Виталий Ячмень

Маленькое счастье

В данном рассказе я впервые для себя перейду на более детальное описание некоторых мест, в которых будут происходить события. Надеюсь, что это поможет читателю более детально представить обстановку, в которой будут находиться герои. Это не реклама каких-то определённых заведений, это просто внесение элемента детализации в рассказ. Вроде как рост над самим собой.

* * *

— Коллеги, остались ли у вас вопросы по нашему прошлому занятию? — Сергей Петрович осмотрел своих студентов и отошёл от стола. — Ну же, не стесняемся. Каждый раз, когда вы молчите, я волнуюсь, вы же знаете это.

Он озарил собравшихся своей натянутой улыбкой и отвернулся к доске. Сергей Петрович Пархоменко был профессором психиатрии и, в своей отрасли, считался очень хорошим специалистом. На кафедре психологии он читал студентам, будущим психиатрам, лекции, на которых всегда был аншлаг. Студенты ценили его за хорошее чувство юмора и полную отдачу учебному процессу. Каждый из них знал, что при возникновении вопросов по материалу, любой из них может попросить его о дополнительном времени и объяснении непонятных моментов. Ещё не было ни разу, что бы Пархоменко кому-то отказал. Он встречался с ними на улице, в кафе, дома и всегда выручал своих будущих коллег. В общем, что и говорить, уважение среди студентов давалось не легко, но оно того стоило. Из под его крыла вышел не один высококлассный специалист, нашедший себя как в государственных, так и частных структурах.

Каждое своё занятие он начинал с повторения предыдущего материала, так как хотел убедиться, что ни одного непонятного вопроса не осталось. Это занятие также не было исключением, поэтому, делая вид, что собирается что-то написать на доске, он прислушивался к аудитории и ожидал стандартных вопросов. Его голова, на которой уже очень хорошо просматривалась седина, немного наклонилась, так как в аудитории возникло какое-то движение, и теперь он прислушивался к этому действу, стараясь предугадать вопрос. Это превратилось в игру, в которую профессор играл каждое занятие, и вопросы студентов угадывались почти со стопроцентным результатом.

— Сергей Петрович, — раздался девичий голос с конца аудитории, — а можно вопрос не по теме?

Сказать, что это удивило опытного преподавателя, нельзя, так как за всё время ему приходилось отвечать на «вопрос не по теме» ни один десяток раз, но он не любил такие вопросы. Бывали случаи, что они ставили его в тупик, так как не относились ни к одной из его любимых тем. Такие вопросы всегда воспринимались Пархоменко с опаской, но, правило есть правило, так что придётся отвечать.

— Да, конечно, — повернувшись, он осмотрел аудиторию и нашёл говорившую девушку, — вы же знаете, неотвеченных вопросов не бывает, а незаданные я не люблю. Итак, что там у вас?

Было видно, что девушка засмущалась, и причина этого Сергею Петровичу была непонятна. Он умел читать лица людей, так что от него не скрылось волнение этой студентки.

— Скажите, как часто на практике приходится встречаться с внутренними сомнениями в правильности поставленного диагноза? И приходилось ли вам поставить диагноз пациенту, назначить ему лечение, а затем, сомневаться в своём решении? Просто, мы вчера с матерью обсуждали вопрос врачебной ошибки и так и не поняли её опасности в моей будущей профессии.

Она ещё не закончила свою фразу, как Сергей Петрович уже открыл рот для ответа, но остановился на полуслове. Как результат, студентам открылось не совсем привычное зрелище: их преподаватель простоял несколько секунд с открытым ртом, так ничего и не сказав, а затем просто закрыл его. После этого он сел на стул и обвёл взглядом аудиторию, как будто что-то искал. Студенты внимательно наблюдали за ним и снова увидели новое в поведении преподавателя: он резко поднялся со стула и подошёл к окну. Простояв так полминуты, он снова вернулся к столу. У некоторых появилась мысль, что он что-то ищет или просто забыл о чём-то важном, но сейчас, вспомнив об этом, сильно разволновался.

Сергей Петрович, сидя перед студентами, явно почувствовал, как внутри шевельнулось его опухоль, а такое бывало только в моменты сильного волнения. Он снова обвёл взглядом студентов, мысленно заставил себя успокоиться и снова поднялся из-за стола. Опухоль, шевеление которой он не мог чувствовать, но всё же снова сегодня ощутил, перестала его беспокоить, и он снова заговорил.

— Люба, если я не ошибаюсь?

Девушка кивнула, смущённая привлечённым к себе вниманием. Сергей Петрович помнил всех своих студентов и, по причине своей специализации, имел чёткое мнение по поводу каждого из них. Люба Краснова, молодая, стройная девушка, всегда вела себя скромно. В отличие от большинства студентов, в разгульном поведении замечена не была, не курила в перерывах, ни с кем не ссорились. Для себя профессор сделал вывод, что она является очень скромной тихоней не только в учёбе, но и в жизни. Её вопрос разволновал его только потому, что напомнил о случае, который произошёл несколько лет назад. Но, вопрос задан, а значит, должен быть и ответ на него, а он от ответов никогда не уходил.

— Так вот, Люба, в какой-то степени такая ситуация неприемлема. Понимаете, мы, как и любые другие врачи несём ответственность за своего пациента. Обычно, за его психическое и душевное состояние. Реже, за его жизнь. От наших решений будет зависеть очень многое, так что сомнений быть не должно. Не скрою, с таким приходится встречаться, но чем больше опыта будет у вас, тем меньше подобные вопросы будут возникать в вашей голове.

— Сергей Петрович, скажите, а вам приходилось сталкиваться с подобной ситуацией? Как мне показалось, вопрос Любы вам что-то напомнил.

Ему пришлось снова сесть, так как опухоль снова дала о себе знать. Он посмотрел на говорившего, и не удивился тому, что это был один из лучших студентов Сергей Павлов. На него у Пархоменко были свои виды, он даже пророчили ему свою должность, но это было пока только в мыслях и в планах на будущее.

— Сергей, вы хорошо читаете людей, раз уж поняли, что мне это что-то напомнило. Да, нам приходится встречаться с подобным в своей практике, как я вам и говорил. И, да, мне приходилось тоже переживать подобные ситуации. К сожалению, та, о которой я вспомнил, произошла не в самом начале моей карьеры, а не так давно и закончилась трагически.

— Расскажите нам? Ну, чтобы понимать, как справляться с подобными ситуациями.

Сергей Петрович вздохнул и подошёл к двери. На какое-то мгновение студентам показалось, что он собрался покинуть аудиторию, но он этого не сделал. Он посмотрел на дверь, как будто что-то там искал, прошёлся вдоль стены и вернулся на своё место. Никто так и не понял, что он делал, но ему нужна была эта небольшая прогулка, чтобы собраться с мыслями.

— Хорошо. Вот как вы считаете, что меня больше всего расстраивает в шизофрении?

— Может, галлюцинации? — девушка с первого ряда, заулыбавшись, посмотрела на преподавателя.

— Нет, не галлюцинации. А что в них плохого? Вы же сами прекрасно знаете, что они являются позитивными симптомами заболевания. Возможно, что именно поэтому, для многих сейчас они является целью, а иногда, и весьма достижимой мечтой. Люди загоняют себя в состояние, вызывающее галлюцинации, при помощи различных средств, причём, делают это весьма успешно. Так что, нет, я не считаю их большой проблемой, если они являются результатом заболевания, а не употребления наркотиков.

— Скажу на своём примере: потеря мотивации. Когда на меня нападает апатия, то это просто кошмар какой-то. Я просто не могу заставить себя что-либо делать и это действует на меня крайне удручающе, — ещё одна девушка подключилась к разговору.

— Вы правильно мыслите, но это тоже не то. Вы двинулись в негативные симптомы, но меня и не они расстраивают. Ангедония, потеря мотивации, алогия — всё это, естественно плохо. Всё это тяжело переносится родственниками и знакомыми больного. Но это не то. Дам прямую подсказку: в каком возрасте определяется болезнь?

— В разном возрасте. Пациенты болеют независимо от возраста. — та же девушка, что и перед этим высказывала предположение, снова вставила свою фразу.

— И да, и нет. Вы правы: болеют независимо от возраста. Но я же вопрос поставил конкретный: в каком возрасте определяется болезнь?

— Обычно, до тридцати пяти лет. — Сергей снова порадовал своего преподавателя ответом.

— Вот. Именно это меня и удручает в ней.

— Возраст больных? Вас расстраивает это? Но почему?

Он вспомнил имя девушки. Оксана, отличница, пошла наперекор семье в психиатрию, хотя, отец-хирург мечтал, что дочь пойдёт по его стопам. Даже удивляет, почему она задаёт такие глупые вопросы и делает такие предположения…

— Это болезнь молодых людей. Вы же сами сказали, что она появляется именно в молодые годы. В дальнейшем, она может преследовать человека всю его жизнь. При этом, при особо тяжёлых случаях, она напрочь портит ему всю его жизнь. Семья, карьера, друзья — всё летит под откос. Очень редко с человеком остаются самые преданные и самые верные. Вот задумайтесь, не будь вы будущими психиатрам и не знай вы о заболевании того, что узнаёте здесь, дружили бы вы с шизофреником? Или, может, боялись бы его так же, как и остальные люди, которые почти ничего не знают об этой болезни? По глазам вижу ответ, можете не утруждать себя и не произносить этих слов вслух.

В аудитории повисла тишина. Сергей Петрович понимал, что студентам, для осознания его мысли, необходимо хотя бы какое-то время. Также, возникла надежда, что не придётся рассказывать им о том случае, который снова всплыл в голове, после вопроса Любы. Но надеждам профессора не суждено было сбыться. Снова заговорил Сергей, что абсолютно не удивило преподавателя.

— Хорошо, Сергей Петрович, может и не все здесь согласятся с вашим утверждением, но всё же, вы так и не ответили на поставленный вопрос: что делать в такой ситуации? Поделитесь своим опытом.

Да, Сергей действительно был хорошим учеником у хорошего учителя. С каждым днём Пархоменко убеждался в этом всё больше и больше. Он помнил Сергея ещё в первые дни их учёбы, в которые сразу отметил проницательный ум и внимательность молодого человека. Теперь он поставил в тупик преподавателя его же принципом: есть вопрос, значит должен быть ответ. Вспоминать о столь болезненной ситуации не хотелось, но Сергей Петрович сделал этот шаг. Не зря же он является профессионалом своего дела.

— Ну что же, если вы хотите это услышать…

Он сел на своё место и снова отметил шевеление в лёгких: «Как это вообще возможно?». Ну да ладно, когда-то этой истории суждено было выйти в свет.

— Сергей Петрович, вам плохо? — Люба смотрела на него со своего места. Можно было подумать, что студенты издеваются над ним, но выражение лица девушки говорило об обратном. Да и не могли они издеваться над ним, так как не было ни одного студента, который бы не уважал своего преподавателя.

— Нет, Люба, — пришлось соврать, и с этим ничего не поделать, — просто думаю с чего начать. Вы, наверное, подумали, что я рассказал вам историю про возраст больных шизофренией только для того, чтобы отвлечь вас от вопроса? Думаю, что я угадал. Так вот, вы в этом правы. Да, не удивляйтесь этому. Правы, но не совсем. Я так думаю, что у всех врачей, которые работают уже долгое время, в практике есть случаи, о которых не очень хочется вспоминать. Они не обязательно относятся к той теме, которую вы затронули, но, думаю, что хотя бы один скелет в шкафу есть у всех. История, которую я так не хотел вам рассказывать, но, похоже, иного выбора у меня нет, произошла пять лет назад. К сожалению, стоит это признать, она закончилась смертью пациента. Если говорить точнее, то самоубийством… Вот… Думаю, что теперь стало немного понятнее, почему я не хотел про это рассказывать.

— А чем она болела? — Сергей начал проявлять интерес к этому делу и похоже, что профессору придётся поведать им всю историю.

— Шизофрения. По крайней мере, такой диагноз напрашивался сам собой. Да что там напрашивался, ни у кого не было даже небольших сомнений в правильности его постановки. И только я, тот доктор, который и поставил этот диагноз и доказал его всем, со временем начал сомневаться. Ну, или не сомневаться… Даже не знаю как вам это объяснить… Я начал верить ей…

— Ну, тогда всё понятней становится, — Люба посмотрела на своих одногруппников, — суицид, при таком заболевании не такая уж и большая редкость, если ещё и форма была запущенной.

— Да, Люба, ты права, — Сергей Петрович посмотрел на девушку и отвёл взгляд в сторону, так как, почему-то ясно понял, что не может смотреть ей в глаза, — при некоторых стадиях суицид возможен, но врач обязан сделать всё возможное и невозможное, чтобы его не допустить. Но вот вопрос: а что делать, если это единственный способ человеку, заболевшему в силу жизненных обстоятельств, уйти от опасности? Причём, обращаю ваше внимание, это не выдуманная им опасность, а реально существующая, которая и довела его до нашей больницы.

— Сергей Петрович, вы сказали, что начали верить. Я так понимаю, вы поверили в бред пациента?

Пархоменко повернулся к говорившему. Так и есть, Это Саша, фамилию его подзабыл. Видать сильно разнервничался.

— Да, Саша, я начал верить в бредовые идеи пациента. Но, знаешь в чём здесь дело? Вся идея в том, что её до заболевания довело отношение людей и определённый, конкретный человек. И я его увидел. Её глаза…

— Что вы сказали? — Люба привстал с места. — Какие глаза? Это, что, была женщина?

— Да, Люба, это была женщина… Красивая, молодая женщина. Наташа… Она пробыла у нас в больнице три месяца, прежде чем ей удалось обмануть всех и покончить жизнь самоубийством.

— Но как такое возможно в больнице, в которой все готовы к подобным действиям пациента? Насколько я понимаю, врачи и санитары следят за этим.

Люба не унималась и профессор всё больше и больше втягивался в разговор. Каждое предложение отправляло его глубже по потокам реки памяти, и уносило его туда, где Наташа ещё была жива…

* * *

У семьи Николаевых были давние проблемы. Заключались они, как и у некоторой части семейных людей, в сложностях с зачатием ребёнка. Несколько лет бесплодных попыток довели молодую семью до отчаяния и семейных разногласий. Конечно, никто никого не винил в открытую, но где-то внутри каждый считал виноватым своего партнёра. Все анализы показывали положительный результат, так что видимых и конкретных проблем с зачатием не было, но всё равно, эта проблема нависла над семьёй очень тяжёлым грузом.

Николаевы смотрели на счастливых друзей, и постоянно задавались вопросом, почему у них нет такого маленького и долгожданного счастья. Не сильно доверяя современной медицине, они опробовали всех местных магов и колдунов, которых советовали многочисленные друзья, но результат оставался прежним. Оставалось только одно: искусственное оплодотворение, которого так не хотелось обоим супругам. Но, так как все другие мыслимые и немыслимые методы были испробованы, решено было обратиться к науке. Андрей с Наташей очень боялись такого способа оплодотворения, так как считали любое физическое вмешательство в организм человека неправильным, но допускали его в случаях, когда ничего нельзя было сделать другими способами, кроме оперативных. Вот и в этот раз, после нескольких лет тщетных попыток, семья, посовещавшись вечером на кухне, приняла решение отдаться в руки врачам. Они оба, в тайне друг от друга, почитывали информацию про это, но боялись признаться. Врачи заверили, что проблем не будет и семья, вывалив немалую сумму денег, согласилась.

И вот этот день настал: тест на беременность показал положительный результат. Радости Николаевых не было границ. Первой мыслью было созвать всех знакомых и друзей и сообщить им об этом, но страх победил. Решено было не говорить пока никому, так как люди с дурным глазом могли причинить вред, как говорили в таких случаях старики. Когда уже стало невозможно скрывать случившееся, семья начала принимать поздравления от друзей и про сглаз и прочие неприятности, быстро забыли.

Женечка родилась в начале осени, во вторую неделю сентября. Её маленькие белые волосы обрадовали присутствовавшего на родах Андрея. Потом многие удивлялись этому цвету волос, так как ни в семье Николаевых, ни у них в роду, таких волос не было. Но кто задумывается о таком в этот радостный момент? Да и волосы могут потемнеть со временем, так что никто особо не удивился этому факту. И вот крепкий и здоровый ребёнок огласил своим криком родильное отделение в семь утра, после чего, ещё в течение долгого времени, будил семью так же рано. Но никто не переживал по этому поводу и не злился на неё, так как ребёнок поистине был вымученным и долгожданным, а таким родители прощают многое. Не известно, по этой ли причине, но Женя росла очень своенравным и непослушным ребёнком. Ей прощалось и такое её поведение, ведь ей было всего два года, и родители верили, что поведение ребёнка ещё изменится. Они были правы в этом, но они не знали, как оно изменится, да и причину этого осознать обоим, в результате, было не суждено.

* * *

— Дорогой, я сейчас в душ, а потом положу вам ужин, — Наташа, не дожидаясь ответа мужа, проскочила в ванную комнату. Андрей, игравший с маленькой Женей, только улыбнулся в ответ на её слова и сказал, уже закрывшимся двери:

— Хорошо, мы подождём, тем более что нам и торопиться-то некуда.

Женечка улыбнулась его словам и обняла за шею. Андрею нравилось внимание дочери, так как он всегда считал, что только дети могут искренне и, не кривя сердцем, выражать свои чувства и эмоции. Женя отошла от него и снова взялась за конструктор. Вдвоём они пытались сложить домик, но из-за постоянного баловства Жени, а также из-за подыгрывания ей со стороны отца, им это так и не удалось. Женя разбирала построенные им стены, при этом заливалась звонким смехом, он же, в свою очередь, ломал построенную ею крышу. Им было весело и казалось, что никого больше нет вокруг их, и вся эта радость и веселье принадлежат только им, но тут в комнату заглянула Наташа и позвала их на ужин. Строителям пришлось оторваться от своего дела и отправиться на кухню. Смеяться и радоваться по дороге они не переставали.

Когда они зашли на кухню, то увидели, ждавшие их на столе, тарелки с парующей гречневой кашей и куриными котлетами. Салат из свежих овощей был поставлен в отдельных пиалах перед каждым членом семьи. Свежесваренный компот в графине, а также стаканы стояли по центру стола.

Стол был круглым, так что всё семейство разошлось по своим местам и напоминало рыцарей круглого стола, вооружённых вместо мечей обычными вилками. Из-за небольшого размера стола они сидели в небольшом удалении друг от друга, в результате чего, когда Женя сделала неловкое движение, почти полная её тарелка полетела в сторону Наташи, опрокинув на неё и её собственную.

Женский и девичий крик раздались одновременно. Наташа отскочила от стола, при этом ударившись головой о кухонный шкафчик, висевший прямо за ней. Женечка же, начала кричать от испуга из-за того, что её тарелка полетела в сторону и попала в маму. Наташа медленно оседала на пол, держась за голову. Крови не было и это радовало женщину. Она не видела, почему кричит дочь, но слышала её голос из-за стола. Второй голос раздался рядом с дочерью.

— Ну что ты, маленькая моя. Ну, всё хорошо. Не бойся. Успокойся, с мамой всё хорошо, с тобой тоже.

— С мамой точно всё хорошо? — в голосе дочери сквозь слёзы было слышно волнение. — Она меня испугала…

— Всё хорошо, пошли, посмотрим, — над Наташей склонились лица родных, — вот видишь, всё хорошо.

— Мамочка, ты как? — Женя кинулась к матери, и обняла её за шею.

— Всё в порядке, — Наташе было нелегко говорить после полученного удара, но она делала всё для того, чтобы успокоить дочь…

Андрей взял Женю за руку, и тогда она отпустила маму. Он повлёк её в ванную умываться, по дороге оглядываясь на жену. Та махнула ему рукой, как бы говоря, что с ней всё в порядке. На выходе из комнаты Женя остановилась и посмотрела через плечо на мать. Наташа начала подниматься и поэтому увидела её взгляд только в тот момент, когда дочь уже поворачивала голову в сторону кухни. Наташа перестала подниматься с пола и о чём-то задумалась.

— Привиделось, — шёпотом сказала она сама себе. Голова раскалывалась, и она с трудом поднялась на ноги. Пододвинула стул и, сев на него, Наташа стала прислушиваться к голосам из ванной, где Андрей умывал Женю.

— Ничего страшного не случилось. Ты же видишь? Чего ты так дёрнулась?

Сквозь слёзы и мелкие всхлипывания было слышно, как дочь что-то говорит, но слова было не разобрать. Наташа оглянулась по сторонам и обрадовалась тому факту, что хотя бы посуда осталась целой. Конечно, пол был усыпан кашей, но это меньшее горе, которое могло произойти.

— Сколько раз я ей говорил, чтобы она студила твою еду. Вот видишь, ты не виновата в том, что так получилось. Ну, ничего, мы ещё раз попросим маму не давать тебе очень горячего. Мне тоже каша показалась горячей, но я думал, что твоя хоть немного холоднее. Знаешь что, а ну её эту еду! Пошли дом доделывать, а потом можем пиццу заказать.

— Ура! Спасибо, папочка!

Наташа видела, как Женя выбежала из ванной и побежала в комнату. На мать, в этот раз, она даже не посмотрела. А вот Андрей посмотрел на неё с огромным неодобрением в глазах и проследовал за дочерью. Наташа слышала, как он звонил в кафе и заказывал доставку пиццы. Её удивил его выбор, так как он заказал пиццу с салями, которую она так не любила. Эта пицца нравилась дочери и Андрей, заказывая где-либо пиццу, всегда заказывал одну с салями, которую и разделял с Женечкой. Наташе, всегда заказывалась как-нибудь другая, которой она так же делилась с мужем. Но сейчас заказ был только на салями, а это означало, что ей ничего не заказали. Ну что же, ей всё равно уже не хотелось есть, так что обойдётся без пиццы.

Ощупывая голову, чтобы снова убедиться в отсутствии крови, она опять осматривала кухню. Небольшой бардак удручал, но больше удручало то, что Андрей не пришёл ей помогать, а сейчас сидел в комнате и веселился с дочерью. Да, Женя, конечно, испугалась, но Наташа могла разбить голову, а тогда ей бы пригодилась помощь не только в уборке. Но муж ушёл с дочерью и никак на состояние жены не реагировал.

В голову пришла мысль, что Андрей уберёт на кухне попозже, когда поиграет с Женей, но эта мысль была изгнана мыслью о заказанной пицце. Почему-то сразу показалось, что он помогать ей не собирался.

— Ну и ладно, сама уберу, — Наташа встала со стула и пошла за веником и совком. По дороге в мойку отправились тарелки. Она долго раздумывала, что делать с тарелкой мужа, с которой было съедено совсем немного каши, но решила убрать и её. Это взыграла гордость за то, что ей ничего не заказали в кафе, как будто её и нет здесь вовсе.

Потратив десять минут на уборку, Наташа пошла в спальню, так как хотелось как можно быстрее лечь и отдохнуть. Проходя мимо комнаты, в которой играли муж с дочерью, она заглянула вовнутрь. У родных всё было хорошо и домик строился хорошими темпами. Женя что-то шептала, а Андрей посмеивались в ответ. Ну, хоть здесь всё хорошо, и за них не надо беспокоиться.

Наташа прошла в спальню, свет оставила выключенным и, нащупав рукой подушку, легла на кровать. Сон накатил почти мгновенно, но длился недолго, так как приснилась ей Женя, выходящая из кухни с Андреем и её улыбка на лице, с которой она покидала эту кухню. Почему-то, эта улыбка её очень напугала во сне, и она быстро села на кровати. Вокруг было также темно, а из комнаты раздавался всё тот же весёлый смех.

— Бред. — Сказала она сама себе и снова легла на кровать. Сон не приходил, так как перед глазами была эта улыбка, которая, Наташа не могла никак понять, ей просто приснилась или она её действительно видела недавно в кухне. Попробовав снова уснуть и поняв, что это уже не получится, она пошла в соседнюю комнату, где находились муж и дочь.

Андрей с Женей ели пиццу и опять смеялись. Женя рассказывала, как у них в садике сегодня одна девочка облила другую супом, а та в ответ кинула в обидчика ложкой. На взгляд Наташи в этой истории не было ничего смешного, особенно после сегодняшней ситуации, но Андрей смеялся, и было явно видно, что им обоим очень весело.

— Наташа, мы тебе ничего не заказали, так как подумали, что ты поешь приготовленный тобой ужин. — Андрей смотрел на неё и улыбался. — Или тебе не захотелось?

Наташа просто опешила от услышанного и даже немного привстала с кресла, в которое села минутой ранее. Но, почувствовав, что силы ещё не вернулись, она снова в него опустилась.

— Если ты не заметил, я лежала на полу после удара головой, так что: да, я действительно не захотела больше есть.

Она демонстративно отвернулась к стене и замолчала.

— Наташа, но ты же не лежала. Ты сидела рядом со стеной и вполне себе нормально выглядела. Мы решили, что с тобой всё в порядке и пошли в комнату. Если бы ты нам только сказала…

— А если я не могла говорить? — Наташа повернулась к нему и с вызовом посмотрела в глаза.

— Но ты же не так сильно ударилась… — Начал, было, Андрей, но тут же остановился. Он понял, что был не прав, но так и не понял причину своего поступка. Скорее всего, как он подумал, в нём заговорило волнение за дочку, и он просто не мог думать в тот момент больше ни о чём.

Он встал с пола, на котором провёл последний час и направился к жене. Сзади раздался голос:

— Папочка, ты куда?

Он не ответил ничего, так как с одной стороны не мог понять, как теперь искупить свою вину, а с другой — так и не мог до конца осознать причину этого поступка.

Его моральные мучения прервала жена, которая, наслаждаясь его объятиями, несмотря на свою обиду проговорила:

— Давай просто забудем про случившееся. Хорошо.

— Хорошо, — обрадовался Андрей, — давай просто забудем. Женя иди к нам.

У него за спиной раздался звук ломаемого домика и топот детских ног. Но к их удивлению, Женя побежала не к ним, а просто выбежала из комнаты и понеслась в спальню.

— Что это с ней? — Андрей смотрел в ту сторону, куда только что убежала дочь.

— Не знаю, — ответила жена и тоже устремила свой взгляд в том направлении, — возможно, просто разволновалась и детская психика так отреагировала. Надо позвонить Машке, спросить у неё.

— Возможно. Позвони ей, как будет время. А сейчас пошли в комнату, посмотрим, что там она себе удумала.

В комнате они нашли дочь, лежащую на своей кровати. Она лежала и тихонько плакала.

— Что с тобой? — Андрей наклонился над кроватью и коснулся её плеча.

Женя посмотрела на него, затем на маму и легонько улыбнулась.

— Я немного испугалась вашей ссоры. Мне стало страшно, что вы разойдётесь как родители Саши.

После этих слов она снова заплакала, а родители вдвоём склонились над ней и попытались её обнять, хотя, в таком положении, это было не очень-то и удобно. Они оба думали про мальчика Сашу, который ходил с Женей в одну группу в садике. Его родители развелись год назад и сейчас он жил с одной матерью. Он всегда с завистью смотрел на чужих отцов, а иногда при этом тихонько плакал. Многим родителям было тяжело смотреть на это, но Сашина мама говорила, что теперь она свободна, и ей не нужен больше «похотливый самец, бегающий за каждой юбкой». Дети не понимали её слова, а некоторые матери кивали головой, как бы подтверждая правоту её слов. Большинство отцов, в такое время, просто молчали во избежание скандалов со своими половинками.

Поздним вечером, когда все успокоились, Николаевы всей семьёй смотрели мультфильмы и смеялись. Радость была общей и, от осознания этого, Наташе становилось немного теплее на душе. Периодически, она ловила на себе взгляды дочери, но, как ей казалась, они были связаны с каким-то детским осознанием вины, но невозможностью этого высказать.

После мультфильма, помывшись и почитав сказку, они отправились спать. Через полчаса, когда по пониманию Наташи Женя уже спала, она растолкала уже уснувшего Андрея.

— Не могу спать, — шёпотом проговорила она.

— Тебя расслабить? — с заигрыванием в голосе сквозь сон спросил муж.

— Не в том дело. Я не поняла сегодняшнего поведения нашей дочери.

— А что не так? — удивлённо, но уже менее сонно спросил Андрей. — Она испугалась. Мне кажется, что это многое объясняет.

— Ну да, — согласилась Наташа, — но мне показалось, что она на меня как-то странно посмотрела, когда вы выходили из кухни. С угрозой, что ли…

— Да, брось, ты. Это маленький ребёнок, которому всего лишь три года. О какой угрозе может идти речь? Лучше двигайся ко мне, и я постараюсь сделать так, чтобы ты забыла про сегодняшний вечер, как про страшный сон.

— Да, сон… — она вспомнила взгляд дочери из своего мимолётного сна и немного вздрогнула. Андрей же, оценил это как дрожь от возбуждения и сам придвинулись к жене. Но в этот момент в детской кроватки раздался плач.

— Женя, что случилось? — Наташа приподнялась на кровати, за ней последовал и Андрей. — У тебя что-то болит?

— Нет, мамочка. Мне приснился страшный паук. Он хотел съесть меня. Можно я лягу с вами?

Андрей не сильно обрадовался этому, так как имел на постель уже другие планы, но Наташа, естественно позвала её к ним в кровать. Это было одной из ошибок, которые она ещё не раз совершит за оставшееся ей время, так как после этого близость с мужем станет большой редкостью. Дочь легла между ними, и, как будто своим телом провела в эту ночь небольшую черту в их половой жизни. Теперь, каждую ночь она будет находить повод оказаться в постели родителей и, тем самым, будет добиваться своей главной цели.

* * *

Вечером Наташе было очень плохо. Живот болел так, что иногда возникало желание вызвать скорую помощь, но он так же резко переставал болеть, как и начинал. Андрей, всё же, намекал, что лучше вызвать врача и ввериться в его руки, так как что происходило сейчас с женой, он не знал. Но та была непоколебима: сегодня никаких врачей.

Если завтра будет так же плохо и никакие принятые сегодня лекарства не помогут, то она сама вызовет скорую. А пока, она просто немного потерпит и полежит на кровати.

Оставив жену в спальне, Андрей ушёл в комнату к дочери. Вчера он купил ей новую куклу, и сегодня она весь вечер просила его поиграть с ней. Кукла была не очень дорогая, но дочери этого и не было нужно, главное, что появилась новая игрушка, а рядом был всегда готовый поиграть с нею отец. Поэтому, они заняли своё место на полу и принялись расставлять кукол по их маленькому домику.

Наташа, между посещениями туалета и лежанием на кровати, забегала на пару минут к ним в комнату, находила полнейшую идиллию на полу, и снова уносилась прочь. Лёжа на кровати, она старалась понять, что же именно она съела этим вечером, что организм теперь так реагирует на это. Ничего сверхъестественного или непонятного они не ели. Сегодня она приготовила на ужин картофельное пюре с тушёным мясом, салат из огурцов с помидорами и чай. Ничего того, что могло вызвать такую реакцию. Но факт оставался фактом, и сейчас она отлёживалась на кровати, а остальное семейство играло с куклами.

Вообще, она стала замечать небольшое ухудшение своего самочувствия в последнее время. Поймав себя на этой мысли, она клятвенно пообещала себе в ближайшее время посетить врача. За этой мыслью её и настиг сон, а в нём пришли и врачи, и больница, и, даже, какая-то операция. Так что спала Наташа не очень спокойно, но зато, похоже, живот успокоился, и утром она себя чувствовала уже значительно лучше.

Из глубины квартиры раздавались голоса мужа и дочери. Наташа, посмотрев на часы, поняла, что близится время, когда Женю нужно вести в садик, а она вряд ли могла сегодня это сделать. В таких случаях дочку отводил в садик Андрей, а Наташа оставалась дома лечиться. Очень похоже, что сегодня снова она остаётся дома с лекарствами.

В комнату зашёл муж и, увидев проснувшуюся жену, заулыбался.

— Ну что, как ты здесь у нас? Хоть немного полегчало?

— Сон пошёл на пользу, — она легонько улыбнулась мужу, — как говорит моя мама.

— Ну, она у тебя умная женщина, ещё и не такое скажет, — Андрей тоже заулыбался и обнял её.

— Не подлизывайся, мамы рядом нет. А так бы она, конечно, обрадовалась бы твоим словам. Не часто ты о ней хорошо отзываешься.

Андрей громко засмеялся. Он с уважением относился к родителям жены и никогда не давал повода в этом усомниться. Жена шутила, а это было уже очень хорошо, и значило, что она идёт на поправку, а это не могло не радовать.

И тут сзади раздался топот. Через пару секунд сверху обрушилось их маленькое счастье и своими белокурыми волосами окунуло всех в белый снег. Волосы катились по лицу и, казалось, что не остановятся никогда, но последние пряди скатились по лицам родителей и они все вместе засмеялись.

— Женя, ты так маму раздавишь, а ей ещё выздороветь надо, — Андрей поднялся сам и поднял дочь.

Женя смущённо посмотрела на родителей и сказала:

— Я, просто услышала, что маме стало лучше, и прибежала к вам. Я не хотела…

— Женя, я пошутил. — Андрей подошёл к ней и присел рядом на пол. — Маме, действительно, стало лучше. И мы рады, что ты пришла сюда порадоваться вместе с нами.

Наташа поманила их рукой. Через мгновение уже вся семья лежала на кровати обнявшись. Наташе было радостно, что у неё есть эти люди, и она посмотрела в любящие глаза Андрея и злые глаза дочери. Злые? Да нет же, вот она смотрит с любовью и улыбается. Почему же тогда показалось, что она как-то зло посмотрела на неё. Скорее всего, отравление всё ещё не отпускает.

— Мама, а мы тебе завтрак приготовили. — прозвучал рядом с ухом голос дочери, — Со всей любовью готовили.

— Вот, чёрт, — Андрей подскочил на кровати, — совсем забыл. Женя, быстренько одевайся и побежали в садик. Вас же там сегодня фотографировать будут, а мы тут на кровати разлёживаемся.

Женя подскочила следом за ним и начала надевать на себя вещи, которые из шкафа давал ей отец. Со стороны это выглядело очень смешно, так как одевалась она второпях и не смотрела на вещи. В результате, через две минуты посреди комнаты стояло маленький такое «пугало». Наташа тихонько засмеялась, но тут же перестала, так как отчётливо прочитала на губах дочери: «Смейся, смейся». Что это? Опять последствия отравления? Ну, вот же, Женя стоит и улыбается вместе с Андреем, который пытается её переодеть. Показалось…

— Мы тебе овсянки сварили, — говорил Андрей, переодевая Женю, — вряд ли тебе можно сейчас что-то другое. Да, и чай я заварил. Он лёгенький, зелёный. Там немного «Марии» осталось. В общем, пир у тебя царским будет.

— Ну, да, — Наташа через силу улыбнулась мужу. Перед глазами стояло лицо дочери, но она его не узнавала. Оно было не тем родным лицом, которое она привыкла видеть каждый день, а чужим. Хотя, сейчас она смотрела на смеющуюся дочь, которую Андрей вытягивал из комнаты, и не понимала причин своего беспокойства.

Из коридора доносились голоса мужа и дочери, а также их возня. Андрей обувал Женю, а та, как всегда, баловалась. Тем не менее, победил возраст и опыт, так что дверь за ними всё-таки закрылась и Наташа осталась дома сама.

Она с беспокойством встала с кровати и прошла на кухню. На столе стоял обещанный завтрак. Эта маленькая забота любимого человека немного успокоила её разволнованное сердце, и она решила забыть об увиденном, как о чём-то несущественном.

Сходив в душ и расчесавшись, женщина двинулась к столу, предвкушая небольшой пир. После вчерашнего голодания любая трапеза могла восприниматься праздничной. Каша уже немного поостыла, но это было даже лучше, так как не хотелось грузить желудок горячей пищей. Чай, конечно, Андрей оставил в заварнике, так что его пришлось поставить остывать. Через несколько минут на столе были и печенье, и чай. Голодный и пустой желудок подталкивал начать завтрак прямо сейчас, и Наташа не стала с ним спорить.

Она опустила ложку в кашу и проверила в ней несколько кругов. Другой рукой переключила канал на кухонном телевизоре и собралась уже остановиться на утреннем повторе сериала, как глаз зацепился за что-то в тарелке. Разволнованный утренними событиями мозг приказал остановиться и посмотреть внимательнее, но быстрая мысль, о ненужной и непонятной паранойе, перебила эту команду. Она добавила звук и уставилась в телевизор. Ложка раз за разом наполняла соскучившийся по еде рот питательной массой. И всё бы ничего, но вдруг её рот превратился в полнейший участок боли и стал наполняться чем-то помимо каши. Наташа закричала и выплюнула содержимое в тарелку, которая моментально приобрела красный цвет. Кровь текла у неё по губам, смешанная с кашей и слюной. Она отскочила от стола и принялась не просто кричать, а от недоумения и испуга её рот начал издавать просто нечеловеческие звуки. Во рту что-то пекло и порождало всё новые и новые приступы боли. Всё же как-то соображая, несмотря на истерику и дикий ужас, ей удалось понять, что источником боли является её язык. Добежав до ванной, она постаралась прополоскать водой рот, но так и не смогла этого нормально сделать, так как попавшая на рану вода вызвала новый виток боли.

Наташа не смогла бы объяснить, откуда в её руке появился телефон, но именно он спас её в этот раз. Судорожно нажимая кнопки, она вызвала скорую и старалась понять, как остановить кровь. Язык болел, в нём явно что-то появилось новое и теперь следовало понять, что сможет остановить кровь и не надавит сильно на торчащий из языка предмет.

Тут же в ванной были найдены ватные диски, а из аптечки извлечена перекись водорода. Всё так же трясущимися руками она смачивала диски, и вкладывала их в рот. Было решено, как можно сильнее занять пространство во рту, чтобы хоть как-то остановить текущую из языка кровь. Ощущение всё равно было из неприятных, временами от наполнявших рот дисков появлялись рвотные позывы, но Наташа понимала, что надо терпеть. И вот долгожданный звонок в дверь и в квартиру входят её спасители.

Аккуратно осмотрев её рот и приняв решение о невозможности устранения причины без хирургического вмешательства, её забирают на машине скорой помощи в больницу. Всю дорогу Наташа набирает сообщение мужу, так как говорить ей запретили врачи, и непослушные от волнения пальцы выбивают текст. Через пару минут внутренности машины оглушает звук её телефона: это Андрей, и это успокаивает. Врачи объясняют ему куда её везут и что надо с собой взять.

Когда Андрей оказывается в больнице, Наташа уже встречает его в палате после небольшой операции. Она ещё не может говорить, так что ему остаётся только ждать врачей и держать жену за руку. Впервые, с того момента как проснулась, Наташа чувствует себя спокойно и в полной безопасности, так что подкравшийся сон уносит её в свои объятья.

— Здравствуйте, это вы муж Николаевой? — появившаяся на пороге молодая девушка в белом халате посмотрела на Андрея.

— Да, это я. — взволнованный мужчина с трясущимися руками обернулся на её голос. — Вы доктор? Что с ней?

— Я не доктор, — смущённо улыбнулась девушка, — а вот он как раз и хотел бы с вами поговорить. Пройдёмте со мной.

Не хотелось оставлять жену, но выбора не было. Андрей вышел из палаты следом за медсестрой и прошёл к кабинету в середине коридора. На двери была табличка: Георгий Юрьевич Соколов, заведующий отделением. Медсестра толкнула дверь, и спросила разрешения войти. Из-за двери раздался довольно мягкий мужской голос, приглашавший внутрь. Пропустив Андрея, медсестра пошла по своим делам.

— Присаживайтесь, — начал беседу Георгий Юрьевич, — как вас зовут?

— Андрей, — он достал визитку и протянул врачу. Тот взял, и на его лице появилась небольшая ухмылка. Андрей всё понял и смущаясь попытался забрать визитку, но та уже утонула в кармане заведующего отделением.

— Понимаю вас. Профессиональная привычка. Я сам часто раздаю свои визитки людям, не задумываясь о том, правильно это или нет. К сожалению, часто это бывает неуместным. И так… Андрей, я знаю несколько способов вести диалог по этой теме, но всегда мучаюсь в выборе подходящего к этой ситуации. Ну, начнём так… Вы знаете, что это?

На столе перед Андреем появилась маленькая стеклянная коробочка. На дне лежало что-то металлическое и легонько поблескивало. Присмотревшись, он понял, что это кусочек лезвия.

— Да, конечно, знаю. Это кусок лезвия от старых бритв. Давно не видел таких. Я сейчас бреюсь электрической бритвой. Отец брился станком, вот у него было таких лезвий очень много. А что?

— Вы очень хорошо начали, рассказав, чем бреетесь. Видите ли, этот кусочек мы изъяли из языка вашей жены. Да-да, не удивляйтесь. Именно им она и поранилась. Вот я и хотел бы узнать, как он туда попал. Естественно, я понимаю, что он мог попасть туда на заводе, который делал кашу, но всё же… Вы уверены, что у вас в доме нет таких лезвий?

Андрей задумался. Они недавно делали дома генеральную уборку и перебрали почти все вещи в квартире. Много нужных и полезных вещей пришлось выкинуть, лезвий в оставленных, да и просто в найденных он не припоминал. Да и вообще, он видел такие лезвия ещё когда был мальчиком, а сейчас даже и не знал, можно ли купить подобные.

— Нет, я точно не помню у нас дома таких лезвий. Возможно, где-то завалилось, ещё от старой жизни. Мы купили квартиру у старой женщины, муж которой умер за год до нашей покупки. Вероятно, у него была такая бритва, но я не могу утверждать этого. Даже, если и была, как оно могло попасть в тарелку?

— Вот я вас про это и спрашиваю. Может, этот кусочек лежал на кухонном ящике, в котором вы храните крупы, и как-то попал в кулёк с кашей?

— Нет, у нас все крупы и каши в банках хранятся. Да и я, когда насыпал кашу, должен был увидеть его. Его не было в тарелке, я теперь в этом уверен. Я насыпал кашу в кастрюлю, мешал её в ней, наливал в тарелку. Если бы там что-то было такое, я бы его заметил.

— Ну, тогда предлагаю подумать над вопросом, кто подложил его в тарелку вашей жены. Другого объяснения я не вижу. Она ещё полежит у нас несколько дней, потом приедете швы снимать. Вот тогда, может быть, и расскажите мне о результатах вашего расследования.

Андрей выходил из кабинета с тяжёлым сердцем. Кто-то подкинул лезвие? Но кто? Он точно этого не делал, а в таком случае это либо жена, либо дочь. Нет, такого просто не может быть. Женя не могла такого сделать, да и времени у неё не было на это. Наташа? Сама себе подкинула кусок лезвия, чтобы попасть в больницу? Не возможно. Неужели, он действительно не заметил этот кусочек, когда варил кашу? Получается, что не заметил…

Наташа ещё спала, когда он пришёл от Соколова. Посмотрев на спящую жену, Андрей принял решение немедленно поехать домой и разобраться в случившемся.

Он пересыпал кашу из банки в тарелку и обратно. После третьего раза, убедившись, что в каше ничего нет, убрал банку в шкаф. Оставшуюся в тарелке кашу пересмотрел так, как будто пытался найти в ней крупицы золота или алмазы. Нет в ней ничего, ни лезвий, ни ещё каких-то посторонних предметов. Пришлось лезть на стул и смотреть на шкафчике, как и говорил доктор. Но там тоже было пусто и Андрей, осознав всю бесполезность этих поисков, решил прибраться на кухне и в ванной. После травмирования жены тут оставалось много кровавых следов, так что работы хватало.

Вечером он забрал из садика Женю. Та очень расстроилась, что мама теперь какое-то время будет жить в больнице и её некому будет укладывать спать. После заверений отца, что он возьмёт на себя эту нелёгкую задачу, дочь успокоилась. Теперь каждую ночь, в течение недели Андрей читал ей на ночь сказку и ложился с ней спать вдвоём, на большой семейной кровати.

Когда Наташа вернулась домой из больницы, то обнаружила на полочке в спальне фотографию дочери, которую делали в садике в день её травмирования. На фотографии, конечно же, была Женя, но Наташа сначала её не узнала, уж больно не похожим получилось лицо. Сначала она подумала, что это всё из-за ретуширования фотографии, но затем, приглянувшись, она отскочила от снимка на пару метров: на неё смотрело то лицо, которое улыбнулось ей в тот вечер на кухне и которое ухмылялось ей в постели, когда ей было плохо. Но это было не лицо её дочери, а чьё-то чужое, незнакомое лицо, с той, уже ставшей знакомой, улыбкой.

* * *

Прошло не так много времени после Наташиного возвращения из больницы, как ей снова пришлось туда отправиться. И снова этому предшествовали странные обстоятельства.

Вся семья, как у них было принято, вечером смотрели мультфильмы. Андрей с Женей смеялись с происходящего на экране. Наташа, изредка, их поддерживала своим уставшим смехом. Периодически, в течение уже продолжительного времени, ей становилось плохо, но причину этому она не знала. Нередко на неё накатывала слабость и сильное нежелание что-либо делать. Её подруга Маша, работающая психологом, говорила, что необходимо разобраться с причиной этой апатии, и тогда, можно будет понять чем ей помочь. Наташа догадывалась, что причина в дочери, но объяснить этого никому не могла. Как можно объяснить кому-то, что ты считаешь свою дочь не своей? Это и себе объяснить тяжело, а другому человеку вообще не понятно как это донести. Она чувствовала, что это не её дочь, но не знала почему. Вот она смотрит на Женю, и видит всё ту же девочку, что родила немногим более трёх лет назад. Но вот, она снова смотрит на неё, и видит незнакомого человека. И этот её взгляд… Так дети не смотрят. Подобный взгляд Наташа видит в зеркале каждый день и это взгляд взрослой женщины. Но как такое может быть?

Пока она размышляла на тему странностей, которые обнаружились у дочери, закончился очередной мультфильм и Андрей пошёл выключать компьютер.

— Ну, папочка, можно ещё чуть-чуть? — Женя подбежала к нему и схватила за руку.

— Нет, — Андрей уже выключал компьютер и повернулся к дочери, — завтра рано в садик вставать. Да и мама себя снова плохо чувствует.

— Нет, со мной всё хорошо. — Наташа встала с кресла, как будто пытаясь доказать свои слова. — Вот видишь. Идите переодеваться и ложитесь в постель.

С этими словами она сама направилась в спальню, по дороге не забыв оглянуться на дочь. Опять этот взгляд! Или нет? Женя смотрит простым и чистым детским взглядом, но она же это видела! Наверное, сказывается усталость, так что нужно будет в любом случае сходить в поликлинику на обследование.

В спальне она легла на край кровати и скрутилась в позе эмбриона. Зашёл Андрей и лёг рядом с нею на кровать, обняв её одной рукой. Наташа обрадовалась этому жесту внимания, так как последнее время его было не так много и прильнула к нему телом.

В комнату вошла Женя и увидев их с разбегу запрыгнула на отца. Никто ничего не сказал против такого действия, только Андрей выдохнул тяжело и сильнее прижался к жене. Получалось так, что дочь отталкивала его своим телом от Наташи и ему пришлось приложить немного усилия, чтобы остаться на месте.

— Мама, отодвинься, — Женя посмотрела на мать, — это мой папа!

— Твой, конечно, — Наташа боялась повернуться и посмотреть в глаза дочери, — я на него как на папу и не претендую.

— Вот и отодвинься! — Дочь начала толкать её ногами, намереваясь сдвинуть хоть на несколько сантиметров, чтобы можно было хоть немного протиснуться между ними.

Андрей всё также держал рукой жену, иначе она бы уже отодвинулась, так как сил сопротивляться у неё было не много. Она, всё же, повернула голову в направлении дочери, чтобы убедиться в своём наблюдении и, наткнувшись на её взгляд, дёрнулась в объятиях мужа. Женя просто сверлили её взглядом полным ненависти. В этом взгляде не было ничего детского, но муж не мог этого видеть, так как находился сзади. Так Наташа окончательно убедилась в своём мнении.

— Женя, ты видишь, что маме плохо? — Андрей решил вмешаться в сложившуюся ситуацию. — Перестань её толкать и иди раздевайся. Сейчас мыться пойдём.

Наташа очень обрадовалась этим словам мужа, так как, обычно, он становился во всех конфликтах на сторону дочери. Да и их семейные отношения в последнее время оставляли желать лучшего, так что эти слова были бальзамом на израненную душу.

— Тогда отнеси меня в ванную, — Женя продолжала сидеть на родителях и теперь легонько колотила мать пятками, — но только на ручках!

— Женя, ты же слышала папу. — Наташа, пересилив свой страх, и снова посмотрела на дочь. — Иди, раздевайся и бегом мыться.

— А я не тебя попросила, а папу! — Женя уже начинала истерить. — Мы сделаем, так как я хочу, и как он скажет!

С этими словами она легонько стукнула мать рукой. Той показалось, что этим действием дочь, как бы, привлекает её внимание. Снова пересилив себя, Наташа повернула к ней лицо. Она уже была готова к тому, что увидит и поэтому не стала дёргаться в руках мужа. На неё смотрела незнакомка, которая восседала сверху на них и свесила вниз ноги.

Но тут Андрей решил взять дело в свои руки. Он отодвинулся назад и дочь мягко приземлилась между ними. Она быстро постаралась занять место между родителями, но Андрей уже вставал с кровати, и ей пришлось резко подниматься следом за ним.

— Женя, ещё раз прошу тебя, раздевайся. Пошли мыться и ляжем спать. Я тебе почитаю книгу, спою песню и буду тебя охранять. Только, пожалуйста, не балуйся и не истери.

— Ну, раз ты так просишь…

— Да, я тебя прошу, и, надеюсь, что ты выполнить мою просьбу.

Женя стала раздеваться и при этом мельком просматривала на мать. Наташа смотрела в её глаза, и ей хотелось сжаться ещё сильнее, чем она уже сжалась. Дочь выбежала из комнаты в ванную, следом прошёл Андрей, а ей оставалось лежать на кровати и обдумывать слова дочери. «Ну, раз ты так просишь…» — Наташа прокручивала их в голове, и не могла никак понять, чего в них было больше: заигрывания к мужу или желания зацепить её.

С этими раздумьями она поднялась с кровати, расстелила постель и легла на своё обычное место. И в этот момент с ней произошло что-то непредсказуемое: у неё резко заболела шея, а следом за ней, боль отозвалась и в голове. Боль была просто ужасной, и Наташа закричала. Через несколько секунд в комнату зашёл Андрей и от порога посмотрел на неё. Было ясно, что он не понял причину её крика, так как она просто продолжала лежать на кровати. Её руки тянулись к шее и Андрей, сделав правильный вывод, кинулся к ней. Наташа слышала, как из ванной его звала оставленная им там дочь, и он даже дёрнулся назад, но всё же остался с ней.

— Что с тобой? — Он коснулся её руки и посмотрел на шею. Сзади появилось несколько капель крови и Андрей, от неожиданности, дёрнул её за руку. Жена взвыла от боли, и он снова отпустил её. Медленно переворачиваясь на бок, она открыла ему вид торчащей из её шеи большой иглы.

— Не переворачивайся дальше и не шевелись! — Он подбежал к тумбочке и схватил лежащий на ней телефон. — У тебя из шеи торчит иголка.

— Иголка! — С ужасом и страхом в голосе закричала Наташа. — Достань её, я тебя прошу!

— Я не буду этого делать. Я не знаю, что ты могла себе повредить, ведь это же шея. Успокойся и полежи немного на боку.

Он уже разговаривал с оператором скорой помощи, а Наташа всё слушала голос из ванной. Дочь звала отца к себе, и в этом не было ничего странного, ведь её оставили там одну, но её голос и эта интонация… Она была готова поклясться, что в этом голосе было только заигрывание и никакого страха оставленного в одиночестве ребёнка.

— Они уже едут, потерпи немного. — Муж присел рядом с нею на кровать. — Вот же…! Я же про Женю забыл от волнения.

Она не смогла его удержать, так как боялась говорить и шевелиться, так что Андрей пошёл в ванную, влекомый сиреной, как моряки в древних мифах, а она ничего не могла с этим поделать. Через пару минут на пороге стояли муж с дочерью, Женя с опаской выглядывала из коридора и, могло показаться, что она делает это из страха. Андрей, так и подумав, начал её успокаивать. Он взял дочкину одежду и вывел её из комнаты. От Наташи не смог ускользнуть её прощальный взгляд, которым дочь одарила её, почти покинув комнату. В этом взгляде чётко просматривалась радость победителя, так что Наташа сразу поняла, кто является виновником её несчастья.

Андрей включил дочери мультфильм, а сам снова вернулся в спальню. У Наташи текли слёзы из глаз, и он воспринял их, как слёзы боли из-за случившегося, и был не далёк от истины. Жена плакала от своей беспомощности. Было ясно, что никто не поверит в её историю о дочери, но нужно было что-то предпринимать. Было решено, что после того, как она с помощью врачей справится со случившимся сегодня, она призовёт на помощь свою подругу, которая работала детским психологом и уж она-то точно сможет помочь вывести дочь на чистую воду.

За этими мыслями её и застиг звонок в дверь. Вслед за этим коридор наполнился голосами и в комнату вошли два человека в белых халатах. Андрей шёл прямо за ним, держа за руку, явно, перепуганную дочь. Один из зашедших наклонился над ней и посмотрел на её шею.

— Так, и что тут у нас? — Он осматривал место, так и не трогая его руками. — Хорошая цыганская иголочка. Повезло вам, что это не глаз. С шеей тоже проблем много, но глаз был бы намного хуже, уж я-то пару таких уже видел.

Он ощупал подушку, место рядом с нею и ничего больше не найдя, повернулся к Андрею:

— Придётся её забрать в больницу. Вроде ничего страшного, но я бы оставил решение за врачом. Поможете нам снести носилки?

— Конечно! Я же с вами поеду тоже. Сейчас поговорю с соседкой, чтобы она за дочерью посмотрела и с вами поеду.

Второй врач пошёл за Андреем, и сказал ему, что принесёт носилки. Когда за ними обоими закрылась дверь, Наташа услышала голос врача, направленный к дочери:

— И кто это у нас такой серьёзный стоит? За маму переживаешь?

— Да, — Женя потупила глаза в пол. — А с ней всё хорошо будет?

— Не переживай, скоро домой вернётся, как новенькая. Тебя как зовут?

— Женя. Вы, только её хорошо подлечите. Если надо, пусть полежит в больнице, мы тут сами справимся. Главное, чтобы с ней всё было хорошо.

— Первый раз слышу, чтобы ребёнок предлагал кого-то из родителей подольше в больнице подержать. Женя, ты не переживай, как мне кажется, тут ничего страшного не произошло. Я заберу твою маму в больницу, чтобы ей там сделали рентген, потому что случаи разные бывают, кому-то везёт, а кому-то нет.

В это время дверь открылась, и в квартиру вошли Андрей со вторым врачом. В руках у того были носилки, свой чемодан он оставил в машине. За ними в квартиру вошла соседка, мама Марьяны, с которой Женя ходила в одну группу в садике. Когда она увидела Наташу, то стала как вкопанная.

— Как же у тебя такое произошло? — Она смотрела на соседку в недоумении.

— Сами не понимаем, — Андрей смотрел на врачей и готовился в любую минуту прийти им на помощь.

— Я знаю как. — Женя посмотрела на отца, затем на соседку. Наташа даже дёрнулась, так как решила, что дочь сейчас во всём признается, но этого не произошло.

— Ты видела что-то? — Андрей подошёл к дочери. — Откуда там иголка?

— Когда мы с тобой пришли с садика, ты пошёл в магазин за хлебом, за которым тебя мама послала. А она решила зашить мне карман на куртке, который у меня порвался. Она зашивала его тут, на кровати. Несколько иголок, которые у неё выпали из коробочки, она воткнула в подушку, сказав, что они тоже могут пригодиться. Потом она всё убрала на место, а эта иголка могла остаться в подушке.

Андрей осмотрел собравшихся и кивнул в ответ на их взгляды. Действительно, жена зашивала ей карман, когда он выходил за хлебом, а значит, могла оставить тут иглу. Все согласились со сказанным Женей, и никто не задался вопросом, с какой точностью, не свойственной детям, она описала случившееся. Только Наташа обратила на это внимание, но не хотела, пока, ничего говорить. Дочь говорила и поясняла всё не так, как это делают маленькие дети, даже интонация изменилась на незнакомую. Но почему никто не обращает на это внимание? Она действительно делала то, что говорила дочь, но иголки в подушку не втыкала, а это явно свидетельствовало не в Женину пользу.

Тем временем врачи махнули рукой Андрею, подзывая его к себе на помощь. Пока он с одним из них держал носилки, второй, очень аккуратно, тянул на них простынь, с лежащей на ней Наташей. Когда она оказалась на носилках лёжа на животе, он укрыл её краями простыни и все вместе двинулись к выходу. Женю к себе забрала соседка и их квартира опустела.

В больнице, куда их доставили, Наташе сделали рентген шеи. Результат был радостным, так как игла не зацепила ничего важного, а просто засела в мышце, так что её очень быстро извлекли и можно было ехать домой, но Наташа попросила оставить её тут, хотя бы на вечер. Это очень удивило мужа, но он ведь не понимал, что дома её ждёт чужой человек, который хочет причинить ей вред. Сейчас Наташа не сомневалась, что и лезвие в каше было делом рук её дочери, но доказать ничего не могла. Она попробовала объяснить мужу, что не вставляла иголки в подушку, но тот только отмахивался со словами, что она от волнения уже это позабыла.

Но остаться в больнице ей всё же пришлось. Она рассказала врачам о своей постоянной слабости и её оставили на обследование. Муж, который раньше сам намекал на обследование, сейчас был против, но она настояла на этом. В результате было выявлено, что в её организме присутствуют следы химикатов. По всем результатам исследования выходило так, что она несколько раз подряд травилась маленькими дозами бытовой химии. Андрей предположил, что она просто плохо вымывала посуду и не стал слушать никакие её доводы. А ведь получалось так, что травилась только она, а при плохо помытой посуде, эта химия попала бы всем. Но так не происходило, и Наташа откинула такой вариант. У неё было своё предположение по этому поводу, но она боялась произнести его вслух, так как это обвинение было очень серьёзным и подвергало сомнению её психическое и душевное состояние.

* * *

В этот вечер в квартире у Николаевых было шумно: Наташа, всё же, осмелилась и пригласила в гости свою подругу Машу. Она работала детским психологом, и морально и психологически надломленная мать решила рассказать ей о своих подозрениях. Мария Трубачёва пришла со своими детьми, Колей и Настей, как она считала, просто в гости. Они дружили семьями уже много лет и неоднократно посещали друг друга на праздники или просто с целью поболтать. Наташа решила заранее не пугать свою подругу, так что окончание вечера для той оказалось большим сюрпризом.

Дети играли с Жениными игрушками, а взрослые сидели за столом и пили вино. Вечер проходил в разговорах о жизни и о детях. Маша собиралась в этом году отдавать сына в школу, так что рассказывала о своих взглядах на этот вопрос. Перед ней очень остро стоял вопрос выбора школы, так как по её мнению, даже учитель младших классов, к которому попадёт её сын, должен соответствовать некоторым её критериям, как профессионального психолога.

Андрея смешили такие истории, так что он решил пойти к детям и помочь им с новым конструктором, который на подарок Жене принесли гости. Женщины остались одни за столом и продолжили свою спокойную и тихую беседу. Но, если Маша и внешне и внутренне была спокойной, то Наташа за внешним спокойствием скрывала очень сильное волнение. Как сказать о своих подозрениях подруге и при этом не выставить себя на посмешище? А главное, не показаться мамочкой «с приветом», которой постоянно что-то кажется?

— Я смотрю, ты меня не слушаешь? — Маша помахала рукой перед лицом подруги. — Ты здесь?

— Ой, извини, — Наташа спохватилась и поняла, что последнее время просидела полностью в своих мыслях, — конечно, я здесь.

— Тогда повтори, о чём я только что говорила? Это самая простая проверка на правдивость в этом вопросе.

— Ну, ты, говорила о своих детях… О школе…

— Ничего ты не слушала. Я уже давно про это не говорю. Как я понимаю, тебя что-то волнует. Поделишься с подругой, может чем-то помочь смогу?

Наташа очень обрадовалась, что Маша сама начала этот разговор, теперь получалось так, что не она была инициатором, а подруга.

— Понимаешь, у меня такой вопрос… Он очень личный и я бы не хотела, чтобы ты его выносила куда-либо на обсуждение. Хорошо?

— Я — могила, ты же меня знаешь. Дай угадаю… Это связано с Андреем? Мне кажется, что у вас с ним что-то происходит, причём, не очень хорошее. Вы поссорились?

— Нет. Извини, но твоё профессиональное чутьё тебя подвело. Дело в том…

— Нет, — Маша перебила её и улыбнулась, — моё чутьё меня не подводит никогда. Когда ты являешься мастером своего дела, то видишь его признаки везде, даже если кто-то их и скрывает. Так что, могу заявить со стопроцентной уверенностью, что у вас с Андреем проблемы. Ну ладно, девяносто девять процентов, но это только из-за того взгляда, которым ты меня только что одарила.

Наташа действительно посмотрела на подругу с небольшим укором, но только по той причине, что она снова попала в яблочко.

— Ну, и это тоже. — Наташа опустила вниз глаза и покрутила пальцами стакан. — С Андреем тоже есть некоторые проблемы, но разговор не о нём. Понимаешь, меня беспокоит моя дочь.

— А вот это уже интересно! — Маша даже немного заёрзала на стуле от ожидания известия. — Что там с Женей не так?

— Я не знаю, — Наташа снова посмотрела на свою подругу и поняла, что может не сдержать слёз от волнения, — Вот поэтому я и прошу тебя разобраться с этим вопросом. Причём, прошу тебя не как врача, а как подругу. С моей дочерью что-то происходит, и я хочу понять, что именно. Ты сможешь разобраться?

— Ну, если ты сама не знаешь, что мне надо искать, то как же я пойму, что от меня требуется?

— Маша, ты знаешь Женю не первый год и знаешь какой у неё тяжёлый характер. Но в последнее время он очень ухудшился… Да и вот ещё что, мне кажется, что она как-то странно со мной начала общаться… Понимаешь? Ну, я не могу больше тебе ничего пояснить.

— Ладно. Что ты от меня хочешь?

Наташа выдохнула с облегчением и взяла подругу за руку. Маша обратила внимание на влажность её ладони, что свидетельствовало о сильном волнении, которое тут же передалось и ей.

— Поговори с Женей. Причём сейчас же. В этом нет ничего невероятного, ты же врач, а я тебя попросила поговорить с дочерью. Ведь так? Просто, понимаешь, Андрей не в курсе, моих мыслей по этому поводу, так что мы можем сказать, что я давно тебя об этом просила, а у тебя всё времени не было. Хорошо? А потом ты вряд ли ещё время найдёшь свободное, так что лучше сейчас поговорить. Да?

Маша обратила внимание на чрезмерное возбуждение подруги, но промолчала. В таком случае необходимо было понять всю ситуацию и лишь потом делать выводы, так что она согласилась на небольшой сеанс с дочерью подруги. Андрей, конечно же, удивился такому решению, но выслушав доводы подруг, согласился.

— Доченька, — обратилась Наташа к Жене, — подойди, пожалуйста, ко мне.

Было видно, что дочери не хочется делать этого, но особого выбора у неё не было. Она подошла к взрослым и посмотрела на них. Отец, мать и тётя Маша стояли перед ней и как-то странно переглядывались.

— Что случилось, мама? Ты же видишь, как мы хорошо играем и не балуемся.

— Да, это очень хорошо, — Наташа ликовала в душе, — но я бы очень хотела, чтобы ты поговорила с тётей Машей. Понимаешь, у неё есть некоторые вопросы к тебе, так что мы бы все были очень рады, если бы ты уделила ей немного времени. Хорошо? А потом сразу играться. Обещаю!

— Ну ладно, — Нехотя протянула Женя, — но только ненадолго. А то нам ещё машину дособирать надо.

— Мы попросим ребят заняться чем-то другим, пока тебя не будет.

— Так, меньше слов, больше дела. — Маша повернулась к Жене. — Ну что, милая леди, пройдёмте в другую комнату и побеседуем?

Женя взяла её за руку и пошла в спальню. Маша провела её вперёд и посмотрела на подругу. Перед тем, как закрыть за собой дверь она одними губами прошептала что-то Наташе и та кивнула в ответ. Фраза была такой: «С тебя причитается». Ну и пусть причитается, уж лучше так, чем жить всё время в непонимании и страхе.

С мужем они вернулись к детям и достали им раскраски. Те очень обрадовались новым и нетронутым никем книгам. Все полчаса, что Маши была в спальне, её дети провели с карандашами.

Дверь открылась и из спальни, смеясь, вышли Маша с Женей. Женщина проследовала на кухню, и было слышно, что она наливает себе ещё один бокал вина. Дочь, посмотрев на мать, прошла к друзьям и позвала их снова собирать машину, те, естественно, сразу согласились. Наташа расценила действие подруги, как результат волнения и, отправив мужа помогать детям, прошла за ней на кухню.

— Ну что там? — с порога спросила она Машу.

— Да ничего особенного. Просто девочка, которой почти четыре года. И всё. Больше я ничего не вижу в ней.

Наташа села за стол и посмотрела на подругу.

— Не скрывай от меня ничего. Пусть это будет жестоко, но это будет правдой. Что с моей дочерью?

— Да говорю же — ничего. — Маша отглотнула вина и поставила бокал на стол. — А что ты хотела от меня услышать? Что твоя дочь психопатка или ещё кто похуже? Тебе радоваться надо, а ты так реагируешь.

— Ну, да, радоваться…

Наташа налила себе вина в бокал и осушила его в один заход. Это не прошло мимо глаз подруги, и та только покачала головой.

— А что ты хотела, чтобы я нашла? Ты говорила о поведении и характере. Да, у твоей дочери они не самые ангельские, но что с того? У многих детей в её возрасте есть такие проблемы, но это ничего не значит. Знаешь, как говорят: перебесится.

— Ну, а ты ничего не заметила в ней странного? Там, взгляд у неё не тот или ещё что-то?

— Какой взгляд? Ты о чём, мать? Нормальный взгляд у твоей дочери, простой и чистый, как у всех детей. Мы хорошо поговорили с ней, она рассказала мне о своих проблемах. Если это так можно назвать. Для нас это не проблемы, а для них огромные. Но это больше профессиональное, так что выносить на обсуждение с тобой не буду. Что ты ещё хотела услышать?

— Ты не заметила, что она периодически смотри как-то не так? Ну, как будто другой человек?

Маша засмеялась. Чего-чего, а такого от своей подруги она не ожидала.

— Ты намекаешь на то, что у неё раздвоение личности?

— Ну, если так можно сказать…

— Нельзя. Так говорить не желательно, но для тебя допустимо. С чего ты такое взяла, вообще?

— Сейчас, подожди.

Наташа вышла из кухни и вернулась через минуту, неся в руках фотографию в рамке. Она дала её в руки подруге и кивнула на снимок. Та рассматривала его с полминуты и посмотрела на Наташу:

— И что ты хочешь этим сказать? Фотография Жени, и что? Сейчас все такие делают в садиках, что здесь невероятного?

— Посмотри на её глаза! — Наташа подошла к подруге и заговорила ей почти на ухо. — Да и не только на глаза! Вообще оцени снимок. А лучше, отставь его немного в сторону и посмотри с расстояния. Так точно будет лучше видно.

Маша встала со стула и отнесла фотографию к окну. Поставив её на подоконник, она вернулась на своё место и посмотрела на дело своих рук.

— И что? Что я там должна увидеть?

— Ты, что, не видишь? — Наташа подбежала к снимку. — Это же не моя Дочь! Это не её глаза и не её улыбка! Ты что, не видишь этого?

— Мать, ты меня пугаешь. Причём пугаешь именно как психолога. Где там не её улыбка? Где чужие глаза? Я вижу только твою дочь и больше никого. Да, возможно, фотограф сильно обработал снимок, некоторые участки кажутся неестественными и необычными, но в целом, там нет ничего нового. Женя это, расслабься.

После этих слов Наташа так и осталась стоять с фотографией своей дочери в руке, так как сказать ей больше было нечего. Лучшая подруга не видит того, что видит она уже не один день в своём доме. Муж тоже не замечает того, что происходит, как результат, их отношения начали портиться, и чем это всё закончится, она не знала. Положив снимок на подоконник Наташа, всё же, решила предпринять ещё одну попытку. Да, эта попытка немного не честная, но другого выхода она пока не видела, а значит придётся немного соврать.

— Маша, она очень часто стала с кем-то говорить. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Ну и что? У детей, да что там, у детей, у взрослых такое часто бывает. Вот, вспомни моего мужа, тот вообще постоянно сам с собою говорит. И что?

— Не, ты не понимаешь! Она советуется с собой! Она поясняет что-то себе! Ну, знаешь, как будто она это говорит кому-то, а не себе!

— Ну, у детей часто такое бывает. Знаешь, как это называется? Конечно, знаешь! Это вымышленные друзья. Малышня часто с этим любит забавляться. У моего старшего такое тоже есть. С возрастом эти друзья пропадают, если не перерастают во что-то большее. Но твоя дочь здорова, уж в этом можешь мне верить.

— Какие ещё «вымышленные друзья»! Ты слышишь, что я тебе говорю? Там, внутри её, есть второй человек! Не вымышленный друг, а полноценный человек!

— То есть, ты всё-таки утверждаешь, что у твоей дочери раздвоение личности? — улыбка прорисовалась на лице Маши.

— Возможно, я не уверена, но там, — она показала на фото своей дочери, — она не одна!

Маша поднялась из-за стола и подошла к окну. Она подняла с подоконника фотографию и снова взглянула на неё. Отложив снимок в сторону, Маша посмотрела на подругу и начала разъяснять:

— Для того, чтобы определить у человека диссоциативное расстройство идентичности, должны проявиться хоть какие-то из критериев этого заболевания, а я не вижу ни одного. Ты меня слышишь? Их, официально, четыре. У твоей дочери я не нахожу ни одного. Причём, могу сказать это ещё и как подруга вашей семьи, которая Женю знает ещё с пелёнок: она абсолютно здоровый человек! По крайней мере, с точки зрения психических заболеваний. Ты это понимаешь? Нельзя так просто взять и обвинить человека больным каким-либо психическим заболеванием. Нельзя!

— Но она знает такие вещи, которые должна знать только взрослая женщина, — не унималась Наташа.

— Ну, какие, например?

— Вот слушай. Когда она играет куклами, то они живут у неё полноценной жизнью! Понимаешь, о чём я?

— Нет, не понимаю. Не говори загадками, а выкладывай всё напрямую.

— Ну, знаешь, она делает вид, что они занимаются любовью! Что у мамы-куклы есть любовник! Представляешь такое? А ещё, когда у меня плохо настроение, она говорит, что у меня ПМС! И переносит эту же ситуацию и на кукол! Ну, как тебе такое?

— Наташа, послушай меня: с твоей дочерью всё в порядке. Сейчас на улице и в садике они и не такое слышат. Я уже боюсь говорить про школу. Мне Колю отдавать в школу в этом году, а я боюсь тех новых знаний, которые он там почерпнёт. И боюсь я их не только как мать, но и как психолог. Я же тебе уже это говорила. А ты, про ПМС…

— Маша! Она заигрывает с Андреем! И пристаёт к нему периодически!

— Это ещё что такое? С чего ты это взяла?

— Понимаешь, я не хотела этого говорить, — Наташа покраснела, — но мы с ним не спим как муж с женой уже полгода. И это всё она! Она ложится спать с нами и обязательно влезает посередине. При этом, она просит, чтобы он её обнял, а сама трётся об него! Я видела сама это! А как она иногда с ним разговаривает! Ты бы это слышала!

Маша налила себе ещё один бокал вина и, выпив его, строго посмотрела на подругу. Это было тяжело, но она сказала то, что думала по этому поводу:

— Наташа, я тебе сейчас что-то скажу, но ты не обижайся. Мы часто пытаемся увидеть что-то там, где его просто нет. Взгляды, голоса, интонации — мы приписываем им тот смысл, о котором сам их владелец и не думал. Понимаешь, что я хочу тебе сказать? Мы часто видим в людях и их поступках то, чего там никогда не было и быть не может. Женя заигрывает с Андреем? Ей всего четыре года! Ты это понимаешь?

— Понимаю, и именно поэтому я так сильно этого боюсь.

— Хорошо, тогда понаблюдай ещё за своей дочерью и записывай всё, что тебе покажется странным. Потом покажешь мне, и мы вместе это обсудим. Просто, скажу тебе честно, ты не первая женщина, которая ревнует дочь к мужу, что в чём-то вполне естественно. Но, зачастую, оснований к этому никогда нет: матери просто преувеличивают увиденное.

— Но я видела…

— Хорошо, — Маша не дала ей договорить, — хорошо, что видела. Пожалуйста, записывай всё странное и рассказывай мне, а я решу, что с этим делать.

— Ладно, — Наташа сдалась под напором слов своей подруги. Ей было ясно, что она так и не сможет убедить Машу в том, что она видела, и вряд ли убедит в этом кого-то другого. Остаётся только смотреть и наблюдать.

Поздно вечером гости, вызвав такси, направились к себе домой, а Николаевы стали готовиться ко сну. Наташа всё ещё раздумывала над словами подруги и поэтому не заметила того взгляда, которым на неё смотрела дочь из ванной, в то время, когда Андрей её мыл. Ей было не понять, что Женя сделала для себя правильный вывод из сегодняшней ситуации, а это значило только одно: она будет действовать жёстче, но более осторожно.

* * *

Марьяна Першикова, дочь соседки Николаевых, была очень счастлива. Ещё бы, через несколько дней у неё будет день рождения и ей подарят игрушечную собачку, о которой она так мечтала. Так же, радовало и то, что сам праздник пройдёт в детском центре с аниматорами и большим тортом с красивыми свечами. Мама обещала, что их будут развлекать герои её любимого мультсериала, а папа пообещал, что приведёт настоящего фокусника.

Но больше всего радовала маленькую девочку возможность похвастаться перед своими друзьями. Она знала, что это будет самый лучший, самый красивый и самый весёлый день рождения на свете. Ну, и конечно, ни у кого из её друзей подобного не будет. А друзей этих, должно прийти не мало. Мама с папой насчитали порядка двенадцати человек и почему-то огорчились, сказав, что с их дочерью детей будет тринадцать. Что в этом огорчило родителей, Марьяна не знала, но радовалась приближающемуся празднику с каждым днём всё больше и больше.

На этот праздник должны были прийти три человека со двора и ещё девять с группы в садике. Это были её лучшие друзья, и она была рада тому факту, что все они будут на её празднике. Поскольку праздник был для маленьких детей, то, естественно, приглашены были и их родители. Конечно, Першиковы рассчитывали на то, что родители придут по одному человеку, а не по двое, и это позволит им хоть немного сэкономить денег на и так дорогом мероприятии.

Готовились к этому празднику и приглашённые ими соседи. К сожалению, но Андрей не мог пойти на это мероприятие, так как у него был небольшой завал на работе, но Наташа обещала свозить дочь сама. Ей стало лучше в последнее время, и Андрей считал, что это связано с тем, что он начал покупать экологически чистое моющее средство, боясь того, что жена снова может отравиться. Он почти был прав, и причина улучшения здоровья его жены, действительно скрывалась в прекращении употребления химии. Не знал он только того, что теперь Наташа не оставляла посуду со своей едой без присмотра, так как считала, что моющее средство попадает в неё именно таким способом.

В день праздника соседка заглянула с утра и напомнила, что начало в шесть часов вечера и что, желательно не опаздывать, так как никто никого ждать не будет. Они посмеялись вместе над этой стандартной шуткой и разошлись по своим делам. Андрей уехал на работу и Наташа, по причине хорошего состояния, повела дочь в садик сама. Она водила её уже два месяца и не замечала за дочерью никаких странностей, хотя эти два месяца им пришлось усилить своё общение, так как даже вечером Андрей приходил домой поздно. Женя сейчас была простой девочкой, и матери иногда казалось, что всё, что она видела, было навеяно её плохим состоянием. По дороге в садик они шутили, пели песни, рассказывали стихи, в общем, вели себя как нормальная семья, так что Наташа перестала обращать внимание на некоторые странности в поведении дочери, хотя раньше обязательно бы их заметила.

Оставив дочь в садике, Наташа пошла домой готовиться к предстоящему вечеру. Ещё вчера они выбрали у себя в гардеробе платья, в которых мать с дочерью должны быть на празднике и сейчас она собиралась привести их в более праздничный вид. Потратив какое-то время, Наташа расшила их бусами и ленточками, чтобы они с Женей были в похожих нарядах. Платья были выглажены и уложены в специальные сумки. Затем настал черёд колгот, которые так же были выбраны в один тон и очень хорошо гармонизировали с платьями, так что колготы тоже были упакованы и уложены рядом. Начистив обувь и упаковав её в пакеты, женщина села на диван и представила сегодняшний вечер: они с дочерью обе в красивых красных платьях, в красных туфлях и таких же колготах. Как для детского праздника, должно получиться весьма не дурно.

Оценив свою работу по подготовке завершённой, Наташа прилегла на диван и закрыла глаза. В этот раз к ней снова пришла во сне её дочь и её странная улыбка. Поднявшись с дивана и, понимая, что больше она явно не уснёт, Наташа решила посмотреть кино. Так она и провела всё оставшееся время, просматривая новый для себя сериал.

Вечером, вызвав заранее к садику такси, Наташа забрала дочь и поболтав с ней о том, как прошёл день, настроилась на приятное и весёлое времяпровождение. Она любила детские праздники за их беззаботность и шумное детское веселье. А самое главное, дети предоставлены сами себе и носятся где-то, бегая друг с другом. Так что и в этот раз Наташа рассчитывала хорошо отдохнуть, а может и услышать пару новых сплетен от своих знакомых.

Такси подъехало к зданию бывшего завода и остановилось напротив входа в центр. Здесь расположился огромный молл, в котором можно было купить всё, чего душе захочется. Во время покупок детей можно было оставить в детском развлекательном центре, где сегодня и должен был проходить праздник Марьяны.

Несколько приглашённых детей уже бегали внутри, играя во что-то с именинницей.

— Я сейчас сдам наши вещи в гардероб, а потом тебя переодену. Подожди здесь, рядом. Я вот за той тётей буду. Хорошо? Бояться не будешь?

— Нет, мамочка, — Женя отрицательно замотала головой, — я не боюсь.

— Ну и хорошо. — Она собрала вещи в руки, и, оставив дочь на скамейке, повернулась к гардеробу. — Мама быстро вернётся.

Оглядевшись по сторонам, чтоб ни с кем не столкнуться, Наташа направилась сдавать вещи. Простояв небольшую очередь из двух человек, и получив заветный номерок, она повернулась назад и пошла к дочери. Пребывая в каких-то своих мыслях, она не сразу поняла, что ей так не понравилось, но, сделав ещё пару шагов, всё прояснилось: Жени не было на месте.

Наташа подбежала к лавочке, посмотрела на другие, но дочери не было и там. Она отсутствовала всего минуты три, так что здравый разум подсказывал, что та не могла далеко уйти. Первая мысль пронзила голову: она сама зашла в центр и сейчас играется с друзьями. А что? Они увидели её, позвали к себе, и Женя, несмотря на слова матери, пошла к ним. Бегом, устремившись к стойке администратора, она быстро заговорила с сидевшей там девушкой:

— Вы не видели здесь девочку? Четыре года, белые волосы, невысокая.

— Женщина, я за день столько детей вижу…

— Ну, не заходила ли сюда только что сама одна девочка? — не унималась Наташа.

— Только что? Нет, не заходила. Мы не впускаем детей без взрослых. Как, впрочем, и не выпускаем. Так что, если она там, то можете за неё не беспокоится.

— Вот в том-то и дело, — сказала Наташа в пустоту, уже отворачивать от стойки администратора, — что мне хотелось понять, заходила ли она туда или нет.

Взволнованная мать отошла от администратора и огляделась по сторонам. Куда могла пойти Женя? Или, может её кто-то увёл? Точно! Скорее всего, Андрей освободился с работы пораньше и, зная где они находятся, приехал к ним. Трясущейся рукой, нащупав телефон в сумке, она набрала Андрея. Правда, предусмотрительно решила не пугать его.

— Андрюша, а ты сейчас где?

— Я же говорил, что задержусь на работе, — ответил раздражённо муж. Она знала о том, что он не любил, когда его отвлекали при сильной загруженности, но сейчас ситуация была исключительной, так что других вариантов у неё не было.

— А когда ты сможешь быть здесь? — её голос дрогнул и Наташа с трудом удержалась, чтобы не заплакать. Это не прошло незамеченным её мужем и Андрей, взволнованно спросил:

— Что-то случилось? Вы в порядке? Что с Женей?

— Всё хорошо, — постаралась успокоить мужа Наташа, хотя, самой успокоиться не удавалось, — просто, я соскучилась по тебе. Ну, ладно, я побежала. Вечером увидимся.

— Ну, тогда пока, — удивлённо ответил Андрей. Он был уверен, что жена волновалась, но, так как она не высказала этого никаким иным способом, он решил промолчать.

Убрав телефон в сумку, Наташа двинулась по торговому центру. Ясно было одно, за этот короткий промежуток времени, дочь не могла далеко уйти, даже с посторонним человеком. Пока она говорила с мужем и администратором, ей удалось осматривать коридор, в котором они находились, так что она была уверена, что дочь не проходила по нему за это время. А это значило только одно: Женя где-то рядом, теперь оставалось её найти. Пришла мысль позвать на помощь других родителей, но тогда, все бы решили, что она потеряла здесь ребёнка, и это опустило бы её в их глазах. Страх социального порицания сыграл свою роль, и она решилась на самостоятельные поиски.

Пройдясь по соседним магазинам и не обнаружив там дочь, Наташа расстроилась ещё больше. Осознание того, что если бы она позвала на помощь других родителей, то они бы искали дочь десятками глаз и ног, всё глубже въедалось в мозг. В результате, она проходила магазин за магазином, так нигде и не замечая свою дочь. Белые волосы? Детская голова? Нет это не Женя… От отчаяния и волнения всё смешалось в голове и перед глазами. Это тоже не она? Нет, не она… А это? А это Женя… Точно, вот она, Женя, стоит в маленьком зоомагазине и рассматривает шиншиллу. Весьма полная модная молодая продавщица что-то рассказывает ей, указывая на зверька.

— Женя, — Наташа влетела ураганом в магазин, — ты зачем ушла? Я уже с ног падаю, бегая по магазинам. Отвечай!

Она дёрнула дочь за плечо и развернула её к себе. В этот момент она подумала, что лучше бы она её не находила. Ну, или по крайней мере, не находила сейчас, так как на неё смотрела та же самая незнакомая девочка-женщина с фотографии в рамке. Наташа пошатнулась, отходя от неё, и чуть не свалила стоявший рядом аквариум.

— Эй, женщина, ведите себя поаккуратнее и следите за собой, — продавщица глянула на Наташу, — тут дорогой товар выставлен.

Наташа, немного придя в себя, посмотрела оценивающе на девушку и, с ехидной улыбкой, ответила:

— Это вы за собой следите, а то такое чувство, что вы про это давно позабыли. Это моя дочь и она убежала от меня. А может, и не убежала, а вы её украли. С этим надо разобраться.

— Посмотрите только на неё, сама ребёнка потеряла, а теперь кричит на него. — Продавщица сверлила огромную дыру в Наташе своими большими глазами. — И, что ты там про меня сказала?

Наташа посмотрела на дочь и увидела её обычные детские глаза и лицо. Что это было? Наваждение, заставившее её так озвереть? Обычно, она так не говорила с людьми, а тут… Просто что-то нашло…

— Я не кричу! — закричала Наташа и умолкла. — Я объясняю ей её ошибку.

Последнюю фразу она сказала очень тихо, так что можно было подумать, что тучная женщина её не услышала, но нет, она просверлили её ещё глубже и сказала:

— Себе объясняй, ошибка ходячая.

Наташа взяла дочь за руку и вывела из магазина. В коридоре она посмотрела на Женю ещё раз и сказала очень спокойно:

— Только никому не говори о случившемся. Давай это будет нашим секретом. И, прошу тебя, больше так не делай. Хорошо?

— Хорошо, мамочка. Я больше не буду сама никуда уходить.

— Вот и хорошо.

Наташа взяла дочь за руку и пошла к входу в детский центр. Проходя мимо администраторши, она зачем-то ей улыбнулась, как будто та была в чём-то виновата, и Наташа теперь чувствовала своё превосходство над ней. Та лишь кивнула в ответ на эту улыбку и снова уставилась в экран ноутбука.

— Женя, беги к нам, — Марьяна позвала её дочь, прыгая на батуте, и Наташа, отпустив её, направилась к остальным женщинам. Но дочь не отошла от неё, а последовала за ней, на немой взгляд матери, ответив:

— Я попью сначала, а то здесь душно.

Наташа кивнула и подошла к столу. Она открыла дочери бутылку и повернулась на голос Светы, Марьяныной мамы.

— А мы вас уже заждались. — Весело заговорила соседка. — Где это вы ходите, я же вас просила не опаздывать.

— Такси задержалось, — Наташа соврала и глазом не моргнув, — ты же их знаешь…

— Обманывать нехорошо, ты же меня сама так учила, — перебила мать Женя, — а сейчас обманываешь.

Наташа оглянулась на говорившую дочь и снова наткнулась на этот взгляд. Тоненькая улыбка перерезала Женино лицо, когда её глаза встретились с мамиными, и мать отвернулась.

— Да? Так, а что случилось? — Света повернулась к Жене и с весёлой улыбкой ждала ответ.

— Просто мама меня потеряла в самом здании. Вот и всё. Потом бегала, искала меня, а когда нашла, то накричала, но за меня заступилась продавщица магазина и мама не стала меня бить.

После последней фразы Наташа снова обернулась к дочери. Её цель на сегодня была понятна, но мать не ожидала такого напора и такой прыти, так что сейчас стояла ошарашенная этими словами и ничего не могла сказать. В то же самое время, Света одарила её порицательным взглядом и взяла за руку Женю.

— Пошли к остальным детям, — сказала она девочке, — там у них весело. А мы тут посидим взрослыми и поговорим о жизни, да о вас, карапузах.

— Пошли, тётя Света, — и Женя взяла её за руку.

Пока они шли к остальным детям, Наташа обдумывала ситуацию. Ну и что, что потеряла дочь? Нашла же, причём сама! Тем более что та ушла, не послушав её просьбу, а значит, перед совестью она чиста. Но что делать с другими? Света однозначно расскажет о случившемся другим родителям, так что, позора уже не избежать. Оправдываться смысла нет, так как дочь первая сделала свой ход и, хоть она ещё ребёнок, Наташа не сомневалась, что поверят именно ей. Объяснить ситуацию, конечно надо, но на многое рассчитывать не следует.

Женя, по дороге к остальным детям, о чём-то шепталась со Светой и та, остановившись, посмотрела на свою соседку. Почему-то Наташе очень не понравился этот взгляд, но о чём был разговор, она не знала, так что теперь придётся ждать пояснений от Светы. Конечно, если таковые последуют. Света же, проведя дочь соседей к остальным детям, вернулась к столу, но к Наташе больше не подходило, что навевало не самые хорошие мысли. Нельзя сказать, что они были очень хорошими и общительными соседями, но дружили давно, и Наташа рассчитывала сегодня большую часть времени провести именно со Светой.

— Ну что ж, посмотрим, что будет дальше, — прошептала она себе под нос и села за стол. Почему-то, очень захотелось есть, и Наташа приступила к расставленным по столу угощениям. Время тянулось медленно и она, почти всё время сидевшая за столом, за исключением пары походов в туалет, сильно скучала. Ей очень хотелось, чтобы здесь был муж и хоть немного развеял её печать.

Ближе к завершению праздника, когда дети поели торт и снова пошли играться, действительно появился Андрей. Он волновался после звонка жены и, хоть и не собирался сегодня приезжать сюда, всё же сделал это. К сожалению, Наташа увидела его не первой. Как только он зашёл в зал, к нему подошла Света, танцевавшая с несколькими родителями, и рассказала о случившемся. Так что к жене он подходит уже в плохом настроении и хотел услышать ответы на свои вопросы.

— А что я могла сделать, — оправдывалась жена, — она сама убежала от меня. Может и не убежала, а просто ушла, но я её просила меня подождать. Всё же закончилось хорошо! Причём, её же не выкрали и не убили! Она сама отошла в тот магазин и осталась в нём смотреть на животных.

— Почему ты мне про это не сказала? А если бы с ней что-то произошло серьёзное? Когда бы я про это узнал? Из сводок криминальных новостей? Ты знаешь, к какому выводу я прихожу? Ребёнка становится опасным оставлять с тобой, да и то, что ты тогда несла Маше… Я не знаю, что и сказать.

— А откуда ты знаешь, о чём мы говорили? Она рассказала?

— Нет, конечно. Тебя было хорошо слышно в комнате. Стены-то гипсовые, так что я всё слышал. Молчал после этого, но слышал. Может Маша права и тебе надо самой с врачом пообщаться?

— Ты считаешь меня больной? — Наташа от удивления даже округлила глаза. — Меня? Женщину, которую знаешь столько лет?

— Возможно и считаю, я ещё не решил, — с этими словами он повернулся к супруге спиной и направился к детям. Дочь, обрадованная его приездом, сразу кинулась к нему на шею. Потом она шепталась и с ним, но Наташа этого уже не видела, так как сидела и тихо плакала в одиночестве, сев в самый дальний угол стола.

Через полчаса, когда уже все собрались домой, по причине завершения праздника, случилось неожиданное: пропал Светин телефон. Это новая модель, довольно дорого бренда, так что все взрослые кинулись на его поиски. К сожалению, после нескольких минут перекладывания вещей они так и не нашли дорогой гаджет и решили уже привлечь к этому вопросу администратора, но тут кто-то вспомнил, что за столом, почти всё время, находилась Наташа, так что, вряд ли кто-то чужой мог подойти и забрать телефон. Все с этим согласились, и Наташа, в том числе. Но тут её взгляд встретился со взглядом дочери и наткнулся всё на ту же её улыбку. Дочь, посмотрев на мать, перевела взгляд в другую сторону и, проследив за ним, Наташа произнесла только одно слово:

— Нет…

— Да, — прошептали губы дочери и лёгкий кивок головы, словно вбил гвоздь в гроб всех сегодняшних размышлений Наташи. Вот апофеоз её действий: взгляд показывал на мамину сумку, а в ней, как понимала Наташа, и лежал этот злополучный телефон. Не отдавая себе отчёта, словно во сне, она направилась к вещам. Через мгновение, держа в руке свою сумочку, Наташа смотрела на её содержимое: рядом с её простеньким телефоном красовался дорогой Светин. Не веря своим глазам и не понимая, как такое возможно, она достала телефон из сумки и поднесла соседке. Та, смотрела на неё с удивлением, переводя взгляд с телефона на её красную сумочку.

— Наташа, что всё это значит? — спросил, стоявший рядом Андрей. — Ты достала его из своей сумочки? Я всё правильно понял?

— Да что там понимать, — Света выхватила телефон и положила в свою сумочку, — тут всё и так ясно. Не прокатило вынести с собой добычу, вот и пришлось возвращать. Если бы мы позвали администрацию, те бы позвали охрану. Ну, а охрана, Андрей, как ты и сам понимаешь, перешерстила бы все вещи. Вот тут бы правда и выяснилась. Так что, твоя жена приняла самое верное решение, в данной ситуации. Спасибо, Наташа, что вернула мой телефончик. Он, знаешь ли, мне дорог. Причём во всех отношениях.

Наташа же стояла под взглядами собравшихся детей и родителей и не могла поверить в случившееся. Она чувствовала, как их глаза прожигают её, осуждая за содеянное, но так же она чувствовала и другой взгляд, единственный неосуждающий. И этот взгляд был полон ликования, когда она повернулась к его обладательнице. Женя была довольна.

Домой семья поехала на такси. Наташа сидела впереди рядом с водителем, как ей и сказал муж. Сам же Андрей ехал на заднем сиденье с дочерью, которая прижалась к нему и не отпускала отца ни на миг. Наташа чувствовала, как ликует дочь. Эту радость чувствует любая женщина, которой удалось победить соперницу в споре за мужчину. И это ликование проигравшая будет ощущать ещё долго, горечью своего поражения.

В полицию заявлять никто не стал, так как вопрос уладился сам собой, но отношение между Наташей и соседями очень ухудшились. Андрей, так же стал смотреть на жену совсем по-другому, а иногда ей казалось, что он не просто смотрит на неё, а к чему-то присматривается.

* * *

На дворе было солнечное лето и Николаевы, как и многие другие семьи, собирались провести отпуск подальше от родного дома. Первоначально они планировали поехать вместе с соседями, но после происшествия на дне рождения Марьяны, естественно, не стали им этого предлагать.

Их выбор пал на гостинично-оздоровительный комплекс «Солнечный Прованс», который находится на границе двух областей, Тернопольской и Хмельницкой. Их друзья, которые отдыхали в нём прошлым летом, очень советовали посетить его и оздоровиться. Андрей, видя странное состояние жены, решил, что подобный вид отдыха подойдёт им как нельзя лучше. Комплекс находится в самом сердце национального заповедника Подольские Товтры, среди многовековых лесов, что в понимании Андрея, должно было обеспечить их лечебным воздухом, вдали от города и автострады. Почитав информацию на их сайте, он обрадовался предлагаемому комплексу процедур и надеялся, что это хоть немного поможет снять стресс у его супруги. Притом, жизнь вне привычной обстановки, должна была бы, по его пониманию, хоть немного сплотить семью, внутри которой происходило что-то не совсем ему понятное.

Когда решение было принято, и все домочадцы радостно подтвердили своё участие в данном мероприятии, Андрей забронировал номер, и вся семья стала жить в ожидании дней отпуска. Когда пришёл жаркий июль, с невероятно душным городским воздухом, пришло и время собираться в дорогу.

Заезд в номера осуществлялся в середине дня, где-то в районе двух часов. Об этом сообщили друзья, и теперь Андрей продумывал время выезда из дома и места остановки на отдых. Решено было выезжать в обед, остановиться в Борисполе, там же переночевать и отправиться с утра в конечную точку назначения. Прикинув время на дорогу, он решил, что как раз сможет довезти семью в гостиницу к моменту заселения.

В день отъезда Андрей подогнал во двор свою старенькую Тойоту, заранее заполнив её бак, и пошёл домой, где его домочадцы доупаковывали оставшиеся вещи. Как только он переступил порог, так сразу и услышал голос жены, обращавшейся к нему:

— Воду не купили. Теперь придётся где-то останавливаться. Может сейчас сходишь и поищешь? Да и печенья взять хотели, чтобы в дороге похрустеть.

— Опять будете сидеть и раскидывать крошки от печенья у меня по салону. Я же вас знаю.

Андрей улыбнулся и увидел улыбку на лице жены. Он был прав, поездка немного расслабила её и развеселила. Последнее время Наташа была сама не своя и муж очень сильно за неё переживал. Теперь же, она снова улыбалась, а это значило, что какие-то сдвижки в её поведении уже начали происходить. Он боялся оставлять её вдвоём с дочерью, но сейчас, дал жене шанс и по приходу домой обнаружил их слаженную работу. А это было для него главной наградой за все его ожидания и моральные мучения.

— Ладно, пойду, схожу в магазин. Ещё что-то надо купить?

— Папа, купи мне орешков. Ну, тех, которые ты мне всегда покупаешь. Солёненькие такие.

— Куплю. Как раз и вода в дороге пригодится, соль запивать. Я эти сумки сразу в машину закину. Ничего больше добавлять в них не будете?

Получив отрицательный ответ от жены, Андрей подхватил две сумки и пошёл с ними на улицу. Отправив свою ношу в багажник, он прошёлся к соседнему магазину, купил всё, что его попросили, и пошёл домой, относить очередные сумки в машину. Возле Тойоты он остановился и задумался, что стоит оставить купленное в машине, и не тащить его в дом. Решение показалось правильным, и он оставил кулёк с купленными продуктами в машине. Поднимаясь в лифте, он раздумывал над тем, что если бы он ехал отдыхать сам, то, скорее всего, вещей вёз бы раз в десять меньше, а так он даже сомневался, поместится ли всё сложенное женой и дочерью в багажник. Ну и, конечно, все эти вещи были «очень нужными», и оставлять их дома было ну никак нельзя. По крайней мере, жена ответила бы ему именно так на его вопрос.

Через час все сумки были укомплектованы, запакованы и снесены в машину. Там, Андрей чудом смог разложить всё по багажнику и, довольный своей работой, отправился домой. Перед поездкой было решено всем поспать, чтобы в дороге быть свежими и отдохнувшими. Правда, Андрей думал, что если бы жена с дочерью в машине спали, то ему было бы намного проще ею управлять, но отправиться самому в постель, а своих девушек не пустить туда он не мог.

Женя заняла уже привычное ей место возле отца. Наташа, также легла на своём месте, немного на расстоянии от них. Дочь прижалась к Андрею, и Наташа, видя это, отвернулась от них в другую сторону. Сон к ней долго не приходил, как это было уже на протяжении долгого времени. Она чувствовала затылком взгляд своей дочери и понимала, что ничего хорошего ей это не сулит. Причём, впереди была долгая поездка, а на месте отдыха, было много совместного времени, так что это тоже не шло из головы Наташи и мешало ей спать. Также, она чувствовала, как дочь снова упёрлась ей в спину ногами, и легонько подталкивала её. Какую цель она ставила этим действием, Наташа не знала, и это незнание её пугало ещё больше.

Муж с дочерью уже спали, но ей уснуть так и не удалось. Почему-то накатило сильное чувство тревоги и опасения… Но чего ей опасаться? Кого опасаться, она догадывалась, но вот что именно могло произойти, Наташа не знала. Сзади было слышно посапывание мужа и равномерное дыхание дочери. Они спали, готовясь к поездке, ей же так и не удалось уснуть даже на секунду.

В районе четырёх часов дня, вся семья вышла на улицу. В руках были только лёгкие сумки и пара книжек в дорогу, которые, по плану Андрея, жена будет читать дочери, чтобы той не было скучно. Заняв свои места в машине, Николаевы посмотрели друг на друга и, убедившись, что всё со всеми в порядке, двинулись в путь. Андрей сидел за рулём, рядом лежало несколько маленьких сумок. На заднем сиденье разместилась Наташа, а также дочь, пристёгнутая в своём детском кресле. Андрей включил музыку, и под простенькие детские песенки вывел свою машину за пределы двора.

Путь до Борисполя из Харькова не близкий, но семья преодолела его за четыре часа, и Андрей, хоть и считал, что это очень быстро, но, тем не менее, очень хорошо. По дороге они сделали только две остановки на автозаправочных станциях и после коротких чаепитий снова отправлялись в путь.

Теперь же они стояли на входе в гостиницу, расположенную почти на самом выезде из города и были рады, что доехали быстро и без происшествий. Андрей подошёл к администратору. Девушка, сидевшая за стойкой, посмотрела на него, заглянула ему за спину, увидела женщину с ребёнком и снова посмотрела на Андрея.

— Я бронировал номер, на фамилию «Николаев».

— Одну минуту. — Девушка начала что-то смотреть в мониторе компьютера. — Да, есть двухместный номер на вашу фамилию. Давайте документы, и я вас заселю.

После нескольких минут бюрократических формальностей, они заходили в свой номер. Комната была небольшая, но вполне подходящая для того, чтобы провести в ней одну ночь и с утра снова выехать в дорогу.

Помывшись по очереди в душе и разложив немного взятых с собой в гостиницу вещей, семья отправилась поужинать. Поесть они решили в большом молле, расположенном недалеко от их гостинице. Там, на втором этаже, было интересное заведение с бильярдом и боулингом. Эти развлечения Николаевых интересовали мало, но вот кухня, рекомендованная им друзьями, интерес вызывала.

Поднявшись на эскалаторе на второй этаж и спросив направление к заведению, они увидели по дороге маленькую детскую комнату. Женя моментально попросилась зайти туда и поиграть. Андрей согласился, так как в его понимании до момента подачи им ужина, с момента его заказа, пройдёт не так уж и мало времени. Против была Наташа. Она понимала, что следить за Женей придётся остаться ей, а одна только мысль о детской комнате и её дочери в ней, вызывали дикий ужас внутри женщины. Воспоминания начинали давить ей на психику и забивать все мысли. К великой радости, как оказалось, ребёнка можно оставить под присмотром работников комнаты и Наташа моментально потребовала этого. Андрей удивился такой реакции жены, так как даже не думал, что простая игровая комната может вызвать такой страх в её душе.

Пока дочь играла с другими детьми, её родители заказали ужин и стали ждать свой заказ. Андрей делал вид, что рассматривает что-то в меню, но сам при этом смотрел исподтишка на свою жену. Её волнение, дерганые жесты, а также постоянное выискивание чего-то за спиной не смогли уйти от его внимания. Жена старалась делать это аккуратно и очень незаметно, при этом даже не представляла, как нелепо это смотрится со стороны.

Когда принесли заказ, Андрей поднялся из-за стола со словами:

— Схожу за Женей. Пусть поест, хоть немного, а потом сможет пойти ещё немного поиграть, пока чай пить будем.

— Я с тобой, — Наташа поднялась со своего места и шагнула из-за стола.

— А кто присмотрит за едой и вещами, — Андрей посмотрел на неё с таким волнением в глазах, что Наташа сразу поняла, что не смогла скрыть от него свои чувства и переживания.

— Ну, мы же ненадолго, — попыталась она уговорить мужа.

— Вот и я о том же, — Андрей постарался сделать по максимуму спокойное лицо, — я ненадолго. Тут, всего-то, пару минут надо. Не переживай, я сейчас же вернусь.

Наташа села назад на своё место и попыталась взять в руку вилку. Та постоянно вырывалась из рук и Андрей, когда уже выходил из дверей, услышал звон упавшего на пол прибора. С тяжёлым сердцем он вышел из кафе.

Наташа, когда официант заменил вилку, попробовала начать есть, но даже маленький кусочек не лез ей в рот. Почему-то она никак не могла отогнать с головы мысль, что муж заберёт дочь и уедет с ней вдвоём, а её оставить здесь одну, в незнакомом городе, без денег и знакомых. Резко подхватив сумку, она чуть не уронила тарелку, но та устояла на столе, станцевав перед этим короткий танец. Не обращая на это внимание, Наташа нащупала трясущейся рукой в сумке телефон и успокоилась: по крайней мере, позвонить кому-либо из друзей она сможет.

Секунды ожидания складывались для неё в вечность. Ей казалось, что мужа не было полчаса и, когда он подошёл к столу с дочерью, Наташа поднялась со своего места с вопросом:

— Где ты ходишь? Уже всё почти остыло!

Андрей оглядел парящую на тарелках еду и ответил спокойным голосом:

— Меня не было всего три-четыре минуты. Женя захотела в туалет, и мы немного задержались. Но это всё не заняло и пяти минут.

— Да, мама, извини, но мне иногда хочется в туалет.

Андрей пропустил мимо ушей интонацию дочери и смысл всей фразы, но у Наташи это не прошло незамеченным. Дочь понимала что говорит, и видела состояние матери, так что сомнений в желании уколоть её словами не оставалось. Но Наташа промолчала. Она чувствовала, что финальный раунд ещё впереди, так что решила просто продолжить свои наблюдения и поберечь силы.

Семья съела свой ужин, которым все остались довольны, и направилась в свой номер. По дороге Наташа обдумывала те нечеловеческие усилия, которые ей понадобились для завершения ужина. Есть она, конечно же, хотела, но после слов дочери аппетит резко рассеялся. Всю дорогу она посматривала на Женю, но та не проявляла вообще никакого интереса по отношению к матери. Со стороны посмотреть, так просто образцовая семья возвращается с прогулки…

В их номере была одна большая двуспальная кровать. Переодевшись и разложив вещи по полкам шкафа, они начали готовиться ко сну. Женя сразу заскочила на середину кровати, как бы обозначив своё место. Андрей улыбнулся, посмотрев на дочь. Повернувшись к супруге, улыбку он утратил, так как Наташа стояла в халате рядом с зеркалом и крутила между крепко сжатыми ладонями пояс от халата. Её взгляд был направлен в одну точку на зеркале. Андрей решил, что она смотрит на себя, но был в этом не прав. Наташа через зеркало смотрела на дочь, которая, лёжа на кровати, делала различные соблазняющие действия руками. Конечно, Андрей их не видел в этот момент, так как его обзор закрывала жена, и дочь, пользуясь случаем, дразнила таким образом свою мать. Наташа никак не могла понять, кажется ей это или происходит по правде и казалось, что как только она повернётся, то увидит просто мирно лежащую на кровати дочь. Из ступора её вывел муж, который стоял рядом с выключателем.

— Всё, все ложимся в постель, — сказал он, обращаясь к своим спутницам — нам завтра рано вставать.

С этими словами Андрей погасил свет и направился к кровати. Наташе, всё же, пришлось повернуться к постели и посмотреть на дочь. Женя лежала спокойно и смотрела на неё прищуренными глазами. На её лице была всё та же улыбка.

Андрей лёг рядом с дочерью и посмотрел на жену. Та по-прежнему стояла у зеркала, но теперь смотрела в их сторону и что-то беззвучно шептала губами. Он не знал, что жена молилась за него и за себя, так как дочь начала пугать её ещё больше.

Всю ночь Наташе снились кошмары. В них Женя обнималась и целовалась с Андреем, тот же отвечал с радостью на её действия. Причём во сне дочь вела себя как умелая и опытная женщина, мастерски орудуя руками, которые гуляли по всему телу её отца. Сама же Наташа в этом сне лежала в луже крови на полу и в её безжизненных глазах отражались её дочь и муж, со своими любовными утехами. После акта любви они подошли к ней и, присев рядом с ней на корточки, заглянули в её глаза, что-то сказав друг другу, они поднялись и начали смеяться, показывая на неё пальцами. Затем, подняв дочь на руки, Андрей скрылся с её поля зрения, а круживший над нею ворон приземлился рядом и клюнул её прямо в застывший глаз.

От увиденного ужаса Наташа проснулась и встретилась взглядом с живым ужасом, находившимся в комнате вместе с ней. На дворе было солнечное утро, и муж с дочерью уже проснулись. Андрей был в душе, и оттуда слышалось журчание воды. Женя же сидела на кресле прямо напротив кровати. Она смотрела прямо в глаза матери и улыбалась, как будто видела её сон вместе с нею. Её правая рука поднялась вверх и приняла форму пистолета. Она направила его на мать и сделала известное движение, которое обозначает выстрел.

Комната моментально наполнилась криком. Из душевой через несколько секунд появился Андрей, который, как оказалось, брился перед поездкой и сейчас стоял с наполовину выбритым лицом. Он застал свою жену, стоящую на кровати и прижавшуюся спиной к стене. Она продолжала кричать, и он бросился к ней. Напротив кровати он увидел перепуганную Женю, которую, как он посчитал, испугало состояние матери. Он обнимал жену, которую уже уложил на кровать, его же сзади обняла Женя, которая вся тряслась от страха.

Невероятными усилиями, успокоив обеих своих дам, он открыл дверь администратору, которая стучалась в их номер. Она пришла на крик и сейчас пыталась понять, что же здесь произошло.

— Не переживайте, начал Андрей, — у моей жены небольшой нервный срыв. Она, последнее время, себя не очень хорошо чувствует, так что мы решили поехать всей семьёй отдохнуть, чтобы она расслабилась хоть немного.

— Понимаю, — администратор осмотрела присутствующих, затем осмотрела номер, — могу принести вам успокоительное из аптечки и воду. Это абсолютно бесплатно.

— Буду премного благодарен, — сказал Андрей и прикрыл за ней дверь.

Через пять минут он, с трудом уговорив Наташу выпить лекарство, стоял возле вещей и укладывал их в сумки. Рядом крутилась дочь, которая помогала ему в этом, чему он был несказанно рад. Наташа лежала на кровати, укрывшись с головой и спрятавшись от всего мира.

Андрей никак не мог понять, что произошло с женой. На его вопросы она не отвечала, а так и продолжала лежать в своём импровизированном коконе, уйдя в себя. Женя же, в ответ на его вопрос о случившемся, только и сказала:

— Я не знаю, папа. Она начала сильно крутиться под одеялом. Потом открыла глаза, приподнялась немного и посмотрела в зеркало. А потом начала кричать. И я сильно испугалась. Может в зеркале что-то увидела?

В ответ на эти слова, из-под одеяла раздались какие-то звуки и невнятный шёпот. Андрей посмотрел туда, где спряталась жена, и покачал головой, как будто не соглашался с чем-то. Жена замолчала и в комнате повисла тишина.

Андрею нужно было вынести вещи в машину, но оставлять жену в комнате без присмотра он не хотел. Дочь, не очень уж хороший надсмотрщик и может испугаться снова, если мать что-то сделает, так что, он поднял трубку и позвонил администратору.

— Да, это со сто одиннадцатого номера. Вы не могли бы пять минут посмотреть за моей женой… Да, ей стало немного лучше. Спасибо за лекарства… Мы выезжаем, а я бы не хотел пока оставлять её одну… Хорошо! Пусть приходит. Ещё раз, спасибо, вам.

Через пару минут в дверь постучали. Андрей открыл её и увидел высокого парня, который работал охранником. Он впустил его и парень почти моментально уселся в кресло и достал телефон.

«Лучше так, чем саму оставлять», — подумал Андрей и понёс сумки.

Когда все вещи переместились из номера в машину он, пожал руку охраннику и тот обнаружил в ней денежную купюру, которая тут же исчезла в его кармане. Охранник кивнул, как бы прощаясь с Андреем, и исчез в коридоре гостиницы.

С трудом убрав одеяло, которое жена никак не хотела отдавать, он присел рядом с Наташей. Та скрутилась клубочком и закрыла глаза ладонями. Почему-то ему показалось, что она не хочет куда-то смотреть или что-то видеть, что вполне подтверждало слова дочери о зеркале.

— Наташа, нам надо ехать. Впереди ещё долгий путь, так что надо собираться.

— Нет, не оставляй меня здесь, — она кинулась ему на шею и вцепилась руками так, что могла бы с лёгкостью переломить его, если бы приложила ещё немного усилий.

— С чего ты взяла, что я тебя тут оставлю? — он бы посмотрел на неё с недоумением, но не мог даже на секунду отодвинуться, так что смотрел широко открытыми глазами в стену.

— Ты хочешь уехать с ней. Я знаю это!

В голосе жены явно слышалась истерика, так что было понятно, что надо что-то делать. Но что? И с кем это «с ней» он должен уехать?

— Ты о ком? С кем я уезжаю?

— С Женей! Она так хочет!

— Конечно, она хочет уехать со мной. Но и с тобой тоже. Мы же все вместе едем. Женя, скажи маме.

— Мамочка, я люблю тебя и никогда тебя не оставлю. Мы будем ехать вместе.

Женя подошла и села рядом с ними со стороны матери. Она обняла мать за талию и прижалась к ней своим телом. От этого прикосновения Наташа вся сжалась и ещё сильнее вцепилась в мужа. Андрей осознал, что ещё немного, и он умрёт в объятиях жены, как об этом мечтали многие мужчины, так как дышать уже не мог и начал понемногу освобождаться.

— Наташенька, пожалуйста, давай одеваться. Мы едем все вместе. Я уложил вещи в машину. Там и твои вещи тоже лежат, потому что ты едешь с нами. Мы все вместе будем отдыхать, и всё у нас будет хорошо. Только, пожалуйста, давай одеваться.

Ему удалось оторвать от себя сопротивлявшуюся жену, с глаз которой моментально брызнули слёзы, и подать ей одежду.

— Одевайся. Мы сидим здесь и никуда не уходим. Мы с Женей тебя ждём.

Он взял дочь за руку и посадил в кресло, сам сел в соседнее и посмотрел на жену. Наташа встала с кровати и взяла неуверенной рукой кофту, которую он дарил ей на какой-то из праздников. Кофта выпала из рук и он увидел, что жена начала раздеваться. Через минуту перед ними стояла абсолютно голая Наташа и смотрела куда-то на стену. От удивления, Андрей не смог быстро прийти в себя и не проронил ни слова. Он оглянулся себе за спину, туда, куда смотрела жена, и не увидел там ничего кроме стены с обоями. Как в воде, он медленно повернулся вперёд и снова увидел перед собой обнажённую жену, которая, совершенно не стесняясь дочери, стояла в трёх метрах перед ними.

В какой-то момент Андрей даже возбудился, так как уже давно не имел близости со своей женой, причину чего он никак не мог осознать. Но потом он испугался. Причём испугался за неё, так как мысль о психическом расстройстве жены пустила корни в его голове ещё глубже. Андрей повернулся к дочери и увидел, что та, как зачарованная, не сводит глаз с матери. Эти глаза бегали по её телу с одного участка на другой и дочь, похоже от удивления, даже приоткрыла рот.

Андрей вскочил со своего места и подбежал к Наташе. По дороге он подхватил лежащее рядом с ним покрывало и прикрыл её.

— Наташа, что ты делаешь? — муж пытался заглянуть к ней в глаза, но видел там лишь пустоту.

— Я? — удивлённо спросила Наташа. — Я переодеваюсь. Ты же этого хотел.

— Да, этого, но совсем не обязательно было раздеваться для этого догола!

— А, ты про это? — Она, как будто с удивлением осмотрела себя, — Это так, для профилактики. Вдруг ты забыл, за всё это время, как выглядит женщина, во всей своей красе. У некоторых, ведь нет ещё такого…

Андрей заметил лёгкую ухмылку на её лице, но так и не понял её смысла. Не понял он и смысла слов, которые произнесла жена, но их хорошо поняла та, кому они предназначались. Женя сверкнула глазами, и её лицо исказила страшная гримаса. Мать дёрнулась от увиденного, но всё же совладала с собой и просто начала одеваться. Она старалась не показывать своего волнения, так как отлично понимала, что на данный момент дочь обыгрывала её по всем фронтам, а значит, не надо выдавать этого. Но в данный момент победа, хоть и маленькая, была за ней.

Когда она оделась, Андрей, поддерживая её под руку, провёл её по коридору. Второй рукой он держал Женю, которая шла в глубочайшей задумчивости. Когда они проходили мимо администратора, та оглянулась на них и кивнула охраннику, который тут же подошёл и открыл им дверь.

— Спасибо, — только это и проронил Андрей.

Он посадил жену в машину, пристегнув её ремнём, усадил дочь в кресло, не забыв пристегнуть и её, и вывел свою машину с парковки гостиницы.

Киев встретил их загруженным дорогами, так что на преодоление его им пришлось потратить почти два часа. Андрей злился на всех и всё, так как если бы выехал раньше, дорога была бы посвободнее. На оставшуюся дорогу он потратил суммарно около семи часов, чего никак не ожидал в тот момент, когда продумывал маршрут. Сказались и киевские тянучки, и плохие дороги, так же пара остановок в пути и взбесившийся навигатор. В общем, всё доводило до злости, так что по окончании дороги он был на взводе. По причине чего и накричала на жену, которая хотела сфотографироваться рядом со старинным велосипедом, установленном на повороте к месту их отдыха. Наташа после этого стушевалась, а на лице дочери отобразилась очередная улыбка.

«Солнечный Прованс» встретил их солнечной погодой и чистым небом. Ещё на подъезде к Сатанову тучи, которые сопровождали их от самого Житомира, рассеялись, и небо осветилось ярким летним солнцем. Андрей завёл машину на парковку и, заглушив мотор, резко вышел на улицу. Ему хотелось пространства, а не сжатого воздуха автомобиля, но улица парила от жары и он так и не смог тут надышаться.

Забрав Наташу с Женей, он отправился к администратору. Опять же молодая девушка, которая приветливо улыбнулась ему и его домочадцам, сидела за стойкой администратора.

— Я вас слушаю, — обратилась она к нему.

— Я заказывал номер. Посмотрите на фамилию «Николаев».

— Одну минутку, — девушка посмотрела на экран ноутбука и застучала пальцами по клавиатуре, — да, есть такая бронь. Мы вас ждали раньше, но номер ваш, конечно же, свободен и готов к заселению.

Она взяла его паспорт и начала вносить какие-то данные в компьютер. Пальцы быстро и ловко летали над клавиатурой и уже, буквально, через минуту, Андрей получил назад свои документы. Ему назвали сумму, которую надо было заплатить за весь срок пребывания и он, расставшись с деньгами, получил ключ, на котором были три цифры: 310. Администратор объяснила им правила поведения, рассказала о массаже и лечебной воде, а также, порекомендовала посетить их врача, который расскажет им более подробно о лечебных процедурах. Андрею очень понравилась эта идея, и он решил обязательно сводить туда жену, да и самому сходить не помешало бы.

Всей семьёй они медленно поднялись на свой третий этаж, дошли до конца коридора и очутились у дверей своего номера. Андрей раздумывал о том, как поступить дальше с вещами, которые остались в машине. Оставлять жену с дочерью он не хотел, но вещи нужно было занести в номер. Оставить Наташу одну, а самому пойти с дочерью? А если жена что-нибудь сотворит здесь, пока его не будет? Он держал ключ в руке и молчал. Сзади него жена и дочь молча смотрели ему в спину.

— Папочка, мы заходим? — Женя нарушила тишину.

— Ах, да, — он спохватился и вставил ключ в замочную скважину, — задумался.

Дверь открылась, и семья оказалась в своём номере. Конечно, номер был маленьким, даже меньше чем их номер в Борисполе, но он был более аккуратен, с новой мебелью и сантехникой. Андрей отметил отсутствие кондиционера на стене, но решил, что бассейн во дворе спасёт его от уличной жары.

— Ну вот, номер посмотрели, теперь пошлите на улицу. — Он оглядел своих родных и показал им на дверь. — Вещи ждут. Так что надо сходить и принести их.

— Идите, — Наташа, улыбнувшись, села на кровать, — я вас тут подожду. Не переживай, со мной всё будет в порядке.

Андрей не ожидал, что жена поймёт его идею не оставлять её одну и теперь решил, что лучше ложь, чем правда.

— А я и не переживаю. Просто номер стоял закрытый, окна тоже закрыты. В нём убирали химией, наверное, не проветрили. Вот я и хочу пока спуститься вниз, попить чай, перекусить чего-то, ну и вещи занести. А номер я пока оставлю открытым, нашего-то тут брать пока нечего.

— Да? Ну, тогда пошли.

Они спустились вниз, и Андрей посадил их за столик перед баром. В его понимании, хоть небольшой присмотр жене не помешает.

— Здравствуйте, — обратилась к нему девушка из-за барной стойки, — что будете?

— Нам, пожалуйста, чай и три кусочка торта. Торт можно на ваш выбор. И ещё, у меня есть просьба… Видите ли, у моей жены небольшое расстройство и она периодически впадает в панику… Вы бы не могли пока присмотреть за ней, а я пока вещи занесу?

— Хорошо, можете не беспокоиться.

Посмотрев на жену и дочь, молча сидевших за столиком, он вышел в жаркий воздух.

Перенеся все вещи в номер, Андрей выпил свой чай с тортом и провёл свою семью переодеваться. Было очень жарко, так что он окончательно решил, что вместо сна пойдёт отдыхать в бассейн.

— Вы как хотите, а я хочу немного расслабиться. И для этой цели я выбираю бассейн.

Андрей осмотрел своих дам и показал им на пляжные принадлежности, которые выложил на кровать. Женя радостно бросилась к кровати за своими плавками. Он посмотрел на жену и та, как будто ждала какого-то сигнала, тоже пошла к кровати. Когда все переоделись в плавательные вещи, Андрей, выведший их из номера, закрыл дверь. Он шёл радостной походкой, уже мысленно ощущая на себе прохладную воду бассейна. Дочь вприпрыжку неслась рядом с ним, что-то тихонько напевая. Андрей оглянулся назад и увидел свою жену, которая имела вид приговорённого к смертной казни. Он только качнул головой и пошёл дальше, решив периодически оглядываться на неё.

В бассейне были люди. Причём очень много людей и почти все они лежали на шезлонгах и загорали, так что Николаевым пришлось положить свои вещи на пол рядом с бассейном. Андрей, воспользовавшись шансом, пока никого не было в воде, прыгнул с края бассейна и обрызгал своих родных. Женя с криком кинулась за ним в воду. Он словил её и подкинул высоко над собой, да так, что она обдала брызгами всех, кто находился рядом с бассейном. Андрей повернул голову и увидел, что Наташа просто стоит возле бассейна, мокрая и грустная.

— Прыгай к нам, — он махнул ей рукой, — тут хорошо и весело.

При этих его словах Женя обрызгала мать водой и засмеялась. Наташа, как будто проснулась, стала оглядываться по сторонам и что-то говорить. Со стороны могло показаться, что она не понимает где она находится и как её сюда привели. Причём неразборчиво бормотание только усиливалось этот эффект. Покрутив головой со стороны в сторону, она сделала пару шагов и, поскользнувшись, упала в бассейн. Хорошо, что она умела плавать, а то бы пришлось её вылавливать и откачивать, а так она вынырнула сама и, немного проплыв, взялась за бортик. Вода окончательно привела её в себя, и она посмотрела на людей спокойным взглядом.

И тут Андрею, который уже немного остыл, пришла в голову мысль, за которую он впоследствии будет себя винить ещё очень долго. Как ему показалось, жена действительно почувствовала себя свежее и лучше, но шанс ухудшения её состояния всё же был, так что он решил воспользоваться этим небольшим шансом.

— Подождите меня здесь, — сказал он сразу обеим своим спутницам, — я сейчас вернусь. Постараюсь быть как можно быстрее.

Он выбрался из бассейна, обмотался полотенцем и направился к входу в гостиницу. Жена с дочерью смотрели ему в след, так как ни одна не поняла его цели.

Андрей шёл быстрым шагом и рассчитывал справиться за пару минут, если всё будет так, как он рассчитывал. Быстро забежав в корпус, он направился к администратору, по дороге подумав, что в полотенце он смотрится довольно глупо, но здесь он был такой не один и это успокаивало.

— Скажите, а у вас можно здесь найти успокоительное? Мы с собой не взяли лекарства, а моей жене периодически становится плохо.

— Что с вашей женой? — спросила администратор.

— У неё лёгкое психическое расстройство. Ну, по крайней мере, я так думаю.

Он даже сам не заметил, как перешёл в описании состояния жены с нервного на психическое расстройство. Это произошло само собой из давно сформированной в голове мысли.

— Вам лучше обратиться с ней к нашему врачу, он более точно определит, что с вашей женой. Естественно, он вам и лекарства пропишет. Понимаете, я вам не могу дать такие таблетки, по причине их специфики.

— А ваш врач сможет? — Андрей спрашивал очень расстроенным голосом, но надежду до конца он так и не потерял.

— Да, врач выпишет. Зайдите к нему завтра с утра. Можно сразу после завтрака.

Андрей уже собирался поблагодарить её за разъяснение, как услышал крик, доносившийся с улицы. Сначала он не придал ему особого внимания, но буквально через мгновение он всё понял: кричали у бассейна, а это ничего хорошего не предвещало.

Так ничего и не сказав администратору, он устремился в направлении бассейна. Расстояние он преодолел за считанные секунды и увидел перед собой свою жену, которую держали два мужчины, и дочь, которую успокаивали женщины. Жена вырывалась, и скорее всего, освободилась бы, но мужчинам на помощь поспешили ещё два человека, и Наташа успокоилась в их руках.

Одна из женщин посмотрела на него и, указывая пальцем произнесла:

— Это тот мужчина, который с ними пришёл. Мужчина, где вы ходите? Тут такое было только что! Ваша жена хотела утопить вашу дочь.

Внутри Андрея что-то оборвалось и время остановилось. Он понял, что мог лишиться своего ребёнка, но не ожидал такого от жены. Как она могла? Он смотрел на лежащую на полу Наташу и не верил услышанному. Его Наташа чуть не утопила их Женю? Да не может такого быть!

— Женя, — он кинулся к дочери, — ты как? Что произошло?

— Папочка, она… Она пыталась меня убить! Она взяла меня за руку и потянула на глубину, а я этого не хотела!

Дочь плакала и своим криком перекрывала остальные звуки, доносящиеся с улицы. Боковым зрением Андрей заметил, что к ним бегут какие-то люди, но особого внимания этому решил не уделять.

— Неправда! — кричала Наташа. — Не верь ей. Это всё неправда! Это она пыталась меня утопить. Она давила мне на шею, забираясь по мне.

Андрей увидел у жены на шее следы. Кто оставил их, он не знал. Возможно, это были ребята, которые держали её, а возможно и дочь. А если дочь, то почему она это делала? Ответ ему подсказала сама Женя, которая, как будто прочитала его мысли с этим вопросом.

— Я держалась за неё, чтобы не утонуть. А она всё продолжала тянуть меня в воду.

Андрей никак не мог понять, как такое количество событий уместилось в эти несколько минут. Всё стало на свои места после рассказа очевидцев.

Из корпуса побежала администратор и тут же убежала за врачом. Через минуту она уже бежала с женщиной, лет пятидесяти, в руках у которой был белый чемоданчик, с красным крестом посередине. Эта женщина мельком глянула на Женю, и моментально оценив ситуацию, оказалась возле Наташи.

Она повернула голову к Андрею и спросила:

— Противопоказания есть?

— Что? — не понял он вопроса.

— Я спрашиваю, есть ли противопоказания к лекарствам?

— Вроде бы нет. Не знаю…

— Ну, тогда сейчас увидим.

В её руке моментально оказался шприц и какая-то бутылочка. Шприц занырнул в неё и вынырнул, наполненный лекарством.

— Держите её крепче, — прокричала она мужчинам, которые держали Наташу. Андрей уже стоял вместе с ними и по возможности тоже придерживал жену, хотя делать это было нелегко, из-за количества рук и тел рядом.

Шприц воткнулся в Наташу. Андрей не видел этого, но понял это по движению руки врача и по рывку супруги. Прямо на глазах тело жены стало обмякать, пока не повисло на руках державших её мужчин.

— Несите её в номер, — скомандовала врач, — а я пока девочку осмотрю.

— Спасибо, вам, за помощь, — Андрей, указывающий помощникам путь к их номеру, обратился к врачу.

— Не за что. Вы не первые здесь такие, да и не последние. Завтра к обеду зайдёте с ней ко мне, посмотрим что ещё можно сделать.

Ещё раз поблагодарив врача, он повёл людей за собой. Тут же по дороге он и выслушал историю происшествия. В принципе, общей картины так сложить и не получилось, так как каждый видел что-то своё, временами противоречащее друг другу.

Получалось так, что после его ухода Наташа с Женей спокойно плавали в разных частях бассейна: мать — на глубине, дочь — там, где было помельче. В какой момент они обе оказались в глубокой части бассейна, объяснить никто не мог, но все увидели борьбу в том участке бассейна. Когда первый из мужчин осознал, что там происходит что-то неладное, он прыгнул в воду их разнимать. За ним последовали ещё три человека, которым удалось вытянуть на сушу обеих, сопротивлявшихся спасению. Кто-то утверждал, что это мать позвала дочь на глубину, кто-то говорил, что дочь сама прыгнула к ней. Были и такие, которые видели, что женщина за руку тянула девочку туда, откуда та бы ни за что не выбралась. Короче говоря, полный сумбур в версиях, но одно Андрей понял точно: оставлять их наедине было плохой идеей. Теперь он пообещал себе этого не делать.

Наташу уложили в постель и он остался с нею. С Женей пообещали погулять и поиграть женщины из других номеров, которые видели произошедшее. Было ясно, что они создали тему для разговора не на один день, и это очень огорчало.

Наташа проспала весь оставшийся день. Андрею стоило больших усилий понять, как лечь на одной кровати с женой, в её состоянии, и дочерью, после того, что произошло у бассейна. Всё же он рискнул и уложил дочь с краю, сам же лёг посередине.

Ночь прошла спокойно. Андрей беспокоился, что жена может проснуться ночью и снова что-то натворить, но Наташа проспала всю ночь и проснулась только утром, когда муж стал будить её и дочь, так как скоро должен был начинаться завтрак. Внизу, естественно, на них смотрели все собравшиеся в столовой, и Андрею от этого было не по себе. Наташа тоже чувствовала себя неловко, но не понимала, почему ей должно быть стыдно, ведь она чувствовала за собой правоту.

Как бы там ни было, но завтрак прошёл мирно и спокойно, как впрочем, и ближайшие три дня. Андрею стоило больших усилий не оставлять жену и дочь наедине и, как результат он везде водил их за собой. Они ездили на экскурсии, ходили в кино, гуляли по лесу и у водопада — везде втроём и неразлучно. Ему было ясно, что между дочерью и женой «пробежала чёрная кошка», но чем помочь им в решении конфликта он не понимал. Не помогла и врач, которую они посетили на следующий день. Таблетки, выписанные ею, они приобрели в Сатанове, так что Андрею добавилась теперь ещё и забота следить за тем, чтобы жена их пила.

На четвёртый день своего пребывания на отдыхе, они расположились на ужин в одной из беседок, которые находились за главным корпусом. Каждый вечер они ужинали в одной и той же беседке, так что сегодняшний вечер не стал исключением. На ужин они заказывали всем одно и то же, чтобы потом не ссориться из-за еды, так что разнообразием их ужин не отличался. Андрей выбрал для всех пюре с кроликом, салат из капусты и виноградный сок. На десерт решил попробовать штрудель с мороженым, который никогда не ел.

Дочь прыгала вокруг беседки и постоянно куда-то убегала с другими детьми, так что Андрею оставалось сидеть с женой и наслаждаться тихой вечерней природой. Наташа почти всё время молчала, и он старался не нарушать этого её состояния. На его беду, в это время жена постоянно думала и, как результат, делала выводы, которые её не очень радовали. Её беспокоило отсутствие дочери, именно сейчас и здесь. Наташе всё время казалось, что дочь убегает, чтобы подготовить ей какую-то гадость, и все её игры с детьми — это просто прикрытие для её планов.

Когда принесли ужин, Андрей, всё же решив не оставлять одну жену, поднялся из-за стола и стал рядом с беседкой. Он высматривал дочь, которая, на его удивление, сама прибежала за считанные секунды. Она даже оставила свою игру, чему отец был очень удивлён. Хотя, как он думал, дочь взрослеет, видит проблемы в семье и теперь пытается быть более собранной и серьёзной. А что в этом плохого?

Дочь взяла в руки вилку и опустила её в пюре. Андрей, садившийся рядом, заметил что-то неладное, но что именно, сразу не понял. Он ещё опускался на своё место, когда увидел пар, идущий от тарелки дочери, что явно свидетельствовало о горячей пище. Как в замедленной съёмке, он попытался остановить её руку, но не успел, и Женя положила в рот порцию парящего картофеля. В следующую секунду, всё окружающее пространство наполнилось криком, а за ним добавился и второй. Это кричала Наташа. Андрей не сразу понял причину, так как при крике дочери начал искать глазами официантку, но так и не нашёл. Женя же, как и в случае с кашей, резким движением оттолкнула от себя тарелку с пюре, которая пролетела метр и остановилась, прилипнув к Наташе. Липкое и горячее пюре держалось крепко и поэтому никак не прекращало обжигать его жену.

— Убери тарелку! — кричала Наташа, — Пожалуйста, убери её!

Он же в это время крутил головой и не мог понять, к кому кинуться на помощь. Вроде бы дочь обожглась, но не сильно, так что он пододвинул к ней стакан и заставил пить. Из соседней беседки уже бежал к ним какой-то молодой парень, который, до конца не поняв случившегося, кинулся на помощь. Почти одновременно они вцепились в тарелку и откинули её от Наташи. Та резко соскочила со своего места и, оттолкнув незнакомца, понеслась в сторону леса, по пути снова крича какие-то неразборчивые слова. Парень, упав, возле беседки посмотрел на Андрея.

— Что это с ней? — удивлённо спросил он у мужа убежавшей женщины, — Она у вас тяжелоатлетка, что ли? Я такой реакции точно не ожидал.

— Присмотри за девочкой, — Андрей повернулся к нему и показал на Женю, — а я в лес. Надеюсь, она недалеко убежала.

— Без проблем, мужик. Только ты поосторожнее с ней, а то она у тебя странная какая-то.

— Я знаю…

Андрей побежал в ту сторону, куда убежала Наташа. Сзади, со стороны корпуса, уже бежали люди, которые услышали крик и стремились попасть на место происшествия. Так уж получилось, что в этот день дежурила та же самая администратор, что и в день их заезда, так что она сразу узнала крик и, ругаясь на неспокойных постояльцев, побежала в сторону беседок. По пути она успела поговорить с официанткой, которая обслуживала столик, но та ничего странного не заметила.

Андрей бежал по лесу, который постепенно погружался в сумрак. Он бежал на голос, так как видеть Наташу он не мог. Сзади были слышны звуки, пробиравшихся через кусты людей, которые бежали за ним следом. «Вот и хорошо. Сам могу с ней не справиться» — думал он, вспоминая с какой лёгкостью она откинула от себя парня. Он пытался просчитать в голове её маршрут, но никак не мог понять, куда она бежит. Мысль осенила его тогда, когда бежать пришлось куда-то вниз. Знакомый шум раздавался в вечерней тишине, так что сомнений не оставалось: впереди был рукотворный водопад, построенный на Збруче из плит. Вторая мысль пришла в голову следом за этим осознанием: понимает ли жена куда она бежит? Неужели она целенаправленно выбрала ту сторону, в которой находится водопад и теперь бежит к нему? Или это просто совпадение?

В последнее время, Андрей перестал верить в такие совпадения, так что просто прибавил скорости своему бегу. Удивляла скорость и лёгкость, с которой жена неслась через лес. Ему, здоровому мужчине, не хватало сил догнать её. И тут он понял, что в отличие от жены, он бежит, стараясь не повредиться в дороге, та же, скорее всего, просто неслась вперёд к своей цели.

Водопад уже было слышно очень хорошо, так что ему пришлось приложить все усилия, чтобы выбежать на берег в тот момент, когда жена прыгнула с моста вниз. Не раздумывая, он на ходу скинул обувь и просто влетел в воду. На его счастье, глубина Збруча в этом месте была небольшой, так что жену он увидел сразу, и быстро загребая руками воду, поплыл к ней.

Если бы Наташа прыгнула в другую сторону, то могла бы повредить голову о плиты. Но, к его счастью, жена прыгнула в ту сторону, куда текла река, и плит здесь не было. Течение мешало хорошо уцепиться за неё. Каждый раз, когда в его руке оказывалось её платье, и он подтягивал его к себе, в руках оказывались либо водоросли, либо просто ничего не было. Андрей сделал рывок и дотянулся до жены, но сил уже было мало и он, с большим трудом борясь с течением, тянул её к берегу. За спиной раздались всплески, и Андрей почувствовал, что ему тянуть стало легче. Он повернул голову влево и увидел мужчину, которого каждый день видел за завтраком в столовой, теперь же он помогал доставать жену. Этот мужчина рывком перевернул её на спину и только сейчас Андрей понял, что всё это время жена пролежала лицом вниз, и тянул он её именно в таком положении.

— Чтобы не захлебнулась, — пояснил мужчина, уже и так понятную вещь, — если ещё не успела этого сделать.

Они вытянули её на берег, протянув через камыши. Там уже стояли несколько человек, которые приняли её у них из рук в руки и уложили Наташу на землю. Мужчина помог выбраться Андрею, и он увидел, что кто-то делает его жене искусственное дыхание. Сам же он привалился спиной к бревну, которое использовали в виде лавочки, и пытался отдышаться.

— Ты сам-то как? — поинтересовался мужчина.

— В норме… — Андрей махнул рукой, показывая, что ему помощь не нужна.

— Меня Саша зовут. Если что, ну там… Ну, ты понимаешь о чём я… Я подтвержу, что ты её спасал, так что не переживай сильно…

— Спасибо, Саша, — почти сквозь зубы проговорил Андрей. Он оценил желание помочь ему незнакомого человека, но это было выше его понимания. Он действительно пытался помочь, но получалось так, что Саша предлагал ему прикрыть его, если жена утонула и его попробуют в этом обвинить.

С той стороны, где откачивали Наташу, раздался кашель. Затем хриплое дыхание и плач.

— Зачем вы меня достали! Зачем…?

Он кинулся к жене и сгрёб её в объятия своими руками. Стоявшие рядом люди отступили от них немного в сторону. Кто-то чувствовал себя теперь тут лишним, а кому-то было интересно, чем закончится это спасение.

— Наташа, успокойся. Всё хорошо, я рядом…

— Оставьте меня, я не хочу этого…

— Я прошу тебя, успокойся. Мы справимся с этим. Сейчас придём в номер и полежим спокойно. Я дам тебе таблетку, и ты поспишь, а завтра всё будет по-другому.

— Завтра всё будет по-новому, — жена подняла голову и посмотрела ему в глаза, — не по-другому. Всё начнётся заново, всё будет сначала… Я знала, что она что-то задумала! Я знала это! Ты не видишь и не понимаешь, а я знаю это!

Андрей начал подниматься и тянуть за собой жену. Тут же рядом оказался услужливый Саша, который подхватил её под вторую руку и тоже потянул её вверх. За это Андрей был благодарен, так как сил тянуть жену не осталось.

— Эй, ребята, — Саша обратился к собравшимся, — помогите мужику. Вы же видите, сил у него почти не осталось, а нам ещё в гору идти. Давайте, кто посильнее и посвежее…

Пара человек подошли к ним и взяли Наташу под руки. Теперь не только Андрей освободился от ноши, но и сам Саша. Почему-то показалось, что именно облегчения своей участи и добивался новый друг. Ребята повели под руки Наташу, которая снова что-то бормотала, а Андрей шёл сзади её. Завершал процессию Саша, который всё время, зачем-то, осматривался по сторонам. Ребята периодически менялись и в тот момент, когда они дошли до базы, не было ни одного, который бы не поучаствовал в этом деле.

На встречу бежала Женя. Увидев её Наташа, которая хоть как-то перебирала ногами, остановилась и попятилась назад. Дочь подбежала к Андрею и, как ни чём не бывало, просто взяла его за руку. Так они и подошли все к входу в комплекс.

— Посиди тут с тётями и детьми, а я пойду пока маму спать уложу. — Он посмотрел на дочь и обернулся к женщинам, столпившимся у входа, — Посмотрите за ней?

— Конечно, идите с женой, ей вы сейчас нужнее.

Ребята помогли довести Наташу до номера и уложить в постель. Андрей поблагодарил их, кивнул, заглянувшему в номер Саше, и закрыл дверь. Он подал жене стакан с водой и таблетку успокоительного, которую она нехотя, но всё же выпила. Через несколько минут она уже спала тихим и спокойным сном, так и не проронив больше ни слова. Даже, ставшее уже привычным бормотание, в этот раз не проявилось ни коем образом.

Женю завела в номер женщина, жившая на их этаже. Она поинтересовалась состоянием Наташи и, получив интересующую её информацию, удалилась. Женя села рядом с матерью и обняла её. Наташа не видела этого, так что никакой реакции от неё не последовало.

— Папа, извини, я не знала, что так получится…

— Ничего, — он сел с ней рядом и обнял за плечи, — никто не знал. Мне кажется, что наша мама немного приболела, так что надо будет по приезду домой это как-то решать. Сейчас же, ей нужно пить таблетки, так что ты мне напоминай, чтобы я не забывал ей их давать. И самое главное, постарайся не нервировать мать, ты же видишь. Она как-то странно на тебя реагирует в последнее время.

— Хорошо, папочка, я постараюсь. А сейчас, ты же вымоешь меня перед сном?

— Да, конечно, раздевайся.

Он пошёл в душ, чтобы по привычке слить воду и не мог видеть ту улыбку, с которой дочь провожала его. Если бы Наташа не спала, то она бы точно отметила кокетство в голосе Жени, но Андрей пропустил его мимо ушей. Женя наклонилась над ухом матери и зашептала:

— Ну что, мамочка, тебя считают приболевшей? Я помогу им понять, насколько сильно ты больна.

Её голос при этом изменился и можно было бы подумать, что это из-за шёпота, если бы не изменившееся лицо, и улыбка, которая так пугала Наташу.

— Женя, ты разделась? — раздался из ванной голос отца.

— Да, папочка, — Женя скинула одним движением с себя колготы и трусы, — уже бегу к тебе.

Спали они всё также вместе, так что Андрей беспокоился, что жена может проснуться ночью и, увидев дочь, прийти в ужас. Но этого не происходила ни в эту ночь, ни в следующие, так как лекарство помогало ей забыться крепким сном, в котором тот же ворон выклёвывал её глаз, а дочь занималась любовью с Андреем.

Весь оставшийся отдых Наташа сидела днями в беседке во дворе, а Андрей гулял невдалеке с Женей. Они купались, бегали, кормили котят, пока мать спокойно сидела, уставившись в одну точку. Ели они все вместе, но Андрей проверял каждый раз температуру еды перед тем, как дочь или жена трогали свои столовые приборы. Так продолжалось весь отдых и, казалось, что это устраивает их всех, но, конечно, это было не так. Андрею хотелось сходить ещё на прогулку в лес и в горы, Жене тоже хотелось гулять, но больная мать не давала им свободы действий.

Почти перед самим отъездом Николаевых с «Солнечного Прованса» к Наташе подошла официантка, которая обслуживала их в тот злополучный вечер.

— Вы извините меня за случившееся, — начала она, — просто я даже не предполагала, чем это всё закончится. Ваша дочь попросила подогреть одну порцию еды, так как ваш муж любит есть горячее. Вот мы и подогрели… Я же не знала, что она сядет за его место… Если бы я только это знала… Извините меня.

Она ушла, оставив Наташу снова одну в беседке. В след ей смотрели глаза больной женщины, на лице которой появилась улыбка.

— Да, я знала, что она что-то задумала… — прошептала Наташа, — Я знала!

Но эта информация уже ничем не могла ей помочь.

* * *

Вернулись Николаевы с отдыха домой в тот день, в который Андрей и рассчитывал. Он не стал забирать семью пораньше, несмотря на состояние жены, хотя всё оставшееся время отдыха его очень сильно мучила совесть, но Андрей решил рискнуть. Так что пробыли они всё отведённое на отдых время в «Солнечном Провансе», в последние дни никуда не выезжая из-за состояния Наташи.

Домой поехали тем же маршрутом, так как другого, особо-то и не было. Правда, на этот раз обошлись без остановки в Борисполе, так что Андрею пришлось просидеть за рулём около десяти часов. Дорога была более-менее свободной, так что доехали домой они быстро. Правда, было сомнение, что жена, а может и дочь, не смогут выдержать такой длинный переезд, но с другой стороны, всё ещё оставалась опасность, что при остановке на отдых Наташа снова что-то учудит. Правда, ещё были остановки на заправках, но и в этот раз всё обошлось, так что домой они доехали очень быстро и спокойно.

По приезду домой вся семья отсыпалась, несмотря на то, что часть дороги Наташа с Женей проспали. Андрей, как только занёс вещи, так сразу и завалился на кровать. Его примеру последовали и жена с дочерью, ведь каждая не хотела оставлять его наедине с «соперницей». Спали они долго, но после пробуждения Андрей решил, что надо продолжить отдых, ведь у него оставались ещё пара дней отпуска, так что он позвонил родителям Наташи, которые жили недалеко в деревне и напросился к ним на следующее утро. Естественно родители не смогли отказать им в небольшом отдыхе у них дома, ведь несмотря на небольшое расстояние, встречались они не так часто, как того хотелось старикам.

Наташины родители, Надежда Петровна и Василий Александрович жили в Большой Рогани. Они ещё работали, так как до пенсии им оставался ещё не один год, но впереди были выходные, так что Василий Александрович с радостью согласился принять у себя редких и любимых гостей. Он пообещал растопить баню и хорошенько всех попарить, но Андрей его предупредил о некоторых проблемах в здоровье дочери. Отец не понял, что произошло с его Наташей, но обещал разобраться по её приезду. Андрей только вздохнул в ответ на эту фразу и согласился.

Утро следующего дня было жарким, впрочем, как и предыдущие дни, так что кондиционер в машине Николаевых очень сильно облегчал им жизнь на пути к родственникам. Андрей заехал по дороге в магазин, купил мяса, нарезки и фруктов, всё сгрузил в багажник и, подгоняемый дочерью, повёл Тойоту в сторону Большой Рогани. Проезжая пост полиции он беспокоился, чтобы их не остановили, так как состояние Наташи было не очень, и он сутра напоил её успокоительным, так что сейчас в его машине сидела почти безвольная женщина, которая могла бы и заинтересовать стражей порядка. К счастью, старенькая Тойота не особо заинтересовала полицейских, так что через десять минут он уже заворачивал во двор Наташиных родителей, в любезно открытые тестем ворота.

Андрей заглушил мотор и посмотрел на жену. Та сидела, безвольно опустив голову, так что ему стало даже немного не по себе. Дочь, сидевшая с ней рядом, посмотрела на отца и он, кивнув ей, показал на дверь.

— Беги в дом. Думаю, бабушка сейчас там, а мне надо с дедом поговорить. Договорились?

— Конечно, папочка, — Женя вылетела пулей из машины, чуть не сбив Василия Александровича, подходившего к её двери. Тот только засмеялся и проводил внучку взглядом. Она же, послав ему воздушный поцелуй, скрылась в доме.

Андрей открыл свою дверь и оказался во дворе, вымощенном тротуарной плиткой, которую он же с тестем и укладывал здесь два года назад. Автоматически отметив хорошее состояние дорожки, он направился к тестю. Тот пожал ему руку и заглянул в машину.

— А чего Наташа не выходит?

— Василий Александрович, тут такое дело… В общем, попросите Надежду Петровну включить Жене мультики, и пусть тоже идёт сюда. Я вам всё объясню обоим, а там решим, что делать дальше.

С лица тестя пропала привычная улыбка. Он ещё раз заглянул в машину и повернулся в сторону дома. Через несколько минут он появился на пороге с женой, которая выглядела очень взволнованно. Андрей понимал, что он озадачил родню, но объясниться надо было, так как сам принимать на себя некоторые решения он не собирался.

— Что там с Наташей, — Надежда Петровна присела на крыльцо, — говори как есть, ничего не скрывай.

Он подошёл к тестю с тёщей и начал свой рассказ. Пришлось поведать всё: про беседу с Машей, про иголку в подушке, про лезвие в каше и даже про телефон в детском центре. Они не рассказывали это родителям, то ли стыдясь этого, то ли не придавая этим случаям должного внимания. Вишенкой на торте был рассказ о недавнем отдыхе. С каждым этим рассказом слушатели менялись в лице и причины для этого явно были.

— Что ты хочешь этим сказать? — Тесть посмотрел на него из-под густых бровей. — Она, что, заболела головой? Или что?

— Василий Александрович, поймите меня правильно… Я не знаю, что с ней, но всё что я вам рассказал — это всё было. Я бы хотел, чтобы это был сон, шутка, а может просто розыгрыш… Но это не так.

— Я пойду на неё посмотрю. — Надежда Петровна встала со своего места и направилась к машине. — Женя как реагирует на это?

— Вроде нормально, но, как мне кажется, Наташа стала плохо её воспринимать. Ну, вы сами всё увидите.

Тёща открыла дверь в машине и посмотрела на дочь. Сзади подходил муж и старался заглянуть через её плечо. Им открылась картина полного спокойствия и потери. Их дочь, так и продолжала смотреть вперёд, не обращая внимания, что в машину кто-то смотрит.

— Доченька, ты как? — Мать смотрела на неё и не узнавала. — Что с тобой произошло?

Тесть обернулся к Андрею и покачал головой. Он снова посмотрел на свою дочь, которая так и продолжала сидеть в машине и не обращала на них внимания.

— Может, надо было раньше что-то делать, — он посмотрел на зятя, и по его щеке скатилась маленькая слеза, которой он не дал упасть на землю, — может, можно было что-то сделать?

— Может… — Андрей опустил голову под его взглядом. — Я ей говорил, но она не поддавалась на уговоры. Обещала сходить к врачу, но так и не пошла.

— Надо было нам сказать, — тёща уже доставала Наташу из машины, — что-нибудь бы придумали.

Она нежно, держа её одной рукой под руку, а второй придерживая за талию, помогала дочери выбраться из машины. Та, не замечая ничего, продолжала настойчиво рассматривать что-то впереди и в тот момент, когда её уже полностью извлекли из машины, повернулась к матери и сказала:

— А что, вы перекрасили забор перед огородом? Он же был синим, а теперь зелёный…

— Да, доченька, перекрасили, — мать обняла её и прижала к себе. Она гладила её по голове и плакала. Отец тоже обнял её и стал рядом с ними, как будто оберегая их от всего остального мира.

Из дома появилась Женя, которая увидев эту картину, посмотрела на отца и спросила:

— Что с ними? Они плачут?

— Да, Женечка, — он старался сдержать слёзы, хотя получалось это очень плохо, — они плачут. Сейчас все успокоятся и мы поиграем. Может быть даже все вместе.

— Хорошо, тогда я пойду дальше мультики смотреть, — Женя пошла в дом и радостно заулыбалась. Вот только улыбку эту не увидел никто, так как она никому из здоровых и не предназначалась.

Родители провели свою дочь к столу, который стоял в саду, рядом с тем забором, который её так заинтересовал. Наташу усадили за стол и сели с ней рядом, посматривая на неё, как будто она была маленьким ребёнком. Они почувствовали, что это дочкино состояние снова вернуло всех их ко времени её детства, когда они сидели здесь же, правда, за другим столом, и разгадывали детские ребусы. На тот момент это было одним из самых любимых способов времяпровождения у Наташи. Сейчас же ребусов нет, а есть только общая всепоглощающая печаль, которая нависла над всеми ими.

Андрей так и остался недалеко от машины, так как в этот момент считал себя лишним за их столом. Они молчали и больше ничего не говорили ни ему, ни своей дочери. Наташа всё так же спокойно сидела на своём стуле и смотрела на забор.

Андрей так и не понял, сколько времени прошло, так как в такие моменты осознание времени и его течения, куда-то пропадает, но тут поднялась Надежда Петровна, которая пришла в себя раньше мужа.

— Что это мы всё сидим, — сказала она, промакивая слёзы, собравшиеся у неё на лице и на глазах, — как будто гостей не ждали. Вы пока посидите здесь, а я пойду на стол соберу, время ведь к обеду идёт.

После этих слов все оживились, и сложилось такое впечатление, что все только их и ждали. Василий Александрович поднялся со своего места, огляделся по сторонам, нашёл зятя и махнул ему рукой, мол, «чего сидишь там, иди к нам». Из дома появилась Женя, которая перехватив бабушку, снова ушла с ней в дом, чтобы помочь ей с едой. Даже Наташа, которая, как казалось, ушла полностью в себя, начала осматриваться вокруг и, увидев отца, спросила:

— А мама где?

Отец посмотрел на неё и постарался изобразить на своём лице улыбку, хотя сейчас это слабо у него получалось. Андрей, уже подошедший к столу, заметил это и порадовался пониманию тестя, который старался вести себя так, как будто ничего не приключилось.

— Она пошла в дом, — тесть опустил глаза и, опомнившись, снова посмотрел на дочь, — сейчас на стол накроет. Сядем тут, погода, ведь, позволяет. Тебя раньше нравилось тут сидеть и есть бутерброды с вареньем. Помнишь?

— Да, с малиновым… — Она о чём-то задумалась и Андрей решил, что жена вспоминает прошлые времена. — Ей же помочь надо!

— Сиди, — отец похлопал её по колену, — там есть помощница. Не переживай, вдвоём они справятся.

Наташа поняла о ком идёт речь и поступила взгляд. Мужчины услышали лёгкое бормотание, к которому уже привык муж, но с которым ещё не свыкся отец. Василий Александрович начал прислушиваться к её словам, но Андрей, повернувшись к нему, сказал:

— Не обращайте внимание. К сожалению, она в последнее время часто что-то такое говорит. Честно сказать, мне не понятно, что это значит.

Тесть же, продолжал сидеть, нагнувшись рядом с дочерью. И тут Андрей заметил что-то нереальное: тесть тоже начал шевелить губами, попадая в такт своей дочери. Ему даже стало страшно, не заболел ли тот от нервного перевозбуждения, но тесть выпрямился и, обращаясь к зятю, улыбнулся:

— Возможно, вам сейчас и не понятно смысла её слов, так как в Бога давно уже не верите. А мне всё и так ясно, не ребус же это: она молится. Правда, слова произносит немного не правильно, но смысл понять можно.

Молится? Как такое возможно? Нет, конечно, Андрея не удивляла человеческая вера в Бога, но его жена никогда не отличалась религиозностью. Ни разу за всё время с момента их знакомства он не слышал от неё ничего, что свидетельствовало бы о пристрастии к религии. Она знает молитвы? Ну, это реально, но, опять же, он их ни разу от жены не слышал. Андрей был в замешательстве, но тесть помог решить ему данную загадку.

— Понимаешь, — он засмущался и немного покраснел, — я раньше был очень религиозным человеком. Хотя не так… Я был религиозным, я верил в Бога, но пороги всех церквей не оббивал. Когда мой отец умирал от рака, и я видел эти его мучения, я просил Бога помочь ему, но тот был глух к моим молитвам. Потом, после его смерти, мне объясняли, что он более нужен на небе, что Бог берёт только лучших… Да что мне только не говорили! В общем, я сломался, и вера моя надломилась. Так что, да, до какого-то момента я и дочь свою приучал быть верующей, но потом это прошло. Похоже, она действительно чем-то напугана, раз вспомнила о таких вещах.

И они вдвоём посмотрели на Наташу. Её губы продолжали двигаться в такт не понятным мужу словам, стараясь выпросить у Бога спасения и защиты. Андрей не понимал, слышат ли её молитвы или будет как в случае с тестем, правда никто из них не умирал, и пока явно не собирался этого делать.

С дома вышла тёща, которая несла в руках кастрюлю. За ней следом шла Женя. У неё в руках были тарелки, на которых лежали блестящие ложки и свёрнутые полотенца. Мужчины оглянулись на это процессию и тесть, заулыбавшись, сказал:

— Когда-то Наташа точно так же носила тарелки за мамой. Эх… Сколько времени прошло. Помню, как она упала по дороге, тарелки все разбились, она в слезах. Долго я её тогда успокаивал. Сейчас, вот, какая красавица…

На последних словах он вздохнул и снова взглянул на дочь. Та, как ему показалось, улыбнулась после его слов. По крайней мере, Василию Александровичу очень хотелось в это верить.

— А я не упаду, — звонко засмеялась Женя, ставя на стол тарелки, — я более ловкая. Причём, я самая ловкая из моих подруг.

— Иди когда мне, ловкая моя, — дед сгрёб её руками и усадил себе на колени, — сейчас свежую окрошку будем кушать. Твоя мама очень её любит.

Женя посмотрела на мать и улыбнулась. Все, кто это заметил, посчитали улыбку связанной со словами дедушки, но она улыбалась своим, определённым мыслям.

Надежда Петровна стала разливать по мискам окрошку и расставлять её перед каждым сидящим за столом. Когда она дошла до дочки, то посмотрела на зятя, который уже начал помешивать ложкой содержимое своей миски.

— Андрей, она сама есть может, — тёща отвлекла его от каких-то мыслей, — или, может, ей помочь?

— Не переживайте, Надежда Петровна, она сама ест. Я так думаю, что она скоро в себя придёт. У неё такие состояния волнами накатывают. Давайте спокойно, если это возможно, реагировать на неё, и она скоро станет поактивнее. Ну, по крайней мере, так было раньше.

Все заняли места за столом и принялись за вкусный летний суп. Наташа, сначала очень плавно, а затем более живо, ела вместе со всеми, и Андрей кивнул на неё, привлекая внимание тёщи. Естественно, та обрадовалась и кивнула ему в ответ.

— Мама, окрошка в этот раз просто замечательная! — Наташа посмотрела на мать, которая удивилась изменению состояния дочери. — Я бы ещё и добавки попросила, но боюсь, что не смогу съесть.

Она легонько улыбнулась, и мать ответила ей тем же. Надежда Петровна радовалась, что дочь ещё не окончательно потеряна, а значит, есть шанс вернуть её себе и семье. Наташа же, оглядев всех и увидев, что все поели, встала и предложила помочь с тарелками. Женя явно была против:

— Сегодня я бабушке помогаю. Я её помощница, а не ты!

Матери пришлось сесть на место. Она оглядела родственников в надежде на поддержку, но те не отреагировали никак. Только муж, когда их глаза встретились, пожал плечами в ответ на её немой вопрос, как бы говоря: «Дети. Что с них возьмёшь?». Наташа снова опустила голову.

Женя собрала тарелки со всего стола и направилась в дом. Надежда Петровна пошла следом за ней, унося кастрюлю. Заходя в дом, они что-то обсуждали, и Наташа отчётливо слышала их смех, разносившийся по всему двору. Появились они довольно скоро и, радостно обсуждая планы на вечер, подошли к Андрею.

— Андрюша, мы поговорили с Женей и решили, что надо бы вечером тортик скушать. Я хочу «Наполеон», Женя тоже не против. Ты как?

— А что я? — удивился зять. — Мне всё равно. Мы мясо привезли на шашлыки. Оно уже замариновано, так что можем вечером шашлычков наделать. Если хотите торт, то надо за ним поехать.

— Вот и я про то. Съездим?

Андрей посмотрел на тёщу с недоумением, удивлённый её напором, но решил не спорить.

— Конечно, съездим. Когда поедем?

— Поезжайте вечером, — тесть присоединился к беседе, — а я, как раз костёр разожгу. Пока приедете, можно будет и мясо на угли дожить.

— Хорошо, — согласился Андрей, — главное, чтобы торт вечером свежий был, а то разберут всё.

— Не разберут. А если и останется не много, то заберём то, что будет. У нас ему всё равно лежать и ждать вечера.

На том и остановились. Надежда Петровна пошла в дом, за ней пошёл муж. Они хотели наедине обсудить проблему дочери. У Виктора Александровича был знакомый психиатр, к которому можно было обратиться, чтобы не привлекать постороннего внимания.

На улице остались Андрей с женой и дочерью. Наташа молча смотрела на дерево, росшее с правой стороны от неё, и Андрей решил её не беспокоить. Рядом бегала Женя, которая, насмотревшись каких-то очередных мультиков, схватила палку, вырезанную зачем-то дедом для своих нужд, и начала размахивать ею как саблей. Наташа повернула к ней голову и, Андрею на минуту показалось, что жена снова вернулась в реальность. Наблюдая за дочерью, она приподнялась со стула и обратилась к ней:

— Женя, положи эту палку. Ты же видишь, что она очень большая. Ты можешь ей кого-то зацепить. Я не разрешаю тебе брать такие палки.

— Но мне нужна палка! — ответила дочь, даже не посмотрев в её сторону.

— Хорошо, тогда возьми такую, которой никого не покалечишь. Вон лежит маленькая палочка, которой можно спокойно махать и никому не повредить.

Дочь на минуту остановилась и посмотрела на родителей. Её отец спокойно наблюдал за ситуацией, так как не видел в ней ничего предосудительного, и это ей понравилось. Она повернулась к матери и сказала с улыбкой:

— Тогда дай мне ту палку, с которой разрешишь мне играть, а эту я брать не буду. Мама, если ты этого хочешь, то ты должна сделать то, что я хочу.

Она несколько раз махнула своей палкой и снова посмотрела на мать. Наташа, немного удивлённая таким ответом, хотя раньше могла и его ожидать, решила уладить ситуацию:

— Ты что-то попутала, Женя. Это родители ставят условия, а дети делают.

— Нет, мамочка, тут условия ставлю я. И я считаю до трёх. Если ты этого не сделаешь, я за себя не ручаюсь.

Андрею показалось, что последнюю фразу произнёс кто-то другой, так как этот голос был ему явно не знаком. Этот голос больше походил на голос взрослой женщины, чем на голосок его дочери, но он решил, что всему виной может быть начинающаяся простуда, которая, как он считал, появилась у дочери перед самой поездкой с отдыха домой. Он посмотрел на Женю, и на какой-то момент ему показалось, что он увидел что-то незнакомое в её лице, но тут же всё изменилось: на него смотрели её большие детские глаза, а, такая любимая детская улыбка, свела на нет все пришедшие в голову мысли. Перед ним была его дочь.

Он перевёл взгляд на жену и испугался: Наташа сжалась в комок после этой фразы дочери и смотрела куда-то в сторону, снова что-то бормоча. «Молитва» — вспомнил он слова тестя. Это всего лишь молитва…

— Раз, два, три… Ну, тогда буду играться этой палкой, — и Женя срубила своей саблей очередную травинку.

Недолго раздумывая, Андрей решил, что жене лучше пойти в дом и отдохнуть. Он подошёл к ней, опустился перед ней на колени и взял её за руки. Со стороны могло показаться, что парочка влюблённых разместилась в этом саду, или, просто, жених делает предложение своей невесте. И он что-то ей говорит… Только прислушавшись можно понять, что в этих словах нет романтики, нет никаких признаний, но есть забота и любовь.

— Наташа, пошли в дом. Ляжешь, полежишь немного. Ты устала… Возможно уснёшь на своей кровати. А вечером мы будем есть торт и пить мамин компот. Хорошо?

— Хорошо, — ответила жена полностью отсутствующим голосом.

Он поднял её со стула, хоть это и было нелегко, поставил ногами на землю и повёл в дом. Можно было и на руках отнести, но Андрей боялся, что может упасть, перецепившись через что-то, любезно разбросанное тестем в саду.

— Женя, я сейчас вернусь, — обратился он к дочери и, не дождавшись ответа, пошёл с женой в дом.

Дочь смотрела им вслед и на её лице расползалась радостная улыбка. Всё, пока, идёт по плану, осталось ещё немного и она довершит начатое.

На улицу вышли дедушка с бабушкой. Они шли молча, так как по дороге встретили зятя с дочкой и состояние дочери их весьма огорчило. Они помогли подняться им на второй этаж, в котором расположились спальни, и уложить её в постель, в которой она почти моментально уснула. Андрей остался рядом, так что развлекать внучку пошли они. Состояние дочери уже было обговорено, так что решено было не поднимать эту тему, так как внучка странно и болезненно на это реагировала. По крайней мере, такой вывод сделал Василий Александрович, и жене не оставалось ничего другого, кроме как поддержать его.

— Женя, а давай разгадывать ребусы. Это очень полезная тренировка для ума. Ну, и очень интересное занятие.

Женя взглянула на деда, который достал из-за спины какой-то журнал, и вздохнув направилась к нему. Она сгорала от нетерпения и ожидания сегодняшнего вечера, на который уже имела определённые планы.

Дедушка с бабушкой развлекали внучку всеми возможными способами, так что к тому моменту, когда Надежда Петровна опомнилась, Женя немного подзабыла о своём решении. Бабушка хлопнула себя по бокам руками и проговорила своим партнёрам по игре с куклами:

— Совсем забыла, надо же ехать за тортом!

— О, бабушка, — внучка радостно посмотрела на неё, — мы же с тобой договаривались! Может в магазине уже ничего и нет…

Надежда Петровна не хотела расстраивать внучку, так что пообещала ей обязательно найти заказанный торт, даже если придётся оббегать ни один магазин. Внучка успокоилась, а вместе с нею успокоилась и бабушка, которая направилась в дом за зятем. Они появились на пороге через пять минут и направились к играющим в игрушки Василию Александровичу и Жене.

— Вася, может вы в дом переберётесь? — Надежда Петровна смотрела на играющих и радовалась их веселью.

— А что случилось? — Василий Александрович поднялся на ноги. — Что-то с Наташей?

— Нет, к великой радости, — Андрей присел рядом с дочкой и погладил её по голове, — просто надо, чтобы кто-то находился рядом с ней, пока она спит. Вы посидите рядом, а Женя посмотрит мультики в соседней комнате. Только не оставляйте её одну, а то мало ли что.

— Я согласна! — Женя встала рядом с дедом.

— Ну, в тебе никто не сомневался, — засмеялась Надежда Петровна, — тебе только бы и смотреть мультики.

Василий Александрович взял внучку за руку и пошёл с ней в дом. Андрей, прогоняя плохое предчувствие, пошёл с тёщей к машине. Они выехали в город и по его расчётам, должны были вернуться максимум через полчаса. Но он даже не догадывался, что торта в первом магазине они не найдут и им придётся затратить на поиски ещё около получаса, которые станут, впоследствии роковыми.

Женя села в комнате, которая находилась рядом со спальней, в которой лежала мать. Дед принёс ей планшет и включил мультфильмы, сам же отправился смотреть за дочкой. Через пару минут Женя заглянула к нему в комнату. Она увидела мать, лежащую на родительской кровати, и дедушку, который рядом с ней читал газету.

— Ты что-то хотела? — обратился он к внучке.

— Дедушка, а как же шашлык? Ты же хотел дрова зажечь.

— Вот же… — Виктор Александрович даже подпрыгнул на кресле от сказанного внучкой. — А я уже и забыл. Хорошо, что у тебя с памятью всё в порядке, не то, что у меня. А что же с Наташей делать?

— Я с ней посижу. Всего-то и надо, смотреть, чтобы она не упала. Думаю, с такой работой я справлюсь.

— Ну, вот и хорошо! — Дедушка потрепал её по голове и направился к выходу из комнаты. — Там на планшете есть игры, так что можешь пока поиграть. А я схожу за топором к соседу. Представляешь, пару дней назад дал ему топор на часик, а он так его и не занёс. Придётся идти за своим имуществом. Ты не переживай сильно, я скоро вернусь и снова сяду с ней, а то тебе может быть страшно видеть её такой.

— Абсолютно не страшно, — сказала она уже закрывающейся двери, за которой исчез дедушка, — даже очень не страшно. Я бы сказала, что очень даже интересно и забавно.

Когда внизу хлопнула дверь, ознаменовавшая выход деда на улицу, она подошла к окну. Действительно, он пошёл к соседу, так что какое-то время его точно здесь не будет. Ну что же, это судьба. Причём судьба и её, и её матери… Планшет лёг в кресло, в котором сидел дедушка, и Женя подошла вплотную к кровати.

Наташа проснулась от того, что не могла дышать. Она попыталась открыть глаза, но этого тоже не получилось, так как что-то лежало у неё на лице и больно на него давило. Именно этот предмет и не давал дышать, так что она, с трудом подняв руки, ухватилась за эту помеху. Рядом раздался смех, и этот смех ей очень не понравился. Всё же, ей удалось оторвать от лица этот предмет, и она увидела перед собой дочь, которая только что выпустила из рук подушку. Страшная догадка посетила её голову, и от этой мысли стало не по себе. Дочь только что пыталась её задушить вот этой самой подушкой, на которой она провела не один час из своей жизни. Она попыталась закричать, но страх не позволил ей этого сделать.

Женя бросила в неё что-то тяжёлое, и она всё же немного вскрикнула. Планшет, который кинула дочь, попал ей прямо в лоб и после этого приземлился рядом с ней на кровати. Дочь снова засмеялась и вышла из комнаты.

Наташа сидела на кровати и не верила в то, что только что произошло. Конечно, она уже знала, что дочь почему-то её ненавидит, но что Женя пойдёт на такое… И где все остальные? Она поднялась на пол и заглянула в соседнюю комнату. Здесь было пусто, как и в остальных комнатах. Наташа позаглядывала в них, в надежде обнаружить там дочь, но её там не было. Так же не было и никого другого на этом этаже, так что Наташа сначала решила, что они все находятся внизу, но потом вспомнила про обещанные на вечер шашлыки и подбежала к окну. На улице возле мангала было так же пусто, как и на всём втором этаже.

— Женя! Женя, ты где? — она никак не могла поверить в сделанное дочерью, поэтому голос дрожал, и в нём явно слышались нотки истерики.

На первом этаже раздался какой-то звук. Женщина прислушалась и, ничего больше не услышав, собралась вернуться в свою комнату и запереться в ней до появления мужа. Она уже обернулась к двери, но тут звук повторился. Похоже, дочь была внизу, и чем она была занята, оставалось только догадываться. С огромным усилием передавливая свой страх, Наташа, всё же, двинулась вниз по лестнице.

Пока она спускалась, ей удалось определить, откуда шёл звук. Она очень хорошо знала дом родителей, так что сразу догадалась, что звук шёл с кухни. К её огромному сожалению, она была права, так как когда она заглянула туда, непроизвольный крик вырвался из её рта и устремился к ушам дочери. И Жене это очень понравилось.

Наташа смотрела на свою дочь и не могла поверить в увиденное. До этого лёгкий позыв посетить туалет, усилился, и сейчас разрывали мочевой пузырь, но она так и не могла отвести глаз от открывшейся ей картины. Перед ней посреди кухни стояла её дочь с ножом в руке. Голова Жени была опущена и её жестокого взгляда на этот раз мать не увидала, но чувствовала его всеми фибрами души. Дочь стояла, немного раздвинув ноги, как будто боялась, что упадёт, и свободной рукой легонько размахивала подолом своего жёлтого платья. Вторая же рука была прижата к груди и сжимала за рукоятку большой нож, из набора, который стоял на столе у холодильника. Острие ножа было направлено вниз и было так огромно, что достигало её промежности. Два хвостика, собранные аккуратными руками матери, свисали с обеих сторон и покачивались в такт движению руки. Это покачивание гипнотизировало женщину, и она просто смотрела на дочь, не в силах отвести взгляд. Женя несколько раз наклонила голову из стороны в сторону, как будто разминая затёкшую шею и тихонько засмеялась. Когда её смех утих, Наташа всё же встретилась с ней взглядом, так как голова дочери немного приподнялась вверх. Но она приподняла голову ровно настолько, что теперь смотрела на мать из-под опущенных век, и это делало её взгляд ещё более невыносимым для Наташи. Женя немного наклонила голову на бок и на её лице появилась лёгкая улыбка, которая подходила больше охотнику, загнавшему в тупик жертву, чем пятилетней девочке. Мать наблюдала, как её губы медленно раздвинулись и голос, такой любимый и знакомый заговорил к ней:

— Мамочка, иди ко мне. Обними меня, мне так этого не хватает.

Если бы разум от страха окончательно покинул Наташу, то она, скорее всего, шагнула бы к дочери, но страх не полностью овладел ею, что сыграло важную роль в развязке этих событий. Она, не глядя, сделала шаг назад и увидела, как на лице дочери появилась уже знакомая улыбка.

— Ну что ж, мама, хочешь всё усложнить? Но я же тебе уже говорила, что всё будет только так, как хочу я. Но, если ты хочешь поиграть, то я не против. Это именно то, что мне нужно от тебя. Беги… Беги!!!

Последние слова были произнесены другим голосом. Его Наташа слышала уже несколько раз в живую и почти каждую ночь в своих кошмарах. Это был ЕЁ голос.

И Наташа побежала, роняя по дороге мебель и различные предметы. Она забежала по ступеням на второй этаж и забежала в ванную комнату. Дверь была простая и дешёвая, так что могла вылететь от малейшего толчка, но Наташа всё равно её закрыла. Она забилась в ванную и слушала звуки, доносившиеся снаружи. Отчётливо слышались шаги, разносившиеся по второму этажу, так как старый ламинат усиливал звуки. Дочь, либо специально громко топала, дабы напугать мать, либо её слух настолько напрягся, что она так отчётливо слышала шаги смерти.

— Раз, два, три, четыре, пять — иду мамочку искать…

Наташа слышала голос дочери, доносившийся к ней, как будто из параллельной вселенной, и не могла поверить, что всё это происходит с ней. В дверь легонько постучали, и Наташа услышала Женин голос:

— Ты тут? Я знаю, что ты точно здесь, так что не буду играть в сыщиков… О! Ты закрыла дверь? Ну хорошо… Попробуем вот так.

Нож пролез в щель рядом с замком. Несколько раз проскользив вдоль двери, он всё же отодвинул в сторону замок. Дверь легонько толкнули и она без единого звука отворилась. На пороге стояла дочь, державшая в руке всё тот же нож.

Почти в это время внизу подъехала машина. Андрей с Надеждой Петровной привезли торт, который бабушка пообещала внучке. Они только отошли от машины, как увидели идущего через огороды Василия Александровича. Его провожал сосед и было видно, что оба они уже приняли на душу. Тесть нёс в руках большой топор и чему-то посмеивался. Андрей с тёщей остановились на месте и стали ждать его.

— Представляете, — не хотел отдавать топор, пока я с ним вина не выпью! Вот же хитрый молдаванин!

Андрей посмотрел в сторону сада, потом перевёл взгляд на дом и понял, что его опасения могли сбыться. Он посмотрел на тестя, и если бы мог, то даже взял бы его за грудки, чтобы слова прозвучали более доходчиво:

— А где Наташа? Вы же должны быть с нею в доме! И где сейчас Женя?

Андрей смотрел на тестя круглыми от удивления глазами. Тот, всё же осознавал, что сделал нечто неправильное, но плохого в своём поступке не видел, так что спокойно ответил:

— Ну, ты же её видел сегодня. Она нормально себя вела… По крайней мере после обеда. Да и отошёл я всего на несколько минут… Ну, может минут на двадцать… Но с ней Женя осталась, она бы прибежала за мной. Я же ей сказал, где я буду находиться…

В этот момент в доме раздался крик. Андрей повернулся в сторону дома, так как узнал голос Жени. Следом закричала и Наташа, так что он, не раздумывая, побежал к ним. Он пулей залетел на второй этаж и, прибежав на крик, остановился на пороге ванной. Картина, которая предстала перед ним, не могла не испугать здорового человека: на полу ванной сидела дочь, зажимая одной рукой рану на второй, а в ванной стояла Наташа, и в руке её сверкал измазанный кровью нож.

— Папочка! — закричала дочь. — Она хотела меня убить! Она мне руку порезала! Я хотела её успокоить, но она не слушалась.

— Не верь ей! — закричала Наташа. — Это она меня хотела убить! Это она сама себе порезала руку и кинула мне нож, как только услышала, что вы приехали. Она не наша дочь!

После этих слов Наташа выпрыгнула из ванной и кинулась с ножом на Женю. Та стала отползать из ванной, оставляя за собой кровавый след. На выходе её уже ждала бабушка, которая сразу схватила внучку на руки и постаралась унести её подальше от происходящего. Андрей схватил жену за руку и повалил на пол. Нож выпал и зазвенел по плитке, разбрызгивая с себя капли крови. Сама же Наташа при падении ударилась головой о пол, в результате чего потеряла сознание.

Женя рассказала им, что мать проснулась и захотела сделать бутерброд с маслом. Дочь, которая присматривала за ней, она позвала с собой, чтобы тоже угостить. Женя даже не подозревала, что задумала мама, так что пошла без вопросов. Когда они спустились в кухню, Наташа подошла к ножам и выбрала из них самый большой. Она повернулась к дочери, помахала ей ножом и пошла к ней, что-то бормоча себе под нос. Женя побежала наверх, хотя сейчас все прекрасно понимают, что бежать ей надо было на улицу, там бы она могла найти себе помощь. Она забежала в ванную и закрыла за собой дверь. Страх настолько сковал её, что она просто не могла кричать и звать на помощь, поэтому просто стояла за дверью. Мать ножом отодвинула замок и зашла в ванную комнату, Женя же при этом осталась прикрытая дверью. Когда мать прошла чуть глубже в комнату, Женя попыталась проскочить у неё за спиной, но та резко развернулась и порезала ей руку. От боли Женя уже и закричала. Мать же, по непонятной причине залезла в ванную, как предположил Василий Александрович, хотела смыть кровь с ножа и стереть отпечатки. А может, сказывалось её психическое состояние.

Таковой и осталась официальная версия, которую все собравшиеся в комнате наверху, приняли за основную. Наташу, когда она пришла в себя, тоже пытались убедить в этом, но та стояла на своём: дочь сама порезала себя.

Конечно, помощь Жене оказали. Её перемотали дома, затем отвезли в больницу к очередным знакомым Василия Александровича. Врачам сказали, что она сама порезалась, пытаясь помочь родителям с уборкой на кухне. Полицию никто не вызывал, а Наташу уговорили на следующий день поехать к врачу, куда её и отвёз Андрей, оставив дочь на дедушку с бабушкой.

* * *

Андрей дожидался жену перед дверями, которые отделили его от происходящего в кабинете профессора. Сергей Петрович Пархоменко, давний друг тестя, с которым тот постоянно выезжал на охоту, пообещал, что постарается во всём разобраться. Василий Александрович очень просил его не распространять особо эту информацию, так как переживал за отношение людей к его дочери. Профессор обещал сохранить всё в тайне, если ситуация будет не настолько сложна, что дочь друга придётся оставить на лечение в больнице.

Андрей ждал, как ему показалось, чуть ли не полдня, но когда открылась дверь, он, посмотрев на часы, весьма удивился — прошло только полтора часа. Из кабинета вышел Сергей Петрович, который махнул рукой поднявшемуся Андрею, чтобы тот пока не вставал, и посмотрел вдаль по коридору. Андрею показалось, что он там пытался высмотреть кого-то, но так никого не обнаружив, повернулся к Андрею.

— Молодой человек, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Андрей поднялся и прошёл мимо Пархоменко, который так и остался стоять в двери. Он пропустил мужа женщины, сидевшей у него в кабинете, и зашёл за ним следом. Войдя в кабинет, Пархоменко увидел Наташу, всё так же сидевшую с опущенной головой, и её мужа, который стал у неё за спиной и смотрел на жену сверху вниз. Было такое чувство, что она его не замечает, хотя только что очень спокойно и уверенно рассказывала ему свою историю. Профессор знал способы, как разговорить человека, так что Наташу, которая поначалу просто молчала и сидела, потупив в пол взгляд, он разговорил весьма быстро. Теперь надо было объяснить всё мужу и узнать его версию происходившего.

— Андрей, вас ведь так зовут? — дождавшись кивка мужа, профессор продолжил, — Василий Александрович рассказал мне одну версию вчерашних событий, его же дочь рассказывает совсем другую. Вы, как я понял, были первым на месте происшествия, так вот, я хочу услышать, что, по-вашему, произошло. Кто виноват: ваша жена или ваша дочь?

После этих слов профессор сел за свой стол и пристально посмотрел на Андрея. Но не это было самым тяжёлым. Его жена так же смотрела на него, приподняв вверх голову. Они ждали ответа, и он должен был им его дать.

— Ну, понимаете… Я думаю…

— Смелее, — перебил Андрея профессор, так как не хотел давать мужу Наташи время на придумывание ответа, — я понимаю, что это очень сложно для вас, но всё же, я жду от вас честного ответа. Поймите меня правильно, для полного описания и понимания произошедшего, мне необходимо ваше мнение. Вы были первым, кто вошёл в ванную, вы видели всё то, чем закончилось вчерашнее событие. Так что ваши слова — очень важны для меня. Они уже, почти, ничего не решают, но всё же…

Андрей пересилил себя, свой страх и заговорил.

— Женя закричала первой. Когда мы были на улице, то сначала я, да и все остальные, услышали её крик. Затем закричала Наташа. Исходя из этого, я думаю, что что-то действительно произошло с Женей. Да что там думать! Мы же все знаем, что с ней произошло. Да, я увидел жену с ножом, стоявшую, зачем-то, в ванной. Да, я увидел дочь, лежавшую в луже крови…

— Это всё очень замечательно. И поверьте мне, я очень рад, что вы набрались смелости рассказать об этом, но я спросил у вас о другом. И будьте добры, дайте мне ответ на этот вопрос: кто виноват в случившемся? Всё-таки виновата ваша жена, порезавшая руку дочери? Или, действительно, дочь сама порезала себе руку, чтобы подставить свою мать? Как вы считаете?

— Я думаю, что виновата Наташа… — он выдохнул и отвёл взгляд. Андрей понимал, что жена сейчас смотрит на него с ненавистью или просто с желанием убить, но по-другому ответить он не мог. Он думал весь вчерашний вечер, что сделала бы полиция, если бы они её вызвали? Ответ находился только один: они забрали бы Наташу. Никто бы не поверил ей, и полиция стала бы на сторону ребёнка. Сомнений в этом у Андрея не было, так что, поставив себя в позицию судьи, он вынес вердикт именно жене, как самое очевидное решение.

— Вот видите, как всё легко. — Андрей сначала решил, что обращаются к нему, но Сергей Петрович говорил с его женой. — Я же говорил вам, что вам никто не верит. А вы всё ещё цеплялись за своего мужа. Ну, так что, как и договаривались?

— Да… — тихо, почти шёпотом проговорила Наташа, — я остаюсь…

— Не понял? — Андрей посмотрел сначала на жену, в глазах которой была только усталость, затем на врача. — Что это значит? Где остаётся? У вас в больнице?

— Ну да. — Сергей Петрович встал из-за стола и подошёл к нему. — У нас с ней была договорённость, если вы верите в её историю, то я тоже смогу поверить, если же нет… Ну, тогда она остаётся у нас на обследование с последующим лечением.

— Что вы такое говорите? Моя жена сумасшедшая?

— Нет! Что вы! Конечно же, нет! Да и не могу я ставить диагноз, поговорив с человеком всего около часу. Сначала её надо обследовать, а потом уже и делать соответствующие выводы, но сейчас… Сейчас, я могу предположить, что ваша жена стоит на пороге срыва, за которым развивающаяся по каким-то причинам шизофрения, просто выплеснется на окружающих. А выплеснуться она может и большей кровью. А не так как вчера.

— Моя жена шизофреничка? Сергей Петрович, мой тесть рекомендовал вас как хорошего специалиста. А вы хотите запереть его дочь в психушку? Я согласен, у Наташи бывали срывы, ну и что? Она, может, просто устала! Да, была история с кошельком, да и отдых наш прошёл не так гладко, как хотелось бы. Ну, понимаете, она хотела уто…

Андрей прервался на полуслове и посмотрел на профессора. Тот так и стоял рядом и внимательно слушал мужа больной женщины, сидевшей уже два часа в его кабинете. Андрей покрутил головой, как будто что-то искал, и Сергей Петрович пододвинул к нему стул. Он тяжело опустился на него и обхватил голову руками.

— Я так понимаю, что мои объяснения теперь излишни. Вы сами всё поняли, судя по вашей реакции. Да, кстати, про попытку утопиться ваша жена мне рассказала. Это один из признаков заболевания, так что извините…

— Я не согласен! Я не хочу, чтобы она оставалась здесь!

Сергей Петрович улыбнулся и посмотрел на Наташу. Она закивала головой.

— Андрей, ваше согласие мне уже и не нужно. Она согласна. А это перевесит уже все ваши «несогласия». Я думаю, что родители тоже согласятся пойти на это, только бы вылечить дочь. Вам тоже рекомендую согласиться, вам так будет легче пережить случившееся. Знаете, как говорят: вам нужно это принять. Увы, но это так.

Андрей посмотрел на жену, которая сидела рядом с ним и молча смотрела в пол. О чём сейчас могла думать Наташа, ему даже сложно было предположить, но, хотя бы, она не смотрела на него с укором, чего он так боялся. Похоже, как это назвал врач, жена приняла то, что с ней происходило, и Андрею придётся тоже это принять. По крайней мере, очень обнадёживали слова о лечении, так что есть шанс, что жена ещё вернётся к ним в семью здоровым человеком. Только что теперь говорить людям?

Сергей Петрович куда-то позвонил и в кабинет зашли несколько человек в белых халатах. Он, посмотрев на Наташу и на Андрея, вздохнув, произнёс:

— Если вы не против, то я бы попросил вас пройти с этими людьми. Они запишут ваши данные, если не все сможете вспомнить, то ваш муж придёт и дораскажет оставшуюся информацию. А сейчас, я бы хотел поговорить с ним один на один.

Наташа, молча, поднялась, даже не посмотрев в сторону мужа. Андрея это зацепило, но, исходя из ситуации, в которой оказалась жена, он переборол себя и не стал акцентировать на этом внимание. Её забрали вошедшие мужчины, и когда закрылась дверь, он снова посмотрел на врача.

— Неужели это правда? Вы уверены в этом?

— Да, Андрей. Хоть вы и усомнились в моей квалификации, но я в этом уверен.

Ему стало стыдно за свои слова и теперь, когда Пархоменко сделал на них акцент, внутреннее терзание усилилось. Хотелось что-то сказать этому человеку, извиниться перед ним, но тот опередил Андрея.

— Как я понимаю, вас мучают ваши слова? Не переживайте. Не вы первый, и не вы последний кто говорит мне что-то подобное. Я уже привык к этому. Вопрос у меня в другом. Когда, по вашему мнению, начали происходить эти изменения в поведении вашей жены? Когда она стала по-другому реагировать на свою дочь?

— Я присматривался к ней, так как начал подозревать у неё психическое расстройство, но я так и не поверил в это до конца. Жаль, ведь многое можно было бы исправить… Вы понимаете, это произошло как-то внезапно. Хотя… Теперь я не уверен и во внезапности происходящего. Она уже не один год, как мне кажется, странно реагирует на нашу дочь. Но опять же, смотря, что называть странным. Я не припомню особо ничего интересного, но Наташа, действительно, вела себя ни как любящая мать. Но, скорее всего, это тоже было не всегда… Чёрт, да я уже и сам запутался… В последнее время, это стало очень явно видно, но… Я не знаю, не могу точно сказать. Ну, пусть будет год, или около того.

— Понятно. Редко кто замечает это за своими родственниками. Очень часто болезнь движется очень медленно, и мы не понимаем, что наш родной человек от чего-то страдает. Он может говорить какие-то странные слова, делать странные вещи, но мы воспринимаем их как игру, или просто баловство. А бывает и так, что человек живёт в своём собственном мире, а мы про это даже не догадываемся. Вот так и живёт он всю свою жизнь с воображаемыми друзьями в этом мирке, а потом его как прорвёт… И выливается всё то, что накопилось, на окружающих людей, но чаще — на родственников. Хотя, многие всю жизнь в этом мирке так и живут. Ваша жена употребляла наркотики?

— Что? А, нет. Не знаю… Сколько я её знаю, она их не употребляла. Может в очень ранней молодости.

— Хорошо, — Пархоменко что-то отметил в своём блокноте, — а больные психическими заболеваниями в роду были? Или это лучше у Василия Александровича узнать?

— Давайте лучше у него. Мне о таком не известно. Они ни разу не упоминали о таких родственниках. Так что даже не представляю, но мне, кажется, что нет.

— Нет, или не было? — доктор обозначил лёгкую улыбку на своём лице. — Это многое меняет на самом деле. Очень часто мы не знаем о таких людях в наших семьях, так как это не принято распространять, даже среди родных и близких. Тем более, болезнь может протекать в очень лёгкой форме, и окружающие могут просто этого не замечать. Больной, в это время, живёт своей обычной жизнью и считает, что с ним всё хорошо. Так что, не знать о таких людях в своём или чьём-то роду — это нормально. Немного глупый вопрос, но, тем не менее: она йогой занималась?

— Нет. А что, это тоже влияет?

— Бывали случаи и в моей практике… Часто, занимающийся йогой человек, у которого началось развитие заболевания, просто усугубляет своё состояние постоянными медитациями и уходами в себя. Ну, раз не занималась, так и запишем. А как вы с ней общались в последнее время? Ну, я спрашиваю про этот год, о котором вы мне сказали. Вы вели себя с ней, как с больной? Или, всё же, старались не выдавать своих догадок?

— Да по-разному было. Я старался её не тревожить по этому поводу. Часто молчал об этом, когда возникали ситуации, ставящие меня в тупик. Но, бывало и такое, что я говорил с ней об этом.

— То есть вели себя как с больным человеком?

— Ну, да. А как по-другому?

— Видите ли, в чём здесь ещё дело… Очень часто, возникает такая ситуация, когда от больного шизофренией мы ожидаем какого-то поведения и, практически, транслируем это поведение на него. Как результат, больной может почувствовать наши ожидания и совершить то, что мы, вроде как, предвидели. Так что, лучше вести себя с такими людьми, как с обычными, вроде как со здоровыми. Ну, это вам на будущее, так что не корите себя… Ну, хорошо, пойдемте, посмотрим как там дела у нашей Наташи. Может помочь надо с информацией, хотя, как мне показалось, она и сама справится.

* * *

— Вот так я и познакомился с Наташей, а так же и с её мужем Андреем. Наташа рассказала мне совсем другую версию событий в ванной комнате. С её слов, получалось так, что дочь смеялась, глядя на неё. Наташа сначала подумала, что дочь, как и говорила, собиралась её убить, но у той были совсем другие планы на свою мать. Смеясь, она сообщила матери, что никто ей всё равно не поверит в то, что здесь произойдёт. Наташа удивилась этим словам, но смысл их ей стал понятен только тогда, когда дочь, всё так же смеясь, провела ножом по своей руке. Кровь закапала на пол, и Женя закричала. Но, Наташе показалось, что кричала она не от боли, а с какой-то радостью в голосе. Затем дочь кинула ей нож, Наташа от испуга тоже закричала, но схватилась за него, как за свою последнюю надежду. Женя просчитала и это. Она понимала, что теперь на ноже останутся отпечатки матери и никаким образом она уже себя не оправдает. Мы все с вами прекрасно понимаем, что любой суд стал бы на сторону ребёнка. Да что там суд! Мать обвинили бы с вероятностью в сто процентов, даже не привлекая дочь к разбирательству. Это был чёткий и холодный просчёт этой маленькой девочки.

Договорив это, Сергей Петрович снова подошёл к окну. Он рассматривал улицу и одиноко идущих по ней людей. Третья областная психбольница не была тем местом, в котором из окна можно было наблюдать большое скопление народа, так что Пархоменко нравилось это вынужденное одиночество редких прохожих, которых он любил провожать взглядом. Ему всегда было интересно, куда именно торопятся эти люди, которые не одеты в больничные халаты, а значит, не являлись его коллегами по работе. Почему-то всегда было такое чувство, что они просто хотят сбежать отсюда, как можно подальше, так как это место у здорового человека положительных эмоций не вызывало.

Пока он смотрел в окно, сзади раздавался лёгкий шёпот. Он сменил ту тишину, которая висела над студентами в момент его рассказа. Профессор задал им задачу, которую они пытались переварить и сейчас не могли найти ответа на самый главный вопрос этой истории: что же произошло на самом деле?

Шёпот прервал всё тот же Павлов, что очень порадовало Пархоменко.

— Но вы так и не ответили на вопрос… Да и мы не совсем поняли, как данная ситуация соотносится с заданным вам вопросом.

Пархоменко вернулся на своё место и осмотрел студентов. Десятки глаз были сейчас прикованы к нему, и он был этому рад. Они жаждали ответа, а значит, он не зря их так долго учил. Ну что же, они получат его. По крайней мере, в той форме, в которой он сможет им его дать.

— Сергей, — задал он вопрос Павлову, — как вы считаете, какой диагноз я поставил Наташе?

— Ну, очевидно же, что параноидную шизофрению…

— Логично. Объясните почему?

Сергей немного замялся, но настойчивый и серьёзный голос профессора не оставляли ему шансов.

— Ну, я так думаю, что здесь на лицо присутствует параноидный бред: вера Наташи в то, что её дочь за ней объявила просто настоящую охоту. Также, можно наблюдать и описание женщиной непонятных взглядов со стороны дочери, и, как мне кажется, её мужа. Ну и, я так понимаю, можно прибавить к этому мысль о наличии любовницы, в виде дочери, у её мужа. Хотя, в последнем я не очень уверен…

— В принципе, вы правы, — подвёл итог Пархоменко. — Тут можно найти и странное поведении пациентки, и необычную, местами, даже очень странную речь, а также специфическое восприятие происходящего вокруг её. Про явно выраженные бредовые идеи я даже говорить не буду. Были проведены исследования, взяты все необходимые анализы, за спиной у меня остались десятки часов бесед с этой женщиной. Не поверите, но я очень сильно хотел ей помочь, так как мой хороший друг очень просил меня об этом. Шизофрения была эпизодической, причём явно с нарастающим дефектом, так что я был чист перед собой и был на все сто процентов уверен, что ставлю правильный диагноз. К слову, я уверен в этом до сих пор, но… Но мне нужно было увидеть источник этого заболевания. Тот фактор, который вёл Наташу к этому состоянию. Совершенно верно! Кто-то только что прошептал правильный ответ! Мне нужна была Женя. И её привели ко мне. Меня интересовала реакция пациентки на дочь, поэтому я разрешил посещение. Если бы я тогда знал, чем это закончится…

Снова повисла звенящая тишина. Все ждали продолжения, но профессор молчал. Сидящие на первых рядах студенты, могли наблюдать, как меняется его выражение лица. Очень незначительные изменения происходили в нём, но это и всё, что вырвалось наружу. Пархоменко пытался скрыть свои эмоции, но до конца так и не смог.

— Так что, с девочкой действительно что-то было не так? Наташе это не казалось?

Сергей Петрович посмотрел на Любу и улыбнулся. Всё-таки, смышлёных студентов он подготовил. Хорошая смена растёт.

— Наташа стояла в коридоре и смотрела в окно. Я сообщил ей, что сегодня придёт её муж, но про дочь не сказал. Мне нужен был эффект неожиданности и я его получил. Вы видели хоть раз, как человек пытается стать маленьким и, что называется, «спрятаться под плинтусом»? Такое редко увидишь, но я увидел это своими глазами. Первым зашёл Андрей. Я встретил его в коридоре и спросил, привёз ли он Женю. Он подтвердил, что сделал всё так, как мы и договаривались. Я позвал Наташу и та, обернувшись от окна, явно удивлённая внезапно появившемуся мужу, пошла к нам. В этот момент мой коллега открыл дверь, и в коридоре появилась Женя. Наташа, чуть не упала, как подстреленное охотником животное. Она снова устремилась к окну, а охотник, со словами «Мамочка, я так соскучилась», кинулся следом. Да-да, именно так всё и было. Женя устремилась к ней, а я стоял и смотрел, как завороженный, так как, несмотря на все ожидания, именно такой сильной реакции я не ожидал. Женя обнимала мать и, судя по губам, что-то шептала ей. Я надеялся, что это были слова любви и поддержки. Андрей, судя по всему, тоже надеялся на это, так как через боль в его глазах всё же просматривалась некоторая радость. И тут, так получилось, что Наташа, которая пыталась как можно сильнее сжаться, повернулась немного другим боком и провернула ко мне Женю…

Профессор замолчал. Студенты первых рядов могли видеть, как трясутся его руки, которые медленно перемещались по столу, как будто пытались что-то там найти. Он посмотрел на студентов и, встретившись глазами с Любой, всё-таки продолжил.

— Я встретился с ней взглядом. Её глаза зацепились за мои и меня парализовало на какое-то мгновение… Этот взгляд… Понимаете, я не видел до этого Женю вживую, хотя не мешало бы это сделать, но на фотографиях я с ней уже познакомился. Это была обычная пятилетняя девочка, со скромным детским взглядом… Но только не сейчас! Вы видели хоть раз охотников? Нет? Ну, я вам расскажу. У многих входящих в азарт охотников после убийства животного очень сильно меняется взгляд. Это взгляд победителя! Взгляд человека, достигшего своей цели! Думаю, у многих чемпионов также… А знаете, кто ещё смотрит так, но не является ни спортсменом, ни охотником? Так смотрит женщина, которая смогла отбить свою добычу в виде самца у другой такой же самки. Взгляд хищницы-победительницы! На меня смотрели таким же самым взглядом… Но у меня никак не складывалось в голове, как такое может быть! Ведь передо мною была девочка, которая ещё ходит в садик и по вечерам смотрит мультфильмы. Но её взгляд… Она могла бы прожигать им стены, если бы захотела. И она прожгла одну из таких стен… Она прожгла мою уверенность в правильности понимания заболевания человека. Да, этот взгляд был на мне какие-то секунды, но я его запомнил надолго. Я дёрнул головой, как бы пытаясь прогнать наваждение, и снова посмотрел на неё. Она уже отпустила бедную Наташу и шла к нам с Андреем. Подойдя к нам, она прижалась к отцу и улыбнулась мне простой детской улыбкой. А я всё стоял и смотрел на неё, как будто завороженный. Андрей познакомил нас, но она ответила, что мы уже знакомы, даже лучше, чем можно было подумать. Вряд ли отец понял, что она имела в виду, но при этих словах она посмотрела на меня снизу вверх и подмигнула. И я снова увидел этот взгляд… При этом взгляде полностью менялось её лицо, становившееся из простого и наивного детского жестоким и расчётливым взрослым. Я до сих пор не могу понять, как такое возможно…

— И что вы сделали? — Люба смотрела на него с ожиданием.

— Что я сделал? А ничего… И знаете почему? Я понял, что здесь моей пациентке будет безопаснее, чем у неё дома. Женя своим взглядом что-то порушила внутри меня. Именно тогда я и понял, что не всегда поставленный мною диагноз и принятое решение могут быть правильными. Да, кстати, хотите знать, что сказала Женя на прощание?

— Конечно, хотим, — ответило сразу несколько голосов.

— Она сказала: «Не переживай, мы с папой пока поживём вдвоём, справимся, как-то сами. Хоть маленькая, но всё же женщина у него сейчас есть». Она сказала это своей матери. И знаете что? Андрей снова не уловил тот посыл, который был в этих словах… Я так и не знаю, почему он не слышал смысла её слов. Хотя, когда любишь человека, редко замечаешь его нехорошие поступки.

— А чем всё это закончилось для Наташи? — всё не унималась Люба.

— Для Наташи? Люба, это очень грустная история. Вы уверены, что хотите это услышать? Я же уже говорил, что закончилось всё трагически.

— Конечно, хочу!

— Она покончила собой. Именно так, даже несмотря на всю ту систему, которая направлена на избегание этого, она всё же смогла. Через какое-то время она стала подавать очень хорошие признаки, говорившие об улучшении её состояния. В какой-то момент за ней перестали так пристально следить, и она совершила то, чего никто и представить не мог. Ночью, в полнейшей тишине, лёжа у себя на кровати она перегрызла себе вены на руке. Жутко? Конечно, жутко… Когда мы её нашли, весь матрас был пропитан кровью, но на её лице была улыбка… Что-то заговорился я сегодня, извините. Занятие уже давно закончилось, так что не смею вас больше задерживать.

Студенты, в расстроенных чувствах от такого резкого завершения занятия, пошли по своим делам. Лишь некоторые останавливались, чтобы посмотреть на него и, о чём-то пошептавшись, продолжить свой путь.

Он не стал им рассказывать, сколько раз просыпался в холодном поту, видя этот взгляд в своих снах. Скорее всего, именно этот взгляд и довёл Наташу до самоубийства. Этот взгляд, который он так старательно забывал много лет назад, снова вернулся в его жизнь.

Почти весь оставшийся день Сергей Петрович провёл в своём кабинете. Он пересматривал дело Николаевой и всё пытался понять, что же он упустил? Почему всё так завершилось? Что теперь было с Женей и Андреем? Ведь Андрей мог найти новую жену, и её вполне могла постичь та же самая участь. Да и с Василием Александровичем они поссорились после смерти его дочери. Всё-таки это они её не уберегли.

До того момента, он никогда не сомневался в принятых решениях на своей работе. После случая с Женей он долго восстанавливался, применяя на себе весь тот груз знаний, который нёс столько лет. Тогда ему удалось вернуться к нормальной жизни, но, похоже, что в этот раз всё будет по-другому. Пора идти домой, там и решение найдётся. Проклятая опухоль…

Он смотрел на один из корпусов Сабуровой дачи, которая, вот уже не один десяток лет, заменяла ему дом, а после смерти жены, и семью, в том числе. Он любил эти здания за их древность и долгую историю. Часто, стоя перед этим старым зданием, он размышлял о том, сколько человек прошло через эти стены, скольким удалось помочь, а скольких так и не спасли. Сколько из них могли быть здоровыми, но кто-то в их окружении или семье задавил их своими действиями, как это произошло и с Наташей. Сегодня он снова вспомнил эту историю и осознал, что тяжесть этой истории, хоть сегодня он её и разделил, не даст ему снова спать. Он снова увидит эти сны, а значит, пришла пора решить этот вопрос раз и навсегда. Опухоль снова шевельнулась, и он поймал себя на мысли, что как врач и профессор должен был давно задуматься о своём состоянии, раз уж он тоже чувствует то, чего чувствовать не должен.

В окнах маячили какие-то силуэты. Он смотрел на них и думал…

* * *

В обычно ярко освещённой комнате сегодня было темно. Хозяин этого помещения стоял перед окном и что-то высматривал вдалеке. Постороннему человеку могло бы показаться, что он молится, так как его губы постоянно двигались, а руки то и дело что-то пытались изобразить перед грудью.

— Её глаза… — шептали губы человека раз за разом, выбрасывая в закрытое окно эту тихую фразу. — Её глаза…

Рядом с ним лежали два предмета, которые он давно не держал в руках: ружьё и диктофон. Когда-то верные друзья, позабытые несколько лет, снова были рядом с ним: ружьё стояло рядом с креслом, перед которым на столике лежал диктофон. Именно на этот диктофон Сергей Петрович раньше надиктовывал свои мысли, однако сейчас даже не мог вспомнить причину, почему перестал это делать.

Рука потянулась к ружью. Холодный металл успокаивал постоянно несущиеся куда-то мысли и сейчас вернул его к реальности. Диктофон сразу переместился со столика в руку. Он опустился в кресло и, тяжело вздохнув, принялся за уже забытое дело.

«Давно ничего не говорил тебе, мой дорогой дневник. Прошло уже два года, с того момента, когда я сделал в тебе последнюю запись. Ну что же, похоже, пришло время пополнить тебя очередным коротким рассказом, так что не обессудь. Как я понимаю, это одна из последних моих записей, так как, по словам врачей, моя опухоль стала быстро увеличиваться. Ну, да ничего… Скоро всё закончится, и мне больше не придётся марать твои страницы.

Сегодня студенты разбередили мою старую рану. Да, именно так… Они расковыряли, уже хорошо заросшую и забытую рану на моём сердце и моей совести. Прошло пять лет с того злополучного дня, но эти глаза я помню до сих пор. Хотя, честно признаюсь, мне удалось их подзабыть, но они часто посещали меня во снах. Смешно, но я уже и забыл, откуда они взялись в моей жизни, а ведь пять лет назад, я видел их каждый раз, когда засыпал ночью и сразу вскакивал на своей постели, чем постоянно пугал свою, уже покойную, жену. О, эти глаза! Теперь я уверен, последнее, что я увижу на смертном одре, это будут именно они, а также мысли о Женечке и Наташе. Возможно, Андрея я тоже вспомню, ведь именно он был тем связующим звеном, которое держало всю эту историю в том русле, которым ей суждено было идти. Обидно, но я вспомню тех людей, которые моими родственниками не являлись… Моя любимая Томочка, скоро, очень скоро мы встретимся с тобой, кто бы что не утверждал про смерть…

Глаза… Опять они… Теперь я их вижу даже в те мгновенья, когда мои собственные глаза скрываются за веками и моё сознание, на доли секунды, окутывает тьма. Как можно писать что-либо, когда перед тобой стоит этот взгляд? Мама, мамочка, родная моя, почему ты не отдала меня в художественную школу, чтобы я мог зарисовать их и показать людям? Ведь никто же не поверит в это! Ну да, ещё один вопрос без ответа… Мама, прости меня, я не специально написал о тебе, описывая эту историю, это всё эмоции, усиленные предстоящей встречей с барышней в чёрном одеянии. Прости, родная, я не хотел… Учитывая, что, скорее всего это всё равно будет моей последней записью, то хотелось бы сказать «Спасибо» и тебе, мой отец. Ведь это именно ты привил мне эту «полезную» привычку, благодаря которой рак поедает мои лёгкие. Да, это сарказм, папа, именно сарказм… Извини… Подумать только, какой-то части моих пациентов, эта привычка помогает почувствовать себя получше, при этом убивая их изнутри, а меня просто убивает. Стоит признаться, мне тоже доставляло море удовольствия вдыхать этот горький дым, но, на мой взгляд, кроме морального удовольствия мне это больше ничего не давало.

Наташа, как мне жаль тебя, но ничего уже не поделать. Да, сейчас и только здесь, я могу утверждать, со стопроцентной уверенностью: это именно она послужила тем фактором, который привёл тебя в нашу больницу и прописал тебя у нас на то время, пока ты не решилась это сделать. Это всё она и её глаза!

Всё время, что мне приходилось видеть таких людей по своей работе, я знал, что это болезнь. ЗНАЛ! Но сейчас, я весь изъеден сомнениями… Может, и среди остальных людей были те, кто на самом деле не болел? Может, и среди них были такие, как Женечка, совмещавшие в себе две, а может и больше, сущностей? Теперь я уверен, что это было не расщепление личности. Конечно же, нет. Их действительно две и они обе разделяют одно маленькое детское тело. Скорее всего, одной из них там очень тесно.

Но её глаза… О Боже, как такое может быть? Они ответ на тот вопрос, который мучал меня первое время и с которым мне удалось справиться, внушив себе, что такое невозможно. Оказывается, всё может быть…

Томочка, я уже иду. Сейчас…»

10.05.2017 г.

Content

Виталий Ячмень
Маленькое счастье