Даяна I. Шёпот Рун. Том 9

Пролог

Когда избегаешь погони, самое главное — это не маскировка, а дезинформация.

(«Love Nikki», Принц Ройс).

Гарконская Пустошь, Пасть Леты, Стан Ориха.

Сегодня всё было по-другому.

Первой мыслью было: «Я замёрзла». Уже само по себе это означало, что она может связно сложить в голове несколько слов.

«Что происходит?».

Клео обнаружила себя в пустом шатре с наполовину откинутым пологом. Резкий порыв ветра швырнул внутрь немного снежной взвеси, но это сейчас беспокоило её в последнюю очередь.

С трудом упёршись лбом в пол, она попыталась рывком сесть. Удалось только с третьей попытки.

Ей было плевать на грязную засаленную шкуру, которая под ней обнаружилась. Вся брезгливость Клео давно испарилась за эти дни, уступив место равнодушию и какому-то отупению. Сейчас она была готова терпеть всё.

И если бы сейчас стоял выбор: остаться здесь или вырваться из этого ненавистного стойбища, ползком по снегу и дерьму, которое было здесь повсюду — она бы уверенно выбрала второй вариант.

Всё, что угодно, только бы подальше отсюда.

Игровой инвентарь по-прежнему не желал реагировать на её мысленные команды, как и все её умения, включая отправку сообщений, но то, что она это ясно осознавала, уже само по себе вселяло неистовую, бешеную надежду. Если ей повезёт — сегодня всё может закончится.

Стараясь не создавать лишнего шума, она осмотрелась в поисках чего-то острого: чем можно разрезать грубые верёвки. Но сначала — ноги.

Несколько минут ей понадобилось, чтобы продеть их, сквозь связанные сзади руки, выведя перед собой узел на запястьях. На несколько мгновений даже показалось, что она так и останется в подобной унизительной позе, но поддаваться панике девушка не стала. Миллиметр за миллиметром, она протискивала бёдра сквозь узкое кольцо туго связанных рук, сдирая верёвками кожу, и, наконец, ей это удалось.

Непослушные пальцы, окоченевшие от холода, не собирались слушаться, но еле слышко шипя сквозь зубы, словно рассерженная кошка, Клео раз за разом пробовала распутать узлы. Хоть гоблины и не были знатоками верёвочных петель, затянули они их от души, компенсируя приложенной дурью простоту сотворённых узлов.

«Как корову какую-то привязали, — мелькнула злая мысль, когда она увидела, к чему всё это время была прикреплена верёвка, отдельной петлёй зафиксированная на её запястьях. Просто вбитый в мёрзлую землю колышек. — Уродцы мелкие!».

Верёвка соскользнула с ног, а тифлингесса облегчённо вздохнула. Согнув несколько раз ноги в коленях, Клео прислушалась к своим ощущениям. Если придётся бежать — она сможет, вот только присутствовали серьёзные сомнения, что удастся скрыться от этой орды гоблинов на их территории. Если она, конечно, что-либо сейчас не придумает.

Осмотр шатра радости не принёс.

Ни единого намёка на колюще-режущее. Даже завалящей дубины не было, случись вдруг отбиваться. С сожалением глянув на давно потухшие угли в коряво сложенном очаге, она снова вздохнула. Пережечь верёвки тоже не выйдет.

Пригнувшись, как можно ниже, Клео осторожно выглянула наружу.

В гоблинском стане было пусто. Не бегали с мерзкими криками гоблинские дети — вечно чумазые и наглые… Не сновали по своим делам взрослые гоблины, которых здесь всегда было видимо-невидимо…

«Тут что, мор какой-то прокатился? — нахмурилась тифлингесса, не ослабляя бдительности. — Куда все подевались?».

Передвигаясь по-прежнему осторожно, мягкой стелющейся походкой, девушка скользила между покинутых шатров, ища что-то, что поможет ей освободить руки.

С каждым движением, вялость и дурман, много дней державшийся в голове, отступал, но до нормального состояния было ещё далеко. Вероятно, именно поэтому она заметила вынырнувшего из-за шатра гоблина слишком поздно.

Молодой, перепуганный, донельзя удивлённый, он только открывал рот, когда Клео, зарычав, бросилась на него, замахиваясь сложенными в замок руками. Бедолага смог только прикрыться руками, когда озверевшая Клео повалила его на утоптанный снег, усевшись на него сверху.

Ещё несколько ударов, и гоблин «поплыл». Тифлингессе потребовалось ещё с десяток секунд, чтобы торопливо его обыскать.

— Есть, — выдохнула девушка, вытащив из гоблинской котомки старое ржавое лезвие, с наспех обмотанной тряпкой рукоятью. — Засранцы, даже ручку не в состоянии нормальную сделать!

С силой зажав рукоять ножа между коленями, Клео начала торопливо перерезать путы на руках, то и дело поправляя норовивший выскользнуть нож.

«Быстрее! Ну! Давай же, детка!».

Когда с верёвками, наконец, было покончено, она не стала бросать их тут же. Вместо этого, она запихнула их в котомку валяющегося в «отключке» гоблина.

Бесцеремонно сграбастав его за шиворот, Клео откинула полог ближайшего шатра и рывком забросила тщедушное тело внутрь. Несколько ударов по щекам, и зелёный коротышка распахивает глаза, слабо понимая, что произошло.

— Один звук, и я тебе выколю глаз! Кивни, если понял! — змеёй прошипела тифлингесса, держа гоблина за горло, готовая сжать руку, ели тот вздумает закричать. — Ну!?

Дико вращая глазами, даже прижатый к земле, пленник смог несколько раз кивнуть.

— Куда все делись? — задала вопрос тифлингесса, немного ослабив хватку.

— Шаман, — прохрипел гоблин. — Им шаман собрать. Там.

— Куда собрал? Зачем? Где это там?

Из корявых объяснений перепуганного до смерти гоблина, Клео поняла, что у неё появился отличный шанс. Пока весь «ктар» слушает какого-то важного шамана на окраине стойбища, сюда никто не припрётся. А сам этот недоумок оказался здесь совершенно случайно, подумав, что пока никто не видит, он может немного перекусить кое-какими припасами.

«Господи… Какое позорище… Попасть в плен к подобным идиотам? Если кто-то узнает, я вовек не отмоюсь».

— Крысятничаем, значит? — оскалилась Клео.

— Я не крысятничать, — пискнул гоблин. — Я есть чуть...

Что именно «есть», тифлингесса дослушивать не стала.

Ржавое лезвие пропороло горло гоблина, который каким-то звериным чутьём успел понять, что сейчас произойдёт. С силой навалившись на рукоять, Клео несколько раз попыталась загнать лезвие глубже, остановившись только тогда, когда гоблин рассыпался сияющими искрами, оставив после себя воняющий башмак и ту самую котомку, в которую тифлингесса сложила куски верёвок.

Завалившись на бок и тяжело дыша, она лихорадочно восстанавливала дыхание, прокручивая в голове дальнейший план побега. И вроде всё выглядело реально — она боялась вновь угодить в лапы гоблинов. До жути боялась.

Клео узнала всё требуемое, чтобы благополучно свалить отсюда: направление, в котором ей нужно двигаться и примерная фора. Если верить словам допрашиваемого, выходило, что у неё в запасе есть не меньше часа. Ещё с десяток минут — пока будут разбираться, куда делась пленница. И минут пять, чтобы объявить всеобщую тревогу.

А вот потом за беглянкой двинется половина стойбища, которая камня на камне не оставит в Пасти Леты.

И если Клео не сумеет затеряться к тому времени на просторах ущелья — её обязательно разыщут и снова приволокут, как скот, в стойбище. Вот только дальнейшее ей уже не понравится.

Игровой интерфейс по прежнему не работал, но сейчас девушке было достаточно того, что она может самостоятельно передвигаться. Уже покидая стойбище, взгляд Клео зацепился за знакомые очертания.

— Не может быть? — удивлённо прошептала она, узрев то, что, по её мнению, ну никак не могло находиться у гоблинов. — Только не говорите мне, что мелкие бестолочи умеют этим пользоваться…

Широкие, не совсем ровные, тяжёлые, подбиты снизу каким-то жёстким мехом, но это были они — лыжи. Естественно, надевать их Клео не собиралась, поскольку крепления для ног, как таковые, здесь отсутствовали. Вместо них были прикреплена какая-то сбруя, состоящая из широких кожаных завязок, в которых могли разобраться только сами гоблины.

Но вот сами лыжи ей понадобятся для кое-какой инсценировки. И если у неё получится — девушке удастся обмануть погоню с вероятностью в девяносто процентов.

А сейчас — нужно уходить в сторону того редкого подлеска, поскольку равнина просматривалась на несколько километров, и одинокая фигура будет замечена сразу, что сведёт на «нет» все её усилия.

— Не скучайте, ребятки, — хищно оскалилась тифлингесса. — Я обязательно вернусь. Обещаю!

Спустя несколько секунд о присутствии Клео в гоблинском стане ничего не напоминало. Ничего, кроме еле заметной цепочки следов, уходящих в сторону подлеска.

Глава 1

Мир — это все, что заключено здесь. Жизнь, смерть, люди и все остальное, что окружает нас. Мир необъятен и непостижим. Мы никогда не сможем понять его. Мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, как он есть, — чудесной загадкой.

(Карлос Кастанеда , «Отдельная реальность»).

Много веков это помещение пустовало.

Ни лучика света, ни малейшего дуновения ветра. Лишь нерушимые скрепы магии, до сих пор функционирующие и сохраняющие первозданный вид стен, да строгие обводы туннелей, коими щедро испещрена громадная пирамида — усыпальница Мастера Нивела.

Когда посреди зала возник портал, из яркой точки превратившись в полыхающий тёмным пламенем овал, никто не посмотрел на буйство магических плетений.

Было просто некому.

Шагнув из портала на почти девственно-чистый пол, отливающий багровым, будто застывшая кровь, темноволосый мужчина задумчиво хмыкнул, изогнув бровь. Не нужно даже догадываться, что здесь происходило несколькими минутами ранее — и так всё понятно.

По еле видимым царапинам на несокрушимых стенах, по частично отколовшемуся покрытию пола в центре… Здесь шёл магический бой. Далеко не простой, если сражающиеся смогли повредить «вечный камень», навсегда нарушив целостность творения неведомых зодчих.

Когда его взгляд упал на распластанную подле потухшей Колыбели тело, мужчина едва уловимо поморщился.

— Я так понимаю, всё прошло, как мы не планировали? — несмотря на объёмность помещения, эха не было. Вопрос, заданный валяющемуся телу, повис в воздухе, а акцент на частичке «не» был слишком уж обозначен, чтобы его проигнорировать.

Непонятно, что вызвало усмешку на лице, которое веками не видело улыбки, но мужчина, судя по всему, был весьма доволен.

— Слушай, прекрати ломать комедию, — фыркнул Танатос, подойдя ближе. Легонько пнув носком сапога распростёртое тело, он наклонился, чтобы коснуться навершия рукояти кинжала, торчащего из виска покойника. — Неплохо, — с уважением произнёс Бог Смерти. — Думаю, спрашивать, кто тебя так, не стоит?

— Тебе когда-нибудь пробивали голову футом зачарованной стали? — внезапно прохрипел тот, кто должен быть гарантированно гулять по полям Вечной Охоты. Оживший покойник закашлялся. С трудом протянув руку, он подрагивающими пальцами обхватил рукоять оружия. — Гхырхов клак, — прорычал он, с влажным хлюпаньем выдернув мизерикордию из виска. — А-а-а, демоны его дери! Это больно, знаешь ли!

— Раньше для тебя это было, как укус мошки, — заметил Танатос с лёгкой долей насмешки. — Или Хассараг уже не тот, что раньше? Стареешь, брат?

— А не пойти ли тебе в тролью задницу, Темнейший? — огрызнулся вампир, с кряхтением поднимаясь с пола. — Вместо того, чтобы зубоскалить, лучше бы сделал вид, что ты переживал за меня. И вообще, ты мне должен теперь!

— Должен? — удивился Танатос. — И за что это я тебе должен?

— За что? — возмутился вампир. — Ну конечно, это же не тебя здесь таскало по залу, когда два на всю голову больных огромных дракона старались разнести здесь всё к демонам. Ты вообще в курсе, что твой Боня достиг высшей ступени развития и освоил Дыхание Тьмы? Представляешь, что бы произошло, попади он в меня?

— И что бы произошло? — спокойно поинтересовался Танатос. — Максимум, чесался бы неделю, и то не факт.

— Понятно. Всё, как всегда, — раздражённо пробурчал вампир, рана на виске которого стремительно затягивалась. Брезгливо взяв двумя пальцами кинжал, он зачем-то его обнюхал, а после чего спрятал в рукаве куртки. — Нужно обязательно вернуть его своему ученику, — зловеще произнёс он.

— Ученику? Ого! — удивился бог. — Я думал, это дроу тебя наградил! Тогда я должен признать, что с соратниками ему крайне повезло. Пойти против Наставника… Это дорогого стоит.

— Железку в башку это стоит, — огрызнулся Хассараг. — Нашёл тут героя.

Он тщательно отряхнул куртку и окинул взглядом пустой зал.

— А лихо они здесь покувыркались, — озадачился вампир. — Боюсь представить, что будет в самом конце, если уже сейчас он способен легко разнести пол-Масархуда в ярости и не запыхаться. Не боишься?

На сказанное Танатос лишь презрительно хмыкнул, показав, что он об этом думает.

— Ну тебе-то понятно, — поёжился Хассараг. — Всегда и на всё было плевать. Вот только мне теперь предстоит отгребать от психованного Первожреца и от Тиамат. Думаешь, она тебе это спустит с рук?

За перебранкой мужчины пропустили момент, когда сзади них раскрылся ещё один портал, исторгнувший разъярённую фурию.

— И как это понимать? — процедила появившаяся Миардель. — Ты ничего не хочешь мне объяснить, Танатос? — растворившись в пространстве, она в тот же миг возникла прямо перед Богом Смерти, гневно сдвинув брови. — Ты что творишь, Темнейший? — это было произнесено с издёвкой.

Богиня Любви и Ненависти предстала в этот раз не в лёгкой белоснежной тунике, а в чёрном вечернем платье, будто портал выдернул её с коктейльной вечеринки в самый разгар.

— Я тоже рад тебя видеть, — воскликнул Хассараг, раскинув руки и пытаясь обнять побелевшую от злости богиню. — Как ты похорошела, Миардель! А что за траур? Кто-то умер?

Небрежный взмах тонкого запястья, и Хассараг, пролетев через весь зал, с хрустом впечатался в одну из стен, оставив на ней глубокую вмятину. Провисев секунду, изломанное безжизненное тело кулем грохнулось на пол, не подавая признаков жизни.

— Если эта дохлая дрянь ещё раз ко мне приблизится, я клянусь — его останки будут собирать по всему Флералу! — в глазах Миардель сейчас клубилась всепоглощающая ярость. — Я требую ответа, Танатос!!!

— Не нервничай, пожалуйста, — успокаивающе попросил Танатос, совершенно не обратив внимания на подрагивающее в конвульсиях тело Хассарага. — Я могу узнать причину твоего столь… эффектного визита? — обвёл он руками центральный зал пирамиды. — Или ты просто зашла с нами поздороваться?

— Ты нарушил Соглашение, Танатос! — гневно выкрикнула Миардель. — А сейчас пытаешься сделать из меня дуру!

— Ты сама неплохо справляешься, — раздался еле слышный хрип из другого конца зала.

Зарычав, Миардель ударила волной силы, отчего Хассарага подняло в воздухе, а потом с силой припечатало о пол. Услышав хруст, она презрительно улыбнулась, снова повернувшись к невозмутимому Танатосу.

— Я. Тебя. Слушаю!

— Очень интересно, — хмыкнул Бог Смерти, удобно усаживаясь на появившееся из ниоткуда мягкое кресло. — А вот с этого места поподробней, пожалуйста. И как же я, позволь спросить, нарушил Соглашение? М-м-м?

— Ты сейчас издеваешься? — воздух завибрировал от проявления божественной силы. Стены пирамиды начали слегка подрагивать. Миг, и они будут сметены, подчиняясь божественной воле той, кто способна с лёгкостью это сделать. — Если сейчас я не получу объяснений — тебя ждёт война. Ты меня понял?

— Я понял, — удивился Танатос. — Вот только я так и не услышал, в чём именно ты меня обвиняешь?

— Ты отдал этому чернокожему ублюдку Праруну! Какое ты имел право на это? Ты же понимаешь, что теперь будет?

Танатос несколько секунд удивлённо смотрел на разгневанную Миардель, которая, буквально нависла над ним, ожидая ответа, а после чего негромко рассмеялся, чем привёл богиню в недоумение.

— Прости, — отсмеявшись произнёс он. — Я просто не могу поверить тому, что сейчас от тебя услышал. Ты правда считаешь, что это я отдал одну из Прарун? Серьёзно? И у тебя есть этому доказательства?

— Не играй со мной! — её взгляд заледенел.

— Да просто это звучит до такой степени абсурдно, что я даже не знаю, что тебе говорить, — из голоса бога Смерти моментально исчезла вся напускная весёлость. — Я отправил сюда Хассарага! Отправил для того, чтобы он всё проконтролировал!

— Твой зверь открыл им Усыпальницу! Разве не так?

— Так, — кивнул Танатос. — Думаешь дроу не нашёл бы второй вход? Сомневаюсь. Он сюда пришёл именно для этого. Так что твой довод — это просто слова. Идём дальше… Эту, как ты его назвала, зверушку, я потерял! Он уничтожен ипостасью Тиамат! В этом тоже была моя выгода? — повысил голос Танатос. — Или моя выгода была в том, что его, — он указал на стонущего Хассарага, — вероломно предал его собственный ученик? Может это я его подговорил, чтобы он напал на учителя? Так в чём же моя выгода, Миардель? — прорычал Танатос, поднимаясь.

— Я пока не знаю как, но точно уверена, что ты причастен к его усилению! И будь уверен, когда у меня будут доказательства, я предоставлю их остальным! Вот тогда и поговорим! — вздёрнула подбородок богиня. — И ты знаешь, что последует дальше!

— Когда будут доказательства, — заметил Танатос. — А пока, на твоём месте, я бы прикусил язычок. Ты не с Магрубом разговариваешь! И советую, впредь, не забываться! — прошипел бог, непроизвольно останавливая Время.

— Хорошо, — внезапно согласилась Миардель. — Я приношу свои извинения. Пока приношу! — бросила она напоследок, прежде чем исчезнуть во вспышке божественного портала. — Но мы с тобой ещё не договорили, — прогремел её голос, после чего божественное присутствие Миардель окончательно перестало ощущаться.

— Слышал? — устало произнёс бог. — И это пока первая ласточка.

— Сукой была, сукой и осталась, — тяжело закашлялся Хассараг, не делая попыток встать. — Бешеная божественная сука! Вы сделали большую ошибку, когда решили дать ей власть, — тихо добавил вампир.

— Мне уже очень давно кажется, что мы все тогда сделали ошибку, — вздохнул Танатос. — И я в этом списке — самый первый. Надеюсь, это ещё можно исправить.

Хассараг сделал новую попытку подняться, что удалось ему с большим трудом. Кости с противным хрустом занимали положенные места, только на этот раз гораздо медленнее, чем обычно. Даже для бессмертного антиделувиана подобное божественное внимание бесследно не проходит.

— Может ты сделаешь уже что-нибудь? — вспылил вампир. — Или так и будешь на меня смотреть?

Не глядя, Танатос запустил в Хассарага небольшой магический сгусток, который по сложности плетения превосходил всё ранее виденное вампиром. Когда из другого конца зала раздался дикий рёв, Танатос поморщился.

— Ты нормальный? — взревел вампир, подскочив с пола, будто его кипятком ошпарили. — Не мог как-то помягче? Раньше ты делал это более безболезненно.

— Ну извини, — пожал плечами бог. — Судя по твоему диалогу с Миардель, мне показалось, что боль тебе очень сильно нравится.

— Да пошли вы, — сплюнул Хассараг в сердцах. — И шутки ваши божественные — идиотские. Зарекался же не лезть в ваше болото.

— Ты из них никогда не вылезал, — покачал головой Танатос. — В общем, так… Я пошёл, а ты дальше продолжай наблюдать за нашим знакомым, чтобы он не натворил глупостей. И ни в коем случае не вмешивайся! — приказал Танатос.

— А что с Тиамат? — хмуро поинтересовался вампир. — С ней как?

— Откуда я знаю? — удивился бог. — Твоя Богиня, сам и разбирайся.

— Да чтоб вы все провалились! — в сердцах выпалил вампир, после чего витиевато выругался. Вот только слушать его было уже некому, поскольку зал снова оказался пуст.

Глава 2

Фильм должен жить своей жизнью. Абсурдно, если режиссёр вынужден использовать слова, чтобы объяснить, о чем его картина... если зрителю заранее рассказать, как был сделан некий эпизод и что он значит, то потом эти рабочие детали вторгнутся в непосредственное восприятие фильма. И тогда вся картина станет уже другой. Поэтому я думаю, что самым ценным и важным является создание пространства фильма, а любая попытка озвучить технику создания нарушает впечатление.

(Дэвид Линч, «Поймать большую рыбу»).

Вяло ковырнув ложечкой шарик мороженного, обильно политый карамельным соусом, я, почему-то резко расхотел десерт. Вздохнув, отодвинул от себя вазочку. Не хочу.

— Ну и что опять? — спросил сидевший напротив дядя Женя. — Снова ушёл в себя, но обещал вернуться?

Мне оставалось только кивнуть. Желания разговаривать и объяснять то, о чём уже не один десяток раз проговорили, совершенно не было.

Выйдя из игры, я дал себе команду не заходить туда хотя бы пару дней. Выспаться, погулять, проветрить голову… Это то, что мне сейчас было крайне необходимо, иначе «Даяна I» грозила просто меня доконать.

Вот мы с дядей Женей и решили совершить небольшой променад и немного развеяться, прогуливаясь по городу. Ну как, по городу… Скорее, по району, благо уютных заведений здесь было пруд пруди.

Вот только ожидаемого успокоения заслуженный отдых так и не принёс. Я никак не мог отделаться от чувства, что мне снова нужно куда-то срываться, бежать, что-то снова выполнять… Игра крепко держала моё сознание до сих пор.

— Может тебя психологу показать, малой? — усмехнулся дядя, подначивая. Ещё бы, ведь он прекрасно знал, что психолог мне не требуется. — Или напоить в сопли, чтобы ты перезагрузился? Реально, ты уже достал своей кислой рожей отсвечивать. Всё же хорошо, — в отличии от меня, дядя вместо десерта предпочёл заказать пиво, причём сразу два бокала, один из которых он влил в себя залпом, а второй уже сидел и смаковал.

Эстет, блин.

— Всё нормально, — пробурчал я. — Я просто задолбался.

Причин для такого настроения у меня было множество, одна из которых уверенно превалировала над остальными: меня снова поимели. И «поимели», в данном случае, означало только то, что мною снова виртуозно воспользовались. Горечи добавляло то, что я не до конца понимал — где именно?

И хоть дядя и пояснял, что изящную многоходовочку он почувствовал только после всех случившихся событий, легче от собственной недогадливости не становилось. Меня банально «юзнули», хотя на язык просилось совершенно другое слово.

— Слушай, я понимаю, что сейчас задето твоё ЧСВ, но сам посуди: где ты, а где искусственный интеллект? Это игра, Вова. И в неё нужно играть, а не интриги плести. А ты тут сопли развесил, что не смог разгадать великий замысел. А почему же ты тогда не убиваешься, когда в шахматы проигрываешь искину? Тоже ведь машина победила?

И он был прав.

Когда я прикоснулся к Колыбели Праруны, меня прошило, словно в голову ткнули оголённой фазой, а к заднице прилепили ноль. За тот миг, который растянулся в вечность, я успел впитать настолько большой пласт знаний, что впору было беспокоиться за сохранность своего мозга.

Ощущения были неописуемыми.

Будто кто-то зафиксировал меня в одном положении, грубо вскрыл черепную коробку, а потом совершенно бесцеремонно всыпал туда мешок дроби, каждая из которых несла определённый пакет знаний, и с грохотом эту коробку захлопнул.

Всё это сопровождалось адской болью. Уже потом я понял, что это было банальной симуляцией, и моему мозгу в реальности ничего не грозило, но на тот момент — всё было плохо и вполне реально.

Я не скажу, что все пазлы в моей голове сложились, поскольку эта демонова Праруна подкинула ещё столько же. Одно я знал точно — меня возненавидели все божественные пантеоны. Все и сразу! И было отчего.

Чтобы было более понятно — я поясню, что такое Праруны.

Руна Величия. Руна Порядка. Руна Изгнания и Руна Пустоты, которая мне и досталась.

И если простых рун Хаоса в мире существовало всего двадцать пять, включая загадочную «пустую» руну, с которой непонятно, что можно делать, то Прарун было всего четыре. Четыре безумно сложных знака, с функционалом которых я до сих пор не представлял, что делать. В ставы их было вплетать нельзя, использовать тоже нельзя, а активация её жрала столько маны, столько у меня пока даже не было в обозримом будущем. И толку от неё? Для чего всё это было?

Да, я до сих пор не знал, что именно мне даёт Руна Пустоты, поскольку вместо описания там присутствовало лишь несколько строчек текста, которые только нагоняли тумана, вместо нормального объяснения.

«Кровь рождает кровь, и камень тупит даже мифрил.

Но камень мифрил и отточит, коль жизнь не беречь…».

Итог похода в Бада-Баром был, в целом, положительным, поскольку я обрёл возможность создавать легендарные вещи, обзаведясь не менее легендарной мастерской. Всё это было разбавлено одной маленькой ложкой дёгтя, а именно: я совершенно не представлял, как получать чёрный мифрил, когда груда лома в углу кузни истощится.

О том, чтобы вооружить старый состав «Мастеров Мглы» оружием — не могло быть и речи. Более того — им вообще не нужно знать, что я обладаю подобными возможностями.

Заготовленная «сказочка», что молот, отданный дяде, я нашёл совершенно случайно, понятно — не прокатила, но связать меня и изготовление молота было ещё более фантастическим. Тем, что никому и в голову не могло прийти. Все решили, что я заранее знал, где лежала реликвия. И меня это полностью устраивало. Так спокойнее.

Из минусов было: пониженный на три уровня персонаж, откат умения «Ярости» на неделю. Почему на три уровня? Да потому, что я мог находиться в ипостаси сколь угодно долго, вот только нигде не было написано, что каждые две минуты пребывания пятиглавым драконом будет отжирать у меня один игровой уровень. Сюрприз?

Ещё одним ушатом дёгтя было то, что Клео, каким-то образом, умудрилась сбежать от гоблинов, хотя Орих меня клятвенно уверял, что подобный расклад невозможен. Это создало огромную проблему, поскольку я даже не представлял, где и как может всплыть эта гиперактивная дама, добавившая мне седых волос.

Об этом мне сообщил дядя, который, в отличии от меня, в игру всё же продолжал заходить, постепенно наводя порядок в клане. Именно он и разговаривал с запыхавшимся гонцом, которого прислал Орих с печальной вестью. Не знаю, убивают ли у них вестников, принёсших дурные новости, но внешний вид гоблина прямо намекал, что стану его было не жалко, реши мы его прибить.

Разумеется, дядя побеседовал с вестником, но ничего обнадёживающего так и не услышал. Пленница пропала. Случайно или нет, но вместе с ней пропал ещё один гоблин, следов которого так и не разыскали.

Ну да… зная Клео, можно с уверенностью утверждать, что этот бедолага давно мёртв.

Посланная погоня шла по её следу, но он оборвался перед небольшим ущельем, словно беглянка предпочла плену героическую смерть, сиганув вниз. Там же была найдена и пара гоблинских лыж, которой воспользовалась убегающая, чтобы максимально оторваться от преследующих.

Разумеется, я не верил, что дело обстояло именно так, поскольку отсутствием смекалки данная особа явно не страдала. Вот хоть кто меня будет убеждать, что всё так и произошло, я просто рассмеюсь ему в лицо, прекрасно понимая, что Клео виртуозно обвела гоблинов вокруг пальца, красиво запутав следы.

«Лисица какая-то! Хитра, расчётлива, упорна… И опасна… И — не вовремя. Очень не вовремя».

Как сообщил мне дядя: он распорядился выставить вокруг Сердца Хаоса несколько секретов, которые должны были своевременно дать знак, если засекут чужака, но пока всё было глухо. Клео, как в воду канула.

Я, конечно, сомневаюсь, что после такого «радушного» приёма она захочет остаться в Пасти Леты, предпочтя сразу телепортироваться оттуда, но вероятность появления её возле Храма было исключать нельзя. Всё может быть, в её случае, и лучше лишний раз перестраховаться.

А ещё меня очень беспокоил Хассараг.

В голове не укладывалось, что он, принёсший на моих глазах клятву Тиамат, мог её так легко нарушить, пытаясь убрать меня с игровой доски, вероломно предав и чуть не поставив под угрозу успех всего нашего похода. Да она же его после этого в порошок сотрёт!

Но, как мне рассказал всё тот же дядя, «птенцы» в Сердце Хаоса всё же появились, сразу закупорившись на нижних ярусах крепости. Что самое странное: Тиамат никак не прореагировала на их присутствие, будто предательство их учителя никак на них не должно отражаться. Я не хотел бы оказаться прав, но мне кажется, что Хассараг тоже давно находится в крепости, поскольку своих учеников, как правило, он надолго не оставляет.

Вопрос: почему богиня его никак не наказала? А если и наказала, то почему об этом до сих пор не известно мне? Сплошные вопросы и ни одного внятного ответа!

Когда из дядиного кармана полилась мелодия, я так же продолжал сверлить задумчивым взглядом подтаявший шарик мороженного, глубоко погружённый в свои мысли.

Проследив взглядом, как он, не торопясь, вытащил «смартфон», я откинулся на стуле. Это уже заслуживало моего внимания, так как за всё это время, что он со мной, ему звонили всего несколько раз. И то — он уходил либо в ванную, как будто принимал звонок от любовницы, либо шёл курить на лестничную площадку. О чём и с кем он говорил — мне было неизвестно.

— Да? — настороженно сказал дядя, взяв трубку. — А, привет, Дим. Что-то срочное? Что!? — дядя Женя неуловимо подобрался. — Сама? И? Очень интересно… Хорошо, я возьму трубку. Да, со мной. Всё, давай, спасибо.

Нажав кнопку отбоя, он положил  «смартфон» на стол.

— Что случилось?

— Случилось? — многозначительно хмыкнул дядя. — А вот сейчас сам и узнаешь, Вова. Случилось очень и очень интересное!

— В смысле? — спросил я, но был перебит заново раздавшимся рингтоном.

— Держи, — дядя протянул трубку мне. — Это тебя, малой.

Наверное, недоумение отразилось на моём лице в полной мере, так как дядя понимающе улыбнулся, но больше комментариев не последовало. Весь его вид говорил о том, что ему самому любопытно, с кем я буду сейчас говорить.

— Алло? — осторожно ответил я, свайпнув по широкому экрану. — Слушаю.

«Привет! — бархатистый женский голос вогнал меня в ступор. — Узнал?».

— Нет, не узнал. Это кто?

«Нам нужно встретиться. Я хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Тебе это интересно?».

Возраст по голосу я ещё не научился определять, но мне, почему-то казалось, что говорящая женщина, или девушка, не намного меня старше, или вообще моя ровесница.

— Ещё раз: ты кто?

Я не любил загадки, а особенно глупые телефонные розыгрыши.

«Меня зовут Александра, — со смешком ответила загадочная собеседница. — А в «Даяне» ты знаешь меня, как Клео. Готов слушать дальше?».

Глава 3

— А ваше самочувствие? — не отставал жрец чуждого мне культа. — Успокоение?

— О как! — вылупилась я на него. Снисходительно заверила: — Не волнуйтесь. Все в порядке. Меня успокоят, только когда упокоят. — Перекрестила. — Иди с миром, сын мой!

(Юлия Славачевская, Марина Рыбицкая, «Зачем вы, девочки, красивых любите, или Оно мне надо?»).

— Что собираешься делать? — нейтрально поинтересовался дядя через несколько минут, нарушив тягостное молчание.

Динамик у его смартфона был хорошим, так что сомневаться в том, что дядя Женя всё слышал, не приходилось.

Клео, она же Александра, каким-то непостижимым образом смогла ускользнуть от опеки прошляпивших её гоблинов и самостоятельно добраться к Сердцу Хаоса, где её и перехватил один из наших патрулей, постоянно курсирующих в окрестностях.

Дамочка ничуть не смутилась неожиданной встрече, а после чего потребовала увидеться с кем-то из старого состава «Мастеров Мглы». То есть, выходит, она прекрасно знала, с кем именно ей нужно поговорить, чтобы добиться своей цели…

Неожиданно и не совсем приятно осознавать прозрачность кадровых перестановок в собственном клане.

На её счастье, в Сердце Хаоса находился Димон, который, выйдя из игры, набрал дяде Жене, спросил разрешения дать или не дать его номер, и потом уже и состоялся этот странный разговор с Клео.

Тифлингесса, ни много ни мало, предложила мне встретиться в «реале». На мой закономерный вопрос: что ей от меня нужно, Клео ответила о наличии некой информации, которая очень сильно поможет, как «Мастерам», так и лично мне. Разумеется, она смогла меня заинтересовать, предложив сделку.

Я полностью согласен, что топор войны пора бы и закопать, вот только в её внезапное раскаяние я не верил от слова «совсем». Не тот это человек, который может утереться рядом собственных неудач, а потом пойти и начать договариваться с главной причиной проблем для её отряда и причиной чудовищных, по игровым меркам, расходов «Красоток».

Вот только странным было совсем не удивительное предложение, а причина, по которой Клео не попытались задержать? Что именно она сказала Димону, что тот безропотно согласился устроить этот разговор?

Странности множились, и я был намерен получить ответы, как только окажусь в «Даяне I». В Пасти Леты мне кто-то маленький, зелёный и наглый сильно задолжал, и оставлять это на самотёк я был не намерен.

— Пока склоняюсь к тому, чтобы принять её предложение, — пожал плечами я. — Посижу, послушаю, возможно разойдёмся краями по договорённости. Мне тоже, как-то не улыбается множить количество жаждущих сотворить мне очередную пакость. Встреча будет в людном месте, так что фокусов никаких не предвидится. Да и какие могут быть фокусы? — фыркнул я. — Ты же не думаешь, что меня могут взять в заложники?

— В заложники? — дядя хохотнул. — Конечно нет, что ты? Что за бред? На месте твоих недоброжелателей, я бы просто тебя угрохал, — посерьёзнел он, отбросив всякий намёк на шутливый тон. — На тебе сейчас столько завязано, ты представить себе не можешь.

— Опять темнишь? — поморщился я, в очередной раз понимая, что дядя Женя мне ничего не расскажет. Вот такой у него характер: подавать информацию строго дозировано и только тогда, когда это действительно необходимо. — И что мне делать, в таком случае?

— В смысле, что? — удивился он. — Идти конечно, но соблюдать осторожность. И постараться не делать глупостей, — отставив пустую бутылку, он знаком подозвал официантку. — Счёт, будьте добры, — бросил он подскочившей девушке.

— Я временами тебя не понимаю, — покачал головой я, доставая из кармана пачку сигарет. — Неужели нельзя сказать, что вокруг меня происходит? Или нужно обязательно ждать, пока я в очередной раз что-то напортачу?

Покинув уютное заведение, мы не спеша курсировали в сторону дома.

На этот раз он молчал дольше обычного. Я уже, было, решил, что ответа, как всегда, не последует, но дядя смог меня удивить.

— Тебе достаточно соблюдать несколько правил. Первое: делай, что делал до этого. У тебя хорошо получается. Второе: сократи количество проблем в «реале» до минимума. И держи себя в руках, пожалуйста.

Я понимал, что он имел в виду Альберта, которого я неплохо отоварил недавно. На удивление, к нам так не приехал наряд полиции, хотя зная паскудный характер своего соседа, я был уверен — он обязательно воспользуется шансом как следует мне насолить.

Но — нет.

Дальнейшего продолжения эта история не получила, будто и вовсе не было нашей стычки, что ещё раз доказывало способность дяди Жени решать даже такие непростые вопросы.

— А почему сразу «угрохал»? — поинтересовался я.

— Да потому, что ты ходячая проблема, — ухмыльнулся дядя, в своей манере переведя всё это в шутку. Вот только, зная дядю, мне, почему-то было не очень смешно.

Вернувшись домой, я засел за ноутбук.

Игровые сводки, последние новости, слухи… Мне сейчас было интересно абсолютно всё, что хоть как-то касалось Фракции Хаоса, Бада-Барома и собственной персоны.

Форум продолжал жить своей жизнью. Игровое сообщество никак не прореагировало на новость о возвращении в мир Праруны, что уже наводило на определённые умозаключения.

То, что светопреставление в Бада-Бароме осталось неосвещённым, простите за каламбур, меня сейчас больше, чем устраивало. Не хотелось бы своим противникам давать лишние козыри в руки. И так хватало, что каждый теперь знает, где меня можно разыскать один раз в неделю.

Пик Рух. Облачная Арена.

Место, где, благодаря стараниям разработчиков, я вынужден раз в неделю доказывать право владения титулом Первожреца, отбиваясь от желающих его захапать.

Что произойдёт в случае моего проигрыша, я старался не думать. Сама мысль о том, что в моей клановой крепости — Сердце Хаоса, может невозбранно появиться совершенно «левый» игрок — новый Первожрец, приводила меня в состояние бешенства.

Не для того я вкладывал огромные деньги, чтобы кто-то потом бесплатно получил доступ к клановой твердыне и единственному Храму Тиамат. И не для того страдал в игре, постоянно попадая в передряги, чтобы вот так просто кому то сливать схватку.

«Интересно, а кто-то уже догадался "запилить" тотализатор на мои бои? Нужно провентилировать этот вопрос. На ровном месте пополнить собственное благосостояние, ставя на себя, явно не помешает!».

Красный таймер неумолимо отсчитывал последние часы, назойливо сообщая, что до очередного вызова за титул Первожреца мне оставался один день, и я даже не представлял с кем мне придётся сойтись в схватке.

Прошерстив «логи» своего персонажа, оказался удивлён, что игровой уровень не получил существенного прироста, поднявшись всего до отметки «шестьдесят». Мне казалось, что своими подвигами я заработал больше, нежели два уровня, даже учитывая штрафы за «Тёмного мстителя» и пользование ипостасью Тиамат.

— Ну хоть так, — расстроенно вздохнул я, открывая характеристики персонажа, где особо ничего и не изменилось, если не считать подросшие уровни владения основными и второстепенными умениями.

Из главного: благодаря виртуальному ученичеству у Мастера Нивела, мне засчитали выполнения квестов «Знания — равно сила» и «Рунное Братство». Отныне, потеря специализации мне больше на грозила, что весьма радовало. Интересным было то, что система зачла виртуальное ученичество, как знакомство с ещё одним Рунным Мастером, хотя по факту, с Нивелом я не встречался. Ну и пусть! Кто я такой, чтобы спорить с системой, правда?

«Плюшек» за квесты отсыпали не много, но взамен я обзавёлся первым рунным ставом, причём не каким-то «серым», а ставом Нивела, которым я смог выкосить гноллов в ситуации, казавшейся тогда безнадёжной. Мощная атака по площади в арсенале никогда не помешает и всегда будет неприятным сюрпризом для противника.

«Постепенно обрастаю убойными умениями, — усмехнулся я. — Это радует».

Подросшую репутацию с Мастерами оружейниками, как и некоторое количество опыта, можно было считать несущественным приобретением на фоне главной награды — новой Руны Хаоса.

Что это за руна — неизвестно, поскольку мне ещё предстоит её самостоятельно разыскать, но на игровой карте уже горел маркер, указывающий её местоположение. И кто бы сомневался, что она окажется в неисследованной зоне Флерала?

Голова кругом — сколько всего мне предстоит сделать в самое ближайшее время. И ничего нельзя отложить или перенести: схватка за титул Первожреца, доставка Лиэль к ведьмам, поиск новой Руны, встреча с Клео…

И как вишенка на торте — поручение Ариэла по обретению собственного Алтаря , срок которого выходил через четыре дня. Совершенно не представляю, как за столь короткий срок я смогу спланировать захват одного из Божественных Алтарей, но вот то, что это нужно было сделать — бесспорно. Я не могу прошляпить шанс стать Первожрецом Ариэла.

«Покой нам только сниться, — мысленно вздохнул я, приняв решение. — Придётся лезть».

Взглянув на подмигивающую индикаторами капсулу дяди Жени, который в, отличии от меня, сразу предпочёл уйти в игру, я открыл балконную дверь. Две сигареты залпом здоровья мне не добавили, но помогли окончательно разложить в голове дальнейший план действий.

Появился я там же, где и вышел — в Пирамиде. Естественно, в полнейшем одиночестве, поскольку все мои спутники давно отсюда убрались. Мне же, после поглощения Праруны, было настолько лень ещё куда-то двигаться, что я предпочёл покинуть «Даяну I» в тот самый момент, как пришёл в себя.

Прислушавшись, я осторожно двинулся на выход. Сейчас требовалось только покинуть пирамиду, чтобы снова стала доступна активация портальных перемещений, так как попытка уйти уже увенчалась одной неудачей. Кто бы сомневался?

Вопреки всем нехорошим предчувствиям, выход удалось разыскать быстро. После того, как из пирамиды была забрана Праруна, строение больше не пыталось мешать передвижениям внутри себя. Будто с утратой магического сосредоточия, монструозное строение просто-напросто лишилось своего источника питания, приводившего в действие все те неприятные сюрпризы, сквозь которые мы продирались. Сейчас это была лишь старая постройка, утратившая даже уникальное свечение стен, превратившихся в простой камень, напоминающий обычный ракушечник.

Не сработало ни одной каверзной ловушки, из джунглей не выскочило ни одного гнолла, которыми местность буквально кишела, когда мы только появились… Мне оставалось только прикоснуться к перстню и активировать портал на перенос в Сердце Хаоса.

— Не понял, — растерянно произнёс я, когда всегда послушное Кольцо, ранее не сбоившее, вместо главного зала умудрилось меня выбросить примерно в километре от крепости.

Только спустя несколько секунд я понял, что адамантиевый перстень не ошибся, и меня сюда выбросило не случайно, выбрав наиболее удобную площадку, чтобы я смог полюбоваться на видоизменившееся место обитания Тиамат.

И я уже догадываюсь чьих это божественных рук дело. Раздавшийся на периферии сдержанный женский смех только укрепил меня в своих предположениях.

Покрытая языками призрачного пламени, в котором я без удивления почувствовал Мглу, крепость просто фонтанировала божественной мощью. Присмотревшись, я увидел неподвижные силуэты двух бессменных и явно подросших Стражей.

Переплетаясь, вздымающиеся языки Мглы окутывали Сердце Хаоса незримым для всех коконом. И, почему-то, я был уверен, что заключённая в нём защитная функция могла удивить абсолютно любого неприятеля, вздумай он нас штурмовать. Смертельно удивить.

Вот только главной достопримечательностью был вовсе не защитный покров Сердца, которое сейчас выглядело, как прекрасный, но жутко ядовитый цветок, один вдох которого может отправить за грань жизни и смерти любое существо.

Над клановой цитаделью, явно подпитываемый Мглой, застыл огромный чёрный шар, в глубине которого ворочалось что-то явно живое и немаленькое, но сколько я не присматривался — угадать что это, я так и не смог.

Словно чёрное солнце, светившее концентрированной Мглой исключительно для нас.

«Всё, что ты видишь — плоды твоих трудов, — прошептал довольный голос. — Это ты его таким сделал, Первожрец! И это только начало, — рассмеялась Тиамат».

Глава 4

Гномы не герои, а расчётливый народец, превыше всего ставящий деньги; попадаются гномы хитрые и коварные и вообще дрянные. Но есть и вполне порядочные, только не надо ждать от них слишком многого.

(Джон Рональд Руэл Толкин, «Хоббит, или Туда и обратно»).

До встречи с Клео, назначенной в одном из торговых центров столицы, оставалось всего полчаса.

Никогда не любил опаздывать, будь то встреча, свидание или простой поход на «пары». Всегда предпочитал прибыть заранее, возможно занять лучшие места, осмотреться. Про пути отхода я сейчас старался не думать. Надеюсь, до этого не дойдёт.

Знакомая девушка-психолог как-то пыталась подвести этот мой пунктик под неуверенность в себе, аргументируя тем, что для замкнутой и не коммуникабельной личности существует существенная разница: «Здороваться ли ты со всеми, приходя на мероприятие позже» или «здороваются уже с тобой, приходя туда, где ты уже какое-то время находишься и, вроде, уже считаешься своим», но у неё ничего не вышло.

Всем тем, кто меня знает, абсолютно очевидно, что мне совершенно индифферентно, когда именно приходить и с кем здороваться или вести беседы, но в большинстве случаев я предпочитаю чувству спешки — чувство ожидания.

Вот и в этот раз я спокойно приехал на место встречи, заблаговременно выбрав подходящее заведение, где можно спокойно поговорить без лишних глаз, будь то свидание с девушкой или переговоры с деловым партнёром, и принялся ждать, попутно читая ветку комментариев Форума.

В уютном кафе было практически пусто, если не считать воркующую парочку в дальнем углу заведения и парня, споро расправляющегося с принесённым заказом.

Заняв столик, разместился лицом ко входу, чтобы видеть новых посетителей.

— «Американо», будьте добры, — улыбнулся я миловидной девушке, когда аккуратная папка меню легла на мой стол. — Пока всё. Спасибо большое.

Если официантка и была недовольна столь скудным заказом, внешне она никак этого не показала. Пожелав приятного отдыха в их заведении, она столь же стремительно упорхнула, оставив меня наедине со смартфоном.

Не знаю, так совпало, или же я просто задумался, но момент, когда за мой стол присела незнакомая девушка, я банально проморгал.

— Привет.

Я только раскрывал рот, собираясь сказать, что здесь занято, и я жду человека, когда взгляд зацепился за знакомый прищур глаз. Ну конечно!

Ничего общего со своим игровым аватаром Клео не имела, видимо, как следует поигравшись с редактором внешности во время создания персонажа. Выдавали её только глаза и мимика лица, которую мне несколько раз приходилось наблюдать. Но встреть девушку в толпе — гарантированно бы прошёл мимо.

Светлые джинсы, растянутая бежевая толстовка, яркие кроссовки… Обычная молодая девчонка, двадцати трёх — двадцати шести лет от роду, коих сотни в этом торговом центре на любой вкус и цвет.

— Привет, — я не стесняясь рассматривал Александру, которая появилась на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Тоже перестраховывалась?

Неловкое молчание нарушила официантка, принёсшая мой кофе и моментально переключившаяся на мою спутницу, которая, не стесняясь, с ходу, заказала себе пасту, какой-то лёгкий салат с авокадо и труднопроизносимым названием, и бокал вина. Будто она пришла на встречу со старым приятелем.

Пока Клео заказывала, я молчал, с интересом наблюдая за девушкой и подмечая всё новые детали, находившие отклик с её игровым аватаром.

— Насмотрелся? — приподняла бровь она. — А ты знаешь, что неприлично вот так в открытую пялиться на девушку?

— Так это же на девушку, — вырвалось у меня, прежде чем успел себя одёрнуть. — Сейчас ты для меня просто один из недругов, — я тут же попытался сгладить свою несдержанность. Не знаю, заметила она это или нет, но внешне никак не отреагировала, кроме короткого: — Ну ты и хам!

Я пожал плечами.

— Какой есть. В конце концов, мы не на свидании, — отхлебнув кофе, я аккуратно вернул кружку на блюдце. — Предпочитаю сразу переходить к делу.

— Оно и видно. Конечно, я подозревала, что в реальной жизни ты именно такой, но, честно, хотелось ошибаться, — поморщилась она, убрав огненно-рыжую прядь со лба.

— И какой же я? — почему-то её насмешливый тон меня зацепил.

— Оу, милый, это не ко мне, — выставила она руки. — Я совершенно точно пришла сюда не разбирать твой психологический портрет. В общем, слушай, — сложив руки в замок, она смотрела на меня немигающим взглядом. — Как ты понял, у меня есть предложение, которое должно устроить и тебя и меня. И в моих интересах, чтобы ты его принял.

— Интересно послушать, — я зеркально повторил её жест. — Излагай.

— У меня есть ряд условий, — обозначила девушка. — И без их выполнения буду считать, что мы не договорились. Первое: ты возвращаешь мне всю экипировку, которая с нас выпала. Это — главное условие. Не моему отряду или той, которая первая попросит. Ты вернёшь её лично мне. Второе, — выделила она голосом, видя, что у меня уже имеются возражения, — ты платишь мне маленькую неустойку за отмену заказа на тебя.

— А ты не находишь это наглостью? — широко усмехнулся я. — Экипировку — тут понятно. Она денег стоит, жалко и прочее... Понимаю. Лично тебе — тоже понимаю. Но неустойка… Не слишком нагло?

— Не-а, — беззаботно ответила Александра. — Это ещё и мало, учитывая ту информацию, которой я обладаю. Спасибо, — поблагодарила она официантку, которая выставила на стол заказ Клео. — В общем так, — дождавшись, пока они снова останутся одни, девушка наколола на вилку несколько листиков салата и отправила их в рот, — тебе было интересно, кто именно тебя заказал. Я готова рассказать всё, что знаю. За это с тебя — один из комплектов брони. Мой! — уточнила она. Идёт?

— А почему ты считаешь, что мне до сих пор это интересно? — как можно равнодушнее поинтересовался я, взявшись за чашку.

— Прекрати, — поморщилась Александра. — Говорю прямо — заказ у меня забрали, так что можешь больше не бегать по «Даяне» от меня. И я готова сдать заказчика.

— Прямо камень с сердца, — рассмеялся я. — Значит скоро мне нужно будет ещё кому-то доказывать, что я им не по зубам.? В принципе, не критично.

— Серьёзно? — рассердилась Александра. — А если я тебе скажу, что твоя живая тушка стоила двадцать «лямов», ты так же скалиться будешь или включишь мозги? — поддела меня она, внимательно следя за моей реакцией на её слова. — О, вижу проникся. Ну так как? Комплект?

— Сколько? — неверяще переспросил я. — Двадцать миллионов? Ты серьёзно хочешь, чтобы я поверил в эту пургу?

— Твоё дело, — она пожала плечами. — Отпала я — придут другие, которые тебя всё равно достанут, рано или поздно. Не забывай — какой бы ты не был хитрый сильный и ловкий — управа найдётся. Не мне тебе говорить.

Её слова заставили меня помрачнеть. Заказ — заказом, но означенная сумма была, мягко сказать, очень сильно завышена, для того, чтобы от этой информации можно было легкомысленно отмахнуться.

И кому я понадобился за такие деньги? Нойману? Бред. Почему-то мне кажется, что такую сумму он бы ни за что в жизни не согласился выложить. Ему достаточно приехать ко мне, чтобы попытаться договориться.

Кто способен оперировать подобными масштабами? Один из ТОП-овых кланов? Да не нужен я им настолько, чтобы отваливать за меня стоимость квартиры на окраине столицы. Кто?

«Думай, Вова, думай? У кого есть такие деньги?».

Ответ пришёл неожиданно, и был настолько прост, что я невольно рассмеялся.

— «Лига Букмекеров?». Это же очевидно, — я почувствовал удовлетворение, видя как на миг лицо девушки омрачила недовольная гримаса. Это значило, что я угадал.

У кого может быть настолько много денег, что они готовы платить огромные суммы, чтобы меня доставили пред их светлые очи? Конечно, у «неписей», которые махинациями подмяли под себя добрую треть Королевства Вардэйл, оперируя игровой, читай — нарисованной, валютой.

Это была огромная проблема. Проклятые коротышки ничего не делают просто так, если только не надеются получить с тебя ещё больше, нежели было затрачено. А что с меня можно взять? Гол, как сокол !

« А если подумать, Вова? Неужели ты ещё не понимаешь, что именно с тебя можно взять? То, что стоит, хотя бы двадцать миллионов?».

— Я согласен, — медленно кивнул я, мрачнея. — Один комплект ты честно заработала.

— Рада, — поморщилась Клео. — Никогда не думала, что я буду сидеть и у потенциальной жертвы выпрашивать свои вещи.

— Переигрываешь, — хмыкнул я. — Но сделаю вид, что поверил. Продолжим разговор?

— Как скажешь, — не смутилась девушка. — Ещё один момент: ты же, насколько я успела заметить, работаешь с рунами? Верно?

— Допустим, — услышанное мне категорически не понравилось. Враги, которые знают твои слабые места — самые опасные враги. — Какое это имеет значение?

— Самое прямое. Вы же рунные маньяки озабочены постоянными поисками новых рунных знаков? Вот я и готова подсказать тебе, где их можно гарантированно найти. Тебе интересно? — в её глазах мелькнуло веселье. Чёрт, да она же просто забавляется происходящим!

— Да, — оставалось ответить мне. — Мне это интересно. Какова вероятность того, что по твоей информации я найду требуемое?

— Девяносто процентов, — последовал ответ. — Может восемьдесят пять. Ну так что? Снова комплект?

Если эта хитрая девушка будет каждое предложение продавать мне за комплект эпической брони, я так далеко не уеду.

— Хорошо, — снова мне пришлось согласиться, примирившись с потерей нескольких вещей эпического ранга. — Комплект. Слушаю тебя.

Расплывшись в торжествующей улыбке, Александра, тем не менее, не спешила отвечать. Вместо этого она взяла свой телефон, разблокировала, а потом протянула мне.

— На что похоже?

— Ты решила принять у меня экзамен по топографии? — удивился я, разглядев изображение неизведанной части Флерала. — А своими словами?

— Внимательно смотри. Ничего не напоминает? Знакомых линий не встретил?

Взгляд прикипел к одному населённому пункту, странная форма которого меня чуть не заставила выругаться в голос. Ну конечно!

Неизвестный городок, с непримечательным названием Пинто, очень уж напоминал очертаниями руну «Хагал». Я понимаю, что в природе существуют такие руны, форму которых при строительстве можно повторить неосознанно, совершенно случайно. Но Хагал? Нет, здесь совпадения исключены.

— И много таких мест у тебя есть?

— Всего три, — ослепительно улыбнулась Клео. — Не считая Пинто.

— Хорошо, — задумался я. — И все четыре места я должен комплект, правильно я понимаю?

— Ну-у-у, — притворно надула губы рыжая. — Дурачка из себя не делай. За каждую точку — один комплект. Даже если ты мне за Пинто не заплатишь, другие места ты возможно никогда не найдёшь, так как вот таких явных — только одно.

Цена в четыре комплекта меня абсолютно не смущала. Тем более, эти комплекты изначально были не мои. Меня смущало то, что Клео наотрез отказалась говорить даже примерное местоположение, отобрав у меня возможность сравнить её точки и те, которые я уже знал от Первожреца Двалина. Но ценность подобной информации всё-таки одержала победу в неравном бою с моей внутренней жабой, и пришлось согласиться на её условия.

— А теперь мы подходим к кульминации нашей встречи, — расправившись с едой, рыжая лукаво посмотрела на меня сквозь прозрачное стекло бокала, грациозно откинувшись на мягкую спинку стула. В следующее мгновение прозвучали слова, услышав которые моя маска невозмутимости разлетелась на мелкие осколки. — Что ты мне готов предложить за информацию о бесхозном Божественном Алтаре?

Глава 5

Мы ещё живы!

Кто-то спасётся, кто-то — нет,

Диким порывом

В крепости нашей гасят свет,

Сорванный флаг — знак к сдаче врагам,

Но нас не возьмёшь — врёшь — мы живы пока!

(«Смутное время», Валерий Кипелов).

Пик Рух. Облачная Арена. Днём позже.

Пока теневой мастер не начал меня обучать основам фехтования, каждую тренировку с помощью призрачных воинов выколачивая из меня пыль, словно со старого боксёрского мешка, я считал нормальным отбивать своими клинками оружие недругов, которые с завидной периодичностью пытались сделать во мне различные отверстия, не совместимые с жизнью.

Помню, когда я неосторожно сделал так в первый раз… Почувствовать недовольство давно почившего Мастера можно было даже тому, кто находился на личном плане мастера впервые. Недовольство и его презрение ощущалось каждой клеточкой виртуального тела. Расплата за надругательство над оружием, и плевать, что оно моё, пришла мгновенно.

Одна из теней ускорилась и нанесла настолько страшный удар, что один из клинков просто-напросто вывернуло из моих рук, будто я изо всех сиз шарахнул по вертикально забетонированному швеллеру. Оставшись всего с одним клинком, я проиграл натиску врага за считанные секунды. Жёстко, мгновенно и весьма доходчиво, учитывая, что нанесённые мне раны ощущались как вполне реальные.

Естественно, руку отсушило, перед тем, как я её лишился, но урок был моментально усвоен. Только плавные скользящие удары и отвод клинков нападающего своим. Плашмя. Всегда плашмя.

Будь это реальный бой, мой меч мог бы просто сломаться, не выдержав. И неважно, из чего он был выкован или сотворён. Сдуру можно всё, что угодно сломать, если перефразировать одно известное выражение.

Никогда не стоять на одном месте, постоянно перетекать, чередуя в рваном темпе стремительные выпады с плавными уходами с линии атаки. Быть, как ручей: изгибаться, подстраиваться под любой рельеф, находить малейшую щёлку, чтобы вырваться на поверхность, просачиваться там, где это меньше всего ожидает противник, неожиданно и бесповоротно ломать рисунок боя.

Вот и сейчас, делая шаг навстречу, я позволил себе лишь коснуться вскинутого в атаке клинка врага, плавно отводя его в сторону — туда, где он не будет представлять для меня никакой опасности, а затем, коротко и без затей, врезать навершием рукояти меча в неосторожно подставленную скулу.

— Всё! Ты допрыгался, урод! — сплюнув кровью себе под ноги, игрок с ником «Король Артур» развернулся ко мне, снова вскидывая меч в атакующей стойке. — Я же тебя сейчас размажу, как бог черепаху!

«Интересно, а что ты делал до этого? — мысль мелькнула и так же стремительно пропала, уступив место концентрации. — В принципе, пора заканчивать, пока я не доигрался».

Бдительности я не ослаблял, постоянно пребывая в ожидании какого-то подвоха. Ну вот не верю, что мне в противники за титул «Первожреца» могло достаться вот это недоразумение. Скорее всего имел место какой-то хитрый план, который я пока не мог разгадать. Или этому самоуверенному болвану просто повезло застолбить место в очереди.

«Король Артур», он же хуман, воин и просто бездарный фехтовальщик (по моим меркам) с набором внушительных «абилок», заточенных, опять же, на ближний бой. Не понимаю, как он умудрился с таким владением персонажем прокачаться до девяносто пятого уровня, но факт был налицо. Сейчас этот воин «туманного альбиона» стоял передо мной с бешено выпученными глазами и стращал разнообразными карами, повторяясь в витиеватых оскорблениях.

Изначально, когда мы только увидели друг друга, я рассмотрел на его лишь презрительную улыбку. Ну не улыбаются так достойному противнику, которого он во мне, явно, не увидел. Так могут скалиться лишь с целью обидеть или напугать морально слабого. Или насмехаясь.

«Ну сейчас мы твою улыбочку слегка подпортим!».

У «величества» было только два умения, которые могли представлять для меня опасность: комбинированный аналог «Рывка», которым меня чуть не завалили в самом начале, и волна острых штук, похожих на метательные ножи, которые оказались самонаводящимися.

Последнее — вообще крайне паскудная штука.

«Рывок» представлял собой моментальное перемещение, которое невозможно было отследить, сопровождающееся выбросом ударной волны по площади, здорово смахивающей на динамический «энергощит».

Первое применение этой пакости чуть не завершило схватку, поскольку меня тут же оглушило, порезало «статы» и заблокировало все умения. Вот только «его величество» не рассчитывал, что мои «Ускорение» и «Прокол Мглы» с Биг Бена хотели чихать на различные блокировки, как и мой «Боевой транс», который я уже автоматически врубал в начале любой схватки вместе с «Аурой Паники», из-за чего выглядел полным психом, радостно мурлыкающим «Тили-тили-бом…».

Второе же его умение, не знаю названия, представляло собой эдакий призрачный одуванчик, внезапно возникающий в центре ристалища и выстреливающий острыми штуками в разные стороны. Избавившись от всех отростков, лысый цветок так же внезапно исчезал, истаивая, а вот выпущенные «режики» уже начинали лететь в меня. Причём, выписывая такие зигзаги во время полёта, что предугадать их траекторию было решительно невозможно.

Первый залп, снявший мне моментально пятую часть «хитов », я, естественно, прошляпил.

Ощущения были незабываемые: когда за несколько секунд в тебя влетает около сотни ножей, превращая в настоящее решето, приятного мало. И хоть урон был мизерным, но эта пакость вешала «дебафы», отравляя «Ядом призрачного богомола», от которого меня снова же могло спасти либо «Ускорение», либо верный «Прокол». Либо, если не жалко «маны», можно было шарахнуть «Кеназом», сжигая всё к демоновой бабушке. Но это, как палить из гранатомёта по зайцам.

Не понимаю, чем руководствовались разработчики, придумывая наличие яда у богомола, хоть и призрачного, но я мысленно завязал узелок на предмет раздобыть немного этой пакости для личного пользования.

Так что сейчас мне пришлось непрерывно поглощать «лечилки», пока я не восстановил приемлемый уровень своего здоровья, что было решительно неудобно делать в бою.

Единственным слабым местом этого заклинания было время его «каста» — около трёх секунд, во время которых «Король Артур» замирал в характерной позе, что означало начало. Если бы он не привязал активацию на жест, было бы совсем печально. Для меня, естественно.

Мне пришлось связывать его ближним боем, в котором «Король Артур» был явно не «дока», постоянно сбивая ему «касты» и нанося повреждения, что доводило его до бешенства, поскольку в скорости он явно мне проигрывал.

Тактика была не совсем удобна для меня, поскольку я балансировал на грани, грозя в любой момент попасть под «Рывок», но моему противнику она нравилась ещё меньше, чем я беззастенчиво и пользовался.

Начало «каста», моя атака, затем контратака и отход.

Словно бешеная пчела, я кружил вокруг покусившегося на титул Первожреца, играя на нервах, выводя его из равновесия и используя лишь самые простые и известные всем умения.

Я мог бы шарахнуть его одной из Рун, мог слить всю ману, но, таки, «скастовать» «Узел Ледяной Бури», превратив хумана в ледяную скульптуру; мог бы просто вызвать Стража, против которого у «его величества» просто не было шансов. Но — нет: светить новые умения я совершенно не собирался, за исключением последнего.

«Руна Хаоса Йера.

Класс: обычный.

Напитанная Мглой руна "Йера" способна подчинять вашей воле одну из сильнейших стихий — Землю.

Расход: 2000 единиц маны на 1 секунду действия умения.

Откат: 60 минут для каждой из форм.

Формы: 2.

Ранг: I ступень».

«Внимание!

Вы можете использовать только две формы материального воплощения Руны Хаоса. Выбранные формы не подлежат редактированию, так что делайте выбор осмысленно».

Именно её я сегодня утром разыскал в Пинто, желая проверить информацию, предоставленную Клео.

Скажу сразу — это оказалось… познавательно, если не выразиться по-другому.

Я бы искренне желал, чтобы все знаки Хаоса были добыты подобными способами, вот только понимал, что это невозможно. «Даяна I» всегда исповедовала принцип: «Халявы не будет. А если тебе что-то показалось халявой — присмотрись. Возможно это только ниточка, дёрнув которую можно обрушить на себя огромный ворох проблем».

Маленькое поселение рудокопов, добывающих железную руду, отсутствие нормальных тротуаров и натыканные повсюду бараки. Расположенное вдали от основных торговых путей и крупных городов, Пинто не было местом паломничества нуждающихся. Практически полное отсутствие серьёзных «квестов», и, одновременно, одна из стартовых локаций хуманов.

Игроков более-менее высоких уровней там практически нет, за исключением рекрутёров нескольких кланов и гильдий, вербующих в свои ряды будущих работяг: кузнецов, шахтёров и ювелиров.

Когда я это узнал, в душе шевельнулся червячок сомнения, но спустя пару часов мне захотелось плеваться и кое-кого придушить. Особо жестоким способом. А потом подвесить за рога или снова вернуть гоблинам.

Ювелиры.

Эта братия работает только с драгметаллами, драгоценными и полудрагоценными камнями, но никак не с железной рудой сомнительного качества, являющейся тренировочным пособием для начинающих кузнецов. Тогда какого демона здесь делают ювелиры?

А всё очень просто — они совершают паломничество к местному памятнику — стеле с сосредоточием Руны Йера.

Прекрасно правда?

Овладев этой руной, страждущие получают новое умение — наложение защитных чар на свои изделия, на небольшой процент увеличивающее прочность изделия и сопротивление к Магии Земли.

Купить общеизвестную информацию за полный комплект «шмота» эпического ранга — это высший пилотаж, означающий только то, что из меня торговец, как из сапог — наушники.

Формально Клео мне не соврала: в Пинто действительно находилась Руна. Вот только о ней знало пол игрового мира. Все, кроме вашего покорного слуги. Только вот была одна странность, которая заставила меня задуматься.

Когда обычный хуман получал от стелы Руну в пользование, у него описание умения было абсолютно не похоже на то, что было у меня. Я специально проверил, дав одному из новичков несколько золотых, чтобы тот сбросил мне «скрин» своего умения. В пояснительной надписи его руны отсутствовали все производные слова «Хаос». Просто обыкновенный знак, дающий некоторое усиление при его использовании.

У меня же всё было по-другому.

И я не знал: это результат того владения ещё несколькими Рунами, или моя принадлежность к Фракции Хаоса? Этим нужно поинтересоваться у Ньютона, или вообще сводить его сюда, если он ещё здесь не был, и посмотреть, что получится, когда он заполучит Йеру.

Совершив очередной «Рывок», «Король Артур» попытался изменить тактику и подловить меня, появившись не за спиной, что он делал с упорством носорога, а лицом к лицу. Замахнувшись, в момент активации умения, он возник и с силой рубанул по диагонали…

Только меня уже там не было. Моментальная смена мечей на «крисы», и я ухожу в «Прокол», возникая сбоку от него.

«Прокол Мглы».

Выверенный удар волнистого лезвия в подсвеченную алым точку пришёлся как раз в его незащищённый бок, заставив противника охнуть от резкой боли.

Резко выдернув «крис», с силой и на максимальной скорости я ткнул в то же самое место ещё несколько раз, чувствуя, как пальцы на рукояти заливает горячим. Уровень «хитов» величества упал всего на одну восьмую, но это было только начало.

«Руна Хаоса Йера».

Выскочивший из-под земли каменный шип лишь распорол противнику штанину, слегка зацепив бок, но при этом оказался для него полной неожиданностью.

Каюсь, этот финт я слямзил у Лиэль. Меня всегда восхищала мощь и широта манёвров, которую предоставляло грозное умение. Именно его я и выбрал одной из форм, слегка видоизменив. И если у Лиэль «Шип» был намного толще и выше, то своё умение я формировал делая упор на скорость появления и точность, пожертвовав размерами.

Пользовался я им не так хорошо, как Ведьмы(да и когда мог успеть?), но даже при незначительном контакте моё умение наносило приличный урон, что и испытал на себе мой противник.

Сняв ещё частичку здоровья «величества», моё творение так же стремительно убралось под землю, а я, шагнув за спину дезориентированного противника, продолжил превращать его в подушечку для иголок, на максимальной скорости отрабатывая по точкам «Акупунктуры».

Обиженно взревев, «жертва туманного альбиона» попыталась достать меня мечом наотмашь, двигаясь с грацией панды, вот только его скорость значительно уступала моей. Ревя уже что-то невразумительное, противник даже не пытался выстроить какую-то тактику боя, превратившись в обезумевшего зверя и стараясь задавить меня массой, что у него, понятное дело, не выходило.

«Руна Хаоса Йера».

К созданию следующей формы Руны я подошёл с выдумкой, вдоволь перед этим наигравшись с параметрами в редакторе, но полученный результат того стоил, несмотря на количество маны, требуемой для её активации.

Сблизившись почти вплотную с противником, я ударом колена подтолкнул его туда, где формировалась следующая форма, одновременно нарушая точку его опоры. Ослеплённый яростью, он, в горячке боя, не обратил внимания на формирующийся круг из острых каменных клыков, подпитывающихся чистой Мглой.

А зря…

Я только в самый последний момент сумел сделать кувырок в сторону, дабы не попасть под активацию собственного заклинания, которому было плевать, кого поражать.

Схлопнувшийся с противным скрежетом каменный капкан, перехватил его на уровне пояса, заставив дико заорать от боли. Но вот попытка вырваться из каменной пасти привела только к ещё большему оттоку «хитов».

Перед глазами мелькнула «системка» о потере десяти с половиной тысяч единиц магической энергии, но мне было плевать. Я почти закончил.

Смена оружия, стремительный взмах с подшагом, и мой клинок вгрызается в шею неудачливого претендента на титул Первожреца, махом обнулив запасы его здоровья.

Это мой титул!

Я ждал подвоха до самого последнего момента, и когда радужный купол, непроницаемой пеленой закрывавший арену, спал, только тогда я смог до конца поверить, что у меня появилось ещё семь дней свободного времени, которое нужно провести с максимальной пользой.

До следующего вызова.

Активация перстня, моментально перенёсшая меня в Сердце Хаоса, прошла без сучка и задоринки, но я успел заметить на Пике толпу игроков, стоящих в отдалении. Были это враги или просто любопытствующие — я не знал, и выяснять это мне вообще не хотелось. Достаточно того, что я убрался оттуда целый и своими ногами.

А сейчас нас ждало ещё одно незабываемое путешествие, которое никак нельзя назвать простой прогулкой. Нас ждала гряда Дон-Мор, где несколько столетий назад свил гнездо Ковен Боевых Ведьм.

И я не намерен был отправляться туда один.

Глава 6

Повышенная температура в сочетании с горным воздухом творит с человеческим разумом недобрые чудеса.

(Макс Фрай, «Большая телега»).

Гарконская пустошь. Мирт. Трактир Ставра.

— Какой план? — деловито поинтересовался Кастет, любовно поглаживающий рукоять новообретённого молота, который он теперь не выпускал из рук. Уж слишком его мощь пришлась троллю по душе. Даже будучи не слишком искушённым в играх, в чём я в последнее время уже начинал сомневаться, дядя моментально оценил полезность «пушки» и даже выделил необходимую сумму на «апгрейд» ячейки оружия, чтобы не потерять его.

— Нам нужно попасть под гряду Дон-мор, — задумчиво произнёс я, в десятый раз изучая виртуальную карту, проверяя, не ошибся ли я где с маршрутом. — Являться ко входу в Ковен и говорить: «Здрасьте, это мы» — затея, мягко говоря не очень здравая. Поэтому, если есть обходные пути или способы попасть туда ещё как-то — нужно учесть этот вариант.

— А чем тебя не устраивает способ, подсказанный Рамоном? — прищурился тролль. — Что-то смущает?

— Всё смущает, если честно, — вздохнул я, закрывая вкладку интерфейса. — Забраться туда по катакомбам — это, конечно, отлично, но что-то в последнее время они мне не очень нравятся. Поднадоели, — едко добавил я. — Соваться толпой туда, где гарантированно мы будем прорываться с боем — затея глупая. А с нашей удачей, шанс проскочить без потерь — около нулевой.

— Ну будем, значит, прорываться, — хищно усмехнулся Утрамбовщик, который сегодня пребывал в каком-то приподнятом состоянии, прямо физически излучая волны нездорового энтузиазма. — Как раз уровни поднимем, качнёмся. Ну а что? — удивился гном в ответ на моё скептическое хмыканье. — По-моему — всё логично. Если нельзя войти через центральный, нужно идти через чёрный. И навести там шороху! — жахнул он кружкой по столешнице.

— Я как-нибудь попрошу Мэтра познакомить тебя с гаргами, — пообещал я. — Довольно милые зверушки, на которых можно хорошо прокачаться. Всё, как ты любишь. Если, конечно, сможешь хоть одну завалить.

— Гаргами-шмаргами, — беспечно отмахнулся Утрамбовщик. — Если ты смог их крошить в тренировочной локации, я точно смогу убить хотя бы одну. А где одна, там и все, так что… Опыт — дело наживное.

— Ни одной! — умышленно сгустил я краски, чтобы немного сбить спесь с лица гнома, который меня, почему-то, сейчас раздражал. Даже мелькнула мысль не брать его с собой, загрузив делами в Сердце Хаоса. — За несколько часов мне не удалось убить ни одной гарги. Крошили, скорее, меня.

— Кто такие гарги? — влезла в разговор Олес. — Первый раз слышу.

— Это такая круглая всеядная херня, которая очень быстро летает. Способности к маскировке, полный иммунитет к Магии Льда. Слабые места — иллюзии, огонь и Магия Крови. С одной справиться очень даже можно, вот только это стайные твари, так что где одна, там и остальные пять-шесть. Умны. Интеллект чуть ниже нашего. Не всех конечно, — буркнул я, покосившись на Ньютона, который наплевав на планирование, как обычно ушёл в себя. Вернее, общался с Фатимой, в которой неожиданно нашёл себе собеседника и источник знаний по классу «Нежить» и загробной жизни в целом.

Я уже не первый раз наблюдаю, как девочка-призрак что-то вдохновенно ему вещает, периодически замолкая, когда ракшас не успевал записывать её слова в свой потрёпанный блокнотик.

Реально, студент на лекции.

Изначально, спросив совета у Рамона, я планировал пробраться в Ковен по старым катакомбам, которые в своё время стали спасительным отходом для него и Поланеи. Ну а кому, как не ему знать всю внутреннюю кухню ведьминского быта? Но, не тут-то было.

По словам Наставника, выходило, что в скальном массиве вблизи Дон-мора можно было выбрать десятки ответвлений и в кратчайшие сроки попасть в самое сердце Ковена с наименьшими потерями. А то и вовсе без них.

Всё портил только один момент: Рамон не помнил досконально всех хитросплетений запутанных туннелей, что сводило на нет всю полезность полученной информации. Тыкаться, как слепой щенок во все отнорки подряд я и так могу. Мне ли не знать, сколько можно шататься по пещерам и собирать приключений на свою задницу? Нет уж — нагулялся, спасибо!

Именно поэтому план нуждался в огранке.

— Фигнёй вы какой-то занимаетесь, — важно заметили сбоку.

Повернувшись, с удивлением посмотрел на Ньютона, который это и заявил, будто объясняя пятиклассникам высшую математику, снисходительно наблюдая за попыткой решить одну из задач. — Есть же Зов Крови, зачем велосипед изобретать? Попадём туда, и там уже всё будет понятно.

— Был Зов, — я терпеливо поправил ракшаса, поняв о чём он говорит. — Сейчас же, насколько я помню, Лиэль не чувствует Поланею. Ведь так или я ошибаюсь?

— Да, всё так, — хмуро кивнула блондинка, вяло ковыряя кинжалом в тарелке что-то мясное. — Ни малейшего всплеска.

— Немного не так. Зов Крови не может пропасть априори. Он может усилиться, ослабнуть, но никак не пропасть, — менторским тоном заметил ракшас. Даже, если один из связанных Зовом давно мёртв, второй сможет с лёгкостью разыскать его останки даже через несколько десятков лет, стоит лишь найти место, где Зов снова будет ощущаться. Кровь в этом плане — весьма выгодная субстанция.

Заметив, как после этих слов Лиэль помрачнела, захотелось отвесить ракшасу подзатыльник, чтобы он выбирал выражения, но, похоже, он сам понял, что сморозил и попытался сгладить углы:.

— Это будет понятно, когда мы попадём хотя бы к подножию Дон-мора, — спешно добавил Ньютон. — Я не верю, что такая сильная ведьма, как Поланея, могла позволить себе хоть как-то навредить. И если Зов вернётся, значит она в порядке. Так что, нам только нужно попасть в окрестности Дон-мора и убедиться, что всё нормально.

«Красавчик. Прям утешил, так утешил! Только забыл добавить, что если бы с ней было всё в порядке, Зов бы работал даже несмотря на расстояние».

Была у меня мысль заглянуть к Ведьмам через Орден Отражений, чтобы заодно решить вопрос с Эмиссаром для Тиамат, но, подумав, всё же решил не связывать все дела в одну сцепку.

Я ещё помнил разговор с Элванаром — одним из членов Совета Ордена Отражений, который сообщил, что в их катакомбах водятся «хары», постоянно видоизменяющие свой облик.

Что это за существа, кроме того, что они невосприимчивы к любым магическим воздействиям — я не знал, как и не нашёл их описания в Вики. Но вот то, что сами дроу отзывались о них с опаской, уже наводило на определённые мысли и напрочь отбивало желание проверять на прочность свою удачу.

Да и Лиэль будет явно не в восторге от подобных задержек. Я же прекрасно вижу, что она постоянно изводится мрачными мыслями.

Как говорил один мой знакомый: «Слона нужно есть по кусочку, иначе можно подавиться». Вот из этого мы и будем исходить.

Идти решили старым составом, оставив «на хозяйстве» Ворувана и Димона. И если с первым было понятно — от греха подальше, ибо нафиг — то вот Димон просто не мог разорваться. Прокачка «молодняка» на просторах Пасти Леты, где совершенно случайно наш патруль обнаружил полузамёрзшее болото с крайне неприятными на вид обитателями — «рипсами», нуждалась в подстраховке, для получения максимального результата в самые кратчайшие сроки.

Даже самые ответственные люди, сбившиеся в толпу, или превращаются в безынициативное стадо, или же начинаются свары на предмет установления лидерства. И неважно, что все всё понимают — стадный инстинкт в большинстве случаев остаётся в выигрыше.

Рипсы.

Неуловимо смахивающие на небольших отощавших обезьян, только покрытые слизкой чешуёй, твари имели разброс уровней от сорокового по шестидесятый, что прекрасно вписывалось в концепцию комфортной прокачки молодняка.

Вооружённые костяными гарпунами, рипсы не покидали своего ареала обитания, шарахаясь от клочков суши, словно прокажённые, поэтому становились лёгкой добычей для игроков. А если иметь в запасе дальнобойные «абилки», или бьющие по площадям — прокачка становилась весьма лёгким и прибыльным делом, если считать за «профит» полученную «экспу».

Ввязываясь в бой, тварям не хватало мозгов просто нырнуть в стылое болото, чтобы избежать геноцида. Зло вереща, рипсы бросались гарпунами, выныривая в самых неожиданных местах, но тренированному игроку ничего не стоило уходить от атак, постепенно сокращая их поголовье, восстанавливающееся драконовскими темпами в кратчайшие сроки.

Проблемой был только «лут», за которым нужно было лезть в болото, но после пары-тройки смертей горе-охотников, от этой мысли отказались — всё равно ничего толкового из них не выпадало, кроме денег, автоматом падающих в виртуальный кошелёк и опыта.

Подозреваю, что здесь имел место быть какой-то «квест», предполагающий путешествие под гладью болота, но проверять не хотелось никому.

К гряде решили добираться через Цитадель Клана Стали, на другую сторону Гуконского хребта, а потом двигаться вдоль гор по направлению к Дон-мору.

Пока крепость гномов полностью не обжита, имелись все шансы проскочить незаметно, не нарвавшись на воинственных и очень злых на нашу Фракцию коротышек. Ставлю тысячу золотых, что об исчезновении Бони уже давно известно, так что медлить особо было нельзя. Седмица — две, и осмелевшие гномы начнут восстанавливать свою крепость, поскольку помимо желания захапать чужое, у них также было развито чувство собственности.

Забрать что-то у гнома и надеяться, что он об этом забудет — из области фантастики. Скорее, они передадут внукам право взыскать долги с потомков их обидчиков, чем спустят это дело на тормозах.

Переместившись телепортами до Пригорного, мы потратили ещё два часа, чтобы добраться до крепости Клана Стали. Всё-таки удача сегодня была на нашей стороне — на воротах не было никого. Сквозь приоткрытые исполинские створки спокойно гулял ветер, увеличивая и без того громадный сугроб, который за это время навалило на месте прохода, вдобавок покрыв толщу снега неровной ледяной коркой.

Перебираться через него, изображая альпинистов, или прорубаться внутрь у меня желания не было, поэтому я решил схитрить.

Не став мелочиться и жалеть ману, просто активировал руну «Кеназ» и в считанные мгновения снёс сугроб волной пламени, словно огнемётом. Быть замеченным я не боялся: высокие стены крепости отлично маскировали всё, что происходило в Гарконской пустоши, а что на смотровых площадках сейчас нет ни одной живой души — в этом мы уже убедились.

По Цитадели Клана Стали продвигались, уже особо не скрываясь. Звенящая вокруг тишина нарушалась только звуками наших шагов да свистом ветра. Стараясь не разговаривать, мы уверенно шли туда, где по моим меркам должны были располагаться грузовые платформы, на которые у меня были планы.

Учитывая ту жесть, которая здесь совсем недавно творилась, полагаться на целостность платформ было немного опрометчиво. Но, посовещавшись, мы всё-таки пришли к выводу, что проверить обязательно нужно.

— Я так и знал, — сплюнул Утрамбовщик, когда вместо посадочных площадок мы узрели лишь обожжённые остовы, да оплавленные куски подъёмных цепей, словно здесь пронеслось огненное торнадо.

От души укрыв матом торнадо по имени Боня, который даже после развоплощения продолжал нам пакостить, я в несколько прыжков достиг края стены, тщательно выбирая те балки, которые были более-менее целыми и не грозились обратиться в труху от малейшего касания.

— Ну вот зачем это было делать? — досадливо пробурчал я, с трудом рассмотрев внизу несколько балок, кончиками торчавших из снега. — Здесь же не шли боевые действия! Вот, козлина летучая.

От зоны основного конфликта нас отделяло по меньшей мере три квартала, так что разрушенные подъёмные механизмы, мягко говоря, удручали, прямо говоря нам, что теперь нам придётся топать через весь город к гномьему метро, вместо того, чтобы спуститься прямо здесь.

Мы почти дошли до ремесленного квартала, за которым и располагался тайный ход в туннель, ведущий вниз, когда обстановка вокруг неуловимо поменялась.

Моментально накатившее чувство ужаса готово было нас просто размазать по обугленной мостовой, заставив рыдать от страха. Грозный рокот бил по ушам, будто на то место, где мы находились, сейчас обрушится вся мощь чего-то древнего… чего-то жутко опасного и безжалостного. И от этого нельзя уже было скрыться. Нужно было или пробовать сражаться, или безропотно умереть, опустив руки.

Пробрало даже меня, полностью защищённого от ментального воздействия.

— Отряд!!!! — заорал я, когда ближайшее здание разлетелось каменным крошевом, чуть не похоронив нас под обломками. — К бою!

Глава 7

Если гонится за вами

Слишком много человек,

Расспросите их подробно

Чем они огорчены?

Постарайтесь всех утешить.

Дайте каждому совет,

Но снижать при этом скорость

Совершенно ни к чему.

(Г. Остер, «Вредные советы»).

Гарконская пустошь. Цитадель Клана Стали.

Наверняка, хотя бы единожды в жизни, каждый испытывал чувство, когда в минуту опасности время замедляет свой неумолимый бег, позволяя мозгу работать на полную катушку.

В реальном мире не проходит и секунды, а тело уже автоматически начинает выводить тебя из-под удара, хотя подобных наработанных рефлексов, вроде как, и не было. Тело в связке с мозгом и адреналином способно на настоящие чудеса. И хоть всё было виртуальным: аватар, адреналин, окружающая обстановка, но мой-то мозг был реальным.

Я видел разворачивающихся спутников, будто в замедленном кино, видел ошарашенный взгляд Олес, которая только-только начала материализовывать в руках оружие, видел вскинувшиеся в защитном жесте руки Пандорры… Глаз заметил даже мелькнувшую серой стрелой Фатиму, которая храбро бросилась наперерез выскочившему существу, будто могла в одиночку что-то сделать.

«Имя: Плакалец.

Уровень: 143.

Ранг: редкий.

Плакальцы — слабые трусливые духи, появляющиеся на местах массовых захоронений или битв. Питаются любыми эмоциями, но в некоторых случаях способны напасть на одинокого путника, если почувствуют своё превосходство.

Главное оружие плакальца — мощная Аура Ужаса, которой он накрывает место своего обитания».

То, что появилось перед нами, попутно разломав остатки здания, словно последнее было сложено из соломы, — вообще не подходило под определение «слабого трусливого духа».

Или совершенная система ошиблась, подсунув нам неверное описание, либо же, что вероятнее, этот «слабый» дух сумел хорошо отожраться в Цитадели Клана Стали, перескочив на следующую ступень своей эволюции, мутировав в тварь, которую мы сейчас перед собой наблюдали.

Не нужно даже складывать два и два, чтобы понять, откуда он здесь появился. Место массовой гибели практически всей крепости — не рядовое событие, и появиться здесь могло что угодно.

Вот только странно, что дух до этого никак себя не проявлял. Либо он серьёзно опасался Бони, либо просто втихаря набирался сил, рискнув выползти из своей дыры только после исчезновения «драколича».

Не являясь специалистом по нежити, я всё же понимал, что если то, что называется духом, имеет материальное тело, способное запросто рушить крепкие каменные постройки, то слово «слабый» можно смело забыть.

Напоминавший бесформенный сгусток тумана, плакалец имел две пары конечностей, причём те, которые можно было назвать лапами передними, были на порядок длиннее. Наличествовала и огромная пасть, но данным фактом обольщаться не стоило: в неё запросто войдёт любой из нашего отряда, за исключением, разве что, Кастета, на тушу которого плакальцу понадобится два укуса, вместо одного.

Тварь была неповоротлива, напоминая грацией раскормленного носорога, и двигалась, разогнавшись, строго в одном направлении, но это самое направление меняла довольно шустро, так что расслабляться не стоило, как и не советовалось попадать под удар длинных когтей, неприятно отсвечивающих чем-то фосфоресцирующим и на вид тягучим. Не ошибусь, предположив, что это был яд или его производные.

Утрамбовщик не сплоховал, моментально выбросив между плакальцем и нашим отрядом энергощит, щедро напитанный Мглой, который, вопреки моим опасениям, сумел сдержать натиск весьма целеустремлённого духа.

Увязнув в уплотнённой Мгле, плакалец попытался продавить защиту Утрамбовщика, но гном был настроен решительно. Отойдя от первоначального шока, он «рывком» переместился к слепой морде существа, замахиваясь молотом.

Не успев среагировать, плакалец пропустил первый удар, всё ещё не оставляя попыток продавить «энергощит», упорно не замечая ничего другого.

Высекая несколько искр, от соприкосновения с каменной брусчаткой, молот прошёл сквозь голову существа, которое даже не заметило нелепой попытки нападения, продолжая издавать замогильные звуки, напоминавшие скрежет пенопласта по стеклу.

— Отряд! Строй! — заорал я, врубая «Боевой транс». — Сколько сможешь держать? — спросил я у гнома, лихорадочно ища выход из создавшегося положения.

— Ну пока держу! — огрызнулся гном, сплюнув.

С боков нас поджимали высокие каменные здания, впереди за туманной пеленой бесновался плакалец, но вариантов отступить без потерь не было. Скорость перемещения бесноватого духа была значительно выше, нежели наша, а оставлять Утрамбовщика прикрывать наше бегство (тактическим отходом, а особенно грамотным, это явно не назвать) я не собирался. Терять людей ещё не добравшись до цели путешествия я не хотел.

Каждый из нас знал своё место в строю, поэтому без лишней суеты, мы приготовились к ожесточённому противостоянию, понимая, что пока тварь не будет повержена — добраться до входа в «метро» будет невозможно.

«Духовный удар».

Как я и предполагал, это подействовало. Волнистое лезвие «криса» оставило на боку плакальца длинный разрез, сочившийся той же жидкостью, что и на его когтях, но тварь это, кажется, волновало мало, поскольку кроме дрогнувшей шкалы здоровья, никакой реакции со стороны духа больше не последовало.

Всё было очень и очень плохо.

Влитая в удар мана составляла примерно одну восьмую моего резерва, а у плакальца не снялось даже двадцатой части здоровья. С такими успехами мы будем её «ковырять» до морковкиного заговенья, пока, в конце-концов, кто-то из нас не сделает ошибку, подставив весь отряд. По моим прикидкам, чтобы полностью развоплотить этого мастодонта, потребуется около двух-трёх моих полных резервов.

— Х-а-а-а! — выкрикнула Олес, рубанув монстра появившимся двуручником, отчего во все стороны полоснуло яркими лучами света, которые выдал клинок при соприкосновении с дымчатой плотью плакальца. Не знаю, что это было за умение, но сняло оно намного больше, нежели мой проверенный «Духовный удар».

— Я долго его не удержу, — прохрипел Утрамбовщик. — Сейчас закончится мана и нам — хана. Оно нас просто по стенам размажет.

Гном был прав.

Если плакалец рванёт вперёд, он моментально сметёт половину отряда. Спрятаться было негде. Как назло, с этой стороны улицы не имелось ни одного выбитого проёма или двери, в которую можно было заскочить. Да и толку? Каменные стены не были препятствием для разъярённого духа.

Отойдя от первоначального испуга, я мог рассуждать более-менее здраво, с успехом противостоя периодически накатывающим волнам паники. Такое впечатление, что плакалец изначально всё ставил на нашу беспомощность после первого ментального удара, а сейчас, видя, что у него не получилось, просто прощупывал нас аккуратными касаниями.

«Измором решил взять, сука!», — со злостью подумал я.

Каждая его попытка была омерзительна, будто под черепной коробкой ворочаются слизкие холодные щупальца, доставляя почти физическую боль. Никакого намёка на интеллект в движениях. Лишь безумная ярость, злоба и звериный напор. Растоптать, раздавить!

Жизни плакальца истаивали слишком медленно, но мы, кажется, выработали правильную тактику, которую подсказал простой случай.

Щит гнома просуществовал ещё пару минут, после чего просто истаял. Когда в нас ударила волна радостной злобы, я уже действовал наобум, чтобы хоть что-то сделать, дабы отсрочить полёт на Круг Возрождения.

«Прокол Мглы».

Плакальца нужно было отвлечь во что бы то ни стало! Именно эта мысль заставила меня шагнуть сквозь Мглу, возникнув справа от чудовища.

И когда я уже был готов заорать от охватившего меня отчаяния после бесполезной серии ударов в бок плакальца, тварь всё-таки соизволила обратить на меня внимание.

Проворно крутанувшись на месте, она сшибла длинным гибким хвостом Пандорру, неосторожно подставившуюся в зоне атаки, а после попыталась без затей схватить меня своей пастью. Лишь «Боевой транс» позволил избежать незапланированной экскурсии по богатому внутреннему миру плакальца.

Видя, что мне сейчас придётся туго, Олес тоже сделала рывок, возникнув с противоположной стороны существа. Несколько вспышек яркого света и её воинственный крик моментально отвлекли плакальца от моей тушки, и теперь уже мне пришлось спасаться от подлого удара слизкого хвоста.

— Когда уже у тебя голова закружится, падла? — прорычал я, снова вгрызаясь в незащищённый бок плакальца, которого теперь «агрили» с четырёх сторон, заставляя непрестанно крутиться на месте, словно волчок.

Цена малейшей ошибки — «ваншот» и пятнадцатиминутный отдых перед очередным возрождением, но выхода не было.

Плакальца не брали каменные шипы, удары обычным оружием и магия. Зацепить его могли только я, Олес и… Лиэль, которая после пары неудачных попыток атаки Магией Земли расчехлила свои «Кровавые плети», коими и принялась стегать тварь с дистанции, отрывая сочащиеся всё тем же ядовитым дерьмом куски призрачной плоти.

Пандорра, Кастет и Яхиль умудрились погибнуть в первые три минуты.

Нашему штатному лекарю банально не повезло: попав под взмах когтистой лапы, который снял ему больше половины здоровья, он просто не сумел среагировать и оказался затоптан, в отличии от Пандорры, которая просто сдуру полезла в ближний бой, понадеявшись на свою скорость. Её притёрли к каменной стене дымчатой тушей, откуда она уже не смогла выбраться, отправившись на перерождение.

Глупо.

Кастет же понадеялся на волшебный молот, который, несмотря на уникальность, не доставлял твари ни малейших неудобств. Результат — откушенный бок, вместе с правой рукой и молотом.

Даже не хочу представлять, что именно он ощутил, хотя я знал, что его настройки явно не были выставлены на сто процентов чувствительности.

Ньютон благоразумно отступил вместе с Фатимой. Судя по вспышкам, он что-то пытался сделать, бросая заранее заготовленные рунные конструкты, которые, впрочем, тоже не наносили никакого урона.

Ситуация была патовой, и мы постепенно выдыхались, вынужденные без остановки «танцевать» вокруг озверевшего плакальца, потерявшего около половины здоровья и явно перешедшего во вторую фазу своего сумасшествия.

Удары Ауры Ужаса стали более чувствительными, и я замечал, что Лиэль несколько раз была вынуждена призывать «плети» заново, теряя концентрацию после каждого подобного выпада.

Вдобавок ко всему, и без того дымчатое тело плакальца вдруг стало мерцать изнутри, а половина наших ударов просто начали проходить сквозь него, не причиняя вреда. Что же будет, когда у него останется с десяток процентов? Перейдёт в бестелесную форму и похоронит нас здесь?

В очередной раз, уходя с траектории рывка твари, намеревающейся полоснуть меня когтями, заметил сзади движение существ, которых здесь никак не должно было быть.

Яростный рёв десятка глоток, вспышка обжигающего света, взметнувшаяся из-под плакальца, заставила тварь зареветь, переходя на ультразвук, исторгая вокруг липкие волны Ужаса, снова пробравшие нас до самого нутра. Захотелось прямо здесь упасть на брусчатку и попытаться найти укромное место, чтобы в безопасности переждать творившуюся здесь жуть.

Чувство стыда за свою трусость густо смешивалось с всепоглощающим страхом, выворачивая сознание и, буквально, парализовывая нас. Перед тем, как плакалец ринулся на Лиэль, я успел увидеть растерянность в её глазах. И то, что она не успевает…

— Не-е-ет! — заорал я, делая рывок в их сторону на пределе сил. Отданная клинкам без остатка мана, заклубилась на лезвиях, перед тем, как вонзиться в хребет чудовища, заставив того зареветь от боли.

Когда чудовищный удар снёс меня со спины плакальца, до хруста вывернув кисти, я услышал лишь повелительный голос, заставивший Ужас отступить, а потом яркая вспышка света лишила меня зрения.

Через долгие несколько десятков секунд, показавшихся мне вечностью, почувствовал, как меня схватили за шиворот и бесцеремонно отбросили под стену, словно провинившегося щенка.

— Ты гляди, не подох! — вслед за знакомым насмешливым голосом, щеку обожгло пощёчиной. — Поднимайся, нелюдь, уже всё закончилось, — расхохотались сбоку. — Портки не обмочил, герой?

Тряхнув несколько раз отяжелевшей головой, я с трудом разлепил горящие огнём глаза. Будто на сварку смотрел, так жгло.

— И тебе привет, Шарди, — пробурчал я, покосившись на стоящих гномов. — Даже не буду спрашивать, что ты здесь делаешь, но — спасибо за то, что помог.

Найдя взглядом оставшихся из моего отряда, с облегчением убедился, что все живы и здоровы.

— Своё спасибо можешь засунуть себе в задницу, Первожрец, — процедил гном. — А вот я, пожалуй, спрошу тебя, — сняв шлем, командир одного из «хирдов» Кроат-дума, паладин Двалина, которого в своё время пытался натравить на нас Гарион, вперил в меня взгляд полный презрения. — Ты какого демона забыл в гномьей крепости? И прежде, чем ты ответишь, даю слово, что живыми вы отсюда не уйдёте, если я почувствую ложь хоть в одном слове. Итак, я тебя слушаю!

Глава 8

(петь громко на манер "Бременских музыкантов". Непременно с кружкой эля в руках и верой в Двалина).

Топоры свои применим с толком -

Смерть и ужас мы приносим оркам.

Мы с врагами будем очень строги

И вернём Гарконские чертоги,

И вернём Гарконские чертоги.

Ла-ла-ла-ла-ла-лала-ла-ла-ла-ла

Ла-ла-ла-е е-е е-е

Наша поступь словно рокот грома,

И с победой будут ждать нас дома.

А в тавернах будет много шума,

Будем пить во славу Кроат-дума,

Будем пить во славу Кроат-дума.

Ла-ла-ла-ла-ла-лала-ла-ла-ла-ла

Ла-ла-ла-е е-е е-е

(взято на «Форум Властелин Колец Онлайн» и слегка изменено автором).

Гарконская пустошь. Цитадель Клана Стали.

Появление чрезвычайно злых коротышек стало для нас неприятным сюрпризом, поскольку я меньше всего ожидал встретить в Цитадели Клана Стали гномов из Кроат-дума, особенно из числа паладинов одного из «хирдов».

Даже будь у нас численное преимущество, я бы триста раз подумал, прежде, чем связываться с паладинами Двалина. Мало того, что они по самую макушку упакованы в мифриловый доспех, увешанный рунными плетеньями, словно рождественская ёлка, так ещё, по слухам, паладины гномьего бога имеют практически идентичный доступ к силе Двалина, как и его Первожрец. То, что они напрочь повёрнутые на вере, почище фанатиков Наказующей Длани, думаю, не нужно уточнять.

Возможно, что у других божеств «палы» и вынуждены возносить молитвы, чтобы скастовать особо сильное «колдунство», но вот только не у Двалина. Своим послушникам веры он позволял практически всё, что шло во славу Его.

«Вот у кого из божеств сил, как у дурака махорки, если он позволяет так их разбазаривать, учитывая то, что все гномы жадные до одури, — прикинул я. — А вот интересно, почему у Тиамат нет собственных "паладинов"? Или у Хаоса их не бывает?, — задумался я над вопросом, который до этого как-то проходил мимо меня. — Это же мощные "челы", по сути, способные с помощью божественной силы раздолбать в хлам любого врага».

Вопреки опасениям, наглухо валить нас сразу не стали. Но и думать, что нам просто пожали руки, пожелали доброй дороги и дали подарков в придачу, тоже не стоило.

Естественно, нас никуда не отпустили, проникновенно пообещав, что при попытке, что-нибудь учудить — нас отправят на «респаун» особо жестоким и быстрым способом. И демон бы с ним, если бы не Лиэль, которую тоже записали в список врагов, только за то, что она была в составе отряда. Принадлежность её к другой Фракции, не относящейся к Хаосу никаким боком, гномов мало волновала, как и любые попытки объяснить ситуацию.

И сейчас мы двигались в обход, огибая Цитадель стороной, как настоящие герои, которые, по слухам, только так и ходят.

Цель нашего пешего путешествия для Шарди секретом не стала. Он прекрасно понял, что мы собирались воспользоваться их «метро», так как в этом направлении больше ни демона не было. Верить в то, что мы просто прогуливались, он, понятное дело, отказался.

На этом скользком моменте нашего разговора, я думал, что нас просто-напросто забьют секирами только за упоминание о гномьих туннелях. Уж очень выразительно играли гномы желваками.

Но Шарди оказался хорошим командиром, поскольку когда с нами говорил он, ни один гном так и не посмел влезть в разговор, но по их глазам было заметно — им очень хотелось. Очевидно, что с дисциплиной в «хирде» было всё в полном порядке. Гадостей мы наслушались уже потом, когда Шарди потерял к нам интерес и принялся ставить задачи подчинённым.

Наказав нам идти тихо и не создавать им проблем, он сквозь зубы с огромной неохотой пообещал вывести нас на обратную сторону Гуконского хребта, попытавшись выставить это, как одолжение с его стороны. Естественно, не секретными туннелями гномов, а общеизвестным. Как оказалось — таковой здесь тоже имелся.

Вот только это не было широким жестом, как могло показаться изначально. Всё оказалось гораздо банальнее: нас собирались «поюзать» в качестве приманки для местных тварей, одновременно приглядывая за тем, чтобы мы бесконтрольно не шатались по цитадели. Видимо, были ещё секреты, о которых чужакам знать не стоило.

Ещё одним неприятным сюрпризом оказались плакальцы, которых в цитадели шастало не один и даже не два. Единственной хорошей новостью было то, что тот, на которого посчастливилось нарваться нам, был самым крупным. Но и оставшаяся мелочь, для которой наш отряд был как красная тряпка, тоже смогла доставить проблем, отправив на «респаун» Свэйна, атаковав в количестве трёх особей.

Не ожидавший этого Свэйн слился моментально, лишь успев написать несколько матерных слов в отрядном чате, в которых с уверенностью утверждал, что знает, откуда берутся дети и куда приводит бестолковое командование коротышек.

Ушлые гномы просто отправляли наш отряд вперёд, дабы «заагрить» затаившихся в руинах духов, которых здесь расплодилось довольно много. Хорошо, что Шарди не ждал, пока нас сожрут, моментально вступая в бой и атакуя плакальцев божественной магией, а то бы вообще пришлось туго.

Из минусов — время пути к гряде Дон-мор увеличится из-за вынужденной задержки. И не нужно говорить, что не встреть мы гномов, быть нам сожранными плакальцами.

Ничего подобного. Оставалось совсем немного, чтобы нырнуть в хитросплетение подземных переходов и загрузиться в состав. А там будь ты хоть трижды плакальщиком — угнаться за бешеным бегом гномьих вагонеток смог бы разве что только какой-нибудь местный аналог гепарда.

Шарди же, с позиции силы, решил, что наши хотелки ему неинтересны. Да и глупо спорить со строем высокоуровневых гномов, которым, чтобы порвать нас, аки Тузик грелку, достаточно было лишь одной его команды. Нет, помахаться с ними можно было, если бы не одно «но». Одна.

Выход к главной галерее занял у нас три с половиной часа, и за это время мы не потеряли ни одного члена нашего отряда, не считая Свэйна, которому теперь нас явно не догнать. Хорошо, что пока мы разговаривали с Шарди, прошло гораздо больше, нежели пятнадцать минут, за которые все наши успели «реснуться» на Круге Возрождения, а потом, с помощью «Свитков портала», переместиться обратно в Цитадель, чуть снова не попав под раздачу.

Оказывается, гномы обладают хорошей реакцией.

Особенно, когда рядом раскрывается портал и оттуда кто-то вываливается, обвешанный оружием или с молотом наперевес, как наш Кастет.

Появление дяди вообще шикарно смотрелось, поскольку ни мы ни гномы явно не ожидали, что из портальной арки выпрыгнет злой, как сто демонов, каменный тролль и с ходу начнёт махать молотом, выкрикивая при этом обидные для любого духа вещи.

Только моё вмешательство и истошный крик: «Отставить! Свои!», адресованный, как гномам, так и троллю, спасло дядю от моментального возвращения на «респ».

— Вы нас до выхода провожать собрались? — удивился я, когда понял, что гномы не собираются разворачиваться и топать по своим делам.

— А вы что, девки, чтобы вас провожать? — моментально вызверился один из гномов. — Провожать, ты смотри. Скажи спасибо, что на своих двоих идёшь, — фыркнул он презрительно. — Мог бы вполне бодро хромать.

«Ишь какие обидчивые! Ну ничего — сочтёмся».

Если я не ошибаюсь, а для меня гномы в доспехах были все на одно лицо, но конкретно этот коротышка был кем-то вроде заместителя у Шарди. Неприятный тип, чем-то напомнивший мне тупого исполнительного идиота Нарви. Так и хотелось врезать, как только увидишь скривившуюся в презрительной гримасе бородатую рожу.

Украдкой осмотревшись, незаметно «кастанул» «Морок», собирая Мглу в тончайшую нить под ногами гнома. Умение это выходило у меня не слишком хорошо, из-за ошибок с правильным распределением Мглы, но в этот раз получилось, словно на экзамене: чисто, незаметно и быстро.

Со стороны выглядело, будто гном обо что-то внезапно споткнулся, хотя брусчатка была относительно ровной.

Не удержав равновесия, он лишь смог в последний момент выставить перед собой руки, чтобы недовольная мина не поцеловалась с шершавой структурой брусчатки, а после чего загремел по каменным кирпичикам, словно старое жестяное ведро.

— Знакомый звук, — невозмутимо произнёс Кастет, повысив голос, чтобы его точно услышали. — У нас когда-то бронзовая ванна так с третьего этажа грохнулась на мостовую. Один в один.

Послышалось сдавленное хрюканье.

Если бы не еле уловимая насмешка, промелькнувшая в глазах тролля, я бы решил, что моя шалость прошла максимально незаметно. Но дядя, как всегда, моментально всё просёк.

— А-а-а, гхырхов клак! — разъярённый ор гнома стал настоящей усладой для моих ушей. Да и не только для моих. Успел заметить, как некоторые гномы тоже старательно прятали усмешки в бородах, пытаясь не заржать.

«Оказывается, не все тебя здесь любят, засранец», — мне захотелось расплыться в широчайшей улыбке Не знаю как, но я сдержался.

— Всё из-за вас! — он обличающе ткнул пальцем в нашу сторону. — Шарди, какого демона мы с ними возимся, молот тебе в зубы? Ты видишь, что они что-то наколдовали? Печёнкой чую, что я не просто так грохнулся!

— Это правда? — холодно осведомился Шарди, взглянув на меня.

— Вы сейчас серьёзно? — удивился я, но где то внутри шевельнулся червячок страха, что меня сейчас изобличат. — И что же мы наколдовали, скажите-ка, будьте добры? Заклятие длинного носа, из-за которого дороги не видно? Или заклятье неуклюжих коротких ног? Если бы я реально колдовал, у вас бы упало что-то другое, а не эта консервная банка.

— Коротких? — взревел белугой пострадавший. — Я тебе сейчас дам неуклюжих ног! — рванулся было ко мне побледневший от ярости гном, но был оперативно перехвачен несколькими товарищами. — Такое заклятие тебе покажу, чучело ты горелое! И сам ты банка с дерьмом, понял!? Да отпустите вы меня! Вы чего!? — он попытался вырваться, но безуспешно. Его держали крепко.

— Отставить! — гаркнул Шарди. — Горри, стань в строй и угомонись!

Явно не знающий, что такое консервы, Горри только злобно зыркнул глазами, но команду исполнил беспрекословно. Удивительная твердолобость, однако.

Шарди же подошёл ко мне, и поманил пальцем, чтобы я наклонился.

— Я сейчас не буду разбираться, но предупреждаю, — прошептал он еле слышно. — Если с любым из моих парней ещё хоть один раз произойдёт подобная… случайность, — выплюнул он слово, — то я больше не буду их сдерживать. Я отойду, скажем, покурить трубку, а когда вернусь, вас уже здесь не будет. Ни одного. Это понятно?

— Послушай…

— Нет! — веско припечатал гном. — Это ты меня послушай, Первожрец. Терпение имеет свойство заканчиваться. И у меня его осталось на донышке. Тебя и твой отряд спасает только то, что ты сюда пришёл не крепость грабить. А ещё то, что в прошлую нашу встречу ты мне не соврал. Это — всё! Если ты, не дай Боги подумал, что мы с тобой приятели или хорошие знакомые — ты крупно ошибаешься. Ты мне никто, Первожрец! И гномы никогда не будут друзьями Хаосу, запомни это! Нормальные гномы, — уточнил он, покосившись на Утрамбовщика. — Это последняя ваша прогулка по Цитадели Клана Стали. Как только мы восстановим крепость и уничтожим всю эту мерзость, которая появилась только благодаря тебе, ни одна нога «пришлого» или хаосита сюда больше не ступит! Я тебе в этом клянусь Молотом Двалина.

— А ничего, что это единственный выход из Гарконской Пустоши? — опешил я. — Вы не можете просто так взять и перекрыть выход в большой мир Мастерам Пустоши.

О моих соискателях в клан, поток которых тоже планировалось пускать через Цитадель я уже вообще не говорю. Не могу же я каждого желающего отправлять сюда свитками?

— А кто говорит о Мастерах? — удивился Шарди. — Я говорю только о вас. И не тебе решать, кому можно находиться на землях гномов, а кому нет. На этом — разговор окончен. Я сказал — ты услышал.

— Лихо, — хмыкнул я, ничуть не стушевавшись. — Я уже не говорю о том, что жители этой крепости сами виноваты в появлении этой всей нечисти. Вернее не жители, а один конкретный житель. Догадываешься, о ком я?

— Не смей! — прошипел Шарди, непроизвольно дёрнув рукой, будто собирался сорвать молот с перевязи. — Это наш Первожрец! Наш, понимаешь? И сколько бы раз он не ошибался, он не перестанет быть нашим, в то время, как ты никогда не станешь с ним на одну ступеньку. Что бы ты не сделал!

Я понимал, что он абсолютно прав. Уж такова сущность гномов. Но, демоны побери, я тоже здесь не рибусом нагажено!

— А теперь ты меня послушай, Шарди, — снова наклонился я. — Я благодарю тебя за помощь. Правда, благодарю, — кивнул я. — Ты, вроде, нормальный гном, поэтому я тебе скажу одну маленькую, но важную вещь. Захочешь — передашь своим.

— Не тяни, — процедил он. — Говори прямо, а то словеса здесь плетёшь мудрёные, как купец из Залаура.

— Прямо? Хорошо! — пожал плечами я. — Тогда слушай внимательно. Если когда-нибудь твоему племени придёт в голову закрыть проход на ту сторону Гуконского хребта, я пойму. В этот же день я начну пробивать скалы, чтобы сделать проход собственный. Наверное, я закуплю несколько обозов шахтного амониума, точно не знаю сколько, я найму рабочих, чтобы они начали долбить камень. Будь уверен, даже через несколько лет, через пот, кровь и трудности, но — я добьюсь своей цели.

— Хозяин-барин, — усмехнулся Шарди.

— …только вы этого не увидите, — прорычал я, стараясь не сорваться на крик. — Потому, что в тот день, когда в ваши головы придёт эта глупая мысль, к вам прилетит в гости огромный и очень злой дракон из ваших древних сказок, которые вы шёпотом пересказываете своим детям, чтобы не накликать беду! Он будет очень зол, поэтому у него не займёт много времени для того, чтобы сравнять вашу конуру с уровнем скал! — я почувствовал, как мои кулаки непроизвольно сжимаются. — Ты меня понимаешь, Шарди?

— Ты нам угрожаешь? — лицо гнома закаменело.

— Дослушай, коротышка! — мой голос перешёл в угрожающее шипение, которое сейчас слышали абсолютно все: и гномы и соратники. И я знаю, кто к этому приложил свою божественную длань. — Клянусь Тиамат, что если этого окажется недостаточно, вслед за пятиглавым драконом явятся Её Стражи.

«Вызов Стража».

Появившийся Мглистый Пёс угрожающе зарычал, отчего на холке взметнулись языки Мглы. Вибрирующий рык заставил гномов непроизвольно попятиться.

— А если и этого окажется мало, Шарди! — повелительным жестом я отозвал Стража. — Вот тогда для вас настанут самые страшные времена. Тогда к вам приду Я!

Мне не нужно было угадывать, отчего побледнел командир «хирда». Я и так знал, что мои глаза снова изменили цвет, став сначала абсолютно чёрными, а потом обзавелись вертикальным зрачком.

— Сегодня я вас прощаю, — прорычал я, помимо своей воли. — Но запомните: Богов можно не любить, но уважать вы их всё равно будете! Даже после того, как сдохнете! Вам это понятно, смертные? — голос отразившись от каменных поверхностей, завибрировал, отчего показалось, что вся крепость дрогнула до самого основания. — Я не слышу ответа!!!

Когда от моего взгляда огромные створки ворот Цитадели, не менее метра толщиной, выгнуло, покорёжив, словно они были из картона, а после сырым потоком божественной силы просто-напросто вынесло к демонам, гномы застыли, словно парализованные. Никто из них не посмел пикнуть, что этим воротам было более четырёх веков.

Когда я повернулся к «хирду» спиной, словно провоцируя ударить, никто из коротышек так и не посмел даже вдохнуть, не то, чтобы напасть.

Когда я с отрядом спокойно уходил сквозь развороченную стену Цитадели, одарив лишь мимолётным взглядом сгрудившихся в боевой порядок гномов — в спину не донеслось ни единого звука.

Путь был свободен, и от Дон-мора нас отделяло только два часа неспешного хода по обратной стороне Гуконского хребта. Стороне, совсем не похожей на суровую Гарконскую пустошь.

И, разумеется, никто из нас не слышал змеиного шипения Шарди, который, смотря нам вслед, прошептал короткое:

— Убить!!! Эту тварь нужно убить во что бы то ни стало!

Глава 9

Приговор для всех земных существ, а, может, их дар таков: нужно жить не задумываясь. Надежда — вот единственная движущая сила, которая позволяет нам идти вперёд. Скоро здесь будет снова война и отчаяние, затем мир и надежда, а следом — опять тьма. И в этом вечном круговороте и заключается единственный смысл жизни.

(Лючия Тройси, «Войны всплывшего мира»).

Обратная сторона Гуконского хребта.

Остаток пути, на удивление, удалось преодолеть без происшествий, хотя подсознательно ожидал всего, чего угодно: от встречи со скальными оводами, до ненужных встреч со случайными игроками.

По ту сторону Гуконского хребта светило солнце, припекая спину и плечи сквозь ткань охотничьей куртки.

Я уже настолько привык за последние дни ко льду и снегу Гарконской пустоши, что попав в такой кусочек тёплой осени, не отказал себе в удовольствии подставить лицо ласковым лучам и просто насладиться безветренной погодой и спокойствием царившим вокруг.

Не сговариваясь, мы устроили привал, как только отмахали пару километров от Цитадели Клана Стали. Я не боялся, что гномы опомнятся и попытаются нас догнать: слишком растерянным был взгляд Шарди, который после представления, устроенного Тиамат специально для заносчивых коротышек, вряд ли смог бросить лучших воинов «хирда» в самоубийственную атаку на Неё.

И в создавшейся ситуации меня интересовал только один момент: почему не вмешался Двалин?

Если рассуждать логически, то Тиамат была в своём праве. Она сделала ровно то, что была должна сделать — поддержала в нужный момент своего Первожреца. Гномы попытались меня обидеть, диктуя свои условия и не выказывая никакого уважения, хотя с моей стороны предпосылок для этого не было. Как и не было их для уважения.

Поведя себя как обыкновенные нехорошие парни, в «реале» именуемые, «гопотой», которые всегда доброту трактуют, как проявление слабости, гномы закономерно нарвались на «ответку», которая им, естественно, не понравилась. Чего и следовало было ожидать.

Ухудшение отношений с гномами я не опасался. Мне было, по большому счёту, плевать и на них и на Первожреца Двалина и на самого Двалина, который мог пакостить мне только руками своей паствы.

Но и гномов я тоже понимал, как ни странно.

Гарион отлично постарался, чтобы отношение к моей персоне было максимально «доброжелательным».

Я и его понимал: стать одураченным Первожрецом противоборствующей Фракции — это максимально обидно. Особенно, когда цена его ошибки оказалась столь высока — всё население Цитадели. Его собственная раса, лучших представителей которых он собственноручно обрёк на мучительную гибель.

И мне было совершенно не интересно, как Гарион оправдается перед соплеменниками и Двалином. Но мне было очень интересно, почему гномий Бог так и не вмешался, когда сущность Тиамат появилась в Цитадели?

Глупо было считать, что данный инцидент ускользнул от его внимания, или он не воспользовался возможностью защитить свои земли.

Зная, что коротышки — это явно не образец терпеливости и хладнокровия, видеть полное безразличие от Двалина было настолько дико и удивительно, что я до сих пор искал в этом подвох, раз за разом прокручивая ситуацию в голове.

И здесь явно есть логическое объяснение, которого я пока не знал, но очень хотел бы.

— А неплохо получилось, — проворчал дядя Женя, присев рядом. — Похоже, что с ними только так и надо. Либо кулаком, либо дубиной. По-другому не понимают.

— Зря вы так, — нахмурилась Лиэль. — Не все же гномы такие упрямые, как этот Шарди. Взять хотя бы того же Мастера Крига, который уже много лет живёт в Мирте. Хоть и ворчливый, но гном он хороший и честный. И я ни разу не слышала, чтобы он взял с кого-то лишнюю монету.

— Ну ты не равняй личные качества с фанатичностью, — хмыкнул Кастет, хитро глянувший на Утрамбовщика. — Наш панк вон тоже нормальный до поры до времени. Пока на горизонте не появится эль или золото.

— Расскажи ещё нам тут, — ничуть не обиделся гном. — Если бы не я, вы бы по миру пошли. Клановая казна давно бы уже дно показала.

Я только покачал головой, не собираясь даже начинать этот бесполезный спор и даже тактично промолчал, что будь у него доступ к Казне, дно бы она показала значительно раньше. Достаточно вспомнить, скольких нервов стоило мне строительство.

— Отлечиваемся, приводим себя в порядок и выдвигаемся, — коротко скомандовал я. — Мы здесь, как на ладони.

— Вова, а тебе ничего не показалось странным? — спросил Кастет шёпотом.

— Ты о чём?

— Да просто у меня в голове, как-то не укладывается одна маленькая деталь. Смотри сам: мы шли в составе отряда, верно?

— Ну да, — всё ещё не понимал я, куда он клонит.

— В составе отряда, у которого, судя по его характеристикам, полный иммунитет ко всем видам нежити, — припечатал дядя. — Сам догадаешься, или мне нужно договаривать?

А ведь и правда! «Плакалец» никак не мог на напасть первым, поскольку мы для него были «серыми».

— Выходит, что его на нас «сагрил» кто-то из своих? — задумался я. — Но все, вроде, были на виду. Да и кому это нужно? Нет, бред какой-то.

— Есть ещё один вариант, — сорвав травинку, Кастет задумчиво повертел её в руке. — И он мне тоже не особо нравится, но выглядит более реально. Если никто из своих это чучело не «агрил», то это сделали или сами гномы, или то, что шло за ними.

— Или за нами, — помрачнел я.

— Да, или за нами, — дядя поднялся с земли. — Так что, пока ничего не понятно, но очень интересно. В общем, держи ушки локатором и по сторонам оглядывайся почаще.

Сказанное дядей меня не обрадовало, в первую очередь тем, что эта важная деталь ускользнула от моего внимания. Мог бы и сам догадаться. И сейчас меня оправдывало только то, что я с головой ушёл в мысли о Дон-море.

Из нас там никто никогда не бывал, но описание самой крепости на Форуме я потрудился раскопать. Да и не очень это было и похоже на крепость, если сравнивать её с той же цитаделью Клана Стали.

Игроки там тоже присутствовали, и Дон-мор был открыт для посещений. Разумеется, не везде там можно свободно гулять, но достаточно для того, чтобы сделать предварительную рекогносцировку.

Обычное поселение в толще гор, разбросанное по бесконечным катакомбам, хитросплетение которых явно не выучишь за короткое время. Как и везде: Наставники, «квесты», торговые точки…

Закрыт для доступа был только Ковен, часть храма и несколько пещер. Что там базировалось — никто не знал, а собирать противоречивые слухи я не стал. Ведьмы всегда каким-то образом знали, когда кто-то совал нос туда, куда не следовало.

Из этого и вывод, что у них имеются какие-то средства для наблюдения и контроля своих территорий. И это было нормально, поскольку на территории Ковена находился действующий божественный алтарь, принадлежавший их покровительнице. Богине Мистик.

«Как же я не люблю катакомбы », — мысленно вздохнул я, повторяя это уже, наверное, в десятый раз меньше, нежели за сутки, но от визита по внутренностям Дон-мора это меня, увы, не спасало.

И чем больше я об этом думал, тем больше мне не нравился мой же собственный план, который никак нельзя было назвать «надёжный, как швейцарские часы». Он больше попахивал безумием.

— Ты сейчас серьёзно? — вытаращился на меня дядя, когда я озвучил свою идею всем. — А ты точно уверен, что тебя не «спалит» первая же проверка?

— Уйду телепортом, если не выгорит, — пожал плечами я. — Да, могут быть проблемы, но от них никто не застрахован. Заодно посмотрим, с каким настроением встречали бы её на самом деле.

— А нам что делать? — удивился Яхиль. — Чай пить?

— Попытаться найти укромное место и ждать моей отмашки. И сделать так, чтобы с ней было всё в порядке, — понизил я голос. — Уверен, что ей не дадут просто так заявиться в Ковен. А так — ход конём. Заодно посмотрю, чего нам ожидать. Если станет совсем туго — вызову Стража, наведу шороху с ним.

Я собирался самостоятельно попасть в Дон-мор, чтобы не подвергать опасности девушку. Даже, если я сольюсь, мне понадобится не дольше шестнадцати минут, чтобы снова оказаться в Дон-море. А это уже немало в текущей ситуации.

Оставалось только состряпать личину Лиэль, нацепить её на себя, пройти «фейсконтроль» Дон-мора, всё разузнать, а после спокойно убраться оттуда, попутно придумав, как организовать её встречу с Поланеей.

«Изменение Сути».

Играться с редактором пришлось долго.

Отчего-то никак не получалось сделать лицо максимально похожим на лицо Лиэль. То нос длинный, то уши топорщатся. Но и с этим я смог справиться через полчаса подбора похожих вариантов.

При ближайшем рассмотрении та же Поляна или Рамон моментально раскусят мой спектакль, но большего и не требовалось. Её всё равно в лицо знают только несколько ведьм. Те, с которыми мы уже встречались в Ордене Отражений.

Выбрав фигуру, примерные пропорции, утолщения во всех нужных местах, цвет глаз и волос, я нажал виртуальную кнопку запуска генерации персонажа и стал беднее на один большой Камень Души и почти восемь тысяч единиц «маны».

— Ну как? — я повернулся вокруг своей оси, давая возможность рассмотреть себя. — Оно?

Было очень непривычно открывая рот слышать не свой голос. Не мужской.

— Почти получилось, — кивнула Олес, сравнив меня взглядом с почему-то покрасневшей Лиэль. — Я бы сказало, что хорошо. Конечно, до неповторимого оригинала тебе далеко, но вряд ли там кто-то сможет разобраться сходу. Чёлочку набок, девочка, — скомандовала она, улыбнувшись. — И от бедра, от бедра, — негромко рассмеялась воительница, хлопнув меня по пятой точке, что стало для меня полной неожиданностью. — Все парни твои будут. Сочная, ух. Кровь с молоком.

— Начинается, — пробурчал я мелодичным голосом, чем породил новую волну смеха окруживших меня соклановцев. — Угомонитесь, блин.

Голос то я сменил, но он был совсем не похож на голос Лиэль. Да и не было смысла так заморачиваться. Её голос точно никто там не вспомнит.

— Мне вот как отрядному «хилу» интересно, — с серьёзным выражением лица поинтересовался Яхиль. — А это просто визуальная форма, или тактильные ощущения тоже прилагаются. — Можно? — потянулся он к моей груди с легко угадываемыми намерениями. — Я медик, меня не нужно стесняться. Не мамолог, но тоже, знаете ли кое-что понимаю.

— Яхиль, ты вообще ошалел? — возмутился я, уворачиваясь. — Грабли свои убрал, медик!

— А вот теперь максимально похоже, — прыснула Пандорра, задорно подмигнув настоящей Лиэль, которая растерянно хлопала глазами и не знала, как на это всё реагировать.

— Да ну вас, — махнул я рукой. Чувствую, что это перевоплощение мне будут вспоминать очень долго. — Лишь бы поржать. Делом лучше займитесь и меньше отсвечивайте. Мало ли кто здесь может появиться.

— Ну тебя-то мы уж точно не затмим, красотка, даже если будем идти с песней и транспарантами, — снова улыбнулась Олес. — Сегодня ты звезда подиума. Сияй, чтобы все ослепли. Жги!

Мне оставалось только раздражённо сплюнуть, снова махнув рукой.

— А вот про это вообще забудь! — тут же возмутилась валькирия. — Милая красавица, ты когда-нибудь видела, чтобы девочки ходили и плевались, как верблюды? С такими выходками ты гарантированно привлечёшь ненужное внимание, будь уверена. Останется только в рукав высморкаться на глазах у всего Ковена и — всё! Они тебя сами там показательно сожгут! Не позорь девочек! Не надо!

Подтрунивание продолжалось ещё на протяжении какого-то времени, но постепенно сошло на нет, чему я был несказанно рад, поскольку до Дон-мора оставалось совсем немного.

— Стойте! — вдруг скомандовала Лиэль, внезапно сбившаяся с размеренного шага, а потом и вовсе остановившаяся, будто прислушиваясь к чему то. — Мне нужно туда! — указала она на скальный массив.

— Зачем? — осторожно поинтересовался я, незаметно переглянувшись с Кастетом.

— Я почувствовала Кровь! — открыла глаза Лиэль. — Поляна жива, и я уверена, что она сейчас там! — она снова указала в сторону скал. — И ей нужна помощь!

Глава 10

— Итак, гражданка Сидорова, в чём причина развода?

— Ваша честь, задета моя честь! — заявляет истица.

— Ваша честь? — переспрашивает судья.

— Да, Ваша честь, моя честь!

— Что моя честь?

— Да нет, Ваша честь, не ваша честь, а моя честь!

— Я не понял: моя честь — это ваша честь? — спрашивает судья.

— Вашу мать, ваша честь! Всё, передумала я разводиться!

(из всемирной паутины).

Флерал. Аиталская империя. Дон-мор.

Мне едва удалось успокоить Лиэль, которая рвалась спасать Наставницу, правда, толком не представляя, как это делать. Вариант блуждания по катакомбам, который, если верить карте, находился совсем недалеко от нас, я отмёл сразу.

— Послушай, пожалуйста. Если с ней за это время не случилось ничего, то вряд ли уже случится за несколько часов до нашего прихода. Так что, не нужно делать глупостей, — мягко произнёс я. — Доберусь — всё узнаем.

Собиравшаяся сказать что-то язвительное, Лиэль осеклась, лишь обречённо кивнув.

— Ну правда, — Ньютон задумчиво почесал затылок. — Я никогда не экспериментировал с Магией Крови… Ну почти никогда, — замялся он. — Есть огромная вероятность, что вы друг друга не могли почувствовать только потому, что вас разделяло не только расстояние, но и огромная толща камня. А сейчас мы это расстояние сократили, и ваша связь снова стала нормально функционировать. Это вовсе не означает, что она в беде.

— Но ей нужна помощь! — слабо возразила девушка, что на неё совсем не было похоже.

— Ты как это узнала, интересно? Она сама тебе сказала? — бесцеремонно влез в разговор Утрамбовщик.

— Я это почувствовала… Не знаю, как объяснить, — вздохнула Лиэль. — Просто ощутила отголосок её боли.

— Голосование? — прищурился тролль.

— Да какое к демонам голосование? — возмутился я. — Мы здесь не в демократию играем. В общем, так. Я отправляюсь в Дон-мор, вы укрываетесь в тех пещерах и ждёте меня. Если что — есть чат. Только я вас умоляю, не найдите себе на задницу приключений, хорошо?

— Ты тоже, красавица, ты тоже, — томным голосом произнесла Олес. — У тебя так-то больше возможностей.

Я уже не обращал внимания на эти подколки, которые уже ходили по третьему кругу. Спорить — только нервы тратить, а они, как раз, мне были сейчас очень нужны.

Пункта КПП, как такового, в Дон-море не существовало, как я подспудно опасался. Просто в один момент широкий утоптанный тракт, по которому я двигался, оторвавшись от своих спутников, вдруг вильнул в сторону и упёрся в горы.

Неширокая расщелина в скале, сквозь которую сможет свободно проехать четыре всадника в шеренгу, осталась за спиной, и я оказался в огромной пещере.

В уши сразу ворвался многоголосый гул, будто я попал на залаурский базар. Поначалу я напрягся, увидев несколько десятков игроков, которые, судя по зазывным крикам, пытались добрать «пати». Как-то не рассчитывал обнаружить подобную прорву народа уже на входе.

Расслабился я только тогда, когда удалось рассмотреть уровни у ближайшей группы игроков. От двадцать пятого до тридцатого. Самый высокий уровень был у невысокого крепыша, отыгрывающего мага, судя по витому посоху в руках — тридцать третий.

Именно он и зацепился за меня взглядом, будто желая прожечь дыру.

— Привет, — улыбнулся он. — Мы тут «пати» на «деревяшку» собираем. Не хочешь с нами? Десятая часть «лута» твоя!

— Не интересно, — пробурчал я, собираясь пройти мимо.

— Уверен? — нехорошо прищурился он.

«Уверен? Уверен, мать его?».

Медленно осмотрев себя, я убедился, что моя маскировка не спала. Да и в профиле информация свидетельствовала об этом. Значит, моё умение до сих пор работало, как нужно. Кто же знал, что со старта я наткнусь на этого урода, который неизвестно где умудрился на своём вшивом тридцать третьем откопать «Изменение Сути».

— УверенА, — процедил я. — Ты по-моему ошибся.

— Не-а, — нагло ощерился он. — Мегавайт, клан «Мастера Мглы».

— Хорошо, — вздохнул я, лихорадочно соображая, что сделать с этим наблюдательным игроком с идиотским ником «Свирепыч007». — Что тебе нужно от меня?

— А вот это уже деловой разговор, — обрадовался он, приобняв меня. — Пойдём-ка поговорим по-дружески.

— Если ты сейчас не уберёшь руку, то поговорить тебя понесут, — проникновенно пообещал я. — Молодец. Соображаешь, — я удовлетворённо кивнул, когда Свирепыч отдёрнул конечность, будто от кактуса. — Итак, повторяю вопрос. Что тебе от меня нужно?

— А ты бы не дерзил, — лицо Свирепыча исказила гримаса злости. — Стоит мне подать голос, и ты отсюда даже не успеешь выбраться. — Так что выбирай: или ты помогаешь мне, и мы разбегаемся тихонько, или я сообщаю страже и тебя здесь сливают. Судя по затраченным усилиям, смена личины, пятое, десятое — ты сюда не просто припёрся. Значит у тебя здесь дела.

— Вдруг я сюда просто зашёл? — усмехнулся я, украдкой оглядываясь. — Прогуляться, Дон-мор посмотреть.

— Да кому ты втираешь? — фыркнул Свирепыч. — Один Камень Душ стоит как мои наплечники. Иди «нубьё» лечи.

Никому не нравится оказываться в положении, когда тебе начинают диктовать свои условия. И кто? Чучело, максимум наковырявшее себе на «зелёное» шмотьё. Кому расскажешь — засмеют.

«Был бы ты на метров пятьдесят ближе к выходу, я бы с тобой по-другому поговорил, — разозлился я. — По-любому, малолетка какой-то».

— Хорошо, что тебе нужно? — вздохнул я, проводив взглядом тройку ведьм, которые неспешно прогуливаясь, шарили цепкими взглядами вокруг. Сто процентов, это аналог стражников, помноженных на местный колорит. — Только сразу говорю — ни в какой «данж» я не пойду. Я очень тороплюсь. Поэтому, или мы договариваемся, и я пошёл, или пошёл ты. Отсюда. Мелкими шажками.

— Не-а. Без «пати» не получится, — покачал головой Свирепыч. — Мне нужно, чтобы ты нас «пропаровозил». «Лут» пополам, — протянул он мне руку.

— А что скажут остальные? — отвечать на рукопожатие я не спешил.

— Остальных не останется, — задушевным тоном произнёс Свирепыч и снова ощерился в своей лягушечьей улыбке. — Ты же с нами идёшь.

Разводка стара, как мир. В «пати» под видом «пропаровозить» берётся высокоуровневый игрок, который не вступает в отряд и следит за тем, чтобы отряд не слился, а дошёл до конца.

Когда убивается финальный босс, «хайлевел» просто гасит всю «пати», а потом делит с сообщником «лут». Вот только занимаются этим или откровенные ПК-шники, или «маргиналы», как их здесь презрительно называют — игроки, которые прокачаться — прокачались, а «шмот» нормальный ума «нафармить» не хватило.

Причин много: в кланы не берут из-за откровенно паскудного характера, или же просто урод по жизни… Вот они и подбирают «лут» у мелких, перебиваясь крохами, по меркам нормальных игроков. Ну скажите на милость, кому из «хаев» интересно заполучить «лут» из низкоуровневого «инста»?

— Ты мне предлагаешь побыть «маргом»? — улыбнулся я.

— Плохое слово, — довольно усмехнулся он. — Предпочитаю — «санитар». Так круче звучит. «Санитары леса».

«Да, звучит круче. Только суть-то одна. Волки позорные да шакальё паршивое».

— Хорошо, — пожал я ему руку. — Только мне нужно отлучиться ко входу на несколько минут. Нужно кое-кого встретить. Подождёшь?

— Ха-ха-ха! Ты чё лоха во мне увидел?

Его мерзкий смех настолько раздражал, что если бы не ребята, которые меня ждали, давно этому Свирепычу вбил «крис» в глотку по самую рукоятку, да провернул бы как следует.

— Если боишься, можешь прогуляться со мной. Встречу девчонку, вернёмся, сделаем всё по-быстрому и разбежимся? — с максимально честным лицом произнёс я, лихорадочно прикидывая «тайминг» состряпанного на коленке манёвра. Если всё срастётся, мне удастся отвязаться от этого Свирепыча.

— Никаких хождений, — припечатал маг. — Или идёшь со мной, или тебя сливают все, кто здесь находится. И даже если ты сейчас отсюда свалишь, или загасишь меня, я не пожалею времени, чтобы поторчать здесь неделю или даже месяц. Буду палить тебя при каждой попытке сунуть сюда свой нос. А то и вовсе сдам Ведьмам. Ну как тебе перспектива?

— До погоди ты, — возмутился я, приобняв его за плечи, повторяя его недавний жест. — Ты чего такой нервный? Не хочешь, чтобы я никуда ходил — не буду…

— Так бы и сра…

— … я и здесь тебя прекрасно грохну, уродец, — прошипел я, активируя «Ледяную Руну Хаоса».

Дёрнувшийся было Свирепыч, только успел тихо просипеть что-то невразумительное, прежде чем локальное воздействие льда заморозило ему шею. Со стороны было похоже, будто девчонка-игрок о чём-то мило воркует со своим хорошим знакомым.

На деле же, этот «хороший знакомый», в ужасе пучил глаза, намереваясь что-то сказать, и даже попытался рвануть в сторону, но я держал крепко.

— Шаг в сторону, и твоя башка оторвётся. Я бы сказал: «Кивни, если можешь», но тогда она отвалится раньше. А теперь слушай меня сюда, чмошник, пока у тебя не закончился воздух, — быстро-быстро зашептал я. — Не дай Боги, ты после своего возрождения припрёшься назад в ближайшие трое суток — тебе кранты. Если ты сдашь меня Ведьмам — тебе кранты. Если ты этого всего не понял — у меня для тебя плохие новости.

Я видел, что уровень его «хитов» уже перевалил за отметку сорок и продолжал неуклонно падать, поэтому следовало доносить свою мысль чуть быстрее, пока он здесь коней не двинул.

— В это раз я тебя простил. А в следующий — тебя ждёт сюрприз. Так что — думай сам. Чао, ублюдок!

Тело мага ещё только начало рассыпаться искрами, когда я врубил «Сумеречного двойника», заставляя ещё одну Лиэль ринуться в сторону тех игроков, которых этот хмырь собирал в своё «пати», намереваясь кинуть.

В ту же секунду, активирую «Ускорение» и тут же — «Прокол Мглы».

Шагнув в родное марево, принявшее меня в свои ласковые объятья, я уже видел, что некоторые игроки медленно, будто в замедленной съёмке поднимают руки, чтобы указать на меня пальцем. Я видел как одна из троек ведьм, обернулась в нашу сторону. Успел заметить открывающийся в немом крике рот.

Перед тем, как вынырнуть из «Прокола», ощутил, как рассыпается пылью в ладони ещё один бездарно потраченный Большой Камень Души, видоизменяя мой внешний вид и обновляя информацию в профиле.

И когда за полсотни метров от набирающего обороты происшествия на каменный пол шагнула «Мэри. 32 уровня. Целитель», никто на неё не обратил внимания, поскольку я специально выбирал место в самом дальнем углу, где игроков почти не было. И шанс того, что меня заметят, когда я буду выходить из «блинка» — околонулевой. Все будут заняты другим делом.

Так и получилось. Всё внимание сейчас приковывала возня позади, куда уже подтягивалось несколько патрулей Ведьм, расталкивая галдящих игроков.

Всё что я успел сделать в «Проколе» — ткнуть кнопку генерации женского персонажа. «Ускорение», конечно штука хорошая, и дел с ним натворить можно много, вот только если бы я не успел всё это провернуть — второй раз сменить внешность мне бы не дали. Так что, можно сказать, что я вытащил свой пятидесятипроцентный шанс.

Из-за этого придурка я только что слил туеву хучу «маны», которая, чувствую, здесь мне ещё пригодится. Полагаться на то, что я до него смог достучаться, не стоило. Такие типчики никогда не задумываются о последствиях, так что мне сейчас можно рассчитывать только на четверть часа, так как ровно через пятнадцать минут этот «смешарик» заявится сюда, и поднимет вой.

Впереди возвышались широко распахнутые ажурные ворота, куда редким потоком вливались игроки. Что примечательно, лиц мужского пола почти не было, так как основную массу составляли женские персонажи.

— Добро пожаловать на праздник, сестра, — торжественно произнесла одна из ведьм, обратившись ко мне. — Желаю, чтобы Мистик сегодня одарила тебя своим благословением, сестра!

«Какой нафиг праздник ещё?».

— Спасибо, сестра, — поклонился я, зыркая по сторонам. — Во славу Её, сестра!

«Сестра, сестра… Дурдом какой-то на выезде. Вашу мать, ваша честь!».

Когда я миновал встречающих гостей Ведьм, сзади раздался чей-то истошный вопль, который немедленно был подхвачен, и сейчас разносился по «Дон-мору» со скоростью лесного пожара.

Этого я боялся больше всего: этот обиженный урод додумался не ждать возрождения, а просто-напросто написал кому-то из своих в чат.

Наблюдая, как огромная толпа, больше похожая на водоворот из белых одеяний с вкраплением цветных точек, смешивается, изредка раскланиваясь друг с другом, я решил не выделяться, когда заметил какую-то пожилую Ведьму, важно шествующую по площади, будто она родная сестра Черчиля.

— Во славу Её, сестра. С праздником! — поклонился я пожилой Ведьме, удостоившись округлившихся от удивления глаз. — Всего вам самого наилучшего! Счастья, здоровья!

«Какого счастья, здоровья, идиот? Ты бы её ещё с Пасхой поздравил! Кретин».

— Хаоситы в Дон-море! — послышался сзади крик, заставивший меня обернуться. — Хаоситы в Дон-море! Хаоситы в Дон-море!!!

Стараясь не бежать и не расталкивать толпу плечами, я принялся ввинчиваться глубже, к центру, где в данный момент происходило какое то-непонятное действо. Если успею — найти меня будет гораздо сложнее.

У меня почти получилось.

— Постой, сестра, — раздался сзади надтреснутый женский голос. — Я хотела бы с тобой побеседовать!

«Поздравил, Вова? Ну вот кто тебя за язык тянул?».

— Конечно, сестра, — обречённо повернулся я. Да, это была она. Та самая ведьма, которой я умудрился выдать феерическую чушь. — С радостью!

Глава 11

Ведьма была очень стара.

Глубоко посаженные глаза смотрели цепко, внимательно. Мне в один момент показалось, что она знает мою тайну. И сейчас просто откроет рот, чтобы приказать схватить наглого «хаосита», посмевшего припереться в Дон-мор, да ещё и на самый важный праздник — Ночь чествования Мистик.

Но Ведьма, видимо, не обладала навыком изменения Сути, поэтому я для неё продолжал оставаться целительницей Мэри.

— Как тебе здесь? — нейтрально спросила она, продолжая вынимать из меня душу взглядом. — Нравится Дон-мор?

— Да, — кивнул я, при этом совершенно не покривил душой.

Здесь было необычно.

Ожидая увидеть здесь злобных ведьм, устроивших в подземном Дон-море Чёрный Ковен и пытающих случайных путешественников, я был приятно удивлён отсутствием подобного. Было понятно, что в Аиталской империи Ведьм весьма уважали.

Даже по окружающим было заметно, что им нравится атмосфера праздника и доброжелательности, ощутимо витавшая в воздухе. И это хорошо влияло на настроение прогуливающихся мимо нас «неписей» и «пришлых».

Вряд ли по озорным глазам маленькой девчонки в великоватом на неё белом балахоне, которая стояла и продавала прохожим леденцы с «бафами», можно было утверждать, что девочка несчастлива, а сладости она продаёт только для того, чтобы лет через пятнадцать пройти посвящение, став полноценной Боевой Ведьмой. Кровавой убийцей.

Нет. Она была счастлива, как и прохожие, которые здесь явно не на кровавую мессу собрались, а просто как следует повеселиться да выпить хмельного эля.

— Видно, что затрачено много усилий для организации праздника, — произнёс я, стараясь, чтобы в моём голосе не проскочила настороженность. Я пока не понимал, чем привлёк внимание этой Ведьмы, и от этого сейчас находился чуть ли на боевом взводе.

То, что она не из простых патрульных — было понятно с первого взгляда. Разглаженный белоснежный балахон, без единой складки, глубокий капюшон, отороченный густым белым мехом. Такая же опушка красовалась и не её рукавах.

Двое её сопровождающих выглядели так же представительно, но было видно — их одёжка-то попроще будет.

Понятно, что меня почтил вниманием вовсе не обыкновенный патруль, а кто-то из верхушки Ковена. Вот только чем я смог привлечь внимание этой странной старушки? Ну не своим дурацким приветствием же? Тем более, что я несколько раз слышал здравицы, которые по неуклюжести пожеланий превосходили даже мой недавний бред. И это было здесь нормально.

— Меня зовут сестра Османдина, дитя, — покровительственно кивнула старуха. — Можно сказать, что я — организатор этого праздника в Её честь. Тебя же не затруднит составить мне компанию? — с этими словами, она, совершенно не интересуясь моим на то мнением, взяла меня под руку.

— Почту за честь, — осторожно подтвердил я, делая первый шаг, постаравшись не вздрогнуть. Что примечательно, ни одна их её сопровождающих ни словом ни жестом не отреагировали на странную причуду этой милой старушки, будто подобное её поведение было уже в порядке вещей.

С одной стороны, я понимал, что очень рискую, проводя время в беседах с этой Ведьмой, а с другой, я осознавал, что мне только что дьявольски повезло, поскольку поиски загадочных хаоситов никто и не подумает проводить занимаясь проверкой собеседников этой Османдины. Можно сказать, что я очень удачно спрятался, умудрившись остаться на самом видном месте.

— Ты раньше бывала здесь? — с интересом спросила Османдина. — Здесь, в Дон-море.

— Нет, — честно ответил я. — Я здесь в первый раз.

— Это заметно, — рассмеялась ведьма. — Пожелать счастья и здоровья одной из шести Внутреннего Круга Ковена способна либо очень смелая «хуманка», либо очень глупая. Прости, но мне стало очень интересно, к какой из этих категорий относишься ты? — она по прежнему говорила доброжелательно, но в её словах отчётливо лязгнул металл.

— Наверное, просто к доброжелательной, — рассмеялся я, лихорадочно соображая, не нарушил ли я чего по незнанию. — Я ничего не вкладывала в здравицу вам, желая вам самого хорошего от всего сердца. Так сказать, поддалась настроению праздника.

— Спасибо, дитя, — тепло усмехнулась Османдина. — Это было довольно неожиданно. Где-то даже приятно, — тяжело вздохнула она. — Ты знаешь, как появился это праздник, и что он вообще значит для каждой из Сестёр? Для каждой из Боевых Ведьм Аиталской империи?

— Я буду вам очень благодарна, если вы мне это расскажете, — украдкой осмотрелся я, пытаясь найти пути отхода, на случай, если отсюда придётся линять. — Мне очень интересно.

— Иначе бы ты не пришла на праздник, — понимающе кивнула Османдина. — По легенде, именно в эту ночь Мистик вознеслась на иной план бытия, переродившись из могущественного архимага в новорождённую, но уже сильную богиню, став той Мистик, которой мы все поклоняемся.

— Вы хотите сказать, что боги когда-то были «хуманами»?

— Да, — просто ответила Османдина. — Все боги когда-то были «хуманами», как Тармис или Миардель, «Орками», как свирепый Магруб, «гномами», как трудолюбивый Двалин. И только постоянная работа над собой помогла им достичь тех высот, с которой они уже много веков оберегают нас, своих детей, наставляя на верный путь.

— Занятно, — пробормотал я, абсолютно так не считая. Ну правда, мне здесь и сейчас только религиозного диспута и цитирования основ веры не хватало.

— И только поэтому в эту ночь Мистик лично является, как и в день своего вознесения, чтобы лично одарить своих верных слуг частичкой божественной благодати.

— Лично? — удивился я. — Стоп, вы хотите сказать, что она лично спустится сюда, и её сможет узреть каждый желающий?

— Именно, — торжественно вбила очередной гвоздь в крышку моего гроба Ведьма. — Более того, её пришествия ждут все, кто в эту ночь будет у себя пробуждать истинную Магию крови. Ты знаешь об этой особенности Ведьм?

— Слышала, — уклончиво ответил, я лихорадочно прикидывая, что мне теперь с этим знанием делать. Если сюда явится Мистик, вся моя маскировка слетит, словно соломенная крыша домика поросят, когда один из волков начнёт дуть.

— В эту ночь, Мистик дарует величайший дар использования магии Крови и контроль над ней самым достойным. Ты ведь за этим сюда явилась?

— Вы меня раскусили, — соврал я. — Но я же прекрасно знаю, что для того , что бы получить Дар, нужно быть одной из вас. А я не готова стать Боевой Ведьмой.

— Да, — важно кивнула Османдина. — Только мало, кто знает, что дар может получить ещё и целитель. Я ведь тоже целитель, дитя, — тепло усмехнулась она, что то вспомнив. — И ты, как я вижу, целитель.

— Но мне никто не позволит, — вздохнул я.

Твою мать! Мне только на глазах всего Ковена не хватало пробуждать у себя магию Крови, а потом ждать, пока придёт лично Мистик и этого цирка не одобрит.

Я даже представить не могу степень охренения богини, когда среди цветника в платюшках она узрит мою перепуганную рожу. Хорошо, если сразу испепелит. Демоны, ну вот так как можно было вмазаться двумя ногами в жир?

— Вздор, — иронично изогнула бровь Османдина. — Я знаете ли, имею права на какой-то голос. Ты мне просто ответь, хочется ли тебе самой этого?

Видно шутка была очень удачная, поскольку на лицах сопровождающих её женщин промелькнуло слабое подобие улыбки. Шутка удалась, однако.

— Конечно, а кто бы этого не хотел? — выдохнул я, истово моля всех богов, чтобы эта старая карга передумала. Иначе этот праздник они запомнят на всю жизнь.

Ещё бы — собственноручно окрестить хаосита на главном ежегодном празднике и посвятить его в Боевые ведьмы. Да проще сразу пойти в главный храм Мистик и высморкаться в накидку главной настоятельницы, чем исполнять такую дичь.

«Вова, вот только ты можешь влипать в такие истории. Ну это же надо быть таким придурком? И если ты сейчас не придумаешь, что тебе делать — тебе хана, — прогнусавил внутренний голос.  — Тебя здесь порвут прилюдно».

— Тогда пойдём, — кивнула ведьма продолжая неспешно шагать.

Как по мановению волшебной палочки, толпа перед нами беззвучно расступалась. Не знаю, что было тому виной: белая накидка отороченная мехом или незримая, но хорошо чувствовавшаяся аура силы, расходившаяся от нас в разные стороны….

Шли мы недолго, вскоре выйдя к большому каменному постаменту, формой похожим на Круг Возрождения, только размерами десятикратно превышающими оный.

Основное колдовское действо только должно было начаться, но я видел основных участниц, сгрудившихся на постаменте. Это смотрелось жутковато.

Это были девушки. Молодые девушки в одинаково белых балахонах, только с одним маленьким уточнением — дамы были босыми. И здесь был не месяц май.

— Это что? — поинтересовался я, с подозрением глядя на металлические шипы, которыми был усеян круг по периметру. Ровно двенадцать острых идентичных лезвий, перпендикулярно выступающих из каменной толщи постамента. Словно огромные солнечные часы, у которых вместо острия в середине, двенадцать шипов заняли двенадцать мест там, где должны быть часовые отметки.

— Это называется Пасть Ковена, — торжественно произнесла Османдина. — Символ того, что Ковен всегда добьётся крови врага с помощью крови своей. Этот алтарь сотворила Мистик в день своего возрождения, а позже вокруг него возникли первые постройки новообразованного ордена. Позже здесь возникла колыбель, которую все знают, как Дон-мор. Оплот и вера нашего Ковена.

— Это алтарь для жертвоприношений? — содрогнулся я, понимая, что отсюда нужно как можно быстрее линять. Мне это уже не нравится. И с каждой секундой, смотря на это варварство, решимость только крепнет.

— Нет, что ты? — рассмеялась Османдина. — Здесь не будет жертв, если ты об этом. Если коротко: те, кто получает силу, должны босыми зайти на алтарь, чтобы Мистик наделила их силой. Они обязаны быть наги, имея на себе только ритуальную рубаху. А лезвия нужны для того, чтобы отворить кровь на руках и взять под контроль дар Мистик.

«Ага, и потом красиво зарезаться, когда обнаружится подмена», — мрачно проговорил я про себя, предчувствуя надвигающуюся беду.

— И когда это всё начнётся? — пробормотал я вслух, но ведьма даже не обратила внимание на моё явное замешательство.

— У нас достаточно времени, для того, чтобы подготовить тебя, — усмехнулась Ведьма. — Ты, в принципе, уже начала приготовления. Я чувствую, что совсем недавно ты пролила кровь в стенах Дон-мора. Было!? — жёстко вопросила она.

И здесь я похолодел, побоявшись что мне сейчас предъявят убийство. Я промолчал, и, как оказалось, не зря, поскольку Ведьме ответа не требовалось.

— Но, поскольку это были не Сёстры, это говорит о том что ты — не враг, а убила кого-то из пришлых. То, что ты не дура, я уже поняла. И что собиралась сделать — тоже поняла. Вот только не нужно срывать Ритуал. Я и так на тебя его допущу, поскольку ты продемонстрировала необычайную решительность, не побоявшись навлечь на себя гнев Сестёр. Я тоже когда-то была такой. Смелость должна вознаграждаться!

— Простите меня, — выдохнул я, понимая, какого хрена она обратила на меня внимание. Не потому, что я нажелал кучу чепухи, а потому, что она почувствовала убийство. Кровь.

Господи, как же мне повезло.

— А что входит в подготовку? — поинтересовался я, планируя, как буду сбегать от этой фанатички.

«"Прокол" потрачен, "ускорение" потрачено, "сумеречный двойник" потрачен. Остаётся только порталом уходить, но кольцо мне нужно было для того, чтобы разыскать Поляну. И либо выдернуть её отсюда, либо портануть сюда Лиэль, — мысленно произнёс я. — Боги, как всё сложно!».

Устраивать здесь вызов Стража мне почему-то не хотелось, понимая, что ни Мистик ни Ведьмы мне этого не простят. Достаточно того, что я уже начудил в этом мире, чтобы вешать на себя ещё один грех, за который мне просто оторвут голову. Мне уже достаточно врагов.

— Тебе нужно одеть ритуальное сари, снять все украшения, расплести волосы и после этого взойти на алтарь, — ошарашила меня Ведьма.

«Ну что Вова? Покажешь девочкам обнажёнку в лице черномазого дроу? — хохотнул внутренний голос, но я не разделял его оптимизма . — Это должно быть весело».

— Пойдём, — властно произнесла Османия. — Ритуал принятия скоро начнётся. А когда тебя одарит Мистик, сама решишь, хочешь ли ты присоединяться к Боевым ведьмам, или просто останешься оторванной от нашей ветви.

Я смотрел на себя со стороны, когда меня вели в какое-то подсобное помещение. В какой-то сарай, где стоял только деревянный таз с водой.

— Вот, надень это, — произнесла одна из помощниц, протянув мне ритуальное одеяние. — Сними с себя все металлические предметы, и убери в пространственный карман, как вы «пришлые» делаете. После этого ты будешь готова, Сестра.

— Спасибо, — кивнул я, понимая, что они никуда не собираются выходить. — А где мне переодеться?

— Не нужно стесняться, — понятливо произнесла одна из ведьм. — После принятия ты перестанешь стыдиться. Переодевайся. Тебе нечего больше бояться.

Наверняка, я буду долго вспоминать, как под пристальными взглядами убирал в инвентарь все, что якобы на мне находилось, включая одежду. И хоть я сейчас был в ипостаси целителя Мэри, все равно казалось, что я сейчас по прежнему сверкаю перед ними обнажённой задницей дроу. Стыдно.

Наконец, натянув эту ритуальную тряпку, я увидел, как одна из сопровождающих кивнула, поманив меня рукой.

— Пошли, — все ждут только нас, кивнула Османдина.

«Крестный ход какой-то, — с содроганием подумал я, понимая, что мне для того, чтобы быть распятым на Голгофе, не хватало только тернового венца и креста, на котором меня прибьют гвоздями за то, что я сегодня устроил. — Госпади, куда ты сегодня вляпался, Вова?».

В голове сейчас билась пойманным жаворонком мысль: «Что. Мне. Сейчас. Сука. Делать?».

Почувствовав, под ногами каменную поверхность, я ещё успел удивиться, что камень не холодный, а приятно греет кожу. Магический подогрев?

— Во имя Мистик! — торжественно провозгласила распорядительница, привлекая внимание толпы, которая жадно впилась взглядами в то действо, что сейчас происходило на помосте. — Сегодня наша семья пополнится двенадцатью новыми Сёстрами.

«А вот хрен вам на весь макияж, — зло подумал я. — Сегодня у вас появится в семье братик, родом с африканского континента, сестры. Ту би континьюед».

Наблюдая, я видел торжественность на лицах остальных посвящённых. Вот они возложили руки на железные лезвия, готовясь резко отворить кровь на ладонях, как я видел это у Поляны с Лиэль. Они готовы были вызвать кровавые плети.

— Когда Богиня подаст знак — начинайте! — провозгласила распорядитель.

Секунды текли тягучим потоком, а я все чётче осознавал, что вляпался по самые гланды.

Когда я случайно встретился со знакомым взглядом в толпе, понял, что мои проблемы только начинаются, поскольку на меня сейчас с гаденькой ухмылкой смотрел тот урод, которого я получасом ранее отправил на респаун.

«Свирепыч007», чтобы его демоны драли. И судя по его роже, задумал он что-то крайне недоброе.

Руки дёргаются в едином порыве, без боли рассекая ладони посвящённых, а в следующее мгновение с небес ударяет огромный столб огня, полностью накрывая весь постамент. Я чувствую, как моя кровь моментально вскипает в жилах.

— Да уж, — удивлённо произнёс мелодичный голос у меня в голове. — Иногда я начинаю сомневаться, что моей божественной сестре повезло с Первожрецом. Ты на что вообще рассчитывал?

Божественной сестре? Это что со мной сейчас Мистик говорит?

— Ты всё правильно понял, — усмехнулась она. — Я тебе честно скажу, Мегавайт. Через несколько ударов сердца тебя начнут убивать. И я не буду этому мешать. Просто беги!

Глава 12

Живой человек, лишенный разума, — страшнее, чем мертвец.

(Чарльз Диккенс).

Флерал, Аиталская империя. Дон-мор.

«Внимание!

Получено новое умение ».

«Кровавая плеть.

Класс: редкий.

Пустив себе кровь на Пьедестале Посвящений Дон-мора, отныне вы сможете воплощать её в любое оружие, которое только пожелаете.

Расход: 4000 единиц маны в секунду. — 2000 НР в секунду.

Откат: вариативно.

Умение практически не действует на владеющих Магией Крови.

После 10 секунд действия умения, вы автоматически попадаете под воздействие «Жажды Крови».

Сила — +100.

Интеллект — -40.

Любые умения скрытного перемещения не действуют во время применения умения».

«Видимо, я тебе не достаточно нормально объяснил, — зло подумал я, когда потоком чистейшей божественной магии, мне сбросило всю маскировку к демонам.

Время вдруг стало тягучим, словно патока, а после того, как схлынуло божественное пламя, оставив нетронутым двенадцать живых существ и пьедестал, все, находящиеся здесь, увидели очень злого дроу, в женской рубахе перепачканной кровью, потоком хлещущей из рассечённых ладоней.

«Желаете активировать умение "Кровавая плеть"?

Да/ Нет?».

«Да».

«Внимание!

Теперь вы можете активировать умение как через соответствующую иконку, так и привязав для активации умения голосовую команду».

«Желаете привязать голосовую команду для активации?

Да/ Нет?».

«Нет».

Из моих рук хищными лианами взметнулись гибкие плети, которые я чувствовал, как продолжение собственных конечностей. Я был этой Кровью, я ею управлял. И сейчас отчётливо улавливал её предвкушение и голод.

Глаза Свирепыча расширились, когда он увидел, что именно я сделал.

«Вот теперь ты никуда не денешься, дружок!».

«Внимание!

Получен дебаф "Жажда Крови".

С каждой убитой жертвой, вы будете пополнять часть потерянных "хитпойнтов" но постепенно терять над собой контроль, рискуя напасть на дружественных вам "юнитов"».

А мне и не требовалось вырезать здесь всех, поскольку после совета бежать, богиня сказала мне ещё несколько слов. Если быть лаконичным, то её посыл был таков: если я убью хоть одну ведьму — я пожалею об этом. Этому утверждению я склонен был верить, поскольку Боги слов на ветер не бросают. И если они обещают устроить тебе проблем, лучше сделать всё, чтобы избежать этого.

Мистик была единственным божеством, которая наделила меня умением, ничего не взяв взамен. Наоборот — ей, почему-то, это показалось весьма забавным. И она также была единственной, кто не желал моей скорой кончины. Даже в её Храме, когда мы с Димоном получали уникальное умение, они ничем не помешала.

Нонсенс и сплошные плюсы, за которые я, надеюсь, не придётся жестоко платить.

Мельком взглянув в интерфейс, я на миг опешил, после чего мне захотелось радостно расхохотаться. Все "бары" были полны под завязку. Более того: все умения были готовы к активации, будто я ничего и не "юзал".

Вот это — конкретный чит!

Сначала казалось, что с плетями у меня выйдет полный швах, но только активировав умение, я понял, что виртуозное владение плетями заключалось не во владении этим видом довольно грозного оружия, как это делали заправские погонщики скота. Нет, плети управлялись твоей маной и силой мысли, отбирая твоё здоровье.

И для того, чтобы их контролировать, нужно было просто отчётливо в мыслях давать им указание. Вернее, не им, а собственной Крови. Но для визуализации мне было проще представлять именно плети.

Да, умение было шикарным. И если бы мне снова пришлось повторить, то, что я только что сделал… Я бы ни на миг не задумался.

Когда я увидел стоящую около постамента Османдину, я сразу же все моментально понял, заметив смеющиеся глаза старухи, которая явно забавлялась моей реакцией и всем происходящим.

Да, демоны вас дери, она же с самого начала прекрасно все знала. Вот только почему меня не наказала за убийство на территории Дон-мора, и вместо этого устроила фарс, позволив заполучить мне уникальное умение, которым в мире «Даяны» не владел ни один персонаж мужского пола.

Мгновением спустя я все понял — это было вовсе не её указание.

« Да вы что, спелись все?», — вскипел я, осознавая, что за меня снова всё решили ненавистные мне боги.

Пока на меня меня никто не спешил нападать, хотя я сразу активировал умение. Только спустя мгновение я благодарно кивнул Османдине, которая словно чего-то ждала. И до меня, хоть и со скрипом, всё-таки дошло, зачем был устроен это цирк с переодеванием.

Мне этим маневром просто дали возможность прикрыть длинным женским одеянием тот факт, что я мужчина, дабы меня сразу не нашинковали девушки, которые получали это умение вместе со мной. А длинные распущенные волосы дроу прекрасно маскировали явно не миловидное личико.

Это просто гениально!

Пока остальные одиннадцать девушек, до сих пор находящиеся в состоянии священного экстаза, не опомнились, я врубил «Прокол», за секунду сократив расстояние между мной и этим уродом, который поднял весь этот перепохох, сначала желая «заюзать» мной с помощью старого доброго шантажа, а потом благополучно за это пострадав.

Я же обещал ему, что он пожалеет, поэтому Свирепычу нужно отбить охоту раз и навсегда. Честно признаться, я бы с первого раза понял, если бы какой-то игрок мне заморозил горло, дав подохнуть от удушья. А вот он не понял. Поэтому, буду объяснять более популярно и с огоньком.

Плети с первого раза не получились.

Во-первых, у меня не было опыта обращения с ними, а во-вторых, я по привычке переместился практически вплотную к объекту, как на расстояние, удобное для работы с «крисами».

Вместо плетей моё сознание сформировало что-то смутно похожее на изогнутые кинжалы, которые с умопомрачительной скоростью стали впиваться в точки, подсвеченные «Акупунктурой», ведомые моими руками. Я успел отметить, что точки в этот раз горели намного отчётливей, да и больше их было, чем, если бы я «заюзал» умение, призвав «крисы».

Для меня данная «подсветка» оказалась приятной неожиданной, поскольку я предполагал, что она работает с тем оружием, у которого в списке характеристик наличествует данный параметр. В «Близнецах» он есть. И только в них. А вот в «Кровавых Плетях» такого нет.

«Значит, каким-то образом, параметры моего оружия и параметры умения суммируются? — машинально отметил я, разрывая дистанцию. — Это же просто отлично!».

У Свирепыча не было ни одного шанса.

За те несколько секунд, которые мне предоставило всеобщее замешательство, он успел получить кучу ударов, не совместимых ни с виртуальным миром, ни, тем более, с реальным, случись такое там.

То ли моя сила, подросшая на сотку так повлияла, то ли Свирепыч вообще не обладал никакими «резистами», но он внезапно рассыпался искрами, второй раз за неполный час, и улетел на респаун, заставив меня зарычать от досады, поскольку показательной казни у меня не вышло.

— Ты? — выдал глубокую мысль один из стоящих рядом игроков, моментально окутавшись каким-то защитным заклинанием.

— Я! — хищно оскалился я, с лёгкостью уклоняясь от его неуклюжего тычка коротким мечом, больше напоминавшего римский гладиус. — А ты? — кровавый кинжал ударил в незащищённое горло, заставив хумана прервать повторную атаку.

Серия ударов, и очередной игрок улетает на респ, наградив меня крупицей опыта и покрасневшим ником.

— Это он! — послышались крики, только раззадорившие меня. — Гаси его, ребята!

Следующие несколько минут превратились для меня в настоящий карнавал смерти, где я выступал в роли палача, безжалостно карая всех, кто посмел на меня напасть.

Я рубил, колол, уклонялся, и, демоны подери, мне это чертовски нравилось. Сейчас я чувствовал себя олицетворением ярости, которому никто ничего не может сделать. Кинжалы в моих руках пели, ощутимо вибрируя, отсчитывая каждую жертву, жадно поглощая опыт, который давали убитые мной игроки. Потом у меня несколько раз получилось выстрелить плетями.

Это было нечто, поскольку с кровавыми кинжалами эта мощь не стояла даже и близко.

Время размазывалось между каждым ударом, позволяя мне чётко знать, как двигаться в этой круговерти. Плети взвивались в воздух, повинуясь моим мысленным посылам, безошибочно находя свои цели.

Сейчас я, получая урон от игроков, даже не смотрел на шкалу собственного здоровья, понимая, что, даже получая повреждения, я щедро восполняю его кровавым оружием, сея смерть в рядах нападающих игроков.

Разумеется, если бы среди нападающих были «пришлые» выше моего уровня, так просто я бы ни за что не отделался, поскольку, чем выше уровень, тем большими плюшками обладает игрок. «Резист» к урону холодным иди дробящим оружием, полная невосприимчивость к отдельным видам урона, уникальные умения, «бафы», всё это могло бы мне помешать.

Но именно сейчас, когда меня откатила божественная магия, заполнив по горлышко маной и дав уникальное умение, мне здесь равных противников было не найти.

— Остановись! — громыхнул голос, и я с трудом вынырнул из странного транса, в котором пребывал всё это время, почувствовав, что командует не враг, и мне действительно стоит остановиться.

Быстро оценив обстановку, я ощутил, как мои брови непроизвольно ползут вверх, будто стремясь забраться на самый верх и так высокого лба. Вокруг больше никого не было.

Ни одного игрока. Только ведьмы.

За то время, что я здесь развлекался, я, как ни странно, не тронул ни одной Боевой Ведьмы, хотя точно знаю, что они были в толпе, которая так глупо «сагрилась» на меня. И то, что ни одна из них на меня не напала, свидетельствует о том, что им был дан приказ: «Не трогать». Ничем иным мне это не объяснить.

— Мильда! — сдвинула брови Османдина, повелительный окрик которой и вывел меня из странного пьянящего чувства, которое было вызвано применением «Кровавых плетей». — Ты же видишь, что мальчик до сих пор волком смотрит. Убери ему «Жажду», будь добра. А ты постой спокойно, пожалуйста, — обратилась она ко мне. — Я даю слово, что тебе никто ничего не сделает!

Умом я понимал, что Османдина сейчас говорит правду, но душу охватило сладкая истома, обещающая усилиться, как только я снова выпущу плети и начну отбирать чужие жизни. И это чувство становилось всё тяжелее контролировать. Меня просто трясло в предвкушении, словно какого-нибудь кровососа, у которого при виде свежей крови напрочь отключается здравый смысл.

— Никто не желает тебе зла, Первожрец, — успокаивающе произнесла одна из ведьм, которую Османдина назвала Мильдой. — Я просто уберу «Жажду», — она мягко взяла меня за ладонь, на которой до сих пол подрагивал маленький язычок крови, словно ждал, что я его снова отпущу резвиться.

И хоть внешне она держалась спокойно, я заметил тщательно упрятанную опаску.

Её ладонь была прохладной.

Прошептав что-то себе под нос, она с облегчением увидела, как язычок крови втянулся в ладонь, а широкий разрез сомкнул края и затянулся за мгновение, не оставив ни малейшего упоминания. По телу прокатилась волна облегчения, оставив только усталость и осознание того, что я только что сделал.

— Вот и хорошо, молодец, — удовлетворённо кивнула Мильда, улыбнувшись. — Следующие разы тебе будет намного легче их контролировать.

— И что? — хмыкнул я, с любопытством взглянув на чистые ладони, где тускло светились знаки призыва «крисов». — Мне каждый раз после такого нужен будет доктор?

— Доктор?

— Лекарь. Целитель, — поправился я.

— Нет, — негромко рассмеялась она. — Просто…

— Мильда, я сама всё ему расскажу. Спасибо за помощь, Сестра. Ты можешь быть свободна, — повелительный голос Османдина заставил ведьму на мгновение сгорбиться, после чего она кивнув мне, как старому знакомому, отошла в сторону.

— Всё? — иронично хмыкнула Османдина. — Больше не хочется упиваться кровью и страданиями?

— Нет, — покачал головой я, понимая, что сейчас со мной снова будут говорить. И меня этот вариант полностью устраивал. А если мне немедленно не предъявили резню в Дон-море, то и предъявлять уже не будут, и это мне сойдёт с рук. — Спасибо!

— Это не меня ты должен благодарить, — дёрнула уголками губ Османдина, подав небрежный знак своим товаркам, указав на стоящих неподалёку игроков. Тех, которые на меня не нападали. — Сёстры, проводите, пожалуйста, гостей. И скажите, что с этой минуты Дон-мор закрыт для посещений. — А мы с тобой снова прогуляемся, Первожрец. Ты же не против? — прищурилась она.

— С удовольствием, — кивнул я после секундной заминки, подав локоть, чтобы Османдина могла взять меня под руку.

— Молодые, бесстрашные, — покачала головой ведьма. — Хочешь дам тебе один совет, Мегавайт, — под руку она меня всё же взяла.

— Да, конечно, — вежливо ответил я.

— Если хочешь, чтобы у тебя было всё хорошо, никогда не позволяй коснуться себя ни одной Ведьме! Никогда и ни одной! Да угомонись ты, — раздражённо пробурчала она, когда я, услышав это, попытался выдернуть локоть. Но Османдина вцепившись неожиданно сильными пальцами, не позволила мне этого сделать. — Если бы я хотела причинить тебе вред, ты был бы уже мёртв, поверь. А совета послушай. Однажды он спасёт тебе жизнь. И хоть я знаю, что вы пришлые за свои жизни не цепляетесь, но — даже бессмертным бывает горько.

И я прекрасно осознавал, что она снова права, поскольку тягаться с «неписью» двести шестидесятого уровня я не стал бы даже с призывом «Стража».

— Куда мы идём? — непроизвольно насторожился я, когда мы направились к неприметному входу, выделяющемуся только тем, что возле него дежурили две тройки Боевых Ведьм.

— Ну ты же за чем-то явился в Дон-мор? — усмехнулась Османдина. Почувствовав моё напряжение, она вздохнула и уже серьёзным тоном добавила. — Наша Верховная хочет с тобой поговорить…

Глава 13

Жить — это значит: постоянно отбрасывать от себя то, что хочет умереть; жить — это значит: быть жестоким и беспощадным ко всему, что становится слабым и старым в нас, и не только в нас.

(Фридрих Вильгельм Ницше).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Дон-мор.

Казалось бы, широкий туннель, в котором звук шагов просто обязан гулко отражаться от стен и потолка, но — нет. И виной тому была не мягкая подошва моих сапог или мой тихий шаг. Нет

Звук доносился, будто бы с запозданием, а каменное покрытие туннеля просто напросто глушило остаточные его проявления, словно предупреждая, что входя в святая святых Дон-мора, замок Глэйн, нужно соблюдать почтительную тишину.

На миг я ощутил торжественность обстановки и свою неуместность здесь.

— Ты первый мужчина, который попал сюда, — понимающе усмехнулась Османдина, взглянув на меня притихшего, будто читая мои мысли. — Даже я на своём веку не помню такого. Гордись оказанной тебе честью, Первожрец!

«  А может и читая, — равнодушно подумалось мне. — В этой демоновой игре, уже настолько всё запутанно, что уже на разобрать!».

— Горжусь, — пробурчал я, невольно поёжившись, поскольку торжественность места постепенно сменялась необъяснимой тревогой, природу которой я пока что не мог понять. — Здесь всегда так? — обвёл я руками окружающее пространство.

— Неуютно? — кивнула Ведьма. — Да. Мужчинам — всегда неуютно. За столько лет Глэйн настолько пропитался женской энергетикой, что это место уже само отвергает вас.

— Феминизм какой-то на средневековый лад, — пробурчал я себе под нос. — Послушайте, а что Ведьмы… как бы это сказать правильно, — замялся я. — Ну им не нужно?

— Да, — рассмеялась Османдина, правильно истолковав мою заминку. — Нам это не нужно. Служение Мистик предполагает под собой практически полный целибат, если ты хочешь чего-то достичь, а не остаться просто рядовой исполнительницей и проводницей Её воли. Предвосхищая твой вопрос, который я слышала за свою жизнь уже во многих интерпретациях, отвечу, что нам это не в тягость. По сути, это просто перестаёт быть важным. Но исключения, понятно, всё же есть. Все мы не без слабостей, — её лицо на миг приняло мечтательное выражение и она ускорила шаг.

«Ну не знаю, — подумалось мне. — Жертвовать личной жизнью ради силы и могущества… Какой-то неравноценный обмен, получается, как по мне. Уж лучше жить полной грудью, считаю, чем вот так, — снова поёжился я, понимая, что если бы подобный выбор стоял передо мной, я точно бы не выбрал фанатичное служение Мистик».

Леденящий душу крик внезапно пронёсся по коридорам, отразившись от многочисленных поверхностей, заставив моё сердце моментально уйти в пятки. В нём не было ничего человеческого, словно возопившему было настолько нестерпимо больно, что он, не обращая ни на кого и ни на что внимания, исторг из своей груди столь жуткий протяжный звук.

Что же должно произойти, чтобы живое существо орало так?

— Это что? — вздрогнул я, заметив, как Османдина болезненно поморщилась. — Кто кричит?

— Не крик это, — уголки губ на её лице опустились, а через высокий лоб пролегла глубокая морщина. — Это — плач по потерянному. Так просто легче терпеть то, что на закате своего пути нашла моя подруга. Не дайте Боги никому… — еле слышно прошептала она. — И ведь она с самого начала знала, что именно так всё и произойдёт, но ничего не сделала, чтобы этому воспрепятствовать. Ничего, будто её это вовсе не волновало, — замолчала она. — Мы почти пришли, Превожрец. Тебе — туда, — Османдина указала рукой в сторону зияющего светящимся провалом проёма.

Когда-то здесь возвышались высокие створки дверей, которые сейчас валялись неподалёку, присыпанные пылью и грязон-бурой трухой. Вернее, валялось то, что от них осталось.

— Я один туда пойду? — по спине промаршировал табун мурашек. — А вы?

— Заходи спокойно, — поморщилась Османдина. — Там нет никого, кто желает тебе или Лиэль зла. Всё будет хорошо, Первожрец. Она ждёт тебя!

Лиэль? Откуда Османдина знает о дочери Рамона?

В ответ на мой ошарашенный взгляд, старая ведьма только одобрительно кивнула, и, развернувшись, сгорбленно направилась прочь. Туда, откуда мы только что вышли. Будто только что сбросила тяготившую её ношу, причём по ощущениям — сбросила её на меня.

«Прикольная экскурсия вышла, — мрачно подумал я, заглядывая в интерфейс и прикидывая, что у меня осталось, на случай, если придётся прорываться с боем. Не то, чтобы я не верил Османдине, которой не было резона помогать мне в получении «Кровавых плетей», чтобы потом бросить в какую-либо мясорубку, но червячок сомнения всё же грыз. — А… была не была, — решился, осторожно ступая в проём».

Об обстановке, которая наличествовала здесь ранее, я мог только догадываться, задействовав всё своё воображение, поскольку сейчас главный зал Круга Боевых Ведьм представлял собой весьма плачевно зрелище даже для меня.

А уж я достаточно насмотрелся на удручающие пейзажи разрушенных каменных залов, начиная от Старой Цитадели, которую я умудрился разрушить до основания в самом начале своей «карьеры», заканчивая Цитаделью Клана Стали, которая от неё тоже не ушла далеко.

Некогда каменные стены сейчас были иссечены глубокими бороздами, словно лазером, а то, что осталось от каменного трона, можно было смело сметать в совочек и выносить на мусор. Такое впечатление, что здесь несколько дней шло жестокое противостояние с участием нескольких хирдов гномов, трёх звеньев Наказующих и ещё демон знает кого.

Ну или сюда тоже залетал Боня.

Девственно чистым оставался только Божественный алтарь Мистик, который в этом хаосе смотрелся весьма чужеродно, сияя чистотой каня и идеально ровными строгими обводами.

— Не может быть, — пробормотал я, как только увидел открывшуюся глазам чудовищную картину. — Поланея! — подскочив к ней, я осторожно присел рядом, с ужасом глядя на некогда красивую Ведьму. — Что с тобой произошло?

Поляна, а это была она, сидела на каменном полу, меланхолично покачиваясь, отчего спутанные засаленные волосы с двумя жирными прядями седины болтались словно сосульки.

— Всё в порядке, я сейчас помогу, — забормотал я, совершенно не представляя, что мне сейчас нужно делать, и от чего её нужно спасать. Да и скажите на милость, как я должен помочь некогда сильной, пышущей здоровьем женщине, которая больше всего сейчас была похожа на девяностолетнюю старуху, которая вот-вот рискует отойти в мир иной.

Живыми были только её глаза. Яркие, лихорадочно поблёскивающие фанатичным огнём. И в них угадывался разум, несмотря на то, что Поланею сейчас корёжила чья-то неизвестная воля. И выглядело это максимально жутко, как по мне.

Пергаментная кожа, приобретшая неприятный желтоватый оттенок, ходила буграми, будто, под ней устроили игру в догонялки какие-то мелкие грызуны. Взгляд упал на частично сломанные окровавленные ногти Поланеи, словно она старалась вырыть яму прямо здесь в толще камня.

— Ты только скажи что, и я всё сделаю, — я осторожно взял её за руку, не зная, что от неё сейчас можно ожидать. — Что нужно, Поляна? Чем я могу помочь?

— Где она? — глухо спросила Ведьма. — Где Лиэль?

— Она здесь, неподалёку. Мы сейчас к ней переместимся, — заверил я, касаясь Кольца.

— Нет! — припечатала Поланея, судорожно схватившись за свою голову. — Приведи её сюда! У меня нет сил это терпеть больше. Приведи! — резко выкрикнула ведьма, глядя на меня прожигающим взглядом. — Она должна принять это! Слышишь? Приведи!

— Я, конечно, всё понимаю, но не могла бы ты мне объяснить, что вообще происходит? Мне кажется, что я имею право знать! — я отступил на шаг.

— Боишься? — невесело усмехнулась она, а я на один миг увидел ту женщину, которой когда-то было не занимать житейской мудрости и здоровой иронии. — Не бойся, я ничего с ней не сделаю. Твоя задача — доставить её сюда в целости и сохранности. Остальное я сделаю сама, Мегавайт! Остальное сама! — её голова вновь бессильно опустилась, а потом она неожиданно закричала.

Столько глухой и безнадёжной тоски и боли в одном протяжном крике я ещё никогда в жизни не слышал. И если до этого времени мне было немного жутковато, то сейчас меня как следует пробрало. Захотелось бежать отсюда стремглав, только чтобы не видеть этого, не слышать отчаянного дикого крика.

Поляна надсадно кричала, а мне оставалось только с жалостью смотреть на это.

«Хорошо, что этого всего не видит Рамон, — посетила меня неуместная мысль. — И я даже не хочу представлять, что бы он сейчас делал».

— Она должна забрать у меня это. Это то, что должно принадлежать её по праву, Мегавайт! Только пообещай мне, — тонкая кисть неожиданно схватила меня за запястье, сжав с такой силой, которую вряд ли предположишь, глядя на руки Ведьмы. — Не вздумай ей сказать, иначе она откажется.

Я понимал, о чём она говорит. О передаче некой силы, после которой Поляна выживет лишь с вероятностью в тысячную процента.

— Не говори ей!

— А то она сама дура, — огрызнулся я, раздражённо выдернув руку. — Вы надеетесь её обмануть и меня ещё сюда подписываете?

— Ты не знаешь! — прошептала Поляна, а её глаза наполнились слезами. — Ты просто не знаешь!

— Так расскажите мне уже наконец! — вспылил я.

Сейчас я одновременно испытывал и жалость к этой, несомненно волевой и сильной женщине, но одновременно чувствовал какое-то глухое раздражение. И меня уже порядком достали эти тайны мадридского двора, в которых тебе постоянно отводится роль рядового исполнителя, совершенно не понимающего, что вообще происходит.

— Она была моей сестрой… — выдавила Поляна. — А потом мы встретили Рамона…

Чем больше я слушал, тем больше я не находил слов, чтобы выразить всю степень моего удивления тем, что мне сейчас приходится слышать.

Мерзость, отвращение, возмущение, восхищение, удивление…

Я испытал весь спектр эмоций на протяжении рассказа Поланеи. Да и не рассказ это был, а то, что больше всего похоже на исповедь. Османдина оказалась права, очень ёмко охарактеризовав состояние Поланеи.

Это был отчаянный крик души.

Плач по потерянному. Вынужденный плач души по тому, чего тебе позволили коснуться, дали немного попользоваться, а потом отобрали, вырвав попутно с корнем всё, чем ты дорожил и то, что любил больше всего на свете. Отобрали радость, забрали жизнь и обрекли на страдания. Равнодушно, безучастно бросили в жернова, которые зовутся Жизнью.

Где-то жестоко, а где-то настолько изощрённо, что испытуемое мной омерзение можно смело умножать в три раза, но всё равно не достигнешь требуемой концентрации.

Они всё виртуозно рассчитали, предугадали, сплели кружево событий, которое по прошествии означенного отрезка времени расплелось именно так, как это и было задумано.

Так умеют только Боги.

Глава 14

Нельзя прожить свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится твоим близким.

(Николас Спаркс, «Дневник Памяти»).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Пригород Дон-мора.

Когда на негнущихся ногах я вышел из главного зала, мне в спину продолжал доноситься крик Поляны. Отчаянный, тоскливый, но уже без обречённости.

Да, мы с ней договорились. Полнея всё-таки смогла вырвать с меня слово, что я ничего не скажу Лиль, как и постараюсь сделать всё для того, чтобы доставить девушку к ней.

Клятва на крови, данная женщиной, которая одной ногой уже стояла на границе миров, готовясь отправиться в последний путь, это явно не самая надёжная гарантия, но, зная Поляну и её отношение к Лиль, можно было быть уверенным, что девушке ничего не угрожает.

Да, определённые опасения были, но если учесть то, в каком сейчас состоянии находилась Поляна, проблема с неожиданным нападением или ещё какой-нибудь пакостью полностью исключалась.

Я успею среагировать в любом случае.

Сейчас я шёл по Дон-мору, ничего не боясь, так как Османдина заверила меня, что в пределах города меня не посмеет открыто тронуть ни одна противоборствующая сторона. Оказывается, не все были довольны создавшимся положением дел, поскольку прошлую Верховную поддерживало практически половина Боевых Ведьм.

По словам Османдины, подобное положение вещей в их среде было абсолютно нормальным явлением. Мне же вспомнились интриги Ордена Отражений, от хитросплетения которых хотелось плеваться. Здесь было то же самое, только немного умноженное на женский колорит и возведённое в степень природного коварства и скрытности.

Словно жрицы Ллос какие-то, а не Ведьмы.

«А впрочем, какая разница? — подумал я. — А никакой. Разница только в нарядах».

Не секрет, что везде, где существует какая-то иерархия, всегда найдутся те, кто спешит на вершину пищевой цепочки, буквально расталкивая локтями более неудачливых или медлительных конкурентов.

Увы, такое наблюдалось не только в «Даяне I». Османдина проговорилась, случайно или намеренно, что сейчас все окрестности вокруг главного зала Ковена оцеплены её верными людьми, которые несут службу днём и ночью, чтобы никто не мог застать Поланею в таком состоянии, воспользовавшись этим.

Странно, ведь как я не пытался обнаружить хоть один секрет — у меня ни демона не вышло. Либо здесь работают прокачанные мастера «скрыта», либо Османдина заблуждается, что главный зал под контролем.

В любом случае — Лиль нужно доставить сюда, как можно быстрее. Ещё неизвестно, как она отреагирует, увидев, во что превратилась её любимая Наставница, к которой она относилась, как к матери. Чувствую, что мне предстоит то ещё приключение.

На удивление, обратную дорогу я нашёл довольно быстро, несмотря на то, что большую часть пути был увлечён беседой с Османдиной. За то время, пока я разговаривал с Поланеей, весь ажиотаж на площади уже стих, а «неписи», ни смотря ни на что, продолжали праздновать день схождения Мистик.

В нескольких местах я заприметил большие пузатые бочки, заботливо подвезённые праздновавшим, видимо, местной администрацией. И судя по запаху, разносившемуся над площадью, в них явно была не вода и не квас.

Народ гулял, а празднество набирало обороты.

Изначально я насторожился, не заметив в толпе ни одного игрока, что показалось мне весьма подозрительным. Намотав несколько кругов, я старался держаться поближе к самым многочисленным группам, отмечая, что они никакого интереса ко мне и не думали проявлять. Для них я сейчас был обычным отдыхающим, таким, как он. Но потом я вспомнил, что Османдина распорядилась закрыть Дон-мор для игроков до особого распоряжения.

С решением старой ведьмы я был целиком и полностью согласен по личным причинам. Во-первых, моё задание по доставке девушки к Поланее значительно упрощается, ибо отбиваться от противников сменившегося режима — ещё полбеды, а вот отмахиваться при этом от игроков, которые захотят подложить нам «свинью» — мне вообще не улыбалось.

А в то, что эти самые игроки появятся — сомневаться не приходилось. Тот самый игрок, Свирепыч, обязательно попытается раструбить всему миру и сообщить всем желающим, где можно разыскать одного насолившего всем Первожреца.

Если можно решить проблему чужими руками — это обязательно сделают. Мало кто усложняет ситуацию, когда все пути прямо указывают на её упрощение.

Адамантиевый перстень, который красовался у меня на пальце, имел в сутки всего две попытки перемещения, поэтому я решил приберечь одну из них, чтобы иметь возможность вытащить Лиэль из Дон-мора при первой опасности. Проделав путь назад своими ножками и разыскав остальную команду, я не потрачу ни одной активации до того, как буду прыгать с девушкой обратно в Дон-мор, попытавшись незаметно проскользнуть в главный зал.

С Османдиной я договорился, и она заверила меня, что как только я окажусь в окрестностях — в дело вступят её товарки. Причина моего доверия крылась не в словах старой ведьмы, а в том, что их подтвердила Поланея, которая полностью доверяла ей настолько, насколько это самое доверие может присутствовать между умудрёнными годами женщинами, зубы съевшими на подковёрных интригах.

А вообще, даже уже переключившись на новую задачу, я продолжал думать о том, что поведала мне Поланея. И зная, что это всё выдумка разработчиков, всё равно уже не мог спокойно воспринимать происходящее в игре.

Слишком реалистично.

Слишком жестоко, для виртуального мира, но так банально для обычной жизни, которая проходит вне экранов, игр и всего медийного выдуманного людьми.

Ведь только в обычной жизни может случиться так, что две родные сестры могут влюбиться в одного молодого человека. Да, в реальном мире не бывает колдовства и ведьм, но этого и не нужно было в тот момент.

Две судьбы, две разные дороги, где Рамон послужил камнем преткновения и триггером, запустивший волну событий. И только сейчас я понимал, как Лиэль, Рамон и Поляна оказались в Гарконской пустоши.

Они попросту сбежали от Верховной Ведьмы, которая на тот момент настолько стала одержима идеей заполучить Рамона, что мнение самого Рамона уже в расчёт не бралось. Возможно этому послужила свалившаяся, в прямом смысле, с неба власть. А может и коктейль чувств, которые терзали влюблённую девушку. Этого уже не узнает никто, как и сама Поляна, которая так и не смогла всего выяснить.

«Ведьмы не обязаны блюсти целибат. Никто не обязан, кроме Верховной, одновременно являющейся Первожрицей Мистик. Так было всегда, так есть и так будет продолжаться, пока Её милость простирается над нами и дарует моим сёстрам силу, — прошептала Поляна, нервно дёрнув уголком перекошенного рта. Было видно, что она сдерживается из последних сил, чтобы снова не начать выть от боли. — Ты только представь, реакцию влюблённой женщины, которой после принятия Её силы сказали, что она не может быть с возлюбленным. Не только с возлюбленным… Ни с кем, — горько произнесла Наставница. — Это — страшно, Мегавайт.

— И поэтому вы решили, что. Лиэль должна пройти то же самое? — ужаснулся я. — Вы же с Рамоном её любите ! Неужели ты хочешь ей такой судьбы? — сейчас я смотрел на Поляну совсем другими глазами.

— А выбора ни у кого нет, — опустила глаза Поляна. — Если она не примет силу и не станет на Служение, она умрёт. У меня с Мистик был договор.

— Как вы могли? — выдохнул я.

— А что мне было делать? — прошипела Поланея. — Если бы не помощь нашей богини, нам бы даже до площади дойти не дали! И даже ускользнув чудом, мы бы продолжали оставаться для Верховной, как на ладони. Три двойки Боевых Ведьм — и всё бы закончилось гораздо раньше.

— Но зачем? — ошеломленно спросил я. — Зачем ей было вас убивать? Неужели она настолько вас ненавидела?

Поляна попыталась рассмеяться, но из её пересохшего горла вырвался только надтреснутый смех, больше похожий на клёкот.

— Она ненавидела не нас, а то, что благодаря нам Лиэль осталась жива.

— Так погодите, — нахмурился я. — Лиэль — дочь Верховной? А как же эти ваши нельзя? Я ничего не понимаю.

— Любой запрет можно обойти, — глухо произнесла Поланея. — А любого мужчину можно обмануть. Он был с ней всего одну ночь. Был, думая, что это была я. Не спрашивай как, я тебе всё равно этого не расскажу… И ей не расскажу, — кивнула ведьма. — И это не из-за любви. Это оттого, что за свои грехи всегда можно рассчитаться. Плата высока, но она есть, и это — родная кровь. Жизнь кровного родственника… Дочери».

Теперь всё становилось на свои места, и я это отчётливо понимал. Находило объяснение странное поведение Рамона, который безоговорочно отпускал их в любые авантюры на край мира, понимая, что им в любом случае будет везде во сто крат безопаснее, нежели там, где может появиться Верховная.

Я понимал, почему Поляна так жёстко, а порой и жестоко воспитывала Лиэль, готовя её к чему-то. Теперь я знал — к чему.

Понимал, куда и зачем пропала сама Поляна и почему ничего не объяснила своей «даре»…

Это был выбор без выбора, в который они сами себя загнали восемнадцать лет назад, попросив помощи у Мистик. И можно было бы обвинить богиню в чрезмерной жестокости, вот только это будет не совсем верно. Всё, что происходит с нами — результат наших решений. Только наших и ничьих более.

Так можно ругать ростовщика, который ссудил тебе денег под огромные проценты, с явной выгодой для себя. И тебя к этому ростовщику никто не звал и не тянул силой. Ты сам туда пришёл.

«Когда Верховная лишилась половины своих сил, которые ей были дарованы, она только тогда поняла, что натворила. Только тогда поняла, что власть и могущество она любит намного больше, чем Рамона и собственную дочь. С этого момента наши жизни уже не стоили и гнутого медяка, — отстранённо произнесла Поляна, смотря перед собой бездумным взглядом. — Меня она не могла убить собственноручно, поскольку я была единственной в Ковене, кто превосходил её по магическому потенциалу. По урезанному Мистик потенциалу».

После инициации Лиэль, Поляна уже знала, что отсчёт начался, и что ей рано или поздно придётся убить сестру до того, как воспитанице стукнет девятнадцать.

«Через три дня, — вымученно усмехнулась Поланея. — Девятнадцать ей через три дня. Если она не заберёт у меня своё наследие — мы обе с ней умрём. Пожалуйста… Приведи её!».

Я спокойно пересёк площадь, уверенным шагом направляясь к видневшемуся выходу из Дон-мора. Себе я отводил всего час. Этого вполне достаточно, чтобы добраться к месту, где я оставил остальных.

Но сначала нужно кое-что сделать, чтобы навсегда отбить охоту ставить мне палки в колёса. Каюсь, я мог выбраться, просто набросив «Вуаль», но в этот раз предпочёл этого не делать, ведь для того, чтобы решить любую проблему, от неё нужно не бегать и урываться, а брать и решать.

«И сейчас я всё решу, — криво усмехнулся я, делая шаг наружу, где в ночном небе неизменно продолжали висеть два светила, окружённые россыпью ярких звёзд. — Вот только уверен — это вам не понравится!».

Фигуры, бросившиеся ко мне, я игнорировать не собирался, но пока они ко мне добегут, у меня оставалось несколько секунд, для того, чтобы полной грудью вдохнуть пьянящий воздух предгорий Гуконского хребта и просто взглянуть на небо.

А когда между мной и нападавшими оставалось меньше пятнадцати шагов, я просто активировал «Вызов Стража».

Глава 15

Нет ничего невозможного. Ни для тебя, ни для меня, вообще ни для кого. Трудно многое, да что там, почти всё в жизни трудно. Но «невозможно» — это бессмысленное слово. Опасная, ложная идея. Зря ты в неё так вцепился.

(Макс Фрай, «Неуловимый Хабба Хэн»).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Окрестности Дон-мора

Жало вошло игроку точно в горло. Как раз в аккурат чуть выше той точки, где сходятся кости ключицы. Там, где горло паладина, который решил попытать счастья в бою со мной, было лишено всякой защиты.

Коротко всхлипнув, «пал» на миг сбился с шага, непонимающе смотря на меня и не понимая, как я вообще появился перед ним, ведь бил-то он в мою незащищённую спину. Туда, где нет глаз даже у самых ТОП-овых и прокачанных игроков.

«Ну, а как ты хотел, дядя? — отстранённо подумал я, пригибаясь и пропуская над головой шипастый шар "утренний звезды», которой его товарищ попытался меня подловить во время выпада. — Это тебе не маленьких обижать!».

Заметно подросший в холке Страж сегодня явно был в ударе, поскольку мало того, что ему здесь не было равных противников, так ещё и я, по какой-то причине, не мог его направлять после вызова. Словно я требовался, как ключик, отпирающий дверь, через которую это лохматое чудовище выбралось огромными скачками и пошло кошмарить игроков. Сбросив путы управления, Страж начал самостоятельную презентацию своего кровавого представления. И я не понимал: временное это явление, или же так будет на постоянной основе?

Он не щадил никого. Так же Стражу Диамат было плевать на пол и уровень игроков. Он неистово рвал всех, до кого только дотягивалась его слюнявая, исходящая пенистой Мглой пасть.

Как я и предполагал: на меня снова попытался напасть Свирепыч, наивно решивший, что если он подтянет к месту схватки вдвое больше своих друзей или «сокланов», демон их разберёшь, то моя поимка будет лишь делом времени.

Боги, вы не представляете, как этот товарищ тамбовского волка меня уже задолбал со своей настырностью. Ну вот непробиваемый человек. И если Свирепыч предпримет ещё несколько попыток нападения, впору будет думать, что он страдает тяжёлой формой мазохизма и отсутствием инстинкта самосохранения. Иначе, эти его порывы причинять себе постоянные страдания, я трактовать не могу.

Наверняка, он невнимательно смотрел на Форуме ролики с моим участием, иначе не поступил бы так опрометчиво. Да о чём здесь говорить, если самый недалёкий игрок, глянув несколько «видосов», понял бы, что непонятный дроу умеет вызывать время от времени огромного мглистого Пса, который, прежде, чем умереть, без зазрения совести способен сожрать два-три взвода бойцов, не заработав при этом даже намёка на изжогу, что Страж сейчас блестяще и демонстрировал. Я уже не знаю, какой ещё должен быть повод, чтобы хотя бы насторожиться, раз не доходит по-простому.

Ну неужели непонятно, что двадцать-тридцать игроков, находящихся примерно в одной уровневой категории со мной, абсолютно не решают вопрос?

«Видимо, непонятно, — покачал я головой, заработав кратковременную передышку, до конца упокоив "пала" с пробитым горлом, зайдя сбоку, и коротким ударом в подмышечную впадину прервал его страдания. Не знаю, на сколько процентов у него была выставлена чувствительность, но орал он знатно, прямо как я в свои лучшие годы.

Страж уже заканчивал разбираться с остальным сбродом, который вдосталь натащил сюда неугомонный Свирепыч, и мне пора было уходить с этого весёлого, во всех смыслах, мероприятия. Двумя привычными движениями я крутанул мечи, стряхивая излишки крови, которые не успели впитаться в костяные лезвия, и убрал мечи в инвентарь. Они уже были не нужны, поскольку живых в радиусе нескольких десятков метров не осталось.

Мой путь сейчас лежал прямиком в горы, в которые придётся углубиться и попытаться по сброшенной точке геолокации найти ребят, как только я отмахаю чуть больше трёх километров. Минут пятнадцать, если ничего, или никто, не задержит в пути. Происходи дело в «реале», вряд ли я смог бы сдать «трёшечку» даже на тройку по школьным нормативам. Но здесь — «вирт», что значительно упрощало дело.

Как бы я не терзался смутными подозрениями, но во время следования из Дон-мора до места дислокации соклановцев меня никто не попытался перехватить. Мне даже ни одного «моба» не повстречалось, не говоря уже об игроках, которых в зоне прямой видимости не наблюдалось. Немного попетляв по хитросплетениям природных туннелей и пару раз забравшись не туда, я в конце-концов смог разыскать своих.

Забрались они, конечно, далековато, и прежде чем я добрался, мне приходилось несколько раз возвращаться к многочисленным развилкам, чтобы выбрать туннель, который мне был нужен.

— Ну наконец-то, — проворчала Пандора, выдохнув с облегчением, будто я не на разведку ходил, а, как минимум, пытался спасти планету. — Почему так долго? И какого чёрта ты не отвечаешь на сообщения?

— Были определённые трудности. Как-нибудь расскажу, — туманно ответил я. — А за сообщения — простите. Я просто убрал всплывающие, чтобы не отвлекали в самый неподходящий момент. Да и не до чтения было.

— Есть что рассказать? — поинтересовался нейтральным тоном Кастет, но в его голосе, как всегда, присутствовало тщательно упрятанное беспокойство напополам с любопытством.

— Есть, что вспомнить… Держи! — достав из инвентаря бляху с отчеканенным символом Круга Ведьм, я, взвесив его в руке, бросил Кастету. — Если возникнут какие-либо вопросы, просто покажешь любому патрулю, и вас проведут к нам. Сейчас выдвигаетесь к Дон-мору и там уже ищете вход в замок. Копию карты я тебе уже сбросил.

— Вы порталом? — неуловимым движением тролль поймал амулет, после чего напялил его себе на шею, не став убирать. Проверив во входящих карту, он несколько секунд изучал её, после чего коротко кивнул.

Зная дядю, могу с уверенностью сказать: карту можно удалять за ненадобностью. Всё, что ему было нужно, тролль запомнил.

— Да, — подтвердил я. — Раньше сядешь — раньше выйдешь, — я покосился на Лиэль, которая выглядела встревоженной и даже уже не пыталась это маскировать.

Всегда поражался женскому чутью.

Ещё ничего не успело произойти, а они уже начинают нервничать и беспокоиться, будто считывают ситуацию каким-то своим глубинным чувством, чётко и безошибочно понимая: что-то явно не так.

— Вы только не встряньте на входе. Там обосновались очень злые на меня мальчики и девочки, которые минут как пять уже должны «отреспиться», так что к вам обязательно возникнут вопросы, как к моим «сокланам». Проскочить не получится.

— А почему не заюзать «Свиток портала»? — недовольно пробурчал Утрамбовщик. — Перенеслись бы все вместе, спину бы прикрыли, помогли… Погоди-ка, — уставился на меня с подозрением гном. — Ты что это нас сейчас отправляешь, чтобы мы внимание отвлекли?

— В целом, да, — спокойно кивнул я. — Эти ребята сейчас немного недовольны выписанными путёвками на перерождение, поэтому их появление в замке одновременно со мной и Лиэль совсем не желательно. Ваша задача — отвлечь их, перетянув фокус внимания на себя, и постараться остаться в живых. В идеале — добраться до главного зала Ковена.

— Ну ты вообще, — возмутился гном, отчего его фиолетовая борода встопорщилась, сделав Утрамбовщика немного похожим на вождя мирового пролетариата, вздумай тот «похиповать», прежде чем возглавить революцию. Не хватало только характерного говора, но гном и без этого прекрасно справлялся. — Ты не представляешь, сколько тебе придётся нас поить за такую подставу!

— Слушай ты, жертва здорового образа жизни — вмешалась Олес. — Ты ещё не напился, что ли? Да ты с момента его ухода уже не меньше бочонка выжрал. Может хватит. Белый, ну хоть ты скажи ему!

— Да что б ты понимала, женщина? — фыркнул гном. — Две кружки пива ещё никому не вредили. Тем более, оно виртуальное. Как слону дробина.

— А глаза твои косые тоже виртуальные? — опешила от такого заявления валькирия. — У тебя же там дебафов накопилось столько, что ты даже в этого слона не попадёшь. Разве только случайно, и если тебя развернуть в нужную сторону.

— Ты вон свой флюгер в стороны поворачивай, — кивнул Утрамбовщик в сторону Свэйна, ухмыльнувшись. — Только вертелку не сломай.

— А давайте вы меня в свою свару не будете вмешивать, — флегматично отозвался Свэйн, вертя в руках мизерикордию. — И вообще, может давайте уже куда-то выдвигаться? А то так можно до завтрашнего дня планировать.

Махнув рукой на начинающуюся перепалку, повернулся к троллю, который с ироничной улыбкой наблюдал за размахивающим руками гномом.

— Скучно просто, — пожал плечами дядя. — Вот они и развлекают себя, как могут. Мы тут уже задолбались сидеть, — вполголоса добавил он. — Ещё и эта твоя краля седых волос норовит добавит. Если бы не Пандора, которой ты кстати тоже должен два суточных оклада за работу психологом, Лиэль бы давно отправилась следом за тобой. Не девка, блин, а шило в заднице.

О том, что со мной происходило в Дон-море, я пока решил деликатно умолчать. Не потому, что хотел скрыть наличие нового умения, а по причине гораздо более банальной: поведав о своих приключениях, я рискую ненароком сболтнуть лишнего, что породит серию вопросов, которые сведутся к Поляне. А говорить что-то Лиэль, особенно когда она находится во взвинченном состоянии, не совсем верное решение. Будет только хуже.

Она и так уже успела что-то увидеть на моём лице, поскольку первым её вопросом был: «Она в порядке?». Не «Нашёл или видел её», а именно «В порядке?».

Видимо из меня плохой лицедей, поэтому врать прямо я не стал, ответив лишь, что она жива и попросила прибыть нас, как можно скорее.

Девушка тут же помрачнела, больше на задав ни единого вопроса, лишь ещё сильнее сжав кулаки, но я уже понимал: медлить было нельзя, иначе я рискую получить сорвавшегося с нарезки Мастера— охотника, одновременно являющейся полноценной Боевой Ведьмой.

— Что бы сейчас ни случилось, держись рядом, — я взглянул ей в глаза. — Я предполагаю, что нам попытаются помешать добраться до главного зала Ковена.

— Пусть попробуют, — прошипела Лиэль, обнажив зубы в хищной улыбке. — Я поняла, не беспокойся! Можешь на меня рассчитывать! — заверила она меня.

Оставалось лишь поверить ей на слово.

Коснувшись адамантиевого перстня, я мысленно сформировал картинку, открывавшуюся глазам, если бы я стоял перед выломанными дверями главного зала Ковена. В сам зал перстень телепортироваться нас отказывался, какую бы чёткую картинку я не представлял. Это означало только то, что сердце Круга Ведьм было закрыто для портальных перемещений, что, по сути, было вполне логично.

Перенос произошёл без проблем, нас телепортировало именно туда, куда я и планировал. Отпустив мою руку, Лиэль потянула из-за спины мечи. Мне оставалось сделать то же самое. — Что здесь произошло? — нахмурилась Лиэль, внимательно осматривая пролом, красовавшийся на месте входных дверей.

— На этот вопрос, девочка, тебе может ответить лишь та, к которой ты сейчас держишь путь, — прозвучал сзади голос, заставивший нас мгновенно развернуться, замерев в идентичных защитных стойках. И мы готовы были поклясться, что за миг до этого коридор был абсолютно пуст.

— Не одни вы владеете телепортацией, — теперь в голосе Ведьмы появилась насмешка. — Не скажу, что рада вас здесь видеть, но всё равно — молодцы. Хорошо, что заглянули к нам на огонёк и значительно упростили задачу по вашим поискам, — улыбнулась знакомая ведьма. Та, с которой мы уже имели неудовольствие встречаться в Ордене Отражений.

Утания.

— Отвечу взаимностью, — усмехнулся я, проверяя иконку вызова Стража. Ярлык был активен, что значило: мглистый пёс снова был готов к вызову. — Я тоже не в восторге от нашей встречи, Утания. Поскольку мы очень торопимся, не могли бы вы сразу перейти к сути вашего вопроса? Вроде, врагами мы никогда не были, если не брать в расчёт тот незначительный инцидент.

— К сути вопроса? — удивилась Утания. — Да Боги с вами, дети. Бегите, куда бежали. Вы же спешите, всё-таки.

Не особо поверив её сладким словам, в которых сквозила фальшь, мы продолжали пятиться, внимательно отслеживая каждое движение Утании, нутром чувствуя какой-то громадный и дурнопахнущий подвох.

И он не преминул себя обозначить в виде мерцающей красноватой пелены, которая полностью перекрыла дверной проём ведущий в главный зал Ковена. Именно в эту пелену мы и упёрлись спинами.

— Всё? — с притворным удивлением осведомилась Утания, делая знак рукой, который тут же породил волну открывающихся порталов, из которых на пол коридора начали выпрыгивать Ведьмы. — А что же вы не бежите? Вы же так спешили. Передумали? — противно рассмеялась она, после чего сбросила маску доброй и учтивой старушки, отчего её лицо приняло хищное выражение. — Убить их!

Глава 16

Размышлять о смерти — значит размышлять о свободе. Кто научился умирать, тот разучился быть рабом. Готовность умереть избавляет нас от всякого подчинения и принуждения. И нет в жизни зла для того, кто постиг, что потерять жизнь — это не зло.

(Мишель де Монтень).

Ф лерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Дон-мор.

Случившееся нападение не было для меня сюрпризом, но вот то, что нам с Лиэль перекрыли доступ к главному залу, отрезав не только нас от Поляны, но и её от возможности помочь нам, стало для меня неприятным фактом.

Последний звук, сорвавшийся с губ Утании ещё даже не успел отразиться от стен эхом, как нас уже атаковали ведьмы, которых было слишком много на нас двоих.

Мало того, что их уровни были выше, как минимум на полдесятка, так ещё и работали ведьмы слаженно — давно сработанными двойками. Одна из таких двоек, оказавшаяся в опасной близости от меня с Лиэль, тут же попыталась достать девушку, выделив её, как приоритетную цель.

Ну оно и понятно, поскольку смахнув с шахматной доски Лиэль, они убьют сразу двух зайцев: устранение будущей Верховной и приобретение бонусных очков в глазах их предводительницы, которой, мне кажется, была именно Утания.

Мне тогда ещё, в Ордене Отражений, показалось, что эта дамочка совсем не белая и пушистая, а вполне себе акула с зубами, до одури любящая власть. Это даже было видно по властным жестам

Увы, я оказался прав.

И даже сейчас она не участвовала в общей заварухе, предоставив возможность отличиться более молодым претенденткам на будущие руководящие должности Ковена.

Мастерству Ведьм можно было только позавидовать, так как за нас они взялись с места в карьер, мгновенно выстрелив «кровавыми плетями» в то место, где мы находились секунду назад.

«Аура Паники».

«Боевой транс».

Волна бодрости, которая пронеслась по телу после активации умения, не могла одномоментно взять и избавить меня от переживаний и тут же прибавить скорости, чтобы я мог сравняться с опытными ведьмами. Но этого и не требовалось, поскольку «Боевой транс» имел больше накопительный эффект, нежели мгновенный.

Больше убийств, больше скорость — больше воздействие на рецепторы, призванные не возбудить нервную систему, а наоборот — успокоить, введя мозг в отстранённое состояние.

Каждый удар «криса», каждое ранение и боль врага были словно очередной дозой наркотика, даровавшего лёгкость, плавность перемещения, скорость реакции, бесстрашие. Будто ты случайный наблюдатель, которому ничего теперь не грозит.

Я отстранённо наблюдал, как кончик кровавой плети с грозным гулом летит в мою сторону, готовясь вскрыть мне брюхо диагональным ударом снизу. И мне нужно было отступить лишь на полшага, чтобы страшное оружие пронеслось в нескольких микронах, обдав лицо ветерком.

Точный бросок «криса», и нападавшая, которая не успела вовремя среагировать, поскольку была занята укрощением собственного оружия, уже зажимает плечо, кривя лицо от боли. Обдав товарок веером бордовых брызг, кровавые плети Ведьмы не успели втянуться обратно в ладони, отчего раненая Ведьма побледнела, чуть пошатнувшись.

Но закрепить успех и добить инициативную дамочку мне не позволили, и в дело вступила её товарка, моментально задвинув «трёхсотую» себе за спину, где ту приняли уже её подруги по вере.

Это было весьма и весьма плохо. Ведьмы-то могут меняться, постоянно подлечивая пострадавших, на которых я трачу силы, ману и умения, а вот мы с Лиэль — нет. Нас двое, в отличии от нападавших.

«Вызов Стража».

Покрытый языками клубящейся Мглы, Страж грозно зарычал, пригибая лобастую башку к земле, но на Ведьм это не произвело ровным счётом никакого впечатления, из чего я сделал закономерный вывод, что они готовились. Тщательно, прорабатывая всё то, что знали обо мне и моих возможностях, Ведьмы наверняка выработали адекватную тактику противодействия мглистому псу Богини.

— Назад! — заорал я Стражу, который был уже даже не в шаге от совершённой ошибки, а нёсся грудью прямиком на неё. Выстреливший из земли огромный каменный шип с бритвенно-острым острием принял тушу Стража, вонзившись в район брюха, после чего, не выдержав нагрузки, сломался почти у самого основания.

Это ничего не меняло.

И не нужно быть ветеринаром с опытом лечения божественных тварей, чтобы понять, что Страж нам больше не помощник. Взвизгнув от боли, пёс попытался зубами выдрать осколок сталагмита, крепко и глубоко засевшего в его теле, но у него ничего не вышло.

И тогда мглистый пёс медленно поднял голову, посмотрев в мои глаза, после чего, как-то даже по-человечески вздохнул и попытался встать на ноги.

Снова неудача!

Решив не мучать Стража Тиамат, я вжал иконку отзыва питомца, поскольку, даже если бы я его и погнал в бой, он бы стал лёгкой добычей, принеся колоссальное количество опыта кому-то из нападавших, и значительно этим усиливая противоборствующую сторону.

Бросив взгляд в сторону Лиэль, я только скрипнул зубами, видя, как она отбивается от двоих противников одновременно. Судя по всему, ей попались более опытные Ведьмы, нежели мне. Засмотревшись, чуть не пропустил выпад второй девушки, которая, несмотря на юный возраст, вполне умело работала с «плетями», не давая мне ни секунды передышки.

Более того: брошенный в её сторону кинжал она отбила небрежным щелчком, умудрившись перенаправить его в мою сторону. Свистнув, «крис» пронёсся мимо меня, истаяв в воздухе и возвратившись в инвентарь, но мне от этого было ничуть не легче. У Ведьмы были все шансы меня зацепить.

Тем временем я видел, что если что-то пойдёт не так, в бой готовы вступить ещё несколько двоек, переминавшиеся сейчас от нетерпения с ноги на ногу. И мне нужно было действовать немедленно, пока не стало слишком поздно.

«Сумеречный двойник».

Активированное умение разделило мой игровой аватар на двоих «дроу», чем я немедленно и воспользовался, направив одного в сторону атаковавшей меня Ведьмы, а сам, в свою очередь, бросился к Лиэль. Выигранной секунды мне вполне хватило для того, чтобы покрыть разделяющее нас расстояние.

И к тому времени, когда двойник был развеян одним единственным ударом «кровавой плети», я успел вытащить из инвентаря мечи, за последний месяц с которыми настолько много занимался, что их впору считать уже продолжением рук, без которых мне бы сейчас было ой, как туго.

Обойдя Лиэль сбоку, я бросился на её левую противницу, которая только криво усмехнулась, принимая новые правила игры. Взмах одной из плетей совпал с моим отчаянным рывком в её сторону, но в этом и заключалась моя ошибка.

Когда неизвестно откуда появившаяся плеть стеганула меня по боку, я от неожиданности чуть не потерял над собой контроль, что тотчас бы означало наше поражение, поскольку Лиэль ни за что не справиться с этими двумя Ведьмами.

«Вот тварь, — мне захотелось выругаться, поскольку один удар снял у меня более четверти "хитов". Бок горел огнём, будто на открытую рану кто-то приложил толстую марлю, обильно политую кипятком. — Как же тебя достать? — раздосадовано подумал я, глядя на то, как Ведьма сотворила вокруг себя с помощью плетей отливающую багровым сферу, по которой изредка пробегали тёмные сполохи.

Лиэль не справится, если я ей чем-то сейчас не помогу.

— Ты мне веришь? — одни губами спросил я, пользуясь секундной передышкой понимая, что Ведьмы нас начали окружать, постепенно образуя кольцо, сквозь которое мне с Лиэль будет не пробиться, если мы сейчас допустим ошибку.

— Я сейчас кому угодно поверю, если мне скажут, как сделать так, чтобы мы здесь не подохли, — еле слышно прошипела Лиэль.

— Тогда ничему не удивляйся! — отрубил я, поднимая вверх обе руки. — Утания!

— Стоп!! — скомандовала Утания, которая до этого с видимым удовольствием наблюдала за нашими потугами. — Что, Первожрец? Ты наконец-то решил снизойти до разговора со мной? — с превосходством поинтересовалась она. — И что же ты мне хочешь сказать такого, чего я ещё не знаю?

Несколько ведьм засмеялось. Готов ставить все свои сбережения, что это самые приближённые к ней особи, научившиеся лебезить так, что забыли чувство собственного достоинства. Вслух я, понятно, этого говорить не стал, но лица дамочек попытался запомнить.

Ведь когда Лиэль станет Верховной, ей обязательно нужно будет чистить эти авгиевы конюшни от разномастного сброда, шаг за шагом формируя собственный костяк хуманов, на которых можно положиться.

— Я хочу предложить тебе сделку, — широко улыбнулся я, делая несколько шагов в её сторону. — Очень выгодную сделку!

Молчание длилось около четверти минуты, после чего Утания кивнула.

— Подойди ко мне. Я готова тебя выслушать! Но, предупреждаю сразу: попытка применить оружие или любые магические способности будет приравниваться к срыву переговоров, что повлечёт для вас череду печальных событий. Тебе понятно?

— Клянусь именем своей богини, что не обнажу оружие во время переговоров с вами, — кивнул я. — Переговоры и только переговоры.

— У тебя ровно минута, — безразлично мазнув по мне глазами, брезгливо поджала губы Утания. — Можешь начинать.

— Тут даже начинать не нужно, — я пожал плечами. Я предлагаю вам её, — стрельнув глазами в сторону Лиэль, я снова посмотрел на Утанию. — Интересен такой обмен?

— И зачем она мне, если я приказала вас убить? Я и так добьюсь, чего хочу.

— Дорогая Утания, не считайте всех вокруг полными идиотами, — ухмыльнулся я. — Если бы вы хотели её убить, вы бы приказали напасть всем сразу — это раз. Второе: когда хуман хочет убить, он будет убивать, а не плясать вокруг предмета своей ненависти, красиво размахивая «кровавыми плетями», стараясь не зацепить ненароком. Мне продолжать?

— Не нужно, — скривилась она, словно от половинки лимона, съеденного только что, и с кожурой. — И что же ты хочешь за неё?

— Я хочу золота, — улыбнулся я. — Много золота. Также я хочу от вас клятву, что вы навсегда забываете о наших разногласиях, и обязуетесь не мстить ни моему клану, ни мне лично.

— Хорошо, — снова спокойно произнесла Утания. — Это всё?

Торговались мы не долго, но вполне эмоционально, и у кого-то из присутствующих Ведьм могло возникнуть впечатление, что мы с Утанией вот-вот наплюём на договорённости, после чего устроим здесь кровавую бойню.

Но их страхам не суждено было сбыться, поскольку то, что я задумал, будет гораздо проще провернуть, когда от тебя меньше всего ждут подвоха.

— О чём ты с ней говорил? — встревоженно спросила Лиэль, когда я вернулся. — Что за сделка? Нас пропустят?

— Да, — вымученно улыбнулся я. — Нас пропустят. Вот только есть один маленький нюанс, Лиэль, — аккуратно протянув руку, я провёл тыльной стороной пальцев по её щеке.

Это был жест, которого я никогда не делал по отношению к Лиэль. Жест, выражающий толику нежности. Жест, который на миг поверг её в ступор и подарил мне несколько секунд, позволив достать из инвентаря то, что она ненавидела больше всего на свете.

А когда на её шее с противным щелчком защёлкнулся рабский ошейник, который отныне я всегда и везде носил с собой, она всё поняла, только лишь взглянув в мои глаза.

— Извини, но иначе мы не сможем выполнить то, что требуется, — прошептал я, искренне надеясь, что она меня когда-нибудь поймёт. — Прости, Лиэль!

Глава 17

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер.

(Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита», Воланд).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Дон-мор.

Эмоции, сейчас яростным пламенем бушевавшие в душе Утании, сложно было описать в нескольких словах. Больше всего это было похоже на коктейль из противоречивых чувств, в составе которого в равных долях присутствовали, как удовлетворение от хорошо проделанной работы, гордости за блестящий план и провёрнутую операцию по перехвату основной претендентки на пост Верховной, так и лёгкой толики сожаления того, что это всё наконец-то закончилось.

Время делать следующий ход, который поставит жирную точку в разыгранной девятнадцатилетней партии, финал которой должен наступить сегодня, прямо сейчас, через несколько минут.

Утания, сколько себя помнила, всегда жила интригами.

Не один десяток лет старая ведьма цепко держала руку на пульсе внутренних противоречий Круга Ведьм, виртуозно и исподволь управляя настроениями, царившими внутри, и с лёгкостью направляя лидеров противоборствующих коалиций туда, куда было нужно именно ей. Причём, никто из возомнивших себя властительницами даже не догадывался, по чьей воле они принимают решения, считая, что сами вершат судьбу Круга Ведьм.

Именно Утания добилась упразднения новообразованной традиции, запрещающей Ведьме иметь более двух «дар».

«Глупцы! Какие же глупцы!».

Для остального Круга была скормлена сказочка, что Ведьма на сможет качественно обучить более двух претенденток, поскольку к каждой «даре» нужен был индивидуальный подход и полная самоотдача. И это было правдой, одновременно являясь чудовищной ложью, маскирующей настоящие причины этого правила.

Круг действительно не ошибался: закон «о двух "дарах"» прекрасно вписывался в новую политику Ведьм, если целью каждой из них было воспитание двух девочек, для которых «киара», обычно, становилась роднее собственной матери.

Именно «дарам» с радостью отдавалось всё свободное время, любовь, заменявшая материнскую, боевые навыки и правильная идеология… Этот подход был верен, если ты желаешь воспитать достойных преемниц, глядя на которых понимаешь: «В них действительно вложили душу».

Но Утании не нужны были дочери.

Ей не нужны были образцовые «дары».

Утании требовались солдаты.

Те, кто без колебаний сможет умереть с её именем на устах. Те, кто сейчас находился рядом с ней и прикрывал спину. Её собственная армия Ведьм, которые подчинялись только ей. И это было грозным оружием, не принадлежащим Кругу.

Эти девочки с детства были воспитаны так, как нужно было ведьме. В правильном ключе, для отнюдь не эфемерных целей самой Утании. И никто из них никогда, а это старая Ведьма знала наверняка, не посмеет ударить в спину в самый ответственный момент. Просто не сможет, ибо умрёт ещё до того, как осмелится.

Некоторые клятвы привязывают разумных настолько крепко, что порой даже уход за Грань не может отменить узы, завязанные на Крови и некромантии. Каждая из её воспитаниц, которая падёт на поле боя, не получит достойного посмертия по заветам Танатоса. И грозный вид только что упокоенных Ведьм, которые снова поднимаются, чтобы отомстить тем, кто лишил их жизни, будет последним, что увидит растерянный враг перед кем, как крепкие клыки вопьются в их горло.

Танатос никогда не сможет заполучить ни одну из этих душ, в отличии от души самой Утании.

Но Ведьму это ничуть не пугало.

Путь на вершину по лестнице могущества всегда начинается с одной ступеньки. А их Утания уже прошагала предостаточно за свою долгую жизнь. Одной больше, одной меньше… Это уже совершенно неважно. Достигнув последней, она выиграет себе ещё, минимум, сотню, а то и больше, лет. Этого вполне хватит на исполнение того, что она задумала. У Танатоса не будет другого выхода, кроме как ждать. Ему придётся.

Рано или поздно она минует все ступени, утвердится на пьедестале, и тогда Аиталская империя содрогнётся от поступи Круга, который очень опрометчиво был списан со счетов в раскладе сильнейших.

«Круга Ведьм… Тьфу! — промелькнула мысль, заставившая её презрительно поморщиться. — Жалкое название, которое придумали два века назад, переименовав коалицию одних из самых сильнейших хуманов империи из Ковена, который одним названием внушал трепет, в жалкий "Круг". — Настало время поворачивать события вспять! — довольно усмехнулась она, глядя на то, как Первожрец Тиамат только что собственноручно вложил ей в руки бразды правления Ковеном, сам до конца не понимая, что именно он делает».

При первой встрече он показался ей довольно опасным противником, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели. Очень редко, но Утания всё же ошибалась в разумных. Видимо, это произошло и сейчас.

Вот только в данный момент её не расстроила собственная ошибка. Совсем наоборот: Утания внутренне ликовала, радуясь этому. Ведь именно тогда, когда она готовилась разменять несколько жизней своих лучших подчинённых на то, чтобы сломить эту парочку, один из этого тандема решил сдаться, буквально расстелив перед Ведьмой бордовый сахемский ковёр на пути к её возвышению.

Когда она станет Верховной, для Ковена начнётся совсем иная жизнь, как и поставленные перед ним цели. Пора было снова громко о себе заявить, как это было пять веков назад. Но тогда Ведьмы допустили громадную ошибку, отдав бразды правления в руки Верховной, закрепив это не только на законодательном уровне, как в Империи, так и внутри Ковена, но и принесли ей клятву, чем полностью развязали руки. Именно это и привело к стагнации некогда великого Ковена, который в нынешнем его состоянии годился только на то, чтобы впечатлять детишек на ежегодных ярмарках, ведь пока Ведьмы стояли, магическое искусство продолжало идти семимильными шагами, двигаясь вперёд.

После того, что произойдёт сегодня, ни жалкий Император, который уже тоже начинал считать Ковен лишь страшилкой, ни Совет империи, состоящий напрочь из старых замшелых пеньков, не сможет больше ей помешать. Нужно вернуть те времена, когда от одного слова «Ковен», бледнел и в страхе пятился не только простой люд, но и вершащие судьбу Империи.

Щелчок застёжки рабского ошейника на дочери Верховной прозвучал наиболее желанной музыкой почти за двадцать последних лет, и Утания не смогла сдержать торжествующей усмешки, глядя на виноватое лицо растерянного Первожреца.

— Ох уж эти нежности, — насмешливо промолвила ведьма, неспешно двинувшись в сторону Лиэль. — Обидно наверное, когда тебя одёргивают в шаге от заветной цели, правда, дитя?

Первожрец опасливо отошёл на шаг, продолжая с беспокойством переводить взгляд с Утании на Лиэль.

— Не переживай, пока на ней этот ошейник, её жизнь вне опасности, — милостиво кивнула ему ведьма. — Я обещаю!

«Если ты поверил, что я сохраню её жизнь, ты ещё больший идиот, чем я думала», — внутренне расхохоталась Утания, смерив взглядом Мегавайта.

— А что по второй части сделки? — торопливо спросил дроу, будто боялся, что она сейчас передумает. — Вы мне обещали золото.

— Не смей сомневаться в моих словах, Первожрец! — прошипела она, чудом сдержавшись, чтобы не стегануть по его чёрной роже «Кровавой плетью». Утания терпеть не могла, когда её вынуждают делать то, чего она не хочет, но по каким-то причинам должна. — Принесите ему то, что я обещала! — скомандовала она двум отдельно стоявшим Ведьмам. — На этом всё?

Бесцеремонно взяв Лиэль за подбородок, она впилась взглядом в безучастный взгляд девушки.

— Ты мне не ответила дитя, — чуть сильнее сдавила она узловатые пальцы, с удовлетворением отмечая, что, скорее всего, на тонкой бархатной коже девушки обязательно появятся синяки. Невольно сравнив её с собой, она раздражённо выдохнула. — Я спросила: тебе обидно, когда тебя одёргивают в шаге от заветной цели? Прикажи ей ответить! — обратилась она к Первожрецу.

«Нет, девочка. Я тебя не убью! Сначала я сотру с твоего прекрасного личика весь этот лоск. Ты сама будешь молить меня, чтобы я даровала тебе смерть. И прежде чем подохнуть униженной и состарившейся, ты мне ответишь не только за эти девятнадцать лет, а и за предыдущие года. За все поступки твоей матери отныне нести ответственность тебе, дрянь, — только чудом Утания сдержалась, чтобы не вцепиться ногтями в её глаза цвета предгрозового неба. — А потом я займусь Первожрецом, ведь без тебя, той, в которой сокрыта такая мощь, он словно слепой щенок».

— Лиэль, будь добра ответь, пожалуйста, на её вопрос, — произнёс дроу. Утания пока ещё сама не поняла, что именно её насторожило в спокойном ответе Первожреца.

— Мне совершенно не обидно, когда меня одёргивают в шаге от заветной цели, — бесстрастно произесла Лиэль, смотря в одну точку перед собой. — Хотя вам, Утания, лучше знать ответ на этот вопрос.

Когда дочь Верховной повернула голову в её сторону, ведьма с пугающей ясностью поняла, что в глазах девушки нет больше ни капли бесстрастности. Совсем наоборот: сейчас там присутствовала насмешка, предвкушение и злоба. Те качества, которых просто не может быть во взгляде порабощенного артефактом.

Ещё не до конца осознав опасность, грозившую ей, Утания каким-то звериным чувством, больше на рефлексах, взмахнула руками, давая мысленный посыл коже на своих ладонях раскрыться, выпустив тонкие хищные струйки крови. Любой Ведьме достаточно нескольких капель, вовремя покинувших тело, чтобы моментально превратиться в смертоносное оружие.

Капля крови может развивать даже скорость пули, выпущенной из гномьего мушкета, коими вооружены несколько хирдов мастерового города Кроат-дума. Кровь может принять форму иглы, поразив за долю секунды несколько важных точек в теле любого разумного, может превратиться в невидимую глазу взвесь, чтобы вместе со вдохом жертвы попасть внутрь… Кровь может абсолютно всё!

Магия этой ветви, одновременно, — прекрасный инструмент практически для любых задач по умерщвлению разумных. Ни один маг не сможет и части того, что может дать владение данным ответвлением магического искусства, которое давно запрещено везде наряду с некромантией, кроме двух империй: Суаньской и Аиталской, поскольку исторически магия Крови, является отправной точкой становления этих империй.

«Кровью строились, и на крови держаться!» — так когда-то говорила её «киара». И в этом Утания с ней была полностью согласна.

Ведьма уже прекрасно видела, что не успевает до конца сформировать плети — самое быстрое, что было доступно в данный момент. Её мозг ещё отказывался принимать проигрыш, ведь проклятая девчонка, демоны её дери, была намного быстрее.

«Дара» Поланеи оказалась не такой искусной, и вряд ли могла на равных соревноваться с Утанией во владении Магией Крови, но этого и не требовалось. Она даже и не собиралась тягаться с опытной Ведьмой, абсолютно чётко понимая, что неминуемо проиграет.

Именно поэтому она и использовала то, чем её учили с самого детства убивать тварей Пустоши. Отточенная сталь, ведомая опытной рукой, покидает хорошие ножны всяко быстрее, чем маг сможет скастовать заклинание, каким бы он талантливым не был.

С удивлением посмотрев на свои ладони, Утания лишь на миг почувствовала страшную режущую боль с левой стороны шеи. Там, где была сонная артерия.

Мир перед глазами покачнулся, а глаз с запозданием зафиксировал смазанное движение, потом небрежный взмах меча в руках Лиэль, и алые брызги крови, веером соскользнувшие с её лезвия.

Утания силилась ещё что-то сказать, но первый раз в жизни её собственный язык отказывался ей повиноваться.

«Это была моя последняя ошибка, — напоследок мелькнула мысль, после чего всё вокруг начала заполнять холодная чернота.

Фразу, прозвучавшую в её голове, перед тем как она провалилась в небытие, Утания совсем не ожидала услышать, поскольку сказанное ледяным тоном: «Ко мне всегда являются вовремя!», могло быть произнесено только одним существом в этом мире.

Тем, кто никогда никого не ждёт. К нему действительно приходят вовремя, и всегда сами.

Глава 18

Машина смерти сошла с ума,

Она летит, сметая всех.

Мы увернулись — на этот раз,

Ушли по белой полосе.

Мы здесь сегодня,

А завтра будем там,

Где тошно от огня чертям!

(«Машина смерти», группа «Ария»).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Дон-мор.

Понятно, я не рассчитывал, что всё это мероприятие пройдёт легко и под эгидой спокойствия, но вот о том, что мне придётся столкнуться с Утанией, я даже и помыслить не мог. Предыдущая встреча с ней даже как-то стёрлась из моей памяти. Именно поэтому появление ведьмы и вызвало кратковременное замешательство, преодоолев которое, я чуть ли не на ходу принялся импровизировать, чтобы все мои усилия в один момент не рассыпались, как карточный домик.

Признаюсь, если бы на месте Утании оказалась какая-то другая Ведьма, я даже бы и не вспомнил о рабском ошейнике, который до этого времени продолжал благополучно пылиться у меня в игровом инвентаре, и о существовании которого я совсем забыл.

Именно Утания подстегнула поток воспоминаний о наших странствиях в Ордене Отражений. Именно она своим существованием подсказала мне способ, как устранить саму себя. Хоть способ и включал в себя определённую толику риска.

Ложных иллюзий на её счёт я не питал, понимая, что Утания не зря дожила до столь почтенного возраста, исхитрившись не подохнуть в многочисленных конфликтах, которые Ведьмы умудрялись постоянно развязывать по всему миру, стараясь поиметь выгоду со всего, с чего только возможно.

В моей, собранной на коленке импровизации, было только одно слабое место — момент, когда я буду договариваться с Утанией. Я ни капли не сомневался в том, что она согласиться меня выслушать. Вот только очень надеялся, что Лиэль не попытаются устранить во время этой беседы. Но, рисковать всё же придётся…

Не то, чтобы я был настолько важной шишкой, рядом с которой никого не станут атаковать, вовсе нет. Если переговоры зайдут в тупик, нам с Лиэль придётся отбиваться, ибо убивать нас будут вдумчиво и со всем прилежанием. Сейчас же я просто попытался сыграть на личных качествах: амбициях и тщеславии Утании, которые приметил ещё в нашу прошлую встречу.

А ведьма было очень тщеславна.

Помню, как горели её глаза, когда она прикидывала, за сколько можно у меня выкупить рабыню, и что она сможет с этого получить. Прекрасно помню кратковременную и тут же тщательно упрятанную вспышку ярости, после моего категорического отказа. Помню, насколько быстро Ведьма сумела оправиться от этого, тут же попытавшись повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов, и взять нас уговорами и дипломатией.

Утания отлично адаптировалась к любой ситуации, и была из той категрии разумных, с которыми, если договариваешься, то нужно всегда проговаривать всё досконально, иначе обязательно последуют сюрпризы.

Да, подобные личности терпеть не могут, когда им не удаётся заполучить то, что они жаждут. А она именно жаждала. Истово и фанатично. С того момента, как только поняла, чью дочь находится перед ней с надетым на шею рабским ошейником.

— Приказываю остаться в живых и убить всех, кто попытается нас атаковать. Полная свобода действий! — еле слышно прошептал я на ухо девушке. — Извини, но иначе мы не сможем выполнить то, что требуется, — сказал я чуть громче, но так, чтобы навострившие уши Ведьмы смогли если не разобрать фразу, то прочитать слова по губам. — Прости, Лиэль!

Сейчас я не мог понять по её заледеневшему взгляду, от которого меня пробирал озноб, ни единой эмоции. Разозлилась ли она на меня за то, что я, не посоветовавшись, принял решение за неё, отправив словно торпеду в цель? Безусловно! Можно ли будет как-то урегулировать это недопонимание до того, как мне придётся снять с девушки рабский ошейник? Очень и очень хотелось надеяться на это.

Получить во враги на ровном месте будущую Верховную Ведьму Круга было бы самым идиотским поступком за последнее время, хотя, по правде сказать, остальные тоже не отличались особой разумностью.

С другой стороны, я же понимаю, что подчиняясь приказам и чётко выполняя указания, Лиэль, которая эта, выгодно отличается от себя — той. Именно отсутствием эмоций и малейших колебаний. Только скрупулёзный расчёт, грамотный анализ и оценка своих действий через призму беспристрастности — именно те качества, которые требовались в данный момент.

Не знаю, как Утания, но остальные Ведьмы, среди которых я не заметил ни одной более менее в возрасте, не представляли для девушки ни малейшей опасности. Да и какую опасность они могут представлять для Мастера-Охотника в одиночку расправлявшегося с более опытными и серьёзными противниками?

Когда Утания, убедившись в отсутствии подвоха с моей стороны, подошла к девушке, нервы были натянуты, словно струна, вот-вот готовая порваться. Стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не натворить глупостей в тот момент, когда Ведьма бесцеремонно взяла Лиэль за подбородок и начала вертеть, словно выбирала на залаурском рынке породистую кобылу.

— Я спросила: тебе обидно, когда тебя одёргивают в шаге от заветной цели? — прозвучал недовольный голос Утании. — Прикажи ей ответить! — повернулась она ко мне, а я с пугающей ясностью понял, что оказался прав в своих предположениях.

Ведьма явно не собиралась оставлять нас в живых.

«Значит, мы сейчас всё делаем правильно!».

— Лиэль, будь добра ответь, пожалуйста, на её вопрос, — кивнул я, внутренне подобравшись, готовый действовать, как только начнётся заваруха.

— Мне совершенно не обидно, когда меня одёргивают в шаге от заветной цели, — бесстрастно произесла Лиэль, смотря в одну точку перед собой. — Хотя вам, Утания, лучше знать ответ на этот вопрос.

Фраза послужила спусковым крючком.

Когда слово сказано, все окружающие внезапно понимают, к чему всё это время шло. И единственным оставшимся важнейшим параметром остаётся лишь это самое время, которое всегда замедляет свой ход, будто подчёркивая неспособность обратить себя вспять и попытаться отыграть сказанное.

Как бы ни была опытна Утания, но Лиэль, которая всё это время ждала того единственного шанса, была значительно быстрее. И у меня есть серьёзные сомнения, что девушка смогла бы среагировать настолько чётко, не будь на ней рабского ошейника, дающего то самое отсутствие колебаний.

Не знаю, как именно мастера создавали эти артефакты, но то, что они смогли вложить туда, требовало, как минимум, признания. Их беда была лишь в том, что артефакторы прекрасно понимали, для чего именно делают это «украшение». Но даже этот факт, напрочь стирающий все лучшие качества ювелиров, не мог соперничать с созданием подобного артефакта и гениальностью мастеров, которые, выпуская продукт для рабского рынка, сумели вместо этого совершенно случайно создать идеальный боевой аксесуар.

Артефакт, воздействующий на сознание разумного и превращаюший его в бездушную машину для убийства себе подобных. Если бы эти ошейники можно было использовать игрокам, это бы дало огромный дисбаланс в игре, рано или поздно сведясь к противостоянию кланов, обладающих наибольшим количеством подобных артефактов.

Создать свою армию, не знающую поражения? Легко! Всего-то и нужно, что взять высокоуровневых «персов» с прокачанными до капса скилами и раздать им эти артефакты. После чего можно смело штурмовать хоть Гарконскую пустошь, хоть завоёвывать Аиталскую империю, хоть брать в осаду Кроат-дум.

Этой армии просто не было бы равных.

Друго дело, что мало кто из игроков согласился бы превращаться в бездушную марионетку, так как тогда напрочь теряется смысл самостоятельной игры по «фану».

Только ожидание чего-то подобного позволило мне заметить молниеносное движение Лиэль. Вот только что она стояла с пустыми руками, а теперь уже небрежно взмахивает мечом перед, почему-то, застывшей на одном месте, Утанией, которая совсем не делает попыток этому воспрепятствовать. И только когда тело всё ещё стоящей на ногах ведьмы начало рассыпаться искрами, что свидетельствовало только об одном, я начал действовать, запоздав лишь на несколько мгновений.

«Вызов Стража».

«Аура Паники».

«Боевой транс».

Ближайшая ведьма, только лишь успела повернуть ко мне голову, чтобы с нарастающей паникой в глазах узреть материализовавшегося рядом Стража. Не знаю, та ли это была «собачка», которую «слили» совсем недавно, но, превративщись в протуберанец Мглы, Страж моментально переместился рывком к тройке Ведьм, которым не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте.

Страж вернулся мстить. Короткий рык, и вот уже пещера приходит в движение, наполнившись криками боли и ужаса, вспышками боевой магии и треском крошащегося камня.

Страж не собирался миндальничать с Ведьмами. Сейчас разъярённый пёс, мстил за своё поражение, возникая в разных местах, расшвыривая девушек, словно кегли для боулинга, чем вводил в ужас совсем недавно решительно настроенных Боевых Ведьм.

Навсегда «выпиленная» из игрового мира Утания произвела просто ошеломительный эффект. Вместо того, чтобы мстить за свою товарку, остальные Ведьмы, которые пару мгномений готовы были нас уничтожить, сделали то, чего я совсем от них не ожидал.

Они начали сдаваться.

Мне с Лиэль даже не пришлось вступать в схватку.

— Всё! — громыхнул мой голос под сводом пещеры! — Всё! Хорош! — послав волну просьбы Стражу, я подкрепил это эмоцией одобрения. — Успокойся! — кивнул я, когда Страж остановился, нависнув над одной из Ведьм.

Совсем ещё молодая девчушка, облачённая в уже ненавистный мне белый балахон, словно кролик на удава смотрела на истекающие Мглой огромные клыки оскалившегося Пса, боясь даже пошевелиться.

Подойдя к Стражу, запустил ладонь в его густой жёсткий мех, сейчас чувствуя умиротворение и лёгкое нетерпение зверя, который в этот раз беспрекословно подчинившись, всё равно хотел продолжить с Ведьмами. Скомандуй я сейчас «Фас», и в течении минуты никого в живых здесь, кроме меня и Лиэль не останется.

— Мы не хотим с вами драться! — сейчас от их былого боевого азарта не осталось и следа. — Прикажи своему зверю на нападать! Дай нам уйти, пожалуйста, и я обещаю, что больше ты о нас не услышишь! — горячо зашептала Ведьма.

— А до этого? Что вам мешало просто дать нам пройти? — хмыкнул я, понимая, что они, естественно, сейчас будут сваливать всё на Утанию. — Ладно, — махнул рукой я. — У вас есть одна минута, чтобы исчезнуть с глаз долой, — потрепав Стража, я добавил: — А если вы не успеете, он вам поможет!

Ведьмам понадобилось меньше. Через полминуты о произошедшем столкновении напоминал лишь одиноко валяющийся «лут», выпавший из Утании.

— Лиэль, забери, пожалуйста, — ткнул я пальцем в свёрток. — Если там будет то, что тебе понравится — можешь забрать себе. Как будешь готова — скажи.

— Я готова, — спокойно произнесла девушка, деловито потроша свёрток, из которого она вытащила только два браслета, которые немедленно нацепила на себя, после чего свёрток был небрежно отброшен в сторону.

— Отлично, тогда пойдём дальше. Нужно побыстрее со всем этим закончить, — махнул я в сторону виднеющегося прохода, путь к которому нам больше никто не преграждал.

Уже войдя в Главный зал, меня вдруг посетило чувство, что что-то не так. Это примерно сравнимо с ситуацией, когла сухая травинка попадает в твою удобную обувь. Вроде и не натрёт, и ходить не мешает, но вот лёгкое чувство дискомфорта всё равно имеет место быть.

И только взглянув на Поланею в центре зала, я моментально всё понял.

Больше не было её стонов и того душераздирающего крика, который звучал в этих стенах. И это было необычно.

— Лиэль, стоп! — скомандовал я, заступив девушке дорогу. — Я запрещаю тебе к ней подходить! При непосредственной угрозе жизни, приказываю бить на поражение! Выжить и устранить угрозу — твоя главная задача! Вопросы?

— Слушаюсь, — недоумение, обида, а затем и ненависть сменились на лице Лиэль всего за несколько мгновений. — Хозяин! — процедила она с презрением, скрипнув зубами. И даже ошейник не смог заблокировать ту гамму эмоций, которыми она сейчас просто фонтанировала.

Конечно, сейчас я являлся для неё самым злейшим врагом, который, вместо того, чтобы снять с неё контроль и позволить помочь «киаре», зачем-то её остановил, спокойно смотря, как корчится в муках Поляна. И чтобы мне не вскрыли глотку, как только я избавлю Лиэль от ошейника, стоило как можно быстрее всё прояснить.

— Поляна? А что здесь случилось? — я сделал несколько шагов по направлению к наставнице Лиэль. — Что произошло, пока меня не было?

— Пусть она подойдёт, — глухим голосом произнесла Поланея. Сейчас она сидела на том же самом месте, где я её оставил. — Ты обещал мне, что приведёшь её, и она меня отпустит! Пусть она подойдёт! — с её губ сорвался протяжный стон. — Пусть подойдёт!

— Она обязательно подойдёт, — кивнул я, вытаскивая из инвентаря мечи. — Подойдёт, как только ты скажешь, где Поляна, и что ты с ней сделала?

Глава 19

Наша главная задача — не заглядывать в туманную даль будущего, а действовать сейчас, в направлении, которое нам видно.

(Томас Карлейль).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Дон-мор.

Я сейчас не видел перед собой той измученной женщины, которая из последних сил боролась с раздирающей её на куски болью. Боролась до последнего, надеясь, что её сил хватит, чтобы дождаться ту, которая, наконец, прекратит её страдания и избавит от непосильной ноши, которую нельзя было бросить — только передать.

И когда то, что когда-то было Поланеей, наставницей Лиэль, подняло голову и посмотрело на нас, я увидел чёрные бездонные провалы, которые образовались на том месте, где раньше находились глаза.

— Наконец-то…, — существо, а иначе то, что предстало перед нами, я назвать не мог, перетекло в вертикальное положение настолько быстро, что я не успел заметить, как это вообще произошло. Да, демоны побери, «блинк» и тот уступал по скорости исполнения этому «манёвру», который нам был продемонстрирован явно же с показной ленцой. — Ты сама пришла ко мне, — безэмоционально проскрежетало существо. — Как же долго я этого ждала. Ждала и верила.

Пол под ногами слегка вздрогнул, я сзади послышался угрожающий рокот, будто на главный зал Ковена одномоментно обрушился камнепад. Достаточно было обернуться на миг, чтобы понять, что того прохода, через который мы с Лиэль только что попали в зал, больше не было.

Кем бы ни было это существо — оно прекрасно владело Магией Земли, что подтверждала кладка на месте прохода, которого будто и никогда не существовало. Да и сама кладка не выглядела свежей: скорее прочной, но — ветхой.

Неестественная угловатость, дёрганнные движения, отрывистая речь, будто вещает человек с постоянной одышкой… ничего этого я в Поланее никогда не замечал. Но, в то же время, я смотрел и понимал — это точно она. Не сознанием, которое явно ей больше не принадлежало, а — телом.

Я прекрасно помнил её царапины и ушибы на руках. Я обратил на них внимание во время нашей беседы. Особенно характерную россыпь синяков на предплечьях, которые легко могут появиться, когда, не контролируя себя и приложенного усилия, судорожно хватаешься пальцами за собственные руки во время какого-либо эмоционального всплеска.

— Ты кто такая? — настороженно поинтересовался я, внимательно отслеживая каждое движение раскачивающейся из стороны в сторону, будто изрядно выпившей, Поланеи. — И что ты сделала с Поляной? — лихорадочная проверка оставшихся умений заставила поморщиться. Негусто.

Она ответила не сразу.

Для этого ей понадобилось несколько десятков секунд, на протяжении которых она словно пыталась вспомнить, как управлять собственным телом. В один момент Поланея даже потеряла равновесие, чуть не ткнувшись носом в каменный пол, но каким-то чудом всё же сумела устоять на ногах.

Это было бы очень смешно, если бы сейчас не было так жутко.

— Подойди ко мне, — требовательно произнесло существо, протянув руку Лиэль. — Отринь всё то, что мешает тебе сделать последний шаг на пути к нашему могуществу. Подойди же!

Видимо только мой приказ не приближаться к Наставнице и спас девушку, каким-то образом сумевшую отреагировать на молниеносное перемещение Поланеи, которая предпочла больше не разговаривать, а сразу перешла к активным действиям, попытавшись схватить Лиэль за руку.

«Да, блин, как она это делает!?», — захотелось заорать мне, когда я осознал, что только что продемонстрировало существо.

А продемонстрировало оно мгновенное перемещение, которое не сопровождалось никакими визуальными эффектами. Невозможно было понять, где эта деятельная тётечка, лишившаяся глаз, окажется в следующий момент. Да и, судя по всему, отсутствие зрения ей ни капельки не мешало.

«Получен урон -6500 НР».

«Получен урон -6700 НР».

Боль пришла одновременно с «системками», полыхнувшими алым цветом перед внутренним взором, после чего интерфейс истошно взвыл, оповещая о новом уроне, который я уже не смог детально рассмотреть, поскольку уже парил в воздухе. Даже не понял, как оказался на добрый десяток метров дальше от того места, где только что находился.

— Подойди, дитя! — снова проскрипела Поланея, застыв гротескной фигурой, будто забыв о моём существовании. Будто только что и не пыталась отправить меня на Круг Возрождения всего несколькими «тычками». Даже не стала добивать.

«А вот это зря!».

Названия, как и уровня того, во что превратилась наставница Лиэль, мой интерфейс не отображал, и это могло означать всё, что угодно, начиная от её запредельного «левела», заканчивая банальным «глюком» системы, которых в «Даяне I» я навидался предостаточно.

Одним больше, одним меньше… уже не имело значения. Сейчас нужно было думать, что сделать для того, чтобы нас с Лиэль не размазали по стенам этого зала тонким слоем. Конечно, теплилась надежда, что девушка нужна Поланее относительно целой, но это снова было моими, пока никак не подтверждёнными догадками.

Одно я понимал совершенно точно — такая Поляна нам не по зубам. Причём, ясно осознавал, что даже Стража вызывать бесполезно, поскольку мглистый пёсель сможет отвлечь нашу противницу лишь на несколько мгновений, после чего падёт смертью храбрых и даже «гаф» сказать не успеет.

Воздух вокруг фигуры Поланеи вдруг пошёл рябью, после чего искривился, начав сворачиваться в большую воронку, а затем она снова исчезла. Вот только на этот раз её исчезновение сопроводилось громким хлопком, на несколько секунд лишившим меня способности что-либо слышать.

«Внимание!

Получен дебаф…».

Поланея снова попыталась переместиться к дезориентированной Лиэль, и на этот раз чуть не достигла успеха. Девушка в самый последний момент сумела увернуться, тут же выбросив «Кровавую плеть», лишь бессильно соскользнувшую с плоскости выставленного Поляной «энергощита».

А вот это уже было скверно. Магия Земли, Воздуха… Не удивлюсь, если оно ещё и «плетями» может пользоваться.

И тут же подтверждая мои самые мрачные предположения, из рук Поланеи гибкими лианами выскользнули «Кровавые плети». Вот только они были чёрными, и, к тому же, густо усеянные немаленькими шипами, словно побеги дикой розы

Лиэль, тем временем, не стояла на одном месте. Постоянно двигаясь, она пыталась предугадать точку появление Поланеи, раз за разом чудом разминаясь с этой деятельной особой, которая не оставляла попыток дотронуться до девушки во что бы то ни стало.

«Касание! — мои самые мрачные подозрения подтвердились. — Ей нужно только прикоснуться к девушке».

Но Лиэль и сама сообразила, чего именно добивается Поланея, так как движения девушки тут же стали более рваными. Изгибаясь в немыслимых кульбитах, уходя от неожиданных атак кувырками, девушка сейчас не использовала холодное оружие, не собираясь даже приближаться на расстояние броска. Вместо этого она тоже активировала «Кровавые плети», стегая ими в разные стороны, чтобы максимально затруднить возможность подобраться к себе.

Вот только ни одна плеть Лиэль так и не достигла цели. Существо, которое с каждой секундой теряло сходство с Поляной, перемещалась молниеносно, с легкостью уходя от атак и, казалось, даже не замечая наши жалкие потуги. Принимая на щит, или просто отбивая атаки своими монструозными «плетями», Поляна теснила Лиэль, уверенно поджимая ту к одной из стен Главного Зала. Что будет, когда бывшей Наставнице это удастся, можно было даже не думать.

Времени, чтобы проводить даже беглую инвентаризацию собственных повреждений, просто напросто не было. Я и так понимал, что наши дела — хреновей некуда, если судить по моему бару жизней, от которого осталась, дай Боги, половина.

«Аура Паники».

«Боевой транс».

Нечего было даже и думать, чтобы зацепить Поланею одной из своих рун, поскольку та сейчас «блинковала» по залу, словно гоночный болид со встроенными механизмами спонтанной телепортации и отключения гравитации. Здесь нужно было что-то другое, более действенное, чем мощь рун, или даже единственного рунного става, который имелся у меня в наличии. Тем более, что я с большой вероятностью мог зацепить Лиэль.

И мне сейчас было невыносимо жалко выкладывать этот козырь, но в то же время я понимал, что это единственное, что может нас сейчас спасти. Быстрая тень против лёгкого ветра.

Мастер против Ведьмы. Козырная шестёрка против туза.

«Желаете призвать на помощь "Теневого мастера"?».

«Да/ Нет?».

«Да».

Густые клубы зазмеившейся по полу Мглы, застывшая фигура Мастера с клинками уже взятыми наизготовку… Именно такими спецэффектами сопровождался мой последний оставшийся вызов Мастера, который так и не смог меня до конца обучить обоерукому бою.

«Теневик» появился, как всегда, эффектно. Показалось, что в этот раз тень, из которой была соткана его фигура, была максимально плотной, чего явно не было в нашу последнюю встречу.

«Ну ещё бы, — хмыкнул про себя я. — Нахаляву стрескать целую прорву божественной энергии. Я бы тоже лучился сытостью и довольством, если бы так отожрался».

Теневику не нужно было лишний объяснять, зачем я его призвал. Лишь взглянув на разворачивающиеся события, Мастер шагнул сквозь Мглу, оказавшись в опасной близости от Поланеи и её плетей.

Там, в Ордене Отражений, когда «теневик» получил кратковременный контроль над моим телом, я чувствовал каждое движение мастера, не успевая восхищаться одновременно их простотой, действенностью и, при этом, — смертоносностью. Один — два шага, и — удар. Снова шаг — снова укол, гарантированно отнимающий чью-то жизнь.

Его движения можно было сравнить с изящным танцем, где каждое па давалось максимально легко и непринуждённо. Вот только сейчас, когда «теневика» не было в моём теле, я видел, что ему приходится прикладывать усилия, чтобы на равных хотя бы противостоять изменившейся Поланее, которая сражаясь с Лиэль, одновременно успевала отражать все атаки Мастера. И это не стоило ей хоть сколько напряжения.

Иссиня-чёрные шипастые стебли вертелись вокруг её неподвижной сгорбленной фигуры, успевая даже контратаковать. Временами казалось, что их не две, а гораздо больше, настолько филигранно она ими владела.

Когда послышался тонкий вскрик, внутри всё похолодело от предчувствия чего-то неминуемого. Я сам не понял, каак рванул в сторону сражающихся, ещё не представляя, что можно сделать в этой ситуации.

Самые худшие мои ожидания сбылись: пропустив одну из «плетей», Лиэль сейчас пыталась отползти в сторону, зажимая кровоточащее плечо. Её рука бессильно повисла, а на лице застыла гримаса боли и отчаяния. Если сейчас Поланея захочет её добить — девушки ничего не сможет противопоставить ей.

Но Наставница, выведя из строя один из раздражающих её факторов, полностью переключилась на «теневика», который уже с трудом отбивался от её атак.

Решение пришло мгновенно. Абсурдное, полностью авантюрное, дикое, но, тем ни менее, это могло сработать. О том, что будет, если затея не удастся, я себе думать запретил.

— По моей команде! — крикнул я «теневику», пропуская над собой одну из шипастых лиан, которая извернувшись восьмёркой, неожиданно попыталась стегануть меня по спине. — Сейчас! — прорычал я, активируя одно из самых своих необычных умений.

Умений, которые нельзя было показывать ни одному из игроков, включая собственных «сокланов». Вот только сейчас здесь не было «пришлых».

«Желаете активировать "Портал в мастерскую Нивела"?».

«Да/Нет?».

«Да».

Сзади ещё только раскрывался цветком пространственный переход, когда я активировал следующее умение.

«Руна Хаоса Йера».

Треск камня и взметнувшийся из-под земли огромный шип совпал с яростным визгом Поланеи. Рванувшись вверх, каменный клык подбросил этот шипастый клубок, сквозь который уже было трудно рассмотреть саму Ведьму, на пару метров вверх, но и этого было достаточно для осуществления моей безумной затеи.

— Давай! — срывая голос, заорал я, видя, что портал полностью раскрылся.

«Теневик» не замешкался ни на секунду. В тот момент, когда опутанная извивающимися «плетями» Поляна зависла в высшей точке, Мастер с ускорением шагнул сквозь Мглу, придав на выходе своему телу горизонтальное положение.

Даже такого удара двумя ногами хватило, чтобы Поланея, лишённая точки опоры, кубарем влетела во вспыхнувший портал.

Ослепив напоследок, портал мигнул на прощание, рассыпавшись искрами, поглотив Ведьму без остатка.

Лишь только убедившись, что моя затея сработала и выдохнув, я почувствовал то дикое напряжение, которое меня не отпускало с тех пор, как я понял, что под личиной Поляны скрывается вовсе не она.

— Она мертва? — Дрогнувшим голосом спросила Лиэль, так и оставшаяся сидеть на холодном каменном полу. — Да?

— Нет, — качнул головой я. — Хотя я бы предпочёл твой вариант. Теперь у нас есть другая проблема: как заполучить то, что предназначалось тебе. Нам ведь придётся..

— Не придётся…, — тихо произнесла Лиэль, перебив меня.

— Что, прости?

— Нам не придётся, — повторила Лиэль, остекленевшим взглядом смотря куда-то в сторону. Проследив за её взглядом, я удивлённо поднял брови.

— А вот это уже бонус, — хмыкнул я, с брезгливостью рассматривая извивающееся на каменном полу шипастое щупальце. — Ещё скажи, что ты знаешь, что с этим делать…

Глава 20

Прекрасному неизменно сопутствует или тьма человеческой судьбы, или блеск человеческой крови

(Из всемирной паутины).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Дон-мор.

Когда пол под ногами ощутимо вздрогнул, Османдина замерла, прислушавшись. Застывшее на лице изумление, густо замешанное с безумной надеждой делало её похожей на тех юных Ведьм, кто в одну из ночей ощутил силу Крови, впервые обратившись лицом к Мистик.

Любимое старомодное кресло, обивка на котором менялась уже несколько раз за последние четверть века, слегка скрипнуло подлокотниками, когда Ведьма попыталась встать, но пошатнувшийся пол уронил Османдину на мягкую спинку, не дав принять вертикальное положение.

Охнув, она предприняла вторую попытку, которая на этот раз увенчалась успехом.

Огромное здание Круга Ведьм снова вздрогнуло, словно в предсмертной конвульсии, протяжно застонав, и в этом звуке ей послышалось облегчение.

— Наконец-то, — неверяще прошептала она, добавив несколько непечатных фраз от переизбытка нахлынувших эмоций. Такое старая Ведьма позволяла себе весьма и весьма редко, и мало, кто из её товарок мог похвастать, что слышал подобное из уст Османдины.

Ошибки быть не могло, и сейчас происходило именно то, чего она ждала столько лет: законное принятие Силы новой Верховной. Событие, без сомнений знаковое для всех, но судьбоносное для самой Османдины.

Полуприкрыв глаза, она прислушалась к собственным ощущениям, пытаясь отследить малейшие изменения в своём состоянии. Когда по жилам заструилось обволакивающее тепло, с каждым мгновением набирающее температуру, Османдина торжествующе усмехнулась, запрокинув голову, будто от внезапно накатившего блаженства.

Содрогнувшись всем телом, она выдержала новую волну сладострастной судороги, с силой ухватившись за подлокотник кресла, непроизвольно распоров дорогую обивку сформировавшимися хищными когтями. В такие моменты Ведьма редко могла отдавать себе отчёт в своих действиях.

Когда где-то вдали прогремел взрыв, снова встряхнув половину Гуконского хребта до самого основания, Османдина расхохоталась.

И хоть она прекрасно знала, что произойдёт дальше, но всё же давно позабытое чувство нахлынуло, как всегда — внезапно. Ровно за несколько секунд раньше, нежели его ожидала ведьма.

Сила, дарованная обновившейся только что Кровью скоро начнёт жечь вены изнутри, и если её не выпустить, опустошив себя полностью, быстро использовав куда-нибудь когда-то дарованное Мистик, она гарантировано сожжёт Ведьму дотла, оставив лишь иссушенный труп. А это Османдине требовалось меньше всего. И совсем не тогда, когда она уже отчаялась ждать, готовясь принять неизбежное, но получила глоток свежего воздуха.

Это было несравнимо даже с каплей воды, о которой так мечтают заплутавшие в горячих песках неосторожные путники или сбежавшие невольники. Это было большее. Или мучительная Смерть и забвение, или Жизнь! Яркая и снова полноценная и пьянящая.

Повелительный взмах руки, и все свечи, которые в данный момент находились в её опочивальне, вспыхнули яркими вспышками, тут же моментально расплавившись. Миг, и помещение погрузилось во мрак, но Ведьме и не требовался свет, чтобы сейчас без труда различить малейшие детали богатого убранства своей личной комнаты. Больше этого не нужно.

Если бы кто-то смог в данный момент увидеть Османдину, то непременно отметил бы горящие потусторонним зелёным светом колдовские глаза, вспыхнувшие в кромешной тьме.

Повинуясь небрежному жесту, кресло неспешно взлетело и проплыло по воздуху в дальний угол комнаты, где аккуратно опустилось на пол, вызвав довольный смешок старухи. Она снова могла этим повелевать. Не жалкими Магией Крови и Земли, а снова всеми стихиями искусства, как те Сёстры, которие существовали много веков назад.

Да и какой уже старухи?

Вряд ли сейчас кто-то смог назвать Османдину старухой, поскольку она стремительно преображалась, обретая на глазах давно позабытую молодость. Не ту жалкую личину, способную обмануть лишённых магии обывателей, а свою — настоящую.

Этому приёму когда-то научила её одна из Верховных, имя которой было под строжайшим запретом у ныне живущих, которая первой сообразила, что дарованное можно использовать не только во благо становления новой последовательницы Мистик, от которой получен сей дар, а и на своё благо — вернув себе былую красоту и полностью обновив Кровь.

Силе абсолютно наплевать, куда она будет использована. Главное — не держать её в себе, чтобы подпитанная львиной долей божественного благословения, она не повредила магические каналы.

Сейчас подобные случаи за несколько лет можно было перечесть по пальцам одной руки, но вот когда Сёстры только обретали мощь, многие из них именно так глупо и погибли, вовремя не слив свалившуюся после инициации Верховной мощь.

Этот секрет Круг раньше хранил особенно тщательно, поскольку заподозри их кто-то в практически вечной жизни, отношение к ним бы вмиг поменялось.

Эльфы, гномы, дроу… Все те, кто не могли похвастать коротким сроком жизни, и те бы не стали терпеть рядом с собой тех, кто мог по прожитым годам перещеголять их долгожителей.

Накопленный за долгие годы опыт никуда не девался, а ясность ума старухи всегда позволяла ей вовремя подготовить легенду для появившейся из ниоткуда Боевой Ведьмы.

На сегодняшний день только она помнила позабытое искусство, и Османдину это полностью устраивало. Постепенно, год за годом, удаляя записи из архивов, Ведьма искореняла знание, пережив всех тех, кто ещё помнил о нём.

Это было легче, нежели она ожидала.

Незаметно, действуя исподволь во благо Круга Ведьм, Османдина была именно той, на чьих плечах и держался Ковен все эти столетия. Менялись имена, менялись роли, появлялись и умирали её враги, но после стольких лет жизни на такие мелочи просто перестаёшь обращать внимание.

Что тебе враги, когда в твоих жилах пылает яркое пламя истинного бессмертия, навсегда потерянное для всех, кроме неё?

Невесомая пыль.

Всего лишь пыль на сапогах Боевой Ведьмы, всегда оберегавшей Круг от любых посягательств извне. Для чего стемиться к абсолютной власти, становясь вровень с сильнейшими мира сего? Для чего рисовать чёрным куском угля метку на белой ведьмовской хламиде, заявляя многочисленной когорте наёмных убийц и асассинов, что именно она есть озаренная властью?

Нет, Ведьма была слишком умна, чтобы хоть раз сотворить такую глупость, навсегда подвергнув свою жизнь опасности.

Неспешно разоблачившись, Османдина аккуратно сложила белое одеяние на сидение кресла. Придирчиво расправив несуществующие складки на идеально уложенной одежде, она прошествовала к тяжёлому письменному столу, на столешнице которого валялась небрежно брошенная мифриловая цепочка с приметным кулоном.

Приложив подушечку большого пальца к бордовому камню, она на миг сосредоточилась, сформировав короткий импульс. Поняв, что сигнал достиг адресата, Османдина, не торопясь, надела цепочку на шею.

Через несколько минут, скрипнув, открылась дверь в её опочивальню, впустив гибкую фигурку одной из её «дар». Треснул россыпью искр яркий светляк, который взметнулся к потолку, осветив комнату вместо расплавившихся свеч.

— Госпожа? — растерянно спросила черноволосая девушка, обнаружив вместо Наставницы, практически свою ровесницу, к тому же полностью обнажённую. — Ты кто такая? — отступила на шаг она, цепким взглядом окинув комнату. — И как ты сюда попала?

Возмущение девушки было более, чем понятным, поскольку в личные покои Османдины можно было попасть даже не каждой «даре», не говоря уже об остальных. А о том, чтобы сюда могла пробраться кто-то не из её учениц — вообще речи не шло. Это было попросту невозможно.

О своей безопасности Османдина заботилась всегда, предпочитая лишний раз перестраховаться, вместо того, чтобы пасть жертвой интриг Круга.

Не обнаружив больше никого, «дара» нахмурилась, глядя на загадочную улыбку незнакомки, которая, наконец, подняла на неё глаза.

Тень узнавания, смесь недоверия с изумлением… Это было последними эмоциями, которая испытала девушка, прежде чем копьё, за доли секунды целиком сотканное из Крови, вошло в её глазницу, навсегда обрывая жизнь так не шагнувшей на ступень Боевой Ведьмы «дары».

— Прости, девочка, но тебе просто не повезло, — на миг прикрыла глаза Османдина. — Жаль, что это оказалась именно ты.

У ведьмы было несколько учениц, каждую из которых она отбирала с особой тщательностью, следя за тем, чтобы у них наличествовали нужные для её целей качества.

Сигнал кулона могла почувствовать каждая из её «дар», но вышло так, что на зов Османдины откликнулась самая талантливая — Карая.

Сантименты — это одно из недоступных Ведьме чувств. И сейчас равнодушно глядя на то, как сформированное ею копьё растекается безобидной уже лужицой её собственной крови, Османдина не испытывала ничего, кроме лёгкой досады от осознания того, что в этой жизни все несчастья обрушиваются на самых исполнительных — тех, которые стараются и рвутся изо всех сил к познанию.

На зов могла явиться любая «дара», но не повезло именно Карае.

— Дряни, — покачала головой Османдина. — Как были лентяйками, так и остались.

Сделав пометку в голове, Ведьма приступила ко второй части уже давно отработанного действа. Сейчас нужно было всё правильно обставить, как она делала десятки раз до этого.

Мысленный посыл, заставил тело девушки воспарить в воздух, ровно так, как до этого здесь парило кресло. Заливая всегда тщательно отскобленный пол кровью, безвольное тело «дары» подплыло к Османдине, застыв в нескольких шагах.

Кожа на ладонях стоящей Ведьмы привычно разошлась, выпуская тугие жгуты крови наружу. Изогнувшись, словно изготовившиеся к молниеносному броску ядовитые кобры, «плети» секунду помедлили, после чего впились в тело висящей в воздухе «дары», вгрызаясь и пробивая себе путь внутрь. Туда, где несколько секунд назад перестало биться сердце, толкая по жилам наполненную Силой Кровь.

Парящее тело вдруг выгнуло, будто девушка была способна ещё что-то испытывать, а потом белоснежная кожа вдруг оплыла, став стремительно видоизменяться, покрываясь пигментными пятнами, морщинами, теряя первозданную упругость прямо на глазах.

Треск костей бедной девушки сейчас никто не мог услышать, да и Османдина не переживала по этому поводу, поскольку на опочивальню был заблаговременно наброшен Полог, не пропускающий ни единого звука, как снаружи, так и изнутри.

Придирчиво осмотрев получившийся результат, Османдина ещё некоторое время добивалась полного сходства Караи с собой, после чего, наконец, развеяла заклинание, всё это время поддерживающее девушку в воздухе.

Глухой стук о пол ознаменовал окончание ритуала, за который Османдину неминуемо ждал очищающий костёр, узри кто-то из Сестёр, что именно она только что сделала.

Теперь разве что Мистик сможет распознать искусно сотворённую подмену. Все остальные будут пребывать в твёрдой уверенности, что лежащее на полу тело принадлежит Османдине — одной из старейших Ведьм Круга, подло убитую недоброжелателями, которых у неё было больше, чем предостаточно.

Снова усмехнувшись, Османдина принялась уже за себя, полностью перестраивая форму лица, мышечный слой и придавая себе полное сходство с собственной «дарой», в личине которой ей придётся жить свою следующую жизнь.

Когда Ведьма закончила, она вытащила из старого комода заблаговременно приготовленное ученическое одеяние «дары», поскольку предыдущий балахон уже явно не подходил для её нового статуса. Скорее её посчитают сумасшедшей, вздумай она напялить одеяние с регалиями одной из старейших.

Османдина почила в памяти живущих.

Отныне Османдина мертва. Её имя лишь единожды всплывёт в хрониках Круга, когда она юной рукой самолично впишет его в пустую графу списка, отдавших свою жизнь для блага и процветания Дон-Мора.

Османдина умерла.

Да здравствует ещё одна жизнь, которую она снова посвятит Мистик, как делала много раз до этого.

У каждого в этом мире должен быть свой Путь, а у новорождённой Караи он теперь был.

Глава 21

— Вы обещали, что меня не тронут!

— Я обещала. Но мои драконы не дают обещаний. А Вы угрожали их матери.

(«Игра престолов», Дейнерис Таргариен).

Флерал. Аиталская империя. Гуконский хребет. Дон-мор.

— А вот это уже бонус, — хмыкнул я, брезгливо рассматривая извивающееся на каменном полу шипатое щупальце. — Ещё скажи, что ты знаешь, что с этим делать.

Вместо ответа Лиэль молча указала на украшение, находящееся у неё на шее, как бы намекая, что от него нужно уже избавиться.

— Думаешь, пора? — выгнул я бровь, с усмешкой наблюдая, как гневно сверкнули глаза девушки. Взгляд был более, нежели красноречивый. — Мало ли, вдруг ещё враги набегут, и нам понадобится твоя помощь. Да хорошо, хорошо, — уже не выдержав, широко усмехнулся я, потянувшись к её шее.

Как только артефакт оказался у меня в руках, я заработал довольно чувствительный удар в плечо, тут же увернувшись от второго.

— Если ты думаешь, что ношение этой мерзости доставляет неописуемое удовольствие, предлагаю тебе самому нацепить это. Потом поделишься впечатлениями, — пробурчала Лиэль, с видимым удовольствием растирая шею. Как по мне, это было лишним. Носила она его всего-ничего и там априори не могло остаться никаких потёртостей. Но — ей виднее. — А я как раз покомандую.

— Я же говорил, что эта штука не действует на пришлых, — пожал плечами я, снова убирая ошейник в инвентарь, на миг задумавшись над тем, как бы было прекрасно, если бы удалось эту «приблуду» нацепить на Поланею.

Но, к сожалению, я был не обучен дрессировке съехавших с катушки Ведьм, так что с этой заманчивой идеей пока придётся попрощаться.

А вообще, я представляю, во что могло всё вылиться, если бы я имел возможность оказаться во власти Лиэль. Она бы мне точно вспомнила всё. Не из за злобного характера — нет, а просто в отместку.

— Очень жаль, — язвительно произнесла девушка. — Тебе было бы полезно.

Уточнять, в чём же заключалась польза бы лично для меня, по её мнению, я, понятно, не стал. Мои мысли больше занимало другое: что делать с Поланеей, которую удалось каким-то чудом запереть в мастерской мастера Нивела.

Сколько её можно там держать? Не умрёт ли она там, пока я придумаю, как её безопасно выпустить? И куда вообще выпускать эту фурию? Что нужно делать, чтобы вернуть ей человеческий облик и её рассудок?

Вопросов было громадьё, а вот ответов — пока ни одного.

«В моей мастерской она заперта. В моей! — ревниво отозвался внутренний голос, а на душе будто кошки заскребли. Я, конечно, понимал, что там мало что можно было сломать, так как кроме горна, наковален и груды лома из чёрного мифрила с инструментами ничего там и не хранилось, но воображение живо нарисовало образ Поланеи с безумно сверкающими глазами, яростно пытающейся отгрызть кусок металлического верстака. — Боги, лишь бы она там ничего не испортила».

Мысль о том, что она может там всё безвозвратно сломать, не давала мне покоя.

Щупальце из крови Ведьмы напомнило о себе хаотичными подёргиваниями. Извиваясь, оно будто пыталось вгрызться в каменный пол, видимо, стремясь оказаться, как можно ближе к своей хозяйке. Вот только это было решительно невозможно, так как его владелица мало того, что находилась на другом плане бытия, так ещё существовала сейчас в другом временном отрезке.

— Ты будешь с этим что-то делать? — я осторожно отступил на шаг, когда отросток внезапно, извиваясь будто обожравшийся червяк, медленно пополз в мою сторону. — Гадость какая, — меня передёрнуло. — Надеюсь, что тебе это не нужно будет есть.

Лиэль же в это время к чему-то прислушивалась. Наклонившись, она сейчас внимательно рассматривала кусок кровавой плети, как заинтересовавшийся ребёнок рассматривает котёнка или умилившего его щенка.

«Фу, блин, ты его ещё погладь и на ручки возьми, — промелькнула мысль в моей голове. — Лишь бы этот котёнок не оказался лишайным».

— Я его чувствую, представляешь? — удивлённо пробормотала она, взглянув на меня. — Она не хочет мне навредить. Она, как родная, — обрадовалась Лиэль.

«Она? Ты этой гадости уже даже имя дала?».

Признаюсь, в это момент мне стало немного жутко. Что, если девушке хватит ума сейчас погладить эту мерзость, после чего она превратится в такое же чудовище, как и её Наставница, которая уже, небось, доедала за обе щёки мифриловый лом в мастерской, плотоядным взглядом посматривая на тигель?

Теневого мастера у меня под рукой уже не было, а сам я вряд ли справлюсь с тем, чтобы впихнуть второе такое же невменяемое существо в мою маленькую мастерскую.

И прежде, чем я успел выпалить хоть что-то предостерегающее, Лиэль потянула из-за пояса кинжал. Решительный взмах, и рана на её ладони тут же взбухла бордовым, после чего кровь тоненьким осторожным щупальцем потянулась от девушки к замершему отростку, переставшему биться в конвульсиях.

Я ожидал всего, что угодно: внезапной вспышки безумия, крика боли, нападения на нас этого отростка-мутанта, но совсем не того, что Лиэль мечтательно прикроет глаза и чему-то улыбнётся. А в следующее мгновение, как только две частички Крови соприкоснулись, каменная поверхность под моими ногами пришла в движение.

Треск ломающихся многотонных глыб совпал с ещё одним подземным толчком, а затем огромный зал, из которого по— прежнему не было ни единого выхода, начало лихорадить. Словно содрогаясь в глубоком кашле, Дон-Мор вознамерился навсегда похоронить нас с Лиэль в своих недрах, не дав ни единой возможности выбраться из-под нависающей над нами многометровой толщи камня над нашими головами.

Лихорадочно соображавший мозг начал подсовывать мне картинки, словно опытный следователь при показе единственному свидетелю.

Фигура Лиэль, застывшая на корточках с осторожно протянутой рукой к щупальцу. Причём, уже было не понять, где начинается кусок, оставшийся от Поланеи, а где — «Кровавая плеть» девушки… Они полностью слились, став единым целым и поменяв цвет на пронзительно-алый…

Ослепительная вспышка, безжалостно сметающая всё на своём пути и вжимающая меня в камень до хруста в рёбрах, словно я оказался в огромной центрифуге…

Замкнутое сводчатое помещение, в котором через несколько секунд станет непонятно, где потолок, а где пол…

Красное зарево суматошно мелькающих перед внутренним взором «системок» заполонивших весь обзор…

Зазмеившаяся россыпь глубоких трещин, ринувшаяся по стенам…

Стремительно уходящая из-под ног поверхность и чувство свободного падения, которое мы явно не планировали…

Последнее ощущение, перед стремительным падением, было и вовсе невероятным: мой игровой аватар начал самостоятельную трансформацию в ипостась Тиамат.

Когда вместо красного зарева перед глазами мир обрёл невероятную чёткость, я ещё успел подумать, что такого зрения в теле дроу быть не может.

На моей памяти это было первое перевоплощение в ипостась богини, когда от меня, ровным счётом, ничего не зависело. При этом, Тиамат, по своему обыкновению, ничего мне не удосужилась сообщить, просто прислав волну одобрения и тепла в момент перевоплощения.

Первородная Мгла уже в который раз снова приняла меня в свои тёплые объятия, даря чувство всевластия и невероятного могущества.

В ипостаси пятиглавого дракона мне не нужно было взмахивать крыльями, чтобы хоть как-то замедлить свободное падение. Божественной сущности этого не требовалось, поскольку сейчас было достаточно одного моего желания, чтобы драконья туша зависла в воздухе.

Каменного пола главного зала Круга Ведьм, как такового, больше не существовало.

Вместо него зияла бесконечно огромная пропасть, дна у которой было не рассмотреть даже с моим зрением. Если это, в данный момент, происходило со всем Дон-Мором, то мне остаётся только посочувствовать Лиэль, которая с обретеним силы и власти над Кругом, тут же лишилась не только своей резиденции, но и тех, кем вообще можно было править.

Лиэль!

Ничем другим, кроме как огромной удачей и божественным промыслом, нельзя было обосновать, как именно я смог рассмотреть мелькнувший в непроглядной темноте слабый отсвет, чтобы с ужасом осознать, что завис в воздухе только я, сейчас провожая взглядом ту, которая летать была совсем не обучена.

Распахнувшиеся крылья сложились на спине без моего на то участия, а сам я камнем рухнул вниз, придавая ускорение непреодолимым желанием побыстрее нагнать стремительно удаляющуюся точку.

Даже несмотря на то, что глаза огромной рептилии закрывала прозрачная плёнка, всё равно чувствовалось яростное биение воздуха, настолько высокую скорость я сейчас развил.

И я мог только взывать молитвами ко всем тем божествам, которые хоть как-то лояльно относились к моей персоне, чтобы дно этой пропасти не оказалось внизу раньше, нежели я смогу нагнать Лиэль. Зрение обрело ещё большую четкость, и я с ужасом понял, что не успеваю.

Каменные стены вокруг внезапно завертелись, и я вообще лишился хоть каких-то ориентиров в пространстве.

Нелёгкое, скажу я вам, занятие, болтаясь как известная субстанция в проруби, каким-то невероятным усилием суметь подцепить хрупкую девичью фигурку, бережно сжав её в когтистых лапах, чтобы, не дай Боги, не сломать или не раздавить, банально не рассчитав приложенного усилия. Одно неосторожно движение — и я даже не хочу представлять, что останется в драконьих лапах. А уж выгребать последствия этого, вступая в противостояние с Мистик, мне совсем не хотелось…

Я лишь сумел сгруппироваться, гася инерцию, чтобы непрочное тело хуманки не размазало по когтистой лапе от перегрузок. Не знаю, защищает ли её тело то непонятное сияние, которым она окуталась, но очень хотелось надеяться, что её богиня в этот щекотливый момент наблюдает за своей последовательницей и хоть как-то заинтересована в сохранении жизни девушки.

Поджав лапы к брюху, я распахнув крылья во всю ширь, чтобы хоть немного уменьшить скорость падения, чувствуя, как их чуть ли не выворачивает из суставных сумок.

Страшный удар заставил недра земли вновь содрогнуться, а новый шквал системок опять заполонил взор, отвлекая от окружающей действительности. И никто точно уж не смог услышать тот полный боли рёв, который исторгли пять драконьих глоток, когда наша туша с грацией метеорита врезалась в каменную твердь практически под прямым углом.

Удар был настолько чудовищным, что я даже находясь в ипостаси Тиамат, смог ощутить себя качественной отбивной, причём на несколько минут в глазах просто будто выключили свет.

Даже не представляю, как я удержался на той тонкой грани между забытием и реальностью, где первое сулило медленную смерть на дне огромной пропасти поскольку ждать неделю, пока я снова смогу перевоплотиться — было слишком долго, и той реальностью, где я мог только бережно сжимать в лапах хрупкую сияющую фигурку, стараясь не совершить ни одного лишнего движения, но, в то же время, боясь разжать лапу и убедиться, что всё нормально.

«Ради неё я готов был расшибиться в лепёшку, — промелькнуло мрачное. — И пусть теперь мне кто-то посмеет сказать, что это было не так».

Когда первоначальная волна боли схлынула, я смог пошевелиться. Болело абсолютно всё тело. Чувствуя плач каждой чешуйки, я осторожно попробовал подняться на лапы.

Вокруг клубилась поднятая пыль, густо смешанная с мелкой каменной дисперсией, так противно скрежетавшая на зубах, но первым делом я взглянул на раскрытые драконьи лапы, где тусклый огонёк снова начинал разгораться, плавно примешивая к яркому свету едва видимые багровые разводы.

Осторожно, почти бережно, я переместил Лиэль на твёрдую каменную поверхность. Убедившись, что с ней всё в порядке, я, наконец, смог выдохнуть спокойно и перевести дух.

Интерфейс, каким я его привык видеть в теле дроу, в ипостаси пятиглавого дракона отсутствовал. Вместо этого весь обзор, занимала пелена Мглы, сквозь которую можно было рассмотреть, что происходит вокруг, но вот чёткость слегка хромала. Из этого я сделал вывод, что «хитпойнты» ипостаси, просели больше чем мне думалось. Вероятнее всего, всё будет плохо тогда, когда я вообще лишусь обзора. А пока — живём и даже слегка двигаемся. Конечно, моё предположение было ничем не подкреплено, поскольку настолько сильно я это тело никогда не «ушатывал».

Внезапно от маленькой светящейся фигурки девушки выстрелили тонкие красные нити, отчего Лиэль стала похожа на ощетинившегося дикобраза, если бы последний мог владеть магией Крови.

Что-то прокричав мне, под аккомпанемент сыпящегося сверху камня, девушка отчаянно принялась жестикулировать. Вот только я её сейчас абсолютно не слышал. Прекрасно помня, что когда Тиамат находилась в ипостаси дракона, мы общались вполне без затруднений, я всё же не мог найти тот переключатель, который позволит превратить голос Лиэль снизу во что-то менее похожее на тот комариный писк, который звучал сейчас.

Я уже было открыл пасть, чтобы сказать, что не понимаю, но вовремя одумался, побоявшись к довольно экстремальной посадке присовокупить оглушение, или не дай Боги, разрыв барабанных перепонок моей собеседницы. И это хорошо, если обойдётся без выдоха истинной Мглы, сформировавшейся в форму пламени.

Вместо этого я сумел пожать плечами, и непонимающе развести лапами, попытавшись выразить своей позой изображение того, насколько я её не слышу.

Несмотря на абсурдность в виде пожимающего плечами пятиглавого дракона, девушка, похоже, меня прекрасно поняла. Взмахнув рукой, она снова стала похожа на ту Лиэль, которую я знаю, полностью убрав все кровавые плети, а после чего указала рукой наверх. Причем сделала это еще несколько раз, ткнув пальцем сначала в меня, потом в себя, потом, зачем-то, снова в меня, а после чего — наверх.

Мгла перед глазами потихоньку рассеивалась, и я смог сфокусировать взгляд на губах девушки.

— Подними меня наверх!

От неожиданно громкого голоса, который раздался прямо у меня в ушах, я чуть было не шарахнулся, в последний момент успев себя остановить ценой невероятных усилий. Испуганный дракон — явно не то, что сейчас нужно девушке, которая, ни о чём не думая, находилась в опасной близости от моей туши.

— Дай в себя прийти, — не выдержал я, произнеся это вслух. Лучше бы я этого не делал, так как девушка, в мгновение ока оказалась на добрый десяток метров дальше. — Минута.

Сейчас в её глазах я не заметил ни капли настороженности, хотя, казалось, она должна присутствовать в полной мере, когда сверзившись в пропасть, ты обнаруживаешь рядом с собой пятиглавую хтоническую тварь, размером с трёх бронтозавров и грацией ослеплённого носорога.

Но девушке этого показалось мало, поскольку она требовательно топнула ногой, а после чего смогла меня удивить. Высоко подпрыгнув, она моментально выпустила несколько кровавых плетей, которые, оттолкнув гибкое тельце от земли, придали ей дополнительное ускорение.

И когда она оказалась в одной из моих лап, снова что-то показывая руками, я от удивления открыл все пять пастей.

— Нам нужно туда! — прозвучало тихо, почти неслышно, но я сейчас немного разбирал, что она говорила. — Полетели!

«Я тебе что — "Тиамат-Эйрлайнс"?»— захотелось пробурчать мне, но я снова сдержался, прислушавшись к внутренним ощущениям.

Мгла в глазах отступила настолько, что я практически перестал ощущать боль в отбитом теле, хотя по всем законам физики, как игровой, так и действующей в реальном мире, упав с такой высоты я и вовсе не должен был подняться. О Лиэль я вообще скромно умалчиваю. И абсолютно плевать, какое количество «хитпойнтов» вообще наличествовало у меня изначально. Есть вещи, которые не смогут выдержать даже Боги.

Для того, чтобы полностью восстановиться, мне потребовалась не минута, и даже не пять. Всё это время, Лиэль, будто поняла важность происходящего со мной, старалась не докучать мне бесполезными разговорами и своей непонятной жестикуляцией, от которой, оказывается, даже у драконов могло рябить в глазах.

— Готова!? — пророкотал я, выгнувшись до хруста в позвоночнике и распахнув крылья, отчего вокруг снова взметнулись клубы пыли. — Тогда держись!

Бережно сжав девушку, как и делал до этого, я прикрыл её, на всякий случай, второй лапой, после чего, оттолкнувшись от земли, начал неспешный подъем наверх.

Взмах. Ещё взмах.

Чувство удовольствия от полёта нахлынуло внезапно, причём сомневаюсь, что оно было моим. Скорее всего, это снова кто-то поделился со мной капелькой своих чувств. Но именно сейчас этому не хотелось противиться. Наоборот, я всё чаще делал взмахи, ускоряясь.

И когда мне показалось, что скорость подъема уже не может быть быстрее, изнутри пришла волна одобрения, после чего сила первозданной Мглы подтолкнула меня.

Свист в ушах, чувство невыносимой эйфории от полёта, запредельная скорость… В душе смешалось всё, и я, не сдержавшись, исторг полный предвкушения рёв, выпустив из всех глоток волну пламени, способного плавить не только многовековой камень, но и само мироздание.

— Во имя Наше! — торжественно пророкотал я, прежде чем снова выдохнуть, выжигая в толще камня перед собой путь к желанной свободе. — Мы идём!

Глава 22

И снова с вами я, Всевидящий Орегус!

Сейчас мы находимся у подножья Гуконского хребта, где на наших глазах разворачиваются поистине эпохальные события!

На этот раз центром внимания стал Дон-Мор, где со вчерашнего дня творятся загадочные события. Почему был прерван ежегодный праздник Обретения силы, который Круг Ведьм проводит каждое полнолуние первого летнего месяца? Почему внезапно Дон-Мор запер свои врата, а в течении нескольких часов на его территории не осталось ни одного игрока? Что послужило причиной такого странного решения, прецедентов которому игровой мир ещё не знал?

На эти и многие другие вопросы вы получите ответы, оставаясь со мной. А пока мы с вами наблюдаем ещё одно чудо: появление пятиглавого дракона, который возник над Дон-Мором всего несколько минут назад практически из самых его недр.

Как он там оказался, и что же сейчас происходит с одним из самых загадочных городов «Даяны I»?…

(из Форума «Даяны I»).

Флерал, Аиталская империя, подножье Гуконского хребта, окрестности Дон-Мора.

Собравшаяся толпа игроков гудела на разные лады, обсуждая увиденное. Только что на их глазах из самых недр Гуконского хребта под ужасающий треск многолетнего камня воспарил в небо пятиглавый дракон, накрыв огромной тенью значительную площадь перед входом в Дон-Мор. Тот дракон, который не единожды своим появлением заставил лихорадить не только весь игровой Форум, но и сумел всколыхнуть всю общественность, подбросив много часов напряжённой работы клановым аналитикам всех калибров.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно почтил их своим визитом. Кроме Мегавайта, одного из самых загадочных игроков «Даяны I», главы клана «Мастеров Мглы» и Первожреца Тиамат, никем другим данное существо быть не могло. Оставалось только понять, что он забыл над Дон-Мором?

Что именно здесь происходит или только намечается, что потребовало присутствия столь сильного игрока?

Внезапно распахнувшийся рядом портал тоже заметили все.

И это был не обычный портал, который повседневно «юзают» игроки с помощью свитков, или наводят умениями Мастера Порталов — нет.

Построенный выход был рангом не менее божественного, что было понятно любому более-менее опытному игроку по ровной пелене перехода, скорости срабатывания и его величине. И это означало только одно: гости, которые пришли этим порталом, явно не относятся к заурядным. Вот только кто они?

Когда из него посыпались «драуки», игроки не поверили своим глазам. Чудовищные порождения Ллос здесь? В самом сердце Аиталской империи?

Мгновенно окутавшиеся «энергощитами» драуки, напротив, не стали ни на кого нападать. Вместо этого они грамотно рассредоточившись, оцепили площадку перехода и, очертив незримый радиус в десяток метров от места выхода, быстро оттеснили всех зевак, чтобы исключить даже малейшую попытку нападения на тех, кто придёт следом.

Через несколько секунд из портала показались первые гости.

Антрацитовая кожа, матово поблескивающая под палящим солнцем, горделивые, преисполненные величия походки, холодные, выражающие только презрение ко всему живому, глаза, мазнули по присутствующим, после чего процессия остановилась, а над окрестностями Дон-Мора разнёсся усиленный магией голос одной из жриц Ллос:

— Прочь с дороги! Дорогу посольству Главного Храма Ллос! Приказываю освободить путь! — приказала она.

Под путём она, видимо, понимала те несколько сотен метров, которые оставалось преодолеть, чтобы оказаться под сводами Дон-Мора. И которые были относительно свободны, если не считать нескольких групп разнокалиберных игроков-зевак.

Толпа «пришлых» тут же недовольно заворчала.

Никто из присутствующих здесь не был достаточно глубоко знаком со всеми тонкостями воспитания Дочерей Великой Паучихи, зная лишь общие характеристики этих довольно склочных дам. Такие как: ненависть, как к собственным, так и к мужчинам других рас, надменность, жестокость и изворотливость, практически вплотную граничащая с подлостью и отсутствием каких-либо принципов.

Да и кто, играя по «фану», будет всерьёз заморачиваться над штудированием Форума, для досконального изучения подобных вопросов, когда в «Даяне I» можно найти занятия гораздо интереснее, нежели знакомство с сухими строками текста, повествующими о делах давно минувших? Верно. Мало кто, а, точнее — совсем никто.

Именно информация, а вернее её недостаток, и подвели одного из «пришлых», который посмел прилюдно и весьма нелестно высказаться о Жрицах Ллос, назвав их фривольно одетыми, склонными к разгульному образу жизни, к тому же ещё оказывающими услуги интимного характера за весьма скромную плату даже по меркам портового района Вардэйла, где, как известно, могут запросто лишить жизни даже за несколько медных монет. И, по его словам, различий между хуманами, дроу и кобольдами с гоблинами Жрицы, при оказании данного вида услуг, не делали.

Договорить излишне возмущённый орк уровня «сто плюс» не успел. Окончание фразы застряло в его горле, которое через секунду оказалось пробито костяным клинком одного из драуков, длинным прыжком перемахнувшего через головы игроков.

Следующий взмах грозного оружия вскрыл говорливого игрока от паха и до самого подбородка, моментально отправив на перерождение. Вероятно, чтобы подумать о наполненности своего лексикона и уместности применения некоторых речевых обротов по отношению к Дочерям Великой Паучихи.

Драук же безразлично смахнул капли крови с клинка, после чего оглядел холодным взглядом толпу, будто выбирая следующую жертву.

Когда на площадке воцарилась оглушительная тишина, нарушенная лишь тихими встревоженными перешёптываниями и костяным поскрипыванием доспехов драуков, показалось, что через несколько мгновений посольство будет сметено разгневанной толпой за такое своеволие слуг Жриц Ллос.

Ну как же — убили одного из «пришлых». Да, он был несдержан, но это же не повод для нападения? Что вообще происходит, и почему эти высокомерные дамы позволяют так себя вести?

Если кто-то так и подумал грешным делом, то он предпочёл тактично промолчать. То ли воспитание не позволяло спорить с женщинами, то ли дело было в уровнях посольства, которые даже не были отображены над силуэтами Жриц, ввиду огромной разницы в оных.

Исходя из того, что в толпе присутствовали игроки «сто пятьдесят — сто шестьдесят плюс», которым также был непонятен «левел» посольства, вопросы к Жрицам моментально отпали сами собой. Никто не будет связываться с высокоуровневыми отмороженными «неписями», которым убить за косой взгляд — всё равно, что водички попить. Здесь даже и не пожалуешься администрации на неспортивное поведение.

Это означало только то, что захоти Дочери Паучихи устроить здесь кровавую баню, внезапно обидевшись на «пришлых», им понадобится не более полуминуты, чтобы превратить всех в яркую россыпь искр, отправив прямиком в объятья Танатоса.

И они вполне могли это сейчас устроить, вздумай кто-то оказать им сопротивление. Но толпа продолжала безмолвствовать.

Второй открывшийся портал божественного ранга возник в абсолютной тишине.

И теперь только игрокам было интересно, кто на этот раз почтил их своим вниманием. А вот представителям посольства Главного Храма Ллос, было уже понятно, что у них появились конкуренты. Позволять кому-то первому засвидетельствовать свою лояльность и расположение новой Верховной Ведьме, прежде, чем это сделают они, никто из представителей их посольства не собирался. Ллос этого не поймёт и не простит.

— Проклятые коротышки, — с ненавистью прошипела одна из Жриц, мановением руки дав команду драукам быть настороже.

Приземистая фигура, важно шагнувшая из портала, подтвердила наихудшие подозрения дроу. Это действительно оказались гномы.

Затянутые от пяток до макушки в сверкающий мифрил, в полном вооружении, на площадку перед входом в Дон-Мор выходил один из легендарных «хирдов», неся впереди себя знамя с гербом их подразделения и флагом города, из которого данное посольство прибыло.

Кроат-дум.

Увидев, что их процессия оказалась у Дон-Мора не первой, и что их уже опередили Жрицы, коротышки даже не посчитали нужным хоть как-то отреагировать. Гномы всегда считали себя выше, чем мутировавшие светлые эльфы, которые когда-то откололись от лесных жителей и ушли искать счастья в толще гор. Ушли тогда, когда гномы уже имели там свои поселения, города и даже текущую столицу.

Разумеется, все прекрасно знали, что подобная история возникновения расы дроу не выдерживала никакой критики, но гномы предпочитали не замечать зиявших огрехов, считая именно так, что явно не добавляло им привлекательности в глазах самих дроу. Сказать, что эти две расы друг друга слегка недолюбливали, всё равно, что заявить: «Инки и конкистадоры прекрасно уживались друг с другом».

Гномы презирали дроу, а те, соответственно, платили им той же монетой.

Если черномазые недоэльфы здесь, а первого контакта с представителями Дон-Мор и новой Верховной ещё не было, значит у гномов есть отличный шанс в этот раз обскакать ушлых Дочерей Ллос. И если для этого потребуется уничтожить их делегацию, значит так тому и быть. Недаром же их Первожрец предоставил главам делегации карт-бланш на любые действия.

Подчёркнуто, не замечая друг друга, оба посольства выстроились на площадке, будто чего-то ожидая.

Третий портал вызвал только скрежет зубов глав обоих посольств, в то время, как «игроки» уже тихо прозревали с разворачивающихся событий.

И когда на горячий камень из пелены портала ступила нога представителя Ордена Наказующей Длани, собравшиеся только успели изумлённо выдохнуть, перед тем, как вокруг всё потонуло во вспышках срабатывающих переходов, из которых на плато посыпались «пришлые». А первое выпущенное одним из игроков боевое заклятие в сторону небольшой группы драуков поставило жирный крест на том, что всё обойдётся.

Уже ничего не могло обойтись.

* * *

Свет ударил в лицо внезапно.

Даже вторые веки, которые обеспечивали защиту драконьих глаз не помогли сейчас от яркой вспышки, сработав скорее, как фокусирующие линзы. На несколько десятков секунд я просто-напросто утратил ориентацию в пространстве.

Только что я пробивался сквозь толщу камня, бережно держа Лиэль в лапах, чувствуя как бронированные бока огромной драконьей туши цепляют острые неровные углы частично пробитого, частично выжженного Мглой, туннеля ведущего наверх, а потом вдруг осознал себя парящим высоко в небе.

Причём скорость движения, по всей видимости, была настолько высока, что момент, за который я преодолел столь внушительное расстояние, а копошащиеся внизу живые существа сейчас виделись мне букашками, просто выпал из моего плотного потока воспоминаний, будто их никогда и не было.

Распахнув крылья во всю ширь, я ожидал того, что их чуть ли не вывернет из суставных сумок, а я не справлюсь с управлением, но — всё обошлось. То ли в драконьей ипостаси действуют свои законы инерции, то ли в дело вступила божественная энергия, густо пропитанная первородной Мглой, но выравнивание полёта и плавный переход его в горизонтальный прошли без происшествий «на борту».

Зависнув на высоте, я не спешил спускаться, углядев внизу какое-то нездоровое движение. Драконье зрение в этот раз повиновалось беспрекословно, послушно и без рывков приблизив картинку настолько, что я примерно смог рассмотреть, что происходит на площадке перед входом в Дон-Мор.

Спутать это место я не смог бы и с большей высоты, поскольку локация была очень приметная. И я точно помнил, в начале путешествия, ознакомившись с картой, что если двигаться ещё миль двадцать в сторону Вардэйла вдоль Гуконского хребта, то каменная пустыня плавно переходила в густой лес, признаки которого около главного обиталища Круга Ведьм напрочь отсутствовали. Определённо, это — Дон-Мор, ошибка исключалась.

Лиц, рас, и их принадлежность к какому-либо конгломерату я, увы, не мог рассмотреть, как и то, кем являются живые существа внизу: «пришлые» или «неписи». Но уж это я могу легко исправить, воспользовавшись дарованными на время привилегиями, которых от щедрот насыпала Тиамат в свою ипостась.

Вот только для начала нужно было убедиться, что с моей попутчицей всё хорошо. Продолжая парить в воздухе, я поднёс лапы к одной из своих голов и осторожно разжал их. Увидев девушку спокойно расположившуюся в мягких ладонях с заложенными за голову руками, ощутил лёгкий укол зависти.

Мне бы сейчас тоже хотелось вот так беззаботно развалиться и ни о чём не думать, вместо того, чтобы работать сначала горнопроходческим комбайном на пол-ставки, совмещая это с огнемётом, а потом — дирижаблем на реактивной тяге.

Думаю, если сейчас объяснить Лиэль значение слова «такси», оно тут же станет одним из самых её любимых. Пожалуй, не буду этого делать.

По то и дело вспыхивающим отсветам было совершенно очевидно, что внизу шёл ожесточённый бой, поскольку ничем иным эти вспышки быть не могли, да ещё и такой плотности. Не думаю, что находящиеся внизу решили устроить соревнования у кого ярче получается «Светляк».

Осталось только понять, что за возня там происходит. В том, что наш демарш с Лиэль является первопричиной этого, сомневаться не приходилось, так как я уже давно не верю в такие вот совпадения.

То, что это были явно не Ведьмы, сомнений тоже не было. Вряд ли одна из самых закрытых организаций, если не брать в расчёт Серую Лигу, будет выходить всей своей группировкой на свежий воздух, покидая пределы Дон-Мора, чтобы решить какие-то возникшие между их партиями разногласия. Скорее они бы разобрались с этим внутри, без того, чтобы на весь мир освещать свой конфликт.

Тогда кто, демоны побери, там бьётся?

Прошу прощения за задержку, поскольку обещал выложить днём! Всем приятного прочтения!

Глава 23

Здорово, когда человек умеет хорошо драться! Он всегда сможет с минимальными потерями выйти из ситуации, в которую, не умея драться, он вообще бы не попал.

(Дмитрий Емец, «Мефодий Буслаев. Огненные врата»).

Флерал, Аиталская империя, подножье Гуконского хребта, окрестности Дон-Мора.

Снизившись, насколько это представлялось возможным, я закладывал над сражающимися уже третий круг, попутно стараясь разобраться в том абсурде, что сейчас происходил на равнине перед Дон-Мором.

Почему абсурде?

Да всё очень просто, ведь даже в самом страшном сне, я не мог и помыслить о призрачной возможности вражды между одним из гномьих хирдов Кроат-дума и жрицами Ллос, с которыми у гномов был всегда нейтралитет. Это что же должно было случиться, что педантичные ретроградные коротышки, с трепетом относившиеся к своим традициям, наплевав на многовековой мир, вдруг принялись безжалостно резать представительниц учения местного аналога феминизма? Местной мухоморовки перепились?

«Всё? Уже не такие борзые? — злорадно подумал я, видя, как немногочисленную группу оставшихся Жриц Ллос успешно теснит группировка игроков. В том, что это игроки, не было никаких сомнений, так как настолько разномастной экипировки быть ни у кого, в принципе, не может.

Это не гномы, у которых доспехи выполнены по единому лекалу, вплоть до мельчайшей завитушки. А отсутствие элементарных клановых знаков различия у сражающихся свидетельствовало о том, что это был разномастный сброд желающих просто «пофармить» высокоуровневых «неписей». Вряд ли клановые будут сознательно просаживать «репу» с Двалином, поскольку кузнечное дело, ювелирка и начертание — одни из основных доходов практически каждого клана или гильдии.

Гадать, почему началось побоище, было делом бесперспективным. С таким набором участников инициатором драки мог быть кто-угодно.

Гномы, жрицы Ллос, которые впервые на моей памяти зачем-то припёрлись к Дон-Мору, притащив за собой церую свору своих уродских драуков, игроки, которые продолжали прибывать из раскрывающихся порталов... Любой из них с равным успехом мог начать драку!

Показалось, что я даже заметил в толпе несколько Боевых Ведьм, которые тоже увлечённо участвовали во всеобщем побоище, выкашивая ряды противников, как Магией Земли, так и своей коронной Магией Крови. Причём, если я правильно заметил, дамочки абсолютно не делали разницы между коалициями. Под неслабую раздачу попадали все, кто только оказывался в зоне их досягаемости.

«Трудновато им придётся, — заранее посочувствовал я Ведьмам, которые среди такого разнообразия сражающихся сторон, находились в печальном меньшинстве. — Если кто-то сейчас обратит внимание на то, что вы своей маленькой группой делаете больше «фрагов», нежели игроки или те же коротышки, за вас примутся уже всерьёз».

Что удивительно, на нас никто не обращал внимания, либо не замечая, во что я никогда не поверю, либо сознательно игнорируя, от греха подальше. Лишь несколько, вылетевших из копошащейся внизу живой массы, «фаерболов» устремились в нашу с Лиэль сторону, когда я заходил на очередной вираж, но расстояние было слишком велико даже для того, чтобы они банально к нам долетели.

Как бы мне не хотелось и дальше оставаться в ипостаси Тиамат, но я чётко осознавал, что сейчас я могу только лишь залить мглистым пламенем всю равнину. И то не факт, что это остановит драку. А лучшего способа заработать «Ненависть», как минимум с двумя божествами, и представить трудно, если вообще эта выходка не спровоцирует что-то большее, нежели тотальную травлю одного ошалевшего от безнаказанности Первожреца.

Естественно, мне пришлось снижаться, выискивая место, где нас не отправят на «респаун» в первые же секунды. Таким местом стал кусок равнины перед Дон-Мором, ближе к выходу, отуда можно , как и попытаться вразумить сражающихся, что и хотела сотворить Лиэль, и с чем я был категорически не согласен, или же, в случае опасности, безопасно оттупить вглубь обиталища Ведьм.

Дурак мыслью тешится…

Это было первое моё возвращение в собственное тело, сопровождавшееся чудовищной болью, раздирающей изнутри. Будто одна из бесчисленных ипостасей Тиамат вдруг обрела собственный разум, отказываясь подчиняться тому, кто всё это время ею управлял, и непременно решила подчинить моё тело, изо всех сил тормозя обратную трансформацию в дроу.

Когда меня прострелило вспышкой боли, я на миг потерял способность двигаться, слышать и связно мыслить, заваливаясь на холодную землю. В мозгу билось: «Пожалуйста, прекратите это!».

Если бы не Лиэль, которая сумела подхватить меня «Кровавыми плетями», оградив от неожиданной атаки кого-то из игроков, и при этом не нанеся никакого урона, я бы совершенно точно отправился бы на «респаун», этого не пережив.

Почувствовав горячую сухую ладонь, прикоснувшуюся к моему лбу, я, каким-то запредельным усилием, смог разлепить глаза. Всё, что я запомнил в тот момент — оскаленная пасть чернокожего создания, уже готовая вцепиться мне в глотку, а потом вдруг почему-то отшатнувшаяся.

Это потом я понял, что Лиэль сумела нейтрализовать одного из драуков, вознамерившегося мною перекусить. То ли Ллос была до сих пор зла на меня, то ли именно этот образец решил «сагриться» на, почти, собрата, выбрав приоритетной для умерщвления целью такого же чернокожего — непонятно, но вот только у него ничего не вышло.

Огласив окрестности рёвом боли, драук завалился набок, разом потеряв половину лап, отсечённых «Кровавой плетью» Лиэль, но ему уже ничего помочь не могло, так как следующий взмах оборвал страдания извращённого фантазией Паучихи создания, отправив его в Поля Вечной Охоты.

— Ты как? Жив? — ровный голос девушки немного привёл меня в чувство, и я смог кое-как самостоятельно подняться на ноги. Боль схлынула так же внезапно, как и накатила до этого, так что использовать «Прокол» для избавления от всех негативных эффектов я не стал. — Идти можешь?

— И даже немного прыгать, — выдохнул я, первым делом призывая в ладони мечи. — Спасибо, — поблагодарил я девушку, осматриваясь.

— Должен будешь, — хмыкнула она, не поворачивая головы.

Фраза заставила меня удивлённо поднять брови, показавшись настолько неподходящей для виртуальной реальности, будто её сейчас озвучил игрок, а не искуственный интеллект, отвечавший за управление Лиэль. Дальнейшие действия девушки вообще заставили открыть рот от изумления.

Охнув, она пошатнулась, припадая на одно колено. Уперевшись ладонями в землю, Лиэль выгнулась дугой, и в тот же миг из неё в разные стороны выстрелили многочисленные щупальца, сотканные из её крови. Я едва успел отшатнуться, чтобы одно из них не впилось мне в лицо.

Будто змеи, отростки беспорядочно зашевелились, словно выискивая себе жертву, причём никакой упорядоченности в их действиях не было и в помине. Плетей было настолько много, что фигура Лиэль практически не просматривалась в этом кровавом месиве. Когда этот шар стал разрастаться, я уже понимал: что-то пошло не по плану, поскольку никто в здравом уме, а тем более практичная Лиэль, не станет сознательно подвергать себя такой болезненной процедуре.

Жуткий крик девушки на миг заглушил даже звук сражения, повергнув меня в кратковременный ступор. Стегавшие во все стороны с яростью «Кровавые плети» прямо говорили, что подходить сейчас к девушке категорически нельзя, но в то же время мне нужно было что-то делать.

— Да что ты стоишь!? — прозвучавший рядом возглас заставил меня испуганно обернуться. Какого демона? — Она же не выдержит!

Совсем молодая девушка, одеяние которой свидетельствовало о принадлежности к Боевым Ведьмам, сейчас стояла и с тревогой в глазах наблюдала за разворачивающимся кровавым хаосом, в котором силуэт Лиэль больше не просматривался, а само скопление плетей стало ещё больше и гуще. Причём я совершенно точно мог утверждать, что несколько секунд назад этой девушки здесь не было и близко.

— В сторону! — заорала Ведьма, рванув меня за рукав куртки с такой силой, что из-под меня, в буквальном смысле, выдернуло землю.

И вовремя, потому, что на том месте, где я только что стоял, взметнулся каменный шип. Находись я там — гарантированно попал бы под «раздачу».

— Пока не подходи к ней! — властно скомандовала Ведьма. — Её сила сейчас нестабильна. И, боюсь, без меня она не справится! — достав из складок балахона небольшой кинжал, она без колебаний резанула себя по запястью, неосторожно окропив кровью край своего белоснежного одеяния .

— Ты кто такая? — насторожился я, видя, что Ведьма вознамерилась приблизиться к Лиэль, при этом вовсе не собираясь убирать нож. Сомневаюсь, что она может нанести девушке какой-то существенный вред этой зубочисткой, но мне, наверное, категорически не понравился командный тон незнакомой Ведьмы. — Замерла! — прошипел я, врубая «Ускорение», чтобы оказаться между Лиэль и этой непонятной личностью. — Я сказал — замри, если хочешь жить! — сейчас кончик одного из моих мечей смотрел ей точно в горло.

— Ты что делаешь? Пропусти меня, — удивилась Ведьма. — Ты не видишь, что ей больно? Пропусти, я ей помогу, — она попыталась меня обойти, но я только покачал головой, сам ещё не до конца понимая, что именно мне в этой Ведьме не понравилось.

— Ты останешься на месте, — твёрдо сказал я. — Если хочешь помочь — скажи, что мне нужно сделать — я сделаю это сам.

— Ну если ты владеешь Магией Крови — дерзай! — насмешливо произнесла она, бросив оценивающий взгляд мне за спину. — Забери у неё часть силы и перенаправь её в другое место, чтобы она не пострадала. Тогда Верховная останется жить.

Пока она говорила, моя непонятная уверенность, что её ни за что нельзя подпускать к Лиэль, только крепла. Не знаю, на что способна эта Ведьма, но вот то, что она не собирается помогать Лиэль — совершенно точно. Не смотрят таким голодныым взглядом на того, кому собираются помочь.

— Клянусь, что ей ничего не угрожает, — успокаивающе подняла руки Ведьма. — Я просто помогу. Клянусь, — медленно произнесла она, будто я был похож на слабоумного.

Собираясь ответить ей, я с изумлением понял, что собственное тело больше меня не слушается, а пришедший изнутри отклик и волна почти материнской заботы дала понять: чьи это проделки.

Шаг сквозь серое марево вышел настолько привычным и будничным, будто это было не просто «юзание» классового умения, а полноценное сродство с этой стихией. А то, что Мгла является стихией — факт.

Я будто сам был первозданной Мглой.

В тот же миг мои пальцы сомкнулись на на горле побледневшей Караи, а губы помимо воли прошептали Ведьме на ухо:

— Клянёшься!? А теперь ещё раз повтори, что ты клянёшься, мразь!!!.

Я представляю ужас Ведьмы, так как от этих слов даже меня пробрало не на шутку.

— Лерея, Саян, Аганея, Сольдара, Османдина… теперь уже — Карая… Ты сменила столько личин, загубила столько своих же Сестёр, что я бы на месте Мистик уже отдала твою душу Танатосу. Хочешь мне что-то возразить? — недовольно поинтересовалась Тиамат моими устами, с лёгкостью отрывая Караю от земли.

— Кто… ты? — еле слышно просипела Ведьма, с трудом вытолкнув фразу из непослушного горла.

Если бы я усилил нажим, мог бы почувствовать, как сминается мягкая трахея, а глаза Караи стекленеют, но у Тиамат, видимо, были други планы на Ведьму.

Взор подёрнулся темноватой пеленой, на миг размазав изображение, чтобы тут же обрести необычайную резкость и чёткость. И мне не нужно было понимать, что сейчас произошло. Я и так знал, что сейчас мои глаза были чернее самого глубокого провала в мире.

Они были Мглой.

— Вижу, что ответ на твой глупый вопрос уже не требуется… — лениво ответствовала богиня, с усмешкой наблюдая, как на лице Караи проступает благовейный ужас. — Я сменила бесчисленную массу образов, — прошипела Тиамат, резко сменив настроение. — Неужели ты надеялась меня обмануть, смертная!? Я вижу и знаю, что ты задумала! Вот только, боюсь, тебе придётся отказаться от своих планов!

— Великая, я и и не смела помыслить, чтобы вмешиваться в твои планы! — прохрипела Карая, будто опасаясь, что подаренный для этого монолога воздух может так же быстро закончится, как и был дарован. — Я всего лишь служила во славу Ковена, на благо Мистик.

— Мистик? — Губы разьехались в улыбке, обнажив клыки. — Ну тогда у тебя есть минута, чтобы спросить у своей богини, когда это она тебе позволила вплетать в свои планы кровную сестру моего Первожреца?

«Сестру? — фугасом взорвалась мысль в моей голове. — Какую, нахрен, сестру?».

Я еще только силился открыть рот, чтобы спросить об этом вслух, когда мозг пронзила страшная догадка.

Ну конечно! Тиамат знала об этом! И я, если бы подумал, тоже об этом бы вспомнил. Это тоже было божественной «подводкой» к «клиенту»?

Метка ученичества!

Демонова метка, которая до сих пор красовалась у меня на руке. Ещё с тех самых пор, когда Поланея начала обучать Лиэль. Именно тогда мы с девушкой смешали кровь. И хоть вышло всё случайно — это факта не отменяло.

— Сестру? — внезапно прозвучал холодный голос совершенно невредимой Лиэль, кровавая вакханалия вокруг которой прекратилась так же внезапно, как и началась.

И прежде, чем я почувствовал, как воздух вокруг холодеет на несколько градусов, девушка произнесла:

— Уважаемая Тиамат… А можно с этого момента поподробнее?

Глава 24

Если вы врагов хотите

Победить одним ударом,

Вам ракеты и снаряды,

И патроны ни к чему.

Сбросьте к ним на парашюте

……………………………………….

(эту строчку сам заполни.)

Через час враги, рыдая,

Прибегут сдаваться в плен.

Если ты в совет последний

Сам не хочешь вставить строчку,

Выбери себе любую

Из предложенных тебе.

Г. Остер, «Вредные советы»).

Флерал, Аиталская империя, подножье Гуконского хребта, окрестности Дон-Мора.

Если бы нас сейчас не накрывал «энергощит» божественного ранга, заблаговременно воздвигнутый Тиамат, как только она воплотила частицу своего сознания во мне, в нашу «весёлую» компанию уже бы несколько десятков раз прилетело что-то крайне болезненное со стороны сражающихся.

Но «энергощит» на то и был божественным, чтобы с лёгкостью отсекать вот такие попытки нас зацепить. И после, наверное, пятого или шестого прилёта, я перестал обращать внимание на творящееся вокруг, полностью сосредоточившись на том, что сейчас говорила Тиамат, используя для этой цели мой игровой аватар.

— Запомни, кровь — один из самых сильных недооценённых многими компонентов в природе. В некоторых случаях она играет даже большую роль, чем Вода, дающая начало всему живому. Никогда и никому не позволяй завладеть даже маленькой частицей жидкости, которая течет в твоих жилах, девочка. Особенно вот таким вот пронырам, — моя рука указала на Караю, которая сейчас замерла, словно кролик перед удавом, стараясь не делать ни одного резкого движения. — Это пиявки болотные, которые будут сосать из тебя силу, с каждым разом отщипывая от твоего могущества куски всё больше и больше, пока окончательно не потеряют над собой контроль и когда-то хапнут столько, что это уже не сможет не отразиться на тебе. Позволив единожды, ты больше не никак этому не воспрепятствуешь.

Всё это время, пока говорила, богиня смотрела не на Лиэль, что было бы более логичным, а на Караю, которая с каждым произнесённым словом будто становилась ниже ростом, вжимая голову в плечи.

Сильно не ошибусь, если буду утверждать, что Ведьма уже и не надеялась остаться в живых. Разговор с недовольной богиней — не самое безопасное времяпровождение. Особенно, если божество разгневалось именно на тебя, и уже говорит на повышенных.

В голове тут же всплыла картина нашего первого разговора с Танатосом, когда разъярённый Хозяин Смерти устроил мне марафон в своём неповторимом стиле, отправив меня за короткий промежуток времени на перерождение несколько раз, причём сделал это разными способами, ни разу не повторившись.

Карае бы явно не помешала подобная встряска для прочистки сознания. Или всё же правильно называть её Османдиной?

Поверить в то, что это была та самая старуха, с которой я прогуливался под ручку совсем недавно, было сродни фантастике. Но, при всём при этом, я бы не отказался узнать способ, с помощью которого Ведьма это всё проворачивала, оставаясь мало того, что вечноживущей, так ещё и в ясном уме столькие годы. Даже Хассараг не мог похвастать адекватностью, в отличии от неё, хотя Османдина, чем демоны не шутят, вполне могла быть его ровесницей.

«Не стоит быть таким кровожадным, — веско произнесла Тиамат, без труда прочитав мои мысли. — Даже таким, как она, можно найти достойное применение. А в данной ситуации она будет вам полезнее живая, нежели мёртвая. Почившие довольно сильно проигрывают остальным в этом плане, — она позволила себе лёгкую улыбку. — Я не ошиблась, сказав "вам". Тебе ещё не раз предстоит помочь дочери Охотника, попутно выполнив взятые на себя обязательства. Ты же не думаешь, что всё закончилось?».

Это был первый раз, когда Тиамат говорила со мной в приказном тоне. Не рассуждая, подсказывая или просто делясь опытом, а именно — приказывая. И это мне крайне не понравилось, хотя понимал: я ничего с этим поделать не могу.

«Ты можешь выражать своё недовольство сколько угодно. Только если вдруг надумаешь озвучить это мне или ещё кому-либо, подумай, сколько вещей или услуг ты можешь получить, не заплатив за это?».

Что ж, намёк был более, чем понятен.

Хочешь чувствовать себя сильнее всех — плати! Не скажу, что я этого ожидал, но — было предсказуемо и когда-то обязательно должно было случиться. И я совершенно не был против, хотя, по большому счёту, моё согласие здесь и не требовалось.

Перед глазами мелькнули быстрые строчки полученного задания, чтобы тут же исчезнуть в «прочитанных».

— А как же он? — задумчиво поинтересовалась Лиэль, имея в виду меня и нашу кровную связь. — У него же уже есть частица моей крови. И у «киары» она тоже есть. Она тоже теперь моя сестра по крови?

— Всё немного сложнее. У тебя тоже есть частица его крови. Только ему ты можешь полностью доверять! — пожала плечами богиня. — Никогда об этом не забывай! А что с этим всем делать, вы и сами разберётесь. Не маленькие! — Богиня улыбнулась, а я снова ощутил недосказанность в её словах. Будто она знает то, чего ещё не знаем мы. И делиться этим она была с нами не намерена. — Кстати, касательно твоей Наставницы, — «вспомнила» Тиамат, хотя я понимал, что она об этом и не забывала. — Поланея, кажется, да? Займись ею, — тут же приказала она Карае. — Надеюсь, что обыкновенное «Изгнание» ты провести в состоянии? — богиня умудрилась сказать это так, что не услышь я это своими ушами — в жизни бы не подумал, что могу разговаривать с подобным презрением. — Говорить, что с тобой будет, если ритуал пройдёт со сложностями, нужно?

— Конечно, Великая, я всё сделаю, как водится! С Поланеей будет всё в порядке, клянусь! — торопливо поклонилась Карая, а в её голосе я услышал безумную надежду. Надежду на то, что ей всё таки оставят жизнь. — «Изгнание» может провести абсолютно любая Боевая Ведьма. Это базовое плетение, которое «дары» проходят в первый год своего обучения.

— Действительно, — едко усмехнулась Тиамат. — То-то я смотрю, что твои ученицы ни в первый, ни во второй, ни в последующий годы, так и не смогли добраться до изучения этого простого заклинания. Не скажешь, почему?

Всего одной репликой богиня умудрилась указать нам на её слабое место, при этом дав понять, что под её контролем больше не будет находиться ничего. И ответ Караи-Османдины здесь вовсе не требовался.

Беззастенчиво воспользовавшись моим личным умением, богиня без предупреждения активировала портал в мастерскую Нивела. И прежде, чем я успел её предупредить, что сейчас может произойти, из вспыхнувшего рунного круга с противным визгом выметнулась гибкая и весьма рассерженная тень.

* * *

Флерал, Аиталская империя, Балог, таверна «Слепой вепрь».

Последние несколько седмиц Борзун чувствовал себя настолько отвратительно, насколько мог чувствовать смертельно больной хуман, полностью зависящий от своей богини. И зависеть от переменчивого настроения капризной и вздорной женщины, хоть и возвысившуюся на такую ступень, с каждым днём становилось всё невыносимее.

Когда Миардель даровала ему вторую жизнь, полностью излечив его многострадальное тело от ран, Борзун ликовал. Ну как же — сама Миардель снизошла, рассмотрев в мятущейся душе искру добра и сострадания к людям. И это, несмотря на то, что он до этого сам отнял множество душ.

Но это не помешало ей сделать его своим Эмиссаром — хуманом, который был третьим после Первожреца Миардель по влиянию и силе. Настоятели ни одного из Храмов Наказующей Длани даже не могли приблизиться к его запредельному уровню по дарованной божественной мощи.

Раньше он считал это великим благом.

Только спустя некоторое время Борзун начал находить подтверждение тому, что не так всё просто. Приближённым к Миардель дарованная сила ограничивалась вовсе не из-за её недовольства конкретным исполнителем, нет. Всё было гораздо прозаичнее: Богиня просто берегла нужных ей приближённых и не допускала преждевременного разрушения хрупких оболочек хуманов от влияния разрушительной божественной мощи.

Инструменты должны служить, как можно дольше, гарантировано отбив потраченные на них средства. И уж точно неважно, кто этими инструментами пользуется: боги или смертные.

Вот только на Борзуна это не распространялось. Ему дозволялось абсолютно всё. Это сейчас он понимал, что нельзя излечить законченного пьяницу, поместив его в огромный подвал с полнёхонькими винными бочками.

Именно это и сделала Миардель, каждый раз воздействуя на его мозг и вызывая зависимость от своей силы, так как только её энергия была способна унять дикие головные боли бывшего разбойника после «сеансов божественной связи».

Вздумай Миардель хоть немного ограничить Эмиссара, перекрыв ему живительный источник, или не дай Боги и вовсе отрезать его от силы — ему конец. Теперь он это понимал с пугающей ясностью.

Нет той Миардель — всепрощающей, на которую молятся её прихожане и возносят здравицы во славу Её.

Нет той Миардель, которая на любом из континентов славится своей справедливостью и честностью, помноженной на всепрощение и доброту. Нет Её.

Есть лишь злобная завистливая сущность, которая по степени коварства, подлости и лицемерия даст фору даже Ллос, которая в отличии от Миардель, свою суть и не думала скрывать.

Раньше Борзуну казалось, что для богини любви и ненависти не являются тайной все его чаяния, мысли и стремления. Ровно до того момента, когда он в сердцах посмел выругаться в её адрес, будучи недовольным одним из её приказов.

Только вдуматься: он — Борзун, простой смертный, недоволен указанием одной из Богинь светлого пантеона. Да только за одну эту мысль абсолютно любой из Наказующих, над коими он теперь имел практически неограниченную власть, радостно подбрасывал бы ему дров в полыхающий костер, когда Борзуна жгли на главной площади Балога за это вопиющее святотатство.

Вот только ни один из её прихожан и священнослужителей, в отличии от Эмиссара, не мог и представить всё разнообразие приёмов, которыми пользовалась Миардель. Не знал всего и сам Борзун, но вот того, что ему уже было известно, вполне хватало, чтобы полностью утвердиться в своём мнении.

Размышлять, что же в таком случае происходит в кулуарах того же Магруба или Ллос, Борзун категорически не желал? Так можно и до каннибализма во имя божественного промысла докопаться.

Наказующие!

Натуральная язва на теле этого мира, поскольку более тупых, фанатичных и завистливых хуманов Борзун не встречал до этого момента. Под стать своей покровительнице.

Если взять его бывшую банду, в сравнении с монахами Миардель, они — сущие ягнята, которые всего лишь убивали и грабили себе подобных. И делали это только для того, чтобы набить в очередной раз брюхо дешевым пойлом, да заиметь в карман несколько серебряных монет, чтобы оплатить услуги какой нибудь шлюхи, согласившейся за пару звонких скрасить твое одиночество на пару часов.

А сейчас он сам медленно превращался в такую же безжалостную дрянь, вынужденный убивать, чтобы продлить своё существование. И самое горькое было в том, что оне не мог этого не делать. Её злая воля не позволяла отказываться от убийства, когда организм Борзуна был на грани истощения и был готов отправиться в последний путь к Танатосу.

Но сегодня ранним утром произошло то, ради чего он ещё немного потерпит. Сегодня Борзун получил приказ, услышав который он сначала не поверил своим ушам, настолько невероятно и в то же время сладко, он звучал.

«Взять Наказующих и полностью зачистить Дон-Мор! В живых не должно остаться ни одной Боевой Ведьмы!».

Именно так звучал приказ, причём сделать это нужно было за один световой день с момента получения.

Такие указания Борзун был готов выполнять даже без награды.

— Хорошо, дрянь, — с ненавистью произнёс бывший разбойник, прекрасно зная, что его не ударит с неба молнией, не испепелит божественной волей. — Я сделаю то, что ты просишь! Мерзкая божественная дрянь! Но вот потом ты пожалеешь…

Не будет больше наказания за слова.

Она появится в его голове, наградив невыносимой болью только лишь тогда, когда порученное ею окажется под явной угрозой. Только тогда она влезет в его сознание, но он теперь знал, что нужно делать, чтобы хоть немного ей противостоять.

Её голос убивал.

Убивал с каждым появлением. Борзун чувствовал, как он выжигал калёным железом в голове жизненно важные участки. Осталось совсем недолго до момента, когда мозг Борзуна окончательно превратиться в кашу, а он сам — в испражняющегося под себя идиота.

Больше Эмиссар не собирался помогать ей, отнимая жизни всякой швали. Именно поэтому Борзун твёрдо решил, что к Танатосу лучше отправляться, сделав что-то полезное, что полностью противоречит Её планам, ведь хуже уже быть не может.

Всё, что делала она — уже было Злом.

И ему нужно постараться забрать ещё несколько сотен жизней, чтобы были силы противиться Ей. Отныне Борзун не будет существовать так, как того хочет она.

Вот только для этого ему нужно было встретиться с Первожрецом Хаоса, который ему обязательно поможет. Должен помочь!

Глава 25

Я хотел написать тебе историю о магии. Я хотел, чтобы кролики появлялись из шляп. Я хотел, чтобы воздушные шары поднимали тебя в небо. А обернулось всё грустью, войной, разбитым сердцем. Ты этого так и не увидела, но внутри меня сад.

(Шейн Джонс, «Остаёмся зимовать»).

Флерал, Аиталская империя, подножье Гуконского хребта, окрестности Дон-Мора.

То, что выскочило несколько секунд назад из мастерской Нивела больше не было похоже на бывшую Наставницу Лиэль. Сейчас это являлось довольно уродливой тварью, утратившую даже малейший намёк на облик женщины, которую я с Лиэль когда-то знал.

Даже представить не могу, что за такой «ритуал изгнания», но, однозначно, это просто обязано быть чем-то мощным, и как бы не рангом ниже «божественного». Вернуть прежний облик Наставницы вот этому, что сейчас мерзко взвизгнуло, плотоядно оскалившись? Ну, не знаю. Как по мне — гуманнее будет попросту добить тварь, распылив, по возможности, на атомы, а о Поланее просто сохранить светлую память, шёпотом рассказывая потомкам, какой светлой женщиной та была.

Разумеется, я всерьёз так не думал, поскольку даже не представляю, каким это будет ударом для Лиэль, которой Поляна всю сознательную жизнь была, словно мать, воспитав девушку с пелёнок. Что не говори, а это — виртуальная реальность, в которой, по заявлениям разработчиков, не может быть заведомо невыполнимых заданий. И если даже сама Тиамат решила, что здесь будет достаточно лишь этого самого «ритуала изгнания», какой бы смысл она не вкладывала в это название, то, значит, всё просто обязано закончиться благополучно, как для нас, так и для Поланеи.

Осталось лишь разобраться, как это сделать, и каковы наши дальнейшие действия, если от существа придётся отбиваться. А в том, что придётся — сомнений не было. Закон подлости ещё никто не отменял.

Передвигаясь на четырёх суставчатых конечностях, количество сочленений которых было гораздо больше, нежели у хумана, или того же эльфа, существо дополнительно обзавелось довольно уродливой башкой, отрастив взамен ушей остроконечные костяные наросты, больше смахивающие на рога. Пасть полная внушительных клыков, явно не могущих принадлежать травоядному экземпляру, шла в довесок ко всему этому «великолепию».

А ещё скорость передвижения твари. Эдакий спортивный болид «на минималках», с отсутствием любой привязки с силе гравитации и не подчиняющийся законам инерции движущихся тел.

Карая промедлила всего секунду, которую существу с лихвой хватило, чтобы стремительным рывком преодолеть разделяющее их с Ведьмой расстояние, приблизившись на расстояние удара. Нас же, то, что раньше было Поланеей, просто проигнорировало, хотя мы и находились гораздо ближе, чем, не успевшая среагировать, Карая.

Когда визжащий и рычащий на все лады клубок, прокатившись по земле, ударился о толщу «энергощита», вызвав волну колебаний защитного купола и яркий сноп искр в месте столкновения, я подумал, что на этом жизненный путь Караи оборвётся здесь и сейчас, но не тут-то было.

Старуха, видимо, не зря до сих пор топтала каменные плиты Дон-Мора, являясь самой старой и, наверняка, самой опытной из всех членов Круга Ведьм, поскольку среагировала на изменение ситуации практически молниеносно, хотя и с мизерным запозданием.

Выстрелившие во все стороны «Кровавые плети», сопровождающиеся противным визгом изменённого существа, отбросили его на добрый десяток метров, а сама Карая в мгновение ока оказалась на ногах.

Растрёпанная, разозлившаяся и с очень нехорошим блеском в глазах, будто существо, в которое превратилась Поланея, причем явно не по своей воле, было сейчас самым лютым врагом, которого нужно во что бы то ни стало уничтожить. Абсолютно не в курсе, какие отношения были у Османдины и Поланеи, но охотно поверю в то, что они были далеки даже от приятельских. С приятелями или подругами, какими бы они не были, так явно не поступают.

В следующий момент Карая начала действовать, и я воочию увидел, на что способна опытная Ведьма, если её, как следует, вывести из себя. И так уже достаточно видел, чтобы стараться держаться от Круга Ведьм подальше, но к тому, что начало происходить, я явно не был готов.

Не было ни заклинаний, произнесённых вслух, ни магических пассов… Не было даже предпосылок к тому, что Ведьма собирается швырнуть в ощерившееся существо что-то убойное из своего богатого арсенала. Просто вокруг на миг разверзлась преисподняя, в её истинном обличии.

Окружающее пространство под божественным куполом в мгновение ока потемнело, словно перед грозой, в нос ударил ярко ощутимый запах озона, а потом сверкнуло так, что я на несколько мгновений потерял способность видеть. Запоздалый раскат грома следом отобрал способность слышать.

Куда там Зевсу или тому же Тору до такого светопреставления?

«Вот это файер-шоу! — мелькнуло мрачное в голове. — Организаторам — респект!».

В яростном рёве существа смешались бессильная злоба, боль и обида. Завоняло палёной плотью, а я внезапно почувствовал, как мои ноги отрываются от земли, а сам я куда-то лечу с хорошим ускорением. Причём удара, могущего придать мне подобное ускорение, не произошло.

— Какого… демона? — прохрипел я через несколько секунд, довольно сильно ударившись спиной и затылком, стараясь суматошно вдохнуть в лёгкие живительный воздух, который выбило, по всей видимости, от столкновения с «энергощитом». Признаюсь, сначала я ожидал, что в меня сейчас вонзятся устрашающие клыки твари, но прошло мгновение, потом второе, и — ничего. Никто не спешил добраться до моих внутренностей, никто радостно не рычал поблизости в предвкушении скорой трапезы из требухи Первожреца.

Пятна, плясавшие перед моими глазами постепенно утратили яркость, а я смог рассмотреть то, что творилось вокруг, чувствуя, как моя нижняя челюсть от удивления грозится коснуться каменного пола, отдавив ступни.

— О-бал-деть, — выдохнул я, с опаской принимая сидячее положение. Если и нужно было подниматься на ноги, чтобы быть готовым к любому повороту событий, то сейчас явно был не тот момент. Думается мне, что в ближайшие несколько минут Поланее будет вообще не до нас. И это если она сумеет вырваться из капкана Караи-Османдины.

Зависшее в воздухе существо сейчас корежило от боли.

Тварь изгибалась, словно все кости в её теле одномоментно превратились в студень, а чьи-то огромные невидимые руки начинали лепить из нее что-то принципиально новое, не похожее на ту уродину, выскочившую из портала.

Нанизанное на огромный каменный шип, существо отчаянно извивалось, плыло очертаниями, оглашая пространство под куполом истошным визгом.

— Ага, не нравится? — злорадно пробормотал я, краем глаза заглядывая в интерфейс. — Терпимо, жить можно! — увидев, что мой феерический полёт и не менее позорное приземление отняли чуть меньше десятой части «хитов», я успокоился. Могло быть гораздо хуже.

Вот существо, ухватившись узловатыми конечностями за каменный шип, попыталось снять себя с импровизированного кола, пронзившего её насквозь, но дальнейшие действия Караи тут же отрезали одержимой такую возможность.

Гортанный повелительный выкрик — это первый звук, который я услышал из уст Ведьмы, подтвердившую невербальную составляющую магического заклинания властным движением кистей.

Треск камня ознаменовал появление дополнительных отростков, рванувшихся из тела существа и смутно напоминавших выросшую из тела Поланеи остроконечную шестерню, которую Карая смогла вырастить на готовом каменном сталагмите. Теперь, пока заклинание действовало, у существа не было ни малейшего шанса на самостоятельное освобождение. Тварь даже трепыхаться начала более замедленно, не прекращая при этом выдавать визг, временами переходящий на ультразвук.

Видя, что Карая творит с той, чьё тело, по договору с Тиамат, должно быть в относительной сохранности, Лиэль не выдержала. И это было вполне ожидаемо, так как я сам уже засомневался, что с Поланеей будет всё в порядке. Слишком уж варварский способ удержания выбрала старая Ведьма.

— Прекрати! — зло заорала девушка, тут же попытавшись броском нескольких плетей Крови сбить «каст» Караи, которая сейчас прикрыв веки и сконцентрировавшись на плетении дополнительных нитей заклинания, продолжала проращивать всё новые и новые каменные иглы из тела Поланеи. — Ты же её убьешь!!! Я приказываю тебе прекратить!

«Останови её! — приказала Тиамат, почему-то не делая больше попыток управления моим игровым аватаром. — Не дай её Крови даже ненароком коснуться этого существа. Тогда всё зря!».

— Лиэль, нет! — отчего-то я моментально понял, что Богиня сейчас имела в виду именно девушку. Именно её сейчас нужно было останавливать, так как, судя по формирующимся «Кровавым плетям», способ противодействия Карае Лиэль также выбрала не самый мягкий. — Да послушай же ты меня! — выкрикнул я, понимая, что если я сейчас ей не помешаю — произойдёт непоправимое. Я не знал, что именно, но не доверять Тиамат причин не было, поэтому начало движения Лиэль практически совпало с моим.

«Прокол Мглы» вышел на заглядение.

Пропустив первое бордовое щупальце сбоку, я немыслимым пируэтом умудрился отбить остальные три, которые Карая бы точно не смогла отразить, поскольку была целиком сосредоточена на удержании яростно трепыхавшейся твари.

При соприкосновении с костяными лезвиями моих мечей, упругие плети бессильно рассыпались ворохом капель, на причинив никакого вреда ни мне, ни Карае. Вот только в следующее мгновение я крепко пожалел о своём решении, получив щадящий удар ещё одним хлыстом из крови, призванным предостеречь меня от дальнейших действий.

Не смертельно, но весьма больно.

— Белый, с дороги! — угрожающе громыхнул голос Лиэль, явно подкреплённый магией, а от её фигуры взвились в воздух ещё с десяток «Кровавых плетей», только на этот раз гораздо крупнее и длинней, став похожими на огромные побеги колючей лозы. — И, ради всех Богов, даже не вздумай мне мешать!

Разговоры с ней сейчас были настолько бессмысленны, что с таким же успехом можно было объяснять движущемуся на тебя танку правила дорожного движения. По глазам и упрямо сжатым губам было понятно, что любые доводы, не совпадающие с её мнением на происходящее, она даже не станет слушать.

Для неё сейчас существует только страдающая Поланея и та, которая причиняет ей невыносимую боль.

«А ещё есть один дроу, постоянно умудряющийся влезать в какие-то женские разборки. Тебе было мало Богинь, что ты переключился на тех, кто поближе? — пронеслись в голове собственные мысли. — В этот раз, Вова, ты переплюнул сам себя! Подумать только: Верховная с полным «туеском» заёмной божественной силы, против старейшей Боевой Ведьмы Круга, на фоне истошных воплей жуткой твари, с которыми эти обе даже не могут справиться, и которой, в принципе, плевать, кого сожрать первым. Просто шикарно! И ни одна ни вторая сейчас к тебе никаких дружеских чувств не испытывают! Третья, кстати, тоже!».

Выяснять, почему Тиамат резко прекратила мне помогать и снова превратилась в безучастного наблюдателя, лишь изредка раздавая советы, когда дело было «швах», времени не было. Поэтому передо мной сейчас стояла нелёгкая задача: не дать помешать Карае закончить то, что она начала и, одновременно, не покалечить Лиэль, применив что-то особо убойное из своего арсенала.

Девушка же не собиралась давать мне времени, решительным натиском собираясь во что бы то ни стало прорваться к Карае. Изогнувшись, хищные плети промелькнули мимо меня настолько быстро, что из всего этого гигантского пучка я успел обезвредить только три или четыре. Остальные же устремились к неподвижно замершей Карае, чтобы лишь бессильно разлететься на составляющие об выставленную старой Ведьмой ледяную стену.

— Чего? — уже который раз открывая от удивления рот, пробормотал я. — Откуда?

Быстро оценив обстановку, лишний раз убедился, что новых действующих лиц на нашем пятачке не появилось, что означало только одно: Магией Льда воспользовалась Карая. Больше было просто некому. Не бесновавшаяся же сейчас на острие каменной пики тварь решила прикрыть от атаки свою мучительницу?

Это напрочь рвало шаблон того, что Ведьмы могут пользоваться лишь Магией Земли и Крови.

Вот только разъярённой Лиэль было плевать на эту странность, поскольку девушка не собиралась ограничиваться одной атакой. Когда в воздухе снова запахло озоном, я понял, что сейчас произойдёт и заблаговременно сместился, стараясь держать всех троих в поле зрения. Если зацепит меня и на несколько секунд меня выведет из строя — пиши пропало.

Так и получилось. Смена позиции уберегла меня от атаки Лиэль, которая на этот раз без затей шарахнула громадной ветвистой молнией, окончательно растоптав многострадальный шаблон существующих навыков Боевых Ведьм.

«Они обе владеют всеми ветвями Магии, — пронёсшийся тихий шёпот в моей голове дал понять, что Богиня всё ещё здесь. — Как и ты, Мегавайт! Как и ты!».

Даже если угрожающие нотки в её голосе мне и показались, Тиамат всё равно натолкнула меня на мысль, как бескровно закончить эту схватку. И у меня был только один шанс. Если попытка провалится — Лиэль больше не подпустит меня на расстояние удара.

«Огненный Знак Кеназ».

Я специально направил вектор активации импровизированного огнемёта так, чтобы закрыть от обзора Лиэль, как Караю, так и себя. Одновременно со вспышкой пламени, рванул в сторону девушки не по прямой траектории, а немного взяв вправо, на случай, если Лиэль удастся разгадать мой план, не отличавшийся изяществом, и ударить на опережение.

Вопреки всему, девушка не успела среагировать сразу, подарив мне несколько бесценных секунд для осуществления моей задумки.

«Ледяной Знак Хаоса».

Вышедший на новый уровень, навык дал мне возможность активировать его даже ещё не донеся ладонь к груди Лиэль, в глазах которой в последний момент мелькнуло понимание того, что сейчас должно было произойти.

— Нет! Ты… — только и успела выдохнуть она, перед тем, как языки Льда рванулись по телу девушки, захватывая Лиэль в крепчайший плен. — …зачем!?

«Внимание!

Личная репутация с Лиэль понижена.

Текущий уровень "Недоверие"».

Судя по бару «хитов», моё воздействие она сможет выдержать около двух с половиной минут, после чего девушка окончательно умрёт.

И я надеюсь, что оставшегося времени Карае хватит, чтобы привести Поляну в исходное состояние, иначе, когда мне придётся прервать воздействие «Ледяного Знака», дав Лиэль свободу, боюсь, что после этого мы все вряд ли долго проживём.

Будто насмехаясь над одним весьма неудачливым дроу, перед глазами выскочило сообщение интерфейса, прочтя которое, я похолодел.

«Внимание!

До экстренного выхода из игры осталось 0:30 сек».

«29 сек».

Глава 26

Благоговения перед статуей в алтаре нет у того, кто видел её бревном в лесу.

(Бальтасар Грасиан).

Флерал, Аиталская империя, подножье Гуконского хребта, окрестности Дон-Мора.

«Утрамбовщик-Мегавайту: Белый, вы где? Не удивлюсь, если под этой непонятной хренью, которую все вокруг, зачем-то пытаются разрушить. Скажи, что я ошибся!».

Мелькнувшее сообщения снова всколыхнуло безумную надежду, что всё обойдётся. Если моя команда увидела купол — значит они где-то рядом и благополучно сумели добраться. Не знаю, правда, сколько их осталось от первоначального количества, так как движение сквозь горнило развернувшегося побоища точно не прибавляет здоровья. А учитывая не совсем высокие уровни ребят, свалить их может практически любое неосторожно влетевшее в них заклятье.

Но вот то, что хотя бы один из них был в относительном порядке, раз ещё пытался выяснить наше с Лиэль местоположение, вселяло надежду на удачный исход. Авось, и в этот раз проскочу.

«Мегавайт-Утрамбовщику: не ошибся. Куполу сейчас песец придёт. Твоя задачф даже пальцем не дать Лиэль тронтуь вторую ведьму. Что хочешь делай, но всн должны ввжить! Головой отвечаещ!».

Ответное сообщение я писал быстро, как никогда в жизни, стараясь уместить в скупые фразы, как можно больше сути происходящего. На опечатки уже банально не обращал внимания, надеясь, что бородатый и так всё прекрасно поймёт. На последних секундах таймера, перед тем, как сознание померкло, произошло сразу несколько вещей.

Во-первых, с моим исчезновением из этого пласта реальности, у Богини исчезла возможность управлять моим игровым аватаром, а значит — и поддерживать своей силой божественный купол, который до этого времени надёжно укрывал нас не только от излишнего внимания остальных участников битвы, но и спасал от их атак.

В том, что на той стороне не все были настроены лояльно по отношению к нам, я успел уже убедиться. Как только исчезнет преграда — их обязательно атакует какой-то придурок.

«Или клан подобных придурков, которым вся эта движуха Хаоса, как кость в горле!».

Мне оставалось только молиться всем Богам, чтобы Карая успела довести до конца начатое, пока Лиэль будет отходить от «Ледяного Знака». Сколько времени это займёт — я понятия не имел. Утрамбовщику должно хватить ума сориентироваться, а перед тем, как девушек по воротам Дон-Мора размажет улюлюкающая толпа, вытащить их порталом, о котором написать я уже не успевал.

Именно поэтому, перед тем, как меня выкинуло из «Даяны I», я и постарался переложить решение этой проблемы на квадратные, и отнюдь не хрупкие, плечи гнома, раз сама Судьба послала его ко мне со своим «смс».

Последним увиденным фрагментом было исчезновение «энергощита». Звук ожесточённого боя, ворвавшийся в уши вместе с напутствием моей Богини, которая в этот раз уже никак не могла хоть как-то отсрочить мой экстренный выход, был уже бесплатным, но довольно неожиданным, дополнением.

«Ариэл! — напоследок угрожающе прошептала Тиамат в моей голове. — Ты поклялся! Алтарь Мистик долж…».

Следующим фрагментом стала прозрачная крышка «саркофага», плавно отъезжающая вбок.

Ощущения, мягко скажем, были не очень. Будто несколько дней кряду я не имел возможности нормально отдохнуть, а когда, наконец, удалось ненадолго забыться тревожным сном, мой покой бесцеремонно потревожили.

Голова была ватной, мысли текли вяло и неторопливо, а непослушный взгляд предательски расплывался, абсолютно не желая фокусироваться ни в какой точке. И куда только делась та чёткость зрения, которая только что присутствовала в виртуальной реальности?

— Да вы посмотрите на него. И после этого вы будете утверждать, что это абсолютно безопасно? — раздражённо громыхнул знакомый голос, который, казалось, заполонил всё пространство вокруг, полностью заглушив все остальный звуки.

Попытавшись открыть рот, чтобы хоть что-то выдавить из себя, я с вялым удивлением констатировал, что речевой аппарат мне пока не подчиняется. Чьи-то руки бережно взяли меня под мышки, попытавшись посадить моё тело.

Сил хватило только на то, чтобы протестующе замычать. В то же мгновение в губы ткнулось что-то холодное и твёрдое. Лишь спустя несколько секунд я сообразил, что это был край чашки. Чашки с водой.

Первый осторожный глоток я сделал медленно, наслаждаясь тоненькой струйкой скользнувшей по пищеводу. Распробовав восхитительно ледяную воду, от которой аж в зубах заломило, я сделал ещё несколько глотков, чувствуя, как в голове немного проясняется.

«Вот уж действительно влага животворящая», — почувствовав, как головокружение постепенно замедляет свой темп, а ко мне возвращается способность сидеть без посторонней помощи, я самостоятельно попробовал ухватить руками чашку, которую до этого кто-то аккуратно придерживал у моего рта.

Вопреки опасениям, у меня получилось, и я до конца опустошил посудину.

— Ещё, — попросил я, не открывая глаз. — Пожалуйста.

Вторую чашку я прикончил уже из спортивного интереса и природного упрямства, ощущая под конец, что ещё немного, и уровень воды в моём организме достигнет критической отметки и, возможно, хлынет в обратную сторону..

Только после этого я медленно открыл глаза, чтобы посмотреть на того, кто был так любезен и не позволил мне подохнуть от жажды. И если дядю Женю, единственного, кто мог зачем-то активировать экстренный выход из капсулы, я прекрасно знал, то вот вторые два мутных типа мне были абсолютно незнакомы.

— Ты в порядке? — дядя Женя с тревогой смотрел на меня, продолжая держать в руке белую чашку, к которой, по какой-то причине, прикипел мой взгляд. — Голова не кружится?

Уже было открыв рот, чтобы ответить что-либо колкое, понял, что мне совершенно сейчас не хочется разговаривать. Поэтому, прислушавшись к внутренним ощущениям, я просто кивнул, надеясь, что действительно смогу выбраться из этого гроба без посторонней помощи.

Ещё через полчаса, вооружившись ложкой в одной, и куском мягкого батона в другой руке, я споро наворачивал горячий суп с лапшой, который, судя по пластиковой таре, был заказан из какого-то заведения. Вкуса я почти не чувствовал, успевая только глотать пищу, чтобы унять зверский голод, который меня терзал.

Задаваться вопросом, почему суп не конфликтует с уже имеющейся там прорвой воды, я не стал, справедливо рассудив, что мой организм умнее, и сам во всём прекрасно разберётся. А пока я доедал первое, невольно прислушивался к тихому разговору, который происходил в соседней комнате, твёрдо решив, что пока стол не будет сверкать чистой скатертью, с места не двинусь, что бы не произошло и о чём бы там не разговаривали два этих непонятных дядьки с моим родным дядькой.

«В игре тётки, здесь — дядьки. Нет, скучно жить — явно не моё!».

Я даже не припомню, когда настолько был голоден. А когда в тебя, не сбавляя скорости, влетает первое, второе и десерт с поллитрой компота, а ты после этого ещё можешь двигаться — вообще нонсенс для меня.

Попутно просматривая сообщения в смартфоне, равнодушно отметил, что кроме двух пропущенных звонков от Клео, мне никто не писал и даже не пробовал звонить. Даже Димон, без звонка которого не проходило даже дня. Странно всё это.

— Этой-то что снова нужно? — негромко пробурчал я с набитым ртом.

Клео перезванивать я пока не стал, решив отложить это на потом, когда станет ясна причина появления незнакомых людей в моей квартире. Нужно только дождаться, когда они свалят, чтобы начать задавать вопросы дяде, выяснив, какого, собственно, хрена он, без моего на то согласования, выдернул меня в «реал».

Понятно, что я был бы недоволен в любой ситуации, но именно сейчас это меня жутко разозлило. И только я об этом подумал, как смартфон дал о себе знать громкой мелодией, прозвучавшей, словно раскат грома в тихой кухне.

Номер был незнакомым.

— Слушаю, — поинтересовался я, даже не удосужившись до конца прожевать.

Ну а что? Пусть слушают так, если хватило наглости позвонить в такой ответственный момент, когда я спасаю себя от голодной смерти.

«Алло, Белый! — голос на том конце провода оказался хриплый, и мог принадлежать как моему сверстнику, так и глубокому старику. — Это Утрамбовщик тебя беспокоит. Короче, если тебе интересно, бабы твои целы, никто никого не убил. Даже почти не ранены. Правда Лиэль грозилась оторвать яйца одному Первожрецу, но я думаю, это она не о тебе, да? — хохотнул он. — Ты мне должен, Белый. Даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы эту твою бешеную кобылу остановить. Она же зверюга, реально. И вторая тоже под стать, хоть и кляча на вид… Так что…».

Я облегчённо выдохнул, чуть ли не растекаясь по стулу.

— Сочтёмся, — отрывисто бросил я в трубку, невольно прервав его словесный поток. — Спасибо тебе. Номер где взял?

«Так у Димона, — удивился Утрамбовщик. — Он сказал тебе обязательно набрать и сообщить. А, вот, чуть не забыл, чего звоню… Там пришествие было Ньютону. Ты, наверное, нужен здесь».

— Какое ещё, к демону, пришествие? Святых апостолов?

«Не, — снова расхохотался голос. — Тиамат через Ньютона тебе передала, что остался всего час, чтобы алтарь Ариэлу посвятить… Алло! Алло, ты меня слышишь?».

Какой же я кретин!!!

Со всей этой суетой с Дон-Мором, я совсем забыл о сжатых сроках божественного квеста, по условиям которого я должен был разыскать бесхозный (или не совсем бесхозный) алтарь и посвятить его Ариэлу. Твою же мать!

Отброшенная на столешницу трубка ещё надрывалась голосом Утрамбовщика, пытаясь установить, что же случилось со связью, а я уже летел в комнату, где находилась «капсула», абсолютно наплевав на то, кто и о чём там беседовал с дядей. Мне во что бы то ни стало нужно сейчас в «Даяну I», иначе невыполнение задания шарахнет такими санкциями, что небо с овчинку покажется.

— А туда собрался!? — перехватил меня удивлённый дядя Женя. — Вообще с дуба рухнул? Тебе, минимум, два дня отлежаться нужно, усиленно питаясь, а не лезть в «вирт»! И потом я только посмотрю, пускать тебя туда или нет! Смирно, я сказал! — рявкнул он, видя, что его слова не произвели на меня никакого впечатления, и я продолжаю пытаться освободить руку, за которую он меня схватил. — Ошалел, что ли? Я с кем разговариваю, Вова?

— Ошалел? — моментально возмутился я. — А я тебя вообще просил жать «логаут»? Ты вообще знаешь, с какого момента ты меня сейчас сорвал? Почему молчишь? Иш ты, спрашивает он, — пробурчал я уже тише. — Мне сейчас нужно туда попасть. Кровь из носу! Так что отпусти меня, пожалуйста.

«Был бы здесь Димон, непременно ввернул бы своё любимое, о том, что спрашивать могут на небесах, после того как он "завернёт ласты", а все остальные — пока только поинтересоваться».

— Вот молодёжь, — подал голос тот, с кем о чём-то спорил мой дядя. Невысокий дядька с едва наметившимися залысинами и цепким взглядом, никак не подходившим к его открытой улыбке, обрамлённой густыми пшеничными усами. Одет он был в простые светлые джинсы и синий лёгкий свитер. — Ты бы хоть спасибо, для начала, ему сказал, за то, что он тебя выдернул, а потом уж и претензии предъявлял.

— А вы вообще кто!? И почему влезаете в разговор, вас не касающийся? — я повернулся к нему. — И что вы вообще забыли в моей квартире, гости дорогие? Дядь Жень, будь добр, скажи … это кто такие?

— Малой, успокойся, — требовательно сказал дядя, но руку отпустил, убедившись, наверное, что я не собираюсь прямо сейчас бросаться к «саркофагу». — Не кипятись, пожалуйста, и дай всё нормально объяснить.

— «Расходники» у тебя закончились, Владимир, — усатый, полностью проигнорировав мой вызывающий тон, небрежно указал на «капсулу», в которой сейчас нагло ковырялся второй неизвестный тип. — И Евгению просто пришлось произвести экстренное отключение «вирткапсулы», — почти натурально вздохнул он. — Когда прекратишь дерзить и повышать тон в разговоре с незнакомыми людьми, можешь подойти, глянуть на старую кассету и сам во всём убедиться. А вот когда включишь голову, я с удовольствием тебя выслушаю и отвечу на возникшие вопросы. Не обещаю, что на все, но — на многие.

Спокойный тон незнакомца подействовал на меня, как ушат холодной воды. Я только сейчас заметил, как он держался в разговоре с нами. Уверенный, где-то даже с проскальзывающими покровительственными нотками, его голос внушал смутную тревогу. Не общаются так простые техники. Или кто они там?

Усатый вёл себя так, как будто не он находился у меня в гостях. Наоборот, он вроде ничего такого не сказал, как и не пытался отдавать команды, но у меня создалось стойкое впечатление, что в гостях нахожусь именно я с дядей Женей.

А вот сам дядя, который никогда, на моей памяти, за словом в карман не лез, сейчас совершенно не был похож на себя. Непривычно молчаливый, он ещё раз тяжело вздохнул, после чего угрюмо произнёс:

— Это не совсем мои гости, Вова. Они к тебе пришли.

Глава 27

Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

(Александр Дюма, «Три мушкетёра»).

Для того, чтобы понять, кем являются эти непонятные товарищи, и откуда они появились, не нужно обладать аналитическим складом ума. Всё и так было предельно понятно.

Да, я не брался угадывать буквы аббревиатуры организаций, из которых они, предположительно могли быть, но этого и не нужно было. Достаточно того, что эти буквы наличествовали, и только оставалось смириться с тем, что мне их никто не станет просто так называть.

А если сопоставить некоторые мелочи и то, как в присутствии этой парочки держался дядя Женя, можно было предположить, что, скорее всего, пожаловало его начальство. Ни с кем другим, он бы, наверное, себя не стал вести так кротко.

Положительных сторон я здесь не видел, интуитивно понимая, что если они сейчас передо мной, и так по-хозяйски начали диалог, значит им есть, что сказать и предьявить. Такие типы просто так по гостям не ходят.

— Ко мне пришли? — я постарался сделать максимально удивлённое лицо. — И с каких это, прошу прощения, радостей? Я никого не звал и не приглашал. И уж тем более, я не собираюсь с кем-то разговаривать, если мне это неинтересно. Так что, если вы закончили, попрошу покинуть моё скромное жилище.

— Вова! — укоризненно произнёс дядя Женя. — Ну я же тебя попросил.

— Да пусть, — с улыбкой на лице хмыкнул усатый. — Если молодой человек хочет отточить владение остротами, кто мы такие, чтобы ему мешать?

Разумеется, я примерно понимал, с чем связан их сегодняшний визит, но продолжал валять дурака скорее по инерции, пытаясь выбрать правильную линию поведения, чем от бесшабашности и дерзости.

Думаю, что всё дело было в странностях с моим сознанием.

Тот самый загадочный игровой интерфейс, который совсем недавно появился у меня в «реале» на короткое время, и чуть не стал причиной смерти Альберта, и есть основная причина появления этих товарищей.

Дядя мне обещал, что в скором времени мне придётся куда-то прокатиться с ним, но я даже не предполагал, что это всё произойдёт так скоро. И тем более, мне не нравилась перспектива превратиться в подопытного кролика, у которого из головы торчат провода, как тогда пугал меня дядя.

— Во-первых, вы мне так и не ответили на вопрос, — хмуро произнёс я. — Во-вторых, вы сейчас очень меня задерживаете, поэтому я могу уделить вам максимум три минуты, после чего мне нужно возвращаться к делам, — я многозначительно кивнул на капсулу. — В третьих… Почему этот человек копается во внутренностях моего «саркофага», если я не давал на это своего согласия? Вот как только вы мне на них ответите, так я сразу и прекращу «оттачивать владение остротами», как вы только что выразились.

— Хорошо, — покладисто согласился мой собеседник. — Меня зовут Иван Иванович…

— Дайте угадаю, — с фальшивой радостью произнёс я, — а фамилия, наверное, Иванов. Да?

— Вы на редкость проницательны, — ответил мне усатый дежурной улыбкой. — Чтобы сэкономить ваше и моё время, я предлагаю вам два варианта развития событий. Первый вариант: вы спокойно отвечаете мне на всё, что я хочу услышать, а я, как и обещал, отвечаю на ваши вопросы. И всё это происходит вежливо, корректно и без ваших ненужных и неуместных сейчас ужимок. Как вам этот вариант, Владимир? Нравится?

— А второй? — задумался я, уже чувствуя, что зря задал этот вопрос, судя по торжествующе блеснувшим глазам моего собеседника.

По всем законам жанра, второй вариант мне точно не понравится.

— Хорошо, — кивнул Иван Иванович. — Второй вариант: приезжают хмурые и неразговорчивые парни, у которых чувство юмора и терпения намного меньше, чем у меня, тебя быстренько «пакуют», увозят в неизвестном направлении, и там уже разговаривают по-другому. Без печенек и адвоката. И можешь мне поверить на слово, тебя никто не хватится. Ни дядя, ни друзья… Никто, Вова. Ты просто исчезнешь для всех, будто тебя и не было никогда. Вижу, ты хочешь возразить? Валяй.

Конечно же я не хотел возражать, так как именно этого он и ждал. И я, кажется, знаю, каким будет тот убойный аргумент, который заставит меня говорить. Мой сосед, с которым на днях у меня вышло лёгкое «недопонимание».

«Вот урод. И здесь умудрился нагадить».

Если бы тогда, по пути за сигаретами, я его не встретил, сейчас бы на меня нечем было давить. А так, мне с лёгкостью могут пришить тяжкие телесные, добавив попутно ещё что-то по инерции. Уверен, этим «иванивановичам» такой финт вполне по силам.

Учитывая, что мы живём в век цифровых технологий, то наверняка у них уже имеется запись с видеокамер, а то и не одна, коих в столице натыкано буквально на каждом углу. О частных камерах, которыми пестрят стены и балконы жилых домов, думаю, вообще говорить не стоит — их множество. Практически каждый автолюбитель считает своим долгом обеспечить постоянный присмотр за своим транспортом, и достать записи, даже у частников, для этих парней — вообще не проблема.

В законодательстве я был не силён, но выражение: «Был бы человек, а дело найдётся», слышал неоднократно.

«Да и по поводу "нечем надавить" ты тоже погорячился, — пришлось констатировать мне. Настроение стремительно портилось. — Захотят — надавят. Придётся разговаривать по-хорошему. Не зря же они так мило начали. Может всё и обойдётся».

— Нет, что вы, — улыбнулся я, разведя руками. — Никаких возражений, Иван Иванович. Конечно же я выберу первый вариант. Вот только у меня есть одна маленькая просьба. Скорее даже необходимость.

— О том, что вам нужно в «вирт», можете мне даже не объяснять, — важно кивнул усатый, снова нацепив на лицо маску доброжелательности. Бросив взгляд на своего напарника, который, по всей видимости, закончил с моим «саркофагом» и сейчас неторопливо складывал инструменты в небольшой серый ящичек, он привычным движением пригладил жидкие волосы.

Ухватив старую кассету с пустыми резервуарами, в которых совсем недавно были «расходники», под нашими молчаливыми взглядами второй тип оттащил её ко входной двери, пока я лихорадочно размышлял, как выкрутиться.

Сказать, что интерфейс был плодом моего больного воображения на фоне общей усталости и передозировки «виртом»? Нет, это вообще не вариант. Меня поймают на нестыковках в два счёта, поскольку я даже не видел записей с камер. А объяснить «Ускорение» в реале не вышло бы даже у самого отъявленного лгуна.

Да и было ли то самое «Ускорение»? Ответить я затруднялся. Когда меня оттуда утащил дядя, практически все фрагменты как-то стёрлись из памяти из-за всплеска адреналина. Я помнил только тот факт, что я здорово навалял Альберту.

— В «вирт» вы попадёте через несколько минут, и вам не станет никто препятствовать. Скорее даже в этом где-то мы заинтересованы. Нам просто хочется услышать, что по выходу вы уделите необходимое время для вдумчивой беседы, Владимир. Это вы сможете пообещать?

— Да, смогу, — окончательно поник я. — Вот только не могу гарантировать, что появлюсь к какому-то определённому времени… Сами понимаете,— виновато развёл я руками.

— Ну что вы? Вашего слова более, чем достаточно, — улыбнулся Иван Иванович. — Можете не переживать и спокойно решать «там» свои дела. Когда вернётесь, думаю, что мы будем рядом. Удачи вам, Владимир!

— Удачи вам, Владимир, — шёпотом передразнил я усатого, когда уже крышка полностью стала на своё законное место над ложементом. — Вот теперь я точно вляпался!

В голове роилось множество вопросов, но ни на одном из них я не мог сконцентрироваться из-за того, что меня только что банально застали врасплох.

«Будет, как будет», — я попытался успокоиться и на некоторое время выбросить из головы всё, что со мной только что произошло. Сейчас стоило сконцентрироваться на другом. А с этим я уже буду разбираться по выходу. Авось дядя до разговора сумеет хоть что-то прояснить.

* * *

Флерал, Аиталская империя, подножье Гуконского хребта, окрестности Дон-Мора.

Перед глазами полыхнула яркая вспышка.

Спустя несколько секунд я оказался стоящим в каком-то задымленном помещении, оглушённый многоголосым гамом. Медленно повернув голову, увидел только огромный кусок грязного сукна, в который, буквально, воткнулся носом. И он вонял чем-то кислым и прогорклым одновременно.

— Э-э! Долго ты меня будешь обнюхивать? — громыхнувший сверху возмущённый бас заставил меня испуганно вжать голову в плечи. — А ну, брысь с дороги, мелочь! Одолели уже со своими порталами!

Подняв взгляд, я с удивлением встретился глазами с… дамой. С довольно колоритной дамой, если быть точнее в формулировках.

Дама не отличалась мелкими формами, а то, что я принял за громадный кусок грязной парусины, оказалось её передником. Весьма засаленным передником, будто им несколько лет сковородки да горшки вытирали. Держа в руках немаленький деревянный поднос с батареей кружек, она взирала на меня сверху, словно я был лишайным котёнком — со смесью жалости и презрения.

— Глухой что ли? — проворчала троллиха, как можно аккуратнее отодвигая меня в сторону лапой, больше смахивающей на ковш экскаватора. — Я могу попробовать перепрыгнуть, — прищурилась она. — Одного такого вчера еле отодрали от пола. Хочешь?

Разумеется, я не хотел.

Мне пришлось молниеносно отскочить, перебирая ногами и стараясь не воткнуться в ближайший стол, за которым сидело несколько довольно поддатых гномов с очень недобрыми взглядами. Знаете, такие взгляды, лениво выискивающие приключения на свои квадратные задницы.

Ронять выпивку коротышек на их глазах — не лучший способ избежать этих самых приключений, знаете ли. Можно «отовариться» быстрее, чем ты успеешь вякнуть, что всё оплатишь. Парни они горячие, а если налить им выпить — вообще обезбашенные.

— Не понял, — огляделся я, с удивлением понимая, что я нахожусь в какой-то таверне, вместо места, откуда меня выбросило в реал. — А где Дон-Мор? — растерянно пробормотал я.

— Да ладно! Тебе Дон-Мор был нужен? — удивился один из гномов, жестом заставив своих заворчавших товарищей замолкнуть. — Тогда, друг, ты серьёзно заплутал, — сочувственно закивал он. — Это тебе отсюда нужно…, — беззвучно зашевелив губами, он что-то прикинул. — Сейчас выходишь в эту дверь, потом идёшь по улице, не сворачивая никуда. Никуда, понял? Идёшь, идешь…

— Это понятно, — кивнул я. — Дальше куда?

— А дальше разбегаешься изо всех сил, и бьёшься своей тупой ушастой башкой о стену ближайшего дома, — издевательски заржал второй гном, а собутыльники, прыснув, поддержали его громогласным хохотом. — Только стена обязательно должна быть из аиталского камня. Это очень важно. И вот таким нехитрым образом ты оказываешься в Дон-Море. Самый надёжный портал, который я знаю!

Ну то, что гномы были склонны к специфическому юмору, как и то, что другие расы не пользовались у них никаким уважением, я прекрасно знал. Но вот конкретно эти товарищи, меня удивили.

Открыв интерфейс, убедился, что я по прежнему остался в Дон-Море, на что мне так плоско намекнули. Вот только меня, перенесло в ближайшую таверну, как в первое попавшееся безопасное место. Ну и ладно, уже легче.

Отписав Утрамбовщику, что я в игре, и прикрепив к письму точку собственного местоположения на карте, я нажал иконку отправки, после чего с улыбкой повернулся к шутникам.

Почему-то мне думалось, что после моих приключений , в «Даяне I» мою личность должен знать каждый коротышка. В первую очередь, как Первожреца, который отправил на перерождение Гариона, а потом превратил Цитадель Клана Стали со своим ручным «драколичем» в безжизненные руины, а уже в очередь вторую — как типа с чрезвычайно пакостным характером.

Видимо эта четвёрка была сейчас настолько пьяна, что они даже не поняли, с кем говорят.

— Ух ты, — сделал я восхищенные глаза. — А вы с «хирда» да?

— Из «хирда», деревенщина, — поправил меня шутник, посоветовавший мне «лучший портал». — А что, завидно? Так расслабься, туда отродясь «горелых» не брали, — снова рассмеялся он. — Разве что прислугой какой. Сапоги начистить, да за элем сбегать, если горло промочить кому-то из отцов-командиров охота. Могу пристроить, — приосанился он. — Хочешь?

— А что для этого нужно сделать? — продолжая играть в дурачка, мельком прочитав ответ Утрамбовщика. — Может я вам выпивки поставлю, чтобы вы меня научили мудрости? За этим делом не станет, я могу!

На середине моей фразы гном-шутник почему-то приуныл, с тревогой посмотрев мне за спину.

— Прекрати цеплять моих бойцов, — раздался сзади знакомый голос. — И предупреждаю: вздумаешь устроить здесь побоище, тебе это просто так с рук не сойдёт. Даже тебе, Мегавайт!

— Шарди, дружище, — радостно повернулся я к новому действующему лицу. — Лопни мои глаза, кого я вижу? Сколько лет, сколько зим! А это твои ребята, да? Шутники они у тебя, посмотрю. Слушай, хорошо выглядишь!

Нужно отметить, что эти самые ребята, хоть и были пьяны, но всё же сообразили, что они уже куда-то немного «криво въехали». А вот как выбираться из этого, они пока не знали. И сейчас сидя с задумчиво-тревожными лицами гномы с тревогой прислушивались к нашему диалогу.

Удовлетворённо улыбнувшись, я подмигнул «шутнику», который, только что услышав моё имя, моментально спал с лица, видя мой безумный оскал абсолютно невменяемого дроу.

— Я не шучу, — ледяным тоном отчеканил Шарди. — Эти бойцы находятся в составе посольства, и — на территории принимающей стороны. Хочешь навлечь на себя гнев Верховной Ведьмы и Гариона и подраться с представителями делегации?

— Ах вот так? — всплеснул руками я. — Тогда да, убедил. Только вот, что я тебе скажу, мой дорогой Шарди, — убрав из голоса все шутливые нотки, я наклонился к его уху. — Если ты был в составе посольства, тогда не мог не видеть, как над Дон-Мором пролетал по своим делам один ма-а-аленький дракончик. Видел?

— Все видели! То, что ты можешь принимать ипостась своей проклятой Богини — это все знают. И меня ты этим не запугаешь! Если поступит приказ, все гномы этого мира откроют на тебя охоту! — сплюнул Шарди, но я -то видел, как в его голове сейчас шёл яростный мыслительный процесс.

— Что ты, — отмахнулся я, заметив, как давешняя четвёрка «делегатов» пытается незаметно сползти с лавок, аккуратно протискиваясь бочком к выходу из-за стола. — Я вовсе не пугаю тебя. Просто если бы ты носил очки, Шарди, ты бы заметил то, с кем этот дракон там летал. Не заметил? А я тебе скажу. По большому секрету! — прошипел я так, что уже почти покинувшие стол гномы вздрогнули. — Он летал там с Лиэль! Знакомое имя? Никаких ассоциаций не навевает в голове?

Всё у Шарди прекрасно навевало. Не мог он не знать имя новой Верховной, находясь в составе посольства.

— Так вот, резюмируя всё сказанное, — выпрямился я. — Если мне будет нужно, я и тебя и твоих «делегатов» похороню здесь и сейчас. И будь уверен, мне никто и слова не скажет, понял? Думаю, что Ведьмы мне даже помогут, если я попрошу!

Понятное дело, что я блефовал, поскольку абсолютно не был уверен, что мне спустят подобный беспредел. Но Шарди с его бойцами знать об этом было совсем необязательно.

— А Гариона вашего я вертел в левую сторону на детородном органе огра, вместе с его вшивой нечёсаной первожреческой бородой, — презрительно фыркнул я. — Можешь ему так и передать!

— Сам передашь! — покраснела от злости рожа Шарди. Он понимал, что в прямом столкновении со мной у него нет шансов, но до конца упорно не хотел терять лицо перед подчинёнными. — Попробовал бы ты ему лично это сказать!

— Совсем забыл, — я картинно хлопнул себя по лбу, отмахнувшись от слов Шарди. — Я же парням обещал выпивку поставить!

«Знак Воли Турс».

Никто даже не успел среагировать, когда практически полная кружка с элем вдруг метнулась в сторону «шутника», впечатавшись этому зубоскалу в лоб. Подобный удар для гномов должен был быть, как слону дробина, но — не в этот раз. Их хвалёная «бронелобость» оказалась слишком преувеличенной.

Нелепо взмахнув руками, гном завалился с лавки спиной вперёд, успев лишь взмахнуть руками и зацепить ногой поднос.

— Ещё кого-то угостить? — участливо поинтересовался я в полнейшей тишине. — Нет? Тогда не смею вас отвлекать, воины. Приятного отдыха…

Я еще хотел добавить, что как-нибудь расскажу Шарди, что такое очки, но мой вдохновенный «спич» прервал глухой удар колокола, заставив всех в таверне тревожно зашептаться.

Затем ещё один! Когда он ударил в третий раз, и даже не подумал останавливаться, мне оставалось только тяжело вздохнуть, понимая, что спокойной жизни снова не предвидится. Колокола в подобных поселениях бьют с такой частотой только в одном случае.

И сейчас этот звон означал то, что на Дон-Мор совершено нападение.

Глава 28

Ничего и никого не жалеть — слишком дорогая цена. Даже за свободу.

(Борис Акунин, «Не прощаюсь»).

Флерал, Аиталская империя, подножие Гуконского хребта, деревня Капицы, окрестности Дон-Мора.

— Туда тебе и дорога, — прорычал Борзун, упираясь ногой в грудь противницы. — Твари! Ненавижу! — лезвие клинка выскользнуло из обмякшего тела с влажным всхлипом, а противница Борзуна — совсем молодая девушка, беззвучно открывала рот, будто силясь что-то прошептать напоследок.

Она так и умерла, с неверием и детской обидой в васильковых глазах. Враньё, что у всех Ведьм глаза зелёные.

Латная перчатка, сейчас объятая пламенем ненависти, ударила ей в височную кость, опрокидывая невесомое тело навзничь, в пыль главного тракта, ведущего к Дон-Мору. Но это было лишним — она умерла, как только пылающий клинок пронзил её тело, жадно выпивая жизненную силу досуха.

— Пошевеливайтесь, сукины дети! — зычный голос Эмиссара ещё несколько секунд перекликался в горах на разные лады, пока он, закрыв глаза от нахлынувшего удовольствия, смаковал очередную отобранную жизнь. — Дон-Мор сам не падёт!

Ответом ему был слитный радостный рёв сотен глоток.

Он сделал, как Она ему велела: собрал под незримое знамя всех Наказующих, к которым только могла дотянуться его воля. Борзун не тронул лишь составы гарнизонов, несущих службу в храмах с Божественными алтарями, хотя и считал, что это блажь Миардель. Если у них не выйдет задуманное — будет уже всё равно, сколько там осталось её верных слуг. Их уничтожат, как бешеных псов за то, что они уже сделали и ещё собираются сделать.

Этого не простит никто: ни Тёмная, ни, тем более, — Светлая Фракция.

Возражать Миардель он не стал, хоть и осознавал всю абсурдность приказа. Божественная дура явно не понимала, что достаточно кому-то собрать три-четыре крупных формирования, на подобие, как удалось собрать ему, и напасть одновременно на два любых её храма — один из них обязательно падёт в первые же сутки.

«Да какие сутки? В первые же несколько часов! Баба никогда не поймёт суть войны, — злорадно подумал Борзун, всматриваясь в то, что сейчас творилось у входа в Дон-Мор. — Будь она трижды Богиней!».

С жадным предвкушением Эмиссар наблюдал, как около главного ведьминского гнезда шла ожесточённая битва. Было непонятно, кто там сцепился, но и беспокоиться по этому поводу он не собирался. Сейчас для него врагами были абсолютно все. Плевать, кому вспарывать брюхо, ведь любая смерть разумного — это его жизнь, его сила Эмиссара! А уж если его в это время ещё и будут проклинать — отбирать чужую жизнь становилось гораздо приятнее и слаще.

Ненависть — то, что вело его. Чистая незамутнённая ненависть к тем, кто смеет становиться на их пути, ненависть к Ведьмам, ненависть к Миардель, которая превратила его посмертие в жизнь, а потом эту жизнь сделала болью! И даже ненависть к самому себе за то, что он вынужден сейчас совершать.

Жалости в его душе была выжжена уже давно. Только сначала он успокаивал себя, что действует на благо Богини, во имя добра тех прихожан, которым благоволит Миардель. Но он уже понимал, что нет, и никогда не было, никакого благоволения. Были только интересы Миардель. И если ей для чего-то понадобится уничтожить целый народ, поклоняющийся ей — она без колебаний это сделает.

Божественный портал исторгнул всю орду Наказующих за несколько миль от Дон-Мора — на единственном, а поэтому — главном тракте, который, проходя через несколько деревень, следовал к логову Ведьм.

Так решил сам Борзун, быстро просчитав, где взять недостающей силы. И уж коль ему доверили командование всем этим сбродом, то слово Эмиссара на период этой кампании стало нерушимым для каждого, кроме, разумеется, самой Миардель, которая и не подумала вмешиваться.

Она и не вмешается, так как даже одна жертва, во Имя Её — бесценна. А если их несколько? Десятки? Сотни? Когда Боги развязывают войны, погибают не разумные. Погибают целые миры… Когда Боги, упоённые безумием и безграничной властью, стирают с лица земли горы, что им до тех, кто копошится внизу?

Первое поселение, Капицы, кажется так оно называлось, Наказующие прошли, даже не сбавив шага. Прошли, как остро отточенный нож проходит сквозь жёлтый кусок масла на разделочной доске.

Все, кто имел несчастье попадаться на их пути, отправлялись прямиком во тьму, к Танатосу. Без жалости, без раздумий, без колебаний… Те, кто уже умели держать оружие, те, кто только учился, вовсе безоружные: женщины, старики, дети… Пощады не заслуживал никто!

Все они должны сейчас служить только одной цели. И цель эта — умереть во славу Её, отдав Борзуну всю жизненную силу, весь страх, всю их ненависть и злобу к своим палачам. Их целью было первыми правильно сдохнуть в развязанной Эмиссаром войне.

О да, он прекрасно понимал, что это всё означало. Понимал то, о чём ещё не знал остальной мир, хотя с каждой минутой, с каждой пройденной милей, отделяющей их от главной цели, наверное, каждый сообразил бы, что сейчас происходило, знай он о происходящем то, что ведомо Эмиссару.

Взять под контроль алтарь Дон-Мора, означало только то, что Миардель в открытую решила атаковать Круг Ведьм, а значит — саму Мистик. Иные войны дольше объявляли, чем вспыхнула та, честь начать которую выпала Борзуну.

Разумеется, инициатором была сама Миардель, затеяв всё гораздо раньше. Эмиссар был уверен, что это произошло задолго до него. С хитрой суки станется вынашивать планы десятилетиями, если не веками. Что-что, а ждать Миардель умела, этого не отнять.

Почему Богиня решила, что сейчас её затея должна увенчаться успехом?

Да потому, что именно сейчас Круг слаб, как не был за последнюю сотню лет. И более подходящего момента, пока новоявленная Верховная ещё не вошла в полную силу, может и не случиться. Именно поэтому действовать нужно было быстро, безжалостно и не ослабляя натиска.

Круг Ведьм сегодня должен быть стёрт с лица этого мира, а все ростки ведьминского семени вырваны с корнем, растоптаны и сожжены в очищающем пламени его ненависти.

Последнее поселение на их пути встречало Наказующих тишиной.

— Похоже, их кто-то предупредил, — скрипнул зубами командир одного из разведывательных отрядов. Все всегда звали его Лютым, а он — охотно откликался на это прозвище, давно похоронив своё настоящее имя.

Лютый был одним из немногих, с кем Борзун мог посоветоваться, поскольку пожилой монах явно знал толк в войне. Облачённый в лёгкий доспех из сыромятной кожи, густо усеянной металлическими заклёпками, вооружённый, помимо Магии Льда, огромным цвайхендером, который небрежно носил на плече, Наказующий с таким фанатичным запалом внимал словам Борзуна, что тому порой казалось, что он служил лично ему, а не Миардель. — Прикажете послать несколько отрядов вдогонку? Уверен, они не могли уйти далеко. С домашним скотом быстро не побегаешь, — оскалился он.

И действительно, оказалось так, как и предположил Лютый. Поселяне увели с собой только живность, ничего не тронув из скарба и утвари, что подтвердили разведчики, успев наскоро обшарить несколько домов.

— Пусть бегут, — равнодушно ответил Борзун. — Когда Дон-Мор будет полыхать, им некуда будет возвращаться. А когда мы разберёмся с Ведьмами, они пожалеют, что не подохли раньше. Передай командирам, чтобы не растягивались. Мы практически у цели.

— Во славу Её! — грохнул перчаткой в грудь Лютый, понимающе прищурившись, когда Борзун лишь поморщился, не ответив на приветствие.

— Боги — лишь отражение нас, — снизошёл до ответа Эмиссар. — И кем бы они были, если бы не было поклоняющихся им разумных? В чью тогда славу совершалось бы то, что мы сейчас делаем?

— Но это Боги, — было видно, что слова Борзуна заставили Лютого задуматься. — Они всесильны!

— Ты тоже всесилен у себя в доме, — презрительно хмыкнул бывший разбойник. — Большой, сильный, умелый, знаешь с какого конца держать оружие, спокойно дышишь во всю грудь и никого не боишься под защитой родных стен. А что будет, если тебя лишить воздуха? Не стен, не клинка, не боевых товарищей рядом. Молчишь? Вот то-то и оно. Без воздуха ты умрёшь прежде, чем сердце ударит сотню раз. Потом оно остановится. А тебя через несколько лет забудут!

— Получается, что мы — воздух?

— Нет, мы — не воздух, — поморщился Борзун. — Воздух — это вот они, — указал он пальцем на нескольких монахов, бредущих по тракту, экипировка на которых болталась, словно была снята с чужого плеча. Сразу становилось понятно, что тяжелее свиного окорока эти пентюхи в жизни не держали в руках. — А вот мы с тобой — ветер. Мы — ураган, который может милостиво обойти стороной, а может безжалостно разметать всё на своём пути. И сейчас нам нужно сделать именно это! Разметать! Разнести Дон-Мор в пыль!

Впереди было лишь одно незначительное препятствие, которое мешало им добраться до сердца Круга Ведьм — разумные, так не вовремя затеявшие свару на их пути! Наказующие уже вышли на свои позиции. Дальше — только бой.

Борзуну хватило нескольких минут, чтобы оценить обстановку. Если они будут продолжать двигаться в том же темпе, в котором шли до этого — столкновение с противником произойдёт меньше, чем через несколько минут. Это будет полной глупостью, поскольку без основного ударного кулака их сметут в считанные секунды, даже не дав завязнуть во вражеском строю больше, чем на несколько метров.

— Жду дальнейших распоряжений, Эмиссар, — сухо доложил Лютый, отдав перед этим вестовым приказ снизить темп продвижения. Он тоже отлично понимал, чем грозит прямая атака.

Да и как не понимать, когда перед Дон-Мором схлестнулись почти все разумные расы, которых только можно было разыскать? Дроу, эльфы, гномы... Даже огры, и те посчитали своим долгом вмешаться, будто без них тут бы не разобрались.

Судя по грамотно подобранной экипировке серых исполинов, увиденные огры являлись «пришлыми». Огры, родившиеся в этом мире, сроду доспеха не носили. Если и пользовались оружием, то в лучшем случае, ума у них хватало на то, чтобы в ближайшем подлеске выдрать с корнем сучковатое деревце, да использовать его в качестве дубины.

А вот на то, чтобы в одиночку теснить один из флангов гномьего «хирда», имея в наличии лишь ростовой щит, больше похожий на замковые ворота, да увесистый шестопёр — нет.

Здесь нужно быть либо окончательно сбрендившим, либо — «пришлым». Так что, на подобное безумие мозгов хватало только у их братии. Тем, кто смеётся в лицо смерти, страх неведом. Даже Танатосу было не под силу удержать «пришлых» в своих чертогах больше, чем на четверть часа. Чего же им страшиться?

— Интересно, долго продержится? — вопрос Эмиссара повис в воздухе.

— Думаю, пока гномы не решатся нарушить строй и обойти его с флангов, он так и будет сковывать их боем. На первый взгляд — нелепо, но, в действительности — эффективно, — в голосе Лютого проскользнуло уважение. — Нам бы парочку таких великанов, мы бы уже штурмовали вход этого клоповника.

«Дай бы нам Миардель Полоза в усиление, было бы всё гораздо проще, — сведя брови на переносице, Борзун хмуро наблюдал за тем, что происходило в сотне метров от их авангарда. — Даже огры не понадобились бы».

— Полная готовность! — зычно скомандовал Борзун, после чего вернул на место забрало шлема. — Привести пленных! — глухо добавил он.

Борзун уже несколько часов находился в ипостаси Эмиссара, буквально полыхая от переполнявшей его силы. На поддержание этой формы уходила прорва энергии, но сейчас он не испытывал в ней недостатка. Только вот для последнего рывка ему потребуется всё, что есть. И тогда Дон-Мор падёт к ногам его воинов.

Мазнув равнодушным взглядом по шеренге пленников, которую Наказующие выстроили на правом фланге, он вытащил из-за спины мизерикордию — единственный клинок, который абсолютно не хотел видоизменяться, когда он перевоплощался.

Иссиня — чёрный, словно кусок каменного угля из гномьих шахт, кинжал был любимой игрушкой Борзуна. Он даже не помнил, было ли у него оружие, которое так же легко лежало в ладони, являясь живым продолжением руки.

— Не нужно, милорд! Я ничего не сделал! За что!? — стоящий на коленях пленник со связанными сзади руками попытался отползти, но тут же получил болезненный тычок между лопаток от одного их монахов-конвоиров.

Чёрное лезвие, словно игла лекаря, вошло в глазницу мужчины, умудрившись пробить череп насквозь. Сладострастная судорога свела руку Эмиссара, а пальцы ещё сильнее обхватили простую рукоять страшного оружия, которое сегодня выпило столько крови, сколько не видел топор балогского палача за всю жизнь…

С каждым пленником, жизнь которого беспощадно отбирал Борзун, следуя к концу шеренги и методично убивая пленных, словно забивая скот, доспех, в который он был облачён разгорался всё сильнее.

— Будь ты проклят! — зашлась в истерике молодая девушка, видя, как Эмиссар небрежно стряхивает с клинка тело очередного пленника.

Пленницы. Девушки, которая чем-то неуловимо была похожа на ту, которая сейчас выла от горя, не понимая, что через несколько секунд её постигнет та же участь. — Гореть тебе в пламени Танатоса, ублюдок! Боги просто так это не оставят! — она продолжала хрипеть, невзирая на удары конвоира, сыпавшиеся на неё. — Ты сдохнешь, тварь!

Когда её свалили на землю, избивая уже ногами, девушка ещё шевелилась. Момент, когда из неё ушла жизнь, конвоиры так и не заметили, продолжая пинать обмякшее тело.

— Прекратить!

Смысл команды Эмиссара разгорячённые конвоиры поняли не сразу. Но Борзуну не нужно было повторять приказ. Для этого у него имелся Лютый, который несколькими затрещинами привёл двух парней в чувство, оттащив от распростёртого на земле тела.

— Она жива? — глухой голос Борзуна стал ещё ниже, напомнив рокот штормового моря.

Или урагана.

— Никак нет, милорд, — выпрямился Лютый, отрицательно покачав головой.

— Кто приказал? — полыхающие провалы глаз уставились на побледневших конвоиров, которые только начали понимать, что происходит что-то нехорошее.

— Она… проклинала вас, — заикаясь, зачастил один из монахов. Когда мизерикордия угрожающе качнулась в руке Эмиссара, он заметно побледнел. — Оскорбляла! Эта тварь оскорбляла!

— Кто приказал? — повторил Борзун в полнейшей тишине. — Её проклятия я слышал. Я не слышал приказа убивать её.

Несколько секунд Эмиссар стоял, готовый услышать ответ. Любой ответ, предоставив этим идиотам шанс. Чтобы не делать то, что он должен сделать. И когда не прозвучало ни единого слова, участь конвоиров была решена в ту же секунду.

— Во имя Моё! — прорычал бывший разбойник, страшным ударом латной перчатки сминая череп одного из убийц, словно суаньскую рисовую бумагу.

Второй конвоир, участвовавший в избиении, даже не успел ужаснуться скоропостижной кончине своего товарища. Лезвие чёрного клинка вошло точно в его сердце, а перед глазами мелькнул равнодушный взгляд полыхающих огнём глазниц. Последнее, что он почувствовал — леденящий холод, пробирающий нутро, и женский торжествующий смех в ушах, переходящий в рыдания.

— Никто не смеет красть у меня, — перешагнув через бьющееся в конвульсиях тело, Борзун постарался забыть о том, что только что произошло.

У него не было времени думать о всяких мелочах. Дон-Мор должен быть взят. И если ему потребуется пустить под нож всех, кого он притащил с собой, он сделает это без раздумий. Всех, невзирая на регалии или заслуги перед Миардель. Всех и даже верного Лютого!

Дон-Мор сегодня должен быть стёрт с лица земли!

Глава 29

Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору.

(Зигмунд Фрейд).

Флерал, Аиталская империя, подножие Гуконского хребта, Дон-Мор, таверна «Слеза Верховной».

— Этого ещё не хватало! — выругался я, взглянув на замершего Шарди. — Есть мысли, кто мог отважиться напасть на Круг Ведьм?

С таким же успехом я мог этот вопрос задать ясеню, или любому другому дереву, растущему под солнцем «Даяны I», так как этот коротконогий сноб и не подумал отвечать, демонстративно мой вопрос проигнорировав.

Вместо этого гном, напустив важный вид, будто он был на приёме у короля Подгорного Трона, а не в прокуренной таверне не самого фешенебельного пошиба, зачем-то торжественно разгладил свою бороду и всем корпусом развернулся к столу, за которым застыли его соплеменники. Теперь, если меня спросят, видел ли я железную прикроватную тумбочку на шарнирах, я буду всегда отвечать утвердительно.

— Ты! — палец Шарди уткнулся в одного из гномов. — Давай дуй стрелой в наше расположение. Скажи Борди, пусть строит бойцов по тревоге, если он этого ещё не начал делать! Ну? — поторопил гном подчинённого, видя, что тот даже не соизволил почесаться.

— Как… это? Стрелой… Я!?

Слегка осоловевшие глаза и лиловый нос гнома, напополам с детским изумлением на лице, выглядели настолько забавными, что я еле подавил рвущийся наружу смешок.

— Дык…, — коротышка сначала вытаращился на Шарди, затем перевёл жалобный взгляд на кружку с нетронутым элем, — Дык…это, — потом снова на Шарди. — Дык, а чего я? — «завёлся» в конце концов он. — У нас… вон… увольнительная. Это…имеется… — он начал шарить по карманам, видимо, надеясь там разыскать эту самую увольнительную, которая волшебным образом отменяет все приказы командира в условиях боевой тревоги.

Попытка не увенчалась успехом, но гнома это ни капли не смутило. Взяв кружку со стола, он в несколько глотков опустошил посудину, торопливо вытер рукавом усы и с самым торжественным видом пообещал остолбеневшему от такого свинства Шарди:

— Щас!

Сформулировать более сложную словесную конструкцию гном явно затруднялся. Когда неторопливая проверка содержимого карманов началась по второму кругу, лицо Шарди уже шло красными пятнами.

— Да я вас!!! — громыхнувший голос Шарди, от которого за соседним столиком в испуге проснулся один из завсегдатаев и сейчас судорожно соображал, куда бежать, явно не сулил его подчинённым Шарди ничего хорошего. — Смир-р-р-на!!! Имя, боец!

Ну не знаю, если бы у меня таким тоном спросили имя, я бы тоже растерялся, как этот бедолага.

— Чьё? — икнул гном, с тревогой посмотрев на Шарди.

Рёв командира услышало пол-Дон-Мора, поскольку, с такими голосовыми данными, никакого тревожного колокола не нужно было. Слушая, как Шарди кроет своих бойцов, даже зауважал его немного..

— Пять секунд, бойцы! — наконец, выдохся Шарди. — И чтоб через пять секунд никого из вас здесь не наблюдалось, тролльи отрыжки! Вон отсюда, я сказал!!! — гномов-гуляк сдуло в направлении выхода. Не забыли они и про своего товарища, получившего в лоб кружкой. Взвалив бесчувственного гнома на плечо самому трезвому из них, они качаясь потянулись к дверям.

— Наверное, они в бою хороши, да? — наблюдая, как бравые парни с проклятьями пытаются вписаться в дверной проём, несколько раз зацепив головой товарища левый край дверной коробки, я снова рассмеялся. — Тяжело алкашами рулить?

— А ты!? — резко повернулся ко мне Шарди с бешеными глазами. — Ты вообще это…!

— А что я? — удивился я. — Смотрю, это у вас традиция в «хирде» такая — невразумительно мычать и сыпать глубокомысленными фразами, типа: «Я это, того самого»? Тут тебе совсем не здесь, Шарди! — не без удовольствия поддел я гнома, наблюдая, как трясутся от злости косички на его ухоженной бороде. И как вы только понимаете друг друга с такой паршивой коммуникацией? Гномы, одним словом, — отмахнулся я.

— Да что б ты вообще знал, «головёшка»? — возмутился гном, широко раскрывая глаза, отчего они, казалось, сейчас выпадут и покатятся по грязному полу таверны. — Тебя вообще волновать не должно, что происходит у нас в «хирде». Ты меня понял?

— Так меня и не волнует, — пожал плечами я, проигнорировав обидное обращение. — Проблемы вашего «хирда» в моей системе ценностей занимают место, как раз между миграцией гоблинов-альбиносов в джунглях Масархуда и вашим вшивым Гарионом, который, как ты помнишь, сейчас вращается по срамной резьбе влево, доставляя огру приятные мгновения. Кстати, Шарди, твоё мнение там тоже недалеко приютилось, если что! — фыркнул я, видя, как ещё немного, и у гнома тоже «сорвёт резьбу».

Драться с обезумевшим от злости Шарди в мои планы не входило. И так, потерял несколько драгоценных минут, пока вразумлял бородатую братию, объясняя, как нужно разговаривать со старшими.

— Вот ты где! — входная дверь чуть не слетела с петель, с грохотом впечатавшись в стену от мощного толчка снаружи. Как минимум, сейчас в таверну должен был ввалиться кто-то невероятно крупный, с габаритами недавней троллихи-подавальщицы.

Но — нет. Впустив Утрамбовщика, дверь медленно начала возвращаться на своё законное место.

— Я задолбался тебя искать! — укоризненно выдохнул гном. — Давай, пошли скорее. Тебя там Лиэль с собаками скоро разыскивать начнёт, а он тут пиво со всякими утырками жрёт. Совесть есть?

— Она злая? — дружески хлопнув Утрамбовщика по плечу, поинтересовался я.

— Нормальная была, — отмахнулся он. — Ты точно справишься. Пойдём, только в темпе, — потянул он меня за рукав.

— Боец! Ау! — изумился сзади Шарди. — тебя разве не учили, как нужно приветствовать старших по званию?

— Да иди нахер, чучело! — возмутился Утрамбовщик, мельком глянув на Шарди, как на умалишённого, и снова повернулся ко мне. — Всё, братан, погнали, — поторопил он, не замечая, отвисшей челюсти командира «хирда».

— А вот мои бойцы, — ухмыльнулся я. — Так что я тебя где-то понимаю! — уходя, я подмигнул Шарди, который продолжал стоять, беспомощно переводя взгляд то на меня, то на Утрамбовщика, которому было абсолютно плевать, что он только что просадил репутацию с самим Шарди, гномами Кроат-дума и поставил жирный крест на одном из расовых квестов у гномов.

«Да, к такому Шарди жизнь ещё не готовила», — ухмыльнулся я на ходу, мчась со всех ног за гномом по улице.

Дон-Мор был похож на растревоженный муравейник, в который ткнули тлеющей головёшкой, как следует расковыряв его. Несмотря на то, что распоряжением Османдины город был наглухо закрыт для чужаков, в него как-то смогли проникнуть все эти разумные, которые сейчас в испуге бежали по улицам Дон-Мора в направлении единственного выхода из города. Причём, я бы понял, если хотя бы половина из них держала в руках хоть какое-то оружие.

Всегда считал, что здесь проживают исключительно Ведьмы. Как оказалось, я ошибался. Дон-Мор оказался таким же городом, как и сотни других в империи, как в плане безопасности, так и в плане анархии, которая моментально воцарилась, как только произошли временные перестановки в руководящем аппарате Ведьм.

Гномы вообще вон под шумок умудрились ввести в город часть одного из «хирдов», замаскировав его под состав посольства. Я, конечно, не специалист, но даже мне было предельно понятно, что если бы не вся эта неразбериха, коротышек бы гарантировано развернули вместе с послами в направлении Кроат-дума, даже не став ничего объяснять. Чисто номинальная охрана послов — это одно. Но беспрепятственно пропустить в Дон-Мор даже десяток закованных в броню бойцов, которых все знают, как профессионалов своего дела — это ни в какие ворота уже не лезет.

Или Круг настолько уверен в своих силах и показывает подобным образом своё превосходство, и что совершенно не опасается атаки со стороны Подгорного Трона, или же тот, кто сейчас временно стоит «у руля» — слишком глуп.

Но мне, почему-то, кажется, что никакого «руля» в данный момент вообще нет. Штурвальное колесо ведьминского матриархата сейчас свободно вертится от малейшего колыхания ветра. И пока Верховная не возьмёт под контроль Дон-Мор, анархия так и будет процветать на улицах города. Вот только Лиэль сейчас будет весьма занята, поскольку приняв ответственность за всех Ведьм и взяв над ними командование, она никак не сможет проигнорировать прямое нападение на сердце Круга Ведьм.

Верховная будет там. Причём, в первых рядах.

Я еле поспевал за Утрамбовщиком, который, несмотря на расовый штраф к длине ног, развил довольно приличную скорость, с завидной ловкостью лавируя между зазевавшимися прохожими.

Когда мы, наконец, выскочили на главную площадь, где я совсем недавно участвовал в местном хороводе, пытаясь получить божественное благословение и дозволение использовать Магию Крови, мне пришлось остановиться, чтобы иметь возможность убедиться, что это всё сейчас — не обман зрения.

Казалось, что здесь собрался весь Дон-Мор. Ведьмы всех возрастов, торговцы, простые жители… Среди плотного столпотворения я даже заметил несколько Жриц Ллос, которые, сбросив маски напускного высокомерия, с тревогой смотрели на дрожащее кровавое марево, прозрачной пеленой затянувшее вход в город.

И это было хорошо, поскольку за пеленой разверзся настоящий ад, если он конечно имелся в здешней мифологии. Если падёт кровавая завеса, сюда широкой рекой хлынет вся эта орда, которая продолжала напирать на единственное препятствие, отделявшее их от сердца Круга Ведьм. Вспомнив, как «пришлые» пытались атаковать «энергощит», установленный Тиамат, как он всё равно прогибался под попадающими в него магическими заклятьями, понял, что этот продержится гораздо меньше. Времени у нас оставалось не более трёх-пяти минут.

— Наказующие! — поражённо выдохнул я. — Этим-то уродам что здесь надо?

Появление серых хламид здесь, не сулило ничего хорошего. Особенно на фоне подозрительного молчания Мистик, которая просто не могла проигнорировать подобную дерзость. И если этого до сих пор не произошло, и она позволила врагу оказаться под стенами Дон-Мора, то значит всё очень и очень плохо, а земные дрязги разумных плавно перетекают совершенно на другой уровень.

«Ты этого ещё не понял? — прошелестел бесплотный голос у меня в голове. — Мир давно в ожидании. И сейчас будет строится новый миропорядок, где власть не будет отдана на откуп нескольким слишком много возомнивших о себе божествам».

Я не успел ничего ответить Богине, так как моё внимание привлекла особенно яркая вспышка. Следом послышался ужасающий скрежет, ударивший по ушам и на миг лишивший способности слышать.

— Во имя Её!!! — разнёсся рёв над Дон-Мором, после чего пелена крови бессильно рассыпалась, похоронив надежду на благополучный исход, а серая лавина ворвалась в город. И каждому было ясно, что на то, чтобы вытеснить захватчиков с узких улочек Дон-Мора, потребуется гораздо больший гарнизон, чем присутствовал в настоящий момент.

С этой секунды можно официально считать, что Дон-Мор пал.

Стараясь не слушать криков боли и ужаса, попытался найти знакомый силуэт на том месте, где я его только что видел. Она была там — это совершенно точно. Именно силами Верховной, именно заёмной силой Мистик, Лиэль и сдерживала ту самую кровавую пелену, которая лишь на несколько минут спасла жителей от страшной участи.

— Дёргаем отсюда, — рванул меня за рукав Утрамбовщик. — Ты ей ничем не поможешь! Нам нужно на нижний ярус!

— Давай попробуем вытащить её оттуда! — Вырвав руку из крепкой хватки гнома, я материализовал в руках «Близнецы». — Да не дёргай ты меня, задолбал! — вызверился я на гнома.

«Остановись, Первожрец! — голос больше не напоминал шелест осенней листвы. Сейчас в нём сквозиля скрытая ярость бури, которая вот-вот должна разразиться. — Ты ей сейчас не сможешь помочь! Есть более важная задача! Вот на ней и сосредоточься! И поторопись, времени осталось совсем мало! Ты дал клятву Ариэлу!».

— Да какой Ариэл? — не выдержал я. — Если её сейчас убьют…

Я замялся, пытаясь понять, как объяснить Тиамат, что у меня рухнет в пыль репутация не только с Рамоном, но и со всеми Охотниками Гарконской Пустоши? Как получить объяснения от Богини, почему мы все сначала столько времени тратили на то, чтобы Лиэль добралась сюда невредимой, а сейчас просто «сливаем» её. Причём по-тупому «сливаем»! Зачем всё это было?

«Ничего с ней не случится, — вместо того, чтобы полыхнуть гневом, Тиамат, наоборот, рассмеялась. — Она уже не та маленькая девочка, которая отправлялась с тобой к Цитадели. Она — Верховная! Она — Первожрица Мистик! С ней сейчас Карая, в конце концов. Ты сам глянь! — я почувствовал, как моя голова, помимо воли, поворачивается, чтобы посмотреть немного левее того места, где наметился прорыв Наказующих. — Смотри же!».

Сначала я увидел только огромную чёрную, закованную в сталь фигуру рыцаря, показавшуюся мне смутно знакомой. Только если в прошлый раз доспех Борзуна отливал чистейшим золотом и был объят пламенем, то сейчас от был чернее самой Тьмы. Фигура Эмиссара Миардель исходила чёрной туманной пеленой, которая, будто длинный плащ, трепетала языками после каждого движения. Держа в руках полыхающий меч, Борзун медленно но уверенно продвигался туда, где сейчас было наиболее жарко. Там, где был главный очаг сопротивления.

Зрение на миг размазалось, чтобы устремиться вдаль, будто я поднёс к глазам морской бинокль. Туда, где сейчас две Ведьмы пытались сдержать всю мощь страшного натиска Наказующих.

Лиэль и Карая. Как две валькирии, они собирали кровавую жатву, отправляя на суд Танатоса одного Наказующего за другим. Спина к спине, чёткие отточенные движения, каждое из которых забирало ровно одну жизнь. Ровно одного последователя Миардель.

Если бы я не знал о взаимной неприязни этих девушек, подумал бы, что это давно сработанная пара, которая только и делала, что тренировалась вести бой с превосходящими силами противника, грамотно прикрывая друг друга.

Ни одного лишнего движения, ни одного промаха. Чётко, словно метроном самой Смерти, две Ведьмы упорно продирались туда, откуда продолжали прибывать наступающие. Они выкашивали ряды Наказующих, чтобы добраться к главному входу.

«Убедился? — насмешливо поинтересовалась Тиамат. — Ничего с ними не случится. Мистик их не оставит!».

— Это она тебе сказала? — я успел пожалеть о своём резком тоне прежде, чем неосторожные слова сорвались с губ. Но Тиамат и в этот раз меня не одёрнула.

«Да, — прошептала Богиня. — Это она мне сказала».

— Прости, — выдохнул я, продолжая судорожно сжимать рукояти «Близнецов». — Что мне нужно делать?

«Всё очень просто, — со смешком ответила Тиамат. — Тебе нужно добраться к Божественному алтарю на нижнем ярусе. И сделать это нужно прежде, чем к нему доберётся он, — построжел её голос. — Сейчас у тебя нет права на ошибку, Мегавайт. Если ты промедлишь, боюсь, станет слишком поздно. Поздно не только для тебя и Лиэль, но и для всех нас. Поспеши».

Ещё несколько секунд я колебался, глядя на то, как две гибкие фигурки стараются сдержать бесконечно вливающийся мутно-серый поток Наказующих, грозящий полностью захлестнуть Ведьм, похоронив их под грязной лавиной, а потом перевёл взгляд на Утрамбовщика, смотрящего на меня с лёгким беспокойством.

— Белый, а ты в курсе, что у тебя сейчас глаза полностью чёрные? — сглотнул Утрамбовщик.

— В курсе, — спокойно кивнул я. — А ты в курсе, где находится вход на нижний ярус?

— Так я тебя туда и веду! — возмущённо поперхнулся гном. — Ты чем вообще слушал? Все наши уже давно там, тебя только ждём!

— Ну, тогда веди, — задумчиво кивнул я. — Не будем заставлять их ждать!

Глава 30

Черный балахон

Не спасет тебя от страшных снов.

Погребальный звон

По твоей душе колоколов.

Велика цена,

Ведь знание — это Власть,

Кто взлетел наверх,

Может низко пасть.

Надо собрать Волю в кулак,

К свету лицом встав, сделать шаг,

Ну а пока ты Черный Маг!

(гр. «Эпидемия», «Чёрный маг»).

Флерал, Аиталская империя, подножие Гуконского хребта, Дон-Мор, нижний ярус.

Меня действительно уже ждала вся моя команда. Все, кроме Кастета, который остался в «реале» и сейчас никак не мог здесь присутствовать.

Коротко поприветствовав друг друга, мы, не теряя утекающего сквозь пальцы времени, устремились за Ньютоном, которого, в свою очередь, сейчас вела Фатима, безошибочно выбирая направление и стараясь заблаговременно разминуться с группами Ведьм, спешащих к главному входу.

Да уж, не хотел бы я сейчас на их месте оказаться там, прекрасно зная, что там происходит. Даже не представляю, какие сегодня Дон-Мор понесёт потери, лишившись своих дочерей. И сможет ли когда-то оправиться после них?

Сейчас вся надежда была на Караю и Лиэль. Если им удастся справиться с Борзуном — есть шанс, что орда серых ряс поймает хорошую порцию «дизморали» и дрогнет. В этом случае — шанс выстоять у Дон-Мора имелся.

«Хорошо, что Боня окочурился, а то ты бы уже сидел и думал, как его приволочь сюда, да?», — ехидно поинтересовался внутренний голос.

К стыду своему — да. Всё верно. Если бы у меня в руках оставался такой инструмент — грех бы его было не использовать.

Все эти мысли проносились в моей голове, пока мы следовали по запутанным, часто неосвещённым закоулкам, спускаясь на нижние ярусы. Лишь один раз мы встретили тройку Ведьм, но те, завидев нашу пёструю компанию, сами предпочли ретироваться, бесследно растворившись в каменных лабиринтах. Это к лучшему, поскольку меньше всего мне хотелось сейчас лишать Лиэль своих подданных.

Наверное, сейчас больше всего настораживало то, что такое эпохальное событие, как возвращение в мир одного из Забытых, проходит без должной помпы.

Ну правда, где «рейд-босс»? Где толпы тех, кто жаждет намотать твои кишки на клинок? Где ловушки, «подлянки», магические сюрпризы? А вот нет их!

«Ты серьезно этого бы хотел? — снова влезло подсознание. — Правда?».

Вопрос был риторическим. Разумеется, я бы этого не хотел, но и подобная лёгкость меня настораживала. До сих пор «Даяна I» не баловала меня излишне простыми решениями. Но, моя паранойя, в этот раз, вынуждена была отступить, когда наша группа уткнулась в неприметный неосвещённый тупик с потемневшей от времени деревянной дверью и с не внушающим трепета проржавевшим замком, который наш Воруван вскрыл за несколько секунд, не сломав ни единой отмычки.

Комнатка, примерно четыре на четыре метра, внутри — частично раскрошившаяся непропорциональная тумба, больше смахивающая на простой каменный блок, который строители специально сюда забросили от глаз подальше и благополучно о нём забыли. Будто всё, что нужно, они уже выстроили, это недоразумение оказалось лишним, и они решили бросить его сюда. И тащить далеко и раскалывать лень и объект давно сдан.

Прикоснувшись к шершавой поверхности алтаря, я невольно затаил дыхание. Почему-то он был слегка теплым на ощупь. На миг даже показалось, что камень начинает медленно пульсировать в такт биению виртуального сердца. Сердца, которое гоняет такую же виртуальную Кровь по виртуальным венам моего персонажа.

В это самое мгновение, когда я только задался вопросом: «почему ничего не происходит?», алтарь пришел в движение, заставив ощутимо покачнуться пол под нашими ногами.

Нет. Оказалось, вовсе не алтарь. По ощущениям и грохоту, тряхнуло целый мир, а не только это маленькое помещение, в котором мы едва смогли разместиться своей небольшой командой.

В жизни бы не подумал, что Алтарь, величайшая святыня для каждого Божества, может так вот бесхозно ютиться в неприметном помещении на нижних ярусах Дон-Мора. При этом, Алтарь был оставлен без какого-либо присмотра, что было весьма странным.

Возможно, до недавнего времени, он и был под незримым наблюдением, но сейчас в охранении не наблюдалось ни одной живой души. Мало того, что нам позволили сюда беспрепятственно проникнуть, не нарвавшись по пути на неприятные сюрпризы, так ещё и проигнорировали факт нашего здесь нахождения.

Непорядок, господа Ведьмы.

Да и пафосное название: «нижние ярусы», навевающее ассоциации с лабиринтами пещер, на деле оказались простыми подсобными помещениями. Склады, всевозможные бытовки, хозяйственные помещения различного назначения. Эдакий цокольный этаж под городом для хранения консервации и, иногда, пленников.

А вот с другой стороны — это к лучшему.

Я бы, например, ни за что не додумался, где вообще искать Алтарь. Не зря же говорят, что выставленное на самом видном месте — всё равно что надёжно схороненное. Так что сюда бы я вообще заглянул в самую последнюю очередь.

Реши я атаковать Дон-Мор, сто процентов безуспешно пробивался бы к Главному залу, теряя своих бойцов на каждом перекрестке. Как я сейчас уже понимал, в итоге бы оказалось, что я положил весь личный состав ещё на подступах, чтобы пробиться к декоративной тумбе в Главном зале, возведенного значительно позже, нежели тоннели, которым пронизан Дон-Мор, увидели зубило первого каменщика, участвовавшего в строительстве города. Эдакая обманочка.

Искренне надеюсь, что Борзун считает так же.

Я бы предпочёл с ним никогда не встретиться. По крайней мере, не здесь. Это бы означало, что он сумел преодолеть главный заслон города: Караю и Лиэль. Зная характеры девушек, по крайней мере — одной из них, при появлении Эмиссара здесь, можно утверждать, что они уже мертвы, поскольку ни одна из них никогда в здравой памяти не пропустит в Дон-Мор ни одного из серохламидников.

То, что я ощущал сейчас, было сложно идентифицировать. Нет никакого мерила, на которое можно наложить радость и посмотреть её значение по шкале. Также не существовало никаких эталонов для восторга, для торжественности, для наслаждения, которое проникло в каждую частичку моего виртуального тела, моментально заставив вскипеть Кровь.

Я почувствовал в себе все умения, которые не раз меня выручали в бою. Почувствовал свою связь с Божествами. Да, именно с Божествами, поскольку я теперь в полной мере ощущал присутствие Ариэла. Не так явно, конечно, как присутствие Тиамат, но можно было не сомневаться: наша связь была столь же крепка.

И если Тиамат ощущалась, как олицетворение спокойствия и монументального нерушимого Порядка, как бы ни странно это было говорить о Хаосе, то Ариэл виделся уплотнённым сгустком мировой ярости и какой-то бесшабашной смелости, напополам с мощью, которая один раз может наполнить тебя и никуда не деться, пока ты её не израсходуешь. Словно «фиал» с зельем, дарующим божественную мощь и ощущение всевластия.

Моих Божеств объединяло только одно: попытавшись проникнуть дальше, расширив границы познания, чтобы оценить глубину этой странной установившейся связи, я просто вывалился в Бездну. Точнее: в две Бездны, по которым можно было блуждать целую вечность, но так и не суметь исследовать их даже на сотую долю процента.

«Тебе пока рано здесь находиться, — ободряюще сказала Тиамат, и я почувствовал, как сознание подхватили мягкие и ласковые руки, настойчиво развернувшие меня к "выходу". — Не торопи события, ты ещё не готов!».

В тот момент, когда я вывалился в реальное пространство, снова оказавшись со своими друзьями, я успел заметить только удивлённые взгляды, после чего перед моими глазами замелькали сообщения от системы. И если раньше мне приходилось в них вчитываться, чтобы понять смысл, то сейчас с этим не возникло никаких проблем.

Или это какой-то новый «апдейт», в награду за мои старания на поприще божественного «ликбеза» среди игровых масс, или скорость обрабатываемой мозгом информации сейчас была ускорена на несколько порядков, что и создавало это иллюзию собственного совершенства.

Но размышления на эту тему сейчас были малоинтересны. Гораздо интереснее было читать то, что ворохом вывалила на меня система. И если это не её ошибка, то всё, что происходило со мной до этого — детский лепет, в сравнении с тем, что мне ещё предстоит сделать.

Нам всем предстоит. Всему миру предстоит.

«Внимание!

Мировое сообщение!

Усилиями Мегавайта в мир пришло Забытое Божество Ариэл!».

«Внимание! Вы выполнили задание: "Возрождение Забытого".

«Возрождение Забытого.

Ранг: легендарный.

Вы поглотили искру Ариэла.

Чтобы вернуть Бога Кровавого Хаоса в этот мир — посвятите ему один из божественных алтарей "Даяны I" в срок, не позднее чем десять дней с момента поглощения.

Получено: статус "Первожрец Ариэла", два уникальных фракционных умения».

«Слепая ярость.

Отныне, теряя жизненную энергию в бесконечных битвах за свою Фракцию, ваша мощь будет увеличиваться.

Ранг: божественное.

Расход: каждые 10% потерянных "НР" дают прибавку в 10% ко всем характеристикам в бою, но не более 50%.

Умение не расходует ману.

Умение может быть применено во вкладке "Отряд"».

«Получено новое фракционное умение "Финт Ариэла»"».

«Финт Ариэла .

Класс: фракционный.

Ариэл — превосходный фехтовальщик и всегда того же требовал от своих Первожрецов. Отныне раз в седмицу вы можете воспользоваться одним из его коронных фехтовальных приёмов, повторить который до сих пор никому не под силу. Было не под силу.

Применение этого приёма гарантировано снимает ровно 51% жизненных сил того, кого вы решите атаковать.

Внимание! Количество отнятых НР рассчитывается от того значения, которое присутствует у жертвы на момент применения умения.

Расход: 1 игровой уровень, 100 000 МР.

Откат: 7 дней.

Умение не развивается. От умения невозможно отказаться. Умение невозможно заблокировать».

«Внимание! Получен титул "Первожрец двух Богов"».

«Получено: 1 очко свободных характеристик».

«Внимание! Пока вы являетесь Первожрецом одновременно двух Божеств, вы получаете прибавку ко всем характеристикам +10%».

«Внимание! Мировое сообщение!

Дон-Мор захвачен Мегавайтом и переходит под руку Хаоса».

«Внимание! Захватив Дон-Мор, вы развязали войну против Аиталской империи. Будьте уверены, ответ на эту неслыханную дерзость не заставит себя долго ждать».

«Получено: Наруч Доблести Дон-Мора».

«Получено: 1 очко свободных характеристик».

«Наруч Доблести Дон-Мора.

Класс: легендарный.

Наделённый частицей божественной мощи составной артефакт, дарованный богиней Мистик первому основателю Дон-Мора.

Удача — 19.

Стойкость — 28.

Слава — 10.

Интеллект — 32.

Артефакт позволяет переместиться в Дон-Мор два раза в сутки из любого места. Позволяет взять с собой двух спутников.

Особые способности: позволяет создавать портал в абсолютно любое место, где вы побывали лично, кроме других планов мироздания.

Откат способности: 1 день.

Нельзя потерять, продать, обменять, сломать, заблокировать способность перемещения.

При первом использовании осуществляется привязка к владельцу и артефакт становится непередаваемым.

После смерти владельца не выпадает из инвентаря.

Не занимает ячейку инвентаря».

Наруч возник на моей левой руке, как только я прочёл «системку». Вычурный, выполненный из серебристого металла, покрытый красивыми завитушками, он намного лучше бы смотрелся на изящном запястье женском, нежели на моём. Будто услышав мои мысли и учтя пожелания, наруч начал стремительно видоизменяться.

Сначала он раскалился добела, будто его засунули в кузнечный горн, причём боли я не почувствовал. После чего оплыл, задрожал и через несколько секунд на моём запястье красовался скромный ничем не примечательный браслет из тёмного металла с выгравированной вязью мелких рун. И я сейчас не ошибусь, если стану утверждать, что металл был идентичным тому, из которого были выполнены мои «Близнецы». Это был чёрный мифрил.

Да и на наруч он уже походил меньше всего, несмотря на то, что название осталось неизменным. Скорее, декоративный браслет, на подобие тех, которые любят таскать на себе неформалы во все времена и эпохи, сочетая с кожей и нечёсанными засаленными волосами.

«Желаете снять блокировку телепортации в локации "Дон-Мор"».

Да/ Нет?».

«Нет».

«Желаете полностью заблокировать все портальные перемещения, включая ранг "божественный"?»

«Да!».

А вот теперь, без моего на то ведома, никто не сможет ни уйти отсюда порталом, ни телепортироваться в черте города, прислав подкрепление. Да, это можно сделать и за пределами Дон-Мора, но если взять под контроль единственный вход в город — есть неплохие шансы сдержать вторжение.

«Получено: 1 очко свободных характеристик».

«Получен новый уровень».

«Внимание! Ариэл относится к вам с дружелюбием».

«Внимание! Получено новое фракционное умение».

«Гнев Бога Хаоса.

Класс: фракционный.

Раз в седмицу вы можете призвать из Мглы Тень Ариэла.

Расход: 1 игровой уровень, 10000 МР.

Откат: 7 дней.

Умение не развивается.

От умения невозможно отказаться.

Ограничения: только для Первожреца Фракции Хаоса».

«Внимание: Ллос вас ненавидит».

«Внимание: Магруб вас ненавидит».

«Внимание: Тармис вас ненавидит».

«Внимание! Получен титул "Личный враг Тармиса».

«Внимание: Тенгри вас ненавидит».

«Внимание! Получен титул "Личный враг Тенгри».

«Внимание: Двуединый вас ненавидит».

«Внимание! Получен титул "Личный враг Двуединого».

«Внимание: Двалин вас ненавидит».

«Внимание! Получен титул "Личный враг Двалина».

«Внимание: Лаэронель вас ненавидит».

«Внимание! Получен титул "Личный враг Лаэронеля».

«Внимание!

Отныне для вас не является тайной расположение всех существующих в мире Божественных Алтарей».

«Внимание! Получено пассивное умение "Всевидящий"».

«Получен новый уровень».

Это было настоящим подарком. Я бы сказал — божественным подарком.

Открыв интерфейс и выведя карту перед глазами, почувствовал, как мои губы непроизвольно разъезжаются в улыбке. Россыпь точек, своими цветами прямо указывающих, к какой Фракции относится тот или иной Алтарь заставила меня потратить несколько секунд на то, чтобы тщательно всё запомнить.

Умение — умением, но игра — есть игра. Не хочу потом рвать на себе волосы и сетовать на собственную недальновидность, если капризная система вдруг решит, что моё умение пора отобрать.

Когда за эти несколько секунд я без труда сумел запомнить не только все точки, но и большую часть игровой карты, подозрения в том, что каким-то образом мой мозг сейчас работает в «разогнанном» режиме, только укрепились.

Сомневаюсь, что эта способность перенесётся со мной в «реал», но сейчас я был в полном восторге, хоть на миг прикоснувшись к скрытым резервам человеческого тела, которые до сих пор принято считать чем-то фантастическим.

А ещё я знал, где и как Фракция Хаоса будет захватывать следующий Алтарь. Я вовсе не забыл, как меня приняли в Королевстве Вардэйл, с головы до ног «осыпав» почестями, как победителя Ежегодного Королевского Турнира. Настало время возвращать свои долги!

«Внимание: Танатос смотрит на вас с неодобрением».

«Внимание: Танатос вас ненавидит».

«Внимание! Получен титул "Личный враг Танатоса"».

«Внимание!

Вы единственный из игроков, кому доступно Высшее знание. Вы — угроза устоявшемуся миропорядку и личный враг Божеств, более, чем двух Фракций.

Отныне, долг каждого, кто не относится к Фракции Хаоса — убить вас!».

«Внимание!

Учитывая мстительную натуру Бога Смерти, вам рекомендуется тысячу раз подумать, прежде, чем решить отправиться на перерождение».

Несмотря на то, что «система» вывела это сообщение, как простое предостережение — холодок всё равно пробежал по телу. Если это не прямой запрет на смерть в игровом мире, тогда я — горный тушканчик.

Хватит, я уже успел убедиться не только в мстительности, но и в безжалостности Танатоса. И коль я уже являюсь его личным врагом номер один — мне категорически противопоказано умирать. Особенно, когда чувствительность в настройках капсулы виртуальной реальности застопорена на отметке: «сто процентов».

И как, скажите на милость, мне теперь дальше существовать?

«Внимание!

Фракция Равновесия объявила войну Фракции Хаоса».

«Внимание!

Светлая Фракция объявила войну Фракции Хаоса».

«Внимание!

Тёмная Фракция объявила войну Фракции Хаоса».

«Просто зашибись!».

Последние шесть строчек я зачитал вслух, понимая, что радости моим спутникам это явно не прибавит. Но, видимо, я или плохо оценивал настроения, творившиеся в собственном клане, либо слишком плохо знал ребят.

Вместо масок вселенской скорби и печали, от ожидания огромных проблем, на их лицах начали появляться совсем не те выражения, которые я рассчитывал увидеть. Радость, хищное предвкушение, мрачное удовольствие… Я рассмотрел именно это, отчего внутри маленьким червячком даже шевельнулась гордость за своих орлов! И огромное облегчение!

«Внимание!

За особые заслуги перед собственной Фракцией, вам дарована способность "Вопрос к Богам"».

«Получено: 1 очко свободных характеристик».

«Получен новый уровень».

«Получен новый уровень».

«Вопрос к богам.

Класс: фракционное.

Раз в сутки вы имеете право задать любой вопрос одному из своих Божеств, и получить на него правдивый ответ. Но не рассчитывайте, что правильно поймёте его, ведь Боги любят говорить загадками.

Расход: 50 000 МР.

Откат: 24 часа.

Умение не развивается. От умения невозможно отказаться».

«Внимание!

Вы являетесь Первожрецом большего количества Богов в вашей Фракции, чем остальные Первожрецы вашей Фракции».

Получен титул "Старший Первожрец"».

«Получено: 1 очко свободных характеристик».

«Получен новый уровень».

«Внимание!

Получен титул "Любимчик трёх Богов"».

«Получено: 1 очко свободных характеристик».

«Получен новый уровень».

— Стоп! — пробормотал я, несколько раз перечитав предпоследнюю «системку». — А с какого демона трёх? Я чего-то не знаю?

Внезапная вспышка озарения расставила всё на свои места, а многие странности, происходившие со мной, выстроились в строгую последовательность, получив логическое объяснение.

Я понял, зачем получил квест на сопровождение Лиэль, которой по праву рождения суждено было стать Верховной. Я прекрасно понял, почему в задании были такие огромные штрафы на тот случай, если она погибнет. Даже странность с Тармисом, который, не нарушив наше соглашение, зашвырнул её тогда в сторону Залаура, в надежде, что она погибнет.

Теперь, прекрасно понимая, что Лиэль — ключевой персонаж в наметившейся божественной заварушке, стало также понятным необыкновенно лояльное отношение ко мне ещё одного Божества — Мистик. И, как не крути, без моей помощи шансы на то, что Лиэль сможет сюда добраться — были настолько мизерными, что их даже не стоило брать в расчёт.

Я ещё во время приобретения умений на празднике Мистик должен был догадаться, что подобные подарки просто так не делаются. Не бывает всё так просто.

Это же она — третье Божество, которое перешло во Фракцию Хаоса? Ну конечно она, кому ещё быть? Она единственная, с кем у меня не просела репутация, в отличии от «репы» с остальными небожителями. Отныне во Фракции Хаоса — три Бога!

Также я понял, почему Ллос с такой настойчивостью предлагала военный союз, когда я посетил один из Её Храмов. При всей её кровожадности и жестокости нельзя было обвинять её в глупости или недальновидности. Ллос — хитра, раз ещё задолго до всех этих событий она что-то почувствовала, попытавшись надавить на меня с помощью одной из своих Жриц.

А может это я просто лишён умения просчитывать свои действия и ситуацию на несколько ходов вперёд? Может то, что затевалось в мире, было скрыто только от моего взора и взора остальных игроков? А может Боги знали, к чему всё движется в конце концов?

Ответов на эти вопросы у меня, увы, не было, как и выстроившейся очереди желающих, которые бы помогли приоткрыть завесу тайны.

«Кому многое дадено, с того и много спрошено будет!».

А вот эта фраза сейчас относилась ко мне. Не зря же меня сейчас засыпало «плюшками», будто я распотрошил волшебный мешок Деда Мороза и в одну калитку присвоил себе все подарки. Да, штрафы на свои дальнейшие действия я тоже получил не хилые, но обретённое того стоило, однозначно.

Единственным моментом, который меня весьма сильно напрягал, была непонятная системка о «перерождении». Интересно, как её прокомментируют в службе поддержки «Даяны I», куда я обязательно отпишусь, как только узнаю, что происходит в черте теперь уже моего Дон-Мора?

А сейчас нам нужно было срочно подниматься наверх, чтобы объяснить прислужникам одной из самых лживых и подлых Богинь, что они совершили огромную ошибку, когда решили последовать Её приказу, напав на Дон-Мор и начав убивать его жительниц.

Не стоило этого делать.

Глава 31

И смерть все ближе

Рабов у смерти нет

Смерть даст покой и вечный свет

Небо!

Слабых не милуй

Всем не под силу

Бремя свобод.

Время!

Время рассудит

Хуже не будет

Рвись, раб, вперед!

(Ария, «Раб страха»).

Флерал, Аиталская империя, подножие Гуконского хребта, Дон-Мор.

Тягостные мысли о том, что его отныне нельзя считать обыкновенным «хуманом», посещали Эмиссара всё чаще. Ну а как, скажите на милость, называть того, кто существует только благодаря отбираемой жизненной энергии других разумных?

Кто он такой? В кого превратился?

Его нельзя было назвать вампиром, поскольку тем, для того, чтобы жить, требовалась лишь кровь. И им совсем необязательно было выпивать разумного досуха, чтобы унять Жажду, которая, как известно, может терзать абсолютно любого кровососа, если тот несколько ночей не выйдет на охоту.

Подобные проблемы не касались только старейших представителей этой загадочной и весьма скрытной расы, но Борзуну было доподлинно неизвестно, как они выходили из такого положения, а досужим вымыслам, которые охотно по вечерам пересказывают в тавернах, веры не было.

Сейчас, для того, чтобы в нём теплилась жизнь, уже было недостаточно есть, пить, спать и дышать. Отныне этого было мало.

Сколько он уже не ел обычной пищи? Три? Пять дней? Седмицу? По самым грубым подсчётам, выходило что-то около седмицы. Как раз с того самого вечера, когда он впервые впитал жизненную силу дерзнувших напасть на него в таверне. Именно с того проклятого дня надобность в еде отпала сама собой.

Будто его организм моментально перестроился на иные «харчи». И можно было бы списать на то, что «хуманы», если требуется или застигла нужда, могут долго обходиться без еды, но сейчас этого объяснения было недостаточно. Недостаточно потому, что Борзун так же прекрасно обходился и без воды. Без неё, как известно, ни один разумный в мире, кроме светлого эльфа, больше четырёх дней протянуть никак не сможет.

А вот Борзун мог.

Более того, он даже не испытывал никакого неудобства. Его удивляло другое — отсутствие эмоций. Будто с той первой отобранной жизнью, в его душе перегорело самое важное. То, что и делало его «хуманом». Разумным, который мог переживать, сочувствовать, сострадать, жалеть. Даже слёзы были ему не чужды.

Отныне этих чувств больше не было. От осознания этого ему не было страшно, поскольку страха тоже больше не было. Было упоение. Было предвкушение. Было наслаждение от чужой смерти, которую он щедро дарил своими руками. Это всё, что у него осталось, если не считать жгучей ненависти к Ней. То, что сейчас двигало Борзуном.

Эта дрянь отобрала у него абсолютно всё, швырнув взамен лишь слабое подобие жизни!

Борзун знал многих, кто за этот «дар» был готов прирезать собственную мать. Зачем далеко ходить, если тот же Лютый ему по-чёрному завидовал. Это было видно по взгляду, заметно по его восхищённым интонациям в голосе, когда он обращался к Борзуну, как к одному из небожителей. Вот Лютый не задумываясь бы ухватился за эту возможность, представься она ему. Вот только он не представлял, каково это — нести подобную ношу. Никто из штурмующих Дон-Мор не мог даже и близко представить, какова цена этой иллюзии всевластия.

Почему только иллюзии? Да потому, что для Эмиссара, впитавшего в себя множество душ, не должно было существовать никаких преград и ограничений. Однако, оказалось всё не так, как ему представлялось.

Изначально он должен был пройти Дон-Мор, как свирепый ураган проходит сквозь рыбацкую деревню, где дома сложены, в лучшем случае, из тростника, перемазанного кабрачьим навозом. Борзун был обязан смять, сокрушить, растоптать всё это змеиное кубло, которое, словно лиловый нарыв, выгнивало на некогда безупречном теле Аиталской Империи.

Боевые Ведьмы.

Твари, для победы над которыми нужно было стать более жестоким и безжалостным, чем они. Только тогда их можно сокрушить, заставив ужаснуться.

Ненавистные колдуньи, которым не будет места в новом мире. В мире, который он, Борзун, уже начал строить и будет продолжать это делать до тех пор, пока Судьба не щёлкнет пальцами, решив, что его Путь подошел к концу. Ну, а пока в мышцах клокотала божественная сила, пока в венах вскипала взбудораженная кровь, пьяня и даря чувство всевластия, Борзун будет сокрушать всё то, чему не место в новом мире!

Узрев перед собой тех, кто собирался его задержать, Борзун поначалу замер, нутром чуя какой-то подвох. Да быть этого не может! Вы решили вдвоём остановить Эмиссара, под завязку наполненного энергией отобранных душ?

Если бы кто-то мог в этот момент заглянуть под забрало пылающего шлема — содрогнулся бы от оскала, безобразным зигзагом прочертившего лицо Эмиссара. В этой гримасе сейчас смешались насмешка, ярость и скорое ожидание новой щедрой порции жизненной силы, которую он заберет по праву. Умирающие Ведьмы намного щедрей делились ею. А здесь — целая Верховная!

Было ли дело в том, что он уже достаточно набрал силы, или это особенность его второй ипостаси, но Борзуну были прекрасно видны потоки магической энергии, толстыми жгутами обвивающиеся вокруг хрупкой фигуры главной Ведьмы.

Верховная! Только что воцарившаяся Верховная, к которой у Эмиссара не было никаких претензий, кроме того, что она также была Ведьмой. Он прекрасно знал эту девушку — спутницу Первожреца.

Лиэль. Кажется так её зовут.

«Может ты не будешь её трогать? — вкрадчиво прошептал внутренний голос. — Умертвить подругу того, с кем ты хочешь договориться — не самая лучшая идея и начало будущих деловых отношений?».

Когда Борзун замер, всерьёз раздумывая над тем, как ему сейчас поступить, Ведьмы начали действовать, разом, словно по команде выпустив в его сторону так ненавистные ему кровавые хлысты. То, что произошло потом — тут же вымыло из души Борзуна всё сострадание и раздумья, как правильно поступить с Лиэль.

Если ты Ведьма — будь готова сдохнуть!

Приняв на пылающий тёмным пламенем наруч «Кровавую плеть», Эмиссар резко крутанул кистью, попытавшись сделать оборот вокруг руки. Вопреки всему, ударившись, кровавый хлыст тут же бессильно рассыпался мелкими каплями крови. Свистнувшие следом новые плети заставили его уходить в глухую оборону, без возможности контратаки.

Что будет с его доспехами при встрече с вот такими «подарочками», он даже не брался предугадывать, лишь мельком взглянув на свой наруч, который в месте попадания оплавился и заметно истончился. Такими темпами Ведьмы разберут его доспехи на запчасти быстрее, чем это сделает самый искусный кузнец-грандмастер.

Девушки сейчас делали всё, чтобы не дать Борзуну сократить дистанцию. Оно и понятно: имея в распоряжении удобный инструмент для атаки издали, глупо было подпускать противника на расстоянии удара. То что, в рукопашной Ведьмы не сильны — всем известно. Да и приблизиться они дадут тебе только тогда, когда захотят добить, будучи уверенными, что ты больше не представляешь для них никакой опасности.

Используя «Каменные шипы», которые вздыбливали многовековой камень, словно игла опытного портного старую ветошь, Ведьмы умудрялись удерживать Борзуна на маленьком пятачке, сразу за воротами, откуда он никак не мог выбраться без вреда для себя. Если ему удастся преодолеть частокол из каменных шипов, на него тут же обрушится целая лавина заклятий.

Вынужденный петлять, словно загнанный заяц, Эмиссар мог только скрипеть зубами от злобы, уворачиваться от новых плетей, и выжидать, когда эта парочка допустит хоть одну ошибку. В том, что она последует, сомнений не было.

Если бы не заёмная сила, которая пока помогала ему сдерживать яростный натиск, Борзун был бы уже мёртв. Атакующая его двойка — отнюдь не желторотые молодые Ведьмы с раздутым самомнением, которые запоздало и с удивлением понимают, что их никто не боится, только тогда, когда уже умудрились получить добрый фут стали под рёбра.

Было заметно, что Верховная со своей напарницей были парой сработанной. В то время, когда одна плела каменную вязь вокруг Борзуна, отсекая все его попытки продвинуться ближе, Верховная старалась достать его плетями, которые, словно гибкие лианы, извивались между шипами, терпеливо ища жертву.

Вот только Борзуну не давало покоя чувство неправильности происходящего. Он уже видел, как Ведьмы могут управляться со своим грозным оружием. Так почему же создаётся впечатление, что Лиэль работает вполсилы, будто что-то выжидая?

Чувство опасности взвыло одновременно с пропущенным ударом в грудь. В последний момент, перед тем как в руках напарницы Лиэль что-то нехорошо сверкнуло, Борзун успел слегка развернуться, чудом не заполучив огромную ледяную стрелу в район сердца. Лишь по чистой случайности, невольно изменив угол наклона нагрудной пластины, бывший разбойник отделался слегка погнутым обледеневшим доспехом.

Эмиссар замер на мгновение, прикидывая, что именно сейчас произошло. Привыкший к тому, что Ведьмы всегда использовали две магических школы: Кровь и Землю, он даже не мог и помыслить, что они способны владеть другими направлениями магии.

Перекатом уходя от зловещей россыпи огненных дисков, которые Верховная небрежно швырнула в его сторону, снова воздвигнув перед собой небольшой «энергощит», Борзун понял, что если он сейчас что-либо не предпримет, его силы закончатся гораздо раньше, чем истощатся сами Ведьмы. И тогда его можно будет брать голыми руками: обессиленный, оставшийся в одиночестве, без возможности отобрать какую-либо жизнь, чтобы подпитаться, Эмиссар станет лёгкой добычей.

Сейчас всё его воинство не могло ему помочь преодолеть заслон в виде этих двух тварей, которые, судя по всему, в считанные мгновения могут весьма сильно проредить личный состав. О наступлении силами Наказующих сейчас не могло идти и речи: среди них не было сколь сильных магов. А те, которые и затесались случайно, Ведьмам — на один зуб.

«Ледяные стрелы», «Огненные шары», плети: водная и кровавая, причем последняя уже успела обзавестись не маленькими шипами… Диски из спрессованного воздуха, воздушные тараны… заклятья сыпались на временное убежище Борзуна, как из мешка вора, который собрав добычу в чужом доме, не проверил мешковину на наличие прорех.

В покореженном доспехе, впавший в неописуемое бешенство, Борзун только покрепче сжал рукоять пылающего меча. Инстинктивно приняв на клинок один из воздушных дисков, он с мрачным удовлетворением заметил, что это принесло результат: лишившись первоначальной энергии, воздушный подарочек распался на несколько безвредных частей, обдав лишь лёгким ветерком.

Подав немного маны в правую руку, чтобы немного сбросить онемение от удара, Эмиссар неожиданно для себя заметил, что некоторые боевые заклинания тут же немного изменили траекторию полёта, устремившись именно к руке с мечом.

На этом можно было сыграть, вот только затягивать с было нельзя. Если дождаться маленькой паузы между их заклинаниями, есть шанс, что разрушив эти два вздыбившихся каменных зуба, можно будет прорваться к Ведьмам и попытаться зацепить хотя бы одну из них. Пока они будут на ходу перестраивать тактику, Борзун сумеет полностью поломать рисунок навязанного ему боя, внеся свои коррективы, которые им очень не понравятся.

Приняв на наруч очередной огненный шар, Эмиссар снова подал в руку волну силы, чтобы погасить раскалившийся металл. Второй же рукой он коснулся божественной сферы, лежащей в поясной сумке, которая снова была с ним. Находясь ранее в одном из храмов Миардель, артефакт сейчас под завязку был заполненной божественной энергией, которая была практически сродни той, которую Борзун мог отныне собирать самостоятельно, предавая смерти разумных.

Это был первый раз, когда сфера очень неохотно отдавала накопленное молитвами тысяч почитателей Богини. Силу, которую Борзун пытался поглотить сейчас можно было сравнивать со студнем.

«Не смей этого делать, — змеёй прошипела Миардель у него в голове, одарив щедрой порцией боли. — Тратить принадлежащее мне на то, чтобы растоптать этих двух сучек? Я разочарована в тебе, Борзун! Сфера давалась только для того, чтобы ты смог посвятить алтарь мне! Не смей расходовать божественную искру, слышишь?».

— Если я не дойду — некому будет активировать, — прохрипел Борзун, чувствуя, как тягучая энергия с трудом впитывается в ладонь. — Ты сама это понимаешь! Сейчас ты должна быть заинтересована в том, чтобы я выжил, иначе Алтаря тебе не видать, как собственной спины!».

«Ошибаешься, — зловеще произнесла Миардель. — Незаменимых не бывает. И если ты думаешь, что я спущу тебе это с рук — ты крупно просчитался».

— Незаменимых не бывает рядом лишь тогда, когда в них присутствует острая нужда, — оскалился Борзун, чувствуя, как пульсирует в его голове гнев разъярённой Богини. — И если я сейчас подохну, весь твой тупой скот, который двигается лишь из-под палки, поляжет здесь вместе со мной. А ты останешься не только без Алтаря, но и без паствы. Ты этого добиваешься, Миардель? Ну? Почему ты замолчала, сука тупая? — в бешенстве заорал Борзун. — Ответь же мне! — изящным пируэтом, он уклонился от «Кровавой плети», росчерком пылающего клинка умудрившись отбить один из воздушных дисков.

«Ты пожалеешь о своих словах, — холодно произнесла Миардель. — Ничтожество!».

Борзун лишь успел заметить промелькнувшую сзади тень, после чего шею обожгло болью. Эмиссар хотел повернуться, чтобы взглянуть в глаза своему убийце, хотел спросить, что ему такого посулила Миардель, но слова застряли в глотке.

Возможно тому было помехой острое четырёхгранное шило собственной мизерикордии, которую неизвестный убийца умудрился вытащить из-за его спины так, что Борзун даже не успел ничего почувствовать. А возможно и потому, что чья-то уверенная рука сейчас вцепилась ему в забрало, удерживая его.

Когда клинок провернулся в ране, из горла Эмиссара донёсся лишь слабый хрип, в котором, однако, было столько злобы и ненависти, что имей она зримое огненное воплощение, здесь бы всё сгорело к демонам.

Как ни странно, но собственный вопль отчаяния придал ему сил, хотя ноги уже еле держали огромный вес доспеха. Сил хватило только на то, чтобы изо всех сил сжать сферу из неизвестного материала, очень похожего на стекло, из которого в Суаньской Империи мастера выдувают поистине удивительные вещи. Вот только не может стекло быть настолько невесомым.

Сейчас вся надежда была только на сферу, сила из которой тянулась медленно, словно загустевшая патока. Замерев на миг, Борзун дождался, когда неизвестный выдернет мизерикордию, позволив Эмиссару истечь кровью, а после чего попытался развернуться, так и не выпустив меч из руки.

«Полуторник» только в неопытных руках не годится для ближнего боя. Борзун даже не пытался хоть как-то зацепить своего убийцу. Вместо этого, он смениы хват, изо всех оставшихся сил двинул навершием меча в район головы противника. Услышав хруст, бывший разбойник ещё раз попытался ударить, но только вскользь зацепил подбородок убийцы.

— Ты! — прошептал Борзун, совершенно не удивившись, увидев перед собой своего помощника — Лютого. Того, к которому сам планировал не поворачиваться спиной, но сам же и нарушил данное себе обещание. — Зря ты так…

Подшаг назад, молниеносное движение меча по восходящей, и кровь из разрубленной грудины Лютого разлетается веером, а сам он теряет равновесие, покачнувшись назад.

— Зря ты так, — словно заведённый повторял Борзун, разжимая цепкие пальцы своего силящегося что-то произнести помощника, дабы забрать свой клинок. — Зря…

В последний удар Борзун вложил все оставшиеся у него силы, вогнав и так же провернув мизерикордию ровно в то место, куда несколькими секундами ранее, сам умудрился прошляпить коварный удар исподтишка.

— Зря… — заметно окрепшим голосом повторил Эмиссар, чувствуя, как прорва жизненной силы хлынула в его многострадальное тело живительным потоком, неспешно затягивая страшную рану на шее. И этой силы было даже больше, нежели из самой сильной Ведьмы, которую Борзун когда-то умерщвлял.

— Зря ты так, сука, — дикое напряжение прорвалось из глотки Борзуна каркающим истерическим смехом. — Не вышло, да? Слаб оказался твой новый ставленничек?

Свистнувшая «Кровавая плеть» стеганула по верхушке ближайшего сталагмита, обдав шлем мелким крошевом, но Эмиссар не обратил внимания на эту досадную мелочь.

— Видишь как бывает? — деловито поинтересовался Борзун, выдергивая кинжал из заваливающегося набок тела. — Даже божественные планы идут прахом, если ты баба. Или ты до сих пор думаешь, что я не догадался, откуда в Гарконской Пустоши мне и моей банде повстречались две Боевые Ведьмы? Или думаешь, что я не вспомнил, кто именно в моей банде постоянно подбивал всех, шепча по углам, что я плохой предводитель?

«Предатель! — завизжала Миардель, но сейчас это не доставляло Борзуну никакого дискомфорта. Жизненная сила убитого, лениво колыхнувшись в теле, разом превратила громовой голос Богини в обыкновенный женский визг, которого за всю жизнь бывший разбойник наслушался достаточно. — Я тебя уничтожу. Слышишь!?».

— Могла бы, уже бы сделала, — выпрямился Борзун, мельком взглянув на антрацитовое лезвие кинжала без единого следа крови. — А сейчас просто либо слушай, либо убирайся из моей головы. Сейчас я убил только одного твоего приспешника, получив гору силы и избавившись от той боли, которой ты меня щедро одаривала. Вот только есть ещё другие. Вот скажи мне честно, сколько твоей паствы нужно загнать под нож, чтобы разорвать твою связь со мной? Молчишь? — Борзун медленно присел, деловито обшаривая карманы Лютого.

Он примерно знал, что ищет. И если его подозрения подтвердятся, значит Борзун всё правильно понял.

— Какая же ты хитрая тварь, — облегчённо расхохотался Эмиссар, когда его пальцы наткнулись на знакомые обводы. — Интересно, что ты мне теперь скажешь? — подкинув в ладони точно такую сферу, как и была у него в котомке, Борзун зловеще оскалился. — Вот ты и попалась, Миардель!

«Ты же понимаешь, что жить тебе осталось немного? — ледяным тоном осведомилась Богиня. — Ты перешёл все границы, смертный! Я еще готова закрыть глаза на…».

— Готова? — опешил Борзун от божественной наглости. — Это ты готова закрыть глаза? А пасть свою лживую ты готова закрыть? — с тихим хрустом лопнула сфера в руке взбешенного Борзуна, осыпаясь мелкими осколками под ноги.

В тот же самый момент его доспех вспыхнул чёрным пламенем, а сквозь щель забрала стал виден светящийся взор Эмиссара. Такого количества силы в нём ещё никогда не было. Как это, оказывается, сладко и упоительно.

«Остановись», — безуспешно попыталась достучаться до него Миардель, но Борзун больше не собирался её слушать.

Теперь у него был свой путь.

— Когда мы встретимся, Миардель, клянусь своей душой, что ты пожалеешь обо всём, что сделала со мной! — изменившийся голос Эмиссара разнёсся по Дон-Мору, наверняка заставив вздрогнуть многих услышавших этот демонический рокот. — А сейчас — пошла вон из моей головы. Отныне тебе здесь не место!

С хрустом выпрямившись, Эмиссар раскинул руки, просто впитывая летящие в него заклинания, выпущенные Ведьмами. Вопреки всему, ни «Кровавые плети», ни «Огненные шары» ни другие заклинания различных Школ Магии не могла нанести ему вреда, поскольку Эмиссар теперь мог их развеять одним щелчком пальцев, разобрав их на составляющие и впитав ману.

— А вот теперь поговорим с вами, девоньки, — ухмыльнулся Эмиссар, лёгким взмахом меча раскрошив каменный шип, внезапно выросший на его пути. — Вдумчиво поговорим.

Небрежно стряхнув осколки с наруча, Борзун зашагал к замершим Ведьмам.

Сочи — Пятигорск, ноябрь 2022 — май 2023.

Десятый, и надеюсь — заключительный, том здесь, друзья: https://author.today/work/274343

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Даяна I. Шепот Рун. Том 9

Content

Даяна I. Шёпот Рун. Том 9

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Nota bene