, — указал он рукой в сторону одного из шкафов. — У каждого сотрудника свой доступ к хранилищу ингредиентов, за которые он несёт материальную ответственность.

Убедившись, что никто из сотрудников не страдает склерозом настолько, чтобы забыть запереть рабочий шкафчик, мы отправились дальше. По сторонам тянулись бесконечные двери, не такого уж и маленького завода, ведущие в различные помещения абсолютно разного назначения, начиная с цеха холодной стерилизации, заканчивая санузлами.

Я запоминал только основной путь, решив не забивать голову расположением помещений. Ну я же не собираюсь вникать в полный цикл производства, чтобы понимать, насколько рационально расположены ключевые узлы завода? Этим должен заниматься компетентный персонал, у которого и пускай болит голова за всю эту печаль.

А вот моя задача: найти хоть что-то, что поможет пролить свет на нездоровый интерес он Фаренов. И сделать это нужно до завтра, чтобы понимать, как Арнье строить линию переговоров с бароном, иначе во время разговора мы окажемся в проигрышном положении, не обладая всей информацией.

— Веди сразу в сторону складских помещений, — обратился я к Константину, не найдя в данном помещении ничего заслуживающего внимания.

А вот сцена, которую мы застали в цехе погрузки, заставила мои губы разъехаться в плотоядной улыбке. И если это не то, что я искал, готов сожрать свою треуголку точно так, как в этом клялся всем небезызвестный барон Мюнхгаузен.

На моём складе происходила спешная погрузка. Спешная погрузка чего? И куда?

Два грузовика с тентовыми кузовами, подогнанные задом к погрузочным площадкам, на подобие дебаркадеров, спешно принимали в себя груз, выглядевший, как запечатанные серые коробки одинакового размера, которые суетливые рабочие плотно укладывали в кузов.

На нашу маленькую компанию внимания никто не обратил, так как все были заняты более важным делом: расхищением моего имущества.

— Держи амулет наготове, — приказал мне Константин. — Не знаю, что здесь происходит, но предприятие в ночное время не должно функционировать.

Это я уже и так понял, по движениям трёх мужичков, сразу выдававших в них некую нервозность. Ну не суетятся так, когда работают легально. А вот когда, что-то крадут — да.

— Глен, страхуешь, — тихо предупредил парня Арнье. — В случае чего — приоритет барон.

— Принял, — флегматично ответил Глен, мазнув по мне взглядом.

— А шугани-ка этих товарищей, которые нам наверняка не товарищи, — попросил я Константина.

Арнье не нужно было упрашивать. Пасс ладонью, и под потолок взлетает ярко светящийся шар, по пути следования разрастающийся в размерах.

— Глаза, — коротко скомандовал Константин, а в следующее мгновение погрузочный цех прорезала ярчайшая вспышка. Да уж, рефлекс сначала выполнять команды старшего, а потом разбираться, что, собственно произошло, в данном случае сыграл мне на руку.

Грузчикам повезло меньше, и они хапнули «яркого счастья» на полную катушку. Мат, проклятья, выроненная коробка, которая от удара раскрылась, рассыпав содержимое на пол цеха, и полная дезориентация противника в пространстве на несколько десятков секунд, которых нам вполне хватило, чтобы оценить обстановку.

Кабины грузовиков марки «Рамед», один из которых был уже почти полностью загружен, а второй близился к этому, оказались пусты, что окончательно утвердило меня во мнении: с данной погрузкой было не всё в порядке.

Водители всегда и везде являлись своеобразной прослойкой, и в большинстве своём, заставить заниматься погрузкой «водилу», это значит или замотивировать его деньгами, или же он делает это по собственным соображением. В иных случаях, тех, кто крутит «баранку», не заставить сделать то, что не относится к вождению.

Моё предположение оказалось верным, и, если выйдет, что вот эти два типа в одинаковой одежде, отчаянно трущие слезившиеся глаза, не водители — тогда я принесу этим славным парням свои извинения.

— Кто такие? — рявкнул Арнье. — И что здесь происходит?

— Ур-рою! — взревел один из «слепцов», попытавшись на слух широким, но бездарным, крестьянским замахом зацепить Арнье. Константину лишь нужно было отступить на шаг назад, чтобы удар не достиг цели.

— Ещё раз так сделаешь, я тебе сломаю руку! — пообещал Арнье, а потом неожиданно пнул носком задиру под коленную чашечку, отчего тот взвыл, завалившись на пол.

Некоторые из выражений мне были незнакомы, но общий посыл сводился к обещаниям самых жутких кар, когда к ним вернётся зрение.

— А теперь повторяю вопрос: что здесь происходит? — холодно поинтересовался Константин у другого шофёра, к которому уже, судя по всему, возвращалась способность видеть. По крайней мере, он смог убрать руки от лица, и сквозь прищуренные глаза попытался нас рассмотреть.

— Вы кто такие?

Окутавшиеся огнём руки Арнье сняли дальнейшие вопросы, поскольку мужик побледнел и резко замолчал.

— Мы рабочие. По приказу старшего грузим продукцию, — выдавил из себя третий.

— Кто отдал распоряжение? Имя! — усилил нажим Константин. — Куда вы должны были доставить груз?

Уточнять, что в коробках, не было ни малейшего смысла, поскольку я и так видел, что это были эликсиры, производящиеся на моём предприятии. Одинаковые пробирки, закупоренные крышками с винтовой резьбой и абсолютно одинаковым количеством содержимого. НИчем иным это просто быть не могло.

Пока Константин производил допрос, я осматривал грузовики, чем-то похожие на земные, но с существенными различиями. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие системы выхлопа. Труб не было ни на капоте, ни на их привычных местах. Второе — совершенно чужеродный рисунок протектора. Знакомых мне зигзагов и ёлочек не было.

Вместо этого по всей длине колеса шли причудливые выпуклые знаки, больше похожие на какую-то древнюю клинопись, которые и являлись своеобразным протектором.

— Армейская разработка, — с удивлением присвистнул Глен, тоже заметивший странные шины. — Да уж, парни серьёзно вляпались.

Я уже устал удивляться хитроумным новшествам нового мира, которые из-за отсутствия магии в мире моём, просто не могли быть там разработаны. Взять хотя бы эти шины, принцип действия которых был одновременно простым, но в то же время эффективным.

Двигаясь по рыхлым или вязким местностям, шины отпечатывали в грунте знаки, которые при взаимодействии с ним активировали простейшее заклинание: смесь магии Земли с магией Воздуха, позволяющее через несколько секунд начать затирать след такого протектора так, что буквально через некоторое время установить следы перемещения подобного транспорта и его направление не представлялось возможным.

И подобные разработки было категорически запрещено устанавливать на гражданский транспорт, при условии, что простой обыватель сумеет их как-то достать, что тоже было практически невозможно.

«Оказывается, очень даже возможно, — хмыкнул я про себя. — Всё, как и у нас. Деньги открывают любые двери».

Короткий допрос, ожидаемо, ничего не прояснил. Они, все, как один, твердили, что действуют по приказу директора завода, с которым мне уже страшно хотелось пообщаться. Вот жалко, что его сейчас нет на месте.

— Как нет? — удивился один из работяг, услышав мои слова. — Четверть часа назад он был здесь.

«О как, — удивился я. — Или вы, парни, врёте, или те, кто несколько минут назад рассказывал нам о заместителе».

— Бес на связи! — произнёс Арнье в пискнувший на его шее амулет. Выслушав доклад, он усмехнулся. — Понял тебя, Кот! Скоро будем!

— Пропажа нашлась? — понятливо хмыкнул я, догадавшись, о чём шла речь.

— Да. Сам господин директор, собственной персоной изъявили спешное желание покинуть территорию предприятия, — кивнул Константин. — Глен, — коротко кивнул Арнье в сторону стоящих рабочих. — Этих тоже. Ну что, господин барон, — обратился он ко мне, — пойдём пообщаемся с начальством?

Глава 17

В последнее время у меня стала наблюдаться тенденция: на своём жизненном пути встречать людей, которые тебе с первого взгляда не нравятся, чем тех, с кем можно не находиться в постоянном напряжении. Директор моего родового предприятия был именно из первой категории людей.

— Господин Арнье? — ему даже не пришлось разыгрывать удивление, поскольку он, вероятно, ожидал встретить здесь кого угодно, только не Константина. — Чем обязан вашему внезапному визиту и что всё это значит? — он раздражённо ткнул пальцем на изготовившись к бою ребят Арнье, которые и доставили его и его спутника прямо к нам.

— Доброй ночи, господин Белман, — дружелюбно поздоровался Константин. — Да мы просто мимо проходили. Решили вот заскочить на огонёк. Времена нынче смутные, приходится уделять больше времени охране родовых активов он Свортов. Не представите нам своего спутника?

Если Келлера Белмана можно было смело назвать неприятным человеком, ввиду его чрезмерной слащавости и приторной обходительности, весьма подходящими его пухлому телу, то вот его спутник таковым не являлся.

Коренастый, среднего роста, темноволосый, с невыразительным взглядом и скупыми движениями, это парень вызывал неясное чувство тревоги. Он явно был опасен, вот только границ опасности я, увы, не мог обозначить.

Да и какие могут быть к чертям границы, когда в мой многолетний опыт ворвалась магия, напрочь перемешавшая всё? Именно из-за магии мне придётся проводить собственную переоценку градаций, только теперь уже с учётом новых вводных.

— Это мой помощник, Райт, — стрельнув взглядом в сторону охранника, поспешно ответил Келлер. Слишком поспешно, чтобы это можно было принимать на веру. — И всё-таки, чем обязан?

Его взгляд остановился на мне. Недоумение за несколько секунд сменилось растерянностью, а затем пришло понимание.

— Не ошибусь, если предположу, что имею честь видеть перед собой Андера он Сворта? — сдержанно поклонился Келлер.

Райт, слегка замешкавшись, сделал то же самое, не сводя с меня пристального взгляда.

— Вы абсолютно правы, господин Белман. И я пока не могу сказать, что рад знакомству, учитывая создавшуюся ситуацию, — зевнул я. Что ни говори, а ночные прогулки явно не способствуют бодрости духа и тела. — Нам бы хотелось с вами переговорить… — я осмотрелся по сторонам, — где-нибудь в более удобном месте, нежели стоя посреди двора.

Мимику Келлера Белмана можно было истолковать по-разному: от лёгкой досады, до неудовольствия от общения со мной.

— С преогромным удовольствием, господин барон. Вот только при всём моём уважении, у меня сейчас совершенно нет времени, — сочувственно произнёс он, снова бросая непонятный взгляд на своего телохранителя. — Придётся наш разговор отложить на некоторое время.

Если это не открытое неповиновение, то я даже уже и не знаю, как это можно расценивать. Ничем не завуалированное хамство с его стороны начальству в моём лице. А если в такой ситуации совсем неглупый человек, а другой и не может стоять во главе предприятия, позволяет себе подобное, значит он точно уверен, что это сойдёт ему с рук.

Сделав полшага в сторону за спину Константина, я поспешно сжал в руке защитный кулон. Как оказалось — вовремя, поскольку без какого-либо предупреждения мы оказались атакованы.

Райт, который до этого стоял, не принимая участия в разговоре, вдруг окутавшись иссиня-белой пеленой, ударил во все стороны ледяной магией. Твою мать! Нарвались, таки, на мага!

От лютого холода, по пути следования волны, превращавшей в лёд всё, до чего смог дотянуться, даже асфальт пошёл трещинами, но Арнье, видимо, тоже был готов к подобному развитию событий. Бессильно ударившись об выставленный Константином огненный заслон, закрывший наших ребят, ледяная волна попыталась обойти нас с флангов, чтобы заключить в кольцо.

Гибкая тень Райта размазалась в пространстве, и нам стало уже не до шуток, поскольку мощные атаки, каждая из которых явно должна была отправить нас на тот свет, участились, и Константин еле успевал реагировать на все выпады. Мир сузился до крохотной площадки, где первая ошибка одного из противников означала бесповоротный проигрыш.

Парни тоже не стояли просто так, моментально открыв огонь, по мечущейся фигуре. Вот только судя по прыткости противника, пули Райту были не страшнее комариных укусов.

Самое дерьмовое, что я ничем не мог помочь Арнье. Наделённый недюжинным магическим потенциалом, я совершенно не представлял, как им пользоваться, поэтому, всё, что я мог сделать — убраться из-под ног Арнье, чтобы не стать причиной нашей гибели.

«Сука, что ж вы все здесь жрёте, чтобы так двигаться?» — запоздало подумал я, когда промелькнувшая тень внезапно оказалась за спиной Константина, проигнорировав защитный барьер.

Прямо передо мной!

Страшный удар в грудь, который должен был превратить мои ребра и внутренности в кроваво-костный фарш, снова принял на себя амулет, а я почувствовал только, что оторвавшись от земли, лечу спиной вперёд.

Рёв Арнье, раздавшийся вслед за этим, был страшен. Полыхнув огнём, в его руках появился огненный клинок, тут же с басовитым гудением ринувшийся к горлу бесноватого телохранителя.

«Вы вообще люди? — ахнул я, поднимаясь с асфальта, когда противник голыми руками просто перехватил полыхающее огнём лезвие, умудрившись чуть ли не выдрать его из крепкой хватки Арнье. — Если так всё пойдёт и дальше — здесь нас в асфальт и закатают, — отстранённо подумал я, лихорадочно ища выход из этой ситуации».

Сейчас идея сунуться на родовой завод уже не казалась такой здравой. Взгляд метнулся вбок, и мне тоже захотелось зарычать от злости.

Застыв в том положении, в котором его коснулась волна холода, один из моих ребят ещё напоминал живого человека, но даже мне было понятно — он уже мёртв. Ещё один человек, смерть которого допущена ввиду собственной недальновидности и неправильной оценки ситуации.

И винить в этом кого-то, кроме себя, я никого не мог.

Райт, неожиданно для нас оказавшийся магом, и не думал останавливаться, продолжая наращивать темп схватки. Теперь, помимо Константина, он принялся за наших парней, непостижимым образом умудряясь атаковать и их. Размазываясь в воздухе, он перемещался с умопомрачительной скоростью, оказываясь в нескольких местах одновременно, заставляя усомниться в своём человеческом происхождении.

Словно тень.

Наши парни поняли всё правильно и технично рассредоточились по двору, стараясь постоянно быть в движении. Окутавшись защитой, они прицельным огнём пытались хоть как-то зацепить этого вёрткого урода, при этом не ранив Арнье, которому сейчас приходилось весьма туго, поскольку он оказался на острие атаки.

«Без толку, — с досадой подумал я, лихорадочно размышляя, что делать. — Пули эту тварь не берут, а судя по тому, что я вижу, дела — плохи. И самое дерьмовое: от меня сейчас ничего не зависит. Если моих людей сломят — мне крышка. Ширан не упустит возможности заполучить в свои руки Главу Рода, который в один прекрасный день просто исчезнет. Возможно потом и всплывёт в каких-нибудь криминальных сводках, но этот вариант меня не устраивал».

Шорох шин я услышал лишь чудом, поскольку во дворе вовсю полыхала магическая свистопляска, напрочь глушащая посторонние звуки. И действительно, один из грузовиков дёрнулся, медленно сдавая назад для разворота.

По всему, выходило, что Келлер Белман, пользуясь всеобщей неразберихой, решил свалить от нас по-английски. И как назло — ему никто сейчас не мог помешать.

Хорошо, что в его лысеющую голову не пришла мысль использовать «Рамед» в качестве наступательной боевой единицы, что могло вполне выгореть, будь он немного смелее. Понимаю, что здешние маги — форменные звери, но уверен: врезавшийся в мага грузовик может доставить ему массу неприятных моментов, от потери концентрации до летального исхода, при благоприятном стечении обстоятельств.

Я успел в самый последний момент.

Чудом ухватившись в прыжке за тент, из последних сил подтянул своё тело, стараясь, чтобы скользкое полотнище не выскользнуло из хилых ладоней. С трудом перевалившись через борт «Рамеда», я облегчённо растянулся на металлической поверхности, заметив, как Глен, метнувшийся за мной, не сумел повторить мой манёвр.

«Похоже, из-за моего демарша кому-то сегодня достанется».

О том, что может случиться в худшем случае, когда наказывать будет некого и некому, я старался не думать, целиком полагаясь на квалификацию Арнье.

Дрогнув, грузовик начал движение вперёд, и, судя по увеличивающейся скорости и направлению, мчался он к воротам.

«Немощь, — разозлился я на самого себя. — Первое, что нужно — приводить это тело в порядок, чтобы не казаться дистрофиком на стадии издыхания».

Надеюсь, что магическая метка, о которой говорил Арнье, не подведёт, и нас найдут раньше, нежели Белман обнаружит меня в кузове.

«Господи, какой же идиот», — мысленно застонал я, имея в виду Келлера, который, видимо, решил этой жестянкой протаранить массивные ворота завода, поскольку скорость он сбрасывать и не подумал. Благо, грузовик был не до конца заполнен коробками, и мне удалось забиться в узкую щель между ними, обтирая одеждой пыльные картонные бока упаковок. Не бог весть какая защита, но есть шанс, что при ударе меня не размажет по бортам «Рамеда».

Сверху по кузову знатно громыхнуло чем-то массивным, а меня мотнуло так, что в какой-то момент я подумал, что вылечу оттуда вместе с грузом.

Обошлось.

«Рамед», преодолев единственную преграду, в виде казавшихся неприступными ворот, стремительно набирая скорость, удалялся от родового предприятия, даже не удосужившись включить фары. Спустя несколько минут грузовик начал поворачивать, окончательно перекрыв огни завода холмом. Если я правильно понимаю, Келлер сейчас пытается ехать тем же самым путём, которым приехали сюда мы. И вряд ли он ехал ко мне в поместье.

Единственным местом, куда он мог бы направиться, был Тихомирск.

«Бардак, — совсем некстати промелькнула мысль. — Дайте только выжить сегодня, на моём заводе таких говённых ворот и близко не будет. Не препятствие, а калитка трухлявая, прости, Господи. Заходи и бери что хочешь!».

По внутренним расчётам, прошло ещё около десяти минут, когда я отметил довольно странный стиль вождения Белмана. Грузовик, наподдав газу, уже нёсся, словно под колёсами был, как минимум автобан, а не ухабистая тёмная степь, с дороги в которую мы съехали несколько минут назад. Сначала я посчитал это каким-то тактическим манёвром, с целью запутывания следов, но по рыскающему со стороны в сторону «Рамеду» становилось понятно, что у водителя явно не всё в порядке.

« Сука, лишь бы не перевернулись!».

Я оказался прав и понял это уже после того, как медленно снижая скорость, грузовик через несколько сотен метров остановился, так и не включив фар. Стараясь не шуметь, я выбрался из коробок, которые от тряски рассыпались по всему кузову. В тот момент шорох моей одежды показался мне настолько оглушительным, что вызволение из картонного плена пришлось растянуть из соображений тишины, изображая ящерицу. Отбросив тент, я, наконец, выпрыгнул из кузова, попытавшись мягко приземлиться на ноги.

Несмотря на мои опасения, из кабины никто не спешил выходить.

Забравшись на подножку, аккуратно заглянул в салон и непроизвольно вздрогнул от неожиданности, поскольку встретился взглядом с Келлером Белманом. Не нужно быть медиком, чтобы понять, он уже не жилец. И даже, если предположить, что медики сюда доберутся через четверть часа — спасти человека без руки, при этом потерявшего слишком много крови — задача, близкая к сверхъестественному, даже учитывая наличие магии в этом мире.

Судя по всему, атака Райта зацепила и самого Белмана, к которому я невольно испытал, что-то похожее на уважение. Не вырубиться от болевого шока и умудриться ещё вести авто — это нужно очень постараться.

Пол некогда чистого салона «Рамеда» был не просто испачкан — он был залит кровью, а сам Белман, тяжело дыша, отчаянно старался подольше задержаться в этом мире.

— Шат… — сорвался хрип с его губ. — Шат…

Когда, спустя полчаса, из подъехавшей машины выскочил Арнье, я сидел неподалёку, оставив зарево и клубы удушливого дыма от догорающего грузовика позади, подставив лицо свежему ветерку.

— Все целы? — первым делом спросил я, когда понял, что несмотря на то, что я для него господин барон, Константин собирается мне высказать всё, что думает о моём безрассудном поступке.

— Минус один наш, — сухо ответил Арнье, подав знак парням обшарить окрестности. — Господин барон, вас сложно было не найти, даже при отсутствии поискового маяка.

— Белман умер быстрее, чем смог что-то сказать, — произнёс я вместо ответа. — Машина, в принципе, и остановилась, когда он начал отключаться.

Не знаю, спас бы меня защитный кулон в эпицентре огня, но под взрыв я не попал лишь по случайности, за что нужно было благодарить свой молодой организм, своевременно напомнивший мне о естественных потребностях организма.

— То есть, груз в кузове тоже сгорел? — поморщился Арнье. — Дерьмово.

— Бывает, — съязвил я. — Как-то не успел разгрузить.

Тоже сгорел…

Значит о судьбе двух оставшихся грузовиков можно не спрашивать — всё предельно ясно.

Судя по всему, в автомобили изначально был впихнут механизм самоликвидации. И мне не было интересно, когда он должен был сработать: до или после доставки груза в конечную точку. Также мне стало понятно, что Белман был просто исполнителем, рядовой сошкой, которую сразу пустили в расход, когда возникла угроза его пленения.

Значит, удар специально был нанесён, чтобы директор замолчал навсегда. Да и вряд ли Белман рискнул бы ехать на транспорте, начинённом взрывчаткой, даже спасая свою толстую задницу. Он мне показался слишком труслив для этого. Вариант его сотрудничества с нами был в этом случае более вероятен. Именно эту вероятность исключил его «помощник». Кардинально.

Скорее всего, Келлер отлично понимал, что Райт неспроста к нему приставлен, поэтому после попытки ликвидации и попытался свалить.

— Держи вот, — криво усмехнувшись, я вытащил из кармана четыре пузырька, которые я позаимствовал из разорвавшейся коробки в кузове, когда выбирался. — Не знаю, как ты это сделаешь, но к утру я хочу знать полный состав этой дряни, которые можно использовать в качестве доказательств. За образцы отвечаешь головой. Всё понял? — отдав два из них, остальные засунул обратно в карман.

— Так точно, — помрачнел Арнье, осторожно принимая у меня единственное, что осталось от трёх грузовиков.

— Что с магом?

— Ушёл, — последовал скупой ответ, в котором не было ни капли раскаяния.

Ну здесь понятно.

Вздумай я сказать, что они растяпы, не сумевшие взять толпой единственного мага, может последовать резонный ответ, что не было произведено никакой разведки, что является ошибкой командира: то есть — меня. Поэтому я промолчал, не став проверять границы вольного общения с подчинёнными, совершенно не желая выставлять себя идиотом. Понимаю, что слово командира — закон, но всё же…

— Хреново, — вздохнул я. — Ты отправил кого-то на завод?

— Да. Через двадцать минут там будут мои ребята, которые пока возьмут предприятие под контроль. Внутреннее дело Рода?

— Естественно, — фыркнул я. — Чтобы ни одна собака туда не попала без моего ведома. Мы же имеем право это сделать, насколько я знаю?

— Абсолютно, — подтвердил Арнье. — Наши земли — наши проблемы.

— Ну вот и славно, — зевнул я. — А сейчас мы едем домой. Я хочу выспаться, а завтра, наконец, встретиться с господином он Фареном.

— Но вы же сказали, что я… — растерялся Константин.

— Не переживай, ты тоже поедешь, — оскалился я. — А насчёт изменившегося решения скажу так: пора прекращать мять сиськи, иначе это нам станет не боком, а раком. Я понятно изъясняюсь?

Естественно, что в догорающих обломках никто копаться не стал. Убедившись, что на месте взрыва не осталось ничего, кроме кучи оплавленного железа, догорающей резины и небольшой воронки, в которой это барахло валялось, мы погрузились в машины.

Единственное, что я скрыл от Арнье: ещё несколько образцов продукции, которые я тщательно прикопал недалеко от приметного камня, когда отходил по нужде.

«Вопросов становится всё больше, — меланхолично подумал я, чувствуя себя настолько вымотанным, что хотелось только одного: добраться до дома и завалиться спать. — И кому-то придётся на них ответить».

Глава 18

Вернувшись засветло в поместье, понял — сил на приведение себя в порядок у меня не осталось. Уже в полудрёме, стянув с себя воняющую гарью одежду, я завалился на кровать, зашвырнув пыльный ворох тряпья куда-то в угол. Вырубило меня прежде, чем голова коснулась подушки.

Судя по разбитому состоянию, в котором я пребывал по пробуждении, побыть в объятиях Морфея мне удалось совсем немного. Ещё не понимая, от чего проснулся, несколько минут бездумно пялился в потолок, непроизвольно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

Вроде, тихо, никакой суеты.

С неохотой выбравшись из-под одеяла, окинул взглядом комнату, но вчерашнего костюма не обнаружил, что означало: его забрали, пока я спал. В прошлой жизни спал я очень чутко, но сегодня мне можно было под ухом играть на горне — всё равно бы не услышал.

Стоя под прохладным душем, заново пролистал перед глазами всё произошедшее накануне, не понимая, что же меня вчера так насторожило, что мозг непроизвольно зафиксировал странность. Сменившаяся артель, указавшая меня их нанимателем, внезапный визит Квинта Гилса, поездка на завод? Нет, это всё не то… Попытка нападения на нас? Неправильно, и даже дерзко, ведущий себя Келлер Белман? Нет. Его телохранитель — Райт, атаковавший магией… Стоп!

Магия.

Вот, что мне показалось неправильным! Магия, «запаха» которой я не почувствовал.

Можно, конечно проигнорировать это: не почувствовал, и чёрт бы с ним, но — нет. По сути, эта моя странная способность была чем-то вроде индикатора: я до вчерашнего случая всегда точно знал, когда в ход шла магия. И если во время прямого боя умение чувствовать «запах» становился практически бесполезным, то вот ощущать скрытую волшбу, когда противник считает, что действует скрытно, было очень и очень полезным умением, дававшим преимущество.

Об этой особенности я не сказал даже Константину, справедливо считая, что у каждого должны быть свои секреты. И ежели мой случай не единичный, о чём я узнаю я очень скоро, тогда мне расскажут, как этим правильно пользоваться. А вот если нет — сами понимаете.

Так вот, возвращаясь к столкновению на заводе, на протяжении которого мои ноздри отчётливо ощущали запах лёгкой гари, будто только что потушили зажжённую спичку….

Заклинания огненной стихии Арнье имели именно такой аромат. Что примечательно, само по себе магическое заклинание в природе, если можно так выразиться, запаха не имеет, поскольку это лишь реализация воплощения стихии, к которой ты склонен, при помощи собственного магического резерва.

А вот Райта я не чуял ни до, ни после применения магии. И если бы собственными глазами не видел, что он там вытворял, то с полной уверенностью утверждал бы, что этот человек магическими способностями не обладает. Понятно, что я не являюсь экспертом в магической идентификации, но на основе полученного мной здесь опыта, уже могу делать кое-какие выводы.

Посещение ванной меня немного взбодрило, по крайней мере, лицу в зеркале не хотелось приказывать немедленно поспать минут так четыреста восемьдесят. Натянув чистый комплект одежды, заботливо оставленный вместо вчерашнего грязного, я вышел из комнаты.

— Добрый день, господин барон, — с улыбкой поприветствовала меня Энис, которую я обнаружил за дверью. — Как спалось?

— Спасибо, хорошо, — на автомате ответил я. — А где все?

— Все? — удивилась она. — Кого вы имеете в виду? Если вы о сёстрах, то они сейчас гуляют по территории. Господин Арнье с утра уехал, ещё не возвращался. А господина Георга я сейчас найду, скажу, что вы хотели его видеть.

— Спасибо, Энис, — поблагодарил я девушку. — А в этом доме когда кормят?

— Прикажете подать обед в трапезную или в комнату? — понятливо улыбнулась она.

Ответить я не успел, моё внимание переключилось на торопящегося к нам Георга.

— На ловца и зверь бежит. Что-то случилось? — поинтересовался я у него, замечая слегка встревоженный взгляд.

— К нам прибыли представители попечительского комитета по делам несовершеннолетних представителей дворянских семей, — взволнованно доложил управляющий, а Энис испуганно прикрыла рот.

«А из детской комнаты милиции никого не было? — захотелось мне спросить, и начавшее налаживаться настроение стремительно ухнуло вниз. — Этого говна нам ещё сейчас не хватало».

— Понятно, — задумался я. — Позвони Арнье и сообщи ему. Только скажи, что поставленная ему вчера задача более приоритетная, чем какие-то там представители, хорошо? А с этими товарищами я, думаю, и сам разберусь. И да, пусть несколько парней Арнье будут неподалёку. Так, на всякий случай.

— Будет сделано, господин барон, — сдержанно кивнул Георг, доставая коммуникатор. — Прикажете впустить гостей?

— Запускай, конечно. Не держать же их у ворот. Энис, принеси мне, пожалуйста, кофе в гостиную. Только большую чашку, а не те, которые…, — предупредил я девушку, которая несколько раз пыталась подавать его в маленьких, в которых и пить-то нечего. Так, на глоток. — Пойдём встречать? — это уже Георгу. — И лицо сделай попроще, — хмыкнул я укоризненно. — Ты управляющий, а не лань перепуганная.

* * *

Представители комиссии вызвали у меня лёгкое недоумение своим составом. Одного из прибывших я уже знал и совсем не ожидал его сейчас видеть. С остальными двумя дамами преклонного возраста, придётся знакомиться на ходу, но уже пришло понимание — знакомство не задастся.

— Доброе утро, Дик, — поприветствовал я следователя.

Думаю, что не ошибусь, если предположу, что господин следователь выполнял роль своеобразного участкового на вверенной ему территории, поскольку уже третий раз я вынужден наблюдать его помятое лицо с печалью усталости и лёгкого недовольства. Отметив на нём тот же самый пиджак, в котором он приезжал прошлые разы, я слегка кивнул своим мыслям.

— Здравствуйте, господин барон, — вздохнул Дик, бросив короткий взгляд на чашку кофе в моих руках. Не знаю, что это был за сорт, но терпкий запах, витавший в гостиной, смешиваясь с ароматами свежей выпечки, доносящихся из кухни, мог вызвать слюноотделение даже у плотно позавтракавшего человека.

— Доброе утро, — сухо поздоровалась одна из дам, мазнув по мне водянистым, ничего не выражающим взглядом. — Меня зовут Илона Штайер, и я сейчас представляю выездную комиссию имперского попечительского совета. Могу ли я поговорить с делопроизводителем Рода?

— Рад знакомству, госпожа Штайер, — чопорно ответил Георг вместо меня. — Моё имя Георг, временно занимаю должность управляющего поместьем. Чем могу помочь?

К стыду своему, я не знал, кто у нас выполнял обязанности поверенного Рода, поэтому сейчас внимательно слушал, не спеша лезть в разговор.

— Мне нужен только делопроизводитель, — отчеканила госпожа Штайер, соизволив обратить внимание на управляющего. — Как скоро он сможет прибыть, чтобы передать дела Рода?

— Боюсь, что никогда, госпожа Штайер, — невозмутимо ответил Георг, который всё-таки сумел взять себя в руки. Изумление на её лице было столь явным, что он счёл нужным пояснить, — он на днях трагически скончался. Несчастный случай. Разве господин следователь вам этого не сказал?

— Что, простите? Скончался? — поперхнулась Илона. — Это как такое возможно?

— Все мы смертны, госпожа Штайер, — философски произнёс Георг, а я только усилием воли удержал во рту терпкий напиток, после его следующих слов. — Не желаете ли кофе со сдобой? Нашему повару сегодня необычайно удались круассаны с шоколадным кремом. Дик?

— Не откажусь, — благодарно кивнул следователь, не замечая осуждающих взглядов своих спутниц.

— Я сейчас распоряжусь, господин следователь. Дамы?

— Нет, благодарим за предложение, — отказалась за себя и за свою спутницу Штайер. — Мы соболезнуем вашей утрате, но всё же хотелось бы поскорее закончить с этим делом. Где мы можем с вами поговорить, Георг?

«Даже не господин, а просто Георг. Видимо, дамочка знает себе цену, или считает, что знает».

О личности и воспитании человека можно многое сказать по тому, как он общается с теми, кто находится ниже его по социальной лестнице или должности.

Я продолжал с интересом наблюдать за разворачивающимися событиями. То, что эта, так называемая, выездная комиссия сегодня отсюда уберётся не солоно хлебавши — сто процентов. Но вот какими фактами они будут оперировать — мне было чрезвычайно интересно. Как и то, почему эти господа появились не два дня назад, как обещались, а именно сейчас?

С одной стороны, это, вроде, и незначительный момент, а вот с другой — вырисовывалась весьма неприятная картина, из которой могли торчать длинные уши четы он Фарен. Вот только от моего понимания ускользала одна деталь: прекрасно зная, что я уже являюсь главой Рода, и что, по мнению Камилы, меня опекает Арнье, она всё же натравила на меня эту комиссию. Для чего?

Мою тётю нельзя было обвинить в скудоумии, а значит, я упускаю что-то важное. Вот только что?

Внезапно издавший заливистую мелодию телефон Георга заставил меня вздрогнуть. Управляющий ещё не успел ответить, а я уже знал, что он примерно услышит. К несчастью, я оказался прав.

— Прошу простить, но мне нужно ответить на звонок, — снял трубку Георг. По мере получения информации, его лицо оставалось бесстрастным, но я успел заметить досадливо дрогнувшие уголки губ.

Ну конечно!

Я теперь абсолютно не сомневался, что появление комиссии инициировано Камилой или её мужем. А их план был предельно прост: дождаться, когда Арнье покинет территорию поместья, чтобы доделать то, что ей не удалось — завладеть кольцом Главы Рода. Причём, я Константина отправил сам!

Нет, тётушка здесь появляться не рискнёт, а вот забрать меня туда, где можно беспрепятственно обработать, при этом, чтобы это выглядело законно — вполне рабочий вариант.

И чтобы этим господам точно никто не смог помешать, требовалась одна маленькая деталь — под любым предлогом задержать господина Арнье, подключив тех, кто наверняка сможет это сделать — местные правоохранительные органы. Почему-то я был уверен, что в этом мире существовало не меньше возможностей, чем в моём, для того, чтобы законно промариновать нужного человечка определённое время в местной разновидности «опорника».

Вариант с устранением Константина я не рассматривал: вряд ли моим заклятым родственникам хочется привлекать к этому делу внимание до того, как они выполнят свои намерения.

Госпожа Штайер, тем временем, соизволила обратить внимание и на меня. Приблизившись, она с брезгливым выражением заглянула мне в чашку.

— Это что, кофе? — возмутилась она. — А ты знаешь, что детям его нельзя? Георг?

— Господин барон сам приказал его подать. Это его любимый напиток, — вмешался управляющий, убирая коммуникатор в карман.

— Андер, а покажи мне свою комнату, пожалуйста, — неуклюже попыталась смягчить градус накала вторая дамочка, с лицом особы регулярно закладывающей за воротник не меньше «фанфыря» в день чего-то весьма крепенького. Причём, попытка скрыть красный цвет лица под толстым слоем штукатурки оказалась заранее обречена на провал.

Подскочив ко мне, она требовательно протянула руку, считая, что я должен немедленно вскочить и побежать показывать все свои игрушки. Наткнувшись на мой ироничный взгляд, она слегка растерялась.

Естественно, никуда я идти не собирался. Всё, что я сделал — брезгливо отставил на столик чашку, укоризненно посмотрев на возмущённую Штайер.

— Георг, распорядись, пожалуйста, чтобы мне принесли новый кофе. Мне не нравится, когда в мою чашку заглядывают незнакомые люди. Отец говорил, что это — не гигиенично, и можно подхватить какую-нибудь заразу.

Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, но, само собой, на этом я останавливаться не собирался.

— Госпожа, как вас там?… Скажите, пожалуйста, вас не учили представляться собеседнику, прежде чем предлагать ему уединиться в его комнате. Не знаю, что вы задумали, но ход ваших мыслей мне абсолютно не нравится. Георг, прикажи охране, чтобы присматривали за этой дамой и больше ко мне её не подпускали. Это — первое!

— Да что ты себе позволяешь!?

Это была единственная фраза, которую дамочка смогла произнести, хватая воздух ртом и стремительно приобретая цвет переспелого томата, который сейчас с разгромным счётом выигрывал у «штукатурки».

— Второе, господа, — сделав многозначительную паузу, убедился, что всё внимание сейчас приковано только ко мне. — Где ваши манеры? Кто вас учил врываться в чужое родовое поместье, и вести себя, словно вы до сих пор находитесь у себя дома? И почему вам должен на этот факт указывать ребёнок? Не стыдно? Дик, простите, вас это не касается, — повернул я голову в сторону растерянного следователя. — Я так понимаю, вы лицо подневольное. Госпожа Штайер? Дама, которая не соизволила представиться? Мне кто-нибудь ответит на мои вопросы?

Расширенные глаза и зарождающееся в них негодование, переходящее в ярость, доставили мне неописуемое удовольствие. По моим расчётам, дамы должны сейчас сорваться, что и произошло через десяток секунд. Им бы выдержку Камилы он Фарен — разговор мог повернуться иначе, но либо моя тётя совершенно не умела подбирать кадры, либо вынуждена была воспользоваться тем персоналом, который имелся на данный момент в наличии.

Таскать за уши, как я втайне надеялся, меня никто не стал, как и применять физическую силу. А жаль — можно было прокатиться на той повозке, что и с покойным Аланом.

— Георг, а что сказал Константин? — обратился я к управляющему, предоставив возможность Илоне Штайер и её коллеге дозревать до нужной кондиции.

— Он… задержится, — многозначительно произнёс Георг, подтвердив то, что я и так знал. — Обещал прибыть к ужину и очень сокрушался, что у него появились неотложные дела.

«Серьёзно взялись, раз нашли рычаги давления на мага его ранга».

— Ничего, мы можем ужин и отложить до его возвращения, — спокойно кивнул я.

Тем временем госпожа Штайер, наконец, пришла в себя.

— Дик, помогите, пожалуйста Анне подготовить девочек к переезду. Мы все прекрасно увидели, что дальнейшее нахождение в этом доме для их возраста просто неприемлемо, — мстительно отчеканила Илона.

Ещё один «пазл» занял своё место. Они решили перестраховаться и надавить на меня с помощью моих сестёр. Что ж, пора заканчивать этот театр.

— Послушайте, господа, — заволновался Георг. — Я предлагаю всем успокоиться и разобраться во всём…

— А здесь нечего разбираться! — отрезала Штайер. — Уже и так всё понятно. Управляющий со слугами сам по себе, дети предоставлены неизвестно кому, начальника охраны, который должен контролировать их безопасность, нет на месте. Дети воспитаны дурно, если их воспитанием вообще кто-то занимался. Кофе пьют. Наверное и едят, что придётся… Их нужно забирать в Убежище, где до их совершеннолетия ими будут заниматься нормальные преподаватели, которые научат всему, что должен знать и уметь дворянин, оказавшийся в их положении.

«Ещё один прокол. Откуда бы тебе, милочка, знать, что Арнье нет на месте?».

Убежище, говорите? Такого пафосного названия обыкновенного интерната, хоть и дворянского, я ещё не слышал.

— Георг, вызови, пожалуйста, охрану, — скучающе зевнул я. — Дамы, похоже, торопятся по делам.

— Простите, господин барон, — подал голос следователь. — Но у них на руках предписание, и, боюсь, что я им не смогу помешать, — взглянув на нетронутую чашку с кофе, он торопливо поднялся с изящной софы. — У них есть законные основания.

Полностью сосредоточившись на разговоре, я даже пропустил тот момент, когда в гостиной появилась Энис с нашим кофе, незаметно расставила чашки и так же тихо испарилась.

Когда в комнату зашли четверо парней, один из которых участвовал с нами в ночной поездке на завод, я испытал облегчение, а вот в глазах Штайер не было ни капли растерянности, что казалось странным.

— Господин следователь, смею вас заверить, что всеми их предписаниями они могут воспользоваться по прямому назначению. В уборной, например, — взяв новую кружку, я неторопливо сделал глоток. — Из этого дома, кроме вас, никто сегодня не уедет, пока я того не пожелаю. Хотя, лично вы можете составить мне компанию и остаться на завтрак. А вот этих двух невежливых тётенек, я прошу покинуть территорию нашего поместья немедленно. Глен, проводите их, пожалуйста, за ворота поместья.

В следующее мгновение, перебивая запах кофе, в нос ударил цветочный запах, принадлежность которого я затруднился определить сходу. Я даже не успел вернуть чашку на столик, когда, закатив глаза, моя, дёрнувшаяся было к женщинам, охрана рухнула на мраморный пол без признаков жизни.

Властно встряхнув кистями, госпожа Штайер повернулась к нам.

— Когда у меня на руках предписание, никто не может мне мешать выполнять свой долг, господа. Дик, Анна — готовьте детей к переезду. Господин Георг, проводите меня туда, где вы сможете подписать необходимые бумаги.

— Но я же не имею права, — побледнел Георг, беспомощно взглянув на меня, ища поддержки.

— Уверяю, ещё как имеете, — отмахнулась Илона. — Ведите же. За охрану не беспокойтесь, здоровый сон ещё никому не вредил.

Цветочный запах схлынул так же внезапно, как и появился, раскрыв мне, что у Илоны Штайер присутствуют магические способности, которые она только что наглядно продемонстрировала. Вот только не нужно ей было трогать моих людей.

Холодная ярость окутала меня в один момент, заставив пронестись волну Силы сквозь всё тело, подарив неожиданный прилив бодрости.

Глубоко вдохнув запах ненавистного ментола, я аккуратно отставил чашку в сторону и поднялся на ноги, совершенно не обратив внимание, что вместо положенного места на столике, чашка зависла в воздухе, окутавшись сеткой постоянно перемещающихся молний. Тихое потрескивание привлекло внимание всех, находившихся в этот момент в комнате.

Сбившись с шага, Штайер недоуменно обернулась, словно хотела убедиться, что ей это не послышалось. Через мгновение, её глаза расширились, а рот непроизвольно приоткрылся. Было видно, что госпожа представитель выездной комиссии силилась что-то ответить, но по какой-то причине не могла.

— Не так быстро, госпожа Штайер, — в этот момент собственный голос показался мне сосредоточием холода, уверенности и дикого бешенства. — У вас есть уникальный шанс покинуть моё поместье самостоятельно или вперёд ногами. Какой вариант вы выберете?

Она ещё только пыталась сплести какое-то заклинание, но этого я уже не собирался ей позволять.

Щедро зачерпнув силу из внутреннего источника, который, наконец-то смог ощутить, я начал формировать что-то убойное, чувствуя, как послушно сминается пространство вокруг.

Глава 19

— Как вы, господин барон? — донёсся будто издалека испуганный голос Георга. — Ради святого Аарона, потерпите, пожалуйста. Целитель уже в пути.

«Какого хрена происходит?».

Я обнаружил себя лежащим на софе, хотя точно помнил: когда мне стало плохо, я находился в другой части комнаты. Выходит, Георг меня перенёс?

Господи, да плевать! Перенёс или не перенёс, какое это сейчас имеет значение? Нужно не думать не об этом, а о том, почему я чуть не отбросил копыта!

Попытавшись приподняться, невольно застонал от пульсирующей во всём теле боли. Будто меня взяли пропустили через мясорубку, а после скомкали получившуюся массу и с размаху швырнули на эту проклятую софу.

Я помнил только момент, когда разозлился на Штайер, усыпившую моих людей. Какого она вообще применила магию, находясь на территории чужого Рода? Бессмертная что ли?

«Выходит, что да — бессмертная, — ехидно хмыкнул внутренний голос. — Тебя же смогла уделать как-то?».

Штайер среагировала быстро. Не знаю, как она могла понять, что мой неконтролируемый всплеск магии способен натворить дел, но удар, призванный меня обездвижить, она нанесла молниеносно. Как в замедленном темпе я наблюдал заклятье, впечатавшееся мне в грудь, но госпожа Штайер явно добивалась не того эффекта, который получился.

Вероятно, по её задумке, я должен был упасть, но всё пошло наперекосяк. То ли сработала защита перстня, то ли она что-то неправильно сделала, но заклинание вызвало у меня лишь вспышку злости и зудящую щекотку где-то внутри черепной коробки.

Чашка, до этого спокойно висевшая в воздухе, в одно мгновение разлетелась осколками, не выдержав столкновения с крепким лбом второго члена выездной комиссии. В тот момент мне было наплевать — убил я эту тётку или нет, поскольку снова зачерпывал из источника порцию магической энергии, чтобы уничтожить госпожу Штайер, уже формировавшую новое заклинание, отдававшее вкусом гари.

Илона успела первой.

Когда второе заклинание коснулось ауры, я почувствовал, что не в силах пошевелиться. Магический источник тоже отказался повиноваться, будто Штайер смогла меня от него каким-то образом отрезать.

Да, я всё-таки смог его ощутить, рассмотреть и в полной мере использовать, что утвердило меня во мнении: моя магия завязана на сильные эмоции.

Я попытался вырваться из оков Штайер, но тут в моё сознание с хрустом ворвался кто-то ещё…

Тихий шёпот на незнакомом языке, возникший в голове, звучал настолько чуждо, что не был похож ни на одно наречие, слышанное мной когда-то. Гортанный, перемеженный шипяще-свистящими слогами, взмывающий до ультразвука, чтобы тут же упасть до обыкновенного баса, шёпот завораживал, пробирая холодом до самого нутра.

В тот момент мне стало страшно.

На мгновение показалось, что я схожу с ума, что безумие того, кто до меня занимал это тело, всё-таки взяло верх, поскольку никак не мог этому воспрепятствовать. Голос безжалостно ввинчивался в виски, одаривая нестерпимой болью, прям до тошноты, отдавая пульсирующими ударами в затылок. Но в это же время, я чувствовал себя настолько хорошо, как не чувствовал ни разу в двух мирах. Странное и страшное состояние, повторения которого я больше никогда бы не захотел.

Может я и правда свихнулся под воздействием магии Штайер?

Тело переполняло энергией, готовой по мановению пальца выплеснуться вовне, сметая всё на своём пути. Откуда-то я точно знал, сколько нужно зачерпнуть, чтобы одним мысленным усилием сгрести комнату вместе с жалкими людишками, оставив на месте этой конуры выжженный пустырь.

«Жалкими людишками? Это не мои мысли!» — захотелось заорать мне в тот момент, но я мог только бессильно наблюдать, как кто-то наводит свой порядок в моей черепной коробке. Кто-то настолько жуткий, что мне захотелось отгородиться от всего этого.

Сознание подёрнулось пеленой, а я почувствовал, как тело, буквально выкручивает от стремительного течения энергии. Ещё миг, и меня просто раздерёт изнутри, размазав по стенам гостиной. Именно настолько эта чуждая сила отторгалась неприспособленными для такой мощи магическими каналами.

Шёпот становился более различимым, и я между вспышками боли старался удержать в себе всю энергию, дабы не случилось непоправимого. И, отчего-то, я знал — так и будет. Дам слабину — на месте родового особняка останется лишь дымящаяся воронка, как после попадания фугасной авиабомбы.

— Убе-е-й! — меня пробила крупная дрожь, когда смог разобрать единственное слово, которое начало повторяться, словно игла граммофона, прыгая на одном месте, продолжала портить редкую виниловую пластинку. — Убей! Убей! Убей!

Наверное, я орал от боли.

Не помню. Помню только вонь ментола.

Сдался я внезапно, когда детский организм, не в силах терпеть этого, просто рухнул в пучину беспамятства, выбрав наиболее лёгкий для себя вариант.

После этого сознание погасло.

— Святой Аарон, — лепетал Георг, дрожащими руками пытаясь вытирать мне лоб чем-то холодным. Было немного неприятно, но боль постепенно отступала. — Что же теперь будет? Как же это, господин барон!?

Не зная, что ему ответить, я просто закатил глаза, просматривая появляющиеся фрагменты, которые могли произойти, поддайся я на увещевания чудовища в моей голове.

То, что я обладаю магическими способностями, стало для Илоны Штайер шоком, с которым она даже не пыталась справиться. Выпущенное ею заклинание, я небрежно отбил в сторону, игнорируя столик, который тут же разнесло в щепки, что привело меня в ещё большую ярость.

«Она сделала свой выбор, — безумно хохотал голос. — Убей!».

Убить? Да с радостью, кто бы ты ни был!

Штайер только начинала формировать новое заклинание, но я не собирался больше давать ни единого шанса. Взвившись в прыжке, я в одно мгновение оказался на уровне её груди, непостижимым образом преодолев половину гостиной.

Взмах руки, и чёрные изогнутые когти распарывают горло госпожи Илоны. Её взгляд наполняется удивлением и какой-то детской обидой, прежде, чем начать стекленеть.

Оседая, она ещё пыталась инстинктивно закрыть рану, из которой толчками выплёскивалась кровь. Следующий удар когтистой лапы оторвал ей голову, забрызгав алыми каплями замершую коллегу Илоны. Дикий визг перепуганного члена комиссии приятно ударил по ушам, но тут же сменился судорожным всхлипом.

Сжав руку, оказавшуюся в брюхе коллеги Штайер, резко выдираю её, полностью обрывая шансы на жизнь, госпожи члена выездной комиссии.

Почему-то, переплетение окровавленных внутренностей, которые сейчас покоились на моей когтистой ладони, доставляло мне неописуемое удовольствие одним своим видом…

— …господин барон, — почувствовав, что на лоб снова легла прохладная рука, попытался сконцентрировать взгляд на плавающей фигуре Георга. — Господин, барон, не вздумайте спать! Целитель будет с минуты на минуту. Потерпите, пожалуйста!

Сил хватило только на то, чтобы бросить взгляд туда, куда отлетела оторванная голова госпожи Штайер.

Естественно, там её не оказалось, как и заляпанного кровью паркета. Разбитый в моих мыслях столик тоже сейчас находился на своём месте. Вот только никого из нежданных гостей здесь уже не было.

Визит целителя запомнился слабо. Сквозь пелену периодически накатывающего беспамятства, я чувствовал, как по телу прокатывались слабые волны магической энергии, ненадолго смывающие боль. Под тихие голоса Георга и кого-то неизвестного, я снова вырубился.

Не знаю, сколько времени я валялся в состоянии овоща, но, когда пришёл в себя, обнаружил, что я нахожусь в своей комнате. Осторожная попытка встать не вызвала никаких болезненных ощущений. Будто и не было ничего.

Наклонившись над раковиной, я сунул голову под ледяную струю воды, чтобы привести мысли в порядок. Когда выпрямился, из зеркала на меня смотрело моё отражение.

— В гроб краше кладут, — поморщился я, отмечая круги под глазами, бледность и заострившиеся черты лица, будто меня морили голодом не менее недели. Наскоро вытерев волосы, кое-как пригладив их, я пошёл искать Георга.

— Ну неужели сложно придумать какие-то средства коммуникации? — мне захотелось сплюнуть от мысли, что я цельный господин барон, Глава Рода, а хожу самолично по дому и ищу управляющего.

ВРИО управляющего находился внизу вместе с Арнье. Уже по мрачному лицу Константина я понял, что произошло что-то неприятное.

— Ауриту и Нику забрали, — без предисловий огорошил меня Георг. — Простите, господин барон, но я не смог им помешать.

— Забрали? — меня будто ушатом ледяной воды окатили. — Как забрали? Вы в своём уме?

— У них было предписание. Всё в рамках закона. Я ознакомился с предписанием, — хмуро добавил Константин. — Мы бы не смогли им помешать. А при эскалации силового конфликта, у нас были бы серьёзные проблемы. Прости, Андер.

— Да какого хрена? — заорал я. — На каком основании из моего Рода забирают двух его членов? Это мои родные сёстры!

— Я прекрасно понимаю, только мы упустили одну немаловажную деталь. То, что вы Глава Рода он Сворт, вовсе не означает, что его несовершеннолетние представители могут оставаться без опеки. И то, что вы Глава, даёт иммунитет только вам.

— Я ни черта не понимаю, — я присел на краешек софы. — Теперь давай медленно и по порядку. Георг, сделай мне, пожалуйста кофе. — А теперь излагай, и постарайся ничего не пропустить, — вздохнул я, провожая взглядом спину управляющего. — Какого хрена, являясь Главой Рода, я не могу защитить свою семью?

Слушая пояснения Константина, я мрачнел всё больше и больше, понимая, что он Фарены меня переиграли в этот раз.

Ничего этого не могло произойти, если бы пост Главы Рода занимал совершеннолетний гражданин империи, поскольку его возраст являлся достаточным показателем того, что он может нести ответственность за всех его членов. Я же этим похвастать не мог. Именно поэтому выездная комиссия была вправе забрать двух не достигших порога совершеннолетия, поскольку они хоть и входили в Род, но фактически опекуна у них не было.

И здесь было плевать, в какой степени родства они со мной находятся. Опека не оформлена? Всё — точка!

Я хотел наорать на Константина, на Георга, но прекрасно понимал, что тут больше моей вины. Это именно я должен был ознакомиться с нормативно-правовыми документами, или же удосужиться заказать консультацию у знающего специалиста, чего я так и не сделал. Понадеявшись на то, что я Глава Рода, а значит — дела Рода — это дела Рода, я упустил из виду подводные камни, как и пренебрёг отсутствием компетентного человека в штате.

— И что теперь делать? — я с раздражением взял в руки маленькую чашку с кофе. — Георг, дорогой мой, я очень тебя прошу, сделай так, чтобы вот эти сраные мензурки я у себя на столе больше не видел, — чуть не сорвался я на ни в чём не повинного управляющего. Выпив залпом кофе, я поставил пустую ёмкость на столик чуть громче обычного.

— Хорошо, господин барон. Что-то ещё?

— Извини, нервы, — вздохнул я, сделав то, чего в здравом уме даже не подумает сделать никакой аристократ. Просить прощения у прислуги здесь было не в ходу.

— В общем так… В течение сегодняшнего дня мне нужен юрист. Хороший юрист, — сделал я ударение. — Который сможет что-то сделать с этой чёртовой комиссией.

— У меня как раз есть такой на примете, — кивнул Арнье.

— Отлично, Константин. Я надеюсь, он уже на пути к нам?

— Я понял, — начальник охраны усмехнулся, вытащив коммуникатор. — Сейчас всё будет сделано.

— И да, — ткнул я пальцем в его подобие смартфона. — Мне нужна такая же штука со всем необходимым функционалом, но в то же время не такая громоздкая, как эта. И нужна она мне ещё вчера!

Арнье снова кивнул.

— Теперь по нашему делу. Что показали лабораторные анализы по этому дерьму? — я постарался выдохнуть и немного успокоиться.

— Не понимаю, как вам удалось заподозрить что-то, но вы попали в точку, господин барон. Анализ показал, что эти два препарата являются довольно качественным эликсиром прорыва на восьмую и девятую ступени пятого магического порядка, которые производит ваше родовое предприятие. Но это, если использовать их по отдельности. А вот если их смешать в определённой пропорции, получается ещё более качественный боевой наркотик, запрещённый к производству в империи. И с теми, кто занимается его созданием, имперская СБ никогда не церемонится, независимо от того, какой Род нарушил запрет.

— Дай-ка я угадаю, — хмыкнул я. — Именно остаточные следы подобного препарата обнаружили в крови Алана. Верно?

— Верно. Вот только не подобного, а идентичного. Только концентрация подкачала.

— Выходит, не такой этот препарат и безвредный, — я вспомнил бешеное лицо бывшего управляющего с пузырями пены из перекошенного рта.

— Препарат одинаково опасен, как для людей, обладающих магическим даром, так и для тех, кому это не грозит. Если бы Алан принял дозу меньшую, всё бы там и закончилось, — сухо сказал он, — причём очень плохо для нас. В большинстве случаев эта гадость пробуждает магические способности у обычного человека, за счёт использования его жизненных сил, вознося его сразу на четвёртый-третий порядок. Это, к слову, больше, нежели мой текущий уровень. И только от организма зависит, на сколько его хватит, пока человек не сгорит. А сгорает он в ста процентах случаев, перед этим уничтожив всё, до чего смог дотянуться. Принявший подобную гадость — уже гарантируемо одной ногой в могиле. Но людей всегда манила запретная сила.

— Ни хрена не меняется, — я покачал головой, вспомнив «районных магов» со своего мира. Там тоже, в большинстве случаев, человек уже труп, только пока об этом не знает. — Костя, а ты уверен, что твой лаборант будет держать язык за зубами и не побежит с доносом куда не нужно? Нам сейчас только разборок с ИСБ не хватало до кучи.

— На этот счёт можете не беспокоиться, — усмехнулся Арнье. — Мой племянник такого никогда не сделает. Результаты экспертизы были уничтожены при мне.

Ой как интересно...

Я как-то и упустил из виду, что у Арнье могут быть родственники, семья, друзья, воспринимая его как простого служаку, работающего исключительно на благо моего Рода.

— Не удивлюсь, если и юрист окажется твоим братом или дедушкой, — пробурчал я, поднимаясь. — В общем, так… До встречи с он Фареном остаётся не так много времени, так что мне нужно привести себя в порядок. И да, я хочу знать абсолютно всё об этом так называемом Убежище.

— Тоже ещё вчера?

— А ты делаешь успехи, — невесело усмехнулся я. — Ладно, работаем!

Глава 20

Ехать в «Старый город» было решено, прихватив с собой пару парней, но вовсе не потому, что мы не были уверены в своих силах или игнорировали широкие возможности он Фарена.

Заведение, располагающееся в центре Тихомирска было одним из самых элитных, по словам Арнье, пекущихся за свою репутацию, поэтому вряд ли он Фарен решится на нашу ликвидацию именно здесь. У него есть отличный шанс решить все свои проблемы абсолютно бескровно, поэтому живые мы сейчас намного нужнее ему, нежели мёртвые.

Тихомирск смог меня удивить.

Напоминавший чем-то чешский Карловы Вары, город так же изобиловал широкими каменными улицами, раскинувшись на нескольких уровнях. Проехав по арочному мосту через неширокий водный канал, наш автомобиль свернул налево, чтобы через несколько сотен метров съехать на парковку перед означенным заведением.

Ресторация «Старый город» полностью оправдывала своё название, разместившись в огромном трёхэтажном каменном здании, украшенном барельефами с изображениями каких-то мифических зверей. Даже неискушённому в архитектуре наблюдателю было понятно, что постройка очень старая, и это можно было заметить по замшелым блокам цокольной кладки, по структуре камня, выщербленного временем, и даже по отреставрированным статуям грифонов, окаймляющих парапет по периметру крыши.

Как бы это было не одним из первых зданий в Тихомирске. Возможно именно вокруг него и возникал тот город, который мы сейчас наблюдали.

Увитое с одной стороны плющом, здание в этом месте переходило в широкую террасу. Несмотря на то, что пристройка являлась новоделом, в архитектурном ансамбле района это смотрелось гармонично.

— Добрый день, господа, — учтиво поклонился швейцар, при этом не спеша распахивать перед нами двери.

Возможно его смутил транспорт, на котором мы приехали: вместо представительского автомобиля, кричащего о достатке его владельца, мы предпочли полу бронированный «Зонал», обычно использовавшийся парнями Арнье для плановых поездок.

Арнье ограничился лишь скупым кивком и слегка приподнятой бровью, но работник «Старого Города» не зря ел свой хлеб. Намётанным глазом он сразу просёк, что Константин не относится к дворянскому сословию. А раз не относится — разговор, чувствую, будет иной.

— Господа, я прошу прощения, но заведение сегодня не принимает гостей. У нас бронь на весь зал. Готовы принять вас в любой другой день, так что прошу прощения, господа. Желаю вам хорошего дня, надеюсь вы сможете найти подходящее заведение поблизости!

И я не ошибся — от слов швейцара повеяло нотками насмешки и брезгливости, хотя кроме нашего средства передвижения, поводов для такого отношения не было. По лицу Константина было не совсем понятно, что именно он сейчас чувствует, но этот долбанный лакей не переступил грань допустимого, так что формально Арнье не к чему было придраться.

— Константин, — я дёрнул его за рукав пиджака. — Поехали в другое место. Вы только позвоните дяде Ширану, предупредите его, что здесь не пускают. Чтобы зря не ехал, — авторитетно заявил я, постаравшись изобразить детскую непосредственность.

Сначала лакей на входе снисходительно улыбался.

После упоминания Ширана — слегка напрягся. Досматривать спектр его эмоций мы не стали. Развернувшись, неторопливо пошли к машине. Мне показалось, что я наяву слышу натужный скрип шестерёнок в голове швейцара.

Многозначительное хмыканье Арнье вызвало у меня лёгкую улыбку.

— Изящно. Снимаю шляпу, — тихо произнёс он, и мы услышали за спиной торопливые шаги.

— Господа, господа! Прошу меня простить… Подождите, пожалуйста, — насмешливый тон швейцара куда-то бесследно испарился. Вместо этого появился заискивающий, немного отдающий беспокойством. — Вы сказали Ширан? Ширан он Фарен? Я правильно вас понял?

— Вы знаете моего дядю? — «обрадовался» я, видя как швейцар стремительно бледнеет.

— Я ещё раз прошу прощения, господа, — он поклонился, после чего сделал шаг в сторону. — Прошу проследовать за мной. Барон он Фарен вас ожидает.

— Ну я, право, даже не знаю, — задумался Константин, сполна вернув испуганному лакею насмешливый взгляд. Это выглядело немного мелочно, но я его где-то понимал. Никому не нравится подобное отношение.

А вот то, что он в этой ситуации повёл себя достойно, не став ругаться или опускаться до объяснений — несомненный плюс его выдержке.

Внутри ресторация понравилась мне меньше. Никогда не любил излишнее роскошество, которое, вместо подчёркивания статуса заведения, лишь кричит о полном отсутствии вкуса у дизайнера сего проекта.

— Интересно, а в уборных унитазы тоже из золота? — хмыкнул я, взглянув на высокий потолок, буквально полностью покрытый лепниной всё в том же золотом цвете. Какая безвкусица.

— Ну что вы? — натужно рассмеялся швейцар. — Конечно нет. Просто золочённое покрытие.

Я только покачал головой, понимая, что сказано это было на полном серьёзе. Похоже, заведение и правда элитное, если принимать за эталон количество позолоты, статуй и дерьмово вышколенного персонала.

— Господа, — улыбка барона он Фарена могла обмануть любого своей радушностью, только не нас с Арнье. Особенно, когда ты читал досье на этого кадра. — Рад вас видеть. Как добрались? — поприветствовал он нас, будто старинных друзей. — Прошу, присаживайтесь, где удобно. Уже бывали здесь?

— Приходилось, — спокойно ответил Арнье. — Моё почтение, господин барон, — отодвинув стул мне, Константин дождался, пока я усядусь, после чего присел сам.

— Бросьте, — отмахнулся Ширан, взяв в руки принесённое меню. — Можно без этих расшаркиваний. Но, сначала предлагаю насладиться отменной кухней, а уж после обсудить дела. Никто не возражает? Ну вот и хорошо. Дела, знаете ли, не любят спешки. Кстати, советую попробовать фирменное блюдо от шеф-повара. Начиная от подачи, заканчивая божественным вкусом, оно не оставит вас равнодушным.

Барон Ширан он Фарен. Маг третьего порядка ранга Сапфир. Второй наследник Главы рода он Фарен.

Специализируется на Магии Земли. Что можно сказать, ознакомившись с его досье? Хороший хозяйственник, исходя из того, что три его крупных завода по военной «оборонке» вполне успешно развивались вот уже почти пятнадцать лет. Куча недвижимости, как в городской черте Тихомирска, так и за её пределами. Женат на Камиле он Фарен, есть двое детей — сын и дочь. Сыну сейчас четырнадцать, дочь — моего возраста.

С досье на детей я пока не знакомился, концентрируя внимание на личности Ширана, но как зовут их всё же запомнил.

Марк и Хелена.

Уже в который раз удивляясь факту, что здешние имена имели уклон в какую-то западную моду. Ну вот не встретил я здесь ни одного Ивана или Михаила. Арнье, с его именем — скорее исключение, нежели закономерность.

Обед прошёл довольно скомкано, как по мне.

Несмотря на вежливые спокойные реплики, воздух за столом был наэлектризован, причём нервничали именно мы. Ширана он Фарена же, казалось, вообще не заботила предстоящая беседа, будто грядущий разговор будет о погоде и о ценах на хлебобулочные изделия, а не о родовом предприятии, которое он желал нагло у меня отжать.

Готовый к тому, что нам подадут какие-то замудрённые блюда, которые иначе, нежели как полудюжиной приборов есть нельзя, был приятно удивлён кухней, напоминавшей русскую: первое блюдо — суп, напоминающий щи, на второе — стейк с гарниром из обжаренных ломтиков картофеля в пряных травах, несколько видов лёгких салатов, пара соусов, гренки с гусиным паштетом и глиняный кувшин с травяным чаем. Будто мы не на деловую беседу собрались, а пожрать приехали. Но, он Фарена это ничуть не смущало.

Еда была простая, что не отменяло превосходного вкуса. Ширан не соврал — готовили здесь божественно.

Когда впору было распускать пояса, дабы пряжка не отлетела под напором округлившегося живота, Ширан он Фарен без предисловий начал говорить. Начал с места в карьер, несмотря на кажущуюся мягкость. И тон его не предусматривал возражений. Он просто озвучивал факты.

— Господин Арнье, — промакнув углы рта салфеткой, он небрежно бросил её в полупустую тарелку. — Не стану скрывать, своими действиями, вы умудрились бесцеремонно влезть в мои дела. И мне это крайне не понравилось. Однако, мы всё ещё можем урегулировать наши разногласия, без ущерба для вас и вашего нанимателя. Понимаете о чём я?

— При всём моём уважении, господин барон, — подобрался Арнье, — но с каких это пор род он Фаренов считает, что дела другого Рода — это его дела? Я действую в интересах Рода и выполняю распоряжения действующего Главы — барона Андера он Сворта. Разве не этим я должен заниматься?

— Ну вот опять, — поморщился Ширан. — Какие к чертям распоряжения? Чьи? Его? — фыркнул он, покосившись в мою сторону. — Вы настолько не уважаете меня и станете убеждать, что он в них что-то смыслит? Это даже не смешно. Вообще не понимаю, зачем вы его с собой притащили? Право, это была глупая затея, господин Арнье, не сочтите за угрозу.

— Господин барон, вы, вероятно, удивитесь, но это было его желание, — пожал плечами Арнье.

— Да неужто? — деланно удивился он Фарен. — Вероятно «Глава», — выплюнул он слово, — решил самолично проконтролировать наши с вами, Константин, договорённости?

— Не только, — негромко произнёс я, и за столом моментально установилась тишина. — Я решил взглянуть на человека, который имеет поразительное отсутствие чувства такта, чтобы разговаривать обо мне в третьем лице, в то время, как я нахожусь перед вами. Единственный за этим столом, кто является Главой своего Рода, хочу заметить, в отличие от вас, господин он Фарен. И прежде, чем мы продолжим нашу беседу, я требую, чтобы вы принесли извинения, если, конечно, вы не имели цели сознательно меня оскорбить.

В этот раз пауза была намного дольше.

— Я, конечно, всё понимаю, — он Фарен слегка побагровел. — Но это не очень удачная шутка, Константин. Не знаю, за какое время вы умудрились с ним выучить столь сложный монолог, но не стоило так со мной шутить. Очень плохой и крайне опасный юмор. Я вас пригласил поговорить о делах, а не показать таланты надрессированного мальчика, который по большому недоразумению нацепил перстень, убеждённый вами, что ему теперь всё можно. Вы меня разочаровываете, господин Арнье, — под конец фразы Ширан перешёл на шёпот.

— То же самое могу сказать о вас, дядя…, — хмыкнул я, криво усмехаясь. — Я ожидал увидеть делового человека, эдакую акулу бизнеса, а вижу только местечкового барона, который считает, что он стал, минимум, князем. Вы что, правда уверовали в свою безнаказанность, решив «отжать» мой родовой завод? Я конечно, дико извиняюсь за следующее мещанское выражение, но… А у вас рожа не треснет, господин барон? Или вам настолько нужно производство боевого наркотика, что вы готовы получить его любыми путями?

По ошеломлённому взгляду я видел — мои слова попали в цель. Десяточка, господин барон.

Я прекрасно видел, что в его голове сейчас происходит нешуточная борьба и перенастройка линии поведения. Понимаю, поскольку даже не знаю, как действовал бы в такой ситуации я. Подобные случаи, когда маленький ребёнок толкает выверенные, осмысленные фразы с вложенным в них подтекстом, со мной ещё не случались.

Глаза он Фарена полыхнули гневом. Но это лишь на короткое мгновение. Спустя несколько секунд лоб пошёл складками, и Ширан посмотрел на меня уже другим взглядом.

— Как интересно… И что же вы предлагаете, господин барон? — ну не мог он в один момент принять то, что со мной нужно говорить на равных. — Есть предложения?

Информацию о наркотике он проглотил, не подтвердив, но и не опровергнув.

— Да, — кивнул я. — Я готов уступить вам своё родовое предприятие, господин барон, раз вам оно так нужно, скажем… за сто двадцать миллионов, — пока Ширан потрясённо на меня смотрел, я преспокойно потянулся к кувшину и налил себе чаю. Осторожно сделав маленький глоток, вернул чашку на стол и сграбастал гренку с паштетом. — По-моему — это щедрое предложение.

Ширану он Фарену потребовалось всего полминуты, на то, чтобы осмыслить то, что я сказал, и понять, что я это всё говорю совершенно серьёзно.

— А вы нулями не ошиблись, дорогой племянник? — лицо Ширана закаменело. — Это очень и очень огромные деньги, которых у меня в данный момент нет.

«Непростительная ошибка, дядя. Прямо по Фрейду. "Которых у меня в данный момент нет", а не "Вздор, бред, абсурд. Этого никогда не будет"».

— Серьёзно? — удивился я, откусывая огромный кусок. Пока я сосредоточенно жевал и делал вид, что заинтересован интерьером заведения, Ширану оставалось лишь прожигать меня убийственным взглядом. — Значит про задекларированный доход в один и два миллиарда за год меня неверно проинформировали? Смутно верится. Константин? Как вы это можете объяснить?

Разумеется, что в эту цифру я не верил, понимая, что там в несколько десятков раз больше. Подобные люди не спешат обнародовать свой фактический заработок. Также понимал, что это смешная для он Фарена сумма.

— Никакой ошибки, господин барон, — ничуть не смутился Константин, откинувшись на стуле. — Вероятно, господин барон был сам неверно проинформирован. Подбор кадров — дело деликатное, и от ошибки никто не застрахован, особенно в бухгалтерии. Достаточно вспомнить вашего управляющего. Даже такой опытный и мудрый человек, как ваш покойный отец, не смог разглядеть в подчинённом его гнилую натуру.

— Возможно, — важно кивнул я, не удержавшись от ироничной улыбки. — Помимо ста двадцати миллионов в сумму сделки прошу включить одно из ваших предприятий, не имеющих отношения к оборонной нише. Я сейчас говорю о заводе по производству коммуникаторов. «Импульс», если не ошибаюсь. Мне понравилось расположение, совсем недалеко от моего родового поместья… Да и продукция хорошая. Примите моё восхищение.

— Вы сейчас серьёзно? Отдать «Импульс» и доплатить сто двадцать миллионов? — глаза барона сузились, а сжатые кулаки хрустнули костяшками. — Мне кажется, что вы совершаете ошибку, господа.

— Более того, господин он Фарен, я искренне советую дать команду вашим собачкам, чтобы мои сёстры поскорее вернулись домой. Привык я, знаете ли, к детскому смеху по утрам. Уверен, вам стоит сделать один звонок, и всё благополучно разрешится.

— Какие ещё, к дарху, собачки? — прошипел Ширан. И я ему почти поверил.

— Вы прекрасно поняли о чём я говорю, — хмыкнул я. — Раз мы всё так быстро и полюбовно решили, может выпьем, господа? — отсалютовал я кружкой. — За понимание!

— Не боитесь подавиться таким огромным куском, господа? — Ширан неотрывно смотрел на Арнье, играя желваками. — Производство магоэлектронных приборов — штука, требующая особого подхода. Не каждый потянет, — выплюнул он последнее слово, будто надеясь, что вложенный в слова яд может убивать на месте.

— Думаю, что мы справимся, — позволив себе снисходительную улыбку, я расправился с гренкой и потянулся за следующей. — В противном случае, можно всегда нанять компетентных специалистов, благо наш бюджет будет в скором времени немного увеличен, благодаря денежному гранту от дружественного Рода. Итак: означенная сумма, номер счёта мы вам, конечно же вышлем, завод «Импульс» и решение вопроса с имперским комитетом по опеке. После выполнения озвученных пожеланий, я готов забыть о ваших художествах, господин он Фарен. Ну как? По рукам?

— А почему вы вдруг решили, что мне нужен именно завод? — вкрадчиво поинтересовался барон. — Ещё и наркотик какой-то приплели. Вы ничего не перепутали, господа? — подняв руку, он подал знак официанту. — Принесите, пожалуйста господам фирменное блюдо заведения, — усмехнулся он вытянувшемуся во фрунт работнику. — С особой подачей!

Когда официант испарился, он снял с шеи полотняную салфетку.

— Очень жаль, что по некоторым пунктам наши мнения расходятся. Я считал вас, господин Арнье, гораздо умнее, уж простите. Естественно, ваши условия мне нужно обсудить с Главой Рода он Фаренов. И вряд ли он будет в восторге от вашего предложения, — многозначительно процедил Ширан поднимаясь из-за стола. — В скором времени к вам прибудет мой поверенный, вы уже с ним знакомы, чтобы обсудить дальнейшие перспективы развития вашего родового предприятия, моя доля которого в акциях составляет сорок девять процентов. Он и передаст решение Главы. О, вижу вы не знали о доле? — усмехнулся он, заметив, как я непроизвольно дёрнул щекой. — Значит, я смог вас удивить. Не всё же вам это делать. Отдыхайте, господа. За счёт можете не беспокоиться, всё оплачено. Всего доброго.

— И вам совершенно не интересно, что нам поведал Келлер Белман перед смертью? — судя по напрягшимся плечам барона, который направлялся к выходу, вопрос снова угодил в цель. — Может вам будет интересно взглянуть на образцы продукции моего родового предприятия, которые вполне возможно, ускорят процесс принятия вами положительного решения? К сожалению, нынешней ночью на заводе случился пожар, но несколько ящиков всё же чудом сохранились. Совершенно случайно, господин барон, — я уже широко улыбался, видя, что повернувшийся к нам Ширан еле себя сдерживает. — Скажите, а правда, что ИСБ берёт все случаи производства запрещённых в империи препаратов на особый контроль?

— Вам не стоило играть в то, в чём вы не смыслите, — ледяным тоном произнёс барон он Фарен напоследок.

Снова отхлебнув травяного настоя, я посмотрел на закрытые двери ресторации, через которые с неестественно ровной спиной, буквально, вынесло Ширана он Фарена. В то, что он серьёзно отнесётся к моему предложению, я не сомневался ни секунды, как и в том, что мне стоит усилить охрану поместья.

Имперскую Службу Безопасности я упомянул не случайно.

Подчиняющаяся напрямую главе внутренней разведки, ИСБ всегда выполняла роль цепного пса для зарвавшихся дворян, при этом умудряясь действовать в рамках законов империи. Я, конечно, сомневаюсь в этом, но прецеденты если и были, широкой общественности о них ничего не было известно. А те, кто хоть что-то знал, предпочитали помалкивать. Всё, как и, собственно, везде.

— Господин барон… Если бы этот разговор произошёл несколькими днями раньше, я бы подумал, что вы рехнулись, решив выбрать наиболее жестокий способ свести счёты с жизнью. Это было не совсем… обдуманно, — подобрал верное слово Арнье. — Крайне необдуманно, я бы так выразился.

— Тут я с тобой согласен. Но, уверен, что через несколько дней он Фарен пришлёт к нам Квинта Гилса, — задумался я. — Условия, естественно, будут пересматриваться, и сто двадцать миллионов нам никто не даст, но и уйти в минус — мы не уйдём. А вот потом уже будем смотреть по ситуации. Пока нужно выжать из этого максимум. Ему крайне невыгодно, чтобы это событие получило общественный резонанс. Даже имея на руках косвенные доказательства причастности Рода он Фарен, мы — уже для него проблема. Проблема, которую не нужно предавать огласке, особенно, если имеешь кристально-чистую репутацию. Вопрос в том, сколько он готов платить за то, чтобы она по-прежнему оставалась чистой?

Когда два работника ресторации поднесли к нашему столу широкое металлическое блюдо с куполообразной крышкой, я и думать забыл, что он Фарен перед уходом заказал фирменное блюдо «Старого Города».

Блестящий, начищенный до зеркального блеска поднос водрузили на стол. Когда услужливый лакей торжественно поднял крышку, я секунду смотрел на открывшуюся картину, после чего мне невыносимо захотелось выругаться.

— Ты по прежнему считаешь, что он примет наши условия? — невесело усмехнулся Константин, поднимаясь. — Поедем, или будешь пробовать деликатес?

Не знаю, чем именно будет на меня давить он Фарен, но недооценивать барона не стоило. Это — объявление холодной войны!

Мы уходили, даже не притронувшись к фирменному блюду «Старого Города», в одночасье превратившегося для меня в самое мерзкое заведение Тихомирска, где больше никогда ноги моей не будет.

Остекленевший взгляд отрезанной головы шимпанзе с аккуратно вскрытой черепной коробкой, в обрамлении неизвестных мне экзотических фруктов, и две серебряные ложечки с удлинёнными ручками на лакированной деревянной подставке…

Столь оригинальная подача самого дорогого блюда ресторации только подтвердила, что дальнейший этап переговоров обещает быть весьма сложным.

Глава 21

— Теперь куда? Домой? — повернулся ко мне Константин, когда мы оказались в машине.

Помимо нас, в «Зонале» находилось два бойца, которых Арнье взял для подстраховки. Прекрасно осознаю, что в случае магического столкновения парни могли, максимум, отвлечь, но так было почему-то спокойнее.

Умом я понимал, что в мире магии, где мне предстоит жить остаток жизни, совершенно другие критерии подбора бойцов, нежели в том мире, который остался за спиной, но к этому предстояло привыкнуть, максимально приспособившись к новым реалиям.

В глубине души я надеялся, что Ширан примет предложение, которое я специально попытался обставить, как требование капризного ребёнка, науськанного взрослым. Изначально было два варианта развития событий.

Первое: Ширан соглашается, а мои требования удовлетворяются. Второе: Ширан не соглашается, приходит в тихое бешенство и уезжает много думать, что и произошло, в конечном итоге. Меня устраивали оба варианта, так как в конечном итоге получится так, как нужно мне.

Если вы думаете, что я совершил ошибку, сознательно пойдя на конфронтацию с тем, кто сильнее — вы окажетесь неправы. Понятно, что следующая фаза холодной войны наступила бы при любом развитии событий, но противник, логика которого понятна, намного комфортнее врага, демонстрирующего её полное отсутствие.

Думаю, барон он Фарен — не тот человек, как и любой другой уважающий себя аристократ, который может позволить себе идти на честную сделку с заведомо слабым, роняя как свой, так и престиж своего Рода. В особенности, если этот «слабый» пытается прилюдно закрутить ему яйца.

И плевать, что в предмет нашего с ним разговора было вовлечено всего по одному человеку с каждой стороны: Арнье и Гилс, которые никому не проболтаются. Он Фарен просто не мог уступить моим требованиям в присутствии Арнье. Чёртовы правила и дворянская спесь. В некоторых ситуациях без неё было бы значительно проще.

«С террористами переговоров не ведут!». Так было там, сомневаюсь, что здесь по-другому. Поэтому Ширан просто обязан отреагировать, как человек дворянского сословия, честь которого оказалась задета.

Ненавижу это понятие. «Задета честь!». На это можно натянуть практически всё, что угодно, каак сову на глобус, начиная от: «сир, вы на меня неправильно посмотрели, сир. Я, сир, требую вашей крови немедленно во-он в том лесочке», заканчивая лаконичным «я требую виру». И чем больше имеешь вес в местном гадюшнике, тем хрупче хрустальная честь, которую легко задеть даже вздохом.

Пока я не вошёл в возраст, львиная часть нападок, которые могли выкатить мне он Фарены, попросту не котировалась. И этим я был им крайне неудобен, как противник. Хотя, уверен, что противником они меня не считали. Ни достойным, ни слабым. Просто не считали, полагая, что это игра Арнье.

Сейчас, единственное на что можно надавить — мои сёстры: Аурита с Никой, но и здесь было не всё так просто. Прежде чем ехать сюда, я детально ознакомился данными по «Убежищу». Вернее, с той информацией, которую мне удалось нарыть в свободном доступе.

По официальным бумагам «Убежище» именовалось, как: «Дворянский лицей общих искусств №3». Не знаю откуда появилось второе название, но могу предположить, что возникло оно, явно не зря.

В основе своей это был обыкновенный интернат для дворян, оставшихся без родных, не имевших опекуна, но среди воспитанников учреждения были и простолюдины. «Убежище» курировалось ИСБ, являясь по сути, кузницей будущих кадров. Естественно, это не афишировалось, но некоторые вещи настолько понятны, что о них вовсе не нужно рассуждать вслух.

Заведение было примечательно тем, что имело даже корректирующие классы, вот только «корректировке» здесь подвергались не психически нездоровые, а дети, имеющие нестабильный либо деформированный магический дар. Да, такое, как оказалось, тоже, хоть и редко, но бывает.

Если бы я не попал в этот мир и не стал Главой Рода, Андера ждал бы точно такой корректирующий класс, в котором бы ему попытались помочь овладеть даром и привести психику в норму. Не знаю, что бы случилось, окажись коррекция бессильной, но, явно, ничего хорошего.

Хлам, который нигде нельзя использовать, как правило, оказывается в мусорном ведре.

Поэтому всё, что мог сделать он Фарен — натравить на меня их комиссию, решение которой я всё-таки попытаюсь оспорить, благо уже были определённые намётки. И на этом — всё. Больше рычагов воздействия на меня у него не было. Охрана родового завода скоро будет сменена, контракт с «Южным рубежом» разорван, а им самим будет выставлен такой судебный иск, что их юристы просто ахнут от сумм, там фигурирующих.

Судя по данным, предоставленных Арнье, явных связей он Фарена с ИСБ не было, что, впрочем, совершенно ничего не значило. Мне ли не знать, как это бывает?

Вот только я уже начал сомневаться, что приезд Илоны Штайер — дело рук самого Ширана. Слишком мелочно и топорно, хоть и действенно. Детально вспомнив его мимику и реакцию, я склонен был предполагать обратное.

Очень уж явным было его недоумение в тот момент. Выходит, что есть некая третья сила, о которой я ещё не знаю? Самым последним предположением было: Камила решила таким образом мне отомстить, провернув визит выездной комиссии за спиной супруга, что тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Что из этого правда — я, так или иначе, узнаю в самое ближайшее время.

— Нет, — мотнул я головой, после секундной заминки. — Не домой.

Пока решался вопрос с юристом, сделать для Ники и Ауриты я ничего не мог. И мне оставалось только надеяться на компетентность обещанного Арнье юриста, способного, по словам безопасника, решать практически любые вопросы.

Но сейчас следовало заняться собой, как бы не одолевали дурные мысли и гнетущее чувство беспомощности.

— Ты знаешь, где находится та школа фехтования, о которой говорил Георг? Давай прокатимся туда. Мне интересно глянуть на женщину, которая так непринуждённо ставит условия аристократам, — я откинулся на спинку, рассматривая проплывающие здания городской застройки.

— Как скажете, — пожал плечами Арнье. — Кстати, Георг передал мне вашу просьбу, поэтому я взял на себя смелость, — открыв бардачок, он вытащил оттуда чёрную коробку и протянул её мне. — Возьмите. Необходимые настройки и номера уже внесены, управление интуитивно понятное. Если будут вопросы — зададите. После включения попросит установить пароль — введёте тот, которым будете пользоваться.

Подарки приятно получать всем, будь ты ребёнок или умудрённый возрастом дед. Чувство удовлетворения не могло даже перебить понимание того, что аппарат взят на мои деньги, вернее — деньги Рода, но всё равно — настроение немного улучшилось.

Вытащив коммуникатор из небольшой глянцевой коробки, имевшей на крышке лишь единственный опознавательный знак — серебряный оттиск надписи «Импульс», я с интересом покрутил аппарат в руках.

Глазок камеры, сенсорный дисплей, оживший, как только коммуникатор оказался в моих руках, тонкий металлический корпус и — всё. Аппарат удобно ложился даже в детскую руку, при этом не пытаясь выскользнуть. Небольшой, заметно тяжелее своих пластмассовых «родичей», коммуникатор мне приглянулся.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы я просмотрел функции «Импульса», заглянул в список контактов, содержащий лишь пяток номеров и выставил восьмизначный пароль блокировки, уже уверенно им пользуясь.

В то, что аппарат взломать нельзя, как это заявляли производители из рекламного буклета, который оказался вложен в коробку, я ни капли не верил. Если существует блокировка, значит и есть пути её обхода.

От блокировки отпечатком я благоразумно отказался, хмыкнув в ответ на великодушное предложение «комма». Это ещё хуже, нежели пароль или графический ключ, после которого на стекле часто остаются незаметные жирные полосы.

Разобравшись до конца с основными функциями, спокойно убрал телефон в карман, вернув пустую коробку с документацией Арнье, чем заслужил удивлённый взгляд охранника, сидевшего рядом.

Только спустя несколько секунд до меня дошло, что в его глазах — я ещё ребёнок. Именно этим и удивил, через несколько минут потеряв интерес к коммуникатору, а не продолжил радостно ковыряться в операционной системе новой «игрушки». Явно же модель дорогая. Возможно мечта многих. Вот только я уже давно это перерос.

«Вы — не ширпотреб. Вы индпошив», как говорится.

И в этом я с Арнье был солидарен. Подчёркивание своего статуса в среде аристократов не менее важно, нежели статус фактический и реальная мощь Рода, который за тобой стоит. И не важно, что по этому поводу думаю именно я. В местном террариуме пока придётся играть по чужим правилам, и не мне их менять. «Мобила», костюм, автомобиль, влияние — всё это внешние показатели моего положения и достатка, поэтому местное общество привыкло заострять на этом внимание, считая мерилом.

Через полчаса запутанной езды по городу, автомобиль доставил нас к зданию, обнесённому высоким каменным забором, который явно не уступал тому, который возведён вокруг моего поместья. Судя по его протяжённости, территория была не слишком большой, но достаточной для размещения какой-нибудь школы-восьмилетки на сто-сто пятьдесят учеников. Возможно больше.

Неужели фехтование настолько популярно, учитывая, что в этом мире это прерогатива дворянского сословия?

Школа находилась в отдалении от центра, практически на самой окраине Тихомирска, будто неуклюже прилепленная горе-архитекторами к уже сформировавшимся жилым массивам, и на первый взгляд не внушала доверия.

Для того, чтобы попасть внутрь, нам пришлось позвонить в допотопный колол с болтающейся потрёпанной верёвкой, завязанной узлом на конце. Прямо «рында» какая-то, только размерами поменьше.

Ждать пришлось совсем недолго. Буквально на четвёртом ударе крепкая на вид калитка слегка приоткрылась, а в проёме показалось недовольное лицо пацана, на вид чуть постарше меня. Распахивать калитку перед незваными гостями он не спешил, о чём ясно свидетельствовала толстая стальная цепочка, которую любили в своё время прикручивать изнутри ко входным дверям, считая её дополнительной страховкой.

— Добрый день, — пацан старался держаться с достоинством, но в его исполнении это вызывало улыбку. Очевидно, что он пытался скопировать кого-то из взрослых. При этом, глаза на хитром лице светились любопытством. — Вы к кому?

«У них здесь что, казарменное положение и "увалы" по расписанию?».

— Мы бы хотели увидеть Наставника, — спокойно произнёс Арнье. — Она на месте?

— Госпожа Малика сейчас проводит занятие, — калитка распахнулась шире, цепочка исчезла, будто её и не было, а сам пацан отступил, предлагая нам войти. Вот только при этом окинул нас проницательным взглядом, будто просканировав. — Если хотите, можете подождать её в саду. Закончит — сама к вам выйдет.

— Спасибо, — кивнул Арнье, и мы последовали за парнишкой.

Сад был небольшим, но уютным. Несколько альпийских горок, маленький фонтан с небольшим бассейном и небольшая беседка, больше похожая на павильон. Примерно на шесть-восемь человек.

Скамейки были деревянными, и очевидно, что делались они вручную. Сомневаюсь, что в этом мире существует лазер, способный настолько искусно выжечь каждый сантиметр, украсив скамейку изображениями цветочных композиций.

Смотрелось это аляповато только на первый взгляд, и вполне гармонировало с убранством сада. Было видно, что сил, на то, чтобы содержать его в идеальном состоянии уходило немало.

Усевшись на одну из лавочек, мы принялись ждать, пока загадочная госпожа Малика освободится и сможет уделить нам время.

Не думаю, что в этом мире дворяне могут терпеливо ждать, когда являются в какое-нибудь заведение. Им присуще совсем другое поведение, которое, как они считают, позволяет их статус. Вряд ли Глава того же Рода он Фаренов также спокойно бы рассиживался на лавочке и ждал, когда его почтят своим вниманием.

Вот и Константин, судя по его недовольному лицу, был слегка возмущён таким оригинальным приёмом, но вслух не произнёс ни слова. Только играющие желваки выдавали его настроение.

— Доброго дня, — раздался позади приятный женский голос. — Прошу прощения, что заставила вас ждать.

— Ничего страшного, — поднялся я со скамейки. — Мы вполне неплохо провели время, любуясь на этот великолепный сад. — Госпожа Малика, верно?

— Да, — улыбнулась женщина. — Андер он Сворт, я правильно понимаю?

Её осведомлённость поначалу меня удивила, но просчитав ситуацию, я понял, что для подобного умозаключения вовсе не нужно быть гением. Ларчик открывался просто.

— Всё верно, — я сдержанно поклонился. — Рад знакомству.

Невысокая, сухощавая женщина. Речь правильная, никакого подобострастия в голосе и близко нет. Скорее всего, госпожа Малика прекрасно знает себе цену и вполне умеет общаться с любым сословием.

Густые тёмные волосы, заплетённые в толстую косу, достигающую пояса, выразительные зелёные глаза на симпатичном лице и пронзительный взгляд, от которого становилось немного неуютно. Будто тебя сканируют вместе с твоими потаёнными мыслями, страхами и всеми скелетами в личном шкафу.

На вид ей было лет сорок, но в магическом мире я бы поостерёгся с подобными выводами.

Возраст женщины может выдать лишь кожа на шее и руках, но сейчас ладони госпожи Малики были скрыты в рукавах широкой куртки, подозрительно похожей на приталенное кимоно, а шея — закрыта высоким воротником-стойкой. Да и пытаться угадать возраст собеседницы, вместо того, чтобы просто наслаждаться общением, мне показалось более разумным в данной ситуации.

— Вы совсем не удивились, — лукаво прищурилась Малика.

— Смею предположить, что некоторых дворян моего возраста вы знаете в лицо или даже лично. Не думаю, что моих сверстников вообще много, — вернул я ей усмешку. — Род ваших занятий подразумевает под собой осведомлённость. Особенно в подобных вопросах. Именно поэтому, мальчик, которого вы никогда не видели, и есть тот самый барон Андер. Не поручусь за точность моих предположений, но в целом, думаю, дело обстояло примерно так.

— Браво, — звонко рассмеялась она. — Вы угадали почти всё, кроме одной маленькой детали. Но даже так, стройность ваших рассуждений поражает, господин барон.

То, с какой непринуждённостью она со мной общалась — весьма подкупало. Несмотря на это, я, почему-то, знал, что другая сторона госпожи Малики, которая отвечает за обучение фехтованию, совершенно другая. Там просто обязаны присутствовать жёсткость, властность и твёрдость характера. Не зря же говорят, что меч меняет и на протяжении всей жизни воспитывает своего хозяина.

— А в какой детали я ошибся?

— Лишь в малости, — из глаз госпожи Малики исчезли искры веселья. — Вы ошиблись, предположив, что я вас никогда не видела, господин барон.

Глава 22

Конечно, если бы я пришёл сюда, чтобы врать — сказанное могла бы меня смутить. Вот только цель моего визита была совершенно иной, о чём я и сообщил госпоже Малике.

— Прошу меня простить, но некоторые жизненные обстоятельства не предоставили мне полного функционала собственной памяти, — сдержанно улыбнулся я. — Так что могу с уверенностью утверждать, что ранее мы с вами не встречались, хотя вы говорите обратное. Возможно имеет место некое недопонимание?

— Возможно, — спокойно кивнула Малика, не сводя с меня пронзительного взгляда.

Раскидистые деревья, чем то похожие на земную иву, надёжно скрывали от взглядов тренировочную площадку, но я мог примерно угадать её местоположение по доносившимся голосам и дробному деревянному стуку.

— А где бы мы могли с вами присесть, чтобы спокойно переговорить? — поинтересовался я.

— Беседка вас устроит? Я распоряжусь, чтобы нам подали чаю. Там достаточно удобно, — она сделала шаг в сторону, приглашающе указав в сторону виднеющегося павильона.

Расположившись на вполне удобных вычурных скамейках, мы спокойно дождались, пока тот самый парень-привратник, подаст исходящий паром маленький чайничек, выставит перед каждым из нас маленькие глиняные пиалы, и разольёт чай.

Всё было сделано довольно ловко и свидетельствовало о том, что процедура для него очень привычна, поскольку паренёк умудрился не пролить ни одной капли на лакированное дерево небольшого столика, несмотря на то, что носик чайника находился довольно высоко от самой пиалы.

— Мой любимый сорт, — улыбнулась Малика, аккуратно взявшая пиалу двумя пальцами, придерживая её под донышко. — Прошу вас.

Вдохнув незнакомый аромат, с удивлением почувствовал необычный запах чая. Отдавало прелыми листьями и землёй, что меня весьма удивило. Портил всё только едва уловимый запах корицы, от которого моментально разболелась голова.

— Главное в этом чае — его неповторимый вкус и правильная выдержка, — произнесла Наставница, уловив мой вопросительный взгляд. — И та польза, которую он приносит организму.

Осторожно сделав маленький глоток, обнаружил, что вкус был гораздо лучше, нежели запах, но напоминал больше не чай, а какой-то лечебный сбор из аптеки. Терпкий, необычный, но пить, не морщась, в принципе можно. Если бы не эта чёртова корица, запах которой только усилился, едва я поднёс пиалу к губам.

Несколько минут мы просто наслаждались напитком, слушая журчание фонтана. Когда Малика отставила пиалу, мы сделали то же самое, причём я — с заметным облегчением.

Надеюсь Малика не обратит внимания, что я только пригубил напиток несколько раз, стараясь не вдыхать при этом.

— Если вы наводили справки, то уже знаете некоторые особенности моего заведения, верно? — прикрыла она глаза. — И, если уж вы здесь, то вас это никак не трогает.

— Вы о том, что в вашей школе обучают преимущественно простолюдинов? — спросил Арнье. — Да, нам это известно. Это что-то меняет?

— Нет, — хмыкнула Наставница. — Но — это для меня. А вот для вас это может создать дополнительные сложности, если я правильно поняла, что именно сейчас вижу на пальце господина барона, — она выразительно посмотрела на родовой перстень. — Заранее хочу извиниться за предложение своей помощи в обучении, но когда я его озвучивала вашему человеку, я не знала этого факта.

— Если вы о том, как отнесутся в обществе к новости, что я прохожу обучение в вашей школе, то смею заверить, что в данный момент меня мало беспокоит реакция общественности. Вернее, беспокоит, но не настолько, чтобы пренебрегать собственной безопасностью. От вас мне требуются только навыки, причём в самые кратчайшие сроки, и максимально быстро, насколько это возможно.

— Вот как? Довольно неожиданно и приятно слышать взвешенное мнение от мальчика, которое может сделать честь любому дворянину. И всё же? — Малика склонила голову набок. — Почему я? Я слышала, что от вашего обучения отказались несколько человек, в то время, как я согласилась, но человек вашего положения может позволить себе любого персонального наставника. Рынок, скажем так, наводнён подобными предложениями. Моя же школа имеет другое направление. Простолюдины, знаете ли, очень редко участвуют в дуэлях, — усмехнулась она, будто предлагая самим оценить тонкую иронию.

«Редко участвуют в дуэлях», означало, буквально, никогда.

— Я мало, что смыслю в фехтовании, но мне кажется, что даже спортивная школа может дать хорошую базу для дальнейшего обучения? — предположил я. — Базовые стойки, удары, отработка связок… Или я ошибаюсь?

— Если и ошибаетесь, то лишь самую малость, — кивнула Малика. — И всё же, прежде, чем вы примете решение, я позволю себе ещё раз вам напомнить, что моя фехтовальная школа даёт навыки иного направления.

— Другими словами, она мне не подходит? — уточнил я. — Вы это хотите сказать?

Молчание длилось минуту. Всё это короткое время я внимательно наблюдал за Наставницей этой странной школы, за её мимикой, еле видными морщинками. Такие лица бывают у людей, когда они стоят перед каким-то выбором, боясь ошибиться. Или стараются скрыть волнение.

— Другими словами, господин барон, — выдохнула Малика, — моя школа фехтования учит побеждать и защищаться. Я не учу убивать! — буквально выплюнула он, и на миг маска её спокойствия треснула. — Если вам нужно научиться именно этому, вам нужна не я, при всём уважении. Это, пожалуй, самая главная мысль, которую я хотела бы до вас донести, — слегка поклонилась она.

— Хм, — задумался я, продолжая отслеживать её реакцию. — Я вас понял. И меня всё устраивает. Обсудим условия обучения?

— Ну, хорошо, — тяжело вздохнула она. — Тогда давайте поступим так. Следуйте за мной, господа, — поднявшись со скамейки, Малика шагнула из беседки на плоскую каменную плитку, которой вымощены были неширокие садовые дорожки.

* * *

— Андер, ты уверен, что это хорошая идея? Может мы действительно найдём другого наставника? — Арнье смотрел укоризненным взглядом на то, как я снимаю с себя куртку, оставаясь в рубашке. — Ты же понимаешь, что если с тобой что-то случится…

Слова Константина звучали странно. Создалось впечатление, что он уже и сам был не рад, что привёз меня сюда.

— Не сметь! — припечатал я. — При любом развитии событий, запрещаю вмешиваться! Это понятно? — несколько раз наклонившись с вытянутыми руками, я убедился, что одежда не будет стеснять движений.

Обувь бы ещё подходящую, но это уже прямо идеально. Ситуации, когда приходится вступать в бой возникают независимо от того, в комнатных ли ты тапочках, или же в валенках.

— Как скажете, господин барон, — кивнул Константин, слегка поморщившись. По его лицу было прекрасно видно, что он думает об этом всём.

Но всё равно же не послушает, случись что.

Тренировочный поединок — это одно, но если и правда возникнет угроза моей жизни, в чём я сильно сомневаюсь, он обязательно вмешается, проигнорировав приказ. Не калечить же меня здесь собрались, ей богу.

— Вот и славно, — взяв со стойки деревянный меч, я несколько раз крутанул его в руке, примеряясь к весу. — Напутствия будут? Нет? Тогда я пошёл, — проигнорировав сопение Арнье, я рассмотрел своё оружие поближе.

Высотой примерно выше пояса, он был явно мне великоват. Да и не заметил я среди учеников госпожи Малики кого-то своего возраста. Так откуда бы здесь взяться тренировочному оружию под мою руку?

Площадка представляла собой утоптанную прямоугольную плоскость, с редкими островками жёсткой травы. Это и понятно: был бы здесь ухоженный газон, уже следовало бы задуматься об интенсивности тренировок учениками. А так видно — занимаются и старательно вытаптывают.

— Будете готовы — дайте знать, — произнесла Малика, проигнорировав в этот раз «господина барона», за что я был ей благодарен.

Когда я увидел своего противника, сначала не поверил глазам. Девчонка!

Вы сейчас серьёзно? Против меня выставили девчонку?

Чуть выше меня ростом, худощавая, с короткой, почти пацанской стрижкой, она невозмутимо подошла к стойке с тренировочным оружием. Судя по выбору, она взяла первое попавшееся, после чего спокойно прошествовала ко мне, остановившись в нескольких метрах. Лет четырнадцати-пятнадцати, на вид, а держится с достоинством. Думаю, это её привычное поведение, а не натянутая маска.

Опустив меч кончиком к земле, она застыла, что твой оловянный солдатик, смотря куда-то сквозь меня.

— Хлоя, аккуратнее, пожалуйста, — сухо добавила госпожа Малика.

Возможно, для кого-то это бы и прозвучало обидно, только не для меня. Не раз видел, как в боксёрском зале новички, даже имея преимущество в силе и габаритах, банально проигрывали по очкам. Самоуверенность, кстати, тоже никогда никого до добра не доводила. Техника и опыт всегда были на первом месте, за исключением ситуаций, когда в дело вмешивалась удача. Но, мне это не грозит, судя по произошедшему со мной за последнюю неделю.

Совершенно очевидно, что госпожа Малика преследует какую-то свою цель, устраивая этот нелепый поединок, при этом выставляя против меня ученика значительно опытнее. Ученицу, вернее. Вот только что?

— Готов, — коротко произнёс я, не сводя взгляда со своего противника.

Я ожидал чего угодно: осторожного сближения, прощупывания, обмен пробными ударами… Но не промелькнувшую стрелой фигуру Хлои, преодолевшую расстояние между нами в долю секунды, ощутимый удар по собственному оружию, от чего оно просто-напросто вылетело из моих рук.

А потом последовал удар в грудь, заставивший меня кувыркнуться назад через голову. Я смог почувствовать только свежий приятный аромат, исходящий от девушки, после чего небо и земля поменялись местами.

Успел сгруппироваться только в самый последний момент, запоздало понимая, что её удар плечом в грудь был вовсе не сильным. Это я просто не ожидал такой скорости от мелкой.

«А с чего ты решил, что простолюдины не могут усиливать своё тело? — промелькнула ехидная мысль. — Или тебе было мало увиденного на заводе?».

На лице Хлои промелькнула едва заметная улыбка. Настолько «едва», что можно легко списать на воображение.

Указав на моё оружие, валявшееся в пыли, девчонка кивком дала понять: я могу его поднять. Небрежно стряхнув пыль со коленей, заметил, что ранее бывшая белоснежной рубашка, уже таковой не является, а штаны обзавелись маленькой прорехой.

Что удивительно, от молчаливых зрителей не последовало ни одного смешка.

«А хорошо их Малика здесь выдрессировала».

Готовясь отскочить в сторону, когда эта реактивная девочка снова стартанёт в мою сторону, я снова допустил глупейшую ошибку — не учёл, что высота прыжков у Хлои может быть не меньше, нежели скорость движения, за что сразу и поплатился, снова лишившись своего оружия. В этот раз добивать не стали. Да и незачем — преимущество видно невооружённым взглядом.

Поправив упавшую на глаза чёлку, она снова указала мечом на моё оружие.

Из глубин души резко рванулась всепоглощающая злоба. Здесь и сейчас мне захотелось вбить этот меч в горло Хлои. Так, чтобы она захлебнулась свой кровью! Увидеть ужас в её глазах, перед тем, как я размозжу её голову.

Тело охватило дрожь, которую я совсем не контролировал. И чем я больше старался её унять, тем больше боль отвоёвывала свои позиции. Откуда-то я знал, если сейчас захочу — одним взмахом когтей я разорву эту мелкую дрянь напополам, а потом сделаю это с каждым, кто здесь находится.

«Убей! — снова прошелестел голос голове, только намного чётче, чем в прошлый раз. — Убей её!!!».

Внутри стал зарождаться слизкий комок тягучей вязкой энергии, которая в доли секунды обволокла мой магический источник, заставив меня дрожать ещё сильнее. Тело стало ощущаться, как переплетение жгутов магической энергии, выстреливших из самого ядра.

Как мутировавший каштан, у которого вместо колючек — щупальца. Иссиня-чёрные и светло-голубые, которые настолько тесно сплелись, что разорвать или разделить их было невозможно без вреда себе. Но этого и не нужно было. Достаточно лишь захотеть, чтобы белая плёнка, обволакивающая каждую голубую ниточку моей силы, просто исчезла.

И тогда, вся эта ужасающая мощь станет моей.

«Убей!!! Да-а-а-а-а-а! — визг в голове был настолько оглушительным, что на миг показалось, что мои глазницы просто напросто лопнули от внутричерепного давления. — Убей!!!».

Удар под колени заставил меня нелепо взмахнуть руками, грохнувшись оземь, моментально приведя в чувство. Шёпот резко отступил, как и сковывающая каждую частицу тела судорога.

Тяжело поднявшись, я быстрым незаметным движением смахнул со лба пот, от которого рукав рубашки моментально прилип к коже, будто я пробежал марш-бросок, а не постоял минуту в спарринге.

Состояние было ужасным. В горле першило, а перед глазами порхали разноцветные мушки. Ещё чуть-чуть и грохнусь в обморок прямо здесь.

— Ты в порядке? — донёсся девичий голос, как сквозь вату. — Эй, я с кем говорю? — маленькая ладошка потрясла меня за плечо. — Ты в порядке, спрашиваю?

— Всё хорошо, — просипел я, усилием воли стараясь сконцентрироваться на расплывающейся фигурке девочки. — Я в норме.

«Ты мог её убить! Ты мог их всех здесь убить!».

Опустив оружие, я сдержанно поклонился своей противнице, давая понять, что хочу завершить тренировочную схватку, на что Хлоя только удивлённо подняла брови, мельком глянув на свою наставницу, будто безмолвно спрашивая совета.

— Госпожа Малика, я, надеюсь, вы увидели всё, что вам нужно? — вымученно улыбнулся я, изо всех сил держась за рукоять, чтобы не грохнуться на землю прямо здесь. — Если вы мне хотели продемонстрировать мастерство ваших учеников, то это вам удалось в полной мере. Право, я восхищён. Моё почтение вам, как учителю.

И я не смог удержать облегчённого вздоха, когда по команде Наставницы, Хлоя поставила меч в оружейную стойку. Вернув мне мой поклон, девочка покинула площадку.

— Я надеюсь, что каждый из присутствующих здесь, сделал свои выводы, — повысив голос, произнесла Малика, обращаясь к ученикам. — Тренировка на сегодня окончена, так что прошу всех собраться во внутреннем зале школы. Хлоя, задержись, пожалуйста.

Когда мы остались на площадке вчетвером, госпожа Малика обратилась ко мне. Вот только задала мне тот вопрос, который я никак не ожидал услышать:

— Господин барон, кто вы такой?

— Боюсь, я не понял вопроса, госпожа Малика, — я постарался, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул. Было чертовски сложно, но я справился.

— Хорошо, — прищурилась она. — Тогда позвольте вам кое-что объяснить. Сегодня ко мне пришла довольно странная парочка. Глава Рода он Сворт и его телохранитель, владеющий Даром. Это уже вызывает удивление тем, что фигура вашего ранга пренебрегает всеми правилами элементарной безопасности. И это странно. Господин Арнье, я прошу вас успокоиться, и не делать глупостей. Сегодня мы просто говорим, так что можете даже не дёргаться, — повернула она голову к Константину, увидев как вспыхнули огнём его глаза.

Мгновенный анализ ситуации выдал неутешительные выводы. Судя по всему, мы пришли не совсем туда, куда изначально собирались. Эта школа фехтования — что угодно, вот только ни черта не школа фехтования. И Арнье об этом был прекрасно осведомлён.

— Итак… Хлоя, расскажи, пожалуйста, что ты успела заметить за время схватки?

— Мой противник ничего не смыслит в фехтовании одноручным оружием. Теоретически, он мог меня хоть раз зацепить, но, видимо, я перестаралась с первой атакой. Прошу простить меня, я правда не хотела, — повернулась ко мне Хлоя.

— Продолжай, — кивнула Малика. — Господин барон не в обиде. Я же права?

— Всё хорошо, — сейчас я был готов сказать что угодно, чтобы быстрее оказаться в автомобиле и убраться отсюда. — Прошу..

— Моторика движений говорит о том, что он не понаслышке знаком с какими-то боевыми искусствами, но его физическая форма и возраст свидетельствует об обратном. Налицо замедленная реакция. Я работала в пол силы, правда. А ещё он не заметил крохотной ледяной иглы, которой я гарантированно пробила его бедро. Думаю, у него существенно снижен болевой порог, — закончив доклад, девушка в первый раз позволила себе озорную улыбку, стрельнув глазами.

«Иглы? — мне показалось что я ослышался. — Вообще ошалели?».

— Молодец, девочка моя, — тепло улыбнулась Малика. — Хорошая работа, но ты допустила маленькую неточность. Думаю, что он просто обладает повышенной регенерацией, а не заниженным порогом. Довольно полезный навык, учитывая то положение, в котором вы оказались, господин барон, верно? — подмигнула мне она. — Я наблюдала за вами очень внимательно. За каждым движением…

Её слова снова чуть не бросили меня в дрожь. Неужели она видела, что со мной творилось на площадке?

— Никакого заниженного болевого порога у вас нет, господин барон, ведь так? Поэтому я у вас и интересуюсь. Кто же вы такой?

— А вы осознаёте сейчас, что после всего что произошло и того, что я только что услышал, я вправе требовать объяснений? — я почувствовал, как моё лицо закаменело.

— Прекрасно понимаю, — хмыкнула она. — Хорошо, тогда давайте сразу проясним один момент.

— Давайте хоть что-то проясним, наконец, — кивнул я. — А то меня это уже начинает немного раздражать.

— Хорошо, — вздохнула она, протянув руку. — Меня зовут Малика. Малика он Фарен.

Глава 23

— Вот как? — хищно улыбнулся я. — Тогда это меняет дело, госпожа он Фарен. Не скажу, что очень рад нашему неожиданному знакомству, но отдаю дань вашей находчивости. Господин Арнье, — наклонил голову я, — вы тоже показали себя с лучшей стороны. Браво, — я обозначил аплодисменты.

Умей я испепелять взглядом, Арнье бы уже полыхал.

Да он это и сам понял, вот только его странная реакция на происходящее была немного мне непонятна. У человека, которого только что поймали на предательстве, не должно быть такого лица. Должен быть испуг, торжество, страх, но никак не то, что я сейчас наблюдал: больше какое-то упрямство и обречённость напополам с виноватым взглядом.

А именно предательством я это и считал. Даже не враньём.

Было очевидно, что меня пригласили, если это можно назвать приглашением, только поговорить. Желай они мне навредить — всё было бы немного по-другому. И сейчас мне либо начнут выкатывать требования, либо я вообще ни черта не понимаю в творящемся вокруг меня хаосе.

По идее, Арнье связан Клятвой, вот только я не представлял, как она работает и какие условия были произнесены в момент ритуала. Тоже непозволительная ошибка с моей стороны.

— Пока вы не наговорили глупостей, господин барон, считаю нужным попросить оставить «казнь» господина Арнье до момента окончания нашей беседы, — понимающе заметила Малика. — Я прекрасно понимаю, что именно вы сейчас чувствуете. Разумеется, я не могу вам диктовать, как поступать с вашими людьми, это ваше и только ваше право, но прошу прислушаться к моим словам.

Ничего не ответив, я подошёл к валяющейся поодаль куртке. Отряхнув её от травинок, не спеша надел, скептически рассмотрев себя. Сейчас я больше был похож на школьника, который подрался в школе и получил тумаков, чем на дворянина, а тем более — Главу Рода.

Мозг работал, словно вычислительная машинка, один за одним подсовывая варианты, вот только сейчас на всё это накладывалась злость к Константину. Умом понимал, что у Арнье железно имелись на это причины, и что они были веские, но сейчас подобное отношение спускать с рук было нельзя. Это — конкретный перебор. Край.

— А с чего вы взяли, госпожа Малика, что у нас с вами будет какой-то разговор? — удивился я. — Вы изначально начали неправильно строить наши отношения. И, как мне кажется, сейчас уже ничего не исправить. Разговор зашёл в тупик. Никто не будет терпеть, когда в дела его Рода пытаются вмешаться извне.

— Хорошо, — легко согласилась она. — Повторюсь, вы в своём праве, но позвольте мне для начала объясниться.

То, что рассказывала госпожа наставница, было интересно, не скрою. Всё звучало гладко, до определённого момента. Я даже был склонен ей поверить в некоторых вещах, хоть она много недоговаривала. До момента, когда она сказала, что была хорошей подругой моей матери — Мари он Бат.

— Знаете, судя по моим воспоминаниям, подруг у мамы не было, — скептически произнёс я. — А если вы действительно были её подругой, тогда почему она так закончила?

— Это был её выбор, — глухо произнесла Малика, сгорбившись. — Я её отговаривала, но она меня не послушала. Нельзя остановить человека, собирающегося свести счёты с жизнью. Его можно попытаться переубедить, можно запереть на время, но однажды принятое решение изменить может только он сам.

— Не послушала в чём?

— Ты знаешь, какой родовой Дар был у твоей матери, Андер? Тот дар, который она передала тебе, когда поняла, что у тебя проблемы с магическим источником? — когда я отрицательно покачал головой, она продолжила. — Когда твой отец сначала потерял интерес к тебе, а потом и к ней, не способной родить мальчика наделённого даром, жизнь твоей матери начала превращаться в её персональный ад. Тем более, что она владела только простейшей магией исцеления.

«Исцеление!? Разрушенная семья только лишь из-за какого-то драного исцеления?».

— А что, целители в наше время настолько редки? Я, как минимум, знаю одного, — не поверил я, не став озвучивать свои мысли.

— Дослушай, пожалуйста! — повысила голос Малика, отбросив всякие расшаркивания, что заставило меня удивлённо поднять бровь. — Ритуал передачи собственного Дара подразумевает под собой наличие очень мощного источника, иначе шансы лишиться собственной силы, при этом не передав её другому, очень высоки. Я бы сказала, что практически всегда происходит именно так. А твоя мать была весьма посредственным магом пятого порядка, еле дотягивающего до ранга Бирюзы.

— А как же Хранители Рода? — хмыкнул я. — Они никак не вмешиваются? По сути, это же разбазаривание Родовой Силы, если так разобраться. Подарил одному, тот передарил другому… Какой-то круговорот Дара в природе получается.

— Я за всю свою жизнь не видела ни одного одарённого, который бы пожертвовал свой Дар, — грустно улыбнулась Малика. — Кто в своём уме может добровольно отказаться от него? Не знаешь? Ну вот и я не знаю! — вздохнула она, смотря в сторону. — Твоя мать была исключительной женщиной, Андер.

— Тогда как получилось, что при таких талантах она смогла мне его передать?

— А вот здесь и кроется ответ на вопрос, почему я попросила Константина, чтобы он устроил нашу встречу, — вздохнула Малика. — Ответь, пожалуйста, замечал ли ты у себя приступы неконтролируемой агрессии, несвойственные тебе желания. Жестокость? Может спонтанные головные боли? Провалы в памяти? Вспомни, пожалуйста, это очень важно!

Казалось, что воздух вокруг нас сгустился, стал вязким, в ожидании моего ответа. Я заметил, как напряглась Малика он Фарен, как закаменело лицо Арнье, а костяшки на его кулаках слегка побледнели. Было очевидным, что мой ответ очень важен не только для Наставницы и Хлои, на лице которой промелькнул испуг, но и для Арнье, который смотрел на меня обеспокоенным взглядом.

Да какого хрена здесь происходит?

«Не вздумай сказать ей правду, — громыхнул голос в голове, чуть не заставивший меня шарахнуться от неожиданности. — Солги, что угодно, но не говори ей ничего, иначе мы сейчас сдохнем оба! Слышишь меня!? Солги, если тебе дорога твоя жизнь!».

— Андер? — Малика требовательно смотрела на меня, и казалось, что она тоже услышала рёв в моей голове. Так же явно, как слышал его я. — Ответь на мой вопрос.

— Как по мне, странный какой-то вопрос, — я сейчас надеялся, что мой голос звучал легко и непринуждённо. — Почему я должен чувствовать агрессию или жестокость? Я что, ненормальный какой-то? Или вы только что не видели тренировочного поединка?

— Я видела, — прищурилась Малика. — И заметила, что ты вёл себя весьма странно.

— Странно? — хохотнул я. — Думаю, что большинство людей ведут себя странно, когда их бьют в грудь и опрокидывают головой о тренировочную площадку, — я непроизвольно потёр грудину в том месте, куда пришёлся удар Хлои. — И вообще, что означают эти непонятные расспросы? Вы можете мне нормально объяснить?

— Могу, — медленно кивнула она, а затем неуловимым движением достала из кармана чётки. Монотонно перебрав несколько костяных бусин, которые при соприкосновении издавали странный еле слышный гул, отдававшийся в ушах, она внезапно бросила их мне. — Видел когда-нибудь такие?

Поймать чётки не стоило никакого труда, но лучше бы я этого не делал. Когда костяшки-бусины коснулись ладони, в голове будто бомба разорвалась.

«Тварь!!! — противный визг процарапал по мозгам, словно ржавым гвоздём. — Брось это! НЕТ! Не вздумай! Она поймёт! А-а-а-а-а-а-а-а-а!».

Не знаю, как я сдержался и не поморщился, когда нечто ревело и скулило в моей башке, умоляя то не бросать эти чётки, то немедленно их выбросить и растоптать в пыль.

— Хорошая вещица, — цокнул я языком, чувствуя, что горло моментально пересохло. — Видна работа настоящего мастера, — прокрутив несколько раз их в руке на манер переборок, я ещё раз полюбовался ими. — Нужно будет и себе такие найти.

Отшлифованные руками и временем каменные бусины имели внутри себя какие-то светящиеся вкрапления. Будто еле тлеющие искры, которые нужно только раздуть, чтобы обжигающее пламя объяло это грозное оружие. А то, что это было оружие — я уже понял. Только не то, которым можно зарубить или заколоть, нет. Чётки были оружием против тех сущностей, одна из которых находилась сейчас у меня в мозгах.

— Я тебе их дарю, — было видно, что сидевшая в каком-то диком напряжении Малика, расслабилась, увидев, как я спокойно прикасаюсь к чёткам. — У меня таких много, — улыбнулась она, поднимаясь. — Надеюсь этот скромный подарок сгладит ваши негативные впечатления, и вы не будете сильно дуться на старуху.

«Ну да… Такие "старухи" способны развязывать войны».

— Может мы переместимся в беседку? Как раз за чашкой чая я расскажу, всё, что знаю. И ещё раз, господин барон, прошу меня простить за мою резкость. У меня есть веское объяснение всему произошедшему.

Когда мои пальцы, наконец, разжались, а чётки скользнули в карман брюк, какофония в моём мозгу моментально сменилась оглушительной тишиной.

«Кто бы ты ни был, дружок, — мстительно подумал я, — теперь мы с тобой знакомы немного поближе. По крайней мере я знаю, чего ты не любишь».

Раздавшееся в ушах злобное шипение только подтвердило правильность мыслей, вызвав мою торжествующую улыбку.

«И у меня к тебе есть несколько вопросов! — мысленно добавил я, надеясь, что оно меня прекрасно слышит.

* * *

— Господин барон, — медленно заговорил Арнье, когда, спустя пару часов, попрощавшись с Маликой он Фарен, мы сели в автомобиль, — я понимаю, что вы сейчас думаете, но…

— Мы поговорим в поместье, — отстранённо произнёс я. — И не отвлекай меня, пожалуйста.

Под мерный шорох шин, я задумался, глядя безучастным взглядом на проплывающий за окном Тихомирск..

Итак… я узнал, что не случайно попал в эту «школу фехтования». Хотя мог и сразу догадаться, если бы знал куда смотреть. Тут — мне жирный минус.

Случайная, или вовсе не случайная оговорка госпожи Малики, когда она обратилась к Константину по фамилии, уже должна была меня насторожить, но этого не произошло. Ещё один минус.

Неправильная оценка ситуации, этот нелепый (а на самом деле виртуозно спланированный) поединок, где против меня выставили какую-то мелкую акулу, способную не только валять родовых дворян по земле, а и делать беглый анализ на основе предположений и разрозненных фактов — всё это рисовало не совсем понятную картину.

Не знаю, что это за школа, но вот то, что здесь учат не деревяшками махать на состязаниях простолюдинов — совершенно точно.

Единственное, что напрашивалось на ум — ИСБ. Или Малика плотно с ними сотрудничает, либо сама является их представителем. Понятно, что тебе никто не сознается в работе на СБ империи, даже, если ты поймаешь человека за руку, но я несколько раз во время беседы пытался тонкими намёками дать понять, что мне это известно.

Вот только без толку. Ну кто бы сомневался?

«Да что же это за мир такой, где каждый второй — монстр, даже по сравнению с самыми подготовленными людьми моего мира?».

Также во время разговора с ней, не раз и не два у меня возникало чувство, что сейчас появятся парни в рясах и потащат меня в застенки, чтобы пытками выяснить, что со мной не так? Вопросы, кто я такой на самом деле, всяческие намёки, хотя я вроде как развеял их подозрения…

Это уже потом я осознал, что хоть за мной и никого нет, но Главу Рода никто просто так не может взять и куда-то потащить. Вернее, я хотел в это верить но готовился к худшему. Ну не привык я к своему, ничем не подкреплённому статусу, где владение Родовой магией является главным показателем этого самого статуса. И это пока тоже было проблемой.

Но подоплёка этой проверки была совсем иной, как оказалось. И всё было не столь страшно для меня, знай я некоторые факты, но оказалось шокирующим для человека не выросшего в этом мире. А этот мир жил по абсолютно сумасшедшим законам, с каждым днём не переставая меня удивлять.

История помнит случаи, когда люди вдруг начинали вести себя странно. И это замечалось в обществе, не говоря уже о родных. Изменившиеся разительно меняли стиль жизни, внезапно меняли свои привычки... Неизменным было только одно: это всегда происходило только с родовитыми.

С теми, кого их собственные Хранители наделили силой при инициации. Понятно, что далеко не каждый такой случай становился достоянием общественности, ибо есть такое понятие, как «дела Рода», но — бывало.

Считалось, Хранители, по своему выбору, могут даровать кому-то из Рода личные качества его предков, пользовавшихся Силой задолго до тебя. И не всегда эти качества были во благо. Но при этом все также знали, что дарованное Хранителями Рода единожды — не может быть отобрано. Это было незыблемым правилом.

Вот только речь не шла о дополнительном даре, зовущимся здесь камат, что в переводе на один из местных языков означало «снег под солнцем». Откуда взялось такое странное название, я мог только догадываться, но сути это не меняло: получивший камат — всегда менялся.

Человек, до этого бывший суровым, мог обзавестись нерешительностью, которая была присуща его прадеду или двоюродному дяде. И естественно, что это меняло поведение человека, который из-за приобретённой черты характера начинал принимать либо более взвешенные решения, либо же не решаясь действовать там, где это нужно.

Любая монета всегда имеет две стороны, а любой дар, при всей его полезности, всегда имел «побочку».

Именно на этот камат и списали странное поведение, вовсе не присущее мальчику моего возраста.

Причём, списали все: Георг, Константин, прислуга, а теперь и Малика он Фарен, которая до этого предполагала самое худшее. То худшее, чем занимаются инквизиторы Церкви Святого Аарона — одержимость.

И эти чётки, которые сейчас покоились у меня в кармане, и этот поединок, где местный «боккен» был сделан из какого-то всеми святыми освящённого древа, и эти нелепые расспросы… Всё это было попыткой выявить во мне демона.

В этом была виновата только Мари он Бат, которая раскопав где-то почти рассыпавшийся в прах фолиант, относящийся к запрещённой Церковью литературе, чудом сумела среди уцелевших листов найти ритуал усиления магического дара, с помощью призыва и подчинения тех, кого никогда не стоит звать в это мир.

Никогда и ни за что!

Но Мари он Бат настолько отчаялась, что на любые последствия было уже плевать: ей во что бы то ни стало нужно было передать свой магический дар единственному сыну.

И тогда она обратилась к демонам. Сама того не зная, она подписала собственному сыну смертный приговор.

Почему, спросите вы?

Да потому, что жить мне осталось не больше месяца.

Глава 24

— Я сейчас совершенно не интересуюсь, чем ты руководствовался, Костя, — меланхолично постукивая кончиком ручки по столешнице, я пытался не сорваться. — Это мне как раз-то и понятно. Тут, как бы вопрос только один. И я к нему вернусь немного позже.

Пубертат и гормональная буря в организме сейчас диктовали одно. А весь прожитый опыт советовал сохранять ясность ума и не поддаваться гневу. И я уже не говорю о том, что разнос подчинённого в исполнении двенадцатилетнего пацана, будет выглядеть, как простая истерика мальца, которого мама в торговом центре не пустила в игровую комнату. Эту картину не исправит даже родовой перстень, красующийся на моём пальце.

— Меня интересует другое, — почувствовав желание воткнуть эту ручку в столешницу, чтобы она, хрустнув, разлетелась к чертям на мелкие осколки, я всё же аккуратно отложил её в сторону. От греха подальше. — Какого ты… прости, хрена не сказал, что мы едем к одной из он Фаренов?

— Я просто не успел этого сообщить, — набычился Константин. — После разговора с Шираном он Фареном, было не до этого. К тому же, я находился рядом, так что вам абсолютно ничего не угрожало.

— Ай молодца, — улыбнулся я. — А теперь скажи мне, будь добр, что я тебе такого сделал, что ты сейчас стоишь и манную кашу мне по ушам размазываешь?

— Господин барон, ну какую кашу? — растерялся Арнье.

— Неважно, Костя, — вздохнул я. — Знаешь, у меня сейчас в душе ведут борьбу два желания. Вот прямо насмерть бьются. Догадываешься, что за желания?

— Догадываюсь, — глухо проговорил Арнье. — Исключение из слуг Рода… Я приму любое ваше решение, господин барон.

— Я даже не сомневаюсь в том, что примешь, — прищурился я. — У тебя просто нет выбора. А по поводу освобождения от клятвы служения — перетопчешься. Это нужно ещё заслужить. Нет, конечно, если ты специально саботируешь, то вопросов нет. Нужно идти — иди. Но только после того, как на горизонте появится преемник, которому ты сможешь передать текущие дела. Дверь за спиной, — указал я рукой.

И я ничем сейчас не рисковал, поскольку же знал, что независимо от причин и обстоятельств, на освобождённых от клятвы служения, смотрели более, чем косо. Ни один Род никогда не примет в слуги подобного человека. Никогда и ни за что. Это, как клеймо.

Совсем непривычно было видеть Константина, стоявшего передо мной, как провинившийся школьник. Но подобные меры были целиком и полностью оправданы. Я, как Глава Рода, должен быть полностью уверен, что мои распоряжения будут исполнены: чётко, в срок и именно так, как я сказал. Понимаю, что убивать здоровую инициативу у подчинённых нельзя, иначе до бесконечности будешь скрупулёзно формулировать приказы, понимая, что они сделают ровно то, что ты им велел. Ни шага в сторону.

Но нельзя было назвать здоровой инициативой то, как поступил Арнье, поскольку он мне не дядька, не опекун и не нянька, которая принимает за меня решения. Он — начальник охраны. Пусть он уже много лет служит Роду, обладает какими-то привилегиями, но он — слуга. И принимать решения за Главу Рода он не имеет права.

— Мы поступим с тобой следующим образом, Константин, — наконец принял я решение. — Любому человеку нужно давать право ошибиться. Я всё прекрасно понимаю. Из трёх попыток— у тебя осталось две. Я даю слово Главы Рода, что когда ты истратишь третью, я освобожу тебя от клятвы служения Роду. Запомни это, пожалуйста, накрепко!

— Спасибо, господин барон, — Арнье сдержанно поклонился мне, но я услышал в его голосе облегчение. — Я вас больше не подведу.

— Искренне надеюсь, — кивнул я. — Но наказание за эту подставу я тебе всё же придумаю, так что не обольщайся. Есть ещё вещи, которые, по твоему мнению, я обязан знать?

Время уже близилось к вечеру, а я, расположившись в кабинете, пытался разложить в голове всю полученную информацию, чтобы наметить дальнейший алгоритм своих телодвижений.

Вопрос с юристом решился довольно быстро: завтра утром мы должны были встретиться и всё детально обговорить. Варианты забрать Ауриту с Никой домой были, и, по предварительным договорённостям — довольно неплохие, что весьма радовало.

Общался с юристом Константин, но дальше так продолжаться не могло, поскольку распыляясь на множество направлений, не относящихся к его сфере деятельности, Арнье банально не успевал решать свои вопросы, вынужденный почти всегда находиться рядом со мной. К этому ещё добавились проблемы с охраной на родовом предприятии, также требующие его внимания и контроля, хотя бы на первых порах, пока мы не поставим туда другую охранную артель.

Да чёрт возьми, у нас даже не было собственного делопроизводителя, обязанности которого выполнял бывший управляющий, как оказалось! Норт он Сворт даже после своей смерти умудрился подгадить. Ну вот как так?

Георг на роль делопроизводителя явно не годился. Я даже, если честно, сомневался, потянет ли он должность управляющего, но здесь только пробовать. Стремиться и хотеть — это одно, а соответствовать — не у каждого выйдет. Да и «хороший человек» — это не профессия.

Плюс, ко всему этому, нужно узнать, как принимается Родовая Клятва, чтобы окончательно решить вопрос с его семейством и спокойно двигаться дальше.

Хозяйственник из меня, как из дурно пахнущей субстанции пуля, но даже я понимал, что так нельзя вести дела. Даже самое маленькое предприятие всегда имеет в своём штате бухгалтера, охранника, директора, несколько раз покрашенный огнетушитель и пожарный стенд с намертво приколоченными баграми, чтобы реже платить инспектору из ФГПН.

А здесь — целый Род! Следовательно, мне нужен нормальный юрист на постоянной основе, который бы решал только вопросы связанные с Родом. Естественно, этот человек должен быть мой и только мой. Таких пока на горизонте на наблюдалось, поэтому придётся пользоваться наёмными специалистами.

Всё больше погружаясь в проблемы, чувствовал, как меня засасывает, словно в гиблое болото. И чем больше ты начинаешь барахтаться, тем быстрее наступает момент, когда вода доходит тебе до шеи, а после, миновав подбородок, попадает тебе в рот, нос и, напоследок, в лёгкие.

Finita la commedia… По-русски — приплыли!

И если срочно это всё не взять в свои руки — я рискую быть погребённым под толщей болотной воды.

Вот только все эти серьёзные проблемы меркли перед самой главной: я скоро сдохну, причём не самой лёгкой смертью, если доверять словам госпожи Малики он Фарен! И она настолько красочно это описала, что даже я, скептик и брюзга, проникся неутешительными перспективами.

Оказывается, тварь, которая живёт в моём мозгу, не имея возможности захватить тело, просто напросто блокирует магические каналы, постепенно их выжигая. Когда эта «чернота» достигнет магического источника, останется совсем немного.

История знавала случаи, когда какой-нибудь очередной маг пытается усилить скудные магические способности с помощью заёмной силы, путём подчинения демона. Также эта самая многострадальная история помнит случаи, когда одуревший от собственной мощи маг, старается вывести себя на пик могущества, сравнявшись с богами. Разумеется, «сравнявшись с богами», было лишь иронией, так как здесь кроме упоминаний Святого Аарона, никаких божественных проявлений никто не видел, не считая священнослужителей, утверждавших обратное.

Случаев было много.

Так же много было тех, кто поддался искушению усилиться. Среди них были юнцы, с подающим надежды потенциалом, были и старцы, желавшие продлить дни существования… Были воины, были женщины-правители, были всякие, но итог был всегда один — все они вскоре умирали. Исключений не было.

Если брать энергетическую составляющую демона, то можно утверждать, что на своём плане бытия они состоят из уплотнённой магической энергии. Того концентрата, из жалкого подобия которого сформирован не только мой магический источник, но и источники остальных магов. И если у тебя получится сломить волю древнего могущественного существа и впитать весь объём силы, что не удалось ещё никому — ни тело, ни энергетическая система просто-напросто не выдержат чудовищного напора.

В Книге напутствий Святого Аарона, которая, как я понял, является аналогом Библии нашего мира, описан лишь один случай, когда маг, который достиг потолка своего развития, перешагнув первый порядок и вышел далеко за ранг Бриллианта, сумел обуздать силу чуждого нам мира, поработив одного из сильнейших демонов. Растворив его силу в себе, он переродился в новую форму жизни, прекратив быть как человеком, так и демоном. В итоге, если верить книге, его отторгли оба мира.

Понимаю, что рассказанное Маликой в общих чертах, не более, чем красивая легенда, но каждая из них всегда имеет свой исток. В каждой присутствует толика правды, из которой можно сварганить страшилку для потомков, чтобы потом красиво вплести её в канон любой веры.

Вот только я не могущественный маг. Я даже не умею пользоваться своим магическим источником.

И для того, чтобы изучить простейшие азы магического искусства требуется не меньше года. И то, если ты безумно талантлив. У меня же не имелось ни того, ни другого. Ни таланта, ни времени.

«Зато у меня есть кое-что другое, — внезапно со злостью подумал я. — Ты же знаешь, о чём я говорю, тварь? Может поговорим?».

Тускло отсвечивающие золотистыми огоньками чётки лежали прямо передо мной. Вздохнув и уже всё решив для себя, я потянулся, чтобы взять их в руки.

«Не вздумай этого делать, — тут же ворвался в мозг яростный шёпот. — Иначе пожалеешь!».

— Ты мне угрожаешь? — изумился я. — Хорошо. Раз не хочешь нормально — будем говорить по другому.

Но, когда я уже занёс руку, чтобы положить её на столешницу, тело снова перестало мне повиноваться. Рванувшись, я изо всех сил напряг мышцы, но все приложенные усилия привели только к тому, что рука опустилась лишь на пару миллиметров, так и не коснувшись освящённой вещи.

«Ну, и почему ты замер? — насмешливо поинтересовался голос. — Вот же они. Возьми».

— Что ты сделал? — прохрипел я, чувствуя как моментально промокла рубашка. — Зачем тебе всё это? Зачем тебе я?

«Ты!? — внезапно заверещала тварь. — Мне нужен не ты! Мне нужна была твоя мать, но она подохла!».

— При чём здесь моя мать? — несмотря на то, что сердце стучало в висках, отдавая болезненной пульсацией в затылок, я не прекращал попыток опустить руку, чтобы хоть кончиком пальцев коснуться спасительных чёток. — Кто ты вообще такой?

«Этот вопрос нужно было задавать сначала клирику, — внезапно успокоилось существо. — Она точно тебе скажет, что с ней случилось».

— Какому клирику?

«Той, кого ты называешь Малика он Фарен. Которая тебя убьёт без жалости и сострадания, если узнает, что ты подделал результаты теста на одержимость. Так, как убила твою мать!».

Слова громыхнули в моей голове, и я тут же потерял концентрацию, перестав сопротивляться, чем демон сразу и воспользовался. Детская рука моментально окуталась тёмной дымкой, сформировав уже ранее виденные когти, после чего полоснула по тому месту, где лежали чётки, подаренные Маликой. Только в самый последний момент я сумел снова взять под контроль зажившую своей жизнью конечность, не позволив их коснуться.

Когтистая лапа вильнула, отхватив у столешницы изрядный кусок, будто лазером. И если бы не мягкий ковёр на полу, грохот был бы хорошо слышен.

— Подделал результаты теста!? Какого к чертям теста? Ничего я не подделывал!

«Я знаю. Потому, что это была моя работа, — довольно расхохотался голос. — Ты больше никогда ничего не сможешь подделать. И не мог. Ты сам знаешь почему. Потому, что ты — бездарок! Жалкий, ничтожный, пустой бездарок, без капли магии!».

— А вот в этом ты ошибаешься, — я зловеще улыбнулся, но со стороны улыбка наверняка походила на оскал, поскольку лицевые мышцы мне уже тоже не повиновались. — У меня есть Дар! И когда я нормально разовью свой источник — мы с тобой поговорим по другому, тварь. Не надейся, что я скоро подохну! А сейчас я позову на помощь и попрошу, чтобы кто-то из слуг надел мне чётки на руку. И посмотрим, как ты потом заговоришь.

«Что!? — визг чуть ли не перешёл в ультразвук. В нём было столько ярости, что по спине прошёл озноб. — Твой магический источник!? ЭТО МОЙ ИСТОЧНИК, БЕЗДАРОК! МОЙ!!!

— Был твой, стал мой, — просипел я, сдерживаясь из последних сил.

Тело горело, будто в каждую вену, в каждый капилляр начал поступать расплавленный свинец. Судорога выгнула меня назад. Ещё чуть-чуть и я встану на мостик, рискуя сломать себе хребет. Объятый тёмным пламенем, я силился заорать, чтобы хоть кто-то пришёл и помог мне. Чтобы хоть кто-то прекратил мучения, которым меня подвергло это чудовище.

Я чувствовал, как скрипят мои зубы, как выворачивает конечности под немыслимыми углами, которые повергли бы в ужас любую гуттаперчевую девочку, взгляни она на это представление. Я с ужасом видел, как костяные бусины из разорвавшихся чёток, подпрыгивают, падая на паркет, и раскатываются по кабинету.

«Ты всё равно сдохнешь! — мстительно расхохоталась тварь в голове. — И это будет очень скоро!».

Из сдавленного горла доносилось только жалкое сипение, так как тёмное пламя удавкой захлестнуло его, начав затягивать, словно горловину мешка. Держась на пределе возможностей, я при всём спектре на куски раздирающих меня ощущений, силился сбросить оковы чужеродной воли, желавшей меня раздавить. Это можно сравнить с многотонным куском скалы, который упав на тебя, по какой-то причине не расплющил, руководствуясь законами физики, а просто медленно и неумолимо вдавливал в почву, дробя кости, раздавливая череп и смешивая всю получившуюся массу в мало аппетитную кашу.

Когда человек умирает, у него перед глазами проносится жизнь, её ключевые моменты, и за те доли секунды, остающиеся до конца, ты успеваешь не только прожить её заново, но и понять, где ты поступил не так. По крайней мере, так говорят люди побывавшие на этой тонкой грани, разделяющей жизнь от смерти.

У меня ничего не проносилось. И жалел я только об одном. О том, что выпустил чётки из рук.

Когда дверь в кабинет распахнулась от удара снаружи, я не смог даже повернуть головы, выкрученной под неестественным углом. Яркая обжигающая тело вспышка полыхнула, опалив, а терзающая до этого боль показалась настолько незначительной, что я на миг замер, будто не веря.

А потом я закричал. Срывая горло, разрывая голосовые связки и вены на шее.

Прохладная ладонь легла мне на лоб, а в нос ударил свежий запах луговых цветов, который я уже сегодня чувствовал. Боль начала отступать, визг твари в голове становился тише, а мои искалеченные колени просто в один момент перестали меня держать, и я грохнулся на ковёр.

— Каро, большое исцеление! Быстро! — послышался взволнованный женский голос. — Да быстрее же!

Несмотря на то, что перед глазами плыли чёрные пятна, а один глаз, кажется, вообще был залит кровью, я смог узнать свою неожиданную спасительницу.

— Хлоя. Что ты здесь делаешь? — в конце фразы меня вырвало.

Последовавшая вспышка целительского заклинания, наконец-то, полностью сняла боль, и я надсадно закашлялся, бесповоротно пачкая ковёр собственной кровью.

«Это ещё только начало, бездарок!» — прошептало в голове, перед тем, как меня уволокло во тьму.

Глава 25

Следующие два дня я просто провалялся в постели под наблюдением целителя, которого приставил ко мне Арнье. Вредный высокий дядька, в очках с тонкой оправой, гладко выбритый, с аккуратно прилизанными назад волосами, он напоминал мне «эсэсовца», какими их часто показывают в фильмах про войну: педантичный, дотошный, холодно-вежливый, а походка, будто аршин проглотил. Имя Генрих весьма подчёркивало сходство. Не хватало только усиков.

— Я же запретил вам вставать, — возмутился он, входя в мою комнату и видя, как я укладываюсь в кровать, справив перед этим естественные потребности в ванной комнате. — Если вы изволите нарушать режим, я буду вынужден пожаловаться господину Арнье, — отчеканил он, одновременно делая небрежный пасс рукой, формируя сканирующее плетение.

«Да хоть Папе Римскому».

Искрящееся заклятье влетело в меня, породив лёгкую волну щекотки по всему телу. На несколько секунд Генрих замер, будто прислушивался к чему-то, а после удовлетворённо кивнул.

— Ну что же, никаких отклонений я не вижу. Кости срослись правильно, позвоночник в норме. Внутренние органы тоже в норме. Зрение восстановлено. Искренне надеюсь, что больше по подобному поводу мы с вами не увидимся, — поджал губы Генрих, делая какую-то пометку в своём блокноте, выуженном из кармана. — Не знаю, послушаете ли вы меня, но я бы рекомендовал вам больше не экспериментировать с магией трансформации без своего наставника, — укоризненно взглянул на меня целитель. — Я уже не говорю о том, что это давно считается дурным тоном в обществе. Нет, безусловно, вы вольны делать со своей внешностью всё, что заблагорассудится, но всё же я прошу прислушаться к моим словам. Поверьте, вы ещё вырастите в высокого статного мужчину. Всему своё время, господин барон. К тому же, один раз целителя может рядом и не оказаться.

— Спасибо вам Генрих.

— Выздоравливайте, господин барон.

Когда за ним закрылась дверь, я закатил глаза и беззвучно выругался. Не знаю, кто придумал эту чушь, что, якобы, я магическим путём пытался ускорить рост мышц, и, из-за недостатка опыта и нестабильного источника, просто-напросто чуть себя не убил, но я бы, на месте этого доброго доктора, в этот феерический бред не поверил.

По словам Арнье, когда они ворвались в кабинет, то, что от меня оставалось, можно было смело сгребать на лопату. И если бы не парень-целитель, который сопровождал Хлою, я бы окончательно умер в этом мире. Вот только умер бы только я, в то время, как изменённое тело, с вселившимся в него демоном, ещё бы долго гуляло по поместью. И я даже не хочу представлять, что эта тварь здесь могла устроить.

Осторожно коснувшись неширокого серого браслета на руке, я тяжело вздохнул. Это украшение появилось на мне в тот самый момент, когда моё искалеченное тело нашли, влили в него прорву маны, чтобы привести хотя бы в транспортабельный вид, а потом, купировав воздействие демона, полностью заблокировали мои магические возможности. А так как источник с тварью, как оказалось, был у нас один на двоих, то таким образом её тоже лишили подпитки.

Убить это её не убьёт, но повторной попытки захвата тела и сознания можно не опасаться, пока блокиратор находится на моём запястье. И да, теперь мне лучше вести себя осмотрительнее, поскольку браслет блокирует не только мои магические способности и не раз спасавшую меня регенерацию, но и целительскую магию извне. Для того, чтобы воздействовать на меня магией, блокиратор снимался, и рядом присутствовала Хлоя, готовая моментально вмешаться, если демон вздумает повторить что-то подобное. Не будь на мне браслета, регенерация бы и так справилась, но о подобной роскоши теперь можно забыть навсегда.

Было бы хорошо, защищай блокиратор вообще от любого магического воздействия, но подобные артефакты существуют только в местных сказках.

Крепился браслет, как обыкновенный ремешок на часах, и снять я его мог в любой момент. Вот только такого самоубийственного желания у меня не возникало.

«Грёбаный мир, грёбаная магия… — с внезапной злостью подумал я. — Одни сплошные проблемы. Выходит, если меня кто-то умудрится ранить, без клирика рядом я просто напросто загнусь, даже если меня успеют довезти к целителю. А если самостоятельно снять браслет, на свободу вырвется демон, противопоставить которому у меня нечего. И лучше бы со мной в этот момент находился клирик. Хоть с батюшкой ходи теперь везде!».

Кстати, о местных священнослужителях.

Вчера меня посетила госпожа Малика он Фарен, сообщив мне пренеприятнейшее известие. Нет, ко мне едет не ревизор. Скорее — надсмотрщик и, по совместительству, мой временный наставник, который уже никуда не едет, а преспокойно живёт у меня в поместье, ожидая, когда я смогу подняться на ноги. Да, это оказалась Хлоя.

Увидев моё изумление, Малика тогда негромко рассмеялась. А вот когда я возмутился, что мне поставили в наставники ребёнка, она с улыбкой сообщила, что этот ребёнок — её лучшая ученица, и старше она меня на целых три года. И мне явно есть, чему у неё поучиться.

По словам Малики, Хлоя только должна преподать мне базу, поднатаскать до нужного уровня физической подготовки, а дальше за дело возьмётся уже сама госпожа он Фарен. И выбора не было, как мне прозрачно намекнули. Или я ношу браслет, или меня ждёт короткая жизнь. Ровно до того момента, когда на мой след встанут клирики. И им будет плевать, Глава я или не Глава. Одержимый демоном всегда подлежит ликвидации.

Демон был прав, когда утверждал, что узнай Малика, что я одержимый, нас бы ждала смерть. Только он не учёл одну деталь: Константина и то, что Малика действительно была подругой моей матери. В этом у меня сомнений не осталось, да и Арнье подтвердил правдивость этого факта. Но вот то, что госпожа он Фарен оставила меня в живых исключительно из-за светлой памяти о Мари он Бат и их дружбе — это враньё, которое я пока не мог опровергнуть, не понимая до конца её душевного порыва.

Ситуация, в целом, меня пока устраивала. О случившемся со мной знал только Арнье, Малика, Хлоя и тот неизвестный целитель Каро, который уехал из поместья ещё до того, как я пришёл в себя, передав меня из рук в руки Генриху. Для остальных, я просто пострадал в результате самостоятельных занятий. И с этим тоже нужно было что-то делать, так как плодить людей, которые могут вскрыть мою истинную сущность, не хотелось.

Мне даже разрешили покидать пределы поместья по необходимости, но обязательно в сопровождении Хлои, которая должна неотрывно следовать за мной везде, за исключением нескольких комнат, в которые парни ходят исключительно в гордом одиночестве.

Такое положение вещей поначалу обескуражило. Показалось, что все вокруг просто выжили из ума, полагаясь на слово мальчишки двенадцати лет. Разрешить разгуливать везде с запертой в тебе тварью — явно не самое умное решение.

Но потом я понял, в чём дело: дело в условностях.

Титул Главы Рода с меня никто не снимал и не снимет, а ограничивать меня в решениях никто не имеет право, даже если я слечу с катушек или превращусь в кровавого маньяка. Это мой Род, и только мне решать, что с ним будет.

Хочешь устроить резню у себя в поместье, сняв браслет?

Валяй. Люди твои — решение твоё.

Вздумаешь учудить такое в городе?

Именно для этого с тобой всегда рядом находится Хлоя, которая не даст вырваться демону, а если это окажется невозможным — она просто меня убьёт. Вот в этом я как раз и не сомневался. Убьёт, причём без колебаний! То, что она боготворит госпожу Малику — было видно с первого взгляда, так что скажи ей та, что нужно сигануть с крыши небоскрёба, Хлоя сделает это не задумываясь.

И тут возникает закономерный вопрос: что нужно самой Малике? Даже самый наивный не поверит, что один клирик безвозмездно приставил ко мне почти готового второго клирика-ученицу, сдёрнув ту с обучения, чтобы она просто таскалась за мной везде. Три раза «ха». Я скорее поверю, что скуповатый Георг со своим семейством откажется от жалования и станет служить Роду он Сворт за идею.

Когда я чего-то не понимаю, это начинает меня напрягать, поскольку ситуация оказывается в зоне уже не моего контроля.

— Что же тебе нужно? — пробормотал я.

«А ты ещё не понял, бездарок? — прошипел голос, заставивший меня оцепенеть. Голос, которого я надеялся больше никогда не услышать. — Ей нужен твой источник».

— Какого хрена? — выдохнул я, тут же проверив браслет, по прежнему продолжавший красоваться но моём запястье. — Тебя же заблокировали! — несколько раз подняв руку, убедился, что моё тело по-прежнему меня прекрасно слушается.

«Силёнок маловато, чтобы заблокировать меня, — презрительно фыркнули в ответ. — Если ты надеешься, что тебя спасёт эта безделушка на руке — то зря. Мне просто понадобится больше времени, чтобы подчинить тебя. Я всегда добиваюсь своего, и в моём распоряжении всё время этого мира».

— И ты думаешь, что я тебе поверю? — фыркнул я, внутренне похолодев. Если вспомнить всё, что говорило это существо, по всему выходило, что оно ещё никогда не соврало.

«Я никогда не вру, — у меня в голове возник образ оскаленной рожи кого-то похожего на тираннозавра. — И — да, всё что ты знаешь и о чём думаешь, не является больше тайной для меня. Признаю, ты смог меня удивить. Пожалуй, это самое интересное приключение за последние тысячу лет».

— Прекрасно. Теперь ещё какая-то неведомая тварь читает мои мысли, — мрачно произнёс я. — Что тебе вообще нужно от меня?

«Мне? А ничего, — развеселилось оно. — Это, скорее, тебе нужно, бездарок. А я своё и так скоро получу. Что может быть лучше, чем сидеть и наблюдать за разворачивающимся представлением? Посмотрим, на что ты способен. Судя по той жизни, ты был способен на многое. Конечно, до меня тебе далеко, но скуку развеять хватит. Так что, наслаждайся, пока можешь».

— Наверное, я сейчас выберусь из постели, а потом пойду и попрошу у Малики ещё одни чётки. Хорошая вещица, мне понравилась. А тебе?

Понимаю, что вечно грозить чётками этому уроде у не получится, но я не отказал себе в удовольствии просто поддеть его. Он всё равно читает мои мысли, но мне было на это уже плевать. Всё равно он уже никуда никогда не выберется и никому содержимое моей головы не расскажет. Так что пусть знает.

Ответа на мой вопрос не последовало. Окликнув демона ещё несколько раз, я прекратил эти бесполезные попытки. Захочет — сам выползет. А пока пусть сидит в конуре, как побитая собака.

Когда в дверь постучали, я уже заканчивал одевать отутюженный костюм, который раскопал в недрах своего гардероба. Каштановый цвет ткани идеально гармонировал с моими глазами, а сам костюм сидел просто превосходно, не стесняя движений.

— Господин барон? — удивилась Энис, вкатывая в мою комнату тележку с подносом. — Вам же нужно быть в постели.

— Так, — повернулся я к ней. — Я очень ценю твою заботу, но давай я сам буду решать, что и как мне нужно, Энис. Хорошо?

— Простите, господин барон, — покраснела девушка. — Такого больше не повторится.

— Обедать я буду в трапезной, так что если у тебя под крышкой не куриный бульон, на который я уже смотреть не могу, то можешь отвезти это туда.

— Бульон, — тихо произнесла служанка. — Господин целитель…

— Понятно, — махнул я рукой. — Можешь дальше не продолжать. И ещё, Энис…

— Да господин барон? — напряглась она.

— А сделай-как мне большую чашку кофе, пожалуйста, — улыбнулся я, чтобы она, наконец, отмерла. — Я жутко соскучился по твоему кофе. О большой чашке помним?

— Конечно, господин барон, — обиженно произнесла Энис. — У вас даже чашка есть персональная, никто кроме вас из неё не пьёт. Я только в ней вам подаю.

— Спасибо, — хмыкнул я, обогнув Энис с тележкой. — Хоть чашка у меня здесь есть персональная. Расту, однако. Осталось только здоровья завезти…

— Простите? — окончательно растерялась служанка.

— Забудь, — махнул я, закрывая дверь. — Я жду кофе.

«Хорошенькая, — прошептало в голове. — Пожалуй, её я убью первой и дам тебе на это полюбоваться, бездарок. Ты же хотел увидеть её обнажённой? А я тебе покажу её даже изнутри».

— Заглохни, — беззлобно прошептал я, понимая, что демон просто-напросто играет на моих нервах.

Расположившись в трапезной, я ожидал, когда Энис подаст кофе.

— Доброго дня, господин барон, — в трапезной появился Арнье.

Внешне он хотел казаться спокойным, но я уже понимал: меня снова ждут какие-то скверные новости.

— Как вы и приказали, я с утра провёл встречу с человеком, который пообещал помочь урегулировать вопросы, касающиеся ваших сестёр.

— И? — напрягся я. — Он может чем-то помочь?

— Боюсь, что нет, — выдохнул Арнье. — Мы проехались до «Убежища», чтобы увидеться с руководством и постараться хотя бы предварительно обсудить вопрос и прийти хоть к каким-то договорённостям…

— Короче, — перебил его я. — Мораль басни.

— Они не понимают, о чём речь, — помрачнел Константин. — Список членов выездной комиссии у них сформирован несколько лет назад, и с тех пор никогда не менялся. И в этом списке нет Илоны Штайер. Они вообще не знают, кто это такая.

Глава 26

«Зонал» мчал нас по Тихомирску, а я не находил себе места. Нервы — не лучший помощник в делах, но ничего с собой поделать я не мог. Сейчас передо мной как наяву стояли доверчивые глаза Ники и её немой укор в глазах. А ещё мои слова: «Всё будет хорошо», которым она безоговорочно поверила.

Ну и где это, мать вашу, всё хорошо? Мне захотелось на кого-то наорать, чтобы хоть немного выпустить то, что сейчас противно сдавливало грудь, словно тисками.

Если сказать коротко и прямо: я в заднице.

И как Глава Рода, позволивший забрать своих людей из родового поместья, и как брат, у которого из-под носа увели родных сестёр. Подумать только, три дня, с того момента, как я считал, что их забрали государственные органы, они находились неизвестно где и неизвестно с кем. Что за это время с ними могли сделать — одному Аарону известно.

Прикрыв глаза, я я не смог удержать тяжёлого вздоха.

И если он действительно существует, этот ваш Аарон, волей которого вы оправдываете многое, пусть сделает так, чтобы с девчонками было всё нормально. Чтобы они нашлись. Чтобы они вернулись домой целыми и невредимыми.

Случись всё это с обычным пареньком моего возраста, пусть даже дворянином — мне бы никто и слова не сказал, только бы посочувствовали. Но я Глава Рода. Пусть несовершеннолетний, пусть неопытный, но — Глава. Человек, который обязан отвечать за всё, что происходит в зоне его ответственности. А моя зона ответственности — это всё. Люди, предприятие, родовые активы, семья. Абсолютно всё, что находится на моей земле!

И данный случай настолько роняет мою и без того расшатанную репутацию прямиком в грязь. Если я не предприму никаких действий по спасению…. Нет, не так. Если я не найду своих сестёр, и показательно не покараю тех, кто посмел это всё провернуть со мной — мне конец. Никто и никогда не будет воспринимать меня как равного, а я в одночасье стану объектом насмешек абсолютно для всех.

У нас вообще не было никаких зацепок, кроме рассказа местного «участкового», человека, который отвечает за правопорядок на определённой территории — Дика Новицки, которого мы разыскали уже через полчаса, после того, как Константин сообщил мне о происшествии.

Вот только нам это ничего не дало, поскольку, глядя на нас круглыми от испуга и удивления глазами, Новицки, то и дело вытирающий носовым платком испарину с поблёскивающего лба, так ничего вразумительного нам не смог поведать.

Да, была комиссия.

Да, заявились эти две дамы, предоставившие все необходимые документы, прямиком к нему в участок. Нет, он не проверял их бумаги по базе.

Как можно? Это же члены выездной комиссии, которые, как все знают, находятся под юрисдикцией ИСБ. А кому нужны проблемы на службе? Никому! Вот и господину Дику Новицки они были не нужны, тем более, что и человек он был маленький, а запросы такого ранга необходимо подавать официально, через главное управление, где могли также завернуть, если ранг запроса высок. Тогда подобные вопросы решались только через столицу.

Да и похожего случая, вопиющего по своей наглости, он не припомнит вообще на своей практике, о чём сообщил нам аж целых два раза, периодически заикаясь от волнения. Было видно, что он до ужаса боялся, что мы ему предъявим, минимум, соучастие в похищении членов Рода он Сворт. А это очень серьёзное обвинение, которое сразу ставит крест на его здоровье и благополучии.

Пока, путаясь во временах и перескакивая с одного на другое, Новицки вываливал Константину, всё, что он знает, я мрачно размышлял и пытался сообразить, что нам делать дальше.

— А может можно ещё снять аурные слепки? — с надеждой поинтересовался Дик. — Если пригласить хорошего специалиста, есть вероятность, что у него получится, хоть что-то запечатлеть. У меня есть хороший…

— Какой к дарху аурный слепок? — громыхнул Арнье, теряя терпение. — Вы же сами видели, что там творилось! А если видели, тогда зачем вы сейчас несёте эту чушь?

— Я просто не знаю, что вам сейчас делать, — пробормотал Новицки, снова вытирая лоб. Ещё немного, и этот засаленный платок нужно будет выжимать.

— А я и не спрашивал тебя, что нам делать, — медленно произнёс я, постукивая пальцем по столешнице. — С этим, как-нибудь, сам разберусь. Твоя задача будет заключаться в другом, Дик. У тебя есть час, чтобы копии их бумаг, которые они предоставили, оказались у меня в руках. Также я хочу знать, чьи подписи красуются на них, и всё об этих людях. У вас есть какая-то база, куда занесены все жители империи?

— Конечно, — встрепенулся Новицки, понимая, что откручивание его яиц пока откладывается. — Как не быть?

— Очень хорошо, — кивнул я. — Составляешь фотороботы этой парочки и роешь базу до рези в глазах. Мне плевать, как ты это будешь делать, но эту парочку ты мне должен найти в самые кратчайшие сроки. Это понятно?

— Так точно, господин барон, — поклонился Дик. — Разрешите приступать?

— И ещё, — обернулся я уже возле двери. — Своего специалиста по аурным слепкам всё же пришли ко мне. Может что и удастся выцепить.

— Вряд ли, — задумчиво произнёс Арнье, когда мы уже сели в автомобиль. — Там такая мешанина остаточных образов, что наверное и сама Гончая не разобралась бы.

— Кто такая Гончая? — насторожился я.

— Одна из демонических сущностей, которую, по слухам, изредка использует ИСБ.

— А что, действительно использует? — прищурился я. — И откуда ты это узнал?

— Не поручусь за правдивость информации, — пожал он плечами. — Когда речь заходит о них, ни в чём нельзя быть уверенным. И не смотри на меня так, — вздохнул Константин. — У меня нет связей в ИСБ, если ты на это намекаешь. А если бы и были, поверь, я бы уже ими давно воспользовался.

— Я и не намекаю, — пожав плечами, я снова уставился в опостылевшее мне окно. — Просто поинтересовался.

— Что будем делать дальше? — осторожно спросил Арнье. — Есть идеи?

В обычной ситуации этот вопрос звучал бы нормально, но вот сейчас он меня просто добил, наложившись на моё эмоциональное состояние. Я просто вспыхнул, как свечка, хотя обычно себе такого не позволяю.

— Господин Арнье, — прошипел я. — Сколько я должен терпеть твою некомпетентность? Меня уже начинает это раздражать, честно говоря, — стараясь не переходить на крик, я еле себя сдерживал от того, чтобы не наговорить глупостей. — Ты спрашиваешь у меня, что делать? Начальник безопасности? У меня!?

— При всём уважении, господин барон, — сухо произнёс Константин, — у меня есть свой чёткий круг обязанностей и объектов, за которые я отвечаю. И интересуюсь я не потому, что не знаю, что делать, а только потому, чтобы скорректировать свои действия с вашими.

— С моими? — изумился я. — А это как?

— Ну, — замялся он, смотря куда-то в сторону. — Я боюсь, что вы снова натворите глупостей. Уж простите, господин барон. И лучше бы я о них узнал до того, как это невозможно будет исправить.

— Без комментариев, — процедил я, снова отворачиваясь. Было неприятным осознавать, что в чём-то он абсолютно прав.

На протяжении всего разговора, Хлоя, которая естественно теперь всегда была рядом, с интересом слушала нас. После упоминания глупостей, она не выдержала, прыснув в кулак.

— Смешно? — проворчал я, не собираясь срывать раздражение на ни в чём не повинной девушке. — А вот мне не очень.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но нас прервала мелодичная трель, раздавшаяся в салоне автомобиля. Не сразу я понял, что это звонит мой собственный коммуникатор.

— Интересно, — пробормотал я, увидев на экране незнакомый номер. — Слушаю вас.

— Господин барон? — раздался голос, который я никак не ожидал услышать. — Доброго дня. Вам удобно сейчас разговаривать?

— Да, господин он Фарен, — ответил я, глядя на помрачневшее лицо Константина. — Вы звоните порадоваться, или принести соболезнования?

— Что, простите? — удивился Ширан на том конце провода. — Вы о чём? Я звоню сообщить, что мы принимаем ваше предложение, вот только есть несколько моментов, с которыми мы не согласны. Их с вами обсудит мой поверенный при личной встрече. Сегодня будет удобно?

— Я прошу прощения, но сегодня я никак не могу, если вы понимаете, о чём я, — процедил я в трубку. — Давайте пока отложим этот вопрос.

— Господин барон, — голос Ширана задрожал от переполнявшего его гнева. — Что вы ещё от меня хотите? Ваши требования удовлетворены в полной мере, как вы и просили. Если вы думаете, что сможете…

— Послушайте, дорогой дядюшка, — устало произнёс я. — Не знаю, кому за это сказать спасибо, но мои сёстры в данный момент похищены. Я занимаюсь их поисками. И я пока не знаю, кто приложил к этому руку, но уверяю, что как только я буду знать все подробности, мало не покажется никому. Это понятно? Когда я буду готов встретиться с вашим делопроизводителем, я вас лично наберу и мы обо всём договоримся. А сейчас я прошу прощения, но меня ждут дела, господин барон. Всего доброго, — с этими словами я провёл по экрану, прерывая текущий разговор.

— Не слишком круто? — осторожно поинтересовался Арнье.

— Да мне плевать, — я помассировал виски. — Ритуал обмена любезностями произведён, формально я не нагрубил, а от сделки он не откажется, раз уже всё решено с их Главой, тем более в таком оперативном порядке. Куда он на хрен денется? А если…

Меня снова перебила трель входящего звонка.

— Он прикалывается? — изумился я, увидев, что это снова звонит Ширан он Фарен. — Да, господин барон. Что-то забыли?

— Я сразу хочу вас заверить, что к похищению ваших сестёр ни я ни моя супруга не имеют ни малейшего отношения, — отчеканил Ширан. — И я клянусь в этом Силой Рода он Фарен. Готов предложить вам свою помощь в поиске и наказанию виновных. Скажу сразу — это будет не бесплатно. Говорю прямо: будьте готовы к пересмотру условий нашей сделки, если вы согласитесь принять нашу помощь. И прежде, чем вы начнёте говорить, что это внутренние дела вашего Рода, как сказал бы я, окажись в вашей ситуации, хочу напомнить, что я, даже не являясь Главой Рода, как вы верно изволили заметить в нашу прошлую встречу, располагаю ресурсами и возможностями большими, нежели вы сейчас. Это не издёвка или насмешка. Это — факт, господин барон. И до того момента, пока найдутся ваши сёстры, а я уверен, что они найдутся, я готов предоставить вам свои ресурсы. Это всё, что я хотел вам сказать, дорогой племянничек, — под конец фразы он всё же не удержался, вернув мне шпильку. — Так что думайте, господин барон. И если в течении часа от вас не поступит звонка, буду считать это вашим решением.

Я ещё с минуту задумчиво крутил коммуникатор в руках, взвешивая слова Ширана он Фарена. То, что он не врал, мне было совершенно ясно. Да клятва Силами Рода не даётся просто так, ибо является не пустым звуком. Если он говорит, что не имеет к этому отношения — значит это правда. Он не имеет, но вот знать, кто это мог провернуть, он вполне мог.

— Что делаем дальше? — поморщился Арнье, прочитавший уже всё по моему лицу.

— Я сейчас узнаю у Ширана, куда нам нужно подъехать. Вижу, что тебе не очень по душе моё решение?

— Решение, как раз-то здравое, — пожал плечами он. — Но ты же понимаешь, что «пересмотреть условия» сделки — это лишь формальность? Он просто заберёт завод даром или выкатит за свою помощь совсем уж грабительские условия. Может нужно как следует всё обдумать?

— Ну, а что мне остаётся сейчас делать? — философски заметил я. — У меня есть проблема. И она сейчас является наиважнейшей. Мне нужно её решить во что бы то ни стало. И если для этого требуется принять помощь своего врага — я приму. Тем более, урона моей чести формально никакого. Да к дарху всё, сейчас я даже готов принять помощь всех демонов Преисподней, если это поможет вернуть Ауриту и Нику домой!

Я заметил, как при упоминании демонов у Хлои зло сверкнули глаза. Но сейчас, как я и сказал Арнье, мне было глубоко плевать на всех.

У меня есть проблема, и её нужно решать.

Глава 27

На двух прибывших парней от Ширана, я смотрел с лёгким недоумением. Я первый раз в своих жизнях видел близнецов, абсолютно идентичных по внешности. Причём даже я со своей наблюдательностью не смог бы отличить одного парня от другого.

Скорее всего они специально добивались такого сходства. Ничем другим данный феномен я объяснить не могу. Магическая коррекция, «морок» какой-нибудь или что-то, но природа совершенно точно не могла сделать бы их абсолютно одинаковыми. Так просто не бывает.

Лет двадцати пяти-тридцати, светловолосые, причёски аккуратные короткие. Облачены в одинаковые тёмные костюмы… Да чёрт возьми, они даже мимикой и жестикуляцией не отличались, полностью копируя друг друга.

Прибыв на территорию поместья, парни довольно сухо поздоровались с нами, и после некоторых уточнений приступили к делу, затребовав любую вещь одной из девочек, которая последний раз с ними контактировала.

Я тут же отдал распоряжение служанке, чтобы та нашла и принесла искомое, поскольку, хоть убей, я не помнил, во что были одеты Ника и Аурита в последний раз. Да и не было никакого желания самолично лезть в девичью гардеробную. Мне там явно нечего делать.

— Гораздо лучше, чтобы это было какое-либо украшение, — заметил Первый, как я его для себя окрестил, поскольку игнорируя все правила приличия, парни даже не соизволили представиться, обозначив только от кого они прибыли. — В идеале — любимое, если таковое имеется. Если оно будет с камнями — ещё лучше. Мы сможем точнее определить местоположение объектов.

Это их «объектов» резануло слух, но я ничего не стал говорить. Сейчас мне был важнее результат, чем правильность формулировок по отношению к моим сёстрам. Я буквально чувствовал, что время неумолимо утекает сквозь пальцы. И чем больше я тяну, тем призрачнее становится шанс на благополучный исход дела.

Близнецам понадобилось несколько минут, чтобы, повертев в руках золотой браслет Ауриты, переглянуться и понимающе кивнуть, не произнеся при этом ни звука.

Никаких внешних проявлений какой-то поисковой магии я не увидел. Просто в один момент эти двое стали едва слышно шептать что-то неразборчивое, передавая браслет друг другу, словно дуэтом накладывая какое-то заклинание, а потом я почувствовал еле уловимый аромат, будто нахожусь не у себя в поместье, а в зимнем хвойном лесу.

Не будь запаха, я бы с большой долей вероятности счёл их шарлатанами, а помощь он Фарена — какой-то хитрой комбинацией с целью потянуть время. Да и, честно говоря, мне по прежнему мало верилось, что Ширан не в курсе, где девочки.

— Удалось почувствовать что-нибудь? — поинтересовался я, стараясь, чтобы рвущаяся изнутри нетерпеливость была максимально незаметной.

— Да, господин барон, — задумчиво протянул Второй, и я с изумлением понял, что у близнецов даже голоса одинаковые. — Могу с уверенностью сказать, что в окрестностях и в самом Тихомирске их нет. След ведёт туда, — он указал рукой в направлении ворот из моего поместья.

Ну вот откуда я знаю, что там может находиться?

— Это всё, что вы можете сказать, господа? — недоуменно поинтересовался я. — Только примерное направление?

— Да, — безэмоционально произнёс Первый, смотря мимо меня. — Только не примерное направление. Мы можем привести вас к тому месту, где они в данный момент содержатся. Как только господин он Фарен отдаст нам приказ — мы будем готовы немедленно выехать с вами.

— Я вас понял, — скрипнул зубами я, доставая коммуникатор. — Прошу подождать несколько минут.

— Слушаю, господин барон? — заговорил динамик коммуникатора голосом он Фарена, когда я вышел в другую комнату, плотно притворив за собой дверь. — Им удалось что-то обнаружить?

— Удалось. Вот только, если мне настоятельно порекомендовали обратиться к вам, полагаю, что наш торг ещё не закончен, и вам нужны гарантии?

— В вашем случае, дорогой племянник, мне было приятно ошибиться, — на том конце провода ехидно улыбнулись. — Продемонстрированная вами деловая хватка поражает. Да, вы правы, наш торг не окончен, господин он Сворт.

— Что вы хотите? — устало спросил я. — И почему этот вопрос обсуждается сейчас, когда на счету каждая минута? Вы не верите моему слову?

— Господин барон, — хмыкнул Ширан. — Запомните: любая уже оказанная услуга ничего не стоит. Ни-че-го! Я безусловно доверяю вам, — уклончиво произнёс он. — Но подобные вопросы в обществе решаются именно так: сначала цена, затем оплата, а потом уже услуга.

— Спасибо за совет, — сдержанно произнёс я. — Повторю свой вопрос. Чего именно вы хотите?

— Ничего того, что у вы не можете мне дать, господин барон. Вы просто исполняете свои же условия, которые выдвинули мне совсем недавно в «Старом городе». Отдаёте мне свой родовой завод, взамен получаете «Импульс» и свои затребованные пятьдесят миллионов.

— Мне показалось, или сумма изначально была несколько больше? — поинтересовался я, с горечью понимая, что у меня больше не получится поднять её ни на «фаринг». Он просто не уступит, явно упиваясь ситуацией, в которой я оказался.

— Разве? — ненатурально изумился Ширан. — Нет, сумма была изначально такой, я это помню совершенно точно. Если вы не согласны, можете отослать моих парней назад и попытаться найти девочек самостоятельно. Но я бы не рекомендовал вам этого делать. Подобных специалистов очень сложно найти.

— Неужели в империи трудности с Ищейками? Мне казалось такие люди не являются редкостью, — хмыкнул я.

— Ищеек? — удивился он Фарен. — Дорогой племянник, если вы когда-либо будете иметь неосторожность обозвать их Ищейками, боюсь, что впоследствии даже моё слово не сможет их убедить помочь вам с вашей проблемой. Я прислал вам не Ищеек, господин барон. Я дал вам Говорящих с Металлом. И если вы пока не понимаете, что это означает, можете поинтересоваться у Арнье. Он вам расскажет более предметно, — хмыкнул он так, что я почувствовал его раздражение моей неосведомлённостью.

— Вы дадите мне время переговорить с ним? — спросил я.

— Да, конечно, — согласился Ширан. — Я не хочу, чтобы мне потом говорили, что я поставил в безвыходное положение. — Вам, надеюсь, будет достаточно тридцати минут?

— Хватит и гораздо меньше. Спасибо, — выдавил я из себя, но на том конце уже бросили трубку.

Мне действительно понадобилось совсем немного времени, чтобы Арнье кратко объяснил, кого принесло в наше поместье.

— Они точно приведут нас к вашим сёстрам, — уверенно кивнул Арнье. — Боюсь даже представить, что Ширан запросил с вас за их помощь…

— Это сейчас неважно, — поморщился я, раздумывая над полученной информацией.

По всему выходило, что эта парочка была довольно востребованными специалистами, поскольку спектр их магических возможностей охватывал громадную область. Да та же металлургия, производство холодного оружия и различного вооружения посовременнее, создание инновационных композитных материалов…

Их услуги требовались везде, где в производстве использовался металл. И эти услуги всегда достойно оплачивались.

Арнье досконально не знал, как именно работал подобный уникальный дар, но то, что эти «два с ларца, одинаковых с лица» могли творить настоящие чудеса, каким-то образом слушая абсолютно любой металл и понимая, что он им отвечает — факт. Дар Говорящих с Металлом не относился к магии Родов, но весьма ценился в этом мире.

«Да понятно, что он ценился бы в любом из миров», — мысленно хмыкнул я.

Именно один из подобных уникумов, около двух сотен лет назад появившийся на свет в Роду он Ронаков, и создал первый сейф, производство которых в дальнейшем очень помогло Роду стать на одну ступеньку с богатейшими семействами Империи. Это уже потом он Ронаки начали подгребать под себя всё больше и больше отраслей, но тот, самый первый толчок, был дан Говорящим с Металлом, входящим в их Род.

А тут их целых два! Да ещё и близнецы.

Продемонстрированное сейчас этой парочкой было сродни тому, как если бы кто-то использовал бриллианты, заряжая их в рогатку, чтобы подстрелить себе на ужин голубя или дикую утку. И только после рассказанного Константином я уже понимал, что он Фарен не ограничится этими срезанными с затребованной суммы миллионами. Он попытается содрать с меня что-то более ценное и важное для него.

Вот только что?

— А вот это мне сейчас и скажут, — хмуро пробормотал я, снова взяв в руки коммуникатор.

— Я рад, что вы приняли правильное решение, господин барон, — Ширан не скрывал удовлетворения. — Вот только есть ещё одна маленькая деталь…

* * *

— А ты уверен, дорогой? — осторожно поинтересовалась Камила он Фарен, когда он Фарен с весьма довольным выражением лица закончил разговор, небрежно бросив трубку в кресло стоящее напротив. — Что, если ему удастся выровнять положение дел на «Импульсе»? Я уже в последнее время начинаю сомневаться в том, что этого щенка кто-то науськивает. Как-то дурно это всё пахнет, Ширан.

— Это просто развитый для своих лет ребёнок, — поморщился барон. — Неужели ты думаешь, что он способен сходу разобраться в ситуации на столь большом предприятии? Я тебя умоляю. Там не каждый управленец сходу вникнет. Плюс, к тому же, я абсолютно точно знаю, что у него сейчас нет компетентных специалистов не только в наличии и даже в ближайшем окружении. А вообще, дорогая, мне кажется, что ты его чересчур демонизируешь. Всё никак не можешь забыть свою промашку с Арнье?

— В том-то и дело, что мне всё больше кажется, что здесь не Арнье постарался, — задумчиво произнесла баронесса, возвращая бокал с рубиновой жидкостью на изящный маленький столик. — Служака, тупой сапог, безродок, сумевший вершиной своей карьеры разглядеть всего лишь пост начальника охраны поместья он Свортов? Нет, в это я уже не верю! Здесь нужно искать инициатора всего этого, или уже признать, что это действительно, каким то фантастическим способом, придумал Андер он Сворт. Родовая наследственность — это не пустой звук. Вспомни сколько тебе попил крови Норт в своё время. Чего только стоила его афера с этим проклятым заводом?

— Норт теперь удобряет землю своего поместья, — пожал плечами Ширан. — В конечном итоге всё вернулось на круги своя, поэтому завод в любом случае окажется у меня в руках. Практически, уже оказался. И даже сейчас, реши Андер нарушить своё слово и сообщить что-то ИСБ — у него ничего не выйдет. Мои люди давно подчистили все следы, так что связать завод с производством препарата просто невозможно. Да и признать, что на предприятии, контрольным пакетом акций которого владеет твой Род, производится что-то подобное — это убить себе репутацию и гарантированно создать огромные проблемы. Нет, он будет сидеть, как мышка, поверь мне. Мне гораздо проще забрать у него завод, заставив молчать, чем с нуля выстраивать конвейер, а потом снова нанимать туда специалистов. Ты же знаешь, что будет, если поставки прекратятся…

Осторожно помассировав кончиками пальцев виски, Камила откинулась в глубоком кресле, с тяжёлым вздохом положив ноги на мягкую банкетку.

— А что за услугу ты с него хочешь затребовать?

— О, а это будет сюрприз, — негромко рассмеялся Ширан. — Слово взято, клятва принесена, так что ему теперь никуда не деться.

— Ну, а если он найдя своих сестёр не сможет их освободить имеющимися силами? Ты не опасаешься, что его могут попросту убить?

— И пусть, нам-то что? — удивился барон. — Мы сэкономим пятьдесят миллионов, «Импульс» и приобретём его завод. По-моему — отличный размен, не находишь? А вообще, что это за Глава Рода, который не может наказать своих обидчиков? Если нацепил перстень — соответствуй! Я ещё не забыл, его слов в «Старом городе», — криво усмехнулся Ширан.

— Но он является нашим родственником. Не может его промах повредить нашей репутации? Всё равно, слухи-то уже пошли. В лицо нам этого не скажут, но ты же не считаешь, что можно закрыть все рты в кулуарах столицы? Может мы как-то его подстрахуем, увеличив перед нами его долг?

— Нет, — припечатал Ширан. — И не вздумай вмешиваться, Камила. Щенок либо справится, либо свернёт себе шею. Третьего варианта не будет. Тем более, если он не справится, то для моих дальнейших планов он абсолютно не подходит.

— Подожди, — резко подалась вперёд Камила, словно что-то сообразив. — Только не говори, что ты хочешь стравить его с канцлером.

— Дорогая, я всегда говорил, что по степени коварства, женщины более опасные противники. Вот только нанося точные и болезненные уколы, вы лишаете себя удовольствия наблюдать, как участник вашей утончённой игры вынужден принимать сложные для себя решения. Как он мечется, понимая, что ничего не может сделать, приближаясь к краю пропасти. Сам приближаясь, понимаешь? — отсалютовал ей бокалом Ширан. — Нужно бить не насмерть. Нужно делать это скрытно, незаметно, чтобы враг этого даже не заметил. И он сам себя уничтожит. Истечёт кровью, понимая, что при всём своём знании, они не мог сделать иначе. В этом вся цель, Камила. Враги Рода уничтожаются без жалости. Но это не значит, что ими нельзя попользоваться напоследок.

— А тебе самому не претит та мысль, что ты собрался играться с несовершеннолетним щенком? Его даже псом ещё назвать нельзя, — фыркнула баронесса. — Не много ли чести? Всё же можно решить намного проще.

— Кто тебе сказал, что нашей целью является он? — удивился он Фарен. — Нет, Камила, мне нужен не он, а тот, кто стоит за всем этим. Тот, который решил, что может безнаказанно играть с он Фаренами, — внезапно прорычал барон, а в его глазах отразились язычки пламени, плясавшего в камине. — И когда я это узнаю, вот тогда в игру вступишь ты, дорогая!

______________________

Друзья, следующая глава будет завтра в это же время. Глава, раскручивающая маховик событий на полную катушку)

А пока, по старой традиции, хочу порекомендовать отличную книгу отличного автора, который прекрасно пишет забористое фэнтези, а сейчас пробует себя в боярке, но с тем же полюбившимся налётом добротного боевого фэнтези

https://author.today/work/234771 Надеюсь, тем, кто любит боярку, зайдет, как и мне.

Глава 28

Выехав уже далеко за пределы Тихомирска, стрелой проскочив город, мы мчали по дороге на трёх автомобилях, два из которых были полностью забиты моими бойцами.

Ведущий автомобиль, в котором находились близнецы, неожиданно вильнул в сторону, съезжая с асфальтового покрытия на еле заметную грунтовую дорогу. Было совершенно очевидно, что этим путём пользовались очень и очень редко. И если бы не зов, по которому вели нас Говорящие, вряд ли эту тропку можно было сходу заметить.

— А там что? — поинтересовался я у Арнье, когда мы отмахали ещё несколько километров, указывая рукой на выплывающее из-за холма огромное здание, больше смахивающее на какой-то заброшенный промышленный объект.

— Это бывший завод металлоконструкций, — внезапно ответила Хлоя, прежде чем Арнье успел открыть рот. — Только он уже более десяти лет не работает, — с какой-то грустью добавила она, будто с этим зданием у неё связаны какие-то печальные воспоминания.

Участие Хлои в этой поездке даже не обсуждалось, поскольку у нас был нерушимый уговор с Маликой он Фарен.

Сейчас девушка была облачена в свободный комбинезон защитного цвета, скрывающий её фигуру, а в её руках находился деревянный потрёпанный тубус. И если я всё правильно понял — это было какое-то оружие.

Вот только какое — я не знал, так как в нашем присутствии Хлоя его никогда не открывала. Но было немного горько осознавать, что это оружие предназначалось для меня, вздумай я нарушить своё слово, сняв блокиратор с запястья.

Если бы мне позволял рост, я бы взял с собой «штар» для уверенности, хоть и не умею им владеть. Но шпага была громоздкая, и реши я воспользоваться ею, выдохся бы раньше, нежели успел что-то сделать. А «огнестрела» мне никто не удосужился дать.

«Ты не взял штар, потому что ты непроходимый идиот, даже не представляющий, что попало тебе в руки», — презрительно прошипел голос в голове.

В это раз я, к своей гордости, не дёрнулся, подозревая, что демон обязательно высунется, если будет назревать какая-то заварушка.

Я оказался прав.

«Ну так расскажи мне, раз ты такой умный, — мысленно огрызнулся я, намеренно подначивая демона. — А то кроме пустой болтовни от тебя никакого толку».

«Пф-ф-ф», — раздалось еле слышно, а чувство присутствия в голове ещё кого-то исчезло, снова ударив по ноздрям запахом ментола.

Ну понятно, я и не надеялся, что оно мне ответит. Такой приём прокатывает только разве с детьми малыми, и то, нужно постараться найти настолько несообразительного.

Не знаю, каков возраст этого существа, но подозреваю, что оно даже старше меня прежнего. Откуда я это взял — в душе не знаю, но возраст демонов несоизмерим с возрастом человека, иначе какой он уважающий себя демон?

«Я тебе обещаю, что однажды ты поплатишься за все свои оскорбления, — холодным тоном тут же ответил мой персональный мучитель. — Моя тюрьма не вечна, а момент, когда ты сам попросишь моей помощи, настанет даже быстрее, чем ты думаешь, бездарок. Вот тогда и посмотрим».

«Сиди там молча, чучело, — фыркнул я. — И не отвлекай дядю по пустякам».

Понимаю — ребячество, но напряжение, клокотавшее во мне сейчас, требовало выхода. Бравада, хамство или дерзость — есть естественная реакция человеческого организма на страх.

Вы представить себе не можете, как могут зло подшучивать друг над другом военные, когда понимают, что до боевого десантирования остались считанные минуты, а «вертушка», заходящая на круг, скоро закончит набор высоты.

И вот тогда в ход идут эти самые шутки, которых никто из бойцов не позволил бы произнести в сторону товарища внизу, на земле. И таких ситуаций — множество.

Когда наша маленькая колонна остановилась, из головного автомобиля выбрался один из Говорящих с Металлом. Первый или Второй, я не знал.

— «Цель» находится в этом здании выше уровня земли, — отрапортовал близнец. — Под землёй также имеются коммуникации, но большинство из них затоплено грунтовыми водами. За исключением одного, начинающегося от этого места, — указал он на ближайший к нам угол здания. Заканчивается он далеко за пределами, может быть частично обрушен, точнее сказать не можем, — досадливо цокнул он. — Если к нам больше вопросов нет, мы предпочли бы покинуть ваше общество.

Сказав это, он развернулся и молча зашагал к своему автомобилю.

Да уж, таким специалистам не было бы цены в штурмовых операциях. Жаль, что не «наша Маша».

— Там одна или две «цели»? — приоткрыв стекло, торопливо спросил я.

— Одна — совершенно точно, — пожал плечами он, прежде чем усесться в автомобиль. — О второй — не имею понятия. — Всего доброго, господа! — он ещё обозначал слабый кивок, а их автомобиль уже начал разворот. — Удачи, — донеслось до нас, прежде, чем я успел утопить кнопку стеклоподъёмника.

— Вежливые парни, ничего не скажешь, — с досадой пробурчал я, ни к кому не обращаясь.

Оставалось надеяться, что Ника всё же окажется рядом с Ауритой, к которой близнецы нас и привели, по их словам.

— А теперь, господин барон, вы беспрекословно выполняете мои команды, — посуровел Арнье, выбираясь из «Зонала». Как только мы зайдём в здание, с этого момента ваш амулет должен быть постоянно активирован. Это понятно?

— Понятно, — коротко кивнул я. — А она? — я указал на Хлою, которая сидела с настолько беззаботным лицом, будто мы не в логово врага суёмся, а приехали на прогулку в «Диснейленд».

— Я смогу о себе позаботиться, — улыбнулась она, мельком взглянув на мой браслет, краешком выглядывающий из-под рукава куртки. — Спасибо за беспокойство, господин барон, — она проворно выбралась из автомобиля, забросив тубус себе на плечо на манер рюкзака. Это при том, что я до этого не заметил никаких лямок, кроме короткой ручки, в которую едва протискивалась девичья ладонь.

— Все находятся здесь, пока наши парни не вернутся, — приказал Константин, взглянув на двух крайних бойцов, которых я прежде не видел.

Сейчас на них красовалась форма, только какая-то странная. Вот скажите, зачем на тонкую матерчатую форму крепить толстые листы металла?

Затянутые, словно в сюрреалистические ростовые бронежилеты, парни, вопреки моим опасениям, двигались очень легко и непринуждённо, словно костюм ничего не весил.

— Это что было? — удивился я, когда они вдруг растворились в воздухе, совершенно не оставив следов. Не шелохнулась ни единая травинка под ногами.

— Штурмовой мод. «Призрак-3», — тут же отозвался Арнье, что-то одновременно «кастуя» перед собой. Когда вспыхнувшее заклинание, под моим удивлённым взглядом впиталось ему прямо в лицо, я только рот открыл. — Движений в окнах нет, но это ничего не значит. Местность выбрана с умыслом, чтобы никто не смог подобраться незамеченным, так что, уверен, о нас уже знают. Парни, что у вас? — спросил Арнье в висящий амулет на шее.

Подобные технологии были для меня в новинку, но я прекрасно понимал, что раздавшийся голос из пустоты моментально демаскирует любого разведчика, будь он хоть трижды невидим. И когда из амулета через несколько секунд раздалось несколько щелчков, похожих на обыкновенную «морзянку», я всё моментально понял.

— Вошли в здание, прочёсывают первый этаж. Примерно десять минут. Пока пусто, — тут же перевёл этот треск Арнье. — Всё понял, — отрывисто бросил он в амулет, прежде, чем отпустить его.

Время тянулось невыносимо долго, так как десять минут растянулось почти вдвое. За это время Арнье получил ещё несколько коротких докладов.

— Приготовиться, — наконец скомандовал Константин, подобравшись. — Они на втором этаже, мы заходим на первый. Бегом марш! — прорычал он.

Я старался бежать, что есть мочи, но по сравнению с остальными безнадёжно отставал. Даже Хлоя преспокойно поддерживала темп, наравне с тренированными бойцами Арнье. Сколько раз уже говорю себе, что следует начать тренироваться…

«Это, если выживешь сегодня, — расхохоталось в голове. — Уверяю, тебя ждёт сюрприз».

— На хрен пошёл, — зло выдохнул я, выкладываясь на полную катушку.

Ничего, детский организм более гибкий, так что отдышаться у меня выйдет гораздо быстрее. Главное, при беге, полностью выдыхать воздух из лёгких, чтобы не закололо в боку.

Первыми в широкий проём, где когда-то наверняка были огромные ворота, ворвались Константин с Хлоей, моментально переместившиеся к полуразрушенной стенке. Я, понятно, влетел последним, не забыв активировать защитный амулет и тоже поджаться к остальным.

Как по мне — глупейшая тактика при штурме задний в моём мире, но я сейчас я понимал логику Арнье, который в случае внезапного нападения успеет прикрыть всех огненным щитом, который я уже наблюдал на родовом заводе.И только поэтому я беспрекословно выполнял команды того, кто понимает намного больше меня в магических столкновениях.

С появлением нас в здании, больше никто не произнёс ни слова, словно воды в рот набрали. Только изредка слышался еле слышный треск нагрудного амулета Константина, свидетельствовавший о том, что «Призраки» ещё живы.

Осторожно поднимаясь на второй этаж, я, однако, чувствовал, что что-то не так. Это из разряда, когда ты затылком ощущаешь направление, откуда в тебя вперился взгляд врага. Когда сводит лопатки, в ожидании неминуемого удара. Когда только молниеносные действия могут спасти тебя от смерти.

— Костя, щит! — заорал я внезапно, понимая, что же меня насторожило. — Щит, мать твою!

Треск.

Тот самый треск из амулета, который повторился уже третий раз. Один и тот же. Три одинаковых команды, отданные через равный промежуток времени, будто кто-то забавлялся.

Арнье среагировал моментально.

Взметнувшаяся стена, сотканная из чистого пламени, осветила на мгновение площадку второго этажа, заставив меня непроизвольно сжать зубы. Наших разведчиков больше не существовало, поскольку нельзя выжить, будучи разорванным надвое. Всё это я успел рассмотреть, словно в свете огромной фотовспышки, после чего на несколько секунд потерял зрение.

Проморгавшись, увидел: будто кто-то или что-то, ударом огромной лапы, просто играючи, развалил со спины двух моих парней, которые до самого последнего момента, вероятно, и не понимали, что они уже мертвы.

Святой Аарон, что же ты творишь!?

В нос ударил металлический запах крови, а в следующее мгновение, мимо меня пронеслась сияющая молния, обдав знакомой эссенцией цветов, и заставив снова прищуриться, спасаясь от ослепительного света.

Куда-то исчез нелепый деревянный тубус, который Хлоя до последнего несла на плече. Сейчас в её руках переливалось длинное копьё, настолько накачанное магией, что для того, чтобы рассмотреть потоки струящейся спиралями энергии, не нужно быть одарённым.

«Теперь ты увидел, что такое "штар", бездарок?», — ехидно прошептал демон.

Инь и Янь.

Чёрное и белое схлестнулись за утихающей стеной огня.

Сияющая Хлоя и какой-то тёмный большой, но очень проворный силуэт, атаки которого девушка пока успешно отражала.

Мать вашу, что это за хрень?

«Это обещанный сюрприз, — голос излучал довольство. — Сам догадаешься, кто это, или тебе помочь?».

— Демон! — выдохнул я, невольно попятившись. И было от чего.

То, что сейчас вытворяло это существо, не поддавалось логическому описанию. Непропорционально длинные конечности, которыми демон орудовал настолько виртуозно, пытаясь подловить Хлою на малейшем просчёте, что движения его то замедлялись, чтобы все могли рассмотреть клубящиеся мраком когти, то ускорялись настолько, что существо размазывалось в воздухе, полностью исчезая на несколько секунд.

Стена огня давно уже опала, но на нас никто не спешил нападать. Арнье спешно восстанавливался, бойцы застыли в ожидании, медленно отступая…

И их никто не обвинит, что они не бросились спасать девушку, или, проигнорировав бой, дальше пошли обшаривать здания в поисках Ники или Ауриты.

Все уже прекрасно понимали, что они живы до той степени, пока демон не разберётся с Хлоей, а после примется за нас. Единственный шанс остаться в живых имела только девочка-клирик, продемонстрированные умения которой дали ясно мне понять, что в прямом столкновении с ней, даже после прохождения полноценного обучения, у меня не было ни единого шанса.

«Конечно не было бы, — рассмеялось существо. — Тебе даже клирик пятой ступени заставит умыться кровавыми слезами. Не то, что она, — голос лучился довольством. — Для меня эта маленькая выскочка, возомнившая себя клириком, на один росчерк когтя. И её наставница — такая же дура, решившая, что эта соплячка сможет мне что-то сделать, если я вырвусь на свободу».

От слов демона меня прошиб холодный пот.

Раньше он мне таких подробностей не рассказывал, предпочитая сидеть тихо и помалкивать. Так почему он сейчас стал таким словоохотливым?

Неужели?

«Всё правильно, бездарок. Потому, что этого ты уже никому не сможешь рассказать, — прошипела тварь. — А когда низший закончит с твоей подружкой, тогда он примется за тебя».

— Но тогда погибнешь и ты?

«Глупец, — пророкотал демон. — Он станет на колени, когда узрит, на кого пытался броситься. А потом начнёт вылизывать мне ботинки, умоляя взять его на службу. И знаешь, что он сделает потом? Знаешь?».

Истерический смех демона сейчас не раздражал. Он просто повергал в ужас, поскольку я понимал, что так всё и будет. Потом этот низший снимет с меня браслет, и всё закончится.

Хлое, тем временем, приходилось туго. Сияние, исходящее от девушки и от её странного оружия, которое тоже внезапно оказалось штаром, стало намного тусклее. А двигалась она уже не так легко, обзаведясь несколькими царапинами, но пока ещё не подставившись по-серьёзному.

— Костя, нужно ей чем-то помочь, — обратился я к Арнье, глаза которого были прикрыты, а сам он, казалось находился не здесь.

— Простите меня, господин барон, — его веки распахнулись, и я увидел его светящиеся зрачки, как недавно, когда мы только входили в это здание. — Я невольно подвёл вас.

— О чём ты говоришь? — заорал я, толкнув его в грудь. — Я приказываю помочь ей! Медитатор хренов. Давай сделаем что-нибудь!

— Огненный щит. Если бы я подал в него меньше энергии — мы были бы уже мертвы. Вместо этого я пожертвовал всем магическим резервом, поняв, кто нам противостоит, чтобы дать Хлое время подготовиться. Сейчас она наша единственная надежда, поскольку пользоваться магией я смогу не раньше, чем через четыре-пять часов. И да, нас отсюда уже никто не выпустит. Наше оружие против них бессильно.

Ещё не понимая, о чём он говорит, я повернул голову.

Клубящаяся тень, перекрывавшая единственный выход со второго этажа, не приближалась, продолжая оставаться на месте. И я чувствовал полный ненависти взгляд существа, теряющегося во мраке.

Да, Арнье и тут оказался прав: второй демон действительно никого из нас не выпустит.Когда я увидел, что копьё Хлои окончательно погасло, сердце пропустило удар, а через секунду, её изломанное тело отлетело на добрый десяток метров, проехавшись по бетонному полу этажного перекрытия. Она так и не выпустила из рук штар, продолжая его судорожно сжимать.

Голос в моей голове торжествующе расхохотался, заставив меня взвыть от переполнявшего меня гнева. И бессилия!

То самое пакостное чувство, когда ты ни черта не можешь сделать. Ты просто сторонний наблюдатель. Кролик, к которому сквозь разогнутые прутья уютной клетки уже вползает голова удава.

«Приветствуй своего повелителя! — заорал в экстазе мой персональный демон. — Склонись же низший!».

Второй же демон никак себя не проявлял, продолжая контролировать выход на первый этаж, но я не сомневался, ему понадобится лишь несколько секунд, чтобы разделаться с моими людьми.

И я ни хрена не смогу сделать.

Тем временем, демон, одолевший Хлою, медленно подходил ко мне, словно понимая, что я здесь являюсь ключевым звеном. Проигнорировав моих людей, который стояли, ощетинившись стволами, он сделал последний шаг, остановившись в нескольких метрах от меня.

Когда языки тёмной дымки начали терять свою плотность, рассеиваясь в воздухе словно облака дыма на пожарище, моему взору предстал знакомый мне человек.

Райт.

Тот самый маг, которого не смог одолеть Арнье вместе с парнями тогда, на родовом предприятии.

— Видишь, а ты не верила, — скрипуче рассмеялся Райт, поворачиваясь ко второму демону. — Я же сказал, что он сам прибежит.

Удивлению уже не было места в обуревающих меня чувствах. Всё заполонил шок, когда я увидел, кто скрывался за личиной второго демона.

— И это очень хорошо, — промурлыкала та, кого я знал под именем Илоны Штайер. — У нас для тебя есть хорошее предложение, Андер. Ты хочешь спасти своих людей?

— Хочу, — мой голос задрожал. — Что вам нужно?

Когда затрещали выстрелы, я не сразу понял, что происходит, но тело на рефлексах уже совершало кувырок в сторону. Совершенно бесполезный в данной ситуации, поскольку врагами сейчас были демоны, а не люди, пусть даже наделённые магическими способностями.

Шквал огня изрешетил Штайер и Райта, в одно мгновение превратив их в дуршлаг. Присев, я с мрачным удовлетворением наблюдал, как пули прошивают их, с еле заметными фонтанчиками крови вылетая из тел, превращая в клочья одежду, уродуя лица, ломая кости.

Наконец, сухо щёлкнул последний затвор у кого-то из бойцов, став на задержку, и в задымлённом помещении, где сейчас нестерпимо воняло только порохом, установилась гробовая тишина, через несколько секунд нарушенная странным каркающим скрипом, от которого в жилах леденела кровь.

Это смеялось то, что осталось от Райта.

— Неправильное решение! — Райт повернул голову в их сторону, только почему-то через левое плечо, отчего его башка совершила оборот больше, чем на сто восемьдесят градусов.

Моментально перейдя в демоническую форму, Райт в мгновение ока оказался возле моих парней, выбросив когтистую лапу вперёд.

Раздался дикий крик, тут же сменившийся не менее жутким хрустом, и голова одного из бойцов лопнула в его лапе, словно гнилой арбуз.

Отшвырнув то, что осталось от бедняги, он с гастрономическим интересом посмотрел на остальных.

— Ещё одно неверное решение, господин Арнье, и я убью уже двоих, — прорычал он. — Тебе понятно!? — перешёл он на крик.

Константин не ответил. И сейчас я, смотря на бледные, как мел, лица, понимал, что нас переиграли. Причём, по всем статьям.

Когда я думал, что это Ширан он Фарен затеял со мной свою игру, я и представить не мог, что мы столкнёмся с двумя одержимыми. И самое страшное в этом было то, что эти неправильные одержимые вели себя вполне осознанно, виртуозно маскируясь под людей.

И они не собирались при этом подыхать от слияния чуждых энергетик.

— Оставь их пожалуйста, — мой голос дрогнул. Я смотрел только на Райта, стараясь не уйти взглядом туда, где лежало обезглавленное тело одного из моих бойцов. — Просто скажите, что вам нужно от меня? Зачем всё это? С сёстрами понятно, чтобы выманить нас. Но остальное!? Зачем вам я?

— Ты ещё не понял? — удивилась Штайер, медленно обволакиваясь тёмной дымкой. Мгновение спустя она стояла с надменным лицом, на которой больше не было ни одного пулевого отверстия, только изрешечённая одежда могла выдать то, что их пытались убить. — Нам не нужен ты, мальчик. Нам нужно только то, что в тебе! Отдай нам это, и твои люди останутся жить!

«Они пришли за мной! — рассмеялся демон в голове. — А я тебе говорил, что рано или поздно я выберусь из твоего сознания. Прощай, бездарок. И да, напоследок хочу сказать, что низшие никогда не выполняют своих клятв. Им клясться нечем, в отличии от Высших».

— Что мне нужно сделать? — твёрдо спросил я, почувствовав, что мне снова начал колотить озноб, а потные ладони — дрожать, независимо от моего на то желания.

— Ничего сложного, — улыбнулся Райт. — Просто умереть!

«Что-о-о-о-о? — взревел голос в моей голове. — Да как вы смеете, твари!?».

Я только успел почувствовать, как в моё брюхо входит что-то невыносимо холодное, склизкое и очень острое. Когда тело рвануло вверх, я почувствовал, что разрез на животе только увеличивается. Ещё немного, и я просто завалю своей требухой весь пол под собой.

Мне показалось это очень смешным, и я попытался расхохотаться, но лишь начал захлёбываться собственной кровью.

«Идиот! Сними его! Слышишь меня? — орало где-то вдалеке. — Мы же вместе подохнем! Сними! Бездарок паршивый! Клянусь! Я клянусь слышишь! Именем истинного домена Миагозры, я клянусь не причинять… Клянусь, тварь ты такая!!! Сними эту дрянь и дай мне… Сними!».

Из последних сил, чувствуя, что ещё вот-вот и сознание меня покинет окончательно, я посмотрел вниз. Туда где из моего брюха торчали острые когти ухмыляющегося Райта, заносящего для удара вторую лапу.

— Не-е-ет! — прошептал голос, который я точно не должен был услышать. Это был слабый голос Хлои. — Не делай это…го.

Сил хватило только на то, чтобы, ещё больше растянуть безумную улыбку, прижать своё запястье к когтю Райта и резко рвануть вниз, легко срезая свою кожу бритвенным остриём до кости.

Вместе с чёртовым ремешком блокиратора, шлёпнувшегося на пол вместе с полоской окровавленной кожи.

«Наконец-то я свободна!», — напоследок расхохоталось в моём сознании.

А в следующее мгновение, растянувшееся в вечность, тьма взорвалась гневом и ненавистью.

Конец первой книги.

_______________

Дорогие друзья! Спасибо, что переживали с моими героями их нелёгкие ситуации и болели за некоторых всем сердцем. Всем спасибо за моральную поддержку и участи в правке текста и логических нестыковок. Вы все мне очень помогли!

Дальше круговорот событий будет только ускоряться) Жду всех вас на страницах следующей книги)

Вторая книга — здесь: https://author.today/work/241683

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Андер. Книга первая

Content

Андер. Книга первая

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene