Загадка ранчо Ковингтон

Тара Эллис

Tara Ellis

Samantha Wolf Mysteries Book #4: The Heiress of Covington Ranch

Text copyright © 2015 by Tara Ellis

Cover and internal design © Melchelle Designs

Cover Models: Breanna Dahl, Janae Dahl, Chloe Hoyle

Photographer: Tara Ellis Photography

ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Это литературное произведение. Имена, характеры, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются фиктивно. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями, событиями или местами совершенно случайно.

1. Блюз первого дня

Сэм прижалась лбом к окну школьного автобуса, восторженно разглядывая проносящиеся мимо пейзажи. Где-то за деревьями пряталась дорога, ведущая к начальной школе, в которую она ходила практически всю сознательную жизнь. Теперь же она впервые сидела в автобусе, который вёз ее через половину графства в центральную среднюю школу. Она не только далеко от дома, она ещё и огромная! Там шестьсот учеников, и знакомых из них совсем немного.

— Ты что-то неразговорчивая.

Сэм повернулась и посмотрела на свою лучшую подругу Элли, сидевшую рядом. Они росли вместе, а этим летом сблизились ещё сильнее. Они во многом были не похожи, но такие разные характеры словно компенсировали друг друга. Им было всего по двенадцать лет, но они уже раскрыли несколько очень интересных тайн и не раз побывали в опасности. Сэм знала, что Элли тоже побаивается новой школы, но ей удавалось неплохо это скрывать.

— У тебя тушь на ресницах? — вдруг выпалила Сэм; воспоминания о лете отступили, когда она заметила на лице лучшей подруги макияж. Почему-то ей это очень не понравилось.

— Ага! Мама разрешила. Как смотрится?

Драматичным жестом поправив рыжие волосы до плеч, Элли захлопала ресницами и стала позировать для подруги, но, увидев выражение лица Сэм, быстро перестала улыбаться:

— В чём дело? Тебе не нравится?

Сэм вдохнула, прежде чем ответить, раздумывая над своими чувствами. Она заметила, насколько стильно одета Элли в сравнении с её простыми джинсами и выцветшей футболкой. Дело не только в том, что у Сэм куда меньше денег на одежду, чем у Элли, — она предпочитает комфорт. Но теперь, оглядывая других девочек в автобусе, она начинала понимать, что, скорее всего, ошиблась, когда вчера, подбирая одежду, не послушалась совета подруги. Ей уже сейчас казалось, что она не вписывается в коллектив — неброская одежда и чуть-чуть блеска для губ резко контрастировали даже с лучшей подругой. Похоже, всё будет даже труднее, чем она думала.

— Нет-нет, — заставила себя сказать Сэм, улыбаясь Элли. — Отлично выглядишь!

Сэм стащила резинку с хвостика, освободив свои чёрные волосы, и пригладила их.

— Может быть, поможешь мне завтра выбрать одежду? — добавила она, отрывая кусочек ткани от потрёпанной кроссовки.

— Сэм, — тихо сказала Элли, понимая, насколько же ошиблась в оценке ситуации. Сэм всегда была сильной и уверенной в себе. — Ты же знаешь, я сделаю всё, что ты попросишь, но мне кажется, что ты и так отлично выглядишь. Немногие девочки могут выглядеть так мило в джинсах и с блеском для губ.

Сэм никогда не называли милой, и она сдержала первый импульсивный ответ, пришедший на ум. Посмотрев на Элли ярко-зелёными глазами, Сэм поняла, что подруга пытается поднять ей настроение, так что просто улыбнулась вместо того, чтобы спорить. Чуть сильнее выпрямившись на неудобном сиденье, она решила сосредоточиться на позитивных моментах.

— Ну… может быть, стоит порадовать маму и надеть новую рубашку, которую она мне купила. Но вот с тушью, наверное, повременим. Мир к этому ещё не готов.

Элли засмеялась и успокоилась, увидев прежнюю Сэм. Они обе нервничали из-за начала учебного года в средней школе, и Элли рассчитывала, что подруга поможет ей справиться.

Повернувшись обратно к окну, Сэм увидела, что деревья вокруг дороги так же отчаянно хватаются за лето, как и она сама. Хотя сентябрь уже начался, листья всё ещё были ярко-зелёными и явно пока не собирались покидать ветки.

И вдруг рощица исчезла, уступив место ухоженному полю, окружавшему большое двухэтажное здание. Вокруг него стояла, наверное, целая дюжина школьных автобусов, из которых выбирались толпы шумных детей.

У Сэм засосало под ложечкой, и она взяла Элли за протянутую руку. Когда автобус остановился, они быстро присоединились к шумной толпе. Тревожно оглядываясь, Сэм попыталась вспомнить, как добраться до своего шкафчика. Они с Элли сильно расстроились во время ознакомления с правилами средней школы на прошлой неделе, когда им сказали, что общего шкафчика у них не будет.

Девочки дошли до главного входа, обнялись и разошлись в разные стороны. Сэм было как-то неловко из-за того, что она едва сдержала слёзы, и ей даже пришлось напомнить себе, что это уже не детский сад. «Уверена, я найду много новых друзей, — сказала она себе. — Надо просто хорошенько постараться, вот и всё». Но незнакомые лица проходивших мимо учеников сливались воедино. В коридоре было так тесно, что ей приходилось буквально проталкиваться дальше; ей отчаянно хотелось поскорее добраться до места назначения.

Завернув за следующий угол, она увидела странную девочку, стоявшую около её открытого шкафчика. «Должно быть, это та девочка, которая на той неделе не пришла на ознакомление», — решила Сэм и прибавила шаг. Она пыталась вспомнить имя девочки, чтобы позвать, но так и не смогла, а дойти вовремя тоже не успела. Мрачного вида девочка посмотрела в сторону Сэм, затем хлопнула дверцей шкафчика и быстро удалилась.

Сэм застонала и стала крутить кодовый замок. Через несколько минут она поняла, что на память рассчитывать не приходится, залезла в рюкзак и нашла там бумажку с кодом. Закусив губу, она выставила числа в правильной последовательности и с облегчением вздохнула, услышав громкий щелчок.

Убрав куртку и два больших учебника, которые прямо сейчас ей не понадобятся, Сэм побежала на первый урок, едва успев зайти в класс до звонка. К счастью, день начинался с урока, который, как она подозревала, будет её любимым — рисования. Однако, оглядевшись, она поняла, что из примерно тридцати учеников не знает вообще никого. Хуже того, большинство мест уже оказались заняты, так что ей предстояла не очень приятная задача — найти свободное место. Она словно оказалась в автобусе, полном незнакомых людей, и никто из них не предлагал ей сесть.

В классе стояло шесть больших столов, вокруг каждого из них располагалось по шесть высоких стульев. Столы в заднем ряду были уже заполнены, так что она устроилась за одним из передних, где сидело лишь трое ребят. Они практически не обратили на неё внимания; а как только она села на своё место, прозвенел звонок. Сэм решила, что это предзнаменование и что весь учебный день пройдёт именно так.

2. Мисс Ковингтон

День тянулся и тянулся, и лучше совершенно не становилось. Сэм знала двух девочек, которые пришли на второй урок, английский язык, но там всех по местам рассадили заранее. И, конечно же, её посадили очень далеко от знакомых. Ну а третий урок, математика — это, ну, математика.

К тому времени, как Сэм приплелась на четвёртый урок, историю, у неё уже совершенно не работала голова, и она буквально умирала от голода. Учеников в школе столько, что обед пришлось устраивать в две смены. К вящему недовольству своего желудка, Сэм обнаружила, что обедает во вторую смену — после истории.

И вот обед наконец наступил, и она испытала немалое облегчение, стоя в очереди за едой. Она держала простой пластиковый поднос, крепко прижав его к животу; костяшки пальцев побелели от напряжения. Встав на цыпочки, она в отчаянии оглядела море лиц, но так и не нашла нигде Элли.

Выключенный телефон Сэм лежал глубоко в боковом кармане рюкзака. Мама строго-настрого указала ей следовать школьным правилам и не пользоваться телефоном до тех пор, пока не закончится последний урок. Если она нарушит правила и телефон у неё отберут, родители не придут ей на выручку. Да и вообще, скорее всего, Элли пообедала в первую смену и сейчас сидит на уроке. Если у Элли включён телефон и Сэм отправит ей сообщение, то проблемы будут у них обеих.

Окончательно пав духом, Сэм протянула поднос повару, взяла безвкусную еду и выбрала первый попавшийся на глаза пустой столик. Пытаясь не обращать внимания на то, что сбылся её худший школьный страх — сидеть одной на обеде, — она вместо этого попыталась представить, как потратит свободное время после уроков.

Полчаса прошли, к счастью, очень быстро, и Сэм с облегчением услышала звонок. Обрадованная, она поспешила в школьный спортзал. Физкультура — единственный урок, общий у неё с Элли. Здесь уроки отличаются от физкультуры в начальной школе: их разделяют на обучающий и игровой отрезки.

Несмотря на спешку, Сэм едва успела добежать вовремя, потому что столовая располагалась в противоположной части школьной территории. В заднем ряду она увидела рыжие волосы Элли, которые ни с чем не спутаешь, и с радостью плюхнулась на свободный стул рядом с ней. Они поприветствовали друг дружку, и тут прозвенел звонок, возвещавший о начале урока.

— Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! — чуть не плача, воскликнула Сэм. Беспокойство, накапливавшееся весь день, угрожало хлынуть через край, но она изо всех сил его сдерживала.

— Что случилось? — встревоженно спросила Элли. Сэм явно было не по себе. Элли, конечно, тоже расстроилась, не увидев её на обеде, но не в характере подруги было придавать этому настолько большое значение.

— Просто слишком много всего навалилось, — призналась Сэм. — Я почти никого не знаю. Едва успеваю на уроки, потому что классы разбросаны по всей территории. А на обеде я сидела одна.

Элли взяла её за руку и крепко сжала.

— Я знаю тебя, Сэм. Готова поспорить, что к концу недели ты подружишься почти со всеми. А ещё узнаешь самую короткую дорогу между классами, ну а твой столик вообще будет самым громким во всей столовой!

Сэм засмеялась, и настроение сразу улучшилось. Элли умела говорить именно то, что она хотела услышать, и Сэм её очень за это любила.

— Простите, девочки?

Сэм быстро подняла голову, услышав укоризненный голос учительницы, и сразу пала духом, заметив её недовольный взгляд.

— Пожалуйста, простите, что прерываю вас, — начала учительница, уперев руки в стройные бёдра. — Я уверена, что вы обсуждаете что-то ужасно важное, но мне ваше поведение кажется невежливым.

По классу пробежали смешки; Сэм и Элли ещё глубже вжались в стулья.

— Давайте посмотрим, — сказала учительница, всматриваясь в распечатанный список учеников класса. Сэм видела такие распечатки и на других уроках. Рядом с именами располагались фотографии, сделанные на ознакомительном занятии. — Саманта Вулф и Эллисон Паркер?

— Сэм и Элли, — ответила Сэм и сразу поняла, что не стоило поправлять учительницу. — Простите, — быстро добавила она, — я просто очень обрадовалась, наконец увидев Элли. У нас нет других совместных уроков. Я не хотела перебить вас.

Учительница слегка склонила голову, приподняла бровь и отвернулась. Судя по всему, удовлетворённая извинением, она написала на доске синим маркером своё имя.

— Меня зовут мисс Ковингтон, — объявила она, очевидно, на случай, если кто-то не смог прочитать.

Повернувшись обратно к классу, она скрестила руки на груди. Ростом она была не выше пяти футов, но при этом выглядела так, что её просто невозможно не уважать. Прямая спина, расправленные плечи — она напомнила Сэм сержанта-инструктора. Медово-жёлтые волосы тщательно расчёсаны и обрезаны на высоте плеч, а чёлка закреплена заколками, чтобы волосы не попадали в глаза. Она была довольно миловидна, несмотря на строгие манеры. Наверное, ей было не больше двадцати пяти.

А потом мисс Ковингтон улыбнулась.

Преображение было просто потрясающим, и первое впечатление Сэм тут же переменилось. Молодая учительница опустила руки, шагнула вперёд и облокотилась на стол.

— Первый день всегда даётся тяжело, — сказала она, посмотрев на Сэм. — Но, полагаю, этот учебный год будет приятным. На моих уроках действуют простые правила, которые я прошу вас соблюдать. Я раздам их вместе с анкетами, чтобы чуть лучше вас узнать. Анкеты вы должны сдать завтра, они стоят десять баллов. Если вы справитесь с этим домашним заданием, то начнёте год с пятёрок.

По классу разнеслись вздохи облегчения, и мисс Ковингтон попросила кого-нибудь раздать листочки. Прежде чем Сэм успела отреагировать, руку поднял кто-то ещё. Девочка встала и прошла к учительскому столу, и Сэм узнала в ней сбежавшую соседку по шкафчику.

Пока девочка ходила между рядами, Сэм пыталась вспомнить её имя. Они несколько лет учились в одной начальной школе, но в разных классах. Девочка была робкой и держалась отдельно на детской площадке. Сэм вспомнила, что иногда её обижали другие ребята.

«Келли? Нет, не Келли», — подумала Сэм, стуча пальцем по карандашу.

Разглядывая девочку и копаясь в глубинах памяти, она заметила, насколько же не по размеру у неё одежда. А ещё грязная. Ну, точнее, даже не то что грязная, но в каких-то пятнах. Джинсы даже выглядели аккуратно отглаженными, вплоть до стрелок, но слишком короткими. Теннисные туфли были дырявыми, и из них торчали носки.

— Что таращишься? Не вписываюсь в твои стандарты?

Сэм вздрогнула, поняв, что туфли, которые она разглядывает, стоят уже совсем рядом. Она покраснела и взглянула обвинительнице в глаза, и имя вдруг само всплыло в голове.

— Кэсси Санчес! — сказала Сэм, не зная, как ещё ответить.

Кэсси окинула её хмурым, удивлённым взглядом.

— Чего? Ну, хорошо, ты знаешь моё имя. Это должно меня впечатлить или что?

С силой опустив бумаги на стол Сэм, Кэсси схватила пальцами прядь волос, выбившуюся из хвостика. Движение выглядело заученным, и Сэм показалось, что это нервная привычка. Одежда Кэсси выглядела не очень опрятной, но вот её длинные чёрные волосы были чистыми и блестящими, хорошо оттеняя оливковую кожу.

— Извини, — пробормотала Сэм, забирая листочки. — Ты просто моя соседка по шкафчику. А смотрела я на тебя, потому что пыталась вспомнить, как тебя зовут. Честно.

Сэм огляделась, надеясь, что никто больше не слушает их разговора. Похоже, интересовалась происходящим одна только Элли.

— Много ты сегодня извиняешься, — сказала Кэсси и отвернулась, прежде чем Сэм успела хоть что-то ответить.

— Не волнуйся, — шепнула Элли, толкнув Сэм в бок. — Она всегда была странноватой. Я пыталась с ней поговорить в прошлом году, а она меня игнорировала.

Сэм, впрочем, всё-таки мучила совесть, и она решила во что бы то ни стало извиниться перед Кэсси. У них целый год будет общий шкафчик, так что возможность появится.

Остаток учебного дня прошёл нормально, Сэм даже встретила нескольких друзей на последних двух уроках — физики и социологии.

Настроение Сэм заметно улучшилось, и она прождала целых десять минут у своего открытого шкафчика, надеясь помириться с Кэсси. Но, когда толпа в коридоре разошлась, стало ясно, что девочка побывала там раньше её.

Наконец сдавшись, Сэм захлопнула дверь, закрыла её кодовым замком и пошла на улицу, где утром их высадили из автобуса. Пройдя несколько шагов, она вдруг обратила внимание, что коридоры уже пусты, и перешла на бег. Распахнув входные двери, она увидела, как последний автобус поворачивает за угол, оставляя за собой маленькие клубы дыма. Длинная подъездная дорожка для школьных автобусов была абсолютно пуста. Остались только родители в собственных машинах. Она опоздала на автобус!

Шлёпнув себя ладонью по лбу, Сэм сбросила на землю тяжёлый рюкзак и достала оттуда телефон. Едва она включила его, телефон тут же зазвонил. Это была Элли.

— Ты где? — закричала Элли, с трудом перекрикивая шумных соседей по автобусу. — Я пыталась попросить водителя подождать, но он ни в какую!

— Я ждала Кэсси, чтобы поговорить, — объяснила Сэм. — Я не знала, что автобусы так рано уезжают. Как вообще все так быстро на них сели?

Обещав, что отправит сообщение сразу, как вернётся домой, Сэм с огромной неохотой позвонила маме. Она отлично знала, как же трудно усадить в машину её двухлетних сестёр-близняшек. Миссис Вулф была очень недовольна, но сказала, что постарается приехать как можно скорее.

Оставалось только ждать, и Сэм решила погулять по территории школы, пока не приедет мама. Пиная встреченные на дороге камни, Сэм даже не смотрела, куда идёт; она думала о лесных тропинках недалеко от дома.

Через несколько минут она оказалась на небольшой парковке для учителей. Там стояло немало машин, и Сэм решила, что их владельцы ещё работают. Мама несколько лет проработала учительницей, прежде чем сосредоточиться на воспитании близняшек. Пока мама работала, она всегда возвращалась домой позже Сэм и часто продолжала до глубокой ночи проверять домашние задания.

Сэм переступила бордюр и пошла по траве вдоль дороги, и тут её внимание привлекло какое-то движение в стоявшем неподалёку «Фольксвагене»-«жуке». Она прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь в вечернем свете, затем нырнула в тень близлежащего здания, чтобы присмотреться получше. Старая машина была уютного голубого цвета, и Сэм не удивилась, увидев за рулём женщину. Удивило её другое: женщина закрыла лицо руками, а её плечи сотрясались от рыданий. Даже через закрытое окно Сэм слышала всхлипы. А ещё сильнее удивилась Сэм, поняв, что это мисс Ковингтон.

3. Дом там, где домашнее задание

По дороге домой Сэм сидела тихо. Поймав мамин взгляд, она закатила глаза. Мама словно всегда знает, что что-то случилось.

— Я тут спорила с собой, говорить тебе или нет, — призналась Сэм. — Но я совсем забыла, что ты всегда догадываешься, о чём я думаю.

— Давай, говори, — сказала мама, смотря в зеркало заднего вида на близняшек. — И тебе станет легче, — уже мягче добавила она и, остановившись на красный свет, повернулась к Сэм.

Сэм не знала, с чего начать, так что решила рассказать маме о первом злополучном разговоре с новой учительницей. Когда она дошла до того, как молодая женщина плакала в машине, Кейти сильно нахмурилась.

— Я знаю, тебе не нравится, когда кто-то тебе грубит, — сказала мама, проехав перекрёсток. — А ещё больше тебе не нравится, когда кто-то расстроен, но мне кажется, что об этом тебе лучше забыть, Сэм. Полагаю, мисс Ковингтон просто устала от долгого рабочего дня в школе и решила таким способом выпустить пар.

— О нет, — ахнула Сэм. — Как думаешь, это может быть из-за разговора со мной?

Кейти засмеялась и мягко коснулась руки Сэм.

— Сэм, когда я работала учительницей, ученики постоянно меня перебивали. Причём так, как ты, почти никто не извинялся. Я уверена, что это никак не связано с её… срывом. По крайней мере, я надеюсь, что она в самом деле не настолько чувствительна, иначе долго ей не продержаться.

— Мисс Ковингтон — новенькая учительница?

Услышав мамины слова, Сэм приободрилась. После ухода с учительской работы мама вошла в школьный совет и знала обо всех новых сотрудниках.

— Да, это её первый год работы учителем. Но, пожалуйста, никому об этом не рассказывай, особенно учитывая, что ты видела сегодня.

Сэм была разочарована. Неужели мама всерьёз думает, что она способна на такое? Тем не менее слова она выбирала тщательно:

— Я ни за что так не поступлю, мам.

— О, я знаю, Сэм, — ответила Кейти, когда они въехали на длинную подъездную дорожку, ведущую к дому. Припарковав машину, она подняла руку, показывая, чтобы Сэм не уходила сразу. — Просто помни: я, конечно, не буду просить тебя не рассказывать ничего Элли, потому что всё равно знаю, что ты не выполнишь этого обещания, но если ты расскажешь ещё хоть кому-нибудь, это уже будут сплетни.

«Мне и поговорить-то больше не с кем», — подумала Сэм.

Но мама явно ждала от неё не такого ответа. Сэм — не сплетница. Она, может быть, любопытная и настойчивая и иногда лезет не в своё дело, но уж точно не рассказывает потом об этом всем подряд. В данном случае, впрочем, мамино беспокойство вполне понятно. О таком можно проболтаться, даже не желая того — например, сидя в автобусе или на обеде. Чтобы запустить слух, много усилий не требуется, а новая учительница от этого пострадает.

Сэм понимающе кивнула и улыбнулась маме.

— Я понимаю, о чём ты, — заверила её Сэм. — Если я и расскажу Элли, то там, где нас никто не подслушает, и я не буду донимать мисс Ковингтон. У нас, конечно, знакомство не задалось, но человек она вроде бы хороший. Я не хочу портить ей жизнь.

Тут раскричались близняшки — им явно не нравилось, что приходится так долго сидеть в машине после приезда домой.

Кейти, судя по всему, осталась довольна ответом Сэм и переключила внимание на её младших сестёр.

— Придержите коней, девочки! — воскликнула она, состроив смешную гримасу. Малышки тут же начали неумело подражать лошадиному ржанию, а потом засмеялись друг дружке. Это хорошо отработанная игра, в которую они играли ещё до того, как начали ползать.

Сэм помогла сестрёнкам выбраться из машины, потом закрылась в своей комнате, чтобы сделать домашнее задание. Заданий было не много, самое большое — прочитать целую первую главу учебника истории. Сэм нравилось читать, но она предпочитала художественную литературу.

Без особых усилий она, справившись с десятком уравнений по математике, заполнила анкету мисс Ковингтон, а потом достала из рюкзака огромный учебник истории.

В этот момент близняшки решили, что настала пора поиграть. Сэм услышала их топот в коридоре задолго до того, как они добрались до её комнаты. Она сделала глубокий вдох и приготовилась разбить их маленькие сердечки. Они распахнули её дверь — этому трюку они научились несколько недель назад.

Сэм увидела, как в дверь просовываются милые светлые головки близняшек. Обе девочки унаследовали мамины ярко-голубые глаза, а вот у Сэм были такие же тёмно-русые волосы и необычные зелёные глаза, как у отца. Сэм любила сестрёнок и обычно с удовольствием их развлекала. Но сейчас ей нужно сначала закончить с домашним заданием.

— Сэмми не может сейчас с вами играть, — сказала она.

Пропустив её слова мимо ушей, близняшки вошли в комнату и попытались забраться на её кровать. Хватаясь за мягкое одеяло, они в конце концов взяли высоту, смяв при этом примерно половину домашнего задания, разложенного на кровати.

Тревожно вскрикнув, Сэм бросилась к своим записям, пытаясь спасти как можно больше. Испугавшись крика старшей сестры, близняшки изумлённо уставились на неё, и их личики тут же сморщились.

— О нет, — застонала Сэм, понимая, что будет дальше. — Табби, Абби, я не хотела. Я на вас не злюсь. Всё хорошо!

Близняшек, впрочем, мольбы сестры не убедили; они открыли ротики и дружно разревелись. Опустив голову, Сэм отошла от кровати, оставив смятые и разорванные бумаги валяться на полу.

В дверях появилась Кейти, ожидая найти в комнате обиженных близняшек и старшую сестру, которая наотрез отказывается играть. Но, увидев, что Сэм стоит на коленях, отчаянно пытаясь разгладить смятые листочки, она быстро прогнала близняшек.

— Извини, Сэм, — тихо сказала она, заметив расстроенное лицо дочери. — Я отвернулась на секундочку. Они ещё не привыкли, что Сэмми теперь не всегда сможет с ними играть. Отправлю их в другую комнату до ужина.

— Спасибо, мам, — ответила Сэм. — Думаешь, мисс Ковингтон поверит, что мои сёстры съели домашнее задание? — добавила она, протянув ей разорванную анкету.

Кейти с мягкой усмешкой забрала бумагу у Сэм.

— Я заклею её скотчем и приложу записку — объясню, что произошло. Уверена, всё будет хорошо.

Кивнув, Сэм засунула остальные домашние задания в рюкзак и вернулась к учебнику истории. Она закрыла дверь, пожалев, что на ней нет замка, и, опершись об изголовье кровати, приступила к чтению. После первого же абзаца зазвенел мобильный телефон. Она поставила специальный сигнал на входящие сообщения от Элли, так что точно знала, что это от её лучшей подруги. Ей не терпелось рассказать о том, что произошло с мисс Ковингтон, но она всё же решила, что это подождёт.

Глянув на сообщение, Сэм увидела, что Элли вот-вот помрёт от скуки и хочет, чтобы Сэм пришла прямо сейчас. Покачав головой и улыбнувшись таким эмоциональным сообщениям подруги, Сэм написала ответ.

«Надо сделать домашнее задание. Приду после ужина. Хочу рассказать тебе кое-что!»

Она ещё шире улыбнулась, зная, что последняя фраза сведёт Элли с ума.

Сэм снова попыталась сосредоточиться на истории древних цивилизаций. Когда телефон подал сигнал, она отключила его. Отчаянно стараясь не разозлиться, она в третий раз прочитала первый абзац.

— Я хочу играть, СЭММИ! — вдруг закричала Абби из коридора.

Сэм точно знала, что это Абби, потому что Табби всё ещё разговаривала фразами не длиннее пары слов.

— Абигейл, мама же сказала: Саманта сейчас занята. Будь большой девочкой и подожди.

Сэм вздрогнула, услышав своё полное имя. Её родителям очень нравилось звать её именно так. Мама просто с ума сходила, когда Сэм называла близняшек «Абби и Табби», но от этой привычки избавиться очень сложно. Табиту, например, назвали в честь прабабушки, которая очень оскорблялась на уменьшительное имя Табби. Так что когда Сэм называет так свою младшую сестру, это почему-то считается неуважением.

Сэм часто заморгала и покачала головой, понимая, что мысли опять уплыли куда-то в сторону. Она до сих пор читает первый абзац! «Ничего не получится», — подумала она, захлопнув книгу. Сэм посмотрела в окно на вечернее небо и приняла решение. Схватив учебник истории, она пошла к чёрному ходу и надела свои старые кроссовки. Она их очень любила даже несмотря на то, что они уже буквально разваливались. Тем не менее она по-прежнему их обожала и отказывалась выбрасывать, несмотря на мамино недовольство.

— Ты куда? — спросила Кейти из кухни, где боролась с близняшками, пытаясь усадить их на высокие стульчики для кормления. Вопрос напомнил Сэм, что она голодна, и она прошла к холодильнику.

— Пойду в амбар, почитаю, — сказала она, заглядывая в холодильник. Вытащив бутылку с напитком и сырную палочку, она взмахнула учебником. — Мне нужно прочитать одну главу, но я вернусь и помогу с ужином.

Сегодня очередь её старшего брата накрывать на стол, но он не вернётся вовремя с футбольной тренировки. У Хантера сегодня первый день в старшей школе, и Сэм надеялась, что у него этот день выдался получше, чем у неё. Он, конечно, всячески её изводит, но он всего на два года старше, и когда-то они были довольно близки. Они стали лучше друг к другу относиться после поездки на пляж в прошлом месяце, где Хантер и Джон, старший брат Элли, помогли распутать сложную загадку[1].

С ужином обычно помогал папа, но сейчас он улетел на Аляску на ежегодную рыбалку. Он профессиональный рыбак и стал единственным кормильцем семьи после того, как мама ушла с работы. Денег часто не хватало, но в последнее время дела у папы пошли на лад, и начальник даёт ему всё больше обязанностей. Это также означало, что папа, возможно, задержится в командировке дольше. Сэм старалась не задумываться об этом.

Борясь с угрызениями совести из-за того, что оставила маму наедине с орущими двухлетками, она направилась к самому своему любимому месту во всём мире — обшарпанному амбару в дальнем конце их земельного участка.

Скромный старый дом её семьи стоял на участке в три акра. Бóльшая часть этой земли расположена позади дома; широкая подстриженная лужайка постепенно переходит в лес, окружающий маленький городок, в котором они живут. Родители купили этот дом за год до её рождения, так что никакого другого дома она не знала. За это время амбар использовали только как склад вещей и место для снов наяву. Когда-то в нём держали лошадей, но сейчас там можно найти только паутину и пыль.

Открыв большие скрипучие двери амбара, Сэм вошла внутрь и вдохнула знакомый запах лежалого сена и потёртых кедровых половиц. Солнечный свет проникал в амбар через выломанные доски в стенах, и она на мгновение остановилась под тёплыми лучами, закрыла глаза и повернула голову к свету.

С самого детства Сэм мечтала о собственной лошади, о том, что к нынешней атмосфере добавятся уникальные запахи от лошади, кожи и седельного мыла. Но она единственная во всей семье, кто был готов тратить время и силы на уход за лошадью, и ей всегда говорили, что она ещё слишком маленькая. А теперь, когда Сэм подросла, у родителей не было денег ни на саму лошадь, ни на то, чтобы за ней ухаживать.

Вздохнув, Сэм отвернулась от света и забралась на чердак. Папа каждый год бросал туда пару тюков свежего сена, потому что знал, что ей нравится здесь сидеть.

Плюхнувшись на примятое сено, она сбросила кроссовки и открыла книгу.

— Теперь я могу сосредоточиться! — громко сказала Сэм, наслаждаясь тишиной.

К сожалению, она заснула, даже не успев открыть первую страницу.

4. Кэсси

Второй учебный день начался куда лучше, чем первый, отчасти — потому, что Сэм уже точно знала, куда идти, и не приходилось везде бежать бегом. Опять же, когда представляешь, что тебя ждёт, боишься как-то меньше.

В автобусе она всю дорогу объясняла Элли, почему так и не пришла к ней вчера вечером. К тому моменту, когда Хантер разбудил её, кинув в лицо сеном, она уже опоздала на ужин. Пока она поела и помылась, уже настало время купать близняшек и укладывать их спать. Сэм, конечно, отправила Элли сообщение, но подруге этого оказалось недостаточно. И Сэм пообещала провести с ней время сегодня после школы.

У Элли работали и мама, и папа, и обычно они приходили домой поздно вечером. Поскольку её старший брат Джон возвращался с футбольных тренировок не раньше шести, она на некоторое время оставалась в своём огромном доме совсем одна. Так что Сэм часто ходила к Элли в гости — у неё ещё и была большая игровая комната.

На первом уроке Сэм ждал приятный сюрприз: девочка, уже знакомая по предыдущей школе, опоздала. Сэм помахала ей и показала на пустой стул рядом с собой, радуясь, что на занятиях по рисованию будет с кем поговорить.

На второй обеденной смене она прошла в двери столовой и остановилась, робко оглядываясь; её хорошее настроение быстро улетучивалось. Сэм твёрдо намеревалась найти друзей, чтобы обедать вместе с ними. Но для этого нужно поднять голову вверх, а не стоять глазами в пол.

Сделав глубокий вдох, она шагнула вперёд, и тут кто-то схватил её сзади.

— Сэм! — крикнула Элли ей в ухо.

Сэм повернулась к лучшей подруге.

— Элли! Меня чуть инфаркт не хватил! — с шуточной укоризной воскликнула она. — Что ты тут делаешь?

— По-моему, что-то перепутали со списками классов, — объяснила Элли. — На третьем уроке, домоводстве, собралось человек сорок, так что пришлось отправить некоторых на другие занятия. Я теперь хожу на резьбу по дереву. Думала, возненавижу эти занятия, но на самом деле всё довольно круто. Я сделаю маме на Рождество шкатулку для драгоценностей! Так вот, — торопливо продолжила она, не давая Сэм вставить ни слова, — теперь я хожу на обед во вторую смену, так что буду обедать с тобой!

Болтая, они встали в очередь за едой. Сэм взяла поднос, потом протянула Элли другой. Как же ей повезло!

— Идеально! — воскликнула она, кладя себе большой кусок пиццы. — Хоть так, раз уж совместный у нас всего один урок. И, опять же, я не буду «той девочкой, которая каждый день на обеде сидит одна!».

Смеясь, они нашли свободный столик и сели. Сэм даже уже было неважно, сядет ли с ними ещё кто-нибудь. Главное, что с ней Элли. Однако, откусив от пиццы приличный кусок, она заметила, что мимо идёт Кэсси. Всё ещё желая извиниться за вчерашнее, Сэм положила еду обратно на поднос и встала.

— Кэсси! — позвала она удивлённую девочку. — Хочешь поесть с нами? Тут много места.

Кэсси неуверенно посмотрела на Сэм, словно обдумывая варианты. Сэм понимала, что Кэсси подозревает, что её, возможно, просто дразнят. Неудивительно, что она сразу насторожилась. Другие ребята нередко смеялись над необычной девочкой, и она не слишком привыкла к нормальному общению.

— Ага, садись со мной! — добавила Элли, постучав по пустому стулу.

— М-м-м… ладно. Ну, то есть да, конечно, — наконец пробормотала Кэсси. Она медленно подошла к столу, стараясь не встречаться взглядами с другими девочками.

Элли и Сэм вопросительно переглянулись, и Сэм пожала плечами. Она даже не представляла, почему Кэсси так неуверенно ведёт себя с ними. Она знала, что Кэсси не такая, как все, и её из-за этого дразнят, но не очень много с ней общалась, так что не могла знать, насколько плохо с ней обращались другие дети.

— Что у тебя на обед? — спросила Сэм, пытаясь завязать разговор.

Кэсси выложила на стол смятый, потёртый бумажный пакет и стала его разворачивать. По состоянию бумаги было очевидно, что пакет используется уже не в первый раз. Не проронив ни слова, она сунула руку внутрь и достала маленькое, мягкое на вид яблоко. Рядом она положила упаковку крекеров с сыром. Когда она открыла крекеры, стало ясно, что больше у неё ничего нет.

Сэм была поражена. Внутри зрело плохое предчувствие. Рискуя, что её снова обвинят в невежливости, она стала рассматривать Кэсси. На ней та же одежда, что и вчера. Рюкзак, который она поставила на пол, разваливается, разорванные края закреплены скотчем. Но, как и вчера, она не выглядела замарашкой. А одежда, пусть даже старая и покрытая пятнами, тоже не была грязной.

Кэсси высокая для своего возраста, как и Сэм. Возможно, она даже была примерно одного роста с Сэм, но намного более худая. Её лицо было бледным в сравнении с тёмными волосами, а щёки казались слегка ввалившимися. У Кэсси были глубокосидящие светло-карие глаза, а под ними — черновато-фиолетовые полосы. У неё было приятное лицо, когда она не хмурилась, но в целом выглядела она не очень хорошо.

— Кэсси, — осторожно начала Сэм, — ты не думала записаться на бесплатные обеды?

Не донеся яблоко до рта, Кэсси сильно ударила им об стол; Сэм и Элли даже подпрыгнули.

— С чего ты взяла, что мне нужны подачки? — спросила она, гневно глядя на Сэм.

Эта странная вспышка сбивала Сэм с толку. Чаще всего Кэсси казалась робкой и необщительной. Но если её осуждали, она тут же давала отпор.

«Должно быть, именно так она научилась защищаться», — подумала Сэм. Поняв, что нужно быть очень осторожной, она стала тщательно подбирать слова.

— Это не подачка, — тихо сказала она. — Это хорошая программа, ею пользуются многие ребята… даже я.

Выражение лица Кэсси тут же изменилось, и она посмотрела на сморщенное яблоко в руке.

— Ой.

— Я пользуюсь ею уже два года, с тех пор как мама перестала работать, — сказала Сэм. — И это мне очень помогло, потому что обычные обеды довольно дорогие. Ты знала, что утром дают ещё и бесплатный завтрак?

Теперь Кэсси смотрела на Сэм с интересом.

— Правда? Я не знала. Даже не заполняла формуляров. Не хочу, чтобы люди думали, что… ну, что мне нужна помощь.

Последние слова она произнесла так тихо, что Сэм и Элли едва расслышали её.

— Это не программа для бедных, Кэсси, — объяснила Элли. — Здесь, наверное, ею пользуются больше половины учеников. Ты стоишь в общей очереди, а когда даёшь продавцам номер своего пропуска, они видят, что обед оплачен. Никто ничего не узнает. Формуляр лежал вместе с другими документами для средней школы. Он до сих пор у тебя?

Молча кивнув, Кэсси начала крутить пальцами черенок яблока, пока совсем его не оторвала.

— И что мне с ним делать? — спросила она, не смотря на девочек.

Элли с воодушевлением улыбнулась:

— Просто заполняешь, а потом отдаёшь в административный отдел. Через день или два они всё подготовят. Может быть, мама или папа помогут тебе его заполнить?

Кэсси молчала почти минуту. В конце концов она отложила яблоко, и её черты лица смягчились:

— Я живу с бабушкой, она в таких вещах не разбирается. Но…

Кэсси развернулась и начала рыться в рюкзаке; найдя формуляр, она положила его на стол.

— Может, вы… мне поможете, а? — робко спросила она.

— Конечно! — весело ответила Элли. — Готова поспорить, ты ещё до конца недели начнёшь бесплатно завтракать и обедать!

Кэсси улыбнулась, и её лицо совершенно изменилось. Сэм была настолько заинтригована, что её внезапно охватило желание по-настоящему узнать её получше. Она восхитилась её силой духа и поняла, что за её внешним видом скрывается много интересного.

— Кэсси, хочешь приехать в пятницу после школы и посидеть со мной и Элли? — спросила она, не особенно надеясь на положительный ответ.

— Ты серьёзно? — спросила Кэсси и посмотрела на Сэм с такой надеждой в глазах, что Сэм просто не смогла не подтвердить приглашение:

— Конечно. Если хочешь, можешь даже остаться на ночь. Уверена, моя мама разрешит. Но предупреждаю: у меня две двухлетних сестры-близняшки и четырнадцатилетний брат, который нас с ума сведёт!

— Сейчас ещё достаточно тепло — может быть, просто поставить палатку у тебя на заднем дворе? — предложила Элли, явно обрадовавшись идее с ночёвкой.

— М-м-м, надо будет спросить бабушку, и всё такое, но, наверное, меня отпустят. Ну, я… да, я уверена, что будет весело! — Кэсси явно была очень сильно взволнована.

Прозвенел звонок, обозначавший конец обеда, и девочки поспешно убрали со стола. Они успели на четвёртый урок за пару минут до начала, и Кэсси тепло улыбнулась, когда они расходились, чтобы занять свои места.

— Она в самом деле мне нравится, — шепнула Элли, когда они с Сэм достали свои домашние задания.

Сэм в очередной раз разгладила складки на помятой, заклеенной анкете, надеясь, что записки от мамы будет достаточно, чтобы у неё не возникло проблем.

— Мне тоже, — ответила она. — По-моему, Кэсси просто нужны настоящие друзья.

Прозвонил звонок. Сэм приложила палец к губам, когда Элли собралась и дальше болтать. Сегодня дела шли замечательно, и ей совсем не хотелось новых проблем с учительницей.

Урок прошёл без происшествий. Воодушевлённая Сэм решила предложить свою помощь мисс Ковингтон. Она знала, что у мамы в классах были ученики-помощники, которые помогали собирать домашние задания, передавать сообщения, делать ксерокопии и так далее.

Практически все в классе были заняты новым заданием, но Сэм уже его выполнила. Она прошла с листком к учительскому столу, где мисс Ковингтон внимательно разглядывала экран компьютера.

Не желая мешать ей читать, Сэм прошла ей за спину и стала терпеливо ждать. Учительский стол был двусторонним и стоял под углом в переднем правом углу класса. Монитор стоял на стороне, прилегавшей вплотную к стене, так что мисс Ковингтон сидела к Сэм спиной.

Не зная, ждать ещё или нет, Сэм, не удержавшись, посмотрела через плечо учительницы и увидела на экране компьютера заголовок статьи:

Украден «Глаз Ориона»!

Был там и подзаголовок, но его Сэм уже не разглядела. Заинтригованная, она подошла на шаг ближе.

Почувствовав движение позади себя, мисс Ковингтон повернулась и увидела, что Сэм смотрит ей через плечо.

— Прости, чем могу помочь? — ровным голосом спросила молодая женщина, щелчком мыши свернув страницу.

Сэм густо покраснела и неуверенно протянула ей листок. Всё пошло не так, как она планировала.

«Почему мисс Ковингтон не хочет, чтобы я увидела эту статью?»

Сэм покачала головой, прогоняя непрошеную мысль, и сосредоточилась на задании.

— Моя мама была учительницей, и… м-м-м, ну, я просто хотела сказать, что если вам нужна какая-нибудь помощь, то… я хотела бы вам помочь. Я, конечно, не думаю, что вам необходима помощь, — быстро добавила Сэм, увидев, что учительница хмурится ещё больше. — Я просто знаю, что моей маме помогали ученики, и… ну, я тоже могу делать то же самое. Ну, помогать вам. Если понадобится.

Повисло неловкое молчание. Сэм отступила на пару шагов, пока подбирала слова, и теперь стояла, сложив руки перед собой и раскачиваясь на пятках. Несколько учеников на первых партах даже прервали работу, наблюдая за диалогом.

— Спасибо, Сэм, — наконец ответила мисс Ковингтон с натянутой вежливостью. — Буду иметь в виду. Можешь садиться на место.

Радуясь, что её отпустили, Сэм резко развернулась. Но, шагнув к своей парте, она заметила, что мисс Ковингтон потянулась к старой газете на столе и украдкой её перевернула. До этого Сэм её не замечала, но ей удалось заметить несколько слов, прежде чем учительница успела спрятать газету.

Сэм, уже не просто заинтригованная, торопливо прошла на место. Ей не терпелось рассказать Элли о том, что она видела вчера на парковке, но теперь у неё было что к этому добавить. В газете, как и на экране учительского компьютера, было слово «Орион». Но ещё там было имя, которое вдруг очень заинтересовало Сэм: Ковингтон.

5. Что в имени твоём?

Монитор освещал лица девочек голубым светом. Сэм и Элли наклонились поближе, чтобы прочитать результаты поиска. Они сидели в богато обставленной комнате в доме Элли. Вдоль стен располагались книжные шкафы, а на полу лежал дорогой персидский ковёр.

— «Глаз Ориона» — редкий шестидесятикаратный звёздчатый рубин, — прочитала Сэм. — Найден в Бирме в начале двадцатого века, в тридцатых годах куплен за 25 000 долларов Самуэлем Ковингтоном. Сейчас его примерная цена — три миллиона долларов!»

Сэм присвистнула и посмотрела на Элли; та вытаращила глаза.

— Ух ты, это куча денег!

— А о краже ничего не говорится? — спросила Элли, просматривая остальную статью.

Она встревожилась, когда Сэм рассказала ей, что вчера видела мисс Ковингтон плачущей в своей машине. Учительница казалась хорошим человеком, и Элли очень надеялась, что у неё всё хорошо. Но этот странный поворот добавил новой учительнице таинственности. Она родственница Самуэля Ковингтона? Она плакала, потому что драгоценный камень украли? Элли знала, что если кто и сможет узнать ответ на эти вопросы, так это Сэм!

— Я здесь ничего об этом не вижу, а ты? — ответила Сэм, всё ещё прокручивая экран.

Когда Элли отрицательно покачала головой, Сэм задала новый поисковый запрос, добавив слово «кража». Появилось несколько новых результатов, и пятая статья сверху, похоже, оказалась той самой.

— Вот она! — торжествующе воскликнула Сэм, увидев сайт газеты. — Я узнала баннер наверху. Так, посмотрим… его украли три года назад из дома биржевого магната Питера Ковингтона.

Сэм недоуменно посмотрела на Элли:

— Кто такой «магнат»?

— Ну, большая шишка, наверное. Он хорош в своей работе и зарабатывает кучу денег.

— Хм, — повернувшись обратно к компьютеру, Сэм продолжила читать: — «Представители Питера Ковингтона очень неохотно выдавали информацию об ограблении. Официальный запрос показал, что мистер Ковингтон знал, что вора зовут Джон Браун, и в происшествии замешан по крайней мере один член семьи. Несмотря на это, никто не был арестован и не было выдано ни одного ордера. Это приводит нас к выводу, что имя настоящего вора неизвестно, и, поскольку страховая компания после шестимесячного расследования выплатила немалую сумму, дело считается бесперспективным и, возможно, никогда не будет раскрыто».

В изумлении замолчав, Сэм почувствовала, как у неё встают дыбом волосы на затылке… такое чувство часто проявляется у неё перед важной догадкой. «Чего-то не хватает», — подумала она. Постукивая пальцем по краю большого деревянного стола, она не сводила взгляд с имени «Ковингтон».

— Ковингтон, — громко сказала она, понимая, что её подсознание сосредоточилось на этом имени не без причины. — Ковингтон! — повторила она, на этот раз ещё увереннее.

Сэм вернулась к исходным результатам поиска и стала внимательно их просматривать.

— Чего ты ищешь? — спросила Элли, понимая, что подруга напала на какой-то след.

— Вот! — воскликнула Сэм. — Питер Ковингтон живёт в городе всего в паре часов езды отсюда, в штате Вашингтон. Как думаешь, каковы шансы?

— На что? Что мисс Ковингтон — его родственница? Думаю, высоки.

— Нет! То, что она его родственница — очевидно. Я говорю о ранчо Ковингтон! — Сэм, уже сидевшая на краю стула, схватила Элли за руку. — Помнишь, старое заброшенное коневодческое ранчо на вершине холма? Там никто не жил с тех пор, как я родилась, но я часто размышляла о том, как оно выглядело раньше.

— Да, конечно, я его знаю. Мы туда много раз бегали, — сказала Элли. — Наверное, я просто не обращала внимания на вывеску над входом.

Сэм хорошо помнила арку из кованого железа. Она всегда восхищалась этими красивыми буквами и считала, что этот дизайн очень удачен. Отец объяснил, что когда-то так выглядело тавро, которым клеймили очень дорогих коней-производителей, которых разводили на ранчо. Большая буква C в форме подковы и заглавная буква R[2], свисающая с неё под углом. Во многих мечтах наяву, сидя на чердаке амбара, Сэм думала о заброшенном ранчо, но, хотя тавро она помнила хорошо, имя Ковингтонов ей не доводилось слышать много лет.

— Ты правда думаешь, что это одна и та же семья? — спросила Элли, которую слова подруги не совсем убедили. — Прошло ужасно много времени. Разве ранчо не закрыли из-за какого-то жуткого происшествия или чего-то ещё такого?

Сэм пожала плечами и снова повернулась к компьютеру.

— Не помню, рассказывали ли мне вообще родители, почему ранчо заброшено, — призналась Сэм.

После ещё нескольких запросов, не давших удовлетворительного результата, Сэм начала злиться. Она вскинула руки, встала и потянулась.

— Думаю, прошло слишком много времени. Если мы хотим найти какие-то местные истории, надо идти в библиотеку и просматривать старые микрофильмы.

Сэм знала о старой архивной системе только потому, что в прошлом году использовала её для поиска информации для доклада о происхождении её родного города, Оушенсайда.

— Может, спросишь маму? — предложила Элли. — Думаю, она знает, особенно учитывая, что она работала в этой школе…

— Не могу, — ответила Сэм, направляясь к выходу. — Мама уже предупредила меня, чтобы я не лезла в её дела. Если я начну задавать вопросы о прошлом мисс Ковингтон и о старом ранчо, она наверняка разозлится. А уж если узнает, что во всём этом замешана ещё и кража драгоценностей, то вообще придёт в ужас. Она наверняка переведёт меня в другой класс, и мы с тобой вообще не будем ходить вместе ни на один урок!

— Может, ты и права, — признала Элли, выходя вслед за Сэм на улицу. — Этим летом у нас и так было немало проблем из-за того, что мы лезли в чужие дела. Но что нам ещё делать?

— Бери свой велосипед, встретимся у моей подъездной дорожки, — сказала Сэм и бегом бросилась домой.

Уже через пять минут девочки крутили педали, направляясь в сторону холма, который местные называли Маленькой Горой. На нём было около пятидесяти акров леса и всего три дома: два по сторонам и старое коневодческое ранчо наверху. Бóльшая часть леса находилась на территории ранчо, а на заборе, стоявшем на границе этой территории, повсюду висели плакаты «Посторонним вход воспрещён», которые кто-то развесил пару лет назад. Девочки, как и многие другие ребята, просто игнорировали эти плакаты, но потом об этом узнали их родители и запретили туда ходить.

Дорога, которую вполне логично называют Литтл-Маунтин-Роуд, Маленькой горной дорогой, была любимой трассой для катания на санках. В тёплое время года по ней часто ездили на велосипедах.

Подруги уже несколько месяцев не катались на велосипедах, и Сэм тяжело дышала от усталости, когда они наконец выехали на вершину.

— Ну неужели! — выдохнула она, останавливаясь у подножия арки.

Ранчо выглядело точно так же — за исключением того, что кто-то недавно прополол сорняки вдоль длинной мощёной подъездной дорожки. Хороший знак.

Элли остановилась у въезда.

— Ты уверена? — спросила она у Сэм, разглядывая дремучий лес с обеих сторон.

Они нередко ездили вместе на велосипедах. Этой дорогой, конечно, они не пользовались давным-давно, но выдумать отговорку, зачем им вдруг понадобилось поехать к ранчо, будет довольно легко. Но вот если они заедут на территорию, разговор будет уже совсем другой. За это их совершенно точно отругают.

Кивнув, Сэм бросила велосипед на обочине. Пройдя по подъездной дорожке до самой эмблемы CR, она подняла голову и подбоченилась.

— Надо просто заглянуть туда и посмотреть, стоит ли на территории машина мисс Ковингтон. Это единственный способ узнать точно — ну, не у самой же у неё спрашивать, — проговорила она.

— И что вы собираетесь спрашивать у мисс Ковингтон? — внезапно послышался из-за спин девочек громкий, низкий голос.

Подруги замерли от страха.

6. Ответы лишь приводят к новым вопросам

Хантер буквально катался по земле от хохота. Сэм едва сдержалась, чтобы не пнуть старшего брата.

— Не смешно! — крикнула ему Элли, но её первоначальная реакция уже сменилась невольной улыбкой.

— Вы… вы бы видели… свои лица! — выдохнул Хантер. Он сумел с трудом подняться, но до сих пор стоял, согнувшись пополам и держась за бока.

Сэм закатила глаза; ей совсем не нравились выходки старшего брата. Она, конечно, к ним привыкла, но менее раздражающими они не стали. Впрочем, сейчас, когда она знает, что это Хантер, облегчение всё же пересилило раздражение. Его смех всегда был заразителен, и она с трудом сдержала улыбку. Сдавленные смешки Элли тоже совсем не помогали делу.

— Почему ты не на тренировке? — спросила Сэм, пытаясь отвлечь его от исходного вопроса. — Тебя что, уже выгнали из команды?

Выпрямившись, Хантер опустил руки и строго посмотрел на младшую сестру. Черты лица у них были похожи, но он унаследовал от мамы небольшой рост. Так что несмотря на то, что Хантер на два года старше Сэм, они были почти одинакового роста. Судя по выражению его лица, её последняя ремарка зашла уже слишком далеко. Она даже почувствовала себя виноватой.

— Нет. Меня не прогнали из команды, сестрёнка. Прости, что разочаровал. Мы, то есть самые захудалые игроки третьего состава молодёжной команды, уходим рано, чтобы тренеры могли побольше поработать с элитой. А теперь отвечай на мой вопрос.

— Не беспокойся, Хантер. — Элли подошла к Сэм, посмотрела на неё с видом «ну и что теперь делать?», потом повернулась обратно к брату подруги. — Джон в прошлом году впервые попал в основной состав ближе к концу сезона. Ты в первый год тоже будешь по вечерам пятниц сидеть на скамейке запасных.

— Хорошая попытка, девчонки, — насмешливо ответил он. — Но не сработает. Что вы не хотите спрашивать у этой мисс Ковингтон и кто она вообще такая? И вот что, — добавил он, — вам бы поработать над внимательностью. Я всю дорогу следовал за вами, а вы даже не заметили.

Пропустив слова брата мимо ушей, Сэм отвернулась и пошла по подъездной дорожке. Элли, немного поколебавшись, поспешила за ней и, догнав Сэм, схватила её за руку.

— Ну хорошо, — сказал им вслед Хантер. — Придётся спросить маму.

Сэм остановилась, закрыла глаза и громко выдохнула.

— Если тебе настолько необходимо знать, — ровно сказала она, повернувшись к брату, — мисс Ковингтон — новая учительница физкультуры в средней школе. Я задумалась над тем, не родственница ли она Ковингтонам, владельцам ранчо, — продолжила она, показывая на эмблему над входом. — У меня, впрочем, отношения с ней завязались не очень, а мама попросила не доставать её. Так что…

Она сделала слишком долгую паузу и заметила, что на лицо брата вернулась подозрительность.

— Так что мы решили посмотреть, нет ли здесь её машины.

Трое ребят внимательно посмотрели друг на друга, и Хантер снова улыбнулся, сложив руки на груди:

— Ладно. Хорошо. Тогда вы не будете возражать, если я пойду с вами.

Это был не вопрос, и он уже быстрым шагом направлялся к ним. Сэм раздражённо нахмурила брови, но поняла, что его уже не остановить. Смирившись с тем, что теперь в деле замешан ещё и её брат, она повернулась на пятках и пошла вместе с ним.

— Дело в том, что я не хочу, чтобы она увидела нас, — объяснила Сэм. — Поэтому мы просто тихонько дойдём до конца этой дорожки, глянем на дом и пойдём обратно. Понял?

— Понял, — ответил Хантер.

Совершенно не уверенная, что брат не наломает дров, Сэм отвела Элли к краю дорожки, под нависающие деревья. Обернувшись, чтобы убедиться, что Хантер идёт за ними, они замедлили шаг; подъездная дорожка расширилась и превратилась в парковку. Когда-то это была красивая заасфальтированная площадка, но сейчас асфальт уже пошёл трещинами из-за пробивавшихся корней деревьев, и тут и там из-под него торчали сорняки. Центральный «островок» когда-то был шикарным прудом с водопадом, сооружённым из большого речного валуна. Камень растрескался много лет назад, и в его остатках уже укоренились несколько деревец.

Тем не менее, несмотря на общую запущенность, на ранчо явно недавно работали. Неподалёку стояла тачка, полная сорняков, на свежепостриженном переднем дворике стояла старая газонокосилка, а вокруг неё лежало ещё несколько садовых инструментов.

Сам дом выглядел не так уж и плохо. Массивное двухэтажное ранчо c огромной террасой, обходившей вокруг дома, и красивыми ставнями. Стенам, конечно, не помешала бы свежая краска, но всё смотрелось довольно крепким, а крышу явно недавно сменили. Кто-то ухаживал за поместьем все эти годы.

Сэм и Элли ещё никогда раньше не подходили к дому так близко. Их больше интересовали тропинки в лесу, чем недвижимость.

На дальней стороне высохшего пруда, перед главным входом стоял старый «Фольксваген»-«жук». Голубая краска выцвела, а не заметить ярко-жёлтый резиновый смайлик, прикреплённый к антенне, было просто невозможно.

— Это её машина! — взволнованно прошептала Сэм, крепко схватив Элли за руку.

— Ну, похоже, денег у неё немного, раз она ездит на таком драндулете, — заметил Хантер; он говорил слишком громко.

Сэм замахала руками на него и Элли: «Молчите, пора уходить». Но, оборачиваясь, краем глаза она заметила движение. Замерев, она посмотрела наверх, в одно из окон второго этажа, и у неё кольнуло в животе, когда она увидела прятавшееся в тенях лицо.

7. Сотрудничество

Джон ещё не сходил в душ, и его светлые волосы торчали во все стороны. На Элли, свою сестру, он походил только ярко-голубыми глазами, и сейчас взгляд этих глаз был устремлён на Сэм.

— Значит, думаешь, что новая учительница как-то связана с кражей драгоценного камня, стоящего миллионы долларов? — недоверчиво спросил он.

Сэм заметила на левом локте Джона кровь, а костяшки пальцев правой руки были разбиты. Она даже не представляла, что на футбольных тренировках ребятам так тяжело приходится. Сосредоточившись на вопросе, она попыталась решить, как же на него ответить. Ей очень не хотелось в принципе об этом разговаривать, но им с Элли уже никак не получится держать всё между собой после того, как Хантер их выследил.

— Я этого не говорила, — ответила она. — Мы знаем только, что она читала об этом и у неё такая же фамилия. Вполне возможно, она родственница биржевого магната, у которого украли рубин. Нужно узнать историю ранчо Ковингтон, чтобы определить, действительно ли все они одна семья.

— Зачем? — спросил Хантер.

Он развалился на большом кожаном диване, положив на колени пакетик чипсов. Это была единственная комната, не считая кухни, где ребятам разрешали есть, и Хантер всегда сполна пользовался этим разрешением.

— Зачем нам вообще что-то узнавать? Какая разница, родственники они или нет? Она просто скучная учительница, которая живёт на заброшенной, полуразвалившейся ферме, а рубин украли много лет назад.

Сэм недовольно взглянула на брата и задумалась, что ему ответить. Она, конечно, рассказала мальчишкам кое-что из того, что им известно, но вот об учительнице, плакавшей в машине, не говорила ничего. Мамина лекция о сплетнях заставила её придержать язык. Её и так уже мучила совесть из-за того, что они шпионили за домом мисс Ковингтон. Впрочем, на поведение Хантера всё это вряд ли повлияет. Он всё равно не поймёт, почему Сэм так хочет докопаться до истины. Если честно, она и сама до конца не понимала. Иногда её вела исключительно интуиция.

— Я не прошу твоей помощи, — резко сказала она. — Мне просто любопытно, вот и всё. Я уже давно восхищаюсь этим местом, а сейчас, когда там снова кто-то живёт… я просто хочу узнать, почему.

Хантер пожал плечами и сунул в рот новую порцию чипсов, а вот Джон оттолкнулся от стены, о которую опирался.

— Ага, — проговорил он. — У меня ощущение, что что-то в этом есть, Сэм, но я слишком занят, чтобы тебе помочь. После футбола и домашних заданий времени не остаётся вообще. Впрочем, если вам удастся что-то узнать, — продолжил он, повернувшись к младшей сестре, — ты нам всё расскажешь. Обещаешь?

— Обещаю, — не колеблясь, ответила Элли.

Мальчишки сыграли важнейшую роль в их предыдущем расследовании. Элли всерьёз готова была рассказать Джону и Хантеру обо всём интересном, что им удастся найти. Она знала, что Сэм тоже ценит их помощь, хотя и не всегда это показывает.

Сэм посмотрела на настенные часы и вздохнула:

— Пора бежать домой на ужин. Я уже опаздываю. А домашнее задание даже не начинала делать!

— Когда пойдём в городскую библиотеку? — спросила Элли, когда они вдвоём прошли ко входу.

— Завтра среда, — начала думать вслух Сэм. — После школы, наверное, придётся остаться дома, чтобы переделать домашние дела. В пятницу первый футбольный матч, а ещё у нас скорее всего, будет ночевать Кэсси. Может быть, поехать туда на велосипедах в субботу?

В маленьком городке Оушенсайд всё располагалось недалеко друг от друга. Библиотека — в дальнем конце города, но и до неё меньше пяти миль. На велосипеде ехать недолго.

— Хорошо, — согласилась Элли. — Сэм? — добавила она, держа открытой створку двойной двери.

Сэм подняла велосипед, но ещё не села на него.

— Да? — Она видела, что Элли явно что-то беспокоит.

— Как ты думаешь, мисс Ковингтон правда как-то замешана в краже «Глаза Ориона»? Может, у неё именно после этого появились деньги, чтобы выкупить ранчо?

Сэм покачала головой и поставила ногу на педаль:

— Не может быть. Если бы она была тем самым членом семьи, замешанным в деле, то она в нём участвовала не как подозреваемая. В статье говорилось, что у полиции подозреваемых вообще нет, за исключением того непонятного Джона, который использовал вымышленное имя. Кроме того, страховая компания ни за что бы не выплатила страховку, если бы были подобные подозрения. Нет, — добавила она, разглядывая высокие вечнозелёные деревья, растущие вдоль забора, и раздумывая обо всём, что им уже удалось узнать. — Но что-то здесь не сходится. Боюсь, у неё могут быть какие-то проблемы, и нам нужно придумать, как бы ей помочь.

* * *

На следующий день Сэм с нетерпением ждала пятого урока. Она подозревала, что лицо в окне на ранчо принадлежало учительнице и она их заметила. Так что, когда мисс Ковингтон ближе к концу занятия подозвала Сэм к себе, та не особенно удивилась.

Лиза Ковингтон смотрела на высокую девочку и пыталась решить, что делать в этой ситуации. Сэм казалась хорошей, но было в ней что-то, что отличало её от других детей. Может быть, она напоминала ей её саму?

— Вы с Элли были у моего дома вчера вечером? — с ходу спросила учительница, решив обойтись без любезностей.

Сэм широко раскрыла глаза, хотя и ожидала этого вопроса. Мисс Ковингтон не злилась, а скорее любопытствовала. Сэм наклонила голову и сглотнула:

— Да. Простите, что шпионила. Я хотела узнать, живёте ли вы на ранчо. Мы с Элли раньше часто там гуляли, и я решила, что ваша фамилия — не просто совпадение.

Лиза постучала карандашом по подбородку, и Сэм поняла, что она с трудом сдерживает улыбку.

— И почему вы не могли просто постучать в дверь вместо того, чтобы прятаться в кустах?

Сэм покраснела и схватилась за кусочек скотча, наклеенный на край стола. Вопрос был хороший, и ответить на него непросто:

— Мама сказала, чтобы я вас не беспокоила.

К удивлению Сэм, мисс Ковингтон усмехнулась. Подняв взгляд и перестав терзать несчастный кусочек липкой ленты, Сэм увидела, что учительница улыбается ей:

— Сэм, можете гулять по территории сколько душе угодно. Моя тётя повесила все эти знаки «Посторонним вход воспрещён», когда охотники начали там охотиться на оленей. Она беспокоилась за безопасность. Просто будьте осторожнее, хорошо?

— Правда? — выпалила Сэм. — Ну, то есть да. Мы будем осторожны, — чуть тише добавила она. — Мы хорошо знаем большинство этих тропинок.

Сэм поверить не могла, как ей повезло. Скорее бы рассказать Элли! Она повернулась, чтобы уйти, но мисс Ковингтон жестом остановила её.

— Вот ещё что, — проговорила учительница, — как ты относишься к работам во дворе?

— Работам во дворе? — переспросила Сэм.

— Именно. Мне нужно сделать немало работы, но у меня нет ни времени, ни денег, чтобы платить профессиональным ландшафтным дизайнерам. Если вы с Элли хотите немного заработать, я буду рада вашей помощи.

— Конечно! — воскликнула Сэм.

Это отличная возможность узнать всё, что только можно, о ранчо, мисс Ковингтон, а может быть — даже об украденном рубине.

— Хорошо. Вот, — сказала Лиза и протянула ей бумажку. — Вот мой номер телефона. Пусть твоя мама мне позвонит, чтобы я точно знала, что она тебе разрешила. Если ты свободна с утра в субботу, можем начать работу в десять часов.

Сэм забрала бумажку в куда более мрачном настроении. Мама уж точно не отнесётся с пониманием, узнав, что она тайком пробралась на ранчо!

8. Болезненное прошлое

— Ну как всё прошло? — спросила Кэсси, садясь за обеденный стол с Сэм и Элли.

Сегодня была «Футбольная пятница», и все три девочки оделись в красно-белые цвета своей школы. Несмотря на то что команда средней школы по пятницам не играла, даже младшие ученики всё равно проникались атмосферой школьного духа.

Кэсси говорила о разговоре с мамой, который Сэм всё откладывала и откладывала, потому что боялась. Чтобы ей разрешили работать на ранчо Ковингтон, нужно было признаться в том, что она ослушалась маминой просьбы.

— Не очень хорошо, — ответила Сэм, взяв полоску картошки фри. — Мама очень разозлилась из-за того, что я пошла на ранчо, — я знала, что так и будет. Она собиралась сказать «нет», но я придумала план, с которым она согласилась.

Кэсси подняла брови в безмолвном вопросе, и Сэм в ответ улыбнулась. Они на удивление сдружились за эти дни, хотя проводили вместе только полчаса за обедом и иногда болтали на физкультуре. Они оказались во многом похожи.

Заявление Кэсси было принято, и она стала получать бесплатные обеды. Её настроение улучшилось, а глаза блестели чуть ярче.

— Я сказала, что буду работать на мисс Ковингтон бесплатно в наказание за то, что без разрешения пробралась на территорию. Когда я объяснила маме, насколько же сильно она нуждается в помощи, мама наконец смягчилась. Она долго говорила с ней по телефону. Похоже, я подписалась на ручной труд в следующие несколько месяцев.

Энтузиазм Сэм немного спал; она надеялась, что мозоли на руках будут хотя бы стоить того.

— Ну, по крайней мере, ты будешь туда ходить! — ответила Кэсси. — Так вот, ты хочешь услышать историю сейчас или после школы?

Кэсси имела в виду семейную историю ранчо Ковингтон. Оказалось, что Кэсси немало о ней знает и готова с ними ею поделиться. Сэм ничего не рассказывала ей о мисс Ковингтон до вчерашнего дня, потому что всё-таки беспокоилась, что её сочтут сплетницей. Но когда Кэсси предложила погулять в субботу после совместной ночёвки в пятницу, Элли проговорилась, что они собираются идти на ранчо. У Сэм не осталось выбора, и ей пришлось рассказать Кэсси, как они туда пробрались. Но она не сказала ни о «Глазе Ориона», ни о том, что видела, как учительница плачет. К разочарованию Сэм, вчерашний обед завершился на самом интересном месте.

У Кэсси не было мобильного телефона, а домашний, похоже, отключили. Так что они могли говорить друг с дружкой только в школе. Ей пришлось принести записку от бабушки для мамы Сэм, в которой та разрешала поехать Кэсси к ним домой на автобусе и остаться на ночь.

Сэм весь день сидела как на иголках, ей не терпелось узнать подробности о коневодческом ранчо. Так что сейчас она посмотрела на Кэсси и драматично выдохнула:

— Я даже минуты ещё не могу прождать!

Кэсси, хихикая, доела сосиску и вытерла руки салфеткой. Когда она начала разглаживать футболку и поправлять волосы, Сэм наконец потеряла терпение и в шутку ударила её по руке.

— Ладно, ладно! — засмеялась Кэсси.

Сэм заметила, насколько же спокойнее стала вести себя Кэсси рядом с ними в последние пару дней. Она и не думала, что у Кэсси такое чувство юмора. Ей очень радостно было видеть такое преображение и очень хотелось узнать новую подругу получше. Кэсси, похоже, из тех людей, которые прячутся под несколькими слоями защиты, причём самый плотный из них — верхний.

— Вы уже знаете, что я живу с бабушкой, — начала Кэсси. — Так вот, бабушка почему-то всегда была одержима ранчо Ковингтон. Раз за разом рассказывала мне одну и ту же историю, а я каждый раз напоминала, что уже знаю её.

— А сейчас больше не рассказывает? — спросила Элли.

— Бабушка сейчас много о чём не говорит. — Кэсси враз помрачнела. — У неё… не очень хорошо с памятью. Когда бабушка ещё водила машину самостоятельно, она всегда замедляла ход, когда мы проезжали мимо входа на ранчо, и начинала урок истории. Но последний раз такое было пару лет назад.

Сэм стало интересно, как же живёт Кэсси, но она не хотела её расспрашивать. Теперь, узнав, что у её бабушки проблемы со здоровьем и она даже не может сама водить машину, Сэм встревожилась ещё сильнее.

За первую учебную неделю Кэсси лишь один раз сменила футболку и ходила в одних и тех же коротких для неё джинсах и поношенных кроссовках. Ей явно не хватает еды, и, наверное, именно из-за этого у неё слабое здоровье. Если её воспитывает одна бабушка, а бабушка болеет… это многое объясняет.

— Элли! Сэм! Мы и не знали, что вы тоже обедаете во вторую смену!

Громкое приветствие прервало раздумья Сэм, и, подняв голову, она увидела рядом со столом двух девочек и мальчика, одноклассников по начальной школе. Хизер, девочка, которая с ними поздоровалась, с любопытством их разглядывала.

— Мы бы сели с вами, но, похоже, столик уже… м-м-м… занят? — презрительно сказала она, пристально разглядывая Кэсси с головы до пят.

Кэсси залилась краской, вскочила из-за стола и отступила на пару шагов.

— Могу сесть где-нибудь ещё, — пробормотала она и потянулась за рюкзаком. — Я уже поела.

Сэм вспомнила, как в третьем классе Хизер высмеяла её за то, что она носила мальчишеские теннисные туфли. Она вернулась домой в слезах, потому что это была её любимая обувь, а широкие модели лучше сидели на ноге. После разговора с мамой Сэм достала маркеры и разрисовала туфли, сделав их уникальными. Когда другие ребята в классе заговорили о «крутых» туфлях, Хизер больше не поднимала эту тему.

Такое же выражение сейчас было на лице Кэсси, и Сэм не могла этого вынести. Её захлестнула неожиданная волна гнева.

— Сядь, Кэсси! — закричала Сэм, стукнув кулаком по столу.

Все подпрыгнули, а несколько соседних столиков погрузились в тишину.

«Ой-ой», — подумала Элли, уставившись на Сэм. Она знала, что для того, чтобы вывести лучшую подругу из себя, нужно немало постараться, но когда кому-то это всё-таки удаётся… лучше бежать, не разбирая дороги. Нервно заламывая руки, она посмотрела на Кэсси; та молча присела, послушав Сэм.

— Ты права, Хизер, — ровным голосом сказала Сэм, вставая. Она была выше на добрых три дюйма и смотрела свысока даже на мальчишку, Кевина. — Этот столик занят. Полагаю, тебе придётся найти другое место, чтобы поесть.

Хизер изумлённо вытаращилась на Сэм. Сэм не собиралась отступать, так что в конце концов Хизер закатила глаза и закинула длинные светлые волосы за срину.

— Ну, как хочешь, Сэм. Веселись со своей новой… подругой.

Они втроём отошли, и Сэм повернулась к Кэсси.

— Не беспокойся, — сказала она достаточно громко, чтобы ретировавшаяся троица её услышала. — Они просто задиры.

Сев на место, Сэм поняла, что залилась краской и вспотела. Утерев лоб, она выпила воды и попыталась успокоиться. За другими столиками уже возобновилась обычная болтовня, но Элли и Кэсси по-прежнему сидели, не говоря ни слова. Подняв голову, Сэм увидела, что обе девочки за ней наблюдают.

— Ну, вот это было интересно, — наконец прошептала Элли, нарушив напряжённую тишину, и все трое рассмеялись.

— Спасибо, — просто сказала Кэсси.

За неё ещё никто раньше не заступался, и она на самом деле не знала, что и думать.

— Не за что меня благодарить, Кэсси, — сказала Сэм. — Хизер просто злюка. Не знаю, зачем она это делает, но она постоянно задирает других, в том числе и меня.

— Сэм права, — добавила Элли. — Она бывает нормальной, только когда одна, но вот в школе она совсем другая. Не дай ей доставать тебя. Давай просто забудем, что это случилось, хорошо? Мы сегодня вечером повеселимся!

Кэсси кивнула, сделала глубокий вдох и чуть выпрямилась.

— Всё ещё хотите услышать историю? — спросила она, решив последовать совету Элли.

И Сэм, и Элли кивнули; она подпёрла рукой подбородок и сморщила нос, пытаясь сосредоточиться.

— Наверное, лучше всего начать со старших Ковингтонов. По-моему, их звали Джек и Мелисса Ковингтон. Джек получил от отца какое-то большое наследство и купил это ранчо в восьмидесятых. Бабушка тогда жила здесь, но переехала вскоре после того, как они сюда заявились. Ранчо стало заметным объектом в городе. На холме ничего не было, пока они не построили там дом, ставший достопримечательностью.

В общем, всё было хорошо. Лошади, которых они разводили и тренировали, были среди лучших в стране. А потом Джек и Мелисса отправились за новой лошадью куда-то на Восточное побережье, и самолёт, в котором они летели, разбился. Никто не выжил. Лизе тогда было всего шестнадцать.

— Какой ужас! — ахнула Элли, увлечённая историей. — О боже, — добавила она через мгновение. — Мисс Ковингтон — наверняка их дочь!

— Ага, — подтвердила Кэсси. — Бабушка до сих пор хранит газетные вырезки. Это случилось девять лет назад, так что сейчас Лизе Ковингтон двадцать пять. Это точно она. После катастрофы она переехала жить к тёте.

— Почему она так долго ждала, прежде чем вернуться? — спросила Сэм. Ей стало очень жаль мисс Ковингтон.

— Потому что дом ей не принадлежит, — ответила Кэсси.

— Почему?

Сэм наклонилась вперёд, с нетерпением ожидая ответа. Волоски снова вставали дыбом; она поняла, что сейчас ей откроется новая важная информация.

— Рассказывая эту часть истории, бабушка всегда очень волновалась, — ответила Кэсси и посмотрела на часы. До конца обеда оставалось лишь несколько минут. — Кроме дочери, у них было лишь два живых родственника: брат Джека и сестра Мелиссы. Братья из-за чего-то поссорились много лет назад, так что он практически ничего не получил. Распоряжаться имуществом должна была сестра Мелиссы. Ей оставили небольшую сумму, чтобы она ухаживала за домом и их дочерью. Жизни родителей были застрахованы на огромные суммы, и их положили в трастовый фонд для Лизы. Она должна была получить их, когда ей исполнится двадцать один год, вместе со всем имуществом. Но… — Кэсси перевела взгляд с одной подруги на другую. — Когда страховая компания провела полагающееся в таких случаях расследование, прежде чем передать деньги, обнаружилось, что у Лизы нет свидетельства о рождении. Её тётя призналась, что Лизу удочерили. Она клялась, что всё было сделано по закону, но это было закрытое удочерение. Бумаги искали много недель, но так ничего и не нашли. Поскольку доказать, что она законная наследница, не удалось, страховая компания не выплатила ей ни цента. Тогда это был большой скандал, во всех газетах писали. Бабушка переехала сюда, уже вместе со мной, примерно за год до того, как умерли Джек и Мелисса Ковингтоны, мне тогда было два года. Вот почему у неё до сих пор остались эти газеты. Ей… нравится хранить вещи.

Так или иначе, никто не считал, что это справедливо. Все знали, что Лиза — наследница, неважно, смогут это доказать или нет. Но деньги с тех самых пор лежат мёртвым грузом в банке, а ранчо стоит пустым. Когда бабушка рассказывала об этом в последний раз, она сказала, что, должно быть, деньги, оставленные на содержание, закончились, и тётя Лизы больше не может позволить себе содержать девочку.

В голове Сэм взрывались сотни вопросов, но звонок прервал её прежде, чем она успела задать хоть один. Впрочем, одно можно сказать с уверенностью. Тайна, окружающая ранчо Ковингтон, ещё загадочнее, чем она думала, и Сэм твёрдо намеревалась раскрыть её!

9. «Огни пятничного вечера» и ночёвка

— А может, эти? — Элли заглядывала внутри шкафа Сэм, протянув ей пару голубых джинсов.

Сэм забрала штаны у Элли и посмотрела на бирку с размером.

— Да, вот эти! — подтвердила она и отдала их Кэсси, сидящей на её кровати.

Подруги Сэм уже успели поиграть в салки с близняшками, хотя и без особого энтузиазма. Но они не возражали против присутствия малышек.

— Ты уверена? — спросила Кэсси, взяв джинсы. Она держала их как-то неловко, словно не понимая, что с ними делать.

И тут Сэм поняла, что чуть выше и весит чуть больше, чем Кэсси. Вполне возможно, её прошлогодняя одежда как раз окажется нужного размера. Надеясь, что не оскорбит этим Кэсси, Сэм предложила после школы перебрать одежду. К счастью, Кэсси не возражала.

— Конечно, уверена! — ответила Сэм. — Я бы и сама их носила, но уже слишком выросла. Если ты откажешься, мама просто отдаст их в церковь для ежегодной городской распродажи. Они ещё в хорошем состоянии. Вот, — продолжила Сэм, забравшись в шкаф вместе с Элли. Она выбросила оттуда несколько рубашек, а потом пару туфель. — Мама попросила меня разобрать все эти вещи. Я уж лучше отдам их подруге.

Кэсси просияла, услышав слово «подруге». Она наклонилась и собрала остальные вещи.

— Померь их! — предложила Элли. — Ванная тут прямо напротив.

Через несколько минут Кэсси вернулась, сияя от радости. Всё подошло идеально, и она даже немного покружилась, хвастаясь обновками.

— А теперь пойдём ко мне домой! — объявила Элли. — Моя одежда, конечно, не подойдёт никому из вас, — засмеялась она, — но я пообещала Сэм поработать над её новым имиджем. Мама купила мне новую косметику. Может быть, все вместе этим займёмся?

Три девочки весело пошли по коридору, но тут путь им преградила Кейти.

— Эй! — воскликнула она, встав перед дверью. — Куда это вы все собрались?

— Сходим ненадолго к Элли, мам, — весело сказала Сэм. — Нам надо что-то сделать, прежде чем уйти?

— Полагаю, лучше всего будет поставить палатку прямо сейчас, пока ещё не стемнело. А ещё нам сразу после ужина, в шесть часов, надо выйти, чтобы успеть на футбольный матч. О, — добавила Кейти, повернувшись к Кэсси. — Эти вещи тебе идут!

— Спасибо, миссис Вулф, — вежливо ответила Кэсси.

Кейти одобрительно кивнула новой, такой вежливой, подруге Сэм, затем снова обратилась к дочери:

— Мне понадобится кое-какая помощь с ужином, так что возвращайся к пяти часам.

— Хорошо, мам. — Сэм обошла её и открыла дверь. — Мы сначала всё подготовим. Где палатка?

— Наверное, в гараже, вместе со всеми остальными принадлежностями для похода, — ответила Кейти через плечо, возвращаясь на кухню, где в очередной раз перекусывали близняшки.

Сэм была готова поклясться, что её сестрёнки перекусывают по десять раз на дню. Должно быть, жизнь в два года очень тяжела. У неё заурчало в животе, и она неуверенно остановилась на пороге. Но, прежде чем она успела спросить подруг, не голодны ли они, мама снова вышла в коридор и бросила ей пакетик печенья. Сэм поймала его на лету, благодарно улыбнулась и вышла на улицу.

Через три часа они уже все загрузились в микроавтобус Вулфов и поехали на футбол. Сегодня проводились «огни пятничного вечера» — школьные матчи по американскому футболу. Близняшек оставили у няни, потому что Кейти хотела посмотреть игру, а не успокаивать маленьких девочек весь матч.

Сэм сидела на желанном переднем месте, выиграв его в «камень-ножницы-бумагу», и разглядывала себя в маленьком зеркальце заднего вида. Никакого нового имиджа от Элли она, конечно, не получила. Повернув голову в сторону водительского места, она улыбнулась. Мама изначально знала, что им понадобится целая вечность, чтобы установить палатку. «Она умная, — подумала Сэм, отворачиваясь обратно к зеркалу. — И всё время опережает меня на шаг».

Трудно было сказать, простоит ли палатка до утра, но дождя вроде не ожидалось, так что Сэм не беспокоилась. Они всё равно повеселятся, что бы ни случилось.

На парковке Сэм увидела голубой «Фольксваген»-«жук» Лизы Ковингтон.

— Эй! Мисс Ковингтон здесь, — сказала она подругам, расположившимся на заднем сиденье. — Если мы найдём её, то спросим, можно ли Кэсси прийти завтра на ранчо. Уверена, она не откажет.

Они некоторое время обсуждали ранчо, пока пытались ставить палатку. Поскольку Кэсси оказалась важным источником информации о семье Ковингтон, Сэм решила рассказать ей всё. Кэсси выслушала рассуждения Сэм и Элли о «Глазе Ориона», а потом — историю о том, как мисс Ковингтон плакала в машине. Через несколько минут тихой болтовни она просто кивнула.

— Ты права, Сэм, — согласилась Кэсси. — Тут творится что-то странное. Я с удовольствием помогу вам узнать, в чём дело.

Да, вот так всё просто. Они втроём твёрдо вознамерились помочь Лизе Ковингтон разобраться на ранчо и, может быть, даже докопаться до истины в другом деле, в котором она замешана.

Это не первый школьный футбольный матч, на котором приходилось бывать Сэм, но брата в игре она не видела ни разу. Да и сегодня вряд ли увидит — он в молодёжной команде, но зато Джон будет в составе.

Элли сидела на краю деревянной трибуны и нервно заламывала руки. Она всегда беспокоилась, когда Джон выходил играть. В отличие от Сэм и Хантера они с Джоном всегда ладили. Может быть, потому, что у них больше разница в возрасте — ему шестнадцать, ей двенадцать, — но она всегда тянулась к нему. Вытянув шею, она наконец-то разглядела его на поле.

— Вон Джон! — крикнула она, показывая пальцем. — Первый на дальней стороне. По-моему, эта позиция называется тайт-энд.

— Твои родители приедут? — спросила мама Сэм, слегка хмурясь. Она не понимала, как родители Элли умудряются пропускать практически все школьные мероприятия.

— Папа, может быть, приедет позже, — ответила Элли, совершенно не оскорбившись. — Он обычно застревает в пробке в пятничный час пик. А мама сейчас работает в вечернюю смену в больнице. Скорее всего, домой вернётся не раньше полуночи.

Кэсси смотрела на них во время разговора, не очень понимая, как устроены отношения в их семьях. Ей непривычно видеть рядом чью-то маму. Миссис Вулф явно не одобряла отсутствия родителей Элли, но, похоже, это было ожидаемо. Кэсси готова была отдать всё, что угодно, просто чтобы у неё были родители.

Первая половина матча пролетела на одном дыхании, подруги были полностью поглощены игрой. Сэм к перерыву совсем охрипла, и девочки отправились на поиски газировки. Мама дала Сэм деньги, чтобы она принесла ей кофе.

— Думаешь, с Джоном всё будет в порядке? — спросила Кэсси, когда они пошли обратно к трибунам. В последнем розыгрыше он получил довольно сильный удар и не сразу поднялся.

— Ему всегда достаётся, но всё будет нормально, — заверила её Элли. — Эй! — вдруг вскрикнула она, показывая в сторону парковки. — Это не мисс Ковингтон? Похоже, она уезжает!

Они уже наполовину поднялись на трибуну, так что Сэм со своего места хорошо видела всю парковку. Лиза действительно стояла рядом с голубой машиной, освещённой яркими флуоресцентными лампами. Она держалась за открытую дверь, отворачиваясь от неё и от мужчины, стоявшего чуть поодаль.

Сэм и остальные бросились вниз по крутым ступенькам в сторону парковки, надеясь догнать учительницу. Сэм не хотелось на следующий день приводить на ранчо человека, о котором она не договаривалась заранее с учительницей. Кэсси, конечно, сможет и сама вернуться домой после ночёвки, но не пригласить её было бы как-то нехорошо.

Когда они добежали до проёма в сетчатом заборе, у машины мисс Ковингтон зажглись фары, затем заработал двигатель. Они не успеют! Сэм подумала, не стоит ли помахать руками, привлекая внимание учительницы, но тут заметила, что мужчина, которого она видела раньше, встал прямо перед машиной!

Элли и Кэсси врезались в резко затормозившую Сэм, и они втроём чуть не рухнули на землю.

— Почему ты остановилась? — спросила Элли, хватаясь за руки Сэм, чтобы не потерять равновесие.

— Смотрите! — зашептала Сэм. — Как думаете, кто это может быть?

Высокий мужчина стоял прямо в свете фар машины мисс Ковингтон, уперев руки в бока. У него были очень широкие плечи и внушительная фигура.

— Ты не можешь вечно от меня бегать, Лиза! — крикнул он достаточно громко, чтобы девочки тоже смогли разобрать его слова.

Сколько ему лет, понять было трудно.

Сэм раздумывала, стоит ли выходить из тени трибун, но тут Лиза нажала на газ, и машина двинулась вперёд! Незнакомец отскочил с дороги, и машина, резко развернувшись и взвизгнув шинами, выехала с парковки.

Элли и Кэсси изумлённо уставились на Сэм, но та уже была в движении. Взяв их обеих за руки, она быстро отвела их обратно на игру. Что-то говорило ей, что с этим таинственным человеком не стоит встречаться… пока.

10. Дядя Пит

Дорога до ранчо утром в субботу казалась намного тяжелее — возможно, из-за того, что девочки прошлой ночью толком не поспали.

— Не спеши так, Сэм! — пропыхтела Элли, изо всех сил крутя педали.

Они с Кэсси отстали от Сэм уже футов на пятьдесят. У Элли хотя бы был отличный десятискоростной велосипед, а вот Кэсси пришлось ехать на стареньком горном велосипеде Джона, у которого всего три передачи. Элли даже не представляла, как она вообще до сих пор едет.

Они решили рискнуть и просто взять Кэсси с собой; в конце концов, худшее, что могла сделать мисс Ковингтон — сказать «нет». Но вряд ли она вообще придаст этому значение.

— Если… я… замедлюсь, — ответила Сэм через плечо, — я вообще не доеду!

Наконец они добрались до гребня холма, где дорога стала ровнее, и Сэм всё же замедлила ход, позволив девочкам нагнать её. Они все тяжело дышали и раскраснелись, но настроение всё ещё было хорошим.

Вчерашний вечер вышел очень весёлым. По пути домой они заехали в гости к Элли, чтобы она накрасилась; заодно она накрасила и остальных при свете фонарика. Не стоит и говорить, что результаты получились не особенно замечательными, но им было неважно. Они, смеясь, засиделись глубоко за полночь, а потом Хантер и Джон облили палатку водой. За этим последовала схватка на поливальных шлангах, которой мама Сэм осталась крайне недовольна.

Густая, плохо наложенная подводка для глаз и тушь не особенно хорошо сочетались с водой. Сэм минут десять потратила, пытаясь стереть со щёк тёмные полосы, которые обнаружила только после того, как пришла домой. Сейчас же, смотря на Элли и Кэсси, она с трудом сдерживала смех. Они обе выглядели так, словно пережили тяжёлый боксёрский поединок.

Они остановились у въезда на частную территорию и встали в ряд поперёк дороги. Элли сделала большой глоток из бутылки с водой, потом протянула бутылку Кэсси; та взяла её с благодарностью.

— У меня уже сил нет, — сказала Элли. — Надо было раньше лечь спать — так мы хотя бы смогли побольше поработать.

— Сомневаюсь, что она сразу заставит нас делать что-нибудь ужасное, — возразила Сэм.

Посмотрев на часы, она увидела, что они приехали даже чуть раньше. Откинувшись на сиденье, Сэм посмотрела на арку.

— Всё ещё думаешь, что тот парень, которого мы видели вчера вечером, — давно пропавший возлюбленный? — спросила она у Кэсси.

Они некоторое время обсуждали эту тему вчерашним вечером, завернувшись в спальные мешки.

— А зачем ещё ей его избегать? — спросила Кэсси. — Может быть, даже именно поэтому она переехала сюда.

— Я считаю, что по голосу он как-то староват, — добавила Элли.

— Наверное, стоит спросить у неё самой, — решила Сэм и снова налегла на педали.

Ещё даже не доехав до места, где дорога расширяется и с двух сторон огибает осушенный водопад, они услышали голоса. Один из них явно принадлежал мисс Ковингтон, а другой — наверняка тому самому неизвестному с парковки! Дискуссия, похоже, была весьма жаркой, а когда девочки подъехали ближе, можно было и разобрать слова.

— Я уже говорила вам, что вам сюда нельзя! — воскликнула явно расстроенная Лиза. — Я не понимаю, почему вы меня преследуете. Оставьте меня в покое!

— Дорогая, я просто хочу просмотреть вещи брата. А если ты и дальше будешь так же настойчива в своей… несговорчивости, то придётся уже говорить… по-плохому.

Последние слова он произнёс, понизив голос, с явной угрозой.

Пока Элли и Кэсси сомневались, Сэм вдруг набрала скорость и объехала дорогой седан, стоявший перед домом. Из-под заднего колеса брызнула грязь, когда она резко затормозила, встав между мисс Ковингтон и таинственным незнакомцем. Впрочем, для неё он не был уже ни таинственным, ни незнакомцем.

— Питер Ковингтон! — воскликнула Сэм, сама удивившись силе своего голоса.

Собеседник мисс Ковингтон невольно отступил на шаг, застигнутый врасплох внезапным появлением девочки. Впрочем, он быстро пришёл в себя и устремил на Сэм взгляд своих серо-стальных глаз.

— А ты ещё кто такая? — спросил он, презрительно глядя на неё.

— Мы — друзья мисс Ковингтон, — ответила Сэм, кивком показывая на Элли и Кэсси, уже вставших рядом с ней. Развернувшись на сиденье, она посмотрела на удивлённую учительницу позади.

— Вы в порядке? — спросила она. — Нужно кого-нибудь вызвать?

— Не нужно впутывать в это больше никого, — буквально выплюнул Питер Ковингтон, открывая дверь своей машины. — Это частное семейное дело, и оно никого больше не должно интересовать. Помни, — холодно проговорил он, посмотрев на племянницу и показав на неё длинным пальцем, — я могу очень сильно затруднить тебе жизнь.

С этими словами он забрался в машину и быстро уехал; остальные ещё некоторое время поражённо смотрели ему вслед.

— Простите, что вам пришлось в этом участвовать, — простонала мисс Ковингтон, когда машина скрылась вдали, и села на ступеньки крыльца. Закрыв лицо руками, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.

— Всё в порядке, мисс Ковингтон. — Сэм слезла с велосипеда и села рядом с учительницей. — Это не ваша вина.

— Нет-нет, как раз моя, — ответила та, невесело усмехнувшись, и убрала руки от лица. Посмотрев на трёх девочек, она приняла решение: — Здесь вы можете называть меня Лизой. Иначе я буду чувствовать себя совсем старой.

— Мисс… то есть Лиза, — тихо начала Элли. — Вы в самом деле живёте здесь одна?

Лиза хотела было ответить, но затем её глаза широко раскрылись, и она повернулась к Сэм и с подозрением спросила:

— Откуда ты узнала, что это мой дядя?

— М-м-м… — протянула Сэм, думая, как бы честно ответить на этот вопрос. Поняв, что никак, если не признаться во всём, она опустила голову. — Я увидела, что именно вы позавчера читали в интернете, а потом — газету на вашем столе. Мне стало любопытно, так что я поискала информацию о «Глазе Ориона» и решила, что Питер Ковингтон — должно быть, ваш родственник, а его фотографию я видела.

— Значит, вот для чего вы здесь шныряли, — догадалась Лиза; она скорее была впечатлена, чем раздражена.

Сэм кинула на неё осторожный взгляд и обрадовалась, увидев приятное выражение на лице Лизы. Кивнув в ответ, она посмотрела на Кэсси и Элли, которые тоже испытали явное облегчение, увидев реакцию учительницы.

— Почему ваш родной дядя так гадко с вами себя ведёт? — спросила Кэсси, садясь рядом с Сэм.

— Кэсси, верно? — спросила Лиза, вставая и отряхивая джинсы.

— Кэсси вчера ночевала у меня, она тоже хотела вам помочь, — объяснила Сэм. — Надеюсь, вы не возражаете, что она пришла с нами.

Покачав головой — «не возражаю», — Лиза подбоченилась и посмотрела на трёх учениц.

— Если вы все хотите остаться — я не против. И — да, Элли, я здесь одна, так что буду рада любой помощи, если ваши родители согласны. Что же касается моего дяди… здесь всё сложно. Но… — Она потёрла глаза и сделала ещё один глубокий вдох. — Полагаю, вы заслуживаете ответа.

Лиза взяла лежавшую неподалёку лопату, воткнула её в землю и опёрлась на рукоятку.

— Тем более что мы уже прошли момент того, что я бы назвала нежелательными неформальными отношениями между учениками и учителем. Я не стану просить вас скрывать ничего от родителей, но попрошу, чтобы вы не обсуждали ничего из этого с другими учениками в школе. Хорошо? Это может вызвать проблемы, с которыми я бы предпочла дела не иметь.

Все три девочки кивнули, и Лиза продолжила:

— Мой отец и дядя очень сильно поссорились, когда я была маленькой, и в детстве я с дядей почти не виделась. После… м-м-м… несчастного случая он несколько раз приезжал, но вскоре после их смерти снова исчез. Полагаю, вы уже знаете о моих родителях?

Когда никто не задал вопросов, она, что естественно, сразу перешла к следующей части истории:

— Тётя присматривала за мной и помогла поступить в хороший колледж. Там, когда мне было двадцать два, я познакомилась с парнем. Он окружил меня вниманием, приглашал в дорогие рестораны. На третьем или четвёртом свидании он начал расспрашивать меня про дядю — о его подвигах на фондовой бирже писали все газеты. Джон, парень, с которым я встречалась, учился на экономическом факультете. По крайней мере, он мне так сказал. — Закрыв глаза, Лиза потёрла виски, словно у неё разболелась голова. — Я сходила по нему с ума и была готова сделать что угодно, чтобы он был счастлив. Так что, когда он спросил, могу ли я устроить ему ужин с дядей, его кумиром, я сказала «да, конечно». К моему удивлению, дядя согласился и, похоже, даже обрадовался новой встрече.

Первый ужин в доме дяди Питера был потрясающим. Я никогда не бывала в таком великолепном доме, и мне всё представлялось, что я живу в таком же особняке, выйдя замуж за Джона. — Фыркнув, она отошла от лопаты, затем отшвырнула её в сторону и покачала головой. — Дядя Питер предложил устроить ещё один ужин на следующих выходных, и я была так рада! Всё, казалось, шло так хорошо. Но потом… тем вечером, пока мы с дядей разговаривали в его комнате после ужина, Джон вышел, сказав, что ему нужно в уборную. Через несколько минут послышался оглушительный сигнал тревоги. Я, конечно, даже не представляла, что происходит, но вот дядя тут же вскочил и опрометью выбежал из комнаты.

Видите ли, он держал нашу фамильную ценность, «Глаз Ориона», под стеклянным колпаком в библиотеке, на другом конце дома. Сам особняк был очень хорошо защищён, и снаружи в него проникнуть почти невозможно, но вот на то, что вор окажется внутри, он не рассчитывал.

Того человека на самом деле звали не Джон Браун. Полиция так и не смогла узнать, кто же это на самом деле, потому что он был осторожен и не оставил никаких отпечатков. Он просто использовал меня. А я ему это позволила. Тогда я думала, что дядя проявил ко мне великодушие, потребовав, чтобы моё имя не фигурировало в официальных бумагах о расследовании. Но вскоре я поняла, что дело скорее в том, что он просто не хотел, чтобы люди знали, что в краже замешана его родня.

— Но вы же ничего не знали! — заметила Сэм. Ей было очень жаль Лизу.

— Конечно, и, к счастью, полиция тоже сразу это поняла. Но дядя снова перестал со мной разговаривать. На прошлой неделе я встретилась с ним впервые за почти три года.

— А почему он вернулся именно сейчас? — спросила Элли, увлечённо слушавшая историю.

— Он требует, чтобы я пустила его в дом и дала посмотреть вещи отца. Но моя тётя, владелица дома, запретила ему даже заходить на территорию, — объяснила Лиза. — По словам тёти Клары, маминой сестры, он очень гнусно вёл себя после того, как было обнародовано завещание моих родителей. Не знаю, что произошло, но с тех пор тётя настаивает, что он не имеет никакого отношения к ранчо Ковингтон. Я не знаю, почему он теперь угрожает обвинить в краже меня, но он пользуется этими угрозами, чтобы обойти распоряжение тёти и попасть в дом.

— Может быть, вам стоит получить запретительный приказ против него? — предложила Сэм, хотя даже не представляла, что для этого нужно.

— Сэм, я точно знаю, что не имею никакого отношения к краже «Глаза Ориона», но если мой дядя пойдёт в полицию и скажет, что я имею к этому отношение… это разрушит мою карьеру.

— Тогда, — сказала Сэм, встав и подойдя к Лизе, — лучшее, что можно сделать, — понять, что же он ищет. И мы вам в этом поможем!

11. Ранчо Ковингтон

Лиза усмехнулась и положила руку на плечо Сэм.

— Сэм, я ценю твой энтузиазм, но мне кажется, что никакой особой загадки здесь нет. Я слышала, что вы с Элли умеете разгадывать тайны, и теперь понимаю почему! Прости, что разочаровываю, но мой дядя прав. Это давняя семейная вражда, сути которой я так и не поняла.

Сэм её слова не убедили, и она попробовала снова:

— Но он всё-таки так упорствует, чтобы попасть внутрь. Что вы…

Лиза убрала руку с плеча Сэм и поднесла к её лицу, по сути, закрыв ей рот.

— Это просто борьба между ним и моей тётей. Вот и всё. По какой-то причине моё возвращение на это ранчо очень его раздражает. Если он и дальше продолжит в том же духе, я поговорю с тётей Кларой, но я бы очень не хотела этого. Она расстраивается, когда дядю упоминают в разговоре.

Элли как ни в чём не бывало подошла к Сэм и обняла её за плечи. Это совершенно нормальное для них проявление чувств, но вместе с этим Элли таким способом брала контроль над ситуацией. Она слишком хорошо знала Сэм и понимала, что разговор стоит направить в другое русло, прежде чем Сэм зайдёт слишком далеко.

— Не беспокойтесь, — заверила Элли Лизу. — Мы ни за что не станем говорить о ваших семейных делах с другими ребятами. Надеюсь, он оставит вас в покое. Так что же заставило вас вернуться на ранчо?

Смена темы возымела желаемый результат, и учительница сразу расслабилась. Она лёгким шагом подошла к лопате и взяла её.

— Хотелось бы мне сказать, что я вернулась домой, чтобы там остаться, — с ностальгией сказала она.

Протянув лопату Элли, она велела Сэм взять тачку, а Кэсси — лежавшие неподалёку грабли.

— К сожалению, я здесь для того, чтобы привести ранчо в надлежащее состояние перед продажей, — вздохнула Лиза.

— Что? — Кэсси прижала грабли к груди. — Почему?

— Не потому, что я этого хочу, — объяснила Лиза. — Мои родители оставили усадьбу и все деньги на сберегательных счетах моей тёте. С моим наследством возникли… проблемы, а родители ждали, что я получу его и продолжу поддерживать ранчо Ковингтон в нормальном состоянии. Этого не произошло. У меня едва хватило денег, чтобы окончить колледж и при этом не дать дому совсем развалиться.

После десяти лет выплат налогов на недвижимость у нас просто закончились деньги. Мы, конечно, не выплачиваем ипотеку, потому что ранчо уже было в собственности родителей, когда его унаследовала моя тётя, но каждый месяц нам всё равно приходят счета. Вы знаете, сколько стоит страхование недвижимости в подобных районах?

Конечно же, никто из девочек даже не представлял, насколько большими были налоги на недвижимость и страховые взносы, так что они просто пожали плечами в ответ.

— Много, — сказала Лиза и обвела рукой двухэтажный дом, построенный по индивидуальному проекту. Крыльцо, опоясывавшее дом вокруг, облицовка из кедра и двойные эркерные окна по обе стороны входной двери придавали ему дорогой и уютный вид.

— Несмотря на то что я живу на ранчо бесплатно, — продолжила Лиза, по-прежнему смотря на дом, — на учительскую зарплату я просто не могу его содержать. Так что у нас нет иного выбора, кроме как продать его.

— А сколько у вас акров земли? — спросила Элли. — Вы могли бы разделить территорию на части и продать их отдельно.

Лиза повернулась к Элли и внимательно посмотрела на неё. Невысокая рыжеволосая девочка была очень умна для своего возраста.

— Очень хорошее предложение, Элли, — наконец проговорила она. — В этом графстве по правилам зонирования участок должен быть не меньше двадцати акров. Так что ты права, мы можем разделить ранчо на три участка и продать их отдельно. Однако на межевание уйдут все оставшиеся деньги, а гарантии, что участки удастся продать, нет. Не останется ничего ни на выплату налогов, ни на необходимый ремонт. Мы с тётей решили, что это слишком большой риск.

Это последнее, что связывает меня с родителями. Я несколько раз приезжала сюда на каникулах, но оставаться здесь слишком надолго было очень больно. Но сейчас, когда я вскоре лишусь его навсегда… ну, наверное, я всегда думала, что это время настанет, а сейчас жалею, что не вернулась сюда раньше.

— Я знаю, что такое жить без родителей, — тихо сказала Кэсси.

Кэсси так мало рассказывала о том, почему живёт с бабушкой, что Сэм и Элли на самом деле ничего особенно не знали о её прошлом. Сэм хотелось подойти к Кэсси и обнять её, но она сдержалась, боясь, что помешает Кэсси сказать то, что у неё на уме.

— Я бы что угодно отдала за дом, полный воспоминаний о них, — проговорила Кэсси. — Но у меня есть только коробка с газетными вырезками и фотографиями.

Лизу удивила откровенность девочки. Кто-то, возможно, посчитал бы, что она просто хочет, чтобы ей посочувствовали, но по лицу Кэсси сразу ясно, что она говорит искренне.

Лиза заметила её новую одежду, растрёпанные волосы и вчерашний макияж. Кэсси была одной из тех неблагополучных учениц, о которых её предупреждали. Сразу ясно, что таким ребятам нужна помощь, но если попытаться самой им помогать, на это уйдёт слишком много времени и сил. Лиза испытала большое облегчение, узнав, что Сэм и Элли стали её подругами.

— Кэсси, — мягко ответила Лиза. — Твоя коробка с воспоминаниями — настоящее сокровище, у многих нет даже такого. Думаю, лучшее, что мы можем сделать, — помнить наших родителей и почтить их память, достойно прожив жизнь.

Молча кивнув, Кэсси смахнула слезинку, затем опустила грабли на землю и спросила, явно желая закрыть тему:

— С чего нам начать?

— Я уже неплохо начала — вырвала сорняки и постригла кусты, но после этого осталось много сора, — объяснила Лиза, обрадовавшись, что наконец можно начать работу. — Обойдите здесь всё вокруг и соберите сор в тачку, а потом я покажу вам, куда я всё выбрасываю, хорошо?

Они вчетвером разошлись по двору в поисках сора; Сэм по-прежнему прокручивала в голове всё услышанное.

«Неужели я не права? — спрашивала она себя, подбирая ветку. — Неужели здесь нет никакой загадки?»

Выпрямившись, она медленно огляделась, а потом вернулась обратно к дому. Она представила себе «Глаз Ориона» и разгневанное лицо Питера Ковингтона.

«Лиза не может потерять ранчо Ковингтон! — решила Сэм, бросая ветку в тачку. — И я придумаю, как спасти его».

12. Бабушка

Сэм и Элли настояли на том, чтобы проводить Кэсси домой. К тому времени, как они закончили работу, уже начало темнеть, и они не хотели, чтобы подруга ехала одна. Они вполне могут сделать большую петлю и потом вернуться в свой район города — он был не так уж и далеко. Джон с утра сказал Кэсси, что она может оставить велосипед себе, потому что он всё равно из такого велосипеда уже вырос.

За работой на ранчо время прошло быстро. Сорняки казались бесконечными, ими заросла бóльшая часть территории. Девочки обещали приходить помогать каждый день после школы, если у них не будет слишком много домашних заданий. Сэм втайне надеялась, что это как-то поможет им получать меньше заданий от мисс Ковингтон, но слишком на это не рассчитывала.

До местности, где жила Кэсси, они добрались меньше чем за двадцать минут, и она остановилась под дорожным знаком. В пригороде домов было не очень много.

— Дальше я сама, — нервно сказала Кэсси, глянув вниз по улице.

Сэм сразу поняла, что Кэсси совсем не хочет, чтобы новые подруги увидели, где она живёт, и это её обеспокоило.

— Мы можем зайти с тобой хоть на минуточку, Кэсси? Мне очень нужно в туалет, а ещё я была бы очень рада познакомиться с твоей бабушкой.

Да, она, возможно, слишком настойчива, но что-то говорило ей, что нужно обязательно заглянуть в дом.

Неуверенно переминаясь с ноги на ногу верхом на мальчишеском велосипеде, Кэсси выглядела почти перепуганной.

— Не думаю, что это хорошая идея, — почти шёпотом проговорила она. — Бабушка не очень хорошо относится к нежданным гостям.

— Кэсси, — сказала Элли. — Что у тебя такое, что ты не хочешь, чтобы мы видели? Мы твои подруги. Ты можешь нам доверять.

Твёрдость её голоса удивила Сэм.

Неуверенная в себе Кэсси, которая постепенно преображалась в течение недели, почти мгновенно вернулась. Она тут же ссутулилась и опустила голову, словно уменьшаясь прямо на глазах Сэм и Элли.

— Мы не можем просто притвориться, что я живу в хорошем доме с хорошей семьёй, как вы? — пробормотала она. — Я не хочу, чтобы вы видели, кто я на самом деле.

Её последние слова были едва слышны, и Сэм пришлось наклониться поближе, чтобы разобрать их.

— Кто ты на самом деле? — удивлённо переспросила Сэм. — Я и так это знаю. Именно поэтому мы друзья, Кэсси. Я вижу, что ты сильная и храбрая. Я горжусь, что ты моя подруга. И ничто не изменит этого.

Элли кивнула, когда Кэсси перевела взгляд с Сэм на неё. Можно ли им доверять? В конце концов решившись, она поставила ногу на педаль.

— Ладно, но поклянитесь, что вы не расскажете об этом никому. Даже родителям.

Это требование прозвучало почти умоляюще, и Сэм оно очень не понравилось. В отличие от случая с Лизой это не просто школьные сплетни. Кэсси просит её держать что-то втайне от мамы. Сэм, конечно, нередко ступает по самой кромке дозволенного, когда делится информацией с мамой весьма выборочно, но вот намеренно не лжёт никогда. Нет, был один раз, когда они с Хантером договорились, что ничего не расскажут о разбитом окне в задней части дома. Но в тот же день они получили болезненный урок: если ты соврёшь, всё станет только хуже. К тому же это было несколько лет назад. Она уже не маленькая, а информация о Кэсси может быть важной.

Кэсси уже снова крутила педали, и они с Элли последовали за ней. Элли, похоже, думала о том же, о чём и Сэм. Недоумённо посмотрев на Сэм, она пожала плечами и снова свернула на дорогу.

Они проехали вслед за Кэсси по практически незаметной подъездной дороге. С обеих сторон росли огромные кедры, и их ветки образовывали арку. В некоторых местах даже приходилось пригибаться, чтобы не получить веткой в лицо. Асфальт был усыпан кедровыми шишками и сломанными ветвями; очевидно, по этой дороге машины не ездили уже давно.

Они увидели впереди маленький белый домик, и Кэсси повернулась к ним.

— Обещаете? — ещё раз повторила она и покачнулась, объезжая большую ветку.

Сэм попыталась придумать, как бы сказать то, что хотела услышать Кэсси, и при этом не попасть в неприятную ситуацию. К счастью, от этой дилеммы её спас крик Элли:

— Это что, дым?!

Сэм остановилась и посмотрела туда, куда показывала Элли; и действительно, впереди виднелся маленький столбик дыма.

— Бабушка! — воскликнула Кэсси, бросила велосипед и бегом кинулась к входной двери. — Наверное, пыталась что-то приготовить!

Все три девочки вбежали в открытую дверь, и их поприветствовал ужасный запах. Сэм была настолько сосредоточена на пожаре, что даже почти не заметила завала из вещей в прихожей.

Они последовали за Кэсси вперёд по коридору. Источник дыма обнаружился на узкой, длинной кухне. Языки пламени вырывались из стоявшего на столе тостера, почти доставая до нижней полки висевшего над ним кухонного шкафчика.

— Возьми соду! — крикнула Сэм, выдёргивая тостер из розетки.

Кэсси стала открывать шкафы и в одном из них всё же нашла коробку с содой. Она поняла, зачем Сэм так сказала, и, оторвав верх от коробки, высыпала её содержимое в огонь. К счастью, он почти мгновенно потух.

Схватив полотенце, Сэм осторожно подняла со стола сгоревший тостер и вынесла его через дверь чёрного хода, открытую Кэсси. Поставив тостер на бетонное крыльцо, они собрались вокруг и стали смотреть, что из него торчит.

— Бабушка, похоже, засунула в него бутерброд с сыром, — объяснила Кэсси, вытаскивая из тостера обгоревшие остатки. — Она… иногда путается… Не нужно было оставлять её одну так надолго! Я приготовила ей еду, прежде чем вчера уйти, но, похоже, недостаточно.

Выбросив сгоревший бутерброд, она вернулась обратно в дом и начала искать бабушку. Сэм и Элли молча последовали за ней.

Опасность миновала, и Сэм уже внимательнее оглядывалась вокруг. На кухне было в основном чисто, но вот остальной дом просто завален. Настолько, что им приходилось идти по очень узкому проходу в передней, прихожей и коридоре. Там был не то что мусор — в основном книги, журналы, газеты, какие-то листы бумаги и коробки всех видов и размеров. Вперемешку с этим лежали игрушки, одежда и вещи, с которых даже ещё не сняли бирки с ценами.

Элли схватила Сэм за руку. Сэм обернулась и увидела, что подруга готова расплакаться. Они обе и представить не могли, каково это — жить в таком месте. Сэм слышала о синдроме накопительства, смотрела о нём пару передач, но впервые сама оказалась в подобном доме.

— Бабушка! — с облегчением воскликнула Кэсси.

Они добрались до спальни пожилой женщины; единственной чистой поверхностью была кровать посередине комнаты. На кровати сидела маленькая седая старушка в халате, скрестив ноги и держа на коленях тарелку с недоеденным бутербродом с сыром. Она, похоже, забыла, что сунула в тостер ещё один. Бабушка посмотрела на Кэсси мутным взглядом, но через мгновение глаза прояснились и заблестели — бабушка узнала внучку.

— Кэсси! — весело сказала она. — Ты дома. Хорошо погостила у подружек? Хочешь перекусить? У меня в духовке пирог, а на плите стоит индейка, она скоро будет готова.

Сэм поразилась. На кухне не было ни пирога, ни индейки. Бабушке, судя по всему, намного хуже, чем рассказывала Кэсси.

— Спасибо, бабушка, — с любовью сказала Кэсси, похлопав её по руке. — Звучит заманчиво.

Она подвезла к кровати небольшой столик на колёсиках, на котором стоял компактный телевизор со встроенным проигрывателем дисков. Кэсси включила его и стала возиться с громкостью, пока не убедилась, что бабушка довольна, а потом знаком показала девочкам, чтобы они вышли. Она даже не попыталась их представить.

Напротив располагалась другая спальня. Они словно зашли в совершенно другой дом. Кэсси содержала свою комнату в идеальной чистоте. У дальней стены, под единственным окном, стояла небольшая кровать, слева от них — такой же маленький комод, а справа — письменный стол. Не считая нескольких вещей на столе и рюкзака на кровати, комната была пуста.

— Мне нравится поддерживать тут чистоту, — объяснила Кэсси, закрывая дверь.

Сэм на мгновение потеряла дар речи — а такое случалось нечасто. Она просто не знала, что сказать. Пройдя к столу, она взяла фотографию в рамке и рассмотрела её. На ней была молодая, очень красивая женщина с русыми волосами. Рядом с ней стоял высокий, привлекательный латиноамериканец.

— Это твои родители? — спросила Сэм.

Кэсси кивнула и, забрав фотографию, провела по ней пальцем.

— Да. Они познакомились в колледже, где учились на химическом факультете. Мама поступила в колледж позже, потому что в шестнадцать лет бросила школу. Бабушка, впрочем, очень ею гордилась, потому что она всё-таки получила диплом об общем образовании, а потом и стипендию. Родители поженились сразу после того, как окончили университет, а вскоре родилась я. Ей было двадцать девять.

Она несколько раз моргнула и сделала глубокий вдох.

— Мама умерла от рака, когда мне не было и года. Бабушка сказала, что папа слишком сильно её любил. Он не мог смириться с мыслью, что потерял её и что теперь ему придётся воспитывать ребёнка одному. Через несколько месяцев он уехал, и с тех пор меня растила бабушка. Она вернулась сюда, в Оушенсайд, когда мне было года два.

Поставив фотографию на место, Кэсси прошла к комоду и выдвинула нижний ящик. Оттуда она достала коробку и поставила её на кровать, а девочки сели рядом. Когда Кэсси сняла крышку, стало сразу ясно, что это её коробка воспоминаний.

— Она любила меня.

Соска, ещё одна фотография — её мама, держащая на руках младенца, локон волос, перевязанный розовой лентой. Кэсси аккуратно разложила всё это на выцветшем одеяле, закончив газетной вырезкой с маминым некрологом.

— Конечно, она любила тебя, — сказала Элли, взяв Кэсси за руки. — Уверена, бабушка тоже любит тебя.

— Она не всегда была такой, — ответила Кэсси, подтолкнув к Элли семейную фотографию. На ней была бабушка, куда более молодая, на свадьбе её родителей. — У неё диагностировали раннюю деменцию где-то года три назад. До прошлого лета всё было нормально. Никогда не забуду тот день, когда мы ехали домой из магазина, и она заблудилась. Она настолько разволновалась, что съехала с дороги и врезалась в забор. Когда мы добрались до дома, она припарковала машину позади дома и больше никогда не садилась за руль.

— А у тебя больше нет родственников? — спросила Сэм, смотря на бумаги, лежавшие на дне коробки. Взяв одну из них, она рассеянно стала рассматривать её.

— Нет. У бабушки есть я, у меня — бабушка. Больше никто нам не нужен.

— А как же соседи? Или врач? Вам никто не пытался… помочь? — настаивала Элли.

— Бабушка дружила с одной соседкой, которая приносила нам ужины по воскресеньям и ходила в гости. Но… пару лет назад она переехала в другой штат. Врач перестал звонить после того, как нам отключили телефон. Я так и не поняла, как его оплачивать, — Кэсси тихо засмеялась. — Бабушка получает социальное страхование и какие-то ещё выплаты от штата ежемесячно, и из них автоматически вычитают ипотеку и прочие счета.

Документ, который держала в руках Сэм, напоминал свидетельство о рождении. На нём было имя матери Кэсси, но дата почему-то не совпадала. Сэм положила его обратно в коробку к другим юридическим документам — сейчас оно не имело особого значения. Сэм думала только о том, что Кэсси очень одиноко и она ещё и пытается ухаживать за больной бабушкой. Подняв голову, Сэм задумалась, как бы сказать то, что у неё на уме, при этом не расстроив подругу.

— Хорошие дни случаются чаще плохих, — быстро добавила Кэсси, увидев обеспокоенные лица Сэм и Элли. — Обычно она не такая, как сегодня. Всё потому, что я уехала, и она расстроилась. Раз в неделю мы вместе ходим в магазин на углу за покупками, а пару раз в неделю бабушка готовит ужин. Каждый вечер мы играем в карты, а потом она укладывает меня спать. У нас всё нормально.

— Кэсси, пожалуйста, разреши мне рассказать обо всём маме, — взмолилась Сэм, явно не поверив ей. Кэсси, может быть, и считает, что у них всё нормально, но Сэм боялась, что может случиться, если бабушке станет хуже. — Она сможет вам помочь. Я точно знаю, сможет!

— Нет! — закричала Кэсси, спрыгивая с кровати и отступая на несколько шагов. — Не надо! Не рассказывай никому! Они заберут её, Сэм. Отправят меня в детский приют, а бабушку — в какой-нибудь сумасшедший дом. Я никогда её больше не увижу! Я никогда больше вас не увижу! Пожалуйста, Сэм… Элли… — Кэсси уже плакала. — Она всё, что у меня есть!

Сэм не смогла выдержать настолько неприкрытого страха на лице подруги. Она подошла к Кэсси и заключила её в крепкие объятия. Элли тоже присоединилась, и они простояли так несколько минут.

— Я ничего не расскажу, по крайней мере сейчас, — шепнула Сэм. — Но я не могу врать маме, так что, если она спросит меня о твоём доме, мне придётся рассказать ей правду.

Кэсси неуверенно кивнула, понимая, что не может просить Сэм врать ради неё.

— Но ты должна мне обещать, — добавила Сэм, — что, если всё станет хуже, ты разрешишь нам тебе помочь. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнула Кэсси, уткнувшись лбом в плечо Сэм. — Обещаю.

13. Реставрация

На следующей неделе девочки каждый день после школы работали на ранчо. Они уже привыкли к новому режиму: приезжали на автобусе домой, быстро перекусывали и встречались на велосипедах на вершине холма. Кэсси приезжала с противоположной стороны, но расстояние было почти таким же. После этого они пару часов уничтожали сорняки, подгребали сор и подстригали деревья.

Сэм боялась, что ей будет очень сложно сдержать своё обещание Кэсси, но, к счастью, мама не стала расспрашивать её. Она знала, что мама подозревает, что не всё в порядке, но, похоже, она ждала, когда Сэм заговорит об этом первой.

Джон с большим удовольствием отвёз их в воскресенье в большой сетевой продуктовый магазин. Идея пришла в голову Элли, и Кэсси купила там втрое больше еды, чем обычно могла себе позволить в дорогом магазине на заправке неподалёку от дома.

Сэм и Элли долго обсуждали всю эту ситуацию и решили сделать всё возможное, чтобы помочь Кэсси. Но вот если её бабушке станет хуже, придётся рассказать родителям.

Мысли Сэм всё возвращались ко второй учебной неделе, пока она крутила педали, поднимаясь по крутой дороге. Вторая неделя прошла получше, чем первая, но она всё равно была рада, что наступила пятница. Постоянное напряжение очень утомляет. Домашние задания оказалось очень тяжело совмещать с работой на ранчо, а математику понять почти невозможно. К счастью, Хантер разбирается в ней лучше. Сам факт, что она добровольно готова выдать брату аргумент в пользу «Ты умнее меня», свидетельствовал о том, насколько же отчаянно она нуждалась в помощи.

— Как твоя контрольная по математике? — пропыхтела Элли, привставая на педалях, чтобы развить чуть бóльшую скорость.

— Ты читаешь мои мысли, — ответила Сэм. — Думаю, проходной бал я получила. Но если я хочу заниматься хоть чем-нибудь ещё после школы в ближайшее время, надо надеяться, что у меня хотя бы тройка с плюсом.

Улыбнувшись друг дружке, Сэм и Элли проехали остаток пути в тишине. Подъехав ко входу на ранчо, они увидели старый велосипед Джона, прислонённый к арке, но Кэсси нигде не было.

— Кэсси! — позвала Сэм.

Не услышав ответа сразу, она забеспокоилась.

— Кэсси! — с такой же опаской повторила Элли.

— Я здесь! — наконец ответила Кэсси. — Смотрите, какую я здесь тропинку нашла!

Сэм и Элли слезли с велосипедов и пошли на звук голоса Кэсси. Они нашли её на едва заметной тропке, которая вела куда-то за дом.

— Это одна из тропинок, по которой всегда ходили мы с Элли, — объяснила Сэм, улыбнувшись воспоминаниям. — В последний раз мы тут были больше года назад, но такое не забудешь.

— Она вроде бы ведёт к какому-то памятнику? — спросила Элли.

Она уже начала вырывать длинную траву, растущую на утоптанной тропе, и ломать ветки, валявшиеся повсюду.

— Ага. Чуть ниже на холме есть маленькая обзорная площадка, — сказала Сэм, обращаясь к Кэсси. — К ней ведёт другая тропинка, с противоположной стороны. Знаешь городской парк у библиотеки? — спросила Сэм.

Кэсси кивнула.

— Так вот, там раньше был знак, указывающий на начало тропы, но его не чинили уже неизвестно сколько времени. По-моему, эта обзорная площадка — памятник или ещё что-то такое — оплачена мистером Ковингтоном. По крайней мере, на табличке там именно это имя.

— Надо бы расчистить эту тропинку после того, как мы закончим работу вокруг дома, — предложила Кэсси. — Было бы очень здорово сходить сюда в поход!

— А смысл? — спросила Элли. — Если мы не поможем Лизе сохранить ранчо, нас всё равно сюда больше не пустят.

Они замолчали, погружённые в свои мысли.

Тишину нарушил звук мотора — на дорогу свернула машина. Они часто приезжали сюда раньше Лизы, потому что та обычно оставалась в школе и после работы, чтобы проверить задания в классе.

Выйдя с тропинки, они увидели мисс Ковингтон, разглядывавшую три велосипеда. При виде девочек она улыбнулась.

— Вот вы где! — весело воскликнула она через открытое окно. — Езжайте скорее к дому. У меня для вас хорошая новость!

Девочки вскочили на велосипеды и поехали по дорожке, им не терпелось узнать, почему же их учительница в таком хорошем настроении. Сэм, конечно же, надеялась, что мисс Ковингтон нашла, как оставить ранчо в своей собственности.

— Я только что поговорила с Хартфордами, — объявила Лиза, прежде чем девочки успели слезть с велосипедов. — Это ещё одна семья заводчиков лошадей, эти люди дружили с моими родителями. Их ферма милях в пятидесяти отсюда. Я езжу к ним каждый раз, когда получается, потому что они ухаживают за самым ценным моим имуществом — Орионом.

Сэм ничего не поняла. О чём вообще говорит Лиза?

— Кто или что такое Орион? — Первой вопрос первой задала Элли.

— Орион — последний подарок от моего отца, на шестнадцатилетие, — сказала Лиза. — Потрясающий арабский конь. Папа купил Ориона у Хартфордов. Когда ранчо перестало работать и лошадей распродали на аукционе, они предложили мне ухаживать за Орионом, чтобы я его не потеряла. Ему всего тринадцать лет, по лошадиным стандартам он ещё не стар, но уже, конечно, не в расцвете сил и стоит не слишком дорого. Они подыскивали ему хорошее место, чтобы там он мог провести последние свои годы, и недавно нашли покупателя.

— Как жаль! — воскликнула Элли. Она не понимала, чему может радоваться Лиза.

— Нет, совсем нет, Элли. Переехать к хорошему, любящему хозяину — это лучшее, что могло случиться с Орионом, и я за это очень благодарна Хартфордам. Впрочем, я больше всего рада тому, что на пару месяцев его привезут сюда! Возможные новые владельцы живут на Восточном побережье и могут забрать его только после зимы. Если мне удастся расчистить одно пастбище и конюшню, я смогу держать его здесь!

— Отлично! — согласилась Сэм. Она очень разволновалась, представив, как будет помогать ухаживать за лошадью. У неё уже есть неплохой опыт.

— Сэм ужасно много знает о лошадях, — сказала Элли. — Мы можем вам помочь!

Лиза улыбнулась ещё шире и словно помолодела на несколько лет. Сэм только сейчас по-настоящему осознала, что Лизе всего двадцать пять и она лишь недавно окончила колледж. Браться за новую работу, да ещё и при этом пытаться продать фамильное поместье очень трудно. Она очень рада видеть Лизу такой счастливой.

— Ну, тогда нам пора приступать к работе! — сказала Сэм с такой же широкой улыбкой. — Потому что Орион точно должен вернуться домой!

14. Незваный гость

Утром в субботу они приехали на ранчо очень рано. Когда Лиза в пятницу показала им дальнее пастбище, сразу стало ясно, что работы там непочатый край.

Девочки выбрались из машины Лизы и достали из багажника инструменты. Лиза не без труда проехала на старой машине по заросшей гравийной дороге, но сумела не застрять. От дома было довольно далеко, но зато это самое маленькое огороженное пастбище с лучшей конюшней, так что работы будет меньше. Тем не менее в заборе не хватало приличного количества досок, а чтобы расчистить поле, нужно будет несколько часов совместной работы. Сэм отлично знала, насколько опасными могут быть большая ветка или камень для бегущей лошади, а Лиза не хотела, чтобы Орион поранился.

В воздухе было уже довольно свежо, чувствовалось, что осень не за горами. Ещё не так холодно, чтобы носить куртки, но девочки быстро поняли, что не зря надели свитера.

Сэм взяла в руки ломик и молоток.

— Какой забор мне ломать? — спросила она Лизу.

Они планировали взять доски для ремонта с соседних заборов.

— Вон на том пастбище, — ответила Лиза, показав вниз по склону холма. — Оно соседствует с этим, так что просто забери все более-менее хорошие доски с дальней стороны. Но сначала давайте-ка вы с Элли обойдёте пастбище и посчитаете, сколько досок нам надо. А Кэсси поможет мне убрать в конюшне, и мы решим, что ещё здесь можно сделать.

Первую половину дня они потратили на уборку и сбор досок; время буквально летело. Сэм заметила, что наступило обеденное время, только когда у неё уже стало урчать в животе. Сняв перчатки, она выпрямилась и потянулась. Снимать доски с забора оказалось труднее, чем она предполагала.

— Готовы передохнуть? — спросила Лиза, стоявшая у открытой двери конюшни.

Элли бросила доску, которую ей протянула Сэм, и помахала в знак согласия.

— Уже иду! — крикнула она, радуясь возможности хоть немного посидеть.

— Я могу сделать бутерброды, — предложила Лиза, когда они все снова сели к ней в машину. — Если не возражаете, — продолжила она, — я пройдусь до дома пешком. Не хочу ездить по этой дороге больше, чем необходимо, — по крайней мере, пока не привезут новый гравий. Я и не представляла, насколько тут всё запущено. Пока оставлю машину тут, чтобы потом отвезти на ней обратно инструменты.

Они пошли через поля, и Сэм вскоре перешла на бег.

— Я уже два часа как хочу в туалет! — крикнула она через плечо. — Увидимся у дома!

— Не представляю, как она ещё может бежать, — засмеялась Кэсси, качая головой. — У неё хоть когда-нибудь силы заканчиваются?

— Я ещё ни разу такого не видела, — ответила Элли и взяла Кэсси под руку.

Сэм добежала до подстриженного газона вокруг дома минут за пять. Увидев на подъездной дорожке незнакомую машину, она удивилась.

«Должно быть, это тётя Лизы, миссис Клара Уэллс», — решила Сэм, взбежав на крыльцо через ступеньку. Лиза с утра предупредила, что сегодня в гости должна заехать её тётя. Судя по всему, она приехала раньше, чем ожидалось.

Входная дверь была раскрыта настежь; Сэм не обратила на это особого внимания. Миссис Уэллс, в конце концов, хозяйка дома, так что нет ничего удивительного в том, что она вошла без спроса. Но когда Сэм пересекла прихожую и прошла в коридор, из кабинета неподалёку послышался грохот.

— Здравствуйте! — проговорила она и пошла на звук. — Миссис Уэллс? Вы в порядке?

Ответом Сэм послужил ещё более громкий удар, а затем — характерный звук, с которым тяжёлое кресло двигают по половицам.

«Что это вообще такое?» — подумала она и перешла на бег.

Кто-нибудь другой, скорее всего, побежал бы прочь от опасности, но инстинкты вели Сэм вперёд — она по-прежнему думала, что миссис Уэллс нужна помощь.

Когда Сэм подошла к двери, оттуда вдруг показалась чья-то крупная фигура. Это точно не миссис Уэллс! Встревоженно вскинув руки, Сэм попыталась увернуться от этого человека, но не успела. Он врезался прямо в неё. Пытаясь удержать равновесие, она схватилась за него, а потом — за что-то, что он держал в руках. Предмет вылетел из его рук, когда она отлетела от массивной фигуры и врезалась в стену.

Пытаясь восстановить дыхание, Сэм подняла голову и ахнула, увидев удивлённое лицо Питера Ковингтона. Тот отступил на шаг, чтобы не упасть, а потом, злобно прищурив серые глаза, уставился на Сэм. Потом оба посмотрели на упавший предмет, и Сэм поняла, что это сумка, а в ней компьютер мисс Ковингтон!

— Что вы делаете?! — дрожащим голосом спросила Сэм. Питер Ковингтон явно пытался сбежать с этим ноутбуком, но она не была готова назвать его вором.

Мистер Ковингтон склонил голову на сторону, внимательно разглядывая её лицо. Когда он заговорил, голос его был низким и угрожающим:

— Этот вопрос, юная леди, ты задавать не вправе. А теперь отойди, я хочу поговорить со своей племянницей.

Его последние слова заглушил топот ног на крыльце. Он резко вздёрнул голову и ещё сильнее нахмурился.

Слишком разозлённая, чтобы испугаться так сильно, как следовало бы, Сэм схватила сумку с ноутбуком, опередив его, а потом отошла в сторону, дав пройти.

Некоторое время посомневавшись, Питер Ковингтон громко фыркнул и прошёл мимо. Сэм услышала, как он поздоровался с Лизой, словно в том, что он без спроса оказался в её доме, не было ничего особенного.

15. Тётя Клара

— Дядя Питер! — услышала Сэм голос Лизы, почти догнавшей девочек. — Что вы делаете в моём доме? Я же уже говорила, что вам нельзя сюда заходить!

Сэм встала между Элли и Кэсси, а Питер подошёл к Лизе, всё ещё стоявшей на подъездной дороге. Девочки переглянулись, не уверенные, стоит ли им вмешиваться.

Яркий дневной свет померк, когда солнце спряталось за облаком, и лицо мистера Ковингтона помрачнело.

— Я пришёл ещё раз поговорить с тобой, — сказал он, пряча руки в карманы угольно-чёрных штанов. — Мы же семья, Лиза. Мы что, не можем даже поговорить?

Лиза недоумённо посмотрела на него, явно озадаченная вопросом:

— О чём нам говорить? В прошлый раз вы не хотели ничего обсуждать. Требовать, чтобы я пустила вас внутрь, а потом угрожать, когда я отказала, — не слишком-то хороший способ начать разговор.

Чуть опустив голову, Питер кивнул:

— Ты права, дорогая. Я должен перед тобой извиниться. Я поступил неправильно. Я просто хочу забрать несколько старых фотографий из кабинета твоего отца. Понимаешь, я собираю кое-какую информацию о нашей семье Ковингтонов. Когда я приехал и не увидел твоей машины, я подумал, что ты уехала, так что просто зашёл в дом, заметив, что дверь не заперта. Я собирался оставить тебе записку.

— А зачем вы тогда взяли это? — спросила Сэм, держа в протянутой руке чёрную кожаную сумку. Она не верила ему и надеялась, что и Лиза тоже не поверит.

Лицо Лизы сразу изменилось; она бросила на дядю обвиняющий взгляд:

— У вас был мой ноутбук?

— Не глупи, — ответил он уже другим тоном. — Я просто убрал его со стола, а тут вошла эта девчонка и застала меня врасплох. Ну так что, мы можем поговорить?

Лизе было явно не по себе. Она посмотрела на дом, на дядю, потом на дорогу.

— Нет, не можем, — наконец ответила она, нервно подёргивая рукой. — Тётя Клара может приехать в любую минуту. Это не мой дом, дядя Питер, и не нужно забывать, что она вас здесь видеть не хочет. Может быть, стоит выпить где-нибудь кофе, и вы объясните мне, что ищете…

Лиза не успела закончить фразу — Питер прервал её, драматичным жестом вскинув руки.

— Неважно! — крикнул он, направившись к машине. — Я-то думал, мы сможем вести себя друг с другом цивилизованно, но теперь вижу, что ничего не получится. Пусть так.

Лиза осталась стоять с приоткрытым ртом, не зная, что ответить. Её глаза наполнились слезами, когда он захлопнул дверь машины, резко сорвался с места, едва не врезавшись в фонтан, и уехал прочь.

— Простите, — сказала Сэм. Ей было очень жаль учительницу.

— Ты не виновата, — ответила Лиза, вытирая слёзы. Выпрямившись, она убрала волосы с лица, потом сделала глубокий вдох. — Извини, если он напугал тебя. Он тебя не обидел?

— Нет, — ответила Сэм, не желая причинять ей новых страданий. — Я просто удивилась, вот и всё. Но он в самом деле вышел из кабинета с вашим компьютером.

Лиза засмеялась и забрала у неё ноутбук.

— Сэм, моего дядю можно по-разному назвать, но он точно не вор. Он ворочает миллионами. Зачем ему старый компьютер?

— Может быть, дело не в компьютере, а в его содержимом? — предположила Кэсси.

Они все повернулись к ней, и улыбка исчезла с лица Лизы.

— Думаешь, он всерьёз пытается обвинить меня в том, что я украла рубин? Может быть, он думал, что найдёт какие-нибудь улики в моих документах или в электронной почте.

Лиза побледнела и крепко сцепила руки:

— Конечно, он бы там ничего не нашёл. Но такая мысль всё равно пугает.

Тут снова послышался звук мотора, и они все подпрыгнули, боясь, что вернулся Питер Ковингтон.

— Это моя тётя Клара! — объяснила Лиза, вздохнув с облегчением.

Подбежав к большому красному пикапу, она открыла дверь и обняла седоволосую женщину, которая была за рулём. Когда та вышла из машины, они около минуты тихо разговаривали, наклонившись друг к дружке. Женщина была ниже Лизы, ростом от силы футов пять. Несмотря на худобу, она выглядела сильной и властной, и девочки сразу поняли, что Лиза испытала большое облегчение, увидев её.

Тётя Клара прошла с племянницей к дому, похлопывая её по руке.

— Ты, должно быть, Сэм, — приятным голосом сказала она, остановившись возле девочек. — Лиза немало о тебе рассказывала. А ты, наверное, Элли, девочка с рыжими волосами, — весело продолжила она, прежде чем Сэм успела ответить.

— А это их подруга Кэсси, — объяснила Лиза. — Они немало мне помогли за эту неделю.

— Давайте зайдём в дом, — предложила тётя Клара. — Пообедаем и поговорим о… ну, обсудим, что лучше делать с Питером.

Они все собрались в комнате, окна которой выходили на передний двор. Там было тепло и уютно; стены были облицованы деревом, а в углу стоял камин, сложенный из речных камней. Усевшись на большой кожаный диван между Кэсси и Элли, Сэм наконец-то смогла успокоиться.

— Тётя Клара, я знаю, что ты очень злишься из-за того, что здесь побывал дядя Питер, но я предпочла бы не вызывать полицию. Мне кажется, они не обвинят его в незаконном проникновении на территорию — в конце концов, его фамилия тоже Ковингтон.

Тётя Клара осталась стоять. Она провела рукой по полке встроенного в стену книжного шкафа. Её лицо было приятным, но глаза — тёмными и пронзительными, а спина оставалась твёрдой.

— Да, я согласна, что это должно остаться семейным делом.

Лиза явно удивилась этой фразе и недоверчиво склонила голову:

— Правда, тётя Клара? Я думала, вас больше обеспокоит то, что он проник в дом.

Тётя Клара покачала головой. Её плечи поникли, и она облокотилась о стол.

— Лиза, он пробыл в этом доме целую неделю после того, как умерли твои родители, и обыскал здесь каждый дюйм. Я даже не представляю, что он ещё надеется найти.

— Он сказал, что ему нужны были семейные фотографии, — сказала Элли.

Тётя Клара фыркнула и повернулась к Лизе:

— Фотографии? Серьёзно? Что этот человек вообще задумал?

— Он попытался забрать мой ноутбук, и я боюсь, что он всерьёз хочет заявить о том, что я виновна в краже «Глаза Ориона».

На глазах Лизы снова навернулись слёзы, но тётя Клара осталась спокойной.

— Глупости! Полиция уже полностью тебя оправдала, и вообще, какое ему дело? Он уже получил страховку. Да, полис, конечно, был старый, и он не получил тех денег, которые рубин стоит сейчас, но сумма всё равно очень большая.

— Прошло три года с тех пор, как рубин украли. Зачем вспоминать об этом именно сейчас? — задумчиво спросила Лиза, садясь в кресло.

— Поменялось одно обстоятельство: вы снова тут живёте, — заметила Сэм. — Вы уже дважды заставали этого человека на территории, и он пытался обыскать ваши вещи. Он явно что-то ищет.

Тётя Клара повернулась к Сэм, и та даже слегка вздрогнула. Взгляд тёти Клары был пронзительным, но через мгновение она медленно прикрыла глаза и глубоко, хрипло вздохнула. Когда её глаза снова открылись, взгляд был уже совсем иным, и она явно приняла какое-то решение. Сев в кресло напротив Лизы, она взяла её за руки:

— Полагаю, пришло время рассказать тебе, что произошло между мной и Питером много лет назад, — сказала тётя Клара.

16. Разделённая семья

Тётя Клара посмотрела на трёх девочек на диване, а потом снова повернулась к Лизе.

— О, они могут остаться, — сказала Лиза. — Если только это не что-то, что им не стоит слышать.

Тётя Клара покачала головой и махнула рукой.

— Ничего скандального — просто старая как мир борьба за деньги. Когда моя сестра вышла замуж за твоего папу, — сказала тётя Клара Лизе, — я нередко виделась с Питером. Он приезжал на все большие семейные сборища. Братья не были слишком близки, но нормально ладили. Всё изменилось, когда умер твой дедушка. Это было ужасно. Питер, конечно, приехал на похороны, но стоял где-то в самых дальних рядах и даже не подошёл к матери на поминках. Он практически не принимал участия во всем происходящем, и, по-моему, твой папа его так за это и не простил.

— Что случилось с «Глазом Ориона»? — неуверенно спросила Сэм. — Почему они из-за него поссорились?

— Чтобы объяснить, придётся мне рассказать вам историю камня, — сказала тётя Клара. Сэм не ожидала, что она так легко согласится поделиться информацией. — Самуэль Ковингтон, дедушка Лизы, был интересным человеком. Он был великолепным архитектором и ездил по миру, проектируя дома и здания. Приехав в Бирму, он купил «Глаз Ориона» примерно за двадцать пять тысяч долларов. Он взял эти деньги из наследства, которое получил от умершего в тот год отца. Судя по всему, он хотел вложить деньги во что-нибудь красивое, что можно будет передавать из поколения в поколение. Даже тогда это была не слишком значительная сумма, но достаточная, чтобы считаться ценной. И он был великолепен! Я видела его однажды, когда побывала в доме Ковингтонов на рождественском ужине. Рубин тогда стоил больше, чем всё их состояние, но лежал в простой деревянной коробочке, устланной шёлком. Никогда не забуду, как в рубине отражался свет камина, и казалось, что внутри помещалась звезда!

Видите ли, Самуэлю неважно было, сколько он стоит. Его на самом деле вообще не очень интересовали деньги и богатство. Его старший сын Джек был похож в этом на него, но вот младший сын, Питер, был куда более жадным. Джек, отец Лизы, — она повернулась к Сэм, — сделал всё, чтобы иметь как можно меньше дела с деньгами и финансами. Получив наследство, он тут же вложил его в лошадей. Он мог бы купить себе дом куда просторнее в более престижном месте, но его мечтой было это ранчо.

Питер же вложил деньги в фондовый рынок и начал карьеру инвестора. Несмотря на всё своё богатство, он был недоволен, потому что рубин стоил в десять раз больше, и он считал, что его нужно продать.

Джек предпочитал об этом молчать, но мне удалось через пару лет поговорить со вдовой Самуэля, незадолго до её кончины. Оказалось, что на смертном одре Самуэль сказал сыновьям, что хочет, чтобы они передали рубин своим детям, а не продавали его. Этот камень — не сокровище, а скорее редкий амулет, который символизирует единство семьи.

Однажды, очень давно, у братьев завязался жаркий спор ещё в присутствии Самуэля. Он попросил жену выйти из кабинета и запер за ней дверь. Вскоре Питер и Джек тоже вышли из кабинета, и больше эта тема никогда в открытую не поднималась. Рубин исчез, а в завещании не было ни слова о том, как им распорядиться.

— Когда я была маленькой, я пробовала расспросить папу о сокровище, — вспомнила Лиза. — Но он только улыбался, гладил меня по голове и говорил, что когда-нибудь я увижу легендарный рубин своими глазами. В конце концов, когда мне исполнилось лет двенадцать, я перестала спрашивать. Согласно семейному преданию, дедушка отдал рубин Питеру, а документы о его подлинности — папе. Так что продать камень было нельзя, а братьям всё равно приходилось общаться, неважно, нравилось им это или нет.

— Да, я тоже всегда так считала, — согласилась тётя Клара. — Питер был на похоронах твоих родителей, но мы не разговаривали. Конечно, он пришёл и на оглашение завещания — крутился вокруг, как стервятник. Он был разъярён, когда имущество и банковские счета передали мне, хотя денег там было куда меньше, чем он зарабатывает.

Бóльшая часть состояния была вложена в лошадей, и, поскольку Джека и Мелиссу не интересовали огромные богатства, в банке они держали не очень много средств. Деньги даже не стояли на первом месте в завещании. Само завещание было написано за несколько лет до их гибели и было явно недостаточным. Я даже не подумала спросить, почему в нём не упоминается рубин, потому что считала, что он и так уже у Питера. Впрочем, к одной вещи твои родители отнеслись очень внимательно: они хотели убедиться, что за тобой будут хорошо ухаживать. Именно поэтому они вложили огромные средства в страхование жизни и сделали тебя, Лиза, бенефициаром, официальным получателем дохода от акций. Они оставили мне своё имущество, но с чёткими инструкциями, что я должна буду использовать это имущество, чтобы достойно вырастить и выучить тебя.

— Лошади стоили больше, чем вся эта земля, — мечтательным тоном вставила Лиза, вспоминая благородных животных. — На наших производителей спрос был по всей стране. А ещё у нас был великолепный тренер, к которому отовсюду съезжались заводчики для консультаций.

— Да, — нахмурившись, продолжила тётя Клара. — Майкл Стюарт. Он работал на ранчо Ковингтон почти десять лет, был отличным сотрудником и другом. Джек оставил ему своего призового коня. Мы все предполагали, что после катастрофы Майкл станет новым владельцем ранчо. Однако буквально через месяц после того, как этот негодяй узнал, что призовой конь теперь принадлежит ему, он сбежал, забрав с собой ещё нескольких подчинённых, и открыл собственную компанию. Я была совершенно растерянна и даже не представляла, что теперь делать. Оставшиеся работники попытались нам помочь, но ранчо очень быстро стало убыточным. К концу года я поняла, что придётся либо распродать всех лошадей и закрыть ранчо, либо лишиться вообще всего.

Сэм и Элли переглянулись, огорчённые историей имения, по которому им так нравилось гулять все эти годы.

— После того как огласили завещание, Питер подошёл ко мне, — продолжила тётя Клара. — Он был очень расстроен и спросил, что делать с рубином. Я только что похоронила сестру и её мужа, а этого человека интересовал только рубин! Я разозлилась и сказала ему, что мне наплевать, что он с ним сделает.

Похоже, этим я застала его врасплох, и через несколько мгновений он заговорил уже совсем другим тоном. Тогда я подумала, что он просто понял, насколько же бессердечным кажется. Он спросил, нужна ли мне помощь, чтобы разобраться с ранчо. Если честно, я тогда была совершенно подавлена, убита горем и просто в ужасе от того, что мне теперь предстоит одной воспитывать шестнадцатилетнюю девочку. Когда мне предложили помощь, я почувствовала облегчение, к тому же Питер действительно был единственным оставшимся близким родственником Джека, а я — Мелиссы. Так что я с радостью согласилась.

Поначалу Питер действительно оказался ответом на мои молитвы. Он помог мне организовать, задокументировать и распределить все ценности. Мы провели целую неделю, методично прочёсывая все комнаты. На шестой день он вечером пришёл ко мне с рамой для картины в руках. Это оказался сертификат на «Глаз Ориона» со стены комнаты Джека. Чтобы рубин можно было застраховать, он прошёл очень тщательную процедуру инспекции и оценки. Без документов он почти ничего не стоил. Он спросил, можно ли его забрать, и я, даже не задумываясь, ответила, что да. Уж что-что, а семейный спор из-за рубина меня интересовал меньше всего. Бумаги для меня ничего не значили и сами по себе никакой ценности не имели. У меня была усадьба, кроме того, я считала, что Лиза получит от страховой компании целое состояние.

На следующий день Питер не появился помогать. А ещё именно в этот день я получила сообщение от страховой компании о расследовании. Они сомневались, что Лиза — законная наследница. Встретившись с адвокатом Джека и Мелиссы, я узнала, что у него нет ни свидетельства о рождении Лизы, ни документов об удочерении. Это был просто кошмар. Я была единственной, кто знал об удочерении, Питер не знал ничего. Вот насколько мало он общался с братом. Это было закрытое удочерение. Лизе было три года, когда они построили ранчо, так что никто из соседей никогда даже и не сомневался, что она их родная дочь.

Я просто поверить не могла, что они не сообщили настолько важную информацию своему адвокату. Я понимаю, они вряд ли предполагали, что в будущем Лиза одновременно лишится их обоих. Должно быть, рассчитывали, что если кто-то один из них умрёт, второй передаст юристам все полагающиеся документы… но… — Тётя Клара смахнула слезу. — В общем, мы не смогли их найти. Нигде. Ни свидетельства о рождении, ни документов об удочерении, ни какой-нибудь информации о банковской ячейке. Я была в отчаянии. Я наняла частного детектива и потратила бесчисленные бессонные ночи, переворошив все коробки на чердаке и в подвале.

Кстати, Лиза, — добавила тётя Клара. — В следующее воскресенье тебе исполняется двадцать шесть!

— Да, и если всё пойдёт хорошо, — ответила Лиза, — в субботу приедет Орион. Идеальный подарок на день рождения!

— Я так рада, что Хартфорды забрали Ориона, — ответила тётя Клара; улыбка сразу исчезла с её лица. — По крайней мере, его избавили от хаоса, который начался после похорон. Когда Майкл сбежал с нашим самым знаменитым конём, я поняла, что вот теперь у нас настоящие проблемы. Я пошла к Питеру и стала умолять его продать рубин и отдать половину денег Лизе. Я, конечно, понимала, что это противоречит желаниям Джека, но была уверена, что важнее всего для него было будущее дочери. Питер рассмеялся мне в лицо! Он сказал, что даже если и решил бы продать рубин, Лиза всё равно никак не может доказать, что она Ковингтон, так что по закону он не обязан давать ей никаких денег. А потом он захлопнул передо мной дверь.

Мой адвокат, к сожалению, согласился с его оценкой ситуации. Поскольку в завещании об этом ничего не говорилось, мы не могли забрать рубин. Если бы он входил в описанное имущество, мы могли бы за него побороться, но, поскольку его у нас никогда не было, у нас не было и никаких прав.

— Какой ужас! — ахнула Элли, увлечённая рассказом.

— У него хватило наглости прийти ко мне через три года и предложить продать ему дом, — сказала тётя Клара, кивнув Элли. — Я, конечно, испытала бы немалое облегчение, избавившись от этой ответственности, но этот человек слишком разозлил меня, чтобы я всерьёз рассмотрела это предложение. Через три года он попробовал ещё раз, предложив вдвое больше денег, чем дом стоил на самом деле. Признаюсь, это звучало соблазнительно. Тогда, четыре года назад, я понимала, что рано или поздно мне всё-таки придётся продать ранчо. Но я всё равно отказала. Лиза тогда только поступила в колледж и хорошо училась. Я всегда собиралась передать имение ей после того, как она сама сможет распоряжаться своими финансами, и чтобы уже она сама решала, продать дом или нет.

— А что, если у него вообще не было рубина? — вдруг спросила Сэм.

Все, кроме тёти Клары, удивлённо посмотрели на неё.

— Я тоже это заподозрила, — сказала тётя Клара. — После того как он впервые попробовал купить дом. Я никогда не видела у него «Глаза Ориона», и он его не продавал. Но зачем тогда все эти непонятные махинации с сертификатом?

— Чтобы он мог продать рубин, если на самом деле его найдёт, — ответила Лиза. — Или для того, чтобы получить страховку за поддельный рубин, кражу которого он сам устроил!

Лиза застонала и опустила голову, закрыв лицо руками.

— Меня не просто подставил Джон Браун, — пробормотала она сквозь пальцы. — Меня ещё и использовал собственный дядя!

— То есть вы думаете, что, так и не найдя настоящий рубин, Питер заказал подделку? А потом нанял того парня и воспользовался Лизой, чтобы страховая компания поверила, что он настоящий? — спросила Кэсси, сложив всё вместе.

— Да, наверняка, — ответила Сэм. — Лиза была идеальной свидетельницей.

— И это сработало, — печально сказала Лиза. — А теперь он, должно быть, беспокоится, что я найду здесь настоящий «Глаз Ориона» и выведу его на чистую воду как мошенника. Его посадят в тюрьму на очень большой срок.

— Но его здесь нет, — уверенно возразила тётя Клара. — Я несколько раз перевернула весь дом, когда искала твоё свидетельство о рождении. Ему не о чем беспокоиться. Может быть, твой дедушка вообще забрал этот чёртов камень с собой в могилу, если уж на то пошло!

— Может быть, — проговорила Сэм, оглядывая комнату. — Но если он здесь, мы должны его найти!

17. Перемены

Воскресное утро было просто прекрасным, как с открытки, изображавшей раннюю осень: ярко-голубое небо, уже практически не согревающее землю, усыпанную опадавшими листьями.

Листья шелестели под колёсами велосипеда Сэм, и она повернула лицо к солнцу, прикрыв глаза. Она достаточно хорошо знала дорогу, чтобы не бояться, что велосипед заедет на обочину. Она часто съезжала с холма, закрыв глаза и раскинув руки, притворяясь, что летит.

Элли и Кэсси над чем-то хихикали позади; на мгновение она обернулась, чтобы убедиться, что они не слишком далеко отстали. Она, конечно, предпочла бы сейчас бродить по ранчо Ковингтон в поисках «Глаза Ориона», но и погулять с подругами было классно.

Не желая втягивать девочек в свои семейные проблемы, Лиза резко запретила какие-либо поиски сокровищ. Она даже позвонила маме Сэм и объяснила неприятную ситуацию с дядей Питером. Кейти отнеслась к этому с пониманием и сказала, что не против, чтобы Сэм и дальше помогала с уборкой ранчо. Но она всё же предупредила Сэм, чтобы та не совала нос куда не следует.

Лиза настояла, чтобы на сегодня они взяли перерыв. Оказалось, что это к лучшему, потому что Кэсси попросила Сэм и Элли побыть вместе с ней сегодня. Была годовщина смерти мамы Кэсси. Одиннадцать лет назад она умерла от рака, и каждый год после того, как Кэсси стала уже достаточно взрослой, она приносила на мамину могилу цветы.

Остановившись на парковке единственного городского парка, Сэм вдруг ощутила острое чувство потери, которое наверняка ощущает и Кэсси. Она поняла, насколько же ей повезло, что у неё есть мама, и даже почувствовала себя немного виноватой за то, что обиделась на вчерашнюю лёгкую выволочку. Сэм даже не могла представить себе, как бы жила без мамы.

— Спасибо, что согласились, девочки, — сказала Кэсси, бросив велосипед прямо в траву. — Я никогда не ходила на кладбище одна. Меня всегда сопровождала бабушка, но когда я напомнила ей о сегодняшнем дне, она очень расстроилась и не разговаривала со мной. По-моему, сейчас для неё это уже слишком. Сегодня утром с ней было всё нормально, но я побоялась снова расстроить её.

— Для нас честь сопровождать тебя, — ответила Элли и взяла Кэсси под руку.

Сэм подошла к Кэсси с другой стороны, и они втроём пошли по гравийной дорожке. Параллельно ей шла ещё одна, нерасчищенная, и Сэм поняла, что именно о ней недавно рассказывала Кэсси: эта дорожка вела к памятнику Ковингтонов.

Вскоре подруги повернули в другую сторону, к богато украшенной каменной арке; вторая тропа поднималась на холм и исчезала в лесу.

Сэм ещё никогда не бывала на городском кладбище, так что немного нервничала. Войдя внутрь, она увидела, что это большая территория, поросшая старыми кленами и окружённая высоким кованым железным забором. Тропинка разделялась на ровные ряды, вдоль которых стояли надгробия. Не считая пары статуй ангелов, на кладбище были установлены в основном маленькие, простенькие цементные таблички.

Кэсси направилась к дальнему правому углу кладбища; Сэм и Элли последовали за ней в тишине. Не считая ещё одного человека на противоположной стороне, они были на кладбище одни. Обстановка на кладбище, как и в церкви, словно заставляла говорить шёпотом. Девочки старались вести себя осторожно и уважительно. Сэм временами останавливалась и читала надписи на табличках. Её изумляли разнообразные имена и даты, и она не могла не задуматься, что за люди за ними скрываются.

Среди невзрачных надгробий выделялись более крупные и сложные работы. Кэсси встала перед одним из самых больших памятников в тени дерева, и у Сэм перехватило дыхание, когда она увидела наверху высеченную надпись «Санчес». Это было место упокоения мамы Кэсси. Надгробие — размером примерно четыре на три фута и толщиной не меньше двенадцати дюймов из прекрасного белого мрамора с блестящими серебряными прожилками. Под фамилией — имя «Элизабет», даты рождения и смерти, а ещё чуть ниже в камне вырезана подкова. Памятник, должно быть, стоил целое состояние.

— Какая красота, — прошептала Элли.

— Бабушка сказала мне, что это надгробие — анонимный подарок, установили его через несколько лет после погребения, — объяснила Кэсси и, опустившись на колени, положила на могилу маленький букетик цветов. — Мне нравится думать, что это от папы.

— Да, наверняка так оно и есть, — согласилась Элли. — Уверена, он тоже любит тебя, Кэсси.

Кэсси пожала плечами и села на траву рядом с могилой.

— Ты когда-нибудь пробовала найти его? — спросила Сэм.

Ей не очень хотелось поднимать эту тему, но если бабушке Кэсси действительно становится хуже, нужно рассмотреть все возможные варианты.

— Нет! — не без гнева ответила Кэсси, качая головой. — Он знает, где я живу. Мама выросла в этом городе, но они с бабушкой уехали, когда ей исполнилось шестнадцать. Они всегда планировали вернуться. Вот почему бабушка похоронила её здесь, а потом и сама переехала сюда со мной. Она сказала, что до сих пор считает этот город родным. Нет, — повторила Кэсси, поднялась и отряхнула руки о джинсы. — У меня больше нет отца. У меня есть только бабушка.

* * *

Раздался отчаянный стук в дверь, и Сэм сразу поняла, что что-то случилось.

Она сидела за обеденным столом с мамой, Хантером и близняшками, они ели традиционный воскресный поздний ужин. Сэм как раз закончила рассказ о том, как ходила на кладбище.

Сэм первой вскочила со стула и успела добежать до двери раньше Хантера. Открыв её, она с изумлением увидела Кэсси; её лицо осунулось, а глаза были красными от слёз.

— Бабушка, — давясь словами, проговорила Кэсси, прежде чем Сэм успела спросить, что не так. — Она спросила меня, куда я сегодня ходила, а когда я ей рассказала… она снова расстроилась. Но на этот раз, — продолжила она, и у неё снова потекли слёзы, — она забыла, кто я такая. Сэм! Бабушка начала кричать на меня, сказала, чтобы я проваливала из её дома, словно я воровка какая-то. Когда я попыталась её успокоить, она схватила меня за руку и попыталась вытолкнуть за дверь! Я никогда её не видела в таком состоянии. Я не знаю, что делать!

Кэсси закрыла лицо руками и разрыдалась.

Хантер недоумённо переводил взгляд между Кэсси и сестрой, не понимая, что происходит, но Сэм времени не теряла. Осторожно обняв Кэсси за плечи, она провела её в дом и отвела к маме.

Говорила в основном Сэм, а Кэсси просто кивала и лишь иногда дополняла её слова. Кейти отнеслась ко всему с пониманием, но выбора в этой ситуации уже не оставалось. Она позвонила 911 и попросила проверить бытовые условия по адресу, который продиктовала Кэсси, объяснив, что там живёт пожилая женщина, возможно, страдающая от деменции или болезни Альцгеймера, и одной ей находиться небезопасно.

Они сидели в напряжении целых сорок пять минут, ожидая ответного звонка. И вот Кейти подняла трубку на кухне и стала о чём-то тихим голосом говорить с полицейским. Сэм и Кэсси сидели в гостиной с включённым телевизором. Впрочем, они не обращали особенного внимания на транслируемую телеигру — но хоть немного отвлеклись.

Наконец мама Сэм вернулась в комнату, села напротив них и выключила звук.

— С твоей бабушкой всё в порядке, Кэсси, — заверила она перепуганную девочку. — Но ей нужна медицинская помощь. Офицер сказал, что в госпитале уже сделали некоторые анализы, но уже сейчас очевидно, что её оставят там на несколько дней, чтобы определить, что делать дальше.

— Они заберут её! — в панике закричала Кэсси.

— Кэсси, — тихо сказала Кейти, наклонившись вперёд. — Я знаю, ты очень любишь бабушку и хочешь для неё только лучшего, правильно?

Кэсси кивнула, и мама Сэм взяла её за руку.

— Ты знаешь, что у неё не всё в порядке со здоровьем. Когда начинается болезнь Альцгеймера, родным становится сначала очень трудно, а потом и невозможно ухаживать за болеющими родственниками. Тебе нечего стыдиться. За твоей бабушкой будут очень хорошо присматривать.

— Я знаю, что ей нужна помощь, — согласилась Кэсси, смахивая слёзы и изо всех сил пытаясь успокоиться. — Я просто не хочу, чтобы её посадили в какой-нибудь сумасшедший дом, а меня отправили в приёмную семью, чтобы я больше никогда её не увидела!

Она снова была готова разрыдаться, но Кейти перебила её.

— Я поговорила об этом с офицером. Службе защиты детей, конечно, придётся подключиться на каком-то этапе, если решат, что твоей бабушке нельзя вернуться домой. Но я заверила офицера, что буду очень рада, если ты поживёшь у нас, пока всё не утрясётся. Полицейский — хороший друг папы Сэм и хорошо знает нашу семью. Он сказал, что готов разрешить тебе пока остаться здесь, у нас.

К удивлению Сэм, Кэсси вдруг заключила Кейти в крепкие объятия. Та мягко похлопала девочку по спине и посмотрела на Сэм.

«Да, — подумала Сэм, сама с трудом сдерживая слёзы. — Я не представляю, что бы делала без мамы».

18. Прибытие Ориона

Несмотря на переживания воскресного вечера, следующая неделя пролетела за весёлой работой. Девочки были взволнованы грядущим появлением коня Лизы; им буквально за несколько дней удалось привести пастбище и конюшню в более-менее нормальное состояние.

Кэсси разрешили посетить бабушку во вторник, сразу после школы. Её отвезла мама Сэм, но Сэм и Элли остались в машине, чтобы дать им побыть наедине. К их удивлению, Кэсси, вернувшись, улыбалась. Бабушку оставят в больнице ещё на неделю из-за проблем со здоровьем, но сейчас она чувствует себя лучше, чем за весь последний год. Кэсси наконец поняла, что бабушке требуется более тщательный уход, чем тот, на который была способна она сама, и ей будет намного лучше в учреждении, где могут предоставить такой уход.

Кэсси отлично вписалась в семью Вулф. В доме, конечно, стало теснее, но Кэсси окружили такой теплотой и любовью, что такой счастливой, казалось, она ещё никогда не была. Она скучала по бабушке и тревожилась из-за того, что будет дальше, когда неделя закончится, но в целом была как никогда довольна.

В среду Сэм спросила у мамы, можно ли Кэсси остаться с ними. Предложение понравилось всем, даже Хантеру. Но Кейти объяснила, что государство так не работает. Есть определённые процессы. Если обнаружится, что у Кэсси нет родных, которые могли бы за ней ухаживать, начнётся процедура поиска приёмной семьи. Чтобы семье разрешили взять приёмного ребёнка, нужно соответствовать серьёзным требованиям и пройти много собеседований. Быстро такие дела не делаются, и Кэсси, скорее всего, не разрешат жить с ними до завершения всех надлежащих процедур. Если будет принято решение, что бабушка не в состоянии за ней присматривать, и её отправят в дом престарелых, Кэсси, скорее всего, возьмут под государственную опеку.

Ребят новость разочаровала, но Кэсси всё равно сохранила надежду: Кейти пообещала обсудить тему с отцом Сэм. Если он согласится, она обратится в Службу защиты детей и подаст заявление на опеку.

К субботе Сэм уже практически не думала о злодеях и украденных драгоценностях. Она была настолько занята домашними заданиями, работой во дворе, общением с Кэсси и мечтами прокатиться на Орионе, что всё остальное казалось не таким уж и важным.

Ярким, не по сезону тёплым утром группа из пяти ребят поднялась на холм к ранчо Ковингтон. У Джона и Хантера в кои-то веки не было субботней тренировки, и они предложили помочь со сломанным фонтаном. Джон хотел довезти всех прямо до дома, но девочки уже настолько привыкли к своему маршруту, что он им даже нравился. К тому же, если все будут на велосипедах, парни смогут уехать домой в любое время, не беспокоясь о том, как доберутся девочки.

— О, подождите, вот сейчас увидите это место, — щебетала Элли, налегая на педали, чтобы успеть за мальчишками.

— Да я там кучу раз был, — ответил Хантер. — Мы с Джоном брали наши духовые ружья и устраивали соревнования по стрельбе.

— Ох, это же когда было? Года три, четыре назад? Как будто целая вечность прошла, — задумчиво сказал Джон.

Они с Хантером мало общались последние пару лет, когда Джон поступил в старшую школу, а Хантер, который был младше, остался в средней. Но сейчас, после весёлой летней совместной поездки в домик на пляже они снова ходят в одну школу и дружат так же близко, как раньше.

Сэм глянула на старшего брата Элли и заметила, как ярко блестят его голубые глаза на солнце. У него светлые волосы, совсем не такие, как у рыжей Элли, и он намного выше. А ещё у него намного более приятный характер, чем у Хантера, хотя, конечно, сейчас они с Хантером не так часто ссорятся, как раньше.

— Тормоз! — закричал Хантер, неожиданно пронесясь мимо неё и отвесив лёгкий подзатыльник. Все хорошие мысли о нём сразу же улетучились.

Кэсси засмеялась, видя, как Сэм пытается догнать его и осалить. Но, как оказалось, ежедневные футбольные тренировки Хантера куда полезнее для ног, чем велосипедные прогулки Сэм, и он легко оторвался.

— Да хватит вам, ребята! — закричала Элли, уже вспотевшая от напряжения. — Это же не гонка.

Она уже пожалела, что не приняла предложение Джона довезти их.

Элли и Кэсси как раз догнали Сэм и мальчиков, когда те добрались до въезда на ранчо. Элли посмотрела на большие металлические буквы, висевшие у них над головами. Теперь они значат для неё больше — она в самом деле знакома с членом семьи Ковингтонов.

Лиза уже ждала их, нетерпеливо покачиваясь. Её улыбка была заразительной, и все мысли о соперничестве с братом и утомительной велосипедной поездке тут же забылись. Сегодня Орион возвращается домой!

— Лиза, это мой брат Хантер, а это брат Элли, Джон, — представила Сэм ребят своей учительнице.

Та пожала им руки, удивив силой хватки. Лизу воспитали так, что она считала слабое рукопожатие признаком неуверенности в себе… или неискренности.

— Добро пожаловать! Спасибо, что пришли, ребята. Я даже не знаю, можно ли починить эту старую развалину, — объяснила Лиза, махнув перчаткой на сломанный фонтан и высохший пруд. — Я даже не пыталась его включать. Боюсь, что он просто затопит всё вокруг.

— Я помогал папе ставить подземные трубы для системы полива, — объяснил Хантер. — И немного знаю обо всём этом. Надеюсь, разберусь.

— А моя скаутская группа прошлым летом выкопала прудик для одной пожилой пары, — сказал Джон, не обращая внимания на Хантера, закатившего глаза. Навыки, которые Джон приобрёл у скаутов, нередко служили темой для добродушных шуток.

— Ну, если у вас получится что-нибудь с этим сделать, я буду крайне впечатлена! Все инструменты и припасы, которые у меня есть, лежат в маленьком сарае рядом с домом. Если вам понадобится что-нибудь, чего там нет, просто дайте мне знать. А теперь… — Лиза повернулась к Сэм и остальным девочкам. — Сегодня утром мне доставили свежее сено, а в самом большом амбаре, который стоит сразу за домом, лежат вилы. Кто хочет разложить сено перед приездом Ориона?

Все трое бросились бежать наперегонки, и Лиза засмеялась им вслед. Сэм прибежала первой, но настолько запыхалась, что не смогла сразу взять вилы. Кэсси взяла вилы первой, но потом повернулась и отдала их Сэм.

— Может, будем работать по очереди? — предложила она, склонив голову на сторону точно так же, как Лиза, когда та обдумывала что-то.

Примерно через час всё сено уже лежало в конюшне. И как раз вовремя — на грунтовой дороге послышался гул и грохот большого грузовика с прицепом.

— Орион! — воскликнула Лиза, бросила грабли и выбежала наружу.

Поздоровавшись с седым водителем в поношенной ковбойской шляпе, Лиза побежала к прицепу. В последний раз она работала на ранчо лет девять назад, но отработанными движениями быстро открыла запоры и запрыгнула внутрь.

Сэм с нетерпением смотрела на грузовик, и у неё перехватило дыхание, когда Лиза вывела оттуда самого потрясающего коня из всех, что ей доводилось видеть. Высокого, почти двадцать хендов[3] в холке, и цвета полуночного неба. Мышцы его бугрились под атласной кожей, блестевшей в солнечном свете. Его длинная грива висела свободно, и он потряс ею перед девочками, словно и сам знал, какой он красавец.

Как только он встал на твёрдую землю, Лиза тут же обхватила его шею руками. Через мгновение, когда показалось, что он попытается вырваться, он замер и напрягся. Фыркнув, он повернул голову и уткнулся носом в шею Лизы; его ноздри расширились, когда он почувствовал её запах. Она шепнула что-то ему на ухо, и, взмахнув хвостом, конь совершенно преобразился. Он вздрогнул, заржал и стал ритмично поднимать передние ноги, одновременно хватая губами шею, подбородок и, наконец, волосы Лизы.

— Он помнит вас! — пискнула Элли, радостно хлопая в ладоши.

— У лошадей великолепная память, — объяснил водитель (должно быть, мистер Хартфорд), обойдя прицеп. — Он точно знает, кто такая Лиза.

Лиза наконец отпустила старого друга, чуть не плача от счастья, и тихо заговорила с мистером Хартфордом. Вскоре тот сел в машину и уехал. Когда прицеп исчез из виду, она снова повернулась к Ориону.

— Сэм, хочешь с ним познакомиться? — спросила она, беря жеребца под уздцы.

Сэм подошла к арабскому скакуну, стараясь всё время оставаться в его поле зрения, чтобы не спугнуть, и протянула руку, чтобы тот принюхался. Запах ему, судя по всему, понравился, и она коснулась шеи, плеч, а потом спины, потихоньку добиваясь доверия коня.

Проведя рукой по боку, она заметила на его крупе уникальное тавро. Это были не простые соединённые буквы C и R, а что-то куда более сложное. Буква C повёрнута набок, её пересекает несколько линий, а в центре — что-то похожее на звезду.

— Почему у него другое тавро? — спросила Сэм, повернувшись к Лизе.

— Папа сделал специальное тавро для Ориона, потому что он мой конь, а не часть табуна на ранчо. Это просто ещё один способ сделать Юпа для меня особенным.

Сэм улыбнулась, услышав милое прозвище, а потом повернулась к новому другу. Орион, конечно, не пробудет здесь долго, но она надеялась, что его визит поможет Лизе хоть ненадолго обрести покой. Впрочем, её улыбка померкла, когда она поняла, что и Лиза здесь пробудет недолго. Сэм снова посмотрела на особое тавро, сделанное любящим отцом, которого уже нет рядом с дочерью, и желание восстановить справедливость закипело в ней с новой силой. Она боялась только одного: возможно, у них осталось уже не так много времени.

19. Обман

День вышел длинным. Сэм смотрела, как Хантер и Джон режутся в настольный футбол, подкалывая друг друга, пока их деревянные человечки перекидывали мяч. Она рассеянно жевала большой кусок пиццы, думая о лошадях, драгоценных камнях и потерянных родителях.

— Как думаете, когда нам можно будет покататься на Орионе? — спросила Кэсси, глядя на Сэм и Элли.

Они втроём собрались за складным столом в дальнем конце игровой комнаты в доме Элли и Джона. Сэм удивилась приглашению на ночёвку. Родители Элли, Брэндон и Элизабет Паркеры, обычно не любят, чтобы в доме было шумно, когда они пытаются расслабиться в редкий совместный выходной. Но сейчас они оба сидели на диване в другом конце комнаты и смотрели напряжённый футбольный матч на большом телевизионном экране.

По словам Джона, одна из команд представляла колледж, в котором его отец учился и за который некоторое время играл в футбол, пока его не вывела из строя травма колена. Мистер Паркер что-то в шутку кричал телевизору, потом бросил в него попкорном.

— Понадобится ещё какое-то время, прежде чем Орион окончательно освоится, — ответила Сэм, доедая пиццу и вытирая пальцы салфеткой. — Лиза сказала, что не меньше двух дней. Он всё-таки такой огромный!

Сэм взяла карандаш и стала рисовать тавро Ориона на салфетке. Ни на что не похожий символ всё никак не выходил у неё из головы.

— Это что такое?

Сэм подпрыгнула от неожиданности, услышав голос у самого уха, а потом засмеялась над собой, поняв, что это просто Джон, смотревший ей через плечо.

— Тавро Ориона. Классно выглядит, а?

— Но мне казалось, что герб ранчо Ковингтонов — это буквы C и R, соединённые вместе? — спросил Хантер, тоже подходя к столу.

— Так и есть, — сказала Элли. — Но отец Лизы сделал специальное тавро для Ориона, потому что собирался подарить его Лизе.

Хантер пожал плечами, взял два больших куска пиццы, с ухмылкой сложил их один на другой и откусил. Кэсси тут же взяла с него пример, и вскоре у них началось соревнование, кто раньше доест.

— Гадость какая, — пробормотала Элли, с трудом увернувшись, когда в её сторону полетел кусочек пепперони.

— Хм-м-м. — Игнорируя состязание по еде, Джон взял салфетку и стал её разглядывать. Повернув изображение сначала одной стороной, потом другой, он отнёс его к своему ноутбуку, заряжавшемуся на боковом столе.

Заинтригованные Сэм и Элли последовали за ним, устроившись на небольшом диванчике. Сэм поняла, что он делает, когда тот открыл сайт с картами. Введя адрес ранчо Ковингтон, он выбрал топографическую версию, а потом стал крутить её туда-сюда.

— Вот! — одновременно воскликнули он и Сэм.

— Что? — спросила Элли, ничего не понимая. — Что «вот»?

— Если вот это вершина холма, где стоит дом, — объяснил Джон, показывая на вершину буквы C, — то вот это — тропинка, которая ведёт вниз, мимо памятника, — продолжил он, ведя пальцем по первой горизонтальной линии.

— Мимо памятника вроде бы течёт речка? — спросила Элли, тоже начиная понимать.

— Да, точно! — ахнула Сэм, показывая на другую, более толстую линию, отлично сходившуюся с речкой. — Помню, мы с тобой как-то летом хотели ловить там форель.

— А последняя линия — это, похоже, дорожка, которая идёт мимо памятника и заканчивается в городском парке, — закончил Джон. — Это карта, девчонки!

К ним подошли Хантер и Кэсси, вытирая с лиц соус.

— Эта звезда, памятник, похожа на… как её… розу ветров, которую обычно рисуют на картах, — заметила Кэсси.

Сэм кивнула, её глаза широко раскрылись.

— А может быть, это крест, обозначающий место? — тихо предположила она.

Когда Джон и Хантер удивлённо посмотрели на неё, она вздохнула и, усевшись поудобнее, начала рассказывать им всю историю.

Она ещё не успела закончить, а Джон уже вводил на ноутбуке поисковые запросы.

— Её дядюшка Питер — на самом деле вовсе не такой крутой бизнесмен, как он хочет, чтобы все считали, — через несколько минут сказал он.

— Ты о чём? — спросила Сэм, уже ругая себя, что сама не догадалась поискать больше информации об этом человеке.

— Четыре года назад он понёс большие убытки, когда компания, исполнительным директором в которой он работал, обанкротилась. Был большой скандал, попавший даже в газеты, но, похоже, у него осталось достаточно денег, чтобы удержаться на плаву до дела с «Глазом Ориона».

— А как называлась компания? — подозрительно спросила Сэм.

— М-м-м… пишут, что «Стюарт Энтерпрайз», самое обычное название. Подожди-ка, давай я поищу это название отдельно.

Сэм постучала себя по колену. Она знает это имя. Где она его раньше слышала?

— «Майкл Стюарт Энтерпрайз», коневодческая ферма в Айдахо, — объявил Джон. — В статье говорится, что его отдали под суд по обвинению в мошенничестве. Вину доказать не удалось, но и этого оказалось достаточно, чтобы компанию пришлось закрыть.

— Майкл Стюарт! — воскликнула Сэм, наконец поняв, чьё же это имя. — Он работал на ранчо Ковингтонов, а потом сбежал, бросив тётю Лизы на произвол судьбы.

— Вот змей! — прошипела Кэсси. — Да и Питер Ковингтон тоже. Как Питер мог так поступить с собственной племянницей? Должно быть, он переманил Майкла, предложив ему достаточно денег, чтобы тот смог открыть своё дело.

— Ужасно! — согласилась Элли. — Но в конце концов он всё же получил своё.

— Может быть, — ответила Сэм. — Но Питеру Ковингтону как-то удалось выйти сухим из воды. А потом, через год, он подставил Лизу, чтобы организовать кражу и получить свои миллионы. Но теперь, когда и это жульничество под угрозой раскрытия, он вернулся и пытается сделать всё, чтобы этого не случилось.

— Не понимаю, почему Лиза не обращается с уликами в полицию, — сказал Хантер, возвращаясь к столу за новой порцией пиццы.

— Она боится, — объяснила Кэсси. — Она всегда винила в краже себя, а теперь уверена, что Питер каким-то образом может убедить власти, что она действительно замешана в преступлении. По-моему, ей хочется просто обо всём этом забыть. Деньги, конечно, пригодились бы ей, но очень больно осознавать, что так с тобой поступает твой собственный дядя, не говоря уж о том, насколько этот скандал скажется на её репутации как учительницы.

— Но он же ясно дал понять, что не считает себя её дядей, — добавила Сэм. — Должно быть, это ещё одна причина, по которой она не пытается идти в полицию. Она носит фамилию Ковингтон, но не может доказать своё родство с юридической точки зрения. Она в доме-то живёт только благодаря тёте Кларе. Без этих документов её юридически не существует.

— Может быть, если мы расскажем ей новую информацию о Питере, она передумает, — с надеждой сказала Элли.

— Может быть, — согласилась Сэм. — Он в самом деле теперь выглядит куда подозрительнее, но прежде всего нам нужны доказательства в деле о «Глазе Ориона».

— И документы, — чтобы она получила наследство, — добавила Кэсси.

— Сегодня мы не сможем с ней поговорить, — заметила Элли. — Она отмечает свой день рождения дома у тёти, не забыли? Вернётся очень поздно.

Сэм посмотрела на часы, потом на рисунок, потом на Элли. Девочки широко улыбнулись.

— Оох, — вздохнул Джон. — Знаю я эти ваши улыбки. Может быть, подождёте до завтра, прежде чем искать сокровища? Тогда мы с Хантером сможем пойти с вами.

У парней сегодня была запланирована своя вечеринка — в честь дня рождения одного из товарищей по команде.

— Скорее всего, это ничего не значит, — сказала Сэм, пытаясь успокоить Джона. — Готова поспорить, Джек Ковингтон использовал в качестве тавра силуэт семейного памятника только потому, что он для него был очень важен, но нужно всё-таки точно убедиться. Это наша единственная зацепка и, возможно, единственный шанс убедить Лизу хоть в чём-нибудь. Я бы хотела разузнать всё до завтрашнего разговора.

— Сейчас ещё даже пяти нет, — взволнованно сказала Кэсси. — Если мы выйдем сейчас, то вернёмся ещё до темноты, правильно? Долго по той тропе идти до памятника?

— Меньше часа, — ответила Сэм, вскакивая. — Простите, ребята, — добавила она, поворачиваясь к своему брату и Джону. — Повеселитесь там на своей вечеринке!

Элли прошла в другой конец комнаты и объяснила родителям, что они собираются ненадолго съездить на ранчо.

— Не знаю, — неуверенно ответила её мама, Элизабет. — Мне казалось, что на эти тропы посторонним вход воспрещён.

— Лиза разрешила нам ходить по всей территории, где вздумается, — объяснила Элли маме. — Её тётя повесила эти плакаты, чтобы не пускать охотников.

— Ну, если вернётесь до темноты… — сказал мистер Паркер, и на этом дискуссия закончилась.

Желудки ребят протестовали против нагрузок так скоро после еды, но девочки крутили педали изо всех сил. Темнеть начинает около восьми, так что, даже если они поторопятся, времени у них останется не так много.

Они ехали в тишине минут пятнадцать, чтобы добраться до цели как можно быстрее. Снова бросив велосипеды возле подъездной дорожки, они сгрудились возле арки.

— Как думаете, что мы найдём? — спросила Кэсси.

— Может быть — ничего, — ответила Сэм. — А может быть — всё. Подумайте: Джек Ковингтон нанёс карту на коня, которого подарил своей дочери и назвал Орионом. Дом уже обыскали несколько раз и ничего не нашли. Если рубин был у мистера Ковингтона, то он держал бы его где-нибудь в своих владениях, в безопасном месте. Но ещё он хотел, чтобы только его дочь смогла найти камень, если он сам не сможет передать ей сокровище. Памятник — семейный памятник — идеальное место, чтобы спрятать фамильную драгоценность.

— Нам лучше поторопиться, — нетерпеливо сказала Элли, оглядывая лес и постепенно удлиняющиеся тени.

Она не заметила двоих, безмолвно стоявших за следующим поворотом подъездной дорожки и с большим интересом прислушивающихся к их разговору.

20. Право рождения

Тропинка настолько заросла, что девочки не могли идти очень быстро. Сэм шла первой. Несмотря на то что она надела джинсы и соблюдала осторожность, она всё-таки обожгла руки крапивой.

Это зелёное растение обожает влажный климат Тихоокеанского Северо-Запада, особенно здесь, недалеко от берега. Девочки отлично знали, как кусается крапива, и обычно им удавалось избегать ожогов. Сэм махала обеими руками на ходу и глубоко дышала, сдерживая слёзы. Она знала, что первоначальная боль через несколько минут пройдёт, но эти несколько минут ещё надо перетерпеть.

Элли впечатлила стойкость подруги. Если бы такое произошло с ней, она бы прыгала и кричала. Она ненавидела крапиву с тех пор, как однажды упала лицом прямо в куст. Это был настоящий кошмар, и сейчас она боялась даже просто представлять, что крапива прячется где-то под ногами.

— Здесь недалеко, — сказала Сэм через плечо. — Я узнала вот это большое дерево. Помнишь, Элли? Мы залезали в него и притворялись, что это наш дом.

Старый кедр выделялся среди своих соседей; его ствол был огромным и изогнутым. В какой-то момент он разделился надвое, но потом два отростка сошлись обратно, а между ними остался большой альков. И дети, и животные с удовольствием прятались в его тени.

— Ты права! — с облегчением согласилась Элли.

Ещё не было и шести, но в чаще леса уже стемнело.

Минут через пять узкая тропа ушла резко вниз, где заканчивалась возле гигантского камня. Чуть дальше — скала, смотрящая на восток.

Перед ребятами раскинулась долина, на дальней стороне которой виднелись зазубренные силуэты Каскадных гор.

— Какой потрясный вид! — восхитилась Кэсси, опершись о камень. — Понимаю, почему мистер Ковингтон решил поставить памятник именно здесь.

Прочитав табличку, прикреплённую к камню, Кэсси сложила руки на груди.

— Значит, это памятник его родителям! Понятно… Но рубина здесь не видно.

Сэм шагнула вперёд и провела пальцем по окислившейся медной пластинке. Она здесь висит уже примерно лет двадцать. Лиза сказала, что ей было три года, когда родители построили ранчо, получив наследство, а бабушка умерла меньше чем через два года после этого. Завтра Лизе исполняется двадцать шесть.

Сняв рюкзак, Сэм начала рыться в карманах. Достав маленький фонарик, она протянула его Элли, которая, похоже, обрадовалась возможности помочь. Потом Сэм открыла последний боковой карман и наконец довольно улыбнулась.

— Вот он! — воскликнула она, доставая швейцарский складной нож.

— Сэм, зачем ты носишь с собой фонарик и карманный нож? — озадаченно спросила Кэсси.

Сэм, смеясь, вынула из складного ножа отвёртку и начала откручивать первый винт на табличке.

— Это не мой школьный рюкзак, Кэсси. Я не ношу ножи в школу! Это мой старый походный рюкзак. Я там держу все свои походные вещи, а сегодня положила в него пижаму, когда Элли пригласила нас переночевать.

Удовлетворённая объяснением, Кэсси стала внимательно смотреть за тем, что делает Сэм.

— О! — воскликнула она, наконец всё поняв. — Отличная идея, Сэм!

Элли подошла поближе и включила фонарик, чтобы Сэм было легче разглядеть маленькие винтики. Их всего четыре, так что через пару минут она уже держала табличку в руках. Аккуратно сложив винты в карман джинсов, чтобы не потерять, Сэм перевернула табличку. Три девочки наклонились вперёд, чуть не столкнувшись лбами.

— Поверить не могу! — воскликнула Кэсси, увидев гравировку с обратной стороны.

— Что там написано? — нетерпеливо спросила Элли; сама она не могла прочитать, потому что она видела текст вверх ногами.

— Подними фонарик повыше, — сказала Сэм, поворачивая пластинку так, чтобы она получше отражала свет.

«Семья связана любовью, а не кровью. Спускаясь по тропе жизни, мы оказываемся в месте упокоения, где подарок украшен удачей. Той же самой удачей, которая охраняет наш дом и удерживает нашу любимую дочь».

Через мгновение Кэсси нарушила тишину:

— Не понимаю.

Элли повернулась к Кэсси, едва не ослепив её фонариком, затем отключила его.

— Я тоже. Нет, с одной стороны всё понятно — про семью и всё такое, но здесь, похоже, какое-то скрытое послание, которого я не понимаю. Какой подарок? Что вообще за разговоры об удаче?

Лицо Сэм вдруг прояснилось, и она вытащила из заднего кармана салфетку с нарисованным тавром. Элли узнала выражение лица, и у неё засосало под ложечкой от волнения. Сэм явно напала на след.

Забрав фонарик, Сэм снова включила его и посветила на рисунок.

— Спускаясь по тропе, — пробормотала она, ведя пальцем по линии, которая шла вниз от звезды, обозначавшей камень, где они стояли. — Оказываемся в месте упокоения! — добавила она, протянув руку в сторону склона. — Где начинается эта тропинка, помните?

— На кладбище! — первой догадалась Кэсси.

— О господи, ты, наверное, права! — улыбаясь, согласилась Элли. — Но как это нам поможет?

— Пойдём! — крикнула Сэм и бегом бросилась вниз с холма. — Тут идти меньше десяти минут.

Элли и Кэсси побежали вслед за ней, стараясь не споткнуться о торчащие корни и ветки. К счастью, вскоре стало очевидно, что посетители городского парка ходят на обзорную площадку и пытаются хоть как-то расчищать нижнюю часть тропинки. Так что пробежка вышла намного проще, и они добрались до входа на кладбище всего за пять минут.

— Ворота ещё открыты! — воскликнула Сэм и, не сбавляя шага, выбежала на широкую гравийную дорожку кладбища.

У входа Сэм наконец остановилась и, упершись руками в колени, попыталась отдышаться. Она оглянулась, дождалась Элли и Кэсси и выпрямилась, когда они подошли к ней.

— Зачем мы сюда пришли? — настороженно спросила Кэсси. Она приходила сюда раз в год, но остальное время избегала этого места, и ей очень не хотелось идти сюда сейчас.

— Ты правда думаешь, что рубин спрятан здесь? — спросила Элли, всё ещё тяжело дыша. — Здесь похоронен кто-нибудь из Ковингтонов?

— Нет, — ответила Сэм и пошла дальше. — По-моему, Лиза говорила что-то о семейном участке. Вряд ли он здесь.

— Тогда зачем сюда пришли мы? — повторила Кэсси, следуя за ней чуть поодаль. Впрочем, увидев, куда идёт Сэм, она прибавила шаг.

Три девочки остановились возле красивого надгробия мамы Кэсси. Сэм включила фонарик и направила луч на нижнюю часть блестящего мраморного памятника, подсветив подкову.

— Где подарок украшен удачей! — ахнула Элли, посмотрев на Сэм, а потом на Кэсси. — Ты вроде говорила, что это был анонимный подарок?

Кэсси медленно кивнула, не сводя глаз с памятника.

— Зачем Джек Ковингтон подарил надгробие моей маме, а потом использовал его в какой-то странной загадке? — тихо спросила она.

Сэм снова прочитала надпись на обратной стороне таблички, которую унесла с собой.

«Семья связана любовью, а не кровью. Спускаясь по тропе жизни, мы оказываемся в месте упокоения, где подарок украшен удачей. Той же самой удачей, которая охраняет наш дом и удерживает нашу любимую дочь».

Ахнув, Сэм резко подняла голову; свет фонарика описал странную фигуру по кладбищу.

— Я знаю, где он! — объявила она, её глаза ярко сверкали. — Я знаю, где спрятан «Глаз Ориона»!

21. Сеть, которую мы плетём

— Сэм, подожди! — крикнула Элли.

Схватив за руку Кэсси, она бросилась вдогонку за Сэм, которая уже выбежала с кладбища. Сэм остановилась на гравийной дорожке и нетерпеливо посмотрела на них.

— Нам разве не надо поискать новую улику на надгробии или ещё что-нибудь такое? — спросила Кэсси, одновременно улыбнувшись пожилой паре, которая прошла мимо с букетом цветов.

— Нет, — просто ответила Сэм и пошла вперёд. — Не надо.

Достав мобильный телефон из заднего кармана, она посмотрела время, потом нажала на экран.

— Идём! — нетерпеливо сказала она, убрав телефон. — Скоро стемнеет.

— Ты знаешь что-то о моей маме, о чём не хочешь мне говорить, — проговорила Кэсси, хмурясь.

Сэм развернулась и подошла к Кэсси, которая стояла, сложив руки на груди.

— Кэсси, я не знаю ничего точно. У меня есть догадка, но я очень не хочу озвучить её и оказаться неправой. Прошу… доверься мне, хорошо?

Кэсси посмотрела на Сэм, обдумывая её слова. Она уже так долго никому не доверяла, но знала, что Сэм ни за что не причинит ей боль. Кивнув, она опустила руки и кивнула:

— Пойдём!

Девочки побежали вместе в свете закатного солнца; сначала они поднялись обратно к памятнику, потом углубились в лес. Совы уже начали вечернюю перекличку, и их голоса легко было перепутать с голосами других, более таинственных существ.

Сэм сосредоточилась на дыхании и старалась, чтобы вдохи попадали в такт торопливым шагам. Она снова возглавила процессию, на этот раз держа руки высоко — на них ещё оставались свежие отметины от крапивы.

Назад они вернулись быстрее, и Сэм почти удивилась, что они были уже в самом конце тропинки. Выбежав на асфальтированную дорогу, она чуть не упала, но всё же удержала равновесие. В неё врезалась сначала Элли, а потом Кэсси — они уже слишком устали, чтобы вовремя затормозить.

Смеясь, подруги помогли друг дружке подняться, а потом встали рядом, согнувшись и хватая ртом воздух.

Всё ещё чувствуя непонятную спешку, Сэм попыталась включить фонарик, на мгновение даже испугавшись, что сели батарейки. Она хлопнула по нему ладонью, и лишь после этого он наконец зажёгся. Вздохнув с облегчением, Сэм отошла от остальных и направила его на арку, под которой они стояли.

Элли тоже не понимала, почему Сэм говорит загадками, и она уже была готова потребовать, чтобы та объяснилась, но тут заметила, куда Сэм направила свет фонарика. На подкову!

— Конечно! — воскликнула Кэсси, наконец сопоставив всё, что только что узнала. — Джек Ковингтон заказал эту арку одновременно со строительством ранчо. Буква C на этой эмблеме — подкова. Точно такая же, как на могиле моей мамы!

Потрясённо качая головой, Элли одобряюще улыбнулась Сэм и процитировала последнюю строчку, выгравированную на обратной стороне таблички:

— Той же самой удачей, которая охраняет наш дом и удерживает нашу любимую дочь.

Улыбнувшись в ответ, Сэм опустила фонарик и включила его.

— Надо посмотреть, что внутри подковы.

Темноту вокруг них вдруг разорвал яркий свет. Девочки, подскочив от неожиданности, повернулись к съезду с дороги, — там стояла машина с включёнными фарами. Увлечённые загадкой, они не заметили её в тени.

— Да, Саманта, — загремел из темноты голос Питера Ковингтона. — Согласен. Нам в самом деле надо посмотреть, что внутри.

Затем они увидели свет ещё одних фар, с другой стороны. Развернувшись, Сэм увидела большой грузовик с прицепом для перевозки лошадей, отъезжавший от ранчо.

Он остановился футах в десяти от места, где они стояли. Дверь открылась, и из машины вышел крупный мужчина средних лет с широким лицом и злыми глазами. Это был не мистер Харфорд.

Страх сдавил грудь Сэм, у неё перехватило дыхание. Но когда из прицепа послышалось характерное ржание, страх уступил место гневу.

— Это Орион! — закричала она, переводя взгляд с незнакомца на Питера. — Что вы с ним делаете?

— Не твоё дело, — ответил крупный детина и встал перед грузовиком, всего в нескольких футах от Сэм.

Сэм сунула руку в задний карман, пытаясь притвориться спокойной, но её решительность всё же пошатнулась. Элли и Кэсси осторожными шагами подошли к ней. Их страх был ощутим почти физически.

— Майкл прав, — сказал Питер, шагнув вперёд и перекрыв девочкам оставшийся путь к отступлению. — Всё это не твоё дело. Это семейные вопросы. Но… раз уж ты так настойчиво совала нос туда, где тебе вовсе не место, ты можешь всё-таки принести определённую пользу. Я не могу просто так тебя отпустить, чтобы ты всем всё разболтала, прежде чем я получу рубин, правильно?

Майкл! Сэм уставилась на незнакомца, поняв, что это, должно быть, тот самый бывший работник ранчо, который бросил Лизу и открыл новое дело вместе с Питером Ковингтоном. Тот самый, который обанкротился из-за сомнительных делишек. А теперь он пытается украсть Ориона! Притворяясь испуганной, она спрятала руки под свитер и отвернулась от Питера, опустив голову.

Питер, ухмыляясь, помахал девочкам руками.

— Давайте! — закричал он. — Я не буду останавливать вашу маленькую эскападу. Залезайте, забирайте его. После того как я получу «Глаз Ориона», уже будет неважно, что говорит моя племянница. Потому что, если она попытается меня раскрыть, у меня будет улика, из-за которой она сядет в тюрьму. Вы ведь этого хотите?

Орион — может быть, совершенно случайно, может быть, услышав своё имя, — начал энергично лягать стенку прицепа. Поднялся сильный шум, и Сэм, которая осторожными шагами пятилась к лесу, воспользовалась им сполна. Она бегом бросилась к прицепу и попыталась вспомнить, что с утра делала Лиза. Сэм потянула за один рычажок, повернула другой, а потом подняла штырь, который втыкался в пол.

Майкл схватил её за руку, когда она попыталась открыть дверь прицепа, и оттолкнул её в сторону, но тут раздался ужасный грохот: Орион выбил дверь, она распахнулась настежь и ударила Майкла в левое плечо.

Застонав от боли, Майкл отшатнулся. Сэм бросилась в другую сторону, едва не попав под копыта испуганного коня, выскочившего из прицепа. Орион громко заржал и закатил глаза, белки заблестели во тьме. Затем он бросился в лес и пропал из виду.

Майкл быстро пришёл в себя и снова схватил Сэм за руку, не давая ей убежать. Чуть не вывернув ей руку, он вытащил её назад к грузовику, на свет.

Элли и Кэсси стояли, вытаращив глаза на Сэм. Питер Ковингтон, впрочем, оставался спокоен.

— Оставь коня, — как ни в чём не бывало сказал он Майклу. — Он нам больше не нужен.

— То есть вы даже не поняли, что вам нужно только тавро, и решили украсть целого коня? — Сэм даже сама удивилась, услышав, как насмешливо прозвучал её вопрос, но ей нужно было как можно дольше тянуть время.

Питер зарычал и шагнул к ней. Он выглядел уже не скучающим, а откровенно опасным.

— Знаешь, меня уже утомляет твоё высокомерие. Сейчас ты сделаешь то, что я тебе скажу, а потом пойдёшь по своим делам и будешь держать язык за зубами, если, конечно, не хочешь, чтобы твоя дражайшая учительница села в тюрьму. Ты… меня… поняла?!

С каждым словом он подходил всё ближе к Сэм, в конце концов остановившись на расстоянии фута. Стальной блеск его глаз был недвусмысленным. Она медленно опустила голову, не решаясь ничего ответить. Все попытки отвлечения потерпели крах.

Сэм взяла за руку сначала Элли, потом Кэсси. Они прошли к основанию арки. Сэм увидела, что они обе с трудом сдерживают слёзы. Она хотела сказать, что им не о чем беспокоиться, но потом решила не рисковать, чтобы снова не разозлить Питера.

— Кэсси, — вместо этого сказала она. — Ты вроде достаточно высокая, и я смогу достать до буквы R, если сяду тебе на плечи.

— Ладно, — шепнула Кэсси и присела на колени, а Элли помогла Сэм забраться к ней на плечи. Опираясь на арку, Кэсси встала и, пошатываясь, сумела дойти до эмблемы.

Сэм пришлось хорошенько подтянуться, но в конце концов она всё-таки ухватилась за холодный металл. Эмблема была вручную выкована из плотной высококачественной стали, а затем запаяна. С усилием, но Сэм подтянулась.

Теперь большая верхняя петля буквы R была уже перед её глазами; она свисала с завитка буквы C, слегка повёрнутой в сторону, так она больше напоминала подкову. Прищурившись, Сэм стала разглядывать её в поисках хоть чего-нибудь, что кажется находящимся не на своём месте. Паника сжала ей горло. Что сделает Питер, если она не права и рубина здесь нет?

В глазах неприятно защипало, но Сэм сделала глубокий вдох и провела рукой по подкове в поисках каких-нибудь необычных впадин или выступов.

Стоп! Буква C идеально стилизована под подкову — включая отверстия для гвоздей. Центральное отверстие, на вершине изгиба, было какого-то странного цвета; Сэм потёрла его сильнее, и под скопившейся пылью и грязью тускло блеснуло что-то красное.

«Глаз Ориона»!

Ахнув, Сэм едва не свалилась с плеч Кэсси.

— Нашла! — крикнула она, сначала обрадовавшись, но потом сразу пав духом. Времени почти не осталось. Нельзя дать им уехать с драгоценностью!

Внимательнее присмотревшись к рубину, Сэм поняла, что подкова внутри полая, и камень вделан прямо в неё. Нужно найти какой-то способ открыть её. Вытянувшись, Сэм провела рукой по проваренному шву, затем по другой стороне подковы и в конце концов нашла защёлку, незаметно вделанную в изгиб.

Затаив дыхание, Сэм раскрыла защёлку, а затем толкнула верхнюю часть подковы. Крышка протестующе заскрипела, но приоткрылась примерно на четыре дюйма, а затем упёрлась в верхнюю петлю буквы R. Но и этого было достаточно. Сунув руку внутрь, Сэм положила её на рубин, который был размером с ладонь, и, немного подёргав его туда-сюда, сняла с крепления.

— Скорее, Сэм! — простонала Кэсси. — Я тебя долго не удержу.

Изо всех сил стараясь не выдать своего успеха, Сэм переложила большой драгоценный камень в левую руку, освободив правую для, похоже, ещё более важной находки. В той же выемке лежала маленькая металлическая коробочка размером примерно два на четыре дюйма. Сэм схватила её и крепко прижала к груди.

— Вот он!

Выставив левую руку так, чтобы свет фар осветил рубин, Сэм замахала ею в воздухе, одновременно спрятав коробочку в большой передний карман свитера; там же лежал и её телефон.

Отвлекающий манёвр почти сработал. Кэсси подняла голову, пошатнулась и вскрикнула, потеряв равновесие. Элли бросилась вперёд и успела поймать Сэм, смягчив удар о землю.

Даже не интересуясь возможными травмами девочек, Питер вырвал «Глаз Ориона» из руки Сэм.

— Наконец-то! — закричал он, в жёлтом свете фар напоминая маньяка. — Он у нас, Майкл! Теперь никто не сможет доказать, что предыдущая кража была мошенничеством, а я знаю немало покупателей, готовых отдать за него кругленькую сумму.

Медленно поднявшись на ноги, Сэм помогла встать Элли — с той, похоже, всё было в порядке. А потом они втроём начали маленькими шажками отступать в сторону леса.

— А с ними что делать? — рявкнул Майкл, пропустив мимо ушей слова Питера и кивнув на испуганных девочек. — Мы же их не отпустим, верно?

Поняв страшный смысл его слов, Сэм пришла в отчаяние. Во что она втянула подруг?

— Мы вот что сделаем…

Слова Питера прервал громкий треск из леса. Все повернулись к тёмной тропе и увидели, как на дорогу выскочил Орион и бросился прямо на Питера!

Питер поднял руки, пытаясь защититься, и огромный арабский скакун врезался прямо в него. Орион понёсся дальше, даже не сбавив шага, а вот Питер взлетел в воздух, а «Глаз Ориона» отлетел в противоположном направлении.

Все остальные поражённо замерли, но Сэм бросилась вперёд, когда конь ещё только врезался в Питера. Не сводя глаз с рубина, она прыгнула и подобрала его!

— Бегите! — закричала Сэм Элли и Кэсси, перекатившись на спину и привстав. — Бегите!

Девочки бросились прочь по тропе, но вот Сэм перекрыл дорогу Майкл. Протянув к ней руку, он поманил её к себе.

Сэм посмотрела на убегающих подруг, затем на распростёртого на земле, стонавшего Питера Ковингтона, затем на угрожавшего ей Майкла, и попыталась решить, что же делать. Но, прежде чем она успела хоть что-то придумать, дорогу вдруг осветили красно-синие полицейские мигалки!

22. Семейная тайна

— Я всё равно не понимаю, как тебе это удалось, — тихо шепнула Элли.

Девочки сидели в большой комнате на ранчо Ковингтон, на том же диване, что и неделю назад.

— Ну, как я тебе уже сказала, я отправила сообщение маме, когда мы выходили с кладбища, и сообщила, что будем на ранчо, — ответила Сэм, нетерпеливо топая ногой. Они сидели здесь уже больше часа, пока полиция допрашивала их родителей и Лизу. — Когда появился Питер Ковингтон, я сумела тайком переложить телефон в карман свитера. Повернувшись к нему спиной, я ненадолго его снова включила, но сообщение вышло коротким и невнятным. К счастью, мама сумела из него понять, что нужно вызвать полицию.

— И это сработало, — заметила Кэсси.

Она стояла у окна, разглядывая полицейские машины и яркие мигалки. Ей даже стало интересно, почему полицейские их не выключили. Двух злоумышленников уже арестовали и увезли.

— Ну, я всё-таки учусь, — засмеялась Сэм. — Родители не зря всегда хотят знать, где мы находимся!

— Особенно ты! — добродушно пошутила Элли.

— Я уверен, что в отделе их задержат дня на три, — громко объявил чей-то голос, вмешиваясь в разговор. Голос принадлежал шерифу — высокому, крепкому мужчине средних лет. Он вошёл в комнату в сопровождении группы любопытных слушателей.

— После этого судья решит, какие именно обвинения им предъявить.

Он повернулся к родителям девочек и Лизе и широко развёл руки:

— Вопросами семейных драгоценностей, скорее всего, будет заниматься страховая компания. Мы же будем работать по ограблению — они попытались силой увезти коня. Майклу Стюарту также предъявят обвинение в сопротивлении аресту и рукоприкладстве — за то, что он схватил Саманту. Обоих обвинят в том, что они удерживали девочек против их воли.

С этими словами шериф посмотрел на Сэм, Элли и Кэсси.

— Саманта, тебе очень повезло, что сегодня никто серьёзно не пострадал, — сказал шериф. Когда Сэм открыла рот, чтобы возразить, он быстро добавил: — Нет, я знаю, что ты не сделала ничего дурного. Просто окажи мне услугу. В следующий раз, когда ты решишь, что знаешь, где находится вещь, которая стоит миллионы долларов и которую разыскивают всякие сомнительные личности, пожалуйста, расскажи об этом родителям, а не пытайся найти её сама. Хорошо?

Сэм покраснела; против этого возразить было нечего, так что она просто кивнула.

— Так, а вот это, думаю, принадлежит вам, — продолжил полицейский. Подойдя к Лизе, он достал из нагрудного кармана «Глаз Ориона» и протянул камень ей. — Рекомендую прямо с утра в понедельник связаться со страховой компанией.

Отдав честь, он вышел из комнаты.

Лиза молча крутила в руках огромный звездчатый рубин. Даже покрытый грязью, он всё равно ярко блестел.

Кейти Вулф села рядом с Сэм; её веснушки ярко выделялись на бледной коже. Обняв дочь за плечи, она слегка сжала её.

— С тобой точно всё в порядке? — спросила она, смотря в лицо Сэм.

— Да, мам. Прости, что так тебя напугала. А где близняшки?

— У соседки, миссис Киркпатрик. Она с удовольствием согласилась присмотреть за ними.

Сэм посмотрела на Лизу, по-прежнему державшую рубин, затем заметила, что Кэсси по-прежнему стоит перед большим панорамным окном. Она словно боялась повернуться к ним лицом.

— Ты всё принесла? — тихо спросила Сэм.

Кейти кивнула, сняла с плеча брезентовую сумку и достала оттуда маленькую коробку Кэсси — она была среди тех немногих вещей, которые Кэсси взяла с собой домой к Сэм.

— Ты уверена? — предупредила Кейти.

Сэм чуть раньше пересказала произошедшие события маме, позвонив ей после приезда полиции. Кейти знала, что в коробке лежит что-то важное, но не знала, что именно.

Усталые Брэндон и Элизабет Паркеры позвали Элли к выходу, но, прежде чем та успела ответить, в прихожей послышался шум, и в комнату величественно вплыла тётя Клара.

— Лиза! — воскликнула она, подбежав к племяннице. — Я же говорила шерифу, что этот человек мерзавец! Надеюсь, теперь-то он мне поверит. Что вообще произошло?

— Он догадался, что Орион — ключ к поискам рубина, — сказала Лиза, провожая тётю Клару к одному из кресел с высокими спинками. — Они с Майклом приехали и украли его, пока меня не было!

— Но Сэм намного опередила его, — с гордостью сказала Элли.

Она украдкой покосилась на родителей и с облегчением увидела, что они нашли себе стулья, всё-таки решив задержаться подольше.

Тётя Клара внимательно слушала, пока Лиза пересказывала историю. В какой-то момент Сэм подошла к ней, чтобы отдать табличку, а потом Лиза показала ей «Глаз Ориона», который сжимала в ладони.

— Значит, он всё это время был здесь, — выдохнула тётя Клара, не сводя глаз с камня. — Но, Сэм…

Ей с довольно большим трудом удалось всё же перевести взгляд на девочку.

— Я не понимаю связи между надгробием мамы Кэсси и ранчо. Как ты умудрилась догадаться об этом?

Кэсси наконец-то отвернулась от окна; на её лице были одновременно смятение и надежда, и Сэм уже не смогла выдержать. Неважно, права она или нет: она должна рассказать Лизе о своих подозрениях, и пусть та сама определяет, правда ли это.

— Улик было очень много, — призналась Сэм, убрав руки в карман свитера. — Я всё поняла только сегодня вечером на кладбище. Но, — поспешно сказала она, подойдя к Лизе, — мне кажется, что, прежде чем мы всё обсудим, вы должны посмотреть на это.

Достав маленькую жестяную коробочку, Сэм протянула её Лизе.

— Эта коробочка тоже лежала в подкове, но я спрятала её, пока все разглядывали рубин, потому что… — Сэм замолчала и поправила волосы; ей самой не терпелось увидеть содержимое. — Мне кажется, что её содержимое будет даже ценнее, чем «Глаз Ориона».

Лиза изумлённо раскрыла глаза, затем просияла, не в силах сдержать улыбки. Открыв старую коробку, она достала из неё несколько сложенных листов бумаги. Все наклонились вперёд, напряжённо смотря, как она разворачивает хрупкие документы.

— Это же… — изменившимся голосом проговорила тётя Клара. — Неужели мы наконец нашли документы об удочерении?

В глазах Лизы стояли слёзы. Она кивнула, быстро просмотрев первую бумагу, затем вторую.

— Они из нотариальной конторы в городе милях в двухстах отсюда, — сказала она. — В основном тут юридический жаргон, но в них действительно описываются условия удочерения. А последняя бумага — похоже, копия моего свидетельства о рождении. Там просто написано «девочка», но день рождения тот же, что и у меня. Завтра!

Услышав это, Сэм резко подняла голову, и по спине у неё побежали мурашки. Вернувшись к маме, она взяла у неё коробку. Кэсси увидела её и изумлённо уставилась на Сэм.

— Ну что, сейчас ты мне расскажешь? — хрипло, требовательно спросила она.

Лиза оторвала взгляд от документов на удочерение, услышав отчаянную мольбу Кэсси. Увидев, чтó держит в руках Сэм, она недоуменно перевела взгляд с одной девочки на другую.

— Что происходит? — спросила она у Сэм.

— Кэсси, — сказала Сэм, пропустив мимо ушей вопрос Лизы. — Ты сказала мне, что твоя мама бросила школу и переехала, когда ей было шестнадцать лет. Бабушка когда-нибудь рассказывала тебе, почему?

Когда Кэсси покачала головой, Сэм открыла коробку.

— Ещё ты сказала, что она потом поступила в колледж и вышла замуж сразу после того, как окончила его, и умерла в тридцать лет, вскоре после твоего рождения.

Элли слушала Сэм с большим нетерпением. Если Сэм действительно имела в виду то, о чём подумала Элли, то это самая большая тайна, которую они когда-либо раскрыли… и самая важная.

Сэм осторожно отодвинула на одну сторону содержимое коробки и достала старые бумаги, которые мельком просмотрела, когда они сидели в комнате у Кэсси.

— Ты всё это время думала, что свидетельство о рождении принадлежит твоей маме, потому что на нём её имя. Но я считаю, что это не так.

Сэм, затаив дыхание, протянула бумагу Лизе:

— На ней действительно её имя, но вот дата неверная. И только недавно я поняла почему.

Лиза разглядывала свидетельство о рождении молча, но любопытство на её лице сменилось изумлением, а потом шоком, когда она сравнила его с копией, лежавшей в жестяной коробочке.

— Они одинаковые! — выдохнула она, едва справившись с огромным комком, подкатившим к горлу. — Похоже, у Кэсси хранился оригинал, а вот это… — недоверчиво проговорила она, протягивая другую бумагу, — это его копия.

— Но как такое может быть? — изумилась тётя Клара, уставившись на Кэсси.

Девочка побледнела и замерла на месте.

— На документах о моём удочерении всего три подписи, — перебила Лиза, снова взглянув на бумаги. — Моих родителей и кого-то по имени Анита Сью Типтон.

Кэсси ахнула, и все в комнате тут же посмотрели на неё. По её щекам уже катились слёзы.

— Это бабушка… — прошептала она, обхватив себя руками, словно на сильном холоде.

— Если мама Кэсси была несовершеннолетней, то бабушка, скорее всего, подписала бумаги как её официальный представитель, — предположила Кейти.

У Сэм отвисла челюсть. Выходит, что мама Кэсси родила ещё одного ребёнка, когда ей было всего шестнадцать. Она отдала девочку на удочерение, о котором тайно договорились бабушка Кэсси и Ковингтоны. Лиза — сестра Кэсси по матери!

— Вот почему бабушка снова переехала сюда, — сказала Кэсси, обращаясь больше к себе. — Вот почему она была так одержима Ковингтонами. Она всё знала!

Последние слова она произнесла уже твёрдым, уверенным голосом. Кэсси посмотрела на Лизу, отзывчивую учительницу, с которой познакомилась лишь несколько недель назад и к которой успела проникнуться уважением. Теперь она стала значить для неё намного больше!

— Благодаря Сэм я наконец-то смогу получить наследство и восстановить ранчо, — громко объявила Лиза. А затем, к всеобщему удивлению, новая наследница беспечно бросила наконец обретённые документы на стол. Покачав головой, она подошла к Кэсси и взяла её за руки.

— Но эти бумаги ничего не значат по сравнению с тем, что я обрела, — продолжила Лиза. — Папа был прав. Семья связана любовью, и, как мне кажется, он хотел, чтобы мы нашли друг дружку, Кэсси. Ты моя сестра, и больше мы никогда не будем одиноки!

Кэсси наконец по-настоящему поверила в происходящее и шагнула в объятия Лизы. Сёстры прижались друг к дружке, наконец обретя семью, о которой мечтали столько лет.

Счастливая Элли прошла к Сэм и обняла за плечи. Подруги посмотрели друг на друга, не зная, что сказать. У них вместе было немало интересных приключений, но сейчас случилось нечто совсем иное…

Сэм была рада, что смогла раскрыть тайну ранчо и найти «Глаз Ориона», но настоящее сокровище — это сёстры, которые смогут жить вместе, одной семьёй!

Примечания

1

Читай о приключениях ребят на пляже в книге «Тайна домика на пляже»!

2

Covington Ranch — то есть тавро состоит из первых букв названия ранчо.

3

Около двух метров.

Content

Загадка ранчо Ковингтон

1. Блюз первого дня

2. Мисс Ковингтон

3. Дом там, где домашнее задание

4. Кэсси

5. Что в имени твоём?

6. Ответы лишь приводят к новым вопросам

7. Сотрудничество

8. Болезненное прошлое

9. «Огни пятничного вечера» и ночёвка

10. Дядя Пит

11. Ранчо Ковингтон

12. Бабушка

13. Реставрация

14. Незваный гость

15. Тётя Клара

16. Разделённая семья

17. Перемены

18. Прибытие Ориона

19. Обман

20. Право рождения

21. Сеть, которую мы плетём

22. Семейная тайна

Примечания