Лэй Ми

Тень мертвеца. Последнее дело Фан Му

Lei Mi

CITY LIGHT

Copyright © 2012 by 雷米 (Lei Mi)

Russian translation rights authorized by Chongqing Publishing House Co. Ltd.

This translation published by arrangement with China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd.

All Rights Reserved

© Жарова А. В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Прошлое

2008 год

Последние полмесяца погода стояла влажная и жаркая. К обеду дороги пустели, и лишь изредка одинокие машины проносились мимо, вздымая пыль и горячий воздух, отчего в легких чувствовалась горечь. Большинство жителей этого города предпочли остаться дома: во‐первых, чтобы спастись от жары, а во‐вторых, чтобы посмотреть соревнования домашних Олимпийских игр, проходящих раз в четыре года.

Однако в закусочной «Малатан[1] Юйду» царило оживление. Несколько засаленных столов в узком зале были заполнены людьми, и перед каждым стояла тарелка с супом, к которой иногда подавали шашлычки из баранины или пару бутылок охлажденного пива. Старый потолочный вентилятор еле вращался, нисколько не спасая от жары. Спины большинства обедающих намокли от пота, но это вовсе не мешало наслаждаться малатаном. Отовсюду слышались звуки чавканья и глотания.

Рослый бородатый мужчина заранее приготовил палочки и, как только подали малатан, незамедлительно начал есть. Попробовав суп, он, вероятно, счел его пресным, поэтому нерешительно подошел к стойке с различными добавками, достал из жестяной банки длинную стальную ложку с жирной ручкой, зачерпнул побольше желтого масла и налил в тарелку. Затем попробовал снова, добавил еще ложку и удовлетворенно вернулся за стол.

Хозяйка, до этого щелкавшая семечки у телевизора, подошла к стойке, заглянула в почти опустевшие жестяные банки и полушутя обратилась к посетителю:

– Послушай, да на тебя кунжутного масла не напасешься!

Тот рассмеялся в ответ и продолжил есть.

По телевизору шел выпуск полуденных новостей, и под грустный комментарий ведущего на экране появилось сообщение об отказе Лю Сяна[2] от финала мужских соревнований по бегу на сто десять метров с барьерами. Среди обедающих тут же поднялась шумиха: одни осуждали его поступок, другие выражали сожаление. И только крупный мужчина молча ел, абсолютно не интересуясь тем, что происходило в Пекине.

В этот момент зашли еще трое посетителей, среди которых был старик с маленькой девочкой. Хозяйка стряхнула с себя шелуху и с улыбкой поприветствовала их:

– Рада вас видеть, дедуля. – Быстрым движением она очистила стол. – Два супа с двойной порцией утиной крови?

– С одной. – Лицо старика было в поту, и на рубашке спереди и сзади виднелись большие пятна пота. – Ох уж этот ребенок! Даже в жару повела меня за малатаном…

Хозяйка улыбнулась и погладила девочку по голове:

– Снова захотела тетушкин малатан?

– Да! – звонко ответила девочка. – С двойной порцией лапши и холодной газировкой.

Договорив, она плюхнулась на стул, а дедушка с лицом, полным любви и бессилия, сел рядом.

– На двух автобусах сюда добирались, раз уж ей нравится именно ваш.

Третьим посетителем был с виду воспитанный молодой человек в серой футболке с круглым вырезом и в черных очках. Хозяйка его узнала: на днях он заходил дважды и каждый раз заказывал порцию малатана, но съедал очень мало, задавал непонятные вопросы и уходил.

Не торопясь занять место, парень осмотрелся и обратил внимание на крупного мужчину.

Хозяйка подошла к нему и, открыв маленький блокнот, спросила:

– Господин, что будете заказывать?

– Порцию малатана. – С этими словами он сел напротив мужчины, вытащил сигарету и медленно затянулся.

Тот поднял голову, окинул соседа взглядом и продолжил есть. Глаза юноши скрывали темные очки, и мужчина не замечал, что он задумчиво рассматривает его испачканные маслом пальцы.

Вскоре принесли малатан. Парень потянулся за ним, но левая рука ударилась о стол, из-за чего палочки упали на пол. Он наклонился и еще несколько секунд рассматривал ботинки мужчины.

Вскоре лицо его приняло безучастный вид, но брови постепенно хмурились. Этот молодой человек явно выделялся на фоне остальных увлеченно обедающих посетителей. Он едва притронулся к источавшему восхитительный аромат малатану, лишь зачерпнул немного еще не растворившегося кунжутного масла и, понюхав его, отодвинул тарелку в сторону.

Хозяйка явно негодовала: «Ты что творишь? Это же плохо для моего бизнеса!»

Пока юноша размышлял, мужчина доел малатан и выпил весь бульон залпом. Затем он вытер рот, положил деньги на стол и направился к выходу.

Молодой человек поднялся и последовал за ним. Проходя мимо дедушки с внучкой, он вдруг остановился и погладил девочку по макушке. Она посмотрела на него с полным ртом лапши, на что парень улыбнулся и тихо произнес:

– Больше никогда не ешь эту дрянь.

Затем он развернулся и вышел из закусочной под изумленный и возмущенный взгляд хозяйки.

* * *

Крупный мужчина шел медленной и неверной походкой. Парень легко нагнал его и на выцветшей униформе с короткими рукавами заметил нечеткую темно-красную надпись: «Погрузочно-разгрузочный цех № 1».

– Угощаю. – Он быстро приблизился и протянул сигарету.

Мужчина принял ее, но его глаза, казалось, были подернуты поволокой и двигались медленно.

– Скажите, – молодой человек помог ему прикурить, – теплоэнергетическая компания «Тунфа» где-то поблизости?

– Ага. – Затянувшись, мужчина обнажил почерневшие зубы. – Хороша сигаретка…

– Вы, случайно, не из погрузочно-разгрузочного цеха? – Парень выглядел весьма дружелюбно.

– Ага, – произнес мужчина после небольшой заминки.

– Отлично, у меня как раз там встреча. Нам по пути.

– С кем?

– Чжэн Линь, – ответил юноша. – Вы знакомы?

– Нет, – сказал мужчина, а его глаза при этом двигались еще медленнее. После этого он, опустив голову, пошел дальше, но вместо того, чтобы идти по обочине вдоль дороги, свернул к ближайшему жилому кварталу.

Там его передвижения стали еще более хаотичными: он то шел, то останавливался, то огибал по нескольку раз здание, то просто стоял и смотрел по сторонам. Его глаза все больше мутнели, руки с силой сжимались в кулаки, а изо рта то и дело вырывались невнятные звуки, словно мужчина что-то бормотал.

Юноша шел за ним, но совершенно не удивлялся его необычному поведению – только рассматривал мужчину с ног до головы, изредка сверяясь с часами. Два человека шли и останавливались друг за другом. Мужчина был крупнее парня, но они обладали весьма схожими фигурами и действительно напоминали тело и следующую за ним тень.

Из близлежащего здания вышла женщина лет тридцати и выбросила черный пакет в мусорный бак под фонарем. Вокруг не было ни души. Она посмотрела на крупного мужчину и молодого человека, затем на голубое небо и яркое солнце, прошептала пару слов об адской погоде, раскрыла зонтик от солнца и, виляя бедрами, пошла вперед.

Мужчина не сводил глаз с женщины в розовом сарафане, сделал два шага вперед, замер и непроизвольно потер промежность правой рукой.

– Нет, не то, – пробормотал он, проводив женщину взглядом, развернулся и пошел в противоположном направлении.

Вернувшись на обочину, мужчина все той же нетвердой походкой направился вперед и через полчаса свернул в очередной жилой квартал. Было почти два часа дня, время, когда жара достигает своего пика. Крупный мужчина шел под солнцем, и его униформа с короткими рукавами уже промокла насквозь. Однако он, казалось, совершенно не замечал жары и продолжал хаотично идти и останавливаться, время от времени оглядываясь по сторонам, словно ему было к чему стремиться, но в то же время не было никакой цели.

К тому времени, когда он в третий раз вернулся на обочину, его походка стала гораздо тверже. Мужчина вытер пот с лица, длинно выдохнул и оглядел окружающие здания и улицу, словно определяя направление. И в этот момент он заметил молодого человека, который следовал за ним по пятам.

– Ты?! – На лице мужчины читалось недоумение.

– Да, мы только встречались, – сказал парень, одновременно набирая сообщение. – В малатанной.

– Да?.. – Мужчина все еще выглядел так, словно видел парня впервые и, похоже, совсем не помнил их предыдущий диалог.

Выбрав направление, он перешел дорогу и направился на запад. Молодой человек, засунув руки в карманы, с расслабленным видом последовал за ним.

– Похоже, вы очень любите малатан.

Парень снова протянул сигарету. Мужчина нерешительно принял ее, затянулся и с улыбкой повторил:

– Хороша сигаретка.

– Часто туда ходите?

– Ага, мне становится плохо, если не ем каждые несколько дней… – Мужчина окончательно расслабился. – Тебе тоже нравится? Очень вкусный!

– Как давно едите? – спросил молодой человек с улыбкой.

– Полгода.

– Какие ощущения после еды?

– Потрясающие. Все благодаря кунжутному маслу. – Крупный мужчина с жадностью затянулся окурком. – Одной ложки уже мало, теперь кладу две.

– Вот как? – Парень вдруг остановился, и несколько полицейских машин неподалеку включили мигалки и рванули с места.

Мужчина с недоверием посмотрел на молодого человека. Улыбка на лице последнего исчезла, но тон при этом остался ровным:

– А почему же вы хотите убивать?

Глава 1

Наперегонки

«Где я?»

Он покачал головой, которая, казалось, весила сотни цзиней[3], и тут же почувствовал сильную боль в затылке. Вслед за этим его накрыла волна головокружения, но сознание постепенно прояснялось. В голове замелькали последние воспоминания: грязная забегаловка, телевизор на стене, программа «Вестник города C.», длинный переулок по дороге домой…

Однако сейчас он обнаружил, что лежит голый на боку на холодном бетонном полу, а перед ним несколько металлических прутьев, которые кажутся странно знакомыми.

Он тяжело выдохнул и, когда взгляд снова сфокусировался, понял, что металлические прутья – это ножки стола и стула.

«Неужели…»

Изогнувшись, он попытался опереться на пол и сесть, но вынужденно сдался на полпути, поскольку обнаружил, что левая рука надежно зафиксирована на трубе отопления у стены. Сперва его охватило недоумение, а вслед за ним – сильнейший ужас.

Он кое-как приподнялся и, изо всех сил пытаясь освободить левую руку, быстро осмотрелся. Действительно, он был в классе, причем именно в том, где каждый день проводил уроки.

«Почему я здесь? Кто меня приковал? Что им нужно?»

Вопросы возникали один за другим, однако размышлять над ними было некогда. Вскоре он обнаружил, что правая рука и обе ноги тоже зафиксированы, несколько железных цепей соединены с более толстой, и эта длинная цепь ведет к ручке задней двери. Он запаниковал сильнее и забился как карп, попавший в рыбацкий невод. Однако тщетные усилия лишь оставили на запястьях более глубокие следы, а грубые и прочные металлические цепи не сдвинулись с места.

– Очнулся? – вдруг раздалось спокойное и даже несколько дружелюбное приветствие, сопровождаемое треском. Он испугался и спешно обернулся на звук. Человек в бейсболке и черной одежде задергивал последнюю штору.

– Вполне подойдет. Так нам никто не помешает. – Человек в черном отряхнул руки от пыли и приблизился легкой походкой.

Пленник, впав в ступор, ошарашенно наблюдал за тем, как человек в черном приседает перед ним и его искаженное в ужасе лицо четко отражается в темных очках, закрывающих бо́льшую часть лица.

– В-в-вы…

– Ну как? – Человек в черном повернул его голову и внимательно осмотрел гематому на затылке. – Еще держишься?

Тот машинально кивнул.

– Вот и славно. Я уж боялся, что не рассчитал силы и убил тебя, – спокойным тоном произнес мужчина в черном. – Так, простой тест. Квадратный корень из трех?

– Что? – Он был в полном замешательстве. – Одна целая семьсот тридцать две тысячных.

– Шестнадцать в квадрате?

– Двести пятьдесят шесть. – Не удержавшись, он добавил: – Какого черта здесь происходит?

Мужчина в черном не ответил, но выглядел весьма довольным.

– Неплохо. – Тщательно выбрав место, он поставил у стены маленькое пластиковое ведро. – Можно начинать.

С этими словами поочередно вытащил из рюкзака стопку чистой бумаги, перьевую ручку, небольшой сейф и, наконец, книгу.

– Объясню правила. – Человек в черном указал на сейф: – Внутри твой телефон. Когда достанешь его, можешь позвонить в полицию или в «Скорую», да куда угодно, хоть доставку еды заказать, если хочешь… Но при условии, что ты узнаешь код.

Он взял книгу, на обложке которой красовались яркие цифры и математические символы.

– Задачник по математике для средней школы, часть вторая. Знакомая вещь, не правда ли? – Лицо мужчины в черном расплылось в улыбке. – А код – это всего лишь квадратный корень из суммы всех ответов в этой книге.

Пленник в растерянности уставился на задачник, и его лицо внезапно побледнело.

– Я знаю, кто вы! – Он резко отпрянул назад и задрожал, прижавшись спиной к стене. – Вы… Простите… Умоляю вас…

– Нет, ты совсем меня не знаешь. К тому же не передо мной тебе нужно извиняться. Тебе следует просить прощения у того ребенка, – с усмешкой произнес человек в черном, качая головой.

Но пленник уже не слушал и изо всех сил пытался спрятаться за столом и стульями, при этом надрывно крича во весь голос:

– Помогите! На помощь!

Мужчина в черном спокойно наблюдал, пока тот не накричался до хрипоты и не прижался к стене, неудержимо кашляя.

– На твоем месте я не тратил бы силы понапрасну. – Он взял руку пленника, и тот, слегка обвиснув, странно изогнулся. – Сторож внизу проспит еще как минимум пять часов, сейчас его даже гром не разбудит.

Пленник с трудом дышал, слюна стекала из уголков его рта на голую грудь. Безмерный страх и яростные попытки высвободиться лишили его сил, поэтому он только и мог, что позволить человеку в черном всунуть ему в руку ручку.

– Считай быстрее. – Мужчина в черном говорил так, словно пытался уговорить непослушного школьника. – Ты же не хочешь остаться здесь прикованным?

Всхлипывая, тот с трудом сел прямо, дрожащими руками открыл задачник и только слегка черканул ручкой, как обнаружил, что на листе осталась лишь бесцветная царапина.

– Нет… нет чернил.

– Они тебе не нужны. – На лице человека в черном снова появилась улыбка. Он привстал и крепко сжал запястье ослабленной левой руки мужчины. В руке его холодно сверкнул скальпель.

Легкий взмах. И после краткого момента боли пленник услышал шипение, напоминающее звук лопнувшей трубы. Из раны потекла кровь, и он, вскрикнув, инстинктивно попытался зажать ее другой рукой. Однако расстояние между ними, даже с натянутой цепью на правом запястье, оставалось в половину чи[4].

– Не двигайся, не двигайся, – с упреком сказал человек в черном, по новой переставляя ведерко. – Не растрачивай свои чернила.

Кровь с глухим звуком закапала в ведро.

Человек в черном схватил все еще сопротивляющегося мужчину и сунул ему ручку, давая понять, чтобы тот обмакнул ее в кровь и начал писать.

Пленник вконец разрыдался и, припав к полу, трясущейся рукой написал ответ к первому заданию. Алое число «45» особенно ярко выделялось на белом листе бумаги.

– Правильно. – Человек в черном встал и удовлетворенно посмотрел на часы. – Мне потребовалось часов пять, а ты должен справиться быстрее; может, и двух хватит. Но тебе стоит поторопиться… – Он указал на ведерко. – Эта штука чертовски быстро густеет.

С этими словами подхватил рюкзак, окинул помещение взглядом, взял швабру и, волоча ее по полу, направился к двери.

Уже открыв дверь, человек в черном, кажется, что-то вспомнил и обернулся:

– Кстати, последний ответ лучше округлить. Удачи!

Многозначительно улыбнувшись, он закрыл дверь.

Глава 2

Предложение

Солнце, бушевавшее все лето, ранней осенью по-прежнему было жарким и неумолимо припекало землю. В солнечных лучах уже слегка пожелтевшая трава источала слабый аромат, навевавший сонливость.

Фан Му сидел на корточках во дворе и полол траву. Каждые несколько минут ему приходилось вставать и разминать затекшую спину, а также вытирать пот, чтобы не заливал глаза.

Этот детский дом во многом напоминал «Дом ангелов»: здесь тоже был внутренний двор, засаженный фруктами и цветами, только гораздо меньших масштабов. Вдобавок из-за финансовых трудностей и нехватки рабочей силы двор часто зарастал сорняками, что создавало еще более запущенную и ветхую атмосферу. Нельзя позволять детям жить в такой обстановке: даже если они отброшены всем миром в угол, этот угол должен быть наполнен светом и жизнерадостностью.

Фан Му облизал потрескавшиеся губы и снова присел на корточки, выдергивая сорняки, отнимающие у почвы питательные вещества. И хотя эта зелень тоже наполнена жизнью, без нее цветы будут ярче, а фрукты – слаще.

– Отдохни немного! – крикнула с другого конца двора сестра Чжао. – Попей воды.

Фан Му отозвался, но не остановился, пока не выдернул вокруг себя все сорняки. Затем он встал и, волоча свои затекшие и онемевшие ноги, шаг за шагом направился к ней.

Сестра Чжао передала стакан с водой и начала вытирать пот на голове Фан Му полотенцем. Он немного смутился и, допив воду, взял полотенце и не спеша вытерся сам.

Сестра Чжао снова наполнила стакан, вложила его в руки Фан Му и тихонько вздохнула.

– Есть новости?

– Нет. – Парень опустил голову и скомкал полотенце. – Не волнуйтесь, я сообщу, если что-то выясню.

– Я так виновата перед Лао[5] Чжоу, – печально произнесла сестра Чжао, окинув взглядом пустой двор. – Потеряла одну, а потом и другого…

Не найдя слов, Фан Му просто сжал ее морщинистые руки.

Эрбао пропал полгода назад, и с тех пор о нем не было никаких вестей.

– Помоги мне найти его… – На лице сестры Чжао застыла печаль. – Яфань уже взрослая и может позаботиться о себе, где бы она ни была. А Эрбао еще совсем маленький, да и с головой у него… Боюсь, над ним издеваются.

– Не волнуйтесь, я найду его. – Фан Му крепче сжал ее руки, и сестра Чжао с улыбкой взглянула на него.

– Как твои дела? Сильно занят на работе? Устаешь?

– Терпимо. – Фан Му залпом выпил воду. – Лу Лу частенько заглядывает?

– Почему до сих пор зовешь ее Лу Лу? – Сестра Чжао улыбнулась и потрепала его по плечу. – Теперь она Син Лу.

Когда Ян Минь, вдова Син Чжисэня, удочерила Лу Лу, то, переговорив с ней, в итоге изменила имя девочки на Син Лу. Во-первых, чтобы почтить память Лао Сина, а во‐вторых, чтобы дать несчастному ребенку новую жизнь.

– Эх, никак не привыкну… – Фан Му смущенно потер затылок.

С этой фамилией связано столько воспоминаний: деревня Луцзяцунь, Лу Лу, сестра и брат Лу Хайянь и Лу Хайтао, отец и сын Лу Тяньчан и Лу Дачунь… А также люди, которые связались с ними и в итоге поплатились за это жизнями.

«Возможно ли это забыть?»

– Син Лу сейчас в одиннадцатом классе[6]. – Сестра Чжао взяла из рук Фан Му стакан. – Собирается поступать в полицейскую академию.

– Гаокао[7] только через два года, пусть учится спокойно, – тихо рассмеялся Фан Му.

– Ох, ты тоже прекращай сюда бегать. – Сестра Чжао внимательно всмотрелась в его лицо. – Немолод уже, пора бы обзавестись семьей…

– Еще обсудим. – Посмеиваясь, Фан Му вернул сестре Чжао полотенце и уже собирался встать, но тут в его в кармане зазвонил телефон.

* * *

Перед входом в среднюю школу Д. города C. толпились родители и любопытные прохожие, а по другую сторону стальных раздвижных ворот несколько полицейских с серьезным видом делали обход, то и дело окрикивая пытающихся пересечь сигнальную ленту зевак.

В нескольких десятках метров учитель торопливо вывел из здания группу учеников. Толпа у ворот зашумела, и наперебой раздались голоса, зовущие своих детей. Учеников, вышедших за ворота, тут же подхватили и с ног до головы осмотрели встревоженные родители, опасаясь, что с их ребенком могла произойти трагедия. Впрочем, на лицах учеников читалась радость: для них отмена занятий была замечательной новостью.

Фан Му как раз припарковал машину, когда заметил, что рядом резко остановился фургон съемочной группы «Вестника города C.». Из него, подгоняя друг друга, вышли ведущая и оператор, а также несколько членов съемочной группы. Фан Му покачал головой, достал удостоверение, показал его полицейскому, охранявшему ворота, и быстро прошел на территорию.

Не успел Фан Му пройти внутрь, как его встретил встревоженный мужчина средних лет. Окинув взглядом, спросил:

– Вы офицер Фан из Департамента провинции?

Фан Му кивнул, но собеседник, казалось, еще сильнее разнервничался и, заикаясь, начал рассказывать о больших недостатках в работе школьной охраны.

Выслушав несколько фраз, Фан Му не выдержал и прервал его самокритику:

– Извините, а вы кто?

– Ох, я начальник службы охраны школы… – Мужчина испытывал и панику, и приступ смирения. – Я на посту всего полгода и даже представить не мог, что…

Фан Му не хотел слушать эту пустую болтовню с перекладыванием ответственности.

– Проводите меня на место происшествия.

* * *

Место происшествия находилось в классе 204 на втором этаже учебного корпуса, и коллеги, прибывшие первыми, уже оцепили его. Фан Му стоял в дверях и мог видеть только криминалистов, занятых в задней части класса.

– Приехал?

Фан Му обернулся. Из-за кафедры вышла одетая по форме Ми Нань[8] и небрежно протянула ему шапочку, перчатки и бахилы.

Надевая их, Фан Му спросил:

– Улики зафиксированы?

– Да. – Ми Нань поправила его слегка перекосившуюся шапочку. – Посмотри на себя, неряха.

– Следы изъяли?

– Один, но не идеальный. – Ми Нань нахмурилась и указала на криминалистический чемодан на кафедре: – Он неполный и смазанный.

В это время знакомые коллеги подняли головы и поприветствовали Фан Му, а высокий молодой полицейский подошел и энергично пожал ему руку.

– Офицер Фан, верно? Ян Сюэу из отделения Куаньчэн. – В его улыбке чувствовался оттенок высокомерия. – Я хорошо знаком с начальником Бянем, он частенько о тебе говорит.

Фан Му тоже слышал о нем. За последние годы Ян Сюэу раскрыл несколько крупных дел. Способный и сообразительный, он является ключевым резервом Городского департамента.

– Вы уже знакомы? Тогда представления излишни. – Ян Сюэу обратился к Ми Нань: – Пообедаем вместе?

– Нет, – та опустила веки, – у меня дела.

Ян Сюэу немного смутился, но, когда встретился взглядом с Фан Му, снова тепло улыбнулся.

– Полагаюсь на тебя, офицер Фан.

Фан Му не особо нравились столь вежливые слова, но в его душе по-прежнему таились сомнения. Несмотря на то что место преступления специфическое, обычное дело об убийстве не требует привлечения Исследовательского института криминальной психологии при Департаменте общественной безопасности.

– Для чего меня вызвали?

Улыбка Ян Сюэу слегка померкла:

– Взгляни – и сам все поймешь.

* * *

Тело обнаружили стоящим на коленях в проходе между первым и вторым рядом парт в северной части класса; голова обращена на запад, ноги – на восток. Все конечности покойного скованы: левая рука пристегнута наручниками к батарее, а правая – цепью длиной около полутора метров к ручке задней двери. Ноги по отдельности зафиксированы цепями и соединены с более длинной цепью. Судмедэксперт, находившийся на месте происшествия, после предварительной оценки назвал причиной смерти геморрагический шок[9]. Это было нетрудно определить по открытой ране на левом запястье и пятнам крови на полу. Странными, однако, оказались другие вещественные доказательства, обнаруженные на месте преступления.

В правой руке покойный держал перьевую ручку, наконечник которой был в крови. Перед телом лежала куча листов A4, покрытых засохшей кровью, и на них, судя по всему, присутствовали какие-то математические расчеты. Под бумагами лежал окровавленный задачник по математике для средней школы, открытый на семьдесят третьей странице.

Покойный стоял на коленях на этих странных бумагах. Его взгляд был устремлен на маленький сейф, стальной серебристый корпус и кнопки которого покрывали множественные кровавые отпечатки.

Фан Му посмотрел в сторону стены: под свисающим левым запястьем покойного стояло белое пластиковое ведро. Боковые стенки в пятнах крови, а почти половина его заполнена темно-коричневым содержимым, которое, по предварительным выводам, было кровью. Причем кровью самой жертвы.

– Окунал ручку в собственную кровь… Математические задачи… – Фан Му медленно встал и взглянул на сейф. – Возможно, чтобы узнать код?

«Что в сейфе?»

Он поднял голову и устремил вопросительный взгляд на Ян Сюэу, молчаливо стоящего со скрещенными руками. Тот, видимо, его понял и покачал головой.

– Внутри определенно что-то есть, но не знаю, что именно. – Он жестом подозвал полицейского. – Найти кого-нибудь, чтобы открыли?

– Не торопись, – Фан Му покачал головой. – Там должно быть что-то, что могло бы помочь ему выжить.

Ян Сюэу осмотрел рану на запястье покойного.

– Жгут?

– Вряд ли. – Фан Му указал на цепь, прикрепленную к правому запястью: – Он не мог дотянуться правой рукой до левой или до ног, и жгут был бы бесполезен. В противном случае он мог бы отсрочить смерть, пережав артерию пальцами. Возможно, это ключи, мобильный телефон или что-то еще.

Ян Сюэу охнул, словно сожалея о своем опрометчивом высказывании, и больше не издал ни звука.

Фан Му не обратил на это никакого внимания. Убийца устроил столь замысловатую сцену убийства, очевидно, не для того, чтобы так просто расправиться с жертвой. За всем этим показным хаосом должен скрываться более глубокий мотив преступления. Но какой?

Его взгляд снова упал на задачник по математике.

– Класс… математические задачи… код… – нахмурившись, бормотал Фан Му.

Неожиданно Ян Сюэу дважды тихонько кашлянул. Ход мыслей Фан Му прервался, и он невольно обернулся на звук.

– Месть. – На лице Ян Сюэу возникла победная улыбка. – Это и есть мотив.

– Почему? – Фан Му приподнял бровь.

– Ты что, новости не смотришь? – Ян Сюэу указал подбородком на покойного. – В последнее время он часто там мелькал.

* * *

Фан Му сидел во внедорожнике и неуклюже нажимал на кнопки мобильного телефона, пытаясь выйти в интернет. Однако веб-страница прогружалась очень медленно, а экран был узким. Парень снял очки и максимально наклонился к экрану, но буквы, размером меньше муравьев, все равно оставались расплывчатыми.

В этот момент дверца внезапно распахнулась. Ми Нань бодро запрыгнула в салон и протянула Фан Му завернутый в пакет блинчик с начинкой и несколько газет.

– Ешь, пока горячий. – Она указала на газеты: – Здесь подробная информация о погибшем.

С этими словами Ми Нань спокойно села рядом с Фан Му и откусила большой кусок от своего блинчика. Видя, как она жадно поглощает еду, Фан Му не выдержал и потянулся к дверце:

– Пойдем, угощу тебя чем-нибудь вкусным.

– А как же время? После обеда нужно еще вернуться в Департамент. Обойдусь этим, спасибо.

Фан Му посмотрел на Ми Нань: волосы собраны в конский хвост, не накрашена, одета в темно-синюю служебную униформу. От испуганной и беспомощной студентки не осталось и следа. Три года назад, окончив университет, Ми Нань сдала экзамен на государственную службу и была принята в Департамент общественной безопасности города C. После двух лет изучения дисциплины «Трасологическая экспертиза» на факультете криминалистики Китайского колледжа криминальной полиции и получения второй степени бакалавра она стала следователем на месте преступления в подразделении криминальной полиции отделения Куаньчэн Департамента общественной безопасности города C.

Ми Нань боковым зрением заметила, что он смотрит на нее немигающим взглядом, и запаниковала.

– Что? – Она отвернулась и небрежно вытерла рот рукой. – У меня что-то на лице?

– Нет-нет. – Фан Му отвел взгляд.

– Зачем тогда так смотришь? – Ми Нань вспыхнула и за пару секунд доела остатки блинчика. – Ешь быстрее и отвези меня в Департамент. У меня для тебя кое-что есть.

– Что?

– Я купила одежду для Син Лу. – Взгляд Ми Нань немного смягчился. – Эта девчонка растет слишком быстро. На днях жаловалась, что одежда, которую я ей покупала, уже не подходит.

– Понятно. – Фан Му рассмеялся, засунул блинчик в рот и завел машину.

* * *

Он припарковался во дворе полицейского отделения. Ми Нань выпрыгнула из машины, похлопала по криминалистическому чемодану, который держала в руке, и сказала Фан Му:

– Сперва я передам это команде. Посидишь немного у меня в кабинете?

– Нет, лучше в машине подожду. – Фан Му не хотел вызывать необоснованные подозрения со стороны коллег Ми Нань, женщин среднего возраста. – Как раз смогу покурить.

Ми Нань, догадавшись, о чем думает Фан Му, усмехнулась и, подхватив чемодан, направилась к административному корпусу.

Фан Му смотрел Ми Нань вслед, пока та не скрылась в дверях. Затем достал портсигар, вытащил сигарету, поднес ко рту и, прикурив, начал просматривать газеты.

Немного пробежавшись по тексту, он услышал шум снаружи. Поднял глаза и увидел, как полицейская машина промчалась мимо и заняла свободное место. Из нее вышел сотрудник в форме и открыл заднюю дверь. Под громкие крики оттуда один за другим выпрыгнули, держась за головы, несколько парней и девушек в экстравагантной одежде и с разноцветными волосами. Вероятно, просто шайка хулиганов, которую где-то схватили. Фан Му окинул их взглядом и, опустив голову, продолжил читать газету. Однако теперь перед глазами у него был не белый лист с черными строчками текста, а кое-кто из числа задержанных.

Только что брошенный взгляд, подобно паяльнику, прочно запечатлел в сознании Фан Му определенный образ.

Его глаза вдруг расширились.

* * *

Парни и девушки строем вошли в здание, тут же приковав к себе взгляды окружающих. Дежурный полицейский пошутил:

– Ого, отличный урожай!

– Вот сопляки! Толком не учатся, зато средь бела дня шныряют в караоке-баре…

– Проверь их документы и сообщи родителям! – Пожилой полицейский потер плечо и сурово добавил: – Сперва приведи ко мне девчонку. Черт, она еще и с бутылкой!

Двое полицейских подхватили указанную девушку, втащили в комнату для допросов и быстро пристегнули наручниками к стулу.

– Ну-ка, угомонись! – Пожилой полицейский погрозил ей пальцем. – Не носить мне фамилии Чэнь, если не отправлю тебя в исправительную колонию.

Договорив, он раздраженно бросил двум другим полицейским:

– Присмотрите за ней. Я принесу протокол.

Девушка, хоть и была надежно прикована наручниками к стулу, продолжала отчаянно вырываться. А утратив надежду освободиться, разразилась руганью. Разномастные нецензурные слова подобно пулям вылетали из ее рта, однако происходящее нисколько не удивляло двух полицейских, стоявших за дверью с безразличным видом. Изрядно поматерившись, девушка ощутила усталость, а еще больше скуку, и, тяжело вздохнув, опустилась на стул.

В этот момент дверь открылась. В комнату медленно вошел Фан Му, прислонился к стене и посмотрел на девушку. Подумав, что наконец появился тот, на кого можно выплеснуть гнев, задержанная подняла глаза и замерла на несколько секунд, после чего быстро опустила голову и сдержала рвущиеся наружу ругательства. В тесной и темной комнате для допросов были слышны лишь ее частые вздохи. Ни мужчина, молча стоявший в дверях, ни девушка, прикованная наручниками к стулу, не произносили ни слова, позволяя нависшей тишине заполнить пространство между ними. Расстояние было всего несколько метров, но оно разделяло отчаяние и удивление, стыд и сомнение.

А также годы бегства и поисков друг друга.

Через некоторое время Фан Му сделал несколько шагов вперед. И этот едва уловимый звук шагов, словно плеть, хлестал девушку. Она снова яростно задергалась, а желание вырваться стало еще сильнее, чем раньше.

Фан Му наконец подошел к ней и медленно присел на корточки, ни на секунду не отрывая взгляд от ее лица. Девушка резко отвернулась, а по ее щекам потекли слезы.

Фан Му, глядя на непрерывно падающие хрустальные капли, с трудом произнес:

– Где ты была все эти годы?

Девушка плотно сжала губы, ничего не сказав в ответ. Когда Фан Му в третий раз повторил вопрос, она вдруг неистово закричала в сторону двери:

– Эй, вы разве не собирались отправить меня в колонию? Отправьте немедленно! Вытащите меня отсюда…

– Не бойся. Я не допущу, чтобы тебя отправили в колонию.

– И куда мне тогда идти? – Девушка резко повернулась, и ее свирепое лицо обратилось к Фан Му. – Исправительная колония – вот где мне место!

С момента этой встречи они впервые посмотрели друг другу в глаза. С черными тенями, размазанными по лицу от слез, с растрепанными синими волосами и агрессивным взглядом она напоминала разъяренную львицу и совсем не походила на милую и кроткую девушку, какой была раньше.

– Перестань. – Фан Му протянул руку, пытаясь успокоить ее. – Знаешь, я ведь все время искал тебя…

Девушка грубо фыркнула, но ее глаза снова наполнились слезами.

– Не притворяйся! – Она подалась вперед, и кончик ее носа оказался почти у лица Фан Му. – Раз ты весь из себя такой хороший, почему не забрал меня сразу?

Девушка внезапно подняла ногу и со всей силы пнула Фан Му. Не успев увернуться, тот упал на бетонный пол.

– Сейчас ты изображаешь хорошего парня… Но где ты был, когда я осталась одна? Где ты был, когда я попрошайничала на улицах? Где ты был, когда они пустили меня по кругу?

Не выдержав, девушка разразилась громкими рыданиями. Фан Му ошеломленно сидел на полу и, не говоря ни слова, смотрел на нее.

Прибежавшие на шум полицейские столпились снаружи, с изумлением наблюдая за происходящим. Даже полицейский Чэнь, который только что пребывал в ярости, забыл о своей цели и в недоумении смотрел то на профайлера, то на девушку.

Постепенно ее рыдания стихали, пока наконец не превратились в слабые всхлипывания.

– А когда я стала такой, ты нагрянул как гром среди ясного неба… – Девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Уходи, не хочу тебя видеть.

– Яфань…[10] – Фан Му внезапно прервал ее, медленно поднялся с пола, протянул руку и с нежным и спокойным выражением лица произнес: – Ляо Яфань, давай поженимся.

Глава 3

Воздаяние

12 сентября 2011 года в средней школе Д. города C. было совершено убийство. Жертва – Вэй Минцзюнь, мужчина, 33 года. Тело полностью обнаженное, стоящее на коленях; голова обращена на запад, ноги – на восток. Рядом с телом обнаружено большое количество крови, с левой стороны – пластиковое ведро белого цвета среднего размера. Содержимое темного цвета, объемом около 2200 миллилитров, идентифицировано как кровь самого покойного. Все конечности жертвы прикованы: левое запястье – к батарее на восточной стороне класса, железным наручником с внутренним диаметром 6,5 сантиметров; правое запястье – к ручке задней двери на северо-восточной стороне класса, железной цепью длиной около 1,45 метра; ноги – цепью длиной около 0,95 метра, присоединенной к более длинной цепи. В результате криминалистических исследований на месте преступления ценных улик не обнаружено, за исключением частичного следа в луже крови перед телом. Снятие и обработка пальцевых следов в различных частях класса также не принесли особых результатов.

Патологоанатом привел следующие данные: покойный среднего телосложения, длина волос – 5 сантиметров, трупные пятна светлые и тускнеют при надавливании. На затылке гематома, скальп поврежден. На левом запястье перерезана артерия. На левом предплечье зафиксирована запекшаяся кровь. Причина смерти: геморрагический шок в результате повреждения, нанесенного острым предметом. Время смерти: около двух часов ночи.

С места происшествия были изъяты отпечатки и вещественные доказательства, но ни орудия убийства, ни одежды погибшего не обнаружено; вероятнее всего, их унес убийца. Некоторые из вещественных доказательств весьма необычны и заслуживают более подробного ознакомления.

Обе руки покойного были зафиксированы, и он не мог остановить кровопотерю. Покойный не звал на помощь, а решал математические задачи. Впрочем, исходя из ситуации на месте преступления, звать было бесполезно. Ляо Чжун, дежуривший в ту ночь, в момент совершения преступления находился в отключке. Экспертиза показала, что в чае, который Ляо Чжун пил в тот вечер, присутствовало сильнодействующее снотворное.

На месте преступления обнаружены: перьевая ручка (без чернил, с окровавленным наконечником), задачник по математике для средней школы (открыт на странице 73) и несколько чистых листов А4. Погибший, судя по всему, решал задания и суммировал ответы. Учитывая найденный на месте преступления сейф, полиция предполагает, что странное поведение покойного можно истолковать как получение кода. Полицейские не смогли подобрать код к сейфу и после вскрытия обнаружили внутри мобильный телефон покойного (выключенный). На основании этого был сделан вывод, что код от сейфа связан с ответами из задачника по математике для средней школы и что это была единственная надежда на спасение из безвыходной ситуации. К сожалению, убитый завершил взлом кода лишь наполовину.

Ян Сюэу провел реконструкцию преступления. За день до своей смерти Вэй Минцзюнь покинул школу около 17 часов, но так и не вернулся домой. Его тело обнаружили на следующее утро. Близкие покойного неоднократно звонили ему, но телефон, как оказалось, был выключен. Ян Сюэу считал, что убийца обездвижил жертву за пределами школы, нанеся удар тяжелым тупым предметом, а затем привез на место преступления на транспортном средстве. Убийца заблаговременно подмешал в чай дежурному Ляо Чжуну сильнодействующее снотворное. Кампус средней школы Д. не оборудован системой видеонаблюдения, поэтому убийца беспрепятственно принес Вэй Минцзюня в класс 204. Он снял с покойного одежду, приковал его и запер его телефон в сейфе. Затем, перерезав Вэй Минцзюню артерию на запястье, заставил того макать перьевую ручку в кровь и решать задания, чтобы получить код от сейфа. В этот промежуток времени покойный отчаянно пытался решить задания, параллельно беспорядочно нажимая на кнопки сейфа и оставляя многочисленные кровавые отпечатки. В конце концов около двух часов ночи Вэй Минцзюнь скончался от потери крови.

Полиция быстро определила мотив убийцы.

Месть.

Такой вывод следует из особого статуса покойного.

* * *

Вэй Минцзюнь был всего лишь обычным учителем математики в средней школе, но в последнее время он стал объектом пристального внимания жителей города C. Причина тому – смерть четырнадцатилетнего ребенка.

Ученика звали Юй Гуан, и его классным руководителем был не кто иной, как Вэй Минцзюнь. У Юй Гуана была низкая успеваемость, особенно по математике.

Вэй Минцзюнь, учитель математики и классный руководитель, был весьма раздосадован его низкими строчками в рейтинге. Со слов одноклассников, он часто спрашивал Юй Гуана, и если тот не отвечал, приказывал ему слушать весь урок стоя, а несколько раз даже применял телесные наказания. На ежемесячных экзаменах в начале сентября общая успеваемость класса была низкой, а результаты по математике оказались худшими в школе. Вэй Минцзюнь чувствовал себя униженным и считал, что Юй Гуан тянет класс вниз. Отчитав его, учитель бросил Юй Гуану задачник и потребовал, чтобы тот выполнил все упражнения за вечер, или он может не приходить завтра в школу.

По словам матери Юй Гуана, в ту ночь ребенок решал задания до часу ночи. Родители неоднократно просили его лечь спать, но Юй Гуан отказывался. Плача, ребенок сказал, что учитель не пощадит его, если он все не решит. В четыре часа утра четырнадцатилетний Юй Гуан выпрыгнул из окна своей квартиры на седьмом этаже и погиб на месте.

После гибели сына родители Юй Гуана неоднократно обращались в школу с просьбой дать показания, а когда это ни к чему не привело, сообщили о случившемся в средства массовой информации. Городские СМИ быстро начали следить за происходящим. Под давлением прессы и общественного мнения средняя школа Д. приняла дисциплинарное решение в отношении Вэй Минцзюня: снятие с должности классного руководителя, лишение годовой премии, аннулирование квалификационной оценки за год и административный выговор. Однако этим дело не ограничилось. После того как информация об инциденте и соответствующие новостные репортажи были выложены в интернет, в его адрес посыпались всевозможные оскорбления и ругательства. Имя Вэй Минцзюня находилось в топе поисковых запросов, а подсказки выдавали такие слова, как «зверский учитель» и «подонок». Кое-кто даже предлагал, чтобы Вэй Минцзюнь заплатил своей жизнью за жизнь мальчика, и многие это поддерживали. За последнюю неделю окна в доме учителя разбивали несколько раз, а сам он получил множество звонков с угрозами и оскорблениями. Мужчина понимал, что виноват, поэтому, вместо того чтобы обратиться в полицию, стиснул зубы и терпел, рассчитывая, что время успокоит гнев общественности. Однако этого дня он не дождался.

* * *

На основании идеи, что убийцей двигала месть, полиция решила сосредоточиться на членах семьи Юй Гуана, и в соответствии с законом на допрос был вызван его отец, Юй Шаньпин.

Юй Шаньпин, мужчина, 42 года, рабочий автомобильного завода города C. Когда полиция вызвала его на допрос, он запускал петарды перед зданием средней школы Д. и вывешивал на месте происшествия плакат со словами: «Справедливость восторжествует. Злу воздастся злом». Не сумев с ним договориться, администрация школы вызвала полицию. Сотрудники ближайшего полицейского участка не стали силой пресекать незаконное поведение Юй Шаньпина и сделали ему устное предупреждение. Администрация школы выразила недовольство и обвинила полицию в бездействии. Полицейский, направленный на вызов, ответил, что такова человеческая природа, и его можно понять.

На допросе Юй Шаньпин пребывал в возбужденном состоянии и неоднократно заявил, что Вэй Минцзюнь получил по заслугам. На вопрос о том, где он находился в ночь убийства, Юй Шаньпин ответил, что был в больнице с женой, которая попала туда, не выдержав потери сына. Было установлено, что слова Юй Шаньпина – правда. Более того, после изучения экономического положения и круга общения Юй Шаньпина возможность того, что он нанял убийцу, была исключена. С него были сняты все подозрения.

Фан Му также считал, что Юй Шаньпин не убийца. Обстановка места преступления говорила о том, что преступник крайне хладнокровно все спланировал и организовал. Если б это сделал Юй Шаньпин, то у него, вероятно, не хватило бы терпения позволить Вэй Минцзюню медленно умереть; напротив, он как можно скорее разрубил бы его на куски. Кроме того, если реконструкция преступления, проведенная Ян Сюэу, примерно соответствует реальному положению дел, то убийцей должен быть дотошный и спокойный человек, обладающий значительной физической силой, навыками противодействия расследованию и хорошим финансовым положением. И это те особенности, которыми Юй Шаньпин не наделен.

Но как человек, казалось бы, не имеющий отношения к жертве, мог совершить убийство из мести?

Неужели действительно есть так называемый благородный рыцарь, что «вершит справедливость»?

* * *

После доклада Фан Му в конференц-зале воцарилась тишина. Многие подняли головы, чтобы тайком взглянуть на него; в их глазах читалось любопытство и сомнение. Фан Му прекрасно понимал, что дело не в его анализе, а в том, что в день убийства он сделал предложение проблемной девушке, которую собирались отправить в исправительную колонию.

Ляо Яфань, конечно же, туда не отправили – благодаря как настоятельным просьбам Фан Му, так и участию Бянь Пина. Хотя пострадавший офицер Чэнь с неохотой согласился замять дело, его явно очень заинтересовали отношения Фан Му с этой девушкой, и он начал выспрашивать о Ляо Яфань у всех. В результате менее чем за полдня все отделение знало об этой удивительной истории. В том числе и Ми Нань.

Во время совещания она, не поднимая головы, что-то писала и рисовала в своем блокноте. Фан Му несколько раз взглянул на нее, но не получил никакой реакции. Когда ее спросили о ходе расследования, она лишь ответила, что след, изъятый на месте преступления, нечеткий и на его анализ потребуется время, а затем замолчала.

После окончания совещания Фан Му специально остался, но не успел и глазом моргнуть, как Ми Нань ушла. Профайлер долго смотрел на дверь конференц-зала, но девушка уже бесследно исчезла, поэтому он лишь сердито направился к выходу.

Он хотел поговорить с Ми Нань, и даже надеялся, что она что-нибудь спросит. Однако в глубине души понимал, что не сможет объяснить такой поступок, как предложение руки и сердца, и в некотором смысле объясняться с Ми Нань тоже нет необходимости.

Фан Му дошел до парковки, сел в машину и уже собирался завести ее, когда дверь с силой распахнулась. Фан Му посмотрел в зеркало заднего вида: Ми Нань бросила на сиденье большой набитый пакет и забралась внутрь. По неизвестной причине на сердце Фан Му стало спокойнее, но затем последовала еще более сильная неловкость.

– А это… что это?

– Одежда, – выплюнула одно слово Ми Нань, по-прежнему не глядя на него.

– Это же для Син Лу?

– Пусть она сначала померяет.

Кто эта «она» – понятно и без слов.

Фан Му хотел поблагодарить ее, но не мог произнести и слова, поэтому лишь похлопал по пассажирскому сиденью:

– Садись сюда.

Ми Нань, не издав ни звука, по-прежнему неподвижно смотрела в окно.

Фан Му потупил взгляд и завел машину.

* * *

В квартире царили полумрак и странный запах. Можно было различить жженый табак, пиво и дешевый парфюм. Фан Му пропустил Ми Нань в гостиную и включил свет. Захламленная комната тут же стала видна как на ладони. Ми Нань с каменным лицом осмотрела разбросанные по полу пустые пачки, окурки и грязную одежду, а затем подняла глаза на Фан Му. Тот выдавил из себя улыбку и направился на кухню, чтобы открыть окно, но едва он сделал шаг, как тут же наступил на пивную банку. Пронзительный скрежет резко оборвал смех в спальне, после чего дверь приоткрылась, и находившийся в ней человек выглянул в гостиную, затем снова закрыл дверь, и звуки безудержного хихиканья возобновились.

Ми Нань взяла веник из ванной и принялась молча наводить порядок в гостиной. Фан Му немного постоял, отыскал тряпку и начал вытирать стол, усыпанный скорлупками. Он успел лишь немного протереть стол, как Ми Нань выхватила у него тряпку. Наспех вытерев стол, вытряхнула на него принесенную одежду, сунула пустой пакет Фан Му и указала на грязную одежду на полу.

– Что?

– Выброси!

Фан Му взглянул на Ми Нань, но не решился ничего сказать. Послушно собрал разбросанную одежду Ляо Яфань в пакет и поставил его к двери.

Ми Нань продолжила уборку, и вскоре гостиная преобразилась. После этого она достала из холодильника мясо и овощи и приступила к готовке. Фан Му не вмешивался. Несколько раз он попытался завязать разговор, но Ми Нань не обращала на него внимания. Фан Му ничего не оставалось, кроме как сесть за стол и удрученно закурить.

Вскоре гостиную заполнил аромат еды. Фан Му принюхался и, прислонясь к кухонной двери, продолжил курить и наблюдать за Ми Нань. Она была без фартука, а волосы собрала в высокий хвост на затылке. Лицо ее раскраснелось, на кончике носа проступили капельки пота. Она чувствовала на себе его взгляд, но по-прежнему не реагировала. Фан Му пребывал в некотором трансе среди кухонного дыма и жара, словно ленивый муж, который пытается угодить своей рассерженной жене.

Вдруг дверь спальни с грохотом распахнулась, и из нее выскочила Ляо Яфань, сжимая в руке телефон. Даже не взглянув на Фан Му, она подошла к холодильнику, достала банку пива, открыла и, запрокинув голову, начала пить. Фан Му быстро отвел взгляд, поскольку Ляо Яфань была одета только в полицейскую рубашку и нижнее белье.

Выпив залпом почти всю банку, Ляо Яфань несколько раз рыгнула, села за обеденный стол, ловко взяла у Фан Му сигарету, прикурила и затянулась.

Фан Му нахмурился и пододвинул к ней лежащую на столе одежду, давая знак переодеться. Ляо Яфань лишь краем глаза взглянула на нее и достала из нагрудного кармана бумажку.

– Я делала покупки в магазине внизу, – холодно произнесла она, – и еще не расплатилась. Оставила в залог твою униформу.

Фан Му взял чек, изучил цифры, хмыкнул и сунул его в карман.

– Еще кое-что. На телефоне деньги кончились, положи.

Фан Му посмотрел на Ляо Яфань, которая вызывающе глядела на него. Через несколько секунд он опустил взгляд и тихо сказал:

– Переоденься.

Ляо Яфань фыркнула:

– Да кто наденет это старье? Где моя одежда?

Фан Му указал на пакет, стоящий у двери:

– Выбросил. Она грязная и…

– Твою мать! – Ляо Яфань вдруг рассердилась. – Кто разрешил тебе ее выкинуть?!

В этот момент из кухни раздался резкий звук, как будто на плиту с силой опустили сковороду.

Фан Му был настолько растерян, что не знал, как поступить: отчитать Ляо Яфань или успокоить Ми Нань. Ляо Яфань, однако, заинтересовалась, подошла к кухонной двери и, покуривая, осмотрела Ми Нань с ног до головы. Затем развернулась и встретилась взглядом с Фан Му. Ее глаза были полны издевки.

– Баба твоя? Ничего так…

Ми Нань немигающе уставилась на сковороду перед собой и с такой силой сжала лопатку, что та почти впечаталась в ее ладонь. Внезапно она отложила ее и обернулась с кокетливой улыбкой:

– Давайте есть.

* * *

Это был самый долгий ужин на памяти Фан Му. Три человека сидели за столом, не говоря друг другу ни слова. Ляо Яфань сидела, задрав ногу на стул, и бесцеремонно заглатывала большие куски, выплевывая рыбьи кости на стол. Ми Нань, в свою очередь, не поднимала головы и ела маленькими кусочками. Фан Му осторожно поглядывал то на Ляо Яфань, то на Ми Нань, беспорядочно запихивая в рот еду, даже не понимая, что ест. В итоге он случайно разжевал бадьян и полностью потерял аппетит.

Насилу покончив с едой, Ляо Яфань оттолкнула тарелку, тут же заняла диван и, щелкая семечки, начала смотреть свадебное ток-шоу, время от времени посмеиваясь.

Ми Нань понесла посуду на кухню и глянула на Фан Му, намекая, чтобы он пошел с ней. Плотно закрыв дверь, она, не говоря ни слова, включила воду и занялась мытьем посуды.

Фан Му, почесав голову, пробормотал:

– Только что… это… не обращай внимания…

– Ничего, – перебила его Ми Нань. – Позволишь ей остаться здесь?

– Да, – честно ответил Фан Му. – Ей больше некуда идти.

Ми Нань положила на стол вымытую тарелку, взглянула на Фан Му и спросила:

– Как ты объяснишь это родителям?

– Пока что объяснять не придется… – Фан Му вздохнул. – Родители в Корее. Двоюродная сестра недавно родила, так что они помогают ей.

Ми Нань молча кивнула и сосредоточилась на посуде. Закончив, тщательно вымыла руки, повернулась и, стряхивая капли с ладоней, посмотрела на Фан Му, словно хотела что-то сказать. Фан Му невольно улыбнулся. Он прекрасно понимал ее недоумение, но не знал, с чего начать.

Наконец, не выдержав, Ми Нань шепотом спросила:

– Она… действительно та самая Ляо Яфань?

– Да.

– Но… – нерешительно произнесла Ми Нань. – Раньше она…

– Была другой, – тон Фан Му вдруг стал ниже, – совершенно другой.

– Правда? – Ми Нань пододвинула стул и села, спокойно глядя на Фан Му. – Расскажи мне.

* * *

Ранней осенью температура ночью резко опускается, и на окнах появляется небольшой конденсат. В старомодной квартире три человека, две комнаты, однако разделяемые не только стеной, дверью или окном. Будь то настоящее или прошлое, всегда найдется то, чему трудно противостоять или о чем неприятно вспоминать. Однако эти следы неоспоримо существуют: жизнь, что внезапно оборвалась; юность, которая вмиг пролетела; признания в первой любви, так и не прозвучавшие; сигареты, от которых невозможно отказаться всю жизнь. Это дыхание, взгляд и кровь, как табачный дым, проникающий в легкие, превращаются в тяжелый яд, который волей-неволей приходится носить в себе вечно. Такое повествование обречено быть трудным и обрывистым; кроме того, в нем будут выборы, которые сам рассказчик не может объяснить. И, возможно, каждому важна не правда, а повод переубедить себя.

Ми Нань протяжно выдохнула, после чего наступило еще более долгое молчание.

Уже смеркалось. Она рассеянно смотрела в окно, словно считая загорающиеся по очереди огни. За каждым ярко освещенным окном, вероятно, есть совершенно обычная семья, живущая самой обычной жизнью. И никто никогда не узнает, какие абсурдные истории скрываются за этими одинаковыми окнами.

Через некоторое время Ми Нань, встав, прошептала:

– Я пойду.

– Я отвезу тебя, – затушив окурок, сказал Фан Му.

– Не нужно. – Ми Нань посмотрела на Ляо Яфань, которая все так же была прикована к телевизору, затем на Фан Му и через полминуты, опустив взгляд, добавила: – Дай знать, если понадобится моя помощь.

Не зная, что ответить, Фан Му лишь удрученно кивнул.

* * *

Поздняя ночь. Двое не могут уснуть.

В спальне Ляо Яфань все еще громко болтала по телефону. Кажется, это был парень по имени Сяо[11] Чуань, и их разговор сводился к выяснению местонахождения тех, кого в тот день арестовали вместе с ними. Сяо Чуань, похоже, жаловался, что Ляо Яфань заботится только о себе и предала друзей. В тоне Ляо Яфань слышались нотки самодовольства, когда она объясняла все снова и снова.

Фан Му не собирался лезть в личную жизнь Ляо Яфань и даже не хотел знать, что произошло в те годы, пока она отсутствовала. Это определенно то, что он не хотел бы знать. Поскольку ничего нельзя исправить, бессмысленно бередить старые раны. И вместо того чтобы сожалеть, лучше подумать о будущем. Но какое будущее их ждет?

«Давай поженимся…»

Фан Му лежал на диване в гостиной, прокручивая в голове эти слова, и не смог сдержать смех. Почему он это сказал? Сочувствие? Искупление? Долг? Или что-то еще? Что бы это ни было, неужели нужно ручаться за это браком?

Возможно, только так и можно взять на себя пожизненные обязательства…

Не желая больше об этом думать, Фан Му закрыл глаза и попытался уснуть. Однако до ушей все отчетливее доносились звуки разговора и смеха в спальне.

Сейчас она должна быть счастлива. Безопасное место для жизни, финансовая стабильность и мужчина, готовый принять ее прошлое и взять на себя будущее.

Будущее.

Это слово никогда не было столь тяжелым.

Пока он размышлял, стрелка часов указала час ночи. У Ляо Яфань, однако, сна не было ни в одном глазу, и она все продолжала без конца болтать по телефону. Фан Му поднялся с кровати и постучал в дверь спальни:

– Ложись пораньше. Завтра у нас много дел.

Голос Ляо Яфань ненадолго прервался, а затем раздался еще звонче:

– Мы должны сделать паспорт, прописку и…

Голос Ляо Яфань становился все громче, она почти кричала, разговаривая с собеседником. Провокация была очевидна: оставь меня в покое.

Фан Му вздохнул, снова постучал в дверь и сказал:

– И еще встретиться с сестрой Чжао, она искала тебя…

Шум в спальне резко оборвался.

Глава 4

След

Неся в руках термос, он с трудом пересек толпу то ли бесчувственных, то ли печальных людей и направился прямиком в стационар на втором этаже. Стоя перед дверью палаты, немного успокоил сбившееся дыхание и зашел внутрь. Молодая медсестра измеряла у пациентки давление и, увидев, как он вошел, мило улыбнулась:

– Вы пришли?

Он тихо поздоровался, словно боялся разбудить женщину, спящую на больничной койке. Хотя прекрасно понимал, что она может никогда не проснуться.

Аккуратно поставив контейнер с едой, он придвинул стул и, глядя на нее, сел рядом с кроватью.

Медсестра измерила давление, положила исхудалую руку женщины под одеяло и подоткнула его, после чего с улыбкой повернулась к нему:

– Что вкусного принесли сегодня?

– Как она? – Он указал подбородком на женщину на больничной койке.

– Неплохо, – сказала медсестра, убирая медицинский лоток. – Мышцы восстанавливаются хорошо. Когда у вас будет время, почаще делайте ей массаж.

Он закивал, не в силах отвести взгляд от женщины на больничной койке ни на секунду.

– Говорите с ней побольше. – Подумав, медсестра добавила: – Она вас слышит.

* * *

В следующие три часа он старался всячески о ней заботиться, в том числе прочел ей свежую газету. Читал все, от социальной и спортивной рубрик до развлекательной, даже включая объявления о покупке жилья и розыске пропавших без вести. Устав читать, включил висящий на стене телевизор, выбрал популярный телесериал, прибавил громкость и во время просмотра объяснял ей сюжет.

За это время ее поза ничуть не изменилась, как и выражение лица; она все так же крепко спала. Он как будто не понимал этого и по-прежнему считал ее той женщиной, которая любит есть печенье-соломку, смотреть детективные сериалы, а временами ссориться с ним и препираться.

«Ты еще не ушла; по крайней мере, не ушла далеко. Ты по-прежнему присутствуешь в моей жизни, и я не дам тебе упустить ни одной мелочи, какой бы банальной и чертовски скучной она ни была. Знаешь, я ведь планировал прожить эту банальную и скучную жизнь с тобой…»

После сериала он стал массировать ее тело сверху донизу, с головы до ног. Иногда ощущал сокращение мышц и задерживал дыхание, в предвкушении наблюдая за ее лицом. Однако эти сокращения всегда были мимолетными, а спящее лицо ничуть не менялось. Казалось, он давно уже к этому привык и после небольшой паузы продолжал массировать ее тело.

После массажа он был весь в поту. Налив стакан воды и выпив его залпом, присел на подоконник и молча посмотрел на пейзаж за окном.

Был полдень, и по сравнению с утренней суматохой дорога выглядела гораздо спокойнее. Продавцы фруктов лениво прислонились к деревьям и иногда опрыскивали яблоки и личи водой из пульверизатора. Листва по-прежнему была густой, но уже слегка сморщенной, с золотисто-желтыми вкраплениями. Время от времени к воротам подъезжало такси, из которого выпрыгивали торопливые или медлительные пассажиры, а продавцы блинов неподалеку бросали на них ожидающие взгляды.

Через некоторое время он повернулся к ней и продолжил говорить:

В парке сменилось несколько охранников, кое-кто из них – солдаты в отставке, такие статные…

Дочь тетушки Чи из кондитерской по соседству вышла замуж, и та плакала как заведенная, а ее дочь была вне себя от радости.

Владелец супермаркета «Мэйкэдо» вчера ввязался в драку.

Лапша быстрого приготовления подорожала на пять мао[12].

Хлорофитум растет слишком быстро, нужно выкроить время и пересадить его…

Он говорил без умолку, словно намереваясь рассказать ей обо всем, что изменилось и что осталось прежним за те годы, что она спала глубоким сном.

Внезапно он кое-что вспомнил, и улыбка медленно проступила на его лице.

– Точно, чуть не забыл… – Он придвинулся к ней. – У нас появился новый член семьи.

* * *

Ляо Яфань дернула ручной тормоз. Быстро мчавшийся внедорожник резко затормозил, несколько раз качнулся и криво остановился на обочине.

Фан Му прошиб холодный пот. Не обращая внимания на гневные проклятия, доносящиеся из проезжающего мимо автомобиля, он повернулся к Ляо Яфань и прикрикнул:

– Ты что вытворяешь?!

– Сказала, не поеду, значит, не поеду! – Ляо Яфань не проявляла ни капли слабости. – Продолжай в том же духе, и я разобью твою машину.

Фан Му, стиснув зубы, попытался терпеливо уговорить ее:

– Все это время сестра Чжао искала тебя, она…

Ляо Яфань тут же пришла в ярость, особо не раздумывая, задрала ногу и пнула крышку бардачка, очень вовремя заевшую.

– Твоя взяла, – полностью признал свое поражение Фан Му. – Никуда не едем, довольна?

Однако Ляо Яфань, казалось, по-прежнему злилась и еще несколько раз ударила ногой по бардачку. Только тогда она, запыхавшись, молча уткнулась в окно.

Фан Му достал несколько влажных салфеток и поспешно вытер отпечатки обуви. Он вдруг почувствовал себя опустошенным. Достал сигарету, прикурил и небрежно бросил портсигар в центральную консоль. Ляо Яфань, однако, обернулась и бесцеремонно вытащила сигарету, умело ее прикурив.

Вскоре в салоне стало дымно. Фан Му посмотрел на Ляо Яфань, стряхивавшую пепел на коврик для ног, открыл окно, повернулся к ней и спросил:

– Домой?

Ляо Яфань ничего не ответила, продолжая рассеянно смотреть в окно. Фан Му проследил за ее взглядом и заметил небольшой супермаркет. Его вывеска, вероятно, спонсировалась компанией «Кока-кола»: человек на плакате глупо улыбался, держа в руках банку колы.

– Хочешь пить? – спросил Фан Му.

Спустя некоторое время Ляо Яфань негромко ответила:

– Да.

Фан Му отстегнул ремень безопасности и вышел из машины, а Ляо Яфань добавила:

– Я хочу колу в банке.

* * *

Внедорожник мчался по шоссе. Фан Му держал в руках руль и время от времени поглядывал на Ляо Яфань, сидевшую рядом. Сейчас девушка была на удивление спокойна. Она смаковала колу маленькими глотками, словно это был дорогой напиток. Допив, надела на палец ушко от банки и задумчиво уставилась в пустоту.

Немного озадаченный, Фан Му спросил:

– Хочешь еще пить?

Ляо Яфань медленно повернулась, ее глаза были полны слез.

– Смотри… – Она подняла левую руку, на ее лице появилось мечтательное выражение. – Похоже на кольцо?

* * *

Прошла почти неделя с момента происшествия в средней школе Д., а расследование продвигалось медленно. По опыту предыдущих расследований убийств, после определения мотива можно было сузить круг подозреваемых и проверять одного за другим. Однако это дело выбивалось из ряда привычных. Реконструкция преступления, выполненная Ян Сюэу, получила одобрение, но никак не помогла следственной работе. Полиция выбрала «месть» в качестве одной из линий расследования и сосредоточилась на проверке людей, имеющих отношение к суициду Юй Гуана. Они также опросили других учеников, которые подвергались телесным наказаниям со стороны убитого, и их круг общения, но ничего не нашли. В исследовании соответствующих улик также не было значительного прогресса. Перьевая ручка, задачник и белая бумага формата А4 – предметы повседневного спроса, и выяснять их происхождение – все равно что искать иголку в стоге сена. Касаемо сейфа и цепи выяснилось, что такие сейфы производит компания из провинции Чжэцзян, они продаются во многих супермаркетах и магазинах канцтоваров, и на поиск покупателей потребуется время. Цепь, обнаруженная на месте преступления, была идентифицирована как поводок для собак, а места ее продажи разбросаны по всему городу.

Кроме того, отделение проявляло беспрецедентную небрежность в расследовании этого дела об убийстве. Большинство задействованных полицейских сами были родителями. А на Новый год и в другие праздники тем более нужно было приложить максимум усилий, чтобы «выразить признательность» учителям. Работа в полиции придает некоей смелости каждому сотруднику, но когда собственные дети подвергаются телесным наказаниям или несправедливому обращению со стороны учителей, им ничего не остается, кроме как проглотить свой гнев. Вот почему отношение полицейских к такому учителю, который подвергся жестокой мести за телесное наказание ученика, больше походило на злорадство, чем на безразличие. Некоторые полицейские даже говорили: «Какой смысл раскрывать это дело? Пусть эти ублюдочные учителя увидят, что бывает, когда они издеваются над учениками!»

Если подобные высказывания в полиции распространялись тайно, то, пожалуй, публично самую большую выгоду получила команда программы «Вестник города C.» новостного телеканала. Ранее они три дня подряд вели репортажи о самоубийстве Юй Гуана, вызвавшие бурную реакцию в обществе, а последующее убийство Вэй Минцзюня, главного героя предыдущего выпуска, еще больше взбудоражило команду программы. Они тут же ухватились за эту уникальную новость и не только сделали специальный репортаж, но и открыли новостную горячую линию, микроблог и СМС-платформу, приглашая зрителей принять участие в обсуждении. Поскольку дискуссии становились все жарче, телевизионщики решили воспользоваться ситуацией и совместно с программой «Диалог» организовали ток-шоу под названием «Окровавленный задачник». На программу были приглашены эксперты в области права, психологии и образования из нескольких учебных заведений города, а также директор средней школы Д., Юй Шаньпин с женой и вдова Вэй Минцзюня.

Программа вышла в эфир на новостном канале в восемь часов вечера, и ее посмотрело около десяти миллионов телезрителей по всей провинции. Программа получилась насыщенной, приглашенные эксперты обсуждали и анализировали две трагедии с разных точек зрения, а зрители за пределами площадки также участвовали в ней, звоня на «горячую линию». С точки зрения экспертов и зрителей, большее сочувствие вызывала семья Юй, и несмотря на то, что Вэй Минцзюнь тоже был одной из жертв, обвинениям в его адрес не было конца.

Ближе к концу программы произошло нечто неожиданное. Сначала директор школы в раздражении покинул площадку, так как не смог вынести обвинений и оскорблений со стороны зрителей. Вслед за этим между супругами Юй и вдовой Вэй Минцзюня разгорелся спор. Вдова неоднократно подчеркнула, что она тоже жертва, что Вэй Минцзюнь был убит, и хотя его поступок по отношению к Юй Гуану был неподобающим, он не заслуживает смерти. Мать Юй Гуана, напротив, считала, что семья Вэй Минцзюня не признает свою вину, потеряла над собой контроль, встала и кинулась к вдове, намереваясь ее ударить. Хотя присутствующие гости остановили ее, женщина, потерявшая сына, по-прежнему настаивала на своем:

– Он заслуживает смерти! Заслуживает! Я лишь жалею, что не я его убила! Тот человек – благородный рыцарь! Герой!

Эти злобные слова окончательно сломили вдову Вэй Минцзюня, и она потеряла сознание.

Хотя шоу и закончилось хаосом, рейтинги в тот вечер стали рекордными для городского телеканала, а создатели, по слухам, получили большое вознаграждение. А фраза «тот человек – благородный рыцарь» стала вирусной.

* * *

Для полиции не имело значения, благородный он рыцарь или нет, главное – поймать его как можно скорее. Однако он был не единственным убийцей, разгуливающим по городу. Вскоре все силы полиции были брошены на другие громкие уголовные дела, и дело средней школы Д. отложили в долгий ящик.

Только два человека по-прежнему расследовали это дело: Ми Нань и Фан Му.

На последнем совещании по делу Ми Нань своевременно не предоставила заключение по анализу следов, чем вызвала недовольство руководства отделения. В последнее время она пребывала в подавленном состоянии и целыми днями запиралась в лаборатории, занимаясь анализами и экспериментами. Фан Му звонил ей, но чаще всего она не отвечала, и даже когда ему удавалось дозвониться, это был лишь короткий диалог из нескольких фраз, после которого девушка сразу вешала трубку.

На самом деле он не знал, что сказать, а некоторые слова, казалось, и вовсе были ни к чему. Однако ему все равно хотелось позвонить ей, хотя бы просто узнать о продвижении дела, даже если отношение Ми Нань с каждым разом становилось все холоднее.

Такое положение вещей не нравилось Фан Му. До появления Ляо Яфань его жизнь шла размеренно и рутинно, и даже если что-то случалось, это было по работе. Однако теперь все изменилось. Теперь Фан Му предпочитал оставаться в Департаменте общественной безопасности – ведь в сравнении с Ляо Яфань, вызывавшей головную боль дома, иметь дело с убийцами было гораздо приятнее.

Рано утром Фан Му отправился в отделение Куаньчэн. Приветствуя знакомых коллег, он неторопливо поднялся на четвертый этаж. Свернув в коридор, вдруг вспомнил, что здесь находится лаборатория, поэтому спустился на этаж и направился в хранилище вещественных доказательств.

Дежурный хранилища еще зевал, когда Фан Му передал ему документ на выдачу вещественных доказательств по делу средней школы Д. Дежурный пролистал журнал, и его глаза вдруг расширились:

– Ты опоздал, их уже забрали.

* * *

Конференц-зал был наполнен дымом. Фан Му толкнул дверь и увидел, что Ян Сюэу, опершись руками о столешницу, неподвижно разглядывает разложенные перед ним вещи. Заметив Фан Му, он несколько секунд не сводил с него глаз, словно еще не пришел в себя от раздумий.

– Ты рано. – Фан Му взглянул на задачник, сейф, листы бумаги и перьевую ручку, запечатанные в пакеты для улик. Пятна крови на них уже стали темно-коричневыми, а цифры и буквы странного цвета напоминали смертоносное заклинание.

Ян Сюэу ничего не сказал, лишь указал на портсигар, лежащий рядом, давая Фан Му понять, чтобы тот взял сигарету.

Фан Му не стал скромничать, вынул сигарету, прикурил и молча посмотрел на Ян Сюэу.

– Скажи, – Ян Сюэу поднес почти догоревшую сигарету к губам, – что он за человек?

– Благородный рыцарь, если верить интернету, – усмехнулся Фан Му.

– Если он благородный рыцарь, то кто же мы? Цепные псы? – Ян Сюэу хмыкнул.

– Я пошутил. – Фан Му почувствовал некоторую неловкость от того, что Ян Сюэу не поддержал разговор. Он встал и стал перебирать пакеты с вещественными доказательствами. – Разве ты не занят в последнее время? Почему еще и этим делом интересуешься?

– Да там простые дела, ничего интересного… – Ян Сюэу выпрямился, разминая спину. – А вот это посложнее будет.

Действительно, мотивом убийства Вэй Минцзюня была месть, но все же оно сильно отличалось от обычного убийства. Преступления из мести часто сопровождаются «дополнительными» действиями, такими как осквернение тела покойного, причинение чрезмерных повреждений телу, нанесение вреда членам семьи и так далее. Но в этом деле прослеживался четкий смысл – плата той же монетой.

По данным следствия, письменный стол Юй Гуана находился возле окна на южной стороне комнаты. В ту ночь он всеми силами решал задачи по математике, наблюдая за тем, как светлеет небо за окном. Можно себе представить отчаяние Юй Гуана, когда ему оставалось решить еще половину задачника. Возможно, в душе он молился, чтобы у него было чуть больше времени, молился, чтобы солнце сегодня не взошло. И эта «жажда времени» была в полной мере отражена в убийстве Вэй Минцзюня. То же время, то же задание, тот же исход. Убийца хотел, чтобы покойный прочувствовал ту же тревогу и страх, что и Юй Гуан, поэтому и рискнул устроить такую сложную сцену убийства.

О чем думал Вэй Минцзюнь, когда стоял на коленях в классе, обмакивал перьевую ручку в собственную кровь и, жертвуя жизнью, решал задачи? Вычисление. Ответ. Код. Телефон. А еще кровь, текущая все медленнее, и все сильнее слабеющие руки…

Может, в эти отчаянные часы он вспомнил несчастного ребенка? Думал ли, что если б относился к мальчику чуть добрее, то ему не пришлось бы в этот момент мчаться наперегонки со своей жизнью?

Раскаяние.

Конечная цель убийцы, возможно, заключалась не в том, чтобы убить Вэй Минцзюня, а в том, чтобы заставить его страдать. И эти пытки были направлены не на тело Вэй Минцзюня, а на его душу.

Казалось, что убийцей должен быть ближайший родственник Юй Гуана или, по крайней мере, тот, кто испытывал лютую ненависть к Вэй Минцзюню из-за смерти мальчика. Однако имеющиеся доказательства свидетельствовали о том, что убийца никак не связан с Юй Гуаном и, возможно, даже не был с ним знаком.

Кто же готов пойти на такой риск и убить ради незнакомого человека?

– Возможно, – Ян Сюэу потер подбородок, – этот человек пережил то же, что и Юй Гуан?

– Слишком широкий круг подозреваемых, – Фан Му не сдержал горькой улыбки. – Разве есть те, кому учитель не преподал урок в школьные годы? Кроме того, убийца наверняка взрослый, иначе он не был бы таким скрупулезным.

– Возможно, именно травма, полученная в школьные годы, заставила его сопереживать Юй Гуану и, в свою очередь, пойти на убийство.

– Вряд ли, – Фан Му покачал головой. – Говоря объективно, хоть наказание Вэй Минцзюня и было чрезмерным, но не настолько, чтобы довести школьника до самоубийства. Юй Гуан ответственен как минимум наполовину. Наказание в виде домашней работы… Как можно быть настолько импульсивным, чтобы убить человека из-за чего-то подобного, и обладать достаточным умом, чтобы устроить столь сложную сцену, а также начисто убрать все следы?

– Тогда каков мотив? – Ян Сюэу остался неубежденным.

Фан Му молчал. Действительно, месть лежала лишь на поверхности, и у убийцы наверняка был еще какой-то мотив. Если так, то…

В душе Фан Му зародилось нехорошее предчувствие. Он повернулся к озадаченному Ян Сюэу и произнес:

– Сейчас меня больше волнует, продолжит ли он убивать.

* * *

Ми Нань в белом лабораторном халате стояла спиной к двери и внимательно изучала образец следа в своей руке. Фан Му постучал. Она обернулась, но не сказала «входи» или «минутку», только бросила на него быстрый взгляд и тут же вернулась к работе.

Фан Му немного растерялся, не зная, входить или нет, но все же толкнул дверь:

– Удалось что-нибудь найти?

Ми Нань молча передала ему образец. Это был неполный отпечаток передней части ступни, ширина которой, по данным, указанным выше, равнялась 10,12 сантиметра. Подсчитав в уме, Фан Му спросил:

– Рост около метра семидесяти четырех?

Ми Нань кивнула:

– Сильное давление на стопу, не совсем равномерное. Края немного нечеткие, присутствуют следы шарканья.

– Вывод?

Вместо ответа Ми Нань подошла к стоящему в углу обувному шкафу и, вытащив из него пару кед, обратилась к Фан Му:

– Идем со мной.

Они пришли в пустующий и старый конференц-зал. Ми Нань вытерла пол шваброй, а затем выплеснула на него красную жидкость:

– Надевай.

Фан Му понял, что она хочет использовать характеристики его следов в качестве системы отсчета, по которой можно было бы предположить соответствующие характеристики подозреваемого. Бетонный пол конференц-зала походил на пол с места преступления и являлся подходящим местом для проведения эксперимента с нанесением следов на поверхность.

Фан Му снял кожаные туфли и осмотрел кеды в своей руке.

– На подозреваемом была такая обувь?

– Да, это обувь с подошвой из вулканизированной резины. – Ми Нань сделала жест рукой: – Исходя из рисунка подошвы и противоскользящих насечек, подозреваю, что это кеды «Конверс».

– Размер?

– Примерно сорок второй. – Ми Нань опустила глаза. – Почти как у тебя.

– Ты знаешь мой размер? – удивился Фан Му.

Она не ответила, только махнула рукой, давая понять, чтобы он поторопился.

В течение следующего часа Ми Нань заставляла его наступать в красную жидкость и ходить взад-вперед по бетонному полу десятки раз, после чего поочередно измеряла и изымала следы, образовавшиеся в результате каждой прогулки. Затем отнесла все образцы в лабораторию и тщательно сравнила их с образцом с места преступления.

Фан Му сидел в стороне и молча наблюдал за ней. Ми Нань была сосредоточена, терпелива и не обращала внимания ни на что вокруг. Казалось, существует некий невидимый барьер, который полностью отделяет ее от внешнего мира. Взгляд Фан Му скользил по ее рукам, лицу, сжатым губам и изредка нахмуренным бровям, и где-то в глубине его сердца медленно расползался покой. Он чувствовал себя расслабленным, даже немного ленивым, но ничуть не смущенным тем, что остался в стороне.

Спустя некоторое время Ми Нань отложила образцы и, словно выбившись из сил, потянулась. Затем посмотрела на Фан Му, который тихо сидел рядом, и, нежно улыбнувшись, произнесла:

– Я проголодалась.

* * *

Они обедали в закусочной, где подают лапшу с говядиной. Ми Нань ела с большим аппетитом, но по-прежнему была неразговорчивой и на большинство вопросов отвечала «ага». Фан Му заскучал и за неимением лучших вариантов уткнулся носом в тарелку. Где-то через полчаса они уже покончили с едой. Фан Му хотел еще немного посидеть, но Ми Нань уже встала, и ему пришлось оплатить счет и пойти вслед за ней.

Всю дорогу до отделения они молчали. Фан Му бросал взгляды на Ми Нань через зеркало заднего вида, но та все время рассеянно смотрела в окно. Остановившись на светофоре на перекрестке неподалеку от отделения, Фан Му взглянул на часы и спросил:

– Еще рано… Может, посидим где-нибудь?

Ми Нань ничего не ответила, тем самым выражая своеобразное согласие.

Фан Му облегченно вздохнул и повернул направо.

* * *

Несмотря на будний день, на Площади Героев было многолюдно. Здесь были и мамы, играющие с детьми, и прогуливающиеся молодые влюбленные, и еще больше пожилых людей, общающихся в группках.

Фан Му взял из машины неполную бутылку воды и тряпку и повел Ми Нань прямо к центру площади. Там располагалась квадратная бетонная платформа, окруженная соснами и кипарисами. На мраморном пьедестале грандиозно возвышался огромный цилиндрический стальной слиток три метра диаметром и пять метров высотой. Верхняя часть была полукруглая, неполированная, поверхность грубая и потемневшая, а под воздействием солнца и дождя в нескольких местах проступили пятна темно-красной ржавчины, усиливающие крепкий и свирепый образ.

Перед платформой лежало несколько букетов – кто-то не так давно приходил выразить почтение. Фан Му убрал из букетов засохшие веточки и увядшие цветы и поправил те, что разлетелись от ветра. Затем присел на корточки, намочил тряпку водой из бутылки и протер лицевую часть мраморного пьедестала. По мере его движений на мраморе проявилось несколько выгравированных имен. Фан Му нежно и медленно погладил их рукой и произнес про себя:

Чжэн Линь. Фэн Жохай. Чжань Хун.

Голова Фан Му медленно опустилась; он преклонил колено, почитая их память с несравненной преданностью. Спустя некоторое время поднял голову и тщательно протер весь мраморный пьедестал.

Ми Нань наблюдала за действиями Фан Му со стороны, не задавая вопросов и не помогая. В этот момент, наверное, было лучше позволить ему сделать все самому.

Она слышала об этом памятнике и знала, что в этом слитке расплавлены трое полицейских, которые день и ночь стояли перед Департаментом общественной безопасности города C., расположенном на другой стороне площади. Она не знала, какие отношения связывают Фан Му с этими полицейскими, но полагала, что это отнюдь не просто товарищи по оружию[13].

Фан Му достал три сигареты, зажег их и положил на пьедестал, после чего сел, прислонившись спиной к стальному слитку, и погрузился в раздумья. Ми Нань медленно подошла и посмотрела на три имени, а затем на Фан Му.

– Сколько же всего… – Она сделала паузу. – Я еще не знаю о тебе?

– Очень много. В будущем я обязательно расскажу тебе. – Фан Му улыбнулся. – Но не сейчас.

– Почему?

Фан Му поднес указательный палец к губам:

– Прислушайся. Они кричат.

* * *

Под вечер Фан Му поехал домой. Припарковавшись, он не спешил выходить, а закурил сигарету прямо в кабине и посидел так еще некоторое время, затем взял купленные овощи и фрукты, медленно вышел из машины и запер ее.

Издалека Фан Му заметил маячившую перед его подъездом фигуру и, немного присмотревшись, узнал сестру Чжао. Он тут же ускорил шаг и почти побежал к ней.

– Сестра, что вы здесь делаете?

Лицо женщины было залито слезами; очевидно, она плакала уже долгое время. Когда увидела Фан Му, слезы потекли вновь.

– Наконец-то ты вернулся, – ухватилась за него сестра Чжао. – Скорее, я хочу увидеть Яфань…

– Почему вы не позвонили? – Фан Му, движимый ее тревогой, торопливо вытащил ключ. – Разве Яфань не дома?

– Я звонила целый день, но Яфань не брала трубку. А когда попыталась позвонить тебе, телефон уже сел. – Сестра Чжао протиснулась внутрь, не дожидаясь, пока дверь в подъезд полностью откроется, и побежала наверх.

Когда Фан Му подошел к двери, сестра Чжао уже стучала. Но изнутри не доносилось ни звука. Открывая дверь, Фан Му попытался успокоить сестру Чжао:

– Возможно, она вышла…

Как только входная дверь открылась, они увидели, что дверь спальни с грохотом закрылась. Сестра Чжао буквально набросилась на дверь и начала стучать:

– Яфань! Яфань! Выйди, позволь взглянуть на тебя… Четыре года… Где ты была все это время?

В спальне стояла тишина. Фан Му вздохнул, оттащил сестру Чжао от двери, усадил на стул и протянул стакан воды.

У сестры Чжао, казалось, не осталось сил; она съежилась, держа в руках стакан и всхлипывая:

– Что же это… Что случилось?

Фан Му не знал, что сказать, поэтому просто положил руку на ее плечо и легонько похлопал.

Сестра Чжао схватила Фан Му за руку, ее глаза были полны недоумения и боли:

– Что случилось с Яфань? Столько времени… Как она жила все эти годы?

Фан Му посмотрел сестре Чжао в глаза и медленно покачал головой:

– Я не знаю, и вы не спрашивайте. – Он сделал паузу. – Это определенно то, что вам лучше не знать.

Сестра Чжао закрыла глаза и беззвучно заплакала. Она сидела, опустив голову, плечи ее тряслись, отчего стакан в руке тоже сильно дрожал, и вода то и дело выплескивалась, стекая по брюкам с неподрубленными краями.

Все эти годы каждый из них старался выжить. Кто-то ради веры, кто-то ради обещания, а кто-то ради бегства.

Фан Му молча сидел. Всхлипывания постепенно стихали.

– Она живет у тебя? – Сестра Чжао взяла салфетку, протянутую Фан Му, и вытерла следы слез на лице.

– Да.

Сестра Чжао сжала в руке скомканную салфетку и слегка вздохнула.

– Ну ладно, – она высморкалась, – пока что сойдет и так.

Подумав, Фан Му решил не говорить сестре Чжао о своем предложении, иначе она непременно уведет Ляо Яфань, и тогда наступит еще больший хаос.

Сестра Чжао встала и сказала хриплым голосом:

– Я пойду. Позаботься о Яфань; она, наверное, много натерпелась за эти годы. Дай знать, если понадобится моя помощь.

Фан Му не хотел ее отпускать:

– Поешьте перед уходом, а потом я вас отвезу.

– Не стоит, – отмахнулась сестра Чжао. – Мне достаточно и того, что она жива. Я спокойна, раз ты присматриваешь за ней.

Она повернулась, взглянула на все еще запертую дверь и медленно подошла к ней.

– Яфань… – Нежно погладила дверь, словно это было лицо девушки. – Знаю, тебе тяжело. Но и мне было плохо все эти годы. Умирая, Лао Чжоу так и не смог тебя увидеть… – Слова застревали в горле, она продолжала снова и снова гладить дверь. – Неважно, что случилось в прошлом, я рада, что ты вернулась… У тебя есть я, есть дядя Фан, мы твоя семья… Все будет хорошо…

Внезапно дверь со щелчком открылась.

* * *

Следующие два часа сестра Чжао и Ляо Яфань говорили и плакали, плакали и говорили, но больше всего просто обнимались и смотрели друг на друга, словно хотели навсегда сохранить в памяти каждую частичку изменений, произошедших за последние четыре года. К тому времени, когда Фан Му позвал их ужинать, лица обеих опухли, а голоса охрипли так, что они уже не могли говорить.

Ляо Яфань опустила голову и послушно взяла сестру Чжао за руку, а выражение ее лица вновь стало милым и кротким, как у маленькой девочки.

Сестра Чжао так и не притронулась к тарелке и неустанно передавала еду Ляо Яфань, ни на секунду не сводя с нее глаз. В итоге, так и не доев, они снова обнялись и расплакались.

К тому времени, когда женщины успокоились, наступила уже глубокая ночь. Фан Му предложил сестре Чжао остаться, чтобы она могла побольше поговорить с Ляо Яфань. Та согласилась.

Две женщины, пожилая и молодая, умылись и, держась за руки, скрылись в спальне. В квартире воцарилась тишина. Фан Му выкурил сигарету, немного прибрался в гостиной и лег на диван.

Проворочавшись долгое время, он понял, что ему не дает уснуть волнение. Действительно, визит сестры Чжао более или менее вернул Ляо Яфань в нормальное состояние. А беспорядочное будущее, казалось, обретало какой-то смысл. Это хорошее начало, и хотя будущее еще не известно, по крайней мере, есть небольшая надежда.

В этот период отношение Фан Му к Ляо Яфань больше походило на бегство, чем на терпение. Она не животное или что-то в этом роде, а живой человек. Человек, от которого Фан Му не мог отказаться ни из-за моральных принципов, ни из-за своих чувств. Взять на себя эту ответственность – не значит просто обеспечивать трехразовое питание. Чтобы вернуть Ляо Яфань к правильной жизни, а точнее к тому, что Фан Му считал правильным, необходимо восстановить документы, устроить ее на работу, а также…

Вступить в брак.

Он не мог считать ее своей невестой и был уверен, что Ляо Яфань думает так же. Когда после его предложения девушка послушно последовала за ним из отделения, это был скорее инстинкт самозащиты. В тех обстоятельствах полицейский, готовый защитить ее, был гораздо выгоднее, чем поездка в исправительную колонию.

«Я могу быть твоей девушкой… Могу убирать, готовить и стирать… Я все умею… Обещаю, я не доставлю тебе проблем…»

Эти слова Ляо Яфань сказала ему четыре года назад, и, вспоминая их, Фан Му все еще отчетливо помнил ее покрасневшее лицо.

Подобно маленькому зверьку, рано попавшему в густую чащу леса, она научилась остерегаться, кусаться, взвешивать все за и против и оценивать ситуацию. Подобная зрелость и опыт не должны быть свойственны девушке ее возраста.

Фан Му повернулся на другой бок. Его настроение внезапно упало. Как бы то ни было, он считал, что должен взять на себя долю ответственности за ситуацию с Ляо Яфань.

«Я ужасный человек».

Если уж на то пошло, нет никакой разницы, кто будет нести эту ответственность – дядя или муж.

* * *

Ближе к рассвету Фан Му уснул неспокойным сном, но спал он очень плохо – в голове мелькало множество бессвязных фрагментов. Во сне вдруг почувствовал, что кто-то трогает его подушку, и мгновенно пришел в себя, рефлекторно схватив человека за запястье.

– Ай! – вскрикнул человек. – Это я.

Ляо Яфань…

Фан Му привстал и включил настольную лампу.

– Что ты делаешь?

Ляо Яфань промолчала, вытащила из портсигара, лежащего на подушке, сигарету и закурила.

Фан Му нахмурился и посмотрел в сторону спальни.

– Не хочешь, чтобы сестра Чжао поймала тебя?

– Да. – Ляо Яфань опустила голову. – Вот и пришла за твоими сигаретами.

У Фан Му отлегло от сердца: Ляо Яфань не хотела огорчать сестру Чжао и это само по себе было большой переменой. Подумав, он тоже взял сигарету: если сестра Чжао учует запах табака, он объяснит это тем, что курит сам, и прикроет Ляо Яфань.

Двое молча сидели друг напротив друга и курили. Докурив сигарету, Ляо Яфань опустила голову и медленно произнесла:

– Я хочу навестить могилу учителя Чжоу.

– Хорошо, съездим на днях.

– И… – нерешительно добавила она, – ты же полицейский. Поможешь мне кое-кого найти?

Глава 5

Пепел воспоминаний

Те же сумерки, те же улицы, то же изнеможение.

Он нагнулся под полуопущенной роллетной дверью и вошел в кофейню. Бариста, хихикавшая в это время по телефону, заметила его и спешно поздоровалась:

– Вы вернулись?

Он кивнул, плюхнулся на стул, бросил на стол холщовую сумку, и в ней зазвенели металлические кастрюли и сковородки.

Бариста протянула ему стакан воды, который он осушил залпом. Затем она взяла маленький блокнот и стала отчитываться о проделанной за день работе. Казалось, он еще не пришел в себя, и эти цифры были просто бессмысленными символами, которые он никак не воспринимал на слух.

– Босс?

Он обернулся к бариста, которая уже надела куртку, перекинула через плечо рюкзак и, похоже, была готова уйти, улыбнулся и махнул рукой:

– Понял, можешь идти.

Бариста обрадовалась и мигом выбежала за дверь.

В кофейне сразу стало тихо: солнце уже садилось, оставляя на пороге лишь маленькое пятно света, которое еще не успело исчезнуть под полуопущенной роллетной дверью. Однако пятно становилось все меньше, а его цвет из тускло-желтого становился мертвенно-бледным цветом бетонного пола. Все в зале погрузилось в глубокий полумрак; книжные полки, столы и стулья из черного ореха превратились в размытые пятна. Только световой индикатор на кофемашине по-прежнему мигал, словно пара зловещих глаз.

Он сидел молча, позволяя себе погрузиться в сгущающуюся темноту. Это хорошо знакомое ему чувство, ведь до встречи с ней ему казалось, что только в эти мгновения он мог почувствовать себя в безопасности и тепле. А тот проблеск цвета, что она привнесла в его жизнь, возник слишком быстро и так же быстро исчез.

При таком освещении зрение уже не могло охватить пространство, а обоняние, наоборот, становилось все более чувствительным. Он принюхался: смешанный запах типографской краски, шоколада и кофе был хорошо знаком, а вот аромат цветов, некогда витавший в нем, больше не ощущался.

Нет, нельзя так думать. Он с силой тряхнул головой.

Она вернется.

В этот момент наверху раздался треск. Он испугался, но тут же выдохнул. Покачал головой, встал, закрыл дверь и, шатаясь, поднялся по лестнице.

Наверху находилась спальня, совмещенная со складом, где у стены стояли коробки всех размеров, а возле окна была полуоткрытая кухня, загроможденная различной посудой.

На южной стороне комнаты располагалась широкая платформа, на которой лежал матрас и беспорядочно разбросанные постельные принадлежности. На матрасе, склонив голову, сладко спал пухлый мальчик. Рядом с его ручкой на боку лежала башня из «Лего», и треск, раздавшийся недавно, вероятно, был вызван этим «чрезвычайным происшествием».

Он подтянул одеяло и аккуратно укрыл ребенка, после чего открыл холодильник и стал готовить ужин. Тот был скромным, но аромат еды вскоре заполнил тесное помещение. Он так сосредоточился на готовке, что не услышал ни малейшего шороха позади себя.

Внезапно его поясницы коснулась рука. От испуга он первым делом оттолкнул ее, затем повернулся и занес руку с кухонным ножом.

Это был мальчик. Он упал на пол, но быстро поднялся и, громко мыча, пополз к плите, словно не замечая кухонного ножа в его руке.

Его прошиб холодный пот: если его реакция была бы на полтакта быстрее, он наверняка порезал бы его ножом. Все же нужно заново привыкать к жизни вдвоем…

Его взгляд понемногу смягчался, когда он смотрел на принюхивающегося мальчика, который тщетно пытался схватить еду.

– Не торопись, скоро будет готово.

На лице ребенка были написаны восторг и нетерпение, когда перед ним поставили тарелку лапши с мясным соусом, зеленым луком и нашинкованным огурцом. Он даже не взглянул на палочки, лежащие рядом, а просто схватил лапшу руками и запихнул в рот. Правая рука, на которой было всего два пальца, напоминала разделочную вилку и вполне подходила для поедания лапши.

Наблюдая за тем, как мальчик жадно уплетает еду, он словно видел себя двадцать лет назад. Такой же одинокий, беспомощный и готовый отбросить все ради выживания и еды…

* * *

Поужинав, мальчик вернулся к игрушкам у кровати и время от времени довольно лепетал. Мужчина убрал посуду, достал из холодильника два куска мяса на кости и бросил в кастрюлю вариться. Ощутив легкую усталость, заварил чашку кофе и сел за компьютер. То и дело щелкая мышкой, быстро пролистал все разделы – от сплетен индустрии развлечений до спортивных новостей. Наконец открыл раздел местных новостей.

Теперь он просматривал страницы гораздо медленнее, и наконец его взгляд остановился на одной из них. В темной комнате тусклый голубой свет монитора освещал его лицо, создавая тени и бороздки, как у статуи.

В какой-то момент мальчик прекратил возиться с игрушками и уставился на него.

* * *

Постепенно дело средней школы Д. исчезло из поля зрения общественности, и вскоре не только полиция, но и народ переключился на другое. Это и не удивительно, ведь цены, безопасность продуктов питания, образование и медицинское обслуживание – любое едва заметное изменение в них – затрагивают наши личные интересы, а жизнь и смерть других людей – это, в конечном счете, про других людей. Жизнь продолжается, и тем, кто потерял мужа, приходится думать о создании новой семьи, а тем, кто потерял сына, – строить планы на будущее. Колесо истории движется слишком быстро; Юй Гуан и Вэй Минцзюнь стали подобны двум ничтожным пылинкам, то ли раздавленным, то ли поднятым в воздух, в одно мгновение исчезнувшим и не оставившим после себя ни следа. Возможно, в архивах дела они останутся не дольше, чем в воспоминаниях их близких.

Ян Сюэу предположил, что убийцей может быть человек, который пережил то же, что и Юй Гуан. Фан Му был не согласен с этим, однако в ситуации, когда все нити уже оборвались, оставалось только проверить гипотезу Ян Сюэу.

Когда он пришел в архив Департамента, чтобы взять материалы дела, то столкнулся с проблемой: Лао Дуань ни в какую не шел навстречу и настоял на том, чтобы Фан Му сделал все в соответствии с формальностями и пришел еще раз. Профайлер был немного озадачен. Согласно протоколу, выдача материалов дел действительно требовала соблюдения определенных процедур, но он работал в Департаменте общественной безопасности уже много лет и был давно знаком с Лао Дуанем, и иногда достаточно было просто поздороваться, чтобы получить материалы; так почему же правила вдруг изменились?

Выхода не было. Пришлось найти Бянь Пина, чтобы тот написал письмо, а затем еще подойти к начальнику Департамента, чтобы тот его подписал. Фан Му промаялся так с полчаса и только потом вернулся в архив. Лао Дуань тщательно проверил документы, а затем попросил расписаться в бланке о предоставлении документов.

Фан Му в раздражении спросил:

– Может, еще и служебное удостоверение проверишь?

Лао Дуань неловко улыбнулся:

– Не нервничай так, Сяо Фан. Я тут ничего не решаю – сверху спустили новые правила.

Фан Му небрежно расписался и отбросил ручку:

– И какая муха их укусила?

– Архив Департамента общественной безопасности города Ц. ограбили, а ребята там те еще бездари – заметили только спустя несколько лет. – Лао Дуань убрал бланк о предоставлении документов. – На прошлой неделе Департамент провел совещание по улучшению системы управления архивами, и теперь проверить какие-то материалы будет уже не так легко.

– Не повезло тебе, – улыбнулся Фан Му.

– Это точно, – с удрученным видом ответил Лао Дуань. – И никакой прибавки…

* * *

Следующие несколько часов Фан Му просматривал архивные дела, пытаясь найти похожие случаи, но безрезультатно. Раздраженный донельзя, он достал сигарету, но, прежде чем успел прикурить, ее выхватил Лао Дуань. Указав на новый знак «Курение запрещено!» на стене, он с ухмылкой произнес:

– Тоже новое правило.

Фан Му ничего не оставалось, кроме как сердито удалиться в курительную комнату.

Выкуривая вторую сигарету подряд, он постепенно разбирался в своих мыслях. Подобный способ совершения преступления – «плата той же монетой» – никогда не встречался в городе C., за исключением серии дел, связанных с исправительным учреждением. Подобных прецедентов не было и в провинции. В масштабах страны можно по пальцам пересчитать дела об убийствах, в которых жертвой становился учитель, а убийцей – ученик, а применение подобного способа еще более неслыханно. Похоже, что и идея Ян Сюэу обречена на провал.

Поразмыслив, Фан Му вернулся в архив и запросил информацию о делах, которые не были закрыты в течение последних десяти лет.

Начиная с 2004 года, когда Министерство общественной безопасности выдвинуло лозунг «дела об убийствах должны быть раскрыты», уровень раскрываемости убийств в стране существенно вырос. Нераскрытых дел очень мало, и большинство из них связано с подозреваемыми, которые уже задержаны, но еще не привлечены к судебной ответственности. Остальные – это в основном ограбления и экономические преступления. Фан Му терпеливо перелистывал страницы и дошел до дела о пропавшем враче из Городской народной больницы, по которому до сих пор не было никаких зацепок.

Исходя из этого, убийца, по крайней мере как считала полиция, совершил преступление впервые. То, что он придумал такой сложный, искусный и столь стилизованный способ убийства, явно не было результатом сиюминутного душевного порыва. Это тревожный знак.

Особенностью обычных убийств является то, что они чаще всего совершаются знакомыми. В отдельных случаях – например, при массовом убийстве семьи – жертв бывает несколько, однако по количеству совершенных преступлений такие случаи редки. Другой тип – полная противоположность. В них убийца в основном незнакомец, и преобладает совершение множественных преступлений. Иными словами, серийных убийств.

Фан Му напряженно нахмурился.

Дело средней школы Д. далеко не такое простое, как отдельные случаи. Убийца весьма успешно совершил преступление, и спустя почти две недели после него у полиции все еще не было никаких зацепок. Это, безусловно, поощряет его. И в подобном настроении он, скорее всего, пойдет на еще одно преступление.

Если предположения Фан Му верны, то кто станет следующей целью «благородного рыцаря»?

* * *

Поздней осенью стояла прекрасная погода.

Кладбище Лунфэн – самое большое кладбище в городе C., расположенное на окраине, где большинство горожан после смерти обрели покой. На его территории росли сосны и кипарисы, а белые надгробья, высокие и низкие, беспорядочно разбросаны вдоль холма. Под ярким полуденным солнцем эти надгробья отражали ослепительный свет, окутывая все кладбище дымкой. Когда кто-то проходил между ними, создавалась иллюзия, что те, кто уснул здесь вечным сном, действительно попали на небеса. И там, возможно, гораздо лучше, чем здесь и сейчас.

Фан Му припарковал машину и понес байцзю[14], сладости и фрукты в сторону кладбища, а Ляо Яфань шла следом с букетом цветов. Она надела одежду, которую принесла Ми Нань, завязала синие волосы в конский хвост и обошлась без макияжа. Выглядела она свежо и изящно.

Фан Му не стал рассказывать Ляо Яфань обо всем, что случилось с учителем Чжоу, а только сообщил, что тот погиб в результате несчастного случая. Он не хотел разрушать образ учителя в памяти девушки и полагал, что она придерживается того же мнения.

Два человека и два мира, но у каждого свои секреты, которые они стыдятся рассказать. За добром скрывается зло, а непорочность перестала быть прекрасной. И единственное, на что можно надеяться, воссоединившись, – это сохранить все так, как было тогда.

Проходя по тропинке между надгробьями, Ляо Яфань, казалось, нервничала все сильнее, а ее шаги становились медленнее. Фан Му пришлось несколько раз останавливаться, чтобы дождаться ее. Подойдя к могиле учителя Чжоу, он убрал уже давно увядший букет и поставил подношение, но, повернув голову, заметил, что Ляо Яфань неподвижно стоит неподалеку и смотрит в его сторону.

– Подойди, – Фан Му помахал ей рукой.

Ей потребовалось полминуты, чтобы поправить одежду и пригладить волосы, а затем она на негнущихся ногах подошла к нему.

Фан Му взял из ее рук букет и положил перед могилой.

– Поклонись учителю Чжоу.

Ляо Яфань не шевелилась, в растерянности смотря на низкую могилу. Прошло немало времени, прежде чем она спросила приглушенным голосом:

– Он… здесь?

– Да.

– Такая маленькая… Ему удобно спать?

Фан Му не смог найти слов.

Ляо Яфань медленно присела на корточки, потянулась к холодному мрамору и, едва коснувшись его кончиками пальцев, отдернула руку. Через несколько секунд она снова неуверенно протянула руку и наконец прижала ладонь. Ее тело съежилось, и, прислонившись к надгробию, она внезапно расплакалась.

У Фан Му защипало в носу, и он тихо отошел.

Оставить Ляо Яфань здесь одну – лучший выбор, ведь она должна многое рассказать учителю Чжоу.

Фан Му медленно спускался по ступеням, рассматривая окружающие его надгробия. Каждый раз, когда он приходил сюда, в его душе царило безмолвное спокойствие. Люди, уснувшие здесь вечным сном, сбросили все оковы, и, как бы ни хотелось, с этим ничего не поделаешь. Все в этом мире, хорошее и плохое, уже не имело для них никакого значения.

Если подумать, то за последние несколько лет Фан Му чаще всего приходил на кладбище почтить память или расследовать дело, и все это сопровождалось историей, будоражащей сердце. Как долго это будет продолжаться?

Подумав об этом, он немного позавидовал лицам, застывшим на надгробных плитах.

* * *

Выкурив несколько сигарет, Фан Му издалека увидел Ляо Яфань, идущую вниз. Непонятно, то ли от долгого сидения на корточках, то ли от переизбытка эмоций, но походка Ляо Яфань была неуверенной, а тело дрожало.

Фан Му подошел, но она не хотела, чтобы он видел ее опухшие от слез глаза, и слегка отвернулась.

Он протянул ей пачку бумажных платочков и молча повел ее вперед.

У выхода Фан Му, однако, не пошел в сторону стоянки, а повернул к администрации кладбища. Ляо Яфань взглянула на внедорожник, стоявший неподалеку, а затем на Фан Му:

– Куда мы?

– Разве ты не просила меня найти человека? – Фан Му обернулся. – Он тоже здесь.

* * *

В администрации кладбища Фан Му нашел управляющего и после короткого разговора с ним отвел Ляо Яфань в колумбарий.

Колумбарий – это несколько стеллажей из черного ореха, заставленных урнами, что не были захоронены в земле. В некоторых отсеках до сих пор стояли фотографии усопших, увядшие цветы и ритуальное подношение из фруктов. В других же отсеках в беспорядке стояло сразу несколько урн. Вероятно, при жизни они жили в тяжелых условиях и после смерти по-прежнему страдали.

Фан Му и Ляо Яфань шли между деревянными стеллажами, время от времени присматриваясь к номерам на них. Наконец Фан Му остановился перед уже треснувшим стеллажом. Повернулся, осмотрел стеллаж сверху донизу, присел на корточки и достал из отсека на предпоследней полке несколько пыльных и покрытых паутиной урн. Осмотрев их по очереди, взял одну и передал Ляо Яфань.

Та уже догадалась о «его» местонахождении, но ее руки по-прежнему сильно дрожали. Увидев табличку на урне, она засомневалась:

– Это…

Фан Му кивнул:

– Ребенка, которого ты искала, звали не Хэ Цзин, а Ян Чжань. – Он протер рукой покрытую пылью и нагаром фотографию, и на ней проявилось мальчишеское лицо. – Если не ошибаюсь, это мальчик, который часто играл около «Дома ангелов».

Ляо Яфань не ответила и лишь ошеломленно смотрела на фотографию. Глаза, которые уже давно покраснели и опухли, снова наполнились слезами.

– Он… как же…

– Самоубийство. Из украденного полицейского пистолета.

Фан Му повернул голову и устремил взгляд вдаль. Там, перед прощальным залом, медленно шла похоронная процессия, возглавляемая мужчиной, который держал портрет покойного и душераздирающе плакал.

– А перед этим он застрелил из него своего отца.

Крупные слезы падали на урну, и фотография быстро покрылась кристально прозрачной влагой. Брови мальчика вдруг зашевелились, а в слегка приподнятых уголках рта проступил игривый намек.

– Почему ты не пришел? Почему не пошел вместе со мной? Почему обманул меня?

Ляо Яфань снова и снова гладила урну: неужели внутри этой легкой деревянной урны тот самый подросток, который любил колу и считал овощные баоцзы[15] деликатесом?

Фан Му смотрел на Ляо Яфань, прекрасно понимая, почему она тогда сбежала.

Стоит ли и дальше отрицать существование судьбы? На смертном одре учитель Чжоу беспокоился о Ляо Яфань; Ляо Яфань перед своим побегом ждала только Ян Чжаня; Ян Чжань собственноручно застрелил Ян Цзиньчэна; а Ян Цзиньчэн был тем, кто убил учителя Чжоу.

Каждый из них себе не хозяин.

Правда ли, что в потустороннем мире есть пара рук, которые по своему произволу бездумно играют со всем живым, принуждая нас любить безо всякой причины и необъяснимо ненавидеть?

Перед уходом Фан Му заметил, как Ляо Яфань сняла с пальца маленькое кольцо. Инкрустированный в него бриллиант слабо сверкнул в солнечном свете, скользнул по белым рукам и темно-лиловой деревянной урне. Частичка света скатилась в узкую щель и исчезла в белом пепле.

Глава 6

Утроба

На огромной территории Китая город С. – всего лишь неприметный клочок земли. Тем не менее этот клочок вынужден вливаться в поток истории и, спотыкаясь, бежать вперед. Урбанизация – самая горячая тема в Китае сегодня. Городские власти называют это развитием. А все, что мешает так называемому развитию, рассматривается как величайшее зло – например, малоэтажные и ветхие здания, которые в глазах администрации до невозможности безобразны, как раны. Поэтому эти раны грубо вскрывали, причиняя острую боль, накладывали на красную плоть свежий бинт и совершенно не обращали внимания на то, что под ним до сих пор гной и инфекция.

И в этом процессе мы потеряли гораздо больше, чем просто землю или дом.

* * *

Подобно ране, которую вот-вот вскроют, большинство домов в жилом комплексе «Фуминь» опустели. Лишь несколько жильцов продолжали стоять на своем, пытаясь получить бо́льшую компенсацию за снос. На всех зданиях большими ярко-красными буквами было выведено слово «снос», а в сочетании с отключениями воды и электричества даже оживленным ранним утром комплекс «Фуминь» оставался пустынным, как послевоенные руины.

Кое-кто из местных торопливо пересек дорожку, заваленную битым кирпичом и обломками, прямиком направляясь к одному из зданий. Бродячая собака в поисках еды вяло рыскала среди куч строительного мусора, но, увидев его, не стала прятаться, а с легким волнением завиляла хвостом, словно желая угодить ему и получить новое место для жизни, где ее не будет продувать ветром и мочить дождем.

Мужчине показалось, что он уже видел эту собаку. Да, точно. Это питомец одного из жильцов. Когда все получили компенсации и отправились на поиски нового жилья, эту собаку бросили так же, как и здания позади нее.

В опустевшем районе монотонный женский голос снова и снова повторял: «Долг каждого гражданина – сотрудничать с законным выселением…» Он остановился рядом с домом № 7, поднял взгляд на висящий на крыше громкоговоритель, с отвращением сплюнул и, грязно выругавшись, поднялся по наружной лестнице.

Помня о недавно установленной в подъезде взломостойкой двери, мужчина воспользовался захламленной лестницей. Поднялся на четвертый этаж и увидел темно-зеленую дверь своей квартиры. Она была железной и выглядела массивной, надежной и, что самое главное, целой и невредимой. Он удовлетворенно похлопал по ней, доставая ключ…

И внезапно боковым зрением заметил то, чего здесь быть не должно.

Изначально справа от него находился пустой коридор, а теперь…

С потолка коридора свисал огромный мешок. Мужчина решил, что это мешок с водой, так как из него все еще капала бледная жидкость, образуя под мешком лужу площадью около двух квадратных метров, казавшуюся немного мутной и как будто с какими-то примесями.

Он ощутил легкую тошноту, но в большей степени любопытство. Поглядывая то вправо, то влево, осторожно направился к мешку.

Водоналивной мешок не относился к числу предметов повседневного спроса, поэтому он не знал, для чего его используют, не говоря уже об объеме, и просто был потрясен тем, насколько тот огромен. Медленно обошел мешок, рассматривая и размышляя о том, почему он тут болтается.

Мешок был выпуклый и гладкий от жидкости внутри и, вероятно, изготовлен из резины. Мужчина осмотрел другую сторону и вдруг понял, что в мешке не только жидкость – в некоторых местах на поверхности имелись странные выпуклости. Он осторожно протянул руку и коснулся чего-то твердого, но вроде бы безвредного. Смело погладил эти выпуклости, слегка наклонился – и внезапно замер, словно не веря своим тактильным ощущениям. Затем опустился на колени и поспешно осмотрел нижнюю часть мешка.

Почти одновременно с этим бродячая собака, рыскавшая в поисках еды внизу, услышала истошный крик и, испугавшись, инстинктивно посмотрела в ту сторону, откуда он раздался. Но не обнаружила ничего опасного и, издав пару недовольных «гав», продолжила рыться в битых кирпичах и обломках.

В коридоре дома № 7 мужчина упал в лужу неопознанной жидкости, торопливо попытался подняться, но упал снова. Не осмеливаясь еще раз взглянуть на странную выпуклость на дне пузыря, осторожно развернулся и пополз, а когда выбрался из лужи и его подошвы перестали скользить, со всех ног бросился вниз по лестнице.

Эти звуки снова привлекли внимание бродячей собаки. Она с любопытством наблюдала за его движениями – и вдруг залаяла.

Если б она могла смеяться, если б могла размышлять, то весело подумала бы: «Почему этот человек, как и я, стоит на четвереньках?»

Конечно, ничего из этого она не умела. Из-за их принадлежности к двум разным видам она не могла понять его страха.

Выпуклость внизу мешка хоть и была нечеткой, но мужчина все же смог различить человеческое лицо.

* * *

После возвращения с кладбища Ляо Яфань сильно изменилась. Она не только стала меньше краситься, но и волосы, насколько это возможно, поддерживала в чистом и ухоженном состоянии. В доме больше не было разбросанных повсюду пивных банок и окурков, и каждый раз, когда Фан Му возвращался с работы, он замечал в комнате следы уборки.

Пожалуй, единственным, кого это разочаровало, был владелец магазинчика внизу.

Ляо Яфань стала очень тихой. Иногда она безучастно глядела вдаль, но бо́льшую часть времени молча смотрела телевизор, сидела в интернете или читала книгу.

Что касается прошлого – будь то учитель Чжоу или Ян Чжань, – Ляо Яфань наверняка уже подвела черту в своем сердце. И теперь это вспыльчивое сердце постепенно успокаивалось. То, что она уже смотрит в будущее, – большой шаг вперед.

Фан Му тоже чувствовал, что жизнь постепенно налаживается, и, по логике вещей, должен был быть счастлив. Однако совершенно этого не ощущал. Он инстинктивно избегал следующей «остановки» на этом маршруте, хотя и смутно представлял ее.

Сегодня утром Фан Му проснулся от запаха гари, протер глаза и, принюхиваясь, стал искать его источник. А потом увидел Ляо Яфань, ходившую взад-вперед по кухне. Слегка удивившись, заглянул в спальню. Ровно сложенные постельные принадлежности лежали на аккуратно заправленной кровати.

Одевшись, Фан Му открыл дверь на кухню и спросил:

– Почему ты так рано встала?

Ляо Яфань, которая несла чашку, испугалась, и вся вода из нее выплеснулась.

В это же время Фан Му увидел на плите кастрюлю с кашей, в которой среди белого риса виднелись большие темные куски пригоревшей рисовой корки.

Ляо Яфань, держа чашку, в растерянности сказала:

– Не получилась… Подгорела.

Фан Му рассмеялся, взял у нее чашку и зачерпнул ложку каши:

– Ничего, ее можно есть. Всего-то чуть подгорела…

Ляо Яфань покраснела:

– Я приготовлю тебе что-нибудь другое.

– Не нужно. – Фан Му положил ложку. – Нет смысла добавлять воду, просто положи немного зеленого лука.

С этими словами он подошел к балкону и, подняв голову, наткнулся на влажную одежду. Было очевидно, что ее только что постирали. Похоже, Ляо Яфань проделала много работы по дому этим утром.

Среди одежды, с которой все еще капала вода, Фан Му обнаружил несколько своих трусов, и ему стало немного неловко.

Взяв лук, он вернулся на кухню, нарезал его и сбросил в кастрюлю с кашей. Повернув голову, увидел рядом с плитой несколько яиц и сосисок.

– Спасибо тебе.

Ляо Яфань покраснела еще сильнее и, не говоря ни слова, поставила сковороду и начала жарить яичницу.

В потрескивании горячего масла яйцо быстро превратилось в распустившийся цветок. Ляо Яфань перевернула его и, заметив, что Фан Му все еще стоит, подтолкнула его к ванной:

– Иди умывайся, скоро будет готово.

На этот раз уже Фан Му был в растерянности. Почесав голову, он послушно удалился.

Не успел Фан Му дочистить зубы, как его телефон зазвонил. Через несколько минут профайлер был уже полностью одет и, вытирая зубную пену с уголков рта, сказал:

– Завтракать не буду, нужно выезжать на место происшествия.

Ляо Яфань кивнула. До сих пор полная энергии, она поникла, механически продолжая переворачивать уже сформировавшуюся яичницу.

– Извини, – не выдержав, добавил Фан Му.

Ляо Яфань, ничего не ответив, выключила газ.

* * *

Он спустился, завел машину и выехал. Постепенно сосредоточившись на себе, понял, что расстроен – не столько из-за того, что пропустил завтрак, сколько из-за некоторой перемены в Ляо Яфань. Она, несомненно, становилась все лучше, и в каком-то смысле Фан Му должен был выполнить свое обещание. Эта «остановка», судя по всему, была не за горами, но он в глубине души надеялся, что чем дольше будет до нее добираться, тем лучше.

Тоска, длившаяся так долго, и молниеносный порыв привели к весьма неловкому выводу: «Ты не настолько хорош, не настолько милосерден и не настолько способен… И все это на фоне перемен Ляо Яфань представляется уже не изъяном, а низостью. Ты та еще сволочь!»

Яростно ругая себя, Фан Му вдавил педаль в пол.

* * *

Место происшествия располагалось по адресу «район Тедун, улица Линьшаньлу, жилой комплекс “Фуминь”, дом № 7». Несмотря на то что квартал довольно большой, жильцов из-за предстоящего сноса осталось очень мало, поэтому и любопытных зевак собралось не так много.

Центр места происшествия находился в коридоре четвертого этажа. Фан Му только поднялся – и тут же был сбит с толку огромным водоналивным мешком, возникшим перед глазами. В это время несколько полицейских, стоя на стремянках, как раз пытались отвязать его от штанги для сушки белья. Ян Сюэу стоял, скрестив руки и нахмурившись, а рядом с ним – слоняющийся без дела судмедэксперт с криминалистическим чемоданом в руке.

– Это… что это? – удивленно спросил Фан Му.

Ян Сюэу обернулся на голос, увидел профайлера и кивнул в знак приветствия.

– Тоже считаешь это странным? – Он вновь повернулся к мешку. – Поэтому я и позвал тебя.

– А внутри? – Фан Му указал на пузырь.

– Человек, – коротко ответил Ян Сюэу и вдруг ухмыльнулся: – Это чертовски изобретательно.

Он подошел к мешку и обратился к полицейскому, который все еще развязывал петлю:

– Ну как там?

– Никак. – Тот покачал головой и опустил руки, с силой растирая пальцы левой руки. – Мертвый узел, к тому же мокрый. Вообще не развязать.

Приблизившись, Фан Му заметил, что верхняя часть пузыря туго перетянута нейлоновой веревкой толщиной в палец и завязана мертвым узлом на штанге из нержавеющей стали.

Поразмыслив, Ян Сюэу повернулся к коллеге, ответственному за фотосъемку:

– Все улики зафиксированы?

Тот похлопал по камере, давая понять, что все готово. Ян Сюэу махнул рукой:

– Сначала откачайте жидкость, затем возьмите инструменты и отпилите штангу.

Полицейские тут же разделились для выполнения приказа.

* * *

Фан Му прекрасно понимал нетерпение Ян Сюэу – ему тоже хотелось поскорее увидеть, что за зрелище скрывает водоналивной мешок. Он несколько раз обошел его, а затем присел на корточки, чтобы рассмотреть повнимательнее. Действительно, выпуклость на дне мешка свидетельствовала о том, что, помимо жидкости, внутри находился человек вниз головой. Кем бы он ни был, дышать он больше не сможет.

Фан Му выпрямился и огляделся по сторонам. В таком большом жилом квартале, кроме ходящих туда-сюда полицейских и нескольких зевак, больше никого не было. Только окна с разбитыми стеклами словно молча наблюдали за подвешенным мешком. Несмотря на то что неподалеку проходила основная магистраль с оживленным движением, здесь стояла гробовая тишина.

Кто этот человек? Почему он умер здесь? Почему убийца избавился от тела таким образом?

Фан Му посмотрел на несколько дверей позади себя. Это был старый жилой район, и подобные открытые коридоры сейчас уже редкость. Он накрыл ладонь салфеткой и осторожно толкнул дверь рядом с собой. Не поддалась. Фан Му попробовал открыть другую дверь, но итог был тем же. Судя по всему, эти квартиры уже пустовали.

Когда он снова толкнул дверь, перед ним внезапно появилась пара перчаток. Фан Му повернул голову – Ми Нань. Однако она не посмотрела на него, а подошла ближе к окну и заглянула внутрь.

– Нашел что-то?

– Нет, – ответил Фан Му, надевая перчатки. – Просто предположение.

Независимо от того, был ли человек мертв или жив до того, как его поместили в мешок с водой, такой способ избавления от тела был чрезвычайно трудоемким и занимал много времени. Убийца подвесил труп здесь, а не просто избавился от него. Значит, покойный мог быть связан с этим жилым кварталом и, возможно, жил в одной из этих квартир. Более того, первичное место преступления также может быть где-то здесь.

Ми Нань больше ничего не сказала и протянула бахилы, жестом указав, чтобы он надел их.

– Ты что-нибудь обнаружила?

– Поверхность неидеальная, – Ми Нань указала на неровный бетонный пол. – Есть несколько следов, но все нечеткие.

В коридоре царила суета: из мешка сливали жидкость, наполняя ею два больших пластиковых ведра. Полицейские разделились на две группы, одна из которых придерживала пузырь, а другая распиливала ножовкой штангу для сушки белья. Спустя минут десять та была отпилена, а мешок медленно снят и ровно уложен на землю. Ян Сюэу распорядился полностью сохранить первоначальный вид вещественных доказательств. После этого один из полицейских взял тонкий железный прут, просунул его в веревочную петлю и, крутя и ковыряя, наконец развязал узел. Все полицейские обступили его кольцом, с нетерпением ожидая увидеть, что же находится внутри мешка.

Отверстие водоналивного мешка было туго перевязано продетой через него нейлоновой веревкой. Когда пузырь раскрылся, первой показалась пара мертвенно-бледных босых ног. Лодыжки были обмотаны желтым скотчем, а обе ноги несколько раз обвиты нейлоновой веревкой такого же качества и размера, другой конец которой был надежно привязан к веревке у отверстия мешка. Таким образом, у покойного не было возможности освободиться, и он мог только висеть в мешке вверх ногами.

Полицейские раскрыли пузырь, и показалось обнаженное мужское тело. Судя по возрасту, покойному было не больше пятидесяти. Его руки были обмотаны тем же желтым скотчем. Из-за ограниченной высоты пузыря погибший не мог полностью выпрямиться, поэтому окоченевшее тело оказалось скрюченным.

Судмедэксперт подошел к телу для проведения осмотра. Ян Сюэу наклонил голову, осматривая лицо покойного. Хотя оно отекло, черты и контуры все равно были хорошо различимы. Ян Сюэу хмурился, словно пытался что-то вспомнить. Затем он присел на корточки и еще раз внимательно осмотрел лицо покойного.

Фан Му, заметив странное поведение коллеги, подошел к нему и уже намеревался заговорить, как тот резко встал.

– Жилой комплекс «Фуминь»… комплекс «Фуминь»… – Бормоча это себе под нос, Ян Сюэу окинул взглядом пустынный район. Внезапно он повернулся к Фан Му, и на его лице возникло озарение. – Я знаю, кто он.

* * *

То же утро, то же место, та же суета и запах.

Ему не нравилась такая атмосфера, будь то больница или дезинфицирующее средство, – все это вызывало в его душе неприязнь и даже отвращение. Однако выбора у него не было: женщина могла оставаться только здесь, а он – только так хлопотать.

Он открыл дверь в знакомую палату, и, конечно, внутри была та медсестра.

– Медсестра Нань, доброе утро.

Та обернулась; легкий макияж нисколько не скрывал ее усталости. Она улыбнулась и тут же зевнула:

– Вы пришли… Ох, извините.

– Плохо спали сегодня? – небрежно спросил он и поставил термос на прикроватную тумбочку.

– Да. – Прибрав градусник и тонометр, медсестра Нань посмотрела на него. – Как и вы. У вас темные круги под глазами.

Он улыбнулся и потер лицо.

– Как она?

– Неплохо. – Медсестра Нань посмотрела на нее, все еще спящую. – Никаких изменений.

Услышав это, он слегка помрачнел и, кивнув, сел на стул рядом с кроватью.

– Не отчаивайтесь. – Медсестра Нань заметила перемену в его настроении. – Период восстановления у таких пациентов очень длительный, но если она сможет продержаться, то обязательно поправится.

Он поднял голову и слегка улыбнулся.

– Честно говоря, в сравнении с другими пациентами, которых я когда-либо наблюдала, она находится в лучшем состоянии… – Медсестра Нань внезапно покраснела. – Должна признать, ей очень с вами повезло.

Он повернулся к лежащей на кровати, взял руку и начал ее поглаживать.

– Мы – единственная семья друг для друга.

Медсестра Нань вдруг почувствовала себя лишней и, добавив, чтобы он хорошо позаботился о ней, пошла к выходу.

Он проводил медсестру Нань и, открыв дверь, сказал:

– Отдохните немного днем. Вы тоже очень устали.

– Постараюсь. – Медсестра Нань слегка нахмурила брови. – Вчера вечером… Сегодня впереди еще целый рабочий день.

* * *

Следующие несколько часов прошли как обычно.

По телевизору шел какой-то сериал про династию Цин и путешествия во времени. Изначально он не хотел смотреть что-то подобное. Однако этот сериал стал хитом, а исполнительница главной роли – безумно популярной. Неважно, хороший сюжет или плохой, но он не хотел, чтобы она его пропустила. По крайней мере, проснувшись, она сможет узнать, что произошло за все эти дни. Поэтому он терпеливо объяснял ей отношения императора Юнчжэн[16] с несколькими женщинами сомнительного положения. Проговорив битый час, и сам понял, что это несусветная чушь.

– Не буду продолжать, – он не удержался от смеха. – Это какой-то бред, полный абсурд…

В пустой палате одиноко раздавался только его смех. Те дни, когда двое людей обнимались и вместе смеялись, казалось, остались где-то в прошлом веке.

Смех постепенно стих, и хотя уголки его губ еще были приподняты, лицо помрачнело.

Через несколько секунд он снова улыбнулся, на этот раз самому себе. Вслед за этим откинул ее одеяло и начал массировать ноги, которые, хоть и выглядели упитанными, были совершенно лишены жизненных сил.

После нескольких движений он услышал в коридоре шум. Наверняка очередной спор между врачом и пациентом, ведь подобное слишком часто происходит в наши дни. Он не хотел обращать на это внимания, но шум становился все громче, и в нем звучал женский голос, показавшийся ему крайне знакомым.

Он остановился, укрыл ее одеялом и вышел.

Напротив палаты как раз находился медицинский пост. За стойкой стояла раскрасневшаяся медсестра Нань и кричала на какого-то парня. Вокруг собралось несколько медсестер; они также обвиняли его в чем-то, но не осмеливались выйти вперед.

Это был парень лет двадцати в больничной рубашке. Он держал пустую правую руку перед глазами, как будто в ней была камера, и бормотал без остановки:

– Больше экспрессии… Очень хорошо! Сяо Нань, иди сюда и старайся не выходить из кадра…

Лицо медсестры Нань было скорее беспомощным, чем рассерженным, а медсестры, окружившие ее, также выглядели забавно и сердито.

Видя, что медсестра Нань не двигается, парень, казалось, потерял терпение и, опустив «камеру», недовольно произнес:

– Сяо Нань, что с тобой? – Затем протянул руку и попытался вытащить медсестру Нань вперед.

Он шагнул вперед и отдернул парня, крепко прижав его к стене.

– Ты что творишь?! – Тот отчаянно сопротивлялся:

– Не мешай моим съемкам… Сяо Нань, разве ты не хочешь стать звездой? Мы можем…

Пока парень вырывался, торопливо подбежали охранники и несколько врачей в белых халатах. Они без лишних слов подхватили его и увели. Все еще продолжая сопротивляться, парень без остановки кричал:

– Сяо Нань, ты должна мне поверить… Я обязательно сделаю из тебя суперзвезду…

Эти раздражающие крики стихли только тогда, когда группа людей зашла в лифт.

Зеваки постепенно разошлись. Он потер руку; и без того измученное тело болело еще сильнее из-за полученных только что ударов.

– Большое вам спасибо. – Медсестра Нань вышла из-за медицинского поста с выражением благодарности и раскаяния. – Вы в порядке? Он ударил вас?

– Пустяки. – Он указал в сторону лифта: – Этот парень… что с ним?

– Пациент из отделения психиатрии на седьмом этаже, – беспомощно проговорила медсестра Нань. – Несколько лет назад сдавал экзамены в киноакадемию, не поступил, и вот что с ним стало… Весь день приставал, чтобы я стала его главной героиней, да и вчера полночи докучал.

Медсестра рядом подшутила:

– Он положил на тебя глаз.

– Не говори глупостей! – Вид у медсестры Нань был беспомощный, и она снова повернулась к нему: – Мне жаль, что я втянула вас в это.

– Все в порядке, – с улыбкой ответил он. – И не вините его, просто он упрямый человек.

Договорив, махнул рукой и вернулся в палату.

Медсестра Нань проводила взглядом его спину, скрывшуюся за дверью, и задумчиво пробормотала:

– На самом деле вы тоже.

* * *

11 октября по адресу город C., район Тедун, улица Линьшаньлу, жилой комплекс «Фуминь» произошло убийство. Первичное место преступления находилось в квартире 405, в первом подъезде дома № 7. Входная дверь – одинарная железная, с обратным открыванием; следов взлома не обнаружено. В северной части квартиры расположены спальня и кухня, а в южной – ванная комната и гостиная. Квартира обставлена просто и захламлена вещами. В спальне на кровати найдено разбросанное постельное белье, в гостиной на полу – комплект мужской пижамы и трусы. Следов ограбления или драки в помещении нет. В ходе сбора и анализа следов и отпечатков на месте преступления ценных улик не обнаружено.

Вторичное место преступления располагалось в коридоре четвертого этажа, в первом подъезде дома № 7, то есть напротив двери в квартиру 405. Девять стальных штанг длиной 250 сантиметров и внутренним диаметром 4,3 сантиметра были прикреплены к потолку коридора на четвертом этаже и использовались жильцами для сушки белья. На шестой стальной штанге был подвешен большой водоналивной мешок объемом 120 литров, изготовленный из однослойного прорезиненного нейлонового материала. После откачки жидкости и очистки пузыря было обнаружено тело.

Жертва – Цзян Вэйли, мужчина, 42 года. Тело скрючено, полностью обнажено, подвешено вверх ногами внутри водоналивного мешка. Руки и ноги покойного обмотаны желтым скотчем шириной 4,5 сантиметра, нейлоновая веревка длиной 67 сантиметров и толщиной 0,8 сантиметра пропущена между ног и привязана к нейлоновой веревке в отверстии мешка.

По данным патологоанатома, покойный умеренно худой, длина волос 9 сантиметров, лицо отекшее, повреждений на поверхности тела нет. Вскрытие показало, что гортань, трахея и бронхиальные трубки заполнены пенистой массой; имеется отек обоих легких, на поверхности легких округлые отметины от ребер, на ощупь мягкие. При разрезе легочной ткани и легком надавливании вытекло большое количество водянистой пенистой массы. Желудок также заполнен большим количеством водянистой жидкости. Наблюдается значительная эмфизема легких. В то же время в дыхательных путях покойного обнаружено небольшое количество диэтилового эфира. Время смерти – около часа ночи того же дня. Причина смерти – гидрогенная асфиксия[17].

В ходе сбора и анализа следов и отпечатков на вторичном месте преступления было изъято несколько следов.

Покойный найден голым, его одежда обнаружена в квартире 405 (перхоть и волосы с одежды идентифицированы с жертвой). По этой причине квартира 405 признана первичным местом преступления, а водоналивной мешок, висевший в открытом коридоре, – вторичным.

На совещании по делу Ян Сюэу представил следующую реконструкцию преступления: убийца пришел в квартиру покойного между одиннадцатью часами и часом ночи, постучал в дверь и вошел; затем, застав жертву врасплох, усыпил его при помощи диэтилового эфира, подготовленного заранее. Далее снял с покойного одежду, связал руки и ноги и засунул его в водоналивной мешок. Вытащив мешок с жертвой в коридор, убийца подвесил его на штанге для сушки белья и наполнил жидкостью, после чего скрыл следы преступления и ушел.

* * *

Полицейские, участвовавшие в обсуждении, не сильно возражали против аналитических выводов Ян Сюэу, однако вопросов все равно оставалось предостаточно.

Во-первых, каков мотив убийцы?

Во-вторых, почему покойный не заметил ничего необычного в ночном визите убийцы? Доказывает ли это, что преступление совершил его знакомый?

В-третьих, почему убийца выбрал именно утопление?

В-четвертых, почему убийца избавился от тела, подвесив его в водоналивном мешке?

Последние два пункта вызвали у полиции особенно сильное недоумение. Время совершения преступления – глубокая ночь, покойный уже спал; место преступления относительно тихое, рядом нет соседей. Усыпив покойного диэтиловым эфиром, убийца мог воспользоваться более легким и быстрым способом; так почему он предпочел этот?

Кроме того, не удалось установить количество преступников, поскольку место происшествия было очищено. Если убийца – один человек, то потребовалось бы немало физических усилий, чтобы поместить покойника в мешок и подвесить его на штанге для сушки белья. Какую цель преследовал убийца, выполняя столь трудоемкую и длительную работу?

Убийца, очевидно, сделал это не для того, чтобы скрыть следы. Тогда что же побудило его представить тело в таком странном виде?

Именно этот вопрос и требовал аналитического заключения Фан Му.

На совещании по делу тот ничего не говорил, погрузившись с головой в фотографии с места преступления и результаты анализов. Или же курил и размышлял.

Огромный водоналивной мешок на месте преступления произвел на него мощный визуальный эффект. Именно сильное чувство церемониальности, проявляющееся во всем этом действии, вызвало повышенный интерес. Профайлер предполагал, что убийца устроил такую сложную сцену, чтобы выразить определенные чувства. И эти чувства тесно связаны с личностью покойного.

Когда комиссар Фэнь предоставил слово Фан Му, тот не спешил говорить, а повернулся к Ян Сюэу:

– Сюэу первым узнал покойного на месте происшествия, поэтому лучше пусть он введет нас в курс дела.

Ян Сюэу, очевидно, был к этому готов: он достал большую стопку распечаток и, немного поколебавшись, произнес:

– В последнее время покойный часто фигурировал в новостях…

* * *

Цзян Вэйли – мужчина, 42 года, образование среднее, безработный, проживал с матерью, Го Гуйлань, в квартире 405 первого подъезда дома № 7 комплекса «Фуминь». По словам очевидцев, эти двое никогда не ладили друг с другом. В начале года район вблизи улицы Линьшаньлу был включен в план реконструкции старой части города, и комплекс «Фуминь» также попал под снос и переселение. Большинство жителей покинули комплекс после того, как получили несколько сотен тысяч юаней в качестве компенсации за снос старого жилья. Семья Цзян Вэйли была в числе тех, кто отказался переезжать и требовал от застройщика выплатить им компенсацию из расчета десять тысяч юаней за квадратный метр, в противном случае они продолжат жить здесь. После нескольких раундов переговоров, консультаций и даже шантажа девелоперская компания так и не смогла договориться с Цзян Вэйли и другими жильцами о переезде. По слухам, компания-застройщик намеревалась увеличить компенсационные выплаты в обмен на беспрепятственное переселение немногих оставшихся семей. Цзян Вэйли увидел возможность извлечь из этого выгоду и выгнал семидесятилетнюю мать из дома, намереваясь присвоить себе всю компенсацию за снос. Не имея крыши над головой, пожилая женщина два дня жила в коридоре. После нескольких безуспешных попыток примирения уличный комитет сообщил об инциденте в СМИ. За этой историей активно следили городской телеканал и несколько газет и журналов. Вечером третьего дня, после того как Го Гуйлань выгнали из дома, городской телеканал подготовил специальный выпуск вечерней программы новостей «Вестник города С.». Благодаря телевидению миллионы зрителей провинции узнали о злодеянии Цзян Вэйли. Во время записи интервью репортер и сотрудники уличного комитета сопроводили пожилую Го Гуйлань домой, но Цзян Вэйли отказался открыть дверь и даже выкрикивал в адрес посетителей нецензурную брань. Стуча в железную дверь, пожилая женщина горестно кричала: «Как же я могла родить такое чудовище, как ты…» Зажав сигарету в руке, Цзян Вэйли помахал матери через приоткрытую дверь со словами: «Проваливай, старая карга! Засунь меня обратно, если сможешь, и притворись, что никогда меня не рожала!»

Эти кадры вызвали сильное возмущение у зрителей, а некоторые интернет-пользователи вырезали их и выложили в Сеть. Осуждение и порицание вмиг обрушились на Цзян Вэйли подобно большой волне, которую невозможно остановить. Открывая любой сайт или форум, люди видели это видео закрепленным вверху страницы, а под ним – десятки тысяч комментариев и ответов. Среди которых было немало злобных проклятий и оскорблений.

После выступления Ян Сюэу на лицах большинства присутствующих появился гнев, а некоторые даже негромко пробормотали: «Этот сукин сын заслуживал смерти!»

Однако какое отношение к этому делу имеет личность и биография покойного?

Фан Му подошел к слайд-проектору и нашел фотографию места происшествия. Огромный мешок, подвешенный в коридоре, особенно бросался в глаза на белом экране.

– Как вы думаете, на что похож этот водоналивной мешок?

Все обменялись растерянными взглядами, немного пошептались между собой, но так и не пришли к однозначному мнению.

Комиссар Фэнь не выдержал первым, стукнул по столу и резко сказал:

– Так, парень, не томи. На что он похож?

Фан Му улыбнулся и спокойно произнес:

– На утробу.

* * *

Умозаключение профайлера не было простым предположением или интуицией. Во-первых, покойный был найден абсолютно голым. Снять одежду со взрослого человека, находящегося в бессознательном состоянии, – задача не из легких. Кроме того, чем больше действий совершал убийца на месте преступления, тем больше вероятность того, что он оставит после себя следы и вещественные доказательства. Судя по тому, как убийца потом прибрал место преступления, он довольно осторожный человек и учел это. Причина, по которой покойного раздели догола, почти наверняка заключалась в какой-то душевной потребности убийцы. Во-вторых, покойный висел в водоналивном мешке вверх ногами. Эта поза может быть истолкована как гарантия того, что покойный непременно утонет. Однако подобное толкование по своей сути является проблематичным. Если реконструкция преступления, проведенная Ян Сюэу, верна, то покойный находился без сознания до того, как его погрузили в мешок. В таком состоянии покойного могли утопить в квартире – например, в унитазе, ванне или даже в обычном тазу для умывания, – и не было бы никакой необходимости помещать его в мешок. Отсюда следует, что жест подвешивания покойного вверх ногами, помимо гарантии смерти, должен иметь какой-то символический смысл. И наконец, содержимое водоналивного мешка. Анализ показал, что основной компонент жидкости – вода. Принимая во внимание, что в квартале, где произошло преступление, были отключены вода и электричество, ее заготовил сам убийца. В протоколе исследования указано, что, помимо воды, жидкость содержит минеральную соль, белки, глюкозу, гормоны, а также мочевину и мочевую кислоту (в основном из посмертных выделений покойного) и многое другое. Практически все это содержится в амниотической жидкости на третьем триместре беременности.

Часть этих веществ не может встречаться в водопроводной воде, и из этого следует, что убийца, помимо того что сам заготовил воду, еще и добавил в нее вышеперечисленные компоненты.

Таким образом, сорокадвухлетний Цзян Вэйли с руками на груди и в скрюченной позе вниз головой в водоналивном мешке походил на огромный плод, ожидающий рождения в такой же огромной утробе.

– Проще говоря, – Фан Му сделал немного неловкий жест, – он ушел тем же путем, что и пришел.

В протоколе патологоанатомического вскрытия указано, что в мешке Цзян Вэйли на короткий промежуток времени пришел в себя и, возможно, слабо сопротивлялся. И это очень похоже на шевеление плода перед родами. Только впереди его ждало не рождение, а смерть.

При жизни Цзян Вэйли ляпнул такую фразу: «Засунь меня обратно, если сможешь». Как в воду глядел…

Едва Фан Му произнес эти слова, конференц-зал наполнился гомоном. Большинство присутствующих были удивлены анализом профайлера, но куда сильнее выразили свое сомнение и недоверие. Только Ян Сюэу спокойно смотрел на Фан Му с нечитаемым выражением лица.

Глава 7

Поиск следов в дождливую ночь

Место происшествия по делу об убийстве в жилом комплексе «Фуминь» было слишком странным. Поэтому с целью избежать ненужной паники и не мешать следствию полиция не стала раскрывать подробности СМИ. Тем не менее пронырливые журналисты все же раздобыли немало информации об обстоятельствах этого дела. Действительно, в эпоху высокоразвитой информационной индустрии скрыть что-либо сложнее, чем вскарабкаться на небеса.

На третий день после инцидента новость о трагической гибели строптивого сына уже появилась во всевозможных изданиях и программах. Люди, которые до этого желали ему смерти, возликовали. А такие выражения, как «получил по заслугам» и «воздаяние», оказались сконцентрированы на этом деле, как никогда прежде. Все поголовно стали пророками.

Вероятно, единственной, кто не восторгался этим, была та, кого Цзян Вэйли ранил больше всего.

* * *

Совещание по делу только закончилось, и все возвращались на свои рабочие места. Но не успели они дойти до лифта, как увидели дежурного полицейского, помогающего пожилой женщине выйти из него. В потрепанной одежде, сгорбленная, с глазами, полными слез, она одной рукой держалась за рукав полицейского, словно боясь, что тот убежит.

Дежурный указал на людей, вышедших из конференц-зала, и с беспомощным выражением лица сказал:

– Они расследуют дело вашего сына.

Он скривил рот в сторону комиссара Фэня и, покрутив правой рукой у виска, одними губами произнес: «Старуха немного не в себе».

Пожилая женщина, столкнувшись с таким количеством полицейских в форме, была сбита с толку. Поколебавшись несколько секунд, она без раздумий схватила ближайшего к ней, старшего криминалиста Лао Чжэна, и бросилась на колени:

– Начальник! Вы должны восстановить справедливость… – Пожилая женщина заплакала навзрыд. – Мой сын не заслужил смерти.

Лао Чжэн испугался и, увернувшись, указал на комиссара Фэня:

– Начальник там, а я – рядовой.

Женщина торопливо подползла и начала дергать комиссара Фэня за штанину, не переставая кричать о том, чтобы он восстановил справедливость. Ее плач эхом разносился по коридору, и многие сотрудники высунули головы из кабинетов, чтобы понаблюдать за происходящим. С неловким выражением лица комиссар Фэнь помог женщине подняться, затем повернулся к дежурному полицейскому и прикрикнул:

– Что здесь происходит?

Дежурный ответил:

– Это мать Цзян Вэйли. Она пришла рано утром со словами, что хочет помочь нам раскрыть дело и отомстить за смерть сына.

Пожилая женщина поспешно закивала и, всхлипывая, произнесла:

– Мой сынок хороший… просто завел плохих друзей… задолжал немного денег… Я их всех знаю… Он не заслужил смерти…

Пожилая женщина вновь разрыдалась. Комиссар Фэнь приоткрыл рот, явно проглотив фразу «не заслужил, как же». Поддерживая женщину под руку, он обратился к дежурному:

– Пусть кто-нибудь запишет ее показания, составит список этих «плохих друзей» и проверит каждого.

Пока женщина рассыпалась в благодарностях, дежурный завел ее обратно в лифт. Недовольный комиссар Фэнь махнул рукой, приказал всем разойтись и вернулся в свой кабинет. Люди в коридоре быстро разбежались, и остались только Фан Му и Ян Сюэу, которые, взглянув друг на друга, горько усмехнулись.

Было совершенно очевидно, что так называемые зацепки, предоставленные Го Гуйлань, никак не помогут расследованию. Несмотря на то что в круг общения Цзян Вэйли входило много людей, за которыми следили органы общественной безопасности, Фан Му считал, что в этом деле они никоим образом не замешаны. Если мотивом была месть, то нет необходимости использовать столь сложную технику; если же речь идет о взыскании долгов, то Цзян Вэйли еще не получил компенсацию за снос, и убивать его просто не имело смысла. То, что комиссар Фэнь позволил Го Гуйлань дать показания, было лишь вынужденной мерой, чтобы унять волнение пожилой женщины. Ведь, по большому счету, лучше уж потратить время впустую, чем быть обвиненным в бездействии.

На самом деле Фан Му угнетало то, что полиция не сочла его анализ обладающим большой справочной ценностью. Несмотря на то что способ совершения убийства явно отличался от обычного, утверждение Фан Му об «утробе» показалось коллегам еще более невероятным. Стал бы кто-то рисковать уголовным наказанием, проделывая весь этот путь с ведрами и водоналивным мешком и тратя на это время и силы, чтобы воплотить в жизнь разглагольствования Цзян Вэйли? Как сказал один пожилой полицейский на совещании: «В этом мире не бывает любви без причины, а уж ненависти без причины – тем более».

Действительно, если говорить о мотиве, то в этом деле он практически отсутствует. Хотя, учитывая разные признаки, наиболее вероятным все-таки является месть. В таком случае главная подозреваемая – это Го Гуйлань. Однако ее горе из-за гибели Цзян Вэйли очевидно для всех. Это ни в коем случае не попытка сокрытия или введения в заблуждение, а совершенно беспринципное материнское прощение прежних дурных поступков единственного сына после его гибели.

На совещании тот же пожилой полицейский выдвинул предположение, что для скорейшего освобождения района компания, ответственная за снос, наняла убийцу. Во-первых, Цзян Вэйли был главной головной болью, и если его убить, дальнейший снос прошел бы беспрепятственно. Кроме того, это послужило бы показательным примером для других жильцов, препятствующих переселению.

Во-вторых, то, что Цзян Вэйли выгнал мать из дома и жестоко с ней обращался, уже вызвало сильное общественное негодование, и его смерть – по крайней мере, в нравственном плане – получила бы одобрение значительной части общества, не создавая слишком много негативных последствий для сторон, участвующих в сносе и застройке. Что касается странного способа убийства, то это всего лишь трюк для отвода глаз.

Кое-кто высказал возражения: если в ходе сноса погиб человек, разве купит кто-нибудь недвижимость, построенную здесь в будущем? Подобный поступок, несомненно, отрезает компании путь к отступлению.

Пожилой полицейский на это презрительно фыркнул: снос здания, выселение людей и получение прибыли – вот ответственность компании по сносу, а как застройщик будет продавать недвижимость – это уже его дело. Кроме того, по всей стране было много случаев гибели людей при сносе и выселении, но какие из этих так называемых кровавых домов не были проданы?

Да, во времена бешеного роста цен кажется, что дома – это твердая валюта. Большинство людей тратят свои сбережения на эту бетонную коробку, чтобы получить гарантию и чувство безопасности. И ни у кого нет ни времени, ни желания думать о том, что когда-то произошло на этой земле. Между историей жизни других, умерших людей и собственной безопасностью на всю оставшуюся жизнь большинство людей в этой стране сделают одинаковый выбор.

Идея пожилого полицейского хоть и была притянута за уши, но на данный момент казалась единственно возможным направлением для расследования. Комиссар Фэнь распределил задачи, и каждый приступил к работе.

* * *

Фан Му верил своим суждениям, а также верил в то, что Ян Сюэу придерживается такого же мнения, что и он. Поэтому, когда Ян Сюэу подошел к нему, Фан Му уже чего-то ожидал.

– Расстроен?

– Немного, – кивнул Фан Му.

Ян Сюэу протянул ему сигарету, помог прикурить и, сделав несколько затяжек, тихо спросил:

– Думаешь, это дело связано с делом средней школы Д.?

Подтекст был таков: убийца – тот самый «благородный рыцарь». Только Ян Сюэу сформулировал это более безопасным способом.

У Фан Му отлегло от сердца: Ян Сюэу все-таки отличался от следователей, придерживающихся традиционных методов.

Во время расследования дела средней школы Д. у Фан Му возникло смутное опасение: возможно, убийца совершит еще одно преступление. И дело об убийстве в жилом комплексе «Фуминь» полностью соответствовало его предположениям.

Оба дела схожи в следующем.

Во-первых, убийца использовал нетрадиционные, даже трудоемкие способы убийства.

Во-вторых, на местах преступлений присутствует странная церемониальность. Очевидно, цель преступника не просто убить человека, а скорее подчеркнуть сам способ убийства. Другими словами, он убивает не ради убийства, а больше думает о том, как это сделать.

В-третьих, убийца тщательно прибрался на месте преступления и, насколько это возможно, не оставил никаких следов. В деле средней школы Д. он поступил так же.

И наконец, направляясь к месту совершения преступления, убийца взял с собой много вспомогательных средств, таких как водоналивной мешок, ведра и другие. Это говорит о том, что у него должен быть автомобиль или какое-то иное средство передвижения, что также совпадает с делом средней школы Д.

По мнению Фан Му, все это могло служить основанием для объединения двух дел.

– Что думаешь?

Ян Сюэу продолжал курить, не издавая ни звука, и через некоторое время выдавил из себя:

– Я согласен с мнением отделения.

Фан Му застыл: только что на собрании, когда они встретились взглядами, он был уверен, что выражение лица коллеги было не удивленным или непонимающим, а одобрительным. Но в одно мгновение последний из союзников перешел на сторону противника.

– Я понимаю ход твоих мыслей. – Ян Сюэу бросил окурок в пепельницу рядом с лифтом. – Серийные убийства. Однако мы имеем всего два случая, поэтому такой вывод кажется немного преждевременным, к тому же явных доказательств нет. – Он вызвал лифт. – Нельзя сказать, что твоя идея несостоятельна, просто слишком субъективна. В конце концов, нельзя полагаться только на ощущения.

С этими словами он шагнул в открытую дверь лифта и медленно поехал вверх.

Фан Му улыбнулся и покачал головой. Это был далеко не первый раз, когда его идеи подвергались сомнению, и он не чувствовал себя сильно разочарованным. Просто слова, прозвучавшие из уст Ян Сюэу, немного его удивили.

Немного постояв в коридоре, Фан Му решил сперва вернуться в Департамент. Когда он направился к лестнице, его внезапно осенило.

Есть другой способ подтвердить его выводы.

* * *

Казалось, каждый раз, когда он видел Ми Нань, она выглядела именно так: работала спиной к двери лаборатории, с собранными в хвост волосами, в белом лабораторном халате. Услышав звук открывающейся двери, криминалист повернула голову, и Фан Му заметил, что у нее слегка нездоровый цвет лица, а нос красный.

– Закончили? – хриплым и очень гнусавым голосом спросила Ми Нань.

– Да. – Нахмурившись, Фан Му оглядел ее с ног до головы. – Ты в порядке?

– Простыла, – Ми Нань шмыгнула носом. – Ничего страшного. Чем закончилось совещание?

Ничего не ответив, Фан Му прошел к столу и склонился над образцами следов.

– Нашла что-нибудь?

– Пока нет. – Ми Нань слегка наклонила голову. – Удалось извлечь несколько следов, но они не представляют большой ценности, к тому же некоторые принадлежат нашим.

– Вот паршивцы… Немногие помнят, что нужно надевать бахилы на месте происшествия, – бормотал Фан Му, небрежно просматривая образцы. Вдруг один из них привлек его внимание. В отличие от других, на нем не было никакой маркировки, кроме номера. – А это? – Он взял лист и помахал им перед Ми Нань.

– Его не нужно проверять, – со спокойным выражением лица сказала Ми Нань. – Это твой след.

Фан Му покраснел. Видимо, к «этим паршивцам» относился и он сам.

Просмотрев все образцы, профайлер обнаружил, что это следы от подошв кожаной обуви. Он с некоторой неохотой проверил их еще раз, но так ничего и не нашел.

Ми Нань молча наблюдала за действиями Фан Му и, когда тот разочарованно выпрямился, произнесла:

– Что ты ищешь?

Поколебавшись, Фан Му спросил:

– Ты не нашла такие же следы от резиновой подошвы, как в тот раз?

– Нет. – Казалось, Ми Нань о чем-то догадалась. – Думаешь, убийства совершил один человек?

Фан Му кивнул.

– Объединение дел?

– Нет, – горько усмехнулся Фан Му. – Они не прислушались к моему мнению.

Подумав, Ми Нань взяла из шкафа папку с документами. Порывшись в ней, достала образец исследуемого материала, положила на стол и стала по очереди сравнивать его с другими.

Фан Му подошел к ней и спросил:

– Есть ли вероятность, что убийца сменил обувь для совершения преступления?

Ми Нань ничего не ответила, продолжая сосредоточенно сопоставлять образцы. Фан Му вдруг осознал, что она и сама уже рассматривала такую возможность, и сейчас проверяла собственные догадки. На сердце стало спокойнее. Он оставил ее в покое и присел в сторонке.

Спустя полчаса Ми Нань отобрала четыре образца и, пометив их один за другим, положила под микроскоп для дальнейшего изучения.

Они не виделись несколько дней, и Ми Нань, казалось, немного похудела, а на ее спине, прикрытой халатом, можно было разглядеть очертания лопаток. Услышав ее периодически раздающийся кашель, Фан Му взял стакан, намереваясь налить горячей воды. Как только он встал, в его кармане зазвонил телефон. Фан Му достал его. Ляо Яфань…

Внезапный звонок сильно резанул слух, и Фан Му замешкался, не зная, стоит ли отвечать на звонок в присутствии Ми Нань. Она обернулась и с каменным лицом посмотрела на державшего телефон Фан Му, после чего снова вернулась к работе.

Фан Му растянул рот в улыбке и ответил на звонок, но Ляо Яфань молчала. Фан Му несколько раз сказал «алло», после чего из трубки раздался робкий голос:

– На совещании?

– Нет.

– Удобно говорить?

– Удобно, говори.

– Свободен после обеда?

Фан Му, засомневавшись, повернулся к Ми Нань. Та по-прежнему сидела не шевелясь за микроскопом.

– Что-то случилось?

– Я хочу навестить сестру Чжао… но не знаю, где приют. Ты не мог бы…

Ее некогда грубый тон сменился на деликатный, из-за чего Фан Му чувствовал себя немного неловко и не мог отказать.

– Конечно. Жди дома, я заеду за тобой.

– Хорошо, – бодрым голосом ответила Ляо Яфань и повесила трубку.

Сжимая в руке телефон, Фан Му посмотрел на Ми Нань, которая помогала ему с анализом, не зная, как заговорить. Она по-прежнему не оборачивалась, как будто Фан Му и телефонного звонка не существовало.

Растерявшись, он пробормотал:

– Я пойду, возникли кое-какие дела…

Прошло немало времени, прежде чем он услышал тихое «ладно».

– Спасибо тебе, – неловко прошептал Фан Му, затем развернулся и, закрыв дверь, тихо ушел.

* * *

К обеду внезапно стало пасмурно. Когда внедорожник подъехал к приюту, тучи опустились так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой.

Плохая погода ничуть не сказалась на настроении Ляо Яфань: едва выйдя из машины, она побежала к сестре Чжао, которая уже ждала у дверей. Фан Му шел позади, держа в руках четыре коробки молока. Его прежнее подавленное настроение улетучилось.

Перед входом, помимо сестры Чжао, еще стояли вдова Цуй и Лу Хайянь[18].

После дела о подземной реке деревня Луцзяцунь практически опустела. Вдова Цуй и Лу Хайянь переехали в город C. и благодаря Фан Му устроились на работу в этот приют, который предоставил им жилье и трехразовое питание, а они выполняли здесь разную работу, такую как уборка или закупка продуктов. И, несмотря на скромную зарплату, было видно, что обе они довольны.

Вдова Цуй по-прежнему не умела говорить складно, поэтому, приняв молоко от Фан Му, понесла его на кухню. Несколько детей постарше прибежали поздороваться, а затем помогли вдове Цуй отнести молоко.

Лу Хайянь немного похудела, коротко подстриглась, а без собольего меха и золотых украшений выглядела свежо и изящно. Судя по всему, она недавно работала, из-за чего на одежде остались пятна от воды. Заметив Фан Му, девушка ничего не сказала, просто посмотрела на него и улыбнулась.

Раздался раскат грома, ветер внезапно усилился – по-видимому, надвигался дождь. Сестра Чжао пригласила всех внутрь, велев Лу Хайянь поскорее убрать одежду, сушившуюся во дворе.

Фан Му остался помочь. Одежда, долгое время находившаяся на солнце, была еще слегка влажной, и, подойдя ближе, можно было почувствовать аромат стирального порошка. Этот приют был меньше «Дома ангелов», однако некоторая техника здесь все-таки имелась. Например, несколько автоматических стиральных машин. Фан Му знал, что именно за них Лу Хайянь продала свою соболью шубу и ювелирные украшения.

Вскоре его руки оказались заняты ворохом одежды. Он потянулся, чтобы стянуть простыню, но не получилось; с силой дернул еще раз и тут же услышал вскрик Лу Хайянь, которая также схватилась за эту простыню. Оказалось, они оба стремились к одной цели. Фан Му не удержался и рассмеялся первым. В руках Лу Хайянь тоже был ворох одежды, она нетвердо стояла на ногах, но, увидев смеющегося Фан Му, тоже засмеялась.

– Как ты? Уже освоилась?

– Отлично. – Лу Хайянь аккуратно сложила простыню пополам и накинула на плечо. – Я не ощущаю усталости от ежедневной работы и заботы о детях.

Фан Му посмотрел в ее глаза – сияющие, наполненные спокойствием и умиротворением. В сравнении с прошлым изобилием деревни Луцзяцунь жизнь в приюте, несомненно, беднее. Однако для Лу Хайянь внутреннее спокойствие было важнее всего остального.

Девушка немного смутилась под взглядом Фан Му, повернулась, стянула с веревки оставшуюся одежду и сказала:

– Сегодня на ужин баоцзы, заходи и помогай.

* * *

Больших комнат в приюте не было, поэтому всем пришлось собраться в столовой. Сестра Чжао вынесла большую кастрюлю с фаршем из свинины и капусты и поприветствовала всех сидящих за большим деревянным обеденным столом.

В таком деле, как приготовление баоцзы, Фан Му совсем не разбирался, и сестра Чжао поручила ему замесить тесто. Все остальные также получили задания. Ляо Яфань, к примеру, должна была заворачивать баоцзы.

Она не спешила что-либо делать, а сидела на стуле и в оцепенении смотрела на стол. Фан Му сперва был озадачен, но потом понял, о чем думает Ляо Яфань. Обеденный стол привезли сюда из «Дома ангелов»…

Девушка протянула руку и осторожно коснулась гладкой поверхности, затем слегка наклонилась и принюхалась, как будто искала знакомый запах. За годы использования стол уже успел пропитаться запахом еды и гари, но для Ляо Яфань это были незабываемые воспоминания.

Сестра Чжао перестала перемешивать фарш и пристально посмотрела на нее, а через несколько секунд, не говоря ни слова, притянула в свои объятия.

Все вокруг замерли и молча наблюдали за ними, однако никто не был удивлен. Кто же из живущих здесь не имел неприятных воспоминаний?

Через некоторое время сестра Чжао вытерла глаза и с улыбкой сказала:

– Чего это вы замерли? Работайте.

Все, кроме Фан Му, работали быстро. Движения Ляо Яфань поначалу были немного неуклюжими, но вскоре стали более умелыми. Она вновь выглядела такой же трудолюбивой и кроткой девочкой, как и тогда.

Вскоре первая белоснежная баоцзы оказалась в пароварке, от которой распространилось большое облако пара, наполнившее столовую теплом и влагой. Время от времени на кухню заглядывали дети и глотали слюнки, а потом с шумом разбегались под смех и ругань сестры Чжао.

Все сидели за столом и ждали, когда баоцзы будут готовы, попутно занимаясь другими делами. Фан Му чистил чеснок и слушал, как сестра Чжао и Ляо Яфань болтают без умолку. Довольно скоро ему стало нечего делать, и он, достав сигарету, вышел из столовой.

Дождь уже начался, но ветер стал гораздо слабее. Из свинцово-серых туч словно лились блестящие стальные нити. Фан Му прислонился к перилам и смотрел на утопающий в дожде двор.

Стояла поздняя осень, и низкорослые кустарники уже начали слегка желтеть, но под дождем листья, казалось, вновь обрели жизненную силу. Оставшимся цветам не так повезло: те немногие красные лепестки, которые они с трудом удерживали, были безжалостно побиты дождем. Фан Му медленно выпускал дым, который клубился и быстро рассеивался в дождевой завесе.

Погода становилась холоднее с каждым осенним дождем. И в ближайшие несколько дней ожидалось резкое понижение температуры. Фан Му подумал, что надо бы купить для Ляо Яфань еще одежды. Изрядно поломав над этим голову, он решил, что лучше уж она сделает это сама.

Не разболеется ли она сильнее?

Подумав об этом, Фан Му вдруг понял, что «она» – это Ми Нань.

– О чем задумался? – прервал его мысли нежный женский голос.

Он обернулся. У двери стояла Лу Хайянь и с улыбкой смотрела на него.

– Да так, курю…

Лу Хайянь подошла к нему, взглянула на темнеющее небо, глубоко вдохнула влажный свежий воздух и медленно выдохнула.

– Как хорошо… – Она повернула голову и добавила: – Пойдем есть.

* * *

На ужин были рисовая каша, баоцзы с капустой и фаршем и несколько холодных закусок. Воспитанники приюта уже давно сидели за столом и наслаждались едой, а сестра Чжао была так воодушевлена, что тайком спросила у Фан Му, не хочет ли он вина – ведь, если что, она может утащить его из комнаты директора.

Фан Му поспешно отмахнулся. Сестра Чжао ответила, что очень жаль, и рассказала, что днем приходили Ян Минь и Син Лу. Узнав о его приезде, Син Лу тут же захотела остаться, но ей пришлось уйти из-за вечерней самоподготовки.

Все это время Ляо Яфань тихо ела баоцзы, но, когда услышала слова сестры Чжао, вдруг спросила:

– Кто такая Син Лу?

Фан Му не знал, что ответить, но сестра Чжао сделала это за него:

– Девочка, которую спас твой дядя Фан.

Ляо Яфань заинтересовалась, отложила палочки и приняла выжидательную позу, намереваясь докопаться до сути. Сестра Чжао, однако, не продолжила разговор, передала ей еще две баоцзы и, кивнув, сказала:

– Кушай, а то ты и этих мальчишек не одолеешь. Поговорим вечером.

Ляо Яфань бросила взгляд на Фан Му и, опустив голову, продолжила есть.

Фан Му съел тарелку каши и несколько баоцзы, как вдруг заметил, что Лу Хайянь ест только кашу и холодные закуски, а к баоцзы даже не притронулась. Он подвинул поднос, давая ей знак взять парочку. Но, взглянув на поднос, она вдруг молитвенно сложила руки и слегка кивнула Фан Му. Тот удивился, а вдова Цуй, сидевшая рядом, отодвинула поднос и пояснила:

– Она буддистка, придерживается вегетарианства.

Фан Му изумился еще больше и повернулся к Лу Хайянь, которая улыбнулась ему и, опустив голову, продолжила есть кашу.

Ляо Яфань, сидевшая напротив, внезапно подобрела и придвинула к Лу Хайянь стальную тарелку с холодными закусками.

* * *

После ужина дети вернулись в свои комнаты, отдыхать или делать уроки, а сестра Чжао и вдова Цуй повели взрослых наводить порядок на кухне. Сестра Чжао достала корзину с овощами и, перебирая их, разговаривала с Ляо Яфань. Вскоре стрелки часов показали девять, и сестра Чжао предложила бывшей воспитаннице остаться на ночь. Та бросила вопросительный взгляд на Фан Му, и тот кивнул.

– Может, ты тоже переночуешь здесь? – воодушевилась сестра Чжао. – Директора нет, можешь спать в его комнате.

– Не выйдет. – Отмахнувшись, Фан Му встал. – Завтра на работу.

Сестра Чжао не стала настаивать и вместе с Ляо Яфань проводила его.

Все еще лил сильный дождь. Фан Му сел во внедорожник, обмолвился парой фраз с сестрой Чжао, а затем повернулся и спросил Ляо Яфань:

– Заехать за тобой завтра?

Девушка в этот момент рассматривала на стене табличку «Приют “Дом ангелов”», на которой от ветра и солнца проступили пятна ржавчины. С мечтательным выражением лица она нежно поглаживала надпись.

Фан Му тихо произнес:

– Яфань…

– Что? – Она обернулась. – Не нужно, я сама доберусь.

Фан Му кивнул, попрощался с сестрой Чжао и завел машину.

Немного отъехав, он посмотрел в зеркало заднего вида. Ляо Яфань все так же стояла рядом с табличкой, как и в ту осеннюю ночь несколько лет назад.

* * *

Вскоре внедорожник покинул пригород, пересек кольцевую дорогу и въехал в город. Из-за сильного дождя на дорогах было мало пешеходов, и только машины сновали туда-сюда по шоссе. Под светом фонарей мокрое дорожное покрытие расцвело пестрыми и прекрасными цветами. Внезапно Фан Му охватила лень. Действительно, ливень, казалось, был основным способом пресечь человеческую активность на улице. В такую погоду нет ничего приятнее, чем спрятаться в теплой комнате, попивая горячий чай или смотря интересный спортивный матч. Те, кто любит бродить под проливным дождем, – психологически ненормальные люди.

Пока он витал в облаках, по левую сторону дороги между небоскребами возник режущий глаз просвет. Подобно послевоенным руинам, он казался неуместным на фоне окружающего оживленного пейзажа. Фан Му бросил туда взгляд и сразу понял, что это комплекс «Фуминь». Внедорожник пронесся мимо. Впереди показался красный светофор, и Фан Му постепенно сбавил скорость. Вдруг его осенило. Он крутанул руль и остановился на полосе для разворота.

Комплекс «Фуминь» находился за рядом зданий, выходящих фасадом на улицу, и для жителей остался лишь узкий переулок, по которому можно было пройти. Фан Му припарковал машину на обочине, взял зонт и пошел в сторону комплекса.

Квартал опустел, а с отключением воды и электричества большинство домов погрузилось в кромешную тьму. Лишь в нескольких окнах еще горели слабые огни свечей – должно быть, это так называемые упрямые гвозди[19]. Интересно, кто придумал это чертово выражение, которое так унижает людей, защищающих частную собственность…

В сравнении с ярко освещенной улицей за его спиной комплекс «Фуминь» напоминал подземный мир. Пройдя всего несколько десятков метров вдоль переулка, Фан Му оказался в темноте. Он замедлил шаг, ступая осторожно, но время от времени все же пиная битые кирпичи и стальные прутья.

Дождь не собирался стихать, и капли бились о зонт со звуком, который, казалось, был втрое сильнее, чем обычно. Вода стекала по краю зонта, и брюки и обувь Фан Му быстро промокли. О чем это он недавно думал? Точно, любой, кто бродит в такую погоду на улице, – ненормальный.

Фан Му никогда не считал себя нормальным человеком, иначе он не обладал бы таким острым чутьем на преступления. И хотя на сегодняшнем собрании по делу его выводы не были приняты, Фан Му все равно хотел приехать в «Фуминь», чтобы еще раз все осмотреть. Когда субъективные предположения не работают, остается самый простой подход – поставить себя на место убийцы.

При входе на территорию комплекса первое, что бросается в глаза, – это полностью разрушенный жилой дом, и жильцы, надо полагать, волей или неволей получившие компенсацию, предварительно его покинули. Битого кирпича и щебня под ногами становилось все больше, и Фан Му пришлось сбавить скорость после того, как он дважды подвернул ногу. Профайлер огляделся по сторонам: ливень застилал ему глаза, покрывая все предметы вдали тонкой водяной пленкой, которая в тусклом освещении отбрасывала светлые и темные пятна, придавая миру нечеткость.

Той ночью убийце, тащившему ведра, мешок и веревки, было не легче, чем Фан Му. Дождь не шел, но битого кирпича и щебня под ногами было предостаточно. Что же побудило его использовать столь трудоемкий способ, чтобы претворить в жизнь безрассудные слова Цзян Вэйли?

Подумав об этом, Фан Му взглянул на дом номер 7, пытаясь понять, в каком состоянии находился убийца в тот момент. Однако вмиг забыл об этой мысли.

В доме мелькнул свет.

Фан Му тут же понял: здесь что-то не так. Согласно предыдущим данным, единственные «упрямые гвозди», которые еще оставались в доме номер 7, – это семья Цзян Вэйли. Но Го Гуйлань уже поместили в дом престарелых, и даже если б она захотела вернуться домой, полиция не смогла бы так быстро снять оцепление с места преступления.

Фан Му собрался с силами и бросился в сторону дома, и хотя ноги то и дело спотыкались, он не сводил глаз с источника света. По мере того как расстояние сокращалось, силуэт дома постепенно прорисовывался в темноте.

Точно, свет находился как раз на четвертом этаже. Фан Му кое-что прикинул в уме, и его глаза тут же расширились. Разве не там находится квартира 405?

Профайлер быстро сложил зонт: его гладкая поверхность наверняка вызовет отражение света, которое может обнаружить другой человек. Невзирая на ливень, он как можно быстрее добежал до забора во дворе и с особой осторожностью направился к дому номер 7.

Дойдя до подъезда, Фан Му уже вымок насквозь. Он успокоил дыхание, смахнул с волос капли и протер очки, чтобы ничего не мешало обзору. Затем сделал несколько небольших взмахов зонтом. Эта штука действительно не годится в качестве оружия, с таким же успехом можно было бы просто взять кирпич во дворе. Однако это было лучше, чем ничего, лучше, чем голые руки.

Тот, кто вернулся на место преступления в дождливую ночь, несомненно, имеет отношение к этому делу.

Чуть успокоившись, Фан Му прижался к стене и начал медленно подниматься по лестнице.

Промокшие ботинки то и дело издавали хлюпающие звуки, но, к счастью, те были негромкими и полностью заглушались дождем снаружи. Фан Му прислушивался к движениям наверху и осторожно продвигался по лестнице.

Дойдя до угла коридора четвертого этажа, он медленно присел у стены и, успокоив дыхание, слегка высунул голову из укрытия.

Действительно, перед дверью квартиры 405 спиной к Фан Му на корточках сидел человек и что-то делал. Рядом с ним стоял фонарик, освещающий пространство. Свет, который недавно был виден внизу, наверняка исходил от этого фонарика.

Фан Му встал и, сжимая в руке зонт, осторожно вышел в коридор.

Незнакомец, казалось, был полностью сосредоточен, не замечая, что Фан Му медленно подходит к нему. Стараясь не шуметь, тот приблизился на расстояние около пяти метров. Такая дистанция позволяла предотвратить внезапную атаку противника, а также, если он попытается сбежать, Фан Му не сильно от него отстал бы.

Свет фонарика слабо очерчивал фигуру человека, одетого в ветрозащитный плащ сапфирового цвета, но из-за капюшона нельзя было разглядеть черты лица. Однако он производил впечатление маленького и худого.

Фан Му громко крикнул:

– Кто здесь?

Незнакомец испугался, и после короткого вскрика последовал быстрый взмах фонарика.

Фан Му поднял руку, чтобы прикрыть лоб, и уже приготовился к атаке противника, как услышал знакомый голос:

– Ты?

Фан Му сразу же успокоился, но следом в его душе зародилось глубокое смятение.

– Что ты здесь делаешь?

Кружок света переместился с лица Фан Му, незнакомец откинул капюшон, и показалось немного изможденное лицо Ми Нань.

– Это я тебя хочу спросить… Напугал меня до смерти!

В ее голосе чувствовалась легкая одышка. Казалось, она все еще пребывала в шоке. Затем ее охватил приступ сильного кашля.

Фан Му поспешил к ней и легонько постучал по спине. Ми Нань инстинктивно уклонилась, а затем замерла на месте.

Пока она с большим трудом пыталась сдержать кашель, Фан Му спросил:

– Ты и так простужена, зачем выбежала в такую погоду?

– Есть место, которое я хотела еще раз осмотреть. – Ми Нань указала на пол.

На серовато-белом бетонном полу подсыхала лужа. Фан Му припомнил, что над этим местом как раз находился болтающийся водоналивной мешок.

– О чем ты?

– Тогда проверяли только сухие участки и не приняли во внимание эту область. – Ми Нань снова присела и указала на пятно. – Думаю, раз это центр места происшествия, то рядом с телом должны были остаться следы убийцы; возможно, тогда мы их не заметили.

– И как? – Фан Му тут же приободрился. – Нашла что-нибудь?

Ми Нань кивнула.

– Посмотри здесь, здесь и… здесь. – Она поочередно указала на несколько мест.

Проследив за направлением ее пальца, Фан Му увидел, что по краям лужи и под тонким слоем воды есть несколько нечетких следов. Правда, бо́льшая часть из них была повреждена, к тому же они перекрывали друг друга, так что выглядели весьма неявно.

– А еще, – Ми Нань указала в сторону лестницы, – я обнаружила несколько следов там, в том числе стертый.

– Стертый? – задумчиво повторил Фан Му.

Подобный след почти наверняка остался от человека, который заметил, что намочил подошву, и намеренно вытер ее о пол. С момента совершения преступления только у трех категорий людей на подошве обуви могла остаться жидкость, сочившаяся из мешка. Во-первых, у человека, сообщившего о преступлении. Но, судя по его рассказу, в тот момент он бежал изо всех сил, поэтому вряд ли бы додумался вытирать подошвы своих ботинок. А если б и додумался, то, скорее, просто потопал бы ногами. Во-вторых, у полицейских, прибывших на место происшествия. Но тогда все их внимание было приковано к странному мешку, и вряд ли они думали о чистоте подошв. Кроме того, полицейские привыкли выезжать на различные происшествия и уже давно знакомы с разного рода неблагоприятными условиями. В-третьих, у самого убийцы. Он довольно осторожный человек, поэтому, если б заметил, что ботинки намокли, обязательно нашел бы способ очистить их, чтобы не оставить следов.

Другими словами, следы по краям лужи и под водой, скорее всего, оставил убийца.

Подумав об этом, Фан Му поспешно наклонился и внимательно осмотрел следы. Но и тогда не смог ничего разглядеть.

– Есть следы от обуви на резиновой подошве?

– Пока не знаю, нужно тщательно изучить… – Не договорив, Ми Нань снова закашлялась.

Фан Му, не сдержавшись, упрекнул ее:

– Такой ливень, ты ведь разболеешься еще сильнее…

– Я здесь как раз из-за него. – Ми Нань прижала одну руку к груди, чтобы перевести дыхание, а другой указала на водяную завесу. – Боялась, что дождь все зальет и испортит следы.

Сердце Фан Му дрогнуло. Простуженная Ми Нань, несмотря на дождь, пришла на место происшествия, чтобы проверить свои догадки… Он не смог подобрать слова и лишь пробормотал, запинаясь:

– Спасибо… спасибо тебе.

Слегка покраснев, Ми Нань прошептала:

– За что благодаришь? Я делаю это не для тебя, это моя работа.

Фан Му смущенно почесал затылок и спросил:

– Что дальше? Изъятие следов?

– Да. – Ми Нань взяла чемодан. – Помоги мне.

В чемодане лежало множество инструментов. Ми Нань достала несколько полых цилиндров, которые были соединены между собой, примерно оценила лужу, выбрала один из цилиндров и накрыла им участок, затем вручила Фан Му пипетку, велев медленно выкачать оставшуюся жидкость из цилиндра. После этого достала еще одну мензурку с широким горлышком, наполнила ее чистой водой, вскрыла небольшой пакет с белым порошком и присела на корточки в ожидании Фан Му.

Вскоре лужу удалось осушить. Ми Нань начала сыпать белый порошок в мензурку и, когда соотношение стало примерно 3:5, равномерно перемешивать его по дну. Примерно через полминуты образовалась полутвердая пастообразная жидкость. Эксперт подняла мензурку и осмотрела ее, чтобы убедиться в отсутствии пузырьков, затем вылила жидкость на ладонь и осторожно поднесла к цилиндру, позволяя ей медленно стекать сквозь пальцы в углубление, образованное отпечатком ноги. После этого встала и высунула руку наружу, чтобы смыть пастообразную жидкость дождевой водой.

– Что еще нужно сделать? – спросил Фан Му.

Выражение лица Ми Нань стало более спокойным.

– Ничего не делай, просто жди.

– Как долго?

– Минут сорок. – Ми Нань взглянула на часы, а затем на дождь. – Воздух сегодня влажный, и гипсовому раствору потребуется больше времени для затвердевания.

– А те следы… – Фан Му указал в сторону лестницы. – Их тоже нужно изъять?

– Да, но с помощью формы не получится. – Ми Нань похлопала по камере, лежавшей в чемодане. – Я уже их изъяла.

Больше им нечего было делать. Фан Му закрыл чемодан, давая Ми Нань знак присесть. Она отмахнулась, но в итоге все же согласилась.

В коридоре воцарилась тишина, а шум дождя снаружи стал еще громче. Они молчали, устремив взгляды на цилиндр. Ми Нань плотно куталась в одежду, то и дело слегка покашливая. Дергавшийся Фан Му каждые несколько минут проверял, не затвердела ли гипсовая жидкость в цилиндре. На четвертой проверке Ми Нань не выдержала и, выхватив из рук профайлера фонарик, выключила его.

– Можешь хоть на минуту успокоиться?

Когда в коридоре снова стало темно, Фан Му смущенно улыбнулся и прислонился спиной к стене, больше не двигаясь. Поразмыслив, он призвал себя к терпению, достал сигарету и молча закурил.

Через некоторое время раздался тихий голос Ми Нань:

– Не волнуйся; я сразу же сообщу, если обнаружу след от обуви на резиновой подошве.

Фан Му посмотрел на Ми Нань. Ее фигура была полностью окутана мраком, так что можно было различить лишь грубые очертания, за исключением глаз, которые ярко блестели. Однако спустя мгновение этот блеск исчез – она отвернулась.

Проливной дождь. Глубокая ночь. Тихий коридор. Хранящие молчание мужчина и женщина. В любом романтическом фильме подобная сцена нужна для того, чтобы разжечь искру. Однако этот коридор – место убийства. Нет ни цветов, ни ужина, а общим интересом двоих людей являются беспорядочные следы. Весьма забавно…

Им было о чем поговорить. Если подумать, необходимости не имелось, но это та неизбежность, с которой приходилось мириться.

– Она в порядке?

Фан Му замешкался, а потом понял, к кому относится это «она».

– Более-менее.

Снова наступило долгое молчание.

– Когда планируете… – Ми Нань понизила голос, – пожениться?

– Еще не думал. – Сердце Фан Му сжалось. – Посмотрим.

Ми Нань промолчала. Послышался шорох – она встала. Теперь ее голос звучал гораздо спокойнее:

– Проверю наше «произведение».

Почти одновременно с этим внизу вдруг раздался лай.

У Фан Му похолодело сердце, он тут же выбросил сигарету и дернул Ми Нань, а фонарик крепко зажал в руке. Ми Нань тоже услышала лай и, не говоря ни слова, присела.

Кто мог прийти в этот разрушенный район в столь поздний час?

Фан Му подал знак Ми Нань отойти назад, слегка выпрямился и стал наблюдать за происходящим внизу.

Неподалеку взад-вперед колебался свет фонарика. Человек держал зонт, и, похоже, ему тоже было очень трудно идти. Судя по направлению движения, его целью также был дом номер 7.

Фан Му внимательно следил за тем, как человек подходит все ближе. Наконец свет фонарика исчез, после чего послышались звуки складываемого зонта и вытирания обуви.

Пригнувшись, Фан Му слегка отступил, приблизился к Ми Нань и прошептал:

– Он поднимается.

Выражение лица Ми Нань было напряженным. Она покосилась на цилиндр и приподняла брови.

Фан Му кивнул.

Значительное число преступников любит возвращаться на место преступления, особенно те, кто удовлетворяет определенные психологические потребности через совершение преступлений. Стоять там, где они совершили насилие над другими людьми, вспоминать крики жертвы, ее борьбу и даже едва уловимое ощущение, как жизнь покидает ее, – это, несомненно, прекрасное воспоминание для таких людей. В том числе они могут вновь испытать удовлетворение и возбуждение от преступления, снова пережить успех. По мнению Фан Му, так называемый благородный рыцарь, весьма вероятно, находился именно в таком душевном состоянии.

Тихой дождливой ночью раздавались едва различимые звуки шагов. Ми Нань схватила Фан Му за руку и беззвучно спросила:

– Что будем делать?

Фан Му, задумавшись, осмотрелся по сторонам. Коридор был пуст – спрятаться негде. Только на западной лестничной клетке можно было кое-как укрыться.

Он поднял чемодан и подал Ми Нань знак следовать за ним. Однако она высвободила руку, пошарила в карманах и, пригнувшись, пошла к цилиндру, покрывавшему отпечаток ноги, после чего накрыла гипсовый слепок черным материалом.

Действительно, если цель нежданного визитера – место преступления, то, увидев цилиндр, он тут же сбежит, а белый гипсовый слепок слишком выделяется в темноте. Этот черный материал, вероятно, был копировальной бумагой, и оставалось только надеяться, что незнакомец ничего не заметит.

Фан Му не успел упрекнуть себя за неосторожность и, потянув за собой Ми Нань, бесшумно скрылся на западной лестничной клетке. Едва успев спрятаться, они услышали шаги, приближающиеся к коридору четвертого этажа.

Ми Нань стояла за спиной Фан Му и несколько секунд внимательно слушала, а затем тихо прошептала ему на ухо:

– Один человек, мужчина, рост около метра семидесяти, вес более семидесяти килограммов.

Сердце Фан Му похолодело. Противник физически силен, на больную Ми Нань нельзя рассчитывать, так что остается полагаться только на себя, а уверенности, что удастся победить, нет.

В этот момент Фан Му вспомнил о фонарике.

Немного подумав, он показал Ми Нань несколько жестов. Их смысл был таков: дождавшись, когда противник подойдет ближе, Ми Нань внезапно раскроет зонт, и тогда он посветит вперед фонариком. В этот момент серебристо-серая поверхность зонта отразит свет, который отвлечет внимание и помешает обзору. Затем Фан Му сбоку атакует его фонариком, стараясь как можно скорее одолеть противника.

Ми Нань кивнула в знак понимания, взяла зонт в руку и положила большой палец на кнопку, всем видом демонстрируя готовность.

Шаги становились все отчетливее и наконец стихли. Фан Му прикинул расстояние – как раз перед дверью квартиры 405.

Затаив дыхание, он аккуратно выглянул.

Высокая темная фигура стояла перед дверью квартиры 405 и освещала фонариком пол перед ней. Внезапно, словно что-то заметив, человек присел и, вертя в руках фонарик, начал тщательно осматривать пол. Благодаря фонарику Фан Му сразу понял, что он обнаружил: это был выброшенный им окурок.

Слишком неосмотрительно!

Фан Му молча ругал себя, а человек, очевидно, понял, что в коридоре только что был кто-то еще. Он выпрямился и, осветив пространство вокруг фонариком, направил свет на западную лестничную клетку.

Фан Му быстро отступил. В этот момент снова послышались шаги, которые спешили к их укрытию.

Профайлер изо всех сил старался не дышать, его ладони вспотели, и он едва удерживал фонарик. Глаза следили за тем, как луч света мечется по стене напротив.

Внезапно Фан Му почувствовал, как Ми Нань с силой толкнула его в спину, выскочила вперед, и зонт в ее руке раскрылся.

Долго не раздумывая, профайлер выскочил с лестницы, взмахнув тяжелым фонариком. Но тут поскользнулся и упал, а фонарик вылетел из руки.

Противник тоже был напуган. Он немного отступил, и тогда Фан Му услышал знакомый звук…

Черт, кто бы мог подумать, что у него пистолет!

«У нас проблемы…»

Ми Нань, видимо, тоже услышала этот звук и, не раздумывая, бросила зонт в сторону противника, затем развернулась и упала на Фан Му.

Тот, встревоженный и злой, отчаянно пытался приподняться, чтобы прикрыть Ми Нань собой. Однако она расставила руки и ноги и заключила его в крепкие объятия, лишая возможности пошевелиться.

Противник, очевидно, уже одержал победу. Увернувшись от зонтика, он тут же направил луч света на них. Как ни странно, выстрела не последовало. Через несколько секунд раздался голос, который заставил их удивиться еще больше:

– Вы?

* * *

Спустя полчаса Фан Му и Ми Нань сидели в закусочной напротив мрачного Ян Сюэу.

Фонарик, вылетевший из руки Фан Му, не подвел и, пусть и неумышленно, все же врезался в лоб Ян Сюэу. Теперь тот прикладывал к фиолетовой шишке холодную бутылку пива, а другой рукой возился с кобурой на поясе. Там лежал пистолет «Тип 77», и полчаса назад Ян Сюэу едва не убил из него Ми Нань.

Эксперт осмотрела груду разбитого гипса, некоторые части которого и вовсе рассыпались в порошок. Ее лицо помрачнело. В конце концов она смахнула все в пакет и засунула в чемодан. Фан Му взглянул на нее и неуверенно спросил:

– Может… вернемся и сделаем еще один?

Ми Нань промолчала и набрала побольше картофельной соломки. Через мгновение она холодно бросила:

– Он затоптал первоначальный след, бессмысленно повторять еще раз.

Ян Сюэу сердито и громко запротестовал:

– Я же не нарочно! Да кому бы в голову пришло, что вы занимаетесь изъятием следов в такое время?

Фан Му поспешил разрядить обстановку. Он взглянул на шишку на лбу Ян Сюэу и почувствовал себя крайне неловко.

– Ты как?

Тот хмыкнул, ничуть не тронутый его вниманием:

– Позаботься лучше о себе.

Фан Му и впрямь выглядел довольно жалко: весь в пыли и грязи, не говоря уже о том, что на левой щеке у него красовалась большая ссадина, а локоть и тазовая кость отзывались жгучей болью – видимо, разбил при падении.

Принесли еду. Ми Нань заказала миску риса и принялась молча есть, не поднимая головы. Двое мужчин тоже не разговаривали. Фан Му кусок в горло не лез. След, изъятый с большим трудом, был уничтожен, и это сильно его расстраивало. Немного поев, он закурил.

Ян Сюэу разлил по бокалам пиво, то и дело всматриваясь в лица коллег. Спустя некоторое время он вдруг спросил:

– Почему вы вместе?

– Случайно столкнулись. – Подумав, Фан Му добавил: – Зачем ты пришел на место преступления?

Ян Сюэу, не ответив, наполнил бокал Фан Му, после чего поднял свой.

– Я за рулем, – поспешно отмахнулся профайлер.

Ян Сюэу с грохотом поставил стакан на стол и резко произнес:

– Ты что, не мужик?

Эти слова и задели, и насмешили Фан Му.

– Это никак не связано с тем, мужик я или нет. Мы же полицейские. Нельзя нарушать закон.

– Не страшно! – Ян Сюэу снова поднял бокал. – После стольких лет службы у меня везде знакомые, никто нам ничего не сделает.

– Все же не стоит. – Фан Му отодвинул бокал. – Давай в другой раз.

Ян Сюэу уставился на него:

– Твою мать! Я из-за тебя пострадал, а ты еще и выкобениваешься, когда я предлагаю выпить?

Эти слова не позволили Фан Му дальше отнекиваться, и он взял бокал с пивом. Но только поднял его, как сидевшая рядом Ми Нань выхватила бокал.

– Я выпью за него.

Она с каменным лицом посмотрела на Ян Сюэу и, наклонив голову, залпом выпила пиво. Фан Му хотел было забрать бокал, но опоздал.

Ян Сюэу покраснел, на его шее выступили вены:

– Почему ты пьешь за него?

– Нападение на тебя организовала я. – Ми Нань поставила бокал, ее щеки залились румянцем. – Прими мои извинения.

Ян Сюэу покраснел еще сильнее, а его речь стала бессвязной:

– Нет… я не это имел в виду… Я знаю… – Не в силах больше ничего сказать, он допил свой бокал до дна.

Фан Му обеспокоился: да что тут вообще творится?

Ми Нань допила пиво, взяла чемодан и жестом попросила Фан Му пойти с ней.

– Отвези меня домой.

Профайлер уже собирался встать, но Ян Сюэу резко удержал его:

– Ты иди, Фан Му останется.

Тот, пошатнувшись, спросил:

– Чего тебе?

– Хочу поговорить.

– О чем?

– О деле.

Фан Му был вынужден сесть и как можно терпеливее сказать:

– Сюэу, ты слишком много выпил. Давай поговорим в другой раз.

Ян Сюэу промолчал и лишь мотнул головой в сторону Ми Нань:

– Иди давай.

Ми Нань взглянула на Ян Сюэу, на Фан Му, развернулась и ушла.

– Будь осторожна; напиши, как будешь дома, – торопливо проговорил Фан Му. Он не знал, услышала ли его Ми Нань, и просто наблюдал, как она толкнула дверь и исчезла в ночи. Затем освободился от руки Ян Сюэу, закурил, бросил взгляд на раскрасневшегося Ян Сюэу и нетерпеливо бросил: – Говори, что хотел.

Ян Сюэу, однако, притих и тоже медленно закурил, затягиваясь дымом и многозначительно глядя на Фан Му. Через некоторое время он произнес:

– А ты хорош.

– О чем ты? – ошеломленно спросил Фан Му.

Ян Сюэу усмехнулся и стряхнул пепел, а когда снова посмотрел на Фан Му, в его глазах читалась ненависть.

– Вытащил Ми Нань посреди ночи, чтобы она помогла тебе с делом… – Пауза. – Разве не знаешь, что она болеет?

– Я уже говорил, мы встретились случайно, – сдерживая гнев, ответил Фан Му.

– Прикрыла тебя от пули, пила за тебя… Это тоже случайность?

– Не выдумывай! – повысил голос Фан Му. – Разве ты не о деле хотел поговорить? Будем говорить или нет? Если нет, я ухожу.

Ян Сюэу тут же упал духом и, тихонько вздохнув, подозвал официанта и заказал еще две бутылки пива. Фан Му молча смотрел, как он наливает себе и пьет, а затем спросил:

– Почему ты вернулся на место преступления?

– После сегодняшнего собрания я остался в отделении. – Ян Сюэу рыгнул. – Перед глазами это дело, в голове дело средней школы Д. Я все время неосознанно сопоставлял их.

Фан Му вздохнул с облегчением: похоже, он был прав насчет Ян Сюэу.

– Тоже видишь сходство между ними?

– Да. Однако это просто ощущение. В конце концов, между ними большая разница в способе, месте и особенностях. Поэтому я и решил приехать на место преступления и взглянуть еще раз – может быть, найти зацепки, которые мы упустили.

– Нашел что-нибудь?

– Это, – раздраженно ответил Ян Сюэу, указывая на синяк на голове.

Фан Му не удержался от смеха, достал сигарету и передал ее коллеге. Ян Сюэу смягчился. Закурив, он спросил:

– А вы, кажется, что-то нашли?

– Ничего особенного, несколько нечетких следов, – сердито произнес Фан Му. – Собирались проверить, но в итоге ты их растоптал… – Заметив, что Ян Сюэу неловко, он успокаивающе добавил: – Это могли быть не очень ценные улики; кто знает, может, они и вовсе не связаны с делом…

Ян Сюэу хмыкнул, но ничего не сказал. Через некоторое время он посмотрел на Фан Му:

– Вы с Ми Нань близки?

Поколебавшись, Фан Му кивнул:

– Можно сказать и так.

– Как вы познакомились?

– Не будь любопытным, ладно? – Лицо Фан Му помрачнело. – Это не твое дело.

– Нет, мое. – Ян Сюэу неожиданно повысил голос: – Ми Нань – сотрудница нашего отделения, она для меня… как младшая сестра. Ты почти женатый человек, поэтому следи за своими словами и действиями, ладно?

– Ты перебрал. – Фан Му совсем потерял терпение и не желал продолжать разговор. Он махнул рукой, подзывая официанта: – Счет, пожалуйста.

Ян Сюэу не позволил Фан Му оплатить счет. Немного поспорив, он шлепнул на стол две купюры по сто юаней и ушел. Видя, как коллега еле держится на ногах, Фан Му предложил его подвезти. Ян Сюэу снова отказался, но профайлер не дал ему сесть за руль и запихнул в такси.

* * *

Вернувшись домой, Фан Му увидел, что уже час ночи. Он вдруг кое-что вспомнил и достал свой телефон, проверяя, нет ли сообщения от Ми Нань. Несколько раз набирал и стирал текст и в итоге написал:

Ты дома?

Он отправил сообщение, но Ми Нань не ответила. Возможно, она уже спит. Фан Му подумал так, но не смог уговорить себя спокойно лечь.

Ляо Яфань не было дома. Без шумных телепередач и разговоров по телефону в его маленькой двухкомнатной квартире было очень тихо. Фан Му откинулся на спинку дивана и внезапно почувствовал ноющую боль во всем теле. Он немного посидел в тишине, наслаждаясь тем, как усталость понемногу просачивается сквозь суставы.

Полчаса спустя телефон все так же молчал. Недолго думая, Фан Му набрал номер Ми Нань, но его палец замер над кнопкой вызова. В конце концов он с досадой отбросил телефон на диван и пошел на кухню. В холодильнике не было еды, поэтому Фан Му достал банку пива и вышел на балкон.

Он распахнул окно, и в лицо ему ударил влажный воздух, тут же сменившийся сильной прохладой. Дождь прекратился, но казалось, город так и не стал свежее. Плавающая пыль, смешанная с дождевой водой, назойливо цеплялась за все предметы, делая их толстыми, липкими и отвратительными.

«Ты не желаешь очиститься или никогда не совершал грехов?»

Небо было по-прежнему пасмурным, а луна и звезды прятались за плотными облаками, слишком жадными, чтобы пролить на город хоть немного света. Большинство людей заснуло в темноте, видя во сне славу, восторг, радость или горе.

Фан Му медленно потягивал пиво, чувствуя, как холодная жидкость проходит через горло и попадает в желудок, а затем распространяется по телу теплом. К нему постепенно возвращалась чувствительность, и поцарапанная кожа начала пылать. Фан Му усмехнулся и запрокинул голову, допивая до дна. Затем вернулся в гостиную и разделся.

Повреждения были в основном на левой стороне тела, кожа на локте и бедре была содрана и местами сочилась кровью. Фан Му нашел йод и осторожно нанес его на раны. От резкой колющей боли он то и дело хмурился, стискивая зубы. После обработки ран лоб покрылся потом. С трудом поднявшись, Фан Му посгибал руки и ноги и, не обнаружив серьезных повреждений, заметил синяки на груди и спине. Он понял, что их оставила Ми Нань. В тот момент, когда раздалось клацанье затвора, она инстинктивно ринулась защищать его. Это вызвало у Фан Му чувство тепла, но еще больше – смущение и вину. В критический момент его тело уступило женскому. Не говоря уже о том, что, позорно упав, он должен был перевернуться и защитить ее. Если б реакция Ян Сюэу была медленнее, вероятно, Фан Му пришлось бы провести остаток жизни в муках и самобичевании.

Когда Ян Сюэу спросил, мужик ли он, Фан Му смутился. Он вдруг понял, что враждебность коллеги к нему была вызвана скорее ревностью. Похоже, ему нравится Ми Нань…

Фан Му откинулся на диван и вдруг рассмеялся. Ян Сюэу – отличный парень, и сегодняшние события говорят о том, что они с Ми Нань – отличная пара.

Но…

Фан Му не хотел думать о том, что следует за этим «но». Только вспомнил, как Ми Нань крепко обняла его, когда он пытался приподняться и прикрыть ее собой. В тот момент Фан Му не мог даже разжать ее руки.

На него вдруг нахлынуло сильное чувство собственной неполноценности. Такой израненный, такой невротичный, такой хрупкий, такой обремененный…

«Стою ли я этого?»

Телефон вдруг пиликнул, и экран засветился. Фан Му застыл, но затем поспешно схватил аппарат. Отправитель – Ми Нань, а в сообщении всего одно слово:

Да.

Усталость накатила на него, словно приливная волна.

Глава 8

Кошмар

Он во сне.

То, что это сон, он понял сразу, как только началась знакомая сцена. За прошедшие десять лет он уже не испытывал той паники и страха, как в самом начале, а только беспомощность. Потому что он понял, что, даже прекрасно осознавая, что видит сон, он не может проснуться и должен позволять кадрам закончить «воспроизведение», прежде чем весь в поту вернется в свою постель.

Все та же темная пещера, все то же гнетущее чувство удушья… Он лежал ничком на холодной земле, и казалось, что конечности больше не принадлежат ему, а все тело, за исключением глазных яблок, не может двигаться.

Пещеру озарял странный свет, льющийся откуда-то сверху, но такой же слабый, как свет заходящей луны. И это дарило ему ощущение, что, помимо собственного узкого и тесного укрытия, где-то недалеко впереди простирается открытое пространство.

Там уходили ввысь два толстых каменных столба. Даже до предела напрягая глаза, он не мог разглядеть их верхушки, не говоря уже о том, чтобы понять, что там происходит. Можно было только чувствовать, насколько они высоки и несокрушимы.

Каменные столбы не были прямыми и имели легкие изгибы и сильные выпуклости. Они вовсе не выглядели безжизненными – наоборот, под этим странным светом казалось, что внутри их что-то постоянно извивается. Последние десять лет он думал, что ему снятся две гигантские змеи. Однако он не видел змей, способных стоять совершенно вертикально, к тому же каменные столбы не были такими ровными и гладкими, как змеиное тело. Это сбивало с толку. Каждый раз, когда ему снился один и тот же сон, он напоминал себе, что в следующий раз должен хорошенько рассмотреть, что они собой представляют. Однако они всегда появлялись в его снах, но никогда не показывали себя в полной мере.

Несмотря на то что он находился на дне пещеры, казалось, что вся она держится на этой паре каменных столбов. Но, как ни странно, это не успокаивало. Напротив, высокие каменные столбы, стоявшие неподалеку, казались огромной угрозой.

Следующая сцена также была ему хорошо знакома. Каменные столбы начали неистово извиваться, а посередине – странно сгибаться и разгибаться. От их движений пещера яростно затряслась. Почти одновременно из всех углов донеслись болезненные стоны, словно стаи испуганных летучих мышей летели в темноте навстречу друг другу.

Из-за стонов он почувствовал необъяснимый стыд и гнев и тоже стал отчаянно извиваться, пытаясь выбраться из сковывающего его тело положения, больше всего на свете желая броситься к каменным столбам…

И разрушить их!

Эта мысль нередко приводила его в недоумение. Как только каменные столбы рухнут, он и сам окажется погребенным в глубине пещеры вместе с ними. Но в тот момент порыв вынуждал отбросить все мысли, и он желал лишь одного – чтобы стоны прекратились, а высокие и толстые каменные столбы рухнули…

И они действительно упали. С сокрушительным треском наклонились вправо, казалось полностью переломившись у основания. Он испытал изумление, страх, но больше всего – прилив восторга и искреннего удовольствия. Особенно его поразило то, что его тело могло двигаться.

Но не успел он даже пошевелиться, как темнота над его головой внезапно навалилась…

… И в следующую секунду он очнулся в своей постели, весь в поту и задыхающийся, как умирающая рыба.

На протяжении более десяти лет, где бы он ни просыпался – в кровати, на скамейке в парке, под мостом или в бетонной трубе, – сон обрывался именно так.

Он все еще помнил, как увидел этот сон впервые. Тогда ему показалось, что он действительно умер, пока не открыл глаза и не увидел звездное небо над головой… Сейчас перед глазами был только темный потолок, а в ушах звучал слабый храп. Только когда сознание и восприятие медленно вернулись, он понял, что на его груди лежит рука. Он с усилием сдвинул ее, и хозяин руки издал недовольное ворчание, которое снова сменилось храпом.

В какой-то момент дождь за окном прекратился. Влажный воздух врывался через оконные щели, и занавески из плотной фиолетовой ткани слегка колыхались. В одно мгновение он полностью проснулся. Когда потное тело остыло, накинул одежду и выбрался из постели.

Мальчик по-прежнему безмятежно спал, и маленькая спина медленно поднималась и опускалась. Мужчина подоткнул одеяло и осторожно спустился вниз.

В кофейне было гораздо темнее, чем на чердаке. Он пробрался к барной стойке и зажег настольную лампу; в углу каморки забрезжил слабый свет.

Он немного посидел в тишине, шмыгнул носом и налил себе полстакана виски. Сделав глоток, закурил.

Под тусклым светом настольной лампы дым приобрел более плотную текстуру. Он с интересом наблюдал, как дым поднимается и тянется, затем медленно рассеивается, словно девушка-призрак с очаровательной внешностью. Попытался дотянуться до нежной покачивающейся талии, но, вскрикнув, призрак растворился под его ладонью, оставив после себя лишь бледно-голубое сияние, которое еще не успело поблекнуть.

Он подумал о ней.

До нее все было бегством и глупостью. После нее жизнь обрела цвет, еда – вкус, кровь снова прилила к лицу, и он наконец-то смог замедлиться. Даже сон, который так обескураживал его, она разобрала с предельной ясностью.

– Не нужно бояться своих воспоминаний, – сказала она. – Это часть тебя, и рано или поздно они станут твоей силой.

Поэтому после нее он, приходя в себя от кошмара, каждую ночь искал ее руку. И каждый раз она не разочаровывала его. Помимо переплетенных пальцев рук, сквозь слои тьмы пробивалась пара ярких глаз, пронзая кожу и проникая в самое сердце. Словно она пристально смотрела на него…

Сигарета догорела. Он затушил окурок в пепельнице и сделал еще один глоток. Тело постепенно согревалось, и только легкая прохлада ощущалась на босых ногах. Он инстинктивно закутался в пижаму и потянулся ногами под барную стойку в поисках тапочек. И вдруг нащупал под ковром полукруглую впадину.

Сперва он напрягся, но быстро расслабился, и на его лице появилась холодная улыбка. Он откинулся на спинку стула, нежно ощупывая босыми пальцами углубление и кольцо внутри него, словно флиртуя и красуясь.

Эй, хорошо тебе спалось сегодня?

* * *

Согласно распоряжению начальства, полицейские начали расследование в отношении определенных организаций, ответственных за снос и переселение жителей комплекса «Фуминь». Было установлено, что в конце 2010 года администрация города C. передала земельный массив поблизости некоей девелоперской компании под разработку и строительство. Эта компания заключила контракт на выполнение работ по сносу дома с компанией «Хунда», которая, в свою очередь, также передала проект на субподряд, в результате чего компанией, ответственной за снос и переселение, стала компания «Цишэн». Согласно государственным законам и нормам, компании, занимающиеся сносом, должны иметь соответствующую отраслевую квалификацию. «Цишэн» таковыми не обладала, однако осуществляла свою деятельность под эгидой компании «Хунда».

Руководитель «Цишэн» – Сюэ Цишэн, мужчина, 44 года. Ранее был приговорен к семи годам лишения свободы за вымогательство и шантаж, а также умышленное нанесение телесных повреждений. Освободившись из тюрьмы, набрал в штат каких-то асоциальных личностей и основал компанию по сносу недвижимости. После вхождения в состав компании «Хунда» «Цишэн» участвовала в сносе многих районов города. Результаты расследования указывают на то, что Сюэ Цишэн и подчиненные ему сотрудники в основном занимались насильственным сносом и препятствовали подаче петиций. В ходе сноса жилого комплекса «Фуминь» между домовладельцами и компанией, занимавшейся сносом, произошел ряд физических конфликтов, вплоть до групповых драк с применением оружия, в которых участвовали Сюэ Цишэн и другие.

По словам бывших жильцов комплекса, бригада, занимавшаяся сносом, делала все возможное, чтобы поскорее заставить их покинуть квартал. Например, на рассвете под дверью внезапно поджигали петарды или выливали на дверь испражнения и другие нечистоты. Более того, когда жильцы куда-то выходили, они взламывали двери, проникали в квартиры и устраивали там погромы; когда домовладельцы, узнав об этом, спешили обратно, внутри уже царил полный беспорядок, а вандалы уже давно скрылись.

Некоторые жильцы в гневе обращались в полицию после того, как подверглись насилию и домогательствам. Но поскольку часть рабочих, занимающихся сносом, – приезжие, нанятые на временной основе, которые после «выполнения работ» и получения вознаграждения сразу уезжали, то установить их местонахождение не представлялось возможным. Даже если их и ловили, то все они как один заявляли, что не имеют никакого отношения к компании по сносу. Поэтому в отсутствие доказательств полиция могла лишь наложить на них штраф за нарушение общественного порядка. Кроме того, снос часто затрагивает интересы многих сторон, и местный полицейский участок также попадал под давление соответствующих органов, а поскольку насильственный снос приводил к конфликтам и кровопролитию в большинстве случаев, на это закрывали глаза, предпочитая обходить стороной.

Но на этот раз произошло убийство, и избежать его невозможно, даже если сильно захотеть.

Личности руководителя и сотрудников компании «Цишэн» заинтересовали полицию. Это люди, которые признают только деньги и будут делать что угодно, лишь бы это приносило прибыль. Обычно снос занимает не более трех месяцев, и, согласно бюджету «Цишэн», общий объем работ по сносу комплекса «Фуминь», даже в качестве субподрядчика, принес бы прибыль более трех миллионов юаней. Одним словом, это быстрые деньги в кратчайшие сроки. Соблазнившись подобной выгодой, не исключено, что они могли опуститься до убийства.

Полиция немедленно вызвала Сюэ Цишэна и более десяти его сотрудников на допрос. Сюэ Цишэн отказался принять повестку и попытался скрыться, но полиция взяла его под стражу в соответствии с законом.

Новость о попытке Сюэ Цишэна сбежать привлекла большое внимание полиции и была расценена как признак вины. Однако Фан Му не был столь оптимистичен: если б Сюэ Цишэн действительно имел отношение к делу об убийстве Цзян Вэйли, он сбежал бы уже давно, не дожидаясь, пока нагрянет полиция. Более того, Фан Му считал, что если поручить этому сброду организацию беспорядков и шантаж, то им это ничего не стоит, однако если речь идет о спланированном убийстве, то большинство, скорее всего, пойдет на попятную. Даже в «работе» они полагались на численный перевес, поэтому по отдельности эти люди, пожалуй, все слабаки. Судя по следам и вещественным доказательствам, обнаруженным на месте преступления, преступников не могло быть больше двух.

Кроме того, Сюэ Цишэн и остальные подходили под подозрения полиции с точки зрения материального положения и телосложения. Однако если цель состояла в том, чтобы запугать других жильцов, то простого убийства Цзян Вэйли было бы вполне достаточно и не требовалось бы использовать столь трудоемкий и долгий способ, как утопление, не говоря уже о том, чтобы устраивать такую странную сцену. К тому же Цзян Вэйли в какой-то степени походил на этих работников. Иными словами, все они – так называемая шваль. А поскольку они из одного теста, у них имеются способы и воровские обычаи для решения подобных проблем. Если б Цзян Вэйли предложили денежную сумму, удовлетворяющую его требованиям, то он, скорее всего, с радостью покинул бы квартал и в то же время сохранил это в тайне от других жильцов. При таком раскладе риски и затраты были бы гораздо меньше, чем в случае с убийством.

Ян Сюэу в этом вопросе не соглашался с Фан Му. Он считал, что так называемые воровские обычаи ставят выгоду превыше всего. Если о цене договориться не удалось, то такого мутного человека, как Цзян Вэйли, вполне могли убить. Однако он разделял мнение, что предъявление обвинения Сюэ Цишэну и остальным не приведет к серьезному прогрессу по делу. Сюэ Цишэн считался человеком бывалым и, по логике вещей, не стал бы совершать такую глупость, чтобы навлечь на себя беду.

Так или иначе, допрос Сюэ Цишэна и других не дал ценной информации. В ходе расследования у них не было обнаружено никаких необычных контактов и связей. В ночь инцидента Сюэ Цишэн и его люди до одиннадцати часов вечера ужинали в ресторане морепродуктов «Юэшань», а после этого отправились в баню «Фушаньюань». Около часа ночи они проникли в квартиры 1703 и 1704 и играли в маджонг до девяти утра. Вышеупомянутые показания были подтверждены персоналом ресторана морепродуктов «Юэшань» и бани «Фушаньюань»; записи с камер видеонаблюдения также свидетельствовали о правдивости показаний Сюэ Цишэна. Что касается причин его бегства, то он дал уклончивый ответ: пытался избежать допроса. Когда копнули глубже, ему пришлось объяснить несколько фактов правонарушения в виде умышленного уничтожения чужого имущества, провоцирования беспорядков и коллективных развратных действий. Среди прочего, Сюэ Цишэн и его люди нарушили уголовное законодательство, и теперь это подлежало рассмотрению в рамках отдельного дела.

Данный результат нельзя было назвать удачным, ведь в лучшем случае он только добавит несколько ничего не значащих цифр к годовому отчету о проделанной работе. Полиция была крайне разочарована. Единственные, кто пребывал в восторге, – все те же СМИ. В рассказе Сюэ Цишэна о фактах правонарушения нашлась одна деталь, которая привлекла их внимание. Чтобы пустить пыль в глаза, он иногда приказывал подчиненным временно нанимать людей для «поддержания образа». Некоторые из них были несовершеннолетними из близлежащих средних школ. Сюэ Цишэн выдавал своим людям по сто юаней «за участие», и, пройдя множество рук, к детям попадали ничтожные двадцать юаней. Однако даже на такую мизерную сумму подростки слетались как мухи. Один из них рассказал в интервью, что на самом деле все было просто – им требовалось просто ходить с ними, при этом не только возмещался проезд, но и оплачивался обед. А на стройке они просто стояли с ножами или дубинками…

Ведущий брал интервью у подростка в утренней передаче городского телеканала. Хотя область глаз была закрыта пикселями, все же можно было различить его тупое и равнодушное лицо.

– А если бы потребовалось ударить человека?

– Пришлось бы доплатить.

– Сколько?

– Двести юаней.

Ведущий сделал небольшую паузу, похоже сдерживая свои эмоции.

– Ты избивал людей?

– Поначалу не решался, но потом все стали драться, и я тоже. – Подросток опустил голову.

– Кто «все»?

– Одноклассники.

– Почему они пошли на это?

– Из-за денег. – Подросток усмехнулся: – С деньгами можно пойти в интернет-кафе, купить снаряжение в игре и что-нибудь вкусное…

Почувствовав тяжесть на сердце, завтракающий Фан Му оттолкнул тарелку.

– Сопляк! – шепотом выругался он и, мгновенно осознав, что ляпнул лишнее, посмотрел на Ляо Яфань, сидевшую рядом. Недавно она и сама была одной из тех подростков, которые слоняются по улицам и посещают дурные места.

Ляо Яфань, однако, никак не отреагировала и, все так же опустив голову, маленькими глотками пила соевое молоко.

После возвращения из приюта девушка стала намного молчаливее. Однако Фан Му понимал, что это не продолжение прежнего спокойного состояния, а некая новая проблема. Причина, по которой он это заметил, заключалась в том, что Ляо Яфань стала тайком наблюдать за ним. Будь то день или ночь, кухня или гостиная, Фан Му всегда встречал ее задумчивый взгляд. И этот взгляд не был добрым; в нем сквозило недоверие, подозрительность или что-то еще. Фан Му чувствовал себя неловко и несколько раз хотел спросить Ляо Яфань о том, что же случилось. Однако каждый раз она отводила взгляд или внезапно уходила, прежде чем он успевал открыть рот. Сначала Фан Му испытал беспомощность, затем раздражение и в конце концов просто отказался от идеи выяснить, что происходит.

Он отнес посуду в раковину, взглянул на часы и взял рубашку, висевшую на спинке стула. Как только он ее надел, в нос ударил сильный запах пота. Фан Му скривился, снял рубашку и бросил ее в стиральную машину, затем порылся в шкафу и нашел еще не распечатанную форменную рубашку. Заметив толстый слой влаги на окне, решил достать и черный джемпер.

Пока он надевал обувь в прихожей, Ляо Яфань разглядывала его с ног до головы, прислонившись к двери спальни. Фан Му завязал шнурки и посмотрел на девушку, которая с натянутой улыбкой курила сигарету.

– Я пошел… – Он опустил глаза. – Насчет обеда смотри сама. Закажи доставку, если не хочешь готовить.

Ляо Яфань выдохнула дым, и вдруг в ее руке блеснул маленький флакон.

– Хочешь попробовать?

– Что? – непонимающе спросил Фан Му.

– Духи. – Ляо Яфань бросила флакон. – Они унисекс.

Фан Му рефлекторно поймал его, мельком взглянул и положил на полку для обуви.

– Спасибо, но я таким не пользуюсь.

– А ты попробуй, – вкрадчивым тоном произнесла Ляо Яфань. – Глупо не воспользоваться духами, когда ты так хорошо выглядишь.

Фан Му немного смутился и, посмотрев на нее несколько секунд, спросил:

– Что ты задумала?

Ляо Яфань хмыкнула, на ее лице появилась злобная усмешка. Развернувшись, она вошла в спальню и с грохотом захлопнула дверь.

Фан Му остался стоять в прихожей с опущенными руками, чувствуя еще бо́льшую тяжесть на сердце.

* * *

Всю дорогу до отделения Фан Му проделал в подавленном настроении, которое никак не проходило. Едва войдя в здание, он увидел Ян Сюэу, спешащего к выходу с несколькими людьми.

Фан Му подошел поприветствовать его, но Ян Сюэу лишь хмыкнул.

Фан Му гневно зашагал к зданию и уже в дверях услышал окрик Ян Сюэу. Обернулся. Ян Сюэу подошел и протянул фотографию водоналивного мешка, в котором утонул Цзян Вэйли.

– Фабричное клеймо и все этикетки с указанием производителя мешка были оторваны. Однако это не предмет повседневного спроса, и продажи у него вряд ли высокие. Тщательное расследование может привести к получению информации о производителе и покупателях.

Фан Му кивнул – это и вправду была хорошая мысль. Возможно, эффективнее будет оставить в стороне мотив и обратиться непосредственно к происхождению вещественных доказательств.

– Оставь себе фотографию. Я сообщу тебе, если найду зацепки. – Ян Сюэу сделал паузу, выражение его лица было мрачным. – Что… привело тебя в отделение?

– Работа, – решил сказать правду Фан Му. – Хочу узнать, есть ли у Ми Нань успехи.

Ян Сюэу хмыкнул и окинул его взглядом, словно хотел еще что-то добавить. В это время нетерпеливо ожидающий коллега нажал на клаксон, чтобы поторопить его, поэтому он лишь махнул Фан Му рукой и побежал к машине.

Профайлер вошел в здание, пересек вестибюль и поднялся на лифте, продолжая рассматривать фотографию. Этот водоналивной мешок явно подвергся модификации. Судя по объему, он, должно быть, использовался для транспортировки на дальние расстояния. Изначально он был прямоугольным, затем один конец подрезали, края подшили и продели туда нейлоновую веревку, тем самым получив отверстие, в которое засунули покойника.

Тем временем лифт остановился на четвертом этаже. Фан Му убрал фотографию и вышел.

Ми Нань все так же работала в лаборатории, но ее лицо стало намного розовее. Увидев вошедшего Фан Му, она улыбнулась ему:

– Пришел?

– Да. – Фан Му взглянул на ее лицо. – Тебе лучше?

– Я в порядке. – Ми Нань, очевидно, догадалась о цели приезда Фан Му, поэтому сразу же взяла со стола бумагу и передала ему.

На листе формата А4 было несколько беспорядочных рисунков, в углу одного из которых Ми Нань красной ручкой нарисовала круг. Фан Му повертел лист, но так и не понял, в чем дело. Ми Нань улыбнулась и забрала у него бумагу.

– Еще помнишь, как той ночью мы делали слепок?

В голове Фан Му тут же возникли пакет и гипсовый слепок, почти рассыпавшийся в порошок. По какой-то причине упоминание той дождливой ночи вызвало у него сложные эмоции: смесь смущения и сожаления и, кроме всего прочего, смутное тепло. Он быстро собрался с мыслями и кивнул.

– Я отсортировала сохранившиеся кусочки, очистила и сопоставила один с другим. Некоторые результаты, конечно, нельзя считать успешными…

– Что ты обнаружила? – тут же взволновался Фан Му.

– Посмотри сюда… – Ми Нань указала пальцем на красный круг.

Обведенный след был нечетким, но некий рисунок все же можно было различить. Он представлял собой одну горизонтальную линию с двумя отдельными линиями под ней, которые пересекаются в середине горизонтальной под углом примерно сорок пять градусов. Узор напоминал иероглиф «большой»[20] – правда, без выступа над горизонтальной чертой.

– Это… – Фан Му нахмурился.

– Еще посмотри сюда. – Ми Нань протянула другую копию с пометкой, что это след, изъятый на месте преступления в средней школе Д.

Фан Му разложил две копии на столе и сравнивал их снова и снова, в итоге обнаружив некоторые сходства.

– Рисунок подошвы?

– Да. – Ми Нань указала на первую копию: – Узор очень похож на рисунок подошвы той обуви на резиновой подошве. К сожалению, он слишком маленький и недостаточно полный… – Она вздохнула: – Если б тогда Ян Сюэу не наступил на него, я изъяла бы более полную версию.

Фан Му задумался на мгновение, а затем спросил:

– А что насчет следов, найденных на лестнице?

– Никакой ценности. В особенности тот, стертый, – на нем можно различить только горизонтальные линии, но они не являются характерными. Много обуви имеет подобный рисунок подошвы.

Фан Му поник: такой маленький след нельзя идентифицировать со следом, изъятым на месте преступления в средней школе Д. В лучшем случае это частично подтверждало его догадки, но никак не могло служить основой для объединения дел.

Однако очистка и сопоставление почти порошкообразного гипса наверняка были весьма утомительным процессом для Ми Нань. Подумав об этом, Фан Му с трудом выдавил из себя улыбку:

– Этот результат очень важен, спасибо большое.

– Не утешай меня. Я знаю, что эти выводы нельзя назвать зацепкой. Но, – Ми Нань достала еще один лист бумаги, – взгляни сюда.

Это был протокол исследования, а материалом служила некая жидкость. Фан Му вчитался, и оказалось, что по составу она идентична жидкости в водоналивном мешке, то есть так называемой амниотической жидкости, как предположил Фан Му.

– Что это?

– Помнишь ту лужу на месте преступления? Я тогда попросила тебя выкачать жидкость, – со спокойным выражением лица проговорила Ми Нань. – Я отправила ее на проверку. Как ты наверняка заметил, состав почти идентичен жидкости в мешке.

О чем это говорит? Жидкость из водоналивного мешка образовала на полу лужу, и две эти жидкости, естественно, имеют одинаковый состав.

Фан Му задумался – и вдруг его глаза расширились.

Некоторые жидкие компоненты мешка, такие как мочевина, появились из выделений Цзян Вэйли. Если в луже на полу также есть мочевина, это означает, что жидкость вытекла не тогда, когда ее заливали, а уже после того, как Цзян Вэйли засунули в мешок и у него произошло недержание. Иными словами, владелец этого следа стоял у водоналивного мешка уже после того, как засунул в него Цзян Вэйли.

– Исходя из следа, убийца стоял к пузырю лицом или спиной? – сразу же спросил Фан Му.

Ми Нань быстро ответила:

– Такой рисунок встречается как в передней, так и в пяточной части. Если твои предположения верны, то, учитывая степень износа и расстояние до пузыря, я полагаю, это след передней части.

Передняя. Фан Му задумался: получается, он тогда стоял лицом к мешку.

Глубокая ночь. Заброшенное место. Многочисленные темные окна. Мужчина в огромном водоналивном мешке барахтается и корчится…

«Что же он делал?»

Глава 9

Шифр

Фан Му вернулся домой глубокой ночью. Он осторожно открыл дверь: в гостиной горел свет, из-за закрытой двери спальни не доносилось ни звука, но обувь Ляо Яфань была на месте. Она, должно быть, уже спит.

Весь день Фан Му провел в отделении, сидя за столом с беспорядочно разложенными вещественными доказательствами и размышляя. Он пытался уловить душевное состояние убийцы, когда тот стоял перед подвешенным мешком, но так ни к чему и не пришел. В течение дня он выкурил полторы пачки сигарет и, если б не напоминание ночного дежурного, вероятно, просидел бы до рассвета.

Принимая во внимание филигранность и хладнокровие почерка убийцы, можно заключить, что он, несомненно, очень уверен в себе. Обычно преступник скрывается как можно скорее, но этот добросовестно прибрался на месте преступления. Комплекс «Фуминь» практически безлюден, и это предоставило достаточно времени и безопасное место для устранения всех следов. Однако убийца не мог прибираться в полной темноте, ему неизбежно понадобился бы свет. Даже с карманным фонариком имелся риск привлечь внимание оставшихся жильцов, не говоря уже о том, что какое-то время он простоял перед водоналивным мешком… Любовался своим «произведением»? Тогда он был слишком нетерпелив. Столь странная техника и такое странное место, несомненно, вызвали бы большой резонанс в средствах массовой информации. Разве ему было бы не приятнее наслаждаться своим «героическим поступком», оказавшись в центре внимания на телевидении, радио или в интернете?

Стирал отпечатки пальцев с мешка? Учитывая хладнокровие убийцы и его навыки противодействия расследованию, он наверняка был в перчатках, когда совершал преступление. Это подтверждается тем, что на первичном месте преступления, то есть в квартире 405, он не оставил никаких отпечатков. Такой человек не настолько глуп, чтобы прикасаться к мешку голыми руками. Ведь на прорезиненном нейлоновом материале следы остаются очень легко.

Хотел удостовериться в смерти Цзян Вэйли? Эта догадка еще более несостоятельна. Обычный человек не может продержаться под водой более трех минут. К тому же Цзян Вэйли уже находился без сознания, когда его погрузили в водоналивной мешок, и вполне вероятно, что он умер раньше, в результате вдыхания жидкости. Кроме того, убийце потребовалось гораздо больше трех минут, чтобы тщательно убрать место преступления, и к тому времени, как он закончил, Цзян Вэйли несомненно уже умер, поэтому не было никакой необходимости рисковать и оставлять следы, чтобы это подтвердить.

Тогда почему убийца стоял перед мешком, когда Цзян Вэйли уже был в него погружен и обмочился, то есть спустя некоторое время после совершения убийства?

Это действительно непостижимый человек…

Фан Му разделся и бросил одежду на стул. Взглянул на часы – время близилось к полуночи. Поясница и спина адски болели. Он устроился на диване и, немного поборовшись с самим собой, решил не умываться и сразу лечь спать.

Закрыв глаза, Фан Му тут же почувствовал, как виски резко запульсировали сильной колющей болью. «Спи, спи!» – твердил он себе, чтобы перестать думать.

Заставить разум полностью расслабиться не получалось, но тело уже перестало сопротивляться. Через несколько минут оно стало единым целым с диваном, и только мозг продолжал работать – то быстро, то медленно. Фан Му впал в состояние частичной расслабленности сознания, и все вокруг постепенно меркло…

Вдруг в комнате послышались негромкие звуки. Он приоткрыл глаза и боковым зрением заметил узкую дорожку света, которая, судя по направлению, исходила из спальни.

Вскоре в поле зрения появилась пара босых ног. Фигура на цыпочках прошла через гостиную к столу, взяла его одежду и поднесла ее к лицу, как будто что-то искала или определяла запах.

Фан Му полностью проснулся, слегка приподнялся и спросил:

– Что ты делаешь?

Фигура издала слабый вскрик, и одежда упала на пол.

Фан Му включил настольную лампу. В резко озарившейся гостиной Ляо Яфань стояла по струнке возле обеденного стола в одной ночной рубашке, обнажавшей длинные ноги. Она прикрыла глаза рукой, что-то пробормотала под нос, а затем спросила:

– Где сигареты?

Фан Му приглушил настольную лампу, повернулся и ответил:

– В правом кармане.

Ляо Яфань подняла одежду, отыскала портсигар, но вместо того, чтобы вернуться в комнату, оперлась на стол и закурила.

Фан Му не мог снова заснуть и не знал, что ей сказать, поэтому просто забрался под одеяло и уставился в потолок.

Выкурив полсигареты, Ляо Яфань вдруг спросила:

– Ты ел?

– Да.

– А я… – она помолчала несколько секунд, – оставила тебе ужин.

Тогда Фан Му заметил, что на обеденном столе стоят две накрытые фарфоровые тарелки. Он был удивлен и даже немного раскаивался.

– Спасибо. – Подумав, он добавил: – Поем утром.

Ляо Яфань не издала ни звука и по-прежнему курила, опустив голову. Ее длинные волосы свисали на лицо, и бо́льшая его часть была скрыта. Фан Му думал, что после одной сигареты она вернется в комнату, но, к его удивлению, девушка достала вторую.

– Не кури, – не сдержавшись, сказал Фан Му. – Уже поздно, ложись скорее спать.

Ляо Яфань подняла голову и бросила взгляд на Фан Му, а затем вызывающе щелкнула зажигалкой. Вырвалось длинное пламя, и глаза девушки стали блестящими, как вода. Однако это сияние было мимолетным. Вскоре она снова опустила голову и молча закурила.

Фан Му ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать, втайне надеясь, что она не закурит еще одну.

На этот раз Ляо Яфань, затушив сигарету и, видимо, устав стоять, села на стул, обхватила колени руками, положила на них подбородок и в задумчивости уставилась в пол. Через несколько минут она вдруг заговорила:

– Помоги мне найти работу.

– Работу? – удивился Фан Му.

– Да. – Ляо Яфань откинула волосы и подняла голову, посмотрев на Фан Му. – Не хочу целый день сидеть дома.

– Ладно. Чем хочешь заняться?

– Без разницы. – Ляо Яфань горько усмехнулась: – У меня нет ни образования, ни опыта. Любая работа сойдет.

Фан Му, кивнув, уже начал быстро прикидывать, к кому можно обратиться.

– Помогу найти как можно скорее.

– Хорошо. – Ляо Яфань встала и босиком направилась в спальню. Там оперлась рукой о дверную раму и немного смущенно добавила: – Спасибо.

* * *

Просьба Ляо Яфань порадовала Фан Му, но в то же время в ней чувствовался скрытый упрек. Фан Му приютил ее у себя дома, но не больше. Эта девушка – вздорная, капризная, истеричная – напоминала ему бомбу, которая может взорваться в любой момент, и большой удачей уже было то, что она не выходила на улицу и не создавала проблем. Что касается дальнейшего жизненного пути, то он, в сущности, не помогал ей его спланировать. Не говоря уже об обещании жениться, которого он пытался избежать. Фан Му просто обеспечивал ее едой, одеждой, жильем и транспортом, а обо всем остальном, похоже, не задумывался и подсознательно почти считал, что ему это не нужно. Но если так продолжится и дальше, то чем Ляо Яфань будет отличаться от животного? Неужели после долгих лет поисков он обречет ее на такую бестолковую жизнь?

Теперь эта девушка, с которой он обращался как с животным и «вскармливал», изъявила желание работать, что вызвало у Фан Му, который некогда поклялся быть ответственным за нее, чувство стыда.

Не используя в качестве оправдания загруженность работой, он был вынужден признать, что сделал для Ляо Яфань очень и очень мало.

Внезапно лишившись сна и испытывая чувство вины, Фан Му начал думать о подходящей карьере для Ляо Яфань. На одном дыхании он перебрал десятки вариантов, вплоть до самостоятельной подготовки и сдачи вступительных экзаменов в аспирантуру. Когда же понял, что чем больше он думает, тем к более нереалистичным вариантам приходит, встал за сигаретой – нужно было успокоиться.

Подойдя к обеденному столу, он боковым зрением заметил что-то под столом. Это была фотография водоналивного мешка, вероятно уроненная Ляо Яфань во время поиска сигарет. Он бросил фотографию на стол, пододвинул стул, сел и закурил, непроизвольно рассматривая снимок.

Постепенно его лицо нахмурилось.

Темно-серый мешок лежал на земле, и следы еще не высохшей жидкости создали блики в лучах вспышки. Даже после модификации он не выглядел слишком зловещим, и еще труднее было представить, что этот мешок стал местом погребения взрослого человека.

Ниже его середины виднелось несколько едва различимых знаков, которые при тщательном рассмотрении оказались цифрами. На темно-сером прорезиненном нейлоновом материале эти черные значки были настолько неприметны, что их можно проглядеть, если не присматриваться.

Фан Му знал, что некоторые продавцы наносят на свои товары определенные символы, чтобы отличить партию, место производства, количество или даже номер телефона покупателя. В особенности это касалось орудий производства, не требующих красивого внешнего вида, сугубо практичных, где маркировка действительно была распространена. Но что, если эти цифры нанес не производитель или продавец? Что, если их оставил убийца?

Он мог писать их, когда стоял лицом к водоналивному мешку, наступив в лужу. В таком случае цифры должны иметь какое-то символическое значение и быть настолько важными, что убийца решил выставить их на всеобщее обозрение.

Необходимо выяснить, что это такое, – ведь, возможно, у следствия только что появилась очень серьезная подсказка.

Подумав об этом, Фан Му вдруг понял, что снова отвлекся от дела. Из-за этого он стал осуждать себя еще больше.

Ляо Яфань было непросто обратиться к нему с такой просьбой, к тому же это была лучшая возможность загладить свою прежнюю небрежность. В любом случае первым делом нужно помочь ей с работой. Если Ляо Яфань сможет вернуться к нормальной жизни, то он не зря так упорно искал ее столько лет.

В голове снова замелькали мысли: «Кассир? Секретарь? Домработница? Сиделка? Или открыть магазинчик…»

Лицо Фан Му озарила едва заметная улыбка. Эта спешка и беспокойство улучшили его настроение.

* * *

Выяснить происхождение «утробы» было непросто. Ян Сюэу с командой посетил несколько городских предприятий по производству подобных мешков, но ничего не добился. Материал и форма мешка стандартные, к тому же он был модифицирован и не имел опознавательных знаков, поэтому ни одно из предприятий не смогло подтвердить, что этот водоналивной мешок – их продукция, не говоря уже о том, чтобы установить покупателя.

После проведенного исследования были выдвинуты два предложения. Первое заключалось в том, чтобы потребовать от всех предприятий в городе, производящих и продающих водоналивные мешки, предоставить список покупателей, которые приобретали подобные мешки в течение двух месяцев, и провести расследование в каждом конкретном случае. А второе в том, чтобы расширить поиски до территории всей страны и обратиться к местной полиции с просьбой о содействии в расследовании. Несомненно, подобная работа требовала много времени и сил, но это все, что можно было сделать с учетом имеющихся вещественных доказательств.

Что касается надписи на мешке, то она также была восстановлена после повторного изучения вещественных доказательств. Фан Му, увидев исходный вид набора цифр, исключил первую вероятность – номер телефона покупателя. Потому что перед цифрами стояло несколько букв, которые образовывали комбинацию «XCXJ02828661», что совершенно не совпадало с номерами мобильных и городских телефонов, используемых в стране.

Гадать не имело смысла, поскольку определить человека, написавшего это, было невозможно. Оставалось только дождаться новостей от Ян Сюэу – ведь если исключить производителей и продавцов, то вывод напрашивается один: шифр на мешке написал сам убийца.

Ожидание – самое тревожное и беспомощное занятие.

Однако полиция не сидела сложа руки. Начиная со второй половины 2011 года уровень преступности в городе оставался высоким, даже не учитывая дела об убийствах в средней школе Д. и комплексе «Фуминь». Несколько серьезных дел было расследовано в течение относительно короткого периода времени, а остальные представляли собой дела о кражах и препятствовании общественному порядку. Эти происшествия, независимо от того, крупные они или мелкие, в определенной степени отвлекали полицию от расследования. В настоящий момент дело средней школы Д. фактически зашло в тупик, поскольку все зацепки оборвались. Не лучше обстояли дела и с убийством в комплексе «Фуминь», где также не было значительного прогресса, если не считать поиски происхождения водоналивного мешка методом «найти иголку в стоге сена». Семья Вэй Минцзюня и мать Цзян Вэйли каждые несколько дней приходили в полицейское отделение, чтобы узнать, как продвигается следствие. Ян Сюэу, возглавлявший его, настолько устал от их вопросов, что в итоге просто избегал подобных встреч. Поговаривали, что мать Цзян Вэйли как-то забежала в кабинет комиссара Фэня и встала на колени, а комиссару и лейтенанту пришлось уговаривать старушку и в итоге ее с большим трудом удалось увести.

Постепенно среди сотрудников криминальной полиции, занимающихся этими делами, распространились апатия и небрежность. Во-первых, ценных улик было слишком мало, и расследование продвигалось туго. Во-вторых, почти каждый сотрудник занимался несколькими делами, и вложение сил в это почти не имеющее зацепок дело неизбежно сказывалось на ходе расследования других дел, а с таким подходом не угодишь никому. Кроме того, такой человек, как Цзян Вэйли, изначально был отбросом в глазах криминальной полиции, и неудивительно, что сотрудники не выдерживали психологического напряжения, когда им приходилось тратить на него время и силы, а также терпеть ругань.

В очередной раз, когда Ян Сюэу провел в конференц-зале полдня, его нервы окончательно сдали, и он прилюдно разбил стакан.

– К черту! Переведите меня в отряд по борьбе с воровством! По крайней мере, народ спасибо скажет! Подумаешь, одной скотиной меньше… Из-за Цзян Вэйли я не спал нормально уже полмесяца!

Недовольство недовольством, Вэй Минцзюнь или Цзян Вэйли, но, в конце концов, это были две человеческие жизни. Когда убивают человека, вне зависимости от того, кем он был, полиция обязана провести расследование. И личные эмоции должны уйти на второй план.

По сравнению с чрезмерно занятым Ян Сюэу Фан Му был гораздо свободнее. Изначально Исследовательский институт криминальной психологии при Департаменте общественной безопасности направил его для помощи в расследовании. Теперь, когда дело зашло в тупик, не было смысла проводить каждый день в участке. Более того, предложение Фан Му об объединении двух дел не было одобрено отделением.

Однако профайлер не бездельничал. С тех пор как Ляо Яфань попросила его найти работу, он много над этим думал. Однако, учитывая положение Ляо Яфань, у нее было не так много вариантов, которые были бы ей по силам. Поразмыслив, Фан Му решил устроить Ляо Яфань в приют «Дом ангелов»: с одной стороны, обстановка там знакомая, и она составит компанию сестре Чжао, а с другой стороны, в свободное время сможет обучиться некоторым навыкам, чтобы строить планы на будущее.

Однако Ляо Яфань решительно отказалась от этой идеи – и изъявила желание работать в Департаменте общественной безопасности. Фан Му опешил. Департамент общественной безопасности? Это не то место, куда можно пойти просто потому, что захотелось. К тому же Ляо Яфань в ее нынешнем положении не справится даже с обязанностями машинистки.

– Уборка? Проходная? – Ляо Яфань не придиралась к типу работы. – Согласна даже мыть туалеты.

Фан Му не знал, плакать ему или смеяться, терпеливо объясняя ей, что Департамент общественной безопасности относится к государственным органам, где любые кадровые вопросы рассматриваются с особой осторожностью, и что такой человек, как он, никоим образом не сможет на это повлиять. И даже если он будет умолять Бянь Пина, тот вряд ли сможет помочь.

– Тогда больница. Слышала, там работает приемная мама Син Лу…

Она и это знает! Подумав, Фан Му решил, что, вероятно, это сестра Чжао рассказала ей о семье Син Лу. К своему удивлению, он понял, что Ляо Яфань уже давно размышляет над поисками работы и имеет собственное мнение.

Предложенная ею идея могла оказаться вполне осуществимой. Ян Минь год назад перевели в Городскую народную больницу на должность заведующей педиатрическим отделением, и с ее помощью устроить Ляо Яфань на работу не составит труда.

На просьбу Фан Му Ян Минь откликнулась с радостью. Через два дня она сказала, чтобы он привел Ляо Яфань.

Когда старик Син был жив, он оказывал Ляо Яфань некоторую поддержку. Ян Минь также знала о связи Ляо Яфань и Фан Му. Вот почему, когда они снова встретились, совсем не чувствовали себя чужими. Однако Ян Минь все же бросила несколько взглядов на синие волосы Ляо Яфань.

За исключением броского цвета волос, девушка выглядела довольно скромно. Она не только специально надела вещи, купленные Ми Нань, и накрасилась лишь слегка, но даже оставила дома сигареты, которые обычно не покидали ее карман.

Ян Минь с некоторым сожалением сказала Фан Му, что в нынешнем положении Ляо Яфань может заниматься только простым физическим трудом. Поэтому, воспользовавшись связями, она устроила девушку в бригаду санитарок, в чьи обязанности входила помощь медсестрам по уходу за тяжелобольными пациентами. Зарплата невысокая, но содержать себя на нее не составит большого труда.

Пока Ляо Яфань ходила за рабочей одеждой, Ян Минь шепотом спросила Фан Му:

– Какое у нее образование?

Фан Му задумался: когда Ляо Яфань сбежала, то еще не окончила старшую среднюю школу, так что в лучшем случае она получила образование неполной средней школы.

– Ничего страшного, – с уверенностью произнесла Ян Минь. – У санитарок не так много работы, так что свободное время она может посвятить подготовке к экзаменам в университет. А после получения диплома сможет оформить лицензию медсестры и, считай, будет обеспечена на всю оставшуюся жизнь.

От этих слов Фан Му почувствовал облегчение, и его настроение улучшилось.

Пока они разговаривали, Ляо Яфань уже переоделась и вернулась. Светло-голубая униформа санитарки была ей немного широка, и она в ней будто тонула. Девушка была смущена и все время поглядывала то на Фан Му, то на Ян Минь, а ее руки судорожно теребили уголки одежды.

– Разве не замечательно? – с улыбкой сказала Ян Минь, оглядев Ляо Яфань с ног до головы, и повела девушку в комнату отдыха санитарок.

Большинство санитарок в Городской больнице – женщины старше сорока лет, и Ляо Яфань считалась самой молодой. Было около девяти утра, самый напряженный период утреннего ухода уже прошел, поэтому санитарки болтали в сестринской. Увидев заведующую Ян Минь с новенькой, они окружили их и поздоровались. Похоже, женщины обладали теплотой и добротой, характерными для этой возрастной группы. Ляо Яфань вроде расслабилась, но на ее лице все еще сохранялось волнение, вызванное новой обстановкой.

Фан Му тоже успокоился: он верил, что под присмотром Ян Минь Ляо Яфань будет работать с удовольствием. Заметив, что уже поздно, он попрощался с Ян Минь. Поскольку работы сейчас не было, она попросила Ляо Яфань проводить Фан Му.

Они вместе вышли из здания и направились к парковке. Ляо Яфань не переставая смотрела по сторонам и с любопытством разглядывала все вокруг. Прежде чем сесть в машину, Фан Му протянул ей триста юаней.

– Хорошо кушай. Если еда в столовой невкусная, сходи куда-нибудь.

Ляо Яфань взяла деньги и слегка кивнула.

– Работай усердно и бери пример с других санитарок. Если возникнут проблемы, сразу звони мне или обратись к тете Ян.

– Хорошо.

Подумав, Фан Му добавил:

– Сто пятьдесят восьмой автобус проезжает мимо моего дома, так что после работы можешь поехать на нем.

– Хорошо.

– Я заеду за тобой, если освобожусь вовремя.

Ляо Яфань внезапно рассмеялась.

– Ты такой зануда… – Она помахала ему рукой. – Я давно не ребенок и могу о себе позаботиться. Езжай уже на работу.

Фан Му тоже стало смешно: это больше походило на отправку дочки в первый класс, чем на знакомство с работой.

* * *

Фан Му почти полмесяца не появлялся в Департаменте, поэтому первым делом отправился с докладом к Бянь Пину и вкратце рассказал о расследовании двух убийств. Поразмыслив, тот сказал:

– Раз пока ты ничем не можешь помочь им, займись вот этим делом.

Исследовательский институт психологии педагогического университета города C. и Исследовательский институт криминальной психологии при Департаменте общественной безопасности совместно взялись за проект по составлению сборника дел, основное внимание в котором уделялось убийствам на территории провинции, совершенным лицами с психическими расстройствами.

– Парень, ты многое повидал за последние несколько лет, так что систематизируй имеющиеся дела и добавь их в сборник. – Увидев недоумение на лице Фан Му, Бянь Пин откинулся на спинку кресла и развел руками: – Не рассчитывай на меня. Я уже стар, и мне не сравниться с молодыми товарищами.

Фан Му, повеселев, подумал, что не стоит недооценивать Бянь Пина. Дав согласие, он стащил со стола полпачки сигарет. Едва подошел к двери, как Бянь Пин окликнул его:

– Вот, прислали вчера из отделения Куаньпин. – Бянь Пин передал несколько листов бумаги, и улыбка на его лице слегка померкла. – Чжу Чжичао выписали.

– Кого? – переспросил Фан Му, застигнутый врасплох, но не успев договорить, округлил глаза.

* * *

2008 год – это особенный год для китайского народа. Такая далекая мечта была уже совсем близко. Олимпиада, привлекающая внимание всего мира, стала для каждого китайца поводом высвободить свой внутренний пыл.

Однако в памяти некоторых людей 2008 год остался не триумфом общенационального ликования, а трагедией, пропитанной кровью.

С начала лета в районе Куаньпин города C. произошло два проникновения в дом с последующим изнасилованием и убийством. В этот особенный период оба дела привлекли большое внимание Департамента провинции, который приказал отделению Куаньпин раскрыть их в установленный срок.

Первое убийство произошло в квартире 301 в третьем подъезде дома номер 4 жилого комплекса «Синьчжу». Жертва – некая Чжан, 27 лет. Не замужем, безработная. Она была жестоко изнасилована и умерла от механической асфиксии, вызванной обмотанным вокруг шеи телефонным проводом. Убийца спокойно проник в дом. Исходя из разделанной рыбы на тарелке и пустого мусорного ведра на кухне был сделан вывод, что убийца проследил за покойной после того, как та спустилась вниз выбросить мусор, а затем проник в квартиру, изнасиловал и убил ее. Эта версия подтвердилась благодаря пакету, полному рыбьих голов и хвостов, в пункте сбора мусора внизу. Отсюда можно заключить, что убийца не был знаком с покойной, хотя и беспрепятственно вошел в дом.

На месте происшествия обнаружили признаки борьбы, а хлопковая пижама на покойной была разорвана почти в клочья. По обнаруженным следам сделали предварительный вывод, что убийца – человек ростом более 1,75 метра, крепкий и, вероятно, занимающийся физическим трудом. Он оставил на месте преступления большое количество вещественных доказательств, включая пальцевые следы, следы ног и биологические улики, такие как остатки спермы во влагалище покойной. По всей видимости, убийца не собирался скрывать преступление.

Второе убийство произошло в комнате 202 четвертого подъезда дома номер 22 в районе Д. на территории общежития подшипникового завода города С. Жертва – некая Ли, 39 лет, замужем, работала кассиром в супермаркете. Покойную жестоко изнасиловали, а затем зарезали острым предметом. Место преступления выглядело ужасающе. Орудие убийства – кухонный нож, обнаруженный на месте, – принадлежал покойной. Убийца спокойно проник в дом. Судя по расположению тела (гостиная), разбросанным рядом пакетам с покупками, одежде и туфлям на высоких каблуках, жертва возвращалась с покупками домой и наткнулась на убийцу, который проследовал за ней в подъезд; в момент, когда женщина открывала дверь, убийца затащил ее внутрь, после чего изнасиловал и убил.

С места происшествия было изъято большое количество вещественных доказательств. Отпечатки пальцев и следы ног, оставленные убийцей на этом месте преступления, совпадали с материалами дела об убийстве в комплексе «Синьчжу». Сперма, извлеченная из влагалища покойной, по результатам теста ДНК также совпала с биологическими уликами, полученными в ходе расследования дела об убийстве в комплексе «Синьчжу». Таким образом, отделение Куаньпин решило объединить два дела, сформировало следственную группу и обратилось за помощью в Институт криминальной психологии при Департаменте общественной безопасности. Оттуда направили Фан Му для участия в сопоставлении и анализе двух дел. А в них было много любопытных моментов.

Во-первых, оба убийства совершены на небольшом расстоянии друг от друга, не более одного километра по прямой.

Во-вторых, между двумя убийствами прошло восемь дней и оба произошли между часом и двумя тридцатью часами дня. Тот факт, что убийства были совершены с такой частотой и в сравнительной близости, а также то, что они произошли в дневное время, говорило о том, что убийца либо совершенно не обладал навыками противодействия расследованию, либо отличался крайним безумием.

В-третьих, действия убийцы характеризовались незапланированностью. Убийца последовал за обеими жертвами в квартиру и, совершив изнасилование, использовал предметы, взятые на месте преступления, в качестве орудия убийства. В обоих случаях после совершения преступления орудие убийства было небрежно брошено там же и никаких действий по уничтожению улик не предпринималось.

В-четвертых, на телах погибших, на их одежде, а также на телефонном проводе и рукоятке кухонного ножа, использовавшихся в качестве орудий убийства, было обнаружено вещество, похожее на желтое масло. После проведенного анализа выяснилось, что основным компонентом масла является животный жир, а также сычуаньский перец и душистый перец, проще говоря пищевые ингредиенты кунжутного масла. Однако в этом кунжутном масле полиция обнаружила ряд алкалоидов, таких как папаверин, морфин, наркотин, кодеин и другие. На основании этого полиция предположила, что в кунжутное масло был добавлен опиумный мак.

Сопоставив эти улики, Фан Му сделал предварительный вывод: убийца – мужчина в возрасте 30–40 лет, ростом 1,75 метра и весом около 80 килограммов. Занимается физическим трудом. Беден. Неженат или разведен, живет один. Домашний адрес и место работы находятся недалеко от мест преступлений. Жилье тесное, унаследованное от родителей или арендованное. Убийца любит острую пищу и, возможно, имеет пристрастие к алкоголю. Плохо соблюдает правила личной гигиены, неопрятен и, возможно, носит бороду. Важнее всего то, что у убийцы может быть некое психическое расстройство.

Фан Му обосновывал это тем, что перед обоими преступлениями преступник употреблял острую пищу, а кунжутное масло, использовавшееся для ее приготовления, содержало мак. Это отнюдь не простое совпадение. Возможно, мак был одной из тех вещей, которые подтолкнули его к изнасилованию и убийству. У обычного человека, употребляющего такую пищу, например основу из специй для хого[21], в лучшем случае разовьется зависимость, но он никогда не станет настолько безумным, чтобы совершить преступление. Если предположения Фан Му верны, то убийца, несомненно, страдал каким-то психическим расстройством и совершил изнасилования и убийства под воздействием токсинов, таких как папаверин и морфин. Более того, Фан Му полагал, что убийца, скорее всего, совершит еще одно преступление в ближайшее время и в радиусе 5 километров.

Следственная группа прислушалась к его совету и выступила с просьбой об оказании содействия в расследовании в пределах города, а также занялась проверкой заведений общественного питания по всему городу, в особенности заведений сычуаньской кухни, таких как рестораны с острым хого.

В то время, когда расследование было в самом разгаре, женщина по фамилии Цай в сопровождении мужа пришла подать заявление о преступлении. Потерпевшая сообщила: вчера около двух часов дня она возвращалась с работы на оптовом вещевом рынке за домовой книгой, чтобы оформить медицинскую страховку, попросив мужа отпроситься с работы и дождаться ее. Войдя в коридор первого подъезда дома номер 5, расположенного в жилом квартале «Цзиньшуй», Цай обнаружила, что за ней кто-то идет. В связи с недавними случаями изнасилований и убийств она очень занервничала. Не зная, дома ли муж, женщина быстро поднялась на третий этаж и, остановившись перед дверью в квартиру 304, достала ключ. В этот момент муж Цай услышал за дверью шум и, открыв, увидел мужчину, который стоял позади его жены и пытался втолкнуть ее внутрь. Увидев мужа Цай, мужчина развернулся и убежал. По показаниям заявителей, преступник был ростом более 1,7 метра, крепкого телосложения, с короткими и грубыми волосами, квадратным лицом и бородой. На нем была серо-синяя рубашка с короткими рукавами, похожая на рабочую униформу. Что касается других особых примет, то ни один из заявителей ничего не заметил из-за внезапности происшествия.

Это произошло на седьмой день после второго убийства, а жилой комплекс «Цзиньшуй» находился не более чем в трех километрах от мест, где были совершены первые два убийства.

Это, несомненно, стало важной зацепкой и в некоторой степени подтвердило выводы Фан Му. Следственная группа немедленно обратилась к специалистам для создания фоторобота подозреваемого, который распространили по всем отделениям и полицейским участкам города. Основываясь на новой зацепке, Фан Му предположил, что психическое расстройство, которым страдал подозреваемый, могло проявляться периодами, с затишьем около семи дней. Одновременно он предложил сузить область проверки заведений общественного питания до района Куаньпин и сосредоточиться вблизи мест преступлений на низкосортных забегаловках – например, тех, где подавали малатан.

По его мнению, убийца был физически силен, что в принципе исключало возможность употребления наркотиков. Значит, маковая солома – не то, что ему нужно для удовлетворения зависимости. В то же время вещество было подмешано в кунжутное масло, и маловероятно, что убийца использовал ее в собственном доме. Обычным людям очень сложно купить маковую солому, не говоря уже о кунжутном масле с добавлением маковой соломы. Отсюда следовал вывод, что убийца ел острую пищу, содержащую мак, где-то вне дома. Поскольку маковая солома вызывает привыкание, убийца должен был многократно употреблять такую пищу в течение короткого периода времени. Поскольку он занимался физическим трудом и находился в плохом финансовом положении, то вряд ли имел возможность часто посещать высокосортные заведения общественного питания. Поэтому он мог только выбрать места, где подавали низкосортные блюда, среди которых недорогой малатан – наиболее вероятный вариант.

Вся следственная группа была отправлена на поиски. Фан Му также не остался в стороне и поехал в окрестности мест преступлений, чтобы попытать счастья. В ходе расследования он узнал, что здесь расположена очень популярная малатанная – не очень большая и расположенная в жилом квартале, но тем не менее не имеющая отбоя от посетителей, некоторые из которых даже приезжают на автобусе, чтобы съесть порцию. Интуиция подсказывала Фан Му, что убийца – один из посетителей этой малатанной. Разведав обстановку, профайлер пришел туда в полдень на седьмой день после последней попытки совершения преступления. И действительно, он «случайно» наткнулся на бородатого посетителя закусочной и стал свидетелем всего процесса «заболевания».

* * *

Чжу Чжичао – мужчина, 36 лет. До ареста работал в погрузочно-разгрузочном цехе теплоэнергетической компании «Тунфа» города C. В 1992 году, после окончания техникума, занял место отца и начал работать там. В январе 1997 года женился на Фу Хуа, коллеге по работе, и они стали жить с отцом Чжу Чжичао в семейной зоне теплоэнергетической компании «Тунфа». Квартира была выделена отцу Чжу Чжичао Второй тепловой электростанцией города С., предшественницей теплоэнергетической компании «Тунфа». Площадь квартиры – 44 квадратных метра, и она находится не более чем в 5 километрах от каждого из трех мест преступлений. В июле того же года отец Чжу Чжичао скончался от болезни. В 1999 году Чжу Чжичао и его жена развелись по обоюдному согласию, детей у них не было. С тех пор Чжу Чжичао жил в квартире, оставшейся от отца, повторно не женился, и, по слухам, девушки у него не было.

По словам коллег, Чжу Чжичао обычно был молчалив, работал очень усердно и поэтому всегда со всеми хорошо ладил. Однако те, кто был знаком с ним поближе, говорили, что у него были некоторые странные отклонения и периодически он становился раздражительным, а если его слегка провоцировали, то в лучшем случае мог обругать, а в худшем – ударить. Однако через несколько дней снова приходил в норму. Рабочие за его спиной шутили, что у него ПМС. После развода психическое состояние Чжу Чжичао становилось все более неопределенным, и было несколько случаев, когда он преследовал и домогался сотрудниц. Руководство организации, памятуя о том, что он сын старого сотрудника и разведен, выступило посредником и, выплатив компенсации, замяло конфликты.

Странное поведение Чжу Чжичао также подтвердили слова его бывшей жены, Фу Хуа. Она рассказала, что в начале отношений ей очень нравились честность и немногословие Чжу Чжичао. Но с развитием отношений Фу Хуа заметила, что Чжу Чжичао регулярно теряет контроль над своими эмоциями. Однажды он вышел из себя и даже попытался ударить официанта только потому, что тот немного промедлил с подачей блюда. После свадьбы усердие и трудолюбие Чжу Чжичао вполне удовлетворяли Фу Хуа. Однако постепенно на первый план вышла странная сторона его личности. Больше всего женщина страдала от того, что сексуальное влечение Чжу Чжичао было гораздо сильнее, чем у обычного мужчины. Даже когда у нее не было желания, он насильно добивался секса. А в периоды крайней раздражительности применял грубую силу. Фу Хуа постепенно поняла, что у ее мужа проблемы с психикой, но тот отказывался это признавать. Позднее, не выдержав расспросов Фу Хуа, отец Чжу Чжичао рассказал, что в начальной школе его сын упал с турника и пролежал без сознания двое суток. Очнувшись, он стал молчаливым и иногда агрессивным. С возрастом Чжу Чжичао все чаще впадал в состояние раздражительности. Чтобы помочь ему создать семью, отец скрыл этот факт от Фу Хуа. Когда женщина узнала правду, она просила супруга немедленно обратиться за медицинской помощью, но тот решительно отказался. Чжу Чжичао неохотно согласился только тогда, когда Фу Хуа пригрозила, что не родит, пока он не излечится. Однако Чжу Чжичао настоял на лечении в другом городе, чтобы его никто не узнал, ведь иначе это могло вызвать массу неудобств. Так, супруги приехали на лечение в психиатрическую больницу города Ц., где Чжу Чжичао поставили предварительный диагноз «маниакальный синдром» и рекомендовали госпитализацию. Из-за работы Чжу Чжичао отказался от нее и просто купил лекарства. В больнице ему посоветовали параллельно с приемом лекарств обратиться за помощью к психотерапевту. Чжу Чжичао проходил лечение в одной психиатрической клинике города Ц. По договоренности с врачом он каждые две недели приезжал туда на консультации. Через полгода состояние Чжу Чжичао улучшилось. Но неожиданно врач, отвечавший за лечение, оказался замешан в уголовном деле, и психиатрическая клиника вынужденно закрылась, а лечение пришлось прервать. Чжу Чжичао был настолько подавлен, что отказался от повторного лечения, а его психическое состояние стало еще хуже, чем раньше. Не видя надежды на выздоровление мужа, Фу Хуа подала на развод.

После ареста Чжу Чжичао признался в совершении двух изнасилований и убийств с проникновением в квартиру и одном покушении на преступление. В то же время полиция взяла у него отпечатки пальцев, следы ног и образцы крови. Экспертиза показала, что они совпадают с отпечатками и вещественными доказательствами, изъятыми с двух мест преступлений. Ввиду того что была сформирована полная цепочка доказательств, отделение Куаньпин планировало передать все материалы дела в Народную прокуратуру для утверждения обвинительного заключения.

Находясь под стражей, Чжу Чжичао неоднократно требовал малатан и даже шантажировал тюремщиков тем, что нанесет себе увечья. Выслушав доклад из центра задержания, полицейские рассказали Чжу Чжичао, что в кунжутное масло той малатанной добавляли маковую солому, в связи с чем заведение было закрыто, а соответствующий ответственный персонал, подозреваемый в производстве и продаже ядовитых и вредных пищевых продуктов, задержали по подозрению в совершении преступления. Узнав об этом, Чжу Чжичао стал еще более раздражительным. А однажды ночью открыто мастурбировал в своей камере и нанес телесные повреждения надзирателю.

В то же время адвокат, оказывающий юридическую помощь Чжу Чжичао, предложил полиции провести психиатрическую экспертизу. Полиция согласилась и поручила Провинциальному центру судебной экспертизы установить, страдает ли Чжу Чжичао психическим заболеванием, и представить заявление о проведении судебной экспертизы психического заболевания и соответствующие материалы.

Через полмесяца Центр судебной экспертизы завершил свою работу и выдал акт экспертизы. Из отчета следовало, что Чжу Чжичао страдал периодическим обострением психического заболевания, находился в состоянии аффекта в момент совершения преступлений, а также признавался невменяемым.

Отчет вызвал резкое недовольство семей жертв, и они подали жалобу. Полиция повторно обратилась в авторитетную организацию для проведения психиатрической экспертизы Чжу Чжичао, и повторное заключение ничем не отличалось от предыдущего.

Учитывая тот факт, что Чжу Чжичао признали невменяемым на момент совершения преступлений, полиция приняла решение о прекращении дела и снятии мер уголовного пресечения. В то же время, поскольку у Чжу Чжичао не было законного опекуна, по решению Департамента общественной безопасности города C. он был отправлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу города C.

И теперь, три года спустя, его вдруг выписали из больницы…

Фан Му посмотрел на бумагу в своих руках: это была копия разрешительного документа, выданного Городским департаментом, дающим согласие на выписку Чжу Чжичао из больницы, который направили в отделение Куаньпин и полицейский участок по месту жительства Чжу Чжичао.

– Чжу Чжичао так быстро выздоровел? – не удержался от вопроса Фан Му.

– Выздоровел, как же! – Бянь Пин фыркнул. – У Чжу Чжичао нет законного опекуна, а его единственной собственностью является квартира, полученная отцом по распределению, которая не прошла через жилищную реформу и не может быть продана в частном порядке. Поэтому государство оплачивает расходы на его лечение. Понимаешь?

Фан Му кивнул. Принудительное лечение психически больных людей, совершивших преступления, обычно обеспечивается местной психиатрической больницей. Однако повсеместно наблюдается серьезная нехватка психиатрических больниц и инвестиций в них. Изначально их было не более тридцати по всей стране. Койко-место и расходы на лечение всегда были главной проблемой, затрудняющей принудительное лечение. Кроме того, государственное финансирование было незначительное и несвоевременное, поэтому многие психически больные, госпитализированные в принудительном порядке, «выздоравливают», когда у них наступают некоторое улучшение, и их спешно выписывают.

Такой человек, как Чжу Чжичао, несомненно, представлял собой бомбу, которая может взорваться в любой момент, как только он вернется в общество.

– Парень, будь начеку, – Бянь Пин указал на документ в руках Фан Му. – Лучше носи с собой телескопическую дубинку. Если Чжу Чжичао вдруг решит отомстить, ты сможешь противостоять ему.

– Да, не беспокойтесь. – Фан Му с трудом выдавил из себя улыбку и вышел.

* * *

Вернувшись в кабинет, профайлер сел за свой стол и уставился в одну точку. Так он сидел более получаса. Что касается того, что Чжу Чжичао выписали из больницы, то Фан Му не слишком беспокоился насчет его мести, просто был немного расстроен. Он скептически отнесся к выводам двух экспертиз, но процедура оценки законна, а организация, проводящая экспертизу, достаточно авторитетна, поэтому Фан Му вынужден был смириться с результатами. Он не то чтобы считал, что Чжу Чжичао следует казнить, – скорее признавал необходимость его изоляции от общества на некоторое время, по крайней мере пока он не перестанет представлять опасность для окружающих, и только тогда выписать его. Нынешняя ситуация вызывала у Фан Му чувство фрустрации, как будто уже поверженный противник внезапно переломил ход битвы.

В любом случае необходимо уведомить полицейский участок по месту прописки Чжу Чжичао, чтобы уделяли ему больше внимания и, если у него появятся первые признаки изменений, заранее предприняли превентивные меры. Подумав об этом, Фан Му выяснил номер телефона местного полицейского участка и даже несколько раз позвонил, но было занято. Наверное, там сейчас аврал. Но на самом деле, даже если уведомить их, народной полиции будет трудно выделить силы на то, чтобы следить за психически больным человеком, учитывая чрезвычайно высокую нагрузку на органы правопорядка. Кроме того, как сотрудник Исследовательского института криминальной психологии, Фан Му не мог просить полицейский участок усилить наблюдение за Чжу Чжичао. Подумав об этом, он напомнил себе при следующей встрече с Ян Сюэу попросить его замолвить слово перед отделением Куаньпин – возможно, так будет эффективнее.

Приняв решение, Фан Му приступил к выполнению задания, порученного ему Бянь Пином. Включив компьютер, он просмотрел все дела, которые вел за последние несколько лет, выбрал наиболее характерные и стал просматривать их одно за другим в хронологическом порядке. Если рассматривать дела с точки зрения психологической ситуации и психического состояния подозреваемых, то «Ящик Скиннера» и «Подземная река», несомненно, являются наиболее показательными. Спустя годы в его памяти до сих пор свежи беспомощные глаза пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством и коллективное зверство жителей деревни Луцзяцунь. По щелчку мыши на экране одно за другим появлялись знакомые имена: Ло Цзяхай, Тань Цзи, Цзян Дэсянь, Цюй Жуй, Лу Тяньчан, Лян Сыхай, Сяо Ван… В конечном сборнике дел они будут названы «такой-то», а затем эти ужасные преступления будут одно за другим воспроизведены типографской краской на белой бумаге. В некотором смысле они будут увековечены в истории преступлений. Так же, как и в памяти тех, кто пострадал, не так ли? Все эти годы они не покидали их, а прочно обосновались где-то в уголках памяти, ожидая, когда тот, кто отправил их в ад, вновь откроет дверь. И этот человек – Фан Му…

Однако эти дела, занимавшие значительное место на жестком диске, не вызывали у него ни малейшего чувства гордости. Наоборот, от воспоминаний о тех пропитанных кровью днях у него тяжелело на сердце. Потому что он не мог оставаться безучастным. Он был не сторонним наблюдателем, а очевидцем. Он был не судьей, а участником. Эти имена и события стали частью его самого, как две стороны одной монеты или корни одного дерева. Включая части, к которым он больше никогда в жизни не хотел прикасаться.

* * *

Фан Му открыл нижний ящик, где под книгами и папками лежала черная флешка. Он молча смотрел на нее, несколько раз протягивал, но тут же одергивал руку. В конце концов, когда набрался смелости и вытащил флешку, этот маленький кусок пластика, казалось, весил тысячу цзиней.

Там было всего несколько папок. Взгляд Фан Му скользнул по папкам «Седьмой читатель» и «Ма Кай». Наконец курсор замер на папке «Сунь Пу». Он сделал глубокий вдох и дважды щелкнул мышью.

На экране появилось множество иконок, начиная от картинок, таблиц и заканчивая текстовыми файлами. В отличие от ранее просмотренных дел, ни один из этих документов не имел стандартной нумерации. Потому что это воспоминание принадлежало лично Фан Му.

Профайлер закурил, подпер одной рукой щеку и открыл документ с именем «1 (Ричард Рамирес)»…

Так пролетел целый день. Когда он снова поднял голову, за окном были уже глубокие сумерки. В здании Департамента общественной безопасности один за другим гасли огни, а Фан Му сидел в погружающемся во тьму кабинете, не желая двигаться. Словно во сне он видел, как вокруг сидят люди и молча смотрят на него, словно пытаясь найти на его лице ответы, которые они не узнали при жизни.

Но некоторые «почему» связаны отнюдь не с желанием узнать истинный результат, а только лишь с нежеланием.

Фан Му также смотрел на них, и на душе у него становилось спокойнее.

«Хорошее, плохое, красивое, уродливое, доброе, злое – все это существует только в душе. Смерти или жизни достаточно, чтобы мы испытали благодарность. Ведь в поезде жизни мы не больше чем попутчики друг для друга. Мне остается только сохранить корешки ваших билетов и рассказать другим, как научиться жить лучше и избежать самой страшной смерти».

Затем они встали и ушли, один за другим растворяясь в густой темноте. Тем, кто ушел последним, был он.

Может, он и не был самым сильным противником, с которым Фан Му когда-либо сталкивался, но однозначно был самым безумным.

Во лбу у него по-прежнему зияло пулевое отверстие – глубокое, пустое. Он ступал по воздуху, и эта иллюзия была настолько реальной, что Фан Му словно осязал ее. Отчетливо виднелась даже насмешливая и провокационная улыбка.

Фан Му наблюдал за ним, словно находясь в подземной тюрьме, пока он и его улыбка не растворились в воздухе.

В этот момент звук «цзинь» привел Фан Му в чувство. На экране телефона высветилось сообщение:

Я закончила.

Отправитель – Ляо Яфань.

Фан Му пошевелил онемевшими руками и ногами и встал, собирая вещи. Перед уходом он вернулся к столу и записал в блокноте: «Затребовать всю информацию по делу Сунь Пу из Департамента общественной безопасности города Ц.». Боясь, что слова выглядят недостаточно четко, Фан Му провел под ними несколько жирных линий.

Дело Сунь Пу необходимо включить в сборник дел по причине того, что его невозможно забыть.

* * *

Подъехав к Городской больнице, Фан Му издалека увидел Ляо Яфань, стоявшую на обочине. Не успела машина остановиться, как девушка распахнула дверь и запрыгнула в салон.

– Как же холодно… – Она прижала руки к воздуховоду. – Почему ты так долго?

– Много работы. – Фан Му прибавил температуру кондиционера. – Как прошел первый рабочий день?

– Хорошо.

Ляо Яфань была немного взволнована и принялась рассказывать обо всем, что произошло за день. Судя по всему, работа санитарки не из легких: нужно не только помогать медсестрам ухаживать за тяжелобольными пациентами, но и заботиться о недавно поступивших, а также выполнять другие обязанности. Но, к счастью, «тетушки» из бригады санитарок очень добрые, а обед был вкусный.

Температура в машине постепенно повышалась, и запах дезинфицирующего средства становился все более явным. Фан Му принюхался и вдруг подумал, что этот запах гораздо приятнее, чем запах тех дешевых духов.

– Что? – Заметив это, Ляо Яфань быстро подтянула одежду к носу и принюхалась. – Странный запах?

– Нет, – улыбнулся Фан Му. – Запах ангела в белом халате.

Ляо Яфань вздохнула с облегчением, но ее лицо покраснело.

– Я уж думала, что испачкалась… Сегодня помогала обтирать женщину. Она очень красивая, но, к несчастью, в вегетативном состоянии.

* * *

Вернувшись домой, они приготовили легкий ужин. Во время еды Ляо Яфань беспрестанно рассказывала о больнице. Фан Му слушал и поддакивал, но его мысли были заняты другим. Случайно придя в себя, он вдруг осознал, что этот день наконец похож на настоящую жизнь.

Фан Му не знал, как долго Ляо Яфань сможет сохранять бодрость духа в отношении работы, но если такой режим «девять на пять» удастся сохранить, это можно будет считать его с ней объяснением.

Однако он не хотел думать о том, что ему следует «объяснить» ей дальше.

После ужина девушка вызвалась помыть посуду. Затем она встала перед шкафом, выбирая, что надеть завтра. Спустя некоторое время запихнула одежду обратно в шкаф.

– Какой смысл выбирать, если все равно придется носить униформу?

После минутной паузы Ляо Яфань снова нашла себе занятие. Она опустошила рюкзак и тщательно отобрала то, что ей понадобится на работе. От кошелька и ключей до бальзама для губ и крема для рук – все было разделено по категориям и уложено. Наконец, когда Фан Му как бы не видел, она тайком засунула туда пачку сигарет.

…Проворочавшись до девяти тридцати, Ляо Яфань все никак не могла уснуть, словно завтра была не работа, а долгожданная поездка. Фан Му втайне посмеивался, но на самом деле он был не в силах снова слушать о больнице, поэтому просто начал читать книгу. Ляо Яфань также проявила тактичность и, немного посмотрев телевизор, вернулась в спальню.

Фан Му облегченно вздохнул, разделся и лег. После недавнего стресса и занятости, внезапно расслабившись, он не мог в одночасье привыкнуть к этому. Долго ворочался, находясь в полудреме, – и вдруг осознал, что думает о составлении сборника дел.

Он тут же пришел в себя, и в его сознании отчетливо возникло имя.

Сунь Пу.

Глава 10

Тупик

Как же хочется пить! А еще эта горечь во рту…

Он облизал губы и зажмурился, не желая просыпаться. Вот уже некоторое время каждую ночь ему приходится прибегать к алкоголю, чтобы заснуть. Расплатой служило то, что он всегда просыпался на рассвете от сильнейшей жажды. Однако это было необходимо – ведь иначе, закрыв глаза, он видел женщину, застрявшую в решетке и всеми силами пытающуюся выбраться.

«Вода».

Вода – великая вещь. Она утоляет жажду и спасает жизни. Та женщина меньше всего ждала, что вода вдруг свалится с неба, не так ли?

Зачем снова вспомнил это? Он выругался про себя и хотел было перевернуться, чтобы продолжить спать. Но, как ни странно, тело не могло пошевелиться.

Внезапно он полностью пришел в себя.

«Нет, я не спал».

Совсем недавно он пил пиво и покрасневшими глазами просматривал порносайт. Единственное место, где не было ни его, ни этой чертовой машины. А потом… отключилось электричество.

Он на полминуты замер в темноте, пока предметы в комнате постепенно не обрели четкие очертания. Все они походили на ту женщину и ее отчаянно вытянутые конечности.

Он запаниковал.

«Нет, я должен оставаться там, где есть свет, иначе она последует за мной, последует…»

Встав в поисках мобильного телефона, он с удивлением обнаружил, что в здании напротив все еще горит свет.

Снова пробки вылетели? Он испытал некоторое облегчение: похоже, ему не придется провести эту долгую ночь в темноте. Он взял в руки телефон и при слабом свете экрана направился к двери, чтобы проверить электрический щиток в подъезде.

А затем…

Внезапно навстречу бросилась темная фигура. А вслед за этим мокрая тряпка с резким запахом накрыла рот и нос…

* * *

Очнувшись, он понял, что лежит на полу в своей квартире со связанными за спиной руками. Хотя он все еще не понимал, что именно произошло, инстинкт подсказывал ему попытаться встать. Однако после нескольких попыток стало ясно, что все усилия тщетны. Судя по ощущениям, его руки обмотаны скотчем, другой конец которого уходит под текстильный диван.

Он был рядом с диваном, но из-за короткой длины скотча мог оставаться только в неудобной позе – полулежа на боку. Попытался было раздвинуть ноги, чтобы создать точку опоры коленями, но тут же понял: ноги тоже крепко замотаны скотчем.

– Веди себя потише, – внезапно раздался незнакомый голос.

Испугавшись, он инстинктивно повернулся на звук. Перед панорамным окном стояла темная фигура.

– Ты привязан к каркасу дивана. Я потрогал; кажется, он стальной. – Возле рта незнакомца мерцал темно-красный огонек сигареты. – Отличный диван. Сильно, наверное, потратился?

Он ощутил, как сквозь все поры внезапно проступил холодный пот.

– Вы… кто вы?

Темная фигура слегка рассмеялась и отвернулась от него.

Не смея больше делать ни одного резкого движения, он втайне боролся изо всех сил. И вскоре пришел в отчаяние: освободиться от дюжины слоев намотанного скотча было невозможно.

Он облизал губы, чувствуя, что во рту почти пересохло.

– Мой телефон совсем новый… дороже трех тысяч… Бумажник в кармане куртки… еще немного наличных лежит в прикроватной тумбочке в спальне…

Темная фигура не реагировала, по-прежнему стояла у окна и, казалось, смотрела на улицу.

– Банковская карта тоже в бумажнике… Отпустите, я назову пин-код… Все можно обсудить.

Молчание.

– Что… что вам…

– Смотри, – перебил его незнакомец, указывая правой рукой, в которой была зажата сигарета, на юго-восток. – Отсюда виден ее дом.

Чей дом? Сначала он был немного озадачен, но через несколько секунд его глаза расширились.

Да, ее дом. Место, на которое в последние дни он не смел смотреть. Разбитые окна. Обгоревшие стены. Покореженная решетка.

Он снова начал отчаянно извиваться, а тяжелый диван заскрипел.

– Кто вы? Ее муж? Брат?

Темная фигура больше не издала ни звука и лишь затушила сигарету в пепельнице, а затем аккуратно убрала окурок в карман. Этот зловещий жест, казалось, предвещал некую развязку. Он тут же перепугался до смерти, продолжая бороться и умолять:

– Я правда не хотел этого… Пожалуйста, отпустите, я больше никогда… Я могу возместить…

Незнакомец, не обращая на него внимания, принялся расхаживать по квартире, время от времени издавая странный шорох, словно на ногах у него были пакеты. По мере его передвижений из каждой комнаты один за другим доносились звуки закрываемых окон и задергиваемых штор. Вскоре темная фигура вернулась к нему и на этот раз задернула шторы в гостиной.

– Немного душно, не правда ли? – спокойным тоном произнес незнакомец, как будто говорил о чем-то совершенно не связанным с происходящим.

Он уже совсем выбился из сил и теперь, задыхаясь, смотрел на незнакомца.

Темная фигура на ощупь добралась до двери и взяла квадратный предмет, который, судя по всему, был очень тяжелым. Вслед за этим человек подошел к шторам, поднял этот предмет и стал размахивать им вверх-вниз. Комнату заполнил резкий запах.

Он вдохнул, и в голове тут же стало пусто.

Бензин.

Незнакомец, продолжая двигаться, разлил эту смертоносную жидкость по всем углам гостиной. А остатки бензина вылил на диван.

– Извини, истратил твой бензин… – Он немного запыхался. Поставил квадратный предмет рядом с ним. Это была канистра. – Серый «Улин», верно? – Незнакомец рассмеялся. – Боюсь, завтра ты не сможешь его завести. Конечно, если у тебя еще будет шанс сесть за руль…

Он уже догадался, что именно задумал этот тип, и, инстинктивно дернувшись назад, закричал во весь голос:

– Помогите! На помощь…

Он успел крикнуть дважды прежде, чем незнакомец закрыл ему рот рукой. Он почувствовал на губах мягкий трикотаж – руки, по-видимому, были в перчатках.

Только сейчас он смог разглядеть этого человека вблизи. Однако в кромешной темноте различил лишь глаза, сверкающие холодным блеском.

Голос темного человека был таким же холодным:

– Не вынуждай меня делать то, чего я не хочу, хорошо?

Из его глаз потекли слезы, он всхлипнул и кивнул.

– Где жена и ребенок?

– У… у родителей жены… – Он расплакался. – После случившегося… оставаться дома стало невозможно.

– Очень хорошо. – Незнакомец кивнул, тон его голоса был ровный. – Раз речь зашла об этом, то справедливости ради замечу, что нельзя винить во всем только тебя.

– Да, да! – Казалось, он ощутил проблеск надежды на спасение. – Я действительно не хотел этого. Если б знал, что произойдет что-то настолько серьезное, то я бы не…

– Заключим пари. Посмотрим, может, ты удачливее…

С этими словами незнакомец достал телефон – его телефон – и набрал цифры 119, а затем в его руке появился нож, казавшийся очень знакомым.

– Позаимствовал на кухне, не возражаешь? – Незнакомец прижал нож к его шее, и на коже возле сонной артерии тут же возникло покалывание. – Сообщи о пожаре, но не говори лишнего, понял?

Немигающе глядя на человека перед собой, он несколько раз кивнул. Страшный тип нажал на кнопку вызова. Вскоре в трубке раздался холодный женский голос:

– Оператор один-один-девять, что у вас…

– Пожар! Скорее спасите меня, скорее… – торопливо прокричал он. – Быстрее пришлите кого-нибудь!

– Адрес?

– «Фуду Хуачэн», корпус A, дом номер девять, квартира шестьсот тридцать три. Спасите меня!

– Пожар вызван электричеством или горючей…

Прежде чем оператор успела договорить, незнакомец прервал звонок.

– Очень хорошо. – Он выглядел довольным и даже похлопал его по плечу, словно утешая. А потом пошарил в кармане.

Он точно знал, что его гость сделает дальше, и понимал, что остановить это уже невозможно. В состоянии крайнего страха и отчаяния оставалось только слезно умолять:

– Не делайте этого… умоляю… я осознал ошибку…

Не обращая на него внимания, темный человек подошел к окну, достал зажигалку и поджег шторы, которые уже пропитались бензином. Огонь вспыхнул, и в темной гостиной вдруг стало светло, как днем.

– Если не ошибаюсь, у тебя, наверное, меньше пяти минут. – Незнакомец подошел к двери и открыл ее. – Посмотрим, насколько ты удачлив… – Он усмехнулся, и его худощавое лицо в свете огня стало угловатым. – Интересно, припаркуется ли кто-нибудь в этот раз так же, как ты, на пожарном проезде?

С этими словами он развернулся и, закрывая за собой дверь, добавил:

– Теперь можешь звать на помощь.

* * *

Тишину полуночи разрушил пронзительный вой сирены, и пожарная бригада района Тедун промчалась ко въезду на территорию корпуса А жилого комплекса «Фуду Хуачэн». Тушение пожаров для них – дело обычное. Необычным же было то, что в течение полумесяца в одном комплексе произошло два пожара.

Еще более необычно то, что на пожарном проезде снова был припаркован микроавтобус. И что самое необычное, этот микроавтобус был им хорошо знаком.

– Черт, опять! – Выскочив из машины и несколько раз взглянув на номерной знак, командир не мог поверить своим глазам. Это был тот самый треклятый серый микроавтобус «Улин». – Где владелец? Поторопись и скажи ему переставить машину! Мы не можем проехать! – крикнул он прибежавшему на место происшествия охраннику.

Тот побледнел и задрожал всем телом:

– Не… не получается связаться, сейчас же глубокая ночь…

Командир выругался и приказал бригаде выйти из машины и бежать к месту пожара, попутно ища в округе гидранты, чтобы подготовиться к тушению огня. Наряду с этим он потребовал от охранника содействия в организации скорейшей эвакуации жильцов.

Из квартиры 633 дома номер 9 вырывались свирепые языки пламени, жадно облизывая здание, а вместе с ними валили огромные клубы черного дыма. Даже на расстоянии десятков метров отчетливо слышался звук лопающегося стекла.

Командир хмурился все сильнее: даже вызов эвакуатора сейчас не поможет. К тому времени как он прибудет на место и отбуксирует этот чертов микроавтобус, огонь уже выйдет из-под контроля.

Менее чем через несколько минут у подъезда уже толпились эвакуированные жильцы. Большинство куталось в простыни или одеяла, кто-то выносил на руках сумки, компьютеры и другие ценные вещи. Однако они были единодушны в одном – их глаза не отрываясь следили за пылающей квартирой 633.

Пожарные нашли гидрант и сейчас суматошно подсоединяли к нему рукав. В этот момент из толпы внезапно выскочила женщина с взъерошенными волосами, вцепилась в командира и всхлипывающим голосом прокричала:

– Это моя квартира! Там остался муж… Спасите его… Скорее!

Командир беспомощно и раздраженно произнес:

– Мы не можем проехать. Как нам его спасать?

Женщина с недоумением посмотрела на серый микроавтобус, стоявший на пожарном проезде. Внезапно ее глаза расширились.

– Таран, таран! – Она бросилась к машине. – Протараньте ее пожарной машиной!

Стиснув зубы, командир терпеливо и участливо сказал:

– Не волнуйтесь, мы уже связываемся с владельцем машины…

– Не нужно… – Женщина уже почти обезумела, на ее лице застыл страх. – Машина наша! Я владелец!

– Что? – Командир, не в силах поверить в это, взглянул на охваченную огнем квартиру 633, а затем на серый микроавтобус. – На пожарном проезде… стоит ваша машина?

Через несколько минут пожарные протаранили машину, загородившую проезд, и направили на шестой этаж несколько лафетных стволов. Однако, поскольку пожар был крупный, им потребовалось около двадцати минут, чтобы полностью его ликвидировать.

К тому времени, когда пожарные потушили огонь и добрались до места возгорания, уже начало светать.

Немногим ранее они ясно дали женщине понять, что ее муж не выжил. Та тут же упала в обморок и была доставлена в ближайшую больницу для оказания помощи.

В результате осмотра пожарные обнаружили обугленное тело мужчины в квартире 633, где и начался пожар. По предварительным данным, его причиной стало возгорание бензина при контакте с открытым пламенем. Учитывая остатки несгоревшего скотча на запястьях и лодыжках погибшего, было принято предварительное заключение, что это поджог. Дело передали местным органам общественной безопасности.

Полиция взяла дело в свои руки и немедленно начала расследование.

В ходе расследования было установлено, что жертва – У Чжаогуан, мужчина, 36 лет. При жизни он был частным предпринимателем на электронном рынке города C. и занимался продажей компьютерных комплектующих. 3 ноября, около часа ночи, в квартире У Чжаогуана вспыхнул пожар, в результате которого он и скончался.

Основное место происшествия – район Тедун, жилой комплекс «Фуду Хуачэн», корпус А, дом № 9, квартира 633, то есть частная квартира покойного. В квартире три спальни и две гостиные. Входная дверь – одинарная железная, с обратным открыванием; замок не поврежден. Под обувницей у входа обнаружен резиновый тапок (левый). Пожар начался в гостиной. За исключением ванной комнаты и северной спальни, бо́льшая часть обстановки квартиры сгорела. На восточной стороне гостиной стоял текстильный диван, от которого остался только частично разрушенный стальной каркас. Под диваном находился другой резиновый тапок (правый). В 80 сантиметрах к западу от дивана был обнаружен расплавленный и деформированный пластиковый предмет, предварительно идентифицированный как канистра. Тело покойного располагалось с западной стороны дивана, лежало на боку, головой на север, ногами на юг, и было покрыто большим количеством остатков сгоревшей одежды. На запястьях и лодыжках покойного обнаружены следы полурасплавленного клея, что позволяет предположить: убитого обездвижили при помощи скотча.

Исследование трупа выявило обширные ожоги по всему телу, в большей степени на левой стороне, которая была обуглена. На правой стороне сохранилась одежда, и ее остатки на верхней части туловища были определены как хлопковая майка и худи, на нижней – штаны, подштанники и трусы, а на ногах – хлопковые носки.

Вскрытие зафиксировало эритему и волдыри на теле, частичное обугливание кожи, трещины на коже в виде прямых линий, поверхностные раны и отсутствие кровотечения. Конечности трупа согнуты; в дыхательных путях, желудке и двенадцатиперстной кишке имеются частицы пепла; в дыхательных путях – термические ожоги; на слизистых оболочках дыхательных путей – гиперемия[22] и отек; наблюдается некроз тканей и образование язв. Компоненты угарного газа обнаружены в сердце и крупных кровеносных сосудах. Помимо этого, на теле не выявлено явных повреждений. Переломов подъязычной кости и щитовидного хряща не обнаружено, повреждение каменистой части височной кости отсутствует, кровотечения нет. Травматических переломов черепа не наблюдается. Тест на токсикологию отклонений не выявил. Приведенные выше посмертные признаки указывают на то, что покойный сгорел заживо.

Место происшествия уничтожено огнем, а использование лафетных стволов при тушении пожара привело к повреждению первоначального вида квартиры. При осмотре ценных следов обнаружено не было.

По данным пожарной бригады района Тедун, второй отряд, ответственный за тушение пожара на месте происшествия, около часа ночи получил приказ отправиться на место пожара для ликвидации возгорания. Когда пожарные подъехали к дому № 9 в жилом комплексе «Фуду Хуачэн», они обнаружили, что единственный пожарный проезд перекрыт серым микроавтобусом «Улин» с номерным знаком CA3589E, в результате чего они не смогли подъехать ближе. Учитывая масштаб возгорания, пожарные были вынуждены отправиться к месту пешком и использовать гидрант во дворе для ликвидации пожара. Позднее на место происшествия прибыла жена погибшего, и по ее просьбе пожарная машина протаранила серый микроавтобус «Улин», но было уже поздно.

Интересно, что микроавтобус, заблокировавший проезд, принадлежал погибшему У Чжаогуану.

Полицейские получили доступ к записи звонка в пожарную службу, и члены семьи погибшего опознали, что звонил сам У Чжаогуан. Это стало одним из главных поводов для сомнений. Судя по результатам осмотра места происшествия и вскрытия, покойный еще при жизни был связан по рукам и ногам, тогда как он мог позвонить?

Был и другой странный момент. Проведя расследование, полиция сочла крайне маловероятным, чтобы покойный припарковал свой автомобиль на пожарном проезде в ту ночь. Такой вывод вытекал из его особого положения.

Во второй половине дня полмесяца назад в квартире 632 (верхний этаж) дома № 7 квартала А жилого комплекса «Фуду Хуачэн» вспыхнул пожар. Хоу Юнмэй принимала ванну, когда от ароматической свечи в гостиной загорелись газеты на журнальном столике. К тому времени как женщина обнаружила это, гостиная уже была охвачена огнем. Она бросилась тушить огонь, но безрезультатно. В панике Хоу Юнмэй позвонила в пожарную службу и мужу, а затем спряталась на балконе и звала на помощь.

Пожарная бригада района Тедун получила сигнал тревоги и оперативно прибыла на место пожара. Однако пожарный проезд к дому № 7 был перекрыт серым микроавтобусом «Улин» с регистрационным номером CA3589E, в связи с чем своевременно потушить пожар не удалось.

К тому времени пожар в квартире 632 дома № 7 стал очень сильным, и языки пламени перекинулись на балкон. Места спрятаться на балконе не было, к тому же, чтобы предотвратить проникновение преступников с крыши, женщина установила на нем решетку. Даже если б пожарные расстелили внизу надувные матрасы, она не смогла бы выбраться.

Когда позади нее полыхало пламя, Хоу Юнмэй могла только всеми силами вытягивать руки и ноги за решетку и так надрывно кричать от отчаяния, что слышать это было невыносимо.

Когда владелец микроавтобуса У Чжаогуан примчался на место происшествия и отогнал машину, Хоу Юнмэй уже обгорела до неузнаваемости и неподвижно лежала, застряв в решетке.

Через два часа пожарные полностью потушили огонь. К тому времени, когда тело погибшей отцепили от решетки, оно уже почти полностью обуглилось. Недавно поступившего на службу пожарного вырвало на месте.

Чэн Юань, муж погибшей, прибыл на место происшествия сразу после начала пожара. Обезумев, он несколько раз пытался броситься в огонь, чтобы спасти жену, но его останавливали пожарные. Поэтому он мог только в бессилии наблюдать, как жена, рыдающая в агонии, медленно затихала и превращалась в обугленный труп.

После инцидента У Чжаогуан рассказал, что, когда он купил машину, свободных мест во дворе уже не было. Поэтому он был вынужден по возможности искать свободные места и парковаться там. В день инцидента У Чжаогуан обедал и выпивал с деловыми партнерами. Вернувшись, он припарковал машину возле дома № 7, после чего ушел к себе в дом № 9 и лег спать. Разбуженный шумом во дворе, он спустился на улицу и только тогда узнал, что его машина блокирует пожарный проезд.

По данным расследования пожарной службы района Тедун, «Фуду Хуачэн» был построен шесть лет назад и количество парковочных мест во дворе уже давно не соответствовало потребностям жильцов. Поэтому беспорядочная парковка автомобилей во дворе была весьма распространенным явлением. Не только возле дома № 7, но и почти на всех пожарных проездах стояли личные автомобили жильцов. На основании этой ситуации пожарный департамент района Тедун направил уведомление управляющей компании «Фуду Хуачэн» с требованием исправить ситуацию в течение установленного временного периода и наложил штраф в размере 20 000 юаней. Получив суровое наказание, управляющая компания также обратила внимание на проблему беспорядочной парковки во дворе. К счастью, владельцы, ставшие свидетелями трагического пожара, положительно отнеслись к принятым управляющей компанией мерам.

В то же время городские СМИ сделали подробные репортажи об этой трагедии, призывая горожан изменить свои вредные привычки и тем самым обеспечить беспрепятственный проезд пожарных машин, спасающих жизни людей. Городское управление пожарной охраны также провело общегородскую специальную кампанию по борьбе с занятием пожарных проездов. Многие компании получили предписания исправить ситуацию и штрафы.

В таких обстоятельствах то, что У Чжаогуан снова припарковал автомобиль на пожарной полосе, да еще и возле собственного дома, выглядело совершенно невероятно. Однако тот же жилой комплекс, то же происшествие, тот же серый микроавтобус «Улин», загородивший пожарный проезд, привели к тому, что спасительный путь, который должен был быть свободен, снова превратился в тупик.

…После того как полиция получила вышеуказанную информацию, она в первую очередь исключила возможность того, что У Чжаогуан покончил жизнь самоубийством. Во-первых, руки и ноги покойного были связаны еще при жизни, что не соответствует общепринятому представлению о самоубийстве. Во-вторых, сожжение заживо – один из самых мучительных способов умереть. Если б У Чжаогуан хотел покончить жизнь самоубийством, он мог бы использовать другие способы. В-третьих, пожарную службу вызвал сам У Чжаогуан. Если он был настроен умереть и прибег к такому ужасному способу самоубийства, то не стал бы вызывать пожарных. Наконец, было бы неразумно интерпретировать поведение У Чжаогуана, снова перекрывшего пожарный проезд, как препятствование пожарной бригаде в его спасении. Если У Чжаогуан хотел просто быстро умереть, прыжок с крыши был бы самым верным способом. Более того, судя по поведению У Чжаогуана после пожара в доме № 7, маловероятно, что он решился принести извинения самоубийством.

Чэн Юань, муж погибшей, неоднократно обращался к У Чжаогуану и требовал возместить материальный ущерб, причиненный пожаром, расходы на похороны и моральный ущерб на общую сумму более 1,7 миллиона юаней. В то же время другие жильцы дома № 7, пострадавшие от пожара, также требовали у У Чжаогуана возмещения ущерба. Тот настаивал на том, что он не несет никакой ответственности, а даже если б и нес, то основная ответственность все равно лежит на компании, которая не обеспечила достаточное количество парковочных мест. Что касается компенсации, то У Чжаогуан был готов выплатить Чэн Юаню только десять тысяч юаней в качестве «гуманитарного пожертвования». Выплачивать какую-либо компенсацию остальным жильцам он отказывался.

Жесткая позиция У Чжаогуана вызвала у Чэн Юаня и других жертв сильное недовольство, и под влиянием эмоций они несколько раз разбивали окна квартиры У Чжаогуана и оставили во взломостойкой двери несколько больших вмятин. Чтобы обезопасить семью, У Чжаогуан велел жене отвезти дочь к родителям, а сам остался присматривать за домом, заявив, что засудит тех, кто портил его имущество.

Как мог такой человек принести извинения погибшей путем самосожжения?

Поэтому полиция квалифицировала это дело как проникновение в дом и убийство с поджогом и начала расследование. И как раз в этот момент кое-кто предложил снова привлечь Фан Му из Исследовательского института криминальной психологии Департамента общественной безопасности для участия в расследовании.

Этим человеком был Ян Сюэу.

Глава 11

Талион

Внезапный визит Ян Сюэу удивил Фан Му, и он инстинктивно подумал, что в тех двух делах об убийствах появились новые улики. Еще больше он удивился, когда коллега сообщил о цели своего визита.

«Почему я должен участвовать в раскрытии дела о поджоге?»

После того как Ян Сюэу вкратце изложил суть дела, Фан Му также быстро высказал свое умозаключение:

– Убийца оставил машину на пожарном проезде, да?

Ян Сюэу кивнул. Согласно его выводам, убийца спокойно вошел в дом, но в носовой полости покойного были обнаружены компоненты диэтилового эфира. Это говорит о том, что убийца не был знаком с покойным и обманом заставил того открыть дверь, а затем, усыпив его, проник в дом. Что касается обмана, то Ян Сюэу полагал, что это связано с электрическим щитком в подъезде, так как во время осмотра места происшествия полиция обнаружила, что некоторые лампы включены, а электрический рубильник в коридоре опущен. Был сделан вывод, что убийца дернул рубильник, а когда покойный вышел проверить, усыпил его эфиром и затащил в квартиру. Левый тапок рядом с входной дверью также служил подтверждением этому.

Согласно реконструкции преступления, убийца находился в квартире некоторое время. Он связал свою жертву, облил бензином, а также заставил ее вызвать пожарную службу. После поджога припарковал серый микроавтобус «Улин» покойного на пожарном проезде и уехал.

Если выводы Ян Сюэу были верны, то мотив убийцы оставался загадкой. Если он хотел убить У Чжаогуана, то легко мог сделать это, пока тот находился без сознания. Даже если б хотел, чтобы У Чжаогуан умер мучительной смертью, он мог бы просто облить его бензином и поджечь, так зачем было устраивать пожар и заставлять его вызвать пожарных? Более того, он намеренно припарковал автомобиль на пожарном проезде, чтобы помешать пожарной бригаде подъехать к месту происшествия и потушить огонь.

Размышляя над мотивом убийцы, Фан Му ощутил чувство дежавю. Ян Сюэу уже уловил его замешательство, поэтому достал из сумки толстую стопку бумаг. Приняв их, Фан Му понял, что это копии нескольких веб-страниц: одни были новостными, другие – форумами, где после определенной темы все сопровождалось длинными ответными сообщениями. Он просмотрел несколько листов, и выражение его лица изменилось. Когда снова поднял голову, то обнаружил, что Ян Сюэу многозначительно смотрит на него.

– Хочешь сказать…

– Да, – Ян Сюэу, очевидно, уже прекрасно понял мысли Фан Му, – это он.

* * *

По мере расследования полицейским одна за другой стали попадаться зацепки. Среди них – сообщение с мобильника У Чжаогуана, которое жена погибшего получила рано утром и благодаря которому смогла быстро прибыть на место происшествия. Сообщение состояло всего из нескольких слов: «Дома пожар, скорее спаси меня». Женщина перезвонила, но ответа не последовало.

На следующий день после преступления мобильный телефон, с которого был сделан звонок в пожарную службу и отправлено сообщение, нашли на клумбе во дворе. Также были найдены ключи от микроавтобуса. Телефон все еще был включен, и на нем имелось более десяти пропущенных звонков от жены покойного. Можно себе представить отчаяние, в котором еще есть толика надежды…

После изучения мобильного телефона не было найдено никаких ценных улик, кроме отпечатков пальцев погибшего У Чжаогуана.

Согласно анализу, убийца должен был подъехать к пожарному проезду на сером микроавтобусе «Улин». Поэтому автомобиль, временно конфискованный полицией в качестве вещественного доказательства, отбуксировали на подземную парковку участка для обеспечения сохранности. Эксперты осмотрели и изучили его, в особенности дверную ручку и руль, а также сцепление, акселератор, тормоз и другие части, но никаких улик не обнаружили. Из этого следовал вывод, что убийца был в перчатках и бахилах.

Еще одно загадочное дело без каких-либо следов…

А если не удавалось найти зацепки в поверхностных характеристиках, то, возможно, анализ психологических следов убийцы оставался последней возможностью.

Фан Му полагал, что в поведении убийцы прослеживается четкий мотив мести. Это также было признано большинством. В действительности полиция с самого начала расследования закрепила статус подозреваемого за Чэн Юанем, мужем Хоу Юнмэй, поскольку никто не мог ненавидеть убитого больше, чем он. Однако в ходе расследования выяснилось, что Чэн Юань был на грани психического срыва после того, как стал свидетелем сгорания жены заживо. Сильно пострадавшая от пожара квартира была непригодна для жизни в ближайшее время, к тому же перед окном все еще стояла решетка, с прилипшей к ней кожей и плотью его жены. Поэтому после пожара Чэн Юань остался жить в доме матери. В день убийства и на следующий он не покидал его. Это подтвердила его мать. Кроме того, Чэн Юань не имел водительских прав и не умел водить машину. Полиция рассматривала возможность того, что безутешный вдовец нанял убийцу, однако, проверив записи последних звонков и людей, с которыми он общался, не нашла ничего необычного.

По мнению Фан Му, хотя мотив убийцы можно определить как месть, этот случай поджога отличался от обычных убийств из мести. В определенной степени убийца идеально «скопировал» первый пожар. Во-первых, погибшие были заперты в помещении и не могли выбраться. Во-вторых, пожарным не удалось вовремя потушить огонь только потому, что пожарные проезды были заблокированы, и кроме того, виновником оказался один и тот же автомобиль. В конце концов, члены семей погибших прибыли на место происшествия после пожара и стали свидетелями того, как их близкие сгорели заживо.

В особенности последний пункт: тот, кто использовал телефон У Чжаогуана для отправки сообщения его жене, наверняка и есть убийца. Поскольку руки покойного были связаны, он не мог воспользоваться телефоном. Даже если б у него была такая возможность, он позвонил бы напрямую, а не отправил сообщение. Данные о звонках и СМС, полученные из телекоммуникационного отдела, подтвердили, что сообщение отправлено после того, как У Чжаогуан сообщил о пожаре. В это время пожар, скорее всего, уже начался. Значит, убийца отправил такую эсэмэску не с целью спасти жизнь, а для того, чтобы женщина приехала и «насладилась» тем, как ее муж сгорает заживо.

Погибшие находились в огне и испытывали одинаковые отчаяние и страх.

Члены семей погибших находились снаружи и испытывали одинаковые тревогу и боль.

Пожарные в процессе борьбы с огнем испытывали те же гнев и беспомощность.

Таким образом, в поведении убийцы прослеживался явный намек на плату той же монетой. Один человек из-за своего неэтичного поведения стал причиной трагической гибели другого. И в конечном счете точно такое же воздаяние обрушилось на него самого.

Этот характер, проявленный на месте преступления, сильно напоминал дела средней школы Д. и жилого комплекса «Фуминь». Поэтому Фан Му торжественно предложил подразделению, ответственному за это дело, расследовать три убийства вместе. Причины он указал следующие. Во-первых, эти дела отражают схожие психологические установки преступника. Учитель, доведший ученика до самоубийства из-за телесных наказаний (дело средней школы Д.); непочтительный сын, изгнавший родную мать из дома из-за жажды наживы (дело жилого комплекса «Фуминь»); владелец автомобиля, ставший причиной трагической гибели другого человека из-за пренебрежения общественной безопасностью. В глазах убийцы во всех трех мужчинах было некое «зло». И это «зло» отнюдь не являлось великим злом в обычном понимании этого слова. Однако для убийцы оно оказалось непростительным. Имеющиеся доказательства говорили о том, что он не имел никаких контактов с покойными и даже не был косвенным потерпевшим их «злодеяний»; однако в глубине души, возможно, видел себя в роли карателя, способного заставить этих так называемых злодеев расплатиться за содеянное. Другими словами, он, кажется, сопереживает жертвам злодеяний и изо всех сил старается обрушить те же ощущения на злодеев. Это очень простое, близкое к линейному мышление: сотворил зло – получи воздаяние. В некотором смысле это напоминает одну из исторических форм человеческой мести – талион. Иными словами, око за око и кровь за кровь. И еще одно слово, связанное с этим сравнительно примитивным понятием воздаяния, – справедливость. Другими словами, убийца использовал тактику «плата той же монетой», чтобы добиться так называемой справедливости и правосудия в своей душе.

Поэтому Вэй Минцзюнь, как и Юй Гуан, решал математические задачи наперегонки со временем и жизнью.

Поэтому Цзян Вэйли претворил в жизнь свои безрассудные слова, когда вернулся в «утробу» и висел вверх ногами, как младенец, в теплой «амниотической жидкости».

Поэтому машина У Чжаогуана вновь преградила спасительный путь, только на этот раз в беснующемся пламени погиб он сам.

Кроме того, общественный резонанс, вызванный этими тремя делами, был именно тем, чего больше всего жаждал убийца. Когда три «злодея», осуждаемые обществом, умерли один за другим в кармической манере, многие люди хлопали в ладоши от радости. Казалось, что яростные эмоции всего общества выплеснулись наружу. Убийца получил одобрение, даже похвалу, и, кажется, еще больше убедился в том, что его действия не являются аморальными и по меньшей мере необходимы для поддержания справедливости и правосудия. В некотором смысле его психологические установки подкреплялись и усиливались в такой внешней среде. Это подтверждалось и тем, что он решился совершить несколько преступлений всего за пару месяцев.

Во-вторых, схожесть жертв. На первый взгляд жертвы трех убийств мало походили друг на друга по личным признакам. Не считая того, что жертвы были одного пола, их профессии, уровень образования, семейное положение, круг общения и финансовое положение существенно различались. Однако оценка рисков виктимизации троих погибших выявила высокую степень сходства в уровне угрозы подвергнуться нападению.

Все три жертвы являлись «знаменитостями». И эта внезапная «слава» была вызвана так называемыми злодеяниями покойных при жизни. После обнародования информации в СМИ их поступки стали достоянием общественности и быстро превратились в горячую тему для обсуждения на каждом углу. Под руководством и приукрашиванием медиа их «злодеяния» многократно раздувались: от случайности или упрямства до объектов всеобщего осуждения. Были те, кто резко осуждал, и те, кто угрожал насилием. Однобокое общественное мнение в одночасье сделало простых людей врагами всего народа. О дурной славе Вэй Минцзюня и Цзян Вэйли можно и не упоминать, но после того, как Хоу Юнмэй сгорела заживо, У Чжаогуан тоже пострадал под тяжестью общественного мнения. Помимо бесконечных статей в печатных СМИ, о нем и сером микроавтобусе «Улин» неоднократно рассказывали по телевидению и радио. Особенно в интернете, где сующие нос в чужие дела собрали личную информацию У Чжаогуана, а затем предали ее огласке. Были обнародованы самые разные данные – от номеров мобильного и домашнего телефонов до домашнего адреса и места работы, и даже информация о жене, дочери и родственниках У Чжаогуана. Судя по тем веб-страницам, которые Ян Сюэу скачал и распечатал, почти на каждом портале внутренних новостей были соответствующие ссылки. В крупных поисковых системах стали популярными такие ключевые слова, как «У Чжаогуан», «владелец Улин» и «пожарный проезд». Особенно это касалось интернет-форумов, где каждый пост о пожаре в «Фуду Хуачэн» сопровождался большим количеством ответов. Например: «Да чтоб вся его семья сгорела заживо», «Бессовестный автовладелец должен поплатиться», «Подонок! Умри!» и множество других ужасающих слов. Если б гнев, обрушившийся на У Чжаогуана, был преобразован в тепловую энергию, сам он не просто превратился бы в обугленный труп, от него не осталось бы даже горстки пепла.

Подобный общественный резонанс, когда все говорили о допустимости убийства, нашел очевидное воплощение в Вэй Минцзюне, Цзян Вэйли и У Чжаогуане, и именно эта всеобщность побудила убийцу сделать из этих троих цели для демонстрации «справедливости и правосудия». Неоспоримо, что такое общественное мнение, направленное на жертв, значительно усилило мотив убийцы. В некотором роде его замысел вполне совпадал с потребностью общества в эмоциональном катарсисе. Другими словами, то, что совершил убийца, – это то, чего желала общественность. По сути, преступник стал представителем и исполнителем воли общества. Возможно, не только в глазах убийцы, но и в глазах всего общества убийство этих троих, хоть и нарушило уголовный закон, не противоречило нормам морали. Тот факт, что мать Юй Гуана назвала его «благородным рыцарем», возможно, как раз и являлся воплощением этих настроений.

В-третьих, схожий способ совершения преступлений. На первый взгляд все три убийства разные. Жертвы умерли от геморрагического шока, утопления и пожара. Однако сквозь поверхностные признаки все же можно найти общие черты. Первое: убийца был в перчатках, в капюшоне и позаботился о том, чтобы убрать следы. Второе: предполагалось, что убийца приезжал на места преступлений на автомобиле, поскольку каждое убийство требовало перевозку определенного количества предметов, таких как сейф, водоналивной мешок, канистры с водой или бензином и других. Третье: некоторые орудия преступления имели одинаковую природу. И в деле об убийстве в «Фуминь», и в деле о поджоге в «Фуду Хуачэн» убийца использовал диэтиловый эфир для усыпления жертв и такой же (или похожий) желтый скотч для связывания рук и ног. Примечательно, что в деле средней школы Д. он использовал палку, чтобы жертва потеряла сознание, в то время как в двух последующих делах был применен диэтиловый эфир. Это, вероятно, свидетельствовало о том, что убийца размышлял о степени риска и коэффициенте надежности преступного «почерка» в серии преступлений и намеренно усовершенствовал его, выбрав наиболее эффективный и безопасный метод.

В-четвертых, во всех трех делах убийца использовал ненужные и громоздкие процедуры для осуществления убийства. Из реконструкции и анализа преступлений очевидно, что перед смертью он полностью подчинил себе жертв. В тот момент убить их было очень просто. Однако убийца, рискуя задержаться на месте преступления слишком долго и быть раскрытым в любой момент, потратил силы и время на то, чтобы организовать сложнейшую «церемонию» убийства. Поэтому Вэй Минцзюнь был вынужден использовать собственную кровь как чернила и решать задачи, чтобы получить код. Поэтому Цзян Вэйли вернулся в «утробу» и, утонув в «амниотической жидкости», воплотил в жизнь свои безрассудные слова: «Притворись, что никогда меня не рожала». А в случае У Чжаогуана убийца практически идеально воссоздал весь процесс сгорания Хоу Юнмэй заживо. Такая «церемониальность» мест преступлений выражала то, что боль, которую умершие причинили другим, в итоге воздалась им самим. Невозможно, чтобы убийца с его филигранным умом не осознавал, что чем больше действий он совершает на месте преступления, тем выше риск оставить следы и вещественные доказательства. Причина, по которой он все еще придерживался этого, заключалась в его сильном желании добиться так называемой справедливости. Другими словами, простое убийство трех жертв не могло полностью удовлетворить внутренние потребности убийцы. Убийство – это, несомненно, та цель, которую он преследовал. Но, очевидно, им больше ценилась форма смерти, нежели ее результат. Более того, с помощью таких кармических и формализованных «церемоний» убийца, с одной стороны, получал некий эмоциональный и психологический катарсис, а с другой – пытался использовать их как средство передать всему обществу такое сообщение: что посеешь, то и пожнешь.

…Несмотря на то что вышеуказанные основания, выдвинутые Фан Му, не вполне соответствовали традиционным условиям для объединения дел и в большей степени основывались на субъективных догадках, тем не менее при сильной поддержке Ян Сюэу Городской департамент в конечном итоге согласился с мнением Фан Му и создал оперативно-следственную группу, в которую вошли сотрудники Городского департамента и нескольких отделений общественной безопасности, относящихся к районам, где были совершены преступления.

Соответствующие материалы по трем делам были объединены и переданы следственной группе для аналитической обработки, а также для определения направления и масштаба расследования в кратчайшие сроки. В то же время Фан Му также принял на себя задачу составления психологического портрета убийцы. Проще говоря, он должен был провести корреляционный анализ мотива, поступков, цели и психологических характеристик на основе того, что ему уже было известно, а затем описать соответствующие признаки убийцы. Такое описание позволяло получить сравнительно наглядное представление о характеристиках преступника, чтобы сузить круг подозреваемых, предсказать вероятность новых преступлений и их характеристики, задать направление расследования и определить приоритеты превентивной работы.

Как правило, информация, на которой основывался психологический портрет преступника, в основном поступала в ходе осмотра мест преступлений, анализа жертв и лиц, присутствующих на месте происшествия (например, свидетелей). В этих трех делах свидетелей практически не было. Кроме того, на местах преступлений осталось очень мало следов, которые выражали бы отношение убийцы. Отсутствие информации, однако, само по себе информативно и в некотором роде свидетельствовало о психологических качествах подозреваемого.

В свете сложившейся ситуации задача, несомненно, сложная и, кроме того, значимая, поскольку может указать направление расследования. В противном случае все окажется бессмысленным. Поэтому следственная группа дала Фан Му пять дней.

Все с нетерпением ждали узнать: что же за человек на самом деле убийца?

Глава 12

Его образ

Вы когда-нибудь обращали внимание на город, в котором живете?

На самом деле он меняется каждый день. Просто мы так торопимся, что не всегда готовы остановиться и внимательно рассмотреть каждое его изменение. Может быть, ненароком мы вдруг заметим, что рядом с нами уже возвышается многоэтажный дом или что знакомая улица изменилась до неузнаваемости. Это может вызвать у нас небольшое удивление, но в нашей долгой жизни эти изменения слишком незначительны.

Мы так хорошо с ним знакомы, что зачастую не обращаем на него внимания.

Однако для некоторых этот город просто полностью изменил свой облик.

… Был совершенно обычный вечер, и на улице совершенно обычного жилого микрорайона находился совершенно обычный магазин.

Владелица кондитерской «Мэйгуй уюй» с тревогой посматривала на дверь, за которой пять минут назад худой мужчина с густой бородой прошел туда и обратно уже в четвертый раз.

Женщина взглянула на часы: стрелка показывала девять пятнадцать, время закрытия давно прошло. Но она не решалась выйти на улицу.

Сегодня днем этот странный мужчина заходил в ее кондитерскую. Она тепло поприветствовала его, но заметила, что покупателя интересовали вовсе не пирожные на прилавке. Напротив, он бродил по залу, постоянно принюхиваясь, словно в поисках определенного запаха. Когда она уже в третий раз спросила: «Добрый день, что желаете купить?», мужчина, будто очнувшись ото сна, пришел в себя, пристально посмотрел на нее несколько секунд и спросил:

– Раньше… здесь была малатанная, верно?

У нее похолодало на сердце: когда в начале года она арендовала помещение по невероятно низкой цене, то сразу была настроена скептически. Позднее из отрывочных разговоров она узнала, что ранее это место было опечатано и, похоже, имело связь с несколькими убийствами.

Прежде чем она успела ответить, бородатый мужчина развернулся и вышел из магазина. В течение следующих нескольких часов он несколько раз возвращался, но не заходил, а просто стоял поодаль, посматривая на нее, словно чего-то ожидая.

Так ее любопытство сменилось недоумением, а затем и паникой. Поэтому она позвонила своему парню и попросила забрать ее с работы.

Как раз в тот момент, когда она уже была готова потерять терпение, появился запыхавшийся парень. Под шквалом негодования он с улыбкой выключил свет, опустил рольставни и под руку с ней вышел из кондитерской.

…Она не заметила, как неподалеку, из-за угла здания, пара разочарованных глаз наблюдала, как она и ее парень исчезают в ночи.

Бородатый мужчина выбросил сигарету, а его плоть, все это время готовая к действию, стала горячее. Он посмотрел на висящую на небе луну и расстегнул воротник. Налетел порыв холодного ветра, который бывает только поздней осенью, и он содрогнулся, а его мутные глаза немного посветлели.

Бородач засунул руки в карманы и медленно направился к обочине.

Он шел так несколько часов, пока не наступила полночь, и даже когда прохожие поредели, мужчина по-прежнему неутомимо шагал.

Такая бесцельная прогулка, похоже, была его единственным занятием. После принудительного лечения он вроде бы обрел прежнего себя, но в то же время и нет. Единственное, что было безусловно, – это то, что он стал совершенно чужим в этом городе. Поэтому бо́льшую часть дня предпочитал бродить по городу, как для того, чтобы искать знакомые следы, так и для того, чтобы постепенно знакомиться с новыми неизвестными вещами. В то же время у него возникали давно забытые порывы, как с девушкой, которую он встретил сегодня в кондитерской. Однако он не был настолько импульсивен, чтобы повалить ее прямо на месте. Во-первых, не позволяли условия, а во‐вторых, он отлично помнил электрошок и смирительную рубашку. И это мгновенно успокаивало зашевелившуюся плоть.

Он направился домой только тогда, когда ноги разболелись настолько, что идти было уже невозможно.

Ему не очень хотелось возвращаться, он предпочитал находиться на улице, а не в этом заброшенном и убогом доме. Так или иначе, здесь было солнце, оживленные торговые центры, снующий транспорт и красиво одетые женщины. А старый дом с четырьмя белыми стенами и простой мебелью напоминал ему о психиатрической больнице. Более того, время от времени к нему приходили полицейские и грубо расспрашивали о том, что он делал, где был и с кем встречался.

Однако он нуждался в месте для ночлега.

В половине третьего ночи бородатый мужчина, словно одинокий призрак, вернулся в семейную зону теплоэнергетической компании «Тунфа». К тому времени все вокруг стихло, и он, пошатываясь, брел вдоль черных зданий, время от времени спотыкаясь о хлам под ногами. На его лице не было ничего, кроме усталости и онемения. Густая борода напоминала сорняки, высасывающие питательные вещества из кожи, вплоть до того, что его лицо было безжизненным, как маска.

С трудом добравшись до своего дома, он поднял голову, чтобы различить здание, которое, казалось, стало чужим за то долгое время, что он провел вдали от дома. Нащупал ключ и в слабом лунном свете начал искать замочную скважину.

– Вернулся? – внезапно донеслось до его ушей мягкое приветствие.

Мужчина оглянулся и заметил фигуру, медленно возникающую в чернильной ночи.

Он отнюдь не был напуган, просто озадачен. К тому времени, когда в лунном свете лицо стало более четким, в его памяти тихо открылся некий шлюз.

А, тот человек…

Маниакально-депрессивное настроение. Трясущийся автобус дальнего следования. Белый. Протянутый стакан воды. Мягкий и низкий голос. Глаза, смотрящие на него из-за другого плеча.

А также впервые увиденная потрепанная вывеска «Малатан Юйду».

Три года назад он уже встречался с этим человеком у своего подъезда. И вот три года спустя почти такая же сцена развернулась вновь.

Разрозненные фрагменты воспоминаний медленно сложились в его голове, и он расслабился, как будто человек перед ним означал некий покой и освобождение. Скривив рот, улыбнулся, обнажив желтые зубы.

* * *

Работа Фан Му шла не очень гладко. Во-первых, имелось очень мало доказательств, в особенности явных улик, отследить которые было практически невозможно. Анализ информации с мест преступлений мог повлиять на выводы о психологическом портрете. Однако исследование места пожара занимало гораздо больше времени и сил, чем исследование обычного места преступления, ведь собрать и упорядочить только золу от пожара было не так-то просто.

Иногда, когда информация о вещественных доказательствах с мест преступлений менялась, приходилось пересматривать и заключение о психологическом портрете преступника. Поэтому Фан Му мог начать только с психологических характеристик убийцы. Однако это требовало определенного времени на размышление и осмысление. Во-вторых, времени было слишком мало – следственная группа выделила ему всего пять дней. Тем не менее у Фан Му не было выбора. Все направление расследования зависело от результатов его анализа. И чем быстрее он его представит, тем ближе они будут к поимке убийцы.

Поэтому Фан Му безвылазно сидел в своем кабинете и работал. Ляо Яфань тоже старалась: она не только дожидалась Фан Му, но и стирала ему одежду. Фан Му от этого было не по себе. Он предложил пожить несколько дней на работе, но эта идея была категорически отвергнута Ляо Яфань, пригрозившей снова сбежать, если он не придет ночевать домой. Фан Му не смог ее переспорить и был вынужден согласиться.

Так прошло несколько дней. На четвертый день Ляо Яфань неожиданно позвонила Фан Му и сказала, что хочет пригласить его и Ян Минь на ужин.

Несмотря на то что девушка проработала меньше двух недель, в день зарплаты она получила половину месячной суммы. Всего восемьсот юаней, но, в конце концов, это был первый раз, когда ей заплатили за работу, и Фан Му понимал, что Ляо Яфань очень взволнована. Все двигалось в правильном направлении. Он чувствовал необходимость подбодрить ее, поэтому, несмотря на то что работа не давала ему покоя, принял приглашение.

Ужин был заказан в ресторане среднего класса. Фан Му немного опоздал, Ляо Яфань и Ян Минь уже ждали его. Однако, к большому удивлению Фан Му, там также была Син Лу.

Едва он успел войти, как Син Лу подбежала, схватила его за руку и принялась трясти ее. Она стала намного выше, ее глаза были ясными и яркими, а некогда болезненно-настороженное выражение лица давно исчезло. С виду девушка ничем не отличалась от здоровых и бойких учениц старших классов.

Они заняли свои места: Син Лу и Ян Минь сели по одну сторону, а Фан Му и Ляо Яфань по другую. Заказывая еду, Ян Минь явно учитывала доход Ляо Яфань и выбрала лишь несколько блюд средней ценовой категории. Позднее, по настоянию Ляо Яфань, к ним добавились жареные креветки и морские огурцы в соусе.

В ожидании еды Фан Му с улыбкой спросил Син Лу:

– Почему ты здесь? Разве у тебя сегодня нет вечерней подготовки?

– Точно, – ответила Син Лу с самодовольным выражением лица. – Но мама сказала, что Яфань пригласила меня на ужин, так что я не могла не прийти.

– Да, – Ян Минь с улыбкой указала на Ляо Яфань. – Она настаивала на встрече с Син Лу и просила меня обязательно привести ее.

У Фан Му зародились некоторые сомнения, и, повернув голову, он взглянул на Ляо Яфань. Та лишь сжала губы в улыбке и бросила на него взгляд, а затем повернулась к Син Лу, сидящей напротив.

Вскоре принесли блюда, и Ляо Яфань заказала две бутылки пива. Фан Му был за рулем, поэтому пил только воду. А ответственными за распитие пива стали Ян Минь и Ляо Яфань. После нескольких стаканов атмосфера за столом потеплела. Женщины болтали о больнице. Син Лу же без умолку рассказывала Фан Му о себе, начиная от важных вещей, таких как будущий экзамен в полицейскую академию, и заканчивая мелочами типа жадности ее соседа по парте. Фан Му слушал с улыбкой, но все равно чувствовал, как взгляд Ляо Яфань постоянно блуждает по их с Син Лу лицам.

В конце концов разговор перешел на Фан Му – все-таки у всех троих были с ним тесные отношения. Не обошлось и без слов восхищения. Син Лу, эта девчонка, прямо так и сказала, что в будущем «будет работать в полиции вместе с дядей Фаном».

Ян Минь тоже нравился Фан Му. Со слов Син Чжисэня она знала, что Фан Му – это молодой человек с сильными деловыми качествами. Во время дела о подземной реке Фан Му пошел на многое и даже рисковал своей жизнью, чтобы помочь Лао Сину опротестовать приговор. То, что Лао Син смог восстановить репутацию, а его дочь Син На была отмщена, произошло в основном благодаря справедливому поступку Фан Му. Поэтому Ян Минь относилась к нему как к родному брату.

– Честно говоря, ты уже немолод… – Она внимательно рассматривала Фан Му. – В прошлый раз сестра Чжао сказала мне, что пора бы найти тебе пару.

Фан Му тут же подумал о Ляо Яфань, сидящей рядом, и, испугавшись, поперхнулся чаем. Прокашлявшись, он заметил, что Ляо Яфань крепко держит его руку.

– Фан Му еще не говорил вам, да? – Ее голос прозвучал наигранно мило. – Мы встречаемся и скоро распишемся.

Ян Минь была так удивлена, что чуть не уронила подбородок на стол, и только спустя некоторое время произнесла, заикаясь:

– В-в-вы?..

Фан Му был смущен до глубины души и инстинктивно попытался выдернуть руку, но тут же почувствовал, как Ляо Яфань сжала ее еще сильнее.

– Ага. Он сделал мне предложение несколько месяцев назад. – Она повернулась к Фан Му, ее глаза были полны смеха, но в них также читались нотки непреклонного упрямства. – Правда, Фан Му?

Тот неопределенно мотнул головой, на что Син Лу захлопала в ладоши.

– Как же классно! – Она выглядела даже более взволнованной, чем Ляо Яфань. – В будущем я не смогу называть тебя Яфань, буду звать невесткой… Хотя нет, если он – дядя Фан, то… тетя Фан?

Ляо Яфань, похоже, понравились оба варианта, и она взмахом руки попросила официанта принести Син Лу еще бутылку газировки.

Ян Минь, однако, молчала и со смешанными эмоциями смотрела то на Фан Му, то на Ляо Яфань.

* * *

По дороге домой Фан Му, сохраняя невозмутимость, гнал машину так быстро, как только мог. Ляо Яфань, в отличие от своей недавней бесцеремонности, всю дорогу молча смотрела в окно.

Дома настроение не улучшилось. Он бросил ключи и рюкзак на обеденный стол, разделся, лег и закрыл глаза, намереваясь уснуть. Ляо Яфань, однако, все это время стояла в дверном проеме и с каменным выражением лица наблюдала за его действиями. Через некоторое время она спросила:

– Что тебя так разозлило?

Не желая обращать на нее внимания, Фан Му повернулся и натянул одеяло на голову.

Ляо Яфань усмехнулась, медленно подошла к столу, достала из его рюкзака сигареты и закурила. Хотя Фан Му и накрыл голову, он все равно ощущал ее взгляд.

– Ты ведь не хочешь на мне жениться, да?

Фан Му под одеялом крепко зажмурил глаза. Он не хотел обсуждать это с Ляо Яфань, по крайней мере сейчас.

Вскоре снова раздался щелчок зажигалки – Ляо Яфань закурила вторую.

– То, что ты сказал раньше, уже не считается, да?

Фан Му не шевелясь лежал под одеялом и изо всех сил пытался избавиться от лишних мыслей, а также надеялся, что Ляо Яфань тактично уйдет. Вопреки ожиданиям, через несколько секунд в его глаза ударил свет, а тело обдало прохладным воздухом.

Ляо Яфань сдернула с него одеяло и упрямо указала на него сигаретой:

– Ответь мне!

Фан Му торопливо натянул одеяло, прикрывая тело, и посмотрел на Ляо Яфань. Ее лицо раскраснелось, грудь яростно вздымалась, а выражение лица вновь стало грубым и диким.

Фан Му вдруг осенило, и на него накатила волна гнева.

– Ты ведь специально позвала сегодня Син Лу? – произнес он холодно.

– Да, – невозмутимо признала Ляо Яфань.

– И специально рассказала о свадьбе?

– Да. – Ляо Яфань вдруг улыбнулась. – Так тебе нравятся помоложе?

Просто невероятно! Фан Му стиснул зубы и терпеливо пояснил:

– Она одиннадцатиклассница, и ты приревновала к ней? Это несколько неразумно, не находишь?

– Не строй из себя святошу! – Ляо Яфань презрительно фыркнула. – Разве мне тогда было не столько же? Почему ты был так добр ко мне? Если б не тетя Чжао, ты бы уже давно мной воспользовался, да?

– Твою мать, перестань нести ерунду! – не выдержав, выругался Фан Му. – Я…

– Ерунду?! Разве Син Лу и Лу Хайянь не молодые и симпатичные девушки? С виду ты весь такой порядочный, а сам втайне обзавелся кучей любовниц… Сейчас, когда я стала такой, то уже не нравлюсь тебе, да? – Глаза Ляо Яфань вдруг наполнились слезами, а голос задрожал. – У тебя так много девушек, а как же я? – Она вцепилась в руку Фан Му. – У меня есть только ты!

Эти слова затронули самую мягкую часть его души, и гнев Фан Му улетучился. Он в бессилии раскачивался вслед движениям Ляо Яфань, пока та внезапно не разжала руку и не опустилась на стул, разразившись слезами.

Фан Му немного посидел, дождался, когда рыдания девушки стихнут, с трудом поднялся, взял коробку с салфетками и вложил ей в руки. Ляо Яфань невозмутимо достала салфетку, вытерла слезы, высморкалась, а затем бросила бумажный комок на пол.

– Вот что я тебе скажу, Фан Му. – Ее голос все еще оставался невнятным и гнусавым. – Если не хочешь жениться, то скажи, пока не поздно. Мне твоя жалость не нужна. Отныне занимайся своими делами, а обо мне не беспокойся. И без тебя проживу!

Подумав, Фан Му решил, что лучше все-таки уступить.

– Яфань, я выполню то, что пообещал. Просто сейчас я очень занят работой. Когда закончу с делами, серьезно подумаю о свадьбе, ладно?

Ляо Яфань ничего не ответила, просто молча сидела и всхлипывала. Возможно, слова Фан Му успокоили ее, и эмоции постепенно утихали.

– Ответь на один вопрос. – Без остановки вытирая глаза тыльной стороной ладони, она встала. – Я тебе нравлюсь?

Фан Му в растерянности смотрел на нее несколько секунд, а затем отвел взгляд.

– Уже поздно, иди спать.

* * *

В небольшой двухкомнатной квартире снова воцарился покой. Фан Му еще долго пялился в потолок, не в силах заснуть. А из соседней спальни отчетливо доносились звуки ворочающейся Ляо Яфань. Возможно, им было суждено провести эту ночь без сна.

Настроение Фан Му было до крайности плохим. То, чего он так долго избегал, вдруг оказалось прямо перед ним, да еще и таким неловким образом… Он не хотел обвинять Ляо Яфань. Как она и сказала, у него есть работа, друзья, коллеги и запутанное дело, полное волнений и трудностей. У Ляо Яфань же, кроме него, никого не было. В ее глазах Фан Му был единственным, на кого она могла опереться и за кого могла ухватиться.

И все-таки он не мог не испытывать обиды на нее. Похоже, когда Ляо Яфань изъявила желание работать в Департаменте общественной безопасности, то ее непосредственной целью было «следить» за ним, а попутно и за Ми Нань. Разумеется, она не знала, что Ми Нань не его коллега. Узнав, что в Департамент общественной безопасности устроиться невозможно, Ляо Яфань решила довольствоваться малым и устроиться в Городскую народную больницу, в основном из интереса к Син Лу.

Фан Му наконец-то понял, почему Ляо Яфань внезапно начала проявлять доброту к Лу Хайянь, когда узнала, что та приняла буддизм. В ее глазах Ми Нань, Лу Хайянь и Син Лу – это соперницы. Сейчас Лу Хайянь уже не представляла угрозы. Круг общения Ми Нань с ней совершенно не связан. Поэтому единственной соперницей, к которой можно было приблизиться и «победить», оставалась столь же юная Син Лу.

Фан Му, однако, не находил эту детскую, почти глупую идею Ляо Яфань смешной. За те годы, что она была в бегах, опасная среда и условия выживания оставили в ее характере животную жадность и собственничество. Заполучить такого мужчину, как Фан Му, несомненно, было единственной целью в ее жизни, а остальных представительниц своего пола она считала врагами.

«Хорошо, что она не видит соперницу в почти пятидесятилетней Ян Минь, – сердито подумал Фан Му, – иначе устроила бы большой переполох в больнице».

При мысли о Ян Минь его настроение еще больше ухудшилось. Если она расскажет сестре Чжао о словах Ляо Яфань, как та отреагирует?

Он только-только привел свою жизнь в порядок, но все снова пошло наперекосяк…

* * *

Фан Му задремал около трех часов ночи. А когда снова открыл глаза, уже рассвело.

Полусонный, он поднялся с дивана и сразу же заметил на столе кашу и яичницу. Подумав, Фан Му толкнул дверь спальни и заглянул: Ляо Яфань уже не было. Он немного запаниковал, подумав, что она снова сбежала, но, увидев, что одежда, обувь и другие вещи остались на месте, с облегчением выдохнул. Затем отправил Ляо Яфань сообщение, всего из двух слов:

Где ты?

Ляо Яфань быстро ответила, также двумя словами:

На работе.

Фан Му полностью успокоился, с минуту посидел и поспешил в ванную. Съев тарелку каши и два жареных яйца, поехал на работу.

Сегодня его целью был не Департамент общественной безопасности, а отделение Куаньчэн. Хоть Городской департамент и одобрил объединенное расследование убийств, профайлер по-прежнему сомневался в том, как представить свои доводы. Ведь он не мог точно сказать, что они снова обнаружат тот таинственный след от резиновой подошвы на месте пожара.

Увидев Фан Му, Ми Нань была ошеломлена.

– Что с тобой? – Она обратила внимание на большие темные круги под его глазами. – Плоховато выглядишь.

Фан Му не хотел ничего объяснять и прямо спросил:

– Нашла что-нибудь?

Ми Нань покачала головой.

– Квартира полностью уничтожена огнем и водой. – Ее тон казался беспомощным. – В коридоре и у подъезда также все истоптано, поэтому какой-либо исследовательской ценности в тех следах нет.

– А рядом с машиной? – не сдаваясь, спросил Фан Му. По предположениям полиции, убийца сам отогнал ее на пожарный проезд, поэтому где-то рядом могли остаться следы.

– Я рассматривала такую возможность. Однако убийца в момент совершения преступления наверняка был в бахилах, потому что из-под водительского сиденья изъяли только следы У Чжаогуана. Кроме того, после пожара множество людей осматривало автомобиль, и в конце концов его еще таранили, так что следы на земле, несомненно, уничтожены.

Фан Му был крайне разочарован. Ми Нань заметила перемену в его настроении и, немного подумав, добавила:

– То, что мы не нашли этот след, не означает, что его там нет, согласен?

Всего лишь утешение. С точки зрения улик только обнаружение и изъятие этого следа может доказать, что все преступления были совершены одним и тем же человеком, а не наоборот.

Смысла оставаться дальше не было, и Фан Му встал. Провожая его до двери, Ми Нань спросила:

– Как работа над психологическим портретом?

– Почти закончил. Совещание завтра, придешь?

– Да. – Ми Нань немного замешкалась, как будто хотела сказать что-то еще.

Фан Му остановился и вопросительно посмотрел на нее.

– А ты не задумывался, – взвешивая свои слова, начала Ми Нань, – как такой осмотрительный человек, как убийца, который даже на некоторых местах преступлений был в бахилах, мог оставить след?

* * *

С сентября 2011 года в городе произошло три убийства подряд, совершенных странными методами. Полицейский анализ пришел к предварительному выводу о том, что их совершил один человек.

По физиологическим признакам убийца – мужчина в возрасте от 25 до 35 лет. Рост около 1,7–1,75 метра, вес порядка 75–80 килограммов. Телосложение крепкое, анатомические признаки внешности и длина шага неизвестны. Доминирующая рука – правая, инвалидности конечностей нет.

Выводы по анализу физиологических признаков убийцы более неоднозначны. Причина в том, что он не оставил на местах преступления следов, которые могли бы быть использованы для экспертизы, за исключением частичного следа (изъятого на месте происшествия по делу средней школы Д.). Поэтому рост и вес убийцы можно определить лишь приблизительно. Однако, исходя из обстоятельств трех убийств, он подчинил себе жертв голыми руками, носил тяжести и так далее, из чего следует вывод, что убийца – физически сильный молодой человек. Из направления намотки скотча, использованного для связывания рук и ног двух жертв, можно заключить, что доминирующая рука убийцы – правая.

Что касается социальных признаков, то убийца неженат или разведен, детей нет, живет один или имеет другое место жительства. Место проживания содержится в порядке и чистоте. Финансовое положение удовлетворительное. Основной довод в том, что убийца тщательно готовился к совершению преступления, и если б он жил с кем-то, это причиняло бы много неудобств. Кроме того, различные следы на местах преступлений указывают на то, что в собственности убийцы есть автомобиль, из чего также можно сделать вывод о его финансовом положении.

У убийцы сравнительно высокий уровень образования или достаточный уровень общего образования благодаря самообучению. Следит за социальной динамикой. Имеет привычку читать газеты и новости. Возможно, работает на квалифицированной работе или занимается индивидуальной трудовой деятельностью и располагает достаточным свободным временем. В том числе находится в среде, где часто используются лекарственные препараты – например, диэтиловый эфир. Убийца обладает значительными навыками противодействия расследованию, возможно, специально изучал стратегии расследования преступлений или имел дело с нападениями, а в повседневной жизни может иметь склонность к литературным произведениям на криминально-следственную тематику.

Что касается национальных признаков, то ни на одном из трех мест преступлений не было свидетелей, поэтому нет возможности узнать акцент, внешность или другую информацию об убийце. Однако все три преступления произошли в черте города и разбросаны по разным районам. Соответственно, можно сделать вывод, что убийца – житель города C. Он хорошо знал окрестности мест преступлений, а входы и выходы были тщательно спланированы. Следовательно, убийца мог прожить здесь более десяти лет.

Анализ психологических признаков убийцы являлся ключевым пунктом психологического портрета преступника, составленного Фан Му. По его мнению, убийца обладал необычными и относительно стабильными психологическими признаками. Он придерживается особой концепции возмездия и верит в неизбежную связь между злодеяниями и их последствиями. Что касается когнитивного поведения, то предпочитает независимый и тщательный способ мышления, редко прислушивается к мнению других. Чувствительный, мнительный, с высокой степенью самоконтроля. Наблюдательность на местах преступлений, высокая адаптивность и готовность к действиям. Эмоциональный, с особым и гиперболизированным видением добра и зла. Возможно, имеет религиозные убеждения. Модель поведения – осторожная, обстоятельная и решительная в исполнении.

Несмотря на то что вышеизложенный анализ показал, что убийца – сильная личность, Фан Му по-прежнему считал, что у него есть некоторые психологические отклонения. Учитывая, что ни в одном из трех убийств не было жертв-женщин, а в информации с мест происшествий отсутствовали признаки сексуальных отклонений, Фан Му полагал, что психологические отклонения убийцы в основном отражаются в расстройстве личности.

Во-первых, способ совершения преступлений крайне разрушителен и агрессивен, а поведение убийцы продиктовано примитивной концепцией возмездия (око за око, кровь за кровь). С точки зрения личной образованности убийца не мог не знать, что так называемые злодеяния Вэй Минцзюня, Цзян Вэйли и У Чжаогуана – это всего лишь обычные правонарушения, мелкие уголовные преступления или даже нарушения норм морали. Однако он по-прежнему упрямо верил, что они должны заплатить жизнями за свои грехи. В этом процессе убийца, возможно, осуществлял оправдание собственной морали и устранял барьеры, препятствующие самоограничению. В то же время он мог чернить жертв или даже рассматривать их как инструмент для реализации своих ценностных воззрений, а не как живых людей, тем самым многократно усиливая мотивацию к убийству. Стоит отметить, что в деле о поджоге в «Фуду Хуачэн» прослеживается то, что убийца начал намеренно эскалировать способы совершения преступления, расширив его с угрозы безопасности жизни одного человека до угрозы общественной безопасности. Другими словами, чтобы добиться так называемой справедливости и «правосудия» в своей душе, он без колебаний поставил под угрозу безопасность жизни и имущества других жильцов. Это относительно типичное антисоциальное и параноидное расстройство личности.

Во-вторых, убийца намеренно выбрал своей целью людей, причастных к некоторым новостным событиям, вызвавшим большой общественный резонанс. Однако если рассматривать период совершения преступлений, то плохие новости, которые произвели сенсационный эффект, были гораздо больше, чем эти три. Как в городе, так и по всей стране происходило множество событий – от инженерных аварий до безопасности продуктов питания. Тот факт, что убийца выбрал только новостные события, которые произошли в городе, и только трех человек, наводит на размышления. С одной стороны, он, возможно, не может надолго покидать город из-за работы или иных причин, что затрудняет расширение его сферы «борьбы зла со злом». С другой стороны, в плохих новостях, произошедших в тот же период и имевших больший общественный резонанс, довольно часто фигурировали женщины: невестка, плохо обращавшаяся со свекровью, мать, бросившая собственную дочь, и так далее, и с точки зрения масштабов их «злодеяний» они ни в чем не уступали Вэй Минцзюню и другим; так почему убийца решил убить только этих мужчин? Фан Му полагал, что это в какой-то мере отражало высокую самооценку убийцы. Возможно, в его глазах калечить женщин – довольно низкий и противоречащий морали поступок. Другими словами, он рассматривал убийство человека того же пола, что и он сам, обладающего такой же физической силой и таким же инстинктом агрессии, как способ реализовать свою ценность, в то время как убийство женщины не смогло бы принести такого же ощущения успеха. Он даже может считать, что убийство женщины – это унижающий достоинство и позорный поступок. Поэтому не обращает внимания или не желает выбирать тех женщин из новостей. Из этого следует вывод, что убийца также страдает обсессивно-компульсивным расстройством личности. Если отразить это на повседневную жизнь, то он – человек с нормальной сексуальной психологией и поведением, крайне уважительный и обходительный с женщинами. Это также дает некоторое представление о внешности убийцы: аккуратная прическа, внимание к внешнему виду и одежде, в меру симпатичный или, по крайней мере, не вызывающий отвращения.

Кроме того, Фан Му считал, что даже если убийца намеренно выбирал жертв-мужчин, то тот факт, что в итоге жертвами стали эти трое, имел некоторое характерное значение. Если обобщить так называемые злодеяния трех жертв, то они заключались в чрезмерном наказании, непослушании и пренебрежении безопасностью окружающих.

В наше время, когда нормы морали снова и снова нарушаются, люди, кажется, уже давно привыкли к разного рода неэтичному поведению. В период совершения преступлений более семидесяти процентов городских новостей, опубликованных СМИ, носили негативный характер. Социальные явления, вызывающие раздражение, – не редкость. Но почему именно эти три случая вызвали у убийцы бурную реакцию? Фан Му предположил, что, возможно, сам убийца некогда подвергался подобным «злодеяниям» и потому испытывал большее «сочувствие», чем другие зрители. По этой же причине Фан Му предположил, что у убийцы нет детей. Потому что в это же время произошел инцидент с поставкой просроченных и испорченных продуктов питания в детский сад, и виновники инцидента также переложили ответственность на других и вели себя неподобающим образом. Однако убийца, похоже, никак не отреагировал на это «злодеяние». Если предположения Фан Му верны, то у него была тяжелая юность, возможно, он пережил какие-то семейные перемены, жестокое обращение со стороны отца, исключение из школы, трудности с трудоустройством и так далее.

В-третьих, действия убийцы сосредоточены на форме, а не на результате. В действительности он стремится к исполнению «церемонии возмездия». И это исполнение должно происходить под пристальным вниманием публики. А чтобы добиться подобного эффекта, убийца не жалеет сил. Он не стал намеренно скрывать свои преступления, а приложил все усилия, чтобы показать публике первоначальный облик мест преступлений. В деле средней школы Д. труп находился в классной комнате. В деле «Фуминь» водоналивной мешок, символизирующий утробу, был подвешен в открытом коридоре. Дело «Фуду Хуачэн» – единственное убийство, где основное место преступления расположено в помещении, а в качестве способа использован поджог, который непременно вызовет сенсационный эффект. Убийца испытывает сильное желание быть признанным обществом и заявляет о своем праве наказывать, что противоречит его осторожному стилю поведения. Исходя из этого, Фан Му полагал, что убийца, похоже, страдает неким раздвоением личности. С виду он замкнутый, молчаливый, вежливый и нормальный в общении человек, но в глубине души обладает особыми ценностями и желанием быть замеченным и признанным, в то же время демонстрируя безразличие к окружающим и даже объективацию.

Что касается криминального прошлого убийцы, то Фан Му полагал, что дело средней школы Д. для него не первое. Он наверняка имел судимость и, возможно, отбывал уголовное наказание. Помимо этого, Фан Му также уделил особое внимание анализу повадок, поведенческих индикаторов и способов противодействия расследованию убийцы на местах преступлений.

Так называемые повадки представляют собой относительно фиксированную модель поведения, которая постепенно формируется у преступника в процессе совершения преступления. Исходя из этих трех дел, убийца привык действовать в одиночку, и прежде чем пойти на дело, скрупулезно его планирует и тщательно выбирает время и место. Кроме того, в течение определенного времени он следил за жертвами и преследовал их. Что касается способа совершения преступления, то убийца выбрал процесс подчинения (удар тупым предметом или наркотическая анестезия) с последующим умерщвлением. По мнению Фан Му, он поступил так не из-за неуверенности в своих способностях, а для того, чтобы борьба не испортила совершенство «церемонии возмездия». Например, дело средней школы Д. Вероятно, если б он убил Вэй Минцзюня напрямую, то шокирующий эффект от места преступления был бы значительно ниже. Что касается способа причинения вреда, то у этих трех дел есть одна очевидная общая черта – убийца не расправлялся с жертвами напрямую, а позволял им медленно умирать с помощью некоей внешней силы, а именно кровопотери, утопления и поджога. Вэй Минцзюнь и У Чжаогуан перед смертью находились в сознании, и даже Цзян Вэйли недолго сопротивлялся в водоналивном мешке. Это, по-видимому, означает, что убийца давал жертвам шанс раскаяться, прежде чем лишить их жизни. Однако такое раскаяние было направлено отнюдь не на смягчение степени возмездия, а на усиление страха жертвы перед смертью и на усиление психологического воздействия этой «церемонии возмездия» на общество. Описанные выше повадки свидетельствуют о том, что убийца не был знаком с жертвами, а также о достаточной подготовке к преступлениям, растущей изощренности способов убийства и ощущении себя в роли карателя.

Так называемые поведенческие индикаторы – это особая форма поведения, направленная на удовлетворение психологических или эмоциональных потребностей. Если посмотреть на задокументированные случаи серийных убийств, то можно обнаружить множество примеров того, как убийцы оставляли на месте преступления свои поведенческие индикаторы. Например, «Ночной сталкер» Ричард Рамирес, совершивший серию убийств в Лос-Анджелесе (США) в 1984–1985 годах. На местах преступлений он всегда оставлял особый знак – перевернутую пентаграмму. Другой пример – «Йоркширский потрошитель» Питер Сатклифф, убивший 13 женщин в разных частях Великобритании в период с 1975 по 1980 год. Совершив преступление, он всовывал в руку жертвы пятифунтовую купюру. Общая черта этих поведенческих индикаторов заключена в том, что они не являлись необходимыми для достижения цели преступления. Таким образом, можно четко отразить особую психологическую потребность лица, совершившего преступление. Каким же был поведенческий индикатор убийцы в этих трех делах? На первый взгляд убийца не оставил на местах преступлений никаких явных индикаторов. С точки зрения латентных индикаторов, вероятно, наиболее отражающими особые психологические потребности убийцы являются характерные «церемонии возмездия». Будь то использование крови в качестве чернил, водоналивной мешок, символизирующий утробу, или идеально скопированный пожар – все это отражает одержимость убийцы идеей «что посеешь, то и пожнешь». С одной стороны, убийца выражает свою ненависть и гнев по отношению к жертвам, а с другой – посредством таких церемоний он заявляет о том, что обладает правом возмездия. В некотором смысле это можно рассматривать как демонстрацию того, что он сам несет ответственность за совершенные преступления. Если отразить это на повседневную жизнь, то убийца, возможно, является человеком нравственным, с четким представлением о добре и зле, который безгранично усиливает любой акт агрессии против себя, вплоть до навязчивых идей (например, ассоциаций, воспоминаний, антагонистического мышления), а затем строит планы возмездия и так далее.

Что касается способов противодействия расследованию, предпринятых убийцей, он обладает значительной осведомленностью и навыками, к тому же в непрерывно совершенствующейся форме. На местах трех убийств не было найдено ни пальцевых отпечатков, ни волос, ни полных следов ног. Говоря о способах уничтожения следов на местах преступлений, следует отметить, что в первых двух случаях убийца использовал средства для уборки, в третьем же случае есть все основания подозревать, что он использовал бахилы, что сократило его пребывание на месте преступления и позволило не оставить новых следов от повторного контакта с предметами. Это говорит о том, что убийца становится все более искусным в своих действиях и обладает определенной способностью время от времени корректировать и совершенствовать свои методы. В жизни он может уделять повышенное внимание судебной деятельности и правовым событиям, а также изучать стратегии и меры уголовного расследования путем самообразования или иными способами.

Исходя из приведенного выше анализа и характеристики убийцы, Фан Му считал, что тот совершит еще одно преступление, нацелившись на человека, причастного к новостному событию, вызвавшему бурную реакцию в обществе. Местом преступления послужит публичная обстановка. Способ совершения преступления зависит от содержания и характера новостного события, но он непременно будет отражать отличительные черты «церемонии возмездия». В то же время Фан Му не без тревоги предполагал, что убийца в погоне за более мощным сенсационным эффектом, скорее всего, снова прибегнет к способу, угрожающему общественной безопасности.

…Несмотря на то что Фан Му составил по возможности исчерпывающий психологический портрет убийцы, вычислить подозреваемого по-прежнему было довольно сложно. Проведя исследование, следственная группа составила следующий план работы.

Во-первых, совместно с органами управления дорожным движением проверить записи с камер дорожного видеонаблюдения в районе трех мест преступлений и выявить подозрительные автомобили, которые находились там в период совершения преступлений.

Во-вторых, уведомить отдел интернет-надзора начать поиск людей, которые выступали с резкими формулировками, побуждающими к действиям или предсказывающими события (например, подробности дел, о которых не сообщалось в СМИ) в онлайн-комментариях к трем новостям и трем делам об убийствах.

В-третьих, предпринять меры по блокаде новостей, а ход расследования дел держать в строжайшей тайне. Вместе с тем, совместно с отделом по связям с общественностью, потребовать у новостных СМИ минимизировать огласку и обнародование плохих новостей, чтобы снизить риск виктимизации героев новостей.

Учитывая ограниченное количество имеющихся зацепок, вышеупомянутые следственные мероприятия были вызваны исключительно необходимостью, и их объем и рабочую нагрузку вполне можно себе представить. Поэтому все сотрудники действовали в установленном порядке и работали не покладая рук. В отличие от них, Фан Му оказался временно свободен. Однако его не покидало смутное беспокойство, словно он что-то упустил.

В течение последующих нескольких дней следственная группа получила очень мало информации. Некоторые полицейские даже прибегли к помощи своих осведомителей. В городе C. поставили огромную невидимую сеть, однако о крупной рыбе по-прежнему не было ни слуху ни духу.

Фан Му не собирался полностью отвергать следственные мероприятия, однако, по его мнению, в отношении такого преступника обычное расследование неэффективно. В каком-то смысле эта серия убийств была равносильна делу без мотива. И без четкого круга подозреваемых любые следственные действия больше походят на поиск иголки в стоге сена. Если б можно было сузить круг подозреваемых…

Фан Му чувствовал, что должен сделать что-то еще.

* * *

Общая площадь подземной стоянки отделения Куаньчэн – 1800 квадратных метров, и используется она в основном для парковки служебных автомобилей. На этой территории есть зона, предназначенная для стоянки транспорта, выступающего в качестве вещественных доказательств. В этой зоне, окруженной сигнальной лентой, Фан Му быстро нашел серый микроавтобус «Улин». Стандартная модель 2009 года, произведенная компанией SAIC-GM-Wuling, с объемом двигателя 1,3 литра. Фан Му несколько раз обошел автомобиль. Хотя он уже покрылся тонким слоем пыли, было очевидно, что владелец тщательно ухаживал за ним. За исключением задней части, которая получила повреждения от пожарной машины, автомобиль выглядел как новенький.

Внимательно осмотрев микроавтобус, Фан Му заметил остатки порошка и дактилоскопической пленки на дверной ручке и подумал, что следователи на месте преступления почти наверняка уже тщательно исследовали все, что нужно. Он надел перчатки и бахилы, открыл дверь и сел на водительское сиденье.

Салон автомобиля в основном сохранил первоначальный вид и выглядел очень аккуратно. На сиденьях чехлы в стиле спортивной формы «Реал Мадрид» – владелец, вероятно, был фанатом клуба. Вещи из машины были изъяты специалистами, и, судя по фотографиям с места происшествия, там лежали только солнцезащитные очки и несколько чеков. Окурки и пепел из пепельницы были извлечены, но Фан Му не думал, что это принесет какие-либо ценные улики. Учитывая осторожный характер убийцы, он не стал бы ничего трогать в салоне, помимо необходимого действия – парковки на пожарном проезде.

Именно этот человек отсрочил спасение У Чжаогуана на неопределенное время. Пока он сидел на водительском сиденье, перекрыв этот спасительный путь, неподалеку полыхала квартира 633 в доме № 9. О чем он тогда думал?

Фан Му вставил ключ в замок зажигания, осторожно повернул его, и на тихой, слабо освещенной стоянке раздалось урчание двигателя. Профайлер положил руки на руль и посмотрел вперед. Там находилась угольно-черная стена, и в ее углах рос мох, который мог появиться только в темной и влажной среде.

…Полуночная тишина жилого комплекса «Фуду Хуачэн», в многоэтажных домах виднеются несколько редких огней. В этот час уличные фонари здесь гаснут один за другим. Все во дворе скрыто во тьме, и лишь очертания слабо различимы. Воздух из-за недавнего дождя свежий, земля – влажная, а запах постепенного гниения опавших листьев – более выраженный. Серый микроавтобус «Улин», словно призрак, бесшумно выезжает на пожарный проезд, свет фар освещает все вокруг: аккуратный газон, еще блестящий от дождя, несколько вылезших на поиски еды крыс, которые тут же зарываются в уже пожелтевшую траву и бесследно исчезают…

Фан Му тонко ощущал каждую перемену в мыслях убийцы. Он тут же включил фары.

То, что предстало перед его глазами, наверняка выглядело безмятежным и уютным, а убийца, конечно, не имел ни малейшего желания наслаждаться всем этим. Напротив, его внимание было постоянно сосредоточено на окружающей обстановке, чтобы быть готовым к неожиданным ситуациям – например, поздно возвращающемуся домой жильцу или патрулирующему территорию охраннику.

Возможно, он был одновременно насторожен и доволен и, торопясь уйти, не забыл оглянуться и полюбоваться своим «произведением». Он знал, что через несколько минут тихий жилой комплекс погрузится в хаос. Кто-то испугается, кто-то запаникует, кто-то почувствует удовольствие от возмездия, а кто-то будет сетовать на неотвратимость судьбы…

То, что нужно.

Фан Му оперся локтями на руль и смотрел на стену перед собой, освещенную фарами. Вдруг он заметил что-то странное в круге света. Как будто в нем было несколько расположенных в определенном порядке черных пятен…

Недолго думая, Фан Му выскочил из машины, подошел к стене и, вытянув руку, заметил, что на тыльной стороне ладони снова появились эти черные пятна.

Он обернулся и сквозь слепящий свет уставился на фары серого микроавтобуса «Улин».

* * *

Через несколько минут команда специалистов собралась на подземной стоянке, и в этом обычно тихом, слабо освещенном месте вдруг закипела жизнь.

На левой и правой фарах микроавтобуса было обнаружено по два набора букв и цифр. XCXK02 на левой фаре и 917013 на правой. Буквы и цифры были черного цвета, мелкие, судя по всему, написанные гелевой ручкой с тонким стержнем. Сфотографировав символы, специалисты приступили к разбору фар для более тщательного исследования.

Фан Му стоял там же, скрестив руки на груди, и наблюдал. Его лицо оставалось спокойным, но на самом деле в голове царил хаос.

Загадочную строку из букв и цифр обнаружили на водоналивном мешке в деле «Фуминь», и похожий шифр снова был найден на этом автомобиле. Что это – совпадение или скрытый ключ к разгадке?

Если шифр оставлен намеренно, то что он означает? И какой замысел преследовал убийца, оставляя его? Может быть, он пронумеровал жертв? Маловероятно. На данный момент он совершил всего три убийства, и даже если б их можно было пронумеровать, то только однозначным числом.

Или он указывал на следующую цель? Тоже маловероятно. При выборе цели убийца главным образом опирается на степень внимания СМИ к тому или иному новостному событию, что практически непредсказуемо.

Вскоре Фан Му пришел к выводу, что его догадки бессмысленны. Ведь первым делом нужно было как можно скорее выяснить, не является ли этот шифр каким-то совпадением.

Через полчаса вдова У Чжаогуана спешно прибыла в участок. Но эти буквы и цифры ни о чем ей не говорили. Более того, рассмотрев их, она с уверенностью заявила Фан Му, что почерк точно не принадлежит У Чжаогуану.

Если их написал не У Чжаогуан и не его жена, то наиболее вероятный вариант – сам убийца.

В это время Ми Нань, молча сидевшая рядом, взяла телефон и позвонила пожарной бригаде района Тедун. Выяснив, кто отвечал за тушение пожара в тот день, она задала несколько вопросов – и тут же взяла криминалистический чемодан и обратилась к Фан Му:

– Пошли на стоянку. Найди домкрат и инструменты для снятия колес.

Идея Ми Нань заключалась в том, что если кто-то написал эти буквы и цифры на фарах машины, то ему пришлось присесть перед передней частью автомобиля. В день убийства как раз прошел дождь, и микроавтобус стоял на сырой земле. Следы того, кто написал шифр, должны были остаться на том участке сырой земли. В момент совершения преступления зона активности тех, кто осматривал автомобиль, была сосредоточена на задней и водительской сторонах машины, поэтому следы на передней части могли сохраниться.

В таком случае, когда пожарная машина протаранила микроавтобус сзади, протекторы шин при повороте передних колес могли погрузиться в землю. Когда полиция изымала микроавтобус в качестве вещественного доказательства, то использовала эвакуатор и перевезла его непосредственно на стоянку, чтобы не повредить улики на кузове автомобиля. Это означало, что земля, возможно, еще сохранилась в протекторах шин и не отвалилась. Если в ней найдут следы человека, написавшего шифр, то это, возможно, даст некоторые зацепки для раскрытия дела.

Выслушав Ми Нань, Фан Му немного воодушевился. Однако, придя на стоянку и обратив внимание на колеса, он вновь испытал сильное разочарование.

– Ты уверена, – Фан Му указал на протектор шины, где расстояние между промежутками составляло менее двух сантиметров, – что здесь можно изъять следы?

– Делай, как я говорю. – Выражение лица Ми Нань оставалось спокойным, как водная гладь. – И пока ничего не спрашивай.

Следуя ее указаниям, Фан Му и трое коллег подняли автомобиль на домкрате, затем аккуратно сняли левое и правое передние колеса и положили их на криминалистический чемодан.

Ми Нань присела и внимательно осмотрела колеса. Действительно, как она и говорила, земля была очень клейкой, и в рисунке протектора сохранилось довольно много кусков грязи, местами даже соединенных вместе. Однако Фан Му все еще сомневался, что из этого можно изъять следы.

По лицу Ми Нань было невозможно понять, радоваться им надо или печалиться. Она встала, отряхнула руки и велела Фан Му и коллегам отнести колеса в лабораторию, неоднократно подчеркнув, что их нельзя катить и бросать.

Четверо мужчин, хоть и воспользовались лифтом, все равно очень устали и вспотели от подъема тяжелых колес с подземной парковки до лаборатории на четвертом этаже. Трое коллег, тяжело дыша, ушли один за другим, но Фан Му остался. Ему было очень любопытно узнать, что Ми Нань собирается делать. Та, сохраняя спокойствие, надела белый халат и с лупой осмотрела одно из колес вдоль и поперек, время от времени прощупывая пинцетом твердость кусков земли. Фан Му тоже подошел и даже по примеру Ми Нань потрогал колеса, на что она бесцеремонно шлепнула его по руке.

– Здесь ты мне не помощник, так что иди. Я сразу сообщу, если что-нибудь найду.

Фан Му потер руку и осторожно спросил:

– Что именно ты хочешь найти?

Ми Нань, ничего не ответив, загадочно улыбнулась.

Глава 13

Подвал

Сегодня он, казалось, был в хорошем настроении.

Даже когда бариста в четвертый раз жаловалась ему на ребенка, стащившего чизкейк с тарелки посетителя, он слушал с улыбкой, время от времени кивая и издавая междометия вроде «ой» и «ну и ну». В конце концов посмотрел на мальчика, который сидел в углу и, сжимая в руке чизкейк, запихивал его в рот, и искренне сказал девушке:

– Ну и что? Войди в его положение. – Он нарисовал около виска несколько кругов. – Он плохо соображает, не опускайся до его уровня.

Бариста тактично замолчала, а затем радостно убежала – босс разрешил ей закончить на полчаса раньше.

В зале за двумя столиками сидели пары, пришедшие на свидание. Чашки перед ними уже опустели, и, подумав, он сварил еще один большой кофейник и бесплатно налил им.

Под благодарности от влюбленных он вернулся к барной стойке, где караулил ароматный кофейник и попутно внимательно читал свежую газету.

В кофейне стояла тишина; лишь помимо шепота парочек время от времени раздавалось лепетание пухлого малыша. В уголках рта у него по-прежнему были крошки от торта, а в руках он сжимал игрушечную машинку и крутил ее. В своем мире этот малыш – могущественный повелитель всего сущего…

В срок опустились сумерки, и вывески магазинов на маленькой улице зажглись одна за другой. Вскоре запахи еды во фритюре и на гриле распространились по всей округе. Он нахмурился и закрыл дверь кофейни, отгораживаясь от дыма и шума.

Эта улица расположилась неподалеку от университетского городка, рядом с Педагогическим университетом города C. Каждый день здесь нескончаемым потоком проходили студенты. Поэтому повсюду разбросаны различные ларьки, торгующие фастфудом и безделушками. Таких кофеен и книжных баров, как этот, немало, и конкуренция была довольно жестокая. Однако в глазах своих коллег и студентов он, несомненно, был странным хозяином. Не продавал полноценные обеды, только кофе и легкие закуски, что само собой вело к потере многих возможностей для получения прибыли. Кроме того, в отличие от других заведений, которые работали всю ночь, он каждый вечер закрывался в десять тридцать. Со временем благодаря этой специфической ауре у него появилась постоянная клиентура. Студенты и преподаватели, обладающие определенным вкусом и стилем, любили приходить и сидеть в его кофейне. Книжные полки вдоль стены, насыщенный аромат кофе, чистое помещение, молчаливый, но любезный хозяин – по сравнению с мирской суетой, царившей за дверью, это место походило на райский уголок, где можно насладиться тишиной и покоем.

Однако кофе и десертом сыт не будешь; так же, как и в жизни, любовь – это еще не все. Ближе к семи вечера посетители с двух последних столиков покинули зал и направились прямиком к ресторану быстрого питания напротив. Отложив газету, он собрал кофейные чашки и тарелки, вымыл и поставил на сушилку. Затем подошел к без устали играющему мальчику и потрепал по голове, но тот никак не отреагировал, продолжая смотреть на игрушку в своих руках.

Он улыбнулся, прикурил, неторопливо подошел к двери и принялся рассматривать улицу через стекло.

Это время было самым оживленным. Всевозможные лоточники заполонили и без того узкую улицу, непрерывно зазывая клиентов. Студенты с рюкзаками и термосами покупали закуски и разные мелочи, то и дело торгуясь с продавцами. Девушки убирали волосы только что купленными заколками и просили спутников оценить. Парни, напротив, нервно поглядывали на ценники и старались выглядеть спокойными и собранными.

Он вдруг почувствовал восторг, словно ему не терпелось окунуться в эту наполненную серым бытом и весельем жизнь. Однако стеклянная дверь перед ними отражала интерьер кофейни. Особенно бросалась в глаза табличка «Бронь» на столике в северо-восточном углу.

Его пыл мгновенно остыл.

Выбросив окурок, он медленно подошел к столику и сел, подперев рукой щеку и рассматривая табличку. Она стояла там уже очень давно. Когда он поднял табличку, на покрытой пылью столешнице остался едва заметный след. Он достал бумажное полотенце, протер стол и вернул табличку на место.

Бариста не раз спрашивала его, кто забронировал этот столик и почему так и не пришел. А он в ответ лишь улыбался. Даже когда в кофейне не оставалось свободных мест, он не позволял посетителям занять этот столик.

Потому что он был забронирован для нее.

Ему все время казалось, что однажды она снова откроет эту стеклянную дверь и кокетливо улыбнется, как тогда, когда он только познакомился с ней, потом закажет чашку кофе, сядет за этот столик и будет читать книгу.

Постепенно он узнал, что она подрабатывала в библиотеке, готовилась к вступительным экзаменам в магистратуру и, как и он, осталась без отца и матери и ей не на кого опереться в этом городе.

Ничто не могло помешать двум сердцам медленно сближаться.

За прошедшие тридцать лет его беспокойной жизни то были редкие дни покоя. Они были скромны и милы, как влюбленные мужчина и женщина. Очень часто он ощущал ее как острый меч, рассекающий его внешнюю оболочку и пронзающий мягкое сердце. Она вела его по пути исследования, переосмысления и, наконец, понимания и даже убеждения.

Однажды после бурного секса она обхватила его потное лицо и пристально посмотрела в глаза:

– Скажи, что ты за человек?

После минутной борьбы он раскрыл все свои тайны. Выслушав, она крепко обняла его озябшее тело:

– Ты поступил правильно. У тебя есть это право… В этом мире никому не позволено причинять вред другому человеку без причины.

Он неожиданно разрыдался. Неужели все эти годы, когда он терпел, прятался и вел себя как собака, лишь бы выжить, были ради этих теплых объятий?

– Ты сам себе Бог.

* * *

После восьми вечера в кофейню снова пришло несколько посетителей. Он по-прежнему пребывал в своих воспоминаниях и нехотя поприветствовал их. Подав кофе и десерты, оставил их в зале перешептываться или просто посидеть в одиночестве. Сам же спрятался за барной стойкой, где небрежно просматривал бухгалтерскую книгу, изредка выходя на улицу покурить.

Сразу после десяти он повесил на дверь табличку «Закрыто», и постоянные клиенты, зная его привычку, тактично расплатились и ушли. В этот момент мальчик, давно дремавший в углу, проснулся от голода и, громко крича, слез с кресла.

Он погасил в кофейне светильники один за другим, взял ребенка за правую руку, на которой было только два пальца, и медленно поднялся на чердак.

После скромного ужина мальчик вернулся в кровать, где немного посмотрел телевизор, поиграл и вскоре затих. К тому времени как он вымыл посуду и прибрался, ребенок уже крепко спал.

Он укрыл малыша одеялом и спустился вниз. Включив небольшой светильник, оглядел зал и убедился, что все двери и окна заперты, после чего медленно прошел за барную стойку и включил компьютер. Подключившись к интернету и открыв несколько сайтов и форумов, которые он часто посещал, принялся листать страницы, и мышка защелкала в его руке. Вскоре он понял, что его внимание сосредоточено не на страницах. Эмоции, вызванные тем столиком, все еще не утихли.

Он непроизвольно взглянул в северо-восточный угол, где в темноте скрывался тот столик; только белая табличка на нем была смутно различима и, казалось, в молчании смотрела на него.

Все могло быть иначе!

Его сердце бешено забилось, и он, почти не задумываясь, наклонился и приподнял ковер. Под ним находился деревянный люк. Он взялся за латунную ручку с левой стороны, потянул на себя, и под ногами открылось темное квадратное отверстие.

Он нащупал прочную деревянную лестницу и ступил на нее, после чего осторожно пригнулся и спустился. Мысленно сосчитав до пяти, вытянул левую руку, пошарил по стене и коснулся выключателя.

Узкий подвал сразу же наполнился теплым желтым светом. Он спрыгнул с двух оставшихся ступенек и осмотрелся.

Площадь подвала составляла примерно 20 квадратных метров. Потолок, пол и стены были выполнены из ровного цемента, а вдоль четырех стен возвышались железные стеллажи, на которых стояли большие и маленькие коробки, прикрытые плотными темно-синими тканевыми занавесками. Все выглядело аккуратно и упорядоченно. Он уверенно прошел к северной части подвала и отодвинул стеллаж, за которым оказалась железная дверь.

Он достал из кармана ключ и отпер дверь. Края двери были обмотаны тонким слоем поролона; она бесшумно и медленно открылась.

В ноздри ударил странный запах. Наполовину просунувшись внутрь, он потянулся к стене, и вскоре крошечная кабинка тоже наполнилась светом.

Площадь кабинки всего 10 квадратных метров, а стены, выложенные плиткой, хоть и обшарпаны, но в сравнении с предыдущей комнатой выглядят более изысканно. Обстановка простая: с одной стороны в углу расположилась панцирная кровать, на которой стоял длинный пластиковый ящик с инструментами, с другой стороны на полу аккуратно лежало несколько деревянных досок.

Как раз из-за этого укромного уголка он не раздумывая купил эту кофейню. Предыдущий владелец не скрывал, что до постройки университетского городка здесь был салон массажа ног, а точнее притон для занятия проституцией. Наверху делали массаж ног, а затем, договорившись о цене, спускались в подвал. А во внутренней кабинке можно было заняться сексом в ванной, если того желал клиент.

Несмотря на то что эти грязные делишки были тошнотворны, ему нравилось это место. Чем более уединенным и темным оно было, тем безопаснее он себя чувствовал. Как будто эта маленькая кабинка могла вместить его прошлое.

Завладев помещением, он демонтировал деревянные перегородки в подвале и переоборудовал его в склад. Внутренняя кабинка подверглась тщательной дезинфекции и сохранила свой первоначальный вид. Время от времени он заходил и подолгу сидел здесь, наслаждаясь ощущением удаленности от общества. Тишина полной изоляции успокаивала его.

Он принюхался, помрачнел – и тут же направился к доскам.

По мере того как расстояние сокращалось, странный запах становился сильнее. Когда он дошел до досок и присел, его глаза уже слезились от раздражения. Он протер их тыльной стороной ладони и сдвинул доски.

Взору предстал бассейн более трех метров в длину и ширину и глубиной около метра. В мутной жидкости беззвучно плавало распухшее и почерневшее тело – лицом вниз, с раскинутыми руками и ногами.

Он присел на край ванны и несколько минут с интересом рассматривал его, затем взял из угла железный крюк, подцепил им шею и потянул на себя.

Тело, пропитанное раствором формалина, казалось необычайно тяжелым, и с большим трудом получилось перекинуть его через бортик. Казалось, это усилило в нем гнев, и, пыхтя, он пнул тело. От удара голова дернулась в сторону, и мокрые волосы подняли брызги.

Он прислонился к стене, чтобы перевести дух, затем подошел к кровати, взял одну из цепей, висевших на спинке, и вернулся к телу.

Раствор с трупа тек по полу, тускло поблескивая на свету. На теле виднелись крупные раны, а в некоторых местах даже проглядывали желтовато-белые кости.

Он выпрямился, его глаза сверкнули, а лицо исказилось от возбуждения.

«Бах!»

Тяжелая цепь ударила по спине трупа с такой силой, что на вздувшейся коже сразу же образовалась дыра, но вместо крови показалась лишь белая мышечная ткань.

Повреждение на теле, казалось, возбудило его еще больше, и цепь в руке с каждым ударом стала хлестать все сильнее.

Бескровное тело неподвижно лежало на полу, содрогаясь от ударов. Резкий запах вновь распространился и, сопровождаемый глухими звуками ударов, закружил по тайной комнате.

* * *

Рано утром Ми Нань позвонила Фан Му и попросила приехать в отделение. Тот в спешке прибыл, однако неожиданно встретил перед лабораторией Ян Сюэу. Коллега, немного смущенный его появлением, торопливо спрятал правую руку за спину. В ней был завтрак из «Кей-эф-си».

Фан Му отвел взгляд и постучал в дверь, небрежно спросив:

– Не успел позавтракать?

– Купил для Ми Нань, – откровенно признался Ян Сюэу. – Она работала всю ночь, не знал?

Договорив, он толкнул дверь и решительно вошел внутрь.

Ми Нань ничуть не удивилась их совместному появлению. Она взяла завтрак из рук Ян Сюэу и жестом указала Фан Му на несколько документов на столе, давая понять, чтобы тот посмотрел.

На листах были беспорядочные рисунки с цифрами и размерами. Внимательно рассмотрев их, Фан Му обнаружил, что некоторые напоминают неполный след, обнаруженный на месте убийства в жилом комплексе «Фуминь». Однако узор в виде иероглифа «большой» без выступа над горизонтальной чертой был гораздо меньше и сильно искажен.

Несколько разочарованный, он спросил:

– Что это дает?

Ми Нань быстро запихнула в рот остатки бургера и, едва начав говорить, подавилась и принялась стучать себя по груди. Ян Сюэу торопливо протянул ей соевое молоко и недовольно обратился к Фан Му:

– Она работала всю ночь. Будь повежливее, ладно?

Фан Му тоже почувствовал, что немного перегнул палку. Глядя на то, как Ян Сюэу стучит Ми Нань по спине, он ощутил печаль в сердце. Пару раз тоже хотел подойти и помочь, но сдержался.

Ми Нань, однако, почувствовала себя неловко и, после нескольких постукиваний, уклонилась. Когда ее дыхание немного восстановилось, она вкратце описала ситуацию.

С двух передних колес микроавтобуса Ми Нань извлекла кусочки земли, а после очистки и распознания обнаружила несколько иероглифов «большой». Эти кусочки были вкраплены в продольные и поперечные рисунки протектора, и после смятия и раздавливания узор в виде иероглифа «большой» деформировался; имелся только один кусок, прилипший к боковой поверхности колеса, с относительно четким узором.

Такая работа по очистке и распознаванию, безусловно, потребовала много времени и усилий, а также значительного терпения и аккуратности. Размышляя об этом, Фан Му все больше понимал, что был несправедлив. Поэтому, максимально расслабив мышцы лица, он кивнул Ми Нань и произнес:

– Большое тебе спасибо за помощь.

– Я знаю, ты думаешь о том, что эти следы даже не являются частичными отпечатками ног и их нельзя использовать в качестве улик… Я и сама не надеялась найти что-то существенное, – слегка улыбнувшись, проговорила Ми Нань.

– Тогда зачем проделала столько работы? – непонимающе спросил Фан Му.

Улыбка исчезла с ее лица, и девушка с серьезным видом ответила:

– Чтобы подтвердить свое предположение.

– Что? Выкладывай! – одновременно заинтересовались Фан Му и Ян Сюэу.

– Думаю, на местах преступлений был еще один человек.

* * *

По мнению Ми Нань, предыдущие полицейские заключения были основаны на идее, что убийца совершал преступления в одиночку. В то же время на местах преступлений практически не было следов, что говорит о том, что убийца – крайне осторожный и осмотрительный человек с ясным мышлением и хорошими навыками противодействия расследованию. Однако частичный след, обнаруженный на месте происшествия в средней школе Д., вызвал подозрение, что убийца в момент совершения преступления был обут в пару кед, напоминающих (возможно, имитирующих) марку «Конверс». И это не похоже на его характер. Предположим, в первый раз он допустил промах, однако на местах следующих убийств также были обнаружены следы с похожим рисунком подошвы. Учитывая его постоянно совершенствующиеся криминальные навыки, маловероятно, что он оставил бы следы снова. Разве это не наталкивает на мысль: действительно ли на местах преступлений был только один человек?

– Ты думаешь… – Ян Сюэу на мгновение задумался и продолжил: – Два человека действовали сообща?

– Нет, – Ми Нань покачала головой. – Будь ты на его месте, выбрал бы такого небрежного сообщника?

– Тогда странно… – Ян Сюэу развел руками. – Два человека поочередно оказались на местах преступлений и не знают друг друга… Как думаешь, такое возможно?

Ми Нань слегка покраснела и, опустив глаза, сказала:

– Я тоже не могу этого объяснить, поэтому это всего лишь моя догадка. Впрочем, я не думаю, что человек, писавший на фарах, был убийцей.

– Почему? – одновременно спросили Фан Му и Ян Сюэу.

– Микроавтобус завели ключом У Чжаогуана, что позволяет предположить, что убийца сначала проник в дом и обездвижил жертву, а затем забрал ключ. Маловероятно, что он возвращался несколько раз, потому что это увеличило бы риск быть замеченным. Поэтому он, должно быть, спустился вниз после поджога и припарковал микроавтобус на пожарной полосе. В то время огонь уже полыхал, и он должен был уйти как можно скорее. Если ему было необходимо оставить эти символы, почему он просто не написал их в салоне, вместо того чтобы выходить из машины и писать на фарах? Кроме того, мы подозреваем, что убийца был в бахилах, и поэтому следов в салоне нет, но на земле перед машиной они были… Думаете, он снял бахилы, вышел из машины и написал все это?

Ян Сюэу энергично закивал. Фан Му тоже считал, что анализ Ми Нань не лишен смысла, но вывод был слишком невероятным. Два человека поочередно прибыли на место преступления без предварительного контакта, и после того как убийца припарковал микроавтобус на пожарном проезде, другой человек написал на фарах некий шифр?

Что он задумал?

Если предположения Ми Нань верны, тогда может ли это быть тот же человек, который написал шифр на водоналивном мешке в комплексе «Фуминь»?

Внезапно Фан Му пришла в голову мысль. Возможно, аналогичный шифр был оставлен и в деле средней школы Д.?

Он не стал ничего объяснять Ми Нань и Ян Сюэу, а просто бросил им «подождите» и быстро убежал.

Комната вещественных доказательств находилась на третьем этаже, и Фан Му, жаждущий проверить улики по делу средней школы Д., трусцой бежал по лестнице, не обращая внимания на людей, идущих рядом с ним. Едва он повернул на третий этаж, как перед ним вдруг промелькнул силуэт, и вслед за этим он почувствовал, как его шею крепко сжали.

Ян Сюэу, следовавший за ним, очень удивился и почти тут же бросился на помощь:

– Ты что творишь?!

Из-за внезапной атаки Фан Му инстинктивно наступил на ногу противника, и одновременно с этим его правый локоть нанес удар. Но, к его удивлению, нога наступила на пустое место, а локоть перехватили.

Ян Сюэу уже собирался помочь, как вдруг нападавший расхохотался:

– Парень, да ты вырос…

Знакомый голос удивил и обрадовал Фан Му, и в этот момент хватка на его шее ослабла.

– Ты, черт возьми, хотел меня задушить!

Высокий мужчина, с улыбкой увернувшийся, оказался Тай Вэем.

* * *

Ян Сюэу ошеломленно смотрел на обнимающихся и лупящих друг друга по спине мужчин, пока Фан Му не обернулся и не сказал Тай Вэю:

– Это Ян Сюэу из отделения.

Тай Вэй улыбнулся и протянул руку:

– Только что этот парень так спешил… С виду в хорошей форме.

Фан Му обратился к Ян Сюэу, который по-прежнему был в замешательстве:

– Это Тай Вэй из Департамента города Ц., мой старый друг.

Только после этого Ян Сюэу улыбнулся и пожал Тай Вэю руку:

– Можно просто Сяо Ян.

Познакомив их между собой, Фан Му спросил Тай Вэя:

– Зачем ты здесь?

– Собрание. – Тай Вэй неожиданно улыбнулся. – Совсем забыл сказать: меня на год перевели в отделение Тедун на должность заместителя комиссара.

– Да? – Фан Му немного воодушевился. – Так ты, парень, получил повышение?

– Ну что ты, все зависит от руководства.

Тай Вэй явно скромничал, но на самом деле все понимали, что к чему. Прежде чем сотрудник службы общественной безопасности будет выдвинут на ключевую должность, он, как правило, должен пройти закалку на местном уровне. Через год Тай Вэй, вероятно, займет должность заместителя комиссара Департамента общественной безопасности города Ц.

Фан Му был искренне рад за него и сразу же согласился пообедать вместе. Тай Вэй сказал, что позвонит после собрания, и направился в конференц-зал на пятом этаже.

Фан Му и Ян Сюэу пошли в комнату вещественных доказательств и сразу же затребовали вещественные доказательства по делу средней школы Д. Ян Сюэу в недоумении спросил:

– Что ты хочешь найти?

– Шифр. – Фан Му достал фотографии водоналивного мешка и фар микроавтобуса. – Похожий на эти.

По его мнению, даже если имеющиеся улики свидетельствовали о том, что человек, написавший шифр, и убийца не состоят в сговоре, тот факт, что он два раза подряд оставлял шифры на местах преступлений, говорил о том, что он, по-видимому, тоже связан с этим делом. Если подобный шифр будет найден на месте преступления в средней школе Д., это сможет подтвердить, что человек, написавший его, имеет к этому делу самое непосредственное отношение. Даже если он не состоял в сговоре с убийцей, велика вероятность, что он с ним знаком. Что более важно, он оставил след и почерк. Однако в сравнении с осторожностью убийцы его навыки явно уступали. Возможно, обнаружение этого человека станет серьезным прорывом в деле.

Сложность поиска оказалась гораздо выше, чем они могли себе представить. Оба мужчины были ошеломлены, когда на стол легло несколько больших стопок оригинальных вещественных доказательств и фотографий. Тогда Вэй Минцзюнь отчаянно решал математические задачи, пытаясь узнать код от сейфа, поэтому белые листы формата А4, найденные на месте преступления, пестрели цифрами и буквами, так что найти похожий шифр было крайне сложно.

Они разделили обязанности: Фан Му отвечал за поиск шифра на листах А4, Ян Сюэу – на других вещественных доказательствах и фотографиях.

Хотя времени, оставленного убийцей для Вэй Минцзюня, было недостаточно, чтобы спастись, предоставленной бумаги для записи решений было достаточно. Фан Му посмотрел на толстую стопку белых листов – здесь было две пачки. Взяв себя в руки, он надел перчатки и начал терпеливо просматривать их один за другим.

Это было не самое приятное занятие, особенно когда Фан Му вспомнил, что эти неровные знаки были написаны кровью жертвы. После нескольких месяцев хранения кровавые записи стали темно-коричневыми, однако от них все еще исходил едва различимый запах, сразу проникающий в нос. Время от времени Фан Му приходилось закуривать, чтобы развеять неприятный запах и переключить внимание.

Записи Вэй Минцзюня были беспорядочными и неровными, а также сопровождались многочисленными помарками. Можно себе представить его страх и отчаяние. Под некоторыми числами нарисованы горизонтальные линии или круги – вероятно, результат промежуточных вычислений. Было также несколько листов, исписанных скорописью, на которых почерк вдруг стал грубее, а записи – прерывистее. Фан Му подумал, что, возможно, свернувшаяся кровь уже не могла просочиться через наконечник перьевой ручки и Вэй Минцзюню пришлось использовать пальцы, чтобы сэкономить время.

При виде всего этого у Фан Му стало тяжело на душе. Чтобы добыть код, Вэй Минцзюню требовались более подходящие письменные принадлежности и чернила, однако чернилами была его собственная постоянно текущая кровь. Чем быстрее он считал, тем больше крови вытекало. Порочный круг: Вэй Минцзюнь был не в том положении, чтобы выбирать, и уж тем более у него не было шанса выбрать.

У Ян Сюэу работа тоже шла туго: он держал лупу и почти прижимал нос к фотографии, стараясь найти хоть немного похожие детали. Расстроенный, он не мог удержаться от ворчания:

– На мой взгляд, Вэй Минцзюнь тот еще дурак. – Потер уставшие глаза и закурил. – Он наверняка разглядел убийцу; мог бы и записать его черты, так и нам помог бы…

Фан Му с горькой улыбкой покачал головой: в тех обстоятельствах Вэй Минцзюнь мог думать только о том, как поскорее выбраться, и, возможно, надеялся на свои вычислительные способности. Выживание и месть – разумеется, он выбрал первое. Возможно, хотел оставить последние слова, но, надо полагать, к тому времени он уже был в критическом состоянии…

Спустя два часа Ян Сюэу несколько раз просмотрел вещественные доказательства и фотографии и убедился, что шифра на них нет. Поэтому он стал помогать Фан Му. Однако к полудню двое мужчин так ничего и не нашли. Либо не хватало цифр, либо отсутствовали начальные буквы. Взглянув на оставшиеся листы с вычислениями, Ян Сюэу сдался первым.

– Давай найдем помощников. – Он плюхнулся на стул, с силой растирая затекшую шею. – Вдвоем мы и через два дня и две ночи не закончим.

Фан Му ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия. Он уже собирался позвонить кому-нибудь, как вдруг в его кармане зазвонил телефон.

* * *

Они выбрали ресторан морепродуктов неподалеку от отделения. Подумав, Фан Му решил, что, помимо Тай Вэя и Ян Сюэу, нужно позвать и Ми Нань. Сперва она отнекивалась, но, не выдержав настойчивости Фан Му, согласилась присоединиться.

Поскольку время было рабочее, никто не пил, но это ничуть не испортило атмосферу. Учитывая, что Фан Му и Тай Вэй не виделись полгода, они не могли не расспросить друг друга о том, как обстоят дела. Фан Му, как обычно, в нескольких словах рассказал о себе. Тай Вэй сообщил, что в прошлом году был ранен, удостоился заслуги II класса и получил повышение. Также он не забыл показать фотографии и похвастаться ребенком, которому уже больше года.

Вот только они оба негласно избегали дела о подземной реке.

В глубине души Фан Му понимал, что если б Тай Вэй не приехал из города Ц. на помощь, то его план не сработал бы так безупречно. Однако Тай Вэй никогда не упоминал об этом деле, и даже когда совершенно не понимал причин и последствий, он беспрекословно следовал указаниям Фан Му. Во-первых, чтобы избежать дальнейших проблем, а во‐вторых, чтобы не позволить Фан Му вернуть долг. Их отношения уже давно вышли за рамки дружбы.

Упомянув странное поведение Фан Му сегодня утром, Тай Вэй улыбнулся:

– Ты ведь меня даже не узнал, да? Летел, а не бежал.

Фан Му рассмеялся и рассказал, что работает над одним делом и спешит проверить вещественные доказательства. Тай Вэй, руководствуясь профессиональным инстинктом, сразу же спросил, что это за дело. Фан Му и Ян Сюэу с неловкими выражениями лиц переглянулись. Согласно положению о работе следственной группы, расследование являлось строго конфиденциальным. К счастью, Тай Вэй тоже понимал рабочую дисциплину и не стал расспрашивать дальше. Лишь похлопал Ян Сюэу по плечу и сказал:

– Если этот приятель помогает тебе, раскрыть дело не составит труда.

Ян Сюэу, однако, довольно чувствительно отнесся к слову «помогает», взглянул на Ми Нань и тактично сообщил, что он один из руководителей следственной группы.

Фан Му не придал этому значения и предложил приступить к еде.

Ми Нань выглядела уставшей, и аппетита у нее не было, поэтому она быстро отложила палочки и молча слушала их разговоры. Тай Вэй полагал, что раз Фан Му специально пригласил ее, значит, это не просто коллега, поэтому он также уделял ей повышенное внимание. Когда Ми Нань отошла в туалет, Тай Вэй лукаво произнес:

– Парень, да у тебя все схвачено! – Указал подбородком в сторону удаляющейся Ми Нань: – Хорошенькая…

– Что ты несешь? – Фан Му покраснел. – Она моя коллега и вчера полночи помогала мне с экспертизой. Я изначально хотел пригласить ее на обед, так что ты здесь ешь на халяву, понятно?

– Перестань. – Тай Вэй небрежно закурил. – Сомневаешься в моем зрении? Когда делали заказ, ты все время следил за ее реакцией и нервничал, когда она зевала.

Фан Му собирался возразить, как вдруг заговорил Ян Сюэу:

– Все-таки ты ошибаешься. – Он многозначительно посмотрел на Фан Му. – Ми Нань не девушка Фан Му. Он ведь скоро женится, верно?

– Что? – Тай Вэй очень удивился и повернулся к Фан Му: – Такое событие, а ты мне не сказал?

Фан Му не без злости посмотрел на Ян Сюэу, но тот, сохраняя спокойный вид, невозмутимо потягивал чай. Заметив, что приближается Ми Нань, Фан Му спешно переключился на другую тему и спросил Тай Вэя, не хочет ли он еще пельменей с макрелью.

Того явно больше волновала женитьба Фан Му, потому он продолжил допытываться:

– Сколько лет невесте? Где работает? Красивая? – Не дожидаясь ответов, открыл календарь в телефоне. – Когда планируете свадьбу? Поскорее бы; пока я здесь, смогу помочь тебе…

Вернувшись за стол, Ми Нань взглянула на Тай Вэя, а затем на Фан Му. Было очевидно, что она слышала их разговор, но на ее лице не отразилось никаких изменений. Она просто сидела с опущенной головой и вертела в руках чашку, время от времени поднимая глаза на Фан Му, как будто тоже хотела услышать его ответ.

Однако у того не было желания продолжать. Он подозвал официанта и попросил счет.

* * *

Они остановились у входа в отделение, Ми Нань попрощалась с Тай Вэем, после чего торопливым шагом вошла в здание. Ян Сюэу, пожав ему руку, также последовал за ней. На парковке остались только Тай Вэй и Фан Му.

Тай Вэй все также ворчал по поводу женитьбы и продолжал жаловаться:

– Твою налево, собрался жениться, а мне и слова не сказал… Ты еще считаешь меня другом?

– Ладно-ладно… – Фан Му слушал его, теряя терпение, а затем толкнул: – Катись отсюда.

Тай Вэй неохотно сел в машину.

– Сегодня не пили, не считается. Угости меня на днях и не забудь привести невесту, чтобы я с ней познакомился.

«Познакомься с моей задницей», – съязвил про себя Фан Му. Проводив взглядом удаляющуюся машину Тай Вэя, он развернулся и направился к зданию.

Пройдя через вращающуюся дверь, он увидел Ян Сюэу, который стоял у лифта и, казалось, ждал его.

– Только что пришло уведомление, – коллега поднял руку с телефоном. – После обеда совещание по делу.

– Во сколько? – спросил Фан Му, вызвав лифт.

Ян Сюэу не ответил, несколько секунд пристально смотрел на него и вдруг сказал:

– Она мне нравится.

– Что? – Фан Му остолбенел, а затем, осознав, кто эта «она», быстро отвел взгляд. – При чем тут я?

– Еще как при чем, – тут же ответил Ян Сюэу и добавил: – Хочу с тобой поговорить.

Фан Му не стал обращать на него внимания и, когда двери лифта открылись, уже собирался сделать шаг, но Ян Сюэу вдруг схватил его за руку. Фан Му невольно разозлился из-за того, что не смог сбросить его руку.

– Чего тебе? – спросил он, помрачнев. – Я помню, сегодня ты не пил.

– Пил или нет – не важно. – Выражение лица Ян Сюэу было решительным. – Я хочу, чтобы ты держался от нее подальше.

– Это не тебе решать! – повысил голос Фан Му. – Кто ты такой, чтобы указывать мне, с кем общаться?

– Да, не мне. Но что ты можешь ей дать? – Ян Сюэу сделал паузу. – Только что Ми Нань плакала.

Фан Му замер и через несколько секунд пробормотал:

– Плакала?

– Да. – Ян Сюэу прикусил нижнюю губу. – Заметил, когда она поднималась.

Фан Му не мог подобрать слов и просто ошарашенно стоял, позволяя Ян Сюэу крепко держать его за руку.

– Она мне нравится, но даже дураку понятно, что Ми Нань нравишься ты, – искренне, но с нотками грусти произнес Ян Сюэу. – Ты уже помолвлен и не можешь жениться на ней. Поэтому я надеюсь… Нет, я умоляю тебя держаться от Ми Нань подальше. Не давай сомнительных надежд, это причинит ей еще больше страданий.

Спустя долгое время Фан Му тихо вздохнул.

– Сейчас не время говорить об этом. Однако не волнуйся, – хриплым голосом сказал он, – я не причиню ей боль.

* * *

На послеобеденном совещании по делу следственная группа сначала подвела итоги расследования, а затем проанализировала новые улики.

При содействии органов управления дорожным движением полиция провела проверку транспортных средств в окрестностях трех мест преступлений до и после их совершения и обнаружила в общей сложности 167 одинаковых или похожих автомобилей. По предложению Фан Му, проверке в приоритетном порядке подлежали автомобили семейного типа. Из-за разницы в четкости видеозаписей с камер наблюдения и с учетом того, что убийца мог временно сменить номерной знак, требовалось еще некоторое время, чтобы сузить область поиска. Тем не менее в районе трех мест преступлений были замечены черные седаны «Джетта», белые седаны «Джетта», серебристо-серые седаны «Бьюик», серебристо-серые седаны «Круз» и темно-серые седаны «Бора» – всего 75 автомобилей в пяти категориях. Предполагалось, что автомобиль, которым управлял убийца, находился среди них.

Данные, представленные отделом интернет-надзора, были еще менее оптимистичны. В комментариях к трем убийствам и связанным с ними новостным событиям не было обнаружено ничего подозрительного, однако комментаторы, угрожающие насилием и бурно его поддерживающие, составили более девяносто процентов пользователей. Даже те, чьи IP-адреса находились в пределах города, исчислялись десятками тысяч. Проверить каждого было просто невозможно.

Взаимодействие со СМИ также потерпело фиаско и едва не привело к еще большему новостному инциденту. Полиция поручила городскому отделу агитации и пропаганды потребовать у подчиненных ему СМИ минимизировать освещение и приукрашивание плохих новостей, особенно тех, которые произошли на местном уровне. Неожиданно эта просьба вызвала резкий отпор со стороны СМИ. Журналисты были одновременно рассержены и обижены. В прошлом агитпроп просил СМИ молчать, когда речь шла о противозаконных действиях крупных предприятий, государственных органов и государственных служащих. Теперь, когда не позволяли освещать даже рядовые негативные социальные новости, неужели им каждый день лишь петь дифирамбы? Несколько медиакомпаний даже написали коллективное письмо в Городское собрание народных представителей с просьбой расследовать незаконные действия Городского департамента общественной безопасности, жестоко посягнувшего на свободу прессы. Соответствующие департаменты Городского собрания народных представителей придали этому большое значение и специально опросили соответствующих лиц, возглавляющих Городской департамент общественной безопасности и следственную группу, потребовав от них разумных объяснений. Выслушав доклад, высшее руководство заявило, что ситуацию можно понять, однако такой подход неуместен. После нескольких попыток договориться полиции пришлось пойти на компромисс. Однако средства массовой информации из неизвестного источника узнали об истинных намерениях полиции и сообщили об этом как о горячей новости. В результате три дела об убийствах, уже вызвавшие большой общественный резонанс, вновь стали предметом бурных обсуждений на каждом углу. Несмотря на изощренные формулировки и неясную точку зрения репортажей, общественность была проинформирована о главной тайне следственной деятельности полиции: цель убийцы – герои плохих новостей, то есть злодеи в глазах общественности.

Моментально догадки и комментарии об убийце появились на различных платформах. Среди них самая бурная реакция была в интернете. Появление такого человека в заурядной и почти монотонной жизни, несомненно, взбудоражило всех, по накалу страстей и оригинальности превосходя триллер. Особенно те, кто перенес немало жизненных страданий и трудностей, казалось, сразу нашли представителя, способного выразить их внутреннее возмущение.

«В следующий раз убей парочку чэнгуаней![23]»

«Бессовестный врач – вот кто заслуживает смерти!»

«Убей тех, кто продает ядовитый молочный порошок!»

Подобные призывы раздавались по всему интернету.

– Не так уж и плохо. – Комиссар Фэнь пролистал копии веб-страниц, испещренных жестокими фантазиями, и с насмешливой ухмылкой добавил: – Теперь каждый должен хорошенько думать, прежде чем творить все, что взбредет в голову, – ведь он может стать следующим невезунчиком.

Члены следственной группы, молча переглянувшись, смогли лишь горько улыбнуться.

Что касается шифра, обнаруженного Фан Му на фарах машины, то он привлек внимание следственной группы и был использован в качестве зацепки. По предложению профайлера следственная группа поручила нескольким полицейским тщательно исследовать вещественные доказательства, изъятые на месте преступления в средней школе Д., на наличие схожего шифра, который может быть сокрыт в вычислениях, и, обнаружив его, немедленно провести почерковедческую экспертизу, чтобы установить соответствие с шифрами, найденными на двух других местах преступлений.

Появление новой улики, несомненно, усложнило и без того запутанное дело. В некотором смысле сложность раскрытия преступления также возросла. Лицо комиссара Фэня не сулило ничего хорошего, и члены следственной группы тоже ощутили небывалое давление. Дело уже получило широкую огласку, и следующий шаг наверняка привлечет повышенное внимание Департамента провинции и даже Министерства общественной безопасности. И хотя трудности с финансированием и распределением полицейских сил, безусловно, можно было разрешить, следственная группа обязана прийти к какому-то результату. А до этого результата, судя по всему, было еще далеко.

На собрании Фан Му внимательно следил за Ми Нань. На ее лице не было и следа слез, и она все время оставалась абсолютно спокойной, никак не реагируя на его взгляды. Как только собрание закончилось, девушка смешалась с толпой и быстро удалилась. Ян Сюэу бросил взгляд на Фан Му, как бы предупреждая его, чтобы он не преследовал ее, и, увидев, что тот неподвижно сидит, молча пошел за Ми Нань.

Фан Му сидел в опустевшем кабинете – и вдруг почувствовал себя крайне скверно.

Глава 14

Дежавю

Еще несколько дней пролетели в мгновение ока. Фан Му каждый день ходил на работу в Департамент общественной безопасности, чтобы подготовить сборник дел по поручению Бянь Пина. Его руки были заняты, но мысли занимал вовсе не сборник. Он ждал новостей от следственной группы. В то же время следил за местными СМИ: помимо ежедневных газет, которые просматривал по несколько раз, профайлер также время от времени заглядывал на сайты местных новостей.

Кто станет следующей жертвой?

Однако, судя по характеру новостей в последние дни, слова комиссара Фэня оказались пророческими. Количество плохих новостей уменьшилось, а если говорить о степени злодеяний, то в основном это была мелочевка.

Фан Му полагал, что это никак не связано с тем, что СМИ стали меньше освещать и раскручивать подобные истории. По их мнению, наибольшую ценность представляли новости с взрывным и сенсационным эффектом. В каком-то смысле это жизненно важный фактор журналистики, напрямую связанный с будущим и экономическими выгодами работников СМИ. Иногда в погоне за сенсацией или даже просто в угоду публике они теряли объективность и беспристрастность и в одностороннем порядке преувеличивали или даже выдумывали некоторые «факты». Ведь в эпоху, когда все можно индустриализировать, у них не остается другого выбора, кроме как, не стесняясь в средствах, привлекать к себе внимание.

Однако, как отметил комиссар Фэнь, это «не так уж и плохо». Так называемый вершащий правосудие каратель смог в определенном смысле заставить виновных в злодеяниях подумать дважды. И жители города C., похоже, по-новому взглянули на старую пословицу: «За добро добром платят, за зло – злом»; если оплата не произошла, значит, время еще не настало. Казалось, этот город внезапно поднял свой нравственный уровень. Интересно, сколько злословий, висевших на кончике языка, насильно сдерживались, и перед сколькими злодеяниями колебались, прежде чем их совершить? Возможно, их поведение не повлечет за собой сурового наказания со стороны судебных органов, но кто знает, не выберет ли «мститель» их своей целью?

В конце концов, никто не хотел, чтобы возмездие обрушилось на него.

* * *

Фан Му отправился в Педагогический университет города C., чтобы обсудить прогресс выполнения проекта и распределить задачи с членами научной группы Исследовательского института психологии. Встреча закончилась быстро, и профайлер, видя, что время еще есть, отправился на прогулку по кампусу. Хоть это и была его альма-матер, он не приезжал несколько лет, поэтому изменения поражали, а многие места уже не казались знакомыми. Как говорится, ничто не остается прежним. Глядя на студентов, Фан Му вскоре почувствовал себя совершенно чужим. Возвращаться в Департамент общественной безопасности смысла не было, ведь он не успеет проработать и часа, как рабочий день закончится. Ехать в отделение тоже не вариант: во‐первых, заняться там ему нечем, а во‐вторых, не хотелось вызвать недопонимание со стороны Ян Сюэу. Поразмыслив, Фан Му решил забрать Ляо Яфань с работы.

Когда он пришел в комнату отдыха санитарок в стационаре, там была только одна женщина средних лет. Фан Му огляделся и спросил:

– А где Ляо Яфань?

– Она отошла. В кладовку, наверное… – Женщина окинула его взглядом. – Как вас зовут?

– Фан Му.

– Вы, должно быть, парень Сяо Ляо… – Санитарка сразу же воодушевилась и предложила сесть. – Она часто о вас говорит. У вас скоро свадьба, да?

Лицо Фан Му вмиг покраснело, и, пробормотав несколько слов, он быстро ушел.

* * *

Так называемая кладовка представляла собой небольшое помещение под лестницей, где обычно хранились инструменты для уборки – швабры, ведра и прочее. Спустившись по лестнице, Фан Му увидел Ляо Яфань, которая сидела на двух последних ступеньках и курила. Она выглядела уставшей, на ней была светло-голубая форма санитарки, волосы закручены в пучок на затылке, а между указательным и средним пальцами правой руки была зажата почти истлевшая сигарета.

Увидев его, Ляо Яфань очень удивилась и инстинктивно спрятала правую руку за спину. Однако вскоре расслабилась, еще раз затянулась, бросила окурок на пол и затоптала.

– Есть сигареты? – Она протянула руку: – Угости одной.

Он нахмурился, но все же достал портсигар и протянул ей:

– Почему прячешься здесь?

– В больнице запрещено курить. – Ляо Яфань вытащила сигарету и закурила. – Держусь как могу.

Фан Му бросил взгляд на верх лестницы, где время от времени проходили люди. Затем опустил голову и посмотрел на Ляо Яфань, которая, прижав руку к щеке, выпускала струйку дыма.

– Кури поменьше.

– Эту пачку я курила неделю.

Подтекст был таков: «Считай, уже сделала тебе одолжение».

Не найдя слов, Фан Му лишь терпеливо ждал, пока она докурит.

Вскоре от сигареты почти ничего не осталось. Ляо Яфань взглянула на него и холодно спросила:

– Зачем приехал?

– Закончил пораньше. – Фан Му пожал плечами: – И решил заехать за тобой.

Ляо Яфань хмыкнула, но промолчала. Два человека молча стояли на лестничной площадке и со скучающим видом наблюдали, как дым поднимается и рассеивается между ними.

– Езжай домой; я, возможно, задержусь. – Ляо Яфань бросила сигарету и встала, смахивая пыль с брюк. – Сегодня поступило много пациентов.

– Ничего, я могу подождать.

Ляо Яфань посмотрела на Фан Му, казалось удивившись его внезапному терпению.

– Как хочешь.

Она зашла в кладовку и вынесла ведро и две швабры. Фан Му забрал их из ее рук и дал знак, чтобы она показывала дорогу. Ляо Яфань попыталась забрать у него инвентарь.

– Ты что делаешь? Старшая разозлится, если увидит…

– У меня как раз нет никаких дел. А ты очень устала, так что я могу тебе помочь.

Ляо Яфань вдруг рассмеялась.

– Перестань. – Ничего не слушая, она выхватила ведро и швабры. – Разве человек твоего положения может заниматься этим?

Фан Му не знал, искренне это было сказано или с сарказмом, но поскольку Ляо Яфань настаивала, что не нуждается в его помощи, ему оставалось только подчиниться. Поднявшись по лестнице, они вернулись в коридор. Ляо Яфань зашла в туалет, набрала ведро воды, с большим трудом его вынесла и, увидев, что Фан Му все еще стоит в коридоре, сказала:

– Подожди меня в сестринской. Я закончу мыть пол и…

Не успела она договорить, как ее глаза вдруг округлились.

Фан Му испугался, но потом понял, что девушка смотрит ему за спину. Он резко обернулся. По коридору спешили врачи, ковыляли пациенты и изредка сновали родственники пациентов, державшие в руках различные анализы и счета, – все взволнованные и бледные. А неподалеку, рядом с лестницей, исчезла мужская фигура.

Не успел он внимательно рассмотреть ее, как вдруг позади раздался грохот. И тут же Фан Му почувствовал, как его ноги залила вода.

Ляо Яфань, выронив ведро и швабры, быстро побежала по коридору, крича:

– Стой! Подожди!

* * *

Фан Му не знал, кого увидела Ляо Яфань, и, не став подбирать брошенное ведро, поспешил за ней.

Когда она пробегала мимо лифта, дорогу ей преградил пациент на каталке, которого вывезли из операционной. Ляо Яфань едва не подпрыгнула от нетерпения. С трудом добежав до лестничной площадки, она вдруг остановилась и огляделась. Цель ее погони бесследно исчезла.

Фан Му схватил ее и, задыхаясь, спросил:

– Что стряслось? За кем ты гонишься?

Взволнованная Ляо Яфань с силой стряхнула руку Фан Му и, поколебавшись несколько секунд, побежала вниз по лестнице, к выходу из стационара.

На улице обзор лучше, однако и людей было явно больше. Ляо Яфань, вытянув шею, вслепую металась туда-сюда. Догнав ее, Фан Му выкрикнул:

– Что происходит? Ты…

– Я видела его! У лестницы… – Глаза Ляо Яфань наполнились слезами, а речь стала бессвязной. – Точно он… Я не ошиблась…

Не договорив, она тихонько ахнула и со всех ног бросилась к парковке.

В северной части парковки рядом с белым седаном «Джетта» стоял высокий мужчина и доставал ключ от машины из сумки. Возможно, услышав позади себя беготню и крики, он машинально обернулся и, когда увидел мчащуюся к нему молодую санитарку, тут же развернулся и спрятал за спину какого-то малыша.

Ляо Яфань подбежала к мужчине и, не говоря ни слова, схватила мальчика за руку.

– Этот ребенок…

Мужчина бесцеремонно оттолкнул Ляо Яфань и дружелюбно, но твердо произнес:

– Не трогайте его. Он что-то сломал? Я оплачу.

Ляо Яфань не находила себе места. Она продолжала то слева, то справа заглядывать за спину мужчины, намереваясь вытащить мальчика, стоявшего позади него. В это время к ним подбежал Фан Му и, увидев, что эти трое словно играют в коршуна и наседку, пришел в недоумение. Однако Ляо Яфань, увидев подкрепление, схватила Фан Му и, указывая за спину мужчины, всхлипывающим голосом повторяла:

– Эрбао! Я не ошиблась, это точно Эрбао!

– Что? – Глаза Фан Му округлились, он достал удостоверение сотрудника полиции и показал его мужчине. – Господин, я полицейский и прошу оказать мне содействие. Я должен взглянуть на мальчика.

Мужчина по-прежнему недоумевал, но, увидев удостоверение, послушно вывел ребенка из-за спины.

Как только Фан Му увидел маленькую ручку с двумя пальцами, которую мужчина держал в своей, тут же обрадовался. Это и правда был Эрбао!

Ляо Яфань всхлипнула и практически набросилась на мальчугана, заключив его в объятия.

Хотя прошло уже полгода с момента исчезновения Эрбао и его внешность сильно изменилась, Фан Му все же разглядел в нем того самого ребенка, с которым играл в «камень-ножницы-бумага».

В объятиях девушки тот выглядел сбитым с толку и растерянным. Но когда они посмотрели друг на друга, на его лице постепенно расцвела улыбка узнавания, а его ручки всего с четырьмя пальцами обняли Ляо Яфань за плечи, и он радостно загулил.

Все это время мужчина исподлобья смотрел на Ляо Яфань и мальчика, а когда понял, что они действительно знакомы, улыбнулся.

– Значит, Эрбао… – Он потрепал ребенка по макушке. – Наконец-то ты нашел родных.

Фан Му тоже был рад и, видя, что мужчина очень добр к Эрбао, поспешил протянуть руку и пожать его.

– Как Эрбао оказался у вас?

– Долгая история… – Мужчина почесал голову. – Это случилось примерно в марте или апреле. Я заметил его ночью на улице Гуйлиньлу, он подбирал еду рядом с мусорным баком…

Ляо Яфань, сидевшая на корточках, снова расплакалась и крепче обняла Эрбао.

– Я живу один, поэтому, увидев этого бедного ребенка, забрал к себе.

Фан Му выслушал его и несколько раз поблагодарил. Ляо Яфань встала и потянула Эрбао к зданию стационара.

– Пойдем, сестренка купит тебе что-нибудь вкусненькое. Я больше никогда не допущу, чтобы ты страдал.

– Подождите, – остановил мужчина Ляо Яфань; его лицо было спокойным, но настороженным. – Извините, но я так и не узнал, что вас связывает…

Фан Му одобрял осторожность мужчины. Он вкратце рассказал ему об их взаимоотношениях и, в частности, упомянул, что Эрбао, до того как пропал, воспитывался в приюте «Дом ангелов».

Выслушав, мужчина слегка кивнул, но все же настоял на предоставлении соответствующих документов. Фан Му тут же позвонил сестре Чжао и попросил ее как можно скорее привезти документы Эрбао в Городскую народную больницу: во‐первых, чтобы подтвердить личность Эрбао, а во‐вторых, чтобы сестра Чжао как можно скорее узнала о такой радостной новости.

После звонка Фан Му попросил мужчину немного подождать. Тот охотно согласился, достал сигареты и протянул ему. Ляо Яфань же сбегала в магазин и накупила много закусок, после чего села с Эрбао в машину мужчины, где они ели и болтали.

Фан Му и мужчина стояли у машины и курили. Они говорили довольно долго, прежде чем Фан Му понял, что до сих пор не знает имени этого человека.

– Меня зовут Цзян Я, – с легкой улыбкой ответил мужчина. – Речной «цзян»[24] и азиатский «я»[25].

* * *

Через полчаса приехала встревоженная сестра Чжао. Увидев Эрбао, она заплакала, воскликнула и обняла его, не желая отпускать. Всего за несколько месяцев к ней вернулись двое пропавших детей… Все трое не могли сдержать слез.

Фан Му передал Цзян Я удостоверение личности Эрбао и документы об опекунстве. Тот внимательно их изучил и тихонько выдохнул:

– Замечательно.

Сестра Чжао, держа Эрбао в одной руке, другой крепко притянула к себе Цзян Я и сказала:

– Спасибо… – По ее лицу текли слезы. – Спасибо, что заботился о нем. Он даже поправился…

Цзян Я попросил адрес приюта и телефон сестры Чжао и добавил, что через несколько дней привезет одежду и игрушки Эрбао.

Сестра Чжао решила угостить Цзян Я ужином в знак благодарности. Тот сперва отказался, но, увидев, что та приглашает очень искренне, с радостью согласился.

За ужином царила приятная атмосфера: трое людей, встретившихся после долгой разлуки, тесно прижимались друг к другу и, казалось, могли говорить бесконечно. Только вот Эрбао сосредоточенно ел, уплетая за обе щеки, а на вопросы Ляо Яфань и сестры Чжао отвечал лишь «ага».

Обе женщины ели мало и бо́льшую часть времени со слезами на глазах наблюдали за тем, как Эрбао ест и пьет. Задача позаботиться о госте, естественно, легла на Фан Му. Он не умел говорить складно, но, к счастью, Цзян Я был человеком, с которым очень легко найти общий язык.

Цзян Я узнал, что Фан Му работает в Департаменте общественной безопасности, а Фан Му узнал ситуацию Цзян Я: родители рано умерли, живет один в городе C., владеет кофейней неподалеку от университетского городка.

Новый знакомый вызывал чувство дежавю, будь то тон его речи или мимика; а если еще добавить очки… Фан Му быстро тряхнул головой и приказал себе выбросить эти странные мысли из головы.

– Ты пришел с Эрбао в больницу… – подбирая слова, проговорил он и протянул сигарету. – Заболел кто-то из близких?

– Да. – Улыбка на лице Цзян Я чуть померкла. – Моей девушке требуется длительная госпитализация. Обычно Эрбао оставался в кофейне, но в последнее время он немного капризничает. – С этими словами мужчина, перегнувшись через стол, погладил Эрбао по голове. – У него отменный аппетит, и несколько раз он отнимал еду у посетителей. У меня не было другого выбора, кроме как взять его с собой.

Сестра Чжао почувствовала себя крайне неловко:

– Эрбао, должно быть, доставил тебе немало хлопот…

– Нет-нет. Я всего лишь присматривал за ним несколько месяцев. Все же это вы заслуживаете уважения, поскольку годами вкладывали силы в этих бедных детей…

Они еще немного поболтали, и вскоре речь зашла о том, куда поедет Эрбао. Сестра Чжао сказала, что с кроватями в приюте сейчас туго, но ничего страшного, Эрбао может пожить пока с ней, а в скором времени проблема с кроватями будет решена. Согласившись, Фан Му тайком пошел оплачивать счет. Цзян Я также сообщил, что ему нужно вернуться пораньше и закрыть кофейню.

Выйдя из ресторана, он по очереди пожал всем руки и попрощался, а также пообещал позвонить, чтобы завезти одежду и игрушки Эрбао. Наконец присел на корточки и похлопал Эрбао по плечу:

– Дядя поехал домой, ты пойдешь с тетей, хорошо? Я скоро к тебе приеду.

Неожиданно Эрбао обнял Цзян Я за шею и указал двумя пальцами на белую «Джетту», бормоча что-то похожее на «домой, домой».

Взгляд мужчины смягчился, он обнял Эрбао и нежно похлопал по спине:

– Послушай, ты должен вернуться в свой дом. Там тебя ждет много-много друзей.

Эрбао, похоже, очень нравились эти похлопывания: он изгибался всем своим крошечным телом и крепче сжимал руки.

Глаза сестры Чжао покраснели. Она потянулась, чтобы расцепить маленькие ручки, но Цзян Я мягко ее оттолкнул.

– Все же ему тяжело со мной расстаться. – Он встал с Эрбао на руках, а досыта наевшийся ребенок, словно охваченный сонливостью, прилег на его плечо с полузакрытыми глазами. – Может, вы позволите Эрбао пожить со мной еще немного? За эти несколько месяцев он уже привык жить в моем доме. К тому же еда и вещи там лучше, чем в приюте.

Когда сестра Чжао взвесила все как следует, ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть в знак согласия. Она также достала триста юаней и протянула их Цзян Я, сказав, что это расходы на содержание ребенка.

Цзян Я решительно отказался от денег.

– Мое финансовое положение несколько лучше, чем у вас, так что приберегите деньги для других детей. – Он взглянул на свернувшегося на плече мальчика. – На самом деле это он составлял мне компанию. Я живу один.

Сестра Чжао могла только уступить, видя, как искренне он говорит. А Эрбао в это время уже равномерно похрапывал. Цзян Я улыбнулся, поднес руку к уху и сделал телефонный жест, а затем осторожно понес мальчика к белой «Джетте».

Когда он уехал, было уже поздно и заметно похолодало. Фан Му, плотнее закутавшись, поторопил сестру Чжао и Ляо Яфань сесть в машину. Сестра Чжао не двинулась с места, а когда Ляо Яфань села в салон, потянула Фан Му в сторону, явно желая о чем-то поговорить.

Фан Му полагал, что она рассердилась из-за того, что он оплатил счет, и совсем не ожидал ее вопроса прямо в лоб:

– Слышала, ты хочешь жениться на Ляо Яфань. Это правда?

Фан Му растерялся, но тут же понял, что Ян Минь обо всем ей рассказала. Поразмыслив, он решил ничего не скрывать. На самом деле шила в мешке не утаишь, и рано или поздно сестра Чжао все равно обо всем узнала бы.

Получив утвердительный ответ, она промолчала; на ее лице не было ни одобрения, ни возражения. Через некоторое время женщина, вздохнув, шепотом спросила:

– Ты… ты правда любишь ее?

Фан Му не знал, что ответить, но, похоже, и сестра Чжао не собиралась углубляться в этот вопрос.

– Любишь или нет, на самом деле неважно… – Она задумчиво смотрела вдаль. – Я человек опытный. Много ли людей в мое время женились только потому, что по-настоящему любили? Эту вещь, называемую чувствами, можно медленно взрастить. Но… – Она повернулась, посмотрела Фан Му в глаза и медленно проговорила: – Яфань – несчастное дитя, и однажды уже…

Фан Му понял, что она подразумевает, и кивнул.

– Ты намного старше ее. Если правда хочешь жениться на ней, я возражать не стану. Ты хороший человек, и я с радостью передам ее тебе. Но можешь ли ты пообещать мне, что никогда не будешь смотреть на нее свысока и обижать?

Фан Му, глядя в полные надежды и даже мольбы глаза сестры Чжао, медленно кивнул.

* * *

Пока внедорожник мчался по шоссе, сестра Чжао и Ляо Яфань обнимались на заднем сиденье, о чем-то перешептываясь. Фан Му же держал руль, и взгляд его бесцельно скользил по пейзажу за стеклом.

В лунном свете дорога впереди казалась светло-серой и бесконечно длинной. Когда они покинули центр города, здания вокруг стали низкими и редкими и все были скрыты чернильной темнотой. Также за окнами изредка мелькали слабые огоньки. В какой-то момент голоса на заднем сиденье умолкли. Фан Му глянул в зеркало: Ляо Яфань, прислонившись к плечу сестры Чжао, погрузилась в глубокий сон. Прядь синих волос выбилась из пучка на затылке и упала ей на щеку.

Фан Му сбавил скорость и включил обогрев салона. От падения скорости Ляо Яфань наклонилась вперед, приоткрыла сонные глаза, посмотрела на Фан Му и вновь их закрыла.

Фан Му вернул взгляд на казавшуюся бесконечной дорогу впереди.

В этот момент он скучал по одному человеку, как никогда прежде.

Глава 15

Огни города

Рано утром Ян Сюэу проснулся от телефонного звонка. Он в замешательстве взял телефон и увидел, что на часах четыре утра. С полузакрытыми глазами полицейский вполголоса выругался, взял трубку – и, выслушав всего несколько фраз, полностью проснулся.

Через полчаса Ян Сюэу уже был в административном здании, где располагался криминалистический отдел Департамента общественной безопасности города С. В это время бо́льшая часть города еще крепко спала, однако серверная комната отдела интернет-надзора была ярко освещена. Едва войдя внутрь, Ян Сюэу ощутил сильный аромат кофе, смешанного с табаком. При взгляде на красные глаза сотрудников интернет-надзора обида в его сердце растворилась без следа.

Заместитель начальника отдела интернет-надзора Тао, потягивая эспрессо, махнул сотруднику с всклокоченными волосами и покрытым потом лицом.

– Сяо Мао, введи Ян Сюэу в курс дела.

По словам Сяо Мао, сегодня около трех часов ночи отдел интернет-надзора, осуществляя ежедневный контроль сетевой безопасности, искал улики по делу интернет-торговли оружейными репликами, но случайно обнаружил подозрительный пост. Проанализировав, отдел пришел к выводу, что он связан с недавно произошедшей серией убийств, и тут же связался с Ян Сюэу, одним из руководителей следственной группы.

Тот поспешно спросил:

– Какой пост?

Сяо Мао повернул к нему монитор и сказал:

– Смотрите сами.

Судя по разделам, это был форум сайта «Информационный портал города С.». Пост с заголовком «Безнравственный судья вынес заведомо неправосудный приговор в отношении Ци Юань. Что думаете?» висел на главной странице форума и уже имел около тысячи кликов и ответов.

Ян Сюэу щелкнул и перешел на страницу, которая содержала довольно мало текста. Помимо заголовка и ссылки, там находился опрос с тремя вариантами ответа:

1. Судья тоже человек, у него есть право на ошибку, его можно понять;

2. Необходимо лишить его полномочий и исключить из судебной системы;

3. Безнравственное судейство в очередной раз перешагнуло границу морали, убить его мало.

Ян Сюэу, нахмурившись, продолжил прокручивать ленту вниз, чтобы проверить комментарии пользователей. Бегло просмотрев первые две страницы, он обнаружил, что все с большим энтузиазмом отнеслись к участию в опросе и большинство даже высказывало свое мнение, причем между строк сквозило возмущение.

Ян Сюэу обратился к Сяо Мао:

– Можно узнать результаты опроса?

Тот взял мышку, немного ею поработал, а затем повернул монитор. Ян Сюэу взглянул и невольно цокнул языком. Из 947 человек, принявших участие, 758 выбрали третий вариант.

Он сразу же обратил внимание на ID человека, разместившего пост.

«Огни города».

Ян Сюэу несколько раз повторил про себя эти два слова и спросил:

– Можете найти соответствующую информацию об этом человеке?

Заместитель начальника Тао покачал головой:

– Форум не требует регистрации электронной почты, поэтому все, что известно, – это ID пользователя и данные об используемом компьютере.

– Что насчет адреса? – не сдавался Ян Сюэу. – Можете узнать?

– Это возможно. – Сяо Мао, зевнув, снова принялся за работу. Через несколько минут он прочитал: – Ресторан «Макдоналдс» по адресу улица Сицзяолу, дом сто семьдесят шесть, корпус два.

Ян Сюэу, потянув за собой Сяо Мао, встал, связался с командным центром и приказал направить по этому адресу двух патрульных, находящихся поблизости. Несмотря на то что с момента публикации поста прошло уже более пяти часов, Ян Сюэу все равно хотел проверить то место.

Через двадцать минут четверо мужчин встретились перед рестораном «Макдоналдс» и сразу же вошли внутрь. В зале сидело всего два посетителя. Ян Сюэу поручил патрульным проверить их личности, а сам потащил Сяо Мао в подсобное помещение на кухне. В ресторане было шесть сотрудников – двое мужчин и четыре женщины; один из них, мужчина чуть постарше, представился менеджером. Он категорически отрицал, что использовал компьютер ресторана для публикации опроса, и осмотр, проведенный Сяо Мао, подтвердил его слова.

В это время патрульные завершили проверку посетителей и не обнаружили ничего подозрительного. В сердце Ян Сюэу зародилось сомнение: не ошиблись ли они местом? Сяо Мао, однако нисколько не удивившись, указал на беспроводной роутер в углу и сказал:

– Вероятно, он воспользовался вай-фаем ресторана.

По словам менеджера, их круглосуточный ресторан специально установил вай-фай для удобства посетителей, чтобы они могли пользоваться интернетом во время еды. Ян Сюэу осмотрел зал и вскоре заметил, что на потолке рядом с дверью установлена камера видеонаблюдения, после чего сразу же попросил показать ему записи. При содействии менеджера ресторана запись с камеры была быстро найдена. Ян Сюэу попросил Сяо Мао выбрать время видео до и после размещения поста. На тот момент в ресторане было всего девять посетителей, но ни у кого не было с собой ноутбука, зато пятеро, опустив головы, проверяли мобильные телефоны. Ян Сюэу поручил менеджеру ресторана временно сохранить запись, так как, прежде чем конфисковать ее, ему нужно было вернуться в отделение для проведения соответствующих процедур.

Сяо Мао полагал, что человек, разместивший пост, не обязательно являлся одним из этих посетителей, поскольку зона покрытия беспроводной сети могла полностью проходить через стену и нет ничего невозможного в том, что человек выложил опрос, стоя на улице неподалеку от ресторана «Макдоналдс».

Покончив с делами, Ян Сюэу взглянул на трех парней, которые долгое время трудились с ним, и купил им несколько упаковок наггетсов. Патрульные сперва отказывались, но все же взяли бумажный пакет с собой. Сяо Мао, проработавший всю ночь, сел в машину и принялся за еду.

В это время уже светало, и пешеходов на улице постепенно становилось все больше. Ян Сюэу прислонился к полицейской машине и закурил. Затем нехотя набрал номер Фан Му.

* * *

Профайлер немедленно прибыл в Городской департамент, и как раз в это же время была доставлена запись, изъятая из ресторана «Макдоналдс». Просмотрев видео несколько раз, Фан Му подтвердил, что человека, разместившего пост, среди этих пяти нет, поскольку, судя по их движениям, трое явно только просматривали сайты и не набирали текст. Оставшиеся двое, хотя и совершали продолжительные движения с мобильными телефонами, по возрасту и одежде должны были быть учениками близлежащих средних школ.

Подумав, Ян Сюэу сказал:

– А что, если он заранее сохранил документ на своей почте, а затем просто скопировал и вставил? В этом случае не нужно набирать текст на клавиатуре.

Фан Му покачал головой и, указав на видеозапись, ответил:

– Эти люди не сделали ничего, чтобы скрыть свою внешность. Если ему пришло в голову использовать вай-фай, чтобы не оставить фиксированный IP-адрес, то он точно учел и риски, связанные с камерами видеонаблюдения.

Другими словами, мнение Фан Му совпадало с Сяо Мао: в то время человек, выложивший пост, находился рядом с рестораном «Макдоналдс» и, воспользовавшись сигналом вай-фая, разместил сообщение в интернете.

К сожалению, на той улице совсем не было камер видеонаблюдения, поэтому никакой информации о том, кто разместил пост, выяснить не удалось.

Фан Му спросил Сяо Мао:

– Электронное устройство, которым он воспользовался, по-прежнему подключено к сети?

– Нет, – Сяо Мао покачал головой. – Мы следили за устройством, но после размещения поста оно отключилось от Сети.

Явная попытка скрыть свою личность и местоположение.

Опрос по-прежнему находился на главной странице форума. После восьми утра количество пользователей начало расти, а число проголосовавших достигло 3 445 человек, и, судя по результатам, более девяносто процентов выбрало третий вариант: «Безнравственное судейство в очередной раз перешагнуло границу морали, убить его мало».

Слова «судья», «дело Ци Юань» и «приговор» вызвали у Фан Му дежавю. Он поднял глаза на Ян Сюэу, и тот явно понял его вопрос.

– Это то дело. – Он указал на ссылку под заголовком поста с опросом. – Все здесь.

Ссылка вела на «Информационный портал города C.», где была опубликована новость о гражданском деле, произошедшем не так давно, включая обстоятельства, информацию о сторонах, участвовавших в нем, а также весь процесс судебного разбирательства и вынесения решения. Человек, разместивший пост, похоже, хотел, чтобы пользователи поняли специфику дела, прежде чем голосовать, и в этом даже проскакивал некий намек на объективность и справедливость.

* * *

Это произошло в начале сентября 2011 года. Шестидесятисемилетняя женщина по фамилии Ху ехала на автобусе № 208 до улицы Наньцзинцзе и при выходе из автобуса была сбита с ног спешащим пассажиром. Другая пассажирка, также выходившая на этой остановке, Ци Юань (20 лет, студентка третьего курса факультета бухгалтерского учета Налогового института города С.), увидев ситуацию, поспешила помочь старушке подняться. На данный момент пассажира, толкнувшего госпожу Ху, до сих пор не нашли. Поднявшись, госпожа Ху почувствовала невыносимую боль в правой руке и пояснице. Автобус уехал, и больше никто из пассажиров не протянул ей руку помощи. Ци Юань, посоветовавшись с госпожой Ху, вызвала со своего телефона «Скорую помощь» и ушла только тогда, когда на место происшествия прибыл медицинский персонал.

Через несколько дней Ци Юань неожиданно получила звонок от некоего Сюна, сына госпожи Ху, и узнала, что у госпожи Ху был диагностирован перелом локтевой кости правого предплечья и трещина правой бедренной кости. Однако Сюн хотел не выразить благодарность Ци Юань, а потребовать компенсацию за медицинские расходы, расходы на питание и моральный ущерб на общую сумму 120 000 юаней. Ци Юань была шокирована и тут же спросила о причине таких требований. Сюн ответил, что госпожа Ху считает, что ее толкнула Ци Юань.

Из человека, который оказал помощь, она вдруг стала агрессором. Разгневанная и оскорбленная, Ци Юань решительно отвергла требование Сюна о возмещении убытков. Однако на этом все не закончилось. Через пять дней Ци Юань получила повестку от Первого гражданского отдела Народного суда района Хэпин – госпожа Ху подала против нее иск.

Ци Юань, которой оставалось только выступать ответчиком по исковому заявлению, с помощью своих преподавателей и однокурсников нашла автопарк городской автобусной компании, обслуживающей маршрут № 208, и попросила водителя, работавшего в тот день, дать показания, чтобы доказать ее невиновность. Однако водитель автобуса отказался, сославшись на то, что не видел инцидента. В связи с тем что дата судебного заседания приближалась, отчаявшейся Ци Юань пришлось обратиться к СМИ.

Она дала интервью программе новостей городского телеканала и многим местным СМИ, утверждая, что совершила доброе дело и не толкала человека. Рассказав о случившемся на телевизионной программе, Ци Юань также настоятельно попросила свидетелей инцидента дать показания в суде и добавила, что было бы замечательно, если б человек, толкнувший госпожу Ху, показался и взял на себя ответственность.

В кадре явно исхудавшая и крайне расстроенная девушка со слезами на глазах умоляла присутствовавших в тот день на месте происшествия добрых людей помочь доказать ее невиновность. И это растрогало всех зрителей. Через несколько дней на горячую линию, объявленную телеканалом, позвонило множество зрителей, но все они только выражали свой гнев, а свидетели, готовые дать показания, так и не появились, и никаких новостей о человеке, который на самом деле толкнул госпожу Ху, не было.

Не теряя надежды, девушка отправилась на место происшествия и вывесила плакат о поиске очевидцев. Большинство зевак выражали сочувствие и гнев, кто-то даже пожертвовал деньги, но никто так и не захотел свидетельствовать в защиту Ци Юань.

Истец, госпожа Ху, все это время отказывалась давать интервью, утверждая, что все решит суд.

В октябре 2011 года дело Ци Юань, привлекшее большое внимание СМИ и общественности, рассматривалось в Первом гражданском отделе Народного суда района Хэпин. На суде истец, госпожа Ху, настаивала на том, что Ци Юань ее толкнула. Ответчик, Ци Юань, не смогла предоставить никаких доказательств в пользу своей невиновности. Когда произошел инцидент, Ци Юань спросила госпожу Ху: «Вы в порядке?» И этот вопрос истец расценила как доказательство того, что Ци Юань ее толкнула. Перед окончанием заседания председательствующий судья Жэнь Чуань спросил, готовы ли стороны примириться. Истец, госпожа Ху, согласилась, но ответчик, Ци Юань, категорически отказалась. В день слушания приговор вынесен не был.

По сообщениям СМИ, когда сторона истца вышла, они подверглись осаде и словесным оскорблениям со стороны людей у здания суда. Госпожа Ху, поддерживаемая сыном, в расстроенных чувствах села в такси. Когда водитель узнал, что они истцы по делу Ци Юань, то сразу же отказался их везти. Госпоже Ху и ее сыну пришлось снова спрятаться в здании, и только когда толпа разошлась, они смогли выйти на улицу и вернуться домой.

Месяц спустя Первый гражданский отдел Народного суда района Хэпин вынес решение, согласно которому имеющиеся доказательства полностью не доказывали, что Ци Юань толкнула госпожу Ху, однако сама эта возможность также полностью не исключалась, поэтому Ци Юань понесла сорок процентов гражданско-правовой ответственности и приговаривалась к выплате компенсации госпоже Ху за различные расходы на общую сумму 48 000 юаней. После того как решение суда было обнародовано СМИ, дело Ци Юань, которое только исчезло из поля зрения общественности, вновь вызвало бурные обсуждения. На этот раз обвинения были направлены на вынесший решение суд и председательствующего судью Жэнь Чуаня.

Под давлением тот согласился дать интервью и объяснил причины вынесенного решения. По его мнению, здравый смысл заключался в том, что человек, толкнувший другого, должен немедленно оказать ему помощь и проверить его состояние. Диалог Ци Юань с госпожой Ху также доказывал, что между ней и женщиной, которую толкнули, была какая-то связь. Кроме того, семидесятилетняя женщина не могла быть настолько злобной, чтобы шантажировать своего спасителя. Поэтому Ци Юань была признана частично виновной.

На вопрос журналиста о том, есть ли вероятность, что на хорошего человека возвели напраслину, судья Жэнь растерялся и, немного поколебавшись, не без смущения ответил:

– В современном обществе… не так много людей, готовых броситься на помощь.

Это заявление сразу же вызвало единодушный общественный резонанс. Особенно в интернете, где оспаривания и оскорбления сыпались отовсюду.

Получив судебное решение, Ци Юань упала в обморок, а когда очнулась, не ела, не разговаривала и весь день провела в слезах. Ее родители, работающие фермерами в сельской местности, специально приехали в институт позаботиться о ней. Когда ее состояние немного улучшилось, Ци Юань наняла адвоката, чтобы подать апелляцию. Когда она снова появилась в программе новостей, эта девушка уже совсем не походила на себя прежнюю, слабую и обиженную, – в ее глазах горели возмущение и ненависть.

Ведущий спросил ее:

– Если вы снова окажетесь в такой ситуации, все равно решите помочь?

Ци Юань на мгновение задумалась и медленно покачала головой:

– Нет. Я больше не доверяю людям. Материальное положение моей семьи оставляет желать лучшего, и помощь этой женщине очень дорого нам обошлась.

Однако конца этому пока не видно. Общественный резонанс от приговора приобретал все более негативные последствия. За последние несколько дней в городе C. произошли две трагедии, в которых пожилые люди упали и никто им не помог. Один из них, семидесятилетний мужчина, гулял в парке и внезапно потерял сознание из-за сердечного приступа. Сотни людей наблюдали за происходящим, но никто не пришел на помощь и не вызвал «Скорую помощь». Медленно умирая, пожилой человек пролежал на холодной земле четыре часа. Опрошенные очевидцы прямо говорили, что решили проигнорировать его, поскольку боялись, что их будут шантажировать. «Не помог ему – виноват перед своей совестью, а помог ему – перед законом!» – заявил в интервью мужчина средних лет.

Это судебное решение камня на камне не оставило от тех крупиц доброты, которые люди еще проявляли друг к другу.

* * *

Просмотрев все материалы, Фан Му притих. Ян Сюэу, приобняв его за плечи, ждал, но, видя, что тот молчит, не выдержал и спросил:

– Думаешь, он?

Фан Му, немного поразмыслив, кивнул.

– У меня вопрос. – Ян Сюэу указал на монитор, где госпожа Ху с невинным видом стояла перед камерой и разводила руками, словно оправдываясь. – Тебе не кажется, что старушка более мерзка? Почему убийца не выбрал ее?

Фан Му покачал головой:

– Ситуация изменилась. В настоящее время внимание общественности сосредоточено на приговоре, а не на старушке-шантажистке.

Когда приговор, представляющий авторитет судебной власти, молча соглашается с таким шантажом, негативный общественный резонанс намного превосходит само дело о шантаже. Вообразите, если даже закон не способен поддержать правосудие, то на что может рассчитывать народ?

Кроме того, исходя из психологического анализа, проведенного Фан Му, убийца «пренебрегал» женщинами и пожилыми людьми при выборе цели. Женщина в возрасте около семидесяти лет и судья, представляющий общественную власть, – очевидно, что убийство последнего лучше удовлетворит психологические потребности и продемонстрирует необычайные криминальные способности преступника.

Более того, публичное онлайн-голосование в некотором роде подтвердило догадку Фан Му. А именно – то, что убийца будет непрерывно повышать открытость и изощренность методов, чтобы еще больше усилить воздействие своих преступлений. Он уже превратил церемонию возмездия, которая должна проходить скрытно, в смертельную игру при участии интернет-пользователей. Он становился все более хитрым и могущественным, а степень признания и самооценки поднялась на один уровень. Например, он назвал себя «Огни города»…

Фильм «Огни большого города», принесший Чарли Чаплину огромную славу, явно имел для убийцы какое-то другое значение. Возможно, он считал себя лучом яркого света. Тем лучом, который пробивается сквозь слои мглы, нависшей над городом, и попадает прямиком в сердце каждого, кто жаждет справедливости.

Поэтому убийство для него – это и наказание, и правосудие.

* * *

– Подойдите, – вдруг заговорил Сяо Мао, пристально глядя на монитор. – Опрос распространяется слишком быстро.

Фан Му и Ян Сюэу одновременно подскочили к компьютеру:

– Что?

– Горожане подумали о том же, о чем и мы, – беспомощно и раздраженно проговорил Сяо Мао.

На главной странице форума, помимо по-прежнему привлекающего внимание поста с опросом, появилось несколько записей, опубликованных пользователями. Судя по их содержанию, некоторые люди уже подозревали, что «Огни города» и есть тот самый убийца, который некоторое время назад убил трех «злодеев». Эти сообщения получили большое количество кликов, ответов и даже слов одобрения и поддержки.

Фан Му тут же предложил обратиться к высшему руководству с просьбой уведомить ответственного за сайт «Информационный портал города С.» об удалении поста с голосованием. Во-первых, это может остановить дальнейшее развитие ситуации и предотвратить подстрекательство населения к насилию. Во-вторых, Фан Му считал, что цель «Огней города» – привлечь внимание большего числа людей, и если пост будет удален всего через десять часов существования, это, конечно, не удовлетворит его психологические потребности. Он обязательно найдет другую возможность разместить пост. А чем чаще он будет пользоваться электронными устройствами для выхода в интернет, тем больше шансов на то, что отдел интернет-надзора его выследит.

Через час пост с голосованием был удален. Комментарии и ответы к нему также были удалены. Сяо Мао спросил Фан Му, нужно ли удалить и ID «Огни города», и тот, поразмыслив, отрицательно покачал головой.

Это рискованный шаг, поскольку удаление поста, но сохранение ID совершенно очевидно раскрыло замысел полицейских вытащить змею из норы. Имеющиеся доказательства указывали на то, что «Огни города» – новый пользователь, который зарегистрировался той ночью и вышел сразу же после публикации опроса. Если «Огни города» снова разместит пост, это докажет, что он не просто обычный пользователь, заигрывающий с массами. К тому же он уверен, что полиция не сможет отследить его физическое местоположение.

Тогда можно будет подтвердить, что «Огни города» и есть тот серийный убийца, которого ищет полиция.

Полиция рисковала, и «Огни города» тоже.

И теперь оставалось только ждать.

* * *

По договоренности с отделом интернет-надзора двое сотрудников под руководством Сяо Мао осуществляли круглосуточное наблюдение за электронным оборудованием, используемым «Огнями города». И как только они обнаружат, что устройство подключилось к интернету, то сразу зафиксируют его местоположение. В то же время полиция в очередной раз убедилась в пугающей скорости распространения информации в интернете.

Всего за одно утро на разных сайтах по всей стране появилась информация, стихийно распространяемая пользователями, в том числе с такими весьма показательными заголовками, как «Организатор референдума по вопросу жизни и смерти судьи подозревается в серийных убийствах». После того как Департамент провинции вмешался в дело, он немедленно связался с отделами интернет-надзора нескольких провинций и городов с просьбой скоординировать усилия и избежать дальнейшего распространения новостей. Однако «опрос об убийстве» продолжал распространяться в микроблогах, на сайтах и онлайн-форумах.

«Огни города» поднял немалый переполох по всей стране.

* * *

Пока следственная группа занималась поиском и проверкой различной информации в интернете, на третий день в 10:47 утра отслеживаемое электронное устройство неожиданно снова вышло в Сеть. «Огни города» зашел на форум «Информационного портала города С.» и разместил аналогичный опрос. Через 1 минуту и 11 секунд он вышел, а электронное оборудование, которое он использовал, было отключено от интернета. Однако Сяо Мао и его коллеги быстро определили местонахождение. Следственная группа немедленно направила полицейских к месту, откуда он выложил опрос, – городской библиотеке.

Библиотека представляла собой трехэтажное здание, общая площадь которого вместе с внутренним двором составляла почти 6500 квадратных метров. Глядя на посетителей, входящих и выходящих из библиотеки, Ян Сюэу и остальные не на шутку отчаялись. Понимая, что «Огни города» уже мог скрыться, они всё же терпеливо обыскали здание, но не нашли никаких ценных улик. Полицейский достал свой смартфон и обнаружил, что сигнал вай-фая достаточно сильный и распространяется за пределы библиотеки. Злоумышленник вполне мог, не оставляя следов, зайти в интернет, выложить пост и спокойно уйти.

Полицейские признали, что «Огни города» и в самом деле провел их, а в такой ситуации и разговора быть не могло об эффективной облаве.

Фан Му тоже не возлагал особых надежд на подобную контрмеру. Поскольку «Огни города» осмелился раскрыть свою жертву и намерение убить, он был полностью уверен, что полиция его не выследит. Однако эта самоуверенность и безрассудство также дали полиции шанс. По крайней мере, теперь они знали следующую цель убийцы.

Через несколько часов в новом опросе «Огней города» приняло участие несколько тысяч человек, и, судя по результатам, более девяносто процентов пользователей выбрали третий вариант. В то же время репосты и комментарии также быстро распространились по Сети. Некоторые проныры даже разместили в интернете фотографию Жэнь Чуаня, его домашний адрес, номер телефона и сведения об учебном заведении, которое он окончил.

Фан Му посмотрел на растущее число участников голосования, горько улыбнулся и обратился к Ян Сюэу:

– Надо бы присмотреть за этим судьей.

Ян Сюэу с таким же серьезным видом ответил:

– Ты имеешь в виду…

– Да, возьмем его под защиту. – Фан Му сделал паузу. – Если можно так сказать, он станет приманкой.

Время нападения «Огней города» определить невозможно, но, судя по его манере действовать, он должен заранее тщательно изучить информацию о судье и его образе жизни. «Огни города» наверняка уже предположил, что полиция возьмет Жэнь Чуаня под защиту. Хотя они находились на виду, а противник – в тени, он уже обнародовал свои намерения и определенно так просто не сдастся. Если он начнет изучать жизнь Жэнь Чуаня, то наверняка оставит следы.

Пока он говорил, телефон Ян Сюэу внезапно зазвонил. Тот поднял трубку и после нескольких слов встал.

– Нет нужды искать судью Жэня. Он уже здесь.

* * *

Толкнув дверь конференц-зала на пятом этаже, Фан Му удивился. Здесь находились почти все члены следственной группы. Они сидели на стульях или стояли, прислонившись к столу. А по другую сторону длинного стола в одиночестве сидел не кто иной, как судья Жэнь Чуань.

Увидев вошедших, комиссар Фэнь махнул рукой, давая знак закрыть дверь. Шум коридора остался за дверью, и в помещении вдруг стало удивительно тихо. Люди заняли места напротив судьи и хранили молчание. По их недоуменным или полным отвращения взглядам Фан Му уже догадался о причине: никто не хотел сидеть рядом с таким человеком.

Жэнь Чуань, казалось, не находил себе места. Было очевидно, что он заботится о внешнем виде: слегка растрепанная прическа с косым пробором, темный костюм превосходного качества, чистые черные кожаные туфли. Вот только его вид не соответствовал стандартному образу государственного служащего: в глазах паника, бледное лицо в холодном поту.

Все в молчании смотрели на того, которому «Огни города» и горожане уже вынесли смертный приговор. Даже Фан Му не знал, что сказать. Все прекрасно знали, что именно он совершил. Успокаивать и утешать было бессмысленно, ведь наверняка много кто подумал о том, что такой человек заслуживает смерти.

Жэнь Чуаню, казалось, стало еще больше не по себе. Он то и дело скользил взглядом по лицам членов следственной группы, поспешно опуская голову после каждого зрительного контакта.

Комиссар Фэнь также ощутил неловкость и, прочистив горло, указал на него:

– Это судья Жэнь Чуань.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, мужчина вскочил как ужаленный и низко поклонился, почти касаясь лбом столешницы:

– Простите за беспокойство…

Кто-то хмыкнул, и атмосфера немного разрядилась. Комиссар Фэнь сохранял спокойствие и, медленно прикурив, спросил:

– Почему вы пришли к нам?

Жэнь Чуань достал пачку бумажных салфеток, вытер выступившие на лбу капельки пота, немного успокоился и, заикаясь, начал говорить.

* * *

С тех пор как было объявлено решение по делу Ци Юань, Жэнь Чуань находился под огромным давлением. Приговор подвергся всеобщему осуждению, а средства массовой информации писали о нем объемные статьи. Все это оказало огромное влияние на его жизнь и работу. В день оглашения приговора ему разбили окна машины. Затем на его служебный и мобильный телефоны посыпались ежедневные звонки с угрозами и оскорблениями. Руководство суда предложило ему временно приостановить деятельность, но Жэнь Чуань отказался. Во-первых, он не хотел, чтобы общественность считала, будто его мучает совесть из-за вынесенного решения, а во‐вторых, полагал, что со временем все постепенно забудут этот инцидент.

Когда пост с опросом впервые появился в интернете, судья посчитал, что кто-то из пользователей просто заигрывает с массами, и не воспринял его всерьез. Однако когда крупные сайты, интернет-форумы и микроблоги начали лихорадочно копировать опрос у себя, забеспокоился. А когда узнал, что почти девяносто процентов интернет-пользователей проголосовали за то, чтобы он умер, испугался. После повторного появления поста коллеги в частном порядке сообщили ему, что полиция уже обратила внимание на голосование и даже выезжала на адрес, где находился «Огни города» в момент первой публикации, чтобы произвести арест. Это доказало, что голосование не было розыгрышем. Более того, по различным комментариям и догадкам про «Огни города» судья Жэнь уже понял, что этот человек, скорее всего, и есть тот самый «благородный рыцарь». Он окончательно запаниковал и после долгих раздумий решил обратиться за помощью в полицию.

– Теперь люди смотрят на меня, – Жэнь Чуань с трудом выдавил из себя улыбку, – как на покойника.

Договорив, он с надеждой посмотрел на собравшихся, словно хотел услышать что-то вроде «не думайте так» или «все не так серьезно». Однако никто ничего не произнес, все продолжали молча смотреть на него. Это означало, что даже в глазах полиции Жэнь Чуань уже как минимум наполовину мертв.

Его улыбка исчезла, и он слегка задрожал.

Комиссар Фэнь затушил сигарету и, немного поразмыслив, спросил:

– Чем мы можем вам помочь?

Жэнь Чуань приободрился и неуверенно спросил:

– Могу я узнать, как продвигается расследование?

– Нет, – лаконично ответил комиссар Фэнь.

– А как насчет… основных примет этого человека? – Жэнь Чуань по-прежнему не сдавался. – Как он выглядит? Или…

Кто-то засмеялся, а затем бесцеремонно перебил:

– Если б мы знали, как он выглядит, то давно поймали бы его.

Жэнь Чуань, потеряв над собой контроль, громко закричал:

– Если вы ничего не знаете, то как защитите меня?! Что мне делать?

Комиссар Фэнь нахмурился:

– Кто сказал, что мы будем вас защищать?

Судья был ошеломлен. Запинаясь, он проговорил:

– Я планировал… обратиться за полицейской защитой в целях обеспечения личной безопасности.

– «Хабеас корпус»? – все так же хладнокровно спросил комиссар Фэнь. – Это касается только дел о разводе. «Огни города» – ваша жена?

Все разразились хохотом.

Лицо Жэнь Чуаня мгновенно покраснело, а речь стала более бессвязной:

– Нет… Я не то имел в виду…

– Ладно, я понял, о чем вы, – комиссар Фэнь махнул рукой. – Это решать не мне, а высшему руководству. Однако я хочу лично высказать вам несколько предложений, просто для справки. Во-первых, старайтесь не выходить на улицу, особенно в людные места, а после работы лучше сразу идите домой. Во-вторых, если в дверь стучится кто-то неизвестный, не открывайте, независимо от того, кто это – сборщик платежей за электричество или страховой агент. В-третьих, меньше ешьте вне дома и пользуйтесь только собственными чашками и столовыми приборами. В-четвертых, запомните дежурный номер телефона полицейского участка, расположенного рядом с вашим домом. Будет лучше, если у вас будет номер мобильного телефона участкового; ведь если произойдет несчастный случай, вызов полиции по номеру «110» не будет таким быстрым, как вы думаете, поэтому разумнее обратиться напрямую в полицейский участок. И наконец… – комиссар Фэнь выдержал небольшую паузу, – удачи вам.

Жэнь Чуань внимательно слушал, и когда дослушал до конца, его лицо переменилось. Он взял себя в руки и облизал потрескавшиеся губы, словно хотел еще что-то сказать, но, заметив, что комиссар Фэнь уже опустил глаза и достал новую сигарету, смог только поблагодарить его и уйти.

Как только судья Жэнь вышел из конференц-зала, некоторые члены следственной группы зааплодировали:

– Облегчение! Ну какое, мать его, облегчение!

Комиссар Фэнь, несколько раз хмыкнув, призвал всех сесть.

– Сукин сын… Кто-то должен был преподать ему урок. Тем не менее мы должны воспринимать его слова всерьез. «Огни города» уже обнародовал имя своей жертвы, что является для нас одновременно и провокацией, и возможностью. На самом деле мы и без заявления Жэнь Чуаня собирались взять его под защиту.

Затем разговор перешел на детали обеспечения защиты судьи, после чего комиссар Фэнь заметил, что подчиненные в плохом настроении и либо сидят в телефонах, опустив головы, либо курят и бездельничают, что невольно привело его в ярость.

– Всем взять себя в руки! – Он стукнул кулаком по столу. – Мы не можем позволить «Огням города» победить. Он уже назвал нам имя того, кого собирается убить. Если Жэнь Чуань умрет, сможем ли мы сохранить лицо? Умрет Жэнь Чуань или нет – это второстепенно. Намерения убийцы уже известны, и мы, как офицеры, должны сделать все возможное, чтобы защитить судью и привлечь убийцу к ответственности.

Полицейские собрались с силами и принялись обсуждать меры защиты Жэнь Чуаня, а в конференц-зале снова воцарилась воодушевленная атмосфера.

Фан Му тихо сидел в стороне и слушал. Вскоре он обратил внимание, что все начали называть этого человека «Огни города».

Полицейские – не единственные, кто привык к этому имени. Всякий раз, когда горожане обсуждали серийного убийцу, который «расправился с тремя злодеями» и «свершил правосудие» ради невиновных, они называли его «Огни города». Это имя становилось все популярнее, и на форуме одного сайта даже появился «Бар “Огни города”», куда постоянно стекались посетители. В глазах большинства этот современный «герой горы Ляншаньбо[26]», «благородный рыцарь» XXI века, действительно казался лучом яркого света, благодаря которому ночь в городе наступала чуть позже. Некоторые полицейские даже тайком шутили, что не стоит арестовывать этого парня, ведь он избавил полицию от стольких хлопот.

Пожалуй, единственным человеком, который хотел, чтобы это имя поскорее исчезло, был Жэнь Чуань. Через два дня после встречи со следственной группой начальство определило для него особые меры защиты. Поговаривали, что именно председатель районного суда Хэпин лично привел его в Департамент общественной безопасности, чтобы тот попросил у полиции личной защиты. Следственная группа была заранее подготовлена и вскоре разработала целый комплекс необходимых действий. Группа из четырех человек тайно следила за Жэнь Чуанем, охватывая территорию от его рабочего места до дома; в то же время судья должен был носить с собой телефон, за ним установили круглосуточное наблюдение. Более того, криминально-технический отдел установил на мобильник Жэнь Чуаня горячую клавишу для прямой связи с выделенной линией, которая активировалась одним нажатием, а для дежурства на линии был назначен специальный человек.

Фан Му также был назначен в одну из команд, и его первое дежурство выпало на дневную смену, с восьми утра до шести вечера – период между приходом Жэнь Чуаня в здание суда и его возвращением домой с работы.

В тот день было пасмурно, а температура резко упала. Когда профайлера разбудил будильник, он посмотрел на темное небо за окном и подумал, что с его телефоном что-то не так. И только несколько раз проверив время, понял, что уже наступила зима.

В комнате было очень холодно. Фан Му, дрожа, накинул одежду, встал с кровати и увидел на обеденном столе укутанные тарелки. Приоткрыв, он заметил, что рисовая каша и яичница еще горячие. Обуви Ляо Яфань около двери не было – возможно, она уже ушла на работу.

Фан Му расплылся в улыбке, но в глубине души тихонько вздохнул.

Позавтракав, он поехал прямиком к Народному суду района Хэпин и случайно встретил машину Жэнь Чуаня у въезда на парковку. Очевидно, тот уже привык к такому пристальному наблюдению. Закрыв дверь автомобиля, судья осмотрелся. Почти в это же время из черного минивэна выскочил мужчина и, оглядевшись по сторонам, медленно направился к нему. Тот выдавил некрасивую улыбку и негнущейся рукой махнул в сторону минивэна, а затем вместе с мужчиной направился к зданию суда.

Фан Му припарковал машину и подошел к минивэну. В этот момент рядом остановился серый внедорожник. Наружу выскочил уставший Ян Сюэу, а из салона вырвалось густое облако дыма. Ян Сюэу выбросил окурок, достал из кармана скомканную тетрадь и, протянув ее Фан Му, хриплым голосом произнес:

– Принимай смену.

Фан Му заглянул в салон внедорожника: трое полицейских, откинувшись на сиденье, вповалку крепко спали. Он взял тетрадь и пролистал записи вчерашних действий Жэнь Чуаня после работы. Похоже, объект оказался вполне послушным и по возвращении домой никуда не выходил.

Фан Му вписал дату и свое имя, взглянул на Ян Сюэу, который не переставал зевать, похлопал его по плечу и сказал:

– Тебе нужно отдохнуть.

– Отдохнешь тут! Специалисты почти закончили анализ почерка, так что мне нужно к ним.

Команда, назначенная следственной группой для изучения вещественных доказательств по делу средней школы Д., сообщила, что не обнаружила шифр на одинарных листах бумаги с вычислениями, поэтому возникло подозрение, что убийца написал его на нескольких листах бумаги, сложенных в стопку. К тому же, даже если шифр и был написан, он мог быть залит кровью. Поэтому команда также подключила нескольких почерковедов для проверки порядка сотни листов с вычислениями, чтобы выявить почерк, не принадлежащий покойному Вэй Минцзюню. Эта работа требовала много времени и сил, но были и хорошие новости – результаты близки.

Фан Му кивнул и поблагодарил Ян Сюэу за работу. Тот махнул рукой, сел в машину и выехал с парковки суда.

Профайлер залез в черный минивэн, поприветствовал коллег, попросив их по очереди расписаться в тетради, а затем приступил к слежке.

Сказать, что это было скучно, – значит ничего не сказать. Каждые полчаса Фан Му и остальные связывались с полицейскими из личного сопровождения судьи Жэня и получали практически одинаковые ответы.

«Жэнь Чуань в кабинете просматривает материалы дела, ничего необычного».

«Жэнь Чуань с судьями обсуждает обстоятельства дела, ничего необычного».

«Жэнь Чуань проводит предсудебную подготовку, ничего необычного».

В конце концов они перестали вдаваться в подробности и, ответив «ничего необычного», отключали рацию.

Скучая от безделья, Фан Му разговаривал с коллегами. После долгих разговоров о том о сем тема естественным образом вернулась к Жэнь Чуаню. Молодой полицейский пожаловался:

– Да уж, лучшее время тратим на этого мерзавца… Если народ узнает, сколько сил и средств мы потратили на защиту чинуши, то по головкам нас не погладит.

– Именно, – подхватил другой. – Пусть «Огни города» убьет его и избавит нас от лишних хлопот. Желательно, конечно, не в нашу смену.

Они засмеялись. Фан Му горько усмехнулся, а его взгляд невольно скользнул по третьему окну справа на четвертом этаже. Там находился кабинет судьи. С головой погруженный в работу, он наверняка сидел как на иголках. В условиях, когда весь народ говорил о том, что его можно убить, интересно, как бы почувствовал себя Жэнь Чуань, если б узнал, что полиция тоже желает ему скорой смерти?

По правде, этих полицейских нельзя винить – ведь, помимо обязанностей, каждый еще имел свое представление о добре и зле. Определенно, не только интернет-пользователи были возмущены несправедливостью приговора. На самом деле большинство полицейских, участвующих в расследовании этого дела, находились в замешательстве. Действительно ли «Огни города» не прав? Правильно ли защищать такого человека?

Правильно или нет, для полиции это значения не имеет. При нарушении Уголовного кодекса, независимо от того, кем является человек, он будет привлечен к ответственности. Соответствующим образом, при возникновении угрозы безопасности жизни, независимо от того, кем является человек, он должен быть взят под защиту.

Только вот эта монотонная и ставящая под сомнение свою законность работа была не на шутку скучна. Около десяти утра полицейский из личного сопровождения первым вышел на связь, и в его голосе слышалось злорадство. Жэнь Чуань должен был председательствовать в суде по гражданскому делу, но когда ответчик узнал, кто судья, то предложил дать отвод, сославшись на то, что судья Жэнь не сможет справедливо рассмотреть дело.

– …Да он в лице переменился.

Услышав такие новости, полицейские во внедорожнике тоже посмеялись.

Ближе к полудню небо стало более пасмурным, к тому же подул сильный порывистый ветер. После обеда первый за эту зиму снег медленно закружился над городом. Он шел все сильнее, а небо и земля словно слились воедино. Фан Му прислонился к дверце машины и молча наблюдал, как сильный ветер кружит снежинки. Пешеходы на улицах торопились, психологически не готовые к внезапной метели. Модно одетая женщина почти вприпрыжку бежала к такси, ее тонкие кожаные туфли уже не могли выдержать пронизывающий холод.

Сердце Фан Му екнуло. Он вдруг вспомнил, что Ляо Яфань по-прежнему носит сетчатые кроссовки и в такую погоду точно замерзнет. Он невольно обвинил себя в небрежности и тут же утешился: в последнее время был слишком занят работой, с Ляо Яфань виделся только раз в день, вечером, поэтому неизбежно пренебрегал ею. Однако, размышляя об этом, никак не мог избавиться от усиливающегося чувства вины.

Фан Му взглянул на часы: еще не было половины первого, а судьи уже ушли на обеденный перерыв. Немного поколебавшись, он деликатно сообщил коллегам, что ему нужно отлучиться по делам, и пообещал скоро вернуться. Они в любом случае скучали, поэтому легко приняли просьбу Фан Му.

Фан Му тут же побежал заводить свою машину, добрался до ближайшего торгового центра и купил фиолетовый пуховик и утепленные ботинки. Когда он выбирал ботинки, то не знал, какая модель сейчас в моде, и первой его мыслью было позвонить Ми Нань. Но, едва достав телефон, он вдруг почувствовал, насколько это неправильно, и испугался своих же мыслей.

Настроение Фан Му испортилось, и он, не желая больше выбирать, купил пару обуви наобум и поспешил в Городскую народную больницу.

Однако Ляо Яфань в сестринской не было. Несколько санитарок среднего возраста, очевидно, узнали «жениха» Ляо Яфань, поэтому не сводили с него глаз, улыбались и, прикрывая рты, перешептывались. В конце концов, именно та санитарка, которую Фан Му встретил в прошлый раз, сказала ему, что Ляо Яфань сейчас в палате № 219.

Поблагодарив ее, Фан Му с пакетами пошел к палате.

Это была одиночная палата, где Ляо Яфань мыла пол. По удивительному совпадению, Цзян Я тоже был здесь и разговаривал с медсестрой.

Заметив Фан Му, Ляо Яфань очень удивилась.

– Что ты здесь делаешь? – Она машинально достала телефон и проверила время. – Который час?

Цзян Я и медсестра одновременно посмотрели на него. Под их взглядами Фан Му стало не по себе. Он поднял пакеты с покупками и, запинаясь, произнес:

– Пошел снег… Я купил тебе одежду и обувь…

Ляо Яфань покраснела, но выглядела при этом очень обрадованной. Она взяла пакеты и с некоторым смущением проговорила:

– Сестра Нань, я примерю и быстро вернусь.

С этими словами поставила швабру и трусцой выбежала из палаты.

Медсестра Нань с улыбкой посмотрела на Фан Му.

– Ты ведь парень Сяо Ляо? – В ее глазах читался намек на восхищение и зависть. – Ты очень к ней добр.

– В прошлую нашу встречу я что-то заподозрил, но у меня не хватило духу спросить, – сказал Цзян Я. – Офицер Фан, у тебя хороший вкус. Сяо Ляо очень славная девушка.

Фан Му не знал, что ответить, и смог лишь выдавить из себя улыбку.

– В таком случае не волнуйтесь, – сказала медсестра Нань, обращаясь к Цзян Я. – Вы вернетесь послезавтра утром, да?

– Да, большое вам спасибо, – искренне ответил тот.

– Не стоит благодарности, это моя работа. – Медсестра Нань помахала Фан Му рукой и вышла из палаты.

* * *

В палате остались только Фан Му и Цзян Я. Они переглянулись, и Цзян Я с улыбкой пододвинул табурет, жестом приглашая Фан Му сесть.

– Специально приехал, чтобы передать своей девушке одежду и обувь?

– Вроде того… – Фан Му почесал затылок.

– Ты замечательный парень. – Цзян Я мягко рассмеялся.

– Перестань, – Фан Му махнул рукой и перевел взгляд на женщину, лежащую на больничной койке. – До тебя мне еще далеко.

– Ничего не могу поделать. – Цзян Я присел на край кровати, взял исхудавшую руку женщины и начал медленно ее поглаживать. – Я не могу оставить ее.

Хотя женщина крепко спала, ее лицо было довольно румяным. Возможно, тело инстинктивно реагировало на движения Цзян Я: к щекам прилила кровь, а дыхание слегка участилось.

Мужчина нежно погладил ее лоб и щеки.

– Уверен, она меня слышит. – Его движения были мягкими, словно женщину сделали из невероятно ценного, хрупкого и легко бьющегося фарфора. – Однажды она проснется.

Фан Му непроизвольно посмотрел на карточку пациента на койке. Вэй Вэй.

Это имя вдруг показалось ему очень знакомым, и он невольно прошептал его.

Цзян Я заметил недоумение Фан Му и улыбнулся.

– Да, «Кто самый любимый человек»[27]. – Повернувшись лицом к женщине, он, казалось, говорил и сам с собой, и с ней. – Ты самая любимая.

При виде этой трогательной сцены сердце Фан Му сжалось.

– Как долго… – неуверенно спросил он, – она в таком состоянии?

– Больше полугода, – спокойно ответил Цзян Я. – Врач говорит, что она идет на поправку.

– Что стало причиной комы, болезнь или несчастный случай?

– У нее была опухоль, которая требовала хирургического вмешательства. – Цзян Я указал на свою голову. – Но в итоге она так и не проснулась после операции.

– Почему? – Глаза Фан Му расширились.

– Не знаю… – Цзян Я покачал головой. – Я потребовал от лечащего врача объяснений и только тогда узнал, что все медицинские записи были изменены.

– Значит, виновата больница?

– Думаю, да. Но они все отрицают; только согласились оставить ее здесь для наблюдения, причем совершенно бесплатно. – Цзян Я тихо вздохнул: – У меня нет доказательств, поэтому остается только прислушиваться к специалистам.

Фан Му увидел, как беспомощно тот говорит, и на сердце у него стало совсем тяжело, поэтому он сменил тему:

– Слышал твой разговор с медсестрой Нань. Уезжаешь?

– Да, нужно закупить товар. – Цзян Я быстро справился с эмоциями. – Попросил медсестру Нань позаботиться о Вэй Вэй. К счастью, это не займет много времени, максимум день.

– Что ж, если медсестра Нань будет очень занята, Яфань тоже сможет помочь.

– Хорошо, спасибо, – улыбнулся Цзян Я.

– А как же Эрбао? Может, привезешь его ко мне?

– Все в порядке. Я попрошу бариста присмотреть за ним. – Цзян Я похлопал Фан Му по плечу. – Не переживай; если приготовить для него достаточно еды, он будет очень послушным.

– Да, он тот еще обжора…

Пока они разговаривали, в палату радостно ворвалась Ляо Яфань. В новом пуховике и ботинках она встала перед ними и покрутилась.

– Ну как? Мне идет?

Фан Му окинул ее взглядом и, заметив, что куртка подошла едва-едва, спросил:

– Ботинки как раз?

– Нормально. – Ляо Яфань была довольно великодушна. – Немного великоваты, но ничего страшного.

– Офицер Фан очень внимателен, – заметил Цзян Я с улыбкой. – Яфань, ты счастливица.

Ляо Яфань ярко заулыбалась и сияющими глазами посмотрела на Фан Му. Тот спешно потупил взгляд, посмотрел на часы и сказал:

– Я пойду. Нужно после обеда вернуться к работе.

Договорив, он махнул Цзян Я и вышел из палаты № 219. Едва пройдя несколько шагов, услышал позади себя звонкий топот и обернулся. Ляо Яфань вприпрыжку подбежала к нему, схватила за руку и с улыбкой пролепетала:

– Я провожу тебя и по пути переоденусь.

– Зачем? Ходи так.

– Нет, жалко носить их на работе. – Ляо Яфань опустила взгляд на блестящие кожаные ботинки. – К тому же в больнице не холодно. Я надену их после работы.

– Ладно, как хочешь. – Фан Му беспомощно покачал головой.

* * *

Пока машина не отъехала далеко, Фан Му мог видеть машущую ему Ляо Яфань. В этом снегопаде она вскоре превратилась в маленькую фиолетовую точку, пока наконец совсем не исчезла.

Фан Му оторвал взгляд от зеркала заднего вида. Восторг Ляо Яфань от полученного подарка вызвал у него еще большее чувство раскаяния. Под бунтарской и вспыльчивой внешностью этой девушки скрыто до крайности скромное сердце.

«Отныне буду к ней добрее».

* * *

Примерно через пятнадцать минут впереди показалось здание районного суда Хэпин. Из-за внезапно начавшейся метели движение на дорогах оказалось немного затруднено. Спустя почти пять минут ожидания на перекрестке наконец загорелся зеленый свет. Фан Му едва успел нажать на педаль газа, как в его кармане зазвонил телефон. Он взглянул: это был коллега из команды по присмотру. Вставил наушник и принял звонок:

– Алло?

– Возвращайся скорее, у нас ЧП!

У Фан Му похолодало на сердце. Он резко надавил на газ и помчался к зданию суда.

* * *

Фан Му подъехал прямо ко входу и, выскочив из машины, бросил взгляд в сторону парковки. Черный минивэн стоял на том же месте, но двери его были распахнуты. Что привело коллег в такую панику, что они даже не закрыли двери?

У него вдруг зародилось дурное предчувствие: только утром они шутили, что нужно позволить «Огням города» убить Жэнь Чуаня… Не могло же так совпасть?

Фан Му не стал долго раздумывать и со всех ног побежал наверх. Добравшись до второго этажа, он увидел нескольких судебных приставов, мечущихся по коридору. Фан Му поймал одного из них, помахал удостоверением перед его глазами и сурово спросил, что происходит.

Тот с испуганным выражением лица, заикаясь, пробормотал:

– Я тоже не знаю… Ваши люди сказали… Жэнь Чуань пропал.

Фан Му выругался и приказал судебным приставам немедленно перекрыть главный вход и никого не выпускать. В этот момент ему позвонил Ян Сюэу, сообщивший, что, по данным GPS, телефон судьи все еще находится в здании суда, а именно в восточной его части. Телефон включен, но никто не отвечает; слышен лишь слабый шум воды.

Мозг Фан Му заработал с бешеной скоростью. Он развернулся и побежал на четвертый этаж. Когда выбежал на лестничную площадку третьего этажа, то увидел, как с верхнего этажа спускается полицейский, отвечающий за личную охрану Жэнь Чуаня. Было заметно, что он сильно напряжен, а пистолет «Тип 92», который он держал в руке, готов к выстрелу. Фан Му поспешил остановить его и расспросить о ситуации. Из-за бега тот не мог говорить и некоторое время давил на грудь, чтобы перевести дыхание, прежде чем смог прерывисто изложить ситуацию.

Около десяти минут назад он видел, как судья Жэнь изучает дело в своем кабинете, и все было как обычно, поэтому он выскользнул на лестничную площадку покурить. Не успел докурить сигарету, как вдруг поступил звонок от следственной группы, сообщившей, что с мобильного телефона Жэнь Чуаня внезапно поступил вызов на выделенную линию. Он немедленно поспешил назад, но кабинет оказался пуст. Запаниковав, он поспешил сообщить коллегам, дежурившим внизу, чтобы те немедленно поднялись и занялись поисками.

– И где они?

– Должны быть в здании.

Фан Му велел ему связаться с оставшимися двумя коллегами, чтобы те обыскали с третьего по первый этажи, сосредоточившись на восточных уборных, а сам быстро побежал в туалет на четвертом этаже, ближайший к кабинету Жэнь Чуаня. Однако там было пусто. Фан Му быстро огляделся и не обнаружил никаких следов борьбы или драки. Он принюхался и не ощутил в слабом запахе освежителя воздуха ни диэтиловый эфир, ни что-либо подобное.

Более не задерживаясь, он побежал на пятый этаж, где туалет также оказался пуст. К этому времени Фан Му уже так набегался, что ноги ослабли, но отдыхать он не осмелился и, стиснув зубы, направился прямиком на шестой этаж.

Как только Фан Му добежал до двери туалета на шестом этаже, его телефон зазвонил.

– Нашли его, в восточном туалете второго этажа. – В голосе коллеги сквозило облегчение с нотками гнева. – Эта сволочь в порядке!

Фан Му отозвался, ощутив, как поры его тела мгновенно раскрылись, а рубашка насквозь пропиталась потом. Прислонившись к стене, он несколько минут дышал, а затем на ноющих ногах медленно спустился по лестнице.

Едва свернув в коридор на втором этаже, Фан Му видел идущего широкими шагами Ян Сюэу с несколькими людьми. Его лицо было бледным как смерть. Увидев Фан Му, он лишь слегка кивнул и негромко спросил:

– Где все?

Фан Му указал на восточный туалет. Трое полицейских стояли в дверях с возмущенными лицами, но, заметив приближающегося Ян Сюэу, расступились. Тот даже не взглянул на них и сразу зашел в туалет. Жэнь Чуань с напряженным видом стоял у окна, все еще сжимая в руке телефон, из-за которого и произошли все неприятности.

Ян Сюэу пнул стоявшее у двери ведро. Вода с плеском вылилась и моментально потекла к ногам судьи. Жэнь Чуань инстинктивно отошел, но не избежал руки, которая схватила его за воротник. Ян Сюэу почти вплотную приблизил нос к лицу мужчины.

– Какого черта? – Хотя голос полицейского был низким, в нем чувствовался пронзительный холод. – Играешь с нами, да?

Жэнь Чуань покраснел и начал беспрерывно отрицать:

– Случайно нажал… Просто ходил в туалет… Правда, я не специально…

Все спешно бросились вперед, чтобы оттащить Ян Сюэу, опасаясь, что тот его ударит. Ян Сюэу оттолкнул их руки, обвел взглядом собравшихся и сквозь зубы произнес:

– Вернуться к работе. – Он указал на Жэнь Чуаня, но ничего не сказал, лишь свирепо глянул на него и, развернувшись, зашагал прочь.

Все это время Фан Му стоял со скрещенными на груди руками и наблюдал за всеми со стороны. Проводив Ян Сюэу взглядом, он позвал своих коллег по группе спуститься на парковку.

* * *

Вернувшись в машину, двое коллег, не удержавшись, выругались. Фан Му тоже был не в духе. Жэнь Чуань явно проверял их способности к реагированию, иначе не побежал бы с четвертого этажа на второй. Он рассчитывал на защиту полиции, но не доверял ей. Вероятно, смертельная угроза со стороны «Огней города» довела его до шизофрении.

…Наступил конец рабочего дня, и после пяти часов из здания суда один за другим стали выходить люди. Вскоре Фан Му увидел, как судья Жэнь с портфелем идет к парковке в сопровождении полицейского с по-прежнему каменным лицом и садится в свою синюю «Мазду».

Профайлер похлопал по плечу дремавшего за рулем коллегу. Вслед за этим оба автомобиля один за другим отъехали от здания районного суда Хэпин. Ехали в молчании. Через полчаса Жэнь Чуань и группа по обеспечению защиты прибыли в жилой комплекс «Ланьань Минюань», где жил судья.

Около дома № 17 в блоке А уже давно был припаркован белый фургон. Когда черный минивэн приблизился, тот несколько раз мигнул фарами. Минивэн ответил тем же.

Припарковавшись, Фан Му вышел из машины. Жэнь Чуань запер свою и послушно встал перед подъездом, ожидая охрану. Из фургона выскочил полицейский и поприветствовал Фан Му. Все трое поднялись наверх.

Лифт остановился на восемнадцатом этаже. Жэнь Чуань открыл дверь квартиры, Фан Му вошел первым и, осмотрев ее, сообщил о том, что все чисто. Только после этого Жэнь Чуань снял ботинки, вошел в комнату, бросил плащ и портфель на журнальный столик, а затем неподвижно скорчился на диване.

Фан Му достал тетрадь и передал ее коллеге, после чего перевел взгляд на судью и сообщил, что уходит. Жэнь Чуань вдруг встал с дивана и решительно произнес:

– Офицер Фан, могу я перекинуться с вами парой слов?

Фан Му был немного удивлен, но, подумав, кивнул и сказал третьему сопровождающему:

– Передай, пожалуйста, чтобы не ждали меня.

Тот взглянул на Жэнь Чуаня и, кивнув, удалился.

Мужчина закрыл дверь, улыбнулся Фан Му, указал на стул в столовой и произнес:

– Присаживайтесь.

Сам он начал суетиться, и через несколько минут на столе появились бутылка виски, ведерко со льдом, два стакана, пачка китайских сигарет и пепельница.

Фан Му не шевелился. Только когда Жэнь Чуань уже собирался наполнить стакан перед Фан Му, тот остановил судью:

– Извините, я не пью.

Судья Жэнь не стал настаивать, налил себе полстакана виски, добавил льда и выпил залпом. Фан Му наблюдал, как его бледное лицо медленно краснеет, и, немного подумав, спросил:

– Откуда вы знаете мою фамилию?

– Органы правопорядка неразделимы… – Под воздействием алкоголя глаза Жэнь Чуаня забегали. – У меня есть несколько друзей в системе общественной безопасности, и я наслышан о вашей славе.

К этим вежливым банальностям Фан Му не проявил ни скромности, ни радости, только спросил:

– О чем вы хотели поговорить?

Жэнь Чуань ничего не сказал, закурил и пододвинул портсигар к Фан Му.

– Я слышал, в следственной группе именно вы занимались психологическим портретом убийцы… – Он глубоко вдохнул дым. – Можете рассказать мне, что «Огни города» за человек?

Не притронувшись к сигаретам, Фан Му без эмоций сообщил:

– Мужчина, 25–35 лет. Рост 1,7–1,75 метра, вес 75–80 килограммов.

Жэнь Чуань весь обратился в слух. Когда он дослушал, его лицо все еще было исполнено ожидания, но стоило ему увидеть, что Фан Му опустил голову, закурил и, похоже, не собирался больше продолжать, как надежда на его лице вмиг превратилась в разочарование:

– И все?

– Все, что я сейчас могу вам рассказать, – честно ответил Фан Му. – Возможно, в будущем удастся собрать больше информации…

– Когда? – прервал его судья, и стакан в его руке тяжело опустился на столешницу. – Когда он меня прикончит?

Фан Му ничего не ответил.

Жэнь Чуань понял, что вышел из себя, и запыхтел. Вдруг его рот растянулся в улыбке:

– Простите, вспылил. – Он налил себе еще полстакана и сделал глоток. – Пожалуйста, поймите меня. Ожидание смерти… это ужасно.

– Я понимаю вас. Однако эмоции делу не помогут, – спокойно проговорил Фан Му. – Все, что вы можете сейчас сделать, – максимально сотрудничать с нами. Если будете соблюдать наши договоренности и больше не станете выкидывать такие фокусы, мы позаботимся о том, чтобы с вами все было в порядке.

Услышав это, Жэнь Чуань вдруг покраснел, а затем побледнел. Затем неловко улыбнулся и негромко проговорил:

– Прошу прощения… за то, что произошло в обед.

Фан Му отвел взгляд и тихонько хмыкнул.

– Но я никак не могу понять, почему этот «Огни города» хочет меня убить? – Жэнь Чуань сделал еще глоток виски. – Я несколько раз пробежался по своему окружению, но так и не смог понять, кого же обидел.

– Не стоит тратить на это силы. Он не тот, кого вы знаете, и даже не имеет к вам никакого отношения.

– Тогда почему он хочет убить меня? – Мужчина округлил покрасневшие глаза. – Из-за того приговора?

Фан Му молчал и лишь многозначительно смотрел на него, соглашаясь с выводами.

Жэнь Чуань выглядел возмущенным и беспомощным:

– Этот сукин сын несправедливо обвинил меня!

Фан Му был немного озадачен:

– Несправедливо обвинил?

– Абсолютно несправедливо! – Судья изменился в лице. – Это решение было вынесено судебным комитетом!

Фан Му кивнул, похоже понимая причину обиды Жэнь Чуаня.

Так называемый судебный комитет – это специфическая форма организации судебного процесса в Китае и коллективный орган руководства судебной деятельностью. Как правило, судебный комитет может обсуждать и принимать решения по крупным и сложным делам. Иными словами, он может изменить приговор, вынесенный судебной коллегией, а коллегия обязана подчиниться и опубликовать приговор от имени ее членов. Согласно действующему законодательству Китая, в судебном комитете действует система коллективной ответственности. Это означает, что никто не несет ответственности за вынесенное решение и что «коллектив» берет вину на себя, если происходит некий инцидент.

– В нашем дерьмовом суде пук начальства раздается как раскат грома… – Говоря о деле Ци Юань, Жэнь Чуань был исполнен недовольства. – В этом году авторитетное правовое издание опубликовало статью под названием «Судебная деятельность не должна быть заложником общественного мнения». Наш суд, обративший на это внимание, специально организовал судей, и они изучили, обсудили и написали об этом. Чтобы мы не шли на поводу у общественного мнения, а при необходимости смело говорили «нет». После того как дело Ци Юань было передано в суд, я искренне считал, что девушка не лжет, а старушка просто решила выманить у нее деньги и компенсировать свои финансовые потери. Поэтому мое предварительное решение было таким: девушка невиновна. Однако беда в том, что общественный резонанс от этого дела оказался настолько велик, что суд решил показательно взяться за это дело, дабы отстоять авторитет судебной власти. Разве не вы кричали, что девушка сделала благородное дело? Хорошо! Мы приговорим ее к выплате старушке, чтобы вы знали, кто на самом деле руководит судом!

Чем больше Жэнь Чуань говорил, тем сильнее злился, его глаза почти вылезли из орбит, но с пеной у рта он продолжал:

– Я несколько раз говорил с руководством, утверждая, что такое решение не сработает и что народ его точно не примет. Руководство ответило, что все в порядке, авторитет судебной власти выше личных интересов и судебный комитет возьмет на себя вину, если что-то пойдет не так. Возьмет он вину, конечно! В итоге это я стал козлом отпущения.

Выслушав его, Фан Му кивнул. Посторонние люди и даже средства массовой информации не могли понять процесс формирования этого решения. Каким бы ни было мнение судьи Жэня, в итоге приговор все равно был опубликован от имени коллегии, членом которой он являлся. Но, находясь перед камерами, только он смог попасть в поле зрения общественности.

Подумав об этом, Фан Му немного посочувствовал обиженному судье. Приговор, который противоречил его желанию, принес ему смертельную угрозу. Однако в такой ситуации оставалось только терпеть, ведь судья не мог пойти на телевидение и закричать: «Это судебный комитет вынес решение! “Огни города”, ты выбрал не того, убей нашего председателя!»

Протараторив большой монолог, Жэнь Чуань немного запыхался, но его гнев еще не рассеялся. Одним глотком он осушил стакан и медленно налил еще. И только хотел выпить, как его остановил Фан Му:

– Вам уже хватит.

Жэнь Чуань послушно отставил стакан, прижал руки ко лбу и стал приглаживать прическу: некогда слегка растрепанные волосы, уложенные на косой пробор, теперь торчали в беспорядке, как сорняки. Через некоторое время он опустил руки, оцепенело посмотрел на Фан Му и охрипшим голосом спросил:

– Скажите, что мне делать?

– Я уже говорил. Если будете сотрудничать с нами, мы позаботимся о том, чтобы с вами все было в порядке. – Подумав, Фан Му медленно добавил: – Выживете, а остальное сделаем мы.

Жэнь Чуань кивнул; казалось, он немного расслабился и даже выдавил из себя улыбку. Протянул Фан Му сигарету, помог прикурить и неуверенно спросил:

– Слышал, в психологическом портрете вы сделали несколько прогнозов относительно дальнейших действий «Огней города»…

Немного поколебавшись, Фан Му кивнул.

Текущее поведение «Огней города» уже в некоторой степени подтвердило его догадки. Во-первых, он снова выбрал своей жертвой человека, причастного к сенсационной городской новости. Во-вторых, масштаб преступления увеличился: на этот раз жертвой стал не обычный гражданин, а судья, представляющий власть государства. В-третьих, публикация опроса в интернете стала, по сути, анонсом убийства, открытость которого значительно превзошла предыдущие три дела.

Жэнь Чуань очень заволновался. Он придвинул стул поближе и спросил, излишне понизив голос:

– Как «Огни города»… поступит со мной?

– Это всего лишь мои догадки, которые могут быть неточны… – Фан Му все же решил кое-что ему рассказать. – «Огни города» – человек, гонящийся за сенсацией, поэтому он сделает это в высшей степени открыто… на виду у всех.

Двое мужчин молчаливо согласились избегать страшного слова «убьет»: Жэнь Чуань из-за плохого предчувствия, а Фан Му из-за нежелания вновь вызвать перемены в его настроении.

– Поэтому, если вы будете следовать нашим указаниям и сведете к минимуму посещение общественных мест, ему будет сложно найти наиболее подходящий, по его мнению, момент, чтобы навредить вам.

Жэнь Чуань кивнул, а затем спросил:

– Если он так и не найдет возможности сделать это, то просто сдастся?

Фан Му хотел было заверить его, что, возможно, так и будет, и эти слова уже вертелись у него на языке, но он покачал головой. Лучше уж не давать ему несбыточных надежд.

На лице судьи не было заметно разочарования; казалось, он начал о чем-то размышлять. Заметив это, Фан Му поспешил встать. Жэнь Чуань безразлично пригласил его остаться на ужин, но тот, махнув рукой, отказался. Едва подошел к двери, как судья его окликнул:

– То, что я вам сейчас сказал, было сгоряча. Никому не говорите, ладно? – Жэнь Чуань неловко улыбнулся. – Если выживу, мне еще придется вертеться в этом кругу.

Фан Му кивнул, еще раз объяснил меры предосторожности и ушел.

* * *

Следующие несколько дней «Огни города» ничего не предпринимал и, казалось, полностью пропал из интернета. Полицейские были измотаны работой по обеспечению безопасности судьи, но не смели расслабляться. Каждая рабочая группа напряженно трудилась, и хотя результаты и были малы, определенный прогресс все-таки имелся.

Во-первых, команда, ответственная за работу на местах, после долгих поисков выяснила происхождение водоналивного мешка с места преступления в жилом комплексе «Фуминь». Было установлено, что он произведен на заводе резиновых технических изделий в Чжэцзяне. Поскольку этот товар никак не контролируется, покупатель оставил только номер мобильного телефона. Получив предоплату, производитель поручил транспортной компании доставить пузырь в город C. и договорился, что покупатель сам его заберет. В ходе расследования полиция выяснила, что при переводе денежных средств покупатель использовал поддельные документы, а номер телефона после звонка для оформления заказа и звонка для получения товара больше не использовался. Сотрудники транспортной компании сообщили, что не могут вспомнить внешность покупателя – только то, что он был мужчиной среднего телосложения.

Во-вторых, при содействии почерковедов была завершена экспертиза вещественных доказательств по делу средней школы Д. Комбинации букв и цифр обнаружились на листах под номерами 8, 39 и 44 с арифметическими вычислениями. После совмещения и сравнения с шифрами, извлеченными на других местах преступлений, наиболее вероятным оказался вариант «XCXJ02718425». После опознания семьей Вэй Минцзюня и проведения почерковедческой экспертизы было установлено, что этот почерк не принадлежал покойному. Полиция также провела почерковедческую экспертизу аналогичных шифров, изъятых с мест трех убийств, и пришла к выводу, что их написал один человек.

Эта зацепка еще больше запутала дело. Следственная группа перебрала бесчисленное количество вариантов, но так и не смогла понять значение шифра. После долгих раздумий Фан Му призвал Ми Нань высказать свою идею о том, что убийца и тот, кто написал шифр, – это два разных человека и между ними нет никакого преступного сговора.

Это предположение не было принято следственной группой, и многие даже посчитали, что у Ми Нань просто разыгралось воображение. После нескольких дебатов, несмотря на аргументы Фан Му и Ми Нань, большинство членов следственной группы все же решили, что в данный момент им не стоит тратить силы на шифры. Поскольку анонс убийства, выложенный «Огнями города», уже предоставил полиции наилучшую возможность для ареста. Как только будет произведен арест, секрет шифра проявится сам собой.

После собрания Фан Му извинился перед Ми Нань, потому что на встрече негативного мнения и даже насмешек в отношении ее идеи было в излишке. Однако ее, похоже, это не волновало, и на запинающиеся извинения Фан Му она лишь холодно сказала, что все в порядке, и вернулась в лабораторию.

Ян Сюэу, впрочем, подбежал к Фан Му и обвинил его в том, что он позволил Ми Нань попасть в такую неловкую ситуацию.

– Так или иначе, она же девушка. Посмотри, как она обиделась…

Фан Му очень хотел сказать Ян Сюэу, что со своим характером Ми Нань может испытывать миллион видов недовольства из-за негативного мнения окружающих, но никогда не станет обижаться. Ее внутренняя сила была невообразима для них обоих. Однако эти слова так и остались невысказанными.

С того дня, когда они вместе ужинали, Фан Му больше никогда не общался с Ми Нань наедине. С одной стороны, он ощущал неловкость, а с другой – боялся вызвать у Ян Сюэу ненужное недопонимание. Когда они встречались в следственной группе, то были по-деловому вежливы. На самом деле намерение Ян Сюэу добиться Ми Нань уже было слишком очевидным, и большинство коллег это заметили. Руководство не слишком вмешивалось: в конце концов, эти двое – выдающиеся молодые полицейские, а испытывать друг к другу симпатию вполне нормально; главное, чтобы это не влияло на работу. Поэтому в перерывах старшие коллеги часто подшучивали над ними. Ян Сюэу отвечал полуправду, а Ми Нань всегда была невозмутима и мрачна. Иногда, когда присутствовал Фан Му, мишенью всеобщего внимания становилась его женитьба. Возможно, для этих несведущих полицейских не было лучшего способа на время отвлечься от гнетущего давления дела, чем подталкивать к отношениям и организовывать свадьбу. Фан Му всегда отвечал на доброжелательные смешки неопределенным хмыканьем. Иногда, не в силах удержаться, он подсматривал за реакцией Ми Нань, но та всегда проверяла материалы дела или отчет об исследовании, не вступая в разговор и не отвечая.

На самом деле это тоже была реакция: если ты не можешь любить меня, позволь мне оставить за собой право не причинять себе боль.

Часто из-за такой реакции Фан Му было тяжело, и он даже заставлял себя не думать об этом. Однако вскоре он понял: труднее всего отказаться от своего сердца.

Глава 16

День смерти

Холодало. В городе C., расположенном на северо-востоке, уже наступила зима. Самое тяжелое время года для приюта «Дом ангелов». Ведь нужно было не только учитывать расходы на отопление, закупать более калорийные продукты и делать овощные запасы, но и своевременно подыскать детям зимнюю одежду, распарывать и стирать ватные одеяла.

Сестра Чжао и пара воспитательниц не могли выполнить такую трудоемкую работу самостоятельно. Поэтому каждый год в это время Фан Му приезжал в «Дом ангелов», как и несколько волонтеров. Вместе они со всем справлялись. В начале этой зимы, несмотря на давление дела «Огней города», Фан Му все же постарался выкроить время.

Ляо Яфань прекрасно понимала положение сестры Чжао и специально отпросилась на полдня, чтобы съездить в «Дом ангелов». Подумав о том, что она хорошо знакома с делами приюта, но больше о том, насколько редким было подобное стремление, Фан Му с радостью согласился.

После обеда он забрал Ляо Яфань из больницы. Помимо продуктов и бытовых предметов, девушка взяла с собой довольно много вещей, среди которых была даже пара шерстяных наколенников для сестры Чжао.

В последнее время ее настроение было прекрасным. Фан Му не знал, было ли это связано с его повышенной заботой, но она стала более активной. Всю дорогу Ляо Яфань болтала о больнице. Фан Му рассеянно ее слушал, время от времени улыбаясь или что-то коротко отвечая.

Отличная погода. Незагруженная дорога. С ним в машине на редкость славная и милая девушка. Возникла иллюзия: неужели следующие несколько десятилетий пройдут именно так?

Ему вдруг захотелось превратиться в старика, перескочить все годы борьбы и сомнений, все моменты душевных терзаний и тоски, процесс превращения так называемой любви в привязанность – и со спокойным и легким сердцем непосредственно встретить ту же самую стареющую девочку. Встретить как родного человека, как брат – сестру, как отец – дочь.

Разве это не избавило бы его от тех чувств, с которыми трудно расстаться и с которыми он все еще не примирился?

* * *

Внедорожник въехал во двор приюта, и перед глазами внезапно предстала гора капусты. Это был самый дешевый сейчас овощ и основной гарнир для детей «Дома ангелов» в долгие зимние месяцы. Ляо Яфань радостно выскочила из машины и принюхалась, как будто свежий аромат капусты пробудил в ней какие-то приятные воспоминания.

– Тетя Чжао! – крикнула она, не успев войти в здание.

И почти тут же вспотевшее лицо сестры Чжао высунулось из-за горы капусты.

А вслед за ним показалось второе лицо – Ми Нань.

Улыбка мгновенно застыла на лице Ляо Яфань, а шаги замедлились.

Фан Му тоже удивился и некоторое время не знал, что сказать. Сестра Чжао вытерла руки о фартук, подбежала трусцой и обняла Ляо Яфань.

– Почему не позвонила? Я бы приготовила что-нибудь вкусное… Почему не на работе сегодня? Работы много? Устаешь?

Ляо Яфань не хотела отвечать на шквал вопросов сестры Чжао и только, нахмурившись, смерила Ми Нань взглядом. Та, напротив, сохраняла спокойствие и, кивнув вновь прибывшим, села и продолжила чистить капусту.

Сестра Чжао повела Ляо Яфань в здание, не выпуская из объятий. Фан Му несколько раз обошел двор, поправил сохнущее постельное белье, присев на корточки, осмотрел голый огород и наконец набрался смелости подойти к Ми Нань:

– Чем… занимаешься?

– Чищу капусту. – Ми Нань взглянула на него, опустила голову и вернулась к работе.

– Что ты здесь делаешь?

– Не знала, что ты приедешь.

Ответ был не по существу, но он передавал другой смысл: «Если б знала, что ты приедешь, не приехала бы».

Фан Му почесал голову и, подумав, неуверенно проговорил:

– Я тебе помогу.

Ми Нань ничего не ответила и просто немного подвинулась в сторону, освобождая место.

Фан Му с облегчением присел, взял кочан капусты и принялся медленно его чистить.

Температура была низкой, но солнце приятно согревало. Фан Му чистил капусту и исподтишка разглядывал Ми Нань. Казалось, она немного похудела и скулы стали заметнее. Длинные волосы были небрежно завязаны в конский хвост высоко на затылке. На полицейской полевой форме не было никаких опознавательных знаков или званий, поэтому она не выглядела как опытная сотрудница полиции, а действительно походила на трудолюбивую молчаливую работницу. Руки без украшений покраснели от холода, но ловко порхали среди капустных листьев – и уже через несколько мгновений аккуратно уложили очередной кочан.

– Эй, мы будем квасить капусту, а не жарить, – вдруг сказала Ми Нань. – Ты мешать пришел?

Фан Му поспешно глянул на кочан в своей руке: от него осталась лишь кочерыжка. А крупные хорошие листья лежали беспорядочной кучей на земле.

Ми Нань выхватила кочерыжку из его рук и отложила в сторону.

– Расточительство. – Она указала на здание: – Не нужно оказывать тут медвежью услугу. Иди лучше к Ляо Яфань.

– Нет. На самом деле мы… – Фан Му немного растерялся. – Это не то, что ты думаешь…

– Не нужно мне этого говорить. – Ми Нань отвернулась и продолжила чистить капусту. – Меня это не касается.

На миг ему захотелось броситься к ней, схватить за руку, заглянуть в глаза и сказать, тщательно выговаривая каждый слог: «Мы не встречаемся. В моем сердце…»

Но порыв неожиданно прекратился, и второе «я» в сознании Фан Му замерло, словно стоп-кадр фильма.

Разве можно объяснить в двух словах то, что творится в его сердце?

* * *

Из небольшого здания неподалеку донесся топот, и друг за другом вышли Ляо Яфань и сестра Чжао. Ляо Яфань, закатывая рукава, торопливо шла; ее взгляд то и дело скользил по Ми Нань и Фан Му. На лице сестры Чжао сияла довольная улыбка, а поверх ее брюк выделялись белые наколенники из овечьей шерсти.

Ляо Яфань вмиг уселась между Ми Нань и Фан Му. Сперва она ласково поприветствовала Ми Нань, а затем, не допуская возражений, выхватила из ее рук полуочищенный кочан и сказала:

– Я помогу тебе.

Неожиданная доброта Ляо Яфань удивила Фан Му и Ми Нань. Они быстро переглянулись, и Ми Нань, улыбнувшись, произнесла:

– Хорошо.

Ляо Яфань взглянула на капустные листья на земле и слегка стукнула Фан Му.

– Это его рук дело, да? – Она многозначительно посмотрела на Фан Му. – Он ничего не умеет. Дома только я готовлю, убираюсь и стираю. – Затем подтолкнула Фан Му и заговорила, словно надувшаяся невестка: – Ты иди, отдохни где-нибудь, не мешай нам. Мы с Ми Нань все сделаем.

Фан Му сначала растерялся, но потом понял, что Ляо Яфань разыгрывает спектакль. После того как все «воображаемые враги» были уничтожены один за другим, она, естественно, не признавала поражения, встретившись с настоящим противником – Ми Нань.

Сестра Чжао, конечно же, ничего не знала и, подтолкнув Фан Му в спину, распорядилась:

– Почисти чан, а потом поможешь все сложить. Ми Нань и Яфань тут справятся.

Фан Му пришлось подчиниться. Закончив, он присел на корточки и скучающе закурил, время от времени перекладывая очищенную капусту в угол. Ляо Яфань работала шустро и болтала без умолку. Со стороны казалось, что они тепло общаются, но на самом деле Ми Нань редко вмешивалась в разговор, лишь изредка отвечая «ага».

Фан Му чистил чан и слушал, о чем они болтают. Ляо Яфань рассказывала в основном о себе и Фан Му, причем не без преувеличений, поэтому после услышанного Фан Му вспыхнул.

– Красивые ботинки, да? В тот день выпал снег, и Фан Му, увидев, что я все еще хожу в легких кроссовках, так встревожился, что тут же побежал в торговый центр, купил мне ботинки и пуховик и привез. Специально привез, представляешь? Я сказала, они слишком дорогие, но он ответил, что ничего страшного, ведь главное, чтобы я не мерзла, а деньги не так важны… Дорогой, сколько они стоили?

Не поднимая головы, Фан Му лишь еле слышно ответил:

– Не помню.

Ничего не знающая сестра Чжао похлопала Фан Му по плечу, а ее глаза были полны удовлетворения и восхищения.

Тот отвел взгляд и подумал: «А я чертовски быстро превратился из дяди Фана в Фан Му, а затем и в “дорогого”».

* * *

Несколько человек работали не покладая рук – и в конце концов до наступления темноты наполнили чан капустой, а остатки аккуратно сложили у основания стены.

В прохладном воздухе витал сладковатый запах, который было приятно вдыхать. Сестра Чжао быстро потушила свинину с капустой и тофу, и весь двор наполнился ароматом. Ми Нань вымыла руки и лицо и собралась уходить, но сестра Чжао ее остановила и настояла на том, чтобы она поела перед уходом. Ми Нань не смогла противостоять ей и согласилась.

Все расселись за знакомым длинным обеденным столом. Царила такая же шумная атмосфера, как и несколько лет назад, только Ляо Яфань была уже не такой юной, сестра Чжао сильнее поседела, а добрый директор Лао больше не мог к ним присоединиться. Но энтузиазм детей к еде остался прежним, и как только ароматное блюдо было подано, они тут же набросились на него. Менее чем через минуту каждый ребенок держал в руках миску риса с горкой и уже уплетал за обе щеки.

Незадолго до ужина Ляо Яфань куда-то пропала, но через десять минут вернулась с большим пакетом пива и готовой еды. Сестра Чжао пребывала в приподнятом настроении и, немного пожурив Ляо Яфань, пригласила всех выпить и поужинать.

Ляо Яфань открыла банку пива и, не допуская возражений, сунула ее в руку Фан Му, но он тут же отказался:

– Не буду, я за рулем.

– Ты же полицейский, чего тебе бояться? – неодобрительно произнесла Ляо Яфань. – Не страшно.

После этого она протянула банку Ми Нань и, не сводя с нее глаз, спросила:

– Ми Нань, ты же не за рулем, так что все в порядке?

К удивлению Фан Му, Ми Нань замешкалась лишь на мгновение, после чего открыла банку и сделала большой глоток.

Настроение Ляо Яфань улучшилось, и она раздала пиво всем, так что, кроме исповедующей буддизм Лу Хайянь, даже вдова Цуй взяла баночку.

Дети к алкоголю были безразличны и, наевшись, вышли из-за стола и оставили взрослых ужинать и разговаривать. Вскоре еду уплели подчистую, и Ляо Яфань достала только что купленную готовую еду и порезала ее на тарелки как закуску. Лу Хайянь немного пообщалась со всеми и ушла молиться, и вдова Цуй, слегка перебрав, тоже рано удалилась в комнату, чтобы отдохнуть. За столом остались только Фан Му, Ляо Яфань, Ми Нань и сестра Чжао.

Алкоголь действительно отличное средство для расслабления, особенно после напряженной работы. Фан Му все-таки выпил полбанки пива и почувствовал легкость во всем теле; усталость и утомление как рукой сняло, а тепло добралось даже до костей. Но он не смел ни на йоту расслабляться и все время с тревогой наблюдал за женщинами, которые весело обменивались тостами.

Ляо Яфань пила больше всех. Перед ней скопилось несколько пустых банок, а белые щеки раскраснелись. Обнимая сестру Чжао, она плакала и смеялась. Наверное, из-за того, что ей редко удается расслабиться, сестра Чжао тоже выпила немало, но она особо не разговаривала и лишь, сдерживая слезы, обнимала и гладила Ляо Яфань по голове.

Ми Нань, вопреки обыкновению, распустила свои длинные волосы, охотно поддерживала тосты Ляо Яфань и остальных и, судя по пустым банкам перед ней, составляла достойную конкуренцию Ляо Яфань.

Фан Му, изумившись, не удержался:

– Я и не знал, что ты так лихо пьешь.

Ми Нань прижала банку с пивом к раскрасневшемуся лицу и косо посмотрела на Фан Му:

– Да ты вообще многого не знаешь.

Ляо Яфань вырвалась из объятий сестры Чжао, трясущимися руками открыла банку пива, чокнулась ею с Ми Нань и сказала заплетающимся языком:

– Ми Нань, ты… ты красивая, слов нет! И человек хороший. Какой бы мужчина ни женился на тебе, ему безумно повезет…

Фан Му нахмурился и непроизвольно посмотрел на Ми Нань. Однако та даже не взглянула на него, продолжая с улыбкой смотреть на Ляо Яфань.

– Сестра, да, ты моя сестра… – Ляо Яфань сделала глоток и вытерла пену с уголков рта. – Я обязательно помогу тебе найти хорошего парня… лучшего. Что скажешь, дорогой?

Не успел Фан Му ответить, как сестра Чжао выхватила банку из рук Ляо Яфань и со смехом произнесла:

– Ты, малявка, еще со своей свадьбой не разобралась, а уже о других беспокоишься.

После этих слов она ласково обратилась к Фан Му:

– Вы должны заранее сообщить мне, когда планируете церемонию. У меня не так много денег, но я смогу внести свой вклад. – Посмотрела на Ляо Яфань, и в ее глазах вновь заблестели слезы. – Яфань мне как родная дочь, я должна выдать ее замуж с размахом…

Фан Му не знал, что ответить, и лишь покачал головой с горькой улыбкой.

– Тетя Чжао, не беспокойся. Мы непременно будем жить счастливо и в следующем году подарим тебе внука.

Ляо Яфань говорила все более нелепые вещи и даже беспечно достала сигарету из портсигара Фан Му, собираясь прикурить. Но едва она подняла зажигалку, как Ми Нань выхватила ее.

– Тогда желаю вам счастья, – сказала она с безразличным видом и легкой улыбкой. – Но, Яфань, если хочешь здорового ребенка, сначала нужно бросить курить. Тебе необходимо…

– Бросить? Ладно, без проблем. – Ляо Яфань вдруг сощурилась и перестала шататься; казалось, она мгновенно протрезвела и стала похожа на лук, готовый выстрелить. – Я знаю, что полна недостатков, но я хотя бы оставила первого ребенка с бывшим.

За столом мгновенно воцарилась тишина.

Все присутствующие замерли, и только шум ветра за окном был отчетливо слышен.

– Ляо Яфань! – в шоке и гневе выкрикнул Фан Му через несколько секунд, а затем перевел взгляд на сестру Чжао.

О том, что Ми Нань была беременна, но не сохранила ребенка, знали только Фан Му и сестра Чжао. Фан Му никогда не говорил об этом Ляо Яфань, так что, должно быть, это сестра Чжао рассказала ей.

Сестра Чжао тоже перепугалась не на шутку: раскаяние, смущение и вина отразились на ее лице, но она так и не смогла произнести ни слова.

Ми Нань смотрела прямо на Ляо Яфань, улыбка не сходила с ее лица, но превратилась в натянутую. Ее рука все еще висела в воздухе, но через несколько секунд раздался треск – алюминиевая банка постепенно деформировалась, и из нее хлынула струя пива, которая с глухим звуком ударилась об обеденный стол.

Ляо Яфань, не проявляя слабости, смотрела на Ми Нань. Наконец забрала у нее зажигалку, с провокационным видом прикурила и, сделав глубокий вдох, медленно выдохнула.

Разъяренный Фан Му встал, указал пальцем на Ляо Яфань и уже собирался приказать ей извиниться перед Ми Нань, но в его кармане зазвонил телефон. Внезапная веселая мелодия усилила и без того странную атмосферу за столом, а в горле Фан Му застряли ругательства. Стиснув зубы, он несколько раз указал пальцем в Ляо Яфань. Та, однако, выглядела так, будто ей абсолютно все равно, и непринужденно выдыхала колечки дыма.

Фан Му нащупал телефон, и его пальцы, скрюченные от злости, до скрипа сжали пластиковый корпус.

– Алло?

– Где ты? – встревоженно спросил Ян Сюэу. – Срочно приезжай, у нас ЧП!

* * *

Пока Фан Му, спотыкаясь, не затащил ее в машину, Ми Нань все еще пребывала в растерянности, а на ее лице не было и намека на улыбку. Она просто оцепенело смотрела перед собой, казалось не воспринимая ничего вокруг.

Для любого человека подобное унижение – все равно что вскрыть давно зажившую рану и посыпать ее солью. И эту боль трудно вынести даже такому сильному человеку, как Ми Нань.

Сейчас любые утешения и извинения были бессмысленны. Фан Му стиснул зубы и, не говоря ни слова, погнал машину так быстро, как только мог. Въехав в город, он вдруг почувствовал рядом что-то странное. Повернув голову, увидел, что Ми Нань неподвижно сидит на пассажирском сиденье, а по ее лицу стекают крупные слезы.

Это не был плач в обычном понимании этого слова: на груди полевой формы уже виднелось большое и блестящее пятно от слез, причем все увеличивающееся в размерах. Казалось, вся влага в теле Ми Нань вырвалась через слезные каналы, потекла по щекам и превратилась в непрерывный поток слез, стекающий по подбородку.

Фан Му в душе ужаснулся и даже подумал, что она скоро потеряет сознание от обезвоживания. Пошарив руками, достал из кармана бумажные салфетки и протянул их, но Ми Нань отмахнулась.

– Я хочу выйти. – С этими словами она, не обращая ни на что внимания, открыла дверцу машины.

И это на скорости более 70 километров в час! Фан Му быстро схватил ее за запястье, но почувствовал лишь холод.

Ми Нань яростно сопротивлялась, и внедорожник затрясло. Фан Му ничего не оставалось, как сбавить скорость и съехать на обочину.

Не дожидаясь, пока машина остановится, Ми Нань распахнула дверь и выпрыгнула. Возможно, она слишком долго сидела неподвижно, и как только приземлилась, ее ноги обмякли, и она чуть не упала. Фан Му отстегнул ремень безопасности, тоже выскочил из машины и помог ей устоять.

Все тем же пустым взглядом она неподвижно смотрела в сторону, не глядя на Фан Му, но ее руки были на удивление сильными, и Ми Нань одним движением оттолкнула его.

Он снова шагнул вперед и крепко взял ее за руку.

– Пожалуйста, не надо так… Давай сперва вернемся в отделение, Сюэу сказал, у них там что-то случилось…

– Меня это не касается! – вдруг истерично закричала Ми Нань и сильно задрожала всем телом, а сквозь беспорядочные волосы, прилипшие к лицу от слез, блеснул пронизывающий до костей холодный взгляд. – Смерть Жэнь Чуаня не имеет ко мне никакого отношения! Даже если все вы умрете, меня это никак не касается!

Фан Му уже пребывал в крайнем смятении и смог лишь по-доброму произнести:

– Давай я сначала отвезу тебя… Извини… я правда не знаю…

Ми Нань никак не ответила, бросила на Фан Му свирепый взгляд, еще раз сильно отпихнула его, в несколько шагов добежала до обочины и, подняв руку, остановила такси.

Подбоченившись и тяжело дыша, Фан Му долгое время стоял и смотрел, как такси уносится вдаль. Затем тяжелым шагом вернулся к машине, установил на крышу мигалку, сел в салон и с яростью надавил на газ.

* * *

Через десять минут внедорожник въехал во двор Городского департамента. Фан Му трусцой поднялся по лестнице. Ян Сюэу уже ждал в кабинете, из которого они сразу пошли в отдел интернет-надзора.

Сегодня в 21:13 «Огни города» снова воспользовался электронным оборудованием для доступа в интернет, вошел на сайт «Информационный портал города С» и через 1 минуту и 11 секунд вышел. Сяо Мао с коллегами быстро зафиксировал его местоположение, и следственная группа отправила туда людей, но новостей до сих пор не было. Однако, судя по прошлому опыту, в этот раз они, вероятно, тоже вернутся ни с чем.

– Он что-то опубликовал? – спросил Фан Му. – Еще один опрос?

– Нет. – Лицо Ян Сюэу вдруг стало серьезным, и он повернул монитор. – Посмотри сам.

Фан Му нагнулся, и перед ним снова предстал знакомый сайт. На главной странице форума висел пост с более чем четырьмя тысячами кликов и ответов. Содержание поста было очень простым, всего несколько цифр:

2911.

Первым делом Фан Му поднял руку и взглянул на часы: 26 ноября. Подумав, он повернул голову и случайно встретился взглядом с Ян Сюэу.

– Еще три дня… – Тот многозначительно посмотрел на него. – Тоже думаешь, что это дата?

– Да. День, когда «Огни города» собирается убить снова.

– Определенно, – вдруг произнес Сяо Мао, все это время сидевший перед монитором. – Пользователи тоже догадались.

– В соответствии со своим характером, он снова привлек всеобщее внимание, – ухмыльнулся Фан Му.

– Чертовски заносчив! – Ян Сюэу выругался, и желваки на его скулах напряглись.

Через полчаса полицейские, отправившиеся на место, откуда «Огни города» выходил в интернет, вернулись. Согласно их отчету, местом доступа в интернет стала кофейня в американском стиле на западе города и «Огни города» также воспользовался вай-фаем. После просмотра записей с камеры видеонаблюдения ничего необычного не обнаружили, поэтому предположили, что он воспользовался старым методом – использовал для публикации поста беспроводной сигнал, покрывающий улицу.

Ян Сюэу немедленно доложил обо всем руководству, и оно распорядилось, чтобы, помимо ответственных за охрану Жэнь Чуаня, все остальные члены следственной группы в срочном порядке прибыли в Городской департамент на совещание.

* * *

Ближе к полуночи третий конференц-зал Городского департамента был ярко освещен. Члены следственной группы, только что вылезшие из-под одеял, хоть в большинстве своем и были одеты не по форме, но держались бодро. Чего Фан Му никак не ожидал, так это того, что Ми Нань тоже придет. Она уже переоделась в гражданское, но ее лицо по-прежнему было бледным, а веки – сильно опухшими, из-за чего Ян Сюэу не сводил с нее глаз.

Фан Му тоже украдкой поглядывал на нее, но, войдя в конференц-зал, Ми Нань села в углу, опустила голову, положила на колени блокнот и даже не взглянула на него.

Выслушав доклад Ян Сюэу, члены следственной группы сперва удивились, но потом разозлились и назвали это гребаной провокацией.

Комиссар Фэнь выглядел вполне спокойным и, выкурив полсигареты, негромко спросил Фан Му:

– Есть ли вероятность, что это обманный маневр и «Огни города» в итоге совершит преступление раньше или позже?

Фан Му ненадолго задумался – и отрицательно покачал головой.

Раз уж «Огни города» осмелился открыто провоцировать полицию, он наверняка был уверен, что убьет. Хотя условия, на которых он основывал свое превосходство, неясны, психологические следы, обнаруженные в предыдущих делах, указывали на то, что «Огни города» не из тех, кто легко сдается. Более того, ему очень нравится находиться в центре внимания, и, вероятно, в данный момент он использует другие электронные устройства и с ликованием наблюдает за бешеным количеством кликов, ответов и репостов. Он счастлив, что его имя на слуху, счастлив, что общественность верит в то, что он – каратель, имеющий право наказывать, и упивается этим признанием и восхищением. Если «Огни города» хочет сохранить свое положение и статус, то ему нельзя терять доверие народа. Иными словами, раз он уже объявил, что 29 ноября убьет Жэнь Чуаня, то непременно сделает это.

Выслушав слова Фан Му, комиссар Фэнь расслабился.

– Ну что, ребята? – Он постучал по столу. – «Огни города» уже сообщил день убийства и определил жертву. Если мы и теперь не сможем остановить его, то мы – кучка идиотов.

Члены следственной группы мгновенно взбодрились.

Следующий вопрос был таким: в какое время, каким способом и где «Огни города» убьет Жэнь Чуаня?

* * *

Собрание продолжалось до раннего утра, и с учетом сложившейся ситуации был разработан следующий план.

Во-первых, усилить меры по охране судьи Жэня, выделить дополнительных людей с улучшенными средствами связи и вооружением и при необходимости переместить его в секретное место для защиты.

Во-вторых, в связи с тем что свежий анонс убийства распространился по всему интернету, уведомить ответственных за соответствующие сайты и форумы о необходимости удаления поста, чтобы, насколько это возможно, предотвратить дальнейшее развитие ситуации.

В-третьих, по предположению Фан Му, «Огни города» масштабирует способ убийства. В деле «Фуду Хуачэн» убийца для достижения своей цели без колебаний прибегнул к поджогу. Таким образом, в данном деле «Огни города», вероятно, будет использовать еще более разрушительный способ. На основании этого в пределах города полиция будет уделять особое внимание любой деятельности, связанной с опасными веществами. До 00:00 29 ноября будет введен контроль за взрывчатыми, легковоспламеняющимися, токсичными и активными химическими веществами, а обо всех сделках надлежит сообщать в местные органы общественной безопасности и в течение двух часов следственной группе для протокола.

В-четвертых, отменить отпуска сотрудников всех подразделений общественной безопасности и перевести их в режим круглосуточной готовности. Сообщить пожарным, санитарным службам и взрывотехникам быть наготове 29 ноября.

План был детально проработан, но некоторые меры не входили в компетенцию органов общественной безопасности и должны были осуществляться совместно с другими государственными ведомствами. Кроме того, подобная программа реагирования – первая в истории города C., и она будет стоить огромных денег, к тому же повлияет на все сферы жизни страны и народа. На одну только процедуру согласования требовалось неизвестно сколько дней. Поэтому следственная группа даже не надеялась, что все пункты плана будут полностью реализованы к 29 ноября. И как заметил комиссар Фэнь: «Не полагайтесь на других, полагайтесь только на себя, и тогда мы выдержим и переживем полночь двадцать девятого!»

* * *

Однако на следующий день случилось неожиданное.

Жэнь Чуань не последовал просьбе полиции и не исключил из своей жизни информацию из интернета. Напротив, каждый день, приходя домой с работы, он первым делом включал компьютер и искал информацию об «Огнях города» и о себе. Возможно, это был акт самосохранения. Поэтому вчера он нашел свежий анонс «Огней города» об убийстве и догадался о точном значении «2911» по комментариям пользователей. Когда, после бессонной ночи, пытающийся сохранить видимость спокойствия Жэнь Чуань обнаружил, что количество людей в команде охраны внезапно увеличилось, он сразу же запаниковал и, практически угрожая сотрудникам, потребовал встречи с руководством следственной группы.

Комиссар Фэнь от имени следственной группы встретился с судьей наедине. О чем именно они говорили, неизвестно, – но, судя по реву, который время от времени доносился из конференц-зала, Жэнь Чуань окончательно потерял рассудок. Через полчаса оттуда вышел раздраженный комиссар Фэнь и приказал двум полицейским пройти в конференц-зал и проследить за Жэнь Чуанем.

– Чтоб его, парень уже сошел с ума от страха… – Комиссар одним глотком выпил полбутылки воды. – Только что он грозился совершить суицид, заявив, что скорее умрет сам, чем позволит «Огням города» осуществить задуманное.

* * *

Большую половину дня следственная группа провела в тревожном состоянии. Комиссар Фэнь и Ян Сюэу непрерывно звонили и отвечали на звонки, каждые несколько часов посещая различные встречи на этажах выше или ниже. Жэнь Чуань тоже не бездельничал в конференц-зале: по словам охранявших его полицейских, он почти два часа разговаривал с кем-то по телефону и вдруг разрыдался, рассказывая о своих переживаниях. Пока все гадали, кто же довел судью до такого состояния, этот человек сам приехал в Департамент общественной безопасности.

Однако никто и подумать не мог, что им окажется Ци Юань.

Как только она пришла, Жэнь Чуань затащил ее в конференц-зал и в жесткой формулировке потребовал у охранников приватной беседы с ней. С согласия руководителя двое полицейских вышли.

Разговор длился без малого полчаса. Фан Му несколько раз подходил и видел, что полицейские с любопытством на лицах все еще охраняют дверь.

– Еще не вышли? – Он нахмурился: – Что они делают?

– Не знаю… – Один из полицейских пожал плечами. – Так или иначе, они все время говорят, но не слышно, о чем именно.

Поразмыслив, Фан Му постучал в дверь, но никто не отозвался. Он потерял терпение и резко толкнул дверь.

В пустом конференц-зале Жэнь Чуань и Ци Юань сидели на углу длинного стола, однако в довольно комичной позе. Мужчина, сидя одной ягодицей на стуле и почти касаясь пола коленом другой ноги, сжимал и беспрерывно тряс руку девушки, а выражение его лица было полно раскаяния и благодарности.

Изумленный Фан Му не удержался от вопроса:

– Что происходит?

Ци Юань обернулась. Ее глаза были полны слез, а голос дрожал:

– Судья Жэнь все мне объяснил. Он правда не был ответствен за приговор, я его прощаю… Вы должны его защищать… Не допустите, чтобы с ним что-то случилось.

Фан Му, еще больше растерявшись, поспешно перевел взгляд на Жэнь Чуаня. Но тот лишь качал головой и задыхался, не в силах говорить.

«Что это за цирк?» – подумал Фан Му. Вдруг он услышал торопливые шаги, доносящиеся из коридора. В мгновение ока в конференц-зал ворвался Ян Сюэу. Позеленев от злости, он указал трясущимся пальцем на судью и лишь спустя некоторое время проговорил:

– Ты… ты, твою мать, может, будешь советоваться с нами, прежде чем что-то делать?

Оказывается, всего несколько минут назад на сайте «Информационного портала города C.» неожиданно появилось видео, главными героями которого были Жэнь Чуань и Ци Юань. В ролике девушка искренне говорила, что в несправедливом приговоре нельзя винить только судью Жэня, что она уже простила этого человека, который себе не хозяин, и призывала общественность, особенно «Огни города», пощадить его. А сам судья слезно извинялся перед народом и даже бессвязно умолял «Огни города» сохранить ему жизнь.

Видео сразу же вызвало бешеный поток просмотров и репостов и менее чем за 20 минут появилось почти на сотне сайтов. А кое-кто озаглавил ролик так: «Безнравственный судья умоляет серийного убийцу о пощаде».

Фан Му не знал, плакать ему или смеяться. Почти наверняка видео было снято Жэнь Чуанем на мобильный телефон и выложено в интернет во время его личной беседы с Ци Юань. Его стремление выжить было вполне понятно, однако как полиции стерпеть то, что судья ей не доверяет и просит пощады у убийцы?

Комиссар Фэнь вскоре увидел ролик и, яростно обругав судью, приказал полицейским сопроводить Ци Юань в институт. Уходя, наивная девушка все так же умоляла комиссара защитить Жэнь Чуаня.

– Признаюсь, тогда мне хотелось убить его, но он не заслужил смерти… Вы…

– Вы голосовали? – неожиданно перебил ее комиссар Фэнь.

Ци Юань застыла, покраснела и через некоторое время, кивнув, принялась оправдываться:

– В тот момент я была зла, но…

Комиссар Фэнь, давно потерявший терпение, махнул рукой, давая понять, чтобы она поскорее уходила, и развернулся.

Фан Му взглянул на Жэнь Чуаня, который сидел за столом с подавленным видом, с горькой улыбкой покачал головой и уже собрался уходить, когда мужчина ухватился за его одежду и, всхлипывая, промямлил:

– Офицер Фан, можно с вами поговорить?

Фан Му задумался, затем пододвинул стул и присел, спросив:

– О чем?

Жэнь Чуань растерянно развел руками и шепотом произнес:

– Знаю, что опозорил вас. Считайте, что я сдался, считайте, что боюсь смерти, но на моем месте вы…

– На вашем месте я бы доверился полиции! – повысил голос Фан Му. – Думаете, этим вы произвели на «Огни города» впечатление? Не все такие добрые, как Ци Юань!

– Да, да, эта девушка очень хорошая, – судья разволновался еще сильнее. – Недавно я также звонил госпоже Ху, но она повесила трубку, прежде чем я успел договорить, а когда позвонил снова, она даже не ответила.

– Ладно… – Фан Му не хотел больше с ним разговаривать. – Если будете делать то, что вам говорят, все будет в порядке.

Жэнь Чуань поднял на него нервно бегающие глаза, какое-то время тяжело дышал, а затем, запинаясь, произнес:

– М-м-можно мне остаться в Департаменте? Здесь безопаснее всего, а мне подойдет даже изолятор.

Подумав, Фан Му ответил:

– Я обращусь к руководству.

* * *

Идея Жэнь Чуаня была небезосновательна, поскольку, исходя из текущей ситуации и решительности «Огней города», ни дом, ни рабочее место не являлись достаточно безопасными. А строго охраняемый Департамент общественной безопасности, напротив, отличное место для обеспечения защиты.

Однако Фан Му никак не ожидал, что комиссар Фэнь не одобрит просьбу судьи.

– Он действительно будет здесь в полной безопасности, однако… – Он горящим взглядом посмотрел на Фан Му. – Ты хочешь защитить Жэнь Чуаня или поймать «Огни города»?

Фан Му ненадолго потерял дар речи.

Ян Сюэу тоже пытался убедить его:

– Не допустить, чтобы с Жэнь Чуанем что-то случилось, – это, конечно, наша главная цель. Но что насчет будущего? Мы же не можем позволить ему все время оставаться в Департаменте. Кроме того, нет никакой гарантии, что потом не появятся Чжан Чуань и Ли Чуань… Эта история уже достаточно всех измотала, так что стоит использовать этот шанс и раз и навсегда избавиться от «Огней города».

Говоря откровенно, Жэнь Чуань – «наживка», на которую ловят «Огни города», эту свирепую пиранью.

Фан Му все еще чувствовал, что это неправильно. Хотя ранее он сам выдвигал идею выманить с помощью судьи «Огни города», но, исходя из нынешней ситуации, делать это, во‐первых, несправедливо по отношению к Жэнь Чуаню, а во‐вторых, очень рискованно, поскольку они могли позволить пиранье проглотить наживку и сбежать.

Однако комиссар Фэнь уже принял решение и немедленно распорядился, чтобы на следующий день Жэнь Чуаня перевезли в другое место для обеспечения защиты.

К тому времени было уже 18:40 27 ноября. Оставалось чуть больше пятидесяти часов до дня смерти, объявленного «Огнями города».

Глава 17

Совместное решение

Он вытер последнюю тарелку, убрал ее в шкаф и, облокотившись о столешницу, закурил.

Пухлый мальчик сидел на полу, вцепившись руками в жареную куриную ножку, и с большим наслаждением ел. А он курил и с улыбкой смотрел на ребенка.

«Да, аппетит у этого сорванца отличный. Однако нельзя его винить: в его возрасте для меня было просто огромнейшим счастьем съесть всего одну куриную ножку».

Он докурил, пошел к шкафу в углу и мимоходом потрепал мальчика по голове. Открыв шкаф, вытащил из-под груды одежды большой тяжелый походный рюкзак. Перетащил рюкзак на кровать, расстегнул его и внимательно изучил содержимое, после чего вытащил из сумки, лежавшей на прикроватной тумбочке, ноутбук и засунул его в рюкзак.

Снизу послышался звонкий женский голос:

– Босс, я пришла.

Он откликнулся и поспешил вниз. Девушка, уже привыкшая к отъездам начальства, просто стояла за барной стойкой и ждала распоряжений. Его инструкции на сегодня ничем не отличались от прежних: обслуживать посетителей, кормить мальчика, не позволять ему приставать к гостям и так далее. В конце он добавил, что если вернется поздно, то девушка может сама закрыть кофейню и идти домой.

Разобравшись с делами на день, он вернулся наверх. Поднялся на чердак и тут же заметил, что мальчик сидит рядом с рюкзаком, с любопытством заглядывая в открытый карман.

Вмиг покрывшись холодным потом, он в несколько шагов добежал до ребенка и, подхватив его, отбросил в сторону. Мальчик сильно ударился об пол и заплакал.

Не обращая внимания на плач, он быстро проверил содержимое рюкзака и, убедившись, что все в целости и сохранности, успокоился. Затем, невольно содрогнувшись при воспоминании о только что произошедшей сцене, набросился на ребенка с суровым упреком:

– Сколько раз я говорил тебе не трогать мои вещи!

Ему самому стало смешно от этих слов. Если б мальчик мог его понимать, то разве нуждался бы он в его заботе?

Ребенок так испугался, что разрыдался еще сильнее. Спешно изобразив улыбку, он принялся успокаивать мальчика и в конце концов протянул ему сосиску из холодильника, после чего плач резко прекратился.

Злясь и умиляясь, он некоторое время наблюдал за малышом, а затем взглянул на часы. Было уже поздно.

* * *

Жэнь Чуаня перевезли в небольшую пригородную гостиницу. Причина, по которой полиция выбрала именно это место, заключалась прежде всего в его отдаленности и в том, что его не так-то просто обнаружить. К тому же, в случае если «Огни города» преуспеет и применит более разрушительный способ убийства, последствия не будут чрезмерно серьезными.

Судья крайне неохотно покидал Департамент общественной безопасности, и полицейские практически силой усадили его в машину. Однако чем ближе они подъезжали к гостинице, тем спокойнее становился Жэнь Чуань, который то и дело поглядывал в окно, словно что-то определяя.

Небольшая трехэтажная постройка раньше была гостиницей химического завода. После того как завод переехал, гостиница перешла во владение к частному лицу. Судя по внешнему виду, дела здесь шли неважно. Однако местная полиция в частном порядке выяснила, что эта гостиница и не подразумевала получения прибыли по обычным каналам и, предположительно, использовалась как притон для азартных игр и проституции. Вероятно, по этой причине местная полиция предложила изъять это место, а владелец не смог и слова сказать.

Жэнь Чуаня разместили в комнате № 207 на втором этаже в центре здания, а еду и напитки полицейские заказывали в специально предусмотренном ресторане. Четыре комнаты над, под, слева и справа от комнаты № 207 заняли полицейские для наблюдения и охраны. Внутренний двор и периметр круглосуточно, со сменой караула каждые два часа, патрулировали полицейские в составе групп по три человека с двумя пистолетами «Тип 92», пистолет-пулеметом «Тип 79» и таким снаряжением, как электродубинки, полицейские кинжалы, рации и прочее.

Первая половила 28 ноября прошла спокойно. Судья Жэнь оставался в своей комнате, а еду ему приносили. Около трех часов дня к гостинице неожиданно подъехал автомобиль, но, увидев патрулирующих вооруженных полицейских, водитель тут же развернулся и скрылся. Словно перед лицом сильного врага, следственная группа направила три полицейские машины и одиннадцать полицейских, чтобы остановить подозрительный автомобиль. Когда людей, находившихся в машине, вывели для досмотра, оказалось, что в ней только мужчина и женщина. Мужчина средних лет, одетый по-европейски, тут же обмочил брюки, когда увидел несколько направленных на него пистолетов. Девушка с ярким макияжем также дрожала. После проверки личностей полиция догадалась об их намерениях. Это были всего лишь клиент и проститутка, приехавшие на привычное место. Учитывая, что неоспоримых доказательств, что они занимались продажей и покупкой сексуальных услуг, не было, а следственная группа не хотела разбираться с подобными пустяками, паре приказали проваливать.

Однако, по словам людей, охранявших Жэнь Чуаня, когда четверо полицейских с оружием ворвались в комнату и время от времени узнавали о ситуации с неопознанным автомобилем по рации, судья подумал, что это «Огни города», и так испугался, что забился под кровать. Только когда тревога была отменена, он с опаской вылез наружу. Полицейских это и позабавило, и вызвало отвращение.

Вплоть до самого вечера в окрестностях гостиницы не было ни малейшего движения. Каждый час отдел интернет-надзора, в котором работал Сяо Мао, докладывал обстановку следственной группе. «Огни города» в Сети так и не появлялся. Однако домыслы о нем расходились все сильнее. Многие пользователи были уверены, что «Огни города» завтра убьет Жэнь Чуаня, и даже договаривались просидеть в интернете весь день, ожидая новостей о смерти безнравственного судьи.

Следственная группа не смела расслабляться, ведь вот-вот должна была начаться настоящая битва.

* * *

Ранним утром 29 ноября следственная группа созвала собрание. Чего-то нового сказано не было, только повторное подтверждение задач. На самом деле все уже давно усвоили свои функции, поэтому встреча оказалась очень короткой. После собрания доставили еду, и группы поели по очереди. Фан Му понес завтрак Жэнь Чуаню в комнату.

После нескольких стуков в комнате по-прежнему стояла тишина, однако мелькающая тень в дверном глазке указывала на то, что мужчина тайно наблюдает за ним изнутри. Фан Му не выдержал и, повысив голос, произнес:

– Это я, открывайте!

Только тогда судья открыл дверь, и тут же повеяло едким запахом табака и нечистого тела. Фан Му нахмурился и, держа в одной руке поднос, а другой прикрывая нос и рот, вошел внутрь.

Волосы Жэнь Чуаня были растрепаны, одежда неопрятна, а лицо, немытое уже сутки, блестело от жира. Вероятно, вчера он даже не осмелился раздеться и всю ночь пролежал в одежде.

– Просто поставьте там. – Сказав это, Жэнь Чуань в изнеможении сел на кровать, зажав между пальцами недокуренную сигарету. Фан Му взглянул на стол: вчерашний ужин остался почти нетронутым, но пепельница была беспорядочно утыкана окурками.

– Плохо спали?

– Не то чтобы плохо, – повесив голову, вяло ответил мужчина. – Я вообще не спал.

– Так не пойдет, лучше поешьте что-нибудь и поспите. – Взвешивая каждое слово, Фан Му продолжил: – Сегодня… тот самый день. Вы должны сохранять необходимые физические силы и энергию.

– Посмотрим… – Жэнь Чуань затянулся, и из его покрасневших глаз потекли слезы. Он вытер уголки глаз и посмотрел на завтрак на подносе. – Кусок в горло не лезет. Как ни крути, это напоминает последнюю трапезу.

Фан Му возмутился:

– Последняя трапеза предназначается приговоренным к смертной казни! «Огни города» не может приговорить вас к смерти; судья не он, а вы. Поешьте и взбодритесь!

Судья Жэнь лишь приглушенно хмыкнул и больше не ничего не сказал.

* * *

Время шло, и полдня пролетело как один миг. «Огни города» по-прежнему безмолвствовал, словно бесследно исчез.

Жэнь Чуань пребывал в постоянном напряжении. Утром он кричал, что хочет встретиться с матерью, которая жила в сельской местности провинции Ганьсу; в полдень попросил бумагу и ручку, чтобы написать предсмертную записку; после обеда снова сошел с ума и потребовал проверить, достаточно ли у полицейских боеприпасов. Это практически безумное поведение усугубляло и без того напряженную атмосферу.

– Твою налево, сделайте уже ему укол успокоительного, – выругался Ян Сюэу. – Чертовски раздражает.

Комиссар Фэнь уже открыл третью пачку сигарет, и было заметно, что он раздражен не меньше.

– Терпение, терпение… – Комиссар взглянул на часы на запястье. – Уже почти шесть.

Вот-вот опустятся сумерки, в городе прекратится дневная суета и наступит покой. Однако луч, предзнаменовавший смертельную опасность, так и не появился.

* * *

С наступлением темноты полицейские не расслабились, а, наоборот, удвоили бдительность. Ведь ночь – это неизвестность, скрытность, бесчинство.

Небольшое здание было ярко освещено – во всех комнатах, независимо от того, заняты они или нет, горел свет. Во дворе появилось несколько больших ярких ламп, и время от времени на периферии также вспыхивали огни фонариков.

Почти каждые десять минут Фан Му поглядывал на часы, чувствуя, что время тянется ужасно медленно. На черном как смоль небе не было видно ни одного проплывающего облака, и казалось, что все в этом мире замерло.

Люди рядом говорили все меньше, а мелких движений становилось все больше. Комиссар Фэнь, постукивая пальцами по колену, смотрел по телевизору пекинскую оперу, но совершенно не попадал в такт. Ян Сюэу снова и снова поправлял кобуру, похоже прикидывая, как быстрее вытащить пистолет.

В гостинице царила тишина, лишь изредка по радио доносились доклады патрульных. Именно поэтому все вздрогнули, когда внезапно зазвонил мобильный телефон комиссара Фэня, а один молодой полицейский даже вскочил, держа руку на кобуре. Комиссар Фэнь одарил его недовольным взглядом и нажал на кнопку ответа. Не выслушав и нескольких фраз, он переменился в лице, сказал «держите меня в курсе» и повесил трубку.

Пока все пребывали в недоумении, комиссар Фэнь уже схватил куртку и рацию:

– Комнаты слева и справа от Жэнь Чуаня остаются на местах, остальные – по машинам!

– В чем дело? – спросил Ян Сюэу.

– Нас одурачили, твою мать! – Выражение лица комиссара Фэня не предвещало ничего хорошего. – «Огни города» нацелился на госпожу Ху.

* * *

Уже в машине, мчавшейся к городу, Фан Му наконец выяснил, что именно произошло.

После того как «Огни города» опубликовал опрос, семья госпожи Ху не придала этому значения. Однако, по мере того как история о планах серийного убийцы на жизнь Жэнь Чуаня становилась все громче, госпожа Ху и ее сын Сюн тоже ощутили тревогу. Несмотря на то что судья Жэнь «помог» им, семья Ху все равно твердо придерживалась мнения, что не стоит вмешиваться не в свои дела. Они не только не давали комментарии, но и решительно отказали Жэнь Чуаню, когда он позвонил и попросил госпожу Ху высказаться и снять видео с просьбой о пощаде. 29 ноября, в объявленный «Огнями города» день смерти, Сюн весь день провел в ожидании и волнении, но так и не обнаружил никаких новостей. После работы он, уже решивший, что это розыгрыш, пошел выпить с друзьями. Вернувшись около семи часов вечера, внезапно споткнулся перед дверью своей квартиры (бывшее общежитие для рабочих бумажной фабрики, дом № 22, блок 2, квартира 301). Поскольку в коридоре нет ламп со звуковой активацией, он посветил фонариком на телефоне и обнаружил, что споткнулся о длинную веревку, очень похожую на фитиль, другой конец которой находился в чане с квашеными овощами рядом с его дверью. Сюн смело открыл чан и неожиданно обнаружил несколько похожих на детонаторы предметов, окруженных кольцом пластиковых бутылок, наполненных красноватой жидкостью. Он немедленно позвонил в полицию. Командный центр, выяснив личности Сюна и госпожи Ху, немедленно уведомил следственную группу.

Члены следственной группы, несшие тяжелую вахту несколько дней и ночей, были взволнованы и в то же время испытывали облегчение и запоздалый страх. Облегчение от того, что «Огни города», несмотря на попытки ввести полицию в заблуждение, потерпел неудачу. А запоздалый страх в том, что если б Сюн не наткнулся на фитиль, то полицейские силы, большей частью сосредоточенные на Жэнь Чуане, не успели бы среагировать.

Фан Му, однако, молчал, чувствуя, что это слишком подозрительно.

«Огни города» использовал тактику отвлечения внимания, что действительно соответствует его скрупулезности. Однако тот факт, что он сменил цель с судьи, представлявшего судебную власть страны, на обычную пожилую женщину, значительно снижал сенсационный эффект преступления. Кроме того, если психологический анализ «Огней города», выполненный Фан Му, в целом соответствовал его личности, то этот человек довольно упрям, верен своему слову и придает большое значение оценке себя другими людьми. Ранее он броско опубликовал в интернете анонс убийства, но, когда дело дошло до решающего момента, сделал обманное движение и переключился на убийство беззащитной старушки, что никоим образом не достойно его самопровозглашенного имени «Огни города».

Более того, судя по предыдущим способам совершения преступлений, «Огни города» не оставил бы на месте преступления никаких следов. А в этот раз не просто оставил, но и такой большой… Как ни посмотри, на работу «Огней города» это не похоже.

Наблюдая за тем, как полицейская машина уезжает все дальше, Фан Му больше не мог сидеть на месте. Он наклонился к заднему сиденью и обратился напрямую к комиссару Фэню:

– Шеф, мне кажется, что-то не так.

Комиссар Фэнь связывался с пожарными и взрывотехниками по мобильному телефону. Дав отбой, он спросил:

– Что не так?

Фан Му вкратце изложил свои доводы. Выслушав их, комиссар Фэнь немного подумал и произнес:

– Думаю, ничего страшного. Для такого ловкача вполне логично провернуть подобный трюк. Кроме того, он только опубликовал дату убийства и не называл имен, поэтому, если он убьет госпожу Ху, его совесть перед фанатами будет чиста и лица он не потеряет.

– Однако он публиковал опросы против Жэнь Чуаня, поднимал такую шумиху – и вдруг решил убить другого? Это, как мне кажется, противоречит его…

– Это тебе так кажется! – бесцеремонно прервал его комиссар Фэнь. – Первое – предположение, а второе – реальный факт; так чему, по-твоему, я должен верить?

Фан Му уже собирался поспорить, когда Ян Сюэу, сидевший за рулем, похлопал его по плечу.

– Фан Му, ранее ты считал этого человека слишком сложным и непостижимым. – Он выглядел уверенным. – Но, как выяснилось, он не более чем ублюдок. К тому же, даже если он водит нас за нос, с Жэнь Чуанем все еще два человека и два пистолета, так чего бояться?

Фан Му больше не проронил ни слова, но на душе у него по-прежнему было неспокойно.

* * *

Примерно через 20 минут несколько полицейских машин одна за другой въехали на территорию общежития рабочих бумажной фабрики. Все жильцы дома № 22 были эвакуированы, полиция, прибывшая ранее, оцепила место происшествия, и многие собрались за ограждением поглазеть, словно то, что перед ними, было не опасностью, а отличным представлением.

Комиссар Фэнь первым выскочил из машины и сперва поинтересовался, как обстоят дела у госпожи Ху и сына, а узнав, что их уже разместили, сразу повел Ян Сюэу, Фан Му и остальных прямиком на третий этаж.

Когда они добрались до центра места происшествия, взрывотехники как раз извлекали взрывчатку из чана с квашеными овощами. Вслед за этим также были поочередно извлечены шесть маленьких бутылок из-под «Кока-колы» с жидкостью.

Все присутствующие затаили дыхание, опасаясь, что связка детонаторов вдруг взорвется. Взрывотехники, напротив, не так уж и нервничали – быстро выдернули фитиль, бросили детонатор в стоящий рядом металлический ящик и подали знак «поднимайтесь, все в порядке».

Фан Му заглянул в ящик. Внутри лежала связка из четырех детонаторов, обмотанных желтым скотчем. В центре были квадратные блоки, обмотанные тем же желтым скотчем, предположительно взрывчатка. Открыв бутылку из-под «Кока-колы», он поднес ее к носу и понюхал – это был бензин.

Подумав, Фан Му остановил взрывотехника, который как раз снимал защитный костюм, и спросил:

– Насколько эта штука мощная?

– Честно говоря, не очень. – Со спокойным выражением лица тот похлопал по железной двери комнаты № 301. – С бензином это привело бы к взрыву, но ударная сила ограничена и не подвергла бы непосредственной опасности людей, находящихся внутри.

– То есть…

– Да, подозреваю, что преступник пытался устроить пожар, а не взрыв.

– Пожар… – Фан Му нахмурился и притянул к себе Ян Сюэу, который руководил работами по транспортировке бензина. – Сюэу, мне все равно кажется, что здесь что-то не так.

– Что опять не так? – Ян Сюэу выглядел раздраженным. – Разве не очевидно? «Огни города» хотел сжечь живьем госпожу Ху и ее сына. Как ты и предполагал, очередная попытка создания угрозы общественной безопасности.

– В этом-то и проблема, – поспешно сказал Фан Му. – В деле об убийстве в «Фуду Хуачэн» был поджог, и в этот раз тоже поджог. «Огни города» стремится к церемониальности, а в его действиях должна прослеживаться идея «что посеешь, то и пожнешь». Думаешь, он захотел бы повторять свои действия? Если его цель – госпожа Ху, то выбранная им техника должна быть связана с шантажом!

Выслушав его, Ян Сюэу остолбенел, на некоторое время задумался, а затем произнес:

– Хочешь сказать, «Огни города» все еще собирается убить Жэнь Чуаня?

– Да! – решительно кивнул Фан Му.

– Что будем делать? Мы все здесь… – Ян Сюэу посмотрел вниз. – Может, сначала обратимся к руководителю за указаниями?

Плохое предчувствие на душе Фан Му все нарастало. Он достал телефон и набрал номер одного из полицейских, которые остались рядом с судьей. На звонок ответили быстро:

– Фан Му? Как у вас дела?

– Жэнь Чуань на месте? Вдвоем и с оружием немедленно идите к нему в комнату. – Фан Му взглянул на часы: 21:10. – Мы скоро вернемся.

– Хорошо-хорошо…

В трубке послышалось трение одежды, звук открывающейся двери и шаги. Через несколько секунд раздался стук.

– Судья Жэнь? Жэнь Чуань, откройте. Это мы.

Однако Фан Му не слышал никакого ответа.

Раздался еще один голос:

– Может, спит?

– Вряд ли… – Голос полицейского, ответившего на звонок, звучал неуверенно. – Он до смерти перепугался, когда комиссар Фэнь и остальные уехали.

Однако у Фан Му не было терпения ждать дальше, и он закричал:

– Выбивайте дверь, быстрее!

Полицейский торопливо отозвался. После нескольких глухих ударов, сопровождаемых звуком ломающихся досок, его голос стал встревоженным:

– Жэнь Чуань пропал!

* * *

Через пару минут полицейские машины уже мчались по дороге. Ян Сюэу одной рукой крепко держал руль, а другой сжимал телефон, докладывая о случившемся комиссару Фэню.

Проехав немалое расстояние, он вдруг спохватился:

– Возвращаемся туда? Он уже сбежал, где его теперь искать?

Фан Му был в смятении, но, мысленно приказывая себе сохранять спокойствие, решительно сказал:

– Сначала вернемся. Свяжись с ближайшим полицейским участком, пусть направят людей прочесать окрестности.

Ян Сюэу кивнул и тут же с кем-то связался. Фан Му взял телефон и позвонил в отдел криминалистики, потребовав немедленно найти мобильный телефон Жэнь Чуаня. Результат был получен быстро: телефон все еще находился в гостинице – видимо, он не взял его с собой.

Почему Жэнь Чуань ушел? Как ушел? По своей воле или его похитили? Если второе, то почему охранявшие его полицейские ничего не заметили? Все эти вопросы один за другим проносились в голове Фан Му.

В это время улицы города C. были ярко освещены: фонари и бесконечный поток машин отражались на поверхности дороги, как днем. Неподалеку в окнах высоких и низких зданий тоже горели огни, сверкающие, словно звезды.

Внедорожник проехал по шумной улице. В интернет-кафе, стоящем на ней, смутно виднелась оживленная толпа.

Фан Му вдруг осознал, что яркий луч уже опустился.

* * *

Когда они подъехали к гостинице, полицейские из ближайшего участка уже обыскали трехэтажное здание внутри и снаружи. Мобильный телефон Жэнь Чуаня спокойно лежал на прикроватной тумбочке в комнате № 207. Простыня была привязана к батарее у подоконника, а другой конец свисал из открытого окна.

Ми Нань тоже была там и, увидев вошедшего Фан Му, напрямик сказала:

– На подоконнике и на стене снаружи следы. Принадлежат одному человеку. Жэнь Чуань ушел сам.

– А внизу?

– Следы приземления тоже есть. – Ми Нань, очевидно, уже знала, о чем ее спросят, поэтому продолжила: – Он пошел на юго-восток, мы уже направили за ним людей.

Фан Му подбежал к окну и посмотрел на юго-восток. Территория здесь была обширная и малонаселенная; кроме нескольких редких огоньков вдали, всюду, насколько хватало глаз, простиралась кромешная тьма. Куда пошел Жэнь Чуань?

Ян Сюэу закрыл телефон, подошел и сообщил:

– Я уже направил людей к нему домой.

Фан Му кивнул, но подумал, что на самом деле смысла в этом нет. Жэнь Чуань даже телефон оставил в комнате, поэтому его намерение скрыться от полиции очевидно и домой он точно не пойдет.

Пока профайлер размышлял, телефон в его кармане внезапно зазвонил. Фан Му поспешно достал его и увидел, что это Сяо Мао.

– Алло, офицер Фан? – Его голос был пронизан нескрываемой паникой. – «Огни города» в Сети.

– Новый пост?

– Да. Только это не обычный пост… – Сяо Мао запнулся. – Он… он запустил прямую трансляцию.

– Что?! – Фан Му не поверил своим ушам. – Прямую трансляцию?

– Да, и Жэнь Чуань… Жэнь Чуань у него.

Прямая трансляция… Мысли быстро завертелись в голове Фан Му: значит, электронное устройство, используемое «Огнями города», должно быть постоянно подключено к интернету.

– Узнайте, откуда он вышел в Сеть. Быстро!

Не успев договорить, Фан Му уже бросился вниз по лестнице.

* * *

Во внедорожник, мчавшийся на юго-восток от небольшой гостиницы, новости об «Огнях города» поступали одна за другой.

Несколько минут назад «Огни города» неожиданно зашел на сайт «Информационного портала города C.» и опубликовал пост, содержащий ссылку и следующий текст:

29 ноября. Огни города – это вы.

Ссылка, в свою очередь, вела на один из главных видеосайтов страны. Эта была онлайн-трансляция, а в нижней части экрана находился пятизначный счетчик для онлайн-голосования. Она также сопровождалась пояснительным текстом об обстоятельствах дела Ци Юань и о серии трагических случаев падения пожилых людей, которым никто не помог, спровоцированных несправедливым решением суда. Последнее предложение гласило: «Если вы считаете, что этот безнравственный судья заслуживает смерти, то вы – инквизитор, вы – луч правосудия в этом городе!»

Главный герой видео – не кто иной, как судья Жэнь Чуань.

Отдел интернет-надзора уже зафиксировал местоположение, откуда «Огни города» вышел в интернет. Найти этот компьютер – все равно что найти Жэнь Чуаня.

Только вот указанное местоположение – это лишь приблизительный диапазон, и существовала определенная степень погрешности с фактическим местом. Когда Фан Му с коллегами подъехали, то обнаружили, что находятся именно там, где Фан Му заметил огни из окна, а расстояние по прямой от гостиницы составляло менее двух километров.

Это был район трущоб на стыке городской и сельской местности, где повсюду разбросаны низкие дома, а также десятки хозяйств разного размера. Обыскивать их по одному – значит потерять уйму времени. Фан Му первым выскочил из машины и направился к ближайшему жилому дому.

Здешние жители до сих пор сохранили привычку начинать работу на восходе и заканчивать на закате. Хозяин дома, рано легший спать, сильно испугался напора полицейских. Фан Му несколько раз переспросил его, прежде чем тот, запинаясь, сказал, где именно находится дом деревенского старосты.

«Огни города» установил пятизначный счетчик, который должен набрать определенное количество голосов, после чего наступит момент убийства. Фан Му предположил, что это 10 000. Способ, которым «Огни города» убьет, по-прежнему оставался неизвестным, но, безусловно, будет очень разрушительным. Поэтому неотложными задачами оставались поиски Жэнь Чуаня и эвакуация жителей.

Времени медлить не было, поэтому Ян Сюэу сразу же начал эвакуацию, а Фан Му попросил крестьянина показать дорогу к дому старосты.

Он не видел трансляцию, но, согласно описанию Сяо Мао, судья находился в закрытом помещении. Это означало, что он заточен в одном из этих домов. Жилые дома определенно не подходят для убийства. Наиболее вероятные места – те, которые пустуют и сдаются в аренду.

Староста деревни быстро указал, где находятся пустующие и сдающиеся в аренду дома. Фан Му приказал нескольким коллегам разделиться для поисков и специально проинструктировал, чтобы после обнаружения немедленно доложили и не предпринимали никаких самовольных действий. Дав задание, сам он побежал на северо-запад деревни.

Сейчас было уже поздно обращаться за ордером на обыск. Фан Му подошел к первому арендованному дому и, когда хозяин открыл, показал удостоверение сотрудника полиции и быстро проскочил внутрь. Под крики неодетой жены арендатора обыск двухкомнатного дома площадью менее 40 квадратных метров был оперативно завершен. Фан Му не обнаружил ничего подозрительного и, не дав каких-либо объяснений разгневанному хозяину, поспешил в соседний дом. Тот оказался пустующим, и Фан Му прямиком ворвался внутрь, но после быстрого осмотра снова ничего не обнаружил.

Третий дом сдавался в аренду и представлял собой двухкомнатное здание с черепичной крышей и внутренним двориком. Фан Му несколько раз крикнул из-за железных ворот, но никто не отозвался. Однако в окне на западной стороне смутно виднелся свет, по размеру и форме напоминающий монитор.

Недолго думая, Фан Му перемахнул через ворота и оказался во дворе. На деревянной двери с западной стороны дома висел железный замок. Фан Му огляделся, подобрал кирпич у основания стены и за пару ударов сбил замок. Собрался с духом, вытащил пистолет и бросился внутрь, но, едва распахнул дверь в комнату, был ошеломлен открывшейся перед ним картиной.

Жэнь Чуань с заклеенным желтым скотчем ртом сидел на стуле со связанными за спиной руками; залитое слезами лицо было мертвенно бледным в свете монитора перед ним. Его тело густо обвивали провода разного цвета, а их концы соединялись с пакетом, который был обмотан желтым скотчем и плотно прилегал к груди.

Фан Му стиснул зубы и, подавшись вперед, сорвал скотч со рта Жэнь Чуаня. Тот сразу же облегченно выдохнул, после чего разразился сильным кашлем и невнятно закричал:

– Спасите… спасите меня!

Фан Му, не обращая на него внимания, крикнул в рацию:

– Нужны взрывотехники. Срочно!

Затем он сделал несколько шагов к окну и, вытянув руку, дважды выстрелил в небо.

Доложив коллегам о своем местоположении, Фан Му засунул пистолет обратно за пояс, повернулся и присел на корточки перед судьей, проверяя пакет на его теле и настойчиво спрашивая:

– Как вы здесь оказались?

– Это… это место я тайно арендовал некоторое время назад и планировал спрятаться здесь, если… если «Огни города» действительно захотел бы меня убить… – Мужчина принялся всхлипывать. – Недавно, когда все уехали, я подумал, что вы собираетесь использовать меня как приманку… Я испугался и сбежал. Но и подумать не мог… что он окажется здесь.

Теперь Фан Му понял, почему Жэнь Чуань внезапно успокоился, когда его привезли в гостиницу, – он определил местонахождение приготовленного им убежища.

Пакет на теле – определенно взрывчатка, но таймера нет, а кабель подключен к ноутбуку, стоящему перед ним. Фан Му приблизился к монитору и увидел страницу того самого видеосайта. Половина лица профайлера также отчетливо виднелась на экране. Действительно прямая трансляция! Счетчик в нижней части видео показывал, что проголосовало уже 8725 человек.

– Когда взрыв? – Фан Му немедленно повернулся к Жэнь Чуаню. Тот дрожал как осиновый лист, а глаза его неотрывно смотрели на непрерывно растущие цифры голосов.

– Он сказал… десять тысяч… Когда проголосуют десять тысяч, произойдет взрыв…

Мысли быстро завертелись в голове Фан Му, хотя он еще не знал принцип работы взрывного устройства. Если оно связано с интернетом и количеством голосов, то выключение компьютера или отключение интернета, возможно, сможет остановить детонацию. Но неужели «Огни города» не предусмотрел столь очевидный недостаток?

Фан Му бросил взгляд на ноутбук. На этот раз «Огни города» не использовал вай-фай – он воспользовался беспроводным сетевым адаптером USB. Фан Му как раз смотрел на адаптер, не решаясь вытащить его, как вдруг судья Жэнь испуганно вскрикнул:

– Нет! И компьютер не отключайте! Он… он сказал, что это сразу приведет бомбу в действие.

Фан Му выругался, достал телефон, набрал номер Сяо Мао и, едва дозвонившись, закричал:

– Быстро уведомите сайт о закрытии голосования, и пусть кто-нибудь взломает чертов счетчик! Нельзя, чтобы число голосов превысило десяти тысяч!

– Сейчас, сейчас… – На другом конце отчетливо раздалось клацанье клавиатуры, а затем снова прозвучал голос Сяо Мао: – Фан Му, я тебя вижу, скорее убирайся оттуда! С таким темпом голосования… уже слишком поздно.

Фан Му посмотрел на счетчик: количество людей, проголосовавших за смерть Жэнь Чуаня, превысило 9000.

В этот момент в комнату ворвался Ян Сюэу, который сразу понял, в какой ситуации оказался судья, и тут же махнул рукой, останавливая коллег позади.

– Всем выйти и держаться на расстоянии!

– Взрывотехники? – торопливо спросил Фан Му.

– Не успеют, все у госпожи Ху. – Ян Сюэу снял куртку и закатал рукава. – Придется самим.

– Нет! Не трогайте! – в страхе закричал Жэнь Чуань, глядя на подошедшего Ян Сюэу. – «Огни города» сказал, что разбирать нельзя; оно взорвется, если прикоснуться!

– Черт возьми, заткнись! – Ян Сюэу, обливаясь по́том, начал осторожно возиться с проводами и бормотать себе под нос: – Мать твою за ногу, который из них…

Фан Му тоже подошел, но он понятия не имел, как нужно обезвреживать бомбу, и не знал, насколько в этом разбирался Ян Сюэу; лишь наблюдал, как тот берет один провод, колеблется и выбирает другой, и на сердце у него становилось еще тревожнее.

Вдруг боковым зрением Фан Му заметил промелькнувший силуэт. Он инстинктивно повернул голову и увидел Ми Нань, которая вбежала в комнату с криминалистическим чемоданом наперевес.

– Кто позволил тебе войти? – Фан Му был встревожен и зол и вытянул руку, чтобы остановить Ми Нань. – Быстро уходи!

Ми Нань оттолкнула его, поставила чемодан к ногам Жэнь Чуаня, достала пинцет, ножницы и нож для бумаги и протянула их Ян Сюэу.

– Инструментов для обезвреживания сейчас нет, но это должно пригодиться.

Затем она достала лист бумаги формата А4 и, написав на нем несколько слов, двумя руками поднесла к камере.

На видео появился белый лист со словами:

Здесь полиция. Не голосуйте. Вы убиваете людей!

Скорость голосования тут же заметно снизилась.

Время, выигранное Ми Нань, было драгоценным, поэтому Фан Му и Ян Сюэу не смели допустить ни малейшей задержки. Взяв ножницы и нож, они аккуратно удалили желтый скотч с пакета и обнаружили большую упаковку взрывчатки.

Ян Сюэу стиснул зубы и начал по очереди перебирать провода. Наконец выбрав один, посмотрел на Фан Му, а затем на Ми Нань.

Она кивнула и взяла Фан Му за руку.

От этого движения Ян Сюэу переменился в лице, но затем решимость вернулась к нему, и он твердой рукой выдернул провод…

Жэнь Чуань простонал и зажмурился.

Эта секунда длилась как столетие, однако все остались целы и невредимы.

Ян Сюэу как будто уловил некую закономерность. Его руки задвигались быстрее, и в мгновение ока он выдернул еще несколько проводов.

Неужели и вправду может произойти чудо? В глубине души Фан Му забрезжил проблеск надежды. Однако тут Ми Нань внезапно вскрикнула. Фан Му быстро приблизился к экрану: скорость голосования, которая недавно замедлилась, снова возросла, и число на счетчике изменилось на 9547.

Ми Нань разнервничалась и несколько раз потрясла перед камерой листом бумаги. На ее лице было почти умоляющее выражение.

Ян Сюэу уже догадался, что дела обстоят не лучшим образом, и его руки задрожали.

– Стоп! Остановитесь! – вдруг закричал судья. – Офицер Фан, телефон! Диктофон!

Фан Му сперва остолбенел, но затем понял намерения Жэнь Чуаня.

– Спасибо вам, но уже слишком поздно. – Лицо мужчины по-прежнему было залито слезами, но голос окреп. – «Огни города» – мужчина. Он был в маске, лица я не видел. Рост около ста семидесяти четырех сантиметров, среднее телосложение, очень сильные руки, одет в черный спортивный костюм и черную бейсболку, говорил без акцента… Точно, одинарное веко, густые брови… Больше ничего не могу вспомнить. Спасибо вам. Передайте моей маме…

Не в состоянии продолжать, он взглянул на счетчик, число на котором изменилось на 9763.

– Уходите! Быстро! – закричал судья, дрожа всем телом. – Слишком поздно!

До достижения десяти тысяч в общенациональном голосовании остались считаные секунды.

Ян Сюэу, выругавшись, помчался к выходу, потащив за собой Ми Нань и Фан Му. Тот с трудом обернулся и увидел, как Жэнь Чуань смотрит на него со слезами на глазах, во взгляде – бесконечная грусть и сожаление, и одними губами произносит:

– Скажите им, что я не безнравственный судья!

Мощный взрыв прогремел почти одновременно с последними словами Жэнь Чуаня.

Фан Му, Ян Сюэу и Ми Нань только лишь успели выбежать из дома, как их опрокинуло сильной ударной волной и они рухнули на землю.

* * *

Лишь через несколько минут Фан Му пришел в себя от нахлынувшего оцепенения. Затем накатила сильная боль, словно его только что сбил с ног несущийся на огромной скорости поезд. Профайлер ударился о твердую холодную землю, его губы треснули, кровь потекла в рот, а в нос ударил сладковатый запах.

В ушах по-прежнему гудело, мысли путались. Фан Му с трудом приподнялся, и с него посыпались крупные куски битого кирпича и щепки. Не став проверять повреждения на теле, он подполз к Ми Нань и притянул ее к себе. Голова девушки была покрыта пылью, волосы растрепались, тело скрючилось на земле, а на руках виднелись синяки. Фан Му, дрожа, раздвинул волосы и оглядел ее голову; к счастью, серьезных повреждений не было, а тело и конечности, казалось, тоже не пострадали. Он с большим усилием присел и крепко обнял Ми Нань.

Ее тело сначала напряглось, затем задрожало и, наконец, совсем обмякло. По ее лицу катились слезы, рот приоткрылся, но Фан Му не мог сказать, стонала она или рыдала, – он ничего не слышал.

Ян Сюэу, шатаясь, приподнялся, упал и, наконец, смог сесть на землю, оцепенело глядя на обнимающихся Фан Му и Ми Нань.

Появилось несколько рук, которые принялись стряхивать с Фан Му пыль и щебень и помогли ему подняться. Перед глазами мелькали силуэты и огни фонариков, а также уже разрушенный от взрыва дом с черепичной крышей, из которого валил дым.

Через десять минут Фан Му, Ян Сюэу и Ми Нань погрузили в машину «Скорой помощи» и отправили в ближайшую больницу. В машине парамедики измерили Фан Му давление, пульс и поставили капельницу. Он лежал неподвижно, находясь в их власти, и казалось, до сих пор был оглушен сильным взрывом.

Машина «Скорой помощи» въехала в город, и обе стороны улицы сразу же осветились. До ушей Фан Му доносились различные звуки, от слабого к сильному, постепенно становясь все отчетливее. Он с трудом сел на носилках и наклонился к окну, наблюдая за происходящим и чувствуя, как сознание понемногу возвращается к нему.

Взрыв. Прямая трансляция. Жэнь Чуань. Онлайн-голосование. «Огни города»… Обрывочные слова один за другим замелькали в голове Фан Му.

Город за окнами машины еще не спал. Неоновые вывески по-прежнему пестро сверкали, а улицы по-прежнему были оживленными. Модно одетые мужчины и женщины шли компаниями, спешили, улыбались или сосредоточенно молчали.

Торговец зазывал покупателей и толкал железную тележку, из которой валил горячий пар от жареных в сахаре каштанов.

Влюбленная пара крепко обнималась на углу улицы.

Ребенок смотрел на яркие танхулу[28] и глотал слюнки.

Девушка замерла перед освещенной витриной, позабыв обо всем на свете.

29 ноября – самый обычный день.

А для кого-то – последний день в жизни…

Машина «Скорой помощи» свернула, и где-то рядом промелькнула неоновая вывеска, постоянно меняющая цвета.

– Остановитесь! – вдруг закричал Фан Му.

Водитель испугался и инстинктивно нажал на тормоз. Машина заскользила по дороге и наконец, шатаясь, остановилась у обочины.

Фан Му с каменным выражением лица встал, выдернул иглу из тыльной стороны ладони, и в этом месте тут же выступили бисеринки крови. Затем распахнул заднюю дверь, выпрыгнул и, спотыкаясь, перебежал дорогу.

Под вывеской «Net Love» находилась полуприкрытая стеклянная дверь. Фан Му пинком распахнул ее и ввалился прямиком в интернет-кафе.

Администратор ошарашенно посмотрел на незваного гостя, покрытого пылью и кровью, и уже собирался остановить его, когда перед ним возникло удостоверение сотрудника полиции.

За исключением нескольких человек у двери, большинство посетителей не заметили пошатывающегося полицейского, который, казалось, мог упасть в любой момент. Они по-прежнему сидели перед мониторами, с восторженным видом просматривая и оценивая, крича и перекрикивая друг друга:

«Офигеть! Он и вправду взорвался!»

«Круто, так безжалостно…»

Фан Му притянул к себе одного из посетителей. Парень восемнадцати-девятнадцати лет играл в «Варкрафт» и теперь в растерянности смотрел на сумасшедшего с виду мужчину, продолжая щелкать мышкой.

Фан Му толкнул его на стул и повернулся к другому посетителю. Мужчина средних лет с редеющими волосами взволнованно смотрел видео: Ми Нань держит в руках белый лист и нервно трясет им, за ней – суетящийся Ян Сюэу и застывший Жэнь Чуань…

Фан Му схватил его за воротник и резко дернул вверх. Внезапно атакованный мужчина начал инстинктивно сопротивляться:

– Ты… ты что творишь?

– Ты голосовал? – Фан Му прижался к его лицу, почти касаясь кончика носа. – Говори! Голосовал?!

Мужчина с ужасом глядел на покрытое грязью и пятнами крови лицо. Наконец он произнес дрожащим голосом:

– Ты… ты псих…

– Голосовал или нет?! – закричал Фан Му, и слюна, смешанная с кровью, брызнула в лицо мужчине.

– Г-г-голос…

Не успел он договорить, как Фан Му скрутил ему руки и уложил лицом вниз на компьютерный стол. Вслед за этим раздался щелчок наручников.

Мужчина средних лет завизжал, как резаный поросенок. Остальные посетители интернет-кафе тоже испугались и один за другим повскакивали со своих мест. Вскоре рядом с Фан Му не осталось никого.

– Кто еще? – Профайлер шатался; казалось, все силы покинули его. – Кто еще голосовал?

В толпе внезапно воцарилась тишина, а затем со всех сторон послышались испуганные голоса:

– Звоните в полицию…

– Он точно псих…

– Может, родственник того судьи…

Внезапно Фан Му выхватил пистолет и направил его прямо в лоб стоящему перед ним подростку:

– Ты голосовал?

Тот чуть не заплакал от страха, задрожал и попятился к толпе, невнятно бормоча «нет». Фан Му повернулся и направил пистолет на другого человека:

– А ты? Голосовал?

Человек демонстративно закрыл голову и лицо руками и медленно отошел назад:

– Я никого не убил. Убийца – «Огни города»…

– Убийца – это ты! – Фан Му был практически в бешенстве, и его пистолет поочередно нацеливался на отвратительные лица перед ним. – Убийцы! Вы все убийцы! Все вы!

Администратор интернет-кафе спрятался за стойкой, схватил телефон и нажал три кнопки:

– Алло, «сто десять»? Скорее приезжайте, у нас тут сумасшедший с пистолетом…

Не успел он договорить, как чья-то рука выхватила из его рук трубку и с силой бросила на телефон. Ян Сюэу подошел к Фан Му, одной рукой обхватил за талию, а другой потянулся к пистолету в его руке.

– Фан Му, хватит. – На удивление, он не злился, а его тон был наполнен скорбью. – Успокойся…

Фан Му оттолкнул Ян Сюэу, но, узнав его, стал судорожно обыскивать:

– Сюэу… наручники… быстро… Арестуем их… Они все убийцы…

Ян Сюэу беспомощно сопротивлялся, но Фан Му без устали требовал у него наручники:

– Наручники… арест… быстро!

Ян Сюэу с горькой улыбкой покачал головой и подмигнул двум полицейским, стоявшим позади. Те все поняли, стремительно бросились вперед, схватили Фан Му и, выхватив пистолет и скрутив ему руки, потащили наружу.

Фан Му отчаянно боролся, топая ногами и яростно рыча на людей, которые либо боялись, либо усмехались, либо оцепенели:

– Убийцы! Вы все убийцы! Все вы!

Глава 18

Отпечаток ладони

Он удовлетворенно откинулся в кресле, строчку за строчкой просматривая ответы и комментарии к видео. Его движения и выражение лица выглядели ленивыми и, казалось, небрежными, но на самом деле он был полностью сосредоточен и даже тихо проговаривал некоторые фразы, снова и снова пережевывая их.

И наконец рассмеялся.

Прекрасно. Великолепная работа.

Находясь в одиночестве, он не желал оставаться бессмысленно осторожным. Сейчас в кофейне было пусто, бариста перед уходом тщательно все убрала и навела порядок. Куда ни глянь, вещи расставлены аккуратно и упорядоченно, а столы, стулья и столовые приборы безупречно чисты. Все вокруг поднимало настроение; даже пухлый мальчик, сидевший в углу и возившийся со своими игрушками, был в разы милее, чем обычно.

«Завтра повышу ей зарплату. Очень хорошая девушка».

За закрытыми дверями и окнами кофейни не было никого, кроме него и ребенка. Однако это небывалое чувство удовлетворения пробудило неожиданное желание поделиться этой радостью с другим человеком. Эта внезапная мысль испугала его, и он тут же мягко наказал себе: «Не делай этого, сохраняй спокойствие». Что подумают люди, если узнают, что «Огни города» такой мелочный человек?

Своевременный самоанализ помог ему почувствовать себя еще лучше. Однако желание поделиться только усилилось, и в конце концов он сдался. Встал, несколько раз покрутился на месте, подошел к ребенку и, присев на корточки, потрепал по голове.

– Знаешь, малыш, сегодня я сделал кое-что важное… – В его тоне звучала усмешка. – Очень-очень важное.

Мальчик лишь поднял на него глаза, несколько раз моргнул и снова опустил голову, энергично крутя в руках машинку.

– Хотелось бы, чтобы ты понимал эти слова. – Он указал на компьютер на барной стойке. – Все они восхваляют меня, боготворят меня, называют меня светом, покровителем этого места… Хоть я всего лишь владелец маленькой кофейни, но я вовсе не заурядный. И знаешь почему? Я сделал то, о чем они смели только думать. То, что им даже в голову не пришло бы. Видел бы ты выражение лица того судьи, ха-ха… он словно смерть увидел. Что думаешь об имени «Смерть»? Не очень, правда? Согласен, слишком злое и распространенное. А как тебе «Огни города»? Хорошее, верно? Словно луч света, который «щелкает» и рассекает тьму!

Он встал, вытянул руку и сделал молниеносный жест, нанося сильный удар по диагонали вниз. Ребенок, однако, никак не отреагировал, продолжая увлеченно возиться с пластмассовой игрушкой в руке.

Он посмотрел на мальчика и невольно прыснул со смеху.

«Что это со мной? Прыгаю тут от радости и хвастаюсь перед этим глупышонком…»

Его улыбка чуть померкла, а в мыслях он снова устыдился собственного самодовольства. Тем не менее было оправданным побаловать себя, хотя бы сегодня вечером. Поэтому он погладил мальчика по голове и изобразил рукой движение ложки у своего рта.

– Пошли, купим что-нибудь вкусненькое.

Это больше всего понравилось ребенку. Тот с радостным возгласом встал, схватил мужчину за край одежды и потянул в сторону лестницы.

Он удовлетворенно улыбнулся, позволяя мальчику тащить его за собой. Едва ступив на лестницу, посмотрел на стол в северо-восточном углу и на табличку, которая уже долгое время стояла на нем.

– Завтра я обязательно расскажу тебе, что произошло. Ты точно слышишь. Я уверен.

* * *

Вареный бок-чой с ребрышками, тушеные куриные крылышки, окунь-ауха на пару, фруктовый салат…

Поздний ужин начался только после одиннадцати вечера. Пухлый ребенок не сводил с мужчины глаз, пока тот готовил, время от времени приподнимаясь на цыпочки, чтобы стащить со стола куриное крылышко или кусок ребрышек. К тому времени как все блюда оказались на столе, мальчик был уже наполовину сыт. Тем не менее он подтягивал все тарелки к себе и ел большими кусками, словно прожорливый щенок.

После долгого дня мужчина, напротив, потерял аппетит. Съев несколько кусочков рыбы, отложил палочки и налил полбокала вина, с улыбкой любуясь, как ест мальчик.

Такой редкий момент отдыха… У него уже очень давно не было настроения готовить так много еды, и не было никого, кто мог бы съесть это вместе с ним. Пухлый ребенок, хоть и умственно отсталый и сохранивший лишь простые животные инстинкты, все же вносил некоторое оживление в крошечный чердак.

Вдвоем всегда гораздо теплее, чем одному.

Ароматы еды и вина разносились по чердаку, и были они настолько пьянящими, что почти хотелось навсегда остаться в кресле. После нескольких дней подготовки и беготни он почувствовал, как усталость, просачивающаяся через кости, становится все тяжелее. Его веки постепенно опускались, и он начал желать себе крепкого сна сегодняшней ночью.

К этому моменту мальчик уже не мог больше есть, и хотя он все еще сжимал в руке половину куриного крылышка, уже откусывал лишь маленькие кусочки. То была борьба непомерного аппетита с крошечным желудком.

Он засмеялся, выхватил куриное крылышко и похлопал ребенка по попке, давая понять, что ему пора в постель. Затем посмотрел на беспорядок на столе и, не найдя сил прибраться, решил, что завтра попросит об этом девушку. Хотя прямо сейчас ему хотелось завалиться спать, откладывать то, что нужно было сделать, было категорически нельзя.

Пошатываясь, он спускался с чердака, и его ноги – может, из-за расслабленности, а может, из-за полбокала вина – так ослабли, что он едва не заскользил по ступенькам. Пройдя за барную стойку, первым делом очистил историю просмотров в компьютере, а затем поднял из-под барной стойки походный рюкзак. Утром тот, набитый до отказа, был очень тяжелым, а теперь стал намного легче. Он перекинул рюкзак через плечо и вдруг почувствовал внутри что-то твердое. Должно быть, книга по схемотехнике…

Он не расставался с ней на протяжении нескольких дней. Сегодня вечером, когда он еще находился в том доме, снова и снова сверял свои результаты с книгой. Разумеется, теперь, после взрыва, она уже не пригодится. Поразмыслив, он взял с барной стойки зажигалку, достал из рюкзака книгу и направился в туалет. Сейчас перчатки, конечно, не нужны – ведь уже через несколько минут книга превратится в несколько хлопьев черного пепла и исчезнет в канализации…

Он расслабился и присел на корточки у унитаза; напевая какую-то песню и щелкая зажигалкой, перевернул книгу страницами вниз и поднес к пламени. Однако, прикоснувшись к ней, вдруг почувствовал что-то скользкое на кончиках пальцев. Остолбенел. Пламя уже охватило книгу. Он торопливо придавил ее к полу, сдерживая пламя, а затем, поднеся все еще дымящуюся книгу к глазам, осторожно отодвинул пальцы.

На гладкой обложке был отчетливо виден небольшой кусочек затвердевшего жира. Он приблизил нос и понюхал – все еще ощущался запах жареного. В чем дело? Он ведь не ел ничего весь день…

Он присел и в недоумении посмотрел на масляные пятна на обложке. Внезапно его глаза расширились.

Сегодня утром мальчик, только что съевший куриную ножку, открыл этот рюкзак. Значит, масляное пятно оставил именно он.

А если он трогал книгу, то, возможно, трогал и…

Сонливость как рукой сняло.

* * *

29 ноября в 22:17 в деревне Далюцунь района Хунъюань города C. прогремел взрыв. Двухкомнатный дом с черепичной крышей, принадлежавший жителю деревни Цао Цифу, был разрушен, а арендатор Жэнь Чуань скончался на месте.

Жертва – мужчина, 31 год, образование высшее, при жизни работал судьей в Первом гражданском отделе Народного суда района Хэпин, также председательствовал в нашумевшем деле Ци Юань. «Огни города», совершивший ряд серийных убийств в городе C., неоднократно публиковал в интернете анонсы убийства, и полиция приняла соответствующие меры по защите судьи Жэня. Неожиданно в тот вечер произошла серия непредвиденных обстоятельств, в результате которых полиция не смогла защитить Жэнь Чуаня.

Около 19:30 того же дня возле дома госпожи Ху, другой стороны по делу Ци Юань, была неожиданно обнаружена взрывчатка, и полиция, направив на место происшествия сотрудников, смогла исключить опасность взрыва. Почти одновременно с этим судья, находившийся в укрытии, пропал. Примерно через два часа полиция обнаружила Жэнь Чуаня, заточенного в частном доме в деревне Далюцунь, с взрывчаткой, обмотанной вокруг тела, к тому же процесс убийства транслировался в прямом эфире в интернете. На место происшествия прибыли трое полицейских, но обезвредить взрывчатку им не удалось. В 22:17 того же дня Жэнь Чуань погиб в результате взрыва. К счастью, трое полицейских получили лишь незначительные травмы, а жителям близлежащих домов не был причинен серьезный ущерб.

Три офицера, прибывшие на место происшествия, общались с судьей Жэнем, и в сочетании с соответствующими вещественными доказательствами, изъятыми с двух мест происшествий, обстоятельства дела можно восстановить примерно следующим образом.

После того как «Огни города» выступил с угрозой убийства, Жэнь Чуань, глубоко обеспокоенный возможностью собственной смерти, втайне приехал в Далюцунь и арендовал у Цао Цифу дом, чтобы обезопасить себя и спрятаться там в будущем. В то время полиция еще не взяла Жэнь Чуаня под круглосуточную охрану, и «Огни города», вероятно, следил за его передвижениями и заранее выяснил местонахождение убежища. В ночь убийства он сначала установил взрывчатку около дома госпожи Ху с четким намерением, чтобы ее обнаружили. После того как убийца выманил полицию и взрывотехников к дому госпожи Ху, он прибыл в убежище судьи и спокойно ждал, пока тот сам загонит себя в ловушку. Жэнь Чуань всегда с недоверием относился к мерам обеспечения безопасности, принимаемым полицейскими, и подозревал, что они намерены использовать его в качестве приманки для поимки «Огней города». Поэтому, когда к дому госпожи Ху направилось большое количество полицейских, Жэнь Чуань не смог совладать с нервами и сбежал, выпрыгнув через окно. Однако не знал, что укрытие, на которое он рассчитывал, чтобы выжить, – это смертельная ловушка.

Подчинив Жэнь Чуаня, «Огни города» прикрепил к его телу взрывчатку и устроил прямую трансляцию, взорвав бомбу, когда количество голосов достигло 10 000. Подобно тому как судьи голосовали за исход дела Ци Юань, «Огни города» позволил интернет-пользователям решить, жить судье Жэню или умереть. Плата той же монетой. Идеальная церемония.

Примечательно то, что «Огни города» не собирался скрывать преступление после установки бомбы. Напротив, раскрыв процесс убийства всем пользователям Сети, он фактически сообщил полиции о местонахождении жертвы. Он сделал так, поскольку был уверен, что полиция не сможет вовремя обезвредить бомбу, и хотел, чтобы полицейские видели, как жертва, ради защиты которой они приложили столько усилий, превращается в прах.

…К этому моменту защитные меры полиции полностью провалились. Мало того, что «Огни города» по-прежнему остался на свободе, так еще и Жэнь Чуань разлетелся на куски у всех на глазах.

По словам комиссара Фэня, 29 ноября – день позора полиции города С. Однако более сильным чувством, чем позор, оказалось глубокое ощущение беспомощности.

Согласно результатам исследования, после обнародования «Огнями города» даты убийства 29 ноября стало днем, которого интернет-пользователи ждали с нетерпением сутки напролет, а трансляция жуткой смерти безнравственного судьи привлекла гораздо большее число зрителей, чем финал чемпионата мира по футболу. В день убийства сотни тысяч людей вышли в интернет и следили за процессом. Многие даже просидели перед компьютерами целый день, снова и снова обновляя веб-страницу. Судя по комментариям в интернете, подавляющее большинство людей испытало злорадство и даже восхищение. После того как «Огни города» начал трансляцию убийства, интернет-трафик города C. мгновенно достиг максимума. Некоторые люди, узнавшие об этой новости, даже не смогли дождаться возвращения домой и побежали в ближайшие интернет-кафе.

Крайнее воодушевление интернет-пользователей еще и обусловливалось тем, что они вдруг стали судьями, обладающими властью над жизнью и смертью. В результате те, кто жил осторожно, во всем подчинялся другим и прятался за своими ID, впервые в жизни радостно выплеснули недовольство и злость на жизнь.

Один щелчок, один голос, и петля на шее Жэнь Чуаня затягивалась чуть туже.

Возможно, они убивали вовсе не Жэнь Чуаня, а несправедливого руководителя, трудного клиента, получившего повышение коллегу или сотрудника дорожно-патрульной службы, который только что выписал им штраф. У каждого человека есть объект ненависти, однако он только и может, что скрывать свои мысли. Потому что одному человеку чрезвычайно сложно решить, жить или умереть другому. Однако в беснующейся толпе все становится значительно проще. Вы больше не вы, а часть коллектива. Значит, вам не обязательно нести ответственность за свои поступки. Ведь в этот момент вы – это весь народ, а весь народ – это вы. «Так почему я не могу представить этого человека, обвешанного взрывчаткой, как того, от кого мне не терпится избавиться, а потом тайком щелкнуть мышкой?»

«Огни города» дал выход постоянно нарастающей внутри людей злобе. Давайте, убейте человека, которого ненавидите, не неся ответственности и не сожалея. После того как он отправится в ад, вы можете просто умыться и лечь спать, а наутро будете тем же прилично одетым хорошим человеком. И только вы будете знать, что помогали затягивать петлю.

Этот каратель, блуждающий по городу, – мечта, надежда, свет!

Это, как ничто иное, вызывало злость и беспомощность. Как поступить? Арестовать всех участников голосования, осудить и вынести приговор? Очевидно, что это невозможно. Однако то, что «Огни города» убил Жэнь Чуаня не своими руками, а предоставил право выбора общественности, было неоспоримо.

* * *

На следующий день после взрыва следственная группа получила жалобу из центра приема жалоб и обращений Городского департамента. Материалы подтверждали, что Фан Му совершил противозаконные действия, связанные с запугиванием общественности оружием и нарушением порядка работы интернет-кафе «Net Love». Комиссар Фэнь придержал жалобу и не стал разбираться с ним публично, но в частном порядке расспросил его о сложившейся на тот момент ситуации.

Фан Му с ожогами и синяками на лице не стал прямо отвечать на вопросы комиссара Фэня, а несколько секунд пристально смотрел на него, после чего внезапно спросил:

– Вы когда-нибудь слышали о Марине Абрамович?

Комиссар Фэнь замер, а затем покачал головой.

– Она художница перформативного жанра и в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году представила перформанс под названием «Ритм Ноль». Это было живое взаимодействие, в котором зрители могли выбрать любой из семидесяти двух опасных предметов реквизита, включая пистолет, кухонный нож или хлыст, и делать с ним все, что им заблагорассудится, причем Абрамович обещала не предпринимать никаких ответных действий. Пока кто-то не приставил к ее голове заряженный пистолет, – спокойно рассказывал Фан Му. – Она пришла к выводу, что, если оставлять решение на усмотрение публики, вас могут с легкостью убить.

Комиссар Фэнь ошарашенно смотрел на профайлера – и в конце концов, покачав головой, закинул жалобу в ящик стола.

– С этим я разберусь. – Он похлопал Фан Му по плечу: – А ты… ты спокойно работай.

* * *

Атмосфера на собрании по делу была гнетущей, как на панихиде. Следствие окончательно потерпело фиаско, и соответствующие руководители следственной группы должны были понести дисциплинарное взыскание. Однако комиссар Фэнь делал вид, что ничего не произошло. Первым делом он взялся за разбор неудач командования, взвалив бо́льшую часть ответственности на свои плечи, а после этого обратился к собравшимся:

– Наверху еще не пришли к окончательному мнению, как со мной поступить, поэтому я временно продолжу возглавлять группу. Так или иначе, в этот раз мы потеряли лицо, и, чтобы спасти его, придется работать сообща. Скажу так: если я не смогу разобраться с этим делом, то, не дожидаясь распоряжений руководства, сам подам в отставку и уйду на покой.

Слова комиссара Фэня немного воодушевили присутствующих, и обсуждение перешло в деловое русло.

Вещественные доказательства по взрыву в деревне Далюцунь постепенно обрабатывались и извлекались, а различные выводы по результатам исследований непрерывно поступали в следственную группу.

Время взрыва можно было определить на основании показаний очевидцев с места происшествия. Также удалось установить, что место взрыва находилось в центре западной части дома. Криминалисты обнаружили в воронке терпкий запах и следы серого дыма. На основании этого предварительно заключили, что взрывчатка представляла собой твердое аммиачно-селитренное взрывчатое вещество. Согласно показаниям Фан Му, Ми Нань и Ян Сюэу, а также анализу остатков взрывчатки на месте происшествия, взрывным устройством был электродетонатор замедленного действия.

Взрывчатка, найденная в Далюцунь и рядом с домом госпожи Ху, была обернута и перевязана желтым скотчем, идентичным скотчу, изъятому с мест предыдущих убийств. В сочетании с имеющимися в распоряжении полиции доказательствами можно было утверждать, что эти преступления совершил один человек.

Работа судмедэкспертов была одновременно сложной и простой. Сложность заключалась в том, что тело судьи разлетелось на куски, и требовалось время, чтобы собрать и рассортировать их; простота же в том, что причиной смерти безусловно стали высокая температура и ударная волна, вызванные взрывом, и этот вывод можно было подтвердить и без полного отчета о вскрытии.

Учитывая прошлые способы совершения преступлений и становящийся все более богатым опыт «Огней города», следственная группа не надеялась, что он оставил на месте преступления какие-либо ценные следы. Более того, после взрыва и экстренных поисково-спасательных работ первоначальный вид места происшествия был уничтожен. Ми Нань, вернувшаяся на место взрыва после непродолжительного лечения, также не смогла извлечь никаких следов, представляющих следственную ценность. Однако команда экспертов по пальцевым следам, которая не блистала успехами в предыдущих делах, смогла похвастаться крупной находкой.

Видео с места происшествия транслировал ноутбук, который был полностью уничтожен взрывом. Однако от корпуса, изготовленного из металла, осталось несколько осколков разного размера. С одного из этих фрагментов эксперты извлекли отпечаток ладони правой руки. Эта находка взволновала следственную группу. Не удержавшись, комиссар Фэнь спросил:

– Четкий? Немедленно прогоните по базе.

– Сопоставление, конечно, возможно. Однако, – Ляо Тао из отдела дактилоскопии почесал голову, и на его лице отразилось замешательство, – отпечаток ладони очень странный.

– Странный? Что ты имеешь в виду?

– Отпечаток ладони очень маленький, не такой, как у взрослого человека. К тому же, – Лао Тао взял копию отпечатка и показал собравшимся, – на правой руке у этого человека всего два пальца.

Фан Му, который до этого сидел молча, внезапно поднял голову.

* * *

Холодало. Продолжительные низкие температуры принесли на северо-восток зиму в ее метеорологическом значении. Люди ходили плотно закутавшись и выглядели медлительными и до смешного очаровательными. Город вмиг стал более тесным, а низкие температуры сделали все твердым и хрупким, отчего создавалось впечатление, будто малейшее прикосновение могло разбить окружающие вещи вдребезги.

Зима – сезон обострения различных сердечно-сосудистых и цереброваскулярных[29] заболеваний, поэтому пожилые люди особенно чувствительны к температуре. Помимо ранней смены одежды на зимнюю, необходимы и правильные физические упражнения на свежем воздухе. После утреннего часа пик на улицах становилось больше пожилых людей, которые в одиночку или группами собирались в местах с большим количеством солнечного света.

Река Литунхэ – единственная река, пересекающая город С. В сезон дождей она еще бурлила, но в период малой воды становилась узкой, покрывалась тонким слоем льда и внешне ничем не отличалась от обычной канавы.

Мост через Литунхэ, напротив, был высок и величественен, поэтому зимой здесь собирались, общались и грелись на солнце пожилые люди. Их разговоры в основном крутились вокруг детей, погоды, здоровья и цен. Все энергично махали руками и ногами под чрезмерно дутой зимней одеждой, опасаясь, что из-за долгих зимних месяцев их и без того не слишком активные конечности совсем одеревенеют.

Старик, регулярно приходивший на собрания, давно не появлялся – вероятно, заболел и лежит в больнице.

Чей-то внук поступил в университет Цинхуа и вчера принес сладости, чтобы со всеми поделиться.

Яйца подорожали до 3 юаней за цзинь, а кинза – до 10 юаней за цзинь.

Наконец речь зашла о Празднике весны. Пожилые люди с нетерпением ждали этого традиционного праздника, наступающего в самое холодное время года. Ведь этот день как бы означал, что они прожили еще один год, еще один год вкусно ели, еще один год получали пенсию, и, если подумать, это дарило им ощущение того, что они извлекли из жизни огромнейшую выгоду.

Пока шло бурное обсуждение того, какого числа будет Праздник весны и что уже несколько лет подряд по лунному календарю не было 30 декабря, один старик отдалился от компании и оперся на перила моста, спокойно глядя на реку. Остальные быстро заметили, что он остался в стороне, и окликнули его. Однако тот обернулся и рукой подозвал всех к мосту; на его лице читалось волнение, вызванное страхом.

– Посмотрите, что там?

Семь-восемь стариков, вытянув шеи, прищурили свои плохо видящие глаза, изо всех сил вглядываясь в ту сторону, куда указывал пальцем их товарищ. Однако это было всего лишь серо-черное русло, беспорядочно усеянное водорослями и всяким мусором. Река медленно текла под тонким льдом, отражая режущий глаза свет солнечных лучей. В этом ослепительно-ярком свете виднелся светло-голубой предмет, вмерзший в лед и едва различимый.

Старики смотрели долго, но так и не поняли, что это. Тогда взволнованная старушка просто остановила проезжавшего на велосипеде молодого человека и попросила его помочь определить, что там такое.

Озадаченного юношу подтащили к перилам моста, и, едва взглянув, он тут же переменился в лице.

– Разве это не человек?

* * *

Бариста кофейни «Затерянный в раю» с ужасом смотрела на встревоженного полицейского, инстинктивно держа руку с тряпкой перед собой, словно щит.

– Где владелец? – Фан Му выхватил тряпку и отбросил в сторону. – И где Эрбао?

– Уехал в больницу. А мальчик… он с ним.

Фан Му окинул ее взглядом, а затем снова посмотрел на табличку «Закрыто», висевшую на двери. В кофейне царил прохладный воздух, и повсюду было сыро.

– Что здесь произошло?

– Босс помогал Эрбао мыть игрушки, а потом… потом кое-что случилось. – Девушка заколебалась, словно не зная, говорить ли ему правду. – Он забыл выключить кран – и вот что произошло…

– Что именно случилось? – Глаза Фан Му расширились.

* * *

Спустя полчаса Фан Му с несколькими коллегами спешно ворвались в отделение скорой помощи Городской народной больницы и, подойдя к двери хирургического кабинета, увидел Цзян Я, выходящего вместе с Эрбао. Ребенок все еще всхлипывал, а обе его руки были обмотаны толстым слоем белой марли от ладони до локтя.

Фан Му остановился и несколько секунд оцепенело смотрел на Эрбао, а затем перевел взгляд на Цзян Я. Тот тоже заметил его, слегка выпрямился и одарил его горькой улыбкой, исполненной сожаления.

Фан Му подбежал к Эрбао, поднял его руки и осмотрел. Едва он коснулся марли, как мальчик вскрикнул и отчаянно дернулся назад.

– Как он поранился? – Фан Му отпустил Эрбао и пристально посмотрел на Цзян Я.

– Вчера я мыл его игрушки, собираясь продезинфицировать их… – Цзян Я тихонько вздохнул. – А Эрбао, вероятно, учуял запах костного бульона, забрался к плите и хотел выловить мясо. Но бульон кипел…

Он потянулся к голове ребенка, но тот с глазами, полными страха, уклонился.

Фан Му посмотрел на Эрбао, затем на Цзян Я и, подавив гнев, спросил:

– Раны серьезные?

– Ожог, – спокойно ответил Цзян Я. – Подробностей не знаю, спроси лучше у врача.

Фан Му подмигнул Лао Тао, и тот тут же вошел в кабинет. Оставшиеся двое полицейских встали позади Цзян Я, образуя замкнутый круг.

Цзян Я оглянулся и вдруг рассмеялся:

– Признаю, что из меня плохой опекун, но это уже чересчур, не находишь?

– Ты прекрасно знаешь, почему я делаю это. – Фан Му шагнул вперед, пристально глядя в глаза Цзян Я. – Уже заметил, да?

Цзян Я, не дрогнув, смотрел на Фан Му, а на его лице все еще играла улыбка:

– Не понимаю, о чем ты.

В это время в дверях кабинета показался Лао Тао и жестом подозвал Фан Му.

– Что выяснил? – нетерпеливо спросил Фан Му, после того как вошел в кабинет и закрыл дверь.

– Тяжелые ожоги обеих рук, – удрученно ответил Лао Тао. – Отслоение эпидермиса.

– Сможешь сопоставить?

– Попробую… – Лао Тао выглядел неуверенно. – Но вероятность мала.

Сердце Фан Му преисполнилось гнева, и он выбежал из кабинета прямиком к невозмутимому Цзян Я. Не успел тот среагировать, как профайлер крепко схватил его за воротник и прижал к стене:

– Скотина! Он ведь еще ребенок… Как ты мог так поступить?!

– Я… я ведь уже объяснил, – продолжал сопротивляться Цзян Я, а лицо его покраснело. – Это случайность…

– Случайность? Ты заметил, что Эрбао трогал ноутбук, не так ли? – Фан Му сильнее сжал руку. – Как мне тебя называть, а? «Огни города»?

Цзян Я внезапно перестал вырываться, и на его по-прежнему красном лице появилась насмешливая улыбка.

– Офицер Фан, я не понимаю, о чем вы, – спокойно проговорил он.

Эта усмешка полностью уничтожила последние крупицы здравомыслия Фан Му, и он замахнулся кулаком, намереваясь ударить это самодовольное лицо, как вдруг позади раздался знакомый голос: – Фан Му, Цзян Я… Что происходит?

Инстинктивно оглянувшись, Фан Му увидел Ляо Яфань с ведром и шваброй в руках, которая изумленно смотрела на то, как они сцепились.

Через несколько секунд Фан Му опустил поднятый кулак и отпустил воротник Цзян Я, оставшись стоять на том же месте, тяжело дыша.

Ляо Яфань заметила Эрбао и с удивленным возгласом подскочила к нему, осматривая мальчика с ног до головы.

– Эрбао, что с тобой? – Она повернула голову и с тревогой посмотрела на Фан Му, а затем на Цзян Я. – Говорите, что с Эрбао?

Никто ей не ответил. Фан Му свирепо смотрел на Цзян Я, но тот даже не взглянул на него, спокойно поправляя помятую одежду.

– Я собираюсь получить ордер на обыск. – Фан Му поднял палец и направил его прямо на нос Цзян Я. – Не верю, что Эрбао не оставил в твоем доме ни одного отпечатка.

Цзян Я кивнул, а в его взгляде, полном насмешки, читалось всего четыре слова: «Как тебе будет угодно».

Однако этот взгляд длился считаные мгновения. Когда он встретился взглядом с Ляо Яфань, на его лице вновь проступили сожаление и раскаяние.

– Мне правда очень жаль. Знаю, сейчас нет смысла что-либо говорить… К тому же вы больше мне не доверяете. – Цзян Я на мгновение задумался. – Можешь забрать Эрбао, но я возьму на себя его медицинские расходы.

Ляо Яфань не знала, что именно произошло, но по выражению лица Фан Му догадалась, что ожоги Эрбао отнюдь не были простой случайностью. Крепко обняв мальчика, она настороженно смотрела на Цзян Я, не кивая и не качая головой.

* * *

Ордер на обыск выдали быстро, но Фан Му не надеялся получить какие-либо ценные улики. «Огни города» спокойно убирал все следы на местах преступлений, а в своем доме сделает это еще спокойнее. Так называемое мытье игрушек и устроенный в доме потоп выглядели правдоподобно, но было несомненно, что его цель – уничтожить все оставленные в доме отпечатки Эрбао. Что же до ожогов ребенка… Он даже думать не хотел о том, что именно использовал Цзян Я, чтобы так сильно повредить его руки.

Судьба – удивительная вещь. Еще несколько дней назад Цзян Я был добросердечным человеком, заботившимся о ребенке-инвалиде, – и в один миг он поднял на него руку. Еще более неожиданным для Фан Му стало то, что серийный убийца, который являлся причиной головной боли городской полиции и которому поклонялось множество горожан, на самом деле был его знакомым.

«Жизнь, можешь ли ты быть более драматичной?»

* * *

Результаты обыска кофейни Цзян Я, а также его дома ничуть не удивили Фан Му. Полицейские тщательно осмотрели почти все возможные места в комнате, где могли остаться отпечатки, но не нашли никаких следов, которые можно было бы сопоставить. Эрбао словно никогда и не жил здесь. Ми Нань также сообщила, что в доме не обнаружено кед на резиновой подошве. Экспертиза обуви показала, что размер, тип износа подошвы и манера ходьбы не соответствуют следу, изъятому с места происшествия в средней школе Д.

Казалось, подозрения в адрес Цзян Я можно исключить, и большинство членов следственной группы были сильно озадачены предположениями Фан Му. Комиссар Фэнь взял фотографию Цзян Я и долго рассматривал ее, не в силах скрыть удивления.

– Так этот паренек? – Он потряс фотографией. – «Огни города»?

Действительно, Цзян Я выглядел слишком неприметным. Более того, имеющиеся доказательства не давали оснований подозревать его, и было невозможно убедить прокуратуру санкционировать арест. Даже отпечаток ладони с двумя пальцами, наводивший подозрения на Цзян Я, на данный момент не мог быть идентифицирован. В конце концов, все это было лишь догадкой. А на первый взгляд – простым совпадением.

Правда, некоторые члены следственной группы предлагали сначала задержать Цзян Я по подозрению в совершении преступления, а затем не спеша собирать улики или, в случае неудачи, постепенно изменить меру пресечения с освобождения под залог до домашнего ареста. Если и тогда не удастся найти зацепок, то применить безжалостные меры.

Эти так называемые меры, естественно, являлись грязными махинациями. Комиссар Фэнь категорически отверг подобное предложение. Неспособность поймать убийцу, а также то, что «Огни города» у всех на глазах убил Жэнь Чуаня, уже являлось большим позором. Если добыть «улики» незаконным путем, да еще и выбить признание, то речь пойдет уже не о потере лица, а о том, чтобы снять полицейскую форму и сесть в тюрьму.

Хотя следственная группа приняла решение исключить Цзян Я из числа подозреваемых, по настоятельной просьбе Фан Му о нем были наведены справки.

Цзян Я, мужчина, 36 лет, образование неполное среднее. Прописка: улица Сюэцзылу 176–8, район Дунчэн, город С. Не женат, живет один, в настоящее время управляет кофейней «Затерянный в раю». На удивление, все архивные данные Цзян Я в городе C. занимали всего несколько страниц, и вся задокументированная информация начиналась с 2000 года. Окольными путями полиция нашла отдел и сотрудников, которые в то время занимались регистрацией Цзян Я. Те давно уже не помнили этого человека – лишь то, что во время пятой переписи населения в 2000 году в городе C. было много рабочих-мигрантов и значительная часть из них не могла указать место своего рождения. Чтобы выполнить задачу по переписи населения, сотрудники просто выяснили, нет ли у них уголовных судимостей, а также, проверив по базе, исключили возможность того, что они беглые преступники, и затем единообразно подали заявления на получение удостоверений личности гражданина. Имя «Цзян Я» и его академическая квалификация были указаны им самим, а его место жительства в то время было зарегистрировано как «улица Кайюньцзе 26–9, район Хунъюань, город С.». На свой нынешний адрес он переехал в 2003 году.

По адресу улица Кайюньцзе 26–9, район Хунъюань, город С. в 2000 году была пекарня, а теперь располагался ресторан сычуаньской кухни. Тогдашние владелец и сотрудники уже давно бесследно исчезли. Однако у владелицы лотерейного пункта через дорогу до сих пор сохранились некоторые воспоминания о Цзян Я. В то время она еще работала официанткой в лапшичной, и у нее завязался роман с владельцем. Она смогла потеснить его бывшую жену и вышла за него замуж. А после 2004 года убедила мужа закрыть лапшичную и открыть этот лотерейный пункт. Более десяти лет назад работники пекарни часто приходили в лапшичную, и со временем, работая официанткой, она подружилась с молодыми людьми примерно своего возраста. Только вот Цзян Я среди них был очень неприметным, и у нее остались лишь обрывки воспоминаний о нем.

– Он работал усердно, в отличие от тех парней, которые просто прозябали. Пять или шесть лет каждый день тайком следил за пекарем, чтобы обучиться ремеслу, а когда его ругали, просто улыбался, – вспоминала и щелкала семечки уже располневшая жена владельца. – Не особо разговорчивый, судя по акценту, родом из И.

Здесь зацепки обрывались. Следственная группа по-прежнему сомневалась в том, что Цзян Я – ключевой подозреваемый, и не верила, что человек с неполным средним образованием, подрабатывавший, чтобы свести концы с концами, мог совершить так много убийств, не оставив следов. Изучив информацию о Цзян Я, следственная группа решила все же отталкиваться от отпечатка ладони с двумя пальцами и поручила Лао Тао как можно скорее подготовить более подробный отчет о проверке, а затем заняться поиском людей с похожей особенностью в городе. Кроме того, аммиачно-селитренное взрывчатое вещество и электродетонатор замедленного действия являлись контролируемыми товарами, и хотя вероятность того, что «Огни города» оставил следы во время покупки, очень мала, все равно нужно было провести тщательное расследование в пределах города C., а в случае необходимости обратиться за помощью к криминальной разведке.

Однако Фан Му считал иначе. Он настаивал на том, что Цзян Я и есть «Огни города». Хотя сейчас доказательств этому почти не было, профайлер верил, что его вывод не окажется ошибочным.

Он убедился в этом, когда встретился с ним глазами в больнице. Это был тот самый взгляд: умный, самоуверенный, надменный, злой, с издевкой, приводящей оппонента в беспомощность. Взгляд, который принадлежал «Огням города».

Больше всего Фан Му интересовало, что за человек на самом деле Цзян Я. Откуда он родом, кто его родители и какая обстановка была дома, что происходило с ним до 25 лет и что вынудило его покинуть родные края и скрыться под чужим именем?

Следственная группа не разделяла его мнение, поэтому получить официальную помощь в выяснении обстоятельств было невозможно. Тем не менее дело уже дошло до той точки, когда ничто не могло остановить Фан Му. Особенно после того, как он услышал последний крик Жэнь Чуаня и своими глазами увидел белую марлю на руках Эрбао.

Фан Му подал заявление на недельный отпуск, сославшись на восстановление после травмы. Учитывая, что «Огни города» пока не совершал каких-либо значительных действий, следственная группа быстро одобрила его просьбу. Собрав вещи, он не спешил уезжать – ведь оставались еще кое-какие личные дела, которые нужно было уладить.

В конце концов, он больше не жил один.

* * *

Фан Му приехал в Городскую народную больницу, но не нашел Ляо Яфань в сестринской и взглянул на часы: 9:30 утра, вероятно, она еще работала в палатах.

Когда он подошел к лестнице, то увидел Ляо Яфань, спускающуюся с пустым ведром. Она не удивилась его появлению и устало мотнула головой, показывая, чтобы он следовал за ней.

Они вошли друг за другом в кладовку под лестницей, Ляо Яфань включила свет, села на перевернутое ведро и протянула руку. Фан Му передал ей портсигар и сам прикурил.

Кладовка была узкой и тесной, свет – тусклым, а из-за отсутствия отопительного оборудования повсюду царила сырость. Вещи были аккуратно расставлены: ведра, швабры, перчатки и метлы прислонены к стенам. В углу стояла большая картонная коробка, набитая поношенной обувью всех фасонов и цветов, хотя преобладали текстильные кеды на резиновой подошве.

– Что это? – Затягиваясь, Фан Му кивнул на коробку.

– Обувь, которую носят медсестры и врачи в больнице, легко снимается и надевается. – Ляо Яфань окинула взглядом коробку. – Она уже изношена, собираются сдать в утиль… Зачем ты приехал?

– Я уезжаю на несколько дней. – Фан Му достал кошелек, вытащил несколько стоюаневых купюр. – В эти дни… хорошо заботься о себе.

Ляо Яфань на мгновение замешкалась, но все же взяла деньги.

– Мне хватает зарплаты, а на них я куплю детское питание для Эрбао.

Последние несколько дней она возвращалась домой очень поздно, так как после работы навещала Эрбао в «Доме ангелов». Чтобы не создавать лишнего беспокойства, Фан Му не рассказал Ляо Яфань и сестре Чжао настоящую причину ран Эрбао. Они тоже считали, что это всего лишь трагическая случайность. Только вот сестра Чжао больше не верила, что Цзян Я может позаботиться об Эрбао, и решительно забрала его обратно в «Дом ангелов». Ляо Яфань же очень злилась на Цзян Я и твердо решила не принимать от него деньги за лечение, а также несколько раз заявила, что выместит свой гнев за Эрбао на Вэй Вэй.

Фан Му не слишком беспокоился по этому поводу. Ляо Яфань просто болтала, но по сути оставалась все такой же хорошей девушкой с добрым сердцем. Однако с таким злопамятным человеком, как Цзян Я, лучше не связываться, поэтому он предупредил Ляо Яфань, чтобы та ни в коем случае не делала ничего из ряда вон выходящего по отношению к Цзян Я и Вэй Вэй.

Помолчав некоторое время, Ляо Яфань спросила:

– Когда вернешься?

– Точно не скажу. Дня через три-четыре.

– С кем едешь? – поколебавшись, спросила она.

Фан Му понял, о чем она думает, и, ощутив в душе радость, слегка улыбнулся:

– Один.

Ляо Яфань ответила улыбкой и покраснела, как маленькая девочка, чью тайну раскрыли. Затем непринужденно встала, смахнула с себя пыль, посмотрела на него и сказала:

– Не волнуйся, я могу о себе позаботиться. Будь осторожен.

* * *

Выйдя из здания больницы, Фан Му почувствовал, что настроение у него значительно улучшилось. Ляо Яфань становилась все более понимающей, благодаря чему жизнь, которая напоминала хаос, постепенно налаживалась. Он дошел до парковки, завел машину и только подъехал к выезду, как увидел стоящего на обочине человека.

Ми Нань.

Она явно не удивилась появлению Фан Му в больнице: сразу же распахнула дверцу и запрыгнула в салон, небрежно бросив рюкзак на заднее сиденье. Было заметно, что Ми Нань бежала сюда со всех ног: лицо ее раскраснелось, дыхание сбилось. Как только она немного успокоилась, небрежно произнесла всего одно слово:

– Поехали.

Фан Му испугался и инстинктивно оглянулся, опасаясь, что Ляо Яфань обнаружит незваного гостя. Неужели только что данное обещание «поездки в одиночку» стало умышленным обманом?

По реакции Фан Му Ми Нань уже догадалась, в чем дело, но по-прежнему со спокойным выражением лица невозмутимо сидела на пассажирском сиденье.

Фан Му резко нажал на педаль газа и проехал довольно большое расстояние, прежде чем спросил:

– Почему ты здесь?

– Поеду с тобой.

– Что? – Фан Му заколебался и, запинаясь, пробормотал: – На самом деле… это не обязательно…

– При получении показаний необходимо присутствие двух полицейских.

Ответ был разумным, более того, соответствовал закону. Только вот в душе Фан Му понимал, что подтекст другой: «Никто тебе не верит, а я верю». Он невольно расплылся в улыбке, на сердце у него потеплело.

– Как ты сбежала? Предупредила группу?

– Отпуск. Не забывай, я тоже ранена.

Фан Му повернулся к ней, и так получилось, что Ми Нань тоже посмотрела на него. Их глаза встретились – все уже было понятно без слов.

* * *

Именно в этот момент у Фан Му так некстати зазвонил телефон. Это был Ян Сюэу.

– Где ты? – низким и глухим голосом напрямик спросил он.

– На улице, – просто ответил Фан Му, не желая распространяться о своем местонахождении.

На несколько секунд в трубке воцарилась тишина, казалось, Ян Сюэу колеблется.

– Ми Нань… с тобой?

Подумав, что утаивание вызовет еще больше подозрений, Фан Му решил сказать правду:

– Да.

К его удивлению, Ян Сюэу не спросил, куда они направляются, и не проявил каких-либо эмоций; лишь долго молчал и спустя только полминуты снова заговорил:

– Куда бы вы ни поехали, что бы ни делали, будьте осторожны… Заботься о Ми Нань.

С этими словами он дал отбой.

* * *

После событий в деревне Далюцунь, когда они втроем оказались на волосок от смерти, Ян Сюэу пал духом. С одной стороны, это было связано с полным провалом операции по защите Жэнь Чуаня, а с другой – с тем, что, выдергивая первый провод, он собственными глазами видел, как Ми Нань сама взяла Фан Му за руку.

Никто не знал, что случится в следующее мгновение: может, они останутся целы и невредимы, а может, превратятся в пепел, – однако, каким бы ни был исход, в тот момент Ми Нань предпочла быть с Фан Му.

Для Ян Сюэу это был сильнейший удар.

* * *

Вопрос, который не задал Ян Сюэу, очень волновал Ми Нань, и когда внедорожник выехал на скоростное шоссе, она спросила:

– Куда мы едем?

Казалось, так называемого «куда» не было, но в голове Фан Му уже сложилась примерная область.

В тот день, когда профайлер пришел в больницу, чтобы отдать Ляо Яфань пуховик и ботинки, он случайно встретился с Цзян Я. Тогда тот сказал медсестре, что уезжает и вернется через день. Вспоминая об этом сейчас, Фан Му предположил, что это была поездка за город, чтобы подготовить орудия преступления – взрывчатку и электродетонатор. А связано это с тем, что в городе C. не так-то просто приобрести контролируемые товары. Независимо от уровня маскировки, риск оставить следы очень велик. По воспоминаниям владелицы лотерейного пункта, в юности Цзян Я говорил с акцентом города Ж. Если он родом оттуда, то после его рождения должна быть зарегистрирована соответствующая информация. Даже если он по каким-то причинам ушел из дома и бродяжничал, члены его семьи должны были сообщить об этом в органы общественной безопасности; не может быть, чтобы совсем не было зацепок. Таким образом, наиболее вероятный вариант: Цзян Я родился в одном из четырех уездов, прилегающих к городу Ж.

Кроме того, вещественные доказательства по взрыву в Далюцунь свидетельствовали о том, что «Огни города» хорошо осведомлен об устройстве взрывчатки и изготовлении бомб замедленного действия. Когда ему было около 20 лет, Цзян Я работал разнорабочим в пекарне и сфера его деятельности не имела никакого отношения к взрывчатым веществам. Скорее всего, этот навык он приобрел до того, как покинул родной город. Учитывая характер «Огней города», он не стал бы делать то, в чем не уверен и что могло бы его разоблачить. Если б он захотел раздобыть что-то столь строго контролируемое, как взрывчатка, то, конечно, выбрал бы хорошо знакомое место, избежав необходимости наводить справки, искать и нанимать посредников.

Итак, может ли место приобретения взрывчатки быть местом, где он родился и вырос?

В транспортном управлении города C. не нашлось никаких записей о том, что белая «Джетта» Цзян Я когда-либо въезжала в город C. или покидала его. А если б он попытался провезти взрывчатку и электродетонатор в поезде, то не смог бы пройти контроль безопасности. Поэтому наверняка ездил на междугороднем автобусе. Тогда с точки зрения географического положения и расстояния единственным местом, куда можно доехать на автобусе из города C. и успеть вернуться за один день, был уезд Ф. В качестве ключевого места расследования Фан Му определил деревню Лоянцунь в уезде Ф. Рядом с ней находилась известная в провинции угольная шахта Дацзяо.

Глава 19

Старый дом

Хотя он объяснил бариста, что причина неожиданного визита полицейских в том, что Эрбао – родственник полицейского, и она его полностью поняла, принявшись ругать полицейских за превышение полномочий, он все же заметил на девичьем лице нотки скептицизма и страха, когда она отпрашивалась уйти пораньше.

Он согласился с равнодушным видом.

Пусть бариста и хорошая девушка, но как долго люди могут оставаться вместе?

Как та женщина, лежащая в больнице, или как тот мальчик, на руках которого всего по два пальца…

Возможно, все встречи происходят лишь для того, чтобы в определенный день расстаться. Некоторые говорят: чтобы не причинять себе излишнюю боль, лучше не вкладывать во встречи слишком много эмоций. Однако многим ли это действительно удается? Когда вы близки и счастливы, хотите ли представлять, как ваш партнер увядает или превращается во врага?

* * *

Когда бариста ушла, он запер дверь и повесил табличку «Закрыто». После того как опустились рольставни, в кофейне стало совсем темно. Он замер посреди безмолвного зала, некоторое время не зная, как поступить. Прошелся несколько раз взад-вперед и медленно поднялся по лестнице, засунув руки в карманы. Однако всего после нескольких шагов вдруг понял, что наверху тоже никого нет, и пухлого мальчика, который мог только лепетать, он больше никогда не увидит.

Его вдруг охватило сильное чувство одиночества. Непроглядная тьма чердака стала пугающей. Положив руку на перила, он в растерянности смотрел на это тихое место и, наконец, медленно развернулся и сел на ступеньки.

Сырость в помещении еще не рассеялась. Этот запах отнюдь не вызывал приятных ощущений. Он был свежим, но абсолютно безжизненным. Здесь было безопасно, но от этого становилось только тревожнее.

«В конце концов, я все так же одинок».

Кого винить? Сейчас Цзян Я не хотел вспоминать того малыша, и особенно ничего не подозревающий взгляд, когда его ручки направляли к кастрюле с кипящим супом.

Сначала была идея сделать так, чтобы мальчик «пропал», ведь для умственно отсталого ребенка, который однажды уже терялся, не было бы ничего необычного в том, чтобы потеряться снова. Однако он отказался от этого. В конце концов, мальчик был не слишком опасен.

А вот типа, который причинил ему вред, пришлось вытащить из бассейна в подвале и позволить вновь увидеть солнечный свет. Да, полиция так и не нашла тайную комнату, но он не мог позволить себе рисковать снова.

К сожалению, он остался без игрушки, на которой можно было выместить свой гнев, но не хотел, чтобы этот тип так легко отделался.

При этой мысли мужчина вдруг воодушевился, спустился вниз и взял куртку, затем нашел под барной стойкой небольшую железную лопату и вышел на улицу.

Спустя полчаса, неся в руках черный полиэтиленовый пакет, завернутый в несколько слоев, он протиснулся сквозь толпу людей и продавцов перед дверью и вернулся в кофейню. Закрыв дверь, отгородился от хаотичного шума и дыма. В помещении распространился запах свежей земли, смешанный с гниющими опавшими листьями.

Он отнес пакет прямо наверх, бросил в раковину и открыл кран. Вскоре его поверхность стала черной и блестящей, как новая. Он взял ножницы и терпеливо вскрыл пакет, при этом, не попадая в такт, напевал какую-то мелодию. Постепенно содержимое пакета показалось наружу. Он с удовлетворением отметил, что из-за постоянной низкой температуры эта вещь практически не изменилась.

Он поднял ее из раковины, поставил на обеденный стол, налил себе полстакана виски и, пододвинув стул, спокойно сел напротив. Сделав небольшой глоток, неожиданно улыбнулся и отсалютовал ей бокалом:

– Ну привет, я скучал по тебе.

* * *

Через два часа Фан Му и Ми Нань приехали на междугородний автовокзал. Как и в большинстве малых и средних городов, здесь было невыносимо шумно: сновали торговцы, продававшие еду, напитки и карты пополнения баланса мобильного телефона. На восточной стороне станции был припаркован ряд микроавтобусов, и кондукторы, наполовину высунувшись из окон, громко кричали, держа в руках пачки мелких купюр. В их криках Фан Му смутно различил что-то вроде «лоян». Он припарковал машину и направился к ряду микроавтобусов.

Водители были очень любезны, и Фан Му быстро выяснил время отправления и различные остановки по пути. В деревню Лоянцунь ходило много автобусов, самый поздний обратный рейс – в 19:00, прибывающий на автовокзал города Ж. около 20:00, а последний автобус в город C. отправлялся в 21:00. Иными словами, если Цзян Я выехал рано утром, то вполне мог успеть за день съездить туда и обратно.

Ми Нань скептически отнеслась к его выводам. Один город, четыре уезда и дюжина деревень – Цзян Я мог купить взрывчатку и электродетонатор замедленного действия где угодно и совсем не обязательно выбрал бы Лоянцунь.

Идея Фан Му заключалась в том, что взрывчатые вещества и детонаторы контролировались везде. Все вышеперечисленное можно купить в частном порядке в чуть более крупных уездах, однако риск довольно велик. Кроме того, незаконная торговля взрывчаткой – уголовное преступление, и если человек им не знаком, продавцы не смогли бы с легкостью продать ему товар. «Огни города» всегда работал в одиночку, и крайне маловероятно, что он стал бы приобретать взрывчатку через посредника.

Деревня Лоянцунь была ближайшей к угольной шахте Дацзяо. Там каждый мог делать что хочет, ничего не опасаясь, а взрывчатки, гуляющей по рукам местных жителей, в избытке. Поэтому достать ее там было безопаснее всего.

Подумав, Ми Нань согласилась. В условиях ограниченных возможностей и плотного графика расследования лучше начинать с наиболее вероятного места.

* * *

Было уже два часа дня, когда внедорожник подъехал к Лоянцунь. Фан Му наспех проехал вдоль поселения, в душе не переставая удивляться. Хоть это и была деревня, по масштабам и процветанию она не уступала маленькому поселку. Асфальтированная дорога с четырьмя полосами движения, магазины по обеим ее сторонам, от супермаркетов до гостиниц, от массажных салонов до салонов интим-услуг – здесь было все. Уголь, словно золото, зарытое глубоко в земле, приносил этой деревушке жизненные силы и богатство.

Проведя бо́льшую часть дня в дороге, Фан Му и Ми Нань изрядно проголодались. Посовещавшись, они решили сначала найти место, чтобы остановиться на ночь, а уже потом поесть. Зашли в несколько гостиниц, но, вопреки ожиданиям, все они оказались переполнены. Почти наверняка это было связано с тем, что сейчас пик сезона торговли углем и все гостиницы оккупированы покупателями со всех концов страны. Фан Му и Ми Нань обыскали почти всю деревню, прежде чем наконец нашли временное пристанище в обшарпанной старой гостинице.

Это было маленькое, но отнюдь не дешевое заведение: двухместный стандартный номер стоил 360 юаней, причем свободна была только одна комната. Пока Фан Му колебался, Ми Нань приняла решение:

– Останемся здесь.

Комната была такой же обшарпанной, как и фасад, и повсюду витал затхлый запах. Возможно, дело в близости к шахтам, но от простыней и до пола лежал тонкий слой черной пыли. Они посмотрели друг на друга и горько улыбнулись – придется довольствоваться тем, что есть.

Просидев за рулем слишком долго, Фан Му ничком упал на кровать, расслабив мышцы, и пружинный матрас тут же издал гулкий стон. Ми Нань, напротив, встала к окну и собиралась приоткрыть его, но, увидев толстый слой угольной золы на подоконнике, замешкалась и передумала.

Они несколько минут отдохнули, после чего спустились поужинать.

В гостинице не оказалось ресторана, и поесть можно было только на улице. К счастью, там было довольно много закусочных, да и рестораны различных крупных отелей встречались буквально на каждом шагу. Фан Му и Ми Нань выбрали относительно чистое заведение, заказали несколько блюд и принялись размышлять над своими дальнейшими действиями.

На этой улице расположилось немало мелких магазинов, торгующих взрывчатыми материалами, и вероятно, значительная часть из них не имела соответствующей лицензии, поэтому взрывчатку в них можно было приобрести без соблюдения надлежащих формальностей. Однако провести расследование будет очень сложно, и даже если Цзян Я действительно купил взрывчатку и детонатор замедленного действия здесь, продавцы в этом не признаются. Все они занимались нелегальным бизнесом, и никто не хотел бы навлечь на себя беду.

Пока они разговаривали, в ресторанчик вбежал мальчик лет семи-восьми, поздоровался с хозяйкой, которая вела подсчеты за прилавком, затем бросил школьную сумку и тут же нырнул на кухню. Через несколько мгновений он вынес большую тарелку с жареной лапшой и небрежно поставил ее на стол Фан Му.

То ли из-за того, что он обжег руку, то ли потому, что тарелка была слишком тяжелой, но, когда мальчик поставил ее на стол, половина лапши вывалилась. Увидев это, хозяйка тут же подошла и выругалась:

– Мать твою за ногу, нельзя, что ли, поосторожнее?

– Ничего страшного, – поспешила вмешаться Ми Нань. – Ты не обжегся?

Мальчик пососал палец и, покраснев, покачал головой.

– Прошу прощения… – Видя, что гости не рассердились, хозяйка чуть-чуть смутилась. – Я принесу вам другую порцию.

– Не нужно. – Ми Нань положила лапшу обратно в тарелку. – Это ваш сын?

– Да, – гордо улыбнулась хозяйка. – Он второклассник, да еще и староста.

– Какой хороший мальчик… – Ми Нань с улыбкой погладила ребенка по голове. – Такой маленький, а уже помогает семье.

– Увы, выбора-то нет. – Лицо хозяйки помрачнело. – В позапрошлом году на шахте произошла авария, и мой муж погиб. Теперь мы опора друг для друга.

Ми Нань ахнула. Хозяйка, видя, что та очень добра и не винит мальчика, прониклась к гостье симпатией, тут же придвинула стул, села и принялась болтать.

После долгого праздного разговора она с любопытством окинула их взглядом и спросила:

– А зачем вы приехали?

Фан Му посмотрел на Ми Нань и небрежно задал встречный вопрос:

– А сами как думаете?

– Точно не покупатели угля, – довольно категорично заявила хозяйка. – Этих деловаров я повидала много, и вы на них не похожи.

Подумав, Фан Му негромко произнес:

– Мы кое-кого ищем.

– Кого? – еще сильнее удивилась хозяйка. – С шахты?

– Нет. – Фан Му подался к ней. – Вы не знаете, где здесь продают взрывчатку?

– Знаю. – Женщина выпрямилась и указала рукой в окно. – Вон там разве не несколько магазинов?

– Я имею в виду… без формальностей.

– Этого я не знаю. – Хозяйка вмиг насторожилась, встала и, пожелав гостям приятного аппетита, вернулась за прилавок.

* * *

Фан Му немного сник, и, наскоро поев, они расплатились и ушли. Идя по улице, профайлер разглядывал магазины, торгующие взрывчаткой, и хмурился. Ми Нань обратила внимание на его настроение и тихонько рассмеялась:

– Ты слишком прямолинеен. Люди могут подумать, что мы – журналисты, ведущие тайное расследование.

Не оставалось ничего другого, кроме как ходить от магазина к магазину и спрашивать. Идея заключалась в том, чтобы сначала проверить, выйдет ли купить взрывчатку без формальностей, а если выйдет, достать фотографию Цзян Я и спросить у продавца, не видел ли он этого человека. Конечно, было бы замечательно найти свидетеля того, как Цзян Я покупал взрывчатку, но и просто выяснить его личность, несомненно, было бы большим успехом.

Однако все оказалось далеко не так гладко, как представлял Фан Му. Воспользовавшись тем, что еще не стемнело, они сперва зашли в несколько ближайших магазинов, чтобы навести справки. Продавцы, конечно, были весьма любезны, но, после того как Фан Му говорил о своих намерениях, тут же спрашивали официальный документ от органов общественной безопасности. Стоило им услышать, что его нет, как их головы тряслись, как погремушка-барабанчик. Фан Му не сдавался, ходил вокруг да около и предлагал заплатить высокую цену, но продавцы все равно отказывались идти на уступки. В конце концов он доставал фотографию Цзян Я, но продавцы, даже не взглянув на нее, говорили, что никогда не видели этого человека, и, размахивая руками, прогоняли их.

Получив несколько отказов подряд, они заметили, что солнце уже совсем скрылось за горой Дацзяошань. С наступлением сумерек магазины по продаже взрывчатых средств закрыли свои двери. Закусочные, массажные салоны, салоны интим-услуг и караоке-бары, напротив, оживились, и на улице вмиг появилось множество людей: судя по одежде, это были бизнесмены, закупающие уголь, бригадиры, приехавшие с шахт развеяться, а также молодые рабочие, занятые на угольной шахте. Они только-только вымыли руки и лица и с угольной пылью в волосах сразу же пришли в деревню транжирить заработанные по́том и кровью деньги. Возможно, у тех, чьи жизни только что висели на волоске в глубокой шахте, было больше причин наслаждаться развратом на земле.

Снаружи преобладали мужчины, а в расположенных вдоль нее заведениях – женщины. Резкий аромат духов мгновенно вытеснил угольную пыль и распространился по улице. В толпе, наполненной плотскими желаниями, Фан Му и Ми Нань выглядели совершенно чужими. Многие мужчины нагло оценивали Ми Нань, и на их лицах читалось страстное желание. Когда Фан Му уже был готов потерять терпение, она притянула его и спокойно сказала:

– Хватит на сегодня, пойдем в гостиницу.

Дорога назад не была долгой, но из-за оживленной толпы, заполнившей улицы, несколько затянулась. Когда они проходили мимо давешней закусочной, Фан Му заметил, как хозяйка с улыбкой приветствует посетителей, одновременно громко ругая сына, задержавшегося возле двери. Мальчик же наблюдал, как ребята играют с вертолетом на дистанционном управлении, и, услышав оклик матери, тут же бросился в зал, время от времени оглядываясь на маленький вертолет, зависший в воздухе.

Фан Му, хоть и был раздосадован этим моментом, на самом деле ощутил что-то слегка знакомое и радостное.

«Так вот какова жизнь. Полная надежд, неизвестная, бурлящая…»

* * *

Открыв дверь так называемого стандартного номера, первым делом они увидели море пестрых листовок, просунутых через дверную щель. Здесь были и реклама местных угольных компаний, и визитки с предложением «особых услуг». Фан Му был в скверном настроении, поэтому, отпихнув их в сторону, прямо в одежде лег на кровать и уставился в потолок.

Ми Нань, однако, не бездельничала. Она вскипятила воду и, заварив две чашки чая, с косметичкой в руках отправилась в ванную. Звук льющейся воды привел Фан Му в чувство, и он вдруг осознал, что сегодня делит одну комнату с Ми Нань. Тут же запаниковал, торопливо сел на кровати и, схватив прикроватный телефон, набрал номер администратора гостиницы. Он звонил несколько раз, но все время было занято. Как раз в тот момент, когда он собирался набрать номер снова, Ми Нань вышла из ванной, вытирая мокрые волосы.

– Что делаешь?

– Я… – пробормотал Фан Му, уже направляясь к двери. – Я пойду узнаю, есть ли еще свободные комнаты.

– Ерундой не майся. – Ми Нань повесила полотенце на спинку стула и посмотрела в окно: на улице по-прежнему было многолюдно и шумно. – Вряд ли сейчас есть свободные номера.

– Тогда пойду спать в машину, – сказал Фан Му, почесав голову, и полез в рюкзак за зарядным устройством для телефона и бритвой.

Ми Нань, спокойно глядя на него, спросила:

– Ты боишься меня или презираешь?

– Я? – Фан Му покраснел. – Разве это возможно… Я не имел в виду ничего такого… просто…

Ми Нань, однако, не захотела слушать объяснений и, бросив ему полотенце, приказала:

– Иди мыться и ложись спать. Посмотри на себя – вся голова и лицо в золе!

Фан Му взял полотенце, на несколько секунд застыл и послушно отправился исполнять приказ.

Выйдя из ванной, он специально полностью оделся, затем украдкой высунулся на полголовы и увидел, что Ми Нань лежит под одеялом на кровати у окна, держа в руке пульт от телевизора и переключая каналы, и только потом осторожно подошел к кровати у двери, залез под одеяло и с трудом разделся.

Ми Нань лишь бросила на него мимолетный взгляд и продолжила сосредоточенно смотреть телевизор.

Зимняя одежда толстая и многослойная, а если к ней добавить одеяло, то неудивительно, что Фан Му вымотался, сняв только брюки и носки. Немного переведя дух, он всеми силами продолжил борьбу со свитером и трикотажными кальсонами. Уже изрядно изношенный пружинный матрас скрипел все сильнее.

Ми Нань прыснула.

Фан Му как раз подтягивал свитер к голове, когда услышал смех Ми Нань, и вдруг ощутил, что его тело расслабилось, поэтому он, наполовину оставшись в свитере, тоже рассмеялся.

Две кровати, расположенные менее чем в метре друг от друга. Мужчина и женщина, смеющиеся над таким пустяком.

Они веселились минуту или около того. А когда смех постепенно утих, Фан Му понял, что слишком много думает, поэтому просто высунулся верхней частью тела из-под одеяла и быстро снял с себя свитер и кальсоны.

Ми Нань приложила руку к щеке, легла на бок и молча смотрела на него с нескрываемой улыбкой.

– Ты любишь ее? – внезапно спросила она шепотом.

Фан Му, растерявшись, инстинктивно переспросил:

– Что ты сказала?

– Ничего. – Мин Нань тут же отвернулась, накрывшись одеялом до плеч, и Фан Му остались видны лишь ее темные волосы.

Он смотрел на силуэт девушки – даже под толстым ватным одеялом были видны его изящные изгибы, – затем тихо вздохнул и прошептал:

– Я должен извиниться перед тобой за то, что случилось в тот день.

Ми Нань долго молчала, прежде чем раздался ее придушенный голос:

– Ты не обязан извиняться, тем более извиняться за нее.

– Но…

– Ляо Яфань права, в некоторых вещах я действительно уступаю ей.

В этот момент Фан Му вдруг захотел крикнуть ей: «Нет, все не так!» Однако он лишь открыл рот, взмахнул рукой и в конце концов беззвучно ударил кулаком по мягкому одеялу.

Голос Ми Нань раздался снова:

– Яфань – хорошая девушка. Будь к ней добр и не подведи ее… Это твоя судьба.

После этого она больше ничего не произнесла, и комната вновь погрузилась в тишину.

Фан Му какое-то время сидел с поникшей головой, а затем погасил свет.

В момент, когда мир погрузился в темноту, юноша внезапно осознал, что ему невероятно знакома эта сцена. Это случилось несколько лет назад в поезде дальнего следования в Харбин. Такое же узкое пространство, такая же общая комната, такая же тема, связанная с той же женщиной… Такая же неудовлетворенность вопросом, такое же понятное без слов уклонение.

* * *

Когда Фан Му снова открыл глаза, уже рассвело. Он приподнялся и огляделся – кровать Ми Нань была уже пуста, только аккуратно сложенное одеяло лежало у изголовья.

Профайлер потянулся за одеждой, лежавшей на прикроватной тумбочке, как вдруг увидел лежавшую сверху записку.

Жду тебя в закусочной, где мы ужинали.

Фан Му не стал медлить и, наспех умывшись, оделся и спустился.

* * *

Наверное, из-за того, что был выходной, улица оказалась безлюдной, а закусочная пустовала. Едва войдя внутрь, Фан Му увидел Ми Нань. Она держала за руку мальчика и о чем-то с ним болтала, но внимание ребенка было приковано не к ней – его глаза с нетерпением смотрели на большую пластиковую коробку на столе, внутри которой лежал новенький вертолет на дистанционном управлении.

– Мы не можем принять это. – Подойдя к ним с лапшой, хозяйка вытерла руки о фартук. – Слишком дорого. Он просил много раз, но я так и не купила… Нужно откладывать деньги на учебу.

– Примите. Мне понравился ваш сын, как только я его увидела. – Ми Нань передала ребенку коробку, и как только он взял ее в руки, сразу же открыл и начал играть с вертолетом.

– Этот ребенок даже не знает, как спасибо сказать…

– Спасибо, тетя, – взволнованно и смущенно пробормотал мальчик.

– Какой хороший мальчик! Беги скорее играть, – произнесла Ми Нань и с улыбкой погладила его по голове. Глядя, как ребенок радостно выбегает за дверь с вертолетом, она погрустнела. – Мой сын примерно такого же возраста, но, к сожалению, больше не может играть в такие игрушки…

Фан Му, подавившись лапшой, удивленно посмотрел на нее.

Хозяйка тоже удивилась и сразу подставила стул:

– Что случилось?

Ми Нань достала из сумки фотографию и протянула хозяйке. Та взглянула на нее и тут же вскрикнула:

– Боже мой! Как это произошло?

Фан Му придвинулся и увидел, что на фотографии не кто иной, как Эрбао. Хотя его лица не было видно, толстая белая марля, обмотанная от локтя до ладони, особенно бросалась в глаза.

– Взрыв… – В глазах Ми Нань стояли слезы. – У нас в городе была маленькая мастерская… по правде говоря, подпольная фабрика петард… и мой сын как-то пошел туда играть, и как раз тогда произошел несчастный случай…

Не в силах продолжать, она опустила голову и заплакала.

У хозяйки тоже навернулись слезы, и она утешающе похлопала Ми Нань по плечу.

Фан Му тоже помрачнел, но не для того, чтобы подыграть Ми Нань, – просто от одной мысли об Эрбао ему стало грустно. Хозяйка обратила на это внимание и еще больше уверовала в то, что эта пара пережила несчастье.

– Как он сейчас?

– На правой руке осталось только два пальца… – Ми Нань не переставала вытирать слезы в уголках глаз. – Больше всего возмущает хозяин, который ни в какую не признает, что добавил в петарды взрывчатку. Подумайте сами, разве может обычный порох быть таким мощным? Мы с мужем приехали сюда, чтобы найти доказательства того, что он покупал взрывчатку. И, чего бы мне это ни стоило, я должна добиться справедливости для своего ребенка!

«Муж» хранил молчание и просто сидел, удрученно куря.

Хозяйка тоже пришла в ярость. Время от времени она поглядывала на сына, который радостно запускал вертолет на улице, а сама проливала слезы вместе с Ми Нань.

– Скажите, что мне делать? Целый день поисков ничего не принес, – сказала Ми Нань, снова заплакав. – Как мне смотреть в глаза сыну? Его жизнь кончена. Он тоже любил играть с вертолетами на дистанционном управлении, но теперь ему трудно держать даже палочки…

Женщинам было проще всего найти общий язык в вопросе о детях, особенно после того, как каждая из них столкнулась с жизненными трудностями. Вскоре Ми Нань и хозяйка стали близки, как сестры. Последняя даже перечислила все магазины на этой улице, где продавалась взрывчатка. От нее же Фан Му узнал, что, кроме тех магазинов, которые открыто торговали взрывчаткой, почти каждый мелкий магазин продавал ее в частном порядке. Здесь это не было секретом.

– Не ходите по большим магазинам, бесполезно. Я встречала немало тех, кто делает петарды. Большое количество заряда им не требуется, да и документов нет, так что крупные магазины им отказывают. Лучше сходите в маленькие – они единственные, кто осмелится продать. – Хозяйка встала, добавив: – Иди. Просто скажи, что ты сестра Хэ Хунмэй, это обязательно сработает.

* * *

Выйдя на улицу, Ми Нань вытерла слезы и негромко спросила Фан Му:

– Ты не осуждаешь меня за то, что я использовала Эрбао как прикрытие? – Фан Му покачал головой. Ми Нань облегченно вздохнула и продолжила: – Мне искренне его жаль, столько натерпелся…

Несмотря на указания хозяйки, дела все равно шли неважно. Фан Му и Ми Нань обошли на улице все мелкие магазины, где продавали взрывчатку в частном порядке, но никто из продавцов не помнил Цзян Я. Только владелец продуктового магазина, взглянув на фотографию, сказал, что он выглядит знакомым, но, когда Фан Му спросил его, что тот купил, замялся и в конце концов пробормотал, что, кажется, детонатор. Однако, стоило Ми Нань тайком достать телефон, чтобы записать разговор, и попросить владельца еще раз подтвердить его слова, тот сразу же насторожился и все опроверг – даже упоминание имени Хэ Хунмэй им не помогло.

Фан Му не желал сдаваться и снова вместе с Ми Нань прошелся по всем магазинам, где открыто продавались пиротехнические средства. Результат был тот же. Отношение продавцов немного менялось, когда они слышали имя Хэ Хунмэй, но все равно никто не опознал Цзян Я как покупателя взрывчатки.

По тому, как сейчас обстояли дела, можно было сделать только два вывода: первый – продавцы говорили неправду; второй – предположения Фан Му ошибочны и Цзян Я не появлялся в этом месте. Фан Му не мог не расстраиваться: если он не нашел никаких подсказок здесь, то искать их в другом месте – все равно что искать иголку в стоге сена.

Ми Нань успокоила его, сказав, что, по ее мнению, владелец продуктового магазина сказал правду, а отказался от своих слов только из-за страха накликать на себя беду. Но даже если это правда, это всего лишь маленькая зацепка, но никак не доказательство.

Расследование не принесло результатов, а время уже подходило к полудню. Расстроенные Фан Му и Ми Нань вернулись в закусочную. Хозяйка сразу же подбежала к ним и поинтересовалась, как все прошло. Узнав, что безрезультатно, она тоже опечалилась и, накрывая для них стол, спросила Ми Нань:

– Как выглядит человек, который навредил вашему сыну? Я здесь уже много лет; если он заходил, я бы наверняка запомнила.

Хотя Фан Му понимал, что надежды мало, он все же решил попробовать и передал фотографию Цзян Я.

Хозяйка некоторое время внимательно рассматривала и нахмурилась, словно что-то вспомнив.

– Почему-то… он кажется знакомым.

– Да? – встрепенулся Фан Му. – Он заходил к вам?

– Нет… – Хозяйка замешкалась и встала. – Подождите.

С этими словами она направилась в заднюю комнату, а через несколько минут вышла с фотоальбомом в руках.

– Смотрите. – Достала фотографию. – Разве он не похож на этого человека?

Это был групповой портрет, на котором десятки детей, сгрудившись вместе, смотрели в камеру и улыбались. Судя по красным галстукам на груди и фону, это, вероятно, была фотография выпускников начальной школы.

Мальчик, на которого указывала хозяйка, находился во втором ряду, шестой слева, со стрижкой ежиком и слегка нахмуренными бровями. Черты его лица действительно имели некоторое сходство с Цзян Я, однако из-за старости фотография давно пожелтела, лицо ребенка также было нечетким, поэтому невозможно было подтвердить, Цзян Я это или нет.

– Есть другие фотографии? – нетерпеливо спросил Фан Му.

– Есть. – Хозяйка немного полистала альбом и вытащила еще одну.

Исходя из времени она была сделана примерно тогда же, когда и выпускная фотография. На снимке были два мальчика, одиннадцати-двенадцати лет. Один, более пухлый, держал другого за плечо и счастливо улыбался. Второй же хмурился и слегка сутулился. Он был одет в старую и явно неподходящую по размеру одежду, а в его глазах, помимо детскости, которую он никак не мог скрыть, читались нотки настороженности и тоски.

– Это мой муж, – хозяйка указала на пухлого мальчика. – После свадьбы он рассказал мне, что эту фотографию они с лучшим другом сделали на память, когда закончили начальную школу. Ох, как же он любил ностальгировать…

– Вы встречали этого человека?

– Нет, – хозяйка покачала головой. – Мы с мужем познакомились, когда работали в городе Ж., а сюда приехали только в две тысячи четвертом году.

– Другими словами, этот человек и ваш муж вместе учились в начальной школе… – Фан Му на мгновение задумался. – Он тоже из Лоянцунь.

– Наверняка.

– Его родной дом здесь?

– Нет.

– В смысле? – слегка удивился Фан Му. – Разве это не деревня Лоянцунь?

– Она самая, только Новая Лоянцунь. Ее основали после открытия угольной шахты на горе Дацзяо, – терпеливо объясняла хозяйка. – Старая деревня находится на востоке, примерно в двух-трех ли[30] отсюда, но там почти никого не осталось. После двухтысячного года все постепенно перебрались сюда.

Фан Му тут же встал и сказал Ми Нань:

– Поехали в старую деревню.

– Не торопитесь, поешьте сначала. Я попрошу сына проводить вас. – Хозяйка повернулась к двери и крикнула: – Цзян Юнтянь, иди сюда!

Фан Му вдруг осенила мысль, и он спросил:

– Фамилия вашего мужа Цзян?

– Да.

– А какой иероглиф?

– Речной «цзян», – ответила хозяйка, недоумевая. – А что?

– Здесь много людей с фамилией Цзян?

– Нет, только наша семья.

Сердце Фан Му бешено заколотилось. Он тут же спросил:

– Как звали вашего мужа?

Выражение лица Фан Му напугало хозяйку, и она долго мялась, прежде чем ответить:

– Цзян Я.

* * *

Старая деревня находилась недалеко: до конца по главной улице, свернуть на грунтовую дорогу и проехать еще несколько минут. Фан Му издалека посмотрел на низкие дома и решил высадить Цзян Юнтяня здесь.

– Мама сказала проводить вас до деревни.

– Не стоит, дядя найдет дорогу. – Фан Му погладил мальчика по голове. – Почти стемнело, возвращайся скорее домой, а то мама будет волноваться.

Мальчик, думая о ждущем его игрушечном вертолете, не стал упрямиться, выпрыгнул из машины и зашагал в сторону дома. Ми Нань остановила его и вложила в руку ребенка 500 юаней. Мальчик медленно покачал головой, сказав, что мама не разрешает ему брать что-либо у чужих. Ми Нань коснулась его лица и с улыбкой произнесла:

– Я тетя, а не кто-то чужой. Это деньги тебе на учебу. Учись хорошо и в будущем уважай маму.

Покраснев, мальчик взял деньги, торопливо поклонился Ми Нань и убежал.

…Через несколько минут внедорожник въехал в Старую Лоянцунь. Фан Му посмотрел на часы: было уже четыре часа дня.

Старая деревня оправдывала свое название. Судя по рельефу местности, она располагалась в котловине у подножия горы Дацзяо, и было заметно, что когда-то это место процветало и здесь стояли сотни больших и маленьких домов. Однако кирпичных домов очень мало, большинство – глинобитные. Фан Му и Ми Нань не встретили ни души. Здесь царила гробовая тишина, и лишь изредка доносился далекий лай собак.

Внимательно присмотревшись, они заметили, что почти на каждом доме висит железный замок, часть из которых уже проржавела. Парные надписи с новогодними пожеланиями на дверях уже давно потускнели, и можно было различить лишь некоторые слова, такие как «гармония» или «счастье на пороге». Дворы также заросли сорняками и выглядели увядшими и обветшалыми.

– Прямо-таки деревня-призрак, – пробормотал Фан Му.

Ми Нань, оглядываясь туда-сюда, беспомощно произнесла:

– Никого… Откуда начнем поиски?

– Не торопись. – Фан Му взглянул на часы. – Подождем еще немного.

* * *

Стемнело в мгновение ока. Угольная зола, выдуваемая из шахт, плыла над тихой деревней, заслоняя небо. Казалось, что поднялся густой туман и эти разрушенные старые дома тихо стоят в нем, скрытые от посторонних глаз и прячущие свои секреты. Однако не так далеко, в Новой Лоянцунь, продолжалась бурная жизнь предыдущего дня, поочередно загорались разноцветные неоновые вывески, а временами доносилась неясная какофония голосов.

Тихая и шумная. Мертвая и живая. Деревня с таким же названием, но словно находящаяся в другом времени и пространстве. Подобно тем, кто покинул эту землю. Интересно, что они приобрели и что потеряли, пройдя через бесчисленное множество перипетий?

«Огни города», вспоминаешь ли ты это место, проснувшись посреди ночи?

* * *

Постепенно, с наступлением ночи, старая деревня начала проявлять признаки жизни, словно пытаясь доказать Новой Лоянцунь, что еще не вымерла окончательно. Над несколькими домами поднимались едва различимые на фоне свинцового неба клубы дыма, которые некоторое время парили в воздухе, а затем бесследно рассеивались.

Фан Му выбросил сигарету в окно, завел машину и поехал в сторону ближайшего дома, над которым клубился дым.

В доме жила пожилая пара. Старушка сидела в деревянном кресле-качалке в гостиной, лицо ее пожелтело, глаза были плотно закрыты, и если б не легкое вздымание груди, Фан Му мог бы подумать, что она не дышит. Старик, однако, еще мог, сгорбившись, ходить и сейчас помешивал суп-лапшу в котле – вероятно, эти склизкие штуки, плавающие с овощными листьями и кусками картофеля, были их ужином. Фан Му несколько раз поприветствовал его, но старик лишь медленно повернулся и несколько секунд смотрел на него мутными глазами, а затем продолжил неспешно помешивать суп. Когда Фан Му собрался окликнуть его еще раз, Ми Нань взяла его за руку и сделала жест около уха.

– Не трать силы. Он не слышит и, скорее всего, растерян.

Когда она говорила, старик поднял правую руку и ложкой указал на запад. То было и указанием направления, и намеком гостям, что пора и честь знать. Фан Му ничего не оставалось, кроме как сказать «простите за беспокойство» и удалиться вместе с Ми Нань.

На западе стоял дом с внутренним двором, над крышей которого периодически поднимался черный дым, и хотя двор был не слишком ухоженным, следы проживания все же имелись. Фан Му несколько раз постучал в железную дверь, и кто-то внутри быстро откликнулся. Это был мужчина лет шестидесяти, одетый в серый пуховик; на ходу он ковырялся в зубах.

– Чего вам?

– Здравствуйте. Мы не местные… – Фан Му выдавил улыбку и протянул сигарету через дверь. – Приехали, чтобы кое-что разузнать.

– Уголь купить хотите? – Старик взял сигарету, взглянул на марку и заложил за ухо. – Так идите прямиком на шахту.

– Нет-нет. – Фан Му передал еще одну сигарету, помог прикурить и указал на дом, в котором они только что были. – Тот дедуля направил нас сюда.

– А, вы про Лао Лю… Его бесполезно расспрашивать, он туговат на ухо и давно уже поглупел. – Старик закурил и окинул взглядом Фан Му. – Что хотите узнать?

Сейчас необходимости скрываться не было, поэтому профайлер достал удостоверение сотрудника полиции и вкратце объяснил цель своего визита. Старик ничуть не встревожился, взял удостоверение, рассмотрел его и открыл железную дверь, впустив Фан Му и Ми Нань в дом.

Старик жил один, дом был обставлен просто и выглядел довольно чистым и прибранным. Присев на кан[31], Фан Му первым делом завязал легкую беседу. Из разговора он узнал, что фамилия старика Тянь, в прошлом был секретарем партийной ячейки деревни Лоянцунь, вдовец, живет один, есть сын, который разрабатывает месторождение на горе Дацзяо. Старик не смог привыкнуть к условиям новой деревни, поэтому жил здесь.

Неудивительно, что Лао Лю направил их сюда. Фан Му еще подумал, что старик перед ним явно опытный, и оказалось, некогда был деревенским старостой.

– По какому вы делу? – Секретарь Тянь стряхнул пепел и угостил Ми Нань сушеными финиками из плетеной корзинки.

Подумав, Фан Му спросил:

– Секретарь Тянь, как долго вы здесь живете?

– Очень долго, – рассмеялся старик. – Я здесь родился, а нынче мне шестьдесят восемь. Считайте сами.

– Понял. – Фан Му сразу перешел к делу и достал фотографию Цзян Я. – Вы знаете этого человека?

– Подожди-ка… – Секретарь Тянь надел очки, взял фотографию, внимательно рассмотрел ее и спустя некоторое время нерешительно произнес: – Выглядит знакомым, только… только не могу вспомнить, кто это.

– А что насчет этой? – Фан Му передал фотографию, на которой были запечатлены два мальчика. – Знаете их?

Старик только взглянул на нее и сразу же произнес:

– Разве этот толстячок не старший сын семьи Цзян? Как же его звали… Имя, кажется, еще такое элегантное…

– Цзян Я?

– Точно-точно, – секретарь Тянь похлопал себя по голове. – Хороший мальчик, внимательный, почтительный… Жаль только, что рано умер. Погиб в шахте вместе с сыном Лао Лю.

– А другой? – с нетерпением спросил Фан Му. – Узнаете его?

– Это… – Старик нахмурился, затянулся и в раздумье приложил руку к уголку лба. – Выглядит знакомым… Кто это?

– Он тоже из вашей деревни, из неблагополучной семьи, – подсказал Фан Му. – Близкий друг Цзян Я.

– Близкий друг Цзян Я… – пробормотал секретарь Тянь и вдруг хлопнул себя по бедру: – Вспомнил! Это же сынишка Лао Гоу. – Он взял другую фотографию и, изучив ее, уверенно произнес: – Это он, точно. Его строптивое выражение лица ничуть не изменилось.

– Как его зовут? – тут же спросил Фан Му.

– Ох, у мальчика не было настоящего имени, – с усмешкой проговорил секретарь Тянь. – Фамилия отца – Гоу, и тот всегда называл его Гоуданем[32]. И мы его так звали, и даже учителя в школе. Из-за этого, помнится, он подрался с учителем и был им избит.

Гоудань… Фан Му и Ми Нань обменялись взглядами. Слишком жестоко.

– Что он сделал? – Секретарь Тянь посмотрел сначала на Фан Му, а потом на Ми Нань. – Совершил преступление?

– Да, кое-что случилось, – неопределенно ответил Фан Му и спросил: – Здесь еще живет кто-нибудь из его семьи?

– Уже нет. – Секретарь Тянь взял еще одну сигарету и прикурил. – Мать рано умерла, ему тогда было лет четырнадцать… Прыгнула в колодец.

– Самоубийство? – От удивления глаза Ми Нань расширились. – Почему?

– Долгая история. – Секретарь Тянь выглядел так, будто ему это доставляло удовольствие. – Отец мальчика был рабочим на шахте, и после свадьбы, лет пять или шесть, его мать никак не могла забеременеть. Отец публично говорил, что его жена – курица, которая не несет яйца и целыми днями ходит недовольная. Однажды зимой в деревню приехала пекинская опера. А после отъезда труппы мать Гоуданя забеременела. Его отец был вне себя от радости. Но когда мальчик появился на свет, то совсем не походил на отца, зато был похож на актера из театральной труппы, игравшего Чжан Шэна[33]. Все тогда судачили о том, что это ребенок от того актеришки. Отец Гоуданя сильно избил жену. Она все отрицала, упорно утверждая, что это его сын.

– Что произошло потом?

– А сами как думаете? – Секретарь Тянь выдохнул легкий клуб дыма, взял сушеный финик и закинул в рот. – Ребенок родился, и отцу оставалось только растить его. Но с тех пор и мать, и сын сильно страдали. Три дня – пощечины, пять дней – кулаки. Ребенок, уже учась в начальной школе, так и не имел настоящего имени. Отец сказал, что будет звать его Гоуданем. Поговаривали, что так он поносит того актеришку. Мол, Гоудань – кобелиное семя. В год, когда мальчик окончил начальную школу, мать не выдержала и спрыгнула в колодец. Жены не стало, и его отец на год успокоился, а весной следующего года уехал на заработки, прихватив с собой сына. Больше двадцати лет прошло, а они так и не вернулись…

– Куда они уехали? – спросил Фан Му.

– Не знаю, – секретарь Тянь покачал головой. – Я даже не заметил, что они уехали. Об этом мне рассказал отец Цзян Я. По его словам, перед отъездом Гоудань пришел попрощаться с Цзян Я и ребята даже расплакались.

Фан Му задумчиво кивнул и, подумав некоторое время, спросил:

– Вы еще помните, где находится дом Гоуданя?

* * *

На северо-западе Старой Лоянцунь одиноко стоял глинобитный дом, окруженный небольшим двором; в нем возвышалась яблоня, листва которой уже опала, а высохшие и почерневшие плоды были едва различимы на поросшей сорняками земле.

Фан Му обошел территорию, затем вернулся к машине, надел перчатки, а затем взял лом и направился ко входу. Железные ворота уже проржавели и покосились, а некоторые прутья и вовсе прогнили. Он приподнял железный замок и, включив фонарик, осмотрел, после чего обратился к Ми Нань:

– Есть следы вытирания пыли.

Ми Нань кивнула, достала пакет и обернула им замок, оставив открытой только дужку. Фан Му вставил лом, приложил усилие, и проржавевший замок со звуком открылся. Профайлер взял обернутый в пакет замок в руки, глубоко вздохнул, и они с Ми Нань вошли во двор.

Двор был маленьким, стоя в центре, можно было все рассмотреть. На западной стороне находился ряд кукурузных амбаров из битого кирпича и деревянных кольев, которые по большей части развалились от ветхости. А рядом с амбарами – простой ямный туалет, который также выглядел как груда битого кирпича и гнилого дерева. На восточной стороне – небольшой огород; правда, теперь уже нельзя определить, что именно было посажено, а канава за прошедшие двадцать лет практически заполнилась перегнившей листвой.

Посередине двора проходила заросшая сорняками дорожка из красного кирпича, в конце которой стоял глинобитный дом. Фан Му и Ми Нань подошли к двери и осмотрели железный замок на ней: та же ржавчина, то же отсутствие пыли.

Кто-то возвращался сюда с ключом двадцатилетней давности.

С этим замком они поступили точно так же. Деревянная дверь вскоре открылась, и Фан Му с Ми Нань вошли внутрь, светя фонариками. То место, где они находились, вероятно было гостиной, совмещенной с кухней: справа стояла плита высотой в половину человеческого роста, а на ней – большой котел, который практически сгнил. Помещение было просторным, но захламленным: повсюду валялись тряпки, цвет которых давно уже нельзя различить, и прочее барахло. Ми Нань потянула Фан Му за рукав и указала на пол. На нем образовался толстый слой пыли, и было заметно, что его подметали метлой или чем-то подобным, – предыдущий гость тщательно убирал следы.

Фан Му посмотрел на два железных замка в своих руках и с горькой улыбкой бросил их на пол. Раз уж «Огни города» додумался убрать следы, то, естественно, не стал бы так глупо оставлять отпечатки пальцев.

Это знание развязало Фан Му и Ми Нань руки. Никаких следов нет, значит, и охранять место происшествия нет необходимости. Они осмотрелись и решили начать с восточной комнаты.

Типичная спальня северо-восточной деревни: на южной стороне расположен кан, вдоль северной стены – шкаф, на котором стоят покрытые пылью термос, чайные чашки, подсвечники, винные бутылки и полпачки сигарет. На стене висит несколько рамок: снимки годовалого Гоуданя и всей семьи. Стройная и изящная женщина, выглядящая старше своих лет и с болезненным лицом. Невзрачный мужчина, чьи глаза не скрывают грубости и невежества, а в застывшем выражении лица нет ни капли тепла, только оскорбленное достоинство и гнев. Ребенок сидит на коленях матери и совершенно не походит на отца.

В восточной части комнаты стояло несколько шкафов. Фан Му открыл один из них, и в лицо ему ударил резкий запах плесени. Шкаф был завален одеждой, выглядевшей сырой и тяжелой, слипшейся и давно потерявшей фактуру и цвет.

Кан тоже выглядел не лучше: грязная подушка лежала на краю, а из прогрызенной крысами дыры виднелась почерневшая мякина. Матрас, также влажный и изношенный, был покрыт крысиным пометом, источавшим отвратительный запах. Сверху в беспорядочную кучу свалено одеяло с едва заметным рисунком, также испещренное дырами и вырванным хлопком.

Оглядевшись, Фан Му решил: судя по обстановке в комнате, это совсем не походило на отъезд на заработки, скорее на торопливое бегство. К тому же почему в этой комнате, похожей на спальню хозяина дома, только одна подушка?

Немного подумав, он жестом попросил Ми Нань следовать за ним в комнату на западной стороне. По сравнению с беспорядком в восточной комнате это место выглядело намного опрятнее, хоть и было всюду покрыто пылью.

Комната была обставлена просто: шкаф, письменный стол, деревянная кровать. В шкафу было очень мало одежды, и вся она была сырой и гнилой. Фан Му ломом подобрал несколько разбросанных по полу вещей, среди которых можно было смутно различить жилет, брюки и красный галстук. Письменный стол, напротив, был пуст, а в ящике они обнаружили лишь несколько карандашей, сломанную рогатку, камни и стержни для шариковой ручки. На деревянной кровати лежало постельное белье, правда грязное и давно ставшее домом для крыс, но аккуратно сложенное, а у изголовья кровати лежали две подушки в выцветших розоватых наволочках.

Если догадки верны, это была комната Гоуданя.

Фан Му еще раз внимательно осмотрелся и не заметил никаких лишних вещей. Вот что озадачивало: отец и сын вдвоем уезжают на заработки, Гоудань забирает личные вещи с собой, но отец не берет даже сменной одежды, а его постель выглядит так, словно человек только проснулся…

Возможно ли, что тогда уехал только Гоудань?

Профайлер как раз размышлял об этом, когда почувствовал, что Ми Нань легонько притянула его к себе:

– Смотри.

Он проследил за направлением ее пальца и увидел, что на полу остались следы от подметания метлой и эти царапины вели под кровать. Неужели «Огни города» залезал туда, когда возвращался в старый дом?

Что там, внизу?

Фан Му попробовал толкнуть кровать рукой и ощутил, что она совсем не тяжелая, поэтому подозвал Ми Нань, и, объединив усилия, они передвинули ее в сторону. Их взору предстала большая куча темных предметов. Посветив фонариком, Фан Му разглядел на полу несколько открытых деревянных ящиков, доверху набитых разным бытовым хламом: старыми книгами, утепленными ботинками, изношенными деталями от велосипеда и другими вещами. Фан Му немного подвигал ломом в ящиках и, не найдя никаких необычных вещей, уже было расстроился, как вдруг обнаружил, что на пыльном бетонном полу виднеются следы потертостей, как будто ящики передвигали.

Он ухватился за ящик, оттащил его и осветил пол фонариком.

В этом месте виднелась часть деревянной двери.

Ми Нань, стоявшая рядом, издала удивленный возглас, а затем подошла и помогла сдвинуть остальные ящики, и вскоре в свете фонаря показался квадратный вход в подвал. Замка на двери не было, только позеленевшая латунная ручка. Фан Му посмотрел на Ми Нань, наклонился, взялся за ручку и с силой потянул вверх. Тяжелая дверь распахнулась с пронзительным скрипом. И вслед за ним в ноздри ударил удушливый смрад.

Фан Му вдохнул, его брови тут же нахмурились, и он посветил фонариком – под ногами была ржавая железная лестница. Когда он попытался наступить на нее, она затряслась, но не рухнула. Зажав фонарик во рту, профайлер начал осторожно спускаться и через несколько секунд уже стоял в центре подвала.

Тот занимал около десятка квадратных метров, а его высота составляла около двух метров. В центре находилось большое открытое пространство, а вдоль трех стен стояли гниющие деревянные ящики, на которых громоздились промасленные бумажные пакеты. Фан Му подошел, осторожно развернул один и обнаружил внутри скрученный огнепроводный шнур. Открыл другой пакет, оказавшийся почти пустым, – в нем осталась лишь небольшая кучка прозрачных кристаллов.

Ми Нань тоже спустилась в подвал и, увидев напарника, стоящего у деревянных ящиков, подошла и спросила:

– Что это?

Фан Му взял в руки кусочек кристалла и осветил фонариком. Кристалл заблестел под ярким светом, что выглядело очень красиво. Он поднес его к носу и понюхал – запаха не было.

Фан Му посмотрел на огнепроводный шнур, затем на другие деревянные ящики и прошептал:

– Вероятно, это взрывчатка из аммиачной селитры.

Услышав это, Ми Нань тут же достала пакет, взяла кристалл и положила его туда.

Отец Гоуданя был шахтером. Неужели использованная «Огнями города» взрывчатка из аммиачной селитры была взята из родительских запасов?

Итак, вероятность того, что «Огни города» возвращался в старый дом, возросла. Для него было бы гораздо менее рискованно тайком достать взрывчатку из собственного подвала, нежели покупать ее где-то еще.

Размышляя, Фан Му вдруг заметил, что свет внезапно погас. Он уже собирался повернуться, как почувствовал, что холодная рука дотянулась до его фонарика и нажала на кнопку. Подвал внезапно погрузился во тьму. Фан Му недоумевал, а рука быстро переместилась на его плечо и с силой потянула вниз.

– Ни звука. – Голос Ми Нань был едва слышен и сопровождался частым дыханием, которое она изо всех сил старалась контролировать. – Здесь кто-то есть.

Волосы Фан Му тут же встали дыбом. Он инстинктивно сжался, вцепившись мертвой хваткой в лом, и изо всех сил напрягал глаза, но перед ними все еще было остаточное изображение деревянного ящика, оставленное на сетчатке.

С трудом приспособившись к темноте, Фан Му приблизился к уху Ми Нань и шепотом спросил:

– Где?

– Прямо перед нами. – Несмотря на то что Фан Му не видел Ми Нань, он все равно чувствовал, как она дрожит. – На двенадцать часов.

Фан Му замолчал и изо всех сил старался задержать дыхание, глядя в темноту прямо перед собой, в то время как мысли бешено крутились в его голове.

Когда они только вошли в дом, дверь была заперта, а окна закрыты; так как же этот человек попал внутрь? К тому же, судя по следам в комнате, кроме «Огней города», сюда больше никто не заходил. Неужели он появился из ниоткуда?

Фан Му напомнил себе о необходимости сохранять спокойствие и слегка сжал руку Ми Нань. Вскоре ее дыхание тоже успокоилось. Фан Му навострил уши и всеми силами старался уловить любой звук в воздухе. Однако в маленьком подвале не было слышно третьего дыхания.

Человек, который не дышит?

Несмотря на то что лучшим вариантом было ничего не предпринимать, пока противник не обнаружит себя, у Фан Му не хватило терпения ждать. Он придвинулся к уху Ми Нань и прошептал:

– Через пять секунд включи фонарик.

Ми Нань надавила на его руку, давая знак, что поняла.

Фан Му пригнулся к полу и бесшумно пополз вперед по диагонали. Когда он мысленно досчитал до пяти, то уже преодолел более двух метров и находился в полутора метрах от противника.

В этот момент вспыхнул луч света. Фан Му вскочил на ноги и замахнулся ломом, однако сразу остановился.

Перед глазами по-прежнему был только ряд деревянных ящиков. Однако в момент вспышки света Фан Му разглядел за ними пару человеческих ног. Только вот одежда на этих ногах уже почти сгнила, и теперь отчетливо виднелись желтовато-белые кости.

Ми Нань тоже хорошо разглядела ноги, осторожно подошла и с нескрываемым удивлением спросила:

– Это… труп?

Фан Му зажег фонарик, подошел к ящикам, и тело, скрытое за ним, предстало во всей красе.

Это были останки взрослого мужчины. Тот лежал на спине, головой на север и ногами на юг, уже полностью разложившийся. На скелете осталось небольшое количество еще не сгнившей одежды: красное хлопковое белье и синие кальсоны. Под костями виднелись высохшие следы, оставшиеся после разжижения мягких тканей, и чем ближе подходили полицейские, тем сильнее ощущалось зловоние.

Фан Му, прикрыв рукой рот и нос, подошел к трупу и рассмотрел его повнимательнее. На скелете не имелось явных травм, однако череп был сильно поврежден: бо́льшая часть лба разрушилась, а челюстная кость отвалилась. Левая надбровная дуга была практически раздроблена, а глазные впадины, словно одна открыта, а другая закрыта, создавали гримасу, и выглядело это очень жутко.

Ми Нань посмотрела на разбросанные рядом с останками сломанные кости и зубы, невысохшие и уже высохшие разжиженные мягкие ткани и невольно нахмурилась.

– Эти… похоже, появились после смерти.

– Да. – Фан Му слегка подвинул череп ломом. – К тому же совсем недавно.

От действия Фан Му труп, казалось, неохотно повернул голову, и в левой задней части черепа показался паутинообразный перелом. Его края были темно-желтыми, а посередине виднелось большое углубление. Похоже, рана была смертельной.

Оглядевшись, Фан Му не обнаружил никакой другой одежды покойного, тем более обуви. Судя по всему, его перенесли в подвал после смерти, к тому же первичное место преступления находилось не слишком далеко.

Профайлер поднял глаза на выход из подвала. Только что, в восточной комнате, он предположил, что тогда уехали не отец с сыном, а один Гоудань. И эти останки укрепили его догадку. Если его предположение верно, то этот труп был не кем иным, как отцом Гоуданя. И вполне вероятно, тем, кто убил его, был сам Гоудань.

Перед глазами профайлера предстала такая сцена: глаза маленького Гоуданя полны слез, одна рука прикрывает щеку, на которой виднеется отпечаток ладони; он пристально смотрит на своего шатающегося отца. Тот, одетый только в трусы, небрежно ставит бутылку на шкаф, достает сигарету, прикуривает и, сделав затяжку, слышит, как за его головой свистит ветер…

Обмякшее тело мужчины падает с железной лестницы, ведущей в подвал, и приземляется на пол. Запыхавшийся Гоудань спускается, садится на последнюю ступеньку и переводит дыхание, а затем берет отца за руки и с трудом оттаскивает в угол.

Через несколько минут он возвращается в западную комнату, сгребает все вещи, лежащие на столе, в большой плетеный мешок, достает из шкафа свою одежду и запихивает туда же. Осматривает комнату, с трудом тащит мешок, запирает дверь и покидает дом, в котором прожил более десяти лет.

Стоя на грунтовой деревенской дороге, Гоудань решает, куда ему идти. Над соседним глинобитным домом поднимается дым и смутно виднеется теплый свет. Он оглядывается на темные окна своего собственного дома, и его глаза вновь наполняются слезами. Затем перекидывает плетеный мешок через плечо и, спотыкаясь, бежит к свету…

Спустя 21 год «Огни города» возвращается в подвал. К этому времени он стал выше, сильнее, хладнокровнее. Он с легкостью вскрывает ящики, тщательно выбирая нужные ему вещи. Закончив, кладет набитый до отказа рюкзак на ящик и переводит дух. Когда дыхание успокаивается, он опускает взгляд на безмолвный скелет в углу. Все эти долгие годы останки и душа были надежно заперты в подвале, и в этот момент отец, возможно, смотрит на него из какого-нибудь угла с непримиримой ненавистью…

В уголках его рта играет улыбка. «Нет, я не боюсь. Даже когда был ребенком, я никогда не боялся тебя. А теперь, когда ты превратился в груду легких костей, я боюсь тебя еще меньше».

Он встает, подходит к груде костей и молча взирает на собственного отца. Казалось, более двадцати лет застыли в этом мгновении, отец даже не изменил позы. Только крепкое тело, приносившее бесконечную боль ему и матери, почти исчезло, превратившись в лужицу засохшей жидкости под ним, источавшую дурной запах. Он смотрит на черные глазницы и широко раскрытую челюсть, затем внезапно поднимает топор и безжалостно обрушивает его вниз…

* * *

Фан Му и Ми Нань еще раз все осмотрели и, убедившись, что ценных улик больше нет, поднялись по лестнице и поставили кровать на прежнее место.

Стоя во дворе, они стряхнули с себя пыль и вдохнули уличный воздух. Хоть в воздухе и витала угольная зола, это было гораздо лучше, чем затхлый запах старого дома, смешанный с трупной вонью. Немного придя в себя, Ми Нань спросила Фан Му, что он собирается делать дальше.

Немного подумав, тот решил, что лучше сначала вернуться с имеющимися вещественными доказательствами, а старый дом и труп отложить на потом. Во-первых, у Фан Му и Ми Нань не было законных оснований для проникновения с целью обыска, и хотя они могли придумать, как все уладить постфактум, текущая ситуация все равно не позволяла направить свои подозрения на Цзян Я. Хотя Фан Му верил, что воспоминания старого секретаря и Хэ Хунмэй точны, но, опираясь только на две фотографии, сделанные с разницей в 21 год, трудно утверждать, что Гоудань и «Огни города» – один человек. Если тщательно обыскать дом, то, возможно, удастся найти волосы или другие вещдоки, однако, учитывая, что прошло больше двадцати лет, весьма маловероятно, что они еще могут быть идентифицированы с ДНК Цзян Я.

Во-вторых, даже если останки, найденные в доме, действительно принадлежат отцу Гоуданя, будет сложно возбудить уголовное дело и начать расследование спустя 21 год. Ведь то, что сын убил отца, никто не знал, не говоря уже о том, чтобы органы общественной безопасности возбуждали дело. Срок давности за умышленное убийство составляет 20 лет, по истечении которых, даже если дело будет раскрыто, судебное преследование становится невозможным, если только оно не будет одобрено Верховной народной прокуратурой. Если не принимать во внимание сложные и долгие формальности, то даже если местные органы общественной безопасности откроют дело, вероятность его раскрытия минимальна. Вместо того чтобы позволить этим побочным вопросам отвлечь внимание, лучше уж направить все силы на несколько крупных преступлений, совершенных «Огнями города».

Фан Му взглянул на часы: было уже 21:15. Если они выедут сейчас, до полуночи успеют вернуться в город С.

* * *

Внедорожник выехал на шоссе. Через десять минут Фан Му глянул в зеркало заднего вида: ни тихой Старой Лоянцунь, ни шумной Новой Лоянцунь уже видно не было.

Ми Нань на пассажирском сиденье была занята: сначала она тщательно отсортировала доказательства, добытые в Старой Лоянцунь, упаковала их по отдельности, а затем тщательно пометила кодами, указывающими время и место изъятия. Наконец открыла маленький блокнот и принялась что-то аккуратно записывать.

– Что пишешь?

– Рабочий дневник. – Ми Нань, не поднимая глаз, жестом указала вперед: – Следи за дорогой.

Фан Му улыбнулся и больше ничего не спрашивал.

Ему было приятно ее слушаться. За последние несколько лет его напарники менялись один за другим. Лао Син был мудрым и спокойным, Тай Вэй – решительным и смелым, Чжэн Линь – раздражительным и импульсивным, а Сяо Ван – сообразительным и находчивым, но при этом не отличал хороших от плохих. Ми Нань не похожа на них; в ней есть как деликатность и невозмутимость, так и сила с выносливостью. Если б не ее импровизация в деревне, они не смогли бы так быстро добиться прогресса.

Задумавшись об этом расследовании, Фан Му устремил взгляд на непрерывно тянущуюся дорогу. Город С. находился почти в двухстах километрах от них. Наверняка в эти минуты он ярко освещен…

Так уж вышло, что Фан Му не знал, как его называть. «Огни города»? Цзян Я? Гоудань?

Четырнадцати-пятнадцатилетний мальчик с рождения носил позорное имя. После того как собственноручно убил своего отца, он покинул родные края и выбрал имя лучшего друга. Он все еще цеплялся за прошлое – или же всегда завидовал звучному имени друга?

Фан Му знал только то, что происходило с этим человеком до 15 и после 36 лет. Что произошло за этот 21 год, каких людей он встречал и что же привело к тому, что он стал таким, каков сейчас? Почему утверждает, что является светом, и почему идет на риск, наказывая «злодеяния»? Почему, безжалостно убивая не желавших ему зла людей, он проявляет доброту к бездомному, умственно отсталому ребенку?

Вопросов было много, и Фан Му не терпелось ответить на все.

Размышляя, он вдруг заметил, что Ми Нань уже не пишет. Повернувшись, увидел, что она, подложив руку под голову, полулежит на пассажирском сиденье. Ее глаза были слегка закрыты, а лицо выглядело нездоровым.

– Ты в порядке?

– Машина так трясется, что у меня зарябило в глазах. – Ми Нань открыла глаза и через силу улыбнулась. – Голова немного кружится.

Фан Му поспешно остановил машину и велел Ми Нань найти в рюкзаке воду. Она долго рылась, но там ничего не было. Фан Му только сейчас понял, что с тех пор, как они съели полмиски лапши в полдень, у них во рту не было ни капли воды, ни зернышка риса.

– Потерпи немного, – извиняющимся тоном сказал он. – Давай перекусим на ближайшей зоне отдыха.

Ми Нань кивнула и, прикрыв глаза, откинулась на спинку сиденья.

Через полчаса впереди справа забрезжил свет и показалась стоянка. Это была небольшая зона отдыха, где были только хостел, кафе, магазин и общественный туалет. Фан Му припарковал машину и направился прямиком к кафе, но успел пройти лишь несколько шагов, как Ми Нань остановила его.

– Что такое? – Он внимательно посмотрел на нее. – Закажем несколько блюд и хорошенько поедим.

– Не нужно. – Ми Нань слегка согнулась. – Давай просто заварим лапшу в магазине. Мне срочно нужно что-нибудь съесть, живот начинает болеть…

– Да, конечно…

Видя, что она больше не может терпеть, Фан Му, немного запаниковав, торопливо вошел в магазин. Усадив Ми Нань на стул, он взял со стеллажа два ведерка лапши, ветчинные сосиски и маринованные яйца и, доставая бумажник, сказал:

– Потерпи еще немного, я быстро.

Разорвав упаковку с лапшой, Фан Му вдруг кое-что вспомнил и, хлопнув себя по лбу, трусцой побежал просить у продавца бумажный стаканчик. Налил туда горячей воды и поставил перед Ми Нань.

– Сначала выпей воды. – Крутанувшись на месте, он крикнул продавцу: – У вас есть таблетки для желудка?

Наблюдая за тем, как Фан Му крутится как белка в колесе, Ми Нань и раздражалась, и веселилась. Она махнула рукой и произнесла:

– Не мельтеши и не волнуйся. Я поем и буду в порядке.

– Хорошо… – Фан Му почесал голову и смущенно улыбнулся. – Ты присядь… Через пять минут все будет готово.

Он быстро открыл крышку ведерка, кое-как достал пластиковую вилку и разорвал пакетик с приправой, просыпав половину на стол. Ми Нань с нескрываемой улыбкой молча наблюдала за ним. «Как было бы прекрасно, если б этот мужчина был моим…»

Фан Му ощутил ее пристальный взгляд, и его охватила необъяснимая паника. Проклятый мясной соус никак не открывался – сколько ни рви его руками, как ни кусай зубами, он оставался целым. В конце концов Фан Му снова крикнул продавцу:

– Есть ножницы? Нож тоже подойдет.

– Так, давай лучше я… – Ми Нань разразилась смехом.

Она выхватила мясной соус из рук Фан Му, слегка ущипнула его ногтями, и пакетик легко разделился на две части.

– Круто! Ты потрясающая! – искренне воскликнул Фан Му, вытерев пот со лба.

– Это считается потрясающим? – Ми Нань недовольно посмотрела на него и потянулась за другой упаковкой лапши. – Рассчитывая на тебя, я бы даже завтра утром не съела эту лапшу.

Фан Му рассмеялся и встал рядом, наблюдая за ней.

* * *

Ночь. Магазин. Мужчина и женщина стоят бок о бок у окна, а перед ними – два дымящихся ведерка с лапшой быстрого приготовления. Свет отбрасывает их тени на бетон снаружи; они выглядят стройными и загадочными, и между ними нет ни единого просвета.

Ми Нань растерянно смотрела на две тени. «Она» была ниже «его» на полголовы, и можно было смутно различить очертания овального лица и конского хвоста на затылке. «Он» же казался высоким, молчаливым и широкоплечим.

Ми Нань смотрела на «него» и «нее», изо всех сил стараясь представить в голове два четких образа. Особенно «его»… Аккуратные короткие волосы, бледное худощавое лицо, очки в черной оправе, мягкий, но в то же время проницательный взгляд, прямой нос, поджатые губы и жесткая щетина на подбородке…

Ми Нань бесшумно сделала полшага назад. Две тени за окном остались неизменными, по-прежнему прижимаясь друг к другу.

Она чуть-чуть наклонила голову, и хвост упал на плечо. «Она» за окном повторила движение Ми Нань и, казалось, мило прильнула к «его» плечу.

Фан Му, разламывая ветчинные сосиски на мелкие кусочки и добавляя их в лапшу, небрежно спросил:

– Добавить сычуаньской горчицы?

– Что? – Ми Нань вздрогнула и торопливо выпрямила голову. – Как хочешь.

Фан Му кивнул и продолжил разламывать сосиски, Ми Нань посмотрела на него и, не удержавшись, снова наклонила голову.

Тени за окном снова правдоподобно прильнули друг к другу. Подумав, Ми Нань незаметно вытянула руку и завела ее за спину Фан Му. Выглядело так, будто «она» прислонилась к «его» плечу, а левая рука обхватывает «его» талию.

Его тело наверняка крепкое, теплое и приятно пахнет…

Ми Нань слегка прикрыла глаза и, казалось, действительно прислонилась к твердому плечу и обхватила рукой крепкую талию.

Продавец широко раскрыл заспанные глаза и недоуменно посмотрел на странную девушку.

Всякая любовь смиренна, и когда ты открываешь свое сердце, то добровольно сдаешься. Это изначально неравный поединок. А ты, как назло, с радостью в сердце…

«Пусть этот момент длится вечно.

Пусть ты никогда не узнаешь».

Глава 20

Личность

Ночь. Полицейский, дежуривший в хранилище вещественных доказательств Департамента общественной безопасности города С., зевнул и удрученно затушил окурок в пепельнице. Затем, взглянув на несколько больших коробок ябы[34] и груды инструментов для изготовления наркотиков, сваленных на полу, негромко выругался.

Эти щенки из отдела по борьбе с наркотиками только и знают, что выпивать и отмечать раскрытие дела, а помогать не приходят.

Он небрежно заполнил несколько бирок и поочередно наклеил на коробки, затем, пыхтя, поднял одну из них и направился к выстроенным в ряд стеллажам с вещественными доказательствами.

Другой пожилой дежурный, подняв голову, стоял перед железным стеллажом, считал про себя количество и делал записи в блокноте. Глядя, как напарник неуклюже несет коробку, он не удержался от смеха:

– Сколько их еще?

– Много, – раздраженно ответил тот и грубо бросил коробку к ногам пожилого коллеги.

– А ребятки отличились, – произнес пожилой мужчина, пнув коробку.

– А мы тут не пришей кобыле хвост… – Дежурный, скривив рот, вытер пот со лба. – Нам даже зарплату не повысят.

С этими словами он повернулся к двери. Но только успел сделать несколько шагов, как вдруг раздалось слабое пиликанье.

– А? – Резко обернувшись, он увидел, что пожилой мужчина с таким же замешательством смотрит на него. – Что за звук? Похоже на эсэмэску… – Он задумался и уверенно добавил: – Точно, «Нокия», у моей жены такой.

– Это не мой, – поспешно произнес пожилой мужчина.

Дежурный нахмурился и пошел на звук к ряду стеллажей, на ходу бормоча:

– Кто-то забыл здесь свой телефон…

Звук раздался снова. На этот раз дежурный определил направление и быстро зашагал к стеллажам. Он увидел, что экран телефона, помещенного в пакет, излучает неяркое белое свечение, и, приблизившись, увидел на экране надпись: «Новое сообщение».

Удивленный дежурный машинально взглянул на бирку на пакете с уликой.

«Взрыв в деревне Далюцунь. Жэнь Чуань. Мобильный телефон».

* * *

Рано утром следующего дня Фан Му занялся отправкой вещественных доказательств из деревни Лоянцунь в отдел экспертизы. Во-первых, необходимо идентифицировать огнепроводный шнур с тем, который был обнаружен у дома госпожи Ху. Во-вторых, установить, являются ли белые кристаллы тем самым взрывчатым веществом. Наконец Фан Му направил портрет «Цзян Я» и фотографию двух друзей криминалистам, поручив определить, действительно ли это один человек.

Покончив с делами, профайлер посмотрел на часы: ровно девять утра. Подумав, он вышел из дома и направился прямиком в Городскую народную больницу.

Сейчас ему не терпелось увидеть Цзян Я.

* * *

В коридоре второго этажа стационара царила суматоха: мужчина в пижаме, лет двадцати, был окружен группой медсестер и охранников, о чем-то ожесточенно спорящих. Охранники пытались выхватить у него из рук миниатюрную видеокамеру, он отчаянно уворачивался, а в конце концов просто засунул камеру в халат и свернулся калачиком на полу, не двигаясь. На медицинском посту медсестра Нань вытирала слезы, с ненавистью глядя на молодого человека. Фан Му не хотел выяснять причины, поэтому миновал толпу зевак и сразу же толкнул дверь палаты № 219.

Действительно, Цзян Я сидел у кровати Вэй Вэй и терпеливо рассказывал ей о сериале, который сейчас транслировался. Увидев Фан Му, он не выказал особого удивления, просто улыбнулся и встал, приглашая полицейского сесть.

– Как Эрбао? – негромко спросил Цзян Я и, налив стакан воды, протянул его Фан Му.

Тот ответил на вопрос не сразу, а несколько секунд пристально смотрел на мужчину и наконец медленно проговорил:

– Эрбао восстанавливается, но у него точно останутся шрамы. Я передам ему твою заботу. Только должен ли я сказать ему, что она от дяди Цзян Я? – Он сделал небольшую паузу. – Или, может, от дяди Гоуданя?

Цзян Я замер. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он покачал головой и улыбнулся, никак не прокомментировав вопрос.

– Вот и я сейчас не знаю, называть ли тебя Гоуданем, – Фан Му внимательно следил за выражением лица Цзян Я, – или продолжать звать по имени того, кто уже умер.

В этот момент он совершенно ясно увидел в глазах Цзян Я проблеск изумления и грусти, однако тот быстро отвернулся, встал, сделал несколько шагов по палате и наконец прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди, отчего кожа на костяшках его пальцев побелела от напряжения.

– Хочешь узнать, как умер твой лучший друг?

Цзян Я, не ответив, спокойно смотрел на Фан Му, однако в его взгляде читалось неистовое желание узнать ответ.

Фан Му молча глядел на своего собеседника. Через пару минут Цзян Я вдруг улыбнулся и спросил:

– Офицер Фан, не желаете послушать историю?

Фан Му кивнул. Цзян Я, однако, замолчал, оглядывая его с ног до головы. Зная, о чем он думает, профайлер достал из кармана телефон, вынул батарею и поднял одежду.

– Не волнуйся, диктофона у меня нет.

– Хорошо. – Цзян Я улыбнулся. – Прежде всего хочу заявить, что это всего лишь история, которую я слышал или, может, прочитал в книге. Короче говоря, ко мне она отношения не имеет. Ее происхождение тоже не так важно, понятно?

Фан Му кивнул.

– И еще, пожалуйста, не кури. – Цзян Я указал на спящую Вэй Вэй. – Это может ей навредить.

* * *

Жил-был мальчик, родившийся в обычной крестьянской семье. Сколько он себя помнил, понятия не имел, почему ему дали такое ужасное имя и почему отец совсем его не любил. Каждый раз, когда он видел, как другие дети катаются на отцовской шее и резвятся, он хотел, чтобы его родной отец относился к нему с такой же заботой. Однако в ответ получал лишь брезгливые взгляды и грубые толчки. Взрослея, он постепенно узнал из деревенских пересудов, что, возможно, он не родной сын своего отца. Что же это значило для ребенка? Он не знал ни своего прошлого, ни происхождения, даже не знал, какая у него должна быть фамилия. Поэтому стал осторожничать. Он хватался за многие работы, которые ребенок его возраста делать не должен. Потому что знал, что каждая миска риса, которую он съедает, и каждый предмет одежды, который он носит, достались ему от мужчины, который не был его отцом. И мужчина чувствовал то же самое: ему был нужен номинальный сын, чтобы сохранять лицо, продолжать род и скрывать тот факт, что он бесплоден. Но в то же время он чувствовал, что его вклад бессмыслен: ведь кровь, которая текла в этом мальчике, была не его. Поэтому он скрепя сердце воспитывал ребенка – и истязал его. Позорным именем он унижал сына, а также того, кто сделал из него рогоносца.

К счастью, у мальчика была мать. В те трудные десять лет она приложила все усилия, чтобы защитить свое дитя, и продолжала жить с ним в одной комнате, даже когда тот подрос. Однако так называемый отец не желал отпускать ее. Много раз ночью этот подвыпивший мужчина пинком открывал спальню матери и ребенка, грубо удерживал женщину и насиловал ее. Мать сопротивлялась и умоляла пощадить мальчика. Тогда мужчина запихивал ребенка под кровать, заставляя залезть в находящийся под ней подвал, и приказывал не издавать ни звука. Несколько раз, когда мальчик, плача, заползал в подвал, он отчетливо видел две толстые ноги, которые постоянно подрагивали, слышал скрип кроватных досок и болезненные стоны матери. Кровать тряслась с такой силой, что весь мир мальчика, который в этот момент представлял собой темное дно кровати, казалось, мог рухнуть в любую секунду.

Постепенно ему все больше нравилось оставаться одному в подвале. Здесь не было ни мрачного лица отца, ни его проклятий, ни унизительных звуков изнасилования матери. Здесь было тихо, безопасно, и ребенок мог найти временное убежище от своей мучительной жизни.

Какое-то время он думал, что у него нет будущего, но оно неожиданно наступило. После окончания начальной школы мать умоляла мужа позволить сыну продолжить обучение. Мужчина же считал, что уже оказал большую услугу, оплачивая обучение до окончания начальной школы, и настаивал, чтобы ребенок бросил учебу и пошел работать на шахту. Между супругами разгорелся один из самых жарких споров. Мальчик спрятался в подвале. Он не знал, что его мать была готова умереть, лишь бы он продолжал учиться. Когда она прыгнула в колодец, мужчина не остановил и не спас ее. А к тому моменту, когда ребенок выбрался из подвала, его мать уже превратилась в хладный труп.

Мама умерла, однако мальчик не получил возможности продолжить учебу. Он потерял последнего человека, который мог его защитить. Поэтому он днями напролет сидел в подвале и отказывался встречаться с этим мужчиной. Однажды пьяный мужчина ворвался в подвал, избил его, а затем заставил нарубить дров, затопить печь и приготовить еду. Он считал, что ему больше незачем содержать чужое семя, а если ребенок и дальше хочет жить в этом доме, то должен служить ему, как собака.

Поэтому…

Он собрал вещи и сбежал. А перед отъездом попрощался только с лучшим другом. Купил билет до столицы провинции – самого далекого места, которое знал. В столице спал на дороге, подбирал мусор, работал чернорабочим на стройке, а также дрался с попрошайками за миску объедков и был жестоко избит. Однако он выжил и постепенно вырос. Он не знал своей фамилии и не хотел более носить свое позорное имя. Поэтому, когда получил первую работу, без колебаний назвал работодателю имя лучшего друга. То было звучное имя и четкая фамилия. А когда получил удостоверение личности с этим именем, то был вне себя от радости. Наконец-то он больше не был фальшивым существом, а стал настоящим человеком. Словно тень, сокрытая во тьме, вдруг обрела сущность. Долгое время он считал это удостоверение личности величайшим сокровищем и носил его при себе круглые сутки. И даже когда спал, засовывал его под подушку, страшно боясь, что оно, так же как и его нынешняя спокойная жизнь, внезапно исчезнет.

– …Итак, если не возражаешь, – взгляд Цзян Я был мягким, – он по-прежнему хотел бы, чтобы его называли этим именем.

– Хорошо, Цзян Я. – Фан Му посмотрел на него и вдруг почувствовал, что это имя стало чужим. – То, что с ним случилось, вызывает сочувствие, однако почему он позднее… совершил те поступки?

Цзян Я рассмеялся.

– Потому что кое-кто сказал ему, что так поступать правильно. Ведь в этом мире никому не позволено причинять вред другому человеку без причины… – Его улыбка померкла. – Как и в случае с рождением, он был абсолютно бессилен. На его долю выпало много страданий, поэтому он имеет право на возмездие.

– Но разве те люди должны были поплатиться жизнями за свои поступки? – не сдержался Фан Му. – Некоторые из них даже нельзя считать злодеяниями!

– А что такое злодеяние? – задал встречный вопрос Цзян Я. – Обязательно ли это только убийство и поджог? Презрительный взгляд, грубая ругань, удар, пинок – как ты это называешь? Непреднамеренный проступок? Задумывался ли ты о чувствах жертв? Нет. Потому что ты никогда этого не испытывал. О том, как сильно страдают жертвы, знают только они!

– Поэтому он… – Фан Му прищурился, взвешивая свои слова, – отплатил той же монетой?

– Это и есть справедливость, – рассмеялся Цзян Я. – То, что ты силой навязывал другим, вернется тебе стократно, и только тогда ты поймешь, что значит раскаяться.

– Но у них уже не было возможности раскаяться. – Фан Му вдруг подумал о Жэнь Чуане, и его рука сжалась в кулак.

Цзян Я заметил его движение и подошел к нему, оказавшись почти лицом к лицу.

– Офицер Фан, у тебя когда-нибудь был такой порыв? – Он пристально посмотрел Фан Му в глаза и, чеканя каждое слово, произнес: – Очень, очень сильное желание убить кого-то?

Фан Му, не дрогнув, смотрел на него. Через несколько секунд он медленно покачал головой:

– Нет.

– Ложь. – Цзян Я выпрямился и высокомерно посмотрел на полицейского. – Не то чтобы ты не хотел – скорее, не решался.

– Потому что те люди не должны были умирать!

– Они тоже так думали. Иными словами, большинство так думает, – повысил голос Цзян Я. – Именно из-за такого мышления они могут спокойно спать по ночам и вести себя вседозволенно!

Он вдруг высоко поднял руки и театрально закричал:

– Я ничего не сделал! Я просто немного навредил им, но не специально, поэтому заслуживаю прощения и понимания. Заслуживаешь? Нет, не заслуживаешь. – Напыщенное выражение вмиг исчезло, и на лице Цзян Я вновь отразилось хладнокровие палача. – Ему не нравится; он считает, что это несправедливо.

Фан Му с изумлением смотрел на этого то безумного, то нормального человека.

Цзян Я медленно подошел к окну и, откинув занавеску, выглянул наружу. Сейчас было самое шумное время дня: на улицах большое движение, беспрерывный поток людей, шумная и оживленная обстановка.

– Знаешь, ему нравится этот город. Он дал ему новую жизнь, любимую женщину и ощущение покоя и стабильности. Поэтому он хотел, чтобы здесь все было хорошо. Поэтому хотел, чтобы все были равны. Поэтому хотел, чтобы все были добры друг к другу. Поэтому чувствовал себя вправе очистить город от всей грязи… Даже если это всего лишь мизерная пылинка. – Цзян Я обернулся и с улыбкой посмотрел на Фан Му. – К тому же ты должен признать: этот город нуждается в нем, нуждается в луче света.

Фан Му несколько секунд не сводил с него глаз. Затем, медленно выдохнув, спросил:

– Закончил?

Цзян Я слегка кивнул.

– Хорошо. – Фан Му встал и, тщательно выговаривая каждый слог, продолжил: – Запомни: я сделаю все, чтобы погасить этот свет.

С этими словами он развернулся и направился к двери. Открыв ее, услышал голос Цзян Я:

– Офицер Фан, ты так и не рассказал мне, как погиб его лучший друг…

Фан Му обернулся. Цзян Я смотрел на него с грустью, в его глазах блестели слезы. Это был уже абсолютно другой человек.

– Авария на шахте. – Небрежно выплюнув эти три слова, Фан Му открыл дверь и вышел.

* * *

На обратном пути Фан Му долго не мог успокоиться. «История» Цзян Я подтвердила его догадки. Этот человек и есть «Огни города». Все это произошло так легко и так неожиданно, что Фан Му вдруг начал сомневаться в правдивости этого вывода.

Несомненно, Цзян Я был самым смелым противником, с которым профайлер когда-либо сталкивался. Он практически во всем признался, но доказательств для привлечения к ответственности все равно не хватало. И Цзян Я прекрасно это понимал, иначе не стал бы открываться в такой почти провокационной манере.

Что делать? Терпеливо ждать, пока он совершит еще одно преступление, а потом искать доказательства?

Полиция хоть и не располагала неоспоримыми доказательствами, но, безусловно, будет внимательно следить за ним. Маловероятно, что в ближайшее время произойдет еще одно преступление. Кроме того, кто станет следующей жертвой? Спекулянт, торгующий токсичными пищевыми продуктами, чэнгуань, жестоко исполняющий закон, или безответственный врач? Но суть проблемы не в этом. Больше всего Фан Му беспокоило другое: есть ли еще люди, готовые осуждать «Огни города»?

«Этот город нуждается в нем, нуждается в луче света».

Фан Му вынужден был признать, что во время их разговора был по крайней мере один момент, в котором он согласился с Цзян Я.

Люди, живущие в этом городе, за свою долгую или короткую жизнь в той или иной степени подвергались плохому обращению со стороны окружающих. Значительная часть этих злодеяний может быть осуждена только моралью. В то время и в том месте закон оказался бледным и бессильным. Мы можем сочувствовать, можем злиться, но нам и в голову не придет убивать тех злодеев, которые изначально не имеют к нам никакого отношения. Страдания других людей – это лишь страдания других людей, и в основном наша сдержанность объясняется отсутствием сопереживания. Однако стоит кому-то сделать это, как мы неизбежно почувствуем удовлетворение. И это касалось как народа, так и полиции.

В расследовании серии убийств «Огней города» то, что поддерживало готовность полицейских действовать, в основном проистекало из своего рода профессионального инстинкта. Жертвы действительно отвратительные, а убийца оказал всему миру услугу. Стало ли меньше таких голосов в рядах полиции?

Фан Му выглянул из окна машины: ярко светило зимнее солнце, непрерывно раздавался гул голосов. Наступающий новый год наполнял город атмосферой гармонии и радости. Будь то мужчины или женщины, старики или дети, – на лицах каждого читалось спокойствие и внутреннее умиротворение, а сами они сияли, как ярко-красные фонари, развешанные повсюду.

Неужели это чудное время и место охраняет не закон и порядок, а воздаяние за грехи, не анализ своих действий и терпимость, а жестокие убийства по принципу «зуб за зуб»?

«Такой яркий свет… Можно ли его погасить?»

* * *

Припарковав машину на стоянке Департамента общественной безопасности, Фан Му, по-прежнему пребывая в задумчивости, совершенно не заметил человека, выпрыгнувшего из «Пассата» позади него.

– Парень, ты там сознание потерял?

Фан Му вздрогнул. Оглянувшись, он увидел Тай Вэя, сжимающего в руках архивную папку.

– А, это ты! Что здесь делаешь?

Тай Вэй расплылся в улыбке и хлопнул его папкой.

– Приехал проверить пропавших без вести. В нашем районе нашли обезглавленный труп мужчины…

– Такой пустяк требует участия заместителя комиссара? – с улыбкой спросил Фан Му. – Чем же занимаются ваши оперативники?

– Ох, они для такой работы не годятся. – Тай Вэй обнял его за плечи. – А я от безделья в этом месяце чуть плесенью не покрылся. Наконец-то появилось большое дело, вот и вышел размяться…

– Нет, ну вы только гляньте на него, – усмехнулся Фан Му, и они вошли в здание Департамента общественной безопасности. – Как продвигается следствие?

– Выясняем происхождение тела. – Тай Вэй похлопал по папке. – Есть кое-что интересное. Судмедэксперт сказал, что труп пролежал в растворе формалина не менее пяти месяцев.

– Может, какой-нибудь медицинский институт выбросил образец?

– Непохоже. Тело очень сильно повреждено. Есть подозрение, что после смерти его неоднократно хлестали.

– Порка? – Глаза Фан Му расширились. – Насколько же велика должна быть ненависть…

– Да, поэтому и сказал, что интересное дело. Кстати, на каком этаже архив?

– На шестом, – Фан Му указал на табличку с нумерацией этажей. – Несколько месяцев назад я занимался поиском пропавших без вести, так что, возможно, смогу тебе помочь…

Упомянув об этом, профайлер внезапно остановился, и в его голове стремительно всплыло другое дело.

Расследуя дело средней школы Д., он изучил нераскрытые уголовные дела на территории провинции, пытаясь найти похожие случаи. Никаких ценных улик тогда обнаружить не удалось, но Фан Му смутно припоминал, что последний случай исчезновения был связан с врачом из Городской народной больницы. Может ли он быть тем самым лечащим врачом, из-за которого Вэй Вэй оказалась в вегетативном состоянии?

Цзян Я очень злопамятный человек и терпеть не может, когда один человек причиняет вред другому без причины. Если медицинская халатность врача привела к тому, что Вэй Вэй до сих пор в коме, он, скорее всего, предпринял бы ответные меры. Убийство с последующей поркой – вполне подходящий вариант для человека с такими крайностями характера, как у Цзян Я.

– Когда обнаружили тело?

– Первого декабря, в реке Литунхэ. – Тай Вэй с любопытством посмотрел на Фан Му. – А в чем дело?

Дата тоже совпадала. Тело, хранившееся так долго и неоднократно подвергавшееся порке, должно было быть спрятано в очень укромном месте. Тогда Цзян Я уже осознал, что на ноутбуке остался отпечаток ладони Эрбао, и предчувствовал, что вскоре полиция обыщет его дом. Если он прятал тело там, то пришлось от него избавиться.

– Некоторое время назад пропал врач из Городской народной больницы; проверь, соответствует ли он параметрам безголового трупа, – быстро сказал Фан Му. – Также съезди в больницу и выясни, был ли пропавший лечащим врачом пациентки по имени Вэй Вэй.

– Почему чем больше я слушаю, тем сильнее запутываюсь? – Тай Вэй нахмурился: – Что ты знаешь?

Фан Му только собирался все объяснить, как в его кармане зазвонил телефон. Жестом он попросил Тай Вэя подождать и, вытащив телефон, увидел, что это Ян Сюэу.

– Где ты?

– В Департаменте. Что-то случилось?

– Да, – напрямик ответил Ян Сюэу. – Вчера коллеги из хранилища вещественных доказательств заметили, что на телефон Жэнь Чуаня пришло сообщение.

– Сообщение? – удивился Фан Му. – Какое?

– Строка символов. – Ян Сюэу сделал паузу. – Очень похожа на шифры, которые мы находили ранее.

– Продиктуешь?

– XCXJ021009822.

– XCXJ021009822, – повторил Фан Му, быстро достал блокнот и записал. – Скоро приеду.

Положив трубку, он обратился к Тай Вэю:

– Прости, это срочно. Сначала проверь то, что я сказал, а потом я все тебе объясню.

Тай Вэй молчал; его лицо приняло задумчивое выражение, а губы что-то тихо бормотали.

– XCXJ021009822… – Он нахмурился, как будто отчаянно искал что-то в своей памяти, и, заметив, что Фан Му собирается уходить, остановил его: – Подожди.

Затем отошел в сторону, достал телефон, набрал номер, с кем-то переговорил и, еще раз что-то проверив, замер в раздумьях. Фан Му с нетерпением ждал. Наконец, вытащив ключи от машины, проворчал:

– Если есть что сказать, говори. Если нет – я пошел.

Тай Вэй посмотрел на него, затем огляделся по сторонам и прошептал:

– Можешь рассказать, как обнаружили этот шифр?

– Тебе обязательно знать? – сильно удивился Фан Му.

– Да, – решительно ответил Тай Вэй. – Расскажи мне.

Фан Му задумался. Нет ничего страшного в том, чтобы рассказать об этом Тай Вэю. Его друг не дилетант, чтобы проболтаться, и, вполне возможно, сможет подкинуть пару полезных идей. Поэтому он подробно изложил информацию о нескольких странных шифрах, обнаруженных в серии убийств «Огней города».

Выслушав, Тай Вэй сразу же спросил:

– Какие еще есть шифры, кроме этого?

Фан Му повторил один за другим три других шифра.

Тай Вэй выслушал, но ничего не сказал, только оцепенело смотрел на коллегу. В его глазах читались и потрясение, и глубокое сочувствие. Фан Му стало не по себе от такого взгляда.

– В чем дело?

– Друг, ну почему опять? – Тай Вэй выдохнул, и его правая рука крепко сжала плечо товарища. – Он идет за тобой.

Глава 21

Цикл

В сентябре 2011 года, когда Департамент общественной безопасности города Чж. проводил сверку и уничтожение архивов с истекшим сроком хранения, случайно обнаружилось, что некоторые архивные материалы пропали. Было установлено, что они представляли собой соответствующие документы по серии убийств, произошедших в 2002 году, со следующими номерами: XCXJ02718425, XCXJ02828661, XCXK02917013, XCXJ021009822, XCXH021021794, XCXJ021227816.

Ввиду того что подозреваемый Сунь Пу был убит на месте, а действия Фан Му были расценены органами общественной безопасности как необходимая оборона, эти дела были прекращены. XCX в начале номера – это фонетическая аббревиатура фразы «наказание отменено». Девять лет спустя материалы этих дел пропали.

В Департаменте общественной безопасности города Ж. существовали большие проблемы с выдачей архивных документов и их контролем, поэтому точное времени пропажи неизвестно – предположительно около 2006 года. Поскольку часть материалов касалась прекращенных дел и не оказывала явного влияния на работу, Департамент занимался этим вопросом самостоятельно, после того как доложил о нем в Департамент провинции. Тот, в свою очередь, издал распоряжение, предписывающее всем органам общественной безопасности улучшить систему управления архивами, но больше ничего сделано не было.

Теперь номера пропавших архивов были обнаружены на местах происшествий серии убийств «Огней города».

Следственная группа провела совещание для анализа новых обстоятельств и пригласила на него Тай Вэя, так как он расследовал дело Сунь Пу в 2002 году. Однако внимание приглашенного было приковано не к совещанию, а к одиноко сидящему в углу Фан Му. Абсолютно неподвижный профайлер сидел на стуле, согнув поясницу, положив локти на бедра и переплетя пальцы, и не спускал глаз с пола. Он не слышал, что говорили собравшиеся, поскольку слова Тай Вэя не выходили у него из головы:

«Он идет за тобой».

Аналогичные слова этот же человек произнес в кампусе университета девять лет назад. Тогда они были молоды, необдуманно импульсивны и полны энергии. Однако та же шокирующая истина, подобно неотвратимому проклятию, повторно застигла его врасплох.

Девять лет – один цикл.

«Почему опять? Почему опять я? – Фан Му вдруг стало смешно. – Судьба, можешь ли ты быть еще более жестокой?»

– Фан Му, – вдруг произнес комиссар Фэнь, – тебе есть что сказать?

Взгляды коллег дружно обратились к Фан Му, в них читались любопытство и сомнение. По сути, этот парень был всего лишь кабинетным полицейским, не умеющим драться, не умеющим преследовать, и если не считать его превосходных психоаналитических способностей и чуткой интуиции, действительно был очень неприметным человеком. Однако этот, казалось бы, хилый человек оказался замешан в серии убийств, потрясших общество. Более того, все указывало на то, что целью убийцы был именно он. Это не могло не натолкнуть на мысли: кто же этот парень? Через что ему пришлось пройти? Было ли у него прошлое, о котором трудно рассказывать?

Фан Му медленно поднял голову и тихо ответил:

– Нет.

– Нет, – пробормотал комиссар Фэнь. – Если информация, предоставленная комиссаром Таем, достоверна, ты участвовал в расследовании той серии убийств и… фактически закрыл дело. Неужели нет ни одной зацепки?

Фан Му снова опустил голову и произнес:

– Я хочу побыть один.

– Ладно. Держи меня в курсе. – С виду немного разочарованный, комиссар Фэнь махнул рукой, распуская совещание. – Комиссар Тай, пройдемте со мной на минутку.

Тай Вэй посмотрел на Фан Му, подтолкнул к нему архивную папку и последовал за комиссаром Фэнем.

* * *

Фан Му был единственным, кто остался в конференц-зале. Вокруг мгновенно воцарилась пугающая тишина. Лишь спустя десять минут он с трудом выпрямился и достал из кармана сигареты. Прикурил, сделал глубокий вдох. Резкий аромат табака мгновенно заполнил ноздри. Фан Му длинно выдохнул, взял папку, достал документы и стал их просматривать.

Эта информационная записка была только что получена по факсу от Департамента общественной безопасности города Ж. Основное содержание – номера пропавших архивов с материалами об убийствах.

XCXJ02718425: Цюй Вэйцян, Ван Цянь. Июль 2002 г.

XCXJ02828661: Тан Юйэ. Август 2002 г.

XCXK02917013: Цзинь Цяо. Сентябрь 2002 г.

XCXJ021009822: Синь Тинтин. Октябрь 2002 г.

XCXH021021794: Томас Гилл. Октябрь 2002 г.

XCXJ021227816: Чэнь Яо. Декабрь 2002 г.

…

Холодные цифры и знакомые имена мгновенно вернули Фан Му на девять лет назад. Дни и ночи, проведенные в поисках убийцы, показались вчерашним днем.

Майка с первым номером. Второй смотровой кабинет. Трехлистный клевер. 404-я аудитория. Часы, остановившиеся на 5:25. Шестая плавательная дорожка. Седьмая тюремная камера.

В тот год Фан Му обрел друга на всю жизнь, потерял самого уважаемого наставника и впервые в жизни выстрелил в человека.

Человек, который обрушил катастрофу на университет и ввергал Фан Му в кошмары ночь за ночью, приполз обратно из ада.

Фан Му не верил в чудо воскрешения из мертвых. Однако факты были прямо перед ним.

Хладнокровный и осмотрительный. Организованный процесс совершения преступлений, не оставляющий после себя никаких следов. Вежливый и обходительный в повседневной жизни, но безжалостный и жестокий перед своими жертвами. В особенности та уверенность, что он контролирует все, и насмешка во взгляде. Неудивительно, что при виде Цзян Я Фан Му почувствовал дежавю – он вылитое перерождение Сунь Пу!

Однако при последнем разговоре в больнице Цзян Я почти рассказал всю правду, разве что не упомянул о прошлом. Вдобавок Фан Му вспомнил все подробности их первой встречи и не смог обнаружить ни малейшего признака того, что Цзян Я когда-либо знал его. «Огни города» превосходно скрыл это или Фан Му был слишком беспечен?

Судя по имеющимся материалам, эти двое вряд ли пересекались. Если информация достоверна, то Цзян Я работал в пекарне в городе С., когда Сунь Пу совершал преступления в университете. К тому же факты свидетельствовали о том, что и Сунь Пу, и Цзян Я были единственными сыновьями. Даже если самым фантастическим образом предположить, что биологический отец Цзян Я, тот актер театра, был кровным родственником Сунь Пу, то стоило ли Цзян Я бросать вызов Фан Му ради того, с кем он никогда не встречался?

Пока Фан Му недоумевал, дверь в конференц-зал толкнули, и в проеме показалась голова Тай Вэя. Входить он не спешил, лишь бросил на товарища вопросительный взгляд: «Могу войти?»

Фан Му кивнул. Тогда Тай Вэй подошел и сел напротив, после чего внимательно оглядел его и спросил:

– Есть идеи?

Фан Му с горькой улыбкой покачал головой.

– Настроение неплохое, еще улыбаешься… – Тай Вэй кинул ему сигарету. – Ваш шеф спросил о твоей ситуации в университете, и я рассказал ему правду; ничего?

– Ничего. – Фан Му вздохнул: – При таких обстоятельствах смысла скрывать нет.

– Он предложил, чтобы ты на время отказался от участия в расследовании. Я от твоего имени отказался. Думаю, никто не знает всех тонкостей этого дела лучше тебя, и будет разумнее позволить тебе разобраться с ним самому.

Фан Му, не найдя слов, просто кивнул. Тай Вэй несколько секунд пристально смотрел на него, затем прошептал:

– Боишься?

– Нет… – Фан Му сделал паузу и вдруг засмеялся. – Привык.

Тай Вэй на мгновение замер, а затем тоже разразился смехом.

– Ну что за дела! – Он с трудом прекратил смеяться, а в его взгляде читалось глубокое сочувствие. – Что планируешь делать?

– Я не знаю. – Фан Му указал на материалы, лежащие перед ним: – У убийцы явная связь с Сунь Пу, но я не знаю, что это за связь.

– Чем я могу помочь? – спросил Тай Вэй.

Фан Му как раз собирался ответить, когда дверь в конференц-зал снова толкнули и вошла Ми Нань в белом халате. Она выглядела уставшей, под глазами залегли темные круги. Увидев Тай Вэя, девушка слегка кивнула в знак приветствия. Она не стала ни обмениваться любезностями, ни утешать Фан Му, а просто сразу вручила ему ксерокопию:

– Взгляни.

Фан Му взял лист и быстро глянул – это был образец следа. Он поднял голову и спросил:

– Уже знаешь?

– Знаю.

– Тогда почему не спрашиваешь о моем прошлом?

– Спрашивать бессмысленно, лучше сделать что-нибудь. – Ми Нань указала на образец в его руке: – Но это все, что у меня есть; надеюсь, это поможет.

Тай Вэй снова рассмеялся и обратился к Фан Му:

– А эта девушка весьма надежна.

* * *

Когда дежурные полицейские хранилища вещественных доказательств обнаружили сообщение, пришедшее на телефон Жэнь Чуаня, то в первую очередь уведомили об этом следственную группу. Отдел криминалистики немедленно зафиксировал приблизительное место отправления – площадь Сывэй в районе Хэпин. Прибыв на место, полицейские сразу же провели тщательный осмотр территории и в итоге нашли под деревом в юго-восточной части площади выброшенную сим-карту. Было установлено, что сообщение на телефон Жэнь Чуаня было отправлено именно с нее. Ми Нань, которая только что вернулась в город из деревни Лоянцунь, срочно вызвали на место происшествия после всего двух часов сна. Поскольку инцидент произошел ранним утром, а в месте, где была найдена сим-карта, редко ходили люди, Ми Нань удалось изъять несколько следов. И некоторые из них были относительно четкими. Почти после суток исследований след, оставленный отправителем сообщения, был в основном идентифицирован.

* * *

Фан Му внимательно изучил образец в своей руке. Еще один отпечаток обуви на вулканизированной резиновой подошве, но в сравнении со следами, полученными ранее, этот был не только полным, но и относительно четким. Он посмотрел на цифры, нанесенные на различные части следа, поднял голову и спросил:

– Можно идентифицировать со следом, изъятым в школе?

– В принципе, можно. – Ми Нань указала на образец: – Посмотри здесь… здесь… и здесь.

Другими словами, теперь можно было с уверенностью заявить, что в делах средней школы и взрыва в Далюцунь номера архивов оставил один человек.

– Есть другие следы? – с нетерпением спросил Фан Му. – Можно определить физические характеристики и основную манеру ходьбы человека?

– Поэтому я тебя и искала… – Ми Нань разложила на столе еще несколько листов. – Если судить по отпечатку ступни, человек носит обувь сорок второго размера, а его рост составляет около ста семидесяти четырех сантиметров. Угол шага большой, ширина узкая, давление на подошву неравномерное, выраженная степень давления, направленного на заднюю часть и немного наружу, контур следа неполный, также имеются следы цепляния и шарканья.

– Этот человек худой? – неожиданно вмешался Та Вэй. – Или пожилой?

Действительно, вышеперечисленные признаки наблюдаются у худого человека, однако они сопровождаются шаркающей походкой, характерной для людей пожилого возраста.

– Пока нельзя сказать наверняка, – Ми Нань покачала головой. – На месте происшествия осталось мало следов, поэтому трудно определить, была ли данная походка основной. Тем не менее я нахожу это странным.

– Почему? – одновременно спросили Фан Му и Тай Вэй.

– Длина шага, – Ми Нань указала на одну из ксерокопий. – После того как этот человек отправил сообщение под деревом и выбросил сим-карту, он шагнул с сырой земли на цементную дорожку. Я нашла несколько групп следов. И хотя некоторые были повреждены, все же удалось измерить длину шага… Тебе не кажется, что она слишком маленькая для человека ростом метр семьдесят четыре?

Фан Му призадумался, а затем посмотрел на первый образец:

– Небольшая ширина шага… указывает на то, что человек сильно шатается при ходьбе, к тому же длина шага тоже небольшая. Если он не старик, то этот человек худой и очень слабый.

Однако это явно не соответствовало возрасту и физическим характеристикам Цзян Я.

– Я не думаю, что это он, – спокойно заметила Ми Нань. – Помнишь, я говорила тебе, что на местах преступлений в разное время побывали два человека: один – убийца, а другой – тот, кто написал номер?

По мнению Ми Нань, сообщение вряд ли отправил Цзян Я: на месте взрыва в Далюцунь у него было достаточно времени и места, чтобы оставить простую строку символов, и ему незачем бросать вызов Фан Му, отправляя сообщение через несколько дней после преступления. Вдобавок сейчас, когда полиция и так подозревает его, лучший вариант – ничего не предпринимать. Ведь чем больше слежки, тем выше вероятность обнаружения следов. Кроме того, человек, отправивший сообщение, похоже, и не думал скрывать свои следы, что также противоречит привычке Цзян Я тщательно зачищать места преступлений.

Фан Му поддержал догадки Ми Нань. Иными словами, с Сунь Пу был связан не Цзян Я, а тот, кто отправил сообщение, – пожилой мужчина ростом около 1,74 метра и в обуви сорок второго размера или же слабый мужчина молодого или среднего возраста.

– Есть еще один возможный вариант. – Ми Нань горящим взглядом посмотрела на Фан Му. – Женщина.

– Женщина? – удивился тот и невольно взглянул на Тай Вэя.

Тот тоже ошарашенно смотрел на Ми Нань и лишь спустя некоторое время пробормотал:

– Ты хочешь сказать, что… вызов Фан Му бросила женщина?

– Да. – Ми Нань взяла образцы следов. – Посмотри сюда. По сравнению со следами человека, носящего обувь сорок второго размера, эти слишком короткие и узкие, с большим углом шага. Точки давления смещены назад, а контур следа неполный, со множеством ложных краев и более выраженными ложными краями спереди. Следы цепляния усилены, а следы шарканья очевидны. Это очень типично для маленькой ноги в большой обуви.

– И какой у нее размер?

– Не уверена, но точно меньше тридцать восьмого.

– Это может быть и невысокий мужчина с маленькими ногами в больших ботинках, – нахмурился Тай Вэй. – Необязательно женщина.

– Вполне возможно. – Ми Нань повернулась к Фан Му: – С того дела прошло девять лет, верно?

– Да, – машинально ответил он. – Но как это связано?

– Этот человек, несомненно, люто тебя ненавидит, раз по прошествии стольких лет все еще ищет способы свести счеты, – спокойно произнесла Ми Нань. – Я не психолог, но точно знаю, что сдерживать такие сильные эмоции на протяжении девяти лет и ни на йоту не ослабить их способна только женщина.

Глава 22

Воспитание убийцы

Ляо Яфань устало вынесла в коридор ведро и швабру и аккуратно прикрыла дверь палаты № 217. Она сделала два шага и подняла взгляд на табличку на соседней двери. «219» – эти три цифры кое-что ей напомнили. Фыркнув, девушка неохотно толкнула дверь.

Помимо лежащей на койке женщины, в палате больше никого не было. Ляо Яфань с грохотом поставила ведро на пол, ничуть не заботясь о том, что может разбудить спящую пациентку, подошла к кровати и хмуро посмотрела на нее, поочередно окидывая взглядом ее растрепанные волосы, лицо с легким намеком на румянец и скрытое под одеялом тело. Через несколько секунд она бросила взгляд на закрытую дверь, закусила губу и вдруг подняла швабру и угрожающе потрясла ею над спящей. Конечно, она не собиралась бить ее – в конце концов, Эрбао пострадал от рук ее мужчины, а не от нее самой…

Однако от этого поступка настроение поднялось. Вскоре девушка взяла тряпку и наспех протерла подоконник и прикроватную тумбочку. Как раз в тот момент, когда она взялась за швабру, в коридоре внезапно раздался шум. Любопытство Ляо Яфань взяло вверх, и она поспешила к двери.

На медицинском посту царил хаос. Обычно ласковая и элегантная медсестра Нань сейчас походила на разъяренную львицу: одной рукой она высоко держала миниатюрную домашнюю камеру, а другой беспорядочно хватала и колотила молодого человека в пижаме.

– Ты конченый извращенец… – прошипела покрасневшая от гнева медсестра, – Что скажешь на этот раз?

Юноша уклонялся, изо всех сил пытаясь выхватить камеру. Несколько медсестер также окружили коллегу и отталкивали пациента.

Ляо Яфань очень хорошо ладила с медсестрой Нань, поэтому бросилась к молодому человеку со шваброй наперевес. Тот рухнул на пол. Тут же подбежали медсестры, и в мгновение ока в него вцепились несколько рук.

– Сестра Нань, что случилось? – Ляо Яфань со шваброй в руке заслонила ее. – Что он тебе сделал?

– Извращенец, конченый извращенец… – Медсестра Нань прижимала камеру к груди и тяжело дышала, наблюдая за тем, как медсестры окружили парня. – Целый день снимал меня и даже не сознался, когда его застукали! В этот раз тебя поймали с поличным, так что посмотрим, какие оправдания у тебя найдутся…

Вскоре к ним подбежали несколько охранников с резиновыми дубинками, и главный из них сразу же пришел в ярость при виде молодого человека:

– Твою мать, опять ты?!

– Обыщите его палату, там должны остаться видеозаписи, – рассерженно и обиженно произнесла медсестра Нань. – Этот извращенец следит за мной не первый день.

– Хорошо. – Главный охранник поднял парня. – Шпана вонючая, на этот раз придется отправить тебя в полицейский участок!

Молодой человек отчаянно сопротивлялся, крича изо всех сил:

– Нет… Это мои материалы… Сяо Нань, верь мне, я непременно сделаю из тебя звезду! Сяо Нань…

Медсестра Нань плюнула в его сторону. По ее лицу потекли слезы.

Ляо Яфань уже собиралась утешить ее, как вдруг услышала грохот в палате позади себя. Испугавшись, она быстро забежала внутрь. Открывшаяся картина ошеломила ее.

Женщина, которая минуту назад крепко спала на больничной койке, теперь лежала на холодном полу: инфузионные трубки беспорядочно обвивали тело, прикрытое волосами лицо по-прежнему ничего не выражало, в углу лба быстро росла красная шишка, а на коже мало-помалу проступала кровь.

* * *

Если догадка Ми Нань верна, то женщина должна обладать следующими характеристиками.

Во-первых, она очень хорошо знакома с Фан Му и его прошлым и, скорее всего, знает о нем все.

Во-вторых, у нее глубокая привязанность к Сунь Пу.

В-третьих, она обладает определенным умением заметать следы и знает, как замаскировать свои настоящие физические данные.

В-четвертых, она может точно определить цель и процесс каждого преступления Цзян Я, однако тот об этом ничего не знает.

И этот пункт – самый запутанный. Цзян Я и она приходили на места преступлений друг за другом, но не работали сообща. Даже такой внимательный человек, как Цзян Я, не заметил, что к его тщательно продуманным церемониям кто-то добавил номера уголовных дел. Таким образом, снаружи «Огни города» – это публичная кара за злодеяния, но в деталях – личный вызов, брошенный Фан Му. Иными словами, она использует Цзян Я в своих целях.

Что за человек может обвести Цзян Я вокруг пальца и при этом держать его в неведении? Что почувствует Цзян Я, если узнает, что церемонии, над созданием которых он так усердно трудился, превратились в ее инструмент?

Эта женщина оставила следы на каждом месте преступления, но никого не убила, поэтому, даже если б ее нашли, закон был бы бессилен. В этом и заключалось главное ее отличие от Сунь Пу.

Девять лет назад Сунь Пу, используя серийные убийства, бросил вызов Фан Му. Сейчас эта женщина делала то же самое. Только она добавляла уникальные отметки к уже совершенным преступлениям другого человека. Если Сунь Пу проверял, сможет ли Фан Му догадаться о способе и особенностях следующего убийства, то какова цель этой женщины?

Она не намекала и не указывала, она просто невозмутимо демонстрировала присутствие одного человека.

Сунь Пу.

* * *

Подумав, Фан Му достал из ящика черную флешку и подключил к компьютеру. После нескольких щелчков на экране появилась фотография.

На заднем плане – ворота университета, Сунь Пу стоит в белой рубашке с короткими рукавами и темно-синих брюках, держа книги, и с широкой улыбкой смотрит в камеру. Эта поза в полной мере демонстрировала элегантность выдающегося молодого человека.

Фан Му покрутил колесико мышки, и изображение Сунь Пу немного увеличилось, а затем заняло весь экран.

Из-за увеличения размера четкость фотографии уменьшилась, и хотя его лицо превратилось в бесчисленное множество цветных пикселей, холодный блеск за очками все еще был хорошо различим.

Профайлер спокойно смотрел на него. Постепенно изображение этого человека, казалось, прорвалось сквозь границу монитора, немного расширилось, стало объемным и наконец приобрело всеобъемлющую силу.

Безусловно, этот человек оставил значимый след в жизни Фан Му. И девять лет спустя эта женщина, оставляя на местах преступлений номера дел, напоминала, чтобы он не забывал об этом. Возможно, она хотела доказать, что, хоть Сунь Пу уже давно канул в Лету, он никогда по-настоящему не исчезал…

Фан Му вдруг осенило: неужели эта женщина создала еще одного Сунь Пу?

Семейное положение, воспитание и образование Цзян Я разительно отличались от Сунь Пу, однако по филигранности мыслей, твердости характера и криминалистическим знаниям он ничем не отличался от убийцы из университета. У них даже есть некоторое сходство во внешности.

Фан Му постепенно приводил мысли в порядок: эта женщина в течение девяти лет вынашивала план мести и бросила ему вызов, создав еще одного Сунь Пу. Цзян Я (по неизвестной причине и неизвестно каким образом) стал ее воспитанником. Возможно, именно она подтолкнула его к убийствам путем внушения или даже подстрекательства, однако ей удалось сделать так, чтобы Цзян Я не заметил этого и был твердо убежден, что все происходит по его собственной воле.

Ее гениальность заключалась в том, что она смогла достичь цели и выйти сухой из воды.

У Фан Му по всему телу забегали мурашки: что за женщина способна столь ловко манипулировать таким волевым человеком, как Цзян Я? Человек, который мог заранее узнать все детали преступлений Цзян Я, наверняка находится с ним в очень близких отношениях.

«Потому что кое-кто сказал ему, что он поступил правильно. Ведь в этом мире никому не позволено причинять вред другому человеку без причины».

Слова, некогда сказанные Цзян Я, как будто подтверждали, что кто-то действительно пособничал ему за кулисами, с одной стороны, подтверждая справедливость его отцеубийства, а с другой – подготавливая психологическую почву для последующих действий.

Кто этот человек?

Фан Му сразу же подумал о Вэй Вэй, однако эта мысль показалась невероятной: Вэй Вэй находилась в вегетативном состоянии, и даже если она когда-то подстрекала Цзян Я, то не могла оставить номера дел на местах преступлений.

Учитывая уже сложившийся процесс совершения преступлений, Цзян Я придает большую важность тому, как другие оценивают «Огни города» и его церемонии. Лучшая площадка для получения такой информации – интернет. В таком случае Цзян Я должен часто им пользоваться. Могла ли эта женщина все время прятаться в Сети и манипулировать им от имени так называемого духовного наставника?

…Фан Му считал, что вероятность подобного очень мала – ведь не в характере Цзян Я легко доверять кому-либо и уж тем более танцевать под чужую дудку, – но все равно позвонил в отдел интернет-надзора и поручил Сяо Мао вести наблюдение за персональным компьютером Цзян Я и сетевыми коммуникациями, а также по возможности отфильтровывать MSN, QQ и электронную почту.

Затем профайлер некоторое время посидел в тишине, и ему вдруг захотелось наведаться в кофейню Цзян Я.

* * *

Цзян Я не было, и в заведении находилась только бариста, которую он видел в прошлый раз. Увидев полицейского, она занервничала и, прежде чем тот успел что-либо сказать, спешно сообщила, что владельца нет на месте.

Фан Му кивнул и сказал:

– Я его не ищу. Просто пришел посидеть и выпить чашечку кофе. Разве нельзя?

Девушка немного расслабилась, а затем озадаченно проговорила:

– Можно-то можно, но… свободных мест сейчас нет.

Фан Му осмотрел зал: действительно, сейчас было около половины четвертого и в кофейне сидело довольно много людей. Однако вскоре он заметил свободный столик в северо-восточном углу, в переполненном помещении это пустое место особенно выделялось.

– Вон, – Фан Му указал на столик. – Разве он не свободен?

– Извините, но тот столик забронирован. – Девушка нахмурилась, словно сама недоумевала от такого ответа. – Почему бы вам немного не подождать?

Фан Му, уловив перемену в выражении ее лица, спросил:

– В котором часу ожидаются гости? Если придут, я освобожу столик.

– Назначенного времени нет, – бариста пожала плечами. – С тех пор как я начала здесь работать, столик всегда свободен, но забронировавший его человек так и не пришел.

– Почему?

– Не знаю… – Девушка замешкалась; казалось, она принимала какое-то решение. – Почему бы вам не посидеть там немного, босс все равно нескоро вернется… Вы ведь просто попьете кофе и уйдете, да?

Так вот в чем дело… Фан Му улыбнулся и кивнул.

Кофе оказался хорошим: крепким, ароматным и с великолепным вкусом. Фан Му откинулся в кресле и, потягивая кофе, разглядывал столик перед собой. Хоть бариста и сказала, что он всегда пустует, было очевидно, что ухаживают за ним каждый день. Столешница ровная, гладкая и безупречно чистая, даже белая табличка тщательно протерта.

Место забронировано уже давно, а человек, которого ждали, так и не пришел… Кем бы ни был гость, наверняка он чем-то очень важен для Цзян Я.

Но кто это?

Фан Му сидел за столом и осматривал кофейню. Его место находилось в северо-восточном углу, скрытое, тихое и как раз в темной зоне, куда не проникал свет. А вот барная стойка в юго-западном углу располагалась точно по диагонали. Если поднять голову, то можно прекрасно рассмотреть каждое движение за барной стойкой.

Мог ли таинственный гость некогда сидеть здесь и находиться в близких отношениях с Цзян Я, причем в таких, что после его (ее) ухода Цзян Я упорно верил, что он (она) вернется, и поэтому хранил это место?

Если эти догадки верны, то что таинственный гость делал в то время? Неужели так же, как и Фан Му, он (она), не подавая виду, наблюдал (а) за занятым человеком за барной стойкой?

Возможно, его (ее) действительно интересовал (а) не уютная и уединенная обстановка кофейне, а Цзян Я?

Это та женщина. Женщина, желавшая воспитать второго Сунь Пу.

Подумав об этом, Фан Му не удержался и еще раз оглядел бариста с головы до ног. Девушка явно заметила его взгляд, и ей стало не по себе. Она молола кофе и подготавливала десерты, но ее взгляд постоянно возвращался к Фан Му, и каждый раз, когда их глаза встречались, она торопливо отводила их, делая вид, что ничего не произошло.

Профайлер покачал головой: опираясь лишь на ее язык тела, он мог с уверенностью сказать, что она совершенно точно не была инициатором плана по воспитанию убийцы.

Чтобы не усиливать панику бедной девушки, Фан Му повернулся, и в этот момент спинка кресла уперлась в книжную полку позади него. Он поправил кресло, мимоходом осмотрел аккуратно расставленное содержимое и обнаружил, что деревянная полка в основном заполнена книгами по психологии – как популярной литературой, например психологическими рассказами, так и профессиональными учебными пособиями и трудами.

Сердце Фан Му дрогнуло, и он тут же взглянул на книги, расставленные на других полках. Все книги были тщательно распределены по категориям. Романы, комиксы, модные журналы и различные виды профессиональной литературы…

Взгляд Фан Му вернулся к столику. Возможно, когда-то та женщина сидела здесь и, как и литература на полках, притягивала своей невероятной загадочностью и очарованием, манящим к глубокому исследованию.

Она намеренно привлекала внимание Цзян Я.

Фан Му махнул, подзывая бариста. При виде его поднятой руки глаза девушки загорелись.

– Желаете оплатить счет?

– Нет. – Фан Му заметил ее разочарование и улыбнулся. – Как давно вы здесь работаете?

– Меньше полугода. – Девушка стояла около стола, напряженно выпрямив спину и сжимая в руках поднос.

Фан Му жестом пригласил ее сесть. Бариста слегка замешкалась, но села в кресло напротив.

– Что вы думаете о своем начальнике?

– Человек он неплохой, довольно дружелюбный и не задерживает зарплату. Но… немного странный.

– Например? – Фан Му поднял брови.

– Например… после того как я начала здесь работать, мне стало казаться, что силы хозяина не направлены на процветание заведения и со счетами он ведет себя небрежно. Однако всегда настоятельно подчеркивает, что этот столик занимать нельзя, даже если все места заняты.

– Правда? – Фан Му слегка улыбнулся. – Тогда почему вы позволили мне?

– Да пофиг. – Бариста откинула волосы. – Я все равно собираюсь уволиться. Так что вы вряд ли увидите меня, когда придете в следующий раз.

– Почему? По вашим словам, начальник вполне неплох.

– Потому что… – Девушка закусила губу, огляделась по сторонам и, словно приняв очередное решение, прошептала: – Я… я теперь побаиваюсь его.

– Побаиваетесь? – Фан Му нахмурился: – О чем вы?

– На днях у нас закончился лед, а гости продолжали заказывать холодные напитки. Я решила заглянуть в холодильник наверху… Хозяин категорически запрещает мне что-либо там трогать. – Девушка вдруг задрожала, словно вспомнила что-то ужасное. – Когда я открыла морозилку, то обнаружила там одну вещь…

– Какую вещь? – тут же спросил Фан Му.

– Круглую, обернутую слоями пищевой пленки, покрытую льдом и инеем снаружи… – Бариста сделала жест рукой. – Было трудно понять, что это, но, по-моему…

– Что? – Фан Му сразу же ощутил, что его сердце бешено забилось, а в горле пересохло.

– Голова. – Глаза девушки переполнял страх. – Потому что я, кажется, заметила волосы.

Фан Му ошарашенно смотрел на нее и только через несколько секунд спросил:

– Вы уверены?

– Не уверена. – Бариста все еще выглядела напуганной. – Не успела я рассмотреть повнимательнее, как босс вернулся и я поспешила вниз.

– А потом?

– Наверное, он что-то заметил. – Девушка понизила голос: – На следующий день, пока его не было, я вернулась наверх, но той вещи уже не было.

Фан Му кивнул и тут же вспомнил о папке с делом безголового трупа мужчины в руках Тай Вэя. Если сомнения подтвердятся, то можно будет с уверенностью сказать, что Цзян Я убил врача, по вине которого Вэй Вэй оказалась в вегетативном состоянии. Тогда где он хранил тело врача в течение нескольких месяцев и почему оставил его голову?

Бариста внимательно наблюдала за выражением лица полицейского и, прощупывая почву, спросила:

– Босс… правда совершил преступление? Если да, то я боюсь здесь работать…

Фан Му не успел ответить, спеша связаться с Тай Вэем, и только нащупал телефон, как тот зазвонил.

К его удивлению, звонили из Городской народной больницы.

Глава 23

Самый любимый

В кабинете заведующего лечебным отделением Городской народной больницы было оживленно. Мужчина сидел за столом и беспомощно взирал на собравшихся людей. Они автоматически разделились на две группы, одна из которых говорила яростно и шумно, а другая – тихо и жалостливо. Рядом на скамье бок о бок сидели медсестра Нань и Ляо Яфань. Медсестра Нань с заплаканным лицом время от времени вытирала салфеткой покрасневшие глаза, изредка вставляя несколько слов в разыгрывающийся перед ней фарс. Ляо Яфань, с полным негодованием глядя на заведующего отделением, каждый раз спешила на помощь медсестре Нань, когда та начинала говорить.

Заведующий лечебным отделением вскоре потерял терпение и, указав на Ляо Яфань, резко проговорил:

– Ну-ка угомонись! Ты еще со своими проблемами не разобралась, так что не вмешивайся!

Ляо Яфань встала и уже собиралась огрызнуться в ответ, но заметила, как в кабинет вошли Ян Минь и Фан Му. Она тут же села, отвернулась и плотно сжала губы, не сказав ни слова.

Фан Му, увидев творящийся хаос, раздраженно спросил Ляо Яфань:

– Что ты натворила?

Девушка бросила на него упрямый взгляд и отвернулась, не проронив ни слова.

Заведующий лечебным отделением посмотрел на него и спросил:

– Кем вы приходитесь Ляо Яфань?

– Я ее… – Фан Му на некоторое время замялся. – Что она сделала?

– Поступила жалоба, – заведующий пристально посмотрел на Ляо Яфань, – что Ляо Яфань намеренно издевалась над пациенткой.

– Ничего я не делала! – Ляо Яфань подскочила, ее лицо покраснело. – Она сама упала с кровати!

– Она в вегетативном состоянии и даже пошевелиться не может, так как же могла упасть сама?

– Я не вру! – Ляо Яфань указала на медсестру Нань. – Я помогала сестре Нань в коридоре; если мне не верите, спросите ее!

Медсестра Нань чувствовала себя неловко, но ни подтверждать, ни отрицать не стала, а только прошептала:

– Лучше еще раз проверить.

– Сестра Нань? – удивленно и сердито проговорила Ляо Яфань. – Ты же прекрасно знаешь, что в тот момент я помогала тебе…

– Помолчи! – прикрикнул на Ляо Яфань разнервничавшийся Фан Му. Заметив, что на заведующего лечебным отделением наседает другая группа людей и тому не удается вырваться, он повернулся к Ян Минь и спросил, что происходит.

Та посмотрела на Ляо Яфань и также с весьма озадаченным выражением лица ответила:

– Сегодня утром член семьи пациентки по имени Вэй Вэй пожаловался, что Яфань уронила пациентку на пол и разбила ей лоб.

– Вэй Вэй? – Глаза Фан Му расширились, и он, казалось, вдруг понял, что творится. Нагнулся к Ляо Яфань и отчеканил: – Я же говорил тебе не провоцировать Цзян Я!

– Ничего я не делала! – Ляо Яфань с опаской посмотрела на Фан Му, а ее тело сжалось. – Почему ты мне не веришь…

– Все отнекиваешься, да? – Фан Му окончательно вышел из себя и схватил девушку за воротник. – Ты можешь не доставлять мне проблем?!

Страх во взгляде Ляо Яфань сменился гневом, а затем и отчаянием; она отцепила его руку и, не оглядываясь, пошла к выходу. Ян Минь окликнула ее, но девушка не отозвалась и в мгновение ока исчезла в дверном проеме. Ян Минь топнула ногой, повернулась к Фан Му и сказала:

– Посиди немного, я поговорю с ней.

Фан Му плюхнулся на стул, его сердце все еще колотилось. Все постепенно успокаивались. Кроме того, выяснилось, что психически нездоровый пациент, преследовавший и снимавший на камеру медсестру Нань, был пойман на месте преступления.

– Поступим так, – заведующий отделением почти потерял терпение. – Если на записях, которые он тайно снял, нет ничего непозволительного, то мы еще раз все обсудим. Но если там есть что-то затрагивающее частную жизнь, медсестра Нань, вы сами решите, как поступить, хорошо?

Та кивнула.

– Отлично, тогда прошу расходиться. Медсестра Нань, просмотрите записи и сообщите нам, как придете к какому-то выводу. – Заведующий лечебным отделением выпроводил всех за дверь и посмотрел на Фан Му: – Что касается вас… Подождите немного, я еще раз все разузнаю, прежде чем решить, что делать с Ляо Яфань.

Фан Му ничего не оставалось, кроме как сказать «прошу прощения за неудобства» и удрученно сесть на скамью.

Медсестра Нань вытерла глаза, села за стол и начала просматривать записи. Прежде чем включить камеру, она взглянула на Фан Му. Не издав ни звука, профайлер отошел подальше и снова сел.

В помещении воцарилась тишина, и лишь из камеры доносился слабый звук. Медсестра Нань пристально смотрела в экран, боясь пропустить какие-нибудь неловкие кадры.

Фан Му сидел в углу, обхватив себя за плечи, и ему вдруг захотелось закурить. Он достал портсигар, но сообразил, что находится в больнице, и сердито засунул его обратно.

Глупое поведение Ляо Яфань очень разозлило его. Во-первых, он нисколько не сомневался, что она намеренно причинила вред Вэй Вэй – ведь такая безрассудная и вспыльчивая девушка готова на все, чтобы отомстить за Эрбао. Однако вымещать свой гнев на Вэй Вэй было очень подлым поступком, с которым Фан Му не мог смириться. Во-вторых, Цзян Я – очень опасный и мстительный человек. Если он смог убить врача, по вине которого Вэй Вэй оказалась в таком состоянии, неоднократно порол его тело и в конце концов обезглавил, то причинение вреда Вэй Вэй также вызовет у него жажду мести. Фан Му велел Ляо Яфань не провоцировать Цзян Я прежде всего для ее же безопасности.

Но почему Ляо Яфань такая непослушная?

… Тишину разрезал вскрик медсестры Нань.

* * *

Фан Му повернулся на звук и увидел, что медсестра оцепенело смотрит на экран и бормочет:

– Это… это невозможно…

Он подумал, что медсестра Нань увидела какие-то приватные кадры, и уже собирался выйти, как вдруг она подняла голову и посмотрела на Фан Му с потрясенным видом.

– Офицер Фан… это… – Она указала рукой на экран. – Мне же показалось, да?

Фан Му подошел взглянуть. На экране был виден коридор больницы, а время отображалось как 00:23 такого-то дня. В левой части экрана находился медицинский пост, в правой – несколько плотно закрытых палат.

– Что такое? – Фан Му посмотрел несколько секунд, но не обнаружил ничего необычного. – Что именно не так?

– Подождите… – Медсестра Нань, уже пришедшая в себя, поспешно перемотала запись, и время сменилось на 00:21. Картинка особо не изменилась – на ней по-прежнему были пустой медицинский пост и коридор. Поскольку камера работала в ночное время, изображение выглядело темным, но при этом сохраняло хорошую четкость. По мере того как время в правом верхнем углу экрана сменялось секундой за секундой, сердцебиение Фан Му постепенно учащалось.

Что увидела медсестра Нань?

Через 31 секунду на экране произошли неожиданные изменения.

Одна из закрытых дверей открылась. Сначала из нее высунулась худая рука, а затем рядом с дверью появилась половина тела.

Женщина окинула взглядом коридор, словно проверяя, не идет ли кто мимо. Убедившись, что никого нет, она повернулась, прикрыла дверь в свою палату и, пошатываясь, направилась в другой конец коридора. Ее движения были скованными и механическими, как будто она могла упасть в любой момент. Глубокой ночью в больничном коридоре женщина выглядела как блуждающая одинокая душа. Вскоре она исчезла из поля зрения.

Фан Му ощутил, как кровь застыла у него в жилах.

Женщина вышла из палаты № 219!

* * *

Замерев на несколько секунд, Фан Му вскочил, открыл видеокамеру, достал кассету, спрятал ее в карман и, ничего не объяснив ошеломленной медсестре Нань, выбежал из лечебного отделения.

Вэй Вэй вовсе не в вегетативном состоянии!

Именно она воспитала Цзян Я как второго Сунь Пу и оставляла номера дел на местах преступлений!

Профайлер помчался на второй этаж стационарного отделения, остановился перед дверью палаты № 219, слегка успокоил дыхание и толкнул дверь рукой.

Цзян Я в палате не было, а Вэй Вэй лежала на больничной койке, отвернувшись лицом к стене и натянув одеяло до самого лба. Ее длинные волосы разметались по одеялу.

Фан Му прислонился к двери и громко крикнул:

– Вэй Вэй, вставай!

Женщина не шелохнулась, продолжая неподвижно лежать на кровати.

– Не притворяйся! – Фан Му медленно приближался к ней, опасаясь, что она встанет и нанесет удар. – Я знаю, что ты не спишь.

Вэй Вэй по-прежнему не реагировала.

Фан Му, потеряв терпение, подался вперед, рывком сорвал одеяло – и остолбенел.

Под одеялом лежала пара подушек, а длинные волосы были всего лишь париком.

Вэй Вэй исчезла.

Фан Му, выругавшись, бросился к окну и посмотрел вниз. Было почти семь часов вечера, но люди по-прежнему приходили и уходили из стационара. Он несколько раз окинул взглядом улицу: где же Вэй Вэй? Затем достал телефон и позвонил Ян Сюэу, поручив ему немедленно выяснить прошлое Вэй Вэй и отследить ее местонахождение. Закончив разговор, он набрал номер Тай Вэя и, как только дозвонился, прямо спросил:

– В прошлый раз я просил тебя проверить личность того безголового трупа. Есть успехи?

– Как я могу сейчас заниматься тем делом? Сперва нужно решить твое, – торопливо произнес Тай Вэй. – Я как раз тебя искал. Эти два дня я просил коллег навести справки о Сунь Пу, и кое-что удалось выяснить.

– Что именно?

– Сунь Пу был единственным сыном в семье, его отец рано умер, а мать скончалась через год после смерти сына. Однако стало известно, что у него была девушка, с которой они встречались много лет…

– Ее фамилия Вэй?

– Как ты узнал? – удивился Тай Вэй. – Однако ее полное имя не установлено. После смерти Сунь Пу его прах хранился в похоронном бюро Сиюань, но в две тысячи шестом году кто-то перевез его от имени родственников.

– Куда?

– Еще не выяснил. Но есть кое-что, что я должен тебе сказать… – Тай Вэй сделал паузу. – Сегодня тринадцатый день одиннадцатого месяца по лунному календарю. День рождения Сунь Пу.

Тринадцатый день одиннадцатого месяца по лунному календарю. Сезон: Большие снега[35].

Мудрость древних неизмерима, и мудрецы прежних эпох тысячи лет назад уже четко изучили непредсказуемый климат. Сегодня, спустя тысячи лет, небо над этим городом на северо-востоке страны уже затянули тучи и начали медленно падать мелкие снежинки.

«Неужели так называемая судьба подобна этому сезону – как бы ни менялись годы и месяцы, то, что должно случиться, непременно произойдет?»

* * *

Внедорожник мчался по шоссе на окраине города. Дорожный указатель впереди оповещал, что до кладбища Лунфэн, единственного в городе C., всего 1,7 километра.

Вэй Вэй уже давно жила в городе C., и если именно она перевезла прах Сунь Пу, то, скорее всего, перезахоронила его на кладбище Лунфэн. Сегодня как раз был день рождения Сунь Пу, и Вэй Вэй вполне могла появиться там.

…Ночью на кладбище Лунфэн царила тишина. Фан Му припарковал машину на пустой стоянке и отправился прямиком к администрации кладбища. Он стучал довольно долго, пока пьяный сторож не открыл ему дверь. Фан Му напрямую заявил, что хочет взглянуть на информацию о местах захоронений, но сторож сказал, что ключа от архива у него нет, и если господин хочет что-то проверить, то только утром.

– К тому же кто приходит на кладбище ночью, чтобы посмотреть на места захоронений?

Фан Му ничего не оставалось, как спросить о том, где находятся могилы после 2006 года, и сторож указал на небольшой холм справа, после чего вернулся внутрь и продолжил пить.

Кладбище Лунфэн располагалось на холме, у подножия которого находились администрация, автостоянка, крематорий и прощальный зал, а могилы располагались на середине склона. Фан Му пересек стоянку и быстро миновал прощальный зал, расположенный полукругом. В это время двери и окна были плотно закрыты и погружены в темноту, а на дорожке перед дверью валялись не убранные вовремя ритуальные деньги.

Ночь становилась темнее, ветер усиливался.

Дойдя до подножия холма, Фан Му сделал небольшой перерыв и поднялся по ступеням из мраморной крошки. Подойдя к первому ряду и осветив фонариком надгробие около себя, заметил, что надписи на нем по-прежнему четкие, а иссиня-черный цвет краски в углублениях не потускнел. Он пришел к выводу, что указания сторожа верны, и принялся терпеливо проверять надгробия ряд за рядом.

В это время суток, в такую погоду, никому и в голову не пришло бы прийти почтить память усопшего. Поэтому на кладбище стояла мертвая тишина и не было видно ни единого огонька. Единственное, что служило хоть каким-то освещением, – яркий фонарик в руке Фан Му. Однако он не мог относиться к этому легкомысленно, ведь Вэй Вэй наверняка пряталась где-то здесь.

У Сунь Пу была девушка. Фан Му хоть и не сразу догадался, но и не особо удивился, узнав об этом. Девять лет назад, расследуя серию убийств в университете, он много раз наведывался в библиотеку. Однажды, ожидая открытия, услышал телефонный разговор Сунь Пу. Он уже не помнил содержания, но интуиция подсказывала: Сунь Пу что-то объяснял собеседнику. Теперь он думал, что тем, кто мог побудить профайлера-неудачника доказать свою исключительность, наверняка была его девушка. Что касается ее имени, то Фан Му определенно слышал его девять лет назад. Когда он впервые увидел Вэй Вэй в больничной палате, то ошибочно решил, что дежавю возникло из-за тезки-писателя.

Совпадение, больше похожее на предрешенную судьбу.

* * *

Фонарик испускал жуткий белый свет, а фотографии и имена, попадавшие под его луч, странно отражались. В ярком свете лица, застывшие на надгробиях, оживали, словно упрекая незваного гостя, потревожившего их ночной сон.

Фан Му искал быстро и уже через десять минут осмотрел первые три ряда, но нужного надгробия так и не нашел. Он остановился на дорожке перед четвертым рядом, провел несколько раз фонариком и, не обнаружив ни следов людей, ни непотушенных огней, осторожно приблизился.

Осмотрев несколько надгробий, Фан Му вдруг понял, что уже был здесь раньше. Он замер и посчитал про себя, а когда прошел чуть дальше, действительно увидел надгробие учителя Чжоу. Времени для долгой остановки не было, и, поспешно поклонившись, он продолжил путь.

Надгробия Сунь Пу в четвертом ряду не было.

В пятом ряду Фан Му ускорил поиск. Одно за другим в ярком свете фонарика мелькали незнакомые имена и лица. Высокие и низкие надгробия, будто ряды мертвых душ, ожидающих визита, стояли с поникшими головами и лишь краем глаза поглядывали на человека, находящегося с ними в двух мирах, словно скорбя о своей смерти и завидуя его жизни. От этого ощущения Фан Му стало не по себе, но у него не было другого выхода, кроме как стиснуть зубы и продолжать идти. Однако, чем дальше он шел, тем сильнее нарастала паника. Казалось, дыхание душ умерших образовало огромную сеть, прочно удерживающую его внутри и не позволяющую выбраться.

Профайлер остановился и заставил себя успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов. Затем он широко раскрыл глаза и продолжил осматривать надгробия поблизости, на ходу шепча имена усопших, чтобы отвлечься.

В конце ряда ему бросилось в глаза еще одно знакомое имя: Ян Цзиньчэн. И почти тут же эти три слога негромко вырвались у него изо рта.

Фан Му в растерянности уставился на надгробие: на фотографии этот самоуверенный и высокомерный мужчина, возомнивший себя богом, был одет в костюм и галстук и выглядел как живой.

Фан Му повернул голову и уставился на несколько надгробий позади него. Они также молча смотрели на него в ответ.

«Сколько же здесь еще людей, чья жизнь пересеклась с моей?»

Фан Му тут же забыл о первоначальной цели прихода на кладбище Лунфэн и побежал трусцой между надгробиями, освещая их фонариком.

Лу Сюй. Тань Цзи. Цзян Дэсянь. Хуан Жуньхуа. Син Чжисэнь. Дин Шучэн. Лян Сыхай. Лян Цзэхао. Цзинь Юнъюй…

Вскоре Фан Му уже не мог бежать и, задыхаясь, прислонился спиной к одному из памятников. Все его тело словно застыло в ледяной глыбе.

Некоторые из них – товарищи по оружию, другие – враги.

Смерть – это необязательно облегчение, а вот жизнь – определенно пытка. Однако некоторые люди существуют, чтобы предотвратить более жестокие смерти.

Фан Му выпрямился и посмотрел на надгробия, слегка вырисовывавшиеся в темноте.

«Когда-нибудь я присоединюсь к вам, но не сейчас. Сегодня же вечером, независимо от того, были ли вы мне товарищами или врагами, пожалуйста, помогите…»

Фан Му постепенно успокоился, вытер со лба пот и поправил очки, чувствуя, что его нижнее белье промокло насквозь и холодит тело. Он отошел от надгробия, к которому прислонился, и повернулся, попутно освещая имя владельца фонариком.

Его глаза вмиг расширились.

Надгробный камень украшало лицо самого Фан Му.

* * *

Кровь, которая только-только начала течь, вмиг застыла. Фан Му остолбенело смотрел на другого себя на надгробии, а в голове у него было совершенно пусто.

«Я уже мертв или же умер в твоем сердце?

Почему ты так ненавидишь меня, что проклинаешь подобным образом?

Неужели хочешь, чтобы я не знал покоя ни при жизни, ни после смерти? Неужели ты…»

Фан Му резко обернулся. И действительно, прямо напротив него находилось надгробие Сунь Пу.

Он отступил на два шага и сразу же заметил разницу: его собственное было на десять сантиметров ниже, чем у Сунь Пу.

«Преклонись и принеси извинения».

Фан Му внезапно рассмеялся, и смех его становился все громче. Он прислонился к своему надгробию и через несколько секунд смех резко оборвался. Он поднял голову с еле заметной улыбкой на лице, но взгляд его стал свирепым и жестоким.

– Выходи. Я знаю, что ты здесь. – Фан Му опустил руку, и свет фонарика упал к его ногам, образовав привлекающее внимание яркое пятно.

Вокруг стояла мертвая тишина, только в ветвях сосен и кипарисов гулял усиливающийся холодный ветер, словно в воздухе кто-то кричал и плакал.

– Я знаю, что ты хочешь сделать. – Фан Му достал портсигар, прикурил, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Оставляя на местах убийств Цзян Я номера тех самых дел, ты хотела рассказать всем, что все связанное с Сунь Пу нельзя отменить, не так ли?

Бледно-голубой дым, завиваясь, поднимался и рассеивался порывами ветра, настолько сильными, что исчезал бесследно в мгновение ока.

– Он того не стоит. Он подонок, трус и узколобый нарцисс с манией величия. – Фан Му, казалось, совсем забыл, где находится, и продолжал говорить с пустотой перед собой. Тон его оставался спокойным, но решительным. – Я могу с уверенностью сказать тебе, что из всех демонов, которых я поймал своими руками, он наихудший. Он только и мог, что подражать. Даже изнасиловал невинную девочку, чтобы идеально повторить чужое преступление. Разве тебе самой не противно было с ним встречаться?

Снежинки становились все больше, они кружились, застилая небо, и почему-то походили на ритуальные деньги, провожающие в последний путь.

– Ты выбрала для меня неплохое надгробие, крепкое и прочное. Когда умру, надеюсь, меня похоронят здесь. – Фан Му постучал фонариком по камню рядом с собой, и этот звук прозвучал необычайно громко в снежной ночи. – Только не надейся, что я буду извиняться перед ним. Он этого не заслуживает. Даже на том свете я не пощажу его.

Фан Му отбросил окурок и внезапно повысил голос:

– Знаешь что? Дыра в его голове – это самое приятное, что я когда-либо делал за свои тридцать с небольшим лет!

Не успел он закончить фразу, как за спиной раздался порыв ветра.

Инстинктивно опустив голову, полицейский почувствовал, как над головой пронесся тяжелый предмет. И хотя Фан Му двигался достаточно быстро, правая часть головы все же была сильно задета.

Боли не было, просто голова на долю секунды онемела, а мозг словно потерял способность мыслить. Фан Му слегка пошатнулся, резко повернулся и осветил фонариком пространство перед собой.

Свет ослепил противницу, и поднятый ею предмет, похожий на палку, взметнулся, задев кончик носа профайлера, пронесся мимо, врезавшись в ближайшее надгробие.

И хотя она тут же спряталась в роще позади, Фан Му прекрасно разглядел ее: плохо сидящий черный плащ, большие кеды, длинные волосы, бледное лицо, кроваво-красные глаза. В руке она держала толстый кусок дерева.

И вправду Вэй Вэй.

По голове текла теплая жидкость; Фан Му провел по ней рукой, и пальцы стали липкими. На холодном ветру в нос ударил сладковатый запах крови. Он пошатнулся, вытер руку о штаны и произнес:

– Неплохо! А ты намного сильнее этого ублюдка Сунь Пу, который не смог прикончить меня даже из пистолета…

– Заткнись! – раздался истерический голос. – Не смей так говорить о нем! Не смей!

– Ничего личного, это объективная оценка, – улыбнулся Фан Му. – Может, выйдешь и мы поговорим?

В роще воцарилась тишина.

– Где взяла обувь и одежду? – Подумав, Фан Му добавил: – Из той большой коробки в кладовке, верно?

Вэй Вэй по-прежнему молчала. Были видны лишь слегка покачивающиеся ветви и слышен слабый хруст сухой ветки, на которую наступили.

Фан Му прошелся фонариком по деревьям, но в тусклом свете не смог разглядеть даже силуэт, зато увидел, что за рощей – огромная пустота. Шум ветра на просторной долине внезапно усилился, как будто в воздухе витало и всхлипывало бесчисленное множество демонов.

Фан Му вдруг понял, что здесь уже конец кладбища, а за деревьями притаился обрыв. Если б Вэй Вэй захотела выбраться отсюда, ей пришлось бы либо прыгать вниз, либо перейти через небольшой холм и спуститься с горы по западной стороне. Как только она поднимется на холм, Фан Му ее непременно обнаружит. Но был и третий вариант – бежать по дорожке между могилами, где как раз и стоял Фан Му.

Если она решит продолжить противостояние, температура станет серьезным испытанием. Одежда и обувь, украденные из больницы, были легкими, так что в снежной ночи при минус двадцати градусах она точно не продержится долго.

На самом деле деваться ей уже было некуда.

При мысли об этом Фан Му немного расслабился. Однако его собственная ситуация была не лучше. Кровь из раны на голове уже свернулась, но боль накатывала сильными приступами, словно внутри извивалась змея. Ощущения вызывали тошноту и головокружение.

Фан Му медленно отошел к надгробию Сунь Пу, его глаза продолжали наблюдать за рощей, но там, куда доставал свет фонарика, он видел только колышущиеся на ветру ветви и огромную тень. Когда он внимательно рассмотрел ее, то понял, что это просто причудливой формы валун, стоящий среди деревьев.

Он случайно задел что-то ногой, а затем услышал звук бьющегося стекла. Испугался, непроизвольно направил фонарик к ногам и увидел разбитую бутылку вина. Буквально за мгновение до того, как заметил боковым зрением темный предмет, летящий прямо ему в голову…

Фан Му быстро уклонился; предмет пронесся мимо и ударился об одно из соседних надгробий.

Камень.

Фан Му стиснул зубы и, стоя напротив рощи, холодно произнес:

– Других приемов нет? Точность так себе.

За деревьями раздался шорох – Вэй Вэй либо пряталась, либо искала подходящее место для следующей атаки.

Фан Му посмотрел под ноги. Помимо разбитой бутылки, перед надгробием Сунь Пу стояли бутылка байцзю, нераспечатанная пачка сигарет «Фужунван» и маленький торт.

– Точно, сегодня же его день рождения… – Фан Му улыбнулся, присел, открыл бутылку и сделал глоток. Горькая жидкость прошла через горло и пищевод, мгновенно согревая тело. Почти одновременно с этим рана на голове разболелась сильнее.

– Деньги тоже украла в больнице? – Он открыл пачку сигарет и закурил. – Будет ли Сунь Пу счастливее, если к подношениям прибавится моя голова?

– Не трогай его вещи! – Пронзительный рев из рощи сразу выдал, где стоит Вэй Вэй.

– Ты все еще помнишь, что ему нравились «Фужунван»? – Фан Му снова затянулся. – Он циничный убийца. Стоит ли так поступать ради него?

– Он ни в чем не виноват! Это вы забрали у него самое дорогое! – Голос Вэй Вэй был резким и дрожащим. – Никто не сможет занять его место в моем сердце. Никто!

– Даже Цзян Я? – перебил ее Фан Му. – Разве ты воспитала его вторым Сунь Пу не для того, чтобы сказать мне, что Сунь Пу никогда не исчезает?

– Все так. – В голосе собеседницы сквозило злорадство. – Думаешь, в мире воцарилось спокойствие, раз ты убил Сунь Пу? Нет. Я скажу тебе вот что: ничто не закончится, ничто нельзя отменить!

«Какая любовь способна свести человека с ума?»

Немного помолчав, Фан Му спросил:

– Почему именно Цзян Я?

Вэй Вэй также ответила молчанием. Но потом до него донесся ее низкий голос:

– Он обладает особыми чертами. Пережитые страдания. Выдержка. Терпение. Скрупулезность. Жажда признания. – Постепенно в ее интонации появилась горечь. – И самое важное: он, как и я, ни перед чем не остановится ради любимого человека.

– Ты так уверена? – Фан Му нахмурился: – Ты знаешь о нем все? Ты знаешь…

– Конечно, я знаю! Ты же говоришь о враче? Я очнулась на следующий день после операции, но решила подождать. Хотела узнать, как поступит Цзян Я. Когда я услышала от медсестры об исчезновении врача, то поняла, что не ошиблась с выбором.

– И потом, – медленно проговорил Фан Му, – потом ты так долго прикидывалась овощем?

Вэй Вэй рассмеялась, и этот пронзительный смех еще долго разносился эхом по кладбищу.

– Я лежала на койке не двигаясь, но все понимала. Я даже могла догадаться, кого Цзян Я собирается убить, по телепередачам и газетам, которые он просматривал. Он приходил в больницу каждый день, чтобы побыть со мной, и как только уходил раньше обычного, я знала, что он планирует сделать этой ночью. – В голосе Вэй Вэй слышалась одышка, как будто ей было трудно выговорить столько слов на одном дыхании. – А вы, идиоты, и понятия не имели, что ночью его может преследовать овощ… Даже сам Цзян Я не догадывался.

Фан Му молчал, не зная, раскаиваться ли ему в своей беспечности или трепетать перед безумием этой женщины.

Снег пошел сильнее; вскоре все вокруг было покрыто белым одеялом. Казалось, что надгробия накинули белые дождевые плащи и спокойно ждут противостоящих друг другу мужчину и женщину.

Коробка с тортом на могиле Сунь Пу тоже запорошилась, но Фан Му все еще мог разглядеть искусный цветочный узор из сливочного крема и ярко-красные кусочки фруктов в форме сердца по самому центру. Он в растерянности смотрел на торт, а потом вдруг, повысив голос, спросил:

– Ты любишь Цзян Я?

Внезапный вопрос, казалось, удивил Вэй Вэй, и в ее голосе даже прозвучал намек на замешательство.

– Нет, конечно, нет! – Это прозвучало как будто слегка поспешно. – Почему я должна в него влюбляться? Он и близко не сравнится с Сунь Пу. Но даже так, вы все равно беспомощны против него!

– Неужели? – холодно отозвался Фан Му. – «Огни города»? Он уже разоблачен, и этот свет больше никогда не засияет.

– Неужели? – с насмешкой переспросила Вэй Вэй. – Думаешь, у меня есть только Цзян Я? Не забывай, я уже однажды победила!

Фан Му оцепенел, затем резко поднялся и, встав лицом к лесу, закричал:

– Что это значит?

Ему никто не ответил, и только шум ветра, который становился сильнее, слегка смешивался с мрачным женским смехом.

– Скажи мне! Кто еще? – От гнева и недоумения глаза Фан Му покраснели. Он огляделся по сторонам, смахнул с камня снег и облил водкой надгробие своего врага. – Я считаю до трех, иначе… – Чиркнул колесиком зажигалки. – Я сделаю день рождения Сунь Пу очень жарким!

Среди деревьев внезапно возникло движение.

– Раз. Два. Три!

После слова «три» Фан Му бросил зажигалку на надгробие, и мгновенно поднялось бледно-голубое пламя.

Одновременно с этим в роще раздался громкий шум. Профайлер инстинктивно обернулся и посветил в ту сторону фонариком.

Вэй Вэй стояла среди деревьев, раскинув руки; ее широкий плащ развевался на ветру.

Фан Му бросился к ней. Оказавшись среди деревьев, он сразу понял: что-то не так. Женщина перед ним выглядела слишком худой, и… у нее не было головы.

Это был всего лишь плащ, висевший на ветке!

Фан Му остановился – до его ушей донесся пронзительный крик. А затем Вэй Вэй навалилась на него. Ее руки и ноги крепко обхватили Фан Му; тот потерял равновесие и упал на землю. К его шее сразу же прижали острый и холодный предмет.

«У нее и нож есть!»

Фан Му повернул голову, избегая удара в сонную артерию, однако кожа на шее все равно была задета.

С точки зрения физической подготовки и силы Вэй Вэй значительно уступала Фан Му, а если учесть, что она долгое время оставалась в постели, то координация ее движений была хуже некуда. Однако под воздействием эмоций ее тело обрело почти нечеловеческую силу.

Фан Му с трудом перехватил нож, но тут же выпустил – хлынула кровь. В панике он ухватился за волосы Вэй Вэй. Та вскрикнула от боли, и удар, который она готовилась нанести, не состоялся.

Фан Му отпустил ее волосы и выбил оружие у нее из руки, но даже без ножа Вэй Вэй не сдавалась, продолжая яростно сопротивляться. Она напоминала ему мелкого, но очень злого и загнанного в угол хищника, готового сражаться до последней капли крови.

В какой-то момент Фан Му удалось сбросить ее. Он использовал это мгновение, чтобы перевести дух, а потом резко подался вперед, атакуя первым. На этот раз они кубарем скатились с холма и упали на тропинку между надгробиями.

Вэй Вэй, собрав последние силы, яростно колотила руками и ногами по телу Фан Му. Он попытался встать, но не смог сбросить ее с себя и с огромным трудом пополз по земле.

Надгробие Сунь Пу все еще горело, но огонь стал намного меньше – лишь у основания оставалось несколько языков синего пламени. Будто сквозь сон, Фан Му вдруг увидел, что мраморная плита раскололась – почти наверняка от сочетания низкой температуры и палящего огня – и обнажила заключенный внутри черный сосуд.

Фан Му сразу же понял, что это. Он наконец-то скинул с себя Вэй Вэй, поднялся на подрагивающие ноги и, чудом не упав снова, подскочил к могиле и вытащил урну с прахом Сунь Пу.

Женщина поняла, что он задумал, и закричала:

– Что ты делаешь? Не…

Фан Му напряг силы, закричал во весь голос и отбросил урну Сунь Пу далеко в сторону. Черный сосуд сделал дугу в воздухе и упал среди деревьев.

Вэй Вэй издала громкий вопль и, пошатываясь, бросилась прямиком в рощу.

Фан Му опустился на дорожку, надрывно кашляя, а когда дыхание немного успокоилось, поднялся на ноги и нетвердой походкой последовал за ней.

Вокруг царила кромешная тьма, и Фан Му с трудом пробирался сквозь деревья. Постепенно в поле его зрения появился силуэт, который ползал по земле и судорожно бормотал:

– Где… где же ты…

Фан Му прислонился к кипарису и, задыхаясь, проговорил:

– Сдавайся. Тебе не сбежать.

Она словно не слышала его.

– Прости… Где ты…

Фан Му нащупал на поясе наручники, стиснул зубы и только сделал шаг, как почувствовал под ногой какой-то предмет, судя по звуку, металлический. Он нагнулся, пошарил по земле рукой – и вскоре нашел его.

Хвала небесам, это был тот самый фонарик.

Фан Му, взвесив его в руке, нажал на кнопку. Луч света упал на Вэй Вэй, которая стояла в нескольких метрах впереди. Ее волосы окончательно растрепались, она походила на призрака.

– Пошли со мной. Тебе некуда бежать.

Женщина оцепенело смотрела на фонарик, никак не реагируя на яркий свет. Спустя время она медленно повернула голову и растерянно огляделась по сторонам. Вдруг ее глаза расширились, а на лице, покрытом грязью и кровью, проступили удивление и радость.

Фан Му, проследив за ее взглядом, увидел урну Сунь Пу, лежащую неподалеку. Вэй Вэй вскрикнула и поползла к ней, словно это было величайшее сокровище, потерянное и вновь обретенное.

На урне было нарисовано улыбающееся лицо, полное самоуверенности и насмешки. Даже в темноте зимнего кладбища это лицо оставалось живым, отчетливым и словно рожденным заново.

«Это ты.

Из-за того, что ты не захотел покоиться с миром, столько невинных людей было жестоко убито…

Из-за того, что ты не захотел покоиться с миром, город залил яркий свет…

Из-за того, что ты не захотел покоиться с миром, кошмар повторяется…

Из-за того, что ты не захотел покоиться с миром, добро порицается, а жестокость бесчинствует…

Это все ты!»

Мозг Фан Му мгновенно затуманился, и он, не раздумывая, бросился к Вэй Вэй. И, прежде чем она коснулась урны, выбросил вперед ногу.

Он почувствовал резкую боль в пальце. Керамический сосуд взлетел, закрутился в воздухе, пронесся сквозь ветви сосен и кипарисов и устремился прямиком в огромную пустоту за склоном холма.

Женщина вскрикнула, а затем, словно гепард, вскочила с земли и бросилась к ящику в воздухе.

Все произошло за доли секунды. Но для Фан Му это выглядело как замедленная сцена в фильме.

Урна медленно падает, ударяется о валун на вершине холма, и ее корпус раскалывается…

Испуганная Вэй Вэй широко раскрывает рот, ее лицо скрывают взъерошенные волосы, виден только блеск отчаяния в глазах. Она тщетно пытается поймать осколки… Но бесполезно. Высыпается мелкий белый порошок, словно грациозно и изящно танцующий в темной ночи призрак…

Тело Вэй Вэй вытягивается почти горизонтально, а правая рука изо всех сил тянется вперед. Однако прах Сунь Пу лишь слегка колеблется в воздухе, а затем его уносит порывом ветра. Призрак словно недоволен, но ему остается только слегка побороться из последних сил и в мгновение ока рассеяться, слегка задержавшись между женскими пальцами, а затем уплыть в бесконечную тьму…

Менее чем в полуметре от Вэй Вэй находился обрыв. Боль… Она была неописуемой и непередаваемой.

«Это и есть любовь?»

Самая прекрасная. Самая жестокая. Самая радостная. Самая болезненная. Самая эгоистичная. Самая великодушная. Самая желанная. Самая отчаянная.

Преступления нельзя отменить. Так же, как и любовь.

Фан Му вскочил на ноги.

Как только время вернулось в привычное течение, он едва успел схватить Вэй Вэй за запястье. Половина тела уже свисала с обрыва, но она не осознавала, что оказалась в опасности, и по-прежнему рассеянно смотрела в черную пустоту. Где-то там, далеко внизу, уже бесследно рассеялся прах Сунь Пу, и даже намека на его след не было видно.

* * *

Через десять минут они вернулись на дорожку между надгробиями. Фан Му отыскал черный плащ и протянул его Вэй Вэй.

Оба были в синяках и ссадинах. Фан Му избежал серьезных повреждений, но полученные порезы кровоточили, и от усталости он с трудом держался на ногах. Впрочем, состояние Вэй Вэй было не лучшим.

Она вела себя тише воды, ниже травы. Повернувшись к нему спиной, преклонила колено перед надгробием Сунь Пу и неподвижно смотрела на почерневшую от дыма фотографию. Через некоторое время набрала в ладони снег и потерла снимок, а затем медленно убрала разводы манжетой плаща и нежно погладила застывшее в вечности лицо.

Фан Му прислонился к своему надгробию, молча наблюдая за ней. К этому моменту снег прекратился, ветер стих и на кладбище вновь воцарилось спокойствие, словно смертельной схватки никогда и не было.

Спустя полчаса Вэй Вэй с трудом наклонилась и дотронулась до обломков мраморной плиты. Кое-как собрав их воедино, протяжно выдохнула, словно сняв груз с души.

Фан Му посмотрел на ее все еще дрожащее тело и правую руку, прикрывающую грудь, и шепотом спросил:

– В больницу?

Вэй Вэй, покачав головой, с горькой улыбкой ответила:

– Ни к чему. – Она указала на свою голову. – Опухоль злокачественная; даже если б та операция прошла успешно, я долго не прожила бы.

– Сейчас ты должна жить, – отчеканил Фан Му, пристально глядя на нее. – Мне нужно, чтобы ты опознала Цзян Я.

– Нет, – резко сказала Вэй Вэй. – Можешь схватить меня или убить под предлогом необходимой обороны – так же, как ты убил Сунь Пу. Но не жди, что я помогу тебе поймать Цзян Я. Этому не бывать.

– Почему? – Фан Му вдруг рассмеялся. – Ты любишь его?

– Не задавай таких глупых вопросов. Я уже не знаю, что это за чувство. – Женщина тоже засмеялась и повернула голову к надгробию Сунь Пу. – Теперь его нет, он окончательно исчез… – Она обернулась и, взглянув на Фан Му, ткнула себя пальцем в грудь: – Здесь тоже пусто. Ни любви, ни ненависти – ничего не осталось.

Фан Му растерянно смотрел на нее. И внезапно ощутил внутренний покой. Да, ничего не осталось. Подобно пеплу Сунь Пу, развеянному порывом ветра, на землю у подножия холма опускались крупицы мельчайшей пыли.

Вся любовь – из-за него. Вся ненависть – тоже из-за него.

Но кто мог быть уверен, что следующей весной на этой земле не вырастет густая трава и не распустятся прекрасные цветы?

Фан Му повернулся к роще и прошептал:

– Просто уходи.

Вэй Вэй в крайнем удивлении подняла голову и посмотрела на спину мужчины перед собой, словно проверяя, искренние это слова или же ловушка. Спустя долгое время она слегка кивнула Фан Му и, пошатываясь, направилась прочь.

Только когда до ушей перестал доноситься шорох ее одежды, профайлер облегченно выдохнул, и все его тело моментально расслабилось.

Он обернулся – и тут же почувствовал, что пропитанный кровью воротник уже высох и затвердел. Расстегнул его, подошел к своему надгробию, сел на камень и уставился в пустоту.

Вражда с Сунь Пу и Вэй Вэй окончательно завершилась. Он все еще жив, и Вэй Вэй тоже не умерла. Канул в вечность лишь тот, кто должен был исчезнуть уже давно. Каким бы ни был исход, Вэй Вэй и эти шифры больше никогда не появятся. А то, что некогда считалось невозможным отменить, в конце концов развеялось как дым.

Лучше уж простить, чем зацикливаться на этом.

Фан Му вдруг захотел закурить. Он пощупал карманы: портсигар был утерян во время ожесточенной схватки. Посмотрел на пачку сигарет «Фужунван», лежащую рядом с могилой Сунь Пу, и с трудом подошел к ней. Но едва он наклонился, как с другого конца дорожки послышался голос Вэй Вэй:

– Есть кое-что, что я должна сказать тебе. – В ночи от женской фигуры остались лишь размытые очертания. – Из-за тебя я потеряла самого любимого человека. Цзян Я сделает то же самое для меня. – Она сделала паузу. – Надеюсь, ты еще успеешь.

И с этими словами вновь скрылась во тьме.

Фан Му остолбенело смотрел на тень. Но через несколько секунд он уже бросился вниз по склону.

* * *

Никогда еще монотонные гудки не казались такими долгими. Трубку не брали. Фан Му позвонил снова, но ответа по-прежнему не было.

Он почти проломил педаль газа, а стрелка спидометра приближалась к опасной отметке, однако Фан Му уже совершенно не осознавал этого.

Дорога на окраине города была скользкой после снегопада. Осторожные автомобилисты с ужасом наблюдали за сумасшедшим водителем внедорожника, предполагая, что в следующую секунду он перевернется и разобьется насмерть. Однако, несмотря на постоянные заносы и виляния, машина продолжала стремительно мчаться к городу.

Уже в который раз услышав «набранный вами номер не отвечает, пожалуйста, перезвоните позже», Фан Му резко нажал на педаль газа и набрал номер Ян Сюэу. Как только тот взял трубку, Фан Му крикнул:

– Найди Ми Нань! Быстро!

– Что? – Ян Сюэу сперва растерялся, а затем встревожился: – Что случилось?

– Она в опасности! Быстрее!

– Хорошо! – И без лишних слов Ян Сюэу тут же повесил трубку.

* * *

Дорога от кладбища Лунфэн до города занимала всего десять минут, однако для Фан Му она показалась нескончаемой, словно век. Время близилось к девяти вечера, но на шоссе по-прежнему было много машин. Красный – проскочил. Пробка – проехал по тротуару. Какие правила дорожного движения, какой профессиональный имидж… Фан Му было все равно. В его голове вертелось только одно имя: «Ми Нань! Ми Нань!»

Неожиданно зазвонил телефон. Фан Му, держа руль одной рукой, резко свернул на углу, едва не сбив мусорный бак на обочине, и принял звонок другой.

– Алло?

– Я не нашел Ми Нань. Ее телефон не отвечает. – Голос Ян Сюэу звучал не менее встревоженно. – Но, по данным GPS, она где-то рядом со своим домом.

– Буду через пять минут, – ответил Фан Му и торопливо добавил: – Вызови «Скорую» и приезжай с оружием.

– Понял.

…Через четыре с половиной минуты Фан Му припарковал машину у дома Ми Нань, подбежал к домофону и яростно нажал «403».

Никто не ответил.

У Фан Му не хватило терпения ждать дальше, и он принялся звонить другим жильцам. Вскоре раздался голос пожилого мужчины:

– Вернулась?

– Откройте! Быстро откройте дверь!

– Кто вы?

– Полиция! Откройте дверь!

– А? Откуда вы? – Мужской голос был одновременно взволнован и полон нерешительности. – Что-то случилось?

Фан Му, прервав разговор, поспешил осмотреть дверь домофона. На ней было небольшое стеклянное окно со старой деревянной решеткой. Он просунул руку между прутьями, уперся правой ногой в дверь, напрягся – и решетка оторвалась.

Фан Му кулаком разбил окно, после чего просунул руку, открыл замок и тут же вломился в дверь. Быстро поднявшись на четвертый этаж, подбежал к квартире 403 и несколько раз постучал:

– Ми Нань, Ми Нань!

В квартире стояла мертвая тишина.

У Фан Му душа ушла в пятки.

Ее нет дома, или она уже…

Дверь в квартиру 402 внезапно открылась, и оттуда высунулся мужчина, который, увидев обезумевшего Фан Му, открыл рот от удивления и поспешно ретировался.

Фан Му, не обращая на него внимания, осматривал взломостойкую дверь квартиры 403. Она выглядела невероятно прочной, а на ее голой поверхности нельзя было ни за что ухватиться, кроме ручки. Фан Му вцепился в нее, уперся ногой в стену и отчаянно потянул. Однако, как он ни старался, дверь оставалась невредимой и только неприятно поскрипывала.

Что делать? Что же делать?!

Фан Му, уже потеряв рассудок, тщетно дергал дверь, надрывно крича:

– Ми Нань, Ми Нань!

Как раз в этот момент из коридора послышались торопливые шаги, и к нему в мгновение ока подбежал Ян Сюэу. Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию. Не говоря ни слова, он оттащил Фан Му в сторону, со всей силы пнул дверной замок и потянул за ручку, но дверь по-прежнему прочно удерживалась в дверной раме.

Ян Сюэу выругался, повернулся и жестом приказал Фан Му отойти, затем достал пистолет, приложил другую руку ко лбу и прицелился в дверной замок…

– Вы что творите?

Фан Му и Ян Сюэу одновременно обернулись.

На лестничной площадке стояла женщина с длинными влажными волосами. На локте у нее висела маленькая пластиковая корзинка с принадлежностями для душа, а в руке она держала наполовину надкушенное мороженое.

Это была Ми Нань.

Все трое оцепенели. Вплоть до того, что Ян Сюэу с озадаченным выражением лица оставался в стрелковой стойке. Однако в глазах Фан Му эта женщина словно свалилась с неба, была потеряна и вновь найдена.

Разве существует что-нибудь более упоительное, чем это?

В конце концов Ми Нань среагировала первой и, заметив на лице Фан Му раны и кровь, с криком набросилась на него:

– Боже мой! Что случилось?

Прохладные нежные пальцы коснулись лица Фан Му. Он же остолбенело смотрел в эти полные тревоги и заботы глаза и какое-то время не мог вымолвить ни слова.

Ян Сюэу, неловко отвернувшись, засунул пистолет обратно за пояс и с облегчением и укором спросил:

– Где ты была? Почему не отвечала на звонки?

– Я была в бане внизу, телефон лежал в шкафчике, – быстро ответила Ми Нань и снова повернулась к Фан Му: – Говори уже! Что с тобой?

Однако Фан Му до сих пор не пришел в себя, словно не был до конца уверен, что стоящая перед ним Ми Нань цела и невредима. Он схватил ее за запястье и пробормотал, как во сне:

– Ты в порядке?

– Да в порядке я. – Ми Нань, с озадаченным видом повернув голову, бросила на Ян Сюэу вопросительный взгляд. Тот пожал плечами:

– Сам не знаю. Он позвонил, сказал, ты в опасности…

В этот момент телефон Ян Сюэу зазвонил. Он жестом извинился перед Ми Нань и поднес трубку к уху. Мелодия звонка показалась особенно пронзительной в пустом коридоре, и в этот момент мысли в голове Фан Му завертелись.

Ми Нань невредима. Тогда что значили слова Вэй Вэй?

«Из-за тебя я потеряла самого любимого человека. Цзян Я сделает то же самое для меня».

Глаза Фан Му вдруг расширились, а сердце, только что успокоившееся, снова бешено заколотилось, и тело окутал сильнейший страх.

Нет, только не она!

Фан Му оттолкнул Ми Нань и направился к лестнице. Но едва сделал шаг, как его остановил Ян Сюэу:

– Фан Му! – Он по-прежнему держал телефон у уха, а с другого конца смутно доносились шумные голоса. Лицо Ян Сюэу исказилось, словно тот переживал сильное потрясение и глубокое сочувствие. Он не решался и не хотел говорить эту страшную новость, поэтому лишь крепко удерживал Фан Му, смотрел ему в глаза и машинально повторял: – Фан Му…

Все было ясно как день.

Однако Фан Му, казалось, отказывался признавать этот факт и просто оцепенело смотрел на Ян Сюэу, пытаясь найти в его глазах хотя бы намек на шутку, и все продолжал бормотать:

– Нет, не может быть…

Глава 24

Пренебрежение

После снегопада небо прояснилось. Город был укутан белым покрывалом, и все вокруг казалось чистым и красивым, словно только что появившимся на свет.

Городской департамент. Первый этаж. Морг.

Дверь внезапно распахнулась. Ян Сюэу высунулся наружу и увидел двух человек в коридоре. Фан Му неподвижно сидел на скамье, как изваяние, и не спускал глаз с мозаичного пола.

Тай Вэй, куривший у стены, заметил Ян Сюэу и бросил на него вопрошающий взгляд. Ян Сюэу кивнул и коротко сказал:

– Можно, входите.

Тай Вэй выбросил окурок и похлопал Фан Му по плечу. Только спустя несколько секунд тот медленно поднял голову и растерянно уставился на друга, словно не узнавая его.

– Входи, – шепотом проговорил Тай Вэй. – Навести ее.

Фан Му отвел глаза и дрожа поднялся. А как только выпрямился, его ноги подкосились и он чуть не упал на землю.

Тай Вэй схватил Фан Му за предплечья и с трудом удержал на ногах; с его губ сорвался вздох.

Мрачный Ян Сюэу молча уступил дорогу, подождал, пока Тай Вэй поможет Фан Му войти в секционную, и закрыл дверь.

В помещении было тихо. Патологоанатом Лао Чжэн, только что закончивший работу, снял перчатки и встал в углу, держа руки по швам. Увидев вошедшего Фан Му, он подошел и, положив руку ему на плечо, тихо произнес:

– Механическая асфиксия. Орудием убийства послужила не очень толстая веревка.

Фан Му, казалось, совсем не слышал его и лишь безучастно смотрел на неподвижное тело, накрытое белой простыней.

Лао Чжэн беспомощно покачал головой и прошептал Ян Сюэу:

– Я еще не провел токсикологический анализ, только предварительное обследование… – Он кивнул в сторону Фан Му. – Это близкий человек. Боюсь, после вскрытия он не вынесет… Пусть увидит ее целой.

Ян Сюэу кивнул и прошептал «весьма обязан». Лао Чжэн горько усмехнулся и, махнув рукой, вышел.

Фан Му какое-то время стоял на месте, после чего, пошатываясь, направился к столу.

На холодной поверхности из нержавеющей стали лежала девушка, с ног до головы накрытая белой простыней. Видно было лишь несколько прядей синих вьющихся волос. Фан Му склонил голову и в растерянности смотрел на нее, затем обернулся к Тай Вэю и Ян Сюэу, словно ожидая, что кто-нибудь из них скажет ему, что это сон, а не реальность.

Ян Сюэу отвел взгляд. Тай Вэй, поколебавшись, медленно подошел, положил правую руку ему на плечо и сильно сжал.

Этот жест словно придал Фан Му мужества. Он снова взглянул на секционный стол, поднял одну руку и, задержав ее на несколько секунд в воздухе, слегка приподнял белую простыню.

Его взору предстало бледное лицо Ляо Яфань.

Ее глаза были слегка закрыты, тонкие ресницы прикрывали нижние веки, а лицо выражало спокойствие, словно она все еще пребывала в крепком сне без сновидений. Следы сдавливания на шее резко выделялись на фоне нежной бледной кожи.

Дыхание Фан Му внезапно участилось, а тело затряслось. Тай Вэй поспешил поддержать его, а другой рукой потянул за простыню, пытаясь прикрыть лицо Ляо Яфань. Фан Му, однако, схватил Тай Вэя за запястье, и пальцы практически впились в него. Тай Вэй молча стерпел резкую боль и выпустил простыню.

Спустя время Фан Му, казалось набравшись решимости, отпустил его. Он протянул дрожащую руку и нежно погладил Ляо Яфань по лицу.

Гладкое. Холодное. Безжизненно застывшее.

За несколько месяцев, прошедших с тех пор, как эта девушка вновь вошла в его жизнь, они ни разу не вступали в тесный физический контакт. Неожиданно, но первая близость пары, которая в глазах окружающих должна была в скором времени начать прекрасную супружескую жизнь, случилась именно здесь. Более того, они уже находились в разных мирах.

Тай Вэй, глядя на Ляо Яфань, пробормотал:

– Она такая красивая…

– Да, она такая красивая… – Фан Му, казалось потеряв способность мыслить, машинально повторил слова Тай Вэя. – Почему я не заметил этого раньше…

Ян Сюэу скорбно отвернулся и протянул руку к двери, но едва коснулся ручки, как железная дверь с грохотом распахнулась. В помещение нетвердой походкой вошла женщина с седыми волосами. Она растерянно огляделась по сторонам и тут же заметила девушку на секционном столе.

– Яфань! – вырвался из ее груди душераздирающий крик скорби. Шатаясь, она подошла к столу и потрясла покойницу за плечо. – Яфань, проснись! Это тетушка Чжао… – Лицо женщины было залито слезами; она судорожно осматривала окоченевшее тело, словно не могла поверить, что это та самая девушка, которая когда-то была живой и красивой. – Что случилось? Яфань, что с тобой…

– Сестра, сестра, пожалуйста, – Тай Вэй торопливо оттащил ее от Ляо Яфань. – Успокойтесь…

Неизвестно, откуда у сестры Чжао взялись силы, но она, оттолкнув Тай Вэя, бросилась к Фан Му и влепила ему пощечину. На его щеке тут же проступил четкий отпечаток ладони, его голова дернулась вбок, а сам он пошатнулся и едва не упал.

Как разъяренная львица, сестра Чжао снова бросилась на него и принялась бить руками и ногами:

– Верни мне Яфань! Что ты мне обещал… Почему бы тебе самому не умереть?!

Фан Му упал на пол, но он не только не уклонялся, но и не сопротивлялся, позволяя сестре Чжао наносить удары.

Тай Вэй и Ян Сюэу подбежали и оттащили от него сестру Чжао. Но даже после этого она неистово дергала ногами в сторону Фан Му. Осознав, что двое мужчин крепко держат ее, женщина успокоилась, осела на пол и во весь голос зарыдала:

– Я ошиблась! Ошиблась! Я не должна была доверять тебе… – Плач и крики сестры Чжао отдавались эхом. – Я не должна была отдавать Яфань тебе! Должна умереть я… Но никак не Яфань… Она только начала жить счастливой жизнью…

В уголках глаз Тай Вэя проступили слезы. Он подмигнул Ян Сюэу, на что тот кивнул, помог сестре Чжао встать и вывел ее из секционной.

На некоторое время в помещении воцарилась тишина. Тай Вэй тяжело вздохнул и подошел к Фан Му. Тот все еще лежал на полу в той же позе и совершенно не двигался.

Тай Вэй присел, повернул его голову и, осмотрев, спросил:

– Ты как?

Широко раскрыв глаза, Фан Му неподвижно глядел на Тай Вэя. Затем задрожал всем телом, и из его горла вдруг вырвался стон.

Тай Вэй испугался, торопливо помог другу сесть и похлопал его по спине.

– Не пугай меня… – Заглянул ему в глаза. – Плачь, если хочешь, ни в коем случае не держи в себе.

Тело Фан Му задрожало сильнее, но он все так же крепко сжимал зубы, словно в его груди застряло что-то очень тяжелое. Его глаза чуть ли не кровоточили, но не было даже намека на слезу.

– Я позову кого-нибудь. Не двигайся. Не вздумай двигаться! – Тай Вэй вскочил и побежал к двери. Но стоило ему сделать шаг, как внутрь в спешке вошел Ян Сюэу.

– Фан Му… – Шокированный, он смотрел на лежащего на полу коллегу. – Цзян Я… пришел сдаться.

* * *

Атмосфера в вестибюле первого этажа была напряженной. Больше десяти полицейских выстроились словно перед решающим сражением, и каждый, крепко сжимая в руках пистолет и электродубинку, пристально смотрел на одиноко стоящего в дверном проеме человека.

В боковую дверь, держа в руке криминалистический чемодан, торопливо вошла Ми Нань в сопровождении нескольких полицейских. Заметив Цзян Я, она поначалу удивилась, но затем ее глаза покраснели от ярости. Она практически подлетела к нему, замахнулась чемоданом и с силой ударила по голове.

Цзян Я, однако, не сводил глаз с Фан Му, которого обступили Тай Вэй и коллеги.

– Где она? – громко спросил он. – Скажи мне, где она?

Фан Му приглушенно зарычал и уже собрался наброситься на мужчину, но тут его крепко схватил Тай Вэй. Фан Му отчаянно сопротивлялся и даже потянулся к поясу друга за пистолетом.

Вопреки ожиданиям, Цзян Я не проявил и тени страха и сделал несколько шагов вперед с почти безумным выражением лица.

– Где она?

Ян Сюэу стрелой бросился вперед, резко повалил Цзян Я, заломил ему руки за спину и крикнул коллегам:

– Наручники!

В вестибюле вдруг воцарился хаос: несколько полицейских удерживали Фан Му, пытающегося выхватить пистолет, а другие окружили прижатого к полу Цзян Я, суматошно надевая на него наручники.

Мужчины непрерывно сопротивлялись, озлобленно уставившись друг на друга; оба, казалось, жаждали убить противника в следующую секунду.

– Куда ты ее увез? – Лицо Цзян Я было прижато к полу, а сам он надрывно кричал. – Я знаю, чего ты добиваешься, шантажируя меня Вэй Вэй…

– Заткнись! – Ян Сюэу безжалостно ударил его по голове. – Ты же пришел сдаться? Отлично, место для тебя уже готово!

– Она больна! А ты мерзавец! – Цзян Я изо всех сил извивался. – Я сдамся, как только ты отпустишь Вэй Вэй, в противном случае ты не заставишь меня говорить!

– Не тебе решать! – Ян Сюэу стиснул зубы и потянул Цзян Я за волосы. – Посмотрим, смогу ли я заставить тебя говорить.

– Отпусти его. – Фан Му вдруг перестал сопротивляться.

– Что? – Ян Сюэу удивленно посмотрел на него.

– Я хочу поговорить с ним наедине, – Фан Му указал пальцем на Цзян Я. – Снимите наручники.

– Нет, – тут же возразил Тай Вэй.

– Ты боишься, что я его убью или что он убьет меня?

– И то и другое, – понизил голос Тай Вэй. – Он уже в наших руках, и это лишь вопрос времени, когда мы отомстим за смерть Яфань…

– Нет, ты плохо его знаешь, – покачал головой Фан Му. – И не знаешь, что для него значит эта женщина.

Тай Вэй растерялся, но потом немного поразмыслил и наконец легонько кивнул Ян Сюэу.

* * *

Через несколько минут Фан Му и Цзян Я сидели друг напротив друга в небольшом конференц-зале. В глазах каждого из них плескалось достаточно гнева, чтобы сжечь другого дотла, но оба делали все возможное, чтобы держать себя в руках.

Время от времени за дверью раздавались тихие шаги – несомненно, Тай Вэй, Ян Сюэу и Ми Нань охраняли вход. И если б в конференц-зале возникло хоть какое-то движение, то все они немедленно вломились бы внутрь.

Фан Му заговорил первым:

– Почему ты убил Ляо Яфань?

Цзян Я потер опухшие и покрасневшие запястья, посмотрел на Фан Му и спокойно произнес:

– Я ничего тебе не скажу, пока не увижу Вэй Вэй.

– Ты ее не увидишь. – Пристально глядя на него, Фан Му медленно покачал головой: – Я и сам не знаю, где она.

– Тогда кто ее забрал? – Цзян Я, подавшись вперед, вперил в него свирепый взгляд. – Она в вегетативном состоянии! Она умрет, если о ней никто не позаботится!

Наблюдая за его встревоженным состоянием, Фан Му вдруг почувствовал огромное удовлетворение.

– Это не так, – холодно произнес он. – Прошлой ночью она была со мной на кладбище Лунфэн. – Он указал на раны на своем лице. – Думаешь, больной в вегетативном состоянии смог бы так?

Цзян Я ошеломленно глядел на Фан Му и только спустя полминуты изо всех сил помотал головой:

– Невозможно, ты меня обманываешь…

– Мне незачем тебя обманывать. Если не веришь, можешь сходить на кладбище Лунфэн. Там есть обуглившееся надгробие, владельца зовут Сунь Пу.

Цзян Я, разинув рот, посмотрел на Фан Му и огляделся по сторонам, как будто не верил своим глазам.

– Невозможно, она пролежала в коме почти год… – пробормотал он. – Я был с ней каждый день…

– И она была с тобой. Даже в те ночи, когда ты ходил убивать. Каждый раз, после того как ты убивал кого-то, она оставляла на месте преступления шифр. Знаешь, какой?

Цзян Я долго непонимающе смотрел на Фан Му, прежде чем спросить:

– Какой?

Профайлер крикнул в сторону двери:

– Сюэу!

Тот отозвался, а затем послышались торопливые удаляющиеся шаги.

– Ты хорошо знаешь Вэй Вэй? Знаешь, почему она сблизилась с тобой? – Фан Му вновь встретился взглядом с Цзян Я. – Думаешь, это была просто любовь с первого взгляда?

– Замолчи! – вдруг прорычал Цзян Я. – Я не поверю, пока не увижу своими глазами!

Ян Сюэу не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут швырнул стопку ксерокопий перед Цзян Я, смерив того суровым взглядом, и сделал жест Фан Му, давая понять, чтобы тот, в случае чего, сразу же его позвал.

В ксерокопиях было всего несколько листов, но Цзян Я просмотрел их несколько раз. В конце концов он, не говоря ни слова, в бессилии отбросил фотографии с шифрами на стол и удрученно откинулся на спинку стула.

– Ну как? Это ведь почерк Вэй Вэй? – спокойно спросил Фан Му. – Я не обманываю, она использовала тебя с самого начала.

Только спустя некоторое время Цзян Я с трудом заговорил; его голос хрипел, как будто он внезапно сильно постарел.

– Кто такой Сунь Пу? – В его взгляде читался даже намек на мольбу. – Что это за шифры?

Подумав, Фан Му решил рассказать ему правду.

Одно событие. Девять лет молчания. И вот туманное прошлое и действительность постепенно раскрылись перед Цзян Я. Шок, гнев, ревность, негодование сменялись на его лице, пока в конце концов оно не обрело потерянное выражение.

Дослушав, он по-прежнему ошарашенно смотрел на Фан Му. Затем, выдохнув, словно во сне пробормотал:

– Значит, она так его любит… А я всегда думал, что больше всех она любит именно меня.

– Теперь твоя очередь. – Фан Му внезапно сжал кулаки, и его голос задрожал. – Почему ты убил Ляо Яфань? Только из-за того, что она сбросила Вэй Вэй с кровати?

Цзян Я перевел взгляд на Фан Му, но, словно не понимая, о чем идет речь, продолжал безучастно говорить сам с собой:

– Всякий раз, видя этих ужасных людей и ужасные события, она говорила: «Если б только они все умерли… мир стал бы намного прекраснее…» Я не могу спасти ее, но могу подарить ей более сильного себя и лучший мир…

– Теперь ты знаешь: все, что ты делал, бессмысленно. – Фан Му изо всех сил старался успокоиться. – Сдавайся. Я ручаюсь, тебя ждет беспристрастное судебное разбирательство.

– Сдаться? – Цзян Я, казалось, только пришел в себя и повторял это слово, как будто пытаясь понять, что оно означает. – Сдаться, сдаться…

Внезапно он усмехнулся. А вслед за этим поднял голову и бросил огненный взгляд на Фан Му:

– Офицер Фан, еще помнишь историю, которую я рассказал тебе? Историю о ребенке по имени Гоудань. – Цзян Я стал совершенно другим человеком. – Это всегда была не более чем история.

– Я хочу, чтобы ты сдался. – Фан Му пристально посмотрел на него и отчеканил: – Тебе не уйти.

– Нет. Лучше уж «Огни города» потухнет сам, чем пойдет на поводу у несправедливого закона. – Цзян Я повысил голос: – Возможно, раньше он делал это для других. Но теперь он сделает это для себя. Я ручаюсь, вскоре ты увидишь более чистый свет «Огней города».

Не в силах больше сдерживаться, Фан Му резко встал, и стул с грохотом упал на пол. Практически тут же в конференц-зал ворвались Тай Вэй и Ян Сюэу, а за ними – взволнованная Ми Нань.

– Вы как раз вовремя, – Цзян Я спокойно посмотрел на них. – Я ведь недавно сказал, что собираюсь сдаться? Простите, пошутил… – Он протянул обе руки: – Накажите меня.

* * *

В кладовке Городской народной больницы, где была убита Ляо Яфань, полиция не обнаружила никаких ценных следов. Отпечатки рук и ног были тщательно удалены после того, как убийца совершил преступление. На записях с камер также не удалось найти никаких улик, поскольку это была мертвая зона для системы видеонаблюдения больницы. «Огни города» придерживался своего обычного осмотрительного подхода. Ни устных показаний, ни доказательств. Хотя разговор Цзян Я с Фан Му в конференц-зале был записан полицейскими, в нем не прозвучало ни одного слова, которое можно было бы использовать в качестве основания для обвинения Цзян Я.

Но даже если б он признался, его все равно нельзя было бы привлечь к ответственности в отсутствие каких-либо доказательств по уголовному делу.

Цзян Я был задержан на 15 суток за нарушение порядка работы органов общественной безопасности.

Тело Ляо Яфань подвергнут дальнейшему вскрытию, и если не будет найдено никаких ценных улик, то, с согласия Фан Му и сестры Чжао, оно будет кремировано в течение недели.

Посреди ночи Тай Вэй привез Фан Му домой. Он припарковал машину, но не поспешил уехать, а помог прикурить сигарету и молча ждал, пока тот докурит.

– Может, – Тай Вэй внимательно посмотрел на друга, – какое-то время поживешь у меня?

Фан Му покачал головой и вышел из машины.

* * *

Стоя в подъезде перед знакомой дверью, Фан Му никак не решался ее открыть. И только спустя десять минут смог достать ключ.

Вошел. Щелкнул выключателем. Гостиную заполнил теплый желтый свет. Фан Му, стоя в дверях, как чужак, осмотрел пространство.

Ничего не изменилось. Все изменилось слишком сильно.

Та девушка больше никогда не появится здесь.

У входа лежали старые кроссовки. Пожелтевший сетчатый верх, потрепанные шнурки, высохшая грязь на подошве.

Точно, тот день. День, когда выпал первый зимний снег. Эта глупышка отказалась идти домой в новых ботинках…

Фан Му вдруг стало тяжело дышать. Он отвел взгляд, медленно подошел к двери спальни и, поколебавшись, осторожно толкнул дверь.

На него вмиг налетел знакомый запах.

Что это за запах? Фан Му жил с ним каждый день, но никогда не задумывался, откуда он исходит. Шампунь? Гель для душа? Духи? Или особый запах тела, присущий только этой девушке?

Аромат Ляо Яфань.

Фан Му включил свет, и все в комнате стало отчетливым.

На кровати – ее одеяло, ее плюшевая подушка. На стуле – ее пижама. На столе – ее косметика и зеркало. В распахнутом шкафу – ее одежда.

Все связано с ней. Все больше не имеет к ней отношения.

Огромное горе настигло его так внезапно, что Фан Му слегка пошатнулся и, едва устояв на ногах, ухватился за дверной косяк.

Так называемая душевная боль – это не психологическое ощущение, а реальная физическая боль. Она скрыта глубоко внутри, ее невозможно унять, она следует за вами как тень.

За эти десять часов в голове Фан Му пронеслось бесчисленное множество «бы».

Как было бы хорошо, если б он не встретил медсестру Нань.

Как было бы хорошо, если б он решил поверить Ляо Яфань.

Как было бы хорошо, если б он не поехал на кладбище Лунфэн.

Как было бы хорошо, если б он сперва подумал о Ляо Яфань.

Как было бы хорошо…

Ничего нельзя изменить. Подобно тому, как Фан Му не смог солгать своему сердцу в критической ситуации.

Любовь – это инстинкт, естественная реакция, то чувство, которое невозможно скрыть.

Любовь – это первый человек, который приходит на ум.

Только вот та девушка, которой пренебрегали, как сорной травой, в итоге умерла от пренебрежения.

Что может вызвать большее сожаление, чем это?

Так и не погулял с ней в парке. Так и не пообедал с ней как следует. Так и не познакомил ее со своими друзьями. Так и не сказал ей ни единой серьезной и искренней фразы…

«Она больше никогда не вернется».

Казалось, сердце сжалось в комок, а дыхание вот-вот остановится. Фан Му почувствовал, как тело онемело, и, почти подлетев к стулу, сел. Опустил голову на колени и крепко вцепился в волосы.

«Успокойся. Сдерживайся. Чтобы противостоять. Чтобы отомстить за нее».

Через несколько минут кровь, казалось, снова потекла по венам. Фан Му тихонько выдохнул, поднял голову и не спеша порылся в карманах.

Пусто. Он вдруг вспомнил, что потерял портсигар.

В эту минуту Фан Му был нужен табак; он был нужен ему, чтобы успокоиться, этот дым был нужен ему, чтобы заслонить знакомые вещи перед ним. Он оглядел комнату и вскоре заметил на прикроватной тумбочке полпачки сигарет. Ее оставила Ляо Яфань. Фан Му с трудом подошел, взял пачку и вдруг обнаружил, что под ней лежит листок бумаги. На нем было несколько корявых слов и большой восклицательный знак.

Еще раз закуришь – лишишься руки!

В одно мгновение горе, сдерживаемое в течение целого дня, обрушилось на него, словно наводнение, прорвавшее плотину.

Фан Му рухнул на пол и во весь голос зарыдал.

Глава 25

Отнятие

Ночь прошла без сна.

Когда он, пошатываясь, спустился с чердака, то не знал, который час. Время, казалось, было чем-то малозначительным.

В кофейне «Затерянный в раю» стояла непроглядная темнота: роллетная дверь и плотные фланелевые шторы не пропускали ни солнечного света, ни шума снаружи. По сравнению с оживленной улицей за стеной это место больше напоминало изолированное затворническое пространство.

Тишина. Темнота. Периодически повторяющиеся отчаяние и ожидание.

Шаркая тапочками, он медленно ходил взад-вперед. Зрение постепенно приспособилось к мраку, и все вдруг начало всплывать из тени, словно некие причудливые объекты, которые из последних сил вырывались из чернил, но тут же лопались и непрерывно истекали жидкостью.

Он не хотел ни говорить, ни думать. На душе было так же пусто, как в этой кофейне, – только темнота и несколько абсолютно безжизненных предметов.

Бариста уволилась, оставив простое заявление об уходе, и даже не забрала зарплату за месяц. Возможно, она действительно обнаружила голову врача. Но теперь это уже неважно – от головы он избавился.

Единственное, о чем он жалел, – что у него больше не было игрушки, на которую он мог бы выплеснуть свой гнев.

Но нужно ли ему это?

Все было ложью. Так называемая любовь была лишь его иллюзией, а он – просто пешкой, которую использовали, даже когда «Огни города» стал духом – защитником горожан!

Он не питал к ней ненависти; у него даже не было желания искать ее, не говоря уже о том, чтобы задавать такой нелепый вопрос: «Ты когда-нибудь любила меня?» Он потерял ее, но приобрел имя, привлекающее всеобщее внимание, – «Огни города». Такое звучное имя – пылающее, яростное, с мощной аурой и неоспоримым чувством справедливости…

Раз она не была в коме, то наверняка слышала про «Огни города».

Если однажды они снова встретятся, он спокойно посмотрит ей в глаза и поблагодарит за ту важную роль, которую она сыграла в его жизни. Он был обязан ей всем, но не жалел об этом. Она пробудила в нем сильную сторону и показала, что он может не просто обосноваться в этом городе, но и изменить его.

Может, она будет разочарована. Потому что знает наверняка, что он уже вышел далеко за рамки того человека, которого она пыталась из него сделать…

В дверь постучали. Он испугался и тут же вынырнул из фантазий, которым предавался.

Кто это? Тот полицейский?

Впервые он испытал раскаяние за убийство. Она не была в вегетативном состоянии, и возможно, то падение было умышленным. И заманить его на убийство невинной девушки тоже было частью ее плана.

Не теряя времени на раздумья, он взял со стола медный подсвечник, спрятал его за спину и, подойдя к двери, открыл рольставни.

За толстой стеклянной дверью стоял похожий на студента парень, сжимая в руках несколько книг и с любопытством рассматривая помещение позади него.

– Работаете сегодня?

Он слегка замешкался и вдруг улыбнулся:

– Работаю.

Почему бы и нет? Жизнь продолжается, и луч света должен освещать этот город.

Он открыл дверь и впустил гостя. Затем быстро поднялся наверх, умылся, аккуратно оделся и подал посетителю первую за день чашку кофе. Приветливо улыбнувшись, посмотрел на пыльный столик в северо-восточном углу, взял с него табличку «Бронь» и бросил на барную стойку.

Зал постепенно заполнялся посетителями, в основном студентами, которые пришли готовиться к выпускным экзаменам. Они то и дело подходили к полкам в поисках справочной литературы. Аромат кофе и десертов распространился по помещению, сопровождаясь шорохом перелистываемых страниц и шепотом нескольких влюбленных пар; все это создавало спокойную и приятную атмосферу.

Он сидел за барной стойкой и смотрел на столик в северо-восточном углу, где лысеющий мужчина средних лет размышлял над толстой книгой по психологии. Затем с улыбкой повернулся к компьютеру и начал внимательно просматривать сайт.

Кого же «Огни города» выжжет следующим?

* * *

Экспертиза по телу Ляо Яфань завершилась, и другие причины смерти были исключены. Девушку кремировали на пятый день после убийства. Тай Вэй хотел помочь организовать похороны, и члены Департамента общественной безопасности, Городского департамента и следственной группы поддержали его. Однако Фан Му отреагировал крайне холодно. Ляо Яфань уже мертва, так каким же образом она сможет ощутить горе и тоску живых?

Фан Му просто хотел получить ее прах. Но против этого яростно выступила сестра Чжао. В день кремации она чуть не упала в обморок от слез. А как только принесли урну, крепко обняла ее, не позволяя никому прикасаться к ней.

– Уходи! Я больше не хочу тебя видеть, – свирепо и решительно заявила сестра Чжао, гладя на умоляющее лицо Фан Му. – Яфань не имеет к тебе никакого отношения, она мой ребенок и всегда будет моей!

«Ты никогда не любил ее, так позволь ей быть с тем, кто ее любит».

Любил или же никогда не любил – вопрос, который преследовал Фан Му вот уже несколько дней. Он пытался отыскать в памяти хоть какой-то фрагмент, способный облегчить его угрызения совести, но все было тщетно.

Он не позволил Ляо Яфань испытать даже толику любви, а последний диалог между ними закончился упреками с его стороны. Ляо Яфань до самой смерти так и не смогла получить от него ни любви, ни доверия.

Эти терзания удерживали Фан Му в состоянии транса. Он выглядел как ходячий труп, влачащий жалкое существование в маленькой двухкомнатной квартире и не покидающий ее. Каждый день, помимо погружения в воспоминания, он спал. И почти ничего не ел. Всякий раз, когда просыпался, ему несколько минут казалось, что Ляо Яфань все еще здесь – готовит завтрак на кухне или прихорашивается в спальне. Вплоть до того, что когда он, еще сонный, шел в ванную, то по привычке стучал в дверь, ожидая нетерпеливого: «Занято! Подожди!» Однако ответом служила лишь тишина, пока он не замирал в дверях с опущенными руками, немного придя в себя.

Возможно, каждое погружение в сон – это круговорот жизни и смерти. Открыли глаза – все вокруг словно только что родилось. Затем живые медленно перебирают осколки воспоминаний и скрепя сердце складывают их воедино. Глубоко вдыхают и притворяются сильными перед лицом внезапно наступившего мрачного сегодня.

* * *

Бянь Пин отправил Фан Му в длительный отпуск и каждый день звонил, справляясь о его состоянии, но, что бы он ни спрашивал, профайлер всегда отвечал только «угу» и «а». Но даже такие простые ответы несколько успокаивали Бянь Пина. Он хорошо знал этого парня, и пока тот не пытался кого-то убить или не был убит сам, все складывалось удачно.

Беспокоился не только Бянь Пин, но и Тай Вэй. Заходить к Фан Му после работы стало для него почти ежедневной обязанностью. Хотя каждый раз, когда он видел друга, тот выглядел одинаково – сидел на диване-кровати и смотрел в пустоту или медленно вышагивал по комнате с почти догоревшей сигаретой в руке. Однако Тай Вэй все равно считал свои визиты необходимыми: если б он не приносил еду и не следил, чтобы тот поел, то Фан Му умер бы от голода.

Сегодня вечером Тай Вэй приехал снова. Он долго стучал в дверь, прежде чем Фан Му открыл. Впустив его в дом, с каменным лицом развернулся и неверной походкой вернулся к дивану; его тело было словно невесомым.

Как только Тай Вэй вошел, сразу же почувствовал резкий кислый запах. Он нахмурился, заметив, что пельмени и закуска из говядины, которые принес вчера, все еще стоят на столе. Тай Вэй взглянул на Фан Му: одет точно так же, как вчера, и с первого взгляда понятно, что он не переодевался и не ел.

– Слушай, – медленно проговорил Тай Вэй, – тебе нужно прогуляться на свежем воздухе.

Фан Му никак не отреагировал, продолжая безучастно смотреть перед собой и не двигаясь.

– Если продолжишь в том же духе, будет только два исхода. – Тай Вэй схватил куртку Фан Му и накинул на него. – Либо ты сведешь с ума себя, либо сведешь с ума нас.

Это «нас» включало как Тай Вэя, так и Ми Нань. После той ночи она ни разу не позвонила ему лично, но каждый день звонила Тай Вэю и расспрашивала о Фан Му. Она уже знала: если б Фан Му тогда ошибочно не предположил, что Цзян Я собирается навредить ей, Ляо Яфань, возможно, осталась бы жива.

После долгих догадок и терзаний Ми Нань наконец поняла, какое место она занимает в сердце этого мужчины. Однако не могла насладиться счастьем и радостью, потому что ответ был получен в обмен на жизнь другой девушки.

Но вместо того чтобы извиняться перед Фан Му и тем более обвинять его, Ми Нань снова и снова изучала следы, обнаруженные в кладовке больницы. В течение нескольких суток, без сна и отдыха.

– Не подведи нас, – мягко сказал Тай Вэй. – Особенно Ми Нань, она почти обезумела.

Выражение лица Фан Му слегка изменилось – на нем появились раскаяние и скорбь. Через несколько секунд он кивнул.

* * *

Они сели в забегаловке внизу, и Тай Вэй заказал несколько мясных блюд. Ожидая, пока подадут еду, он достал папку и передал Фан Му.

– Пришли результаты анализа ДНК. Безголовый труп – действительно тот самый врач. Семья покойного также это подтвердила.

Фан Му взял папку и поднял глаза на Тай Вэя. Тот понял, что он имел в виду, и беспомощно покачал головой:

– Есть мотив, но нет доказательств.

Огонек, только что вспыхнувший в глазах Фан Му, снова померк. Он не стал открывать папку и бросил ее на стол.

– Не волнуйся, я доведу это дело до конца, – не выдержал Тай Вэй. – Я помогу тебе отомстить, даже если не буду заниматься ничем другим до конца своих дней.

– Все не так просто… – Фан Му сделал паузу и покачал головой. – Ты не понимаешь его.

– Мне и не нужно его понимать. Мне лишь нужно развязать ему язык. – На лице Тай Вэя возникло на удивление бездушное выражение. – Не недооценивай методы своего приятеля.

Фан Му посмотрел ему прямо в глаза и вдруг сказал:

– С самого первого дня работы ты говорил, что я не гожусь в полицейские.

То, что Фан Му внезапно упомянул об этом, очень удивило Тай Вэя. Лишившись дара речи, он долго глядел на друга и лишь потом ответил:

– Да.

– Почему? – тут же продолжил Фан Му. – Почему ты считаешь, что я не гожусь в полицейские?

– Ты и сам прекрасно знаешь ответ… – Тай Вэй огляделся по сторонам и понизил голос: – Если считаешь, что решить проблему по закону трудно, то прибегнешь к своим методам.

– Значит, беспокоишься, что я убью Цзян Я… – Фан Му задумался. – Ты поэтому следишь за мной каждый день?

– Да! – вспылил Тай Вэй. – Сунь Пу, Цзинь Юнъюй, отец и сын Лян Сыхай… Мне продолжать?

Фан Му, стушевавшись, в молчании смотрел на него.

– Я не хочу говорить об этом. – Тай Вэй махнул официанту, подошедшему с тарелкой, и тот удалился. – Но ты мой друг. Тебе не будет везти вечно, и я не могу позволить тебе жертвовать собой…

– А что насчет тебя? – внезапно задал встречный вопрос Фан Му. – Есть ли для полицейского разница между принуждением к показаниям посредством пыток и убийством?

Тай Вэй тут же умолк. Действительно, будь то пытки с целью выбить признание или убийство, это было серьезным нарушением профессиональной этики.

– Но… – начал было Тай Вэй и тут же принялся оправдываться: – Разве можно валить все в одну кучу?

– Это одно и то же, – спокойно проговорил Фан Му. – Я очень благодарен тебе, и я также не могу жертвовать тобой. – Он внезапно схватил руку Тай Вэя и крепко сжал ее. – Неважно, признаешь ты это или нет, но сейчас я офицер полиции. И запомни… – Фан Му пристально посмотрел другу в глаза и, подчеркивая каждое слово, произнес: – Даже если умру, я все равно полицейский!

«Да, меня зовут Фан Му, и я полицейский».

Это был его выбор, но не ради так называемого полицейского чувства долга. Природная особенность этой профессии состоит в том, что она вынуждена пересекать границы света и тьмы и лавировать на грани закона. Нельзя стать хорошим полицейским, полностью придерживаясь правил. Как бы абсурдно ни звучало, но это тот факт, который каждый полицейский прекрасно осознает.

Причина, по которой Фан Му решил разобраться с этим делом полицейскими методами, заключалась в самом Цзян Я.

Прошел почти месяц со дня взрыва в деревне Далюцунь. Имя Жэнь Чуаня давно исчезло из поля зрения общественности, однако популярность «Огней города» ничуть не уменьшилась. Он окончательно пробудил жестокость в этом городе. На каждом углу взахлеб только и говорили о том, что убийства, похоже, стали единственным средством достижения правосудия и справедливости. Сделал что-то плохое – умри!

Горожане утопали в небывалом безумии и эйфории. Да, здесь был свет, было божество и была коса, способная в любой момент замахнуться на голову злодея. Он справедлив, могуществен и вместе с тем загадочен. Все стали осторожны в речах и осмотрительны в поступках, страшно боясь стать следующей целью «Огней города». Но также все стали бесцеремонными, словно стремились разом выплеснуть накопившиеся обиды на это общество. Чего бояться? Есть ведь «Огни города»! Он принадлежит нам, каждому из нас. Ты все еще смеешь оскорблять меня, как раньше?

Все поголовно выискивали любой намек на «злодеяния», как крысы, которые любят только темные, сырые и грязные углы. И если казалось, что они что-то нашли, тотчас же поднимали шумиху. Интернет, газеты, горячая линия на телевидении… Чем масштабнее распространение, тем лучше.

Город C. превратился в огромный мусорный бак, и всевозможные непотребства, подобно вонючей грязи, налипшей на дно, оказались на поверхности. Зло бесконечно увеличивалось, а добро разбивалось на осколки. Все с нетерпением ждали, чтобы под мясницким ножом «Огней города» умерли таксисты, отказывающиеся брать пассажиров, лоточники, навязывающие некачественную еду, государственные служащие, сыплющие оскорблениями, лживые страховые агенты… А сами они надеялись стать острием этого мясницкого ножа.

Фан Му считал, что Цзян Я убил не только своих жертв, но и доброту и надежду этого города. Из-за него горожане превратились в диких зверей, в головах которых не осталось ничего, кроме ненависти.

Бороться насилием с насилием? Нет, так не пойдет.

Одному Всевышнему известно, как сильно Фан Му хотел убить Цзян Я! Но это просто означало бы замену одного злодеяния другим. Уничтожение одного зверя другим. Подобно льву, пожирающему гиену.

Это никоим образом не изменит город, превратившийся в джунгли.

И есть только один свет, который может показать настоящее правосудие и восстановить мир и спокойствие.

Фан Му опустил взгляд на удостоверение сотрудника полиции в своей руке, на котором ярко блестел значок.

«Меня зовут Фан Му. Тридцать два года. Полицейский. Возможно, я смогу дожить до шестидесяти или более лет. Хотя, сколько бы ни прожил, есть всего одно дело, которое я должен завершить до конца своих дней.

Погасить этот яркий свет от имени полиции».

* * *

Рано утром следующего дня позвонил Ян Сюэу, который сперва осторожно поинтересовался состоянием Фан Му, а затем сказал, чтобы тот пришел на собрание в отделение.

Фан Му прибыл на место в 8:55. Как только он вошел в главный зал офисного здания, то увидел Ми Нань, сидящую на скамье у стены и неподвижно смотрящую в сторону двери. Увидев его, она нервно встала, словно не зная, подойти к нему или остаться на месте.

Когда их глаза встретились, сердце Фан Му снова сжалось от боли. Он постарался успокоиться и с трудом улыбнулся ей. Эта улыбка придала Ми Нань смелости, и она подошла, не сводя глаз с его лица:

– Ты в порядке?

– Да, – коротко ответил Фан Му, прошел к лифту и нажал на кнопку.

Смущенная Ми Нань посмотрела на него, но все, что ей оставалось, – молча дожидаться лифта рядом.

Когда лифт прибыл на первый этаж, Фан Му вошел внутрь и Ми Нань последовала за ним. После того как профайлер нажал кнопку четвертого этажа, он поднял взгляд на постоянно меняющиеся цифры на ЖК-дисплее, явно не намереваясь больше разговаривать.

Подъем с первого этажа на четвертый занял считаные секунды. Однако для молчащих мужчины и женщины то были долгие часы. С тихим «дзинь» лифт остановился на четвертом этаже. Фан Му уже собирался выйти, как почувствовал, что Ми Нань удерживает его за рукав. Он обернулся – и увидел слезы в ее глазах.

– Я не знаю, что тебе сказать… И знаю, что никакие мои слова не помогут… Просто хотела сказать тебе, что мне очень, очень жаль…

Фан Му хотел улыбнуться, но вместо этого убрал руку Ми Нань, развернулся и вышел.

Комиссар Фэнь уже ждал в конференц-зале. Увидев Фан Му, он предложил ему сигарету и лично помог прикурить.

– Следовало бы дать тебе отдохнуть еще пару дней… Однако речь пойдет о твоей невесте, поэтому будет лучше, чтобы ты присутствовал.

Члены следственной группы один за другим входили в конференц-зал и, независимо от того, были ли они близко знакомы с Фан Му, обязательно подходили к нему и перекидывались парой слов, не лишенных наставлений и утешений. Фан Му выдержал нескольких человек и вскоре не захотел больше разговаривать. Он понимал всеобщую доброжелательность, но не желал выглядеть жертвой и тем более позволять своим эмоциям влиять на других.

Когда все собрались, комиссар Фэнь объявил о начале собрания.

Основное содержание встречи заключалось в обобщении и анализе улик и разведданных, полученных за предыдущий период, а также в проведении брифинга по делу об убийстве Ляо Яфань. Общая идея была такова: мобилизовать все силы, какие только можно, собрать все возможные улики, получить все возможные доказательства и ни в коем случае не дать «Огням города» уйти.

Если предыдущие жертвы были в основном так называемыми злодеями, что позволяло полиции отчасти халтурить, то на этот раз погибшей оказалась близкая полицейского, а с этим нельзя было мириться ни в коем случае.

Следственная группа направила людей для проведения обыска в доме Цзян Я в Старой Лоянцунь, в результате чего были обнаружены труп и ряд улик. В настоящее время проводили экспертизу и идентификацию костей и вещественных доказательств, а также готовились обратиться в Верховную народную прокуратуру с заявлением о начале расследования дела, срок давности которого истек.

Вэй Вэй объявили в розыск, и теперь по всей провинции велись активные действия по ее задержанию. Было установлено, что Вэй Вэй с 2004 по 2007 год училась в университете Ж., где получала докторскую степень. В течение этих трех лет она неоднократно приезжала в Департамент общественной безопасности города Ж. для проведения исследований, поэтому предполагалось, что она использовала эту возможность, чтобы выкрасть материалы по делу Сунь Пу. Учитывая сложившиеся обстоятельства, вероятность успешного обвинения Вэй Вэй в подстрекательстве Цзян Я к убийствам крайне мала, но в полиции надеялись, что Вэй Вэй опознает Цзян Я, ведь она была единственной свидетельницей в серии убийств «Огней города».

Что касается дела об убийстве Ляо Яфань в Городской народной больнице, то здесь не было ни зацепок, ни прогресса. Хотя все знали, что убийца – Цзян Я, дальнейшие следственные действия было невозможно провести из-за отсутствия соответствующих улик.

Отделение полиции Тедун передало дело о безголовом трупе мужчины следственной группе. У полиции имелись большие подозрения, что здесь замешан именно Цзян Я, поэтому было предложено объединить это дело с убийством Ляо Яфань и серией убийств «Огней города».

С виду все шло полным ходом, но деятельность органов предварительного расследования смогла всего лишь привести их к данной точке. Главная проблема заключалась в отсутствии доказательств. Даже если Верховная народная прокуратура одобрит возобновление расследования дела об убийстве в Старой Лоянцунь, вероятность доказать вину Цзян Я, опираясь исключительно на воспоминания и показания свидетелей более чем двадцатилетней давности, оставалась ничтожной. Доказательство того, что Гоудань – это Цзян Я, не означало, что именно он убил своего отца. Даже если аммиачно-селитренное взрывчатое вещество, обнаруженное в Старой Лоянцунь, удастся идентифицировать со взрывчаткой, использовавшейся в деле о взрыве в деревне Далюцунь, все равно сохранялась проблема серьезной нехватки доказательств.

У полиции оставался только один выход: принять строгие меры предосторожности и вести всестороннее наблюдение за Цзян Я. Во-первых, это не позволит ему снова пойти на убийство. Во-вторых, если Цзян Я все-таки совершит еще одно преступление, это будет равносильно тому, что он предоставил полиции шанс найти брешь в своей защите.

Однако Цзян Я уже давно осознал свое нынешнее положение. Если «Огни города» решит бесследно исчезнуть, как долго полиция сможет следить за ним? Более того, даже если он осмелится на еще одно убийство, то, судя по его все более изощренным приемам и психологическим качествам, какова вероятность, что он оставит эту брешь?

На собрании кое-кто периодически украдкой поглядывал на Фан Му, ведь в сложившейся ситуации возможность отомстить за смерть Ляо Яфань была крайне мала. Однако тот сохранял спокойное выражение лица и не проронил ни слова.

Что, если целью второй половины жизни является один человек и одно дело? Считается ли это наличием четкой цели в жизни или, скорее, четкого направления в жизни? Это может показаться благим делом, но когда такое происходит с лучшим другом, это называется упрямством!

Но он не был бы Фан Му, если б не был таким упрямым.

…Тай Вэй, сжимая руль, задумчиво смотрел на красный свет впереди.

Во время их разговора, состоявшегося накануне, он уже примерно догадался о мыслях Фан Му и прекрасно понимал, что переубедить друга невозможно. Единственное, что успокаивало, так это то, что сейчас Фан Му, похоже, не собирался перегибать палку. Однако неужели этот мужчина, которому всего лишь чуть за 30, собирается провести остаток своей жизни в ненависти?

Тай Вэй испытывал жалость к Фан Му просто потому, что был его другом. Он хотел что-то сделать для него, но не знал, с чего начать.

Посреди беспорядочных размышлений Тай Вэй вдруг услышал крик, а вслед за ним до его ушей донеслись испуганные женские возгласы:

– Что ты… Кто-нибудь, помогите, моя сумка…

Он повернул голову и увидел женщину лет сорока, которая, высунувшись из автомобиля «Хэндё», указывала вперед и кричала. Проследив за ее пальцем, Тай Вэй заметил, как молодой человек, сжимая в руках изящную женскую сумку, ловко пробирается через поток машин и бежит к перекрестку неподалеку.

Тай Вэй выругался и завел машину. К счастью, в этот момент загорелся зеленый свет, и автомобили один за другим тронулись с места. Он следил за дистанцией, рассчитывая ускориться и перестроиться в левую полосу. Но едва нажал на газ, как едущий справа впереди «БМВ», даже не включив сигнал поворота, внезапно перестроился в левую полосу и попытался заблаговременно проскочить перекресток. Тай Вэй следил за тем, куда направляется вор с сумкой, поэтому не успел затормозить и врезался в «БМВ». Почти одновременно сзади раздался резкий звук торможения и грохот – в машину Тай Вэя влетел внедорожник «Тойота».

Он разозлился, опустил стекло и крикнул в сторону «БМВ»:

– Машина впереди, уступите дорогу!

Владелец «БМВ» – толстяк со стрижкой ежиком и в собольем полушубке – вышел из машины. Сначала он осмотрел место столкновения и обнаружил, что левая задняя дверь помята. Тут же пришел в ярость, повернулся к Тай Вэю и заорал:

– Ты что, слепой?!

– Быстрее уступите дорогу, я полицейский. – Тай Вэю было не до разговоров с ним, поэтому он достал удостоверение и помахал им. – Я на задании…

– И что с того? – Толстяк резко распахнул дверь машины Тай Вэя и потянулся к нему. – Что мне прикажешь с этим делать? Моя машина стоит больше миллиона!

Тай Вэй оттолкнул его, поднял голову и увидел, что вор уже пересек перекресток и бежит по тротуару. Выскочил из машины, намереваясь догнать его пешком, но толстяк схватил его за воротник, и тут же раздался резкий звук – воротник кожаной куртки оторвался по шву.

– Сбежать удумал? – Толстяк все еще настаивал на своем. – Прекрати нести чушь и сначала заплати за мою машину!

– Там сумку украли, вы что, не видели? – нервно произнес Тай Вэй. – Я оставлю машину здесь; разберемся, когда вернусь!

– Мне все равно! Ты врезался в мою машину, так что сперва заплати мне!

Несколько проезжавших мимо машин остановились, толпа зевак росла.

Тай Вэй одновременно разбирался с толстяком и наблюдал за вором, который вскоре запрыгнул на заднее сиденье мотоцикла, стоявшего на обочине, и мгновенно скрылся.

Тай Вэй окончательно взбесился, отбросил руку толстяка и как следует толкнул его в грудь. Тот отшатнулся и закричал во весь голос:

– Полиция меня избивает!

Одновременно он бросился Тай Вэю навстречу и с размаху ударил его.

Тай Вэй защищался, но все же получил несколько сильных ударов. Улучив удобный момент, он схватил толстяка за руку и воротник, развернулся, подсел и опрокинул того на землю обратным броском.

У толстяка перехватило дыхание. Валяясь на земле, он устроил истерику, колотя ногами и выкрикивая:

– Полиция бесчинствует! Издевается над простым народом! Бьет машины и людей…

Тай Вэй, тяжело дыша, с ненавистью проговорил:

– Да заткнись ты уже…

Не успел он закончить фразу, как тут же рядом вспыхнуло несколько огоньков, сопровождаемые звуками щелчков затвора. Тай Вэй, подняв голову, заметил, что среди толпы зевак несколько человек фотографируют его на телефоны, а один парень явно снимает видео.

– Прекратите, нечего тут снимать! – Тай Вэй разозлился еще сильнее. – Уберите телефоны!

Парень с презрением огрызнулся:

– Значит, полицейские могут бить кого угодно?

– Сначала разберитесь в ситуации! – Тай Вэй шагнул вперед и выхватил его телефон.

Поведение парня было еще более агрессивным, чем у толстяка. Уклоняясь, он закричал как резаный:

– Помогите! Полиция меня избивает! Полиция грабит…

Толпа взбудоражилась. Посыпались упреки и оскорбления:

– Что за безобразие!

– Кто дал тебе право издеваться над простым народом?!

– Бьют машины и людей, совсем зажрались!

– Чего нам бояться? Мы налогоплательщики, а вы все кормитесь из наших рук, понятное дело…

Вокруг вмиг воцарился хаос.

* * *

Фан Му не отрываясь смотрел в монитор. На видео был Тай Вэй, направляющий палец в камеру; наполовину оторванный воротник кожаной куртки лежал на плече, выражение лица было злым, глаза чуть не вылезали из орбит.

Прошло немало времени, прежде чем Фан Му пришел в себя и начал листать страницы с комментариями к видео. Отрывок с заголовком «Бьет машины и людей: комиссар полиции бесчинствует на улицах города C.» пользовался огромной популярностью на известном отечественном видеосайте, а количество зрителей достигло более ста тысяч, что сделало его одним из самых популярных роликов за последние несколько дней. Фан Му пролистывал комментарии страницу за страницей и, просмотрев всего две, заметил знакомое имя.

«Чего ждешь? “Огни города”, твой выход. Одним поганым полицейским будет меньше!»

Фан Му продолжал читать. Людей, призывающих «Огни города» прикончить Тай Вэя, становилось все больше. Просидев некоторое время неподвижно, профайлер зажег сигарету и молча выкурил ее, затем встал, взял стакан, подошел к стоящему в углу кулеру и налил себе горячей воды. Листья зеленого чая закружились в стакане, слегка расправляясь, словно цветы, покачивающиеся на ветру.

Вдруг Фан Му со всей силы бросил стакан в стену, и тот со звонким хрустом превратился в груду стеклянных осколков. На стене появилось большое пятно от воды, а чайные листья, еще не успевшие размокнуть, на миг задержались на бетоне и безвольно упали на пол.

Фан Му не ожидал, что выбор будет сделан так быстро, и тем более не ожидал, кто именно окажется новой целью.

* * *

После нескольких успешных преступлений криминальные способности и психологические качества «Огней города» значительно превзошли таковые у обычного преступника. Особенно в деле о взрыве в Далюцунь, где он выбрал в качестве жертвы судью Жэнь Чуаня и использовал прямую трансляцию, чтобы предать свое преступление огласке. Сильное желание «Огней города» использовать преступления для создания сенсационного эффекта было уже абсолютно очевидно. Движимый этим чувством, он больше не приемлет обычные «злодеяния» и еще меньше заинтересован в их «наказании». Если он намерен совершить еще одно преступление, то его целью определенно станет кто-то с особым статусом, кто сможет полностью удовлетворить его желание бросить вызов и продемонстрировать свои криминальные способности.

Например, полицейский…

Фан Му тихо сидел, выкуривая одну сигарету за другой, а его взгляд постоянно возвращался к постепенно высыхающему пятну от воды, пока то место на стене не вернуло свой первоначальный вид.

Он затушил последнюю сигарету, накинул пальто и, сделав шаг, наступил на засохший чайный лист. Под ногой раздался слабый щелчок. Подняв ногу, Фан Му заметил, что изумрудный лист полностью раскрошился.

Профайлер улыбнулся.

* * *

Час спустя комиссар Фэнь, сидя за своим столом, в растерянности смотрел на Фан Му.

– Повтори-ка.

– Мне нужен пистолет, – четко произнес Фан Му со спокойным выражением лица.

– Зачем? – Комиссар Фэнь смерил профайлера полным подозрения взглядом. – Ты же не собираешься наделать глупостей, верно?

– Нет. Если б я хотел убить Цзян Я, то смог бы сделать это и без оружия. – Фан Му слегка покачал головой. – Из-за меня Цзян Я потерял любимую женщину, и гарантии, что он не будет мне мстить, нет. Поэтому мне нужен пистолет для самообороны.

– Ясно. – Выражение лица комиссара Фэня смягчилось. – Если что-то действительно произойдет, я надеюсь, ты немедленно сообщишь об этом нам и не будешь действовать необдуманно.

– Так точно, не беспокойтесь.

– Приставить к тебе людей?

– Нет необходимости, – улыбнулся Фан Му. – Это всего лишь догадка. Вряд ли он осмелится напасть на меня.

Комиссар Фэнь кивнул, написал записку и передал Фан Му.

* * *

Администратор оружейной комнаты несколько раз перепроверил записку, посмотрел на Фан Му и спросил:

– Какой? 54-й, 77-й или 92-й?

– «Тип 92». Револьвер.

* * *

Фан Му выдали револьвер в кобуре из трикотажной ткани и две коробки патронов. Тщательно все проверив и зарегистрировав, он поблагодарил администратора и аккуратно убрал револьвер и патроны в сумку. Обернувшись, увидел стоящего позади Ян Сюэу, который задумчиво разглядывал объемную сумку на его плече. Фан Му слегка кивнул и прошел мимо. Однако коллега схватил его за руку и негромко спросил:

– Нужна помощь?

– Нет, благодарю.

Но Ян Сюэу не отпустил его и продолжал смотреть Фан Му в глаза, словно желая что-то сказать.

– Что-то еще?

– Ну, нет… хотя да, есть кое-что. – Ян Сюэу сглотнул и, как будто приняв важное решение, произнес: – Знаю, неуместно сейчас об этом говорить, но… ты должен быть с Ми Нань.

Фан Му вскинул брови, а затем спокойно спросил:

– Почему?

– В тот день, когда ты так настойчиво просил меня спасти Ми Нань, я понял, что ты очень ее любишь. – Ян Сюэу говорил искренне, но на его лице отражались смешанные чувства, словно собственные слова причиняли ему боль. – Яфань – прекрасная девушка, но ее больше нет. Вы с Ми Нань любите друг друга, у вас нет причин не быть вместе. Ей… очень тяжело… из-за того, что случилось с Яфань. Если б ты мог… ей стало бы гораздо легче…

– Хватит, – быстро прервал его Фан Му. – Я не могу дать Ми Нань то, что она хочет. Ни сейчас, ни в будущем. – Он отстранил руку Ян Сюэу, заглянул ему в глаза и добавил: – Но ты можешь. Если наберешься терпения, то вы будете счастливы.

Ян Сюэу с удивлением смотрел на Фан Му, словно с трудом веря его словам. Лишь спустя некоторое время он, запинаясь, спросил:

– Ты… говоришь искренне?

Ничего не ответив, Фан Му похлопал его по плечу и направился к лифту. Пока он не скрылся за медленно закрывающейся дверью, Ян Сюэу в оцепенении смотрел ему вслед. На его лице читались шок, радость и даже глубокое сомнение.

Рядом тихо открылась дверь кухни, и оттуда медленно вышла Ми Нань. Она крепко вцепилась в чашку, ее руки судорожно дрожали, и кипяток выплескивался наружу, стекая по руке и оставляя красные следы. Ми Нань, словно не чувствуя этого, пристально смотрела на лифт и все уменьшающиеся цифры на ЖК-дисплее.

* * *

На следующее утро Фан Му быстро умылся и, полностью одевшись, расхаживал по квартире. Он останавливался у каждого угла и осматривался, словно хотел запомнить все, что находилось в комнате. Затем достал кошелек, пересчитал наличные и выложил зарплатную карточку. Сел, достал из сумки револьвер и патроны и положил на стол.

За револьвером тщательно ухаживали, он пах смесью стали, ружейной смазки и пороха. Фан Му взял револьвер и стал внимательно его осматривать, наблюдая, как в лучах раннего утреннего солнца ствол отсвечивает темно-голубым.

– Прошу тебя, – пробормотал он.

Откинул барабан, несколько раз проверил его и, ощутив удовлетворение, открыл коробку с патронами, после чего вставил их один за другим. Толкнул барабан обратно, взвесил револьвер на руке, надел кобуру на пояс, сунул туда оружие и застегнул.

После этого Фан Му, немного посидев, взял в руки телефон.

* * *

Тай Вэй, сидящий в кофейне «Старбакс», отбросил журнал и нетерпеливо взглянул на часы. Он ничуть не удивился, что Фан Му попросил о встрече, но странным было то, что он назначил ее в этом месте. Вокруг сидели парочки, воркующие о любви, и молодые люди с ноутбуками, одиноко сидящие в интернете. Что такого произошло, о чем нельзя поговорить в отделении?

Несколько человек непрерывно бросали взгляды в его сторону, как будто узнали в нем комиссара полиции, который «бесчинствовал на улицах». Тай Вэй выругался и вновь поднял журнал, прикрывая лицо.

«Теперь я герой новостей».

Вероятно, именно по этой причине Фан Му и попросил его о встрече. Увидев видеоролик, который активно распространялся в интернете, Тай Вэй первым делом испытал гнев и обиду, а затем подумал: «Вот и удобный случай».

Вероятность того, что он стал целью «Огней города», ничуть не пугала его – напротив, он испытывал некоторое волнение. Тай Вэй не был слабой жертвой, он был отлично натренированным сотрудником криминальной полиции с богатым боевым опытом. Если «Огни города» осмелится напасть на него, то он определенно воспользуется случаем одолеть преступника и привлечь его к ответственности. Впрочем, раскрытие дела второстепенно, самое важное – помочь лучшему другу отомстить.

Пока он размышлял, лежащий на столе телефон вдруг негромко пиликнул – пришло сообщение. Тай Вэй прочитал его, и на его лице возникло недоумение.

В этот момент в кофейню вошел Фан Му. Тай Вэй тут же заметил его и помахал рукой. Профайлер бросил на него взгляд, но сразу не подошел, а поднял голову и огляделся, словно что-то выискивая. Обнаружив то, что хотел, он медленно приблизился к Тай Вэю и смерил его взглядом.

На лице Тай Вэя застыло удивление. Он жестом указал Фан Му на место рядом с собой.

– Что хотел?

Фан Му не отвечал и не двигался, а просто молча смотрел на него.

Тай Вэй не знал, плакать ему или смеяться, недоумевал все сильнее:

– Ты чего? Играешь со мной в пантомиму?

Фан Му по-прежнему ничего не говорил, но его взгляд становился все более загадочным.

Улыбка постепенно пропала с лица Тай Вэя, а брови нахмурились. После того как они с полминуты пристально смотрели друг на друга, выражение лица Тай Вэя внезапно смягчилось, и он незаметно кивнул.

Почти в этот же момент Фан Му выхватил револьвер, взвел курок и выстрелил в Тай Вэя.

Бах!

Звук выстрела мгновенно погрузил кофейню в тишину, а затем повсюду раздались крики.

Тай Вэй, словно его ударили кувалдой, схватился за грудь и упал на спину. Столик опрокинулся вслед за ним; чашка с кофе упала на пол, мгновенно образовав маленький коричневый цветок.

Фан Му бросил револьвер в Тай Вэя, повернулся и глянул на угол стены. Там висела небольшая камера видеонаблюдения.

Глава 26

Угасание

Цзян Я долгое время оцепенело смотрел на экран, затем медленно поднял руку и переместил бегунок на полосе прокрутки в самое начало.

Фан Му стоит лицом к Тай Вэю. Выхватывает пистолет. Стреляет. Тай Вэй падает. Посетители кофейни разбегаются во все стороны. Фан Му поворачивается к камере видеонаблюдения…

Цзян Я снова и снова проигрывал видео, длившееся пару десятков секунд, а Фан Му на экране комично повторял одни и те же действия – пистолет, выстрел, поворот. И в итоге стоп-кадр в конце видео.

Фан Му пристально смотрит в камеру видеонаблюдения, а также на Цзян Я, сидящего за экраном. Стекла его очков слегка отражают свет, но резкий холодный блеск, исходящий от глаз, все равно насквозь пронизывает Цзян Я.

Цзян Я затрясло. Да, он посмотрел в камеру специально. Все для того, чтобы его разглядели.

«Я знаю, знаю, что ты пытаешься сделать».

– …Я уже дважды просил повторить, – недовольно проговорил мужчина средних лет, который держал пустую кофейную чашку. – В чем дело?

Цзян Я внезапно повернул голову, похоже совершенно не понимая, о чем тот говорит, и просто неподвижно уставился на него. Мужчина испугался и невольно сделал два шага назад.

Цзян Я пришел в себя, но его лицо по-прежнему было равнодушным. Он бросил взгляд на мужчину и, прочистив горло, крикнул посетителям:

– Прошу прощения, мы закрываемся.

Вскоре под хор жалоб и упреков кофейня «Затерянный в раю» опустела. Цзян Я, небрежно собрав со столов чашки и тарелки, бросил их в раковину. Затем подошел к двери и опустил рольставни. В момент, когда он полностью отрезал себя от внешнего мира, заметил двух мужчин с сигаретами, промелькнувших неподалеку на углу улицы.

Цзян Я скривил рот и холодно улыбнулся. Может, в следующий раз угостить этих надсмотрщиков десертами?

Задернув плотные шторы, он не стал, как обычно, тщательно осматривать помещение, а просто небрежно окинул его взглядом и быстро поднялся на чердак. Там на столе в беспорядке лежали материалы по устройству и использованию огнестрельного оружия, карта района Тедун и на самом верху – фотография Тай Вэя.

Цзян Я прошел мимо стола, включил ноутбук на прикроватной тумбочке, нашел тот сайт, на котором только что просматривал видео, и снова пересмотрел его. В этот раз он увеличил громкость, и выстрел еще долго разносился эхом по чердаку.

В смешанных чувствах Цзян Я некоторое время сидел и курил, а глаза то и дело возвращались к экрану. Поколебавшись, он все же вернулся к ноутбуку и пролистал страницу с видео до комментариев. Прочитав лишь несколько строк, тут же округлил глаза.

«“Огни города” явил себя свету!»

Его дыхание участилось, и он принялся быстро щелкать мышкой, проверяя все комментарии. Действительно, подобных встречалось все больше и больше:

«Оказывается, “Огни города” полицейский!»

«Неудивительно, что такой сильный, он же легавый…»

«Он показал свое лицо, будет ли следующий раз?»

Грудь Цзян Я яростно вздымалась, а лицо постепенно краснело. Внезапно он отбросил окурок и быстро напечатал несколько слов в поле для комментариев: «Он не “Огни города”!» Однако курсор надолго замер на кнопке «опубликовать», и в конце концов он удалил слова одно за другим.

«Тупицы! Все вы! Как этот слабый полицейский может быть “Огнями города”? Я – бог правосудия этого города! “Огни города” – это я!»

Он в раздражении встал – и не смог вздохнуть от тяжести, словно его грудь была придавлена валуном. Выкурив подряд две сигареты и пройдясь по чердаку с десяток раз, наконец начал успокаиваться. Подошел к столу, взял фотографию Тай Вэя и внимательно всмотрелся в нее.

За последние несколько дней он составил четкое представление об этом полицейском и выяснил его рост, вес, место жительства и работы, маршруты, номер мобильного телефона и распорядок дня. Даже разработал несколько планов, и ему оставалось только выждать подходящий момент, чтобы нанести удар. Однако выстрел в кофейне «Старбакс» превратил все это в какой-то мартышкин труд. Больше всего он не мог смириться с тем, что глупые горожане действительно приняли Фан Му за «Огни города»!

Так вот что он имел в виду под словом «погасить»…

«Фан Му, после того как ты отнял Вэй Вэй, ты намерен отнять у меня и имя? Значит, таким образом ты хочешь низвергнуть меня с поста находящегося в центре внимания бога до строго соблюдающего общепринятые нормы и безропотно подчиняющегося частного предпринимателя?

Значит, ты хочешь, чтобы горожане забыли меня и помнили тебя?

Значит, ты хочешь приписать себе все мои церемонии, превосходные и достойные того, чтобы войти в криминальную историю?»

Цзян Я резко скинул все вещи со стола; большая стопка распечаток вслед за движением его руки взлетела вверх и плавно опустилась на пол чердака.

Тяжело дыша, он снова уставился на ноутбук, стоящий рядом с кроватью. С экрана на него холодно смотрел Фан Му, и на его губах, казалось, играла насмешливая улыбка.

«Вот увидишь, скоро я покажу этому городу, кто на самом деле “Огни города”!»

* * *

9 декабря по адресу улица Тайюаньбэйцзе 49–4, район Куаньчэн, город C. произошла стрельба. Потерпевший был доставлен в ближайшую больницу для оказания помощи, а преступник бесследно исчез. Полиция, оперативно прибыв на место происшествия, провела детальный осмотр и изъяла ряд следов. Место преступления – кофейня «Старбакс», и ее система видеонаблюдения полностью зафиксировала происшествие. Во второй половине дня кто-то выложил видеозапись в Сеть, и всего за несколько часов сотни тысяч интернет-пользователей уже знали об этом деле.

10 декабря, на следующий день после совершения преступления, полиция под огромным давлением провела пресс-конференцию и частично проинформировала СМИ о деталях дела. Подтвердилось, что жертва – Тай Вэй, заместитель комиссара полицейского участка Тедун Департамента общественной безопасности города C., и что орудием убийства был полицейский револьвер «Тип 92». Получив ранение в грудь, Тай Вэй был отправлен в больницу для оказания неотложной помощи, впал в глубокую кому и все еще пребывает в опасном для жизни состоянии. После установления происхождения полицейского револьвера и сопоставления видеозаписей с места происшествия подозреваемый был идентифицирован как Фан Му, сотрудник Исследовательского института криминальной психологии, действующего под эгидой Департамента общественной безопасности.

Полиция разослала фотографии и сопутствующие приметы по отделениям и полицейским участкам, задействовав силы по всему городу для проведения ареста.

Когда ордер был выдан, в городе поднялась шумиха.

В куда большем смятении пребывали следственная группа по серии убийств «Огней города» и Департамент провинции. Бянь Пина, руководителя следственной группы и непосредственного начальника Фан Му, поочередно вызывало на допрос руководство Департамента провинции. Полицейский на глазах у всех застрелил другого полицейского – большего скандала и быть не могло. Поначалу полиция намеревалась все скрыть, но после того, как в интернет попали кадры с места преступления, любое сокрытие стало бы поводом для более сурового осуждения.

Только те, кто хоть немного был посвящен в детали дела, знали, что Фан Му точно не «Огни города». Его выстрел в Тай Вэя – вот что казалось куда более немыслимым. Эти двое были знакомы почти десять лет, и даже если их нельзя назвать близкими друзьями, они были товарищами по оружию, когда-то сражавшимися плечом к плечу. После того как Фан Му получил револьвер, он решил убить не Цзян Я, а Тай Вэя, который, скорее всего, уже стал целью Цзян Я. Неужели он сошел с ума?

И только один человек знал, что Фан Му не сумасшедший.

Узнав о случившемся, Ми Нань сразу же отправилась к комиссару Фэню, но ей сказали, что начальника, Ян Сюэу и других срочно вызвали в Департамент провинции. Девушка сразу же поспешила туда. Однако никак не ожидала, что снова потерпит неудачу.

По словам инсайдеров, Тай Вэй на некоторое время пришел в себя и невнятно пробормотал имя Бянь Пина. Узнав об этом, тот тут же прервал разговор с руководством и немедленно прибыл в Городскую больницу общественной безопасности, где лежал Тай Вэй.

Ми Нань тоже поехала туда. В больнице уже толпилось множество полицейских и журналистов. Коллеги сообщили ей, что в палате Тай Вэя сейчас находятся комиссар Фэнь и Бянь Пин и они приказали никому не входить.

– Я должна немедленно встретиться с комиссаром Фэнем и начальником Бянем, – взволнованно произнесла Ми Нань полицейским, охраняющим палату. – Фан Му точно не убийца, он стрелял не просто так…

С этими словами она попыталась ворваться в палату, но полицейский с каменным лицом оттеснил ее.

– У нас приказ никого не впускать. Ты – наш человек, так что не создавай проблем.

Почти не контролируя себя, Ми Нань хотела прорваться снова, но почувствовала, что кто-то крепко вцепился в ее руку. Обернувшись, она увидела Ян Сюэу.

– Сюэу? Ты как раз вовремя… – Ми Нань, словно увидев спасителя, отчаянно потянула его за собой. – Быстрее! Давай вместе пойдем к комиссару Фэню и остальным. Ты последний, кто видел Фан Му, ты ведь знаешь его, ты знаешь, что он не стал бы убивать Тай Вэя…

Из-за того, что Ми Нань тащила его, Ян Сюэу то и дело шатался, но на его лице была лишь горькая улыбка. То, что Фан Му выстрелил в Тай Вэя, также повергло его в шок. Однако, вспомнив сейчас их разговор в коридоре, он ощутил, что слова Фан Му были скорее предсмертными, чем выражением его чувств. Иными словами, когда Фан Му получил оружие, он уже был готов убивать.

Но Ян Сюэу не ожидал, что тем, кого Фан Му собирался убить, окажется Тай Вэй.

Два человека стояли на месте и беззвучно бесились, а всего в нескольких метрах от них была плотно закрытая дверь палаты. Внутри находились комиссар Фэнь, Бянь Пин и лежащий без сознания Тай Вэй. Однако из-за двери доносились едва различимые звуки жаркого спора. Вдруг один из голосов стал громче – похоже, это был Бянь Пин:

– Я знаю, что в такой ситуации ты больше не можешь доверять Фан Му. Но, пожалуйста, доверься мне, хорошо? – В его голосе звучала мольба, но в то же время и непоколебимая решимость. – Одна неделя, всего одна неделя!

После этих слов в палате воцарилась мертвая тишина. Спустя десять минут комиссар Фэнь и Бянь Пин один за другим вышли в коридор.

Увидев их, уже давно ожидающие журналисты навалились всей толпой, тут же беспрерывно замелькали вспышки, и десяток микрофонов вытянулся перед ними:

– Есть ли подвижки по делу?

– В каком состоянии комиссар Тай? Когда он очнется?

– Скажите, каков мотив Фан Му?

– Видит ли полиция необходимость снова строго регламентировать использование огнестрельного оружия?

Комиссар Фэнь и Бянь Пин обменялись взглядами. Бянь Пин кивнул, после чего комиссар снова повернулся к микрофонам и камерам и бесстрастно сказал:

– Только что врач сообщил нам, что у комиссара Тай Вэя констатирована смерть мозга. По другим вопросам без комментариев.

Договорив, он оттолкнул стоящего перед ним журналиста и, не оглядываясь, пошел вперед. Бянь Пин последовал за ним. Сделав всего несколько шагов, он услышал позади душераздирающий плач:

– Шеф!

Комиссар Фэнь и Бянь Пин обернулись и увидели заплаканную и изо всех сил сопротивляющуюся Ми Нань, которую крепко удерживал Ян Сюэу.

– Найдите его, умоляю вас, найдите, не допустите, чтобы с ним что-то случилось…

Комиссар Фэнь, стиснув зубы, не произнес ни слова и продолжил свой путь. Бянь Пин несколько секунд смотрел на Ми Нань, а затем отчеканил:

– Это его выбор.

Журналисты, жаждущие узнать больше, обступили двух мужчин и исчезли в конце коридора, а у Ми Нань подкосились ноги, и она упала в объятия Ян Сюэу.

– Спасите его, спасите… Я знаю, что он хочет сделать… – Ми Нань почти потеряла сознание от слез. – Он может умереть…

* * *

У всех на уме был только один вопрос: «Фан Му, где ты?»

Полиция искала Фан Му, потому что он должен был дать разумное объяснение своему поведению, а также понести ответственность.

Ми Нань искала Фан Му, потому что хотела, чтобы он жил.

Цзян Я тоже искал Фан Му, потому что в этом городе мог быть только один «Огни города».

Он не мог покинуть город, по крайней мере сейчас. Он наверняка где-то здесь, прячется или ждет удобного случая…

Каждый вечер Цзян Я в одиночестве выезжал на своей машине, не придавая особого значения тому, что недалеко едет полицейская машина, похожая на личный автомобиль.

Фан Му отпустил Вэй Вэй, лишив Цзян Я возможности уладить с ней все лично, поэтому тот возненавидел Фан Му. После убийства невиновной Ляо Яфань ненависть более-менее утихла. Однако теперь все было иначе: Фан Му по собственной инициативе спровоцировал Цзян Я и лишил его того, что он ценил больше всего. И этого он никак не мог стерпеть.

«Ну, давай. Если хочешь поиграть, я сыграю с тобой до конца».

* * *

Цзян Я открыл окно, и в кабину тут же хлынул морозный воздух. Он искоса взглянул на полицейскую машину и улыбнулся, шмыгая носом от пронизывающего холодного ветра.

Он походил на гончую, неспешно преследующую добычу в стальном лесу. А этот скрывающийся полицейский походил на… как бы его назвать? Слабого зайца или глупого горного кабана?

Да, когда-то этот тип носил полицейский значок, представляя власть государства. Но теперь он просто добыча. Добыча, которой вот-вот перегрызут глотку и высосут кровь.

От одной только мысли об этом его переполняло удовлетворение.

Цзян Я внезапно захотел показать невежественным горожанам, что «Огни города» должен быть таким же сильным, мудрым, бдительным и бесстрашным человеком, как он. Как этот бледный, худощавый полицейский в очках для близоруких мог заслужить это имя?

Он наклонил голову, изо всех сил вдыхая воздух этого города, словно пытаясь отыскать запах врага в бесцветной субстанции, смешанной со всевозможными ароматами.

«Ты не сможешь прятаться вечно».

Цзян Я настолько погрузился в созданную им самим атмосферу, что не заметил, как полицейская машина позади него бесследно исчезла.

* * *

11 декабря полиция провела тщательный обыск на квартире Фан Му и не обнаружила никаких улик или признаков того, что он бежал из страны. Однако, учитывая тот факт, что родители Фан Му все еще жили за границей, полиция совместно с железнодорожными, автодорожными, аэропортовыми и другими службами приняла строгие меры предосторожности, чтобы удержать его в пределах города. В то же время была развернута крупномасштабная разыскная операция по всему городу; велось наблюдение за местами, которые Фан Му мог выбрать в качестве укрытия. Однако спустя десять с небольшим часов после вышеупомянутого приказа полиция повторно выпустила внутреннее уведомление. В нем говорилось о том, что, за исключением основных транспортных маршрутов въезда и выезда из города C., которые по-прежнему оставались под жестким контролем, остальные полицейские силы должны немедленно приостановить все следственные действия в отношении Фан Му, а объяснялось это ожиданием дальнейших распоряжений высшего руководства.

Никто не понял истинного смысла приказа, а комиссар Фэнь и Бянь Пин никак его не прокомментировали.

* * *

12 декабря. Пасмурно. Ветер северный, 3–4 балла по шкале Бофорта. Очередной холодный фронт в скором времени обрушится на город С. Приближается метель.

20:30. В Городской больнице общественной безопасности несколько врачей с интернами свернули в коридор стационара на третьем этаже и начали последний в этот день обход. Это был рутинный процесс, поэтому обход проходил быстро. Менее чем через полчаса группа людей подошла к двери палаты в конце коридора. Двое уставших полицейских, ответственных за охрану, подняли глаза на заведующего отделением торакальной хирургии и других врачей и пропустили их внутрь.

Для заведующего этот пациент со смертью головного мозга по имени Тай Вэй казался странным человеком. Руководство больницы специально распорядилось, чтобы его состояние проверяли только в плановом порядке, а об остальном не спрашивали. Поэтому он просто небрежно просмотрел записи о давлении и сердцебиении и ушел после нескольких коротких вопросов. Остальные последовали за ним, за исключением интерна в маске, который несколько секунд стоял перед кроватью, пристально глядя на пациента, пока его не окликнули коллеги у двери, после чего он поспешно удалился.

Вернувшись в коридор, заведующий небрежно спросил коллегу:

– Кто этот парень? Довольно обучаемый…

– Что? – удивился коллега. – Я его не знаю. Разве он из ваших?

Заведующий остолбенел и машинально оглянулся на идущих за ним студентов. И только тогда заметил, что интерн в маске бесследно исчез.

* * *

Интерн в маске торопливо спустился к выходу из Городской больницы общественной безопасности и продолжил свой путь, осматриваясь по сторонам. Небо затянули тучи, людей перед больницей было немного, и только несколько такси стояло в ожидании пассажиров. Интерн, на ходу расстегнув халат, небрежно бросил его на скамейку во дворе. Когда он снимал маску, то как раз проходил под уличным фонарем и в тусклом круге света показалось бледное и худое лицо Фан Му.

Он огляделся по сторонам, засунул руки в карманы пальто и медленно направился за угол.

В такую погоду на улицах очень мало пешеходов. И даже когда они изредка встречались, то всегда куда-то спешили. По их лицам можно было понять, что они с нетерпением жаждали оказаться в теплой комнате и поесть горячей еды. У них не было времени на то, чтобы обратить внимание на одинокого молодого человека рядом, тем более на настороженное выражение его лица.

Фан Му медленно шел по улице, изредка поворачивая голову и рассматривая проходящих мимо людей и машины. Когда он свернул в переулок, позади него блеснули фары, а затем промелькнула белая «Джетта». Фан Му проводил ее взглядом, но заметил только нечеткий номерной знак. «Джетта» повернула налево и скрылась на соседней улице.

Фан Му остановился и некоторое время стоял на месте. Взглянув на свинцовое небо, он улыбнулся, достал что-то из кармана пальто и сунул в рот, после чего достал телефон и несколько раз нажал на кнопки. Затем повернулся лицом к темному переулку перед собой. Фонарей не было, а по обеим сторонам возвышались высокие стены. Фан Му некоторое время просто смотрел вперед, казалось немного нервничая, однако через несколько секунд он все же сделал шаг и направился в сторону переулка.

В переулке было темнее, чем ожидалось. Широко раскрыв глаза, профайлер тщетно всматривался в густую, как чернила, ночную тьму, то и дело задевая ногами всякий хлам и спотыкаясь.

Хоть дорога и была прямой, на ней имелось несколько развилок, каждая из которых вела в неизвестность. Проходить мимо них было все равно что проходить перед полусонными крупными зверями. Они тихо сидели, закрыв глаза и раскрыв огромные пасти, готовые сожрать пугливую добычу. Каждый раз Фан Му приходилось замедлять шаг и настороженно прислушиваться, прежде чем медленно пройти мимо.

Он ждал, ждал, когда наступит решающий момент. Его переполнял страх, но еще больше – облегчение. Как будто он давно уже ждал этого финала.

Длина переулка составляла около двухсот метров, а за ним проходила дорога, где слабо виднелись огни и изредка проезжали машины.

«Свет и тьма. Жизнь и смерть. Мир людей и царство мертвых. Зачем мне бродить по темным переулкам и в тишине ожидать, когда опустится этот яркий свет, если я могу гулять под светом фонарей и спешить в теплый дом к сытному ужину?»

Это уже был не вопрос так называемой судьбы или долга. Фан Му считал необходимым поступить именно так, ведь другого варианта положить всему конец не существовало.

Пока он размышлял, до выхода из переулка осталось около пятидесяти метров. Но ничего не произошло. Сердце, что все это время пребывало в напряжении, слегка успокоилось, и натянутое как струна тело тоже понемногу расслабилось. Фан Му тихонько выдохнул, шаги его стали легче, но на лице проступило разочарование.

«Неужели я ошибся? Неужели так и не дождусь финала?»

Фан Му опустил голову и стал думать, где ему сегодня переночевать, не обращая ни малейшего внимания на то, что впереди его ждет последняя развилка. Последний спящий зверь. Последняя огромная пасть. Все вокруг молчало, и только глаза зверя распахнулись в темноте. Холодный ветер, внезапно усилившийся на развилке, принес с собой запах крови.

Когда Фан Му ощутил приближение опасности, то уже не успел что-либо предпринять.

Силуэт. Странный звук. Тьма. Свет и мир людей, до которых было рукой подать, исчезли.

Голову Фан Му плотно накрыл пакет.

Пакет быстро затянулся, а сильная рука вцепилась в его шею смертельной хваткой. Фан Му инстинктивно схватился за руку, но нападавший ничуть не ослабил хватку и надавил другой рукой ему на голову. Изо всех сил стараясь дышать, профайлер яростно размахивал правым локтем, однако попадал в пустоту. Нападавший с силой надавил на тело Фан Му, согнув его туловище и голову под опасным углом. Фан Му наобум махал руками и ногами, но это не приносило ни малейшего результата. Отчаявшись, он с трудом уперся ногами, пытаясь оказать обратное давление и повалить нападавшего и себя на землю. Но как только его ноги напряглись, нападавший тут же крутанул тело Фан Му, схватил его за голову и ударил о стену.

В глазах потемнело. Он почти задохнулся. Тело внезапно крепко ударилось о стену. Острая боль в области лба. Острая боль в носу. Казалось, в мозг внезапно вонзили раскаленный железный прут и начали неистово им шевелить. В одно мгновение Фан Му потерял способность думать и реагировать. Конечно, нападавший не дал ему шанса подумать или среагировать и после одного удара снова схватил его за голову и с размаху ударил о стену.

Голова Фан Му, все еще накрытая рваным пакетом, безвольно опустилась. Но перед тем как он потерял сознание, до его ушей донесся отчетливый и злобный голос Цзян Я:

– Я знал, что ты придешь в больницу. Не переживай, он уже умер. И ты скоро умрешь.

* * *

Цзян Я отдышался, посмотрел в обе стороны переулка. В этом узком и темном месте царила тишина, как будто только что произошедшее зверство было полностью забыто.

Он нагнулся, закинул Фан Му на плечо и, пошатываясь, направился к развилке. Через несколько минут дошел до конца переулка и увидел свою белую «Джетту», по-прежнему припаркованную в тени угла. Цзян Я не стал торопиться, а спокойно постоял на углу улицы, убедился, что вокруг никого, после чего открыл багажник и закинул туда потерявшего сознание Фан Му. Затем сел на водительское сиденье, завел машину и помчался прочь, разгоняя снежинки, кружащиеся в воздухе.

Через двадцать минут белая «Джетта» въехала в университетский городок. На часах было почти пол-одиннадцатого вечера, на улице Сюэцзылу царила тишина, и все магазины вдоль нее были закрыты. На пустынной улице остались лишь обрывки бумаги и выброшенные людьми пакеты, раздуваемые порывистым ветром. Цзян Я остановил машину и осторожно выглянул в окно. Хоть в пределах видимости никого не было, он все же не поехал прямиком к дверям кофейни, а направился к пустырю за улицей. Раньше здесь были трущобы, которые два года назад выкупила компания по продаже недвижимости, чтобы построить на их месте жилой и офисный комплекс. После того как снос был практически завершен, дальнейшее строительство было приостановлено из-за финансовых проблем, так что сейчас там был просто пустырь, заросший сорняками.

Цзян Я выехал на пустырь. Сорняки высотой более метра засохли и пожелтели, но все еще пытались сохранить свой стройный и густой вид. Белая «Джетта» проехала дальше, и теперь с улицы виднелась только часть крыши. Цзян Я вышел из машины, обошел ее, вытащил Фан Му из багажника и бросил в сухую траву. Вытерев пот, сел в машину и проехал по улице Сюэцзылу до дверей кофейни «Затерянный в раю». Выйдя из машины, внимательно огляделся по сторонам: полицейских, которые следили за ним несколько дней назад, видно не было.

Цзян Я усмехнулся: «Да уж, так себе полицейские, продержались всего пару дней…»

Открыв рольставни, он вошел в кофейню и тщательно запер за собой дверь. Затем устремился в ванную комнату и открыл дверь одной из кабинок. За писсуаром находилась узкая деревянная дверь с простым шпингалетом. Отодвинув шпингалет, он шагнул внутрь, преодолел несколько метров и оказался перед другой деревянной дверью. Открыл ее, и холодный ветер, смешанный со снежинками, окутал его, а перед глазами предстал пустырь за кофейней.

Цзян Я постоял у заднего входа и немного осмотрелся, затем закрыл дверь и быстрым шагом направился в глубь зарослей. Фан Му по-прежнему неподвижно лежал, сохраняя ту же позу, что и раньше. Цзян Я смерил его взглядом, и на его лице появилось довольное выражение, как у ребенка, получившего долгожданную игрушку.

Он наклонился, перекинул Фан Му через плечо и медленно направился к двери.

К тому времени, когда снова вернулся в кофейню, Цзян Я уже совершенно выбился из сил. Он сбросил Фан Му на пол, небрежно пододвинул стул и, пытаясь отдышаться, сел.

От сильного падения Фан Му, лежавший на полу, казалось, немного пришел в себя и издал слабый стон. Одновременно с этим он выгнулся и потянулся правой рукой к пакету на голове.

Цзян Я равнодушно наблюдал за его движениями. Внезапно он пнул полицейского по голове.

– Если не хочешь страдать слишком сильно, прекрати сопротивляться.

Фан Му не ответил. У него не было сил отвечать; он просто лежал на спине, а его грудь слегка вздымалась и опускалась.

Когда дыхание Цзян Я немного успокоилось, он встал и, схватив Фан Му за воротник, потащил пленника к задней части кофейни. Приподняв край ковра, обнажил деревянную крышку люка. Сперва спустился сам, а затем потащил вниз Фан Му.

Обмякшее тело, ударяясь о деревянную лестницу, быстро скатилось до ее основания. Цзян Я зажег свет. В кладовке все было по-старому: вдоль стен стояли железные стеллажи, а плотные темно-синие занавески висели неподвижно, безмолвно наблюдая за двумя мужчинами.

Цзян Я отодвинул стеллаж на северной стороне и открыл железную дверь, затем вернулся за Фан Му и втащил его в кабинку.

Обстановка здесь по-прежнему была простой, за исключением панцирной кровати в углу и еще нескольких больших пластиковых ведер. Цзян Я дотащил Фан Му до кафельного пола в центре кабинки и сдернул с его головы черный пакет. Обнажилось окровавленное лицо: на ушах профайлера все еще держалась деформированная оправа очков, на лбу виднелись синяки и следы крови, а нос был сворочен на одну сторону.

Цзян Я снял с Фан Му очки, завернул их в черный пакет и отбросил в сторону. Затем присел на корточки и принялся снимать с полицейского одежду. Вскоре Фан Му остался в чем мать родила и лежал на холодном полу, словно скотина, которую собирались зарезать.

Цзян Я отбросил одежду в угол, засучил рукава и заметил, что на правой руке у него глубокий кровавый след. Он повернулся к Фан Му, хмыкнул, взял большое пластиковое ведро, подошел к бассейну на северной стороне, открыл крышку и вылил жидкость из ведра в бассейн. Резкий запах моментально распространился по узкой кабинке. Цзян Я не останавливался до тех пор, пока не вылил всю жидкость из нескольких ведер, после чего повернул кран, и в бассейн хлынула вода.

Когда жидкость смешалась с водой, аромат стал немного слабее, но все равно был очень удушливым. Однако Цзян Я не придавал этому значения – этот запах действовал на его нервы возбуждающе.

После того как бассейн наполнился, Цзян Я закрыл кран и повернулся к голому Фан Му. Он, казалось, был немного недоволен тем, что тот все еще лежит без чувств, поэтому вылил немного жидкости, оставшейся в ведре, на его лицо.

Глаза Фан Му внезапно открылись, дыхание резко участилось, а затем он зашелся в сильном кашле.

Цзян Я усмехнулся:

– Формалин. Вкусно, не правда ли? – Он отбросил ведро и наклонился к противнику: – Придется привыкнуть, тебе предстоит отмокать в нем очень долго.

Фан Му с трудом моргал, казалось недоумевая от происходящего. Спустя долгое время его глаза наконец сфокусировались на лице Цзян Я.

– Узнаешь меня?

Фан Му на мгновение прикрыл и тут же открыл глаза.

– Отлично. Меня зовут Цзян Я. – Он нагнулся, и на лице появилась натянутая улыбка. – Я – «Огни города».

Когда Фан Му услышал последние два слова, в его глазах промелькнула насмешка, а уголки рта слегка приподнялись. Вслед за этим разбитые и опухшие губы зашевелились, и профайлер издал несколько слабых звуков.

– Что ты сказал? – нахмурился Цзян Я. – Я не расслышал.

Фан Му закрыл рот и с жалостью, смешанной с иронией, посмотрел на него полуприкрытыми глазами.

– Повтори!

Сначала Фан Му не издал ни звука, словно набираясь сил, а потом отрывисто произнес:

– Не ты «Огни города», а я. – Края его рта были покрыты засохшей кровью, из-за чего к его голосу примешивался шорох. – Каждый в этом городе знает… «Огни города» – это я.

Цзян Я побледнел и медленно выпрямился; его грудь тяжело вздымалась, а самодовольное выражение исчезло с лица.

– Да что в тебе достойно «Огней города»? Посмотри на себя, ты похож на кучу хлама!

– Неважно. – Голос Фан Му был слабым, но отчетливым. – Даже если ты меня убьешь, люди все равно запомнят меня.

– Нет! – Цзян Я, потеряв контроль, указал на нос Фан Му и выкрикнул: – Пройдет немного времени, и горожане увидят, что «Огни города» снова вернулся!

Фан Му вдруг глухо рассмеялся, словно в его груди терлись друг о друга два куска железа.

– Ты можешь продолжать убивать; я уверен, так и будет… – Он сделал паузу, переводя дыхание. – Однако люди будут думать, что ты всего лишь подражатель. Правда, Гоудань?

На лице Цзян Я вмиг появилось кровожадное выражение.

– Не. Смей. Звать. Меня. Гоудань. Не смей!

Глухой звук ударов эхом разносился по пустой кабинке.

Цзян Я устал бить, отступил на несколько шагов и прислонился к стене, тяжело дыша. Голова Фан Му склонилась набок, а лицо превратилось в кровавое месиво. Он неподвижно лежал на полу с раскинутыми конечностями, его кожа уже приобрела ужасающий мертвенно-бледный оттенок.

– Эй! – Цзян Я скрежетал зубами, с его лба стекали струйки пота. – Ты умер?

Фан Му никак не отреагировал, а его грудь, казалось, больше не вздымалась.

– Ты не можешь так умереть! Я не могу убить тебя так просто!

После этих слов он уже собирался броситься наверх, но, сделав шаг, увидел, как нога Фан Му дернулась. Из горла полицейского вырвался слабый, но протяжный стон. Боль. Смятение. А также тоска умирающего по миру людей – и облегчение от того, что все закончилось.

Глухие стоны походили на призрачные рыдания, а кабинку, заполненную запахом формалина, будто прочно накрыла невидимая сеть. «Огни города» остолбенело смотрел на Фан Му, потерявшего человеческий облик, но не решался нанести следующий удар.

Стоны продолжались долго, но постепенно стихли и превратились в приступы надрывного кашля. А вслед за этим Фан Му неожиданно разразился смехом. Этот прерывистый смех резал слух, подобно раскатам грома.

– Что смешного? – Трясущимся пальцем Цзян Я ткнул в Фан Му. – Над чем ты, кусок дерьма, смеешься?!

– Заканчивай, Цзян Я. – Фан Му выкашлял несколько сгустков крови и полуприкрытыми глазами невозмутимо посмотрел на мужчину. – С «Огнями города» покончено… Он должен исчезнуть.

Цзян Я застыл, и его рука замерла в воздухе. Он наконец понял: Фан Му здесь, чтобы умереть. После того как все решили, что Фан Му – «Огни города», он решил погасить этот яркий свет таким саморазрушительным способом.

Цзян Я медленно опустил руку, а ярость и шок на его лице сменились глубоким отчаянием и скорбью.

– Я не могу остановиться… не могу… – На глаза Цзян Я навернулись слезы. – Я хочу изменить некоторых людей… некоторые вещи… Я не могу быть обычным маленьким человеком… Я хочу доказать Вэй Вэй, что я достойнее Сунь Пу… что я сильнее всех вас…

Не в силах продолжать, он рухнул на пол и, положив голову на колени, громко зарыдал:

– Я не могу… не могу остановиться…

Фан Му спокойно смотрел на него, и блеск в его глазах постепенно тускнел. Спустя долгое время он с трудом заговорил хриплым голосом:

– Убийствами проблемы не решить… Жители этого города не должны верить в тебя…

– А во что они должны верить?! В коррумпированное правосудие и несправедливые законы? – Цзян Я внезапно разозлился, подполз на коленях к Фан Му, схватил того за волосы и начал трясти. – Что плохого в том, что они верят в «Огни города»? Что плохого в том, чтобы верить в воздаяние за добро и зло?!

Голова Фан Му безвольно качалась, подчиняясь рывкам, а сам он хрипел так, словно в любой момент мог испустить последний вздох. Только когда Цзян Я безжалостно швырнул его на пол, у него получилось отдышаться. Через некоторое время Фан Му с трудом заговорил, а его голос стал еще слабее:

– Это не воздаяние за добро и зло… «Огни города» – сам по себе зло…

– Неужели? – Цзян Я вытер с лица слезы, и его тон стал холодным и жестким. – Добро или зло – у тебя больше нет права судить.

Он встал, подошел к панцирной кровати, открыл пластиковый ящик с инструментами, достал из него молоток и, взвесив в руке, направился к Фан Му. Присев рядом, повернул его голову к себе.

– Смотри на меня. Да, вот так. – Он вгляделся в лицо Фан Му, а тот ответил ему умиротворенным взглядом и легкой улыбкой в уголках рта. – Должен признать, ты потрясающий противник. В сравнении с другими я правда не хочу убивать тебя. Но пришло время прощаться.

Договорив, он нацелился в лоб Фан Му и медленно занес молоток…

Внезапно сверху раздался шум, как будто кто-то отчаянно стучал в роллетную дверь кофейни.

Цзян Я испугался, и молоток застыл в воздухе. Пока он колебался, стук в дверь стал громче.

Цзян Я смотрел на Фан Му, а тот отвечал ему ничего не выражающим взглядом. Не теряя времени на раздумья, убийца убрал молоток за пояс, быстро вышел из кабинки, пересек подвал и поднялся по деревянной лестнице.

«Кто это может быть в такой час? Полиция? Если не открою дверь, они разобьют окно… А заднюю дверь тоже обнаружили? Не поздно ли сейчас бежать?»

В один миг в голове Цзян Я пронеслось несметное количество вопросов. Нервно размышляя, он выглянул из-под деревянного люка…

* * *

Лежащий на полу Фан Му дернулся. Его нижняя челюсть зашевелилась, язык с трудом заворочался во рту, и через несколько секунд он выплюнул упаковку с презервативом – вместе с кровью, пеной, сломанными зубами и осколками кости. Отдышался, взял презерватив левой рукой, закусил край упаковки и разорвал ее. В то же время поднес правую руку к уже опухшим глазам и изо всех сил попытался сфокусироваться.

На ногте среднего пальца правой руки виднелся кусочек окровавленной плоти.

На лице Фан Му отразилось облегчение. Он засунул палец в рот и нащупал зубами межфаланговый сустав. Немного отдышался, словно с трудом собирая и без того немногочисленные силы. Затем его тело напряглось, и он безжалостно укусил себя за палец.

От невыносимой боли тело Фан Му свело судорогой, он выгнул спину, глаза округлились, а изо рта вырвался низкий рык. Он едва не потерял сознание, но знал, что не должен сдаваться в этот момент, иначе все усилия пойдут насмарку. В остатках сознания осталась только одна мысль: «Нужно откусить».

Фан Му задействовал силы мышц всего тела. Вслед за отчетливым хрустом его лицо искривилось, а изо рта хлынула кровь. Он забился в конвульсиях и языком вытолкнул сломанную фалангу изо рта.

Время поджимало, Цзян Я должен был скоро вернуться. Лицо Фан Му было покрыто кровью и потом. Дрожа, он положил фалангу в упаковку, засунул ее в презерватив и, с трудом завязав его мертвым узлом, поднес ко рту…

В этот момент за дверью кабинки послышались приглушенные шаги.

* * *

Цзян Я вылез из люка, но вместо того, чтобы подойти к двери, сначала бросился в туалет, пересек его и, приоткрыв заднюю дверь, выглянул наружу. Там по-прежнему царила тишина и лишь порывистый ветер кружил в небе снежинки.

Он нахмурился, запер дверь и быстро вернулся в кофейню. Стук уже прекратился. Цзян Я подошел, открыл стеклянную дверь, но, прижав ухо к рольставням, не услышал никаких необычных звуков, кроме свиста ледяного ветра.

Он шагнул к ближайшему окну, приподнял уголок шторы и осторожно выглянул. На пустынной улице никого не было, и только фонарь, под светом которого снег то белел, то тускнел, слабо мерцал неподалеку.

Возможно, этот стук был производим ветром, раздувающим рольставни, или каким-нибудь пьяницей, возвращающимся с ночной гулянки…

Цзян Я вздохнул с облегчением, опустил штору и повернулся к барной стойке. Едва он сделал шаг, как услышал треск под ногами. Машинально наклонив голову, увидел, что наступил на мобильный телефон.

От нажатия на кнопки экран засветился. Цзян Я посмотрел на телефон и сразу понял, что тот принадлежит Фан Му. Неважно, сделал он это специально или выронил случайно, – эта вещь не должна оставаться включенной.

Цзян Я не стал медлить и несколько раз с силой наступил на аппарат, отчего экран тут же погас, а корпус разлетелся на куски. Цзян Я собрал обломки, вынул аккумулятор и сим-карту и выбросил в мусорный бак у барной стойки.

Спустившись в подпольную кладовку и вернувшись в кабинку, он увидел голого Фан Му, неподвижно лежащего на холодном полу. После ложной тревоги усталость, скопившаяся за ночь, мгновенно навалилась на Цзян Я. Он вдруг почувствовал пресыщение и, более того, страх.

Окровавленный и совершенно неузнаваемый человек перед ним был упрямым до омерзения, ведь даже на последнем издыхании он не забывал препираться и насмехаться над ним. Цзян Я не желал снова слушать Фан Му, поскольку боялся, что навсегда запомнит эти попавшие в самое сердце фразы.

– Ты не сможешь изменить меня, не сможешь изменить этот город, – бормотал он, словно сам себя подбадривая. – Ты не сможешь победить меня, потому что умрешь от моей руки.

«Просто исчезни. Давай покончим с этим».

Цзян Я присел на корточки рядом с Фан Му и уставился на изуродованное до безобразия лицо. Глаза были плотно закрыты, голова слегка наклонена вправо, дыхание настолько слабое, что его едва можно различить.

«К сожалению, ты не сможешь в бессилии наблюдать, как разбивают твою голову, а я не смогу увидеть, как внезапно угасает блеск твоих глаз…»

Цзян Я резко поднял молоток и со всей силы обрушил ему на голову.

Звук раскалывающегося черепа эхом отдавался в пустой кабинке, словно не мог смириться и отчаянно пытался как можно дольше сохранить последние остатки его голоса в мире людей. Однако все было тщетно. После метаний между крепкими кафельными стенами этот звук, как и дыхание его хозяина, полностью исчез.

Глава 27

Показания покойного

15 декабря. Комиссар Фэнь сидел за своим столом и курил одну сигарету за другой. Пепельница перед ним была забита до отказа. Его лицо выглядело старым и изможденным, под глазами залегли глубокие темные тени, как будто он уже давно не отдыхал.

Неожиданно раздался пронзительный звон. Комиссар Фэнь дернулся, и на стол упал длинный столбик пепла. Он бросил взгляд на настенные часы – ровно восемь.

Комиссар затушил сигарету в пепельнице, глубоко вдохнул, снял трубку телефона и начал набирать номер. Через один неполный гудок звонок приняли – видимо, собеседник тоже ждал у телефона.

– Лао Бянь…

– Есть новости? – Голос Бянь Пина был не менее усталым, но казался более напряженным. – Хоть что-нибудь?

– Нет, – прошептал комиссар Фэнь. – Пропавший без вести не найден, занимающийся бизнесом продолжает работать, а находящийся в коме до сих пор в коме.

Бянь Пин молчал. Через некоторое время комиссар Фэнь неуверенно спросил:

– Лао Бянь?

– Да.

– Мне придется отдать новый приказ, – с трудом проговорил комиссар Фэнь. – За эти дни… я сделал все, что мог.

На другом конце повисло молчание, и спустя некоторое время раздался глухой голос:

– Конечно.

С этими словами Бянь Пин положил трубку.

* * *

Комиссар Фэнь некоторое время еще сидел, затем резко выпрямился и взял со стола внутренний телефон:

– Вызовите ко мне Ян Сюэу.

Тот быстро явился в кабинет. Отбросив приветствия, комиссар Фэнь перешел прямо к делу:

– Во-первых, сосредоточь все силы на поисках Фан Му. Как только найдете, сразу берите под арест. Во-вторых…

Ян Сюэу выглядел озадаченным и долго мямлил, прежде чем произнес:

– Комиссар Фэнь, можно ли…

– Во-вторых, если он будет оказывать сопротивление, можете применить оружие, – комиссар Фэнь повысил голос, – но доставьте мне его живым. Я хочу, чтобы он лично мне все объяснил!

Ян Сюэу, слегка расслабившись, закивал.

– В-третьих…

Не успел комиссар Фэнь закончить фразу, как дверь кабинета вдруг распахнулась и в нее вошла Ми Нань с листом бумаги, а за ней – смущенный заведующий канцелярией, который по-прежнему, не унимаясь, ворчал:

– Ну куда ты так спешишь…

– Шеф! – Ми Нань сразу подошла к столу, положила лист бумаги перед комиссаром Фэнем и торопливо проговорила: – Верховная народная прокуратура дала согласие на уголовное преследование по делу об убийстве в деревне Лоянцунь, совершенном двадцать один год назад.

– Да? – Комиссар Фэнь взял документ и бегло его изучил, после чего вопросительно посмотрел на Ян Сюэу. Тот, слегка замешкавшись, сказал:

– Хоть дело и можно возбудить, но доказательства…

– Мне все равно! – вдруг закричала Ми Нань и замахала на Ян Сюэу руками. – Арестуйте Цзян Я! Только так Фан Му будет в безопасности!

Ян Сюэу посмотрел на взъерошенную Ми Нань, которая почти обезумела. Она сильно похудела, ее кожа потускнела, и только глаза по-прежнему излучали агрессивный и устрашающий блеск.

Он стиснул зубы и повернулся к комиссару Фэню. Тот посмотрел на него, затем на Ми Нань, и постепенно на его лице проступила решимость.

– Отложите дело Фан Му и сначала займитесь этим. – Комиссар Фэнь встал. – Схватите Цзян Я и продлевайте срок его содержания под стражей так долго, как только сможете. Двадцать один год назад он был всего лишь сопляком; я не верю, что не осталось ни единой улики!

Ян Сюэу кивнул и направился к выходу, на ходу обратившись к Ми Нань:

– Займись формальностями. А я займусь арестом.

* * *

Арест прошел гладко: Цзян Я был взят в кофейне «Затерянный в раю». Он вообще не оказывал сопротивления и даже улыбался.

Задержанного привезли в отделение и сразу отправили в комнату для допросов. Ян Сюэу распорядился, чтобы остальные готовились к предварительному слушанию, а Ми Нань не спускала с Цзян Я глаз с того самого момента, как его привели в участок. Если б этот взгляд был острым ножом, то Цзян Я, вероятно, был бы уже давно порезан на мелкие кусочки.

Коллега торопливо подошел к Ян Сюэу и прошептал несколько фраз, среди которых были смутно различимы слова «доказательства», «время», «нехватка». Лицо Ян Сюэу помрачнело, он взглянул на Ми Нань, словно принимая какое-то решение, и похлопал коллегу по плечу:

– Займитесь делом, а я здесь что-нибудь придумаю.

Договорив, он подозвал другого молодого полицейского и прошептал:

– Выключи камеры.

Молодой полицейский удивился:

– Но…

– Сделай, как я велел. – Тон Ян Сюэу не терпел возражений. – Если возникнут проблемы, просто скажешь, что их отключил я.

Уладив детали, Ян Сюэу похлопал Ми Нань по плечу, и они друг за другом вошли в комнату для допросов.

Цзян Я был прикован наручниками к железному стулу, и его глаза были слегка закрыты, но когда он услышал, что кто-то вошел, поднял голову и легко кивнул Ян Сюэу и Ми Нань.

– Ты наш старый знакомый, так что обойдемся без лишних слов. – Ян Сюэу пододвинул стул и сел напротив. – Тебя зовут Цзян Я, прежнее имя Гоудань, родился восемнадцатого июня тысяча девятьсот семьдесят пятого года в деревне Лоянцунь уезда Ф. города Ж. Двадцать один год назад убил собственного отца и в одиночку покинул деревню. С мая по конец этого года под именем «Огни города» ты убил шесть человек. Я нигде не ошибся?

Цзян Я улыбнулся и поудобнее устроился на стуле.

– Если у вас есть доказательства, то нам незачем разговаривать; если у вас нет доказательств, то нам также незачем разговаривать, не так ли?

– Да, мы получим то, что нужно, это просто вопрос времени. – Ян Сюэу не проявил и капли слабости. – Мы можем подождать.

– Я тоже могу подождать, – равнодушно сказал Цзян Я. – Но нам лучше поговорить о чем-нибудь другом. По тем темам, как вы знаете, мне нечего сказать.

Договорив, он наклонил голову и с натянутой улыбкой многозначительно посмотрел на Ян Сюэу.

В этот момент внезапно заговорила Ми Нань:

– Где Фан Му? – В ее голосе слышалась дрожь, словно она жаждала узнать ответ, но боялась посмотреть правде в глаза. – Что ты с ним сделал?

– Не знаю, – Цзян Я пожал плечами и подмигнул Ми Нань: – Возможно, он отправился туда, где ему самое место…

Ми Нань вскочила и издала вопль, похожий на вой раненого зверя. Заметив, что она собирается наброситься на Цзян Я, Ян Сюэу поспешно схватил ее и, не обращая внимания на пинки и сопротивление, вытолкнул за дверь. Затем обернулся. Его лицо стало бледным как мел, глаза налились кровью, а на скулах заходили желваки.

– Ответь мне, – Ян Сюэу схватил Цзян Я за волосы, – что ты сделал с Фан Му?

Цзян Я задрал подбородок. Поскольку его держали за волосы, ему пришлось вскинуть глаза, из-за чего пренебрежительное выражение на его лице усилилось.

– Офицер Ян, – Цзян Я подбородком указал на камеру в углу, – вы допрашиваете меня?

– Конечно, нет, это просто разминка. – Ян Сюэу отпустил его волосы и снял с пояса электродубинку. – Это поспособствует твоим мыслям.

Цзян Я изменился в лице, посмотрел на дубинку и произнес:

– Да?

Ян Сюэу нажал на кнопку на рукоятке и шагнул ближе.

– Я очень хочу проверить, насколько силен «Огни города» на самом деле.

Цзян Я изо всех сил сопротивлялся, но никак не смог помешать Ян Сюэу дотянуться электродубинкой до железного стула под ним.

В этот момент дверь комнаты для допросов внезапно распахнулась, и в нее стремительно вошел комиссар Фэнь. При виде Ян Сюэу с дубинкой его лицо помрачнело, и он низким голосом приказал:

– Убрать!

Ян Сюэу недовольно уставился на Цзян Я, тяжело вздохнул и нажал на кнопку отключения электричества.

– Сними с него наручники, – обратился комиссар Фэнь к Ян Сюэу, указав на Цзян Я. – Бери его, Ми Нань и приходи ко мне в кабинет. Я должен кое-что вам показать.

– Что?

– Видеокассету. – Комиссар Фэнь посмотрел на Ян Сюэу, а затем на Цзян Я, все еще испытывающему недоверие к происходящему. – Ее прислал Фан Му.

* * *

Городская больница общественной безопасности. Стационар. Палата в конце коридора третьего этажа.

Медсестра вытащила градусник из подмышки мужчины с умершим мозгом, посмотрела на шкалу и что-то удивленно пробормотала.

Это действительно странный человек. Хотя ему диагностировали смерть головного мозга, он находился на аппарате искусственной вентиляции легких. И различные параметры на аппарате, такие как среднее давление в дыхательных путях, дыхательный объем и другие, разительно отличались от параметров обычного пациента со смертью мозга. К тому же несколько раз за эти дни пациент демонстрировал сопротивление дыханию – иными словами, он как будто дышал самостоятельно.

Еще более странной была его жена. На следующий день после госпитализации к нему приехала молодая красивая женщина. Увидев его, она разрыдалась чуть ли не до потери сознания, однако после разговора с руководителями пациента больше не появлялась.

Одним словом, очень странные люди…

Задумавшись, медсестра случайно бросила взгляд на спящего мертвым сном пациента. В это мгновение ее сердце, казалось, перестало биться, а градусник со звоном упал на пол и разбился.

Пациент со смертью мозга по имени Тай Вэй смотрел прямо на нее широко раскрытыми глазами, а через несколько секунд неожиданно спросил:

– Какое сегодня число?

Медсестра прикрыла рот рукой, не давая крику вырваться из горла. Человек со смертью головного мозга заговорил – разве это не сумасшествие?

– Какое число?

– Пят… пятнадцатое.

Воскресший из мертвых пациент вытащил руку из-под одеяла, сдернул с лица дыхательную маску – и в мгновение ока сел.

Медсестра больше не могла сдерживать страх и с криком выбежала из палаты.

Тай Вэй не обратил на нее внимания и огляделся, пытаясь встать с кровати. Однако из-за того, что он несколько дней был прикован к постели, при резком вставании перед глазами все завертелось. Он закрыл их и прислонился к кровати, чувствуя, как холодный пот покрывает тело. Немного придя в себя, открыл глаза и увидел, что на прикроватной тумбочке лежит его телефон.

Тай Вэй несколько раз нажал на кнопки и добрался до сообщения.

В сообщении было всего два слова: «Семь дней». Отправитель: Фан Му. Время: 10:11, 9 декабря. Как раз за несколько минут до того, как его друг выстрелил в него.

Тай Вэй несколько раз просмотрел сообщение. На самом деле, когда он инсценировал кому и намекал Бянь Пину проверить его телефон, он так и не понял, что же на самом деле скрывается за этими двумя словами. Просто Тай Вэй доверял Фан Му, даже когда видел, как тот стреляет в него.

Тай Вэй отложил телефон и посмотрел на свою грудь: большой синяк постепенно рассасывался. Он посмотрел в окно, где вовсю светило солнце.

«Фан Му, я сделал все, о чем ты просил.

Но где же ты?»

* * *

Видеопленка была отправлена четыре дня назад и адресована комиссару Фэню. Ян Сюэу пристегнул Цзян Я наручниками к стулу и снова обвел кабинет взглядом. Все внимание было приковано не к Цзян Я. Бянь Пин, комиссар Фэнь, Ми Нань и даже сам Цзян Я не сводили глаз с видеокассеты.

Ян Сюэу тихо кашлянул и, когда комиссар Фэнь повернул голову, слегка указал на Цзян Я. Комиссар понял, что он имеет в виду, и решительно сказал:

– Пусть смотрит! – Он потряс видеокассетой. – Это желание Фан Му.

* * *

Видео началось с раскрытой ладони, а затем появилось лицо Фан Му. Он оглянулся, отрегулировал положение камеры, повернулся и сел. Судя по заднему плану, оно было снято у него на квартире.

Он не спешил говорить, несколько секунд смотрел в камеру и вдруг улыбнулся. Похоже, ему было не по себе от того, что он делает.

– Если я не ошибаюсь, сейчас эту запись смотрят комиссар Фэнь, Бянь Пин, Сюэу, Ми Нань… и ты, Цзян Я.

Цзян Я, пристально смотревший в экран, вдруг вздрогнул, а его лицо тут же побледнело.

– Когда вы увидите это, я буду уже мертв.

Зрители как по уговору удивленно ахнули, глаза Ми Нань округлились, и она крепко зажала рот рукой, задрожав всем телом.

Даже сам Фан Му немного помрачнел, когда объявил о своей смерти, и опустил голову, словно собираясь с духом, чтобы смириться с этим фактом. Когда он снова поднял голову, на его лице появилась натянутая улыбка.

– Сегодня девятое декабря две тысячи одиннадцатого года. Сейчас девять утра. Где-то через час я встречусь с Тай Вэем в кофейне «Старбакс» на улице Тайюаньбэйцзе. – Фан Му сделал паузу и извиняющимся тоном продолжил: – Я выстрелю в него, и система видеонаблюдения на месте зафиксирует все в полном объеме. Однако я не убийца. Я воспользуюсь резиновой пулей. Я выстрелю ему в грудь, но он не умрет. Вдобавок… – Фан Му слегка улыбнулся: – Если этот парень понял мое сообщение, то уже несколько дней прикидывается мертвым. Тем не менее я должен сказать ему… – Фан Му убрал с лица улыбку и довольно серьезно кивнул в сторону камеры: – Прости меня, друг.

Комиссар Фэнь схватил телефон и, не сводя глаз с экрана, отдал короткий приказ:

– Отправляйтесь в больницу и доставьте Тай Вэя в участок.

Услышав слова Фан Му и приказ комиссара Фэня, Ян Сюэу несказанно удивился. Он посмотрел на угрюмое лицо Бянь Пина, который явно уже давно знал, что Тай Вэй не умер. Ми Нань и Цзян Я, напротив, были потрясены не меньше его самого. Особенно Цзян Я. Его глаза почти вылезли из глазниц; он пристально смотрел на Фан Му, подавшись вперед, словно хотел вытащить того из телевизора и спросить, что происходит.

Фан Му не заставил себя долго ждать и прямо заявил:

– Цзян Я, это ловушка для тебя. Если ты смотришь эти кадры, я уверен, что ты уже убил меня. К тому же я всей душой надеюсь на это, потому что это означает, что мой план сработал.

Цзян Я скорчился, словно пытаясь выдавить из себя презрительную ухмылку, но на лбу у него уже выступил холодный пот, и эта ухмылка выглядела куда хуже, чем слезы.

– С того момента, как видео, на котором Тай Вэй врезается в машину и бьет человека, было выложено в интернет, я знал, что ты выберешь его следующей целью для «Огней города». Потому что, на твой взгляд, убийство полицейского – это что-то более захватывающее, более сенсационное и более удовлетворяющее твои сумасбродные настроения, чем все остальные многочисленные варианты. Но я не могу позволить тебе сделать это. – Выражение лица Фан Му было спокойным, а речь – неторопливой. – Говоря официально, я – полицейский, а Тай Вэй – мой лучший друг, и я не могу просто стоять и смотреть, как он умирает от твоей руки. Говоря пристрастно, Вэй Вэй вырастила из тебя дьявола, чтобы доказать мне, что Сунь Пу никогда не исчезал. Слишком много людей уже погибло. Более того, ты убил Ляо Яфань…

Фан Му внезапно остановился, его глаза покраснели. Он опустил голову, и остались видны только плотно сжатые уголки губ и подрагивающие щеки. Через некоторое время он поднял голову, и его глаза блестели от слез, но тон остался спокойным.

– Вот почему я должен остановить тебя. Однако не могу позволить кому-то еще рисковать. – Фан Му оторвал взгляд от камеры; казалось, он говорил сам с собой. – С того самого момента, как я впервые столкнулся с испытанием жизнью и смертью, я всегда считал себя ужасным человеком. Один за другим окружающие меня люди, будь то товарищи по оружию, противники или заклятые враги, покидали меня. Я не хочу так. Поэтому в этот раз я выбрал себя.

Он снова посмотрел в камеру, и на его лице появилась едва различимая улыбка:

– Я выстрелю в Тай Вэя, и ты, конечно же, сорвешь свой гнев на мне. Потому что я украду имя «Огни города». После потери Вэй Вэй это, пожалуй, самое ценное, что у тебя есть, – он кивнул. – Не волнуйся, я дам тебе возможность убить меня. К тому же я уверен, что ты уже сделал это.

Фан Му поудобнее устроился на стуле и приблизился к камере; сейчас он выглядел так, словно освободился от тяжелой ноши.

– Моя жизнь и есть ловушка.

В кабинете воцарилась мертвая тишина, каждый из присутствующих не сводил глаз с Фан Му на экране. Внезапно Ми Нань издала сдавленный всхлип:

– Зачем… зачем…

Слезы градом покатились из глаз Ми Нань, а Фан Му в поле ее зрения помутнел.

«Ты такой глупый…»

Фан Му на экране уселся прямо, и выражение его лица вновь стало серьезным.

– Перейдем к делу. – Он говорил медленнее и, казалось, размышлял по ходу дела. – Цзян Я не станет убивать меня быстро, с его характером он предпочтет медленно истязать свою жертву. Так что он не убьет меня на улице, и я также не дам ему шанса убить меня одним ударом. Он наверняка нападет на меня где-то и увезет на машине. Поэтому, Сюэу…

Ян Сюэу тут же выпрямился и сосредоточил все внимание на экране.

– …как только увидишь запись, ты должен тщательно обыскать белую «Джетту» Цзян Я, особенно багажник. Весьма вероятно, что после моего убийства он вычистит машину. Но я оставлю улики в самых скрытых местах, там, где даже он не сможет их заметить.

Ян Сюэу бросил взгляд на Цзян Я, чье лицо уже было белым как бумага, а глаза постоянно бегали, словно он отчаянно пытался что-то вспомнить. Выражение безысходности проявлялось все отчетливее.

Ян Сюэу стиснул зубы и, прекрасно понимая, что это лишнее, все же ответил Фан Му на экране:

– Хорошо, я понял.

– Следующая часть – ключевая. – Фан Му сделал паузу. – Когда мы с Ми Нань поехали в деревню Лоянцунь расследовать обстоятельства жизни Цзян Я, мы нашли в его доме подвал. Более того, когда я разговаривал с Цзян Я, он как-то упомянул, что подвал – это то место, где он чувствует себя в безопасности. Я уверен, что подобный подвал есть и в кофейне «Затерянный в раю». Когда мы проводили обыск в прошлый раз, то нашли подпольную кладовку. Однако мы, должно быть, упустили из виду какое-то помещение вроде антресоли или кабинки. Ведь после того как Цзян Я убил врача, он вымачивал его тело в растворе формалина более пяти месяцев. В кофейне должно быть такое место. Так что вам придется тщательно обыскать каждый уголок «Затерянного в раю». И если вы найдете это место, я уверен, – Фан Му вдруг горько улыбнулся, – вы найдете мое тело.

Услышав это, Бянь Пин внезапно задрожал и, повернувшись к Цзян Я, прошипел:

– Он прав, не так ли?

Цзян Я не ответил, даже не взглянул на Бянь Пина. Он по-прежнему неотрывно смотрел на экран телевизора, а его грудь неистово вздымалась.

– Из-за Вэй Вэй Цзян Я страшно ненавидел того врача. Он не только хранил его труп, но и время от времени бичевал его, вымещая на нем свою ненависть. – Фан Му продолжал спокойно рассказывать, как будто говорил о чем-то совершенно его не касающемся. – Поэтому он определенно не избавился от моего тела сразу, а использует меня как свой трофей или игрушку, иногда вылавливая и подвергая порке. Это очень важная улика. К тому же я постараюсь выгадать время и место, прежде чем он убьет меня, и сохранить что-нибудь от него, например кожу, в качестве доказательства. Однако он вымочит мое тело в растворе формалина, а одежду и прочее наверняка уничтожит. Поэтому улики, которые я сохраню, скорее всего, будут находиться внутри меня. Вы должны аккуратно вскрыть мое тело, особенно живот. Не проявляйте снисходительности или жалости только потому, что тело мое; этого уж точно не надо, прошу вас!

Какой же смелостью должен обладать человек, которому грозит скорая смерть, чтобы так спокойно перечислять доказательства, которые он готов обменять на свою жизнь, и приказать своим коллегам не щадить свой труп и разрезать его на части!

Цзян Я уже был бледен как мертвец. Готовность Фан Му умереть потрясла и испугала его, но он никак не ожидал, что за его собственным смертным приговором скрывалась еще более безупречная ловушка! Маленькое изображение человека на экране телевизора заставило «Огни города» задрожать от страха.

Повествование покойного продолжалось:

– Это все, что я хотел сказать. Конечно, это лишь мои предположения, и в процессе реализации могут возникнуть всевозможные неожиданности. Если я потерплю неудачу, – Фан Му подался вперед, и на его лице отразились безграничная искренность и предвкушение, – комиссар Фэнь, наставник Бянь, вы обязаны провести расследование. А в день, когда дело будет закрыто, сообщите о нем общественности во всех подробностях. Не ради так называемой личной репутации, а… – Фан Му остановился, повернул голову влево и опустил глаза, как будто эта тема была слишком тяжелой, чтобы о ней говорить. – Никто из нас не может отрицать, что из-за «Огней города» город сильно изменился. Мы и сами порой сомневались: прав все-таки «Огни города» или нет? Неужели убийство – это единственный способ добиться справедливости и правосудия? То, что сделал Цзян Я, я тоже делал. И хочу сказать горожанам, что борьба с насилием при помощи насилия ничего не решит. Вера в насилие приведет лишь к еще более жестоким бесчинствам. – Фан Му вновь повернулся к камере, его лицо было спокойным. – Если эти весы наклонены, то позвольте мне стать гирей.

Жестокое насилие может уничтожить тело. Порочная вера может уничтожить душу. Безбоязненная жертва, напротив, может спасти все.

– И наконец, – Фан Му уставился в камеру, и на его лице вдруг проступила неловкость, а в улыбке, появившейся в уголках губ, чувствовалось глубокое нежелание расставаться. – Ми Нань…

В кабинете тут же воцарилась тишина: полицейские забыли о своем долге, а убийца – о своем положении.

Лицо Фан Му покраснело, губы задрожали, словно в груди собралась тысяча слов, но он не знал, с чего начать.

Ми Нань затаила дыхание и в растерянности глядела на мужчину, который из бесстрашного вдруг стал застенчивым и неуверенным.

Однако не было ни просьб, ни слов любви, ни даже пожеланий счастья. Фан Му просто безмолвно смотрел в камеру, на его глазах понемногу выступали слезы. Наконец он улыбнулся:

– Вот и все.

Конец видео. Стоп-кадр. На экране телевизора застыла неподвижная улыбка Фан Му.

Вместе с ней застыли и все присутствующие в кабинете. С этого момента все звуки умолкли, и на спокойном озере сердца больше не было ряби.

Через некоторое время Ми Нань тихо произнесла:

– Я поняла.

Она вытерла слезы, выпрямилась, и на лице появилось нескрываемое выражение счастья и гордости:

– Я поняла.

Цзян Я неподвижно смотрел на застывшую улыбку, а затем выдохнул, словно у него отлегло от сердца.

– Чего ждете? – Он тряхнул стальными наручниками. – Начинайте.

Эпилог

Я думала, ты уходишь

Неделю спустя было объявлено о поимке «Огней города».

Цзян Я признался в совершении серийных убийств и рассказал все подробности преступлений. По его ориентировке полиция изъяла большое количество закопанных и выброшенных вещественных доказательств на пустыре возле кофейни «Затерянный в раю», а также в разных местах города. Экспертиза показала, что эти вещественные доказательства соотносятся с устным признанием Цзян Я и выводами следствия.

После того как все силы были брошены на поисковые работы, в реке Литунхэ были обнаружены фрагменты черепа и мышечная ткань, которые были идентифицированы с телом безголового мужчины.

Что касается убийства в деревне Лоянцунь, совершенном двадцать один год назад, то в силу срока давности, наличия только устных показаний Цзян Я и отсутствия доказательств прокуратура приняла решение не возбуждать уголовное дело.

После тщательного осмотра белой «Джетты» Цзян Я полиция обнаружила небольшое количество крови первой группы в замочной скважине и верхней части багажника. Результаты анализа ДНК показали, что кровь принадлежит Фан Му.

В подвальной кабинке кофейни «Затерянный в раю» было найдено тело взрослого мужчины, причиной смерти которого стала тяжелая черепно-мозговая травма. После вскрытия в желудке покойного был обнаружен презерватив, в котором находилась часть пальца, идентифицированная как дистальная фаланга среднего пальца правой руки. Под ногтем полиция обнаружила фрагменты кожи, не принадлежавшие покойному. В силу того, что они хорошо сохранились, экспертиза быстро установила, что они принадлежат Цзян Я.

Узнав о фаланге, Цзян Я прямо признался в очередном убийстве. На молотке, найденном в кабинке, также были обнаружены отпечатки пальцев Цзян Я и кровь жертвы.

После сбора доказательств полиция передала дело в Городскую народную прокуратуру для утверждения обвинительного заключения. Прокуратура быстро приняла решение о предъявлении обвинения и в установленный законом срок вручила Цзян Я обвинительный акт. Поговаривали, что «Огни города», наспех подписав подтверждение о доставке, тут же отбросил обвинительный акт в сторону, взял свежую газету и принялся внимательно ее читать.

Арест «Огней города» вызвал большой переполох. Всевозможные СМИ подготовили серию репортажей, а многие бумажные издания даже выпустили об этом специальные приложения. В одночасье имя «Цзян Я» стало известным каждой семье и каждому дому в городе С.

Месяц спустя Городской народный суд средней ступени провел заседание по делу о серии убийств «Огни города». Учитывая значимость дела и высокую степень общественного внимания, судебный процесс был полностью открыт для СМИ. В день судебного заседания, помимо сторон и членов их семей, зал суда до отказа заполнили представители провинциальных и государственных средств массовой информации. Горожане, не имевшие возможности присутствовать на слушании, толпились у входа в зал суда и наблюдали за ходом процесса на экране, установленном на стене в холле.

От начала и до конца судебного процесса Цзян Я сохранял спокойствие. Он не смотрел на представленные суду вещественные доказательства, все признавал и на вопросы прокурора и судьи отвечал правдиво. Казалось, у него и мысли не было оправдываться, и он даже неоднократно отвлекался во время судебного заседания. После замечания судьи Цзян Я повел себя еще более пассивно и в последние часы заседания отвечал на все вопросы только кивками.

Когда подсудимому дали последнее слово, он произнес всего одну фразу:

– Я проиграл достойному противнику, тут и говорить нечего.

* * *

Десять дней спустя первое отделение уголовных дел Городского народного суда средней ступени вынесло решение суда первой инстанции: с мая 2011 года и до конца года Цзян Я, действуя под именем «Огни города», убил последовательно шесть человек и умышленно причинил телесные повреждения одному человеку. Факты преступлений очевидны, доказательства неопровержимы и достаточны. Суд вынес следующее решение: Цзян Я признан виновным в умышленных убийствах и умышленном нанесении телесных повреждений, вследствие чего приговорен к смертной казни с немедленным исполнением.

Во время оглашения приговора Цзян Я проявил крайнее нетерпение. После того как судья зачитал всего одну страницу, подсудимый попросил прервать оглашение и без промедления подписал документ. Вопрос о подаче апелляции показался Цзян Я немыслимым, и он спокойно ответил:

– Нет, конечно, нет.

Двадцать дней спустя, с одобрения Верховного народного суда, «Огни города» был казнен путем смертельной инъекции.

* * *

В день исполнения приговора представители правоохранительных органов прибыли для наблюдения и контроля за казнью. Среди них были Тай Вэй, Ян Сюэу и Ми Нань.

Инъекционная, квадратное помещение, окруженное алюминиевыми перегородками, находилась на первом этаже Городской больницы общественной безопасности. В центре комнаты располагалось кресло. Потолка не было, поэтому наблюдатели могли стоять за кольцеобразным окном на втором этаже и лицезреть процесс казни.

Пока исполнители готовили инструменты и препараты, Тай Вэй незаметно выскользнул из смотровой и направился в комнату отдыха на первом. Она занимала чуть больше десяти квадратных метров, и в ней не было ничего, кроме трех скамей, и только тонкая алюминиевая перегородка посередине разделяла мир людей и царство мертвых.

Цзян Я в классическом костюме сидел на восточной скамье в окружении четырех вооруженных судебных приставов. Увидев вошедшего Тай Вэя, он поднял голову и улыбнулся:

– Я тебя знаю.

– Еще бы. – Тай Вэй достал сигареты и протянул ему одну. – Я чуть не стал седьмым, не так ли?

Договорив, он зажег сигарету для Цзян Я. Тот поблагодарил его и с равнодушным видом затянулся.

Тай Вэй сел напротив Цзян Я и осмотрел его с ног до головы:

– Новая одежда?

– Да. – Цзян Я покрутил шеей. – Первый раз надел – и еще не привык.

– Ну что поделать, сменить уже не успеешь…

– Ага, – рассмеялся Цзян Я. – Да и незачем.

Двое мужчин, как старые друзья, сидели и курили друг напротив друга, словно рядом была не комната казни, а зал ожидания на железнодорожном вокзале.

Выкурив полсигареты, Тай Вэй вдруг спросил:

– Нервничаешь?

– Нет, – Цзян Я посмотрел ему в глаза, – жду с нетерпением.

– Вот как?

Цзян Я кивнул, и его улыбка слегка угасла.

– Не могу заставлять его долго ждать.

Тай Вэй прищурился, задумчиво посмотрел на него, а затем, чеканя каждое слово, спросил:

– Ты говорил правду на суде?

– Конечно.

– И ничего не упустил?

– Нет, – Цзян Я слегка недоумевал. – Ты пришел ко мне, чтобы спросить об этом?

Тай Вэй отвел взгляд, лицо вдруг смягчилось, и он покачал головой, а на губах появилась едва заметная улыбка.

– Иди с миром. – Тай Вэй встал и похлопал Цзян Я по плечу. – Не преследуй его. Тебе не стать его противником на том свете.

– Что ты имеешь в виду? – Цзян Я оцепенел, а в глазах промелькнула паника.

Тай Вэй смотрел на него сверху вниз, а его лицо, казалось, выражало и отвращение, и жалость.

– Ты определенно не читал решение суда.

С этими словами он открыл дверь и вышел.

* * *

До самой смерти Цзян Я не обращал внимания на то, что полиция не использовала фалангу пальца в качестве улики.

Причина заключалась в том, что у трупа мужчины в бассейне кабинки все пять пальцев правой руки были целы.

Было установлено, что фаланга пальца принадлежит Фан Му, однако экспертиза показала, что ДНК трупа ему не соответствует. Поскольку череп был раздроблен, а тело обезображено, до момента возбуждения уголовного дела полиция так и не установила настоящую личность покойного, чье тело находилось в растворе формалина. Ввиду этого в обвинительном акте и судебном решении имя седьмой жертвы было заменено на «Неизвестный».

Для суда это не имело значения: даже если личность погибшего не установлена, Цзян Я по-прежнему признавался виновным в умышленных убийствах.

Но для живых это было важнее всего.

«Где Фан Му? Неужели он все еще в мире людей?»

* * *

Для Ми Нань поиски Фан Му стали единственным делом, которому она собиралась посвятить всю оставшуюся жизнь. Однако, как она ни старалась, все было тщетно. Казалось, он окончательно исчез в воздухе, как пылинка.

Однако его имя осталось в памяти города C. навечно. После казни Цзян Я полиция исполнила последнюю волю Фан Му и сообщила общественности достоверную информацию об обстоятельствах этого дела. Люди были потрясены преступлениями Цзян Я, но в то же время узнали, что нашелся такой полицейский, который ради того, чтобы полностью погасить «Огни города», не побрезговал взять на себя запятнанное имя убийцы – и даже добровольно отдал свою жизнь в обмен на доказательства.

Кажется, люди поняли, что, как бы грешен ни был город, всегда найдется тот, кто готов простить и пожертвовать жизнью ради восстановления в нем безмятежного спокойствия. В период, когда каждый превратился в орудие убийства, имя Фан Му стало легендой. Он олицетворял собой доспехи, что первыми сбросили, улыбку, что первой расцвела, и руки, что первыми протянули.

Насилие, безусловно, сильно, но куда бо́льшую силу имеют смелость и взаимное прощение.

В дни его отсутствия теплое солнце не скупясь озаряло весь город.

* * *

Время летело, месяцы сменяли друг друга.

Почти год спустя местонахождение Фан Му по-прежнему оставалось тайной. Все понимали, что пора проститься с этим человеком. «Если б он был жив, то давно к нам вернулся бы», – именно так Тай Вэй убеждал Ми Нань.

Но та лишь улыбалась. Она неизменно считала, что Фан Му по-прежнему тихо живет в каком-то уголке этого мира – по-прежнему мрачен, по-прежнему одинок и по-прежнему подмечает все зло и при этом хранит в своем сердце желание творить добро.

«У тебя наверняка есть причина, по которой ты не хочешь появляться снова. Но, какой бы она ни была, ты должен быть в порядке. Должен».

* * *

Осень в городе C. – самое приятное время года. Нет ни весеннего беспокойства, ни летнего зноя, ни зимнего холода. Есть только высокое голубое небо, теплый ветерок и безмятежные и радостные улыбки. В такую погоду даже ездить по делам весьма приятно.

Ми Нань выехала со двора Городского департамента и размышляла, как лучше проехать к скоростному шоссе, когда в поле зрения попала Площадь героев, расположенная напротив. Ее сердце сжалось, и она изменила маршрут.

На Площади героев было оживленно – многие пришли сюда, чтобы насладиться солнечным днем. Время от времени по ровной мраморной поверхности с громким смехом проносились дети на трехколесных велосипедах или с воздушными змеями в руках.

На огромном экране, недавно установленном на площади, транслировались новости дня. Казалось, что происходящее вокруг совершенно не соответствует этому чарующему осеннему дню.

Салон красоты, взымавший со своих клиентов высокие членские взносы, закрылся. Его владелец сбежал.

Разгневанные родители жестоко избили воспитательницу детского сада, которая издевалась и физически наказывала ребенка.

Государственный комитет по развитию и реформам объявил о повторном повышении цен на нефтепродукты в ближайшем будущем.

Неизвестная женщина скончалась на улице. Причиной смерти, предположительно, стало кровоизлияние в мозг, вызванное разрывом опухоли головного мозга.

Однако никто не обращал внимания на эти неприятные новости. Действительно, зачем позволять вещам, которые вас никак не касаются, портить такое на редкость хорошее настроение?

* * *

В одном из передвижных киосков, которые здесь встречались на каждом шагу, Ми Нань купила букет белых лилий, осторожно взяла его и пошла к памятнику в центре. Она помнила о привычке Фан Му регулярно приходить сюда, чтобы отдать дань уважения своим товарищам, и неоднократно подолгу ждала на Площади героев, надеясь снова встретиться с ним. И каждый раз ее ждало разочарование. Но это неважно – ведь здесь был дух Фан Му, а этого вполне достаточно. Более того, приходить на Площадь героев уже стало привычкой для самой Ми Нань.

Он по-прежнему стоял здесь. Грубый. Мрачный. Простой. Яростный.

Ми Нань положила лилии на мраморный пьедестал под стальным слитком, аккуратно поправила их, а затем медленно обошла памятник по кругу. Она невольно рассмеялась, когда поняла, что ее взгляд все время устремлен на следы на земле.

Есть вещи, которые навсегда врезаются в глубины души и от которых невозможно избавиться. Будь то профессиональный инстинкт или любовь.

Даже сама Ми Нань не могла представить, как обрадуется, если увидит следы обуви сорок второго с половиной размера, где правая ступня слегка направлена внутрь.

Она вернулась к пьедесталу, присела, протерла и очистила его. Вскоре он приобрел безупречный вид и засверкал в лучах солнца, а три имени, выгравированные на нем, стали необыкновенно отчетливыми.

Прислонившись спиной к стальному слитку, Ми Нань села на пьедестал – и сразу же почувствовала нежное тепло и надежную опору рядом с собой. Это дарило ощущение безопасности и облегчения. Она подобрала под себя ноги и обняла колени, молча наблюдая за проходящими мимо людьми.

Это был совершенно обычный осенний день, и совершенно обычные люди купались в лучах солнца. Время от времени кто-нибудь проходил мимо, с любопытством разглядывая огромный стальной слиток и сидящую рядом с ним молодую женщину, или останавливался, чтобы прочитать пояснительный текст. Были и те, кто испытывал благоговение, и те, кто оставался равнодушным. Большинство людей ненадолго останавливались, а затем быстро проходили мимо – каждый спешил к следующей «остановке» своей жизни.

Он и их жертва, казалось, изменили этот город, но в то же время, казалось, не изменилось ничего.

Впрочем, это было неважно, ведь он и они никогда не надеялись занять хоть какое-то место, даже маленький уголок, в чьей-либо памяти.

Все было только его и их выбором.

Ми Нань взглянула на часы и встала. Пройдя несколько шагов, она повернула назад и прижалась ухом к стальному слитку. Однако все, что она смогла почувствовать, – это грубая ржавчина и как будто пустая тишина.

Девушка с горькой улыбкой покачала головой. Возможно, ей так и не удалось проникнуть в его сердце, так же как в этот момент она не могла проникнуться его чувствами.

Ми Нань спрыгнула с постамента и пошла в сторону выхода с площади. Внезапно сзади подул ветерок, и она тут же ощутила, как полы одежды слегка колыхнулись, а кончик ее «конского хвоста» взметнулся над шеей, как будто кто-то легонько надавил на спину и подтолкнул ее вперед.

Ветви ближайших деревьев мягко покачивались, еще зеленые листья терлись друг о друга, и в подобном журчанию прилива звуке она отчетливо услышала, как огромный стальной слиток то и дело издает грохот, похожий на плач, похожий на рев, похожий на ободрение.

Ми Нань не обернулась, только сжала кулаки и ускорила шаг. Из ее глаз ручьем текли слезы.

* * *

Китайский колледж криминальной полиции, расположенный в Шэньяне провинции Ляонин, являлся и национальной научно-технической базой криминалистики, и альма-матер Ми Нань, где она училась на протяжении двух лет. Ее приезд был главным образом связан с тем, чтобы передать образцы следов из сложного дела местным экспертам для анализа и проверки. Профессор Яо с факультета трасологии был преподавателем Ми Нань и одним из приглашенных экспертов. Он тепло принял ее и помог с оформлением необходимых документов. Заметив, что еще рано, профессор Яо предложил угостить подопечную обедом, и она приняла приглашение, но настояла на обеде в студенческой столовой.

Выбор блюд остался прежним, а вкус – все таким же отвратительным. Такое знакомое чувство встречается редко. В середине обеда профессор Яо получил уведомление о внеочередном собрании и был вынужден уйти раньше. Ми Нань сидела одна и, разглядывая окружающих ее юных студентов в форменной одежде, медленно доедала еду на тарелке.

Интересно, почему эти ребята хотят стать полицейскими: ради работы, которая обеспечит довольство и комфорт, или из глубокой любви к профессии? Ми Нань вспомнила, что по окончании колледжа сама без колебаний подала заявление в Департамент общественной безопасности города C. только для того, чтобы снова увидеть того полицейского. Жить под тем же небом, что и он, дышать воздухом одного города, носить ту же форму и быть похожей на него…

Ми Нань нежно улыбнулась этой мысли: возможно, он и сам не осознавал, на скольких людей повлиял.

* * *

Время близилось к полудню, и людей в столовой становилось все больше. Глядя на студентов, которые несли тарелки и оглядывались в поисках свободных мест, Ми Нань встала, отнесла посуду и вышла из столовой.

Вернувшись на парковку, она достала из багажника сумку с одеждой и закусками и направилась к студенческому общежитию.

В этом году Син Лу сдала гаокао и была зачислена в Китайский колледж криминальной полиции на первый курс факультета криминалистики. В свой приезд в альма-матер Ми Нань также хотела и повидаться с ней, однако не застала ее в студенческом общежитии. Соседка Син Лу по комнате сказала, что та ушла в лабораторию криминальной психологии. Возможно, к Бянь Пину… Вскоре после смерти Фан Му его перевели из Департамента провинции на кафедру преподавания основ общественной безопасности Китайского колледжа криминальной полиции. Превращение из руководителя местного уровня в обычного преподавателя привело многих в недоумение. Однако, по словам Бянь Пина, он хотел сделать что-то значимое в оставшееся время своей жизни.

Возможно, он хотел найти следующего Фан Му?

«Кого-то можно заменить, но кто-то уникален».

Ми Нань медленно пошла в сторону лаборатории криминальной психологии. Сразу за корпусом судебной экспертизы она встретила большую группу студентов, у которых только что закончились занятия, и они с голодными лицами торопливо направлялись в столовую. Ми Нань миновала их и услышала, как несколько девушек о чем-то щебечут и жалуются:

– Да он чокнутый! Немного не та последовательность эксперимента – и мне влетело…

– Ты говоришь о том, с девятью пальцами?

– Да! Даже с девочками не церемонится.

– Мне кажется, он классный, разве что немного строг к нам…

– Чего? Он же вообще на занятиях не улыбается. Я даже боюсь в глаза ему смотреть, у него взгляды как стрелы; к счастью, очки мешают…

Ми Нань рассеянно слушала, как вдруг ее сердце пропустило удар. Она остановилась, повернула голову и увидела, как девочки исчезли в зарослях боярышника в конце тропинки. Ми Нань на несколько секунд замерла, ее дыхание участилось, и она побежала в противоположном направлении. Задыхаясь, вбежала в корпус предварительного расследования, повернула налево, направилась прямиком к кабинету в конце коридора и без стука ворвалась внутрь. Толстая деревянная дверь с грохотом ударилась о стену, и три человека, находившихся внутри, вздрогнули.

Син Лу сидела на испытательном стенде; ее длинные ноги болтались под столом, раскачиваясь взад-вперед. Напротив нее сидел Бянь Пин и, посмеиваясь, курил, а рядом с ним – Хань Вэймин, тоже державший в зубах сигарету. Они смотрели на Син Лу с улыбками, как будто слушали, как она рассказывает что-то смешное.

Увидев ворвавшуюся Ми Нань, Син Лу, одетая в форму, ловко слезла, в несколько прыжков оказалась рядом с ней, взяла за руку и удивленно воскликнула:

– Ми Нань, что ты здесь делаешь?

Когда Бянь Пин и Хань Вэймин заметили ее, они тоже удивились и обрадовались. Не дожидаясь, пока мужчины заговорят, Ми Нань оттолкнула Син Лу и спросила в лоб:

– Где он?

Улыбка застыла на лице Бянь Пина. Он повернулся к Хань Вэймину. Тот вернул ему взгляд, перевел его на Ми Нань и пожал плечами.

Бянь Пин взял себя в руки и как ни в чем не бывало спросил у Ми Нань:

– Когда ты приехала? Почему не позвонила? Ты уже пое…

– Где он? – Грудь Ми Нань яростно вздымалась, а вспотевшее лицо раскраснелось. – Где он?!

Бянь Пин, казалось совершенно не понимавший вопроса, озадаченно поинтересовался:

– Кто?

– Фан Му! – Ми Нань шагнула вперед и почти взревела: – Где Фан Му?!

Услышав эти слова, Бянь Пин, напротив, успокоился. Пару секунд он всматривался в Ми Нань, а затем тихо произнес:

– Он умер.

– Невозможно! – Ми Нань неистово замотала головой, и несколько прядей прилипли к ее потному лбу. Она схватила Бянь Пина за предплечье и затрясла его. – Где он, скажите мне…

Бянь Пин раскачивался вслед ее движениям, умоляюще глядя на Хань Вэймина. Тот лишь горько усмехнулся и поднял руку, чтобы отцепить Ми Нань.

– Ми Нань, успокойся, пожалуйста…

– Не могу! – Она отбросила сумку, выражение ее лица было одновременно безумным и умоляющим. – Начальник Бянь… учитель Хань, не лгите мне. Скажите, умоляю, скажите мне, где он?

Бянь Пин и Хань Вэймин переглянулись, мрачно посмотрели на обезумевшую Ми Нань, но не проронили ни слова.

По лицу Ми Нань медленно катились слезы. Задыхаясь, она повернула голову к Син Лу.

– Син Лу… умоляю… ответь… – Перед глазами у Ми Нань все плыло, и она едва могла различить стоящую перед собой растерянную девушку. – Где Фан Му? Скажи мне…

Напуганная Син Лу, сделав два шага назад, пробормотала:

– Ми Нань, он…

Именно в этот момент за спиной Ми Нань, в коридоре за лабораторией криминальной психологии, вдруг раздался приглушенный звук шагов. Обувь, похоже, с подошвой из смеси резины и подошвенной кожи. Шаги уверенные, не слишком быстрые и не слишком медленные, равномерные. В них как будто чувствовались и усталость, и обеспокоенность.

Вокруг мгновенно воцарилась звенящая тишина. Словно весь мир исчез, оставив лишь все более отчетливый звук шагов в коридоре.

Ми Нань, дрожа, по очереди смотрела на Бянь Пина, Хань Вэймина и Син Лу, пытаясь найти на их лицах тот самый долгожданный ответ. Но все они как один смотрели не на Ми Нань, а куда-то за ее спину.

Она не оборачивалась, да и не решалась обернуться.

Что, если это не он? Что, если это не тот, кто привык ходить, слегка покачивая левым плечом, кто подворачивает правую стопу внутрь, чей свод левой стопы немного выше и у кого правый задник ботинка сильно изношен…

Что тогда?

Но дверь уже распахнулась.

Примечания

1

Малатан – блюдо сычуаньской кухни; пряный суп, который готовится на остром бульоне с различными видами мяса и овощей.

2

Лю Сян – китайский легкоатлет, олимпийский чемпион 2004 года и чемпион мира 2007 года.

3

Цзинь – мера веса, равная 0,5 кг.

4

Чи – мера длины, равная 0,33 см.

5

Лао («уважаемый, пожилой») – префикс, который используется при обращении к старшим по возрасту или положению.

6

Школьное образование в Китае включает в себя двенадцать классов, девять из которых являются обязательными.

7

Гаокао – всекитайские государственные вступительные экзамены в вузы.

8

В романе «Клинок молчания» фигурировала как Ми Нан.

9

Геморрагический шок – комплекс гемодинамических и метаболических нарушений, которые возникают вследствие острой кровопотери.

10

В романе Лэй Ми «Ящик Скиннера» фигурировала как Ляо Яфан.

11

Сяо («маленький») – префикс, который используется при обращении к младшим по возрасту или положению.

12

Мао – денежная единица КНР, равная десятой части юаня.

13

Об этом рассказывается в романе Лэй Ми «Клинок молчания». Там эти полицейские носили имена Чжен Линь, Юн Хай и Чжан Хонг.

14

Байцзю – традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий к водке.

15

Баоцзы – китайское блюдо, представляющее собой приготовленные на пару́ булочки с разнообразной начинкой.

16

Юнчжэн («гармоничное и справедливое») – девиз правления пятого маньчжурского императора династии Цин Айсиньгьоро Иньчжэня (с 1722 по 1735 г.).

17

Гидрогенная асфиксия – гибель в результате полного погружения в воду.

18

В романе «Клинок молчания» – Лю Хейян.

19

Так в Китае называют людей, не желающих переезжать с земли, на которой планируется новая застройка, например из-за несогласия с компенсацией. Другой вариант названия – «дом-гвоздь».

20

Иероглиф «большой» выглядит следующим образом: 大.

21

Хого – блюдо из овощей, лапши, мяса и других продуктов, которые подаются в сыром виде и вывариваются самими посетителями в особом котле с кипящим бульоном.

22

Гиперемия – увеличение притока крови к органам или тканям.

23

Чэнгуань – муниципальная полиция, отвечающая за управление повседневной городской жизнью.

24

Речь об иероглифе 江, который используется в слове 长江 чанцзян – «река Янцзы».

25

Речь об иероглифе 亚, который используется в слове 亚洲 ячжоу – «Азия».

26

Отсылка к китайскому классическому роману XIV в. «Речные заводи», который основан на народных сказаниях о подвигах и приключениях 108 «благородных разбойников» – повстанцев из лагеря Сун Цзян на горе Ляншаньбо в правление восьмого императора династии Сун – Хуэйцзуна (1124–1127).

27

Название известного эссе о Китайских народных добровольцах (КНД) в Корее, написанного китайским писателем и журналистом Вэй Вэем.

28

Танхулу – ягоды и фрукты в сахарной карамели на палочке.

29

Группа заболеваний головного мозга, обусловленных патологическими изменениями церебральных сосудов с нарушением мозгового кровообращения (например, атеросклероз).

30

Ли – мера длины, равная 0,5 км.

31

Кан – традиционная система отопления в крестьянских домах Северного Китая, которая представляет собой кирпичную или глиняную лежанку.

32

Гоудань – дословно «собачье яйцо».

33

Чжан Шэн – главный герой юаньской драмы «Западный флигель», автором которой является Ван Шифу.

34

Яба – «наркотик для бедных», смесь плохо очищенного метамфетамина и кофеина; само название переводится с тайского как «дурная таблетка».

35

Большие снега – один из двадцати четырех сезонов китайского сельскохозяйственного года, начинается с 6–8 декабря и длится 15 дней.

Content

Лэй Ми
Тень мертвеца. Последнее дело Фан Му

Пролог Прошлое

Глава 1 Наперегонки

Глава 2 Предложение

Глава 3 Воздаяние

Глава 4 След

Глава 5 Пепел воспоминаний

Глава 6 Утроба

Глава 7 Поиск следов в дождливую ночь

Глава 8 Кошмар

Глава 9 Шифр

Глава 10 Тупик

Глава 11 Талион

Глава 12 Его образ

Глава 13 Подвал

Глава 14 Дежавю

Глава 15 Огни города

Глава 16 День смерти

Глава 17 Совместное решение

Глава 18 Отпечаток ладони

Глава 19 Старый дом

Глава 20 Личность

Глава 21 Цикл

Глава 22 Воспитание убийцы

Глава 23 Самый любимый

Глава 24 Пренебрежение

Глава 25 Отнятие

Глава 26 Угасание

Глава 27 Показания покойного

Эпилог Я думала, ты уходишь

Примечания