Alan Dе O'Brayne | Алан Брайн

О чем молчат подростки…

Часть 1. ОСЕНЬ

«Чем дальше дни — тем хуже»

«Дорогая Джина!»

Глава 1

День 1

Наверное, это будет самым тяжёлым периодом в моей жизни, ведь, переезды никогда не касались моей семьи. Мама говорит, что это нужно пережить и уж тем более смериться с этим, потому что папе предложили новую работу в Северной Каролине, от которой он, к сожалению, не может отказаться. Уже седьмой час мы из Пенсильвании, моего родного и любимого штата, добираемся до города Гринвилл. Эта идея не кажется мне хорошей. С чего я так решила? Всё началось с того, что по выезду из города у нас что-то громко стучало в машине, на устранение проблемы понадобилось: сорок минут, две проезжающие машины и четыре не совсем трезвых ума, ну, и мой отец. Затем, в Вашингтоне, мама узнала о том, что её дело с одной очень крупной корпорацией прогорело — это тоже не оставило нас всех равнодушными, ведь мама строит бизнес чуть ли не с самых пелёнок. Далее, мою младшую сестру тошнило половину дороги, но мало того, она больше не смогла терпеть и сделала это прямо на переднее сидение. Правда, мало приятного? Помимо этого, у нас заела магнитола и благодаря ей, мы слушали одну и ту же песню несколько сотен раз, пока папа не психанул и не стукнул по ней.

Сидеть в душной и жаркой машине мне совершенно не хотелось. Хотелось поскорее увидеть наш новый дом, посмотреть природу другого края, ощутить на себе то, как живут тут, простые люди в малоизвестном городке. Но как только я вспоминаю, что мне придётся ходить в одну из школ в городе, — меня бросает в жар. Не люблю новые знакомства и очень болезненно переношу какие-то насмешки в свою сторону. Ведь ещё буквально пять месяцев назад я и подумать не могла над тем, что оставлю своих друзей, свою «элитную» шайку и перееду сюда, в совершенно незнакомый мне городок.

В старой школе я была почти популярной девчонкой в школе, но выше меня «рангом» стояли девочки из старших классов. Они то уж точно никак бы не пропустили такую как я на их место. Да, и на самом деле, я не стремилась быть как они. Я жила своей жизнью, и этим была очень довольна.

— Смотри как тут классно!!! — завопила сестра, не отрывая взгляда от проезжающей местности.

— Да, здорово…

Сейчас мне уж точно не до этого. Сейчас у меня в голове лишь одно: поскорее добраться до ванны.

— Ты выглядишь как-то расстроенно. — говорит мама. — Тебе что, не нравится что мы переезжаем?

— Нет-нет, всё прекрасно. Я просто… просто, не знаю, а вдруг эта затея была не очень?

— Что ты имеешь в виду, доченька? — спрашивает отец.

— Просто там были мои друзья…

— Что-что?

— Говорю, там были мои друзья. Старая школа… и в конце концов мой выпускной…

Мама и папа слегка посмеялись, а затем мама взяла меня за руку и сказала:

— Даже если ты никогда не найдёшь тут друзей, мы всё равно не перестанем любить тебя. А насчёт выпускного бала, ты, не волнуйся. Ты всегда для нас будешь королевой и самой лучшей ученицей.

— Даже, если я закончу школу на тройки?

— Даже, если ты закончишь школу на двойки. Хотя, тогда тебя не допустят к экзаменам, но… зато ты проведёшь с нами ещё один год.

Мы с мамой смеёмся.

— Спасибо, мам…

— А меня? — завопила Элизабет. — Меня любишь?

— Конечно, конечно, мой цветочек, люблю.

— И я тебя мамочка, — Лизи обнимает руку мамы и с лицом довольного и счастливого ребёнка, растворяется в улыбке. На это можно смотреть вечно.

* * *

— Девочки, осторожнее, я закрываю багажник!

Мы отходим от машины. Перед нами стоит дом, стены которого окрашены в бежевый цвет. Дом двухэтажный, но с виду этого даже не скажешь. Я первая забегаю в дом, почти снося маму с порога.

— И что это было, юная леди? — мама кричит мне вслед.

— Прости мам, уж очень хочется посмотреть свою новую комнату.

— Подожди меня, Джини, — кричит сестра позади меня.

Бегу по лестнице, переступая по две ступеньки, чтобы первой добраться до той комнаты, которая понравится мне, а не которую выделит мама. Передо мной две двери, выбираю ту, которая правее.

— Обалдеть! Эту, я точно выбираю эту… — говорю я, проходя в комнату. Изысканный небесный цвет прямо ударяет мне в глаза. Тут так красиво, прямо как у принцесс в те времена. Мягкая и главное большая кровать, так и манящая лечь в неё и расслабиться. Прекрасно расставленная мебель — это так шикарно и роскошно выглядит. Да, пусть комнатка и маленькая, но зато МОЯ. Я отхожу от шока и принимаюсь рассматривать каждую деталь, каждую мелочь в комнате.

— Джини, пошли, посмотришь как выглядит моя комната, — говорит сестра, указывая на то, что моя комната так себе.

— Ты думаешь, меня сейчас что-то сможет удивить?

— Да.

Открывается дверь. Перед нами вырисовывается следующее: пыльный комод стоит возле окна, на нём некрасиво и даже как-то криво стоит зеркало, маленький зелёненький шкаф стоит возле кровати и совершенно не вписывается в интерьер СОЛНЕЧНОЙ комнаты, односпальная кровать стоит за дверью, а рядом с ней стоит пыльное кресло. Я чувствую, как слёзы и истерика Элизабет подходят всё ближе и ближе. Она сжимает мою руку.

— Эй, а у тебя даже круче, чем у меня! Что за несправедливость?! — пытаюсь подыграть ситуации.

— Это не правда! Ты врёшь! — Лизи начинает плакать. Ещё бы, ведь шестилетнего ребёнка вряд ли обманешь, когда дело касается его личной комнаты. — Почему тебе всегда достаётся всё?! — она отталкивает меня и убегает на первый этаж, искать утешение.

— Лиз… постой…

— Отстань!!

Ох уж эти дети. При всей своей небольшой любви к ним, я бы никогда не стала связывать свою жизнь с этими пиявками.

Спускаюсь на первый этаж и уже догадываюсь, о чём пойдёт следующий диалог.

— Реджина, — обращается ко мне мама, — немедленно объясни мне, что у вас произошло?

— Мам, скажи честно, ты видела ту комнату, в которой будет спать Элизабет?

— Конечно, она отделана специально в её любимый цвет — нежно-голубой.

— Ну уж нет, эту комнату я заняла для себя.

— Джина!

— Мам, мне надоело спать чуть ли не в пыльных кладовых мешках.

— Джина, ты же уже взрослая, а ведёшь себя, как маленькая девочка…

— Что за шум? — в дом входит папа.

— Пап, скажи ей…

— Нет, Реджина, ничего он мне говорить не будет! Ты освобождаешь эту комнату сейчас же! — мама с каждым словом повышает голос всё сильнее.

— Что происходит, Реджина?

— Я первая заняла эту комнату! Понятно!? — я срываюсь с места и убегаю наверх. Сейчас, как и во все другие разы, когда мама всё лучшее отдавала Элизабет, обидно. Неужели нельзя хоть раз сказать: «конечно, доченька, это твоё, ты же тоже человек, ты же тоже заслуживаешь всего самого лучшего». В общем, всё как всегда…

— Джини, ты тут? — слышу я голос папы за дверью.

— Да, проходи.

— Я всё уладил, Лизи достанется та комната. Не волнуйся, никто насильно тебя отсюда выгонять не станет.

— Спасибо, пап, ты самый лучший!! — я обнимаю его так крепко, что кажется, у него начинает хрустеть позвоночник.

— Ну всё, всё… Это ведь только ради тебя. Я вижу, как тебе тяжело и, как ты стараешься не показывать своё недовольство.

— Дэйв, — кричит мама, поднимаясь по лестнице, — мне нужна твоя помощь! Дэйв!!

— Уже иду, милая. Главное запомни, — шепчет он мне, — никто и ничто не посмеет обидеть моё самое золотое сокровище. Никто и ничто… — папа уходит из комнаты, а я присаживаюсь на край кровати. Она такая мягкая и удобная. Смотрю в коридор, ведь моя дверь открыта, мимо моей комнаты проходит Лизи с обиженным лицом, а затем, обернувшись в мою сторону, показывает мне язык. Детсад конечно, но на это я тоже показываю ей язык, а затем смеюсь.

* * *

— Осторожно, в этой коробке посуда! — говорит мама, когда я спотыкаюсь об одну из сотен коробок, которые расставлены на полу.

— Ничего страшного с этой посудой не случится, а вот то, что ребёнок мог вывихнуть палец… вот это да, это трагедия.

— Тоже мне, ребёнок, ты посмотри, уже выпускной класс. На следующий год пора в колледж.

— Для нас она всё равно останется ребёнком.

— Да, — устало говорит мама, — возможно, ты прав.

Захожу в свою комнату и ставлю ещё две коробки на пол. Не думала я, что у меня так много вещей, ведь большинство мы старались продать или отдать нуждающимся.

— Это всё? — спрашиваю я.

— С ума сошла? Твоих вещей тут целая куча, — мама показывает на коробки, которые стоят возле двери.

Я вновь спускаюсь. Похоже, с ванной сегодня большой облом.

— Я хочу поставить эту вазу вон туда, Дейв, — мама с папой передают друг другу вещи через меня, а я слышу, как в моей комнате разрывается мобильный телефон от звонков.

— Я сейчас, — говорю я.

— Куда ты? А вещи кто будет складывать??

— Я сейчас, мам…

— Вечно у этой молодёжи какие-то неотложные дела…

— Алло, — говорю я полуголосом, чтобы мама не услышала.

— «Алло, я так рада тебя слышать» — говорит моя лучшая подруга, Стейси.

— О-о-о, Стейси, это ты? Такое чувство, что прошла тысяча лет с последней нашей встречи!

— «Ну, почти, ведь мы виделись только позавчера. Как ты? Уже нашла себя парня?»

— О, Господи, ты опять об этих мальчиках. Ты же знаешь, я не собираюсь никого искать… может быть потом, в университете…

— «Ну ты и скучная, Джин, Клесли уже со всей школой перевстречалась, а ты…»

— Реджина, с кем ты там разговариваешь?! — слышу я крик с первого этажа.

— «Это что, твоя мама? Скажи ей, чтобы сбавила обороты, иначе её голос до сих пор доносится до Пенсильвании…»

Мы смеёмся.

— Я обещала ей помочь с вещами. Ты же знаешь, мы переехали.

— «Моя тётя живёт в соседнем городе, так что весной жди меня в гости!»

— Я буду только рада…

— Джина!! — нервно орёт мама.

— Да иду я, иду!! — убирая телефон ото рта, я отвечаю ей. — Стейси, мне пора…

— «Я обязательно позвоню тебе перед сном, пожелаю спокойной ночи…»

— Я буду ждать. Пока.

Кидаю телефон на кровать и спускаюсь вниз.

— Насколько сильно я должна охрипнуть, чтобы ты спустилась вниз?

— Мам, звонила Стейси…ничего такого ведь.

— Садись за стол, сейчас будет готов ужин.

— А как же вещи?

— Мы с отцом сами разберёмся с ними…

Я замолкаю и уставляюсь в свою тарелку. Капля воды медленно стекает по ней, я внимательно слежу за этим, кажется, что я совершенно отвлеклась от мира сего и кроме капли меня ничего не интересует. Я сосредоточена только на том, как она медленно спускается. Но грубые движения мамы приводят меня обратно в обстановку на кухни.

— Лизи!! Спускайся ужинать! Дэйв…

— Уже тут, — говорит папа и, подмигивая мне, садится за стол.

На зов мамы прибегает и моя обиженная сестра. Она садится рядом со мной, похоже, она уже забыла про обиду.

— Ну что же… — мама берёт за руку меня и папу. Я беру за руку Лиз, а папа закрывает наш семейный круг, взяв в свою руку маленькую ручку Лизи.

— С кого начнём? — говорит папа.

Мама первая начинает говорить молитву. Из года в год, мы за столом проделываем этот «ритуал» как будто от него у нас сытнее и вкуснее станет еда. Иными словами, я в это не верю.

— Благодарим тебя, Господь за то, что ты дал нам крышу над головой и еду на этом столе. Спасибо за то, что ты даёшь нам право жить в этом мире и есть твои дары. Спасибо за эти овощи, фрукты и за эту птицу, которая была убита, чтобы утолить наш голод…

— Благодарим тебя, Господь бог за то, что даёшь нам шанс насытиться водой и твоими подарками свыше. Пошли нам с небес свою могущественную защиту божью, и дай нам своё благословение на употребление диких тварей.

— Да прибудет с нами сила божья. Аминь!

— Аминь! — все по очереди произносят заключительное слово и открыв глаза приступают к еде. На протяжении семнадцати лет мама с папой постоянно читают это за столом, в гостях, и по-тихому в кафе и ресторанах. Иногда мне просто стыдно находиться рядом с ними, а иногда мне кажется это совсем бредовым.

— В этот раз, утка удалась на славу!

— А мне кажется, что я её пересолила… Как тебе, Реджина?

— Ты же знаешь, мам, я не люблю утку, но ради тебя я это ем. Спасибо, она очень вкусная.

— Лизи, тебе налить сок?

— Кстати, Реджина, забыл тебе сказать о том, что завтра я пойду в одну из местных школ и присмотрю местечко для тебя. Ведь учебный год уже давно начался, и не хотелось бы, чтобы ты его прерывала.

— В школу??

— Да, а что ты хотела?

Я тяжело вздыхаю и, с почти выступившими на глазах слезами, опускаю голову вниз и тыкаю вилкой в огурец.

В такой обстановке прошёл весь оставшийся вечер.

После ужина я поднимаюсь в свою комнату. Первым делом я по очереди раскладываю свои вещи по полочкам, в шкаф, в комод, в тумбочку. Дело доходит до моего ноутбука. Настраиваю интернет и погружаюсь в социальную жизнь. Тут мне не страшно выразить свою позицию или с кем-то поспорить, тут у меня тысячи подписчиков и свыше двухсот друзей. Все они с разных стран мира. Один из Австралии, другой из Индии, а третий вообще из Японии.

За компьютером у меня незаметно проходит время. Я постоянно в общении и в обмене чем-то новым со своими друзьями. Мне пишут, как и новые, так и старые знакомые. Знакомые со школы и чуть ли не с детсада.

— Интересно, а тут есть школы, которые могли бы меня устроить? — я ввожу в поисковик мой район и он выдаёт мне три ближайшие школы, которые находятся в двадцати минутах езды от моего дома. — Отлично, средняя школа…

Время летит совсем быстро, и я не замечаю, как за компьютером я просидела около двух часов. За этот день я очень устала, хоть ничего и не сделала. Беру свой новенький личный дневник и сажусь на кровать. Почему именно новый? Как бы это глупо не звучало, но я подумала, что новая жизнь — новый дневник. Буду записывать сюда абсолютно всё, вплоть до того, когда и во сколько чистила зубы…

«Дорогой дневник!

Сегодня мой первый день окончен, и он прошёл не в Пенсильвании, а в Северной Каролине. Пообщавшись со своими старыми друзьями, я ещё сильнее стала скучать по ним, но возможно, некоторые из них про меня забудут через некоторое время или вообще, перестанут общаться, а через несколько лет пройдут мимо, даже не вспомнив, что когда-то мы были лучшими друзьями. Я очень скучаю по своему псу Бази, к сожалению, мы не смогли взять его с собой, и нам пришлось найти ему новых хозяев, его фото на всякий случай я буду хранить тут. Мамин бизнес прогорел, поэтому я очень боюсь, что она сорвётся и начнёт употреблять алкоголь, как это было тогда… Дорогой дневник, храни мои секреты и отныне никому их никогда не показывай. Знаю, мама и папа никогда не читали мой личный дневник, даже если он лежал на самом видном месте, но мне кажется, что как только тут будет что-то запретное — они сами начнут его искать…

Не знаю что ещё в тебя написать… ну думаю, скоро в тебе не останется даже чистой строчки, потому что послезавтра я иду в школу. Представляешь? В новую школу! С одной стороны я очень рада, но с другой… я больше не смогу там быть популярной… ну, ничего. Главное найти хороших друзей, а остальное придёт само.

Я люблю папу…

День первый, Джина»

В комнату заходит мама.

— Ох, сколько же раз я тебе говорила, не оставляй свою чёртову технику включенной, или ты хочешь спалить весь наш дом? — мама закрывает крышку ноутбука и подходит ко мне.

— Нет, сэр, никак нет, — смеюсь я.

— Что это? Новый дневник? А как же тот, что я тебе подарила?

— Я думаю, что с началом новой жизни, нужно начать новый дневник.

— Какая же ты ещё маленькая, — мама гладит меня по голове и мило улыбается.

— Так делают все девчонки…

— Ну, хорошо, а теперь тебе пора спать, — она выключает бра и накрывает меня, — спокойной ночи, моя звезда.

— Спокойной ночи, мам.

Она целует меня в лоб и, уходя, закрывает за собой дверь. Я тяжело выдыхаю, как будто я весь разгружала вагоны с углём, закрываю глаза и чувствую, что я уже давно парю. Я усыпаю.

День 2

Моё утро в Пенсильвании начиналось по-разному, однако, даже в Гринвилле оно ничуть не отстаёт по многочисленным стукам, бегом, постоянным звуком воды из под крана, которая льётся уже минут двадцать и топотом моей младшей сестры. Внезапно, раздаётся резкий, но отчётливо слышный и писклявый голосок Лизи, которая, похоже, специально визжит у меня под дверью. Я подрываюсь с кровати и смотрю на время.

— Неужели я не могу спокойно поспать в 7:20 утра?! — кричу я, на что Лизи мимолётно убегает на первый этаж. Я выдыхаю и ложусь обратно. Ещё минут сорок я пытаюсь уснуть, но в итоге, я понимаю, что будить меня вообще была плохая идея. Встаю, переодеваюсь и выхожу из комнаты. Мой взгляд падает на беспорядок, который мама ещё со вчерашнего дня не успела убрать.

— У нас в доме прошёл торнадо?

— Вместо того, чтобы шутить шуточки, могла бы помочь, — она с вороньим гнездом на голове, с измазанной в какой-то саже щеке и вся запыхавшаяся, даёт мне коробку, которую я еле удерживаю в руках.

— Там что, всё твоё нажитое годами?

— Ха-ха-ха, это твои оставшиеся вещи, а точнее, просто хлам.

Я открываю коробку. Там лежат мои награды: кубок за второе место по волейболу и прочее-прочее, что я нажила за школьную жизнь.

— Это же моё, со школы…

— Покажи, что там? — ко мне пристаёт сестра, но я до сих пор на неё зла.

— Отстань! — беру коробку и ухожу на второй этаж.

— Я знаю, — кричит мама, — я знаю, что ты сейчас не спустишься, поэтому, ставь коробку на лестницу и немедленно спускайся вниз, чтобы я тебя видела.

Я выдыхаю и делаю всё по указаниям.

К обеду вся квартира сияла так, что в каждом углу можно было увидеть своё отражение. Также, скоро должен был прийти отец, ведь он, как и обещал, пошёл искать для меня школу. Неужели это так важно? Почему именно сейчас?!

— Реджина, я в магазин! — кричит мама. — Присмотри за Лизи, а то она весь день пытается залезть в вишнёвое варенье, ты же знаешь, у неё аллергия…

— Хорошо!

На первом этаже захлопывается дверь, а я удобненько усевшись на своей мягкой кровати, продолжаю общаться с друзьями в чате. Слышу, как что-то упало на кухне. Прислушиваюсь. Наверное показалось. На телефон раздаётся звонок.

— Алло, Стейси.

— «Привет, дорогуша. Ну, как ты? Прости, что не пожелала тебе сладких снов, — она смеётся, — сама понимаешь, с отцом проблемы…»

— Что ещё за проблемы?

— Ну, как это… помнишь, он спалил меня и Джереми за тем, что мы курили сигареты?

— А-а-а, — вспоминаю я, — точно. Как ты после того случая?

— «На самом деле, жить можно. Только вот он решил, что просто наказания для меня будет мало, он начал водить меня по всяким врачам, а в итоге записал меня на сеансы к психиатру…»

— Ого…

— «Говорю тебе, старик сошёл с ума…»

Я слышу повторяющийся грохот на кухне. Этот звук был настолько отчётливым, что он не мог мне показаться. Я начинаю заподозривать сестру в проделках.

— Стейси, я перезвоню тебе, кажется, у меня проблемы.

— «Какие? Джини…»

Я сбрасываю и бегу на кухню.

— Лизи!! — кричу я.

Она пугается меня и падает со стола, на котором благополучно лежала и… ЕЛА ВАРЕНЬЕ.

— Что ты делаешь?! У тебя же аллергия! — я подбегаю к ней и помогаю подняться. Смотрю на её маленькую перемазанную моську и мне хочется смеяться. — Пойдём скорее в ванную…

Она молча, даже может с расстроенным видом поднимается по лестнице, оставляя на перилах маленькие следы липкого варенья.

— Не говори…

— Что?

— Не говори, пожалуйста, маме, что я это делала, — она начинает икать.

— Ты с ума сошла? А если бы ты начала задыхаться? Нет, Лиз, я должна ей рассказать об этом.

— Пожалуйста, Джини… — она собачьими просящими глазами смотрит на меня, и при этом ещё приговаривает, — пожалуйста…

— Ну, хорошо. Но только это будет на твоей совести.

— Хорошо.

После умывания я вместе с Лиз спускаюсь обратно на кухню, чтобы убрать «следы преступления».

— Знаешь, — говорит она, — мама сама виновата в том, что поставила это варенье сюда, на самое видное место.

Открывается дверь, мы с Лиз замираем, но через секунду наши сердца отлегают. Заходит папа.

— Привет, девочки! А где…

— Ушла в магазин…

— Ну, может быть, без неё будет лучше, — он достаёт из своей сумки какие-то бумаги и кладёт их на стол. Лизи быстро добирается до них.

— Это что? — спрашивает она важным голосом.

— Это, Элизабет, не для тебя. Ах, вот она… держи, — папа отдаёт мне какую-то справку. Я успеваю увидеть только надпись: «…зачислена в среднюю школу города Гринвилл, штат Северная Каролина».

— Ух, это мне? — я пытаюсь сдержать своё недовольство и в тоже время слёзы.

— Да. Правда, здорово? Это самая престижная школа в этом районе, там тебя научат многому, помимо этого, у них в школе самый большой музыкальный зал. Так что, ты можешь вновь заняться музыкой. Я уже встретился с твоими одноклассниками, милые ребята.

— Что?! Ты был в школе??

— Я посчитал, что должен знать о твоём обучении всё, вплоть до того, с кем ты учишься.

Позор. Какой позор!! Никогда, слышите, никогда в жизни не допускайте таких глупейших ошибок!! Что обо мне теперь подумают эти люди? Что я папенькина дочка или «домашняя девочка»?! Уф, ненавижу, когда кто-то употребляет этот термин в мой адрес, особенно когда мама описывает меня своим старым подружкам.

— С-спасибо, пап…

— Я дома!! — мама заходит с двумя пакетами. Папа помогает ей, а я как вкопанная стою за столом и держу эту бумажку, которой теперь осталось только, разве что, подтереться.

— Джина, ставь воду, я купила прекрасно свежие брокколи…

Я стою и делаю вид, что её не слышу.

«Так, Реджина, нужно скрыть своё недовольство, с одной стороны, может быть в классе одни ботаники, и никто не станет тебя подстёбывать. А с другой? А с другой стороны то что?! Вдруг, там будут самые крутые парни и девушки, что тогда? Ужас, какой ужас…»

— Я не поняла, Реджина! — мама щёлкает пальцами у моего лица и только тогда я обращаю на неё внимание.

— А? Брокколи… точно…

— Что это у тебя в руках?

Она вырывает листочек и внимательно читает каждую строчку, не упуская совершенно ничего. Я тем временем наливаю в кастрюлю воду и ставлю её на плиту.

— О, Дейв, ты пристроил нашу девочку в школу? Какой ты молодец, — мама подходит к папе и целует его в щёку.

— Я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение?

— Просто отличное-е-е.

— Что это с ней? — спрашиваю я.

— Даже не знаю…

Поднимаюсь вслед за мамой и захожу в их спальню.

— Дейв, это ты?

— Нет, мам…

— Сколько тебя можно учить, Джини, что нужно стучать в дверь, прежде чем войти!

— Я хотела сказать, чтобы ты не забыла посолить воду…

— Я бы это сделала и без тебя… но, спасибо, — мама подходит ко мне и обеими руками теребит меня за щёки, — я позову тебя к ужину.

Она выходит из комнаты, напевая вполголоса непонятные обрывки из песен. Что это с ней??

* * *

Ужин прошёл в полнейшей тишине. Даже сегодня с молитвами не затягивали. Папа весь вечер смотрел на меня и явно хотел о чём-то спросить, но… наверное, решил, что будет более подходящий момент, если он спросит меня о чём-то в моей комнате. Так оно и случилось. Пока я сидела и переписывалась с друзьями, он зашёл ко мне в комнату. Мы поговорили с ним о предстоящем завтрашнем дне и о том, что меня там ждёт. Последнее, что он сказал мне уходя из комнаты, это было:

— Никто и никогда не сможет тебя обидеть, потому что ты моя дочь и я люблю тебя.

Это очень важно для меня, потому что до четырнадцати лет родители вообще не воспринимали меня за их ребёнка. Я всегда чувствовала себя чужой, а когда родилась Элизабет, мне тогда было одиннадцать лет, то тогда я вообще была сама по себе. Это сейчас, они всё обдумали и теперь я вновь «расту в семье».

После не совсем трудового дня, я принимаю наконец-таки душ, а после него устраиваю себе тёплый и уютный вечер. Между прочим последний, потому что завтра начнётся школа и у меня совсем не будет времени на то, чтобы даже сделать маникюр, не говоря уже о времени для себя. Завариваю в большую кружку тёплый фруктовый чай, поднимаюсь в свою комнату и беру первую попавшуюся книгу, которая была у меня на столе.

— Отлично, вроде, не так сопливо…

Приглушаю свет и начинаю читать. Когда я читаю, я получаю кайф. Мне так нравится трогать книжный переплёт, а если на обложке выгравированы буквы, то кайф я получаю вдвойне приятнее. Обожаю книжный запах, обожаю кончиками пальцев проводить по каждой строчке и ощущать не сенсорный экран своего планшета или телефона, а ЛИСТЫ БУМАГИ. Читая любую книгу, я прямо-таки получаю колоссальную энергию, я живу вместе с персонажами. Плачу, смеюсь, переживаю долгие разлуки. Я чувствую книгу! Надеюсь, я не одна такая сумасшедшая и на планете ещё остались такие книгоманы, как я.

Время за книгой проходит незаметно и на удивление не скучно. Чай помог полностью расслабить моё тело. Чувствую, как веки начинают тяжелеть, но я сопротивляюсь сну. Я не хочу спать… я… не хочу… спать…

День 3

— Реджина, Реджина, подъём! — мама кричит так, что, наверное, слышат все соседи в округе. — Реджина!!

— Я уже встаю… — отвечаю я маме сонным голосом, а сама даже глаза не открыла.

— Ты думаешь вставать, юная леди?

— Уже…

Открываю глаза и вижу мамино недовольное лицо. Она стоит прямо надо мной и смотрит на меня.

— Через тридцать пять минут прибудет автобус, а ты всё ещё не одетая, не умытая и вообще выглядишь, как дикарь, который сбежал с леса.

— Мама, мама, там блинчики горят! — в комнату забегает Элизабет и тянет маму за руку. Она, спохватившись, выбегает из комнаты, а я ложусь обратно на подушку. Голова раскалывается так, будто по ней целую ночь били маленькими молоточками, а под утро ударили большим. Глаза и лицо отекли, а тело ломит неприятная боль. Медленно поднимаюсь с кровати и, переодевшись в школьные вещи, спускаюсь вниз.

По всему первому этажу витает запах горелого. Этот запах раздражает мой нос и я начинаю задыхаться в дыму.

— Ты решила устроить пожар? — спрашиваю я маму, одновременно открывая окно.

— Я не виновата, что я отлучилась на пару минут. Между прочим, если бы не я, ты бы опоздала в школу.

Подхожу к столу и как только я хочу взять поджаренный бекон, мама ладонью бьёт мне по руке.

— Не тронь!

— Ай! Я просто хочу есть!

— Для тебя я приготовила отдельно. Вот, держи! — мама отдаёт мне в руки контейнер, в котором лежит порезанное яблоко, парочка бутербродов и несколько листьев зелени. Так себе завтрак, если честно.

— А где папа? Разве он не должен быть дома в такую рань?

— Я разве тебе вчера не сказала? Папу оформили на работу, теперь он на более высокой должности, чем был.

— Ясно.

— Твой автобус приедет через десять минут, пора выходить.

Я надеваю свою куртку, беру пока что лёгкий портфель и выхожу из дома. На улице непонятная изморось, от которой волосы на голове начинают завиваться, будто кто-то их просил это делать. По городу плавает туман и чувствуется небольшая прохлада, а ведь дело близится к осени, хотя осенью тут совершенно не пахнет.

Подхожу к остановке, с которой автобус забирает всех детей в школу, и оглядываюсь. По всей остановке уже собрались кучки таких же, как и я, но все, абсолютно все, кроме меня, беседуют друг с другом. От этого положения мне становится неловко. Я стараюсь стоять спокойно, чтобы лишний раз не привлечь к себе внимание. На моё счастье, автобус приезжает быстрее, чем я думала. Все по очереди заходят в него и садятся на свои привычные места, только я одна стою посередине автобуса и не знаю, куда мне сесть. Обычно, в своём старом городке в Пенсильвании, я никогда не ездила в школу на таких старых, грязных и совершенно неопрятных школьных автобусах. До школы меня подвозил папа. А сейчас, я смотрю на это всё и с грустью вспоминаю былые времена. Вздохнув, я сажусь на первые места.

— Посмотри, — слышу я шёпот сзади себя, — она села на места для ботаников.

— Да ты видела её телосложение и внешний вид? Мне кажется, её смогут побить сами ботаники.

Я начинаю копаться в своём стареньком телефоне, делая вид, что мне абсолютно плевать, о чём болтают эти курицы. На следующей остановке заходит ещё больше людей. Рассматриваю каждого с интересом. Однако странные тут подростки. Каждый одевается в то, во что ему удобно. Пусть это будет даже его пижама и совершенно не важно, что она ему даже не идёт.

Ко мне подсаживает очень большая девочка, которая успевает своим телосложением стеснить меня.

— Я Реджина, можно просто Джини, — пытаюсь первой заговорить.

— Кейт, — девчонка даже не смотря на меня отвечает куда-то в сторону и при этом не перестаёт жевать по-дурацки жвачку.

— Ты тут давно живёшь?

— Не твоё дело, маньячка.

Кейт с недовольным лицом встаёт и пересаживается на задние сидения. Чувствую я, что этот день будет незабываемым.

* * *

Выйдя из автобуса, я увидела перед собой достаточно небольшое здание, состоявшее буквально из двух этажей.

— «Вот и всё, Джини, добро пожаловать в ад…» — произношу я про себя и следуя за всеми, захожу через главный вход прямо в школу.

— Дети, не бегаем, а ходим спокойно!! Мы не на уроке физкультуры!! — кричит мужчина в очках. — Дикисонс, немедленно подойди сюда!! — к нему подходит парень, видимо старшеклассник.

— Что, сэр?

— Роберт Дикисонс, я правильно понимаю?

— Да.

— Поговаривают, что ты куришь в туалетах! Это правда?!

— Нет, сэр, вы что…

— Я сейчас же отправлю тебя к директору за твоё враньё!! А ну, пошёл вон!

Парень испуганно отходит от этого мужчины. Интересно, что это за псих, а ещё что более интересно: куда мне теперь идти? Прохожу вперёд по коридору, в надежде, что найду тот самый кабинет, но НЕТ! Я НИГДЕ НЕ ВИЖУ ЭТУ ЧЁРТОВУ ДВЕРЬ С НОМЕРОМ КАБИНЕТА!! Как только я решаюсь к кому-то подойти и спросить, раздаётся звонок, и толпа школьников просто сносит меня с ног. За считанные секунды коридор превращается в тихое и спокойное место, даже кажется, что это здание заброшено. Я продолжаю и дальше блуждать в поисках своего кабинета.

— Юная леди, — кричат мне, — юная леди!

Я оборачиваюсь и вижу того мужчину, который ещё несколько минут назад стоял и на всех орал.

— Вы кто? — спрашивает он меня.

— Я новая ученица вашей школы…

— Почему ты сейчас не на уроке?

— Я совершенно не знаю где тут находится…сейчас… — от волнения я забыла какой у меня сейчас урок и полезла в рюкзак, чтобы достать новое расписание, — … вот, кажется, у меня сейчас химии… Что вы делаете?

— Я записываю тебя в нарушители, чтобы впредь, ты знала, чем опоздания могут тебе грозить.

— Но…я… же…

— Мисс, как вас там звать?

— Реджина МакАльпин.

— Отлично, даже очень замечательно…

— Как я могу пройти на урок?

— Для начала покажи мне заявление о том, что ты меня не обманываешь и действительно учишься в нашей школе.

Я недолго рыскаю в себя в полупустом портфеле, а затем отдаю слегка помятый с краю лист.

— Замечательно, МакАльпин, откуда будешь?

— Пенсильвания.

— О, — радостно говорит мужчина, — моя тётка была оттуда, только правда померла, когда узнала, что в наследство ей ничего не достанется… Реджина, пройдём со мной.

Мы недолго шли по коридору, а затем поднимались вверх по лестнице, затем опять зашли вправо, и наконец, пришли к белой деревянной двери.

— Заходи, — говорит мне мужчина.

Я прохожу в кабинет, в котором давным-давно начался урок. Все обращают внимание на меня. Как я ненавижу это чувство.

— Детишки, познакомьтесь, это Реджина МакАльпин и она будет учиться с вами.

В классе тишина. Все сидят и хлопают глазами.

— Ох, а что же ты стоишь, — говорит мне учительница, — присаживайся на любое свободное место.

Я прохожу вперёд. В классе я вижу лишь одно свободное место и то, оно не занято лишь потому, что за партой мне придётся сидеть с очень неопрятным парнем, от которого видать, разбежались все.

— Привет, — говорю я.

— Ну, привет.

— Я Джини.

— А мистер Пикчер сказал, что тебя звать Реджина.

— Понимаешь, это как бы одно и тоже.

— Ты странная… — говорит он и слегка отсаживается от меня.

— Эмм… чем я странная?

— Не разговаривай со мной! Мама мне запрещает общаться с людьми из моего класса…

После того, как он договорил, парень сделал самую ужасную вещь в мире — ПОКОВЫРЯЛСЯ В НОСУ, А ЗАТЕМ ОБТЁР ПАЛЕЦ О СВОЮ НОГУ!!! После его действия, я поняла, почему с ним никто не сидит. Удачный день, Джини, престижная школа, Джини…это ты запомнишь надолго…

Пара уроков проходит мучительно и очень долго. Учителя так и норовят дать какие-нибудь тесты, подсунуть новую литературу или включить настолько нудный фильм, от которого начинаешь засыпать после первых минут просмотра. Если бы я обзавелась тут парочкой новых друзей, время бы проходило вдвойне быстрее.

Звенит звонок на долгожданную двадцатиминутную перемену. Все срываются со своих мест, не дав досказать учителю даже домашнее задание. После того как все убежали, в классе остались только я и какой-то парень. Наверняка заядлый любитель всех этих квадратных уравнений и логарифмов.

— Это не дети, это ужас!! — произносит учитель математики, кажется, миссис Гиберсон. — МакАльпин и Ошер, — обратилась она к нам, — раздайте домашнюю работу всем остальным ребятам, и скажите, что её выполнение необходимо.

Она разделяет листы и даёт часть от стопки мне, а другую, чуть меньшую часть тому рыжеволосому. И как я буду это раздавать, если кроме как лица миссис Гиберсон, на уроке я больше не видела?! Выдыхаю и беру свой потяжелевший рюкзак. Перекидываю его через одно плечо и, чуть сгорбившись, выхожу из кабинета. Сейчас завтрак, а так как я ничего не ела с самого утра, я с пребольшим удовольствием отправляюсь в столовую.

Столовая достаточно большая, и это не мешает каждому устроить в ней свою мини-разборку или что-то в этом роде. Вглядываюсь в лица каждого, чтобы найти тех, кто был со мной в классе математики.

— И почему эти листы поручили раздать именно мне?! — делаю шаги вперёд и сталкиваюсь с каким-то парнем.

— Эй, ты что, ослепла?

— Прости… я случайно…

— Подожди, ты что, новенькая?

— Ну, да… сегодня… — не успеваю я договорить, как он достаёт свой огромный фотоаппарат и фотографирует меня.

— Я опубликую твою фотку в школьной газете…

— Стой, может ты выберешь другое время и сфотографируешь меня?

— Нет, — он улыбается и хлопает меня по плечу, — я Дик. Пока.

Отлично, Джини, просто отлично!!! Твоё уродливое и кривое лицо будет видеть вся школа, а затем, в тебя будут тыкать пальцами и дразить!!! Как же меня достала эта школа, это место и вообще эта жизнь!!! К чёрту доброту и приветливое лицо, к чёрту все благие намерения и «привет, давай познакомимся», к чёрту всех этих упырей, которые кроме как ковыряться в носу ничего другого не знают!!! Разъярённая подхожу к столу, за которым сидят четверо парней с класса математики.

— Привет, малышка! Тебе некуда сесть? Ну, ничего, ты можешь сесть ко мне на коленки! — все как идиоты начинают смеяться, но только одной мне совершенно не смешно.

— Это вам! — я швыряю всю ту часть, что дала мне миссис Гиберсон им на стол, разворачиваюсь и начинаю уходить.

— Что это?

— Это домашняя работа, которую вы, мальчики, должны раздать…

— Забери это обратно, поняла? Мы ничего не должны делать.

— Да! — поддакивает тот урод, который предложил мне «сесть к нему на коленки». Я разворачиваюсь и подхожу к ним обратно.

— Знаешь, в этой школе я первый день, но я уже тебя ненавижу! Поэтому, если ты не хочешь иметь со мной никаких проблем, ты будешь выполнять всё, что тебе скажут!

Парни замолкают и медленно берут листы к себе в руки. Я с ухмылкой отхожу от них и начинаю искать себе столик. Не найдя свободных мест, я выхожу в коридор. В животе предательски начинает урчать. Сажусь на скамейку, и достаю свой контейнер с едой. Я остыла. Мой гнев спал на милость и теперь мне хочется извиниться перед теми парнями. Сама не знаю, что на меня дошло. Достаю свой бутерброд и начинаю есть. Совершенно одна… Мимо меня проходят ребята из других классов и, осматривая меня и то, где я ем, начинают смеяться. Мне становится неловко и я, убирая еду обратно в портфель, ухожу с места.

Урок биологии. В старой школе я его ненавидела всем телом, но сейчас, он мне даже начинает нравиться. Миссис Аникси, женщина за шестьдесят, спокойным голосом разъясняет каждый пункт предстоящей лабораторной работы. Затем, она распределяет нас по парам и мне достаётся парень, с которым, кажется, не общается вся школа.

— Привет, — говорит он первый.

— Оу, привет, — я не ожидала за ним такого. В этой школе умеют здороваться. Это шок.

— Я Бен. А тебя как звать?

— Реджина, но друзья называют просто Джини.

— Понятно, просто Джини, — он усмехается.

— Что-то не так?

— Лягушку кто из нас будет резать, ты или я?

— Резать лягушку??

— Ты что, не читала задания?

— Кажется, я пропустила этот пункт…

— Ребята, будьте предельно аккуратны!! Скальпель очень острый, поэтому, одно неверное движение, и вместо разрезанной лягушки, будет разрезан ваш палец…

— Хочешь, ты сделаешь надрез, а я уже доделаю работу до конца?

— Я смогу её разрезать, главное, нужно собраться, — я холодной и дрожащей рукой беру холодный скальпель. Преподношу остриё к её брюшку.

— А ты смелая, — сбивает меня с толку Бен.

— С-спасибо… — дело осталось за малым. Нужно только взять и… и… я чувствую, что теряю сознание. — Бен, мне плохо!

— Что такое? Джина, держись!! Джина…

Я чувствую, как со скальпелем в руке медленно спускаюсь под стол. Бен машет мне тетрадкой возле лица.

— Ты в порядке?

— Да, кажется, мне уже лучше… — в голове раздаётся звон.

— Точно? Я могу позвать миссис Аникс… надо?

— Нет-нет, я… я чувствую себя вполне нормально.

— Тогда позволь, я сделаю это, — он аккуратно забирает у меня скальпель и лихо разрезает брюхо мёртвой лягушке. Я продолжаю сидеть на полу до тех пор, пока «вскрытие» не закончится.

— Всё, я думаю, ты можешь встать, — Бен помогает мне подняться. Я перевожу взгляд на стол и вижу её маленькие органы.

— Как думаешь, эта лягушка была нормальной?

— Я думаю, что отлавливать бедных существ, даже таких противных — это аморально.

— Все вы девчонки такие. Боитесь каждой мелочи.

— Ты реально подумал, что я испугалась этого задания? Ха, — я подхожу ближе к столу. Меня бросает в жар и холод одновременно. Всё продолжает кружиться. Я беру в руки её маленькие лёгкие и показываю Бену. — Смотри, совершенно не страшно.

— А смогла бы съесть?

После этого вопроса меня начинает воротить, но я стараюсь держаться молодцом.

— Это уже абсурд, Бен. Нам пора заканчивать лабораторную работу.

— Да брось ты, я же пошутил. Ты так побледнела, как будто я тебе предложил съесть её целиком.

Меня начинает воротить ещё сильнее. Никогда не думала, что когда буду заниматься этим вживую, мне будет так ужасно.

Звонок на перемену. Мы сдаём тетради, а я прощаюсь с Беном. На сегодня для меня все уроки закончились. Выхожу на улицу в надежде, что встречу папу на машине, но кроме других родителей я никого не увидела. Звоню домой.

— «Алло, Реджина, что-то случилось?»

— Алло, мам. А разве папа не должен за мной заехать и забрать?

— «Ты же знаешь, что он на работе. Теперь папа не сможет тебя забирать и отвозить в школу. У тебя какие-то проблемы?»

Я смотрю вперёд и понимаю, что сейчас уедет моя последняя надежда быстро добраться до дома.

— Приду домой, расскажу, пока.

Быстро скидываю трубку и бегу до школьной остановки. Автобус закрывает двери и начинает свой путь.

— Стойте!! — кричу я. — Подождите меня, пожалуйста!!! ДА СТОЙТЕ ЖЕ ВЫ!!! — я как дура бегу за автобусом не замечая на себе десятки взглядов прохожих. Наконец, когда я понимаю, что это бесполезно, я останавливаюсь и, отдышавшись, продолжаю путь пешком.

* * *

Открываю дверь в дом. Элизабет сразу же вешается ко мне на шею.

— Привет, ученица. Как прошёл день? — спрашивает мама.

— Лизи, я очень устала и у меня нет сил, чтобы нести тебя на себе.

— От чего ты устала? В школе были трудные уроки?

— Нет. Трудный день сегодня. А точнее, не трудный, нет, он просто дно, — я смотрю на маму, а затем поднимаюсь к себе в комнату, уже совершенно не обращая внимания на то, что мама как всегда недовольно моим поведением. Ну и что? Что я могу поделать с собой? Да, я подросток, да, у меня такой трудный характер, но я ведь тоже человек, и если я не буду спускать пар, — я замкнусь в себе, и мне будет казаться, что весь мир идёт против меня.

С лёгкостью прощаюсь с одеждой, в которой я пережила этот ужасный день. На голове заплетаю то ли непонятный недопучок, то ли недохвост. Неважно что, главное чтобы волосы мне не мешали. Уставшими ногами встаю на мягкий ковёр и растопырив пальцы, хватаюсь за каждую ворсинку на ковре.

— М-м-м, — с удовольствием произношу я, — как же хорошо дома.

От наслаждения у меня начинаю бегать мурашки. Подхожу к окну и настежь открываю его. Прохладный ветер врывается в мою комнату, насыщая её прохладой. Как же всё-таки хорошо дома, когда тебя никто и ничто не отвлекает. Достаю свой дневник и сажусь на подоконник.

«Дорогой дневник!

Даже не знаю с чего начать. В голове столько много нового, что в тебя хочется написать, но мысли путаются, и я боюсь, что что-то важное, да упущу.

Итак, начну с той новости, что сегодня я провела свой первый день в школе. Я больше не хочу там появляться, потому что многие из ребят в школе никак меня не воспринимают. Я пыталась относиться ко всем им с улыбкой и добротой, но в итоге я получила небольшие плевки в спину, что ли… За этот день я не завела дружбу, даже с самыми заядлыми ботанами в школе. Удалось познакомиться только с моим соседом по лабораторной работе, на уроке биологии. Бен. Его зовут Бен и он мне кажется милым, но совершенно одиноким…

В первый же день в школе, меня записали в «нарушители». Это так ужасно, потому что я ума не приложу, что мне делать дальше. Тот мужчина, до сих пор не знаю, как его зовут, даже не вошёл в моё положение, когда узнал, что я новенькая.

Сейчас я сижу возле распахнутого окна. Свежий воздух ласкает мои волосы, а кожа будто пропитывается прохладой каждой своей клеточкой. Это взбадривает, но не освежает. Голова трещит по швам, что кажется, вот-вот и мой череп лопнет.

Надеюсь, что я найду друзей…

День третий, Джини…»

— Реджина! — мама входит в мою комнату, а я тем временем быстро кидаю дневник на кровать. — Реджина…

— Что, мам?

— Ты не хочешь объяснить своё поведение?

Я выдыхаю.

— Я устала, мам. В школе был трудный день и…

— Мы твоя семья, Джина… И если ты будешь так с нами обращаться, то о какой «идеальной» семье тогда может идти речь?

Мама постоянно бредит этим. В молодости, она пересмотрела этих передач по TV и теперь всех и всяк достаёт этим. Она хочет, чтобы из нашей семьи получилось что-то «золотое» что-то такое, чему могли бы завидовать каждые женщины. Но… мы живём в такое время, что идеальным ничего нельзя считать. Даже если ты будешь уверен, что ты делаешь что-то на все сто процентов, и всё правильно, обязательно найдётся человек, который скажет: «у других получается лучше, чем у тебя… ты делаешь хуже» и все твои старания и усилия пойдут в крах.

— Реджина! — мама возвращает меня обратно в диалог.

— А?

— Ты меня слышала?

— Нет… прости, я… задумалась. О чём ты говорила?

— Отдыхай, ты слишком рассеяна за сегодня. — мама разворачивается и, выходя из комнаты, вновь поворачивается и смотрит на меня. — Я тебя не узнаю…

Она закрывает дверь, а я продолжаю сидеть на окне и смотреть на тёмные, свинцовые тучи. Надвигается гроза. Моё самое любимое и потрясающее явление природы. Я обожаю наблюдать за тем, как неожиданно она появляется и как она сверкает. Знаю, большинство людей страдает от неё, но я считаю, что это только по их вине. Природа не обязана подчиняться человеку.

Прогремели первые раскаты грома, и где-то вдали пробежала первая молния. Первые капли дождя начинают стучать по крыше дома, и усиливаться с каждым разом всё сильнее. Я вдыхаю этот наичистейший воздух полной грудью. Голова начинает кружиться, но зато та боль, которую я испытывала, прошла.

Вспоминаю про уроки и сажусь за нудные тесты, которые учителя так и норовили раздать на дом. С грустью и печалью достаю ручку и принимаюсь за первый тест.

Проделав кучу работы и проведя за домашним заданием около двух часов, я услышала как домой вернулся отец, но ко мне в комнату он так и не поднялся. На первом этаже бурлит жизнь. Слышны звуки тарелок и то, как мама ругает папу, за что — неизвестно. Дверь комнаты открывается. На пороге стоит папа.

— Добрый вечер, Джини, — говорит он и проходит в комнату. Доходит до меня и целует в макушку.

— Привет, пап…

— Как дела в школе?

— Всё хорошо, просто устала.

Я никогда не говорю родителям о том, как я провела день. Во-первых, это помогает мне избавиться от кучи вопросов и расспросов, во-вторых, я думаю, если я поделюсь с ними своими проблемами, они просто скажут мне: «я в твоём возрасте тоже с этим сталкивался, ничего, бывает…» Этот страх остался у меня ещё из глубокого детства.

— Мама зовёт ужинать. Ты идёшь?

— Да, конечно.

Встаю изо стола и медленным шагом выхожу из комнаты.

— Ты выглядишь как-то подавлено. Всё нормально?

— Всё отлично, пап. Просто, голова побаливает, но… это пройдёт, — я улыбаюсь и выхожу из комнаты. Папа выходит вслед за мной.

— Просто, если у тебя есть проблемы, скажи об этом мне. Я разберусь, если надо, то и по-мужски.

Я смеюсь.

— Спасибо, пап, но пока, твоя сила мне не нужна.

Ужин. Молитва. И снова тишина. Мама до сих пор с презрением смотрит на меня, а я лишь смотрю в свою тарелку. Кажется, её раздражает моё присутствие.

— Почему ты не ешь?

— Я ем, просто медленнее, чем вы…

— Джини, мы твои родители, и ты можешь рассказать нам обо всём, если у тебя что-то случилось…

— Пап, мам, я же говорю, что сегодня был тяжёлый день, вот и всё… я просто устала.

— А я хочу поскорее ходить в школу, — вопит Лизи.

— У-у-у, тогда я смело могу тебе сказать, что, когда ты действительно там окажешься, ты пожалеешь.

— Почему это? Там так классно. «В гостях у Мишель», — это любимая детская передача Лизи, — показывали, как дети в первом классе играют, спят и бегают на улицах. А ещё у них добрые учителя…

— Тебе просто надо перестать смотреть телевизор, — делает замечание мама.

— Спасибо, всё было очень вкусно, — папа встаёт изо стола и целует маму в щёку, — кто со мной смотреть вечерние передачи?

— Я! — радостно кричит Элизабет.

— Бетти?

— Я, пока что, помою посуду. Присоединюсь к вам позже, — говорит мама.

— Реджина, а ты?

— С удовольствием.

Мы направляемся к нашему большому и мягкому дивану. Чтобы меня никто не теснил и, чтобы мне не было жарко, я сажусь на пол. Оперевшись на ногу папы. Включается телевизор и начинается деградация. В детстве, да и сейчас, я считала, что если слишком много и часто смотреть телевизор, можно стать, грубо говоря, тупым. Но иногда, это полезно делать, так как наш организм полностью отдыхает и получает какие-то эмоции или иными словами: не знаешь чем заняться, посмотри телевизор и впитай в себя сотню ненужной информации.

К нам присоединяется мама и берёт Лизи на руки.

— Опять будем смотреть этого усатого мужика, который сам своих детей воспитать не может, но зато направо и налево раздаёт советы другим?

«Усатый мужик» это мистер Вульчи. Он, кажется, тут местная телезвезда и является недодоктором и работает, по словам мамы, в некой недобольнице. Примерно год назад, местные СМИ обвинили его в том, что он жестоко обращается со своими детьми, но дело было закрыто, так как не нашли достаточно аргументов в сторону его обвинения. Мистер Вульчи, для некоторых дам в возрасте от сорока, так и остался предметом ненависти. Некоторые пытались добиться того, чтобы закрыть его программу, но опять же, деньги решают всё, и телепередачу решили оставить. Не знаю, что за люди сидят в телестудии, массовка или реально те мамы, которые желают «добра» своим детям, но я бы точно к нему никогда бы не пошла, даже на приватный приём.

— Бетти, успокойся, иногда он говорит полезные вещи.

— Например? Как убить своих детей с помощью томатного сока или же, как успокоить своих детей с помощью рукоприкладства?

Я тяжело вздыхаю и делаю это так, чтобы слышали все. Я устала от этого разговора и хочу просто расслабиться. Мама с папой замолкают и продолжают бесполезно тратить своё время.

* * *

Время около десяти вечера. Лизи уснула на руках у мамы, и она пошла относить её в кровать. Я всё также продолжаю сидеть на полу, но уже примерно двести раз сменив позу, я нашла удобное местечко для себя.

— Я знаю, что эти проблемы временные, — внезапно говорит папа.

— Ты о чём?

— Я не знаю, но догадываюсь почему ты грустишь, Джина.

Я смотрю на него с понимающим взглядом. С таким взглядом, будто кричу ему: «докопайтесь хоть один из вас до сути! Помогите мне, мне нужна ваша помощь!» Но затем понимаю, что если начну рассказывать, это ничем не закончится.

— Так, скажи эту причину, пап…

— Ты грустишь потому что мы переехали на новое место, и тебе сложно ещё обжиться.

Не плохо, он близок к истине.

— Да, — улыбаюсь я, — всё пройдёт…

— Я тоже так думаю. Ты сильная, ты справишься.

Он рукой пару раз проводит мне по голове. Я встаю с пола. Обнимаю его и медленными шагами направляюсь в свою комнату. Включаю бра и в чём есть, ложусь на безумно холодную постель. Это помогает мне снять стресс и полностью расслабиться. Я моментально засыпаю.

Глава 2

День 4

— Джини, доброе утро, детка, — папа с осторожностью будит меня, потому что знает, если меня напугать, дело может кончиться переломом.

— Ты? А разве ты… не должен быть на работе?

— Я остался специально для того, чтобы подвести тебя до школы, поэтому, у тебя есть всего лишь десять минут на то, чтобы умыться, одеться и привести себя в человеческий вид.

— Поняла.

Я с радостью поднимаюсь с постели и принимаюсь бегать по комнате в надежде, что в таком бешеном состоянии я что-то успею. Из рук падает телефон. Я как можно быстрее складываю в портфель свои листы с домашней работой, и пару книг, на случай, если в школе будет опять скучно. Одеваюсь, и бегу в ванну. Как можно скорее чищу зубы, умываю лицо и наношу незаметный слой тональной основы, чтобы хоть как-то скрыть свои синяки под глазами.

— Я готова! — кричу я.

— Отлично! Ты прямо как солдат, только не за сорок пять секунд, а за восемь.

Я смеюсь.

— Я старалась.

Беру свой портфель и спускаюсь вниз.

— Ну, что, пошли? — спрашивает меня папа.

— Стоять! Я для кого готовила завтрак? — мама останавливает нас на половине пути и смотрит в глаза каждому.

— Бет, я перекушу на работе.

— А я возьму свой завтрак с собой, — говорю я и достаю из холодильника вчерашнюю еду.

— Совсем совесть потеряли. Я встаю в такую рань, чтобы приготовить им еду…

Я не знаю, что она говорила дальше, потому что мы уже давным-давно сели в машину и мчались по дороге в школу. Сумасшедшее утро. Хотелось бы, чтобы и день был таким же.

* * *

В школе всё как обычно. Все ходят парами, а Джина ходит одна. Чувствую себя какой-то одинокой и брошенной. Даже, может быть, никому и ненужной.

Урок математики обещает быть напряжённым и злым. Математичка, миссис Гиберсон, уже с самого моего прихода смотрит на меня косо.

Раздаётся звонок на урок. Все заходят в класс.

О, да, забыла вам сказать, у меня теперь есть новое и почти постоянное место в кабинете математики. Место с Ошером. Тем парнем, что прямо-таки течёт от того, что что-то считает, вычитает, делит и умножает. Больной придурок.

— Присаживайтесь! — говорит Гиберсон. — Попрошу всех вас показать мне домашнюю работу, которую я поручила раздать Реджине МакАльпин и Риду Ошеру.

Все уставляются на меня, а точнее не все, а только та половина, которая не получила домашнего задания от меня.

— Миссис Гиберсон, — говорю я, — я передала листы вон тем парням.

— Почему? Задание было поручено тебе, а не Риджинту и Клинту.

В классе проходит гул.

— Ну, хорошо, в этот раз я тебе прощаю, но чтобы в следующий раз, когда я поручу раздать тебе листы с домашней работой, ты обязана будешь это сделать. А вам ребята, предстоит распечатать листы друг у друга с предыдущей работой, я уверена, что у большинства у вас, в тех листах ничего не написано…

Все начинают гудеть и косо смотреть на меня.

Время уравнений. Я всегда ненавидела их. Вообще ненавижу математику. Считать, умножать, делить в уме… Такое чувство, что этот предмет вообще не для меня создан. Мне бы на историю или хотя бы посидеть на литературе, а математику я и так не знаю, да и знать не хочу. Что за дураки в ней разбираются? Я погружаюсь в свои мысли и не замечаю, как меня вызывают к доске.

— …Реджина МакАльпин, ты совсем оглохла? — спрашивает меня математичка.

— А?

— Иди к доске!

Я перевожу глаза на доску и вижу огромнейшее уравнение. Мои ладони холодеют. Я знаю, что сейчас конкретно облажаюсь, но я облажаюсь в два раза сильнее, если откажусь выходить. Я неуверенно поднимаю своё тело из-за парты.

— Давай… — поторапливает миссис Гиберсон, — давай быстрее…

— Хорошо…

Делаю шаги к доске. Беру мел. Сердце бешено стучит.

— «Успокойся, Джина, всё будет хорошо. Наверняка в этом классе найдётся тот, кто тебе поможет…» — пытаюсь успокоить себя этой мыслью, но мои незнания в математике берут верх.

— Ну, Реджина МакАльпин, — говорит математичка, — я долго буду ждать от тебя ответа? Посмотри, все дети уже давно решили и ждут, пока ты что-то начнёшь делать…

Я не обращаю внимание на её глупые реплики, более того, я всем телом пытаюсь абстрагироваться от всего этого напряжения.

— «Так, Джини, просто действий по плану: решай что-нибудь до тех пор, пока кто-то не устанет от твоего присутствия около доски или не умрёт от твоей тупости…»

— Хорошо, я вижу, тебя пугает эта тема. Ну, давай попробуем вместе… Итак, посмотри на эти цифры и корни, ты ничего не хочешь с ними сделать?

— Нет, — отвечаю я и все начинают ржать.

Миссис Гиберсон выдыхает.

— Очень тяжело мне придётся в этом году…

Шла десятая минута моей попытки что-то решить. Взяв себя в руки, я сделала не меньше трёх действий, но, кажется, это было бесполезно и я тупо вычитала и умножала цифры. Наконец, из моих уст доносится ответ:

— Ответ получился минус пятнадцать.

— Дети, — обращается математичка к классу, — у вас такой ответ?

Все дружно отвечают «нет».

— Садись, МакАльпин, за сегодняшний урок у тебя неуд.

Прохожу на место и с испорченным настроением начинаю рисовать каракули на полях в своей тетрадке. Вдруг, ко мне на парту приземляется клочок маленькой бумажечки. Я знаю что это. Это моё клеймо. В старой школе мы новичкам кидали точно такие же, чтобы поскорее избавиться от них или же навсегда «сломать» им школьную жизнь. Разворачиваю клочок и читаю чёрным по белому: «Лохушка». Вот и всё. Теперь перед новыми друзьями, знакомыми, я выставлена полным посмешищем. Комкаю этот ничтожный листик и кидаю назад. Слышу на задних партах крик.

— Ай! — какой-то мальчик крикнул это так отчётливо, что заставил прервать учителя, который ввязался в спор с учеником.

— Что случилось?

— Она, — он показывает на меня, — кинула в меня этой бумажкой и попала в глаз!!

— Это правда, Реджина?

— Я случайно. Извините, но на затылке у меня нету глаз.

— Сейчас же подними бумажку и отправляйся к директору! — повышает голос Гиберсон.

Я вздыхаю, делаю всё по указаниям, собираю вещи и ухожу из класса прямо к директору.

Нахожу дверь кабинета директора. Стучу.

— Да-да?

— Директор… — я делаю паузу, чтобы посмотреть на табличку имя и фамилию директора, — … директор Миллер?

— Он самый. Вы что-то хотели, юная леди?

— Меня к вам отправила миссис Гиберсон…

— Так… я так понимаю, вы что-то натворили.

— Ну, не я… но обвинили меня.

— Хорошо, вот вам лист, ручка, пишите объяснительную.

— Объяснительную?!

— Ну, а что вы хотели? Вы нарушили тишину на уроке, заставили учителя обратить на вас внимание, и вообще… откуда вы? Я не помню вас среди наших учащихся.

— Я недавно с родителями переехала в этот город. Я из Пенсильвании, Гаррисберг.

— Так, вы не местная… Это всё объясняет, но объяснительную вам всё равно придётся писать… Начните с имени и фамилии…

О, да, на самом деле, только объяснительной мне ещё не хватало. Это так ужасно и несправедливо! В той школе и в своём родном городе, я успела со всеми сдружиться и стать даже королевой весеннего бала, а тут… Тут я хожу с клеймом «лохушка» и ем свои завтраки в грязном коридоре. Я так хочу вернуться назад…

Звонок на перемену выпускает детей из кабинетов и приглашает перекусить. Я как всегда прохожу мимо столовой, потому что там для меня места нет. Выхожу на улицу. Приятный прохладный ветерок «проветривает» мой мозг. В животе неприятно вурчит, значит, время подкрепиться. По привычке сажусь на скамейку и достаю из ланч-бокса свой вчерашний бутерброд, смотрю на фрукты, а они все почерневшие и заветренные. Вкуснятина. Начинаю есть. Все оглядываются на меня, а мне, как-то по барабану. Если уж и портить своё «имя», то портить его с плеча. Замечаю, как около ближайшего от меня дерева крутятся пятеро человек, примерно, моего возраста. Они почему-то оглядываются на меня. Наверное, обсуждают. Когда я уже полностью доедаю свою еду и собираюсь уходить, одна из девушек в той компании подходит ко мне.

— Эй, привет, — говорит она.

— Привет…

— Я Алекс.

— Я Реджина, можно просто Джини.

— Ты новенькая?

— Да, недавно с семьёй переехала в этот городок.

— А почему?

Этот вопрос ставит меня в тупик. Обычно, люди не спрашивают из-за норм общения лишние и личные вопросы. Что же, это другой город, пора привыкнуть, мисс «интеллигентность».

— Отцу предложили новую работу…

— Понятно. Эй, ребят, познакомьтесь, это Джина.

Та сомнительная компания подходит ко мне. Меня окружают трое парней и ещё одна девушка. Кажется, они друг с другом знакомы с яслей.

— Это Изабелла…

— …но в своём кругу меня называют Белла.

Передо мной стоит на пару сантиметров меня выше девушка с длинными и слегка рыжими волосами. Видимо крашенными. Её взгляд уставлен прямо на меня и я начинаю смущаться.

— Я Джина…

— Так, продолжим дальше. Это Мэдисон, Ларри и Максвилл, но можно просто Макс.

— Со всеми приятно познакомиться, — я начинаю неловко улыбаться. Ещё бы, ведь только что на их глазах я жадно поглощала бутерброд, а они наблюдали за этим.

— Мы, кажется, сидим с тобой в одном кабинете английского? Да?

— Я не знаю… тут всё так для меня ново… и я…

— Эй, Алекс, а она волнуется, — Ларри начинает смеяться.

— Тише ты, — Алекс бьёт его ладонью в живот.

— Я, наверное, пойду.

— Стой, мы же только что познакомились.

— Я рада была знакомству… но, мне пора идти.

— А ты забавная.

Я улыбаюсь.

— Если захочешь нас найти, знай, мы всегда тусуемся тут, — Алекс зажигает сигарету и отходит подальше от меня.

— Ещё увидимся, — говорит Мэдисон.

Захожу обратно в школу. Кажется, эти ребята не так уж и плохи, как кажется с виду. Оборачиваюсь и вижу на себе их взгляды. Прохожу вдоль по коридору. Приятно, что за эти дни я хоть с кем-то поговорила.

* * *

— …Вы должны внимательно изучить материал, который я дала вам для ознакомления, потому что у нас впереди большая, нет, — прерывается миссис Вульф, — глобальная контрольная работа.

Все начинают смеяться над её репликой.

— А вы, между прочим, напрасно смеётесь, эта контрольная работа поможет вам развить ваши навыки! Понимаете?…

— Ну и зануда, — шепчет мне Алекс.

— Не знаю как тебя, но меня забавляет эта старушка.

— Чем? Она ведь так ужасна!

— Так-так, я вижу, что кто-то уже готов отвечать? Ну же, юные леди, поднимитесь. — мы с Алекс нехотя встаём из-за парт. — Расскажите мне, что вы уже успели изучить?

Я смотрю на Алекс, и, кажется, она знает, что нужно говорить.

— Первый, четвёртый и десятые пункты, миссис Вульф.

— Отлично, но только, это не совместная работа, каждый из вас должен её проделать сам! — мы послушно киваем головами. — Садитесь.

— Я сейчас умру, — бурчит Алекс.

— Теперь я тебя понимаю…

Урок английского старался пройти незаметно. Мы сидела в груде книг, словарей и каких-то очень «нужных», по словам учителя, бумагах.

— Куда теперь пойдёшь? — спрашивает меня Алекс, а затем в коридоре встречает Беллу.

— На физике вам хана, — говорит Белла и забегает в кабинет английского.

— Вот сумасшедшая…

— Не говори. Откуда в ней столько энергии?

— О-о-о, если ты задаёшь мне этот вопрос, значит ты вообще не знаешь Беллу. Пошли, по пути к кабинету, я расскажу тебе о ней.

Она кладёт мне руку на плечо, и мы направляемся на первый этаж.

Конечно, история о жизни Беллы интересная, но на половине истории, я уже не хотела ни о чём думать. Я лишь понимала, что те дни, когда я ни с кем не разговаривала, и те дни, что я была одна — просто ничто по сравнению с тем, что я сейчас испытываю, идя рядом с Алекс. Все оглядываются на меня. Все смотрят мне вслед, а я лишь мило улыбаюсь, но в моих глазах можно прочитать что-то типа «и кто из нас лохушка?»

— …эй, ты меня вообще слушаешь?

— Да… — не задумываясь отвечаю я Алекс.

— На этом история окончена. Теперь ты поняла, почему она столь «жизнерадостная»?

На самом то деле, я услышала что-то типа: «у неё умер отец, и теперь, чтобы не грустить о нём, потому что он этого не хотел, она пытается во всём искать плюсы и радоваться даже соринке», ну, теперь то всё понятно.

К нам подходят Ларри и Макс.

— Я смотрю, вы уже сдружились?

— О, да, не то слово.

— Откуда ты вообще приехала?

— Пенсильвания.

— У-у-у-у, — раздался вой.

— Ты серьёзно? — спрашивает Алекс.

— Да, — я не понимаю что они будут делать, то ли смеяться, то ли восторгаться этим.

— Я всю жизнь мечтала там побывать! Особенно в Филадельфии! — Алекс вопит как резанная. Кажется, моё присутствие из этого штата их радует.

— А я, — говорит Макс, — хотел бы там в футбольную лигу попасть. Ты ещё не видела, как я мяч забиваю в ворота, с одного удара между прочим…

— Опять ты о своём футболе, ну! Сколько можно? — спрашивает Алекс.

— А я бы просто хотел там побывать, говорят, там зима холодная?

— Знаешь, когда ты все семнадцать лет живёшь в одном городе, ты этого, как-то не замечаешь.

Вновь раздаётся звонок. Это была самая короткая перемена или для меня она пролетела очень быстро, потому что я ОБЩАЛАСЬ с людьми. За эти дни я просто изголодалась по общению со своими сверстниками. Так хочу что-то обсуждать, говорить, выдвигать свои мысли и идеи, но мысли о том, что так скоро и будет, прибавляет мне ещё большей радости.

— Присаживайтесь!

Напротив меня, наверное, самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела. Одет с иголочки. Причёска то, что надо, а его белая рубашка прилегает к каждому мускулу, к каждой клеточке на его туловище, когда он делает какие-либо движения. Звучит ли это странно или нет, но, кажется, я впервые в жизни испытываю чувства влюблённости ко взрослому мужчине.

— Итак, открываем тетради и записываем новую тему…

— У него такой нежный голос, — шепчу я.

— Что?!.. — Алекс начинает смеяться, — только не говори, что ты запала на физика.

— Ничего я не запала, он просто кажется мне симпатичным.

— Скажи, а у тебя хоть когда-нибудь были парни?

— Были, — соврала я, чтобы вдруг не показаться в глазах Алекс глупой девчушкой, которая даже целоваться не умеет.

— Сколько?

— Трое.

— А…это…у тебя с ними было?

— Что? Алекс! Никогда!! Ты что…

— Ну, теперь всё понятно. Девочка хочет развлекаться.

— Ничего такого я не хочу!

— Разговорчики! — делает замечание учитель.

— Мистер Абрамс, можно выйти? — спрашивает Алекс.

— Если только ты вернёшься через пару минут и не будешь курить в туалете, как это было в прошлый раз!

— Как скажешь…

Учитель делает ударение голосом. Алекс быстро исправляет ситуацию:

— Как скажиТЕ… — и выходит из кабинета.

— Ну, кто готов выйти к доске и продемонстрировать мне все формулы квантовой физики. Лес рук, — класс начинает смеяться, — ну же, это то, что вы учили в прошлом году…

Пока мистер Абрамс нас пытал, в кабинет успела вернуться Алекс.

— О, а вот и первый доброволец. Александра, к доске!

— Что?!

— Напиши нам на доске все формулы по квантовой физике, которые ты так усердно учила летом.

— А почему я? Почему не Реджина?

— Я?! — я аж подскочила с места.

— Хорошо, пускай Реджина выйдет и вы наконец-то вместе напишите эти формулы! Девочки, поторапливайтесь, урок не резиновый.

— Ну, спасибо тебе, подруга, — говорю я и выхожу к доске. Хорошо, что я смогла вспомнить хотя бы две формулы, которые прекрасно забыла Алекс.

— Браво! — говорит мистер Абрамс. — Присаживайтесь на место!

— Что это было? — злостно шепчу я Алекс.

— Прости… я не хотела отвечать одна… Он бы вновь поставил мне неуд…

— А при чём тут я?

— Понимаешь, он злится на меня и постоянно пытается поставить на место. Это продолжается абсолютно везде: в школе, на улице, а теперь ещё и дома!

— Дома? Он что, приходит к тебе на дом?

— Эм…ну, да… он же мой отец.

— ОТЕЦ?!!! — это выбивает меня из себя напрочь. — Мистер Абрамс твой отец?!

— А-а-а, точно, ты же не знала. Ну, теперь добро пожаловать в мою «школьную семейку».

— Расскажи мне сразу, чтобы я знала, кто из учителей твоя родня?

— Мама работает учителем химии.

— Отличное сочетание, физики и химии, — я смеюсь.

— Ой, не говори, с ними столько забот и хлопот. А ещё, Ларри мой брат.

— Ларри?

— Да, мой родной братишка, — она поворачивается на заднюю парту к нему и начинает ворошить ему волосы.

— Отстань! Что ты делаешь?

— Просто показываю тебе свою любовь.

— Когда-нибудь я тебе точно наваляю!

— Очень то я и боюсь, аж коленки трясутся.

— Алекс, Ларри, немедленно прекратите этот цирк! — делает им замечание мистер Абрамс.

Вот это новости! Да уж, кажется, я слегка переборщила с фразой, что хотела бы сегодня такой же сумасшедший день. Потому что сейчас у меня конкретно голова идёт кругом.

Физика пролетела почти незаметно. На уроке мы смотрели фильм и изучали параграфы. Затем шла История, где мистер Клатсон точно также, на плакатах рассказывал нам о «Биллях о правах», а затем, мы дружно отправились домой.

Выйдя из школы, я прямо-таки почувствовала себя совершенно другой. Настроение было приподнятое, а самое главное, я нашла себе новых друзей.

Распрощавшись с Алекс, Беллой, Ларри, Мэдисоном и Максом на остановке, я осталась ждать автобус, но, к моему счастью, за мной приехал папа.

— Джина!

— О, папа, привет! — я подбегаю к нему и целую его в щёку.

— Ты уже домой?

— Да! — радостно отвечаю я.

— Ты такая счастливая. Нашла себе новых друзей?

— Да, вон они идут, — сам чёрт дернул указать ему на мою компанию новых друзей.

— О-о, я смотрю они почувствовали себя взрослыми, — говорит папа и замечает в их руках по сигарете.

— Пап, это их личное дело…

— Главное, чтобы «их личное дело» не повлияло на тебя.

— Ты думаешь, что я такая слабохарактерная и не смогу отказаться от вредных привычек?

— Нет, дочка, я не это думаю…

— Эх, папа, папа…

По приезду домой я сразу же поднимаюсь к себе в комнату. Открываю ноутбук и не перестаю удивляться.

— Плюс четыре заявки в друзья! — моему счастью не было предела. Так я и просидела до самого вечера за компьютером в школьной одежде, даже не переодевшись и пропустила ужин. Я уже не совсем помню, что я ответила маме, когда она предложила мне поесть. Надеюсь, не что-то грубое.

«Дорогой дневник!

Привет, это я, Джини. За сегодняшний день у меня столько всего накопилось, просто жесть! В голове каша и я даже не знаю с чего начать. Кажется, что моя жизнь начинает постепенно приходить в норму! Сегодня я познакомилась с Алекс, Беллой, Мэдисоном, Ларри и Максом. Теперь они мои новые друзья. Представляешь?! Я так радуюсь, как будто я дикарь и у меня никогда не было друзей, но, ты должен понять меня, потому что я изголодалась по общению с людьми, а родителям не всякое могу рассказать, нежели сверстникам. Ещё буквально два дня назад я думала, что моя жизнь кончена и что, я так и закончу школу, даже не успев ни с кем сдружиться…

А ещё, я считаю, что наша встреча, это что-то типа «судьбы», ведь не зря я вышла на улицу, чтобы поесть свой завтрак. Алекс первая подошла ко мне и предложила дружбу. Её блондинистые волосы с половиной выкрашенных в розовый цвет, я не забуду никогда.

Да, и ещё, меня сегодня отправили к директору, чтобы я написала объяснительную! Этого я всегда боялась больше всего на свете! Ведь в той школе со мной такого не случалось, да и к тому же, это всё случилось из-за придурка, который сидел сзади. Кому-то в голову приспичило кинуть мне бумажку с надписью «лохушка», а я решила её смять и выкинуть назад, случайно попав в глаз этому маменькиному сынку…

Сейчас мама и папа, скорее всего, опять сидят перед телевизором, а я пишу в тебя. Надеюсь, я выложила все-все свои мысли и надеюсь, что это был не самый последний день такой моей радости. Надеюсь, что будут ещё множество моментов, которые я напишу …

День четвёртый. С любовь, Джина».

Закрываю дневник и кладу его на стол. Закрываю ноутбук и иду принимать душ.

— Джина, ты за сегодняшний день хоть что-то ела?

— Да, мам. В школе я завтракала мясной котлетой, салатом и пюре, а ещё я взяла сливочный йогурт. Не волнуйся, я не голодна, — соврала я.

— А как же тот завтрак, что ты взяла из холодильника?

— Я отдала его собакам, он испортился.

— Ну, хорошо…

Принимаю душ, делаю себе тёплый чай и ложусь в свою шикарную постель. Наконец-то, наконец-то я испытываю приятную усталость, от которой меня ещё больше клонит в сон. Беру свою книгу, но так и не открыв даже того места, с которого я закончила в прошлый раз, я усыпаю с ней в обнимку.

День 5

Я иду по школьному коридору, в новом чёрном платье. Вокруг меня собираются маленькие компании из пяти человек и все они как один обсуждают мой сегодняшний образ. Кажется, вчерашний день на меня повлиял очень сильно, и знакомство с Алекс было последним рывком, чтобы я из тихой мышки, превратилась в более смелую девушку. Вижу около кабинета истории своих новых друзей и машу им руками. Челюсть Макса отвисла чуть ли не до пола, а Ларри застыл, переведя взгляд на меня, даже сама Алекс издалека показывает мне знак «класс»…

— Джина, ты меня вообще слушаешь? Джина!!

— А? Что? Ты что-то сказала?

— Тебе нужно перестать быть такой невнимательной! — психует Алекс.

Я понимаю, что то, что я описала выше — это были всего лишь мои наивные подростковые мечты. На самом деле, на мне сейчас одето это самое чёрное платье, но за первую половину дня, на меня ещё никто не обратил внимания! Неужели я настолько стала незаметной? И почему все, даже при маленьком изменении в стиле Алекс, почти все стараются ей подражать?!

— Прости, я просто задумалась…

— Я спрашиваю тебя, почему на тебе такое дурацкое платье? Оно же совершенно не подчёркивает твою фигуру!

— А как по мне, так оно идеально сидит на Реджине, только вот бюста не видно, — говорит Белла.

— Вам не нравится?

— Знаешь, я не позволю, чтобы новый член нашей «банды» ходил вот в этом. Посмотри на Беллу, — на ней сегодня чёрная юбка и белая полупрозрачная блуза с шипами на плечах, — это моё творение, — с растянутой улыбкой говорит Алекс.

— Мне нравится.

— Хочешь, я дам тебе её поносить?

— Мне? Ты серьёзно?

— Мне это не составит труда.

— Спасибо, я… подумаю…

Мама всегда учила меня не брать у других людей вещи. Не знаю почему она была так категорична, но мне кажется, если вещь действительно крутая, но ты не можешь её себе позволить, почему бы не воспользоваться моментом и взять у человека, который за просто так предлагает тебе её поносить.

— Я занесу тебе её вечером, если захочешь, — она улыбается и прикасается к моей руке.

Звонок на урок вновь разъединяет нас по классам.

Сейчас я в кабинете истории, и на мои удивления, вместе с Алекс и Беллой.

— Вы что, тоже ходите на профильную историю? — спрашиваю я у них.

— Я скажу тебе больше — мы её сдаём на экзаменах.

Я прохожу дальше и сажусь рядом с каким-то парнем, потому что моё вчерашнее место с Алекс занято Беллой. Они словно сёстры. Ходят вместе, держатся за руки, а ещё, Белла часто обнимает и прижимает Алекс к себе. Даже у меня не было такой близкой дружбы со Стейси. Я завидую их дружбе…

Весь урок истории Алекс и Белла разговаривали, а я старалась слушать внимательно, потому что, в свой аттестат я хочу нормальные оценки, но, к сожалению, математика мне начала всё портить.

Я стараюсь смотреть на доску и послушно что-то записывать за мистером Клатсоном. Кажется, что его может заткнуть только падающий на Землю метеорит, и то, тогда он будет говорить в два раза громче. По громкоговорителю директор Миллер объявляет, что сейчас же мы должны все, включая учителей, присутствовать в спортивном зале.

— У-у-у, ты слышала его голос, — смеётся Алекс.

— Да, он был таким напряжённым, кажется, что сейчас вот-вот лопнет, — смеётся Белла и её смех подхватывает Алекс. На меня же это наводит небольшую улыбочку.

— Пойдём, Джини, — Алекс кладёт мне руку на плечо и мы надвигаемся толпой в спортзал.

* * *

— Я собрал вас здесь, чтобы сообщить вам одну очень интересную и важную новость. Тихо!! — кричал мистер Миллер в микрофон, когда кто-то переставал его слушать. — Для тех, кому эта тема неинтересна — может уходить прямо сейчас, из школы прочь!

— Смотри, смотри, его лицо покраснело, — шепчет мне Алекс.

— Он мне так нравится, Господи, — вздыхая, говорила Белла. А я же всё не отводила взгляда от мистера Абрамса. Он так молодо выглядит, а его новая чёрная рубашка, с не до конца застёгнутой верхней пуговицей, прибавляет ему ещё большей сексуальности. Я откровенно пялюсь на него, даже не замечаю сама, как у меня слегка приоткрывается рот. Чувствую, как меня обкатывает жаром. Сердце начинает учащённо биться. И тут… ОН ПОВОРАЧИВАЕТСЯ И СМОТРИТ НА МЕНЯ!!! Я быстро прихожу в себя, и отворачиваюсь в сторону Алекс, но сама ещё продолжаю чувствовать его взгляд на мне.

— Ты взволнованна, только не говори, что тебе тоже нравится этот недотёпа Миллер, — смеётся Алекс.

— Нет, там… ничего, забудь, — Алекс отодвигает меня и смотрит вниз.

— Кажется я понимаю в чём дело, — говорит она, — Абрамс…

— Почему ты своего отца называешь по фамилии?

— Потому что я его ненавижу и презираю всем сердцем! Как только он узнал, что моя мама беременна Ларри, он бросил её… Спустя год он вернулся с бумагой о разводе. Суд принял решение разделить нас с братом каждому по родителю. С тех пор Абрамс дал свою фамилию Ларри, а моя мать решила, что эта фамилия меня не достойна и дала свою — Викинсон.

— …а ещё, она переспала с Ларри, — вмешивается Белла в наш разговор, а затем смеётся над физиономией Алекс.

— Господи, у меня сейчас голова кругом пойдёт!

— Между мной и Ларри был всего лишь один раз…

— Но зато, он тебе понравился…

— Ты переспала со своим братом?!!

— Джина, тогда я ещё сама не знала, что он мой брат! Тогда я вообще не знала, что этот подонок мой отец! — она сказала это так громко, что директор Миллер остановился со своей речью.

— Вы, мисс Викинсон, что-то хотели сказать?

— Нет, мистер Миллер, продолжайте.

— …я говорил о том, что…

— Чёртов придурок.

— Прости, что подняли эту тему…

— Не извиняйся. Ты же не виновата, что у моей матери совершенно нет мозгов.

— А, твоя мама знает о том, что ты уже…?

— Нет. Да, даже если и узнает, она скажет: «не удивительно, я так и знала, что ты скоро мне об этом скажешь…»

— Белла, а ты…?

— А что я? У меня не было постельного опыта, но я бы очень хотела попробовать с тем милашем, что стоит за трибуной.

— Тебя возбуждает мистер Миллер?

— Уже как два года. Но, к сожалению, у меня нет поводов с ним даже увидеться и пригласить его к себе домой…

— Итак, ребята, самая основная мысль и заключение мною сказанного, если кто-то меня внимательно слушал, это: кто больше наберёт замечаний и попадёт в список «нарушители», тот будет исключён из школы немедленно.

— Простите, — парень из толпы начал задавать вопрос, — а сколько нужно собрать замечаний?

— Около пяти, Томас, но тебе это не грозит. Я перечисляю, кто уже есть в этом списке: Роберт Дикинсон, Сэм Ватчин, — из толпы доносятся возмутительные вопросы, — Реджина МакАльпин, — Алекс и Белла переводят взгляд на меня, — и, последний наш герой, Никки Зрас.

— Ого, когда ты успела попасть в список нарушителей?

— В первый же школьный день… — говорит Белла, открыв рот.

— Вот видишь, Бель, я тебе говорила, что она крутая, а ты не верила!

Алекс восхитилась мной так, будто я прилюдно съела жаренного таракана. Кажется, девочка-бунтарка, совсем не девочка-бунтарка… и теперь в глазах Алекс я стала чуть выше.

— Вы можете возвращаться обратно по кабинетам, — объявляет директор и слезает с трибуны.

— Мистер Миллер, у меня вопрос, — пищит Белла и убегает к нему, прорываясь сквозь толпу.

— Оказывается, ты стала такой хулиганкой, — Алекс смотрит на меня и ладонью пару раз стучит по пятой точке.

— Прекрати, на нас же смотрят люди.

— И что? Ты стесняешься общества? Смотри, эй все, все люди в этой школе!! — Алекс орёт на весь холл. — Это Реджина МакАльпин и она в списке нарушителей!!

— Прекрати, — я смеюсь над смелостью Алекс. Сама бы я никогда в жизни не стала такое прилюдно кричать.

— Вау, какие красавчики! — вопит Алекс и показывает на компанию из пяти парней.

— Да, и в правду, красавчики. А кто это?

Я смотрю на них и просто не прекращаю отрывать свой взгляд. Один из них такой симпатичный, словно с обложки брутального мужского журнала. Он меня зацепил.

— Это двенадцатиклассники, самые старшие ребята в этой школе. Их тут не так уж и много, всего около десяти или пятнадцати человек. Числятся тут, как элита. Заговорить с ними — это вообще нереально, потому что они как драгоценный камень, неприкосновенны что ли, — она начинает смеяться, а я продолжаю смотреть на того парня.

— Разве так можно? Люди должны общаться друг с другом. Кто установил эти права?

— Они сами, и так уже передаётся «из поколения в поколение» около трёх лет.

— Почему я не видела их раньше?

— Они учатся в закрытом корпусе школы, чтобы их никто и ничто не отвлекало от предметов.

Это круто. Это действительно круто. Многие ребята уходят после десятого класса и поступают в колледж, а немногие остаются до двенадцатого класса…

— А ты? Ты остаёшься до двенадцатого класса?

Она останавливает меня и смотрит в глаза.

— Скажи мне, я что, похожа на мазохиста?

— Нет.

— Больше не задавай таких ужасных вопросов, иначе моё сердце не выдержит.

Мы отправляемся за своими портфелями обратно в кабинеты, а затем выходим на улицу.

— Хорошо так, воздух свежий, — говорит Макс.

— Ну, не было бы так холодно… было бы в два раза лучше.

— Это тебе не Пенсильвания, — начинает смеяться Алекс и одновременно закуривает сигарету.

— Как ты можешь курить эту дрянь? — спрашивает Белла. — Эта фирма давно разорилась же.

— Сама ты дрянь, это классика, — Алекс выпускает дым из своего рта. Неприятный запах сигарет достаёт до моего носа. Я отхожу чуть дальше.

— Джина, будешь? — Ларри протягивает мне свою пачку сигарет.

Вспоминаю о том, что вчера говорил папа.

— Нет, я не курю.

— Ты типа за здоровый образ жизни?

— Ну, да…

— Ребят, а среди нас тихоня, — смеётся Мэдисон.

— Прекрати, ты можешь её обидеть, — просюсюкала Алекс.

— Александра Викинсон, я так понимаю?! — раздался грозный голос позади нас.

— Алекс, за нашими спинами тот урод.

— Вот этот мужик тогда записал меня в список. Кто это?

— Пойдём, я тебе расскажу, — Белла быстро хватает меня за руку и мы убегаем за угол школы.

— Почему мы убежали? Там же Алекс…

— Она справится сама, а вот если мы попадёмся к нему — нам придётся ещё долго вымаливать прощение.

Я выглядываю из-за угла школы и вижу, как он прилюдно отчитывает Алекс, Ларри и Мэдисона, но вот… только где Макс?

— Кто этот мужчина?

— Это мистер Пикчер. Странный мужик, поэтому и работает в нашей школе. Кажется, у него умерла мать и жена, и он остался с двумя детьми, которые, тоже учатся в этой школе.

— Ужасно.

— А как по мне, так он это заслужил.

— …а где Изабелла и Реджина? — слышу я изаделка.

— Как видите, их тут нет! — говорит Алекс и поворачивает голову в нашу сторону. Белла показывает ей знак «тихо».

— Ну, хорошо, значит ты, ты и ты, теперь записаны в нарушители. А с твоей матерью я ещё раз переговорю. — говорит Пикчер Алекс. — Всего вам доброго, детишки.

Я и Белла ждём, пока он уйдёт обратно в школу, чтобы подбежать к остальным, но, они сами разъярённые подошли к нам.

— Какого хрена ты делаешь, Белла? — Алекс кидается на Беллу.

— Я не виновата, что вы попались… Я думала, что ты как обычно пошлёшь его.

— Думала… Твой куриный мозг умеет думать?

— Девочки, прекратите. Я подойду после этого урока и спрошу у мистера Пикчера как можно исправить ситуацию…

— Ты то что можешь сделать? Ты тут новенькая, тебя даже слушать не станут…

— А где был Макс всё это время? — спрашивает Ларри у МАКСА, который стоял позади парней.

— …эм…с Беллой и этой…

— Джиной?

— Да.

— Его с нами не было, — говорит Белла.

Каждый с презрением смотрит друг на друга, а затем в тишине уходит в школу.

Урок химии прошёл достаточно гладко и мягко. Даже подумать не могла, что у Алекс такая добрая мама, а сама Алекс на её уроках просто белый и мягкий комочек, посреди грязи. Выходим из кабинета также молча, даже не прощаясь. Кажется, моя дружба уже подходит к концу — Алекс на меня обиделась. Ну, ничего, зато у меня есть Белла и ребята.

— Белла, стой! — кричу я ей, когда вижу, как та выходит из кабинета литературы.

— Что-то с Алекс?

— Нет, просто… хотела спросить у тебя, ты сейчас идёшь домой?

— Нет, Джина, прости, я сейчас иду к директору Миллеру. Наконец-то у меня появился повод быть с ним один на один.

— Что ты натворила?

— Я нагрубила учителю, а затем пару раз чуть не сорвала урок. — Белла вздыхает. — Что только не сделаешь, чтобы быть с моим любимым рядом. Мне пора. Пока.

— …Пока…

Я остаюсь в коридоре и смотрю вслед довольной и счастливой Белле.

— Джина, пока, — неожиданно Макс появляется сзади меня.

— О… ты домой?

— А куда же ещё…

— Ну, хорошо… Пока.

Среди бегущей и вечно куда-то спешащей толпы я замечаю лысину мистера Пикчера. Бегу к нему, так как обещала Алекс исправить ситуацию.

— Мис…мистер Пикчер, остановитесь!

— Что ещё тебе нужно, девочка?

— Я Реджина МакАльпин.

— И что? Мне теперь станцевать?

— Мистер Пикчер, я хотела бы спросить, как можно улучшить ситуацию со своими замечаниями?

— Хм… никак.

— Как это?

— МакАльпин, вам что надо? Довести мня до нервного срыва?

— …я просто…

— Хорошо, ты мне уже надоела. Я даю тебе шанс всё исправить, после школы, нужно убрать в саду остатки листвы. Справишься?

— А Алекс?

— Этой хулиганке я никогда не позволю делать что-то во благо школы.

— Я… наверное, так и передам ей.

— Приступайте, Реджина МакАльпин, сегодня же. После окончания, зайдите в мой кабинет.

Он торопясь скрывается где-то за углом. Ну, что ж, придётся одной всё разгребать. Как ни как, но я старалась.

Спускаюсь на первый этаж и как обычно думаю о своём, но тут мне навстречу опять попадается мистер Абрамс. Я стараюсь не смотреть в его глаза, но чувствую какое-то напряжение. Он проходит мимо меня, и в воздухе я ощущаю его приятный одеколон. Вдыхаю полной грудью и закрываю глаза. Я готова нюхать этот запах вечно. Захожу в комнату уборочного инвентаря и нахожу подходящие приборы, что-то типа лопаты, которая в два раза меньше меня, и грабли, размером с мою руку. Выхожу из школы на задний двор и кидаю свой портфель на ступеньки.

— Не хило. Никогда не думала, что когда-то буду делать добро для школы.

Под хорошую музыку в моём телефоне, я убираю остатки опавшей листвы в одну среднюю кучку. Время моей уборки заняло примерно около часа. Вынимаю наушники из ушей и иду к входу. Пугаюсь, когда вижу, как мистер Абрамс стоит за дверью, и через стекло смотрит прямо на меня. Интересно, сколько он так простоял?

Захожу в школу и как можно быстрее прохожу мимо Абрамса.

— Реджина МакАльпин? — спрашивает у меня он.

— Да, а вы что-то хотели?

— Ты дружишь с Александрой Викинсон, я правильно понимаю?

— Д-да… — неуверенно отвечаю я, хотя сама вообще не понимаю, что он от меня хочет.

— Я прошу тебя передать это ей, как только она появится в школе, — он отдаёт мне небольшую коробочку.

— А почему вы сами не можете это ей передать?

— Если я прошу тебя, значит я хочу, чтобы это сделала именно ты. Ещё вопросы?

Хм, какой грубиян. Наверное, со своими пассиями обращался также.

— Хорошо, — я беру коробку в руки и кладу её в портфель.

— Приятного вечера, — говорит он, — будь аккуратна на переходах.

— С-спасибо…

Он смотрит на меня, а затем скорым шагом поднимается на второй этаж. Я недолго стою с раскрытым ртом и смотрю ему вслед. Затем, когда вновь возвращаюсь обратно с небес на землю, вспоминаю, что должна была зайти к мистеру Пикчеру.

Шоркая ногами по школьному линолеуму я нахожу кабинет Пикчера.

— Кто там?

— Реджина МакАльпин.

— А, это ты, проходи, — Пикчер дожёвывает последний кусок булочки, а затем делая серьёзный и осудительный вид, смотрит на меня.

— Я убрала территорию.

— Отлично, понравилось?

— Нет.

— Ну, теперь ты будешь знать, — говорил он капаясь в своём листе «нарушителей», — что такое попасть в этот лист. Напомни-ка свою фамилию.

— МакАльпин…

— Всё, Реджина, ты свободна. Постарайся впредь сюда не попадать.

— До свидания!

Выхожу из школы. Капризное и ярко-красное солнце делает этот вечер по-настоящему романтичным. Да уж, романтика: я, усталость и тяжёлый портфель. Плетусь до дома медленными шагами. Ноги и руки начинают замерзать, глаза слезятся от ветра. Я перехожу дорогу и вспоминаю слова мистера Абрамса. Интересно, что он этим хотел сказать? Было ли это просто добрым пожеланием или же угрозой? Хотя зачем ему я и что это за коробка, которую он приготовил для Алекс? У меня сейчас больше вопросов, но ни одного ответа на него нет. Этот город такой странный…

Дохожу до дома.

— Я дома! — кричу я. — Эй, кто-нибудь есть?

Из кухни выходит папа в фартуке.

— О, дорогая, это ты. Почему так поздно?

— Уроков много было, плюс задержалась в библиотеке.

— Тянешься к знаниям?

Я смеюсь.

— Конечно, пап.

— Я тут приготовил попкорна и набрал чипсов. Не хочешь сейчас со мной посмотреть футбольный матч по телевизору?

— Было бы не плохо, я сейчас.

Поднимаюсь в свою комнату. Переодеваюсь в длинную футболку, надеваю свои любимые носки. На голове распрямляю свои запутанные волосы, похожие больше на гнездо и выхожу к папе.

— Где ты? Смотри, смотри, уже началось!! — кричит волнительно папа.

— Я уже тут.

Сажусь на диван и беру тарелку сладкого попкорна. Футбол для отца всегда был чем-то знаменательным. Иногда он просто часами готов сидеть перед телевизором и наблюдать, как 22 человека бегают по полю и пинают друг другу мяч.

— Давай, давай, давай… ну же!! Давай, родной, ты сможешь…!! — папа напряжён, ведь на поле ответственный момент, кто-то кому-то отдал мяч, и этот кто-то должен попасть в ворота. — ГО-О-О-ОЛ!!!! — папа кричит так, что стены в доме начали трястись. — Джина, ты видела это?!!!

— Да, пап, я рада.

— Господи, я рождения Элизабет так не ждал, как этого гола!!

Мы смеёмся.

* * *

Три часа за телевизором прошли незаметно. За это время «наши» забили два мяча, а вражеская команда ни одного. Папа счастлив, а я наконец-то хоть как-то провела время с ним, хоть за все время игры мы обменялись парочкой слов.

Дверь открывается и на пороге появляется уставшая мама, но зато счастливая Лизи.

— Вы уже вернулись? — спрашивает папа.

— Уже? Ты так спросил, будто мы вышли в магазин за хлебом. Джина, помоги мне разложить продукты.

— Уже иду, мам.

— Стойте все и никуда не уходите! — грозно приказывает Элизабет. — Смотрите, чему я научилась на уроке хип-хопа, — она делает парочку не совсем ровных движений, пару поворотов и становится в определённую стойку.

— Вау, это действительно здорово, — говорю я.

— Вам понравилось?

— Ещё бы, малышка, — папа берёт Лизи на руки и начинает кружить.

— Как дела в школе? — мама спрашивает у меня.

— Всё как обычно.

— Папа говорил, что ты нашла себе новых друзей.

— Ну, да…

— Кто они? Может быть, на выходных позовём их на ужин?

— Я не думаю, что я хочу пока что кого-то приглашать…

— Ну же, Джина. Ты какая-то негостеприимная. Вот в твои года, я собирала всех подруг с района и мы все вместе шли пить чай у меня дома.

— И что же на это говорила бабушка?

— Она конечно была против, но, когда тебя пытаются уговорить тридцать два человека, а ты один, согласись, ты быстро сдашься.

Я смеюсь.

— Я подумаю над этим, мам.

— Ты уроки делала?

— Ещё нет. Мы с папой смотрели футбол.

— Тогда чего же ты ждёшь? Я позову тебя к ужину.

— Хорошо, — беру со стола маленький помидор и ухожу в комнату. Включаю свет. Достаю свой ноутбук и вновь начинаю общаться со своими, теперь уже новыми друзьями.

На телефон раздаются звонки.

— Алло. Алекс?

— «Привет. Звоню потому что хочу обсудить сегодняшний поступок Беллы…»

— Ты серьёзно? Разве ты не забила на это?

— «Нет, конечно. Раньше, она всегда была рядом со мной и за меня, а сейчас… Сейчас она вывела меня из себя. Поверь мне, это не первый её раз. Она настолько хочет показаться идеальной, что забывает обо всём и всех и думает лишь только о себе!»

— Ты шутишь? Ты готова обсуждать человека из-за того, что она просто струсила?

— «Ты не понимаешь, Джина. В нашей дружбе никогда такого не было. Я хочу отомстить ей, как-то подставить её… Ты мне поможешь в этом?»

— Нет-нет-нет, меня даже не пытайся впутать в это дело…

— «Ты за одно с Беллой? Признавайся!»

— Алекс, мне кажется, ты бредишь…

— «Я думала, что мы подруги!»

— Мы и так подруги!

Мы обе на взводе. Я говорю слова с осторожностью, потому что боюсь сказать что-то не то и не так, попав под горячую руку Алекс. Я не хочу, чтобы наша дружба закончилась не успев начаться.

— «Ладно, прости… я вспылила. Не должна же ты страдать из-за того, что меня бесит эта самовлюблённая идиотка.»

— Попробуй игнорировать её, возможно, это тебе поможет.

— «Спасибо, Джини… Кстати, ты поговорила с мистером Пикчером по поводу меня?»

— Да, он сказал, что-то типа: «…этой хулиганке я никогда не позволю делать что-то во благо школы…»

— «Вот урод. Ну, ничего… ему я тоже приготовила небольшой подарочек. Главное, чтобы ему понравилось.»

— Джина, идём ужинать!! — слышу я голос мамы.

— Ох, Алекс, прости, мне пора.

— «Ты куда?»

— Мама позвала на ужин, нужно идти.

— «Ну, хорошо. Жду тебя завтра в школе, и больше не надевай это платье, оно тебя не красит…»

— Я поняла, спасибо. Пока.

— Джина!! — кричит мама второй раз.

— Уже иду, мам!

— Садись, это твоя порция.

— Чем она отличается от порции Лизи?

— Тебе я готовила вкуснее, — смеётся мама.

Сажусь за стол и по привычке ставлю обе руки раскрытыми, чтобы взяться за руки с мамой и Лизи для молитвы.

— Ты чего?

— А разве не…

— Господь итак знает, что мы его любим, и что благодарим за эту вкусную и бла-бла-бла еду. Ешь.

Впервые вижу, чтобы папа такое говорил. Хорошо, что сегодня обошлось без этого. Я уплетаю печёную карточку с курицей и яблоками. Кажется, сегодня у мамы есть определённый повод, раз на столе стоит вино, да и к тому же, красное, а значит дорогое.

— Давай, дорогая, поднимем эти два бокала за то, что твой бизнес вновь прорастает.

— Ого, мам… ты что…вновь будешь работать?

— Ну, там ещё не совсем всё понятно…

— Да ладно тебе, Бетти, не прибедняйся. Твоей маме дали работу в самой знаменитой фирме во всей Америке.

— Ого, поздравляю, — я целую маму в щёку.

— Спасибо, родные. Если бы не вы…

— Ну, всё, хватит сентиментальностей. За тебя, Бетти!

— Да, мам, за тебя, — я поднимаю стакан с соком вверх, — на мой телефон приходит СМС.

— Джина, что я тебе говорила по поводу техники за столом?

— Это Алекс, мам…

— Что ещё за Алекс? Твой новый парень?

— Это девочка…

— Ну и имена же…

Читаю СМС, которая только что пришла.

«Джина, завтра в шесть вечеринка. Ты приглашена. Буду я, Макс, Ларри, Мэдисон и старшеклассники с других школ. Жду ответа, Алекс»

Вечеринка? Ого. Я, конечно, была на вечеринках, но если эту вечеринку устраивает Алекс, то она обязательно не пройдёт мимо каждых ушей, к тому же, там будут старшеклассники. Идея супер! Осталось только как-то сказать об этом родителям…

— Что пишет твой Алекс?

— Пап, это девочка. Она зовёт меня завтра на вечеринку.

— Вечеринку? Ты же знаешь…

— …мам, это не те вечеринки, о чём ты постоянно думаешь…

— И ты хочешь пойти?

— Я же как-то должна вливаться в новый коллектив. К тому же, там будут ребята с других школ.

— Ну, хорошо. А во сколько она?

— В шесть начало.

— Мы отпускаем тебя до десяти вечера, не позже!

— Спасибо! — я на радостях даже перехотела есть. Так здорово, я иду на вечеринку, где будут ВСЕ!! Благодарю маму и папу за ужин и убегаю в комнату. Сразу же сажусь за свой дневник.

«Дорогой дневник!

Ты не представляешь, что только что было, МАМА И ПАПА ОТПУСТИЛИ МЕНЯ НА ВЕЧЕРИНКУ!!! Это так здорово!! Мои эмоции овладевают мной через край. Я, Алекс и ВЕЧЕРИНКА!!! Это действительно очень и очень круто, потому что те «вечеринки» на которых я когда-либо была, начинались тем, что мама устраивала что-то типа «девичника» и тусила со своими подругами, а я всегда была рядом с ней и смотрела за ними. А сейчас, всё по-другому. Наверное, родители поняли, что мне всё-таки не десять лет и мне можно доверять.

А ещё, я сегодня убирала задний двор школы, за что и была вычеркнута из списка нарушителей. Это тоже классная новость, потому что, директор Миллер сказал, что, если у кого-то будет больше пяти замечаний, тот человек будет изгнан из школы.

В школе мне понравился один человек. Даже если узнаю сколько ему лет, я буду долго смеяться, потому что это мой УЧИТЕЛЬ ПО ФИЗИКЕ, мистер Абрамс… Знаю, кажется, что я сейчас несу бред, но когда я представляю как он прикасается ко мне, как дышит мне рядом с ухом и как губами прикасается к моим ключицам — у меня начинаются мурашки. Как бы это пошло не звучало. Ну, мечтать об этом мне пока что ещё никто не запрещал, а вот действовать, как это делает Белла, я не стану. Она уже который раз пытается соблазнить нашего директора. Не знаю зачем ей это надо… остаётся лишь догадываться.

Каждый день становится сумасшедшим. Надеюсь, я не сойду с ума от того, что моя жизнь начала резко меняться.

День пятый, Джина»

День 6

«Дорогой дневник!

Я надеюсь, что этот день сможет как-то поменять мою жизнь. Потому что, я иду на вечеринку и не просто вечеринку, где полный тухляк, а на вечеринку вместе с Алекс и своими новыми друзьями. Я им так благодарна, что мы познакомились и смогли подружиться. Сегодня я должна быть на высоте… естественно только после всех остальных «крутых» девочек, чтобы не обидеть их и не нарваться на проблемы.

Кстати, Алекс и Белла вроде как поссорились, даже понять не могу почему… Наверное, теперь место Беллы смогу занять я, хотя так и не думаю.

Сейчас 7:00, а я уже полна сил. До половины первого ночи я не могла уснуть из-за бессонницы, а затем сама не помню как вырубилась. Внизу мама уже минут сорок гремит тарелками, а до моего носа сквозь двери добирается запах чего-то жаренного…

Думаю, я смогу в тебя ещё что-нибудь написать после вечеринки.

Жди меня…»

Встаю с постели и выдвигаюсь в ванну, привожу себя в порядок. Затем в таком же хорошем настроении спускаюсь завтракать.

— Уже проснулась? — спрашивает меня мама. — Почему так рано?

— Не спится…

— Ты заболела? — мама смотрит на меня глазами размером в цент.

— Нет, всё в порядке.

— Будешь есть?

— А разве ты мне не приготовила еду с собой?

— Нет. Папа оплатил твой счёт в школе и теперь ты можешь питаться там.

— Ого. Ну, наверное, это здорово.

— Что с тобой?

— Не поняла…?

— Такое ощущение, будто мою дочь подменили… — говорит мама.

— Я просто…думала много насчёт этого дня, точнее вечера.

— Ну, ты же идёшь на вечеринку не одна, а с подругой.

— Ну… это да… но там будут ещё многие ребята из разных школ…

— О, кажется я поняла в чём проблема, — мама делает ехидную улыбочку и смотрит на меня.

— Нет, мам! Это не то, о чём ты могла подумать!!

— Ну, я тоже была подростком и тоже думала о мальчиках, ничего в этом такого нет. Ах, если бы Роджер Пикцербер тогда пригласил меня на танец, я, может быть, сейчас бы жила в большом доме, за мной ухаживали прислуги, а дворецкий готовил бы мне мой любимый вишнёвый пудинг по утрам… но нет, я познакомилась с твоим отцом…

Я смеюсь.

— Что плохого в том, что ты познакомилась с папой? — откусываю кусочек тостера и запиваю его чаем.

— Ничего. В конце концов, у меня родились такие прекрасные дочери, — мама смотрит на меня и улыбается.

— Мам, прекрати так улыбаться, иначе у меня складывается впечатление, что ты хочешь меня сейчас убить.

— Глупая. Хочу сказать, что люблю тебя…

Ого, что это постигнуло маму сказать мне это? Она никогда так не делала, особенно по утрам. Особенно когда она выглядит не очень. Особенно тогда, когда она не довольна чем-то. Особенно в случае со мной…

— И…я тебя люблю, мам. А где папа?

— Он как всегда уехал на работу. Сказал, что вернётся поздно вечером.

— Ого.

— В последнее время он стал много работать, времени на семью такими темпами вообще не останется… — мама присела на стул и, скрестя руки тяжело вздохнула.

Честно сказать, я не знаю как её утешить. Папа поступает правильно, что только и делает что работает. Он держит на себе всю семью, и мы в нём очень нуждаемся, но с другой стороны я понимаю маму, и понимаю, как ей не хватает рядом мужской папиной руки.

— Спасибо, мам, всё было очень вкусно, — ставлю тарелку в раковину и целую маму в щёку.

— Сколько у тебя уроков?

— Вроде бы четыре.

— Нас не будет дома после обеда, постарайся не приглашать никого из своих друзей до тех пор, пока мы тут не обживёмся. Хорошо?

— Я поняла. Я пойду, через десять минут прибудет автобус, я не хочу на него опоздать.

— Я провожу тебя.

Мама подаёт мне куртку с вешалки, шапку и шарф, которые я кладу в портфель.

— К понедельнику обещали потепление и я на это очень сильно надеюсь.

— Я такого не слышала, да и к тому же, я ещё не прочь походить в куртке. Подавно, что на дворе октябрь. Пока, — махаю маме рукой и выбегаю из дома, чтобы наверняка не опоздать на школьный автобус.

* * *

Иду по школе и пытаюсь глазами найти Алекс. Уже кончился первый урок, а её всё ещё нет в школе. В толпе я вижу только Беллу, Макса и Ларри. Они машут мне руками и зовут к себе.

— Привет, Джини! — Белла подбегает ко мне и целует в щёку. — Прости, прости меня!!

— За что? — в недоумения я смотрю на неё.

— Я забыла занести тебе блузку, ну, помнишь, ту, которую я обещала…

— Ах, это… да, помню. Ничего страшного, она мне уже не интересна.

— Что это с тобой?

— Кстати, вы не знаете, где сейчас Алекс?

— Разве ты не в курсе? Она не ходит в школу по субботам.

— Разве так можно?

— Конечно можно, если ты дочь учителя химии, ну, или директора школы…

— Что же, хоть кому-то в этой жизни должно вести.

— Кстати, Джина, ты знаешь о… — Ларри берёт меня за руку и отводит в сторону от ребят, — о вечеринке? — шепчет он.

— Тебе тоже приходило СМС от Алекс?

— Конечно. Она звонила мне на домашний и слёзно просила ничего не говорить об этом Белле. Надеюсь, ты могила?

— Конечно.

— Э-эй, а о чём это вы там шепчетесь? А ну-ка признавайтесь, — говорит Белла. Я молчу как рыба, потому что не знаю какую самую тупую отмазку можно придумать, но, кажется, Ларри придумал отличную идею.

— Слушай, Белла, тебе никогда не стать моей девушкой, а вот Джина ещё может побороться за призвание «дамы моего сердца».

— Больно надо, ты же знаешь, ты не в моём вкусе.

— Ах да, — меня обнимает Ларри, — точно, как мы могли забыть, что в твоём вкусе старикашка с плешью.

— Заткнись!

— Ой, ой, ой, и что ты мне сделаешь?

— Ларри, Белла, прекратите! Вы сейчас хуже маленьких детей, — говорит Макс.

— В самом деле, чего это я? Как говорила моя мама, спорить с мужчиной — ставить себя ниже плинтуса… хотя, какой из тебя мужчина?

— Пошли в туалет и я покажу тебе на сколько я мужчина.

— Не будь слишком самоуверенным, у тебя и показывать то нечего. Джина, пойдём, у нас сейчас физкультура, — Белла берёт меня под руку и мы направляемся в спортзал.

— Он всегда такой? — спрашиваю я.

— Ларри? Он придурок. Только он мог переспать со своей сестрой…

— Ну, они же не знали, что они брат и сестра.

— Это их проблемы. Дело сделано, осталось только осуждать.

— Девочки! — раздаётся громкий голос, а затем свист.

— Мистер Смит? — спрашивает дрожащим голосом Белла.

— Изабелла, разве тебе не нужно быть на уроке физкультуры прямо сейчас? — мужчина переводит взгляд на меня. — А это ещё кто?

— Я новенькая. Реджина МакАльпин.

— Будешь у нас Редом, согласна?

— Вообще-то, моё имя сокращается до Джины…

— А меня не волнует! — смеётся мистер Смит. — Марш на урок!!

После этих слов от меня и Беллы только и сверкали пятки. Через две минуты мы уже были в раздевалке.

— А кто этот мужик?

— Это наш физрук. Странный дядька, но иногда весёлый.

— Я так понимаю, сегодня ему было не до веселья?

— Наверное. Я жду тебя на улице.

Я остаюсь одна в этой маленькой и тесной недокомнатушки. Такое ощущение, что раньше это было подсобное помещение. Застёгиваю свою кофту и выхожу на улицу.

— МакАльпин, вообще-то урок начался пять минут назад!! — кричит на меня мистер Смит. — Тебе штрафной, беги пять кругов вокруг стадиона.

Я успеваю оценить то расстояние, которое мне придётся преодолеть. Такое чувство, будто этот стадион строился для бегунов, а не для семнадцатилетних детей.

— Я сказал ЖИВО!! — орёт мистер Смит и по свистку я начинаю свой бег. Первый круг мне показался довольно-таки лёгким, но последующие были для меня испытанием, адом и уроком математики в целом, что гораздо хуже ада. Пробегая мимо открытых панорамных окон, я каждый раз слышала новую композицию на разном музыкальном инструменте. Ко мне тем временем подбежала Белла.

— Вот козёл, заставил нас бежать ещё два круга.

— Ещё два!? Я точно умру.

— Кстати, Джина, а что ты делаешь сегодня вечером?

— Я… я собиралась помочь маме с ужином. У нас особый случай…

— О, может быть, я нагряну вечером к вам?

— Вообще-то мы собирались отметить это в узком кругу, то есть, я, мама, папа и моя младшая сестра.

— У тебя есть младшая сестра? Как это круто. Я обожаю маленьких детей.

— Да, иногда это полезно, но иногда мне просто хочется её убить. Ничего личного, просто сестринские отношения.

— Понимаю, у самой есть старший брат, я от него не в восторге.

Я пробегаю ещё раз мимо этих окон. До моих ушей доносятся звуки «Ярмарки в Скарборо» Людвига ван Бетховена.

— Откуда эти звуки? — спрашиваю я у Беллы.

— А, это наши школьные музыканты репетируют вон в том зале, — она показывает как раз на те самые окна, откуда доносится звук.

— Покажешь как туда дойти?

— Хочешь познакомиться?

— Ну… скажем, что да.

Наконец-то этот ужасный урок физкультуры окончен, и мы можем идти и переодеваться в наши чистые вещи. Я как можно быстрее переодеваюсь, даже успеваю пару раз наизнанку одеть кофту и носки.

— Пойдём, мы не успеем! — тороплю я Беллу, которая красуется около зеркала.

— Что? Ты собираешься пойти в таком виде?! — она подводит меня к зеркалу. Я смотрю в своё отражение. На моей голове чёрт голову сломит, я вся красная, запыхавшаяся, а ещё мой «опрятный» внешний вид может сто процентов выиграть 10 баллов на конкурсе красоты.

— Меня всё устраивает.

— Тебе точно нужно общаться с Алекс. Та вообще после физкультуры не переодевается…

Мы с Беллой бежим до этого зала, в котором прямо сейчас происходит репетиция. Грубо сказать, что бежим мы вдвоём. На самом деле, бегу только я.

— Ну, не спеши ты! — кричит она. — Я же в туфлях!

— Зачем тебе в школу туфли?

— Чтобы мальчики смотрели на меня и завидовали, что такое тело достаётся не им.

— А кому?

— Кому-нибудь…

Я подхожу к двери этого зала. Прислушиваюсь, вроде тихо.

— Мы сюда пришли, чтобы караулить тут кого-то? — шепчет мне Белла. — Если ты не забыла, то у нас урок…

— Я не забыла, просто… О, кажется зал освободился.

— Нас же могут заметить! Джина!!..

Я иду напролом и делаю вид, что не слышу её.

— Джина!!

— Иди без меня, Бель…

— Но… а как же урок математики?

— Скажи, что меня не было весь день.

Я спускаюсь по лестнице. В зале спёртый запах новеньких сидений, музыкальных инструментов и пыльных занавесок.

— Так, так, так, что это у них? — беру в руки гитару и сажусь на свободное место, ближе к сцене. — Гитара это хорошо. — провожу пальцами по струнам. Затем, вспоминая «былое время» я начинаю наигрывать различные композиции, которые длятся не дольше сорока секунд.

— Привет, давно тут?

Я вздрагиваю.

— Привет… я… я уже ухожу.

Парень начинает смеяться.

— Брось, я никому не скажу, что я видел тебя тут. Я Майк.

— Джина… — Майк подаёт мне руку. — Ты… тут играешь?

— Да, за трубой. У нас в школе целый оркестр.

— Это здорово. Я слышала тут мелодию Бетховена…

— Это играла моя подруга, правда она мастерски это делала?

— До моих ушей доносились лишь отголоски мелодий, и то, улица портила звук.

— Я наблюдал за твоей игрой на гитаре, ты молодец. Ещё не каждому удавалось на ней сыграть так, чтобы не порвать хотя бы струну. Ты занималась музыкой?

— Да, раньше, до переселения в Гринвилл.

— Понятно. Значит, ты не местная. Успела освоиться на новом месте?

— Трудно, конечно, но, я стараюсь.

— Майк! Кто это девушка?

— О, миссис Шпитси, это моя знакомая, она зашла меня проведать…

— Майк, ты же знаешь, если соседняя школа узнает о том, какой материал мы готовим для комиссии — мы в пролёте!!!

— Не волнуйтесь, я уже ухожу… — отдаю гитару Майку и поднимаюсь к выходу. На крики миссис Шпитси выползли все-все её обучающиеся и тупо смотрели мне в спину. Ох уж этот взгляд.

— Если я тебе понадоблюсь, я всегда тут! — кричит мне Майк напоследок.

Выхожу из музыкального зала и чтобы меня никто не заметил, я медленными и тихими шажочками направляюсь к запасному выходу. На лестнице слышу голоса учителей, но, кажется, они спускались в подвал. Быстро бегу по лестнице и оказываюсь на улице. Обходя школьные камеры, я делаю вид, будто я простой прохожий, затем выбегаю за пределы школы и выдыхаю. Дело в шляпе.

* * *

Хлопаю входной дверью.

— Мам, я дома.

— Ты уже? Так быстро…

— Где папа?

— Папа как всегда на работе.

— За мной в шесть зайдёт Алекс, надеюсь, ты не против?

— Конечно нет, заодно и познакомлюсь с твоей новой подругой. Интересно как она выглядит.

— Ну, скоро узнаешь, — я ухмыляюсь и поднимаюсь к себе в комнату.

Переодеваюсь в домашние вещи и иду в душ. Там же я быстро наношу себе макияж и высушиваю волосы. Время около четырёх, поэтому у меня ещё есть шанс подумать над тем, в чём я там покажусь. Выхожу из душевой и сталкиваюсь с мамой.

— Ого. Ты куда так накрасилась?

— На вечеринку или ты забыла?

— В твоём возрасте, чтобы пойти на вечеринку, мне нужно было всего лишь надеть юбку короче колена. Ну и поменялись же времена и вкусы.

Прохожу к себе в комнату и чувствую на своей спине взгляд мамы.

Открываю свой шкаф, а оттуда прямо-таки начинает веять тот запах пустоты. Иными словами, из одежды на вечеринку у меня есть только футболка с дурацким принтом, и то, розового цвета.

— Мам, — кричу я, — у меня что, совсем нет платьев?!

— А разве ты их когда-то носила?

— Вот и я о том же! У меня никогда не было ни одного платья, кроме того чёрного, что не нравится Алекс.

— Ну, смотри, на днях я прикупила тебе розовую футболку, кажется, она очень милая.

— Это та футболка, с рисунком «Тома и Джерри»?

— А что, по мне, она не так плоха…

— Спасибо, мам…

Я уже было расстроилась и совсем опустила руки, но тут в голову мне пришла неплохая идея. Сделать из футболки укороченный топ и надеть его с джинсами. Конечно, для вечеринки у бассейна этот наряд смотрелся бы очень странно, но если там будет Алекс и её друзья, я буду прямо-таки вливаться в их имидж. Достаю из шкафчика ножницы и приступаю к делу. Когда же я добиваюсь того, чего хотела, как можно скорее одеваюсь и укладываю волосы. Сто причёсок точно не прошли мой «контроль» по красоте, осталась ещё такая же сотня.

— Кажется, я сегодня буду лохматой, — думаю про себя я, как вдруг мне в голову приходит вновь мысль. Что не час, то новая идея. День и вправду не такой уж и плохой.

Времени на часах становится всё меньше и меньше. Я достаю свою старую плойку для волос и начинаю старательно накручивать волосы. Первые пять прядей получились слегка кривоватыми, но, думаю, это будет незаметно.

Слышу, как на первом этаже раздаётся звонок в дверь.

— Мам, открой, это ко мне! Так, нужно скорее всё уложить… последний штришок… — ко мне в комнату заходит Алекс.

— Фу, чем это у тебя тут набрызгано? — Алекс отмахивает запах от своего носа и кривит лицо.

— Это лак для волос.

— Зачем? А, кажется, я поняла… ты решила найти себе парня.

— Алекс, какие парни?

— Ну, такие, с бицепсом и прочими прелестями…

Мы смеёмся. В комнату заходит мама.

— Джина, можно тебя на одну минутку?

— Да, конечно. Я сейчас, — говорю я Алекс, которая тем временем плюхается на мою кровать.

— Джина…

— Что мам? Что-то не так?

— Это и есть твоя новая подруга?

— Да, а…а что?

— Кто её родители?!

— Мам, успокойся…

— Кем работает её отец?

— Учителем в моей школе…

— Понятно…

— Джина-а-а! — Алекс выглядывает из-за двери. — Что вы тут делаете?

— Мама говорит мне о том, чтобы я была аккуратнее на этой вечеринке.

— О-о-о, не волнуйтесь миссис…

— …МакАльпин… — добавляю я.

— Да, миссис МакАльпин. Ваша Джина будет в полной безопасности.

— Я на это надеюсь, — говорит мама с недоверчивым взглядом.

— Ну, нам пора, Джина…

— Да. Я пойду уже, мам.

— Будьте осторожнее и, Джина, никакого алкоголя! Ты меня поняла!?!

— Так точно, миссис МакАльпин, я лично прослежу за тем, чтобы она даже рюмки в рот не взяла.

— Пока, мам… Папе от меня привет.

— Пошли уже! — Алекс тянет меня за руку. Я хлопаю входной дверью. — Чувствуешь это?

— Что?

— Сво-бо-да…

Алекс закуривает сигарету и вызывает кого-то по мобильнику.

— Алло… Кейс, мы уже вышли…хорошо…ждём…

— Кому ты звонила?

— Кейси, моя старая подруга. Вместе с ней учились курить и не запивать алкоголь.

— И многому она тебя научила?

— Пожалуй…

Через минут восемь к моему дому подъехала машина, кажется, она была похожа на кабриолет. Машина была переполнена непонятными людьми. Пахло алкоголем и чем-то из дымного.

— Эй, красотки, ныряйте внутрь.

Алекс разбегается и со всей силы прыгает прямо в салон.

— Я предупреждала, Джон, надо было убрать свои достоинства подальше от моих ног…

— Ты больная…

— Ну и чего ты там стоишь, Джина, иди к нам!

Выдыхаю и делаю решительные шаги вперёд.

— Хочешь, я посажу тебя на коленки, тогда нам будет в два раза теплее, — говорит мне какой-то парень.

— Только попробуй притронуться к ней хоть пальцем, я тебе обрублю твою самую нежную конечность, понял? Садись рядом со мной…

Наконец, когда я усаживаю свою пятую точку в салон, в машине включается клубная музыка, и мы срываемся с места.

* * *

Вечеринка идёт в самом разгаре. За последние часы я успела перезнакомиться с большинством людей, что присутствуют здесь.

Последние двадцать минут я не понимаю где я нахожусь и как я сюда попала. Меня жутко воротит и хочется всю дурь выпустить наружу, но позволить себе сделать это прямо тут, где я стою, я не могу.

— Джина, ты чего грустишь?

Слава богу, я слышу знакомый голос. Это Алекс.

— Мне плохо…

— У-у-у, детка, ты где уже успела покурить косячка?

— Какого косячка…Алекс, я хочу домой…к маме и папе…

— Так, стой, тебе нужно прилечь! Как ты поедешь в таком виде?

Я смотрю на неё. Её макияж растёкся по всему лицу.

— Ты что, плакала?

— Я?! С чего ты взяла?

— Не ври…я же вижу… — я чувствую, как потихоньку теряю контроль над собой.

— Нам нужно отойти от шумного места…

На улице давным-давно ночь. Звёзды сияют так ярко, как будто излучают весь свой свет, что накопили за весь день. Они наши и отдают себя нам полностью. Я сижу в обнимку с Алекс на каком-то бревне. В руках то у меня, то у неё постоянно появляется бутылка из под виски. Без закусок, мы почти опустошаем её за пол часа.

— Ты знаешь, что я самый несчастливый человек? — говорит Алекс.

— Почему это? Мне казалось, что, наоборот, у тебя есть всё, что ты можешь себе только пожелать…

— То, что ты видишь у меня — не делает меня счастливой. Другое дело ты… у тебя есть семья… Полноценная. Мама, папа, все дела… — она делает глотки виски, а затем морщится. — А у меня никого нет… Мама нашла себе другого и посвятила себя ему, а тот в первую очередь её совсем не ценит…

— А как же мистер Абрамс?

— А что он? Он её совершенно не любит… — она отдаёт бутылку виски мне.

Чувствую, как алкоголь проходит по пищеводу, но не делает мою кровь теплее. Мне холодно, мне ужасно холодно. Прижимаюсь как можно сильнее к Алекс. Она закидывает свою руку, как обычно, ко мне на плечо.

— Ты мне понравилась сразу, — говорит она.

— В каком смысле?

— Ты другая… — Алекс поворачивается ко мне лицом. Я медленно приближаюсь к ней. Чувствую, как между нами возникает связь… даже знаю какая, называется АЛКОГОЛЬ.

— Алекс, я хочу тебя поцеловать… — шепчу я с закрытыми глазами.

— Целуй же… — шепчет она мне в ответ, а затем сама приближается к моим губам. Мы сливаемся в поцелуе…

День 7

Хоть бы я сейчас открыла глаза и увидела, что я лежу ровно на свой постели, а вокруг, меня окружает моя же комната.

Зажмуриваюсь и резко открываю глаза. Дневной свет будто сжигает их дотла. Во рту неприятная сухость, а голова буквально расходится на две части. Рядом со мной лежит телефон, а на полу около кровати таз. В нём уже есть какая-то непонятная субстанция, и, кажется, она принадлежит мне. Беру телефон в руки и начинаю звонить Алекс. Первый, второй, третий гудок… она не поднимает. Как только я хочу выключить телефон, на другом конце трубки слышу знакомый голос.

— «Алло, Джина, это ты?»

— Да… а… а что вчера произошло?

— «Я не помню, но, кажется, те, кто были с нами рядом в ту ночь, помнят о нас всё…»

— О чём ты говоришь?

— «Помнишь наш вчерашний поцелуй?»

— Поцелуй…? — у меня в голове всплывают воспоминания прошлой ночи, как мы с Алекс сидели на улице, а затем мне захотелось её поцеловать. — Но, это же было в шутку… да и к тому же, мы были пьяными.

— «Я это знаю, но вот другая половина нашей школы в этом не уверена…»

— Какая половина, Алекс, я ничего не понимаю!

— «Зайди в сеть, я сейчас всё скину…» — Алекс бросает трубку. Я достаю как можно скорее ноутбук и захожу на свою страницу. То, что я вижу в сообщении от Алекс меня в буквальном смысле парализует. КТО-ТО СФОТОГРАФИРОВАЛ НАС, КАК МЫ ЦЕЛУЕМСЯ!!!! Вновь хватаюсь за телефон и звоню ей.

— Кто это сделал?! — кричу я в трубку.

— «Самой интересно знать у кого это так руки чесались…»

— А что, если обратиться в поддержку этого сайта, может быть она нам поможет удалить это фото?

— «А какой из этого смысл? Пойми, Джина, это фото есть у каждого на телефоне, понимаешь?»

— Понимаю… — растерянно говорю я.

— «Не волнуйся, я что-нибудь придумаю…»

— Алекс, скажи, а как я оказалась дома?

— «Тебя подвёз Ларри, сказал, что ты была совсем в бревно.»

— Понятно, — я слышу за дверь непонятные шорканья, — мне пора…

В комнату заходит папа.

— Уже проснулась? — сухо спрашивает он.

— Да, только что…

— Ужин на столе.

— Пап, прости меня…

— За что ты извиняешься?

— За вчерашнюю ночь… Знаю, я дала обещание прийти в десять…

— Ничего страшного, ты наказана. Добро пожаловать в «домашний арест».

— Но, пап…

— Это тебе раньше надо было думать, а сейчас ты лишена: карманных денег, развлечений, телефона и ноутбука, да, кстати, отдай мне их.

— Нет, пап… только не телефон… он мне сейчас нужен.

— Я запрещаю! — вскрикнул отец.

— Забирай что хочешь, но телефон ты не получишь!

— С каких это пор, ты стала мне указывать, а?!

— Дейв, прекрати орать так, как будто тебя режут! — кричит мама с первого этажа.

— Мама!! — кричу я и вскакиваю с постели. От двери отталкиваю папу и бегу вниз. — Мама…! — бегу к маме как будто она моё последнее спасение. Как будто, когда я добегу до неё и прижмусь к ней, мои проблемы улетучатся в одночасье.

— Что случилось, Реджина? — мама смотрит на меня с ошарашенным видом.

— Бетти, поговори со своей дочерью, она невыносима!! — папа заходит на кухню и начинает орать.

— Для начала, давайте все успокоимся! — мы делаем глубокий выдох. — А теперь расскажите мне, что у вас стряслось?

— Он хочет лишить меня всего!! Ладно, пусть он забирает у меня деньги, развлечения и ноутбук, но телефон… Это моё единственное средство связи с друзьями!

— Я тебя понимаю, Реджина, но лучше сделать так, как мы решили с папой…

— МЫ РЕШИЛИ…? — переспрашиваю я…

— Да. Ты поступила неправильно, за что, я считаю, должна быть наказана.

Конец. Мама никогда не была на моей стороне, а вот если бы папа ругал Элизабет, мама первым бы делом пошла бы за неё заступаться, а затем купила бы ей новую куклу. Ненавижу их!! Что за несправедливость!!?

Мама и папа продолжают смотреть на меня. На кухню прибегает Лизи.

— Мама, папа, смотрите, что я нарисовала! — она приносит в своих ручках рисунок и кладёт его на стол. — Это ты, — на рисунке мама держится за руки с папой, а я и Лизи играем в мяч, — а это…

— Лизи, не сейчас, — перебивает её мама.

— Да, доченька, тебе лучше пойти наверх…

— Почему?

— Красивый рисунок, Лиз, — говорю я, — жаль, что маме теперь стало плевать на то, что ты для неё делаешь. Держите, — кладу на стол телефон, — надеюсь, теперь вы оба будете спать спокойно!

— Как ты смеешь так с нами разговаривать?!

Я, ничего не ответив отцу, ухожу в свою комнату. Что было дальше — трудно описать словами. Он ввалился в мою комнату, начал забирать у меня ноутбук, при этом, читал мне какие-то нравоучения. В ответ ему я молчала. Знаете как это приятно видеть, что человек начинает злиться от того, что на его слова ты совершенно никак не реагируешь, а просто смотришь в одну точку и слушаешь тиканье стоящих рядом часов. В итоге, когда он всё забрал у меня и наконец-то ушёл из моей комнаты, я осталась одна. Без средств связи.

«Дорогой дневник!

Вчерашняя вечеринка, по-моему, была то, что надо, кроме одного НО — Я ПОЦЕЛОВАЛАСЬ С АЛЕКС ВИКИНСОН!! Причём мы были настолько пьяны, что сами себя уже не могли контролировать. Всё бы ничего, но об этом узнала, кажется, вся школа. Это случилось потому, что одному «анонимному» придурку захотелось нас сфотографировать и выложить в сеть!! Думаю, Алекс что-нибудь придумает, потому что я совершенно не приложу ума, как поступить в этой ситуации. С одной стороны, мне хочется плакать от безысходности положения, но с другой стороны — слёзы будут показывать то, что я окончательно сдалась и эта ситуация меня задела. В общем, я не знаю, что мне сейчас делать. Придётся молчать об этом, чтобы не узнали родители, иначе ещё одного скандала мне не избежать.

Я совершенно без понятия, во сколько я пришла домой, хотя обещала, что буду дома в десять. Вчера я переборщила с алкоголем, и как помню я, мне кто-то подсунул джойнт!!!! Меня воротило весь вечер, наверное, от этого меня так и развезло. Хотя раньше я никогда не принимала крепкий алкоголь, максимум, что я пила в компании своих старых подружек — коктейли. Вернёмся к родителям. Они, посовещавшись, решили оставить меня без всего, то есть я теперь, можно сказать, под домашним арестом. Здорово, Джина, и это только на седьмом дне своей «новой» жизни!!

Не знаю о чём ещё тебе рассказать, дневник, возможно, завтрашний день сможет скрасить этот…

…хоть бы у Алекс всё получилось… хоть бы получилось…

День седьмой, к сожалению, Джина…»

День 8

— Чёрт, чёрт, чёрт, я же опаздываю!!

Да, именно с этих слов началось моё будничное утро. Быстро надеваю то, что первым попалось в шкафу, складываю в рюкзак учебники и тетради и направляюсь к выходу.

— Мам, — обращаюсь я к маме, которая сидит за одним столом с Лизи и завтракает, — почему ты не разбудила меня?! Я же опоздала на первый урок!! — в ответ, она делает вид, что меня не слышит. — Мам!!

— Не кричи в доме, Реджина и собирайся в школу.

— Я это сейчас и делаю!!? Спасибо!! — накидываю куртку и выбегаю на улицу, совершенно забыв про шапку, зонт и прочее.

Добегаю до школы и слышу, как в это время звенит звонок на перемену, это значит, что я успела.

Захожу в школу, отдаю куртку в гардеробную и быстрым шагом поднимаюсь в кабинет литературы. Всё бы ничего, но я сталкиваюсь с мистером Абрамсом!!

— Чёрт возьми, что же за день сегодня такой?! — говорю я.

— Что ты сказала?

— Говорю, извините, я не хотела…

— Ничего страшного, Реджина, в следующий раз, будь аккуратна.

Я помогаю ему поднять все его «важные» бумажки. За всё время, проведённое в коридоре, я старалась не поднимать глаз и ни в коем случае, не смотреть на него. Попрощавшись с Абрамсом, я всё-таки дошла до кабинета литературы.

— Так, вроде бы, всё нормально, — говорю я, когда захожу в класс. Глазами ищу Алекс и найдя её, сажусь рядом с ней.

— Привет, — говорит она мне.

— Привет, ну как?

— Глухо. Я вчера общалась с Максом, Ларри и Мэдисоном, они сказали, что попробуют откопать материал на двух особ с соседней школы.

— Что за особы?

— Вики и Марта, ты о них не знаешь. Но на вчерашней вечеринке они трясли своими прелестями за деньги, кстати, неплохо заработали.

— И почему все вцепились именно в нас?

— Потому что все думают, что мы лесбиянки! Кстати, это случилось всё по твоей вине!

— Почему это?! — я опешила на месте.

— Ты сама захотела меня поцеловать!

— Алекс, говори тише…

— Джина, это портит мою репутацию в школе!! Как я теперь смогу возиться с парнями, когда все парни косятся на меня и показывают пальцами!?

Я замолкаю. От части, мне становится обидно.

— Если ты не хотела со мной целоваться, тогда могла бы сама меня оттолкнуть, это не так уж и трудно.

— Я думала, что ты обидишься, вдруг я у тебя первая? — Алекс произносит это так громко, что все сидящие начинают смеяться.

— Зачем ты это делаешь?

— Тебе всё равно терять нечего… Эй, народ, наша Джина лесбиянка! — от услышанного мне становится больно. Зачем она так поступает?!

— Что ты делаешь?! — кричу я. — Ты же сама была не против!

— У-у-у, Викинсон, а я смотрю ты жгучая штучка! — говорит какой-то парень. — Сначала тебе было мало моего друга, затем собственного брата, а сейчас перешла на свою подругу…

— Закрой свой рот, если ещё хочешь дышать!

Начинается урок. Все встают и приветствуют учителя.

— Итак, сегодня мы посмотрим с вами небольшой материал, который я подготовил для вас… материал о… — учитель копается в своих папках в компьютере, — материал о легендарной трагедии, которая до нас дошла сквозь века: «Ромео и Джульетта». Это трагическая история о настоящей любви двух подростков, которые любили друг друга и умерли во имя любви…!

— …зачем ты всем сказала, что я лесбиянка? — шепчу я Алекс.

— Затем, что ты новенькая и твоего имени не знает даже дворник! Ничего страшного из этого не выйдет, ты потом скажешь мне спасибо!

— …Девочки, потише!

— Извините, мистер Франк.

— Всё равно я не понимаю тебя, Алекс! Я думала, что мы подруги!

Она замолкает и уставляется на доску. Так и проходит урок. В полнейшей тишине…

За завтраком мы встретились с ребятами. Белла явно была чем-то недовольна, ещё бы, скорее всего, она тоже видела это фото и даже поняла откуда оно.

— Вот весь материал на тех дур, — говорит Мэдисон и показывает Алекс что-то в телефоне. Алекс охотно читает каждую строку.

— Ну надо же! — вскрикивает она.

— Что там такое?

— Да так, ничего особенного…

К нашему столу подходят две девочки.

— Эй, ты вроде Реджина МакАльпин?

— Да…

— Отлижешь у нас за пятнадцать долларов?

— Девочки, а почему такие маленькие расценки? — вмешивается Ларри. — Разве вы не знали, что этот бизнес уже давно поменялся?

— Ларри! — кричу я.

— Что? Я просто пытаюсь обустроить твою жизнь на двадцать лет вперёд, — я смотрю на него, — ну, хорошо, примерно на десять.

— Так, всё, с меня хватит!! — я подрываюсь с места.

— Эй, малыш, что с тобой?

— Я не лесбиянка и хватит с меня этого!! Понятно вам!? Я не лесбиянка, чтоб вы все знали!!! — кричу я на всю столовую.

— Да ладно-ладно, все уже поняли это, сядь на место… — говорит Алекс.

— Как ты могла такое на меня наговорить?! Если тебя саму давно влечёт на девочек, так и скажи!!!

— Послушай, милая, тебе не кажется, — Алекс встаёт изо стола, — что ты уже перегнула палку?! Ты сама всосалась в мои губы, словно пиявка, которая хочет насладиться кровью!

— Ты была не против!

Мы кричим на всю столовую, не замечая того, что в этом же помещении завтракает директор, завуч и пару учителей.

— Так, всё, малышки, хватит! — Мэдисон и Ларри вмешиваются между нами.

— Да, иначе вы сейчас похожи больше на куриц, чем на девушек!

— Белла, а ты чего молчишь, ты же сто процентов видела это фото! — говорит Алекс.

— Я?! — Белла смотрит на меня. — Я вообще не понимаю, что тут происходит.

— Понятно, значит, сговорились?! — кричит Алекс. — Хорошо, мать вашу, ещё посмотрим, кто кого уделал в этой ситуации! А тебе, Реджина МакАльпин, я не советую вообще переходить мне дорогу, поняла!? — он выходит из столовой, задевая меня плечом.

— Стерва…

— Зачем вы поссорились?

— Надеюсь, что скоро эта ситуация уляжется и мы помиримся…

— Нет, — перебивает меня Белла, — не помиритесь. По крайней мере, чтобы заслужить прощение Алекс, тебе нужно стоять перед ней на коленях, — она берёт свой поднос и уходит из столовой. Я остаюсь с парнями.

— Впервые вижу, чтобы девчонки ссорились из-за пустяков! Из-за того, что кто-то кого-то обозвал лесбиянкой, — говорит Макс.

— Зачем вы вообще целовались?

— Мы обе были пьяны и не контролировали себя и свои действия!!

— А какого это, целоваться с Алекс? — спрашивает Макс.

— На этот вопрос тебе сможет ответить Ларри. Всего доброго, — я встаю изо стола и выхожу из столовой. Алекс и Белла стоят в коридоре и что-то обсуждают периодически косясь на меня. Вот и всё, теперь я снова становлюсь изгоем в школе, над которым все будут смеяться и отшучивать тупые приколы.

Собираюсь выйти на улицу, но на входе стоит мистер Пикчер и что-то караулит. Чёрт, кажется, мне так просто не смыться из этой школы. Иду в медпункт и, жалуясь на сильные боли в животе, я выпрашиваю справку у медсестры. Наконец, когда я добиваюсь своего, со спокойной душой забираю свою куртку из гардероба, и выхожу в коридор.

— МакАльпин?

— Да, Реджина.

— Куда это ты собралась?

— Медсестра выписала мне справку. Вот, — я даю ему бумажку, на которой даже поставлена печать, — у меня сильные боли в животе.

— Ты что-нибудь ела с утра?

— Нет, только в школе.

— Ладно, можешь идти.

Ура! Этот план удался, я иду домой.

* * *

Как же всё-таки хорошо дома. Несмотря на то, что мы совсем недавно переехали в этот дом — он мне уже нравится. Тут по-своему уютно и удобно. Тут тихо и спокойно. Кажется, это небольшой рай для интроверта, такого как я.

Сажусь на диван и тщательно переосмысливаю всё начало дня. Это ужасно. Раньше, несмотря на то, что я хоть как-то была популярна в школе, про меня никто и не смел пикнуть что-то плохое. Ну да, сейчас же другая школа, другой город и прочее. Как жаль, что нельзя вернуться обратно…

Поднимаюсь в свою комнату, чтобы в случае чего, не видеться с мамой. Кого-кого, а её мне сейчас только и «не хватает».

Как же я устала, а ещё только десять утра. Ложусь на кровать и тру свои глаза. Я совершенно не хочу плакать, но, кажется, что-то попало в оба глаза. Сжимаю глаза как можно сильнее, чтобы задержать слёзы, но бесполезно — от этого они только сильнее начинают выступать, а затем скатываться по моим щекам и мочить мою шею. Неприятное утро, которое оставило такое послевкусие. Что может быть лучше?

— Так, Джина, прекрати и возьми себя в руки! В конце концов, это не конец света, и то, что какие-то мерзкие людишки стали про тебя что-то говорить, совершенно не означает, что это обязательно должно тебя задеть! Тебе не пять лет, чтобы обижаться на то, что люди, слабее тебя умом, тычут в тебя своими пальчиками и показывают языки!

Позже, успокоившись, я решаюсь принять успокаивающую ванну, с добавлением пены с цветками лаванды. Затем, это всё украшаю мыльными розами, которые я расставила по краю ванны. Раздеваюсь и залезаю в эту горячую воду.

— Да, это определённо то, чего мне так не хватало давно! — надеваю наушники и погружаюсь в инди-музыку.

Закрываю глаза. Сначала, перед собой я вижу каких-то людей, которые танцуют очень странно, и, кажется, они в трансе. Затем, передо мной рисуется другая картинка, те же люди, но они на берегу моря, рядом с ними костёр. Одна из девушек зовёт меня к ним. Картинка снова меняется. Я и эта девушка на обрыве скалы. Под нами бушует море. Его волны со всей силы ударяют о скалы. Сильный ветер в одночасье взъерошивает мои волосы. Где я? Как далеко я от дома? Почему события так быстро меняются? Я поворачиваюсь, чтобы спросить у той девушки, где мы находимся, но в итоге я её не застаю… В туманной дали я вижу размытый силуэт женщины. Это начинает меня пугать. Картинка то исчезает, то вновь появляется, а это женщина приближается ко мне. Вглядываюсь и вижу знакомые черты лица. Бояться уже нечего, это моя бабушка…

— Бабушка? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Да, милая Редди, это я.

Бабушка всегда, по крайней мере, всю мою сознательную жизнь называла меня Редди. Она говорит, что это единственное правильное сокращение от моего полного имени Реджина.

— А что ты…? Что мы тут…? Бабушка, где мы?

— В самом прекрасном месте на Земле.

На моих глазах начинают появляться слёзы. Я вижу перед собой бабушку, словно она не умирала и не покидала нас…

— Я так скучала по тебе, бабуль.

— Я тоже по тебе.

— Жаль, что наша последняя встреча была настолько короткой… Прости меня за то, что сказала тебе, что ненавижу тебя…

— Ничего страшного, дорогая, это уже в прошлом…

— Уже в прошлом, — еле произношу я.

— Я должна тебя кое о чём предупредить.

— Всё, что угодно, бабушка…

— Береги Бетти от несчастья!

— Что? Какого несчастья?

— У Дейва есть другая женщина, к которой он питает настоящую любовь… Твоя мама глупа и может наделать кучу ошибок. Береги Бетти от несчастья!

— Бабушка, но… как? Ты… ты же не можешь…

— Редди, дай мне свою руку, — я протягиваю руку бабушке, — пойдём…

— Стой, куда ты ведёшь меня?

— Я покажу тебе то, что будет…

— Нет, — я вырываю руку и останавливаюсь, бабушка проходит вперёд, — я хочу обратно… я хочу домой!

— Это не возможно, Редди.

— Не называй меня так, моё имя Джина!

— Господи, что с тобой? — голос бабушки сменился.

— Я хочу домой!! Я хочу к маме, папе!!

— Ты вся горишь, боже!! Тебе нужно остыть!

После этих снов под моими ногами оказывается пустота. Я падаю. Порывистый ветер не даёт мне вздохнуть. Мне страшно. Я боюсь высоты. Я боюсь того, куда я сейчас приземлюсь. Удар и я в воде. Тёмной и очень холодной. Я борюсь, борюсь с этим страхом — страхом воды. Пытаюсь поскорее добраться до верха, помогая себе руками.

— Господи, Джина, да что это с тобой?! Джина!!

Голос возвращает меня обратно. Я выныриваю из воды и заглатываю воздух ртом.

— Мама…?!

Мама стоит около ванны, её кремовый пиджак наполовину в воде. Мама смотрит на меня бешеными глазами и не понимает, что со мной произошло. Я оглядываюсь и вижу, что я нахожусь в ванной, старой и доброй ванной комнате в своём доме. Я лежу в воде, абсолютно голая, передо мной стоит мама и смотрит на меня. Я подрываюсь и срываю с вешалки полотенце.

— Что со мной было?

— Я пришла с работы, смотрю, ты дома… захожу в ванную комнату и вижу тебя абсолютно без сознания под водой!! Я испугалась, и начала тебя трясти, подумав, что ты решила совершить суицид…

— Я вернулась раньше домой, взяла у медсестры справку…

— Ты в порядке?

— Думаю, да.

— Справишься без меня?

— Наверное…

— Если что — кричи, я буду на втором этаже.

— Хорошо, мам.

Мама выходит, а я как можно скорее смываю с себя остатки пены и шампуня. Выхожу из ванны с таким же испуганным видом. Что со мной произошло? Что было бы, если бы мама не вошла ко мне?

— Ты в порядке? — спрашивает мама ещё раз.

— Да, уже лучше.

— Спустись вниз, мне нужно с тобой переговорить, пока никого нет дома.

— Разве нет? А где Лизи?

— Она на уроках хип-хопа, забыла?

— А разве я знала об этом? — говорю я едва слышным голосом. — Зачем ты позвала меня сюда? Что-то случилось?

— Случилось… У нас с папой через два дня годовщина нашей свадьбы…

— О, нет, мам, даже не начинай.

— Почему?

— Я не стану изображать священника, как в тот раз, чтобы ты вновь надела своё свадебное платье.

— Нет же, Джина, дело не в этом…

— А в чём? — мама смотрит на меня с таким взглядом, будто думает, что я о чём-то догадалась.

— Ты не понимаешь?

— Объясни нормально то, что ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы ты завтра вечером прогулялась с отцом мимо этого магазина, — мама даёт мне в руки буклет, — «Розовая пантера»? Что ещё за название? Звучит так, как будто там продают игрушки для взрослых…

— Джина, прекрати! Это обычный бутик, в котором как раз продаётся шикарное фиолетовое платье, и как раз 48 размера!

— Как мне его вывести на улицу? Ты забыла, папа же работает допоздна?

— Ну, ты придумаешь что-нибудь…

— Я?!..

— Джина, прошу тебя…

— «Береги Бетти от несчастья…» — доносится у меня в голове. Я смотрю на маму и её жалобный взгляд. Если это хоть как-то поможет ей, я сделаю это ради неё.

— Хорошо, я согласна тебе помочь, только ты выполни мою просьбу.

— Какую ещё просьбу?

— Вернуть мне телефон, который вы, между прочим, удачно забрали у меня.

— Я подумаю, как это сделать.

— Значит, по рукам, — говорю я.

— По рукам.

Мы, обе довольные, расходимся кто куда. Я поднимаюсь в свою комнату, а мама довольная идёт на кухню. Ещё раз смотрю на буклет.

— Да, уж, это будет не легко, особенно после вчерашнего случая…

Захожу в комнату и беру дневник в руки.

«Дорогой дневник!

Сегодня мой восьмой день пребывания в этом городе. Не думала, что я вообще смогу продержаться тут дольше недели. Дела в школе совершенно не понятные, а после позавчерашней вечеринки я думаю, они уже не наладятся никогда. Все в школе узнали о нашем поцелуе с Алекс, чего, собственно, я и боялась. Эти уроды вдруг решили, что я и Алекс лесбиянки, а точнее, сама Алекс им об этом сказала. Понимаю, таким образом, она решила не терять свою репутацию, но нашей с ней дружбой, она, кажется, совсем не дорожит. Сегодня на уроке литературы она объявила всему классу об этом, а затем ещё добавила «тебе терять нечего…» Естественно, после её «объявления» мне совершенно нечего терять, осталось только смириться с ситуацией. После, мы не здорово повздорили с ней в столовой, после чего, Алекс разозлилась на меня. У нас могла бы быть даже драка, но парни нас «разняли». Не знаю, то ли от зависти, то ли от скуки, Белла сказала, что, если я захожу заслужить прощение Алекс, я должна стоять у неё на коленях. С чего бы это? Ведь в этой ситуации виновата она, а не я. Если бы не её длинный язык, о том, что было между нами, забыли бы уже на второй день.

В общем, я отпросилась домой и завтра я тоже не планирую туда идти. Чем реже я появляюсь у этих людей на глазах, тем реже они вспоминают об этой ситуации.

Похоже, что сегодня день неприятностей и странностей. Я чуть не утонула в собственной ванной, но мама вовремя оказалась дома. И мне приснилась моя бабушка, которая просила меня беречь маму от неприятностей. Не знаю, что это значит в её понимании, но, думаю, вскоре я пойму, что она имела в виду.

Ещё завтра мама поручила мне не простое задание — сходить с папой «в магазин». На самом деле, нам всего лишь то надо пройтись мимо этого бутика, в котором мама присмотрела себе платье, и купить его на их годовщину, которая будет через два дня.

Думаю, что за этот вечер я не умру от скуки, потому что делать мне нечего. Будут новости — напишу.

День восьмой, твоя Джина»

— Джина, дорогая!! — слышу я с первого этажа.

— Что случилось, мам?

— Спустись, пожалуйста, к тебе пришли.

— Кто бы это мог быть? — задаю я вопрос сама себе и, надев тапочки, я вылетаю из своей комнаты. Спускаюсь по лестнице и вижу… Алекс…

— Привет, — говорит она.

— Мам, сколько можно говорить, чтобы ты не открывала дверь кому попало!?

— Прости, но мне казалось, что это…

— Мне тоже всего лишь казалось, что это моя подруга!

— Хорошо, извини, — мама вновь уходит на кухню.

— Зачем пришла?

— Я хочу с тобой поговорить…

— О чём, интересно?

— Может быть, мы выйдем на улицу?

— Ладно, — беру куртку с вешалки, — я сейчас, мам…

— Хорошо, только не долго, или ты забыла, что ты только что вышла с ванны?!

— Я буквально на пять минут.

— Прости меня за сегодняшний случай в школе.

— Прости? Алекс Викинсон умеет извиняться?!

— Ты имеешь полное право смеяться надо мной, но…я правда не знаю, что на меня дошло.

— Репутация.

— Джина, не обижайся на меня. Если хочешь, я готова сделать всё, что угодно для тебя.

— Мне ничего от тебя не нужно, Алекс…Александра.

— О, Господи, только не нужно меня так называть, хорошо? Для друзей я просто Алекс.

— Разве мы с тобой друзья?

— Конечно. Я даже и не думала ссориться с тобой, ты же… на вес золота…

Я смеюсь.

— Ну что, мир? — Алекс протягивает мне свою руку.

— Хорошо, но только с одним уговором: ты рассказываешь всем в школе, что я не та, за которую они меня принимают, или…

— Что или?…

— Или ты тоже себя приписываешь в мои ряды. Согласна?

— Согласна! — мы жмём друг другу руки, а затем обнимаемся. — Я так рада, что мы снова общаемся.

— Да уж, я тоже…

— О, я вспомнила! Смотри, что у меня для тебя есть, — Алекс достаёт из под куртки какие-то листы бумаги.

— Что это?

— Твоё домашнее задание. Поначалу я не хотела тебе его отдавать, думала, что мы с тобой не помиримся, а за невыполнение домашних работ, тебе сделают выговор, и ты получишь, как следует, но потом мы помирились и вот…

— Отличный метод, — смеюсь я, — надо будет как-нибудь попробовать.

Мы вместе смеёмся.

— Ну, что ж, мне пора. Созвонимся сегодня вечером?

— Не могу.

— Почему?

— Я типа под домашним арестом. Родители забрали телефон, ноутбук и лишили карманных средств.

— Серьёзно? За что?

— За то, что я поздно вернулась с вечеринки. Скорее всего, даже не из-за этого, а из-за того, что я пришла еле живая. Даже не знаю, что было дальше, когда я попала в дом.

— Да ты, я смотрю, бунтарка, — смеётся Алекс.

— Ничего особенного, просто я дружу с Алекс Викинсон.

— Это точно!

— Ты скоро, Джина? — мама выглядывает из-за двери.

— Уже иду, мам. Мне пора. Пока, Алекс.

— Пока.

Я закрываю дверь и смотрю на листы с домашней работой.

— Что это? — спрашивает мама.

— Это моя домашняя работа по математике и химии.

— Вам столько задают?

— Надеюсь нет.

— Кстати, почему ты сегодня не была на остальных занятиях?

— Я же говорю, взяла справку у медсестры.

— Зачем?

— У меня болел живот.

— Это всё потому что ты ешь одну сухомятку! Никаких супов, бульонов, только сплошные бутерброды и перекусы.

— Ну, прости мам, что у тебя такая нерадивая дочь.

Мы смеёмся.

— А ещё, эта дочь сейчас останется доготавливать нам ужин.

— Эй, почему я?

— Потому, что я ухожу за Элизабет, или ты уже забыла, что у тебя есть сестра?

— А почему её не может забрать папа?

— Интересный вопрос, задай ему, если хочешь. Всё, я побежала, — мама целует меня в щёку и выходит из дома.

— Отлично, на мне ещё и ужин! И это при моих то «навыках» готовки!

Подхожу к плите, на которой стоят три кастрюли и все они одновременно бурлят. В духовке готовится запечённый гусь с яблоками, в микроволновой печи разогреваются блинчики. Посудомоечная машина тарахтит, телевизор орёт — это всё смахивает на дикий ужас, чем на просто кухню, где принято есть.

— Ничего страшного не случится, если я на пять минут поднимусь в свою комнату.

Выхожу из кухни. На домашний телефон раздаётся вызов. Снимаю трубку.

— Алло. — на другом конце тишина. — Алло, я случаю вас… — опять тишина и слышно лишь шипение, — алло! Идиотизм!

Я кладу трубку и проверяю настройки телефона. Всё настроено на максимум. Не понимаю, чьи это дурацкие шуточки!! Отхожу от телефона и как только я поднимаюсь к своей комнате, телефон вновь разрывается от звонка.

— Ну, если сейчас опять никого не будет слышно, я разобью этот телефон вдребезги!! — снимаю трубку. — Алло!

— «Алло, Джина?»

— Да, пап… Это ты звонил первый раз?

— «Нет. Джина, Бетти дома?»

— Она пошла за Лизи, а где ты?

— «Я хотел сказать, что я задержусь на работе, сама понимаешь, новый коллектив, все друг друга плохо знаем…»

— Ты что, собираешься пить?

— «Нет, что ты! Мы просто с парнями сходим в бар, посмотрим футбол, пообщаемся.»

— Что мне сказать маме?

— «Передай, что я приду поздно вечером и что… я люблю её…»

— Пап, мама старалась и готовила ужин…

— «Я знаю как восхитительно она готовит, но… если я вольюсь в новый коллектив, пообщаюсь с кем надо, я смогу гораздо раньше приходить с работы и быть со своими любимыми дочками. Понимаешь?»

— Нет, пап, я не понимаю! Не понимаю, как можно говорить маме одно, а поступать совершенно по-другому!!? — бросаю трубку и сдерживая свои слёзы ухожу на кухню, чтобы удостовериться в том, что всё идёт как надо. Как только я дохожу до кухни, раздаётся вновь звонок. Это начинает меня бесить. — Пусть помучается! — говорю я с ехидной улыбкой на лице, помешивая в это время суп.

Гудок не проходит даже спустя несколько секунд. Отец не стал бы звонить так долго, тем более, у него, по его словам, сегодня много «дел». Подхожу к телефону, неохотно тяну руку к трубке. Снимаю и молчу.

— Алло, это Реджина МакАльпин? — раздаётся голос девушки на той линии.

— Да, она самая.

— Это полиция.

Эти слова заставляют меня отбросить все свои шуточки назад и сосредоточиться.

— Я вас слушаю, что-то случилось?

— «Я проверяю вашу безопасность… побудьте на телефоне ещё несколько секунд.»

— Что? Какую безопасность?! Алло!.. — на том конце раздаётся шипение. Так всё, мне это надоело! Кладу трубку телефона и выдёргиваю с него все провода. Эти дурацкие шутки из фильмов ужаса не для меня! Выключаю на кухне плиту и поднимаюсь к себе в комнату.

Сажусь за стол и достаю листы с домашней работой. Приступаю к её решению, как вдруг, я слышу на первом этаже непонятные звуки.

— Какого чёрта тут твориться? — беру первый попавшийся предмет и направляюсь вниз. Не то, что бы я готова драться с маньками или ворами, но это хоть что-то, по сравнению с тем, чтобы быть просто убитой в своей комнате. Тихими шагами спускаюсь по лестнице. Вижу силуэт, достаточно крупный. — Ага, вот ты и попался, ворюга!

— Приве-е-ет!! — орёт Лизи, а на её лице маска «Крика». Я начинаю визжать как резанная. На мой ор прибегает мама с кухни.

— Что слу… о, господи, Джина, зачем тебе канцелярский нож?

— Я думала, что к нам забрались воры!

— Боже, детка, что с тобой такое? Ты напугана!

— Уже ничего… а ты, — обращаюсь я к Лизи, — чтобы больше так не пугала меня! Поняла!?

— Да ты что, это же всего лишь розыгрыш!

— Между прочим, я думала, что поседею, пока она стояла передо мной в этом.

— Прости, Джини, я не хотела.

— Никто не знает, что у нас с телефоном?

— Я его выключила.

— Зачем? Он что, тебя тоже напугал?

— Нет. Сначала раздался звонок, а на другом конце тишина, затем полиция, хотя, я в это не уверена.

— Тебя пытаются запугать?

— Мам, я уверена, это чьи-то лишь детские шалости. Кстати, звонил папа.

— Папа? Что он сказал и почему он звонил на домашний телефон, а не на сотовый?

— Сказал, что задержится на работе и, что тебя любит…

— Задержится на работе… как всегда, — мама садится на диван, — как же я устала от этого! Он вечно задерживается!!

— Мам, может быть, у него дела или…

— Ага, или какая-нибудь очередная «коллега» женского пола.

— Ну, мам, перестань! Я не верю, что наш папа сможет тебе изменять с кем-то…

— Твой папа, может и не сможет, а Дейв МакАльпин да.

— Ты себя накручиваешь.

— Пошло всё к чёрту! — мама уходит на кухню я иду за ней.

— Что ты делаешь? Зачем?!

— Я должна побыть одна! — мама достаёт бутылку виски и открывает её.

— Ты же опять сорвёшься, мам!!

— Джина, не мешай! Ты ещё слишком мала, чтобы понять то, что у меня сейчас на душе!

— Если это из-за папы, так съезди к нему в офис!!

— Пошёл он тоже к чёрту! Девочки, выйдите из кухни!

Маленькая ручка Лизи берёт меня за мою.

— Пойдём, Джина, поиграем в другом месте…

— Пойдём, сильным людям тут делать нечего. Только слабые люди гасят боль алкоголем, а затем плачут по тем, кого им не вернуть! Я думала, что ты сильная мам…

— Я тоже думала, что я сильная… но это чувство, оно сильнее меня…

Не знаю, что она там говорила нам дальше, потому что я и Лизи уже давно сидели в моей комнате.

— У тебя тут классно.

— Спасибо, Лиз. Хочешь сладкого?

— У тебя что, есть тайник?

— Послушай, он должен быть у каждой девочки! Держи! — я даю ей пару шоколадок и заодно достаю себе.

— Что ты делаешь? Рисуешь?

— Я делаю алгебру, Лиз.

— Что такое алгебра? Это что-то из плохого, что обычно курят хулиганы?

Я смеюсь над её словами.

— Алгебра — это самый ужасный предмет в школе, когда-нибудь и ты с ним познакомишься.

— Фу, звучит, если честно, не очень.

— Понимаю…

Между нами молчание. Лизи разглядывает мою комнату, периодически что-то трогая своими маленькими ручками, а я же делаю вид, будто меня это ни на секунду не раздражает.

— А почему папа так много работает?

Вот он вопрос, которого стоило бояться от маленького ребёнка. И как мне этому шестилетнему чуду объяснить, что у папы много каких-то дел, которых, между прочим, нет.

— Понимаешь, Лизи. В связи с переездом, нашему папе приходиться сейчас много работать, чтобы хоть как-то обеспечить нас всем.

— Но, ведь мама тоже работает.

— Да, но, сейчас больше всех работает папа. Ему нужна эта работа и мы всячески должны его поддерживать, понимаешь?

— Я хочу, чтобы папа был с нами как раньше…

— Я тоже этого хочу, Лиз… Но, если бы все наши мечты сбывались по щелчку пальцев, людям бы не к чему было бы стремиться.

— Они могут стремиться делать всё лучше и красивее, это тоже будет их маленькой целью.

— В мире и так полным-полно красивого. Обернись. Видишь ту луну и звёзды? То, что они светят — это уже для нас чудо. А рассветы, вспомни, как рано утром просыпается солнце. А ведь оно могло бы просто не всходить. Даже в закатах есть что-то завораживающее. Мир вокруг прекрасен, только люди его портят.

— Извини за то, что сильно напугала тебя.

— Это ты прости, за то, что накричала на тебя.

Лизи протягивает мне свои ручки, и мы сливаемся в объятиях. Всё-таки иногда круто иметь младших братьев или сестёр.

В комнату заходит мама.

— Джина…

— Что тебе?

— Прости меня…

Я замолкаю и опускаю глаза вниз.

— Джина, — мама делает шаги вперёд и падает.

— Господи, мама!!

— Мамочка, что с тобой?

Я и Лиз подбегаем к маме.

— Я в п-порядке… только… голова болит.

— Давай помогу встать.

— Спасибо, д-девочки…

От мамы неприятно пахнет алкоголем, уголки её рта в непонятной белой плёнке.

— Пойдём. Вот так, шаг за шагом и мы в кровати.

Укладываю маму на кровать и укрываю одеялом. Побудь тут, Лиз, до прихода папы всё должно быть убрано.

— Хорошо.

Я быстро бегу вниз, но… не успеваю. На пороге стоит папа и с недовольным видом смотрит на меня.

— Привет, пап.

— Привет, Джина. Бетти дома или…?

— Дома.

— Отлично, мне как раз нужно с ней поговорить.

— Пап, мама устала…

— Отойди, Джина!

— Пап, у неё был тяжёлый день… пап!

Скандала не избежать. Лизи прибегает ко мне и прячется за мною спину, а нервный папа вновь спускается с лестницы.

— Как она посмела!? — он берёт бутылку с виски и разбивает её о плитку на кухонной стене.

— Что ты делаешь?! Потому же будет вонять весь дом!!!

— Ещё виски? — папа открывает ящик и находит примерно три бутылки виски и шампанского. — Отлично, сегодня будет праздник!! Пока ваша мать не оклемается, я не хочу её даже видеть!

— Куда ты идёшь?!

— Я переночую у друга, заодно избавлюсь от этого, чтобы она даже не вздумала больше пить!!

— Пап, а как же мы?

— А что вы? Ты уже взрослая, вполне можешь позаботиться о Лизи и себе…

— Ты серьёзно?!

— У меня нет причин, чтобы шутить! — папа выходит и хлопает дверью.

— Отлично!! И что нам делать?

— Я не знаю, Джини, но я хочу спать.

— Пойдём, я уложу тебя, а сама буду убирать этот ужас.

— Не нужно, я уже взрослая и сама могу проверить монстров под своей кроватью. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи… Что ж, Джина, ты уже взрослая…

Беру веник и аккуратно заметаю всё стекло от разбитой бутылки, затем промываю плитку и, выключив свет, поднимаюсь наверх, в свою комнату. Наверное, любой другой подросток сбежал бы к друзьям, чтобы повеселиться на какой-нибудь тусовке, но только не я. Не знаю, почему я не могу позволить себе это сделать, ведь у меня есть Алекс, Ларри, Мэдисон, Макс и Белла… Они то явно знают толк в вечеринках…

Вновь достаю свой дневник и приписываю туда запись:

«Сегодня приходила Алекс, и ты не поверишь, она просила прощение!! Это здорово, значит, моя с ней дружба для неё что-то значит!

Настаёт то, чего боялась я и папа одновременно. Мама вновь начала подчиняться своим пагубным привычкам. Она вновь взялась за алкоголь. Это ужасно, ведь она как наркоман. Один раз попробовала, затем ей захочется ещё… Папа, разбив бутылку её недопитого виски, ушёл из дома забрав весь другой алкоголь. Это так странно, раньше он всегда был с нами, наверное, мама права и у него действительно появилась другая… знать бы, кто это…»

День 9

Моё утро начинается с девяти часов. В доме ещё все спят и не слышно ни шороха. Поднимаюсь с постели, в надежде, что найду первые признаки пребывания папы, но… бесполезно. Он не пришёл домой даже позавтракать… На первом этаже неприятно пахнет не то перегаром, не то впитавшимся в линолеум вчерашним виски. Подхожу к домашнему телефону и звоню отцу на сотовый. Первый, второй, третий гудок — нет толку дальше звонить, он всё равно не снимет трубку. По лестнице спускается полусонная мама.

— Это ты тут шумишь? — спрашивает она хриплым, заспанным голосом.

— Папы не было со вчерашнего вечера…

— У нас есть, что-нибудь выпить?

— Он вчера разбил бутылку виски, и забрал с собой весь твой тайник.

— А деньги? Он забрал мои деньги?

— Вроде бы нет…

— Отлично. Сколько сейчас времени?

— Девять с чем-то.

— Девять с чем-то?! Почему ты ещё не в школе!?

— Я сегодня решила побыть дома. Вчерашняя боль в животе ко мне вернулась ночью, — соврала я.

— Какой кошмар! Тебя же срочно нужно показать врачу!

— Не беспокойся мам, я позабочусь о себе.

— А что ты скажешь учителям в школе?

— Я предупрежу Алекс и она всё уладит.

— Нет, я так не могу! Что я за мать тогда такая, раз не могу оказать первую помощь своему ребёнку!? Ложись на диван, я сейчас найду обезболивающее, — приказывает мама.

— Мам, не нужно, со мной всё хорошо…

— Не перечь! На тебе лица нет!

— Хорошо, как скажешь…

Я ложусь на диван и укрываюсь пледом, мама роется в ящиках на кухне и ищет мне лекарство от боли. На самом деле, у меня ничего не болит, но пойти сегодня в школу я тоже не могла. Не хочу, чтобы на меня опять все косились и тыкали пальцем. Тогда вы спросите меня: «почему ты не можешь рассказать обо всём маме или папе?!» А я вам отвечу: «потому что им нет дела до меня. Если папа и интересуется тем, что я делала в школе, с кем я дружу и тд, то это совершенно не означает, что ему есть дело до того, что у меня проблемы. Он спрашивает это для галочки. Так, чтобы развеять обстановку, не более. А мама… что мама то. Она больше занимается Лиз, потому что хочет, чтобы хоть из неё вышло что-то толковое.»

— Вот, я нашла какие-то таблетки, думаю, они тебе помогут.

— Спасибо, я выпью их позже.

— Нет, пей сейчас! Я хочу убедиться в том, что ты меня не надурила, а действительно выпила их, и тебе стало легче.

— Хорошо.

Беру две таблетки из маминой руки. Открываю рот и перевожу взгляд на маму, затем кладу таблетки на язык и запиваю водой.

— Фу, они такие противные, — меня аж передёрнуло.

— Всё полезное — всегда невкусное. Отдыхай, а я скажу Элизабет, чтобы тебе не мешала.

Я включаю телевизор и на пару часов забываю о том, что у меня вообще есть какие-либо дела, о том, как мама с Лизи куда-то ушли, о том, как отец ушёл и не вернулся, о том, что творится в школе. Но внезапный звонок в дверь возвращает меня в реальность. Открываю дверь. На пороге стоят Ларри, Макс, Алекс и Мэдисон.

— Привет, что вы тут… — Алекс обнимает меня, а ребята проходят в дом.

— Ну и дом, — вопит Макс, — мне бы так жить.

— Аккуратно, мама не потерпит в доме грязь.

— Не занудничай, — говорит Алекс и стучит мне по плечу. Я закрываю входную дверь.

— И как это понимать?

— Мы пришли к тебе в гости. Мистер Пикчер сказал нам навестить тебя.

— Мне гораздо лучше, спасибо.

— Эй, можно тебя на пару слов? — говорит Алекс.

— Кто будет чаю?

Парни переводят на меня взгляд, будто я спросила у них что-то непристойное.

— Ты что, не знаешь, что когда мы приходим в гости, мы всё съедаем?

— Поняла. Я вас позову.

— Эй, — говорит Алекс.

— Алекс, как это понимать?!

— Успокойся, подруга.

— Зачем ты привела их? — шепчу я.

— Они и твои друзья тоже, поэтому они решили пойти со мной. Тем более, Пикчер сам велел им это сделать.

— Понятно.

— Ты выглядишь отвратно. Что-то случилось?

— Отец вчера ушёл из дома, а утром не пришёл даже переодеться…

— Может быть у него другая?

— Не знаю, но у моей мамы есть об этом догадки.

— Джина, я же знаю, что это не основная причина твоей не явки в школу. Скажи, ты до сих пор обижаешься на меня?

— Нет, Алекс, я просто… не могу там появиться, вот и всё.

— Почему?

— Я думаю, что каждый человек, мимо которого я буду проходить, он будет смотреть на меня и тыкать пальцем. Затем, другие будут шептаться за моей спиной и…

— Разве тебе не плевать? — перебивает меня Алекс.

— Видимо нет.

— Эй, девчонки, — заглядывает Ларри к нам на кухню, — скоро будет чай?

— А? Да, конечно, я уже разливаю его по кружкам.

— Э-эй, Джина, успокойся… Ты так зависима от мнения окружающих, что они в скором времени тебя просто задушат! Ты должна жить так, как хочется тебе! Ты должна делать то, что ХОЧЕТСЯ ТОЛЬКО ТЕБЕ! Понимаешь? Или ты думаешь, если бы я у каждого спрашивала бы: «А ты не против, если я пересплю со своим братом?» мне бы отвечали: «о боже, это же маразм, как ты можешь?» я бы не стала этого делать? Что было, то было, Джина…

— Возможно, ты права, но…

— Никаких больше но! Я не хочу об этом даже слышать… Ты же дружишь с самой Алекс Викинсон!! А в её шайке нет никаких «но»!

— Спасибо за совет, Алекс.

— Не за что, — она подходит ко мне и обнимает.

— Как думаешь, парням понравится чай с клубникой и мятой?

— Им понравится горячий чай, а не подогретая вода из чайника, которую ты так старательно уже разливаешь минуты две.

— Точно…

Мы начинаем смеяться. На кухню заходят ребята.

— У-у-у, чувствую, без нашей помощи тут вам не справиться.

— Простите, я заболталась с Алекс и… налила вам в кружки холодной воды.

— Вот! — говорит Ларри. — Учитесь! Перед нами настоящая хозяйка!

Все опять начинают смеяться.

— Давай, я помогу тебе, — говорит Алекс и забирает из моих рук чайник.

— Вот твоя домашняя работа, — Макс отдаёт мне листы.

— Кстати, завтра по физике контрольная работа. Кто готов?

— Не я.

— Только не я…

— А я опять спишу у кого-нибудь.

— А ты, Джина?

— Я надеюсь на то, что меня распределят с каким-нибудь ботаником.

— Хочу тебя огорчить, куколка, — говорит Алекс, — но ты сидишь со мной.

— Чёрт!

Все опять начинают смеяться. Закипает чайник и каждый разливает по кипятку себе в кружки.

— У вас уютненько, только телик немного староват.

— Мэдисон, ты бы посмотрел для начала на свой, ах да, забыла, у тебя же его нет.

— Кстати, как там Белла? Только она сегодня не пришла ко мне…

— Мы с ней не общаемся, — говорят парня.

— А я общаюсь, но так, чисто, чтобы не было скучно на уроках.

— Среди нас предатель.

— Да пошёл ты, Ларри. Ты сам то, сколько общался с Тимом Беркером? А?!

— Месяца два, после того, как вы все его кинули на деньги.

— Вот и всё!

— Ну, я следил за ситуацией и чтобы он вернул свой должок.

— Господи, вам всем по семнадцать лет, но вы уже имеете какие-то проблемы с деньгами, людьми. Не удивлюсь, если вы состоите в какой-то банде.

— И самое смешное из этого знаете что? — говорит Алекс.

— Что?

— То, что наши родители думаю, что мы тихони и самые послушные дети в мире.

— О, да, а ещё то, что мы никогда в жизни не пробовали алкоголь.

Все начинают смеяться.

— Кружки вверх, за наш супер-дар! — говорит Ларри.

Все поднимают кружки с чаем вверх.

— Джина, ты с нами?

— У меня пока что плохо получается скрывать это всё от родителей, но, думаю, вы меня научите, — я улыбаюсь и поднимаю кружку с чаем вверх.

— Ура!!

— УРА-А-А!!!

Кричим мы и одновременно чокаемся.

— Это суперское утро мы скрасили клубникой с ноткой мяты…

— …и бутербродами с колбасой.

Внезапно наше веселье прерывает только что открывшаяся входная дверь. На пороге стоит мама с двумя пакетами.

— О, кто-то пришёл, — шепчет Алекс.

— П-привет, — говорю я только что вошедшей на кухню маме.

— Здравствуйте! — растеряно говорит мама и смотрит на наш стол.

— А что это за прекрасное создание? Может быть мы познакомимся?

— Ларри!! — кричу я. — Мам, не обращай внимание, он иногда не думает, что говорит.

— Мама!?! — опешил Ларри.

— Приятно познакомиться, я мама Реджины.

— Простите, миссис МакАльпин, я думал, что вы… старшая сестра…

— Приятно слышать, молодой человек, — мама с подозрением смотрит на нас и выходит из кухни.

— Ты совсем идиот? — говорю я Ларри.

— Прости, я же не знал, что женщины в таком возрасте могут так молодо выглядеть!

— Наверное, нам уже пора, Джини, — говорит Алекс и встаёт изо стола.

— Спасибо, что навестили меня… Приходите ещё.

— Обязательно…

Ребята быстро одеваются и, попрощавшись со мной, выходят из дома.

— Что это было, Реджина?

— Я даже не знала, что они придут ко мне…

— Что вы тут развели?

— Прости мам, это неудавшийся тост, за нашу молодость.

— Боже, чем тут пахнет? Вы распивали алкоголь?!!

— Что?! Максимум, что вы могли пить, это чай!

— Я чувствую у вашего «чая» запах виски! Как ты это объяснишь?

— Ты это лучше спроси у папы!

— Реджина!

Я ухожу из кухни.

— Мне надоели твои выходки!

— А мне надоели твои придирки ко мне! Я сказала тебе как есть, остальные вопросы ты задай своему любимому мужу!!

— Как ты смеешь…

— Точно также, как и ты!! — я хлопаю своей дверью в комнате и запираю её на замок.

— Это не дочь, это сущая катастрофа!! — слышу я крики мамы с первого этажа.

— Знала бы ты, что эта сущая катастрофа сейчас чувствует… — говорю я едва слышным голосом и сажусь за свою очередную домашнюю работу.

Этот день летит очень быстро. Недавно только было утро, а уже пролетел обед и дело близится к вечеру. Точнее, к ужину. Всё своё свободное время я посвятила домашнему заданию и подготовке к завтрашней контрольной по физике. Слышу, как на первом этаже хлопнула дверь. Раздался мужской голос.

— Папа! — я подрываюсь и бегу вниз. — Папа, ты пришёл!! — прыгаю на папу и обнимаю его что есть силы.

— Господи, Джина, ты меня сейчас задушишь!

Я спускаюсь на пол.

— Привет, — сухо говорит мама.

— Привет, не думал, что ты будешь дома ТРЕЗВОЙ.

— Очень смешно. Не волнуйся, я сейчас ухожу.

— Куда это?

— Если ты не забыл, у нас есть вторая дочь.

— Если ты не забыла, то ты давала клятву своему лечащему врачу о том, что ты бросаешь пить!

— Если ты не забыл, то ты обещал приходить домой вовремя, а не задерживаться со своими любовницами!

— Что?! Я работаю за семерых! Как ты смеешь меня упрекать в чём-то?!

— Мам!! Пап!! Прекратите!!

— Джина, тебе что-то надо? Бери и уходи обратно в свою комнату, не видишь, взрослые разговаривают!!

— Прекрати орать на нашу дочь! — вмешивается папа. — Ты только и умеешь делать, что орать и упрекать!

— Ну, раз я такая плохая, то живите как знаете! Я умываю руки!!

— И куда ты собралась?

Мама делает вид, будто не слышит вопроса папы. Она как можно скорее надевает на себя пальто и сапоги, а затем выходит из дома.

— Ты это видела? И с этой женщиной я живу уже почти двадцать лет!!

— Пап, скажи честно, где ты вчера был?

— У друга, я же сказал вчера или ты как твоя мать, уже не веришь мне?

— Верю… верю, пап…

Ну, настал момент как-то намекнуть отцу про то, что у них с мамой завтра годовщина свадьбы. Это, между прочим, отличный способ их помирить, и вернуть мир в нашу семью.

— Ты что-то хотела, Джина?

— Я…? — Джина, не тупи!! Говори уже! — Да. Я думала, что будет отличной идеей, если бы мы прогулялись с тобой по магазинам.

— Сейчас?!

— А что такого? Тебе эта идея кажется какой-то скучной или что?

— Прости, но я сейчас совершенно не в духе…

— Ну, может быть, тогда позже?

— С каких это пор, ты собираешься со мной ходить по магазинам? У тебя что, на это нет подруг?

— Я думала, что с тобой было бы куда круче. Подавно, мы столько времени не проводили вместе…

— …Прекрати, — резко перебивает меня отец, — ты говоришь как твоя мать!

— Я просто хотела провести с тобой время… вот и всё.

— В другой раз, Джина.

— Тебе так сложно уделить внимание родной дочери?! Тебе так трудно поговорить со мной?! Тебе так трудно просто выйти и развеяться!!? И, наконец, ТЕБЕ ТАК ТРУДНО ВСПОМНИТЬ О ТОМ, ЧТО У ВАС С МАМОЙ ЗАВТРА ГОДОВЩИНА ВАШЕЙ СВАДЬБЫ?!!

— Что ты сказала?…

— Что с тобой происходит, папа?!! Я тебя не узнаю…

— Годовщина свадьбы! Я дурак, забыл об этом совсем!!

— Поздно вспомнил…

Я разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату.

— Джина, Джина! Подожди!..

— Я очень занята, пап, тем более, у меня завтра контрольная работа по физике. Мне нужно готовиться.

— Джина, стой…

Я закрываю дверь перед его лицом. Пусть почувствует ту пустоту, которую ощущала я, когда он, не замечая причинял боль. Пусть побудет один, как вчера оставил меня, он же уже взрослый, ничего с ним не случится!

Ложусь на кровать и смотрю в потолок. Ужасно больно от того, что я не понимаю, что творится с нашей, когда-то дружной семьёй. Неужели она, так же как и многие другие семьи будет разрушена?

«Привет дневник!

Каждый день я переживаю с большим трудом. Но ещё труднее мне смотреть на то, что происходит между моими родителями. Ещё этот странный сон до сих пор не выходит у меня из головы. Я совершенно запуталась и мне нужна помощь. Нужна помощь, чтобы разобраться во всём!

Завтра у мамы с папой двадцать лет, со дня их свадьбы, но после вчерашнего маминого алкогольного вечера, отец психанул и ушёл из дома. Утром он также не появился, но зато пришёл только сейчас и то, уже успел поссориться с мамой. Я не понимаю, нет, я НЕ ЗНАЮ, что будет дальше, потому что это мне уже кажется краем! Папа ведёт себя так, будто всё хорошо, но в то же время, он отлично прикидывается «дурачком», а мама… постоянно срывается. Даже сегодня, когда ко мне пришли ребята, мама решила, что мы распивали виски. Какой виски, мама?! После той вечеринки я ни грамма не собираюсь пить!! Иногда мне кажется, что тот алкоголь до сих пор из меня не вышел, и я ещё чуть-чуть пьяная.

Дела с Алекс, кажется, совсем наладились. Я этому рада. Как ни как, но она теперь моя поддержка. Без неё мне бы сейчас было куда хуже.

Пока что, новостей не прибавилось, но я слышала, как хлопнула входная дверь на первом этаже, наверное, отец опомнился после моих слов и пошёл выбирать маме подарок. Пускай. Надеюсь, что у них всё наладиться. Не очень то мне и хочется смотреть на то, как мама переживает и заливает своё горе алкоголем.

День девятый. Реджина МакАльпин»

Хорошо, раз все ушли из дома, то настал момент вернуть всё, что принадлежит мне. Захожу в мамину комнату и открываю комод.

— Я так и думала. — говорю я в полголоса. Достаю обратно свой сотовый телефон. — Двадцать два пропущенных? Ого…

На первом этаже раздаётся голос Лизи.

— Чёрт, меня же сейчас заметят! — прячу телефон в шорты. Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с мамой.

— Что ты там делала?

— Я искала фиолетовую ручку.

— Зачем?…

— По геометрии задали начертить тетраэдр, а один и тот же цвет нельзя использовать несколько раз…

— Нет, что-то я не припомню у себя в комнате фиолетовой ручки.

— Может быть у Элизабет?

— Хороший вопрос, спроси у неё.

Мама уходит в комнату, а я ухожу вниз.

— Будешь яблоко?

— Нет, Лизи. У меня есть к тебе дело.

— Какое?

— Если мама спросит, то это ты взяла у меня фиолетовую ручку, хорошо?

— Я буду врать маме?

— Я давала тебе вчера шоколадки…

— Ладно. Прости, что взяла твою ручку без спроса.

— Хорошо.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой маму.

— Нашла? — спрашивает она.

— Да…

— А где Дейв?

— Я не знаю…

— Что же, похоже, придётся ужинать без него.

* * *

Ужин прошёл в полнейшей тишине. Папа и мама молча уплетали свою еду в тарелках, потом также тихо и спокойно разошлись кто куда. Папа на диван перед телевизором, а мама наверх, в комнату.

— Папа, а ты сводишь меня завтра в парк? — спрашивает Лиз.

— Ты же знаешь, золотце, папа работает.

— Спокойной ночи, — сухо говорю я, когда прохожу мимо дивана.

— Джина, стой, — останавливает меня отец, — мне нужно с тобой поговорить.

— О чём?

— Присядь.

Я плюхаюсь на диван и, не смотря на папу, втыкаю свой взгляд в стену.

— Как думаешь, — он встаёт и направляется к какому-то пакету, — это понравится маме?

Достаёт какую-то коробочку.

— Что там?

— Говори потише! Я не хочу, чтобы Бетти узнала об этом раньше времени!

Он открывает коробку и оттуда всеми цветами радуги переливается браслет.

— Вау, это даже лучше того, что она хотела.

— А что она хотела? Что-то явно другое?

— Уже не важно. Молодец, пап, думаю, мама будет в восторге.

— Я специально отпрошусь с работы пораньше, чтобы побыть с вами весь день.

— Красивый подарок, папочка, — говорит Лизи, — а мне такого ещё никто не дарил.

Я смеюсь над ней.

— Наверное, потому, что ты маленькая ещё.

— Прости меня, Джина, за то, что лишил тебя всего. Думаю, ты уже заслужила возвращение всех своих вещей обратно.

— Спасибо, пап, но без них мне гораздо лучше.

— Правда?

— Правда. Но если что, я могу забрать их в любое время. Договорились?

— Договорились.

Я улыбаюсь, а папа обнимает меня. Наконец-то в нашей семье налаживается мир. Так здорово, что люди, которые так долго любят друг друга, завтра ещё раз смогут сказать самые важные слова в их жизни.

Поднимаюсь к себе в комнату и набираю номер Алекс.

— «Алло…» — слышу я сонный голос на той стороне.

— Ты что, спишь в такое время?

— «Нет, конечно, я просто решила позаниматься математикой, но у меня, как видишь, не получилось. А ты там как?»

— Я стащила телефон из тумбочки у родителей, но в итоге, я зря это сделала, потому что отец извинился предо мной и разрешил вернуть всё обратно.

— «Это значит, что ты снова можешь ходить на вечеринки?»

— Даже не думай, Алекс. Больше никаких вечеринок.

— «Ну ты и зануда… Скоро же зима, а затем весна с летом!! Все разъедутся кто куда… Что тогда ты будешь делать?»

— Буду ехать в машине в свой университет и вспоминать, как Алекс Викинсон уговаривала меня пойти с ней на вечеринку.

Мы вместе смеёмся с ней.

— «Нет, я серьёзно. Если ты сейчас потеряешь время, то, считай, прожила зря…»

— Даже не думай меня уговаривать, я не хочу больше ходить в такие места.

— «Зря. Ведь совсем скоро у нас «осенний бал»…»

— Что? Что ещё за бал?!

— «Нам директор Миллер весь прошлый год сносил мозг этим балом. Сначала отменял его, а затем возвращал обратно. Не знаю точную дату бала, но там будет вся школа! Даже двенадцатиклассники!»

— О, Боже…

— «Кстати, там будут выбирать короля и королеву. Представляешь лицо Беллы, когда королевой бала станешь ты или я?»

— Во-первых, это бред. Во-вторых, я туда не пойду.

— «Нет! Ты не можешь так со мной поступить! Несмотря на то, что я вся такая мужиковатая, я с самого детства мечтала об этом бале!! Джина!»

— Если хочешь, ты можешь пойти на него с Ларри…

— «Что?! Я с ним даже в магазин не пойду, о чём ты!»

— Ну, тогда прости…

— «В общем, жду тебя завтра в школе. Надеюсь, ты придёшь?»

— Я же обещала…

— «Жду. Пока.»

— Пока…

На моём лице улыбка. Не знаю от чего. Наверное, это предчувствие хорошего завтрашнего дня. Ложусь в постель. Эмоции ещё долго не дают мне уснуть, но слегка утихомирив их, я заканчиваю свой девятый день сном.

День 10

— Контрольная работа будет в виде тестов, поэтому вы с лёгкостью сможете, даже не зная материала, ответить на простейшие вопросы, — по классу ходит мистер Абрамс и раздаёт листы с контрольной.

— Мистер Абрамс, а в контрольной работе может быть два варианта ответа?

— Думай, Клэр. Я уверен на все сто в том, что эта работа будет для тебя самой лёгкой.

— Спасибо, мистер Абрамс…

— Кого я вижу на своём уроке. Неужели, это Реджина МакАльпин?

— Простите, я болела…

— Останешься после урока и возьмёшь у меня задания.

— Хорошо.

— И чего это он к тебе пристал? — шепчет мне Алекс.

— Сама не знаю.

— Кажется, мой папаша на тебя запал, — смеётся Алекс.

— Перестань, у него же есть твоя мама…

— Они в разводе… так что, у тебя есть все шансы.

— Девушки, — обращается мистер Абрамс к нам, — если вы сейчас же не прекратите разговаривать, мне придётся рассадить вас по разным углам класса!

— Только не надо нервов! — говорит Алекс.

— Реджина, возьми свои вещи и пересядь на первую парту!

— Но, мистер Абрамс…

— Немедленно!

Я беру все свои вещи и сажусь прямо перед стоящим мистером Абрамсом. Да уж, теперь мне точно не списать ни у кого.

За весь урок я тщательно старалась и вспоминала все определения, которые учила вчера, все формулы из прорешанных мною задач и, наконец, под конец урока, я, с улыбкой на лице, сдала работу.

— Всем спасибо, все свободны! — объявляет Абрамс.

— Бешеный он сегодня, наверное, злиться из-за того, что ему вчера любовница не перезвонила. Я жду тебя на улице! — говорит Алекс, а я подхожу к мистеру Абрамсу.

— Вы что-то хотели?

— Да. Присядь.

Я сажусь на парту.

— Реджина…

— …можно просто Джини, — перебиваю его я.

— Реджина, — он смотрит на меня, — ты передала ту коробочку, которую я тебе дал?

— Какую?

— Подарок для Алекс…

В голове у себя я вспоминаю о ней. Даже не знаю, что сейчас сказать, соврать или сказать правду о том, что Алекс никакого подарка не получала…

— А, та са-а-мая, точно. Я передала, как вы и хотели…

— Она никак не отреагировала на неё?

— Сказала, что вам перезвонит. Разве она не звонила?

— Нет.

— Странно.

— Да уж, и вправду странно.

— Я могу идти?

— Нет. Я приготовил для тебя старое домашнее задания, он протягивает мне листы.

— Спасибо, — пытаюсь взять свою домашнюю работу, но чувствую, как мистер Абрамс крепко тянет листы назад, к себе. Со всей силы дёргаю руку на себя. — До свидания… мистер Абрамс…

— До свидания, Джина…

Внутри меня что-то ёкает, когда он так меня называет. Я ухожу и одновременно смотрю на него. При дневном свете его волосы кажутся ещё более роскошнее, а цвет его глаз ещё ярче. Наконец, когда я выхожу из кабинета я направляюсь на улицу, к ребятам.

— Ну, что он тебе сказал? Колись, — допрашивает меня Алекс.

— Ничего особенного.

— Что, никакой интрижки?

— Какая может быть интрижка между мной и этим мужчиной?

— Да, перестань! Я видела, как он на тебя смотрел весь урок! Он явно тебя хочет, просто намекни ему об этом…

— Алекс, если ты не прекратишь…

— Всё-всё, молчу. Сигаретку? — она предлагает мне сигарету и протягивает пачку. Чёрт дёрнул меня согласиться на это.

— Ты куришь, с каких это пор?

— С тех самых, как пошла в эту школу.

— Я серьёзно…

— В жизни надо попробовать всё… Я начинаю с самого мелкого.

— Ну, ладно.

Беру в руки сигарету. Алекс даёт мне зажигалку.

— Ты хоть знаешь, как с ней обращаться? — смеётся Ларри.

— Без тебя разберусь, — нажимаю и закуриваю.

— Смотри, делай как я. Сначала медленно втягиваешь в себя дым, держишь его пару секунд, а затем вдыхаешь в себя, ну, или если хочешь, просто выпускай пар изо рта.

Делаю всё по указаниям Алекс. Сначала медленно втягиваю в себя дым, держу его, а затем вдыхаю в себя и выдыхаю через нос остатки дыма.

— Молодец, у тебя получается даже лучше, чем у меня, чёрт.

Мы все смеёмся. Оказывается, не всегда бывает рвота после пробы покурить первую в жизни сигарету.

— Нам в школу пора, — раздаётся голос Макса, который перебивает наш смех.

— Да, точно, иначе Пикчер опять заподозрит нас в чём-то. Второго замечания я не переживу.

Урок истории. Мы с Алекс сидим за одной партой и понятия не имеем, о чём нам пытается рассказать мистер Клатсон. Мы обсуждаем кто как одет, разговариваем о всяком и в том числе, о предстоящем бале.

— Ты должна там быть, Джини! Хотя бы для того, чтобы поддержать меня.

— Разве ты не можешь пойти туда с парнями?

— Разве парни смогут подержать мне волосы, когда меня будет тошнить в очередную урну? Разве они смогут сказать, что я дерьмово выгляжу, после того, как не выиграю эту корону? Или после того как выиграю я, и какой-нибудь ботаник, с которым мне нужно будет фотографироваться?

— Думаю, нет.

— Тогда, вопросы исчерпаны.

По школьному радио, диктор объявляет, что всем срочно нужно быть в холле школы.

— Ещё один прекрасный способ не слушать занудные уроки, — говорит Мэдисон.

В холле собрались все классы, начиная с седьмых и заканчивая нами.

— Зачем нас всех собрали?

— Не знаю, наверное, нам скажут какую-то грустную новость, о том, что какая-то там букашка умерла и отпустят домой.

— Дорогие обучающиеся нашей школы! Я, как ваш директор, каждый год прохожу элементарные медицинские тесты, что советую сделать вам тоже. И так, сейчас, вы по одному будете заходить в трейлер, который стоит рядом с нашей школой, для того, чтобы сдать тест на наркотики. Все подробности вам расскажут на месте.

— Тест на наркотики!?! — проговариваем мы одновременно с Алекс.

— Что делать будем?

— Может ну его… эти тесты? Давай уйдём, а остальным скажем, что он был отрицательным…

— И, да, напоминаю вам, что у медсестры есть список обучающихся в нашей школе. Так что, дорогие старшеклассники, вам не удастся избежать этой проверки, — добавляет Миллер.

— Вот козёл! Я прохожу те-е-е-сты, да кому ты сдался! — говорит Алекс.

Я стою в полнейшем шоке. Ведь в ту субботу было много чего, в том числе, и курение травки.

— Я волнуюсь…

— Кажется, нам с тобой терять уже нечего…

Очередь всё ближе и ближе движется к нам. Сначала, я думала, что это действительно розыгрыш, но смотря на старшеклассников с параллельных классов, я поняла, что бояться действительно стоит.

— Переживаешь? — спрашиваю я у Алекс.

— Немного. Максимум, что мне сможет сделать мама — это лишить меня вечеринок…

— Мне бы так…

Наконец, когда очередь подошла к нам, первой решилась пойти Алекс. Затем, она вышла через пару минут, и за ней зашла я.

— Здравствуйте! — говорю я почти дрожащим голосом.

— Здравствуй, здравствуй! Имя, фамилия.

— Реджина МакАльпин.

— Присаживайся и бери мензурку.

Делаю всё по указаниям.

— Наркотические средства когда-либо употребляла?

— Нет.

— Хорошо, сейчас мы это проверим. Плюй в мензурку, а затем вставь туда вот этот тест.

— Хорошо, — дрожащими руками забираю тест. От волнения я начинаю его теребить в руках.

— Волнуешься? — спрашивают у меня.

— Не очень.

— Открывай крышку теста и кладу его в мензурку. Что там у Викинсон?

— Два положительных… — отвечает ей какой-то мужчина.

— Как же меня достали эти подростки… — медсестра вздыхает, а я жду результаты теста. — Вы свободны.

— Подождите, — говорю я, — я хочу узнать результат…

— Хах, милочка моя, узнаете у директора школы. Следующий! — кричит медсестра, а я выхожу из трейлера. На улице меня ждёт Алекс.

— Ну, что там?

— Она сказала, что результаты будут у директора…

— Чёрт! Значит это первым делом дойдёт и до моей мамы…

— Я не знаю, верно ли я их поняла, но… когда медсестра спросила «что там у Викинсон?» мужчина в белом ответил ей «два положительных…».

— И что это значит? — спрашивает Ларри.

— Я без понятия…

— Господи, идиот, это означает, что тест на наркотики оказался положительным!! Какого чёрта!? Почему именно сейчас!! — орёт Алекс на всю улицу.

— Прекрати, на нас же смотрят люди…

— Да я плевать хотела на всех этих людей!! Чёрта с два, что за день!!?

Из трейлера выходит какая-то девочка. Я подбегаю к ней.

— Привет, ты знаешь результаты моего теста?! МакАльпин… моя фамилия МакАльпин…

— П-прости, я… не знаю… они не говорили…

— Чёрт!

— Джина, пошли в школу… — Алекс зовёт меня, и мы уходим в здание.

Сейчас время завтрака и большинство уже сидят за своими столами. Занимаем свой стол, предварительно взяв с собой мало продуктов.

— Что теперь будем делать? — спрашивает Ларри.

— Тебе то что? Ты же не употреблял ничего подобного…

— Ошибаешься, я, скорее всего, больше вас всех там оторвался.

— Поздно уже что-то думать, но думаю, ребят, что у вас этот тест пронесёт.

Мы уплетаем свои завтраки. Мимо нашего стола проходит Белла и, ни сказав ни слова, садиться за соседний.

— Не поняла. А что это было? — спрашивает Алекс у нас.

— Спроси.

— Белла, а ты ничего не хочешь мне рассказать? — Белла делает вид, что не слышит Алекс. — Белла, я с тобой разговариваю!

— Подожди секундочку, меня зовут. Наверное, хотят попросить автограф. А, это ты Алекс, что тебе?

— Объяснишь в чём дело?

— Что-то не так?

— Ты села за соседний стол…

— Правильно, потому что с вами мне нечего делать. Шайка отстойников.

— Что?! Что ты сказала?

— Что слышала, Александра Викинсон. Для тебя я больше не Белла, а Изабелла.

— Ох, простите, что я с вами так не вежливо. Тупая дура, так тебе нравится больше?

— Слушай, Алекс, если ты не хочешь проблем, продолжай мирно сидеть на своей пятой точке и кушать… диетический салат, который всё равно никогда тебе не поможет похудеть. А ты, Джина, если хочешь, можешь присоединиться ко мне.

— Нет, спасибо, мне как-то и тут комфортнее.

— Как знаешь. Ещё раз, досвидос! — Белла встаёт и окатив нас взглядом, от которого волей-неволей ощущаешь себя в чём-то виноватым, уходит из столовой.

— Пусть катится. Мне надоели её тупые выходки. — Алекс втыкает вилку в котлету и отодвигает тарелку. — Сейчас два английских, кто за то, чтобы благополучно с них сбежать?

— А нам ничего за это не будет?

— Будет, но разве ты хочешь сидеть на скучных уроках? Лучше прогуляемся где-то, а затем пойдём по домам.

Встаём изо стола.

— Я прикрою вас, если спросят.

— Спасибо, Ларри…

Забираем куртки из гардероба и одеваясь на ходу, мы идём к выходу. Там как всегда караулит Пикчер.

— Девочки, вы куда? У вас же ещё два урока!

— Не в этот раз, Пикчер, — говорит Алекс, и мы выходим на улицу.

— МакАльпин и Викинсон, сейчас же вернитесь в школу!! — орёт он нам, бежав вслед за нами.

Алекс поднимает руку вверх и показывает неприличный жест, состоящий из одного пальца.

— Я сейчас же пойду к директору!!

— Катись к чёрту!

Мы убегаем за пределы школы. Адреналин бушует во мне. Что после этого будет с нами?

— Ты часто так делала с Беллой?

— Если честно, никогда раньше не сбегала…

— Я тоже.

— Поздравляю. Не думала, что это будет так легко.

— Я думала, что этого Пикчера и танком не снесёшь с этого места.

Мы смеёмся.

— Эх, жалко, что школа закончится так скоро…

— У нас есть шанс остаться ещё на один год.

— Нет, я на такое не рискну… Это слишком трудно, да, и с моим характером, вряд ли удастся туда попасть…

— Если будешь стараться, дверь для тебя сама откроется.

— Спасибо, Джина.

Я и Алекс присаживаемся на пожарную лестницу какого-то здания.

— За что?

— За всё, — она смотрит на меня.

— Я тебя не понимаю…

— Да, и… ещё раз прости за тот случай, когда… когда обвинила тебя в лесбиянстве. Не хотела…

— Да, ладно, все уже забыли про это…

— Ты права…

Алекс смотрит мне в глаза, а я смотрю в её. Такие прекрасные, светло-голубые, а на солнце они кажутся ещё ярче. Отвожу взгляд, и тут Алекс впивается в мои губы. Я пытаюсь её оттолкнуть, но она держит моё лицо руками. Я поддаюсь ей. Мы вновь целуемся. Теперь, в нас нет ни грамма алкоголя. В нас просыпается жажда друг к другу. Она увлечена мной. Мы забываем о том, что сидим на какой-то ржавой лестнице и вообще НА УЛИЦЕ!

— Остановись, — говорю я.

— Тебе что, не нравится?

— Очень… просто… я не понимаю кое-чего…

— Я знаю, Джина, это кажется чем-то непонятным…

— Да нет же. Наоборот…

— Я не хотела тебе признаваться в том, что у меня к тебе больше, чем просто дружеские отношения. Понимаю, это может звучать ненормально…

— Ты мне тоже нравишься.

Алекс улыбается.

— Нам пора идти.

Она помогает мне подняться. Какие же во мне сейчас смешанные чувства…

* * *

— Ты когда-нибудь тут была? — спрашивает меня Алекс.

— Удивительно, но за эту неделю я кроме дома и школы ничего не видела. У вас красиво.

— Ты серьёзно тут не была? Кажется, ты многое пропустила. Смотри, это наше любимое кафе. Когда-то, когда мы ещё не знали о таком прекрасном увлечении как вечеринки, мы зависали тут.

— Покажешь?

— Конечно.

Мы заходим в уютное кафе и занимаем свободный столик.

— Что тут есть из меню?

— Я помню тут всё, начиная с холодных закусок, заканчивая алкоголем.

К нашему столику подходит рыжеволосый парень и кладёт на стол меню.

— Так, Брендон, — говорит Алекс, — я буду ванильное пирожное и капучино.

— Что будете вы? — парень переводит взгляд на меня.

— Пожалуй, салат с креветками и лимонным соком, и латте.

— Ожидайте.

Парень уходит от нас.

— Расскажи о себе.

— Что?

— Ну, мы с тобой знакомы почти неделю, даже уже два раза целовались, а я ничего о тебе не знаю. Кроме того, что твоя мама слегка странная.

— Ну, начнём с начала. Я родилась в маленьком городе Гаррисберг, штат Пенсильвания. Никогда не уезжала и не переезжала с семьёй, но в этот раз, всё пошло по-другому. Отцу предложили работать тут, на что он естественно согласился. Мы переехали сюда десять дней назад, и по началу, я была не очень рада этому. Ну, знаешь такое чувство, когда ты уезжаешь, и понимаешь, что больше ты не сможешь встретиться со своими старыми друзьями.

— У меня никогда такого не было.

— В школе мои дела были средними. Я хорошо училась и была почти популярной.

— Фу, ты была той, кого я сейчас так презираю…

— Ну, знаешь, от этого не убежать. Просто когда-то я начала водиться с одной девчонкой из старших классов — первой красавицей в нашей школе. Нашей дружбе завидовали многие, и, между прочим, многие хотели попасть на моё место. На меня ровнялись. В школе мне уступали места, и вообще, я была всем довольна. Но тогда я ещё не знала, какой же стервой она была…

— Ты так интересно рассказываешь, что я аж есть захотела.

Я смеюсь над Алекс и в это время нам приносят нашу еду.

— Кажется, ты немного ведьма, — говорю я.

— Этот талант у меня явно не от мамы. Продолжай.

— Так вот, та самая популярная девочка, как было принято считать, решила, что она пуп Земли. Она заставляла всех страдать, а меня снимать на видео очередные её унижения над ботаниками. Я отказалась, и она свела меня с её, теперь уже новыми подружками, которые надавали мне пощёчин и ушли.

— Ты что, не дала им в ответ?

— Зачем? Я пришла домой и просто пережила это.

— Кажется, это у тебя в крови. Молчать обо всё, что тебя волнует.

— Я не могу раскрыть душу маме, и уж тем более отцу. Какими бы близкими они для меня не были.

— Я тоже так не делаю. Раньше я обо всём рассказывала Белле, но как видишь, та тоже оказалась мерзкой тварью. Надеюсь, ты будешь не такой.

— Я? О… нет, конечно…

— Продолжай, — говорит она и откусывает кусок от пирожного.

— Ну, в общем, весь десятый класс я была одна. Конечно, каждый новый человек, который приходил ко мне, говорил мне «доверься, я не предам» — предавал ещё хуже, чем просто люди с улицы. Мне они до сих пор кажутся безобидными.

— Подростки — это убого. Ты же знаешь. Нам постоянно что-то надо, а если мы этого не получаем, то обижаемся на весь мир, совершенно не понимая, что то, что мы просим, достать тяжелее, нежели сходить в магазин. Мы разучились говорить слова нежности, из наших ртов тоннами сыплются оскорбления, обзывательства и прочее. Мы думаем, что нас никто не понимает, когда запираемся в своих комнатах, но на самом деле, мама или папа хотят с нами поговорить о наших проблемах. Скажи, почему мы такие тупые?

— Не знаю… может быть гормоны играют?

— Где?…

— Где угодно, но только не там где надо.

Я доедаю свой салат.

— Может быть будешь что-нибудь ещё?

— Нет, я наелась, да, к тому же, сегодня у родителей годовщина их свадьбы, поэтому, не хочу обижать маму, сказав тем, что я перекусила в кафе.

— Ну, тогда пошли, я тебя провожу.

Мы выходим из кафе и не спеша идём в сторону моего дома, периодически болтая о всякой ерунде. Это так странно. Наш поцелуй с Алекс повторился уже второй раз. Неужели я её привлекаю? Всю дорогу я думала только об этом, думала о том, что сказать ей, если она опять захочет меня поцеловать. Наконец, когда мы дошли до дома, всё разрешилось само собой.

— Звони, не пропадай! — говорит Алекс.

— Спасибо.

Я машу ей рукой и захожу в дом. В доме на моё удивление пахло не запечённой курицей с картошкой, а алкоголем, смешанным с дымом сигарет. Прохожу на кухню и просто ужасаюсь. Мама лежит на столе лицом вниз, около неё на том же столе стоит бутылка виски и пепельница, из которой торчит недокуренная сигарета. Подбегаю к ней и спотыкаюсь об пустые бутылки, которые валялись на полу.

— Мам…. мама… — пытаюсь её разбудить, но бестолку. — Сейчас же придёт папа с работы!!

— Отстань! — непонятными звуками доносится из её рта.

— Что значит отстань!?! Ты в своём уме!!? Хотя… кого я спрашиваю.

Бегу к телефону и набираю номер папы.

— «Алло.»

— Алло, пап, это я…

— «Господи, Джина, почему ты всегда так вовремя звонишь?!»

— Прости, пап… мама…

— «Я опять задержусь на работе… мне поставили внеплановое совещание в пять вечера, поэтому, ждите меня к семи.»

— Как?… Ты же обещал…

— «Что я могу поделать, Джина?!»

Папа начинает повышать на меня голос.

— Ты спрашиваешь, что ты можешь сделать? Я скажу тебе, — можешь больше не возвращаться!

Бросаю трубку. Чувствую, как слёзы и обида давит в горле. Я хочу закричать, но не могу этого сделать. Сжав всю злобу в кулак, я иду обратно на кухню.

— Поднимайся!! — ору я на маму. — Поднимайся, кому я сказала!!

В ответ, она лишь что-то пару раз мычит мне.

— Посмотри, на кого ты стала похожа!!! — кричу я в два раза сильнее, что слышу, как по всему дому ещё ходит мой крик. Мама поднимает голову и смотрит на меня.

— Д-доченька… родная…ты уже дома, — из её рта течёт слюна, — я ждала тебя, ждала… а потом позвонил твой отец и сказал, что праздник отменяется, — она встаёт изо стола и направляется ко мне.

— Не смей подходить ко мне!!

— Джина, ты чего?

— Я сказала, не смей приближаться ко мне!! Где Лизи?!

— Я не знаю… она была тут, около меня…

— Я тебя спрашиваю, — набрасываюсь я на маму, — где Элизабет!!?

— Джина, отпусти! Мне больно!!

— Я спрашиваю тебя, где Элизабет и что ты с ней сделала?!!

— Я не знаю…

Мои руки ослабевают. Я отпускаю маму.

— Я не знаю…

— Ты тварь, а не мать! У тебя больше нет детей! — толкаю маму на стол, а сама выбегаю на улицу.

Мимо меня проезжают машина за машиной. В соседних дворах празднуют дни рождения. Я кружусь вокруг себя с потерянным видом и не знаю что мне дальше делать.

— Лизи!! — кричу я на всю улицу. — Элизабет!!! Элизабет МакАльпин!!

Мимо нашего дома проходят прохожие. Я кидаюсь на каждого с вопросами.

— Мужчина! Мужчина, постойте!!

— У меня нет денег, девочка.

— Вы не видели мою сестру, Элизабет?!

— Нет… — бросает он.

Я не теряю надежду и подбегаю к другим людям.

— Прости, вы не видели мою сестру!?

— Какую?

— Девочку, лет шести с тёмными волосами… Элизабет…

— Я проходила тут два раза, — говорит женщина, — и никаких девочек не видела…

— Элизабет!!! — продолжаю дальше кричать я на всю улицу и вдруг, моё сердце замирает. Я слышу её писклявый голосочек.

— Джини!! Я тут!

— Лизи!! — я бегу к ней навстречу. — Где ты была? Я так переживала за тебя!

— У Стеллы. Это моя новая подруга.

— Ты сама вышла из дома?!

— Мама куда-то ушла, а мне стало страшно… Почему ты так долго была в школе?

— Прости, больше такого не повториться…

— Пойдём домой?

— Нет, дома мы сегодня не останемся.

— Ого, мы что, будем спать на улице?

— Я что-нибудь придумаю, а пока, тебе нужно подняться к себе в комнату и взять какие-нибудь вещи.

— Мы уезжаем? А как же папа??

— Лизи, ты поняла, что я тебе сказала?

— Да.

Мы заходим в дом. Мама что-то бормочет себе под носом, при этом пытаясь, вроде как, кого-то в чём-то обвинить. Мы поднимаемся по лестнице и расходимся по своим комнатам. Первым делом, я складываю учебники на завтра, затем вещи, в которых я пойду в школу, ну, и свой дневник, плеер и зарядное для телефона.

Стучу в комнату к Лизи.

— Ты готова?

— Да, — на ней тёплая спортивная кофта, а в руках она держит плюшевую игрушку.

— Действительно, всё самое необходимое. — смеюсь я. — Пошли.

Я беру её за руку и мы направляемся к выходу. Проходим мимо кухни, мама посмотрев на нас, абсолютно никак не среагировала. Выходим из дома и направляемся к автобусной остановке.

— Куда мы идём, Джина?

— Я сама не знаю… Куда угодно, но лишь бы не возвращаться обратно.

— Почему папа так долго бывает на работе?

— Он говорит, что у него много дел и… — тут я вспоминаю про то, что всё-таки одна небольшая надежда у меня есть. — Алекс!

Достаю телефон с кармана толстовки и судорожно ищу её номер.

— Алло, Алекс, это Джина!

— «Что-то случилось?»

— Мне нужна твоя помощь…

— «Всё, что угодно.»

— Я ушла из дома с сестрой и… нам теперь негде переночевать. Одна надежда на тебя.

— «Приходите, я что-нибудь улажу. Адрес скину СМС-кой.»

— Спасибо…

— Кто такой Алекс? Мы к нему пойдём ночевать?

— Это девочка, Лизи. Если она нас примет, то да.

Она кладёт свою маленькую голову мне на предплечье и тяжело вздыхает.

На мой телефон приходит оповещение. Я ловлю такси и мы с Лизи уезжаем до дома Алекс.

* * *

— О, мой бог, я так волновалась за вас! — говорит она, когда выходит к нам на улицу. — Что случилось, Джина?

— Это долгая история, но вполне объяснимая.

— Мам, к нам гости! — кричит она. — Проходите…

— Кто приглашает гостей в такой поздний час?

— Во-первых, сейчас только восемь, во-вторых, это моя подруга Джина. Мы учимся вместе с ней.

— МакАльпин? — произносит мисс Викинсон.

— Да.

— А что за маленькое чудо прячется за твоей спиной?

— Это моя сестра Элизабет.

— Здравствуйте! — произносит она чуть слышно.

— Не бойся меня, я тебя не обижу.

— Мам, у Джины проблемы дома, можно, она переночует у нас?

— Конечно-конечно, какие вопросы?

— Давай помогу! — Алекс забирает у меня тяжеленный портфель и несёт его в какую-то комнату.

— Я сейчас заварю всем нам чаю и ты нам всё расскажешь, — мисс Викинсон уходит на кухню, а я следую за Алекс.

— Что случилось? Твой внезапный звонок меня напугал!

— Моя мать пьёт со вчерашнего дня, а отец постоянно задерживается на работе, ссылаясь на то, что у него дела… Сегодня она тоже выпила. Выпила до такого состояния, что не знала, где моя сестра.

— Ужас, конечно…

— Но больше всего меня поражает то, что папа обещал быть раньше, но потом у него появились опять какие-то дела… и… — мной овладевают эмоции. Я начинаю плакать.

— Перестань реветь, мы что-нибудь придумаем вместе.

— Девочки, идите на кухню!

— Пошли.

Заходим на кухню и рассаживаемся по местам.

— Александра, ты не против, если я дам Реджине твои вещи?

— Мам, сколько раз повторять, чтобы ты не называла меня таким дурацким именем?! Я — Алекс!

— Это в школе ты можешь называть себя таким похабным именем, а дома ты Александра Викинсон, если ты не забыла. И я задала тебе вопрос, отвечай!

— Нет, не против!

Мама Алекс поднимается на второй этаж, а мы остаёмся на кухне пить чай с мятой и заедать всё бутербродами.

— Ну и дела у тебя творятся, — говорит Алекс.

— Я даже предположить не могу, что теперь будет. Наверное, отец пришёл с работы и увидел мать пьяной, между нами произошёл скандал, и он как всегда ушёл из дома.

— Знаешь, если что-то такое случится ещё раз, ты всегда можешь рассчитывать на меня.

— Спасибо…

— Девочки, — кричит мисс Викинсон со второго этажа, — я давно постелила вам в комнате, поэтому не засиживайтесь и не забывайте, что с вами маленький ребёнок!!

— Хорошо, мам, мы тебя поняли… мы, и все соседи в округе.

— Алекс, перестань…

— Нет, ну в самом деле, зачем так орать?

Допиваем свой чай и все втроём уходим в комнату Алекс.

— У тебя тут так классно, — говорю я, когда вижу плакаты всяких групп, бардак на полу, в углу коробки из под пиццы.

— Хоть один человек в этом мире не сказал мне: «Алекс, ты сама то хоть не потерялась в груде этого мусора?»

Лизи ложится на кровать и смотрит на нас.

— Кажется, твоей сестре нравится у меня.

— Ты бы видела её комнату. Поверь, после такого, ей понравится где угодно.

Алекс роется в своей прикроватной тумбочке, а затем открыв окно, садиться на подоконник.

— Хочешь? — спрашивает она у меня.

— Что это?

— Обычный амфетамин.

— Ты с ума сошла?!

— Я сижу на нём уже две недели…

— Кто тебе дал эту гадость?

— Говори потише, иначе твоя сестра нас спалит! Мэдисон, он сам употребляет его чуть меньше года. В каких только видах он его не пробовал. И курил, и нюхал, и вводил внутривенно. Ему это не даёт уже никакого эффекта… Он выбрал дорогу потяжелее.

Я поворачиваюсь и смотрю на Элизабет. Она, обняв свою игрушку, свернулась в маленький комочек. Подхожу к ней, и целую её в щечку. Она несколько раз двигается, затем я снимаю с неё обувь и накрываю одеялом.

— Тебе оставить? — спрашивает Алекс.

— Я не знаю этого наркотика… да… и вообще, я как бы не стремлюсь его принимать.

— Вся школа сидит на нём…

— Только не я.

Алекс раскрывает маленькую бумажку. Я сажусь к ней на подоконник и смотрю на неё с презрением.

— Что ты чувствуешь, когда принимаешь его?

— Лёгкость. Мне хочется смеяться, разговаривать обо всём на свете…

— Почему ты не можешь сделать этого без наркотика? И, разве ты забыла, что мы сдавали тесты?

— Попробуй амфетамин, и ты совсем забудешь о каких-либо проблемах.

Я сомнительно смотрю на раскрытую бумажку, в которой хранился розово-жёлтый порошок. Что такого в этих наркотиках? Почему все люди так легко подсаживаются на них, но не могут слезть? Неужели это реально работает…

— Ты будешь со мной рядом, если я это сделаю? — говорю я затаив дыхание.

— Я дам тебе маленькую дозу, чтобы ты к утру отошла.

— Я согласна.

Моё сердцебиение вмиг учащается, мозг всеми своими командами говорит «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, ДЖИНА!!»

— Готова? — Алекс отсыпает мне в руку чуть-чуть порошка.

Моя ладонь вспотела, а кончики пальцев стали в сто раз холоднее. Я ещё ничего не употребляла, но меня кроет только так. Наверное, это и есть тот самый страх перед неизвестностью.

Преподношу ладонь к носу и повторяю за Алекс. Сначала закрываю одну ноздрю, и вдыхаю половину порошка, затем другую, и вдыхаю всё до самой мелкой частицы.

В ношу начинается неприятное жжение.

— Это так отвратительно! — говорю я.

— Боль в носу пройдёт через пятнадцать минут.

— Когда я начну что-то чувствовать?

— Если ты ничего до этого никогда не употребляла, то совсем скоро…

Я облокачиваюсь и чувствую как неприятно мне что-то давит на голову. Такое ощущение, будто мои мозги вырываются наружу, лишь бы не жить в этом ужасе.

— Кстати, как Мэдисон чувствует себя после этого?

— Знаешь, сначала у него были ломки, но потом, он подсел на более тяжёлые наркотики, такие как герыч, крек…

— Ты не пробовала?

— Я пока что балуюсь с этим… но ничего серьёзного…

— Алекс, у меня начинает кружиться голова…

— Добро пожаловать в эйфорию.

Я спрыгиваю с подоконника на пол и, тупя взгляд, смотрю на пол. Он кажется мне чересчур забавным. На нём есть и красные, и розовые, и жёлтые треугольники. Сажусь на пол и начинаю пальцем водить по ним.

— Алекс, мне так плохо… я хочу избавиться от этого чувства…

— Оно само пройдёт…

День 11

4 часа утра. Я и Алекс сидим на полу и пьём вино, которое она достала из своей «заначки». Действие лёгкого на первый взгляд наркотика, до сих пор не прошло…

— …он мне тоже не нравился, — говорит она, — но, почему-то меня в нём что-то притягивало.

— Поэтому, ты решила с ним переспать?

— Да.

— А я никогда не чувствовала такого…

— Это потому, что ты дома сидишь и толком никуда не выходишь. Думаешь, твой парень будет вламываться к тебе в дверь?

— Возможно, ты права.

— Ещё как права…

— Алекс… зачем ты меня поцеловала?

— Мне так захотелось. А почему ты меня тогда поцеловала?

— Не знаю. Это было… что-то особенное. Какое-то мимолётное желание.

— А мне просто понравились твои губы. Они не такие как у парня.

— Ещё бы, я ведь девушка.

— Знаешь, я бы, наверное, стала бы встречаться с девушкой. Да. Это то, что мне надо, — она поднимает бутылку вверх и почти опустошает её.

— А как же парни?

— Я не отношу себя к какой-то определённой «ориентации». Например, если мне нравится девушка, я буду не прочь с ней встречаться. А если же мне понравится парень, и он будет меня привлекать, я точно также буду не против замутить с ним. Понимаешь?

— Ты би?

— Да, и мне это чертовски нравится.

— Всё, я больше не могу, я хочу спать.

Я встаю и начинаю переодеваться, а точнее, снимать с себя одежду до самого нижнего белья. Алекс же тем временем допивает вино и проделывает тоже самое. Затем мы вместе ложимся под одеяло. Я чувствую, как холодные руки Алекс прикасаются к моим бёдрам. От этого я начинаю ловить настоящий кайф.

Она просовывает одну из рук под мой бюстгальтер и начинает сжимать грудь.

— Алекс, что ты делаешь?

— Не понимаю, почему у такой как ты, до сих пор нет парня?

— Алекс, тут же спит Элизабет!

— И что?

Она продолжает ко мне прикасаться, а я поворачиваюсь к ней лицом. Свет от не зашторенного окна освещает её лицо, её губы и глаза. Я смотрю в них и не перестаю тонуть. Наши головы всё ближе друг к другу.

— Ты прекрасна! — шепчу я ей. Наши губы смыкаются. Мы опять целуемся, только на этот раз ни я, ни она не хочет останавливаться. Наши руки не подчиняются нам. Она расстёгивает мне бюстгальтер, а я же даже не думаю её останавливать. Наверное, в нас сейчас играет алкоголь и наркотик. Не знаю, но хочу, чтобы это чувство никогда не прекращалось. Хочу чувствовать тепло наших тел всегда, хочу ощущать, как прекрасный вкус её губ, так и чувствовать её запах.

Наш поцелуй продолжается. Мы останавливаемся только ради того, чтобы набрать побольше воздуха. Момент, и мои руки расстёгивают её лиф. Никогда её не видела столь прекрасного тела.

— Подожди, — останавливает меня Алекс.

— Что-то не так?

— Мы слишком далеко зашли…

— Разве ты сама не хотела этого?

— Хотела, но… тут твоя сестра, и… я не могу…

— Я тебя понимаю.

Её обнажённая грудь выглядит шикарно. Указательным пальцем вожу по ней, а затем руку спускаю ниже, на её живот.

— Что ты делаешь, мне же щекотно, — смеётся она.

— Кажется, действие наркотика проходит…

— Я хочу спать, Джини.

— Я тоже, — шепчу я ей.

— Сладких снов, — Алекс целует меня в переносицу и закрывает глаза.

— Сладких снов…

* * *

— Девочки. Открывайте! — доносится из-за двери голос мисс Викинсон, от которого я пробуждаюсь.

— Алекс! Алекс, проснись!

— М…что такое?

— Девочки, откройте немедленно! Вы в курсе, что уже опоздали на первый урок?!

— Чёрт, это мама… — Алекс подрывается с кровати и начинает искать свои вещи. Я встаю и начинаю прятать наше вчерашнее «веселье».

— Считаю до трёх! — кричит мисс Викинсон.

— Уже иду, мам…

Алекс открывает дверь, и в это время я успеваю пнуть пустую бутылку из под вина под кровать. На порог является мисс Викинсон.

— Доброе утро, мама…

— Доброе. — мама Алекс с подозрительным взглядом осматривает нас, а затем проходит в комнату. — Я вижу, что вы вчера засиделись до поздней ночи?

— Да, — говорю я, — мы вообще не хотели спать…

— Эй, Элизабет, детка, — мисс Викинсон подходит к моей сестре и начинает будить её.

— Мама…?

— Нет, это я. Помнишь меня?

— Да… — отвечает сонным голосом Лизи.

— Вставай, я отвезу тебя домой. Реджина, напиши мне, пожалуйста, свой адрес.

— Конечно.

Я даю сигнал Алекс, и она даёт мне листок из под амфетамина. Пишу адрес улицы и номер дома, а затем передаю в руки мисс Викинсон.

— Спасибо, Реджина.

Викинсон встаёт с кровати, а за ней, как маленький утёнок, следует Лизи. Дверь закрывается и мы с Алекс выдыхаем.

— Кажется, пронесло, — шепчет она мне.

— Да, девочки, забыла сказать… Я позвоню Гейлу и он вас заберёт на третий урок. Так что, у вас есть целый час, чтобы привести себя и комнату в порядок.

— Хорошо, мамуля.

Алекс кривит лицо, а затем подходит ко мне.

— Кто такой Гейл?

— Ты что, это же наш учитель физики!

— Серьёзно? Его зовут Гейл?

— Да.

Мы смотрим друг на друга, а затем начинаем смеяться.

— Господи, твоего отца зовут Гейл… надо же…

— А что, у тебя есть знакомые с таким именем? — Алекс надевает свой лиф. — Помоги мне застегнуть его…

— Да нет, просто я никогда бы не подумала… Знаешь, твоему отцу больше подходит имя Ричард, или… или ещё как-то…

— Знаешь что я скажу тебе по этому поводу? Мне плевать. Главное, что я отродясь его фактически не видела рядом с собой.

Мы сидим на краю кровати и, облокотившись друг на друга, смотрим в раскрытое окно.

— Тебе понравилось, то что было между нами? — шепчет она мне.

— Сказать честно?

— Да… Ничего другого кроме честности.

— Очень…

— То ли я схожу с ума, то ли мне начинает казаться, что я влюблена в тебя…

Я улыбаюсь.

— Если наши родители узнают, чем мы занимаемся, они придут в ужас.

— Давай не будем говорить ничего? Тогда, они никогда не узнают… В конце концов, мы имеем полное право хранить своих скелетов в шкафу.

— Да… точно.

— Я люблю тебя…

Алекс поворачивается ко мне и целует в губы. Я не отвечаю ей взаимностью. Я поражена. Поражена тем, что я влюбилась в девчонку… В девчонку из своей школы… класса…

На улице раздаётся сигнал автомобиля. Приехал Гейл, чтобы отвезти нас в школу.

— Нам пора.

Надеваю толстовку, которую дала мне Алекс, и, накинув на плечо портфель, выхожу из её комнаты.

— Доброе утро, девочки, — говорит мистер Абрамс.

— Здравствуй, — Алекс здоровается с ним, а я, опустив глаза, выхожу на улицу.

— Маргарет сказала, чтобы после уроков, я отвёз тебя домой, Реджина. Твои родители волнуются до сих пор…

— Спасибо.

— Садитесь в машину. Я не хочу, чтобы вы опоздали ещё и на мой урок.

Алекс садится рядом со мной и всю дорогу пускает шуточки по поводу меня и Гейла. Не то, чтобы он мне совсем не нравится, наоборот, при виде него у меня возникает дикое желание впиться в его шею, а затем провести с ним время.

Подъезжая к школе, я увидела небольшую компанию, в которой стоял Макс и ещё несколько знакомых мне ребят. Они что-то обсуждали, но при виде меня ушли за школу. Этот Макс действительно странный. В нём секретов больше, чем вся моя жизнь.

Урок физики, биологии, пролетели почти незаметно, за исключением двух контрольных работ. Признаться честно, я до сих пор не отошла от этого «лёгкого наркотика». А Алекс весь последний урок веселилась, по-моему, она уже достала себе новую дозу и приняла её в туалете, пока никто не видел. Взгляды мистера Абрамса на меня, — меня категорически достали. Если тебе понравился человек, подойди и скажи ему об этом, а не косись на него все уроки и дожидайся момента, когда вы сможете «побыть одни».

— Ты идёшь? — спрашивает Алекс.

— …столовая… точно. Конечно, я с вами.

Ничего необычного. Кладём на тарелки себе еду и несём её до наших столов. Всё как обычно, до тех пор, пока я не увидела Мэдисона. Его опухшие глаза словно наполнены слезами, а его синяки под глазами из обычных тёмно-синих превратились в чёрно-зеленоватые.

— Что с ним? — шепчу я Алекс.

— Не знаю. Эй, — Алекс пинает ногой Мэдисона, — что с тобой?

— Аккуратней, дура! Не видишь, мне плохо.

— Вчера хорошо потусил?

— Если бы…

— Точно-точно, Зак вчера принёс тебе дозу…

— Ты совсем больная?! — орёт он. — Забыла? Тут лишние уши!!

— Успокойся, она обо всём знает.

Мэдисон переводит взгляд на меня.

— Не вздумай рассказать копам, чем я занимаюсь, иначе ты труп!

— Что-то ты совсем злым стал. Я тебя не узнаю.

— Я сам не понимаю, что со мной. Я локти кусаю, Алекс… мне чертовски плохо!!

— Ломки?

— Уже вторые сутки… Зак обещал принести сегодня в школу, но уже четвёртый урок… его нет…

— Кстати, ты обещал мне дать попробовать…

— Алекс, не сейчас… ты же видишь… я сам страдаю…

— Ты с ума сошла? Ты хочешь попробовать героин?

— Ори потише, Джина и, желательно, в другом месте! Я не собираюсь колоться, понимаешь?

— Твою мать, Алекс, если ты подсядешь на это, тебе уже никак не слезть!

— Она права… — Мэдисон опять переводит взгляд на меня, а затем берёт меня за руку. — Никогда не пробуй эту гадость, Джина, если хочешь остаться в живых…

Эти слова запали мне в голову. Глядя на Мэдисона, я больше не хочу принимать ничего, даже алкоголь.

После уроков, как и обещал мистер Абрамс, он отвёз нас по домам. К сожалению, мой дом находится дальше, поэтому, мне пришлось распрощаться с Алекс и остаться наедине с Гейлом.

— Тебе вообще какая музыка нравится? — спрашивает он, пока мы стоим на светофоре.

— Я не большой любитель музыки, поэтому я открыла для себя только одно направление — инди.

— Наверное, все вы подростки такие.

— В каком смысле?

— Вам бы что-нибудь полегче, а затем, в моём возрасте ты сможешь полюбить что-то в виде джаза…

— Балдеть от саксофона?

— Ну… можно и так сказать.

— Нет, я думаю, что до такого я не докачусь.

— У тебя есть возможность полюбить эту музыку. У меня есть свободный пригласительный билет на джаз-концерт в эту субботу.

— Вы хотите, чтобы я пошла с вами?

— …у меня просто есть пригласительный… не пропадать же ему.

— Нет, я думаю, что буду занята…

— Что ж, жаль… Я думал, что в нашей стране ещё остались подростки, которым не безразлично то, ради чего жили наши предки.

Какой хитрец, он берёт меня на слабо. Надо же, кто бы мог подумать, что строгий и неразговорчивый с виду мистер Абрамс, на самом деле оказывается даже общительным мужчиной.

— Вот мой дом.

Машина останавливается около ворот.

— Спасибо… — говорю я и выхожу из солона.

— Да, Джина, — кричит он через спущенное стекло автомобиля.

— Что…?

— Ответ на твой вопрос.

Абрамс улыбается и трогается с места. Оказывается, мой учитель далеко не промах…

Захожу в дом. Первое, что вижу перед собой, на моё удивление, чистую гостиную и совершенно не ощущаю запаха алкоголя.

На меня набрасывается мама.

— О, Господи, дорогая, где ты была?!

— Мам, с тобой всё в порядке? Ты не перегрелась?

— Я волновалась за тебя! Всю ночь не спала.

— Прекратила бы ты врать, может быть, тогда я бы поверила тебе. Ты же всю ночь проспала в отключке, а на утро отец принёс тебе таблетку от похмелья!! Кстати, где он?

Из кухни выходит папа.

— Где ты была, Джина?

— У Алекс. Не могла же я оставаться тут!

— Зачем ты потащила за собой Элизабет?! Ты же знаешь, что ей не место там, где живут твои дружки!

— Во-первых, папа, если ты забыл, то Алекс девушка! Во-вторых, я не могла оставить её тут, тем более, что ты постоянно уходишь из дома, а с этой, — перевожу взгляд на маму, — с ней вообще никого оставлять нельзя! И да, на то, как вы ссоритесь, я могу посмотреть в другой раз.

Разворачиваюсь и поднимаюсь к себе в комнату. С каких пор я стала так грубить родителям? Что со мной вообще происходит? Я себя не узнаю…

Раздеваюсь и иду в ванну. Становлюсь под прохладный душ. В голове столько мыслей о прошлой ночи с Алекс, а ещё и это приглашение мистера Абрамса. С такими событиями, я точно скоро сойду с ума. Переодеваюсь в чистую одежду и выхожу из душа. На пути в комнату ко мне бежит Лизи.

— Ура! Ты пришла!

— Я уже как час дома, Лиз. Что-то случилось?

— Пойдём, мне нужно тебе кое-что рассказать.

Она отводит меня в комнату и закрывает её на замок.

— Я видела, что ты вчера что-то нюхала. Это таблетки?

Эта новость сжимает мои внутренности внутри. Откуда!? Откуда она могла это знать?!

— Ты что, подглядывала за нами?!

— Я всего лишь открыла глаза, чтобы посмотреть, почему вы не спите… Почему ты на меня кричишь? Это что, тайна?

— …Прости, Лиз… просто… да, это такая таблетка, которую нужно растолочь и понюхать. Эта таблетка от головной боли… её продают в аптеке и её покупают только взрослые!

— Значит, когда у мамы болит голова, она может купить эту таблетку?

— Нет, маме такие таблетки не подходят…

— Почему?

— Слишком много вопросов, Лиз…

— Прости… я никому не расскажу, что я видела.

— Спасибо.

Мы обнимаемся. Казалось бы, что всё вполне хорошо кончилось, но что-то меня всё равно тревожит.

Направляюсь в свою комнату и ложусь на кровать с дневником.

«Привет дневник!

Вчера был сумасшедший вечер, точнее, остатки вечера… Потому что я почти ничего не помню. Но зато твёрдо уверена в том, что я видела — мне не приснилось. В общем, мама опять начала употреблять алкоголь, и успешно в тот вечер «потеряла» Элизабет. Представляешь? Напиться до такой степени, что не помнить, где находится твой ребёнок… Я отправилась её искать, и когда нашла, мы взяли такси и уехали к Алекс. Хорошо, что её мама нас приняла. Но всё бы ничего, если бы в тот вечер я не попробовала «лёгкие наркотики» что-то в виде амфетамина. Это порошок, который нужно нюхать. Как глупо совершать такие ошибки, зная, что совсем недавно ты сдавал тест на определение наркотиков у себя в организме. Но сейчас не об этом… Между мной и Алекс, в ту ночь могло что-то произойти, если бы мы обе не переборщили с алкоголем и не смешали его с чем попало. До сих пор болит голова, от наших вчерашних последствий. Также, я узнала, что Мэдисон уже который раз употреблял наркотики и у него теперь жёсткая зависимость от них. Не хочу, чтобы у меня было также, поэтому, я твёрдо для себя решила, что я больше не буду принимать эту гадость. Хватит с меня и того, что я попробовала… Иначе, я думаю, что если об этом узнают в школе, меня поставят на учёт, и все будут знать, что Реджина МакАльпин наркоманка.

Кстати о школе. Мистер Абрамс подвозил меня до дома, и как выяснилось, он «не ровно дышит» ко мне. У него есть пригласительный билет на джаз-концерт. Ненавижу эту музыку, но ради того, чтобы хоть как-то провести это время, я согласилась с ним пойти. Подумать только, если нас кто-нибудь увидит…

Сейчас я лежу в своей комнате на своей кровати. Живот и голова весь день в сущем беспорядке. Я ничего не ела, как пришла домой, но в то же время, чувство голода у меня пропало ещё со вчерашнего вечера. Кажется, это и есть тот самый «отходняк» после которого начнутся ломки…

Думаю, что это пройдёт.

День одиннадцатый. С любовь, Джини»

В комнату заходит папа. Я откладываю дневник и делаю вид, будто я ничем не занята.

— А эта Алекс действительно, тебе как близкая подруга? — спрашивает папа.

— С чего это ты решил заговорить о ней?

— Просто… я думал, что это очередная подружка, которая будет тобой пользоваться… Я хотел тебя уберечь…

— Спасибо, конечно, но не стоит. Я уверена в Алекс. Наша дружба с ней до окончания колледжа, а то и больше.

— Что скажешь, если мы в субботу все вместе сходим в кино? На какой-нибудь триллер или блокбастер?

— Хорош… — я замолкаю, ведь в моей голове всплывает пригласительный Гейла. — Хорошо, что в субботу я договорилась с мистером Абрамсом о встрече. Я ни черта не понимаю в физике. Эти законы… таблицы… схемы. Мне нужна помощь.

— Давай, я найму тебе репетитора?

— Ты хочешь платить деньги какому-то неопытному студенту, который в физике сам ничего не понимает?

— Да, ты права, Джина… Ты начинаешь заботиться о нашем бюджете, наверное, ты уже готова ко взрослой жизни. На тебя можно положиться, — папа встаёт с кровати и смотрит на меня.

Резко, моя улыбка на лице спадает. Я чувствую, что меня начинает трясти.

— Всё в порядке, Джини?

— Да… — корчу лицо от боли, но тем не менее, пытаюсь не выдать себя.

— Ты сегодня что-нибудь ела?

— Конечно… Завтрак у Алекс, плюс еда в школе…

— Я принесу тебе обезболивающее.

Папа уходит из комнаты. Моё тело начинает ломить. Кончики пальцев холодеют, и появляется головокружение. Судорожно и очень быстро я пытаюсь найти свой телефон. Набираю номер Алекс.

— «Что такое, малышка? Так часто ты мне ещё не звонила…»

— Алекс, что чёрт возьми со мной сейчас происходит? Меня всю трясёт!

— «В твоей комнате никого нет?»

— Отец вышел, чтобы найти мне обезболивающее, но я уверена, что оно мне не поможет…

— «Это обычные ломки. Не бойся. Через два часа пройдут.»

— Я не буду больше принимать.

— «Ты что, испугалась слов Мэдисона? Брось…»

— Нет, — перебиваю я Алекс, — я сама так захотела…

— «Ну, ладно… Если что, я всегда готова с тобой поделиться.»

— Перестань, Алекс, я твёрдо решила…

— Я нашёл для тебя таблетки, — слышу голос и шаги папы.

— Ладно, мне пора. Увидимся в школе.

Сбрасываю трубку и бросаю телефон под кровать. Открывается дверь и заходит отец.

— Ты с кем-то разговаривала?

— Нет, наверное, тебе послышалось.

— Держи, — он протягивает мне две капсулы.

Кладу их в рот и запиваю водой.

— Спасибо.

— Если что-то понадобиться — зови.

— Хорошо.

Он оставляет меня одну. Ложусь на подушку. Голова не перестаёт кружиться. С каждой минутой боль внутри меня усиливается. У меня начинается паника.

— Если сейчас таблетки не подействуют, мне придётся сказать об этом родителям… они повезут меня в больницу, а там… возьмут кровь… и обнаружат, что я принимала наркотики… — шепчу я в полголоса.

Я как дикий зверь начинаю метаться по комнате, будто от этого мне станет легче.

Я зависима? Разве я могу быть зависима к такому? Тем более, что я принимала это всего один раз… Нет, это какой-то бред, а то, что мне плохо, скорее всего, я отравилась в столовой… Ну же, милый мой, обращаюсь я к животу, будто от этого он перестанет болеть, прекрати! Состояние не из лучших. Я должна справиться… я должна ради себя, перебороть это… Мне станет легче…

Ложусь на кровать. Жарко. Чувствую, как моё сердце бешено колотиться. Не придумывай себе, Джина! Насмотрелась и наслушалась всяких историй про детишек-наркоманов, вот и действует на тебя…

Опять на подушку и закрываю глаза. Темнота. Да, это то, что мне надо. В темноте я быстрее усну и переживу этот кошмар. Выключаю свет, и зашториваю окно. Так то лучше.

Около часа я верчусь и пытаюсь уснуть. Мало верится в то, что я вообще смогу спокойно поспать, но наконец, мне это удаётся. Боль утихает, а вскоре, я совсем её не чувствую. Мне легко и свободно. Я парю.

День 12

— Дети, продолжаем урок! — говорит миссис Гиберсон.

Я сажусь за парту. Впервые в жизни, у меня получилось самой понять эту тему. Молодец, Реджина, одна четвёрка у тебя уже есть…

За соседней партой сидит Медисон. Сегодня он выглядит посвежее, чем вчера. Передаю ему записку:

«Как твоё самочувствие?»

На что от него получаю:

«Уже легче. Зак дал дозы. Должно хватить на две недели. Я слышал, что у тебя проблемы?»

Весь урок мы бы так и общались, если бы не прозвенел звонок. Как обычно, берём домашнее задание и направляемся к выходу.

— Джина, — слышу голос позади себя, — подожди меня!

Оборачиваюсь и вижу Медисона.

— Что-то не так?

— Сейчас Алекс будет пробовать тяжесть… Ты с нами?

— Она всё-таки решилась на это…?

В моих словах прозвучала не то, чтобы обида, а скорее всего досада. Мне жаль её…

— Да. Хочет, чтобы ты была рядом с ней…

— Передай ей, что я буду. Только выпью воды.

— Мы на втором этаже, в мужском туалете…

Спускаюсь по лестнице и иду к фонтанчику с водой. Меня одолела жажда. Я в буквальном смысле готова выпить целую ванну, и то, кажется, что не напьюсь…

Опускаю голову к струе воды и, не замечая, как мимо меня проходят люди, я наслаждаюсь, на первый взгляд, вкусной и сладкой водой.

— Ещё раз, ты, сосунок, не принесёшь бабки, я пробью тебе голову вот этим кольцом.

— Я же сказал, мои родители ещё не получили зарплату за этот месяц…

— Меня это мало волнует, ты понимаешь? Мне нужны мои бабки!!

Слышу я этот диалог и, оторвавшись от воды, оборачиваюсь. Впереди себя вижу Макса и парочку парней. Они прижали его, но заметив меня всего лишь несколько раз ударили его в живот и ушли.

— Ты в порядке? — спрашиваю я у него.

— Да, спасибо.

— Кто эти парни? Я не видела их у нас в школе…

— Мои старые друзья.

— Разве друзья могут так поступать?

— Джина… не лезь не в своё дело.

— Я всего лишь хотела тебе помочь…

— Себе помоги. Ты сама увязла в грязи, а я от этого пытаюсь избавиться…

Макс подрывается и убегает, расталкивая всех, кто попадается ему на пути.

С чего это я в грязи? Что он имеет в виду? У этого Макса больше загадок, чем у меня ответов…

Поднимаюсь на второй этаж и захожу в мужской туалет. Слышу в одной из кабинок знакомые голоса.

— О, Джина, привет, — говорит Алекс, как будто сейчас ничего не произойдёт. На удивление, она слишком спокойна, может быть, она выпила?

— Привет…

— Что за кислый вид?

— Да так, вспомнила одну историю… ну, уже не важно.

— Понятно. Эй, Ларри, держи дверь и не впускай сюда малолеток.

— Держи это для меня, — Медисон отдаёт Алекс шприц. Меня начинает бросать в дрожь при виде медицинского инструмента.

— Может быть мне кто-нибудь поможет?

— Алекс… не делай этого…

— Джина, прекрати ныть! — орёт она на меня. — Я же сказала, я просто попробую! Я не собираюсь колоться!!

— Давайте быстрее, там идёт Миллер!! — кричит нам Ларри.

— Ну, на раз…два…три!

Алекс вдыхает порошок одной ноздрёй, а затем подставляет другую. Медисон же тем временем вводит внутривенно.

Я смотрю на Алекс. Вижу, как её тело расслабляется, и она почти что теряет сознание. Её глаза закатываются, ей тяжело дышится. Стою и не могу понять, что мне делать в этой ситуации. Либо просто молча стоять и продолжать делать вид, что всё хорошо, либо позвать кого-нибудь на помощь.

— Чёрт! Быстро прячьте всё, что у вас есть! Меня спалили!!

Ларри подбегает ко мне и выталкивает из кабинки, где на полу сидит Алекс. Все разбегаются кто куда.

— Джина, мы должны прикрыть Алекс и Медисона! Ты же знаешь, что с ними сделает Миллер, если узнает про такое!! — быстро-быстро говорит мне Ларри.

— Что мы можем сделать?!

— Опять курите в туалете?! — раздаётся голос директора Миллера.

— Блюй! — шепчет мне Ларри и открыв кран, подставляет моё лицо к воде. — Мистер Миллер, Джине плохо я…

— Отойди!

Ко мне подбегает Миллер и смотря на меня, начинает допрашивать.

— Ты что-нибудь употребляла?

— Нет, — отвечаю ему я и в это же время издаю звуки полного расстройства желудка, затем сплёвываю обычной слюной.

Миллер проходит вдоль кабинок.

— Ты что-нибудь с утра ела?

— Нет…

— Мистер Миллер, я увидел что Джина начинает терять сознание, притащил её сюда… и…

— Хватит подробностей! Реджина, ты и твои друзья — зайдёте ко мне после этого урока! Меня очень волнует ваше состояние в последние дни…

— Хорошо, сэр… — говорит Ларри, но почему-то, его голос дрожит.

Миллер уходит. Из кабинок выползают Алекс и Медисон.

— Чёртов козёл! Ларри, ты не мог придумать что-нибудь более правдоподобнее?

— Слушай, скажи спасибо, что он не заглянул под кабинку!

— Что нам теперь будет? — спрашиваю я.

— Да, ничего особенного. Максимум что он скажет: «В следующий раз я вызову родителей в школу!»

— Ты чего дрожишь? — спрашивает у меня Алекс.

— Со вчерашнего дня не прошло… в тетрадях невозможно писать, руки, будто ватные.

— На!

Алекс кидает мне небольшой свёрточек. Кажется, я уже знаю что это.

— Зачем?

— Тебя вечером будет ломать ещё сильнее. Не отказывайся!

— Я же сказала я не…

— Заткнись! Я знаю, что говорю…

Убираю свёрнутый листок себе в карман и продолжаю смотреть на Алекс. Почему-то она мне уже не кажется такой любимой, как раньше.

— Ты идёшь на английский?

— Нет. Не хочу сейчас слушать эту старую клячу. Я буду на завтраке.

— Хорошо.

Я и Ларри выходим из туалета.

— Мне пора на физику, — говорит он.

— Хорошо. Встретимся в столовой.

— Без проблем. Ещё раз спасибо, что подыграла.

Я улыбаюсь и ухожу в кабинет.

Урок английского. Не знаю чем, но мне нравится эта слегка странноватая женщина в возрасте, кажется, миссис Вульф. Иногда, она может оторваться от темы урока и начать рассказывать нам свои жизненные ситуации, или те, которые так или иначе связаны с юнитом. А иногда, она, не отрываясь, читает нам правила и показывает всякие маленьких книжечки с 90-х годов. Она говорит, что книги — это важнейший носитель информации, карта, по которой «путешествует» каждый из нас, а каждый новый абзац это новый неизведанный материк, планета.

Как и всегда, миссис Вульф активно работает с классом, но все мои мысли только о Алекс и Мэдисоне. Я места себе не нахожу с самого начала урока. Хочу сорваться, и убежать к ним, посмотреть как они.

— Реджина МакАльпин, прошу, — говорит Вульф на весь класс, а я не понимаю, что вокруг меня происходит.

— Что, простите?…

— Ты что, не слушала нас?

— Простите, я отвлеклась…

— Я заметила. Реджина, в следующий раз, когда я спрошу тебя, будь готова ответить на вопросы по сегодняшней теме.

— Спасибо…

— Итак, продолжаем ребята…

Долгожданный звонок. Как можно скорее собираю учебники в сумку.

— МакАльпин, — слышу я, — задержись…

— Что такое миссис Вульф?

— Реджина, я хочу, чтобы ты поняла, насколько важен мой урок для тебя.

— Я всё понимаю…

— Нет, Реджина, я не вижу твоего участия в нашем дружном коллективе. Мы все обмениваемся советами, идеями, мыслями. Я искренне хочу, чтобы ты была с нами.

— Я постараюсь, миссис Вульф…

— Надеюсь, что к следующему уроку, я увижу энергичную Реджину, чем сегодня. Кстати, ты не знаешь, куда запропастилась Александра? Она разве не с тобой ходит ко мне на занятия?

— Со мной. Ей… стало плохо и она, наверное, пошла к медсестре.

— Что ж, как увидишь её, передай вот это.

Вульф даёт мне пару листов.

— Обязательно.

Из-за того, что миссис Вульф меня задержала, я пулей выбегаю из кабинета и, влившись в поток спешащих школьников, глазами ищу ребят.

— Джина! — слышу я где-то.

Оборачиваюсь и вижу Майка, парня из музыкального зала.

— О, привет!

— Привет ещё раз.

— Что ты тут делаешь?

— Я узнал, в каком ты классе и решил проведать тебя… Ты давно не заходила в музыкальный зал.

— Много дел…

— Джини! — слышу я опять голос где-то позади себя. На этот раз это Ларри.

— Прости, Майк, мне пора.

— Это твой парень?

— Нет, ты что… конечно нет. Это Ларри, мой новый друг. Мне пора.

Прощаюсь с Майком.

— Они пропали…

— Что?! В смысле?

— Я везде обыскал, их нигде нет!

— А сотовый? Ты пробовал звонить на него?

— Отключен… Я не знаю что делать. Миллер сказал, чтобы мы все были у него… что мы ему скажем?

К нам подходит Макс.

— Ты видел Алекс и Мэдисона?!

— Я думал они с вами…

— Чёрт…

Вдумчиво смотрю вперёд и в простых людях, я узнаю знакомые лица. Алекс и Мэдисон идут по школьному коридору в обнимку, и пританцовывая поют песни.

— Вон они! — кричу я.

Мы срываемся с места и бежим до них.

— О, а вот и наши старые друзья! — кричит Мэдисон.

— Говори потише, ты же не хочешь проблем?

— Я плевал на все проблемы! Понимаешь, дружище!

— Фу, от тебя за километр веет дешёвым энергетиком, ты что, выпил?

— Малышка, — обращается он ко мне, — это уже не твоё дело.

— Ты хоть понимаешь, что с тобой сделает Миллер?!

— Алекс, ты как?

— Знаешь, у меня такое состояние, будто я в эйфорию попала. Мне не страшно, я готова совершать безбашенные поступки и не бояться, что мне скажет мама. Чувство страха, а что это? Я ничего не чувствую, Джина…

— Миссис Вульф передала тебе работы…

Алекс вырывает у меня из рук листы и говорит:

— А тебе ли не наплевать, что она мне дала?

Затем она со всей силы швыряет листы назад, и они, слегка пролетев, падают на пол. Секунда и белые, чистые листы, заполняются грязью, песком, водой от подошв прошедших по ним.

— Скажу, что забыла их сделать. — Алекс отодвигает меня и проходит вперёд. — Миллер звал, вы идёте?

Кабинет мистера Миллера. В нём, помимо нас присутствует ещё и Пикчер.

— Ларри, — говорит мистер Миллер, — на тебя неоднократно жалуются учителя. Говорят, что ты пропускаешь школьные уроки.

— Мне нечего ответить вам.

— Хорошо, значит, сегодня я соберу твоих родителей и отчитаю их, за то, что не следят за своим единственным реб…

Пикчер кашляет.

— …простите, — продолжает Миллер, — за своим единственным сыном!

— Я могу идти?

— Только для того, чтобы позвать сюда отца и мать!!

Ларри садится обратно на стул.

— Александра Викинсон. Прекрасная девушка, с ужасным характером и внешним видом, неподобающему девушке. Объясните мне, мисс Викинсон, почему у вас пропусков по занятиям больше, чем у меня зарплата?

— Может быть от того, что вы никчёмный директор, работающий в этой школе за гроши?

— Алекс! — говорю я, чтобы хоть как-то её успокоить.

— Что?! Всё шутишь, Викинсон!

— Что Алекс, Джина?! Пусть знает, кем я его считаю!

— Выйди немедленно из кабинета!!

— С большим удовольствием!

Алекс пошатываясь встаёт со стула, и, сшибая своими руками все углы, выходит из кабинета хлопнув дверью.

— Вы все у меня будете под жесточайшим контролем!! Поняли, сосунки!! Вот где!!

Мистер Миллер разбушевался не на шутку. Он покраснел, а к красноте на его лице добавились брызжущие слюни из его рта. Он стрелял метко, но иногда промахивался и попадал на руку, щёку, предварительно набрав побольше воздуха, чтобы можно было сказать как можно больше слов. Это не помогало ему, и когда он поперхнулся, хрипящем голосом сказал, чтобы мы по-хорошему убирались с его глаз и в течение дня не попадались ему на виду.

— Старый козёл! — говорит Ларри, когда мы выходим из кабинета. — Нет, ну вы слышали!? Позовёт моих родителей!

— Если ты забыл, то они и мои родители тоже, по крайней мере, один из них точно… — говорит Алекс.

— Не знаю как вы, но я пойду на улицу, от одной сигареты мне точно станет легче.

— Да, на улицу самое то, тем более, что нам осталось просидеть тут всего два урока.

Идём по коридору прямо к выходу из школы. Ларри более менее остепенился и начала пускать непристойные шуточки, Мэдисон всё также обняв Алекс поддерживает шутки громким смехом. Всё хорошо до тех пор, пока я не замечаю взгляд Беллы на себе. Она подзывает меня к себе. Я останавливаюсь.

— Эй, ты чего там застыла?

— Вы идите, я вас догоню…у меня развязался шнурок…

Ребята уходят из школы, ко мне подходит Белла.

— Ну, что, нравится тебе общаться с ними?

— Да, вполне. После того как ты ушла, в нашей небольшой компании стало гораздо легче дышать.

— Хочешь сказать, я всё это время им мешала? Послушай, Джина, или как там тебя, ты не понимаешь насколько точно и хорошо выполняешь роль пешки для Алекс. Тебе нравится это?

— Послушай Белла, если ты ещё раз…

— Ну-ну-ну, прибереги свой гнев для Алекс. Ты ещё припомнишь мои слова, когда узнаешь, какая она…

— Алекс настоящая! Может быть, с тобой она вела себя так, чтобы поскорее отвязаться от тебя?

Белла молча разворачивается и уходит в другое крыло школы. Как же она меня достала. Эта глупая рыжеволосая возомнила из себя королеву. Как же меня бесят такие люди.

Выхожу из школы и иду к ребятам.

— Опять Белла? — спрашивает Алекс.

— Что? Нет…

— Хватит заливать, Джина!

— С чего ты решила, что я вру?!

— Хотя бы с того, что у тебя нет шнурков…

Опускаю голову на свои ноги и вижу, что я стою в БОТИНКАХ, на которых нет ни одного шнурочка! Да уж, только я могла так облажать!

— Ну, что теперь скажешь?

Я выдыхаю.

— Она всё пытается меня убедить в том, что ты плохой человек. Человек-предатель, что ли.

— Забудь, что она тебе сказала, Джина. Она завистливый человек… и все её слова сущая зависть, она так и ждёт, чтобы мы с тобой поссорились…

— Наверное.

* * *

Снова дом. Эти стены, как ни как, но успокаивают меня. Дома я чувствую себя в безопасности. Прохожу в гостиную. В доме тишина и только слышно как шумит водопровод.

— Мам…? Пап…? Я дома.

В ответ лишь мёртвая тишина.

— Лизи??

Опять тишина.

Тихими шагами, словно я боюсь кого-то разбудить, прохожу на кухню. На столе ни записки, ни немытой посуды. Кажется, родители ушли с самого утра и до сих пор не появлялись. Поднимаюсь по лестнице и прохожу в мамину комнату.

— Мам? — в надежде, что она переодевается за ширмой я не перестаю её звать.

Убедившись, что дома никого нет, я достаю свой, когда-то забранный ноутбук, и ухожу к себе в комнату.

— Ну, наконец-то, — залезаю в свои любимые соцсети и утопаю в сообщениях от моих старых друзей. Так и просиживаю весь вечер, до тех пор, пока не замечаю, что мои глаза начинает напрягать простое освещение от экрана ноутбуку. Прерываюсь, чтобы хоть как-то отдохнуть или размяться и слышу, как на первом этаже хлопает входная дверь. Мной овладевает страх. Стараюсь прислушаться, но этот КТО-ТО слишком тихо себя ведёт. Перебрав свою жизнь «от» и «до», я с дрожью в коленях открываю свою комнату. Хорошо, что она расположена прямо около лестницы.

Пока этот кто-то шуршит на кухне, я медленным шагом спускаюсь с лестницы и подхожу к кухне. Из-за угла я наблюдаю достаточно крупный силуэт, кажется, он принадлежит мужчине.

Если это вор, то почему он шастает именно по кухонным ящикам, а не по полкам в прихожей и, в конце концов, не в родительской спальни?!

Переведя дух и хорошенечко выдохнув, я, зажмурив глаза, врываюсь на кухню и включаю свет.

То, что было дальше не описать словами.

Передо мной стоит отец и держит в руке множество пакетов, а в другой руке у него бутылка из под алкоголя. Моя душа и сердце в этот момент ушли в пятки. Думаю, что я моментально поседела, ведь ни я, ни он не можем ничего сказать друг другу, мы до сих пор в шоке.

— Пап!?? Что ты тут делаешь?! Почему ты в куртке…и … зачем тебе ром и пакеты?

Папа начал отмалчиваться и делать вид, будто это мне всё показалось, но затем, учуяв мой пристальный взгляд на его затылке, он раскаялся.

— Это не моё! — сказал он.

— Как глупо… я думала, что ты скажешь что-нибудь умнее, чем отмазки пятилетнего ребёнка.

— Это правда не моё! Коллега с работы попросил подержать у себя до завтра.

Я всё ещё слушаю папину историю, а сама думаю, где же он научился так врать.

— Это всё?

— Сказал как есть…

— Зачем ты копался тут без света, как будто что-то искал. Зачем ты как вор зашёл сюда?

— Я думал, что меня застукает Бетти… ты же сама знаешь, что алкоголь ей нельзя употреблять. Кстати, ты не знаешь где она?

— Без понятия.

— Тогда… у меня ещё есть время приготовить нам семейный ужин. Ты за?

— Конечно…

Ухожу с кухни. Всё это кажется мне довольно странным. Зачем папа принёс алкоголь в дом, зная, что если его найдёт мама — беды не избежать.

Захожу в комнату и, проходя мимо зеркала, замечаю свой внешний вид.

— Да уж, я думала, что переходный возраст сделает меня красивее.

Смотрю на экран своего телефона, который разрывается от уведомлений.

— Стейси? С чего это она решила мне позвонить?

Набираю номер. Жду.

— «И как это понимать?!!» — орёт она мне в ухо.

— Что?…

— «Я звоню тебе целых пятнадцать минут, а ты даже ни разу не подняла трубку!»

— Прости… я была на кухне…

— «Представляешь, мою маму повысили на работе!! Теперь мы перебираемся жить в Лас-Вегас!»

— Серьёзно?!

— «Да!! Я сама себе завидую!»

— Да, уж, Лас-Вегас, это то, что нужно.

— «А угадай, какая ещё у меня есть новость…»

— Хм, ты подстриглась под мальчика?

— «Нет! Наша с тобой работа вышла в лидеры! Мы на пятом месте!»

— Правда!? Наш макет нано-города… точно…

— «Ага. Уже представляю, как буду разрезать ленту победителя!»

— Надеюсь, моё имя на макете ещё осталось?

— «Конечно! У тебя есть даже целый квартал!! Представь только, я стою на подиуме, свет на меня, вокруг моих ног народ и сотни вспышек от фотоаппарата…»

— Стейси, мне жаль, но мне пора идти. Мама приготовила ужин, не хочу её расстраивать.

— «Как жаль, что тебе пора уходить. Кому я теперь буду хвастаться?»

— Ума не приложу…

— «Ладно, так уж и быть, я перезвоню тебе на днях. Пока, родная.»

— Пока…

Пришлось соврать, чтобы прекратить этот ужас. Когда-то мы с ней были самыми лучшими подругами, но теперь, она в списке БЫВШИХ. Что это за друг такой, который звонит лишь для того, чтобы похвастаться своими успехами, но не спросить о твоих? Таких «друзей» как Стейси я могу завести хоть целую школу, но будет ли мне хорошо от общения с ними? Я думаю, что нет. Друзья должны быть навсегда, а таких «одноразовых» полным-полно.

Я любила Стейси как человека. Старалась относиться к ней со всей душой, но наша дружба постоянно подвергалась угрозам разрыва. Уж слишком характер у Стейси был сложным. Из-за любой мелочи, она могла часами обижаться на меня. А иногда и вовсе не общаться.

Но были моменты, когда нас считали сёстрами. У нас было всё одинаковое. Платья, туфли, даже форма причёски и то была одной длины. Тетради, ручки, да всё что на свете, всё было одинаковым. Казалось, что даже сам макияж был похожим.

Глупо сейчас седеть и вспоминать моменты, проведённые вместе, если одному из нас это всё равно не сдалось.

Даже помню, как мама говорила мне, что дружба с этой девочкой мне не нужна, и что стоит мне оглянуться, и я увижу других, более верных людей. Но кто же знал, что она окажется права спустя такое время, а я ещё как наивная дура кричала ей в ответ, что-то типа:

— Ты не знаешь Стейси, она другая!

Она шаблон, вырезанный из цветной бумаги! Она ничуть не хуже остальных, подобных ей! Она считает себя «королевой», только, наверное, не Земли, а свежего навоза, ведь там ей самое место. Она кривая копия Беллы, хотя… они явно друг друга стоят.

Встаю с кровати и беру свой дневник. Хоть кто-то меня сейчас должен выслушать.

«Привет, всё ещё МОЙ дневник!

Сегодня Алекс впервые приняла тяжёлые наркотики прямо в школьном туалете, и помог ей в этом Мэдисон. Хорошо, что она не додумалась принять героин внутривенно, как это сделал Мэд. На самом деле, наблюдать за этим всем мне было не очень, хотя, смотреть, как на глазах умирает Мэдисон от ломки, куда неприятнее и страшнее. Самое страшное в этом всём то, что он не сможет с него соскочить. Хотя, странно говорить об этом мне, потому что я тоже подсела на эту дрянь. Пока что я зависима от амфетамина, но это ерунда по сравнению с тем, что принимают мои друзья. По началу, я думала, что от наркотика ты не получаешь реального кайфа, но попробовав это, я поняла что ошибалась. Да, правда, нет ничего классного в том, что ты валяешься на полу, возможно в своей блевоте и, смотря в потолок, ты смеёшься, но то, что видишь в этом потолке только ТЫ, тебя веселит. Тебе кажется, будто ты можешь всё, просыпается уснувшая на года «сила». Нет, я не говорю, что принимать наркотики — это хорошо. Это пагубно. Я знаю это и всё равно продолжаю ничего не делать. Превращаюсь ли я в биомусор после этого? Не знаю, наверное…

Мне необходима поддержка, но поддержку я могу найти только в своих друзьях, друзьях-наркоманах…

Кстати о школе. Сегодня нас всех вызывал мистер Миллер. Не знаю, что он хотел от нас, но он был так зол, что не мог связать ни предложения, в итоге отпустил нас.

Завтра мне предстоит пойти на джаз-концерт с мистером Абрамсом. Это волнительно для меня, потому что я не знаю как себя вести, и вообще, не знаю что мне делать там, в окружении взрослых дядек и тёть.

Наверное, единственным правильным выходом будет моя искренность. Главное быть собой и делать то, что нравится, а в остальном, думаю, мне подскажет сама судьба.

В общем, жди новостей, а я буду готовиться морально к завтрашнему дню.

Всё ещё день двенадцатый, Реджина»

Закрываю дневник и кладу его на стол, но мой взгляд падает на коробку, которую мистер Абрамс велел мне отдать Алекс. Я забыла про неё, а когда вспоминала, было уже поздно. Интерес овладевает мной. Мне хочется открыть её и посмотреть что там, внутри коробки. Но моя совесть, говорит, что этого лучше не стоит делать. Кладу коробку в портфель, чтобы передать её завтра Алекс, но тут я нахожу и для себя более приятный подарочек. Амфетамин, завёрнутый в маленький клочок бумажки. Теперь две мои стороны спорят друг с другом. Та, которая «ЗА» принятия «чуда», лидирует по сравнению с той, которая «ПРОТИВ» этого.

Закрываю дверь на замок и достаю из портфеля бумажку. Это единственное верное средство сейчас. Оно поможет мне не надолго забыться и забыть о том, что мама и папа уже давно несчастливы друг с другом. Что они играют в хорошую семью без сценария, поэтому так часто срываются. Сажусь на кровать. Ладони моментально становятся влажными. Открываю содержимое. Вот оно, вот эти 5 грамм «счастья». Они точно смогут мне помочь.

Подношу бумажку к носу и одной ноздрёй резко вдыхаю. От такого, у меня начинает кружиться голова. Ощущения не из приятных. Складывается такое чувство, будто я вдохнула сухой песок. Неприятное пощипывание, а затем жжение не покидает меня ещё минуту. За дверью я слышу шаги.

— Джина, — папа дёргает дверную ручку, — почему ты закрылась?

Как можно скорее вдыхаю в себя последнее содержимое и прячу клочок под подушку.

— Я переодевалась. Ты что-то хотел?

— Странно, но ты никогда этого не делала.

— Странно…

— Так, я хотел сказать… что же я хотел? А, вспомнил! В салат тебе добавлять бекон или рыбу?

— Ни то ни другое. Я это не ем, забыл?

— Как? Точно… как я мог перепутать…

— Это всё, что ты хотел?

— Да, и ещё, хотел сказать, чтобы ты позвонила маме и сказала, что ужин будет скоро готов.

— Хорошо.

Папа спускается по лестнице, а я закрываю за ним дверь.

— Фух, почти поймал! — говорю я и набираю номер мамы.

— «Алло, Реджина, что-то случилось?»

— Нет, просто папа решил приготовить ужин и ждёт тебя. Ты где?

— «Мы с Элизабет в гостях у соседей. Скоро будем.»

— Надеюсь, вас не придётся долго ждать…

— «Нет.»

Мама сбрасывает. Видимо, вторая линия. Ну да, поговорить с кем-то по телефону это всегда важнее, чем спросить как дела у своей дочери.

Ложусь на кровать. Закрываю глаза. Темнота. Огни. Кругом маленькие огоньки. Они мерцают. Иду на их пленительный зов. Слышу, люди. Народ. Толпа танцует, а музыка совсем не быстрая. Медленная. Спокойная. Мне хорошо, но где я? Это сон или мои бредовые мечты? Музыка сменяется в быстром темпе, я не успеваю за ней. Слух. Я ничего не слышу. Я в воде. Пусть вода сама несёт меня. Открываю глаза. Передо мной всё темно. Звёзды. Я вижу звёзды!

— Реджина, идём ужинать! — слышу я.

— Уже иду…

Это сон? Нужно постараться встать, ведь… я до сих пор не понимаю где я нахожусь.

Направляюсь к выходу и медленно спускаюсь по лестнице. Моё состояние говорит за себя, как бы я не старалась его тщательно скрыть. Ноги подкашиваются, а тело дрожит.

— Детка, с тобой всё в порядке?

Я продолжаю плохо слышать. Такое чувство, будто меня оглушили.

— Да, мама, всё хорошо.

— Дейв, Дейв! Скорее накрывай на стол!

Мама провожает меня до места. Я сижу и смотрю на тарелку.

— Вы так быстро добрались до дома?

— Быстро?! Ты шутишь? Мы битый час стояли в пробке!

— Час?…

— Джини, с тобой всё в порядке? — спрашивает папа.

— Почему ты спросил?

— Ты выглядишь не очень… да и побледнела.

— Я просто очень устала. Я поем и пойду спать.

Хорошо, что мой инстинкт ещё работает, ведь если бы я отключилась прямо сейчас, или за молитвой, это было бы гораздо страннее, чем когда-либо.

Мы берёмся за руки. Папа и мама проговаривают свою речь, настаёт моя очередь.

— Благодарим бога за еду… — я мямлю, потому что у меня совершенно нет сил. Из моего рта течёт слюна.

— Аминь! — добавляет Лиз, тем самым разруливает ситуацию.

Протыкаю вилкой кусок стейка и начинаю поглощать его с большим аппетитом.

— Вкусно…

— Я рад. Приготовил по рецепту, который нашёл у тебя, Бетти.

— Ты лазил в моей полке?

— Я ничего больше не трогал, всего лишь взял книжку…

— Какого чёрта, Дейв?! — мама срывается с места и уходит в комнату, папа идёт за ней.

— Джина, у тебя опять болит голова?

— Да…

— Ты опять приняла таблетку от головы?

— Да, Лизи, только маме об этом не говори…

— Хорошо.

Лиз встаёт из-за стола. Моргаю и картинка меняется на другу. Мама уже моет посуду, а я Лизи рассказывает ей историю.

Встаю и направляюсь в свою комнату. Раздевшись я залезаю под одеяло. Мне чертовски холодно. Кажется, что на улице -20, а я стою голая в снегопад. Укутываюсь как можно сильнее. Чувствую, что мне не хватает воздуха. Я высовываю голову и дышу, но никак не могу надышаться…

День 13

Утро субботы не предвещает никаких бед, чего не могу сказать о ночи, которую я провела в муках. Моё тело сковывала непонятная боль, как позже оказалось, мой организм до последнего сопротивлялся против наркотика, но, проиграл… Не знаю, стоит ли радоваться сейчас или грустить, но на утро мне стало гораздо легче. Возможно, чтобы я не чувствовала себя паршиво, Алекс специально дала мне попробовать алкоголь, от которого я напрочь забыла где я нахожусь и кто я.

На часах 7:30 утра. Я не спешу вставать, зная, что опоздаю на автобус. Дверь моей комнаты открывается и на порог является папа с кучей таблеток в руках. Странно, что он ещё не догадался о том, что я под кайфом со вчерашнего дня.

— Привет, ты идёшь в школу?

— Да, только, полежу ещё немного…

— Вчера ты нас сильно напугала.

— Пап, это просто отравление. Наша школа славится не самыми свежими продуктами, ты об этом знал? — говорю я, запивая целым стаканом воды таблетку за таблеткой.

— Хорошо, что ты сказала мне об этом. Я обязательно обращусь куда нужно, я найду управу на этих…

Папа смешно начинает махать кулаком, от чего мне становится смешно.

— Прекрати, у тебя не получается играть «злого папочку».

— Что ж, рад, что хоть этим поднял тебе настроение. Тебя подвести в школу?

— Ты что, сегодня будешь дома?

— Нет, у меня запланировано совещание на вечер, поэтому, до обеда я точно дома.

— Тогда, из школы ты забираешь меня.

— Без проблем.

Договорившись с папой, я принимаюсь как можно быстрее надеть на себя джинсы и свитер, ведь время поджимает почти под сорок минут. Затем причесавшись, я крашу ресницы и, накинув свой тяжеленный портфель на плечо, выхожу из комнаты.

— Доброе утро, мам.

— Доброе, детка.

Зашнуровываю кроссовки и, взяв с собой джинсовую куртку, прощаюсь с мамой и выхожу из дома.

— Садись быстрее, уже пятьдесят одна минута!

— Уже иду, пап.

Проверяю почтовый ящик, и, отдав почту папе, сажусь в машину. Мы уезжаем в школу.

— Во сколько тебе нужно встретиться с твоим учителем физики? Ты же на дополнительные занятия идёшь, как я понял?

— Да. Я не знаю, он сказал, что сам назначит время.

— В моё время, учителя сами приходили к нам домой. Давали книги, советы, пили с нами чай и были нам друзьями, а теперь что?

— А теперь, папа, время изменилось.

— Всегда я говорил, что моя молодость будет самым золотым временем.

Я смеюсь.

— О, это же Алекс! Стой!

Папа притормаживает, а я высовываюсь с окна.

— Алекс! — кричу я, но она меня не слышит. — Алекс!

Папа начинает сигналить. Она наконец-то оборачивается.

— О, Джина!

— Залезай, подвезу! — говорит папа.

Алекс смотрит на меня.

— У нас мало времени до школы, ты же знаешь, Пикчер нас потом не впустит!

Алекс садится в машину, и последние три минуты мы мчимся, чтобы успеть зайти в школу до звонка.

— Да вы гонщик, мистер МакАльпин.

— А то, смотри как умею!

Папа разгоняется. Впереди себя я вижу, как светофор вот-вот переключится на жёлтый, а затем красный. Всё понятно, он решил успеть проскочить за эти несчастные секунды.

— Папа, что ты делаешь?! — кричу я.

— Не бойся, держитесь крепче, девочки.

Машина со скоростью пролетает под последние секунды зелёного света, затем папа выкручивает руль, и мы плавно въезжаем на другую улицу. Пешеходы, и все, кто видел это, были в небольшом шоке.

— Круто!! — восторженно ликует Алекс.

Мы подъезжаем к школе.

— За каждый трюк, нужно платить, — говорит папа и смотрит на нас.

Мы с Алекс переглядываемся.

— Да, шучу я. Удачного дня!

— Спасибо, что подвезли, мистер МакАльпин, — улыбка с лица Алекс до сих пор не спадает.

— Пока, пап.

Отец отъезжает, а мы как можно скорее бежим в школу. Остаются считанные секунды до звонка.

— Давай быстрее, Пикчер ждать не будет!!

— Я не могу, у меня ноги болят!

Раз.

— Алекс, быстрее!!

Два.

Я чувствую, этот финиш, остаётся ещё чуть-чуть и…

ТРИ. На всю школу и улицу раздаётся школьный звонок. Мистер Пикчер при виде нас, закрывает дверь на замок. Добежав, мы остаёмся на улице.

— Чёрт!

— Вот урод, не мог подождать, а ведь видел! — запыхавшись, говорит Алекс. — Ну, ничего, у меня есть другой план.

Она достаёт телефон и начинает кому-то названивать.

— Кому ты звонишь?

— Сейчас узнаешь.

Она отходит и начинает с кем-то беседовать, затем убирает телефон и с улыбкой на лице возвращается ко мне.

— Кто это был?

— Сейчас увидишь.

Через стекло я вижу, как к мистер Пикчеру подошла какая-то женщина, кажется, это мисс Викинсон. Ну, ещё бы.

— Девочки, быстрее! — она открывает дверь и запускает нас.

— Спасибо, мамуля.

— Спасибо, мисс Викинсон.

— Впредь больше не опаздывайте!

Все расходятся по кабинетам. У нас с Алекс сейчас урок литературы. Бежим до кабинета, как угорелые.

— Здравствуйте, мистер Франк.

Мистер Франк приспускает свои очки и смотрит на нас.

— Доброе утро, леди. Я так понимаю, это опоздавшие. Ну, что ж, садитесь, сейчас я буду спрашивать вас.

Проходим на свои места. Алекс тут же начинает мне шептать.

— Ты что-нибудь знаешь о домашней работе?

— Да, но у меня ничего не вышло.

— Итак, на вопросы из учебника мне ответит, Александра Викинсон.

Я выдыхаю, а Алекс чертыхаясь поднимается с места.

— Что вы, Александра, можете сказать нам по поводу прошлой темы? Темы о трагедии «Ромео и Джульетта».

Алекс молчит и, глядя в мою тетрадь, пытается отвечать.

— Трагедия Шекспира «Ромео и Джульетта» повествует о… любви двух подростков…

— Так, и в чём же эта любовь выражена? — допрашивает её мистер Франк.

Алекс замолкает.

— Понятно всё с вами, мисс Викинсон, садитесь. За сегодняшний урок вы получаете неуд. Может быть, мне уже кто-нибудь ответит на мой вопрос?!

В классе тишина.

— Хорошо, значит за сегодня, весь класс получает плохие оценки!

Урок продолжается после того, как мистер Франк что-то шкрябает ручкой в журнале.

Этот урок, наверное, длился бы вечно, если бы мистер Миллер не желал собрать всех учеников в холле школы, только на этот раз уже известно для чего. Чтобы по одному вызывать нас и объявлять результаты теста на наркотики.

— Волнуешься, — спрашивает меня Алекс.

— Ещё бы…

— Доброе утро всем учащимся, ещё раз прошу прощение за то, что учителям в который раз срываю их уроки. Итак, в руках я держу стопку листов, запечатанных в конверты — это ваши результаты. Каждый из вас должен по одному пройти в мой кабинет и узнать: положителен ли тест, или нет. В случае ошибки теста, я немедленно перенаправлю вас в медицинский центр, где вы повторно пройдёте тест, но только уже под надзором своих родителей. Все результаты будут отправлены факсом одному из ваших родителей.

В школу заходят полицейские с собаками. Мне становится страшно.

— Ты чего? Это же просто пёсик.

— Нет, Алекс, это специально натренированные псы. Ты хоть представляешь какой у них нюх?

— Для чего они тут, если мы уже сдали тест…

— Миллер перестраховался… — говорит Ларри.

— Мэдисон, ты как?

— Чувствую себя паршиво…

И действительно, он выглядит так, как будто бы не спал неделю, и всё такую же неделю он не принимал душ.

Народ начал двигаться вперёд. Один за другим заходили в кабинет и выходили с листами.

— У меня ничего нет! — вопил кто-то.

— Вау, поздравляю. Я так волновалась…

Напряжённый момент, от которого мне волей-неволей становится не по себе. С каждым новым зашедшим человеком, моя очередь приближается. В голове сотни отмазок перед родителями. Даже не знаю, как потом я буду смотреть им в глаза.

Внезапно я замечаю, как собаки начинают крутиться около мисс Викинсон. Толкаю локтем Алекс и показываю ей. Она, как и я не понимает что происходит. Собака начинает лаять на мисс Викинсон, а затем к ней присоединяется вторая. Все переводят внимание на учителя химии.

— Мама?…

— Алекс! — мисс Викинсон пытается вырваться.

— Маргарет Викинсон, пройдите с нами.

Два полицейских уводят мисс Викинсон из школы. Алекс срывается с места и расталкивая людей бежит до мамы.

— Что такое? Пропустите меня, я её дочь!

— Александра Викинсон, успокойтесь, — Пикчер пытается оттащить разъярённую Алекс. Очередь продолжает двигаться. Все наблюдают за тем, как Алекс борется с Пикчером. Она пытается царапать его, кусать за кисти и бить ногами, но это всё бесполезно. Полицейские отводят Алекс в сторону и валят на пол. Очередь почти дошла до меня.

— Алекс нужна помощь, — Ларри бежит к ней. То, что было дальше, я не увидела. Очередь дошла до меня.

Захожу в кабинет.

— Фамилия.

— Реджина МакАльпин.

Сердце начинает бешено стучать.

— Распишись тут, а затем на обратной стороне. Держи, это твоё.

Женщина отдаёт мне бумаги. Дрожащими руками беру их и понимаю, что всё кончено. Стоит красная печать, а на этой печати «положительно»…

Выхожу из кабинета. Меня встречает Мэдисон.

— Ну, как ты?

— Просто ужасно…

— Не расстраивайся, таких как ты и я в этой школе половина. Те, кто был на той вечеринке все курили дурь.

Мэдисон уходит в кабинет, а я остаюсь в коридоре и не знаю что мне делать.

Подхожу к Алекс.

— Что у тебя? — спрашивает она.

— Хотелось бы, чтобы то, что я сейчас увидела на этом листе, было не со мной…

— Мне жаль, Джини, что ты ввязалась в это и…

— Нечего жалеть, сами виноваты в этом.

Наш диалог прерывает мужчина в костюме.

— Мисс Викинсон?

— Да…

— Маргарет Викинсон отвезли в полицейский участок. Наши собаки учуяли у неё наркотические вещества.

— Что?…

— Скажите, возможно, в последнее время, вы замечали за своей матерью странное поведение? Может быть, она вела себя агрессивно или же вообще никак не реагировала на ваши просьбы или действия?

— Нет, — устало отвечает Алекс, — я ничего не замечала…

— Что ж, тогда мне очень жаль. Мы возьмём у неё анализ крови и на всякий случай прочистим ей организм. Шутки с наркотиками очень плохое дело, если вовремя не заметить — потом может быть поздно…

— На что вы намекаете?! Хотите сказать, что моя мама наркоманка?! Да вы хоть знаете кем она работает?!!

— Алекс, успокойся…

— Ты, — обращается она к мужчине в костюме, — ублюдок, серьёзно можешь думать о том, что если ты собственноручно задержал ни в чём невиноватую женщину, то тебя ждёт похвала на рабочем месте?! Жалкий скот. Молись богу о том, чтобы с твоей женой или дочерью не сделали такого…

Алекс замахивается на мужчину, но в это время к нам подбегает мистер Абрамс и буквально валит Алекс с ног. Они падают на школьный кафель.

— Отпусти меня!!! Я не позволю какому-то уроду осквернять честь моей матери!!! Гейл, ты слышал, что он сказал?!

— Гейл?! Она вас знает? — спрашивает всё тот же мужчина.

— Да, я её отец…

— Не смей врать, подлец!! От моей мамы тебе нужно было только одно…

— Мистер Абрамс, успокойте вашу дочь или я вызову сюда наряд полицейских.

— Реджина, уведи Алекс подальше от этого места.

Мистер Абрамс передаёт мне Алекс и я, сжав её покрепче, веду на второй этаж.

— Какие же вы уроды!! — кричит она вслед.

— Алекс, успокойся! Он просто выполняет свою работу…

— Джина, тебе сейчас не понять то, что я чувствую!

— Алекс, дай им разобраться. Они возьмут анализы у твоей мамы, убедятся, что она ничего не принимала, и отпустят её…

Алекс, поняв, что где-то я права, постепенно успокаивается.

* * *

Раздевалка в спортзале. Я и Алекс, забив на урок, сидим на полу и разговариваем. Она размахивает листом от результата теста, который принёс Мэдисон, а я же сижу и перебираю пальцы на руках.

— …вот видишь, у меня тоже не совсем положительный результат…

— Что теперь с нами будет?

— Не знаю. Наверное, поставят на какой-то учёт, или хуже, направят в больницу, где каждый день, на протяжение нескольких месяцев, мы будем должны ходить туда, как рабы, и проходить «лечение».

— Мне плевать на это. Самое главное, что меня сейчас терзает, это то, что скажут мне родители…

— Что бы не сказали, всё равно им придётся тебя любить, ведь ты их дочь… Моя же мама ничего мне не скажет, кажется, она уже всё обо всём знает.

— А мистер Абрамс?

— Он?… Не знаю… мне плевать на него, плевать на то, что он мне скажет…

— О, кстати, я забыла… — вспоминаю про коробочку для Алекс и начинаю рыться у себя в портфеле.

— Что там? Это для меня?

— Да, Абрамс передал это тебе, но я постоянно забывала отдать это.

— Интересно, что там?

— Открой скорее…

Алекс разрывает упаковку и открывает коробку.

— Что там?

— Фото…

Забираю фото из рук Алекс.

— Что он хочет этим сказать?

— Не знаю, наверное, всё пытается вернуть маму, но я то знаю, что сейчас она стала умнее…

Смотрю на фото и внутри меня всё сжимается. Зачем он это делает? Почему просил передать «подарок» именно через меня? Может быть, он знал о том, что я это увижу? Я ничего не понимаю.

— Смотри, на обратной стороне текст.

— Читай.

— «Дорогой Александре. Если ты думаешь, что я всё забыл — ты ошибаешься. Я люблю вас, ваш Г. Абрамс…»

— Фу, как же это было сопливо!!

— Как думаешь, что он хотел передать этой подписью?

— Думаю, он всё ещё любит маму. Как это было дёшево, мистер Абрамс… — говорит Алекс и закуривает сигарету.

Я совсем запуталась. Если он до сих пор испытывает чувства к маме Алекс, то почему он пригласил на джаз-концерт именно меня?! Кажется, решил найти себе новую пассию помоложе… Что ж, ему это совсем не удалось, хотя играл он правдоподобно.

Звонок на перемену. Прощаюсь с Алекс и иду прямо по школьному коридору быстрым шагом, чтобы как можно быстрее добраться до улицы, а там уже и до машины папы.

— Реджина, постой! — слышу голос позади себя и оборачиваюсь.

— Что вам?

— Я лишь хотел отдать тебе пригласительный.

Посмотрите-ка на него, как заблестели его глазки! Он смотрит на меня как кот на сливочное масло.

— Я решила, что не иду.

Я разворачиваюсь и как можно скорее ухожу от него, но он решает меня догнать.

— Постой, что случилось? Почему?!

— Поняла, что джаз это не моё.

— Как ты это поняла? Ты же его даже не слушала…

— Тогда, считайте, что я посмотрела на него, понюхала, облизнула и ущипнула: мне не понравилось.

— Ты говоришь какой-то бред! Джина, не глупи!

— Для вас, мистер Абрамс, я Реджина… До свиданья!

— Джина, подожди!! Джина!!

Спускаюсь по лестнице, он не останавливается и догоняет меня. Хватает за руку и зажимает к стене.

— Что ты удумала?

— Отпустите, мне больно!

— Ты играешь в невинную девочку, а сама каждый урок то и делаешь, что соблазняешь меня!?

— Абсурд! Вы мне ни капли не симпатичны! — я пытаюсь вырвать свою руку, но он прижимает меня к стене. Чувствую, как его руки сжимают мои плечи, он смотрит мне прямо в глаза.

— Врать у тебя получается также отвратительно, как и учить физику! Хочешь, чтобы все узнали о том, что ученица, в данном случае это ты, строила глазки учителю? Тебя же выгонят из школы погаными мётлами!!

— Что вы хотите от меня?!

— Встречи. Всего одна встреча!

— Хорошо, я согласна, только… только отпустите, я уже не могу!

Абрамс ослабевает руки, я чувствую лёгкость. Но моё сердце не перестаёт бешено стучать в груди. Мне до сих пор страшно.

— Твой билет…

С осторожностью забираю пригласительный из рук этого сумасшедшего.

— Какой же вы псих, не удивительно, что Алекс вас ненавидит…

Пока он думает ответ на мою фразу, я, сверкая пятками, бегу до выхода и, в надежде, что машина папы уже ждёт меня, с радостной улыбкой выбегаю на улицу. Оглядываюсь. То ли мне мерещится, то ли сейчас я действительно его не вижу. Что опять могло случиться?

Набираю номер отца. Никто не снимает трубки, а звонить маме бесполезно, потому что я уже знаю ответ.

Неспеша, пешком, добираюсь до дома. Всё бы ничего, но как на зло пошёл мелкий дождь, от которого мои волосы превратились в мокренькие сосульки.

— Мам, я дома, — дрожь в голосе выдают мои эмоции. Мне хочется как маленькому ребёнку рассказать, пожаловаться маме обо всём, и почувствовать от неё тепло и слова поддержки.

— О, вы уже вернулись! Так быстро.

Мама выходит, чтобы встретить меня.

— Почему ты такая мокрая и где Дейв?

— Я не знаю, я шла под дождём, одна…

— Хорошая шутка, Джина, переодевайся и мой руки…

— Мам, я не шучу, я правда не знаю где папа. Он обещал, что заберёт меня из школы, но… как видишь…

Лицо мамы меняется. Она оборачивается и смотрит на меня.

— Он сказал, что заедет за тобой в школу…

— Увы…

— Так, я ничего не понимаю, — мама берётся звонить папе.

— Мам…

— Я должна дозвониться до него и узнать…

— Мам, бесполезно… он не возьмёт трубку.

Убедившись в моих словах, мама с грустью в глазах сбрасывает.

— Успокойся, может быть, у него работы много. Ты же сама мне говорила, что он сейчас много работает.

— Да… так оно и есть.

Прохожу на кухню, чтобы кое в чём убедиться. Открываю ящик с пакетами и перевернув всё верх дном, я не нахожу вчерашней запрятанной бутылки с алкоголем. Всё понятно, значит папочка поехал резвиться.

— Что ты там ищешь?

— Хотела взять красный пакет, но у нас таких, к сожалению нет.

— Зачем тебе нужен именно красный пакет? Возьми любой другой.

— В этом вся фишка, мне нужен только красный.

Улыбаюсь маме и поднимаюсь по лестнице в свою комнату. В коридоре замечаю Лиз.

— Привет, Лизи.

— Джина, я так ждала тебя! — она подбегает ко мне и обнимает.

— Ты что, скучала по мне?

— Да.

— Это странно, обычно ты не ведёшь себя так. Ты лучше скажи мне: ты не видела, куда пошёл папа?

— Нет.

У меня закрадывается мысль о том, что Элизабет что-то знает, но кто-то, а это сто процентов папа, строго-настрого запретил ей об этом рассказывать.

— Ли-из…

— Я правда не знаю куда он пошёл, но могу сказать, что я видела красивую бутылочку.

— Какую?

— Которую папа достал из ящика. Он ушёл с ней, а мне сказал, что если я буду молчать, он купит мне куклу. Но теперь я её не получу, потому что проболталась тебе…

— Не бойся, я никому не скажу об этом…

Захожу в комнату и первым делом достаю из промокшего портфеля пригласительный.

«Ох уж это неприятное воспоминание», доносится у меня в голове.

Обсыхаю и переодеваюсь в свой «наряд» в котором пойду на этот концерт. Даже не знаю что подойдёт к этой музыке. Либо чёрная футболка с джинсами, либо клетчатая рубашка с юбкой и колготками. Долго думаю, но всё-таки перемерив половину гардероба, если это можно так назвать, останавливаюсь на втором варианте. Смотрю на время. У меня в запасе ещё есть около сорока минут, значит, я могу посвятить это время своим мыслям. Достаю дневник и, пролистывая страницы, замечаю, что из него пропала фотография моего пса. Чего я боялась больше всего, так это того, что кто-то начнёт его читать и вскоре узнает о моей «второй» жизни, но как оказывается позже, я просто невнимательный человек и сама выронила это фото на пол. Поднимаю и бережно приклеиваю обратно.

«Привет дневник!

…даже не знаю с чего начать. Наверное, не с чего, потому что моя жизнь стала делиться на «до» и «после». Жизнь «до» наркотиков мне нравилась куда лучше, чем та, что я живу сейчас.

В школе я получила результат теста и как оказалось, он положительный. Чего и стоило ожидать в принципе. Но, я расскажу родителям правду, если они спросят меня. Скажу, что на той вечеринке я не соображала, что делала, поэтому я скурила джойнт. Думаю, они не станут так сильно меня ругать за это, потому что это было по пьяной глупости, а точнее, я вообще не соображала, что делаю.

Сегодня в школу к нам приходила полиция с собаками, и одна из собак, учуяв у мисс Викинсон что-то, начала на неё лаять, тем самым поднялась шумиха и полицейские забрали её для срочной сдачи анализов на наркотические вещества. Не знаю каково было ей, но я сильно за неё испугалась.

Сегодня у меня встреча с мистером Абрамсом, которого я уже терпеть не могу. Мало того, что он «дарит» Алекс семейные фото и подписывает их как любовные письма, так он ещё и ведёт себя так, как будто я его жена. Сегодня он схватил меня за руку и прижал к стене, не знаю что он хотел этим добиться, наверное, того, чтобы я всё-таки согласилась взять пригласительный билет, а может, он решил меня запугать, тем самым боясь за свою репутацию. Где же это видано, чтобы ученица соблазняла учителя? Надеюсь, ситуация проясниться позже, как и в случае с папой.

Я не понимаю где он, и почему не сдерживает свои слова.

Вчера он принёс бутылку алкоголя домой, прекрасно зная, что маме пить абсолютно нельзя. Он объяснил это тем, что это не его, а коллеге по работе. Сегодня же, как выяснилось, он поехал «встречать меня» из школы, но почему-то я всю дорогу шла одна, а он даже не осмелился взять трубку.

Я люблю папу, но эта любовь ослабевает с каждой его новой выходкой. Я уже не знаю что и думать…

… не прощаюсь, Джини…»

— Реджина, — слышу голос мамы за дверью, — там тебя спрашивает какой-то мужчина. Спустись, пожалуйста.

Меня спрашивает мужчина, что? Надеюсь, мистеру Абрамсу не взбрело в голову приехать ко мне домой.

Кладу дневник под подушку и, закрыв дверь комнаты, спускаюсь по лестнице. Мама рукой указывает на домашний телефон.

— Алло.

— «Реджина, это Гейл…»

— О… — я растерялась, — откуда вы знаете мой номер?

— «Это очень просто, достаточно залезть в картотеку.»

— Ну, да… Вы что-то хотели?

— «Посмотри в окно…»

Я поворачиваюсь к окнам.

— Так…

— «Сейчас я мигну фарами.»

Вижу в самом дальнем окне свет, который мигнул два раза, а затем исчез.

— «Увидела?»

— Да…

— «Я жду тебя на улице…»

— Хорошо, я уже… алло…

На другом конце тихо. Кладу трубку и замечаю взгляд мамы на себе.

— Ты куда идёшь в таком виде?

— Я же предупреждала, что на занятия к мистеру Абрамсу, мне нужно подтянуть физику…

— Стоп, что? Ты же её неплохо знаешь…

— Вот именно, что неплохо, а я хочу на отлично. Всё, мам, я пошла.

— Надень куртку, к вечеру обещали похолодание!

— Я не замёрзну. Пока.

Выхожу из дома и в темноте пытаюсь разглядеть машину Абрамса, но тут, он сам подъезжает ко мне и я, как можно скорее, чтобы меня никто не увидел, сажусь в машину и мы уезжаем.

— Рад, что ты всё-таки приняла моё приглашение.

— Ещё бы…

— Прости за стычку в школе, сам не знаю, что до меня дошло.

— Ваша фотография, которую вы подарили Алекс, очень красивая.

— Какое фото?… Ах, ты об этом. Это в прошлом…

— Почему же, я и Алекс заценили ваше «милое», но до блевоты противное описание к фото.

— Это было давно. Маргарет не собирается со мной мириться…

— Может быть, вы что-то не так делаете?

— Давай на ты, Джина…

— Хорошо. Может быть, ТЫ что-то не так делаешь?

— Я испробовал все методы, даже обращался к психологу, но как видишь, даже сама Алекс меня к себе не располагает… Ты же уже наверняка знаешь всю ситуацию про нашу большую «школьную» семью.

— Да, наслышалась уже…

— Кстати, что Алекс говорит обо мне?

— Сказать честно?

— Естественно.

— Она вас терпеть не может, хотя, это ещё мягко сказано…

— Я не знаю, почему она так относится ко мне. Я ведь, по сути, ничего плохого ей не сделал…

— Может быть, где-то вы были не осторожны в действиях?

— Не знаю, Джина… не знаю… И вообще, мы же договорились на ты!

— Прости… из головы вылетело.

Наступает неловкое молчание. Я чувствую, что он что-то хочет мне сказать, да и я тоже… но, мне что-то мешает. Не хочу показаться дурочкой, наверное, именно это меня и останавливает.

— Прекрасный внешний вид, — говорит Абрамс.

— Спасибо.

Я смущаюсь и чувствую, как меня бросает в жар.

— А ты, я смотрю, тоже приоделся… прямо как на свадьбу.

— В приличные заведения принято ходить в приличных вещах. Знаешь, сколько денег я потратил на этот смокинг? Всю свою зарплату, и это лишь для того, чтобы произвести впечатление на Маргарет… но… к чёрту её, она в прошлом. А этот смокинг мне пригодился только сейчас. Как нелепо.

— Так оно и есть! Зачастую мы покупаем ненужные вещи, на деньги которых у нас нет, чтобы произвести впечатление на людей, которым на нас всё равно…

— Скажи, как ты вообще представляешь себе джаз?

— Ну, для меня, это сцена, люди танцующие вокруг, двое-трое дяденек с трубами, которые надувают щёки так, словно сейчас лопнут и, пожалуй, пианино.

— В чём-то ты права.

— Правда? В чём же?

— В танцующих вокруг людях…

Мы смеёмся. В принципе, на этом и заканчивается наше общение, дальше мы едем в тишине, и лишь в машине по радио играет медленная и спокойная музыка. Этот вечер навсегда станет незабываемым, потому что я впервые проведу его не как обычно.

Ровно через двадцать минут мы подъезжаем к месту. На самом деле, это здание, в котором проходит концерт, не оправдало моих ожиданий и представлений. Может быть от того, что я совершенно никак не связана с этой музыкой…

— Прошу, — Абрамс вежливо подаёт мне руку, и я выхожу из салона. Он припарковал машину недалеко от входа, поэтому я с лёгкостью дошла, совершенно забыв о том, что на улице всё ещё моросит дождь и дует сквозной ветер. Наверное, это от того, что я вся до безумия пылаю, и мне как можно скорее хочется избавиться от этого чувства.

Заходим в зал. В холле нас приветствуют мужчины в костюмах разных цветов и женщины в платьях 50-60х годов. Естественно, все переводят внимание на меня, когда захожу я, в клетчатой рубахе и юбке. Замечательный прикид для такого места.

— Волнуешься?

— Конечно! Почему они все так странно смотрят на меня?

— Расслабься и не подавай виду.

— Я, конечно, постараюсь, но если что, я за себя не ручаюсь…

Проходим в зал. Контролёр проверяет наши билеты. Каждый уже занял своё место, и только мы всё ещё стоим на входе.

— Я пойду, займу нам места, — говорю я и пробираясь между рядами дохожу до наших мест. Оглядываюсь на Абрамса и жестами показываю ему, чтобы он поторапливался.

На сцене появляется мужчина и объявляет о том, что остаются считанные секунды до открытия джаз-концерта. В это время, мистер Абрамс ползёт каракатицей до меня, и когда гаснет свет, и на сцене появляются музыканты, он усаживается рядом со мной.

Концерт длится недолго, около пятидесяти минут, но этого времени мне вполне хватает для того, чтобы ещё раз убедиться, что данная музыка — это не моё. Хотя, не скрою, были и моменты, когда мне хотелось танцевать. За всё время выступлений, меня бросало в жар. Я уже думала сказать Гейлу о том, что мне плохо, но одумалась, потому что он мог вызвать мне скорою, а после результатов теста на наркотики я теперь вообще ненавижу врачей.

Себя я стала чувствовать куда хуже после того, как всё закончилось. У меня начали дрожать руки. Чёртовы ломки. Ведь не скроешь того, что внутри тебя ломает непонятная, но томительная боль, сопровождающаяся постукиванием зубов и дрожанием рук.

— Ты в порядке? — замечает меня мистер Абрамс.

— Да. Кажется, у меня поднялась температура…

— Время около восьми, тебя подвести?

— Нет, я хочу прогуляться… погода сегодня хорошая…

— Там же дождь и ветер.

— Мне нравится такая погода, в самый раз, чтобы пройтись и подумать обо всём.

— Хм. Ну, ладно.

Мы спускаемся на первый этаж и, пока Абрамс стоит в буфете за водой, я встречаю чересчур знакомое лицо. Макс! Он идёт в обнимку с каким-то мужчиной… Я отворачиваюсь, чтобы он вдруг меня не заметил, но он даже и не собирается смотреть по сторонам. Он счастлив, я впервые вижу улыбку на лице у этого человека. А тот мужчина… он совершенно не похож на его отца. Может быть, это его старший брат или дядя…

— Кого-то высматриваешь?

— Нет-нет, показалось, что видела тут знакомого…

— Хочешь пить?

— Нет, спасибо. Я, наверное, пойду… не хочу поздно вернуться домой, потому что мама может заподозрит что-то…

— Хорошо, я провожу тебя до выхода.

Вместе с большим потоком людей выхожу и я. На улице уже прекратился дождь и, кажется, стих ветер. Отлично, погода благоволит мне.

— Ещё раз спасибо за приглашение…

— Рад, что тебе понравилось.

Мы замолкаем. Опять. Опять это дурацкое молчание между нами. Раньше, его скрытность и внезапность меня привлекала, но сейчас… наоборот, мне кажется, отталкивает.

Прощаюсь с Гейлом и всё той же знакомой улицей возвращаюсь домой. Иду неспеша, словно дома меня никто не ждёт, но на самом деле, я боюсь, что если сделаю ещё один шаг — я упаду и буду биться в конвульсиях, потому что то, что сейчас испытываю я, терпеть совершенно никак нельзя. Шаг за шагом, шаг за шагом и я оказываюсь в центре. Люди оборачиваются на меня, кто-то смотрит в упор, думая про меня всякое, а кто-то и вовсе не скрывает своих эмоций и в открытую показывает пальцем. Но, почему-то ни один из них не спросит как я себя чувствую? «Пьяными» глазами я смотрю на всё вокруг меня. Меня колотит от холода, всё-таки мама была права, нужно было надеть куртку.

Впереди себя вижу красивое здание, из окон которого так ярко и тепло светит свет, что он словно манит меня к себе. Кривыми шагами, шкрябая подошвой своих кед об асфальт, я дохожу до окна какого-то заведения… Сначала до меня не сперва доходит то, что я вижу, но потом… я понимаю, что я увидела многое.

Моментально придя в сознания, я понимаю, что за окном в этом ресторане сидит отец и поглаживает по руке какую-то женщину, а затем наклоняется к ней и они целуются!! Я стою на улице и смотрю на это глазами разбитой детской души.

Мне больно. Мне ужасно больно. Чувствую, как каждая стрела от папы попадает мне в спину. Он гладит её руку — стрела вонзается мне в спину. Он флиртует с ней — стрела вонзается мне в спину. Он тянется к её волосам — стрела вонзается мне в спину и так до того, пока его действия не заканчиваются.

У меня шок, я хочу сорваться с места, но я не могу, стою как вкопанная. Ветер ворошит мои и без того взъерошенные волосы, затем лёгким движением проходит по щекам, останавливается на моих только что скатившихся слезах и угасает на горячих губах. Отец не скоро заметил меня, а вот его оппонентка при виде меня указала на окно. Вот оно. Мы столкнулись взглядом. Глаза в глаза. Когда бы мне ещё предстояло застукать его в ресторане с какой-то женщиной? Он срывается с места, сейчас он хочет выбежать и начать оправдываться… я опережаю его. Я убегаю. В этот момент я не понимаю что делаю и куда бегу. Я просто должна бежать. Бежать так, чтобы он не догнал меня и не начал мне говорить слова, которые я должна буду принять за фальшивую правду. Моя детская душа раздавлена, а в голове упала и разбилась рамка с нашей семейной фотографией. Я продолжаю бежать, не обращая внимания на красный свет и только машина, которая чуть не сбила меня, заставляет меня остепениться. Оглядываюсь, и понимаю, что не вижу его. Наконец-то, я одна. Я срочно должна рассказать обо всём маме, чтобы этот ублюдок не опередил меня!

Рвусь со всей силы домой и, когда добегаю до ворот, понимаю, что я успела. Я первая. Забегаю домой. Мама сидит на диване и смотрит телевизор. При виде меня она ничего не может сказать.

Закрываю входную дверь и облокотившись на неё, медленно сползаю к полу.

— Что случилось, Реджина?…

— Мам, я должна тебе кое-что сказать, я…

— Ты принимаешь наркотики?… — у мамы помрачнели глаза, чувствую, что она сейчас заплачет.

— Да. — я выдыхаю. — Мам… это было на той вечеринке… я…курила дурь и то, потому что я ничего не соображала!

— Я до последнего думала, что ты скажешь нет… Мне жаль… — голос мамы стихает, я слышу, как ком вставший ей посреди горла начинает душить её.

— Мам, я не хотела этого делать…

— Только не оправдывайся, Реджина… Ты же знаешь, как я ненавижу ложь!

— Я говорю тебе чистую правду…

— Я не хочу верить тебе… я не ожидала…

— Мам, послушай…

— Заткнись, ты мне противна!!! — мама срывает голос. От боли она садится обратно на диван и начинает плакать.

— Я должна тебе кое-что сказать, мам…

— Заткнись, тварь!! Не смей называть меня матерью!

Её колкие и резкие слова, как по сердцу ножом. Чувствую, что сама вот-вот расплачусь…

— Мамочка… выслушай меня…

— Я сказала, заткнись!! Как, как я смогла воспитать такую паршивку как ты?!

Мне больно. Я начинаю плакать как ребёнок. Встаю на колени и приползаю к её ногам, беру её руки и начинаю целовать.

— Отстань от меня!!!

Мама отталкивает меня, но я не сдаюсь.

— Мам, дай мне сказать одну вещь, я прошу тебя… и тогда, если ты захочешь, я никогда больше не заговорю с тобой и не притронусь к тебе…

Мама молчит, я воспринимаю это как знак.

— Я сейчас видела папу…мам, он был с другой в ресторане! При виде меня он оставил ту женщину там и побежал за мной…

Мама медленно поворачивает голову в мою сторону. Её глаза в буквальном смысле тонут в слезах.

— Ты всё придумала, чтобы выставить себя невинной овечкой… ТЫ ВСЁ ПРИДУМЫВАЕШЬ!!!

— Я говорю правду! — начинаю плакать ещё сильнее от обиды, что мама больше не верит мне.

— ТЫ ОПЯТЬ ПРИНЯЛА НАРКОТИКИ!!!!

— Я ничего не принимала, честно!!!..

— Как ты, после того, что мы с отцом для тебя сделали, можешь так говорить?!

Мама подходит ко мне и со всей злости даёт мне пощёчину. Я делаю пару шагов назад от силы удара.

— …за что?…

— Я ненавижу тебя, Реджина!! Я делала всё самое лучшее для тебя, а ты… КАК ТЫ ПОСМЕЛА ТАК ПОСТУПИТЬ?!?

— Мама, о чём ты? Я тебя не понимаю… Чужая женщина увела у тебя из под носа мужа!!

В дверь начинает кто-то тарабанить.

— Бетти, это я, открой!!..

— Мам, не открывай…

— Отвали, я сама знаю, что мне делать!!

Мама отталкивает меня от двери. Чувствую, как моя красная щека от удара начинает полыхать.

Мама открывает дверь, и папа врывается в дом. Он смотрит и не может понять, что у нас произошло.

— Бетти… что… что с Реджиной?

Папа подбегает ко мне и пытается помочь встать.

— Отвали от меня! Ты жалкий и ничтожный лгун!!

— Я не понимаю…

— Она мне всё рассказала, Дейв… — говорит мама. — это правда?! — папа отмалчивается. — Как ты мог?… После всего, что между нами было?! Дейв!!!

Папа опускает голову вниз. Неужели ему сейчас стыдно? Какая фальшивая игра на публику, как неумело он показывает что он «расстроен». Убожество от мозга костей и до самых пят.

— Что, сказать нечего?! — продолжает мама. — Я даже подумать не могла, что ты на такое способен, Дейв… А ты знаешь что это? — мама показывает папе какую-то бумажку.

— Понятия не имею…

— На, вот, полюбуйся! Это результаты теста на наркотики твоей дочери!! Нравится!?

Папа поворачивается ко мне и смотрит осудительным взглядом.

Слишком много навалилось «новостей» за сегодня. Но одно я знаю точно, маме больше не надо будет волноваться за отца, а отцу больше не нужно будет скрывать своих похождений.

— Прошу тебя, убирайся вон из моей жизни!..

— Бетти, дай мне шанс… я всё объясню…

— Пошёл вон…

— Бетти, я…

— ПОШЁЛ ВОН!!!

Мама до победной срывает себе голос, она впадает в истерику. Не знаю что со мной, но от того, что плачет мама, я тоже начинаю ещё сильнее плакать.

Папа молча выходит из дома. Теперь мы одни, по настоящему одни.

— Мам, прости меня…

— Реджина… ты натворила то, чего я ожидала от тебя меньше всего…

— Я была пьяна…

Мама молчит, а вместе с ней и я. Слышны только наши совместные всхлипы. Теперь я действительно понимаю, кого люблю больше всего на свете.

— Иди сюда…

Я, как маленький и брошенный щенок, бегу к ней. Сажусь рядом и глядя в её глаза начинаю плакать ещё сильнее.

— Пообещай мне, что ты больше никогда в своей жизни не будешь принимать эту гадость…

— Обещаю мам…

— Прости меня, Джина…

— Это ты прости меня… я знаю, каково тебе сейчас…

— Ты ещё маленькая, чтобы понять то, что я чувствую… Я осталась без второго плеча, Джина, я боюсь, что сорвусь.

— Я буду всегда рядом, мам…

День 14

«… никогда не думала, что скажу это, но я не хочу жить. Вчерашний вечер поставил жирную точку на моей семье. Теперь нет Дейва, Бетти, Реджины и Элизабет, теперь есть Дейв и отдельно от него все остальные. Хотя, возможно, после того, как мама узнала о том, что я принимала дурь, она отвернулась от меня и напрочь отказывается считать меня за своего ребёнка. Мне жаль. Мне действительно жаль то, что всё так получилось. Я обещала себе всю ночь не плакать, но под утро я не могла больше терпеть эту изнывающую боль внутри себя.

Ещё звонила Алекс. Она в шоке от того, что сделал мой отец. Она сказала, что на первый взгляд по нему не скажешь, что он может «ходить налево», но внешность, как правило, обманчива.

Всё так быстро-быстро навалилось на меня, что я чувствую, что до конца следующей недели не смогу это всё переварить.

Внутри себя я чувствую какое-то опустошение… Ещё 2 недели назад я обожала отца, и говорила себе то, что у меня прекрасная семья, а сейчас… Прошло только 14 дней со дня переезда в новый город, но он уже успел связать мою и без того скучную жизнь с наркотиками, и забрать из семьи того человека, которым я гордилась и смело называла ПАПА…

Наверное, судьба забрала у меня лучшее, чтобы я смогла понять что мне действительно стоило бы ценить, а может быть это плата за то, что я где-то совершила много ошибок…

В любом случае, я верю, что найду правильный путь и у меня, и у моих близких в частности, настанет тот момент, когда они скажут: это моё родное, этим я горжусь и для этого я живу.

Я должна верить в себя и в то, что у меня всё получится…

…

Ненавижу отца…

День четырнадцатый, Джина»

Встаю с постели и нехотя спускаюсь на первый этаж. Тело ломит непонятная боль, а внутри я чувствую как каждый орган съёживается от того, что я без понятия что меня сейчас ждёт.

— Доброе утро, мам… — роняю я и всеми силами надеюсь на то, что она сейчас не развернётся и начнёт меня бить, или кричать на меня, но её настоящая реакция меня поразила.

— Доброе утро, детка. Присаживайся.

Сажусь за стол.

— Мам, с тобой всё в порядке?

— Да, а что, что-то не так? Я выгляжу как-то плохо…?

— Нет, просто… ты не особо похожа на женщину, которая вчера выгнала своего мужа за дверь, и узнала… что её дочь курила травку.

— Это пустяки, Реджина. В жизни случается всё куда хуже. Насчёт отца я совершенно спокойна, если он сделал свой выбор, он его и получит, сто процентов. Не могу же я насильно держать возле себя человека, которому я не мила. А твоя ситуация исправима, тем более, что я уже позвонила в клинику и договорилась с доктором о встрече.

— Каким доктором?!

— Психиатром.

Походы к врачу?! Ну уж нет, мамочка, такого в своей жизни я не предусматривала.

— Я не буду…

— Куда ты денешься, Джина? Мистер Миллер всё равно заставит тебя посетить центр, и уж тем более, он сделает это на всю школу. Разве ты хочешь, чтобы всякий второй тыкал в тебя пальцем?

— Мне плевать на тех, кто и что будет про меня говорить. У меня есть Я и мы справимся!

Внезапный звонок в дверь прерывает наш с мамой спор. Она отлучается, чтобы открыть дверь.

Ну конечно, что же ещё мог прийти в такое время?

Выхожу в прихожую и вижу отца. Помятого, уставшего, не выспавшегося и не бритого. Зрелище не для слабонервных.

— Привет, Бетти…

— Для чего пришёл?

— Я хотел забрать свои вещи… ну, некоторые, необходимые. Домой мне, видимо, всё равно нельзя возвращаться.

— Можешь забирать хоть все, чтобы потом по сотни раз не возвращаться.

— Я всё-таки покупал этот дом, и также имею право в нём жить.

— Нет, не имеешь! Такое же право ты не имел сидеть в том ресторане и мило беседовать с молоденькой стервой!

— Это моя коллега по работе. Мы обсуждали важный бизнес-проект. Я бы не стал тебе лгать!

— Знаешь-ка что, папуля. Я видела всё в том окне, и знаешь, мне так не показалось. Твои слова — всего лишь оправдание, но кто уже в этом поверит? И да, коллегам по работе не заправляют прядь волос за ушко и не целуют их в губы!

— Ты ничего не знаешь, Реджина! Как ты можешь судить?!

— Я достаточно видела, теперь, я на стороне мамы.

Папа молча проходит в зал, мы следуем за ним. Он метится, как будто не знает где лежит его одежда.

— Тебе помочь, Дейв? — спрашивает мама.

— Будь так добра, принеси мою зубную щётку…

— С удовольствием, — съязвила мама.

— Реджина, а ты не видела мою…

— …совесть? — продолжаю я.

Вижу, как папа начинает злиться.

— Реджина, прекрати так со мной разговаривать! Я всё-таки твой отец, и своей отцовской рукой могу хорошенечко тебе надавать…

— А ты не смей мне угрожать. Как жаль, что в скором времени твои слова превратятся в простые угрозы, потому что мама собирается подавать на развод, и к счастью, я остаюсь с ней.

— Держи, — говорит мама и скидывает папе его щётку.

— Спасибо…

— Собирай свои вещи быстрее, я не хочу, чтобы Элизабет видела, что ты был тут.

— Ты даже не успела со мной развестись, а уже подговорила детей против родного отца!

— Дейв, ты о чём?

— Не о чём… забудь.

Папа продолжает дальше собирать свои вещи молча. Мы же всё это время заняли позиции стоять у него, как говориться, над душой.

— Можно, я поцелую Элизабет?

— Она ещё спит… да, и разве ты думаешь, что после вчерашнего скандала, она ничего не поняла? Думаешь, что она на протяжении всего времени не поняла, что её отец ходит к «другой тёте»? Она хоть и маленький ребёнок, но всё в этой жизни понимает.

— В последний раз, Бетти…

— Нет! Уходи…

Папа проходит к выходу, а затем переводит взгляд на меня.

— Джина…

Я отворачиваюсь.

— Что ж, кажется, в этом доме мне делать нечего…

— В точку.

— Прощайте.

Мама закрывает дверь. Я смотрю на неё.

— Только не смей плакать…

— Я уже все слёзы выплакала. Стою сейчас, хочу разреветься, а у самой глаза сухие.

— Мы справимся, мам. — подхожу к маме сзади и обнимаю её. — Я согласна на лечение у доктора…

— Правда?

— Да. Я подумала, что если я буду здорова, то в первую очередь будешь счастлива ты.

— Спасибо.

Мама целует меня в лоб. Я обнимаю её ещё сильнее. Конечно, чёрт меня дёрнул сказать о том, что я согласна идти к врачу, но, другого выхода из данной ситуации я не вижу.

— Пойдём, я напекла с утра блинов, думала, что будет небольшой семейный завтрак…

С удовольствием прохожу на кухню и занимаю своё почётное место. Мама приносит целую стопку блинчиков и преподносит мне вишнёвое варенье. Вот это я понимаю завтрак.

Блин за блином, глоток чая за глотком чая и я чувствую, как мой желудок говорит мне СТОП.

— Спасибо, всё было очень вкусно.

Целую маму в щёку. От части, я рада, что она не додумалась простить папу, ведь, такое не прощается.

— Знаешь о чём я подумала?

— О чём?

— Было бы не плохо, если бы Алисия погостила у нас, помогла бы мне с тобой и с Лизи, а затем вместе с ней уехала бы обратно в Мичиган.

Чтоб вы понимали, Алисия — это родная мамина сестра. В детстве они мало общались, потому что их родители были в разводе. Мама жила с бабушкой, а Алисия с дедушкой. Но спустя года, после смерти обоих, они наладили отношения и даже вроде как пригласили друг друга на свадьбы, что означало полнейшее их перемирие. К тёте Алис я отношусь нейтрально, но некоторые её слова, манеры и действия меня бесят.

— Если тебе от этого будет лучше, я готова терпеть её ради тебя.

— Отлично, значит, звоним Алисии.

* * *

Звонок от Алекс для меня был самым нужным в этот день. Я как никогда ждала, чтобы услышать её голос и почувствовать поддержку. Мы договорились о встрече в кафе, в котором когда-то уже были. Через час, сквозь туманное, мутное, чересчур ужасное и подавленное состояние, я дошла до него. Как оказалось, Алекс, — девушка любящая опаздывать, поэтому я без неё успела заказать себе салат и сок.

Примерно через пятнадцать минут в кафе зашла и она. Села ко мне за столик и начала вести разговор о каком-то парне с которым она познакомилась по пути сюда.

— Представляешь, он оказался таким душечкой.

— Ты говоришь как Белла.

— С чего это?

— Хотя бы с того, что ты уже пять минут мне рассказываешь о каком-то парне, а о том, чтобы элементарно со мной поздороваться ты забыла.

— Ой, точно… Прости, Джина. Просто эмоции зашкаливают, представляешь, он позвал меня в кафе завтра вечером.

— Разве мама не запретила тебе гулять?

— Нет, что ты. Ей абсолютно всё равно где я и как я. Подавно, на следующих выходных она и Ларри уезжают в другой город, поэтому, у нас появился шанс устроить вечеринку.

— Я пас.

— Эй, опять ты сдаёшь обороты и оставляешь меня одну?

— Прости, Алекс, просто мама реально свихнулась на идее о том, чтобы отвести меня к врачу.

— Ты разве не протестовала?

— Я пыталась, но потом пришёл отец и расстроил маму ещё сильнее. Чтобы она не заплакала, мне пришлось согласиться.

— Хм, ты серьёзно думаешь о том, что он тебе поможет?

— Не думаю, но надеюсь. Пока что я сижу на легкоче, поэтому, слезть с него мне будет вдвое легче, нежели тебе или Мэду.

— Конечно, а то я сейчас не вижу, как ты тщательно пытаешься скрыть от меня явные признаки ломки. Эй, детка, — Алекс берёт мою руку, — я знаю, что тебе сейчас нужно.

— Алекс, нет, я должна сама это перебороть.

— Глупости. Я уже который день выгляжу дерьмово по утрам, но как только вспоминаю о том, что у меня в запасе есть доза, мне становится легче. Вот посмотришь, тебе полегчает сразу же.

Она вкладывает мне в руку несколько пакетиков с амфетаминами и таблетками.

— Почему порошок другого цвета?

— Мэдисон сказал, что такого, как любишь ты не было. Он взял этот за 68$. Теперь ты должна Мэдисону.

— Я не буду.

Кладу пакетики с содержимым на стол.

— Подумай, Джина, стоит ли тебе так рисковать?

Я смотрю на Алекс. Сейчас она в образе моей плохой стороны, которая постоянно подталкивает сделать гадости, за которые, чаще всего потом приходится расплачиваться.

— Хорошо. Я согласна.

— Я была уверена в том, что ты сделаешь хороший выбор.

— Я сейчас приду.

Беру пакетик с таблетками и, заворачивая его в ладони, иду в туалет. Захожу в первую попавшуюся кабинку и тихо раскрываю пакетик.

Я чувствую себя одержимой этим наркотиком. Те, кто говорит, что от «лёгких» наркотиков нет зависимости — просто не пробовали их. Кладу таблетку под язык. Привкус заставляет меня сморщиться и сплюнуть несколько слюней.

— Какая же это гадость! — шепчу я.

Таблетка начинает растворяться. Я выхожу из туалета и направляюсь обратно за наш с Алекс столик.

— Ну, как ощущения?

— Я не нюхала.

— Перешла на таблетки? Будь осторожна, иначе твоя маленькая сестрёнка подумает, что это конфетки.

— Я спрячу.

Я чувствую, как постепенно меня начинает отпускать куда-то. Мышцы расслабились, и я хочу спать.

— Алекс, а когда ты впервые попробовала наркотики?

— Джина, говори потише, нас могут услышать!

— Так, когда…?

— Я начала курить траву в тринадцать.

— Тринадцать?! Ты была ещё совсем глупой девочкой.

— Это было модно, а я тогда хотела понравиться одному байкеру, правда, он оказался скучным, но зато благодаря ему я познакомилась со всеми остальными.

— В свои тринадцать лет я мечтала о том, чтобы Санта Клаус принёс мне именно тот подарок, который я хотела, и не о каких наркотиках я и не думала.

— Мы росли в разных штатах и городах. Наверное, если бы мы были знакомы с тобой с детства, ты бы сейчас передо мной не сидела.

Мои глаза в прямом смысле закрываются. Я опять перемещаюсь в то состояние, из которого так хотела сбежать. Это круг. Я пытаюсь избавиться от желания принять наркотики, желание меня перебарывает, я принимаю наркотики. Нет, так дальше жить точно нельзя. Мне нужна помощь пока я не подсела на что-то действительно потяжелее.

Выходим из кафе и направляемся в неизвестном направлении. Мне абсолютно плевать, куда я иду, главное, что не одна, а с Алекс. Она идёт и налегке со мной о чём-то болтает. Я же делаю вид, что понимаю её и слышу.

— Смотри, это Мэдисон! Эй, Мэд!!

Она показывает рукой на Мэдисона, который как зомби переходит дорогу, даже не посмотрев в нашу сторону.

— Что это с ним?

Алекс берёт меня за руку и я волочусь вслед за ней, только и успевая перебирать ногами.

— Мэдисон, это как понимать?

В ответ тишина.

— Да что это с тобой!?

Она берёт его за плечо и разворачивает к себе лицом. То, что увидела я, постигло меня в ужас.

В РУКЕ МэДИСОНА ТОРЧИТ ШПРИЦ, А ЕМУ ХОТЬ БЫ ХНЫ!!

— О, боже! — вскрикиваю я.

— Мэд, скажи, кто это сделал?!

— Я не… Ал…кс…ты не знаешь…

Мэдисон пытался нам что-то сказать, но мы так и не разобрали его вещаний. Шприц, Алекс удачно вытащила и выбросила в мусорное ведро. Мэдисон же тем временем продолжил свой путь в неизвестном направлении.

— Давай посмотрим, куда он идёт? — предложила Алекс.

— Алекс, разве тебе не всё равно, куда идёт обдолбаный по вене героином парень?!

— Что ты такое говоришь, это мой друг!! Знаешь, если ты не способна идти за друзьями, не волнуйся, за ними пойду я.

Алекс нервно разворачивается и бежит до Мэдисона.

— Стой, я с тобой, Алекс!!

Догоняю её как раз у входа в какой-то клуб.

— Он привёл нас в клуб, но… что он тут забыл?

— Зайдём внутрь и всё узнаем.

Держась за руки, мы проходим вглубь. Музыка бьёт по ушам, в глазах то и делают, что мелькают прожекторы, как будто специально хотят меня ослепить. Басы. Они настолько сильные, что я не слышу, что мне говорит Алекс. Чувствую, как наши с ней руки распускаются. Я теряю её в толпе.

— Алекс!!! — кричу я изо всех сил. — АЛЕКС!!!!

В ответ тишина. Ни её волос, ни её рук я уже не вижу.

Продвигаюсь в середину, чтобы найти хотя бы цель, за которой мы пришли.

Смотрю на каждого танцующего, буквально вглядываюсь в их лица. Как на зло, Мэдисона нигде нет. Сажусь за барную стойку. Ко мне тут же подходит бармен.

— Что будешь пить?

— Есть что-нибудь не сильно алкогольное?

— Могу предложить скотч.

— Я согласна, наливай.

Пока бармен готовит напиток я оглядываюсь по сторонам.

— Готово. С тебя 40$.

Выдыхаю и залпом опустошаю рюмку.

— Видишь того мужчину в сером? — показываю я на незнакомца. — Это мой отец, он расплатится.

Немедля я выхожу на танцпол. Вокруг меня начинают кружить парни.

— Привет, красотка, — говорит один из них.

— Привет.

— Почему ты одна в этот вечер?

— Вообще-то я с подругой, но она куда-то пропала. Вы нигде не видели блондинку с ярко-розовыми концами?

— Нет, мы видели брюнетку.

Они начинают смеяться.

— Расслабься. Я Мартин, а это мой друг Заккери.

— Хочешь выпить?

— Спасибо, но я уже…

— Господи, Джина, я так рада, что тебя нашла!! — откуда-то из толпы выходит Алекс.

— Кто это? — спрашивает Зак.

— Это и есть та самая подруга, которую ты искала?

— Джина, что это за парни?

— Не знаю, мне кажется, но нам лучше уйти отсюда.

Мы разворачиваемся и пытаемся слиться с толпой, но волосы Алекс нас выдают. Парни окружают нас и хватают сзади.

— Попались!

— Что вам надо от нас?!

— Не поверишь, но нам нужны именно вы!

Я оглядываюсь, но уже не нахожу Алекс.

— Куда твой друг увёл её?!

— Не волнуйся, с ней всё будет хорошо, в прочем, как и с тобой.

Парень начинает ко мне приставать и в наглую раздевать. Я начинаю сопротивляться. Музыка сменяется на другую. Танцующие вокруг нас люди совсем не замечают того, что происходит вокруг них. Я понимаю, что в этот момент мне никто не может помочь…

— Алекс!! — кричу я как резанная. — Девушка, девушка, помогите мне!! — набрасываюсь я на незнакомку.

— Отвали, подруга.

— Тебе тут никто не поможет! — чувствую, как к моему горлу примыкает холодный предмет. Нож. Лезвие впивается мне в кожу. У меня больше нет желания кричать.

Сумасшедшей ведёт меня к лестнице в подвал. Я не теряю надежды вырваться.

— Если ты всё ещё не поняла, то ты попала, крошка, и живой ты отсюда точно не выйдешь.

Вижу, как на нас движется толпа дерущихся меж собой мужиков. В голове возникает план, который точно должен пойти мне на руку. Собираю всю силу в свои ноги и отталкиваюсь от перила одной ногой, тем самым мы делаем несколько шагов назад, и того парня, который держал нож у моего горла, сносит потоком разъярённых друг на друга людей. Он исчезает, а его рука, которой он держал оружие, всё-таки слегка проходит мне по коже. У меня выступает кровь. Я не пугаюсь, а, наоборот, у меня просыпается адреналин. Внутри меня всё бурлит, и кажется, что только ведро ледяной воды сможет меня успокоить.

Убегаю в центр зала, держась при этом за горло. Я должна найти Алекс…

Бегу на второй этаж.

— Алекс!! Алекс, ты где?!!

Её нигде нет. Чёртовы прожекторы. Из-за них я совершенно перестаю что-либо видеть.

— Алекс!!

На втором этаже я не нахожу никого, только пьяные и довольные лица. С бешеной скоростью спускаюсь обратно.

— Ну, же, ты должна быть где-то рядом!!

Бегу, и сама не замечаю, как сбиваю с ног Мэдисона!

— О, боже. Чёрт! Ты в порядке?

Он камнем падает ко мне в ноги и не шевелится.

— Мэдисон?!..

Переворачиваю его на спину и своими окровавленными руками начинаю хлопать его по щекам. Мне становится страшно. Я никогда не попадала в подобные ситуации, да и в клубе я никогда не была!

— Мамочки… Мэд…

Беру его за руки и тащу до мини-дивана. Не хотелось бы его оставлять здесь, но я всё-таки должна найти Алекс. Я уже устала бегать по всему клубу как сумасшедшая, поэтому решаю для себя обыскать все туалеты. Захожу в первый — там никого, второй — там только люди, которым, мягко говоря, не хватает домашней любви, в третий, — наконец-то я нахожу там прижатую к стене Алекс. Теперь мной овладевает страх, я не понимаю, что мне нужно делать и как поступить.

На полу замечаю пустые бутылки. Идея напрашивается сама на себя. Хорошенечко хватаюсь за горлышко бутылку, размахиваюсь сплеча и ударяю ею того парня прямо по макушке.

Бутылка разлетается вдребезги. Осколки ранят мне руку и щёку. Я и Алекс начинаем визжать, как резанные.

— Господи, Джина, ты жива!! — она обнимает меня со слезами.

— Я нашла Мэдисона, нам нужно уходить отсюда.

— Подожди, что с твоим горлом?

— Нет времени объяснять, Мэдисон без сознания!

Выбегаем в зал. Я показываю место, где его оставила.

— О, Господи, Мэд! — Алекс хлопает его по щекам. — Мэд, ты в порядке?!

— Ему нужна помощь врачей…

— Помоги мне, нам нужно вытащить его на свежий воздух.

Я беру Мэдисона за руки, а Алекс хватается за ноги. Выносим его на улицу и кладём на лавочку.

— Будь тут, я позову на помощь.

Алекс остаётся с Мэдисоном, а я убегаю на другой конец улицы, чтобы дозвониться до скорой или хотя бы позвать на помощь.

— Мужчина, помогите, мне нужна ваша помощь! — бросаюсь я на прохожего, но он просто отталкивает меня в сторону. — Урод!

Бегу до телефонного аппарата, набираю номер скорой помощи. По началу, мне не верят в то, что я им рассказываю, но после того, как я начинаю в буквальном смысле рыдать в трубку, диспетчер просит назвать адрес.

Возвращаюсь к ребятам.

— Он дышит и пульс есть, только почему-то он никак не реагирует на мои слова.

На телефоне раздаётся рингтон.

— Только этого мне ещё не хватало!

— Кто там?

— Мама.

— Сбрось. Сейчас тебе не до неё.

— Если я не отвечу, Алекс, будет вдвое хуже. Алло…

— «Джина, где ты пропала?!»

— Я в кафе мам, со мной всё хорошо.

— «Сию же минуту я жду тебя дома!»

— Но, мам…

— «Быстро, я сказала! Я не стану терпеть этого поведения, Джина!»

— Хорошо, — выдыхаю я, — я скоро буду дома.

— Что, домой?! А как же Мэдисон?!!

— Прости, Алекс, я не могу…

— Ладно… хорошо… я всё поняла. Ты можешь идти.

— Алекс…

— Всё хорошо, Джина! Ты свободна.

— Точно?

— Я сама дождусь помощи врачей…

— Алекс, ну ты же знаешь…

— Можешь идти, Джина. Всё в порядке.

Я смотрю на неё.

— Чего ты стоишь?! Иди!

— Я позвоню тебе.

Какое же сейчас двоякое чувство я испытываю. На самом деле, я хотела остаться рядом с Алекс, но в тоже время мама… и мой с ней договор. Чёрт меня дёрнул своим длинным языком сказать о том, что я согласна на какую-то там помощь.

Иду домой, а сама перевариваю в голове сегодняшний день. Папа, мама, приезд Алисии, наркотики, Мэдисон, этот клуб, моё порезанное горло… Хватит! Я должна избавиться от этого. Возможно, мама права и мне действительно пора к врачу…

Дохожу до дома. Мама сразу же принимается меня встречать. Она ужасается от того, что видит на моём теле.

— О, Боже, только не говори что…

— Всё нормально, мам.

— У тебя же порезано горло!!

Она резко поднимает мою голову вверх и из затянувшейся раны вновь начинает сочиться кровь.

— Господи, Реджина, куда же ты вляпалась…

— Со мной всё в порядке, мам.

— Я дозвонилась до Алисии, она прилетает завтра утром.

— Отлично.

Поднимаюсь к себе в комнату и сразу же ложусь на кровать. Сердце бешено стучит. В голове только Алекс и Мэдисон. Интересно, как они там? Набираю номер Алекс, но он оказывается недоступным. Хоть бы она ещё раз не вляпалась ни в какие неприятности.

— Реджина, — кричит мама, — спускайся к столу. Элизабет…

— Хорошо, мам.

Выдыхаю и поднимаюсь. Смотрю в зеркало.

— Что бы не произошло, Джини, не срывайся… Говори мягким и спокойным голосом.

Снимаю с себя тяжеленую, как мне кажется, одежду, которая вся пропитана неприятным запахом, смешанным с потом. Достаю из кармана своей джинсовой куртки пакетики с афметаминами и прячу их к себе под матрац. Тут их никто не найдёт.

Выхожу в кухню. Мама приготовила ужин. Сажусь на место.

— Господи, что с твоей рукой? — замечает она.

— Всё нормально. Рука как рука. Целая, подвижная…

— Отбрось свои шуточки! Я серьёзно!

— Я тоже.

— Нет, так точно не может больше продолжаться. Мне срочно нужно показать тебя врачу, и чем быстрее, тем же лучше для твоего здоровья!

Я выдыхаю, потому что дала себе слово не повышать голос. С этими врачами она сошла с ума. Мам, может быть, всё-таки ТЕБЕ стоит показаться врачу, а не мне?

Отужинав, я вновь закрываюсь у себя в комнате. Алекс была права, когда у меня есть доза, мне становится легче. Берусь опять за телефон и пытаюсь дозвониться до Алекс, но она опять недоступна. Я не понимаю, что происходит. Звоню на её домашний, но трубку никто не снимает.

— Куда они все подевались, вымерли что ли?!

Кидаю телефон к двери и, закрыв глаза, ложусь на кровать.

В голове прокручиваю сегодняшний день. Да, Джина, теперь твоя жизнь действительно разделилась на «до» и «после». И это всего-то за каких-то 14 дней…

Боюсь даже представить, что со мной будет дальше…

Глава 3

День 15

Первая мысль, с которой я проснулась, была: «почему это всё случается именно со мной?»

За всю ночь я очень часто просыпалась, да, и, в целом, спала так себе. То постоянные мысли о Мэдисоне и о том, как он? Жив ли или уже нет…? То мысли об Алекс, то о мистере Абрамсе… Жуть! У любого другого подростка, думаю, жизнь не настолько разбавлена красками, как у меня. За четырнадцать дней произошло всё, что хочешь, а ещё и начался пятнадцатый день, который я совершенно не в состоянии прожить до конца. Совершенно не знаю, что ожидать от сегодня, то ли меня собьёт машина, то ли я вновь ввяжусь в какие-то неприятности.

Странно это, ведь до приезда в этот город, я была тихой, спокойной и совершенно не общалась с такими девушками, как Алекс. Неужели это на меня так подействовала свобода, которой мне порой не хватало, или я переняла все привычки Алекс на себя? Курить? Запросто. Употреблять наркотики? Легко. Если честно, я этого всего не хочу и, в принципе, мне это и не надо было, наверное, если бы я этого всего не попробовала, была самой скучной в своей новой компании и со мной случилось бы тоже самое, что и с Беллой…

— Джина, дорогая, ты уже проснулась? — раздаётся на весь дом.

— Да, мама.

К чему эта излишняя забота? Впредь она этого никогда не делала. Зачем она сейчас играет роль «домохозяйки» и «любящей матери» это так ужасно!

Поднимаюсь с постели. Голова ходит кругом, а волосы похожи на комок из ниток. Смотрю на своё тело. Руки, ноги, да и само лицо, по видимости, исхудали за эти дни. Если мама увидит, что у меня выпирают кости, она опять начнёт строить из себя всю такую заботливую, дабы показать всем, что она со мной справляется и без лишней поддержки.

— Джина, — за последние дни, я стала ненавидеть это имя, — мне долго тебя ждать? — кричит мама. — Завтрак уже покрылся льдом, а ты всё никак не соизволишь спуститься!

— Из-за твоих криков на мою голову начинает сыпаться штукатурка!

— Штукатурка значит, ну, хорошо, Джина, я всё расскажу врачу!! Всё!!

Неужели она и впрямь думает, что если попугает меня каким-то врачом, я тут же перестану делать всё то, что делала ранее? Наивно.

Подхожу к шкафу и мимолётом замечаю своё отражение в зеркале. Эти рёбра, руки, ноги… я стала походить на скелет, нежели на нормального человека. На шее продолжает кровоточить шрам, который, кажется, я успешно разодрала ночью.

— Придётся одеться в что-то более закрытое.

Моему глазу попадается чёрная и ни чем не примечательная водолазка, к тому же с длинным рукавом. Еле как просовываю голову через «горлышко». Волосы моментально прилипают к лицу и начинают магнититься. Следом за водолазкой в ход идут джинсы. Отлично. Нет, даже больше, то, что надо! Расчёской старательно пытаюсь причесать волосы, затем, взяв рюкзак, выношу его в коридор и незаметно пробираюсь в мамину спальню. Подхожу к комоду, на котором стоит различного рода косметика и парфюмерия.

— Ну, Джина МакАльпин, как сегодня ты будешь выглядеть? Может быть так? — Беру в руки чёрный карандаш и подрисовываю себе стрелки на веке. Выглядит это не так уж и плохо, по крайней мере, без них было хуже. Затем взор падает на шикарную итальянскую тушь для ресниц, которая якобы создаёт какие-то там эффекты «бабочки», ну не глупости ли? Что только не сделают производители, чтобы у них, наивные дуры покупали эту дребедень. Пару раз провожу щёточкой по своим ресницам, получается довольно-таки не плохо.

— Джина! — опять слышу голос мамы. — Я сейчас же поднимусь к тебе и устрою взбучку!!

Я, как можно скорее убираю всё по местам. Беру флакон с духами и на расстоянии разбрызгиваю их на себя. Запах отвратительный. Под эти духи в голове рисуется образ офисной «крысы». Ставлю флакон обратно, но рукой задеваю другие. Они с грохотом падают на пол, но не разбиваются.

— Что ты там делаешь?

— Ничего… собираюсь в школу.

Слышу, как мама поднимается по лестнице. Быстро выбегаю из её комнаты, беру портфель и, спустившись наполовину, я сталкиваюсь с мамой.

— Ты накрасилась?

— Новый цвет у теней? Голубой… хм, тебе идёт.

— Это что, — мама принюхивается, — мои духи?

— Нет. Наверное, тебе показалось. Папа подарил мне их в прошлом месяце…

Мама не отводит от меня взгляда. Улыбаюсь и спускаюсь вниз.

— Реджина, скажи мне, во сколько ты сегодня придёшь?

— Не знаю, а что?

— Ты мне должна помочь с уборкой, сегодня в обед приезжает Алисия и…

— У тебя есть Элизабет, она поможет.

— Я хочу, чтобы мне помогала ты…

— Я не могу.

— Почему это?

— Я вспомнила, что у меня много уроков в школе.

— Жалко…

Я прохожу в прихожую и начинаю одеваться.

— Ты куда, а как же еда?

— В школе поем.

— Ты совсем поменялась, Джина… я тебя не узнаю…

— Может быть, потому что я стала взрослее?

Мама молча уходит на кухню, а я, надев куртку и обмотавшись вязаным шарфом, выхожу на улицу.

Иду вдоль тротуара, прямо к автобусной остановке, но по пути туда, меня встречает довольно неприятный сюрприз. Папа стоит на другой стороне дороги и, оглядываясь, покуривает сигарету. Что ему тут надо? Неужели у него хватило смелости ещё раз показаться мне на глаза?! Поправляю портфель на плече и, делая вид, что его не заметила, подхожу к другим ребятам из моей школы и начинаю с ними разговаривать.

— Хей… Метью, привет!

— Я вообще-то Мэтт, — недовольно отвечает парень.

— Чувак, ты её знаешь?

— Нет…

— Что тут потеряла?

— Я вообще-то не с тобой разговариваю.

— Реджина, — слышу позади себя, но не отзываюсь, — Реджина!

— Эй, тебя зовёт какой-то мужик.

— Не обращайте внимание, мальчики, я не знаю этого человека.

Папа подходит ко мне и тянет за руку к себе, я только и успеваю взвизгнуть.

— Что ты делаешь?!

— Реджина, я должен с тобой поговорить.

— В семь утра и на автобусной остановке?!

— Может быть, сядем в мою машину?

— Нет уж…

— Хорошо, тогда мы будем говорить тут!

— Не смей повышать на меня голос, понял? Раньше надо было думать о разговорах, а сейчас… — я разворачиваюсь, но папа вновь хватает меня за руку и, сжав её, разворачивает к себе. Я чувствую, как все перевели внимание на нас.

— Джина, дай мне сказать хотя бы пару слов…

— Какого чёрта ты творишь?

— Выслушай меня!!

— Даже не собиралась! Ты лгун и жалкий обманщик! Подумать только, прикрывался работой, а сам трахал свою секретаршу, или кем она тебе является?!

— Как ты смеешь так говорить про меня?!

Я вижу, как едет моё спасение. Никогда в жизни не думала, что так буду радоваться школьному автобусу.

— Я смею про тебя говорить ровно так же, как ты поступил в тот вечер с мамой!

Со всей злобой и ненавистью в глазах смотрю на него, а затем выдёргиваю свою руку и, поправив одежду, захожу в школьный автобус. Всё ещё продолжаю чувствовать посторонние взгляды на мне.

— Ну и чего уставились, будто сами никогда не ссорились со своими родителями?!

Сажусь у окна. Папа смотрит на меня обозлённым взглядом, я продолжаю смотреть на него. Каким же хорошим человеком он был, и какой сволочью смог стать. Смотрю на его лицо, а в голове только и делаю, что прокручиваю прекрасные моменты. Прокручиваю моменты, когда мы всей семьёй возвращались с ночного сеанса кино и по пути домой папа купил мне плюшевого единорога. Это было счастьем. Прокручиваю моменты, когда я гуляла с ним в парке, и там я впервые увидела белку. Он научил меня подкармливать её орешками, и потом, каждые выходные я приходила в тот парк на то самое место с горстью орех и кормила белку. Прокручиваю момент, когда я впервые поехала с родителями отдыхать за город. Они сняли дом на берегу озера, и я, в один из дней решила поплавать. Зайдя в воду, я долго плескалась, пока не потеряла равновесие и не начала тонуть. Папа вовремя заметил это и сию же секунду принялся спасать меня. Тогда я думала, что мой папа супергерой…

Автобус трогается с места, а папа остаётся позади. Мне грустно. Мне печально грустно, а внутри меня чувство, будто я потеряла всё, что можно было потерять человеку. Кладу голову на окно.

— «Не плачь, Джина! Прошу тебя, только не плачь!» — доносится у меня в голове. Я перевожу взгляд на дорогу. Гадким получился разговор, гадким получилось это утро, но если это случилось, значит, так оно и должно было быть.

Приехав в школу, я первая выхожу из автобуса. В нём, как ни странно, сегодня было тихо. Наверное, все были в шоке от того, что какая-то там тихоня из Пенсильвании умеет показать свой характер.

— Джина! Джина, подожди меня! — слышу знакомый голос. Это Макс. Вау, наш мальчик-загадка решил со мной поговорить.

— Ты что-то хотел?

— Алекс мне всё рассказала про вчера. Я пытался до неё дозвониться, но у неё был отключен телефон.

— Не поверишь, но я также вчера не могла с ней связаться. Как думаешь, может быть, она попала в беду?

— Или беда оказалась рядом с Алекс.

Он нелепо начинает шутить и чтобы его не обидеть, я слегка посмеиваюсь.

— Я переживаю за Мэдисона.

— Я вовремя вызвала врачей, так что, думаю, он в безопасности.

— Нужно всё рассказать Ларри…

— Разве Алекс не звонила ему?

— Нет. Я был первым, который узнал о вчерашнем. Когда мы говорили, у неё резко прервалась связь, а когда я повторно набрал её номер, он был отключен.

— Думаю, мы найдём её в школе…

Я и Макс заходим в школу.

— Что у нас сейчас?

— Химия.

— Опять её мамаша будет задавать мне вопросы, на которые я как всегда не знаю ответа.

— Прекрати, мисс Викинсон хорошая женщина.

— Ты так говоришь лишь потому, что она тебя любит. Когда-нибудь ты перейдёшь ей дорогу, и она тебя сожрёт. Я не шучу.

— Мне кажется, ты просто преувеличиваешь.

Заходим в кабинет. Класс бурно общается. Кто-то пишет на доске неприличные слова, кто-то кого-то снимает на телефон. В общем, атмосферка без учителя так себе. Вижу Алекс и подхожу к ней.

— Ты вчера не поднимала трубку, что-то случилось?

— Мама с катушек съехала.

— В каком смысле?

— Узнав о том, что случилось с Мэдисоном, она то и делала, что гнобила тебя, и говорила, что во всём виновата ты.

— Я?!

— Я же говорил, Джина, теперь она тебя сожрёт, — говорит Макс.

— Да. В её брюках нашли бумажку из под амфетамина, на которой написан твой адрес. Теперь она думает о том, что во всём виновата ты. Даже умудрилась обвинить тебя в том, к чему ты совершенно не причастна!

— Но, ведь, это было тогда, когда я осталась у тебя ночевать…

— Именно. Она обыскала мою комнату и найдя только пустую бутылку из под вина у меня под кроватью, она сказала, что я теперь под строгим надзором. Смешно.

Раздаётся звонок на урок. Мисс Викинсон заходит в класс и первым делом что она делает, осматривает нас всех по головам и заметив меня говорит:

— МакАльпин, возьми свои вещи и пересядь за первую парту.

Я молча беру портфель и тетрадь с учебником и сажусь за первый ряд, первой парты.

— Отлично! Итак, тема нашего прошлого урока была какой, Реджина?

— Эм…

— Ну же, скорее, у меня нет времени на то, чтобы ты что-то выискивала в тетрадке!

— Кислородосодержащие органические соединения, мисс Викинсон, — выкрикивает кто-то с задних парт.

— Правильно, Хьюч, садись, а тебе, Реджина, за не ответ на уроке, я ставлю неуд.

— Мисс Викинсон, это не честно! — вступается за меня Алекс. Все переводят взгляд на неё. — Скажите, в чём сейчас была не права Реджина?

— Александра, сядь, пожалуйста, и не мешай мне вести урок.

— Я хочу получить ответ на свой вопрос, в противном случае, я пойду к директору!

— Что…? В шутки играть вздумала!? А ну, сядь!

— Нет.

— Я, как твой учитель, говорю тебе сесть за своё рабочее место и прекратить срывать мне урок!!

— А я, как твоя дочь, говорю тебе прекратить решать за меня, с кем мне общаться и с кем мне дружить!

Алекс забирает свои вещи и выходит из класса. Макс следует её примеру, но слова Викинсон его останавливают:

— Если хоть один из вас, захочет самовольно встать и покинуть этот кабинет, то для него навсегда будет закрыта сюда дорога, а для тебя, Горн, — обращается она к Максу, — навсегда будут закрыты хорошие оценки и шанс окончить школу с красным дипломом! Надеюсь, я понятно объяснила?!

Весь класс молчит. Подсознание говорит мне: «беги за Алекс», но мой разум меня останавливает. Мне не нужны неприятности в школе, подавно у меня уже есть двойки, а если мисс Викинсон запретит мне посещать её уроки, я навсегда забуду о том, что такое «хорошо учиться».

Весь урок я была как на каторге. Меня поднимали и вызывали к доске, возвращали, а затем вновь вызывали к доске. За весь урок я отмотала на себе весь новый параграф, десять задач и два уравнения. Мне не хотелось больше злить Викинсон, но шанс отомстить ей, у меня велик. Когда закончился урок, она дождалась, пока все уйдут, чтобы переговорить со мной. Ничего путного она мне не сказала.

— …Александра моя дочь!! Пойми меня, Реджина! Ей не нужны подруги наркоманки из неблагополучных семей!

— Подождите, что значит из неблагополучных… то есть, вы считаете, что моя семья самая худшая и необеспеченная?

— Я так не считаю, но когда я отвозила твою сестру, зайдя в дом я поняла это.

— Ну, знаете ли…

— Ну что, что ты хочешь от моей дочери?! Денег? Славы? У неё этого нет, Джина, пойми это!!

— От вашей дочери мне нужна только дружба.

— Зачем? Дружи с Беллой и прочими девочками, почему именно Александра?! Что мне сделать для того, чтобы ты отстала от неё?! Говори, я сделаю всё.

— Всё? Ну, что ж, я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснила, что я как дружила с Алекс, так и буду продолжать это делать! И никакая училка по химии, мне не помешает, а если ты ещё раз скажешь, что моя семья неблагополучная, я собственными руками изведу твою жизнь и тебя вместе с ней, а когда тебе покажется, что хуже быть уже не может, знай и помни, что я только размялась, — говорю это прямо в лицо Викинсон. От услышанного оно поменяло выражение.

Выхожу из кабинета как налегке. Я никогда ранее такого не говорила людям старше меня, но сейчас, я выпалила всё, что думаю. Ещё раз убедилась в том, что первое впечатление и внешность бывают обманчивыми.

Нахожу Алекс и Макса в туалете.

— Зачем она тебя оставляла? — спрашивает Макс.

— Читала лекции о том, чтобы я не дружила с Алекс.

— Правда?

— Да.

— Надеюсь, ты не согласилась.

— Конечно нет. Она назвала мою семью неблагополучной…

— Да-да, и тебя подругой наркоманкой, — перебивает меня Алекс.

— Откуда ты знаешь?

— Дохлый номер. Она вчера мне это говорила. Будешь?

Алекс достаёт порошок.

— Нет, ты что, с ума сошла?

— Ладно, не истери.

Она достаёт какую-то стеклянную трубку, на вид и форму она как трубочка из под сока, и, преподнеся ладонь к этой трубку вдыхает.

— Кстати, я хотела отдать тебе те пакетики, которые ты мне вчера дала.

— Оставь себе, Джина, сколько можно повторять!?

— Я не нуждаюсь в них, Алекс! Мне уже лучше, к тому же, у меня пропали ломки!

— Хорошо, отдашь ты мне их и что? Через день или два тебя начнёт ломать и что тогда? Ты прибежишь ко мне опять за ними?! Ты совершенно не думаешь головой, Джина! Мэдисон делал это только ради тебя!

— Я его об этом не просила, не забывай!

— Он видел, как у тебя начинала стучать челюсть и дрожать руки, он не первый год сидит на жесткоче, и знает какого это!!!

— Почему ты постоянно указываешь что мне делать?!

— Я указываю?! Ну, спасибо, Джина, не знала, что мою заботу ты называешь указами!

Алекс шатаясь встаёт с пола.

— Ты в порядке?

— Отойди, я без тебя разберусь во всём! Правильно мама говорила, ты стерва!

Она выходит из туалета, я бегу вслед за ней.

— Она серьёзно так сказала, Алекс?

— Если хочешь знать, она сказала многое про тебя, но я до последнего тебя защищала, а оказывается это всё было зря…

— Алекс, стой…

Она уходит.

— Хорошо. Молодец, Алекс, так держать! Побольше слушай свою мамочку!

Разворачиваюсь и ухожу через другой ход. Не хочу её больше видеть… Человека, которого я считала своей подругой, я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧОУ ВИДЕТЬ!! Она испортила меня, хотя… я сама от части виновата, что повелась на её просьбы! Знала бы я раньше, чем она увлекается.

— Браво, браво! — слышу я хлопки.

— Кто тут?

Из-за угла выходит Белла. Только её мне тут ещё не хватало.

— По вам, девочки, можно романы писать!

— Пошла вон!

— На твоём месте, я бы так не горячилась с новой подругой…

— Ты никогда мне не станешь подругой.

— Вот увидишь, ты ещё прибежишь ко мне, как только Алекс начнёт распускать про тебя плохие и главное ПРИДУМАННЫЕ слухи.

— Она не станет, она поменялась.

— Да? И что же её так поменяло? Неужели наркотики?

— Не твоё дело, Белла. И вообще, на твоём месте я бы завидовала молча, ведь если бы не я, сейчас, рядом с Алекс крутилась бы ты, и всё внимание переводилось только на тебя, но увы…

— Мне не нужно быть рядом с Алекс, чтобы все обращали на меня внимание, в отличие от тебя.

— Завидуй мол-ча, — произношу по слогам, и специально задев плечом Беллу выхожу на лестницу.

— А ведь как только ты пришла, Алекс хотела сделать что-то типа «посвящения в новички».

— Белла, хотела, но не сделала, — я улыбаюсь и спускаюсь по лестнице.

— Ну, ничего, если этого не сделает Алекс, когда-нибудь это сделаю я. Всего хорошего, Реджина.

Наконец-то Белла уходит. Мне совершенно плевать на то, что она мне только что сказала. Я не верю ни единому её слову. Таких людей я всегда считала завистливыми и жалкими. Только за спиной они могут делать гадости, а в лицо сказать тебе о том, что ты им неприятен, — у них, как правило, не хватает сил.

Прохожу в кабинет математики и, невольно ловя взгляды на себе, сажусь за свою парту. Учитель ходит по классу и раздаёт какие-то листы. Отлично, кажется, у нас контрольная работа, к которой я не готова.

— Реджина, — обращается ко мне миссис Гиберсон, — помоги мне раздать листы.

Она всучивает мне все оставшиеся работы, а сама уходит из класса. В класс является Белла. Я, предварительно учуяв, что она сейчас раскроет свой рот и как всегда начнёт что-то говорить, заранее закатываю глаза и как можно скорее раздаю эти чёртовы листы.

— Ну, что, МакАльпин, трудишься?

— Не твоё дело.

— Правильно делаешь, в скором времени, только учителя станут твоими лучшими друзьями.

Я срываюсь и подхожу к Белле.

— Слушай, — я хватаю её за руку, — если ты не хочешь иметь со мной проблем, то тебе лучше закрыть свой рот.

— А то что, маленькая и паршивая девчушка-наркоманка уколет меня шприцом?

— А то эта, маленькая и паршивая девчушка-наркоманка выдернет тебе все твои пережжённые краской волосы и расцарапает твоё личико. Ты мне поняла?

— Отпусти мою руку, животное, мне больно!

Назло ей я ещё сильнее сжимаю её запястье, заставляя её кривиться от боли.

— Если ты сейчас же не отпустишь, я закричу!

— Кричи. Мне кажется, все только и ждут, чтобы навалять тебе как следует и, если сил не хватает это сделать у них, то не волнуйся, моих сил хватит не только на тебя…

Я отпускаю её руку.

— Больная!

— От больной и слышу, — ехидно улыбаюсь и продолжаю раскладывать листы на парты.

— Ну, ладно, МакАльпин, ты сама напросилась. Внимание всем! — Белла встаёт на стул. — Для тех, кто глухой, я предлагаю подойти поближе ко мне.

— Что ты удумала, дура?

— Сейчас ты узнаешь, кого люди на самом деле ненавидят. Я, Изабелла Ламберт и как ваш президент школы, заявляю, — она делает паузу, чтобы увидеть в моём лице мольбу о «пощаде», но там она видит только поднятую вверх бровь и полное безразличие, — РЕДЖИНА МАКАЛЬПИН НАРКОМАНКА!!!

Все мигом переводят взгляд на меня.

— Достанете дозу, позвоните, — спокойно говорю я и продолжаю раздавать листы.

— Это всё, что ты можешь сказать, Джина?!

Видели бы вы сейчас лицо Беллы до и после моей фразы. Сначала оно было торжественным, праздничным, на нём сверкала улыбка злости и прочее, прочее величие, но сейчас, у неё отвисла челюсть и глаза раздулись на размеров пять.

— Всё, что хотела, я уже сказала.

— Хах, решила отшутиться, чтобы все подумали, что это неправда? Что ж, тогда я предъявлю другие доказательства.

Она роется у себя в телефоне, а затем показывает всем какое-то фото. Телефон ходит из рук в руки и оказывается у меня. На снимке: я и Алекс нюхаем амфетамин… Но, когда… откуда у неё эта фотография!?

— Довольна? — говорит она.

— Что ж, единственное, что я могу сказать, ты хороший фотограф…

Спокойствие в ссоре против кого-то — самое лучшее оружие.

В класс заходит миссис Гиберсон.

— Боже мой, Ламберт, немедленно слезь со стула! Ещё не хватало того, чтобы ты упала с него и сломала себе что-то!!

Все встают около своих парт.

— Присаживайтесь! Как вы уже могли увидеть, у вас на столах лежат контрольные работы.

Весь класс начинает укать.

— Что… что такое? У нас давно с вами не было проверки ваших знаний! Итак, на эту работу я даю вам двадцать пять минут.

Я смотрю в лист с работой и понимаю, что я ничего не смогу решить.

— Тебе помочь? — спрашивает мой сосед по парте, мальчик с рыжими волосами и странной фамилией Бикс.

— Да, было бы не плохо, если бы ты решил мне пару уравнений и…

— Я Чакки.

— Я Реджина.

— В первом уравнение ответ -12.

— Что?…

— Я уже решил всё, записывай как я говорю.

Беру в руку ручку и под запись Чакки начинаю как можно быстрее записывать ответы.

— Ты уверен, что это правильно?

— Да. Мне каждый год в олимпиаде попадаются такие уравнения. Это же легко.

— Ну, не знаю, я с математикой с детства не лажу.

— Если будут проблемы, обращайся, — Чакки улыбается мне, на что я, не могла не улыбнуться в ответ.

— Почему ты ничего не пишешь, Реджина? — спрашивает проходящая мимо миссис Гиберсон.

— Я уже всё сделала.

— Что, правда? Эту контрольную работу я подбирала специально для вас, поэтому лучше перепроверь свои ответы.

— Хорошо, миссис Гиберсон.

— Можешь не проверять, — шепчет мне Чак, — я в себе уверен на все сто процентов.

— Ты любишь математику?

— У меня папа физик-математик, я живу с ним с детства, поэтому, мне приходится любить этот предмет.

— Почему ты не хочешь заняться чем-нибудь что нравится тебе, а не папе?

— Тогда он отправит меня жить к маме, она у меня помешанная на арт-хаусе. В её съёмной квартире хранится множество картин как знаменитых, так и не очень знаменитых художников Гринвилл.

— Вау, наверное, у неё красиво обставлена квартира.

— Папа называет это «взрывом», но от части, мне это нравится.

Я откидываюсь назад и краем уха слышу, как кто-то шепчется за моей спиной.

— …не верю я, что она может принимать наркотики!

— Ну, ты же видела фото! Белла никогда не врёт, она президент школы!

— А ты правда принимаешь наркотики? — спрашивает меня Чак.

— Это было всего один раз в моей жизни, на той дурацкой вечеринке…

— Понятно. Ты только не злись на Беллу, она хоть и языкастая, но когда ей понадобиться от тебя что-то она будет готова хоть пятки тебе вылезать, ей богу.

— Полезная информация, Чак, надеюсь, ты не будешь против, если я буду называть тебя так.

— Конечно, Джина.

Мы улыбаемся друг другу. В который раз убеждаюсь, первое впечатление о человеке ОБМАНЧИВО. Я думала, что Чак зачахлый ботаник, который то и делает, что живёт математикой, а на самом деле, он вовсе не такой, и даже разговаривает не только об уравнениях.

Миссис Гиберсон собирает у нас листы с работами.

— На следующем уроке у нас будет совместная творческая работа, на которой вы должны будете выбрать себе пару и представить… сейчас… — Гиберсон роется на столе, — … представить нам… решение задач по параграфам 5, 6, 7, 8. Надеюсь, с парами вопросов не возникнет.

— Да уж, в самый подходящий момент…

— Ты чего?

— Со мной и так тут никто не общается, а после того, что им рассказала Белла, думаю, товарищей и друзей у меня тут явно не прибавиться.

— Хочешь, мы можем вместе сделать эту работу?

— А… разве ты… не занят?

— Нет. Обычно, меня использует Белла, но не в этот раз.

— Я согласна.

— Тогда, в пятницу у меня?

— В пятницу у тебя…

Звонок на перемену. Я с теплом прощаюсь с Чакки. Милый парень, к тому же, слегка чудаковатый.

Выхожу в коридор. Мысли об Алекс так и гложут меня. Я должна с ней переговорить!

Иду в столовую, но за нашим столом не наблюдаю никого. Выглядываю на улицу — пусто. Куда все подевались?

Поднимаюсь на второй этаж и сталкиваюсь с бегущим Максом.

— Ты куда так бежишь?!

— Где Алекс?

— Я это хотела спросить у тебя. Разве она не должна была быть с тобой на философии?

— Нет, на уроке её не было. Когда ты в последний раз видела её?

— В туалете. Мы повздорили с ней, и я пошла на математику.

— Это ужасно, мне надоели её бесконечные пропажи!

— Что-то случилось?

— Да! Сейчас сюда придут двое, и если они увидят, что Алекс опять нет в школе, ты можешь забыть навсегда о том, что когда-то был Макс!!

— Стой! Объясни ещё раз!

— Эти двое — дружки одного знакомого…

— Так.

— И они мне пообещали, кое-что, но только с одним условием. Я должен привести им Алекс, которая так знаменита на всю нашу школу!

— Для чего?

— Господи, Джина, ты такая тупая! Говорю же тебе, для того, чтобы они мне КОЕ-ЧТО передали!

— Почему ты не можешь попросить кого-нибудь другого побыть в роли Алекс?

Макс смотрит на меня глазами, как будто я ему прекрасную жизнь пообещала.

— Точно! ТЫ!!

— Что…?

— Ты будешь в роли Алекс!!

— Я?! А что, если я не справлюсь?

— Они не знают, как ты выглядишь, только знают о том, что ты Алекс и ты мега-крутая!

— Я попробую…

Макс ведёт меня к выходу. Затем мы оказываемся на улице и поворачиваем за угол.

— Кто это ещё? — спрашивает у него парень.

— Это Джина, она будет заменять нам Алекс.

— Ты уверен, что это отличная идея?

— Не совсем, но больше выхода, получить то, что мы хотели, у нас нет!

— Хорошо. Ты — Алекс, поняла?

— Я ей уже всё объяснил, тем более, что она дружит с ней!

— Или дружила… — добавляю я.

— Вот они! Они идут! Так, малышка, — говорит мне Макс, — спасай нас.

— Привет, — голоса парней меняются на дрожащие, я же не подаю вида, что мне страшно.

— Так, это и есть та самая Алекс?

— Да.

— А почему у неё другой цвет волос?

— Я вчера покрасила волосы, неужели не понятно?

Непонятный парень осматривает меня с ног до головы.

— Не верю я вам, что это Алекс, пусть докажет.

— Тебе что, малыш, паспорт показать или же пройдёмся до моего папаши, который всегда рад познакомиться с моими новыми знакомыми?

— Хм, дерзкая… Ладно, так уж и быть, вот ваш прибор, только пользуйтесь им аккуратнее.

Парень ещё раз осматривает меня и уходит.

— О, Господи, я думал, я сейчас умру.

— Покажите, ради чего я старалась.

— Это секретная информация! Всё, ты можешь идти.

— Серьёзно?

— Да. Мы должны ещё зайти в магазин…

Парни отходят от меня. Я продолжаю стоять и не понимать, что сейчас только что было. Ко мне подкрадывается Ларри.

— Привет! — орёт он так, что я аж подпрыгиваю.

— Ты меня напугал! Привет.

— Поссорилась с Алекс?

— Да, а откуда ты знаешь?

— Она мне всё рассказала, не переживай, она ушла домой.

— Спасибо, что хоть на чуть-чуть облегчил мне карму. Если бы я не узнала где она, я бы, наверное, сошла с ума.

— Всегда пожалуйста. Она просила тебе передать это, — Ларри отдаёт мне в руки записку.

Открываю её и читаю написанное. Меня бросает в жар, хочется сорваться с места и прибежать к ней домой, упасть в её объятия и никогда из них не выбираться.

«Прости меня за всё. Я люблю тебя, Джина…»

Внутри меня что-то ёкает. Я не знаю, как должна реагировать на подобное, но я почему-то счастлива.

— Она ничего не сказала?

— Ничего большего, отдала записку и сказала, что ждёт твоего звонка. А что там написано?

Я прячу записку.

— Мальчикам такое читать нельзя.

— Ой, да подумаешь, я же знаю свою сестру. Скорее всего, там что-то типа «приходи, мы будем обмазываться сливками и до утра смотреть фильмы для взрослых».

Я смеюсь.

— Ларри, ты прикроешь меня?

— О-о-о, нет, в такие авантюры я не хочу лезть.

— Ну, Ларри, я прошу тебя… я должна пойти к ней…

— Что, так сильно надо?

Я киваю.

— Ладно, мистер Клатсон ничего не узнает.

— Ты чудо, Ларри.

Выбегаю из школы и бегу по почти знакомым улицам, незнакомого и далёкого мне города. Путаюсь в переулках, нахожу дорогу, затем опять путаюсь, но не перестаю бежать. Все мои эмоции сейчас — это бег и адреналин. Чувствую, что я где-то рядом. Узнаю знакомый район. Точно! Это её! Ищу номер дома и, наконец, когда нахожу, начинаю, как ненормальная стучать в дверь.

Дверь открывает Алекс и смотрит на меня.

— Джина…?

Я, запыхавшись от бега, смотрю на неё. В голове лишь одно: «прекрати же так на меня смотреть».

— Я пришла… я… — в руках держу её записку она переводит взгляд на руки. Алекс улыбается.

— Он всё-таки тебе её передал, — она делает шаг вперёд. Мы так близко друг к другу. Я тоже делаю шаг вперёд и протягиваю к её лицу руки. Мы обнимаемся. Я вся горю. Моей мечтой, наверное, Алекс будет даже тогда, когда покинет меня. Я обожаю её! Только сейчас я поняла, что она значит для меня!

— Прости меня, пожалуйста, я не должна… — шепчет она.

— Ничего не говори…

Мой голос дрожит. У меня подкашивают колени хуже, чем от ломки. Алекс отрывается от меня и смотрит прямо в глаза.

— Тебе пора…

— Куда? Не прогоняй меня…

— Джина, сейчас вернётся мама домой, я не хочу, чтобы она видела тебя здесь.

— Мне плевать на то, что она скажет мне!

— Джина… пора.

Она отходит от меня, заходит в дом и закрывает дверь. Я остаюсь одна на пороге. Оглядываюсь и вижу, как на меня смотрит пожилой мужчина.

— Алекс, — я начинаю тарабанить в дверь, — Алекс, открой!

На все мои просьбы она реагирует молчанием.

Я молча спускаюсь по лестнице и отхожу от её дома. Поднимаю голову вверх и смотрю на её окна, в надежде увидеть там Алекс, но… это всего лишь мои мечты… В окне всё также пусто даже через десять минут. Я выдыхаю.

* * *

Прихожу домой. В гостиной стоит тёмно-зелёный чемодан и пару лёгких сумок. Всё понятно, прилетела Алисия.

— Привет, дорогая, — мама выходит из кухни и обнимает меня.

— Привет, мам.

— Посмотри, кто к нам приехал!

Из кухни, мелкими шагами выходит Алисия. Она протягивает руки ко мне. После длительных разлук с родственниками, я просто не могу не обнять её. Подлетаю к ней и ныряю в её объятия.

— Я так скучала по тебе, Джинис.

— Я Джина, Алис…

— Дорогая, ты будешь обедать?

— Да, с удовольствием.

— После того, как ты поешь, я покажу вам подарки, которые я привезла! Вы обалдеете!

По кухне бегает радостная Элизабет.

— Ура! Ура! Ура! Я улетаю с тётей Алис!!

— Правда, когда?

— Завтра утром.

— На сколько?

— Пока не уляжется конфликт с твои отцом.

— Кстати, со мной сегодня папа пытался заговорить.

— Что?…

— Он подъехал прямо к автобусной остановке.

— Ты с ним говорила?

— Нет. Мы здорово повздорили, поэтому, я думаю, он не будет меня больше тревожить.

— Ну и правильно. Ешь!

Мама подаёт мне тарелку горячего супа. Как же я давно не ела такой домашней и вкусной еды. Обжигая язык я съедаю суп в одно мгновенье, затем выхожу в гостиную и сажусь на пол перед мамой и Алисией.

— Вот, это тебе, — говорит тётя и отдаёт маме шикарное бархатное чёрное платье.

— Спасибо, оно прелестно, пойду, примерю!

— Так, следующий подарок для Реджины…

Алисия достаёт из чемодана цепочку, а к ней и новую золотую брошь.

— Какой чудесный подарок, — в своих руках я держу утончённую цепочку с буквой «R» и золотую брошь в виде пера.

— Носи на здоровье!

— Спасибо! — целую Алисию в щёку и тут же надеваю на себя брошь. На свету она переливается и от этого становится ещё красивее.

— А вот и я!

Мама спускается по лестнице в подаренном платье, поверх которого белый шарф из перьев какой-то птицы, в руках у неё маленькая «дамская» сумочка, а на ногах туфли на шпиле.

— Вау, мам, ты выглядишь обворожительно!

— Правда? Жаль, оценить некому…

— Мама, — говорит Лизи, — ты у меня самая красивая!

— Спасибо, малышка.

Алисия продолжает вручать подарки, а я хвастаюсь маме своей новой брошью и цепочкой.

— Смотри, детка, это для тебя.

— Ухты! Это же… — Лизи застывает при виде такого подарка.

В руках у Алисии большущая коробка. В ней находится: дом для кукол, сами куклы и какие-то зверушки. Ну что ещё нужно ребёнку для счастья?

— Спасибо большое, это же то, что я так давно хотела!!

— Кстати, Джина, мне звонил доктор Ватч. Он перенёс встречу на завтра, поэтому в пять, мы должны быть у него в кабинете. Он не любит, когда к нему опаздывают.

Я выдыхаю. Да, я же пообещала маме, что буду ходить к врачу, только, чтобы ей было спокойнее, значит, мне придётся туда ходить. Хотя, и не вижу смысла, ведь зависимость моя прошла, а наркотических веществ у меня с собой нет. Поэтому, можно сказать, что я на правильном пути выздоровления.

Поднимаюсь в свою комнату и ложусь на кровать, как вдруг, следом за мной заходит Алисия.

— Реджина, можно с тобой поговорить?

— Да, конечно, что-то случилось?

— Мама мне всё рассказала про твои увлечения…

— Уже и ты в курсе… Ну, что ж, хочу сказать, что я ничего не употребляю.

— Это хорошо, потому что сейчас пошла такая молодёжь, которая думает, что если свяжет свою жизнь с наркотиками — будет казаться круче, лучше… но, ведь и ты и я знаем, какие последствия бывают после них. Правильно сделала, что вовремя отказалась от них, потому что я не особо хочу видеть племянницу, которая будет еле стоять на ногах и трястись от того, что умирает от передоза.

— Спасибо за совет, Алисия, но я это и сама знаю.

— Просто хотелось тебя предостеречь.

— Спасибо за заботу.

— Ну, отдыхай, ты за весь день, наверное, устала.

— Да, школа только так выматывает…

Алисия выходит из моей комнаты. Я закрываю глаза. На моё удивление, я выгляжу слишком хорошо, да и состояние моего здоровья тоже стало лучше.

Раздаётся мелодия моего мобильника. Достаю его из кармана и прихожу в шок. Звонит Абрамс!!! Откуда он знает номер моего мобильного?!

— Алло?…

— «Привет, Джина, это мистер Абрамс, узнала?»

— Ещё бы… Вы что-то хотели?

— «Хотел пригласить тебя завтра в кафе, ты как, не против?»

— С удовольствием, но завтра у меня дела. Мама нашла мне врача, к которому я буду ходить на лечение, поэтому… в другой раз.

— «А, это всё по тому случаю с наркотиками… Ну, тогда ладно, надеюсь, в другой раз ты будешь свободна…»

— Мистер Абрамс, откуда вы знаете мой номер? Неужели его сказала Алекс?

— «Я сам подсмотрел его, это не составило мне ни капли труда.»

— То есть, вы без спроса взяли телефон вашей дочери?

— «Правильно, она же, как ни как моя дочь.»

— Думаю, Алекс бы эта новость не понравилась.

— «Ну, ты же никому не расскажешь? Ведь так, Джина…?»

— Не волнуйтесь, я могила…

— «Хотя, за кое что мне всё равно придётся сделать тебе выговор.»

— За что это?

— «Ты опять начала называть меня на «Вы».»

— …это само так получается… я не виновата.

— «Надеюсь, ты не против, если я буду звонить тебе?»

— Ну, только если звонки будут короткими и раз в неделю и то, если ты вдруг не обнаружишь меня в школе. Договорились?

— «Ты меня ограничиваешь?»

— Нет, просто ставлю рамки…

— «Мне пора, Джина. Увидимся в школе.»

— Пока.

Кладу трубку и со счастливым лицом ложусь обратно на кровать. Мистер Абрамс, Алекс, осталось влюбиться во всю их семейку и можно смело вешаться от такого счастья.

Прошёл час после того, как я пришла домой, а я всё лежу на кровати и вспоминаю про наш с Алекс поцелуй. Господи, мне нравится девочка… Если мама узнает об этом, она закроет меня дома и никуда не будет выпускать. Для неё это будет казаться чем-то непристойным, странным и ошеломлённым. Она как всегда закатит скандал, а может быть, её уже ничего не поразит.

* * *

«Дорогой дневник!

Если ты не поверишь моим словам, то я тебя пойму, ведь, трудно поверить тому человеку, который вновь принялся за старое, хотя и обещал больше этого не делать. Я вновь приняла амфетамин. Дома, в шкатулке для украшений я нашла две таблетки. Наверное, я так боялась, что мне станет плохо, что на всякий случай припрятала «заначку». Одной дозы мне уже стало мало, я хочу чего-то большего, но пока до сих пор не осознаю, что я делаю. Положив в рот две таблетки сразу, сначала меня стало подташнивать, но потом тело расслабилось, и мозг принял обычное предположение своей реальности, после содержимого. Вокруг меня и кружили птицы, которые кричали голосами моих близких, и представлялся отец, и я даже чувствовала, как у меня отнялись ноги.

Наркотики это зло и яд, который я принимаю под чётким руководством.

Сегодня я и Алекс повздорили, казалось бы, из-за всякой ерунды — её мать стала меня недолюбливать и говорить про меня и мою семью гадости. Бешеная дама бальзаковского возраста… Хорошо, что я и Алекс обе отходчивы и нам не пришлось не разговаривать друг с другом неделю. Мы помирились сразу.

Мальчик Чакки из моего класса по математики оказался милым. Теперь я смотрю на него иначе. Как человек противоположного пола он мне симпатизирует, и даже возможно, у нас бы что-то с ним было, если бы не его излишняя робость, которая меня напрягает.

Ещё мне звонил Абрамс, искал со мной встречи, но к счастью, я завтра иду к доктору Ватчу, который должен мне «помочь». Не знаю справится ли он со мной и моим характером, но буду надеяться на то, у него хватит сил и терпения. На этом всё…

День пятнадцатый.

Джина»

День 16

Здравствуй моя уродливая жизнь, это снова я, Джина. Да-да, можешь ничего не говорить, потому что я знаю, кто тебя так изуродовал — это Я. Собственноручно и при памяти. Не знаю, чем ты мне так не угодила и почему я тебя так сейчас ненавижу, но, пожалуйста, прошу на меня не обижаться. Когда-нибудь и ты будешь отрываться надо мной по полной, но… не в этот раз.

Я прохожу в школу в обнимку с Алекс, утешая себя тем, что с ней мне куда комфортнее, чем без неё. После вчерашнего инцидента с Беллой, на меня теперь вся школа косится, а люди, младше меня, вообще пальцем тыкают.

— Почему они так странно себя ведут?

— Не знаю, наверное, они завидуют мне… — отвечаю я.

— Хах, это точно, — Алекс прижимает меня к себе и целует в голову. Очень мило с её стороны на глазах десятков школьников.

Как всегда я и Алекс направляемся в мужской туалет, где нас ждут парни.

— Привет!

— Где вы ходите?! — нервничает Ларри.

— Успокойся, малыш, нервы тебе не к лицу. Держи!

Она кидает ему в руки пачку сигарет.

Я смотрю на Макса и замечаю на его шее штук пять засосов, которые скрываются под его тёмно-синим джемпером. Подхожу к нему и отвожу в сторону, пока Ларри и Алекс курят и что-то бурно обсуждают.

— Надеюсь, я тебе помогла?

— Да, я счастлив. Спасибо, Джина.

— Я смотрю, ты вчера придавался утехам, — говорю я в шутку.

— Ты это про шею? Не обращай внимания…

— Что? Почему? Ты стесняешься своей девушки? Посмотри какая она у тебя страстная!

— Джина, давай закроем эту тему?

— Я ничего не понимаю, Макс… Сначала ты идёшь в обнимку с каким-то мужиком, потом ты просишь меня побыть Алекс, чтобы что-то забрать у каких-то амбалов, а сегодня ты приходишь весь в засосах…

— Что?! — Макс прижимает меня к стене. — Откуда ты знаешь про то, что я шёл с каким-то мужиком?

— Я видела вас на джаз-концерте…

— А ты-то там что делала?

— Представляешь, увлекаюсь джазом!

Я убираю его руки от меня. Ребята переводят внимание на нас.

— Эй, Макс, ты чего? — говорит Ларри.

— Если ты решил так соблазнить Джину, то прости, она уже занята, — добавляет Алекс и они начинают смеяться.

— Всё в порядке… мы просто разговаривали.

— Фу, какой ты грубый, кто же так с девушкой общается?

Макс отходит от меня к окну, а я продолжаю стоять около стены. В его глазах было столько страха и ненависти, что мне до сих пор не по себе.

— Ты в порядке?

— Да, конечно.

— Он так подорвался, я думала, он тебя вдавит в эту стену.

— Знаешь, я тоже…

— Что ты ему такое сказала?

— Девчонки, нам пора… Пикчер будет тут с минуты на минуту.

— Давай забудем, Алекс…

— Хорошо, как скажешь…

Выходим из туалета и направляемся в кабинет литературы.

Мистер Франк стоит около двери и встречает нас, опоздавших.

— Ну и где вы ходите, девушки? Неужели нельзя прийти в школу пораньше, хотя бы на минут пять?!

— Мы так спешили на ваш урок, что Джина споткнулась и ударилась коленом. Я не могла пройти мимо неё и предложила ей помощь. Простите, мистер Франк…

— Что ж, леди, очередное, но очень убедительное враньё. Вы случайно не собираетесь после школы поступать в театральный вуз?

Класс начинает смеяться.

— Знаете, пока что не планировала.

— Очень жаль, ведь в стране пропадает ТАКОЙ талант.

Все опять начинают смеяться. Алекс замолкает.

— Тише ребята! — Франк пристукивает кончиком указки по столу. — Итак, сегодня мы познакомимся с поэтом, чьи стихи слышали и читали наизусть ваши прапрабабушки. Его стихи также читались самым благородным дамам во Франции, а простые рабочие семьи покупали газеты, в которых публиковались его стихи, иными словами, я познакомлю вас с Жан Николя Артюром Рембо.

Мистер Франк кликает компьютерной мышью и слайд сменяется фотографией поэта.

— Симпатичный, — говорит Алекс, — интересно, сколько ему на этом фото лет?

— Подними руку и получи ответ на свой вопрос, — смеюсь я.

— Очень смешно, прямо обхохочешься.

— Я попрошу заострить внимание всех на тех фактах, что я сейчас читаю! Это будет в контрольной работе, девочки! — Франк вновь переводит взгляд на нас.

Наконец когда урок литературы закончился, мы смогли побыть с ней «вдвоём».

— Что твоя мама сделает тебе, когда узнает, что ты вновь стала общаться со мной?

— Не знаю, разве это имеет какое-то значение?

— Да. Она мне угрожала.

— Ну, по-моему, ты ей не плохо ответила. Подожди, ты что боишься?

— Нет, просто… мне не очень было приятно слышать от неё такое… А если они придёт и скажет такое ещё раз… я же не сдержусь и ударю её.

Алекс берёт мою руку.

— Если что, в этом «поединке» я буду болеть за тебя.

Мы смеёмся. В этот момент весь мой страх и переживания ушли, а их места заполнились успокоением и счастьем.

— Кстати, как поживает твоё дело с дурью?

— Я бросила, — вру я.

— Что-о?! Ты сейчас серьёзно?

— Да… Я же говорила, что смогу жить и без этого.

— Но это же почти невозможно. Ты врёшь.

— Нет, Алекс, честное слово…

— Посмотри на меня.

Я поворачиваюсь лицом к ней. Она смотрит мне прямо в глаза.

— У тебя дёргается левый глаз и стучат зубы, ты зависима, детка, о чём ты мне сейчас пытаешься рассказать!?

— Это нервный тик, не более.

Алекс смотрит на меня проницательным взглядом.

— Что?

— Признайся, ты вчера употребляла!

— Алекс! — вскакиваю я. — Какое это имеет значение?

— Такое! Обманывать друзей нельзя, а лучших тем более!

— Да!! — произношу я. — Да, я вчера вновь употребляла!! Ты довольна?

— Откуда ты взяла дозу?

— Я не знаю… нашла у себя в шкатулке.

— Ты прятала?

Алекс начинает по-дурацки хихикать надо мной.

— Алекс, я же сказала, Я НЕ ЗНАЮ!

— Во-о-от, видишь, ты уже начинаешь просто так срываться на людей.

— Да иди ты!

Я оставляю Алекс и ухожу в соседнее крыло школы, надеюсь хоть там она меня не найдёт и не будет опять издеваться.

Иду по длинному безлюдному коридору. Кроме меня и мигающей впереди меня лампы нет никого, как вдруг, я слышу отголоски знакомого мне голоса. Подкрадываюсь и прячусь за школьные шкафчики. Прислушиваюсь.

— …она нас видела вместе, Джон!! Я не понимаю, как ты можешь быть спокоен в такой момент!!.. Что значит, тебе нужно уехать, а я?! Ты обо мне подумал?! Нет, её можно припугнуть и тогда она точно никому ничего не расскажет… Ты мне поможешь? Хорошо, встретимся сегодня у меня…

Разговор заканчивается и я, прижавшись спиной к шкафчику, то и делаю, что пячусь назад, лишь бы меня никак не было видно. Макс уходит, а я, выдохнув продолжаю свой путь вперёд, как внезапно МАКС С БЕШЕНЫМИ И ВЫПУЧЕННЫМИ ГЛАЗАМИ ХВАТАЕТ МЕНЯ ЗА ПЛЕЧИ И, ЗАКРЫВ РОТ, ТАЩИТ В УГОЛ.

— Отпусти, что ты делаешь!!? — пытаюсь сказать я, сквозь сжатые зубы.

— КАКОГО ЧЁРТЫ ТЫ СЛЕДИШЬ ЗА МНОЙ?!!

— Что? Да кому ты сдался, чёртов псих!!?

— Не смей врать мне! Что ты слышала?!!

— Я ничего не слышала, о чём ты?!

Он хватается за мои плечи и начинает трясти. От такой тряски я пару раз ударяюсь головой о стену.

— Говори, Джина МакАльпин, говори!!!

— Я убежала от Алекс сюда, я клянусь тебе, я ничего не слышала!!

Руки Макса ослабевают и я со всей силы бью кулаком в его лицо.

— Эй, что тут происходит?! Джина?!

Передо мной стоит Майк с выпученными глазами и пытается понять, что я тут делаю.

— Майк?! А… я… как я рада тебя видеть!

— Я тоже…

— Помогите мне! — просит о помощи Макс, у которого из носа хлынула фонтаном кровь.

— Что тут произошло? — Майк помогает ему подняться и отводит к умывальнику.

— Он напал на меня!

— Из-за чего?

— Без понятия! Я просто шла по коридору и вдруг выскакивает этот…

— Она следила за мной!

— Я повторяю тебе в сотый раз, что Я НЕ СЛЕЖУ ЗА ТОБОЙ!

— Зачем ты тогда тут ходишь?!

— Если что, то вам тут обоим находиться запрещено! — Майк сменяет тон голоса на более грубый. — А если бы вас кто-нибудь тут увидел? Вы же понимаете, чем вам это грозит?

— Ну, уж явно не исключением из школы… — добавляю я.

— И это тоже! Поэтому, вы сейчас как можно быстрее уходите в своё крыло и мы делаем вид, что никто и ничего не видел! Хорошо?

— Как скажешь, спаситель! — Макс держится за нос и уходит в обратном направлении, затем и вовсе скрывается за углом.

— Что это было, может быть, ты объяснишь мне?

— Он чокнутый, не обращай внимания…

— Давай, я тебя провожу до кабинета? Какой у тебя сейчас урок?

— Вроде бы химия…

— Пошли.

Мы выходим из корпуса, как я уже поняла, для старшеклассников… Поднимаемся на второй этаж. Пройдя ещё несколько кабинетов, в которых уже давным-давно начался урок, я прохожу к кабинету химии.

— Спасибо, дальше я сама…

— Если что, обращайся.

Майк улыбается мне, а я, постучав в дверь, захожу в класс. Всё внимание на меня.

— Здравствуйте, мисс Викинсон, прошу прощение за опоздание.

Скрепя зубами еле как выдавила из себя это я. На первом ряду Алекс машет мне руками, всем видом показывая то, что она ничего не понимает.

— О-о-о, это, кажется, МакАльпин?

— Да…

— Что ж, проходи, садись.

Как можно скорее шевелю ногами и добираюсь до парты. Рядом со мной на удивление сидит Алекс.

— Где ты была? — шепчет она мне.

— Нигде…

— Джина, ты что обиделась?

— Я? На что?… Не-ет.

— Да ладно, то я и вижу как у тебя смешно от обиды надулись щёки.

Я беру в руки телефон и пытаюсь всмотреться в своё отражение.

— Ничего не надулись, ты бы лучше за собой смотрела.

— А что я? Я как всегда выгляжу шикарно.

— Не льсти себе…

— …к доске пойдёт отвечать… Реджина! — объявляет мисс Викинсон. — Прошу, юная леди, языком чесать вы умеете, посмотрим каковы вы на деле.

Нехотя встаю из-за парты и, шоркая ногами, подхожу к доске.

— Перед тобой уравнение, решишь его и я поставлю тебе хорошую оценку, если не решишь его, как всегда получишь неуд.

Беру в руки мел. Это кажется для меня адом. У меня моментально начинает кружиться голова. Я чувствую себя гораздо хуже, чем до выхода… в общем, мне сейчас совсем не до уравнений.

Около сорока минут я стояла возле доски и что-то шкрябая мелом по ней, краем уха пыталась расслышать подсказки.

— Садись, МакАльпин, у тебя четыре.

Алекс с утомлённым видом вновь встречает меня.

— Это были самые долгие и самые сложные сорок минут урока, — добавляет Викинсон, — записываем домашнее задание…

Наконец-то последний урок и слава Богу, что это не АЛГЕБРА, её бы я сейчас точно не вынесла. Милая старушонка Аникс раздавала нам какие-то листы, а я и Бен хихикали над её манерой говорить.

— Ребята, чуть не забыла, — говорит миссис Аникс, — у нас в четверг с вами ответственный день…

— Ребята, — передразнивает её Бен, — чуть не забыла…

— Прекрати, она может услышать, — держась за живот, который чуть ли не лопается от смеха, говорю я.

— А что у нас в четверг, миссис Аникс?

— Как что, разве я вам не говорила? ПОХОД!

Её заявление заставляет мою улыбку с лица моментально спасть. Весь класс реагирует не дружно на эту новость.

— Прекратите укать! У вас есть такая прекрасная возможность прикоснуться к дикой природе! В общем, явка обязательна и возможно, я поставлю вам по одной хорошей оценке!

— Я никогда не была в походах, а что там делают обычно?

— Ну, мы каждый раз с миссис Аникс пытаемся найти растения, которые занесены в красную книгу, старушонку это забавляет… Но зато потом, когда она усыпает, начинается настоящая «вечеринка». Мы принадлежим сами себе. Ходим купаться на озеро, а потом сущим одежду около костра. Забавно видеть каждый раз её лицо, когда она просыпается не на том месте, на котором уснула.

— Бедная.

— Ещё, чуть не забыла, вы можете позвать с собой одного человека, не более!

— О, да, чувствую, этот поход будет действительно весёлым, — ликует Бен.

— Вот вам лист, впишите сюда имя друга, которого вы возьмёте! И отнеситесь к этому с особой важностью, я за вас в ответе!

Весь класс кивает и лист начинает переходить из рук в руки так и доходит до нашей с Беном парты.

— Ты кого будешь вписывать?

— Не знаю, возьму кого-нибудь из своих. А ты?

Я беру ручку и пишу одно имя «Александра Викинсон».

— Что? Ты берёшь эту сумасшедшую?

— Что плохого она тебе сделала?

— Да ты хоть знаешь во что превратит она этот поход?

— Не волнуйся, я буду стараться её держать.

Я улыбаюсь, передаю лист дальше. Звенит звонок и наконец-то школьный день окончен, теперь можно со спокойной душой идти домой.

Распрощавшись с ребятами на повороте, я решила пройти до дома одна. Нет, не потому что я хочу о чём-то поразмышлять, а просто хочу побыть одной. У вас было когда-нибудь такое чувство? Надеюсь, вы меня понимаете и мне сейчас не придётся раскладывать вам всё по полочкам.

Подхожу к дому и замечаю, что наша входная дверь приоткрыта. Я млею. Но первая мысль, которая заставляет меня двигаться дальше — МАМА. Забегаю в дом и начинаю голосить, что есть силы, в надежде, что хоть кто-то из воров выбежит на мои крики или, в крайнем случае, захочет меня прикончить. В страхе забегаю на кухню и вижу маму лежащую лицом на столе.

— Господи, мама, тебе плохо?

Ногой задеваю бутылку из под виски. Она падает и содержимое разливается по полу.

Я теряю всякую надежду на то, что она хотя бы слышит меня, но всё равно не перестаю её будить.

— Мама! Ты совсем забыла о том, что нам пора с тобой к доктору??! Мама!!

Мать поднимает голову и с перекошенным лицом смотрит на меня.

— А я тут… вот… слегка решила выпить…

— Я вижу… где твой кошелёк?

Она продолжает мне что-то непонятное бормотать. Кажется, я сегодня очень весело проведу этот вечер.

От отчаяния я сажусь на диван в гостиной и закрыв лицо руками начинаю плакать.

— Почему, почему это происходит именно со мной!?! Если я не появлюсь на этой встрече, Ватч подумает, что это я не захотела и запихнёт меня в клинику! Ну, уж нет!

Достаю сотовый телефон и звоню одному человеку, который в данный момент мне сможет помочь.

Через час отец уже стоял у нас в прихожей и, закрывая нос платком от ужасного перегара, ждал меня. Я же за всё это время успела найти мамин кошелёк и хорошенечко вытрясти из него все деньги на случай, если вдруг она опять захочет сходить в магазин за «добавкой».

— Насколько тебе назначена встреча?

Я и папа садимся в машину.

— Я ничего не знаю! Просто давай заведём машину и поедем уже на сеанс!

— Хорошо.

Папа как обычно включает радио, на котором играют какие-то поп-песенки и мы начинаем отдаляться от дома.

— Джина…

— Реджина! — поправляю я его.

— Хорошо, Реджина, можно вопрос?

— Какой?

— Почему ты стала употреблять наркотики?

— Согласись, вопрос так себе? Я ведь могу на него не отвечать?

— Я должен знать как твой отец…

— Не волнуйся, скоро ты им не будешь.

— Что это значит? Если мы с твоей матерью разведёмся, это ещё не означает, что я перестану быть для тебя родителем. Ты ответишь на вопрос?

— Хорошо, будет тебе ответ. — я поворачиваюсь лицом к папе. — Мне просто захотелось новых ощущений, так пойдёт?

— Я серьёзно. Что ты будешь отвечать врачу, когда он спросит тебя об этом?

— Отвечу точно также.

— Но это же ложь.

— А мне не привыкать лгать, знаешь ли. Я в последнее время воспитывалась в семье, где все друг другу постоянно врут, не удивительно, что я впитала это как губка.

— Опять ты о своём, Джини…

— …Реджина!

Папа смирительно выдыхает.

— Пойми, я не живу с той женщиной.

— С которой из…?

— У меня их двести штук? С той, с которой ты меня видела. На самом деле, это было недоразумение!

— Конечно-конечно, ещё скажи, что это был не ты, а твой брат-близнец.

— Для меня всё равно ты, Бетти и Лизи навсегда останетесь любимой семьёй и ни на какую другую я вас променять не смогу. Кстати о Лизи, где она?

Я молчу, потому что не знаю что ему сейчас ответить. Мне кажется, что если я выдам реальное местоположение Элизабет — мама меня убьёт.

— Ну и…? Ответ последует?

— Она живёт у знакомых, с ней всё в порядке.

— Почему она не может пожить у собственного отца?

— Наверное потому, что собственный отец давным-давно перестал обращать на неё внимание?

Папа замолкает. Что это? Ему надоело со мной спорить или он просто чувствует свой проигрыш?

Всю последующую дорогу до больницы мы молчим. Я чувствую себя недопобедителем.

* * *

— Здравствуйте! — папа первый проходит в кабинет к доктору Ватчу.

— Добрый вечер, мистер…

— …МакАльпин.

— Ох, а мы, кажется, договаривались о встрече с миссис МакАльпин. Вы её супруг?

— Разумеется, — папа толкает меня вперёд держа за плечи.

— А это у нас, я так понимаю, виновница торжества.

— Шутки у вас, не очень, я вам скажу.

Улыбка с его лица спадает.

— Что ж, прошу, мисс МакАльпин, как вас по имени?

— Реджина.

— Очень хорошо, Реджина.

— Вы простите её за дерзость, просто мы по дороге к вам слегка повздорили.

— Ничего-ничего. Дерзкие подростки, прямо мой типаж.

Я сажусь напротив Ватча, его стол расположен прямо напротив меня.

— Итак, начнём с небольшого анкетирования.

Ватч передаёт мне листы и ручку. Первый вопрос, который я вижу вызывает у меня чуть ли не ярость:

«Вы довольны своим положением в семье?»

— Доктор Ватч, скажите, сколько по времени займёт беседа?

— Примерно час.

— Час?! — возражаю я.

— Успокойтесь, Реджина, сегодня мы будем только знакомиться.

Я чувствую, как накаляются мои нервы. Спокойно, Реджина, это надо тебе для твоего же блага. Когда этот кошмар закончится, ты смело сможешь махать справкой о том, что ты здорова каждому, кто посмеет ещё раз назвать тебя наркоманкой.

Пока папа и Ватч мило беседовали друг с другом, я ставила дурацкие точки напротив выбранных ответов. Наконец, когда мой кошмар закончился, Ватч начал приступать к более серьёзным вопросам.

— Скажи, тебе нравиться употреблять наркотики?

— Я употребляла их всего один раз… — зачем-то соврала я.

— В каком виде?

— Самокрутка.

— Что ты почувствовала, когда впервые выкурила её?

Я предаюсь воспоминаниям о том вечере. Вспоминаю про наш с Алекс поцелуй.

— Лёгкость…

— Тебе понравилось это чувство?

— Да.

— Скажи, после того случая ты не употребляла ничего больше?

— Нет, — говорю я прямо в глаза.

— Хорошо-о.

Ватч что-то фиксирует в толстую карточку, а затем переводит взгляд на отца.

— Скажите, вы хорошо знаете своего ребёнка?

Папа начинает мешкаться.

— Да… да, хорошо.

— Есть ли у вашего ребёнка друзья-наркоманы, дети, страдающие алкоголизмом?

Папа переводит взгляд на меня.

— Нет…

— Вы в этом уверены?

— Д-да.

— Скажите, как часто вы бываете дома?

— А какое это имеет отношение к Реджине?

— Самое прямое. Так, мистер МакАльпин, вы отвечать будете?

— Я не понимаю…

— Нет! — вырывается у меня.

— Что, простите, мисс МакАльпин?

— Ответ на ваш вопрос.

— Джина!

— Хорошо, Реджина, я тебя услышал. Теперь вопрос к тебе, скажи, в твоём доме есть люди, страдающие от алкогольной зависимости?

«Мама» — первым делом я вспоминаю о ней… Вижу, как отец уже хочет раскрыть рот и вставить свои пять центов.

— Понимаете ли, моя жена…

— Нет, нету.

— Реджина, не ври доктору!

— Что значит не ври? — возмутился Ватч. — Реджина, наш диалог проходит на чистоту!

— А знаете почему мама стала пить? На первый взгляд это выглядит как мелкие пустяки, — я не замечаю, как встаю со стула и направляюсь к столу, — но если окунуться в суть проблемы, доктор, то вы просто …

— Реджина!! — отец перебивает меня.

— Продолжайте, мисс МакАльпин.

— Из-за тебя, папочка, мама стала пить! Ты прекрасно знал, как её вывести из себя и чем она, потом вновь начнёт залечивать то, что болит! ТЫ всегда знал, куда нужно бить! Именно из-за тебя она сегодня не смогла прийти на встречу!

Беру со стола Ватча механическую точилку для карандашей и прицеливаюсь попасть ей в голову папе.

— Мисс МакАльпин, я прошу вас, успокойтесь!

— А вы, доктор, не лезьте! Если бы не вы со своей «помощью» я бы сейчас была куда спокойнее, чем вы себе можете представить.

— Мистер МакАльпин, успокойте её!

Я замахиваюсь и кидаю прибор в стену, на котором висит фото. Предмет удачно приземляется в фоторамку, она падает и разбивается. Стекло разлетается на мельчайшие частицы. Все смотрят на меня.

— Успокойтесь, я вас прошу!!

Я молча выхожу из кабинета, хлопнув дверью. Сажусь на диванчик в коридоре и перевожу дух. Что на меня дошло сделать так? Наверное, Алекс права, всему виной наркотики. Я по-настоящему стала зависима, и сейчас, собственноручно я отказалась от помощи!

Из кабинета выбегает отец.

— Какого чёрта ты сейчас творила в кабинете?!

— От того, что ты меня трясёшь, ничего не измениться! Я хочу домой!

— А я хочу, чтобы ты сейчас немедленно пошла и извинилась перед доктором Ватчем!

— Тебе надо — ты и извиняйся, а если ты меня сейчас не отвезёшь домой, я не знаю, что я сделаю с твоей новенькой машиной.

Папа молча следует за мной и, спустившись на лифте, мы оказываемся в подземной парковке. Не припомню себе, чтобы мы тут парковались, но если он чётко идёт к цели, значит наша машина где-то тут. Странно, что момент приезда и момент поднятия на этажи у меня будто стёрт…

Папа молча подвозит меня до дома и, как только я выхожу с его машины, он моментально трогается с места. Мне тоже не особо было приятно с ним находиться всё это время.

Захожу домой. На кухне уже никого, значит, мама у себя в спальне. Прохожу в комнату и дозваниваюсь Алекс.

— …это была не встреча, а просто ужас!

— «Ты что-то сделала?»

— Да, и не только себе, но и своему светлому будущему…

— «Да ладно, я тебя не узнаю.»

— Серьёзно, я не шучу.

— «Ты должна обо всём мне рассказать!»

— Слушай, у меня есть идея. А что, если ты сейчас соберёшься и придёшь ко мне с ночёвкой?

— «Ну, я даже не знаю, у меня ещё алгебра не сделана… — молчание с обеих сторон. — Шучу! Конечно я не против, поэтому жди меня!»

— С тебя пицца.

— «Я тебя обожаю.»

Алекс единственный человек, который сможет сейчас помочь мне. Не знаю почему, но именно в ней я нахожу своё утешение.

* * *

— Проходи, мама уснула у себя, поэтому, нам стоит вести себя чуть тише. Не хочу, чтобы она проснулась.

— Без проблем.

Алекс проходит в мою уже проветривавшуюся квартиру.

— У тебя уютненько. Странно, почему я этого не почувствовала с первого раза, как вошла сюда.

— Может быть, у тебя была забита голова чем-то другим?

— Наверное.

Мы садимся на диван. Алекс открывает бутылку с газировкой, а я коробку с пиццей.

— Я взяла с пепперони, думаю, тебе понравится. Что за фильм?

— Не знаю, он шёл до твоего прихода.

— Зомби? Этим ещё кого-то можно напугать?

На втором этаже раздаётся мамин голос, кажется, она чем-то раздражена. Алекс старается делать вид, что ничего не происходит.

— Кстати, как дела у Мэдисона?

— Он в порядке. Я недавно навещала его. Врачи не разрешают ему вставать. Кормят с ложечки и ставят бесконечные капельницы.

— Согласись, но он нас тогда напугал.

— Он придурок. Если у него есть доза, считай, что Мэдисона нет в городе около недели. Он обязательно поедет к каким-нибудь утыркам, чтобы с ними словить кайф.

— Мне кажется или ты к нему неровно дышишь?

Алекс замолкает.

— Эй, ты что, серьёзно на него запала?

— Я надеюсь, тебе не нужно давать рупор, чтобы ты рассказала об этом всем в округе. Да, он мне нравится…

— Чем? Он же такой… молчаливый… с ним не о чем поговорить.

— Это тебе так кажется. На самом деле, меня и Мэдисона уже связывали отношения, но они закончились неудачно.

Алекс берёт из коробки предпоследний кусок пиццы.

— Вы всё-таки встречались?

— Да, когда-то, но потом он переспал с девочкой младше его на два года, а я в отместку, переспала с Ларри… Ужас. Если бы я тогда догадывалась…

— Ничего страшного, тогда-то ты не знала, что он твой брат…

Краем уха я слышу, как открывается дверь и из спальни полупьяная вываливается мама. Чертыхаясь и проклиная всё, она, переплетая ногами, спускается по лестнице. От яркого гостиного света она жмуриться.

— Мама…? Почему ты не спишь?

— Иди к чёрту!

— Здравствуйте, миссис МакАльпин.

Мама что-то проворчала про себя, а затем направилась в ванную комнату.

— Прости её…

— Да, ладно… отчасти я тебя понимаю. Когда-то моя мать тоже пила. Она могла неделями не выходить из запоя, хотя сейчас по ней не скажешь, что когда-то я находила её около мусорных баков, а в руке у неё была бутылка.

Из ванной комнаты, где находилась мама, раздаются звуки рвоты. Я смотрю на Алекс и на её скривившееся лицо. В руках у меня последний кусочек пиццы, который, к сожалению, так и не смог полезть мне в рот.

— Пойдём лучше наверх?

— Пошли.

Я и Алекс поднимаемся в мою комнату, пока мама принадлежит сама себе.

— А где твоя младшая сестра?

— Она улетела с моей тётей. Мама думает, что их развод с отцом может как-то повлиять на Лиз.

— Понятно.

Алекс внимательно осматривает мою комнату, пока я сижу на кровати и смотрю на неё. Внезапно, её взгляд падает на мой личный дневник и как только она хочет взять его в руки, я опережаю её.

— Это что, твои детские писульки?

— Что? Нет! Я просто записываю в него все мои мысли…

— А почитать дашь?…

— Конечно же нет.

— Ну ты и зануда. Я думала, что лучшие друзья должны доверять друг другу.

— Я доверяю тебе, но личный дневник не удавалось прочитать даже родителям. Прости.

— Я думала, что влюбилась во взрослую девушку, — продолжает Алекс, — а оказывается, она как маленькая ведёт дневнички.

Она начинает смеяться. Её слова задевают меня.

— Это не правда! Личный дневник может вести каждый, будь то ребёнок или взрослый! Разве ты не знаешь, что у каждого великого человека были свои личные записные книжки, что-то типа блокнотов, в которых они хранили свои самые странные тайны.

— И отмазки тоже детские.

— Ничего не детские!

Алекс подходит сзади и обнимает меня, нежно прикасаясь к моей талии.

— Что ты делаешь? У меня же мама дома.

— И что? Я теперь не могу пообщаться со своей лучшей подругой?

Она толкает меня на кровать, а сама ложиться на меня.

— Если ты будешь молчать, об этом даже никто не узнает.

— Алекс…

Она затыкает меня поцелуем. Между нами опять страсти. Я ловлю кайф от каждого её прикосновения губами к моему телу. Никогда не думала, что меня будет возбуждать девушка.

Алекс приподнимает мне футболку и, спускаясь всё ниже, не отрывается от моего тела и продолжает покрывать его поцелуями. Наша дверь в комнату не закрыта, поэтому есть доля вероятности, что к нам могут ворваться, но похоже, Алекс это совсем не напрягает.

— Реджина!! — слышу я голос мамы на лестнице. Внезапный крик заставляет меня и Алекс остановиться. Я быстро встаю с кровати и начинаю поправлять на себе футболку.

— Что, мам?

— Ты не видела мои сигареты?

— Ты куришь? Я… я не знала…

— Понятно… в этом доме как всегда никто и ничего не знает!

Она уходит в свою комнату громко хлопнув дверью.

— Я пойду спать. — говорит Алекс. — Покажешь моё спальное место?

— Как…? Ты уже?…

— Да.

— Прости, что так всё вышло.

— Смелости бы тебе, да побольше, Джина.

— …твоя комната прямо по коридору… если что, заходи.

Алекс закрывает мою дверь. Я остаюсь одна. Сажусь на кровать и провожу руками по простыне. В комнате витает запах духов Алекс. Я обожаю её, но сама себе боюсь в этом признаться… Мучая её, я также мучаю и себя… Именно в эти моменты я не хочу жить. Кажется, что без меня будет гораздо легче, и я уже никому не смогу причинить хоть малейшую боль.

…устала жить в ожиданиях и надеждах, поэтому… я не знаю, что будет ждать меня завтра…

День 17

В мою комнату навязчиво пробирается луч солнца. Он как бы специально пробирается меж занавесок, чтобы слепить мне именно в лицо. Поворачиваюсь на другую сторону, и до моего носа доплывает запах чего-то очень вкусного, жареного. В животе моментально раздаются неприятные звуки.

— Неужели мама оклемалась после вчерашнего и приготовила нам завтрак?

Встаю с постели и, потягиваясь, дохожу до шкафа. Надеваю на себя простое чёрное платье и сверху накидываю такого же цвета кардиган. С безумным беспорядком на голове, полусонная, я спускаюсь вниз в ожидании увидеть маму и поговорить с ней о вчерашнем вечере. К сожалению, а может быть и к счастью, на её месте я вижу Алекс.

— Ты готовишь? — смеюсь я.

— Господи, Джина, ты так меня напугала! Когда-то ты меня до смерти доведёшь!

Сажусь за стол и, вытянув шею в сторону плиты, я приглядываюсь в сковородку, в которой во всю жарится яичница.

— Ты голодна?

— Ещё бы.

— Кстати, приходил почтальон, — она отводит голову в сторону стола, как бы кивком показывает, чтобы я обратила на него внимание, — он принёс письмо для твоей мамы. Ты не против, что я прикинулась тобой и расписалась за тебя?

Подхожу к столу и беру конверт в руки.

— О, конечно нет… Это с адвокатской конторы… Они хотят отложить дело по расторжению брака до декабря!

— Это много?

— Это ужасно много, Алекс! Почему они не могут развести их сейчас, чтобы мама больше не мучилась!?

— Разве твой отец не дал добровольное согласие на развод?

— Конечно нет! Поэтому их разводят через суд с полным разделом имущества! Я совершенно не знаю чего мне ждать, когда их брак будет официально расторгнут. Скорее всего, папа заберёт дом себе, ведь он куплен на его деньги. И тогда мы с мамой останемся в нищете…

— Я не дам умереть вам с голоду, — Алекс улыбается и ставит на стол завтрак.

— Доброе утро, — неожиданно в наш диалог вливается мама.

— Доброе утро, миссис МакАльпин. Как ваше самочувствие? Будете завтракать?

В ответ мама только скривила лицо, а затем, прикрыв рот рукой, побежала в ванную.

— Я не пойму, для кого я так старалась?

— Для меня.

Я улыбаюсь и сажусь за стол. Наш завтрак проходит в бурном обсуждении сегодняшнего дня, а далее и вечера, и совершенно неважно то, что мы уже опоздали на первый урок в школе.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, не тухнуть же нам по домам.

— Алекс, ты же знаешь, у меня этот чёртов психиатр…

— А от него никак нельзя отмазаться?

— Тогда он поставит меня на учёт и я буду лежать в диспансере. По-моему, не самый лучший вариант.

— Да…

— Мам, мы уходим.

Из кухни в гостиную выходит бледно-зеленоватая мама, шоркающая ногами по линолеуму она доходит до дивана, а затем всё-таки переводит взгляд на нас.

— Делайте, что хотите…

Это была её последняя утренняя фраза.

— Твоей маме совсем плохо.

— Не говори. Зачем она берётся за алкоголь, если совершенно не умеет пить?

— Я не об этом. Твоей маме нужны новые отношения. Понимаешь? Романтика, цветы и всё такое.

— Брось! С кем ей тут встречаться?

— Да хотя бы с моим отцом.

После этих слов у меня чуть глаза на лоб не полезли. Ну, уж нет, если и встречаться маме с мистером Абрамсом, то только через мой труп.

— Твой отец серьёзный человек, Алекс, он не потерпит такое.

— Откуда ты его знаешь, скажи мне?

— Ну… это… моё предположение… он ведь у тебя такой серьёзный, — я пытаюсь перевести тему, чтобы в случае чего, не спалиться.

— Ты просто не знаешь его. Он нытик, скучный, а ещё у него есть коллекция старых марок.

— У всех у нас есть свои странности.

— Ты на него запала что ли?

— Я?! С чего ты взяла?!

— Просто ты так заступаешься за него…

— Из-за того, что он старше нас обеих. А ты сама знаешь, что к старшим нужно проявлять хоть каплю уважения.

Алекс выдыхает.

— Ты такая же зануда, как и Абрамс.

Школа вновь заставляет чувствовать себя никому не нужной. Учителя злые как псы. Даже когда-то очаровательная, на первый взгляд, миссис Вульф, полчаса орала на какую-то девочку с моего класса, которая неправильно дала определение. Каждый в школе то и делает, что косится на меня и Алекс, и всем своим видом показывая что-то типа: «ха-ха, я лучше вас! Наркоманки!»

Последней точкой моего взрыва стала мисс Маргарет Викинсон. Не понимаю, как я могла считать её наипрекраснейшей женщиной, когда на самом деле, она оказывается той ещё стервой! Всё бы ничего, но она вновь включила свою шарманку и стала втирать мне в уши то, что я НЕМЕДЛЕННО должна оставить её дочь в покое, иначе она будет вынуждена обратиться в полицию! Дальше были лишь одни слюни, угрозы и злостный взгляд, который я вряд ли смогу забыть. Кажется, на мисс Викинсон саму пора написать кучу жалоб, включая и те, что она оскорбляет учеников младших классов.

На завтраке с виду было всё тихо. Все, уткнувшись в свои тарелки, медленно накалывали зубчиками вилки макаронину за макарониной, а затем охотно подносили ко рту и ту же минуту губами стягивали еду. Я, Алекс, Макс и Ларри как всегда сидели за своим столом. Алекс хвасталась чем-то Ларри, а тот иногда поглядывая на меня, беседовал с Алекс. Я не переставала пристальным взглядом следить за Максом. Следила за тем, как он ест, как он пережёвывает пищу. Я не знаю почему, но он единственный живой персонаж, который вызывает у меня теперь отвращение. На всей Земле не перевелось, наверное, ещё таких ужасных людей, как он.

— …Джина, ты ведь не против? — спрашивает меня Алекс.

— …а?

— У-у, красотка, что с тобой сегодня такое?

— Ничего, просто размечталась о своём.

— Что, парня какого-то увидела? — Алекс оглядывается, пытаясь понять, куда же я смотрю. — Вот тот, что ли? Фу!

— Алекс, прекрати! Я просто задумалась о своём… О чём вы говорили?

— Кажется, наша мисс разиня пропустила всё самое крутое! Ну, что же, повторяю специально для тебя. Позавчера я сделала себе классную татуировку на ребре!..

— Да, ладно?! — я чуть не обомлела от услышанного. — Почему ты не похвасталась мне раньше?

— Я просто хотела поделиться этим со всеми вами! Только вы об этом никому ни слова!

— Конечно.

— В честь этого, ну, моей изрисованной части тела, я бы хотела пригласить всех вас с ресторан!

— В ресторан из-за какого-то тату? Ты точно с ума сошла…

— Не из-за какого-то, а очень значимого для меня, очень, между прочим, дорогостоящего и очень болящего тату.

— Просто скажи одно: ты с нами?

— Конечно, куда я без вас.

Мы улыбаемся друг другу.

— Вот и славно! Значит, сегодня в семь на набережной! Без опозданий!

Алекс кинула на нас презрительный взгляд и направилась к выходу.

— Не хотел спрашивать при Алекс за Мэдисона. Как он там? Говорят, что ему уже лучше.

— Я ничего не знаю, Ларри. Но картина когда мы развернули его, а у него в вене торчал шприц навсегда останется у меня в памяти…

— Чёртов наркоман! Говорил же ему, чтобы он завязывал!

— Не волнуйся, с ним всё будет хорошо. Мы вовремя позвонили в скорую и врачи уже оказали ему первую помощь. Вот увидишь, он придёт в школу с новыми силами…

— Я хочу на это надеяться.

Мы встаём изо стола и относим подносы с тарелками, затем направляемся в коридор и там поднимаемся на второй этаж.

— Что у тебя сейчас?

— Литература.

— У меня история… увидимся вечером.

— Да, увидимся вечером.

Мы улыбаемся друг другу и расходимся по кабинетам. Следом за мной идёт Макс, и я прямо-таки чувствую его злобный взгляд на своей спине. Ускоряю шаг, и как можно быстрее дохожу до кабинета. Бегу до нашей с Алекс общей парты и сажусь с ней.

— Ты так вбежала в кабинет, что-то случилось?

— Да. Я должна рассказать тебе кое-что про Макса…

В класс входит мистер Франк. Он явно чем-то встревожен. Это можно понять по двум причинам: он выглядит растрёпанным и от его когда-то опрятного внешнего вида, осталось лишь название, и вторая причина, это его дикое желание пить. Видимо он много говорил и где-то даже доказывал свою точку зрения, поэтому у него пересохло в горле.

Замечаю Макса. Он смотрит на меня, а затем решает сесть сзади нас.

— Итак, ребята, — делает отступление Франк, — на этом уроке мы разберём с вами удивительный, но в тоже время такой лёгкий и романтичный стих нашего прошлоурочного поэта — Артюра Рембо. Для кого-то этот стих покажется настолько душевным, что он может даже пустить слезу. Это приветствуется на моём уроке. Давайте волю своим эмоциям, не будьте бесчувственными, чувствуйте и проникайтесь душой и телом!

Мистер Питер Франк достаёт какой-то старенький учебник с потрёпанным переплётом, и долго-долго листает страницы.

— Так что ты хотела мне рассказать? — шепчет мне Алекс.

— Я уже забыла…

— Ах, вот оно! Нашёл!

Мистер Франк погружается в чтение. Весь класс замолкает…

«В 17 лет серьёзность не к лицу,

И как-то вечером оставьте свои полные бокалы,

И шумные кафе и свет слепящих люстр

Под липами пора гулять настала.

Июньскими ночами так дышится легко

И всё вокруг красиво.

Гул города доносится, ведь он недалеко

Приносит ветер запах виноградников и пива.

Июнь, 17 лет, и кругом голова,

Шампанское туманит ваши речи…

И вы мечтаете, и на губах у вас

Горячий поцелуй, как бабочка трепещет.

В плену робинзонад душа томится

И тут, под фонарем, напротив вас

Одна мадемуазель садится

И для себя решив, что вы наивны,

Она отводит взгляд от вас картинно,

Чтобы потом уйти…

А на губах у вас не распустившись, вянет каватина.

Она над вашими сонетами хохочет,

Друзья вас бросили, вам плохо одному.

Она письмом вас осчастливить хочет…

В тот вечер вы в кафе, где свет слепящих люстр,

И перед вами полные бокалы.

В 17 лет серьёзность не к лицу —

Под липами пора гулять настала».

— По-моему, это бред!

— Тише! — отдёргиваю я Алекс. — …в 17 дет серьёзность не к лицу…

Я повторяю строчку за строчкой, словно хочу наизусть запомнить этот стих.

— Ну, как вам, ребята?

Класс молчит. Я вижу на лице у Франка разочарование. Его улыбка на лице сползает, а руки «падают» на стол. Неужели никто не отважится встать и сказать то, что думает? Я оглядываюсь.

— Мистер Франк, а… можно я скажу?

Лицо Франка вновь преображается. Он второпях надевает свои очки, чтобы лучше разглядеть того, кто хочет высказаться.

— Ты серьёзно?!

— Погоди, — отвечаю я Алекс.

— Да-да, мисс МакАльпин, я вас слушаю.

— Стих действительно красив и пускай он написан не нашим современником, но тем не менее, в нём каждому из нас можно найти себя. Почти всем присутствующим здесь по семнадцать лет и, я считаю, что этот возраст самый нежный и самый идеальный для того, чтобы посвятить его гуляниями под липами, как пишет автор…

— Прекрасная мысль, Реджина. Кто-то ещё хочет хоть что-то сказать?

Я сажусь на место и вижу, как следом за мной весь класс начинает тянуть руки, чтобы ответить. На лице Франка не было предела радости.

— А ты молодец, Реджина МакАльпин, — язвительно похвалила меня Алекс.

— Спасибо.

Звонок с урока вновь распускает нас. Мы стоим в холле и ждём Ларри.

— Почему этот придурок не может не опаздывать?

— Наверное, это у вас семейное, — отшучивается Макс.

— Очень смешно, только ты такой же придурок, как и Ларри. Ну, наконец-то! Где ты ходишь?

— Простите, задержался на истории…Клатсон сегодня как чёрт!

— Разве ты только сейчас заметил? Они сегодня с утра все такие.

Мы выходим из школы, Алекс и Ларри закуривают по сигарете и по привычке предлагают мне. Я отказываюсь.

— Ты не заболела?

— Нет. Я чищу организм, Алекс. Мне и без этого «счастья» хватает.

— Ой, да перестань. Если бы у тебя была бы возможность принять парочку таблеток амфетамина, разве ты отказалась бы?

— Да. Я же тебе говорила, давай не будем вновь поднимать эту тему?

— За мной приехали, — говорит Макс.

— Ладно, до вечера!

— Я тоже пойду.

— Эй, ты что, обиделась?

— Нет, Алекс, просто меня достали твои упрёки…

— Не обижайся на неё… иногда она сама не своя.

— Пока.

Отхожу от ребят и направляюсь своей дорогой, которая ведёт к дому. На улице сегодня на удивление тепло, даже, можно сказать, жарко. Светит ласковое солнце и совершенно не чувствуется приближающейся зимней прохлады.

Дохожу до дома медленными шагами, как бы наслаждаясь каждой минутой, проведённой на улице.

— Мам, я дома, — звучит моя финальная фраза, по закрытию входной двери.

— О, детка! Звонила Алисия, хвасталась мне тем, что Элизабет теперь ходит на кружок рисования, правда здорово?

На лице у мамы ликующая улыбка. Моё же настроение значительно отличается от её.

— Да, конечно…

— Ты такая уставшая. Что-то случилось?

— Нет. Мам, ты не против, если я, Алекс и другие ребята сходим сегодня в кафе на набережной?

Мама долго молчит, а затем, смотря на меня выдаёт:

— Ладно… хорошо. Только знай, что эта идея мне уже не нравится.

— Почему?

— Хотя бы потому, что там присутствует имя Алекс.

Мама уходит на кухню.

— Хах, чем она тебе так мешает?

— Я, конечно, не супер-мама, но за последнее время я стала замечать на твоём лице только лишь одно выражение — безразличие. Мне кажется, Алекс дурно на тебя влияет.

— Это удивительно, потому что её мама точно так же говорит про меня…

— Серьёзно? Чем ты не угодила ей?

— Не знаю… наверное, она ревнует меня к… — я делаю паузу, после чего понимаю, что чуть не проговорилась маме о моих тайных «связях» с мистером Абрамсом.

— К…? — продолжает мама.

— К Алекс!

— Какие глупости! Ревновать свою дочь, к её подруге!

— Вот и я о том же…

— Кстати, Реджина, звонил доктор Ватч, сегодня он хочет видеть тебя пораньше, поэтому, — мама переводит взгляд на часы, — нам уже через двадцать минут нужно быть у него!

— Я пока что вызову такси.

— Это была бы отличная идея!

Мама убегает наверх, а я иду к стационарному телефону. Достаю записную книжку, которая всегда лежит на столе, и глазами ищу номер такси.

Через шесть минут такси уже во всю сигналит около нашего дома.

— Так, как я тебе?

— Тебе не кажется, что ты одета слишком холодно для осеннего времени года?

— Думаешь, нужно пойти переодеться?

— Мам, если ты это сделаешь, таксист не выдержит и сломает нам дверь…

— Да, ты права. Пора.

Мама закрывает входную дверь, я сажусь в машину на заднее сидение.

— Наконец-то…! — раздался шёпот таксиста, а затем и хлопок двери, после того, как в машину села мама.

Машина трогается с места, мама называет адрес больницы, я втыкаю в свои уши наушники и, погрузившись в атмосферу музыки, всматриваюсь в каждое здание этого города, через затонированое окно автомобиля. Эти люди и этот город в целом кажется мне не таким уж и плохим, по сравнению с тем, что в Пенсильвании. Не скажу, что я влюблена в воздух, в этом городе… В этот пафос, в эти духи, что ветер доносит до моего носа, но я смело могу сказать, что я готова остаться тут навсегда. Это мой рай. Моё успокоение.

— Джина, приехали… — мама трогает меня за руку. Я открываю глаза. Кажется, я задремала в дороге.

Мама расплачивается с таксистом, а я выхожу из тёплой машины в прохладный вечер. Несмотря на то, что на мне тёплое осеннее пальто, холод, который пробирается сквозь открытые участки в одежде, всё равно заставляет моё тело покрыться многочисленными мурашками. Это доставляет мне уйду дискомфорта.

— Пошли.

Заходим в больницу, дальше процедура как по плану: сначала мама забирает в регистратуре карту, затем мы на лифте поднимается на 8 этаж, проходим по коридору и, заворачивая направо, упираемся прямо в кабинет Ватча.

Стучу в дверь и прохожу в кабинет.

— Добрый день, миссис МакАльпин! Здравствуй, Реджина.

Я молчу.

— Присаживайтесь на любое место в этом кабинете.

Я мимолётом окатываю его стол презрительным взглядом. На столе — ни единого острого, режущего, бьющегося предмета. Только папки с бумагами и лампа.

— Прошлая встреча с вашей дочерью заставила меня сделать в кабинете перестановку.

— Она что-то натворила?

— Понимаете ли, у подростков сейчас такой период, когда они не контролируют свои эмоции. Я не держу зла на Реджину, напротив, я понимаю её… Скажите, миссис МакАльпин, как обстоят дела у вас с вашим мужем?

— Мы разводимся.

— Получается, ребёнок будет расти в неполной семье?

Мама молчит.

— У вас есть ещё дети?

— Да. Дочь Элизабет, шесть лет.

— Она сейчас живёт с вами?

— Нет, я попросила сестру помочь мне, поэтому Лизи сейчас в другом месте.

— Простите, помочь с чем?

— Я не хотела, чтобы все наши с Дейвом дела сказывались на самом маленьком члене нашей семьи. Поэтому…

— То есть, — Ватч перебивает маму, — по вашему мнению, Реджина уже достаточно взрослая? Поймите, что цифра 17 не делает её взрослым человеком! Она по-прежнему ребёнок и нуждается в вашей помощи!

Ватч встаёт с места и лично в руки передаёт маме какие-то бумаги.

— Вот, посмотрите, это анкета с прошлой встречи. Ваша дочь не чувствует себя любимой и нужной в этой семье! Так, если она вам не нужна, отдайте её другим людям! Может быть, там её полюбят и смогут дать всё необходимое совершенно ЧУЖИЕ люди…

Мама не издаёт ни звука. Если честно, мне её немного жаль.

— На вашем месте я бы действительно задумался о том, нужен ли вам ваш ребёнок или нет! Реджина… — Ватч переключается на меня. Я уже в предвкушении чего-то нового.

— Да…?

— Скажи, ты готова меняться?

— В каком плане?

Ватч посмеивается над моим вопросом, тем самым выставляет меня, по моему мнению, какой-то дурочкой.

— Наркотики, Реджина, я всё о наркотиках…

— Да… я хочу меняться.

— Расскажи, почему ты стала их употреблять?

— Я их не употребляю… — мои руки начинают невольно потеть, меня резко бросило в жар. Если я выдам себя — мне конец… хотя, да… обязательно выдам, я же себя знаю… да и он знает, когда ему врут, он же врач…

— Ты употребляла всего один раз?

— Да. Была вечеринка и много незнакомых людей… Я пообещала маме не пить, но… поддалась искушению. — на каждое моё слово Ватч с пониманием кивает головой. — Алекс, моя лучшая подруга, нашла один джойнт. Я даже сама не знаю, откуда она его взяла, и кто ей его дал в руки… Она закурила и предложила мне…

— И правильно ли я понимаю, что ты вновь поддалась искушению, как это было с алкоголем?

— Да.

— Скажи, тебе понравилось?

— Честно? Нет… — солгала я.

— Что ты испытывала, когда закуривала его.

— Лёгкость… как будто я потеряла весь свой вес, все свои килограммы.

— А тошнота, рвота?

— Нет… ничего такого… просто головокружение, улыбка и лёгкость.

— А, кто эта самая Алекс?

— Александра, моя подруга…

— Школьная…?

— Да. Мы вместе учимся.

— Что же, Реджина, на сегодня мне становится всё понятным. Ты и я должны вместе пройти полный курс твоего выздоровления. Моя рекомендация, как от врача, может нехило сказаться на твоём будущем, поэтому, тебе нужно постараться, чтобы получить «положительный» ответ. Ты готова?

— Да.

— Держи первый тест, он поможет мне узнать всю правду о тебе.

Забираю бумажки и отдаю их маме.

— Увидимся на следующей недели, ждите моего звонка!

— Спасибо.

Мы выходим из кабинета. У каждой из нас сейчас в голове полнейшая неразбериха и каша. Мне до сих пор становится стыдно лишь за то, что я рассказывала о той вечеринке при маме. Она явно не должна была этого слушать.

— Мам, может, скажешь что-нибудь?

— Что тут говорить… меня назвали чуть ли не самой отвратительной матерью в мире…

— И всё? Тебя волнует только это?

— Он унизил меня перед тобой! У меня никогда не было никакой репутации, а теперь тем более…

— Да что с тобой?!

— Я сама ничего не понимаю, Джина! Я хотела воспитать серьёзную дочь, но воспитала…

— Ну… договаривай.

— Воспитала слабую и поддающеюся всему и всем ДЕВОЧКУ! Слабохарактерная! Неужели ты не могла отказаться от этой самокрутки!?

— Я была пьяна, мама! Я не понимала, что я делаю! Разве ты когда пьёшь, хорошо соображаешь над тем, что творишь?! Не парься, ответ прост: нет!

Я убегаю по лестнице прямо к чёрному выходу. Ссора с мамой. Только этого мне ещё не хватало.

Выбегаю на улицу и ловлю попутную машину. Возле меня останавливается чёрная машина, опускается стекло и водитель подаёт знак «садись» только кивком. Это единственная возможность уехать быстрее мамы и не столкнуться с ней дома. Забираюсь в салон машины и называю адрес.

* * *

— Платья, платья, платья, они должны быть у меня!!

Я уже как двадцать минут бегаю по квартире из одной комнаты в другую и пытаюсь найти хоть одну вещь на сегодняшний вечер. На глаза попадаются только толстовки, топы, юбки. Пытаюсь собрать из этого всего образ, но получается только одно сплошное …

Минута летит за минутой и я не замечаю, как наступает пора мне уже выдвигаться из дома. С красным лицом и опухшими от обиды на себя же глазами, я надеваю чёрную юбку-карандаш и ярко-алого цвета топ. На ногах сегодня у меня будут красоваться мамины лакированные красные туфли. Поверх себя накидываю шёлковый платок, надеваю пальто и напоследок крашу губы красной помадой.

Выхожу на улицу. Невольно ловлю на себе презрительные взгляды людей, в частности мужчин и женщин, которым за сорок.

Добираюсь до места встречи. Как оказалось, я опоздала на десять минут, поэтому ребята не стали ждать меня и уже выбрали столик. Мне с трудом удалось найти их.

— Как тебе не стыдно, юная леди!! — кричит Алекс при виде меня.

— Прости, — я целую её в щёку и, осматривая наш стол, махаю рукой остальным.

— Выглядишь бесподобно! — вижу на лице у Алекс одно лишь восхищение, значит, я сделала всё, как нужно.

— Красивый наряд!

— Спасибо, Ларри.

— Итак, я уже заказала нам еды и выпить, поэтому, блюда будут с минуты на минуту!

Я осматриваюсь. Внизу, в реке, я вижу небольшие кораблики с туристами. Вспышки от их фотоаппаратов так и разлетаются при виде каких-нибудь красивых мест. Замечаю, как один из них нацеливает свой фотоаппарат прямо на меня. Щелчок… но я успеваю увернуться.

— Что ты там вертишься?

— Ничего…

— Ваши блюда, молодые люди.

Официант на подносах приносит нам нашу еду.

— Рыба?! — восклицаю я.

Все сидящие рядом с нами замолкают и переводят взгляд на меня.

— Ты что, её не ешь?…

— У меня на неё жуткая аллергия!!!

— Прости… я не знала…

— Всё нормально, — говорит Ларри, — это блюдо я могу взять себе. Держи моё.

— Ещё раз прости, я не знала этого…

— Я, конечно, понимаю, что ты меня не любишь, но я не думала, что ты решишь так сразу от меня избавиться.

Все начинают смеяться.

— Будешь подкалывать, я тебе дам рыбий жир.

— Я уже знаю как тебе отомстить. — мы приступаем к поеданию своих порций. — Завтра ты вместе со мной едешь в поход…

— Что?! Скажи лучше, что ты пошутила!

— Нет, я серьёзно. Миссис Аникс устраивает поход завтра, поэтому, один день ты будешь принадлежать полностью мне!

— Не-е-ет! Ты не… ты не можешь так со мной поступить, Джина!

Я злорадно начинаю смеяться.

— Прости.

— Я тебя ненавижу…

— Я тоже тебя люблю!

— О, у меня зародился тост! — говорит Ларри. — Давайте выпьем за удачный завтрашний поход Алекс и Джины!

— Поддерживаю! — Макс и Ларри встают с мест и поднимают бокалы вверх, а затем на брудершафт опустошают их.

— Почему вы не пьёте?

— Кажется, у меня тоже зародился тост, — ехидство в голосе Алекс мне сразу не понравилось, жаль, что я так и не смогла распознать подвоха, — за Джину!

Мы повторяем движения парней и в секунду выпиваем вино, как сок.

В мою голову ударяют моменты из стиха:

«…Гул города доносится, ведь он недалеко.

Приносит ветер запах виноградников и пива…»

Моя голова начинает кружиться. Речь становится более протяжной и затянутой. Всё перед глазами, словно замедленный фильм. Мой рассудок покидает меня… Мне слишком хорошо, чтобы думать о проблемах.

«…В тот вечер вы в кафе, где свет слепящих люстр,

И перед вами полные бокалы.

В 17 лет серьёзность не к лицу…»

— Джина, ты в порядке? — спрашивает меня Ларри, когда Алекс и Макс уходят танцевать.

— Кажется нет… Моя голова… она кружится…

— Не думал, что ты так быстро опьянеешь. Тебя развезло почти от одного бокала. Может быть, зайдём в здание?

— Да… это была бы отличная идея…

Он помогает мне подняться и под руку заводит в ресторан. Тут тепло, поэтому моё тело начинает покрываться мурашками.

— Тебе нужно очистить желудок и чем раньше ты это сделаешь, тем быстрее ты скажешь мне спасибо…

— Ты прав…

Мы заходим в туалет. Уже плевать в какой, будь то мужской или женский… Я наклоняюсь к раковине и пытаюсь вызвать рвотный рефлекс. Попыток много, но результата ноль. Наверное, мой организм сделает это в самый неподходящий для моей жизни момент.

Вдруг я ощущаю на своей талии чью-то руку.

— Что ты делаешь!?…

— Джина, я лишь хочу…

— Убери свою руку!

Я пытаюсь ему сопротивляться, но моё состояние не даёт мне сделать этого. Мои силы ушли.

Ларри прислоняет меня к стене и начинает целовать прямо в губы.

— Прекрати!!

— Бросай строить из себя недотрогу! Я видел, как ты смотришь на меня!!

— Ларри, если бы я тебя хотела, я бы давно об этом сказала тебе!! ОТВАЛИ!!

— Ну же, малышка, чего ты боишься?

Мы оба слышим, как в преддверье раздаётся мужской смех. Ларри хватает меня за руку и, закрывая рот рукой, ведёт в кабинку.

— Только пикни, Джина, и я убью тебя…

Его рука по прежнему затыкает мой рот, а его холодные и мерзкие губы продолжают касаться моей шеи и груди. Мне страшно. Сейчас мне действительно очень страшно. Я метаюсь между тем, чтобы закричать о помощи или смолчать… От Ларри можно ожидать чего угодно, особенно тогда, когда он является братом Алекс.

Мужчины выходят из туалета. Теперь мы действительно по-настоящему одни!

Ларри продолжает меня целовать, я чувствую, как начинаю терять сознание. Мне неистово плохо! Такого состояния, в котором сейчас нахожусь я, я не пожелаю даже врагу!

— Эй, что с тобой!? — последнее, что я слышу от Ларри и падаю к нему на руки.

* * *

— Врача! Позовите кто-нибудь врача…!!

Я прихожу в сознание. Надо мной толпы лиц и все они как один делают вид, что обеспокоены за меня.

— Она пришла в себя! Наконец-то!

— Алекс… что со мной было?

— Ты потеряла сознание в туалете, хорошо, что Ларри оказался рядом! Он спас тебя.

Я смотрю на Ларри и мне в голову ударяют воспоминания о его прикосновениях, поцелуях…!

— Как ты?

Я пытаюсь приподняться с кушетки, на которую меня положили.

— Всё хорошо.

— Тебе нужно на свежий воздух!

Алекс помогает мне подняться. Шаг за шагом и мы оказываемся вновь около своего столика.

— Я так переживала за тебя! Ты не дышала три минуты!!! Как же ты меня напугала…

— Алекс, я должна тебе кое что рассказать…

— Слушаю…

В наш разговор вливаются парни. Ларри подходит ко мне как можно ближе и прижимает к себе.

— Ну, что, твой герой спас тебя, где благодарности? — он наклоняет голову к моему уху. — Если хоть что-то расскажешь Алекс или другим, я расправлюсь с тобой как с этим насекомым…

Он ударяет мне по плечу и показывает труп этой мошки.

— Я так рада, что всё обошлось… Может быть тебе стоит поехать домой?

— Нет-нет, со мной всё в порядке.

— Макс, расплатись за меня! — даёт команду Алекс. — Ты не против прогуляться?

— Конечно…

Надеваю своё пальто и медленными шагами направляюсь к выходу.

— Эй, подожди нас! — кричит Алекс.

Я иду с мыслью в голове о том, какой же Ларри подлец. Неужели до сих пор существуют такие твари как он, которые могут воспользоваться безвыходным положением девушки, а когда она чуть не настучит на него, он поджимает свой хвост и хило, вяло угрожает.

— Ты вообще не слышишь меня?

Алекс подбегает ко мне.

— Что с тобой?!

— Всё в порядке. Просто… голова ещё не прошла.

— Знаешь, в этом есть моя вина…

— Что-о?

— Прости меня, я подсыпала тебе каких-то «витаминов радости»… как-то так они назывались…

— ЧТО?! ТЫ СЕЙЧАС НЕ ШУТИШЬ!?

— Прости меня, я думала, тебе станет весело…

— ДА ТЫ ХОТЯ БЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я ЧУТЬ НОГИ НЕ ПРОТЯНУЛА ПОСЛЕ ТВОИХ «ВИТАМИНОВ»!?

— Извини меня ещё раз!! Ну, если хочешь, можешь ударить меня!

— Я прохожу лечение, Алекс!!! Я ПРОХОЖУ ДОЛБАННОЕ ЛЕЧЕНИЕ и всё впустую?! КОГДА ТЫ УЖЕ ПРЕКРАТИШЬ ИГРАТЬ С НАРКОТОЙ!? Когда твой куриный мозг поймёт, что я тебе не игрушка!?!

— Успокойся, на нас же люди смотрят…

— Да пошла ты к чёрту! Я думала, ты другая, а ты такая же зависимая героиновая дрянь!

Я убегаю от Алекс. Мне до сих пор не верится в то, что она со мной так поступила… Бегу по освещённой фонарями улицы и, сквозь слёзы на моих глазах, пытаюсь разглядеть дорогу, но вдруг, мои ноги запинаются о какие-то камни и я падаю на грязный асфальт, ударяясь коленями и сдирая кожу на ладонях. Затем вновь поднимаюсь, будто чувствую опасность, снимаю туфли и босиком бегу по мокрому асфальту, периодически всхлипывая. Прохожие вновь косятся на меня. Льёт сильный дождь. Мои волосы превратись в мокрую половую тряпку. Тушь стекает по щекам, а помада размазана по всему лицу.

Вдруг я узнаю знакомый переулок. Ещё чуть-чуть и я буду дома. Моё продрогшее от дождя тело согревает только лишь эта мысль. Мне уже совершенно плевать на то, что я в ссоре с мамой, мне главное то, чтобы она сейчас была рядом со мной! Чтобы как раньше, она прижала меня к себе и сказала своё «всё будет хорошо, я знаю!» О, Господи, как же мне иногда не хватает её ласк и объятий!! Почему она не может этого понять…?!

Забегаю домой. На первом этаже ни души. Время около десяти. Смотрю в зеркало и ужасаюсь. Всматриваюсь в себя. Мои зрачки похожи на бильярдные шары. Скидываю с себя мокрое пальто и кидаю туфли в сторону, затем бегу на второй этаж, добегаю до маминой комнаты но… что-то останавливает меня… Мне тяжело сейчас признаться ей во всём, что со мной случилось…

«Дорогой дневник!

Пожалуйста, сделай так, чтобы завтра моё тело, моя душа, моя плоть перестали существовать навсегда!!! Я ненавижу Алекс, Ларри и всех тех, кто был со мной сегодня в этот вечер! Мне тяжело это признавать, но я готова сейчас покончить с собой… лишь бы не существовать! Алекс предала меня! ПРЕДАЛА!! Она не захотела понять то, что я прохожу лечение от зависимости и подсыпала мне в бокал с вином какие-то, как она выразилась, «витамины радости». ТВАРЬ! Как я её сейчас ненавижу!!! Когда я пришла в себя после потери сознания, единственное что она мне сказала, что она «сожалеет о том, что подсыпала мне это…» Сама того не понимая, она вновь втягивает меня в это дело… дело, от которого я так пытаюсь избавиться…

Ещё и этот братец её… Ларри… он хотел воспользоваться тем, что мне плохо и… я просто боюсь представить себе, что со мной было бы…

…прошу тебя… дай мне умереть… дай мне умереть!!

День 17. Р. М-А.»

День 18

Холодный душ с утра — вот лучшее лекарство от всех головных болей и прочих недугов.

Переодеваюсь в чистую походную одежду, высушиваю феном волосы и в рюкзак кладу тёплую кофту, на случай, если в палатке будет холодно.

С тяжеленым рюкзаком спускаюсь вниз.

— С каким это пор, в школу ты носишь все учебники? — подкалывает мама.

— Я уезжаю в поход с миссис Аникс на один день…

— В поход? — удивилась мама. — Почему же ты мне раньше ничего не сказала?

— А разве на это было время?

Я чувствую свою вину перед ней за вчерашнюю ссору, но и она, мне кажется, тоже испытывает некий дискомфорт.

— Я положу тебе сок и пару круасанов.

— Мам, не надо! У меня и так рюкзак тяжелее меня самой…

— Не спорь…

— И с чего ты стала такой заботливой?

— Я всегда такой была, просто ты этого никогда не замечала.

Мама кладёт мне в рюкзак еду, а затем смотрит на меня и улыбается.

— Эта панамка тебе к лицу, — говорит она.

— Спасибо… Мне пора.

— Береги себя. Как доберёшься — позвони…

Я накидываю рюкзак на плечо и выхожу из дома.

— Если будет связь…

Входная дверь закрывается, но я чувствую, как за ней ещё стоит мама. Возможно, она хотела мне что-то сказать или даже обнять на прощание, но почему-то этого не сделала. Что мешает людям быть искренними? Почему они прячут свои настоящие эмоции за придуманными масками? Этого я никогда не пойму. Нет, может быть пойму, но только тогда, когда сама стану такой…

Направляюсь медленными шагами к автобусной остановке. Школьный автобус сегодня не заберёт меня, поэтому мне придётся ехать в школу на обычном.

Захожу в автобус и занимаю два свободных места. Все люди только и делают, что косятся на меня. Так и хочется встать и сказать: «ПЕРЕСТАНЬТЕ СМОТРЕТЬ НА МОЙ ЗДОРОВЕННЫЙ РЮКЗАК! Я ЕДУ В ПОХОД! Я НЕ МАЛОЛЕТНИЙ ВОР!!»

Чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого, я, как обычно, предпочитаю метод тонуть в музыке. Втыкаю наушники и делаю песни погромче. Это заставляет общественность ещё больше меня ненавидеть.

Подъезжаю к школе и вижу, как миссис Аникс уже собрала небольшую группу людей. Молю Бога о том, чтобы не увидеть там Алекс, но, похоже, мои «молитвы» были слишком слабы, — прямо перед собой я вижу как Алекс стоит рядом с биологичкой и постоянно оглядывается, как будто кого-то ждёт…

— Добрый день, МакАльпин! — слышу я сзади себя.

— Добрый… миссис Аникс.

— Не слишком ли маленький рюкзак для тебя, Реджина?

Все начинают смеяться. Ко мне подходит Алекс.

— Джина…

— Отвали!

— Прости меня… я знаю, что ты меня сейчас не хочешь слушать…

— Вот именно, ни сейчас, ни завтра, ни-ког-да.

— Итак, все собрались? Бен, пересчитай! — говорит Аникс.

— Я понимаю, ты сейчас очень злишься на меня! Я знаю, я виновата… я не должна была такого делать.

— Но почему-то сделала…

— Я думала, ты повеселишься вместе с нами…

— Ой, извините, что я нарушила ваши планы и упала в обморок!

— 23! — кричит Бен.

— Ребята, проходим в автобус по одному! Не толпимся в проходе, мест хватит на всех!!

— Джина…

— Мне не о чем с тобой разговаривать, Алекс…

Прохожу в автобус и сажусь на передние сидения. На соседнее кресло кладу свой портфель.

— Ты так и будешь обижаться на меня?

На вопрос Алекс я молчу. Тогда она решает в наглую сесть рядом со мной. Для этого она ставит мой рюкзак в ноги, а сама садится на пустое место.

— Реджина, я правда не знала, что так всё получится.

— А что ты знала? Ты думала, что мне будет весело?

— Да, но я уже поняла, что это было плохая идея… Ты простишь меня?

Все зашли в автобус и расположились по своим местам. В автобусе стоит гул.

— Надеюсь, Алекс, что в следующий раз ты так подло не поступишь со мной…

— Обещаю, что нет…

Между нами тишина. Я простила её, но в душе всё равно остался неприятный осадок.

В автобус забирается миссис Аникс.

— Трогайся, Джордан… — говорит она водителю. — И так, ребята, как вы уже знаете, тут вы оказались не случайно… Я и мой класс, состоящий из двенадцати человек, согласились отправиться в этот незабываемый поход. Если вы не обучаетесь в моём классе, это значит только одно: ваш друг или подруга записали вас к нам в ряды. А чтобы поездка действительно была незабываемой, я прошу вас сдать вот в эту коробку все ваши телефоны, плеера, планшеты и прочие игрушки, которые будут вас отвлекать.

Весь автобус смирительно достаёт все свои телефоны и складывает их в коробку, с которой миссис Аникс неоднократно прошла по салону.

— Вот зануда…

— Что?…

— Я о миссис Аникс. Неужели этой старушёнции не сидится дома?

В наш разговор резко вливается сзади сидящий Бен.

— Поговаривают, что у неё вообще детей нет…

— Откуда ты знаешь? Может быть, это всё слухи?

— Мне рассказал Билл, правда его после этого выгнали из школы…но вы никому!

— Конечно. Могилы.

В словах Алекс вновь звучит сарказм. Я же пытаюсь отвлечься от их бессмысленного разговора и просто смотрю в окно. В голове у меня крутятся песня за песней и это придаёт мне неких сил, для предстоящего дня.

* * *

Примерно через два часа мы уже были на месте. Раскладывали палатки и разжигали костёр.

— Смотри, — говорит Алекс, — а Белла то всё с нас глаз не спускает.

— Тебе какое дело до неё?

— Совершенно никакого, просто терпеть не могу, когда она так смотрит.

— Это как ни как твоя лучшая подруга… хоть и в прошлом.

— Вот именно…

— …лучше бы ты делом занялась и помогла мне поставить уже эту чёртову палатку!

Алекс приступает к делу, а я отхожу от неё в сторону перевести дух.

— Ну, что, МакАльпин, поговаривают, что из твоей семьи отец ушёл…

— Это не твоего ума дело, Белла!!! Откуда тебе вообще известна эта информация?

— Есть личные источники… или ты забыла о том, как вчера Ларри запер тебя в туалете?

— …это всё твоих рук дело?! Да как ты посмела?… Я же… я же тебе совершенно ничего плохого не сделала!

— Для Изабеллы Ламберт все на всё готовы пойти… тебе ли не знать…

— Так это ты попросила его об этом?!!

Она смотрит мне в глаза и улыбается, а затем отвечает:

— Да.

Это выводит меня из себя. Я замахиваюсь на неё, но кто-то из ребят замечает наш конфликт и вовремя сообщает Аникс.

— Так-так-так, юные леди!!! Отошли немедленно друг от друга!

— Ну же, ударь меня, если сможешь… или ты бьёшь только тогда, когда никто не видит?

— Да, люблю, когда нет свидетелей…

— Реджина, объясни сейчас же, что случилось?

— Ничего особенного, просто не поделили место…

Мы расходимся.

— Что она опять от тебя хотела? — спрашивает Алекс.

— Ничего, я же сказала…

— Кстати, оцени работу, — она указывает на поставленную палатку, — правда здорово получилось?

— Сама собирала?

— Хах, тут главное хорошо попросить нужных и хороших людей.

Алекс указывает пальцем на Бена, который влюблёнными глазами продолжает смотреть на Алекс.

— Кажется, ты ему понравилась.

— Разве? — она оглядывается на него. — Ну, нет, мне так не кажется… хотя… если это так, то нужно воспользоваться случаем.

— Что ты хочешь сделать?

— Пока не придумала, но времени до вечера у меня вполне хватает.

— Отличная работа, Джинджер, — миссис Аникс проходит возле каждой палатки и расхваливает работу каждого, — так, а это что, Томм!? Немедленно отдай мне эту гадость! — указывает она на энергетик.

— Ну, миссис…

— Вот же влетит ему сейчас! — радуется Алекс.

— Нечему радоваться…

— Ты чего? Почему ты такая грустная? Это всё из-за Беллы? Не обращай внимания на эту курицу, когда-нибудь я точно поставлю её на место…

— Нет, она тут совершенно не при чём. Не люблю я быть вдали от дома…

— Скучаешь по маме?

— Если честно, то да…

— Как у неё дела? Как продвигается дело с разводом?

— Ребята! — объявляет Аникс. — Сейчас мы пойдём с вами вглубь леса, но для начала нам нужно взять с собой всё самое необходимое: спички, воду, верёвки и еду.

Я и Алекс медленными шагами направляемся к палатке, чтобы достать из наших рюкзаков всё перечисленное. Затем становимся в ряд ко всем и направляемся за Аникс. Пока она рассказывает нам про каждый листочек в этом лесу, я жалуюсь Алекс на свои «семейные» проблемы.

— …а разве адвокат твоей мамы не может продвинуть это дело как можно быстрее?

— Видимо нет… или ты думаешь, что мои родители единственные, которые хотят как можно скорее развестись?

— Ты права, в Америки таких полно… Эй, у меня есть идея…

— Как быстро развести моих родителей?

— Нет же. Постой.

Алекс останавливается и, сгибаясь я к ноге, делает вид, что заправляет шнурки.

— Александра, Реджина, — раздаётся голос старушки, которая заметила, что мы отстаём от группы, — поторапливайтесь!

— Конечно миссис Аникс, вот… только… шнурки завяжу…

С каждым шагом толпа становится всё дальше и дальше от нас.

— Что за план у тебя такой? Заблудиться в лесу и ждать, пока нас не съедят животные?

— Сейчас увидишь.

Резким движением Алекс достаёт из правого носка раскладной нож. Момент и острие ножа по нажатию кнопки вылетает из рукоятки, словно пуля, которая вылетела из пистолета.

— Испугалась? — говорит она.

— Если честно, то нет. От тебя я уже могу ожидать чего угодно.

— Пойдём…

Послушав Алекс я вновь пошла за ней. Наверное, мои приключения и неспокойная жизнь не закончатся до тех пор, пока я знакома с ней.

Мы уже прилично куда-то отошли от нашего места расхождения с остальной группой. Куда мы направляемся — известно, видимо, только одной Алекс, хотя, я до сих пор не уверена, что и она знает, куда мы идём.

— Долго нам ещё? — наконец решаюсь спросить я.

— Не знаю, Джина…

— Что?! Ты хочешь сказать, что мы просто так ушли от группы, чтобы сейчас идти в неизвестном направлении неизвестно куда?!

— А разве тебе хотелось слушать эту монотонную лекцию от Аникс?

— По крайней мере, та женщина знала куда нас ведёт!!

— Если ты так хотела пойти с ними, так почему осталась со мной?

— Действительно… лучше бы я пошла с ними.

— Я не понимаю, Джина, что с тобой происходит!

— Это я не понимаю, Алекс, что происходит с тобой!! Я думала, что ты другая!! В конце концов я думала… что мы подруги!!

— В каком смысле!? А-а, — протянула она, — кажется, я начинаю понимать… Дело во вчерашнем вечере? Ведь так?

— Именно…

— Ты же сказала, что простила меня. В чём проблема?

— Именно в этом и вся проблема. Я сказала, что простила… но…

— …но в душе нет. Так?

— Да…

— Такое чувство, будто ты перечитала каких-то романов про подружек-лапочек, у которых в жизни всё через розовые очки и всё так пушисто, легко и прекрасно! Джина, это жизнь! Если ты думала, что я всегда буду такой, как при первой встречи — ты глубоко ошибалась… Человек не может так резко меняться, он не запрограммированная машина! А если ты до сих пор обижаешься на тот случай, то я искренне прошу у тебя прощения!

Она делает шаги вперёд, я остаюсь также стоять на месте.

— И чего ты там застыла?!

— Там кто-то есть… — говорю я.

— Что?…

— Там кто-то есть! Я видела перебегающее тело из этого куста, на тот!

— Может тебе показалось? — Алекс медленно выпрямляет руку с ножом. Я чувствую это напряжение на себе. Кажется, что кто-то вот-вот выпрыгнет и схватит нас… Но вокруг ничего не происходит. Может быть мне это действительно показалось?

— Пойдём… — говорю я.

— А как же твоё видение?

— Хуже уже не будет в любом случае…

* * *

От длительной ходьбы мои ноги в прямом смысле этого слова гудят. Я сижу на песке и наблюдаю за тем, как Алекс плескается в воде.

— Водичка то действительно хорошая. — говорит Алекс и, одновременно выкручивая свои поблекшие после краски волосы, выходит ко мне. — Так, ты опять грустишь… Что на этот раз?

— Я всё думаю о том «ведение»… вдруг кто-то из наших реально решил за нами проследить?

— Хочешь, я схожу на разведку?

— Этого мне ещё не хватало!

Алекс садится рядом со мной. Из кармана своей куртки она достаёт сигареты и зажигалку.

— Можно и мне?

— Да ладно, мисс МакАльпин решила вернуться к прежней жизни? Держи.

Я закуриваю сигарету и смотрю на воду. Сейчас вечереет, поэтому солнца почти не видно, но зато в небе оно освещает прекрасный разово-оранжевый закат.

Я, облокотившись на одну руку курю сигарету, смог которой с каждой затяжкой вдыхаю в себя, как голодная.

— Помнишь тот вечер когда мы поцеловались?

— Ещё бы…

Алекс выдыхает дым.

— Я тогда тоже была не против с тобой поцеловаться… Не знаю что, но что-то меня в тебе привлекает до сих пор… Ты не такая как другие девушки, Джина…

— Хочу сказать, что мои чувства взаимны. Никогда не думала о том, что мне будет нравится девушка.

— Я тоже…

— А как же Мэдисон?

— А что он? Я совершенно не знаю о его чувствах ко мне, и тем более, он застрял в больнице…

— А если он скажет, что любит тебя, тогда ты уйдёшь к нему?

— Что значит «уйдёшь»? Ты думаешь, что я смогу променять тебя на какого-то там парнишку?

Между нами молчание. Алекс докуривает сигарету и тушит окурок о песок.

— А ты, — продолжает она, — а ты оставишь меня, если встретишь какого-нибудь парня?

— Мне трудно сейчас ответить на этот вопрос, ведь я ранее ни в кого не влюблялась…

— Серьёзно?! Ты же говорила, что у тебя были парни…

— Прости, но я соврала…

Алекс начинает смеяться.

— Так значит, я твоя первая любовь?

— …получается, что так.

— Подумать только… твоя первая любовь — девушка. И как тебе ощущения?

— Безумные.

Я встаю с песка, смотрю на Алекс и начинаю раздеваться. Глаза Алекс сосредоточены на мне, точнее, на моём теле.

— Ты что, малышка, решила показать мне стриптиз?

— Нет, просто хочу проверить насколько по-твоему мнению хороша вода.

Снимаю с себя джинсы и плавными движениями направляюсь к воде. Дохожу до берега, холодная вода окутывает мои нагретые этим вечером ноги. Мурашки моментально разбегаются по всему моему телу.

— Ну и чего ты застыла или воды боишься?

Делаю глубокий вдох и захожу в воду по колено.

— Я жду, когда ты уже нормально нырнёшь в воду! — кричит Алекс.

Я поворачиваюсь к ней лицом и, со всей силы подпрыгнув в воде, падаю на спину. Вода моментально попадает мне в уши. Я пытаюсь вынырнуть наверх, но путаюсь в собственных волосах. Пытаюсь их как можно скорее убрать от лица. Чувствую, как воздух подходит к концу. Ногами нащупываю дно и со всех силы оттолкнувшись от него, чувствую, как что-то порезало мне стопу. С дичайшей болью в ноге я выбираюсь на поверхность воды.

— Я думала, что ты уже утонула…

— Не дождёшься.

Рана продолжает болеть, но я стараюсь не обращать на неё никакого внимания, думая, что это всего лишь маленькая царапина.

По выходу на сушу я обнаруживаю, что этот порез размером с мой указательный палец.

— Господи, где тебя угораздило так порезать стопу?! — вопит Алекс. — Я же там плавала, там идеальное дно!!

— Прекрати так переживать, как будто я не ногу порезала, а вены вскрыла сейчас при тебе… Это всего лишь порез, успокойся.

Алекс застывает с приподнятой головой вверх. Меня это начинает настораживать.

— На, перетяни, — говорит она и даёт мне кусок ткани, точнее, кусок отрезанный от своей футболки.

— Ты куда?

— Ты была права, наверху и правда кто-то есть…

— Ты оставляешь меня тут одну?!

Алекс смотрит на меня и на мою беспомощность, а затем кидает мне свой нож.

— Если что-то будет не так — кричи.

— Отличная идея, подруга! Такое ощущение, что мы в каком-то фильме ужасов, ей богу…

Она убегает наверх и я остаюсь одна со своей больной ногой… В такие моменты главные герои фильмов-ужастиков про всяких маньяков уже давно нашли бы приключения на свои точки, но только не я. Я стараюсь сохранять спокойствие, но маленькая и трусливая Джина, которая живёт внутри меня, на каждый шорох и шелест говорит «обернись!»

Минута за минутой, которую я провожу одна, заставляет меня волноваться за жизнь Алекс с каждым разом всё сильнее. Я уже перебинтовала свою ногу и прихрамывая направилась наверх со своими вещами.

— Алекс!!

Кричу я, но в ответ тишина. Паника начинает делать своё. Я начинаю бежать, но боль в ноге иногда останавливает меня на несколько секунд.

— Джина!! — слышу я голос Алекс.

— Алекс!! Я тут!

— Джина-а!!

— Чёрт! Она не понимает, где я нахожусь… А вдруг, ей нужна моя помощь!?

— Алекс, я тут!!! — кричу я вновь.

Бегу. Опять бегу на её голос, но лес только эхом приносит его до моих ушей. Я путаюсь. Сначала мне кажется, что Алекс в другой стороне, но затем, когда она вновь начинает кричать, я поворачиваю в другую сторону. Наконец, я решаю просто послушать своё сердце. Бегу, не обращая внимания на боль в ноге, бегу так, словно ещё никогда не бежала, вдобавок всегда оглядываюсь назад, потому что моя фантазия берёт надо мной верх. Внезапно, я сталкиваюсь с каким-то предметом и ударившись об него с разбега падаю на землю.

— Чёрт! — пугаюсь я.

Передо мной сидит Алекс и держится за голову.

— Кажется, мы очень сильно ударились…

— Как же я рада, что нашла тебя!

Я подползаю к ней и начинаю её целовать и обнимать.

— Я не догнала этого гада, но зато теперь я точно уверена, что он одет в красную футболку и шорты чёрного цвета…

— Это кто-то из наших… Пойдём, нам пора идти…

— Найти бы мне его только, а дальше…

Я помогаю Алекс подняться. Сама же быстро надеваю свои джинсы и кофту.

— Куда нам теперь идти?

— Тот урод побежал в ту сторону, и если он с нашего лагеря, значит нам туда…

* * *

Наш путь с Алекс был недолгим, почти через двадцать минут мы вышли на нашу тропинку, на которой разошлись с миссис Аникс. Не знаю, что больше меня пугает то, что мы убежали неизвестно куда и, возможно, нам сейчас влетит, или то, что за нами следил какой-то недоманьяк?

Выходим на наши места. Все оглядываются на нас. Им явно не понравился тот факт, что мы где-то веселились, а они около 4-х часов гуляли по лесу и слушали миссис Аникс.

— Девочки! — раздаётся строгий голос позади нас. — Вы ничего не хотите мне объяснить?

— Миссис Аникс, нога Реджины порезана, нам срочно нужно её обработать!

— О, Боже мой! Что случилось? Ты упала?

— Ничего страшного… я…

— Так, Александра, принеси аптечку, она лежит в моей палатке.

Алекс мигом убегает от нас за надобным.

— Не стоит так беспокоится, всё почти прошло и не…

Как только я хотела сказать, что всё со мной нормально и ничего не болит, миссис Аникс резким движением руки отдирает присохшую к моей ноге ткань. Это заставляет меня взвизгнуть.

— Вот что бывает, когда самовольно гуляешь по лесу! А если бы с вами что-то случилось?!

— Простите нас…

— Да. И подавно, мы живы и здоровы, — добавляет Алекс.

Вокруг нас столпились люди. У каждого из них на лице не то отвращение, не то сочувствие мне и только одна Алекс стоит в стороне и с презрением вглядывается в каждого. Она подозревает кого-то из наших? Мне кажется, что это глупо…

* * *

Вечером, когда мы «наелись» своей походной еды, которую набрали всего на один день, кто-то придумал дурацкую игру, в которую после подтянулись все, все кроме меня и Алекс.

— Не хочешь поиграть с ними? — спрашиваю у неё я.

— Ты издеваешься? У меня есть дела посерьёзнее…

— О… нет… ты опять?

Я вижу, как она достаёт пакетик с белым порошком. Берёт мой дневник и насыпав на него совсем чуть-чуть содержимого, делает из этого дорожку.

— Будешь? — с насмешкой спрашивает она.

— Я же сказала, Алекс…

— Ну, как знаешь…

Она преподносит дневник к носу и, закрыв одну ноздрю, со всей силой вдыхает весь порошок. На обложке дневника не остаётся ни крупинки.

— Опять твои детские писульки? — указывает она на мой дневник.

— Ничего не детские!

— О чём ты там пишешь? О любви и мальчиках?

— Нет… не твоё дело…

— Я хочу почитать…

— Алекс, чего ты пристала, будто сама никогда не имела личного дневника!

— Никогда…

— Не ври. А кому ты тогда рассказывала свои мысли, чувства?

— Зачем мне эта лабуда, Джина? В жизни есть вещи гораздо важнее, чем все эти твои сентиментальности. Ладно, я скоро приду…

— Ты куда?

— По большому счёту я желаю найти пару коктейлей для нас, но если ты против то…

— Хорошо… Иди.

— Скоро буду.

Я опять остаюсь сама с собой. Сидя в палатке, я не то чтобы ощущаю себя одинокой, наоборот, мне тут даже уютно. Достаю ручку и беру дневник в руки. Долго не знаю о чём написать, поэтому просто рисую на полях различные чёрточки, цветочки и, наконец, когда мои мысли сформировываются воедино, рука сама начинает излагать мысль.

«Дорогой дневник!

Я помирилась я Алекс, как бы слабохарактерно, какой назвала меня мама, это не звучало. Просто не могу я на неё так долго обижаться, тем более, что мне ещё ночевать с ней в одной палатке, ведь мы в школьном походе.

На своём примере я ещё раз убедилась в том, что она сумасшедший человек. Сегодня, во время лесной экскурсии с миссис Аникс, мы оторвались от группы и убежали в неизвестном направлении… как выяснилось дальше, за нами кто-то следил. Алекс ещё раз призналась в своих чувствах ко мне, но я не охотно в них верю, потому что знаю, что как только она встретит в своей жизни молодого и красивого парня — моментально забудет про меня. Да, и что говорить мне-то? Я ведь не лучше её… кручу романы с её отцом, но при этом ещё тщательно скрываю это от всех.

Не думала, что скажу это, но я жду встречи с мистером Абрамсом. Скучаю по его чертам лица, по его плечам и просто по улыбке. Влюблённость ли это? Не знаю, наверное… хотя, я могу на сто процентов быть уверенной в том, что наши с ним «отношения» не продлятся и двух недель. Мы слишком разные и любви между нами и быть не может… Боже… что же я творю… Я настолько хочу быть кем-то любима, быть кому-то нужной, что готова отдаться своему взрослому учителю физики, которого я почти не знаю…

Завершаю эту запись обрывисто, так как не знаю, что будет со мной дальше…

Твоя Реджина!»

Прячу дневник обратно в рюкзак и выхожу к остальным.

— О-о-о, посмотрите-ка кто это к нам идёт!

— Привет всем, ещё раз.

— Ты петь умеешь? — спрашивает меня какой-то парень с гитарой.

— Ну, в общем то нет… но…

— Вот и отлично! Ребят, я нашёл вам нового солиста!

Парень отдаёт мне гитару. Все переводят взгляд на меня. Я оборачиваюсь и ищу глазами Алекс, но её найти тут мне кажется уже невозможно.

— Куда ты? — спрашиваю я.

— Мне надо отлить… а ты пока сыграй что-нибудь для них…

Все опять переводят взгляд на меня. Костёр начинает разгораться всё сильнее от того, что кто-то подкидывает в него щепки и листья.

— А разве миссис Аникс не услышит?

— Она спит и видит уже двадцатый сон.

— Ещё бы, — одна из девчонок достаёт банку с «снотворным». Все начинают смеяться.

— Так ты споёшь?

— Думаю, что да…

В голове у себя я вспоминаю одну очень старую, но хорошую песню. Играть её под такой поздний вечер — самое оно.

«Я попросила Святого Кристофера,

Найти твою сестру.

Она сбежала в лес…

Она сбежала в лес.

Это было определено, затем

Мы пытались остановить зиму,

Убивая все, что могли.

Я молюсь за тебя…»[1]

Я допеваю последние строчки из песни и все в ожидании какого-то чуда замерли, но затем, вновь пришли в чувства и захлопали мне.

— Красивая песня… Как тебя зовут?

— Джина…

— Я Джастин. Приятно познакомиться.

Отдаю гитару парню и ухожу на поиски Алекс.

— Эй, ты подругу ищешь?…

— Да, а ты что, её знаешь?

— Конечно, Алекс, верно?

— Да…

— Она в палатке с Беном…

— Спасибо…

— Может быть, после того, как найдёшь её, присоединишься опять к нам? Обещаю, скучать я не дам…

— Спасибо за приглашение, но думаю, я пойду спать.

— Как знаешь, Джина…

Джастин улыбается и провожает меня взглядом. Я что, понравилась ему? Как это странно и глупо.

Ухожу в неосвещённую строну, которая расположена ближе к лесу. Интересно, кому понадобилось ставить палатки прямо тут?

— Алекс?… — говорю я вполголоса, чтобы на случай чего никого не разбудить. — Алекс, ты тут?

Резко на меня набрасывается кто-то и я вместе с этим человеком падаю на землю.

— Попалась!! — кричит АЛЕКС!!

— Какого чёрта ты творишь?! Разве тебе не хватило леса?!

— За сегодня ты испугалась второй раз. Это смешно. Твоё испуганное лицо всегда меня веселит.

— А ну сейчас же слезь с меня!

Алекс смотрит на меня, а затем с громким смехом падает рядом со мной. Мы лежим и смотрим на звёзды.

— Они такие красивые и большие! — восхищается она.

— Да… Звёзды прекрасны…

— Джина… что нас ждёт после того, как мы умрём?

— Я не знаю… Это неизвестно даже науке… Мне кажется, что когда человек умирает и ничего не происходит. Его мозг перестаёт работать и всё… Не зря ведь говорят «вечный сон».

— А какая смерть самая лёгкая?

— Смерть во сне…

— Действительно. Это так легко и просто… ты спишь, но больше не проснёшься. Хотела бы и я так в старости, чтобы поменьше мучиться.

— А я не хочу доживать до старости. Это глупо.

— Почему? Разве ты не хочешь приходить ко мне со своей тростью и рассказывать о том, как тебя задолбали твои внуки?

— Для меня старость — это что-то уже не живое… Ты мне можешь делать всё то, что делал в молодости. Твоих сил хватает ненадолго. И единственное, что тебе хорошо удаётся — это спать перед телевизором.

— А чего ещё нужно для счастья? — Алекс начинает смеяться, затем её смех поддерживаю и я.

— Эй, вы чего там развалились? Пойдёмте к нам, девчонки, потусуем?

— Я сейчас тебе твои ноги вставлю в обратном направлении, Джастин, если ты ещё хоть на метр подойдёшь к нам! Понял?

— Не вопрос, куколка.

— Я так хочу спать, — говорю я.

— Да, полностью согласна с тобой. Наркотики просто так не вставляют… я привыкла запивать их алкоголем…

Встаю с земли и вместе с Алекс направляюсь в нашу палатку. Ночь предвещает быть прохладной, поэтому я достаю для нас обеих тонкий плед, который я взяла с собой на всякий случай.

День 19

Примерно 3 часа ночи.

Я и Алекс сидим на траве и смотрим в ночное небо. На дикой природе нам обеим не спится, тем более после того, что было между мной и Алекс в этой же палатке часами раньше — я не могу просто так с ней лежать и делать вид, что мы друзья. Я люблю её, но чувствую, что от такой любви я пострадаю ещё и не раз.

— Раскуривай быстрее, пока не погасла, — говорит Алекс.

— Вроде бы нормально.

Передаю зажигалку ей, а сама вдыхаю смог.

— Обожаю когда ты такая.

— Какая?

— Похожая на меня. Мне это действительно нравится.

«Похожая на меня» — наверное, это правда… в последнее время я нахожусь под влиянием Алекс, и каждое её слово для меня чуть ли не «закон».

— Хотела бы, чтобы я поменялась?

— Не-ет, ты что. Меня всё устраивает, — она обнимает меня и кладёт голову на плечо. Её жёсткие волосы попадают мне то в рот, то колют в глаз.

— Что будет с нами дальше? — спрашиваю я.

— В каком смысле?

— Ну, я имею ввиду, что будет с нами через десять лет? Мы по-прежнему будем все вместе или нас разнесёт кого куда?

— Я думаю, что мы впятером так и останемся классными друзьями, но я и Ларри уж точно навсегда. — она начинает смеяться. — А почему ты спрашиваешь?

— Не поверишь, но мне просто интересно…

— Кстати, куда планируешь поступать после окончания школы?

— Я и мама ещё не обсуждали этого, но мне хотелось бы куда-нибудь в солнечную Калифорнию.

— Прекрасное место, у меня там дядя живёт. Видимся мы, правда, редко, раз в год на рождество…

— А ты…? Куда планируешь пойти ты?

— А я хочу поехать в Германию, Берлин и стать модельером.

— Серьёзно?

Я начинаю смеяться, но вскоре и Алекс поддерживает мой смех.

— Конечно. Скажи, Реджина, что может быть круче Берлина? А Париж… М-м-м…Это мечта моего детства, я обязательно должна её исполнить…

— Я думаю, что у тебя всё получится… только не останавливайся на достигнутом.

— Спасибо.

Она докуривает сигарету и кидает окурок в почти догоревший костёр.

— Как-то похолодало…

— Да, и спать хочется, но только слегка.

— Ты когда-нибудь встречала рассвет стоя около обрыва?

— Нет. Только не говори, что у тебя есть идея…

Я смотрю на лицо Алекс и понимаю, что только что сама себя обрекла на новое приключение.

— Возьми плед…

— Алекс, ты куда?! — шепчу я. — Алекс…! А если кто-нибудь проснётся и не обнаружит нас утром?!

— Ничего не знаю…

— Стой же ты!

Я подрываюсь с земли, забегаю в нашу палатку и беру плед. Оглядываясь, я бегу за Алекс, которая успела уже отойти от лагеря на приличное расстояние.

И вот, снова мы идём в неизвестном направлении, но на этот раз, кажется, Алекс уверена и точно знает куда идти.

— Видишь тот холм? Он и будет нашим местом ожидания.

— Откуда ты знаешь этот лес?

— Ты думаешь я впервые бываю в лесу? Ошибаешься. Когда-то я, мама и её ухажёры гуляли по лесам и оставались даже с ночёвками. Это только с виду кажется, что все леса разные, на самом деле они все одинаковые, главное знать, как выживать в любых ситуациях.

Мы садимся на сырую землю и укутываемся в плед. Совсем скоро небо озарят первые, только что проснувшиеся лучи солнца. Вскоре светлое пятно на горизонте становится больше и больше. Дует легкий утренний ветер, который касается кожи и пропитывает своей прохладой каждую пору. По телу начинают бегать мурашки. Утренняя прохлада стелется над землей. Природа замирает, будто готовится к чуду. Все чётче становятся окружающие предметы. Наступает новый день…

— Вот это красота! — говорю я с восторгом.

— Нравится?

— Безумно. Никогда бы не подумала, что природа может быть настолько красивой!

— Ночью у природы звёзды и луна, а утром солнце и розовый восход. Она всегда прекрасна…

— Ты права.

Меня ещё несколько минут охватывает это чувство шока. Я действительно никогда не встречала рассветы и уж тем более никогда не проводила время на дикой природе.

— Нам пора идти, Джини…

— Ещё пару минут.

— Хах, теперь ты не хочешь уходить?

— Если бы у меня была возможность, я бы навсегда отказалась от цивилизации, лишь для того, чтобы каждый день встречать такую красоту в независимости от того, какая за окном погода: будь то снег, дождь или туман.

* * *

— Живо! Живо! — поторапливает нас миссис Аникс. — Заходим все в автобус, не толпимся!

«Привет дневник!

Вот и всё, закончился мой первый и последний день, который я провела вдали от дома. Да, пусть я была в школьном походе не неделю и не две, но всё-таки один день для меня это тоже уже МНОГО.

Сегодня мы почти не спали, поэтому, первым делом по приезду домой я планирую принять ванну, хорошо поесть и выспаться. Так мало нужно человеку для счастья.

Сегодняшнее утро я провела с Алекс. Мы встречали рассвет на обрыве. Это так потрясающе! Я никогда бы не подумала, что всё, что мы едва замечаем вокруг нас — может быть таким красивым!

Сейчас миссис Аникс раздала нам обратно наши телефоны. Признаться честно, я не была удивлена, что не увидела на своём дисплее ни одного пропущенного звонка или СМС от мамы. Неужели ей действительно наплевать на меня, и она пытается разрушить тот хлипкий мост нашего «примирения»?

Если бы я только могла повернуть время назад и ещё в детстве говорить маме слова, от которых бы её холодное сердце таяло. Наверное, после них она бы стала воспринимать меня по-другому. Если бы я только могла…

Д. 19.

Джини»

— Тебе кто-нибудь звонил? — спрашивает Алекс.

— Нет, а тебе?

— Десять пропущенных звонков от Мэдисона и одно сообщение от Ларри…

— Понятно…

Автобус трогается и мы начинаем своё движение. Я ненароком вспоминаю наше проведённое время с Алекс, но тут в голове вспыхивают моменты с тем самым неизвестным человеком. Мы ведь так и не узнали, кто это был…

— Дорогие ребята! — объявляется Аникс. — У меня для вас есть одна маленькая, но очень радостная новость. Готовы услышать это…?

Весь автобус в предвкушение услышать что-то типа: «целую неделю вы будете дома, потому что кабинет химии сгорел» или «в школьной столовой нашли таракана, поэтому вы будете месяц обучаться дома»…

— Только что мне звонил директор Миллер и сказал, что… В СУББОТУ У ВАС ОСЕННИЙ БАЛ!

Весь автобус начинает ликовать. Раздаётся свист, хлопки и громкие выкрики. Похоже, этого дня ждала вся школа.

— Наконец-то, наконец-то!! — вопит Алекс. — Так, нужно срочно позвонить Мэдисону и сказать ему об этом! Алло, Мэд… представляешь…

Я оглядываюсь назад и смотрю на всех этих орущих людей, как на животных. Ну, сообщили вам о том, что у вас будет бал, ну и что теперь такого?

— Всё, я самый счастливый человек!

— Почему?

— Мэд сказал, что попробует отпроситься у врачей на один день, чтобы вместе со мной пойти на бал! Это так здорово!

— А что там вообще будет?

— Как это? Джина, ты что не знаешь?

— Нет.

— Каждые два года одна из школ города устраивает осенний бал, мероприятие, где выбирается король и королева бала. На балу каждый веселиться, участвует в конкурсах и просто весело и хорошо проводит время, но для таких людей как я, есть обратная сторона этого праздника. «За кулисами» праздника скрывается что-то более стоящее, нежели просто распитие пунша и танцы под песни Кэти Перри.

— А что ты подразумеваешь, когда говоришь «за кулисами»?

— Если тебе интересно, я могу показать.

— Конечно, только если это легально.

Алекс начинает смеяться.

— Не волнуйся, если что, я знаю запасной выход.

Она обнимает меня. Я кладу свою голову на её. В автобусе уже достаточно потеплело, поэтому меня начинает клонить в сон, но я даю себе обещание не спать. Смотрю в лобовое стекло прямо на дорогу. Это утомляет. Я слышу, как Алекс начинает посапывать носом. Закрываю глаза на секунду и погружаюсь в крепкий сон.

* * *

Попрощавшись на автобусной остановке с Алекс и всеми остальными, я попыталась набрать номер мамы, но он почему-то то был занят, то не отвечал.

— Кажется, теперь мне придётся тащить этот тяжеленный рюкзак одной.

Делаю всё по-старому. Накидываю его на своё плечо и медленными, никуда не спешащими шагами начинаю идти до своего дома.

Наконец, оказавшись около входной двери, на моём лице появилась улыбка и некая надежда на то, что мама меня ждёт.

Открываю дверь и вместо того, чтобы увидеть маму, вижу ничего… Прохожу на кухню. Ни записки, ничего… Как будто в этом доме никто и не живёт вовсе. Вновь набираю её номер. На третий гудок трубка снимается.

— «Что такое, Реджина?»

— Привет, я просто хотела спросить где ты?

— «Ты что, уже приехала домой?»

— Да.

— «Я в адвокатской конторе. Буду примерно через два часа.»

— Ты всё по поводу развода?…

— «Да… Ой, вернулся мой адвокат, я не могу говорить…»

Мама сбрасывает.

— Пока…

Мои слова остаются сказанными в никуда. Тяжело выдыхаю и, рухнув на диван, не от чего начинаю плакать, как маленький ребёнок. Что со мной? Почему у меня льются слёзы? Неужели мне настолько обидно, что я плачу сама не понимая почему?

Вытираю слёзы и постепенно успокаиваюсь. Поднимаюсь в свою комнату и ужасаюсь. В ней всё перевёрнуто. Книги валяются на полу, некоторая одежда из шкафа валяется рядом с книгами. Моя постель превратилась в гору мятого белья. В комнате царит хаос.

— Что тут происходило?

Подхожу к столу. На нём абсолютно всё стоит не на своих местах и даже, если внимательно присмотреться, нет некоторых предметов.

Я до сих пор не понимаю, что происходило тут во время моего отсутствия. Неужели мама искала личный дневник или что-то поинтереснее? Раньше то она всегда знала, где его можно найти, а сейчас… сейчас он постоянно со мной.

Я настолько устала, что у меня нет сил даже дойти до ванны и элементарно принять душ. Ещё как на зло разыгрался аппетит…

Собираюсь с силами, беру чистые вещи и, перешагивая через груды барахла, выхожу из комнаты.

Прошло примерно пять часов с того момента как мне позвонил Абрамс и попросил встречи со мной. Мы договорились о том, что он заедет за мной, тем более что за время отсутствия в городе я невольно начала скучать по нему. По его голосу, улыбке и просто взгляду. Понимаю, что это звучит как-то аморально, что семнадцатилетняя девочка встречается с взрослым мужчиной, тем более у которого есть бывшая жена и дети, и уж тем более, который является её преподавателем, но почему-то мне на это совершенно наплевать.

Кручусь около зеркала в надежде на то, что моё отражение в нём скажет мне: «ты сегодня обворожительна», но пока что оно говорит мне: «сними это, ты выглядишь уродливо!» Времени с каждой минутой остаётся всё меньше, а я до сих пор без понятия, что на мне сегодня будет. Решаю рискнуть и пробираюсь в мамин шкаф.

— Ого, да у неё тут целая коллекция этих платьев, бери не хочу!! И почему она говорила мне, что у неё ничего нет?

Быстро пробегаю взглядом по каждому фасону и останавливаюсь на платье в стиле бохо. Это маленькое чуть розовое платье с коротким рукавом и длиной чуть закрывающее колено. Отличный вариант для тех, кто не любит заморачиваться. Снимаю его с вешалки и как сумасшедшая бегу обратно в свою комнату. Переодеваюсь и смотрю в зеркало, предварительно встав на носочки.

Времени для того чтобы выбирать что-то новое из одежды у меня нет, поэтому я решаю сделать акцент на лицо. Крашу веки, ресницы, и последним завершающим штрихом идёт матовая розовая помада. Надеваю туфли. Слышу, как к моему дому подъехала машина, а затем раздаётся три гудка.

— Это он… — сказала я так, как будто за мной приехала моя смерть.

Надеваю пальто, беру сумочку и выхожу.

— Добрый вечер, мадемуазель, — говорит он.

— Привет…

— Прошу!

Абрамс открывает дверцу машины. Я усаживаюсь в тёплый салон, в котором играет какая-то непонятная музыка.

— Знаешь куда мы сейчас поедем?

— Понятия не имею.

— В кафе, к одному моему очень хорошему другу. Он владелец этого заведения, поэтому, думаю, что ему не составит труда отдать нам VIP комнату по старой дружбе.

— А если не получится?

Гейл переводит взгляд на меня.

— Я постараюсь…

Его права рука касается моих ладоней. Впервые я испытываю себя как-то неловко, и мне хочется убежать.

Мы подъехали к кафе, которое на первый взгляд показалось мне достаточно приличным. Да-да, при входе в него написано буквально следующее: «наш уровень обслуживания ничуть не уступает уровню обслуживания в ресторане…»

— Гейл! Как я рад тебя тут видеть! В прошлый раз ты был тут с Марго! — хозяин кафе переводит взгляд на меня. — Это что, Александра?

— Нет, это моя…

— …коллега, — прерываю я Абрамса.

— По работе, Дюк, по работе…

— Ох, простите, вы так молодо выглядите. Даже не могу поверить в то, что такая юная девушка уже работает учителем.

— Мне двадцать пять и я на стажировке.

— Ну, что ж, проходите на второй этаж, дорогие.

— Пойдём.

Абрамс прижимает меня к себе и, отойдя от этого странного типа по имени Дюк, он начинает посмеиваться.

— Надо же, до чего может привести подростковая фантазия.

— А что мне ему надо было ответить? Что я твоя ученица, и ты меня соблазняешь?

— Это не правда.

Мы заходим в комнату. Она отделана в тёмно-фиолетовом цвете. Посередине стоит стол и мягкие диваны. В углу этой комнатки располагается старый телевизор и аквариум.

— Давно я тут не был.

— Ну, конечно, Дюк запомнил тебя тут в последний раз только тогда, когда ты был с мисс Викинсон, — съязвила я.

— Ты ревнуешь?

— Ничуть нет…

Сажусь на диван, Гейл садится напротив меня. Я пристально смотрю ему в глаза.

— Сколько тебе лет?

— Когда как. Иногда я чувствую себя на тридцать, иногда на тринадцать, а иногда и вовсе на шестьдесят пять. Но больше всего предпочитаю оставаться в своём семнадцатилетнем возрасте. В нём проще и легче прикидываться чокнутой и сумасшедшей.

Абрамс смеётся.

— Поверить не могу в то, что я сейчас сижу тут с тобой, такой юной и совершенно неопытной в жизни девушкой.

— Считаешь себя старым?

— Нет, опытным.

К нам врывается официант, это заставляет Абрамса подорваться от неожиданности.

— Ваше меню, — говорит парень с бейджиком «Мотти».

— Спасибо. Так, на чём мы остановились?

— Ты старый.

— Я?! — возмутимо произносит он. — Я… я… с виду такой. На самом деле, главным остаётся тот факт, что у человека внутри. А внутри, дорогая Джина, я ещё молод.

— Сколько вам лет?

— …так, я буду куриный паприкаш по-венгерски, — он делает вид, будто не замечает моего вопроса, внимательно изучая меню, — и утиное конфи с красным вином.

Я беру меню и отпускаю глаза на цены.

— Девяносто долларов за одно блюдо?! Это что, ресторан на самом шпиле Эйфелевой башни?

— Тут и в правду очень вкусно кормят, тем более, все продукты свежие, я сам проверял. Что будешь?

— Утку по-пекински и яблочный сок.

— А как же вино, шампанское…?

Я мотаю головой.

— Ну, что ж, хорошо.

Он что-то царапает ручкой на листочке, а затем, дожидаясь официанта отдаёт ему меню.

— Тут довольно странно.

— Тебе смутило то, что тут не говорят о блюдах, а пишут их на листок?

— И это тоже…

— Это и есть та самая маленькая особенность этого кафе.

— Ты не ответил на вопрос: сколько тебе лет?

— Будем считать, что я и не слишком стар для тебя, и не слишком молод.

— Понятно. Тридцать шесть? — спрашиваю я.

— Если тебя эта цифра утешит, то пусть будет так.

— Я серьёзно.

— Тридцать девять.

У меня моментально пропадает дар речи. ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ЛЕТ!? ГОСПОДИ, ДА ЧТО ОН НАШЁЛ ВО МНЕ?!

— Только не говори, что ты не хочешь дальнейших встреч со мной.

— Нет, ну что… вы…ты… — я начинаю путаться в том, как элементарно назвать его.

— Если хочешь, мы можем прекратить это «свидание» и я больше не потревожу тебя.

В голове я задаю сама себе вопрос: отказаться от мистера Абрамса, от его взглядов, улыбки, лица и простых прикосновений, или быть сейчас с ним и просто служить ему как предмет воздыхания? Я, наверное, склоняюсь сейчас больше ко второму…

— Всё в порядке, мистер Абрамс, я никуда не уйду…

— Спасибо тебе… — он берёт мою руку и смотрит прямо в глаза. На секунду мне кажется, что я парю. Что это? Любовь или мнимое чувство о любви? Как разобраться в этом, ведь ранее, я никогда и никого не любила, и не была кем-то любимой!

Остатки вечера, как остатки вина в бокале у Абрамса, тянулись долго. Сначала мы неплохо беседовали, но затем, когда общие темы для разговора закончились, наступило неловкое молчание. Я старалась периодически не дышать и смотреть лишь в одну точку, чтобы ненароком не подать ему сигнал о новом его вопросе: «ну, что, вспомнила что-нибудь?»

Он расплатился в кафе и даже совсем не оставил официанту на чай. Возможно, это ещё одна особенность этого кафе, где официанту не положено давать «чаевых».

— Спасибо, что согласилась провести это время со мной.

— Не за что…

— Ты чем-то встревожена?

— Нет, просто, слегка устала…

— Кстати, ты так и не рассказала мне о том, как провела школьный поход?

— Ничего особенного. Поход как поход, только во время купания в реке я поранила ногу.

— Сильно?

— Очень. Пришлось перебинтовывать.

И вот опять между нами наступает тишина. НУ ПОГОВОРИ ЖЕ СО МНОЙ О ЧЁМ-НИБУДЬ!!

Проходим мимо неосвещённой улицы и я невольно замечаю пожарную лестницу ведущую прямо на крышу дома.

— Это жилой дом?

— Да.

— Отлично, — ухмыляюсь я и направляюсь в сторону лестницы, — пойдём со мной.

— Что ты хочешь сделать?

— Встряхнуть твои дряхлые кости, — смеюсь я.

— Джина, это может быть опасно!

— Давай поспорим, что нет?

— Я готов спорить с тобой на что угодно, лишь бы не лезть туда! Мы рискуем жизнями!

— Это замечательно!

— Давай, пока не поздно уйдём отсюда?

— Нет.

Упрямо направляюсь к лестнице, но тут же сталкиваюсь с проблемой: я не могу поднять ногу даже до первой ступени.

— Ну-ну, — кричит мне Абрамс, — я говорил, что это плохая идея.

— Лучше бы помог мне!

Скидываю туфли и, дождавшись Абрамса, прошу его о помощи.

— Подсади.

— Джина, в последний раз говорю тебе: остановись!

— А я в последний раз говорю ТЕБЕ, перестань ныть! Тебе почти сорок, а ты всё также боишься совершать глупые поступки!

— Однажды, я уже совершил глупый поступок…

— Ой, только не говори, что ты жалеешь о том, что встретился со мной.

— Нет, вовсе нет. Когда-нибудь, я расскажу тебе об этом…

Абрамс поднимает меня за талию и я успешно цепляюсь руками за вторую ступень.

— Живее, пока нас не заметили!

Перебираю руками и ногами с одного поручня на другой, и вот, наконец, оказываюсь на самой верхушке.

— Как тут классно!

Вслед за мной поднимается Гейл с отдышкой. Я беру его за руку и мы подходим к самому краю крыши.

— Вау! Я и не знал, что вид на город может быть таким!

Перед нами расстилаются сотни, а может быть, даже и тысячи мельчайших огоньков. По моему телу начинают бегать мурашки. Я смотрю вниз у меня начинает кружить голову.

— Аккуратней! — ловит меня Абрамс, а затем обхватив мою талию одной рукой смотрит прямо в глаза.

— Спасибо за вечер, мистер Абрамс…

— Ох, Джина, я же просил меня так не называть!

— Прости… прости… я помню…

Гейл смотрит мне прямо в глаза.

— Ты выглядишь восхитительно.

— Спасибо.

Я обхватываю одной рукой его шею, а кисть другой руки кладу в его ладонь. Мы начинаем вальсировать, при этом не перестаём смотреть друг другу в глаза. Эти минуты кажутся мне вечностью, а этот танец с ним чем-то чудесным. Рядом со мной мужчина старше меня в два раза, а я чувствую, как будто он мой ровесник, только с бородой и первичными признаками старения. Кручу роман с учителем физики и по совместительству отцом моей лучшей подруги… Эти мысли не выходят у меня из головы, а мы всё также продолжаем кружиться в танце. Он так нежен со мной. Его едва заметные касания моей талии так нежны, что вызывают у меня уйму мурашек. Отвожу взгляд и смотрю на наши ноги. Они словно одно, только от двух разных людей.

— Спасибо за этот вечер, — шепчу я.

— Спасибо тебе, что вывела старика развеяться.

Мы смеёмся. Казалось бы, в этом нет ничего такого, но Абрамс обхватывает меня сильнее и прижимает к себе. От неожиданности я ойкаю.

— Прости…

(Kodaline — All I Want)

В моих глазах начинает темнеть. Я не понимаю, что со мной. Тело дрожит, но я стараюсь этого не показывать. Чувствую, как мой желудок явно чем-то недоволен. Продолжаю вальсировать, чтобы Абрамс ничего не заподозрил и не начал допрашивать меня, делая при этом, мне хуже в два раза. Но тут я замечаю, как он, прикрыв глаза, медленно тянет губы ко мне. Я, чтобы не выпустить всё съеденное за сегодняшний день, сдерживаю рвотный рефлекс и отхожу от Гейла.

— Что… что такое, Джина?

— Прости… я не…

Я больше не могу говорить. Понимаю, если останусь тут ещё на чуть-чуть потеряю совсем сознание. Бегу к лестнице и как метеор спустившись с неё, забираю туфли и бегу домой. Ещё долго слышу крики Абрамса а-ля «что случилось, Джина!?» но не отвечаю.

Отбежав приличное расстояние, я скрываюсь кварталами и, наконец, надеваю свои туфли. Бежать босиком по осени и смотреть на то, как люди в шапках, пальто и ботинках смотрят на тебя, скажем так, не очень.

Скорее всего, он потребует объяснения, но что мне ему сказать? Сказать правду о том, что я чуть не проблевалась на его рубашку, когда увидела, как он хочет меня поцеловать, или сказать о том, что мне просто стало плохо от того, что я что-то там съела?

Дохожу до дома и, тяжело выдохнув, открываю входную дверь. Яркий свет в гостиной слепит в глаза. На шум выходит мама из кухни.

— Где ты была? — говорит она смотря на часы.

— Гуляла с Алекс.

— Странно, но она буквально час назад звонила на домашний и спрашивала тебя.

— Ты думаешь у меня одна Алекс?! Мам, в мире полным-полно людей с именем АЛЕКС и это не значит, что я не могу гулять с парнем по имени Алекс, или с девушкой Алекс!

— Почему ты кричишь?

— Да потому что меня бесят твои допросы «а где? А с кем?». Я вполне взрослая, мам, и сама могу заботиться о себе!

— Да что ты говоришь! — мама разводит руками. — Если ты такая взрослая, научись отвечать подобающе взрослому человеку!

— Ничего страшного, ты же до сих пор не научилась!

Мама стоит в полнейшем шоке, и я, если честно, тоже. Почему я сейчас ругаюсь с ней? Почему!? Я же только хотела наладить с ней отношения!!

— Отправляйся немедленно спать, юная леди! Завтра тебя ждёт серьёзный разговор!

Я опускаю глаза в пол и поднимаюсь в свою комнату. Хлопаю дверью и скатившись по ней на пол, начинаю рыдать.

— Я так устала от этой жизни… от этой грёбанной жизни!!

Швыряю первое, что попалось мне под руку, как кстати, что это был телефон.

Вытираю слёзы и плетусь до своей кровати. У меня нет сил подвести итоге этого дня, у меня вообще нет сил, чтобы что-то сказать. Я просто хочу побыть в тишине и ни о чём не думая, заснуть самым крепким сном…

День 20

— Джина, проснись, к тебе пришли! — будит меня мама, дотрагиваясь своей холодной рукой до моей руки.

Я медленно открываю слипшиеся от не смытого макияжа глаза и хмурюсь. Мама уходит, закрыв за собой дверь, а я встаю с постели в надежде на то, что спустившись на первый этаж, я не увижу там Абрамса.

Открываю дверь своей комнаты и слышу два женских голоса, один из которых мне так недавно стал знакомым. Это Алекс.

— Доброе утро ещё раз, — говорю я, протирая заспанные глаза.

— У-у-у, я смотрю ты уже собралась на бал, только боюсь, тебя в таком виде туда и собаки не допустят.

— Очень смешно.

— Миссис МакАльпин, если вы не против, я хотела бы, чтобы Джина пошла сегодня вместе со мной по магазинам.

— Девочки, а как же школа?

— Мам, у нас сегодня ОСЕННИЙ БАЛ, — специально я делаю акцент голосом, а Алекс мне подыгрывает.

— Это событие мы ждали столько дней, миссис МакАльпин, вы себе не представляете!

— Что ж, если это действительно так важно для вас, тогда… идите. Но, — мама останавливает нас, — если будет звонить директор, что мне ему сказать?

— Скажите, что на балу мы будем самыми красивыми.

Мы с Алекс смеёмся и убегаем ко мне в комнату.

— Ты выглядишь отстойно, подруга.

— Только после тебя.

Открываю шкаф, и на меня сваливается груда каких-то вещей. Алекс от неожиданности отскакивает.

— Да уж, а ты говоришь, тебе надеть нечего! Посмотри сколько крутых тут вещей!

— Алекс, в этой майке я ходила в семь лет!

— Отличный раритет с жирным пятном на животе!

Переодевшись в чистые вещи и вычесав свои без того запутанные волосы, достаю телефон из под кровати и кладу его в задний карман джинс.

— Мы пошли, — говорю я маме, накидывая на себя куртку.

— Я положила тебе в карман немного денег, развлекайтесь.

Она улыбается, а на наших лицах появляется ухмылка.

Выходим из дома.

— Я видела тут один магазин, цены там дешёвые, поэтому за 200$ мы можем купить себе тысячу платьев, какие только захотим.

Проверяю карман с деньгами и нахожу там 500$.

— И что на неё дошло?

— Ты о ком?

— О маме. Вчера я здорово повздорила с ней, а сегодня она дала мне деньги и отпустила с тобой…

— Может быть, ты начинаешь её воспитывать? — Алекс закуривает.

— Нет, она скорее удавится, чем выслушает чужое мнение.

— Хочешь? — она достаёт пакетик с таблетками.

— Алекс… не начинай. Мне вчера так плохо было, ты бы знала, этого мне сейчас не предлагала…

— Кстати, где ты вчера была? Я звонила тебе, но твоя мама сказала, что тебя нет дома.

— Я гуляла…в парке.

— В таком виде, в котором ты к нам вышла?

— А ты на себя сейчас посмотри: бордовый топ, джинсовая юбка, белые носки и ботинки с мысами, а ещё накинутое поверх всего этого леопардовое мутоновое пальто, шляпа в виде «таблетки» и круглые очки. Эй, девушка, с какого ты секонд хенда?

Алекс начинает смеяться.

— Зато я не боюсь быть не как все!

— Я ценю твой «стиль» в одежде, но боюсь, дизайнером тебе никогда не быть.

— Будешь подкалывать меня, я найду самого стрёмного парня на балу и познакомлю тебя с ним.

— Ах ты…

— Война так война, милая.

* * *

Заходим с Алекс в магазин и окатываем взглядом все вещи, что весят, лежат и надеты на манекены.

— Зелёное платье, это так чудесно! Скажите мне, кто никогда не мечтал о зелёном платье? Это мечта!.. — Алекс уходит вглубь прилавков, а я остаюсь смотреть скудненькие и самые простенькие платьица.

— Вам чем-нибудь помочь? — спрашивает меня девушка лет двадцати.

— Нет, но если вы мне понадобитесь, я вас позову.

— О, мой бог!!! — кричит Алекс. — Я нашла то, что хотела все свои сознательные годы!!!

— Что… что такое? — иду навстречу к ней.

— Посмотри, какой он замечательный!!!

Алекс машет мне перед лицом каким-то потрёпанным боа.

— Я уже вижу себя в нём на Хэллоуин! Кстати, а ты уже придумала себе образ?

— Алекс, нам бы сначала пережить осенний бал, а затем уже всякие Хэллоуины!

— Подожди, ты хочешь сказать, ты ничего не придумала? Господи, Джина, ну почему ты такая непродуманная! Нужно всё загадывать наперёд! Вот я, например, уже точно знаю, кого пригласит Мэдисон на этот вечер.

— Неужели тебя?

— Ага.

— Я рада.

— Какая ты скучная! Где эмоции, где блеск в глазах, где амбиции?!

— Ты слишком энергична, прости, я за тобой не успеваю.

Алекс тяжело вздыхает, а затем вновь уходит в прилавки.

Походив по магазину по двадцать-тридцать раз, я всё-таки определилась и выбрала платье, в котором мне будет удобно, если оно не разойдётся до первого танца.

— …с вас 199$, — говорит продавец.

— Да, конечно, — достаю купюру, но в этот момент мне начинает звонить телефон. Смотрю на дисплей и вижу номер Абрамса. Убираю звонящий телефон обратно в карман и делаю вид, что ничего не происходит.

— Эй, Джина, у нас тут не дискотека. Может быть, всё-таки ты снимешь трубку?

Выключаю телефон.

— Не хочу.

— Ваша покупка, приятного дня!

— Спасибо.

— Объясни причину или хотя бы скажи, кто это звонил?

— Один очень неприятный тип.

— С каких пор ты начала водиться с «неприятными» типами? М?

— С тех самых пор, как узнала кто такая Александра Викинсон.

— Катись к чёрту!

— И я тебя люблю.

Мы опять смеёмся, а затем, попрощавшись, расходимся по домам.

Я довольная захожу домой и, в надежде, что сейчас похвастаюсь маме покупкой, забегаю в её комнату, но мамы я не нахожу в кровати. Странно, куда она опять могла подеваться?

Захожу в свою комнату и, кинув пакет с покупкой на кровать, захватив чистые вещи, убегаю в душ.

Включаю тёплую воду и подставляю тело под душ. Мои засаленные волосы сегодня должны выглядеть не чище, чем у Ламберт, но лучше чем у другой половины школы. Беру фирменный мамин шампунь, затем кондиционер для волос, и завершаю свои «обряды чистоты» гелем для душа, который пах лавандой. Походу дела старательно наношу макияж и ровняю стрелки, которые получились у меня только с десятого раза.

Выхожу из ванны и смотрю на часы. До начала школьного бала осталось около часа, а я всё ещё хожу с полотенцем на голове и совершенно невысушенными волосами!

Вхожу в комнату и достаю с пакета своё фиолетовое платье с корсетом, который усыпан блёстками. Примеряю его к плечам поверх одежды и смотрюсь в зеркало. Откидываю платье и принимаюсь заниматься волосами. Высушив их за двадцать минут, достаю свою старую плойку и принимаюсь накручивать кудри. Несомненно, выходит сперва не очень и я успеваю даже пару раз обжечь палец, а затем шею, и уже решаю забить на это дело, но тут, как по взмаху волшебной палочки, волосы принимают свою судьбу и мирятся с ситуацией. Завершаю причёску, взбрызнув на волосы пару раз лаком; надеваю платье и смотрю на время в надежде, что мама всё-таки придёт домой и хоть как-то поможет мне или хотя бы подбодрит словом. Слышу как открывается дверной замок и, в надежде, что это мама, я выбегаю из своей комнаты и сияя в улыбке говорю:

— Мам, зацени какое… — то, что я вижу перед собой заставляет встать меня в ступор, — платье… Что ты тут делаешь?! — говорю я отцу.

— Вау, — папа осматривает меня с ног до головы, а затем продолжает, — ты куда-то собралась?

— В школе бал…

— А где Бетти?

— Без понятия. Я повторяю вопрос: что тебе надо?

— Я пришёл забрать остатки вещей, Бетти сказала, что ты знаешь куда она их положила.

— Нет. У тебя десять минут, а потом я ухожу.

— Я что, уже не могу побыть в своём… то есть… когда-то в своём доме? Если ты куда-то торопишься, я могу тебя без проблем довезти.

Кинув взгляд на часы, я поняла, что при всех усилиях я так и так не смогу вовремя добежать до школы, даже если вновь не надену туфли, а буду держать их в руках.

— Тогда у тебя пять минут. Я хочу прийти к открытию, а не опоздать.

— Вас понял.

Папа забегает на второй этаж и бежит к спальне, я следую за ним.

— Да где же они?… А? Джина, ты точно не видела моих вещей?

Я лишь молча закрываю дверь и ухожу в свою комнату поправить платье в последний раз, посмотреть на себя и убедиться, что всё сидит идеально и нигде не торчат нитки. Надеваю чёрные лакированные туфли. Слышу, как этот недотёпа что-то уронил в маминой спальни. Бегу на шум.

— Правильно, ломать не строить же! — говорю я.

— Прости, Джина, я оставлю вам деньги за испорченный светильник. Просто твоя мама могла бы вещи положить на самое видное место, а не на шкаф.

— Ну, вдруг она настолько тебя стала ненавидеть, что теперь каждая частичка в этом доме, напоминающая о тебе, её бесит? Вот она и решила все напоминания убрать. Кстати об этом светильнике, — подхожу к разбитому светильнику и поднимаю его с пола, — это тоже твоё, поэтому, тебе придётся это забрать.

— Джина, скажи честно, ты меня ненавидишь потому что Бетти тебя настраивает против меня?

— Скажем так: женская солидарность.

— Я же твой отец…

— Нет, ты для меня человек, предавший семью, а для маленькой Лизи, ты всё ещё остаёшься отцом, хотя, когда Лиз подрастёт и узнает обо всей этой заварухе, она будет ненавидеть тебя ещё сильнее. Я опаздываю, не мог бы ты побыстрее забрать свои вещи?

Папа молча берёт чемодан и на пороге получает от меня сломанный светильник, который также удачно забирает себе. Я тем временем захожу в свою комнату и кладу в клатч телефон, зеркало и маленькую заколку.

Спускаюсь и надеваю пальто.

— Ничего не забыла?

— Я то ещё сюда вернусь, а этот вопрос тебе следует задать самому себе.

Прохожу вперёд и закрываю входную дверь. Папа покорно ждёт меня около машины, а затем открывая мне дверцу машины говорит:

— Мне жаль, что так всё вышло… я старался быть лучше…

— Ты делал только лучше для себя.

Сажусь в салон и закрываю дверцу. Папа следует моему примеру. Включая радио с дурацкими песенками, он старается меня подбодрить. Мы начинаем движение.

— Ты прости меня за тот случай на остановке… не знаю что на меня дошло.

— А я знаю. Твоя спонтанность. Ты думаешь, что после того, как твой родной ребёнок тебя увидел с другой женщиной в ресторане, так он будет падать тебе в ноги и говорить: «боже, папочка, ты такой молодец, я так горжусь тем, что ты сделал!»? Нет, такого никогда не будет… Конечно, ты так и останешься моим отцом, но только видеть мне тебя больше совсем не хочется… И как после этого верить в браки?

— Джина, ты ещё молода, чтобы понять меня. Наши отношения с мамой…

— Да-да-да, они зашли в тупик и всё такое… Я это слышала много раз по телевизору в сериалах, но только там актёры и они просто отыгрывают свою работу, а затем знаешь что происходит? Знаешь?

— Нет.

— Они возвращаются домой к своим любящим семьям… У тебя её больше нет…

Папа молчит, даже радио выключил. Он думал, что мы будем ждать его с протянутыми руками и умолять вернуться к нам? Никогда. Человек, однажды предавший вас, обязательно предаст ещё.

— Как твой лечащий врач? Как вообще обстоят твои дела с наркотиками?

— Оу, ты про мистера Ватча, чудный доктор, жаль, что через неделю я уже с ним расстанусь.

— Он так сказал?

— Заканчивается мой курс по «восстановлению».

— А наркотики?

— Я их никогда не принимала… Останови около остановки, я не хочу, чтобы все видели, что меня подвёз какой-то мужик.

— Боишься, что твой парень начнёт тебя ревновать?

— Боюсь, что люди плохо обо мне подумают. — выхожу из машины. — Пока.

Папа отъезжает, а я делаю несколько шагов и наступаю на бордюр. Смотрю на школу, из которой вовсю разрывается музыка. Кажется, там действительно весело.

Захожу вовнутрь и просто не узнаю первый этаж школы: весь украшен новогодней мишурой, шарами, а на полу валяются конфетти. На пороге как всегда стоит мистер Пикчер в шапочке, на которой написано «с днём рождения», а в руках у него жёлтый шар. На удивление он сегодня весел.

— Добрый вечер, мистер Пикчер!

— Привет-привет, — он покачивает бёдрами в такт музыке, — ты сегодня запоздала.

— Дела дома. Вы не видели Алекс?…

— Кого?

— Александру, — пытаюсь я перекричать музыку.

— А, Викинсон, она уже в спортивном зале, кажется не одна, с ней Мэдисон.

— Спасибо.

Я бегу до спортзала, на пути, конечно, сталкиваясь со всякой мелкотнёй и подвыпившими учителями. Держусь руками за корсет, потому что платье начало спадать, мои шпильки на туфлях скользят по кафелю. Один неверный шаг и мне придётся ехать в травмпункт.

Открываю двери спортзала и просто млею. Наш обычный спортзал превратился в какой-то «дворец». Посередине стоит круглая сцена, вокруг неё стоят столы с белой скатертью, всё украшено шарами, хлопают хлопушки, играет музыка, все танцуют, даже пропихнуться негде. Поднимаюсь на трибуны, чтобы найти ребят. Долго всматриваюсь в лица каждого из присутствующих и пытаюсь найти платье Алекс, как вдруг…

— Приве-е-ет! — орёт мне в ухо Мэдисон и хлопает возле моего лица конфетти.

— Мэдисон? Чёрт возьми, как ты напугал меня! Я так рада, что ты тут! — обнимаю его, но сзади меня кто-то хватает за плечи.

— А меня ты обнять не хочешь, подруга?

Поворачиваюсь и вижу Алекс совершенно в другом платье, и вообще в другом образе. На её лице маска, скрывающая глаза и нос, а на голове шикарные кудри с начёсом.

— Как… как ты…? Почему…?

— О-о-о, я же говорила вам, что её поразит мой прикид, — Алекс начинает кружиться.

— Ты обалденно выглядишь, серьёзно! У меня нет слов.

— Спасибо, ты сегодня ничуть не уступаешь мне.

Мы смеёмся.

— Пойдёмте вниз, там Ларри занял нам место около пунша.

— Отлично!

Как только звучит имя Ларри, меня моментально переклинивает. Я вспоминаю тот ужасный вечер, и мне хочется избежать ещё одной встречи с этим человеком. Я стою на месте и не шевелюсь.

— Джина, ты идёшь? — тянет мне руку Алекс.

Ах, если бы ты знала, что меня сейчас держит, ты бы не звала меня с собой. Сглатываю и продолжаю смотреть на её руку.

— Джина! Да или нет? Нас ждут!

— Я тут вспомнила, мне нужно позвонить маме и сказать, что я уже на балу…

— Хорошо, я буду около сцены, поторапливайся я не собираюсь скучать весь вечер!

— Я скоро буду.

Алекс уходит к остальным, а я пытаюсь скрыться, чтобы меня никто не видел и когда я незаметно подкрадываюсь к двери, но сталкиваюсь лицом к лицу со своим объектом ненависти.

— Привет, Джина.

— Отойди с прохода, мне нужно выйти.

— Что, ты даже не поздороваешься со мной?

— Нет.

— Ты злишься на меня за тот случай, понятно. Не желаешь поговорить на эту тему?

— С тобой, никогда? Что бы ты ещё раз на меня накинулся, а потом закрывая мне рот рукой зажимал меня в туалетной кабинки? Нет уж, спасибо.

Я отодвигаю Ларри, но он хватает меня за руку.

— Я же не виноват, что у меня к тебе такое влечение, лучшая подруга моей сестры.

— У тебя ко всем влечение, отпусти, мне больно!

— Ты не понимаешь, Джина, меня в жизни не цепляла так ни одна девушка, как ты!

— Да? Даже Алекс в постели?

— Что?!.. Откуда ты знаешь!?! — Ларри сжимает мою руку в разы сильнее.

— К твоему сведению, я дружу с тем человеком, который знает о твоей жизни больше, чем ты сам.

— Ну, Алекс…

— Я рассказала ей обо всём, что было тогда и знаешь что? Она была ничуть не удивлена! Сказала только то, что зря не подала заявление в полицию, сейчас бы сидел где-нибудь в кабинете у следователя, а не тут.

— Я для этого тебя хотел тут увидеть, чтобы извиниться перед тобой, дура!

— Не с того начал извинения! — перевожу взгляд на мою онемевшую от захвата Ларри руку.

— Извини… Может быть, мы выйдем в более тихое место?

— Опять затащишь меня в туалет?

— У меня есть пару сигарет, почему бы и нет.

Он улыбается мне, но его улыбку я воспринимаю не с добром. С осторожностью соглашаюсь выйти из спортзала. Заходим в общий туалет, в котором помимо нас «веселятся» другие дети.

— Держи, — Ларри отдаёт мне сигарету и подносит огонь к лицу. Я закуриваю.

— Пока шёл сюда в голове было столько мыслей и слов, но сейчас совершенно ничего…

— Можешь начать с того, что ты скотина…

— Я подлец и это не скрываю. Это знает любая девчонка в этой школе…

— И что?

— При виде тебя, у меня сработал тот самый инстинкт, который срабатывает при любой другой, но знаешь, те поддаются сразу, а ты… дала отпор.

— Ты мне не интересен, Ларри, — делаю глубокую затяжку и подняв голову вверх выдыхаю дым.

— Я это уже понял… но, просто тогда, когда ты обняла меня, я понял, что между нами что-то есть… Я ошибался.

— Как никогда…

— Прости меня, МакАльпин, за тот вечер… Я был не прав.

— Я тоже была не права, когда вовремя не обратилась к полиции… они бы тебя точно научили бы, как обращаться с девушками.

— Джина, я же извинился…

Докуриваю свою сигарету и смотрю на Ларри.

— Ну, так что, мир? — говорит он.

— Мир…

— Пойдём, ребята, наверное, уже заждались нас.

— Конечно, кто-то выпьет весь пунш без нас.

Заходим обратно в спортзал. Музыка стала играть другая, на сцене стоят: три человека и ведущий, машущий руками, но упорно что-то объясняющий.

— Я вижу наших! — говорит Ларри.

— Да, я тоже вижу волосы Алекс!

— Иди к ним, а я сейчас приду.

Мы расходимся и я иду прямиком к своей цели — Алекс.

— Эй, ты где была? Макс так лихо подмешал в пунш водку, что даже никто не заметил! Смотри, как все пьют и им весело.

— Вы точно свихнулись. А если об этом узнает Миллер или Пикчер?

— Как? Только если сами отведают наш фирменный напиток. Ты дозвонилась маме?

— Да.

— И что она сказала?

— Ничего особенного, пожелала хорошего вечера.

— Да? А мне показалось, что ты не звонила ей.

— С чего ты взяла?

— Покажи последний звонок в твоём мобильном, — Алекс ехидно улыбается и кладёт в рот канапе, а затем прокручивая по часовой стрелки зубочисткой добавляет: — Ну, так?

Я выдыхаю.

— Джина, мне не нужно врать, тем более, когда факты на лицо.

— Какие ещё факты?

— Ты запала на моего брата.

— Что?! На Ларри, да никогда!!

— Джина, прекрати, я вижу как он на тебя смотрит, и как ты жадно смотришь на него.

— Я и Ларри никогда не будем вместе! Тебе ли не знать какой он бабник?

— Почему же, я прекрасно знаю о всех его похождениях, — Алекс опустошает стаканчик из под пунша.

В зале сменяется музыка.

— Я не хочу больше слышать о твоём брате. Я хочу веселиться, — наливаю в пластиковый стаканчик пунш с водкой и по чуть-чуть, вслед за Алекс, опустошаю его.

— Вот такая Джина мне нравится больше! Пошли!

Я и Алекс выходим в центр, ближе к сцене и, подняв руки, вверх начинаем танцевать. К нам присоединяются ещё и ещё ребята, даже видно, как веселится в сторонке Белла и какой-то старшеклассник. Позже приходят Мэдисон, Ларри и Макс и, взбудоражив всех своими классными движениями, создают круг. Музыка только и успевает меняться. Всем окружающим весело. В зале нет ни одного человека, который бы просто сидел на «скамейке запасных». Танцуют абсолютно все.

— Алекс, я сейчас приду, — кричу я ей.

— Куда ты?

— Попить. Что-то в горле пересохло.

— Возвращайся скорее, тут так весело!

Протискиваюсь между танцующими людьми и, наконец, выдвигаюсь к столу. Как только делаю пару глотков нормального пунша, слышу голос зовущий меня:

— Реджина!!

Поворачиваю и пытаюсь найти объект. Приглядевшись я вижу, что это Майк.

— Привет, я не ожидала тебя тут встретить! — мы обнимаемся.

— Ты одна?

— Нет, с друзьями. Алекс, Ларри…

— Да-да, кажется, я знаю их.

Смотрю на Алекс и вижу, как она машет мне рукой.

— Хочешь я представлю тебя им?

— Да, было бы совсем не плохо.

Он улыбается, а я допиваю свои остатки пунша и, взяв Майка под руку, веду его к ребятам.

— О, ты уже нашла замену моему уродливому братцу?

— Алекс, прекрати! Это Майк, мой друг.

— Всем привет.

— Какой-то ты не весёлый. — говорит Алекс. — Ты пил наш пунш с водкой?

— Нет, я стараюсь не пить алкоголь.

— Почему я раньше тебя не видела в школе? Ты старшеклассник?

— Да.

В зале резко сменяется музыка на более медленную.

— Нет, только не это, — вопит Ларри.

— Я хочу танцевать, пойдём.

Алекс хватает за руку Майка, не дав сказать ему ни слова. Все разбегаются по парам, а я вижу как Мэдисон со злостью в глазах «провожает» Алекс на медленный танец с Майком.

— Не расстраивайся… — говорю я в поддержку, но он лишь молча разворачивается и уходит на трибуны.

— Ненавижу медленные танцы. Он сделал всё правильно, что пригласил её…

Я, Ларри и Макс садимся рядом с Мэдисоном.

— Хочешь, я подойду к этой сладкой парочке и испорчу им всё, что только можно? — предлагает Ларри.

— Не стоит, дружище. Я хотел сказать ей о своих чувствах, я долго думал об этом… но она нарасхват. Вокруг неё всегда внимание, даже сейчас, посмотри! Она танцует с парнем, которого знает минуту, а между ними столько нежности, а все окружающие парни, смотри, как они с завистью смотрят на этого Майка и мечтают оказаться на его месте…

— В этом числе и ты…

— Джина…

— Я просто хочу сказать, что если ты действительно думаешь, что Алекс твой человек, ты должен бороться за неё. Понимаешь?

— Кажется.

— Если ты уверен в том, что она не надоест тебе через неделю, месяц или год, если ты действительно уверен в том, что она тот человек, который тебе нужен — борись за неё… Если же это всё просто подростковая игра, то лучше не трогай ту нить, что завязалась сейчас между ней и Майком.

— Добрый вечер, Реджина и…все, — раздаётся голос позади меня. Повернув голову, я вижу Чакки. На моём лице моментально появляется улыбка.

— Чакки, о, мой Бог, я так удивлена, что ты пришёл сюда, да ещё и в таком смокинге!

— Ты тоже сегодня обворожительно выглядишь!

— Это кто? — скривив лицо, спрашивает меня Ларри.

— Это Чакки, познакомьтесь. Чакки, это Ларри, Мэдисон и Макс.

— Ещё раз всем привет! Джина, ты не будешь против, если я приглашу тебя на танец?

— Решено! — подрывается с места Мэдисон.

— Что?

— Я поговорю с этим Майком один на один… Ты права, Джина. А ты, — Мэдисон переводит взгляд на Чакки, — а ты будь нежен с ней… она того стоит, — спустившись с трибун он хлопает одной рукой Чакки по плечу и уходит в танцующие пары.

— С-спасибо… Ну, так что, ты не против, Джина?

— Конечно нет!

Я улыбаюсь ему и подаю руку. Мы выходим в середину зала. Одной рукой Чакки обхватывает мою талию. Его прекрасно голубые глаза, под световым эффектом кажутся ещё светлее, а зрачки расширенными. Я перевожу взгляд на трибуны и вижу недовольное лицо Ларри. Я ничего не чувствую к этому человеку, поэтому мне плевать на него.

Ты и я

Раньше были вместе,

Постоянно вместе, всегда

Я чувствую,

Теряю лучик света,

Не верю я, что это

Конец.

Хочу я встать и убежать,

Но горькой правды

Не хочу я знать![2]

Мы кружимся в медленном танце, не обращая внимания ни на кого. Не замечаем даже как кончается медленная музыка, и толпа вновь наполняет зал, чтобы оторваться. Около запасного выхода я вижу Гейла, он ищет меня глазами, а когда находит, подаёт знак рукой.

— Я сейчас приду, ты только никуда не уходи, хорошо?

— Ты куда?

— Нужно поправить макияж и причёску.

— Я буду ждать тебя около стола.

Мы расходимся с Чакки. На сцену выходит ведущий и объявляет о том, что конкурс на «короля и королеву» начинается. Все дребезжат и свистят. Вспоминаю про Алекс, которая так хотела стать королевой осеннего бала. Ищу глазами её в толпе, но не найдя, выхожу через запасной выход, куда скрылся Абрамс. Выхожу на лестничную площадку. Тишина и только музыка из зала доносится эхом.

— Мистер Абрамс?…

— Ты вчера убежала и даже не объяснила в чём причина.

От неожиданности я пугаюсь. Ко мне выходит Абрамс.

— Прости… да… наверное, я должна была взять трубку и сказать тебе обо всём но…

— Но ты не смогла, правильно?

— Да…

— Потому что тебе было стыдно?

— О чём ты? Почему мы сейчас стоим в полумраке и на лестничной клетке, малоиспользуемого места в школе.

— Это единственное место, где я не боюсь, что нас поймают как последних школьников. Ты отлично выглядишь в этом платье.

— Тебе правда нравится?

— Да, отличный цвет, даже, почти мой любимый.

— Я рада, что ты оценил.

Он берёт меня за руки.

— Я так рад, что у нас выкралась минутка, чтобы побыть вместе.

— Я тоже…

Гейл подходит ко мне вплотную, прижимая меня к стене. Его губы касаются моей шеи. Я ловлю нереальный кайф от этого, при этом прижимаю его тело к себе, как можно сильнее. Гейл спускает бретельки с платья и его рука медленно как бы плывёт по моему телу, останавливаясь на бедре.

— Что-то не так?

— Ты слишком молода для меня…

— То есть?… То есть как приглашать меня прогуляться, я не слишком молода, а как…

— Говори тише, нас могут услышать.

— Пускай все слышат, какой ты, чтобы в следующий раз не наступать на ошибки предыдущих!

Отталкиваю Абрамса и забегаю в зал.

— Реджина! Реджина постой! — кричит он и бежит за мной.

Убегаю в танцующие толпы и периодически оглядываюсь назад. Не вижу куда бегу, спотыкаюсь и падаю прямо в руки какому-то парню.

— Ой, извините, я… так…Чакки?

— Да. Я искал тебя, думал, что с тобой что-то случилось.

— Я…я в порядке. Тут нет мистера Абрамса?

Чакки помогает мне подняться, а сам вытянув шею вверх пытается найти Абрамса.

— Нет, я его тут не вижу.

— Отлично.

— А что случилось?

— Ничего, Чак, ничего…

— …Ита-а-к, — орёт ведущий в микрофон, — напоминаю всем танцующим в этом зале, что у вас есть последняя возможность испытать судьбу и получить «титул» короля и королевы осеннего бала! Всех желающих я приглашаю на сцену!!

— Испытаем судьбу? — улыбаясь спрашивает меня Чакки.

— Чем чёрт не шутит.

— Простите… — обращается Чакки к ведущему, который кого-то уже записывает в бланк участников, — я и моя подруга тоже хотим поучаствовать.

— У нас осталось только одно место, — даже не поднимая глаз на Чакки, ведущий продолжил делать вид, что чересчур занят.

— Но, вы, кажется не расслышали. Я сказал: нас двое.

Парень поднимает голову и оглядывает Чакки со всех сторон.

— Куда мне сказать ещё, чтобы ты получше понял, что у нас осталось всего ОДНО место?

Я вижу, как между ними образуется напряжённая обстановка. Решаю вмешаться в это дело.

— А, простите, как вас там по имени…

— Брендон.

— Брендон, мой друг не правильно вас расслышал. Ему, видимо, показалось, что вы сказали ДВА места. Мы не будем участвовать.

— За что ты извиняешься перед этим опущенным человеком?

Я млею от слов Чакки и вновь поворачиваюсь к парням лицом.

— Что ты сказал, повтори!

— Я сказал, что ты опущенный человек, тебе не послышалось.

— Хах, знаете, у нас освободилось как раз одно место, для тебя в гробу!

Брендон накидывается на Чакки, прямо на сцене. Садится на него сверху и начинает бить по лицу.

— Боже мой! — вскрикивает кто-то.

На сцене начинается замес. Парни, успевшие вовремя среагировать, забрались на сцену толпой и принялись занимать Брендона и Чакки. Пытаюсь добраться до Чакки, но меня постоянно отталкивают. Вокруг сцены собирается народ. Все кричат «бей», наверное, это адресовано Брендону. Пока все заняты «делом» я быстро поднимаю пюпитр с листком участников и как можно скорее вписываю наши имена, затем кладу всё обратно, как только потасовка кончается.

— Немедленно прекратить! — кричит директор Миллер. — Вы совсем с ума сошли?! Что опять не поделили?!

— Ничего уже.

— Я вижу! Почему вас нельзя оставить одних, и за вами всегда нужен присмотр!? Повторяю для всех, — орёт Миллер, — если я увижу хоть один намёк на какую-либо потасовку, этот бал закончится раньше, чем он успел начаться! Всем понятно?

Все кивают головами и постепенно расходятся. Вновь начинает играть музыка. Я подхожу к Чакки, который держится за нос.

— Ты в порядке?

— Теперь да.

— Давай помогу…

— Не надо, Джина, я сам…

— Сам ты уже много чего сделал, даже подрался с ведущим. Пойдём, тебе нужно промыть нос.

Беру его под руку и мы направляемся во всё тот же общий туалет, где буквально полтора часа назад я курила с Ларри.

— Согни голову к раковине, — говорю я.

Чак опускает голову и убирает руку. Кровь начинает литься фонтаном с его ноздри. Включаю воду.

— Сначала промой руку, а затем аккуратно сними пиджак, он весь испачкан!

Чак делает всё по моим указаниям: промывает руку, снимает пиджак и пытается остановить кровь.

Я же принимаюсь около другой мойки чистить ему заднюю часть пиджака.

— Помню, — говорит он, — как в этом туалете меня закрывали старшеклассники, или иногда переворачивали на мою голову вон то мусорное ведро.

— Зачем ты сейчас вспоминаешь об этом?

— Так, к слову сказал… надо же как-то поддержать разговор с красивой девушкой вечера.

Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь понять, где ту «красоту» он увидел во мне.

— Для того, чтобы продолжить общаться со мной, достаточно быть просто самим собой.

— Хах, буду знать. Кажись всё.

— Подойди, я посмотрю.

Чакки послушно выключает воду. Он, выше меня на голову, телосложением чуть больше среднего, подходит ко мне и жалобным видом смотрит прямо в глаза.

— Сильно больно будет, если я сделаю так?

— Ай!

— Прости.

— Ничего страшного, просто, если бы ты была медсестрой, ты бы до конца покалечила всех больных.

Мы смеёмся. Пошли в зал, у меня есть для тебя новости.

* * *

— Итак, — объявляет девушка, которая вышла на подмену Брендону, — последним конкурсом для наших будущих «королев» станет конкурс дефиле.

Зал ликует, особенно парни. В толпе я пытаюсь найти Ларри, Макса, Мэдисона или хотя бы Алекс, но ни одного из них я не вижу.

— Ну, что, девушки, вы готовы?

— Да, — отвечает большинство.

— Тогда ждём вас ровно через десять минут на этой сцене! Но помните, вас оценивает не жюри, а наша публика.

Мы дружно уходим друг за другом за сцену. Там меня ждёт Чак.

— Ну, ты готова?

— Если честно, нет…

— Даже поверить не могу, что ты так просто вписала наши имена.

— Это было слишком легко.

— Давай, я тебе помогу выиграть?

— Я стараюсь не для себя, а для Алекс, ведь она так хотела эту корону и ленточку.

— Это очень круто с твоей стороны, но позволь мне помочь?

— Я могу положиться на тебя?

— Да.

— Тогда действуй.

Мои отведённые десять минут истекают так же быстро, как и вся надежда на победу. Выходит одна за другой участницы и дефилируют свои тела, наряды, а я вспоминаю о том, как одета я и понимаю, что мне нечем взять эту публику.

— МакАльпин, ты следующая, — отзывает меня голос.

Смотрю на Чака, который стоит около сцены и ждёт моего выхода. Интересно, что он задумал? Заходит предыдущая финалистка и тут настаёт моя очередь. Выхожу, а ноги дрожат. В голосе появилась дрожь, а в голове лишь одна мысль: «лишь бы не упасть». На моё удивление, от выхода до середины сцены я прохожу идеально. Зал молчит.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Я… Реджина МакАльпин… Я старшеклассница, учусь в вашей школе не так давно… может быть…

— Ты лучшая!!! — кричит какой-то парень из толпы и все дружно начинают поддерживать его громкими аплодисментами и свистом.

— Воу, кажется, я знаю уже победителя в лицо! Реджина, мне было приятно тебя увидеть тут. А теперь, я попрошу выйти всех участников на награждение и на самую сладкую часть этого вечера — мы наконец-то определим, кто же стал королём и королевой этого вечера.

На сцену поднимаются как парни, так и выходят девушки. У каждого сейчас в крови бушует адреналин перемешанный со страхом проиграть.

— В руках я держу золотой конверт с именами победителей, но для начала мы разберём кто же занял третьи и вторые места. — ведущая копается в бумажках и продолжает свою речь. — Попрошу выйти и занять почётное третье место Луизу Мартис и Пита Шонера! Второе место занимает Изабелла Ламберт и Стив Бартс! Ну, и, наконец, королём и королевой нашего осеннего бала…становятся… ЧАККИ БИКС И РЕДЖИНА МАКАЛЬПИН!!! Ура!! — радостно кричит ведущая в микрофон и зал тут же начинает аплодировать.

На нас надевают ленту и корону, затем просят встать возле занявших вторые и третьи места, а потом фотографируют по отдельности, но и в конце концов дают сказать слово.

— Я очень рад, что я выиграл не один, а вместе с такой прекрасной девушкой по имени Реджина.

— Спасибо, Чак… На самом деле, я выиграла эту корону не для себя, а для своей подруги… Ведь она так мечтала об этом, она… она мне все уши прожужжала про этот бал и, только благодаря ей, я оказалась тут и сейчас стою с её короной, на своей голове, — я снимаю корону и держу её в руках. В глазах присутствующих людей я вижу непонимание. Они поймут всё позже, когда я отдам это Алекс.

— Что ж, Реджина, это твоё право и твоя корона, но титул остаётся за тобой. Ещё раз поздравим наших победителей бурными аплодисментами и продолжим проводить время так же радостно и весело, как было это до!!

Зал вновь топит нас в аплодисментах, а я стою с короной в руках и не знаю куда её деть.

— Отличный поступок, богиня милосердия! — говорит Белла.

— По крайней мере, я забочусь о нашей с Алекс дружбой, а ты… хотя что ты… тебя вообще в нашей жизни нет.

— А тебя, МакАльпин, она ещё не раз проклянёт… в прочем, ты уже, наверное, наизусть выучила мои слова.

— Изабелла, можно ли вас сфотографировать для школьной стенгазеты? — спрашивает молоденький фотограф.

— Отошёл от меня, пока я твою аппаратуру не разнесла вдребезги!

— Не обращай на неё внимания, Джина. Твой поступок очень хороший.

— Скажи мне только одно, Чакки, как ты смог подговорить весь зал голосовать за меня?

— Не забывай, что хоть самый низший авторитет в этой школе, я всё-таки имею. Я обещал им всем помочь с домашними и самостоятельными работами.

— Ты сумасшедший.

— Стараюсь просто быть собой, ведь ты таких любишь…

Мы улыбаемся.

— Хочешь пить?

— Да, не отказалась бы от пару глотков чего-нибудь, в горле пересохло как в пустыне.

— Я сейчас.

Провожаю взглядом Чакки и продолжаю сидеть на краю сцены.

— Милая речь, подруга… — говорит Алекс.

— О…ты… где ты была?! Я везде тебя обыскалась!

— Мэдисон и Майк подрались, поэтому я торчала у директора, пока ты мило танцевала с этим ботаником и выигрывала мою корону!

— Она твоя, — я протягиваю корону Алекс, но она её не берёт.

— Ты это специально?! Ты же знала, как я хочу победить!

— Алекс, какая разница кто выиграл, главное то, что я делала это для тебя!

— Что толку мне сейчас эта корона? Титул, как сказала ведущая, всё равно закреплён за тобой, а ты мне сейчас просто так отдаёшь часть от своего нового статуса…

Она отворачивается и убегает к выходу. Я молчу. В моём горле ком. Продолжаю всё также держать корону. Ко мне подходит Чакки.

— Это была Алекс?

— Она самая…

— Она чуть не снесла меня.

— Спасибо за старания, но я уже не хочу пить.

Спрыгиваю со сцены и направляюсь медленными шагами к выходу. За мной бежит Чак.

— Джина, подожди!

— Не нужно за мной ходить по пятам, Чакки. То, что я станцевала с тобой один медленный танец в твоей жизни, совершенно ничего не значит для меня!

— Зачем ты так…

— Просто я сейчас хочу молча уйти… без этих соплей и криков «останься».

Разворачиваюсь и, плетя ногами по коридору, дохожу до самого выхода. Выхожу на улицу. Холодный ветер задувает в моё не застёгнутое пальто. Перебирая ногами я иду всё по такому же старому пути прямиком домой.

* * *

Открываю входную дверь и заваливаюсь в коридор.

— Джина, это ты?

Я молчу. Мама выглядывает из гостиной и смотрит на меня.

— Ого, ты стала королевой осеннего бала?

— Да, мам. Я стала чёртовой королевой, чёртового осеннего бала!! — швыряю корону в сторону и поднимаюсь к себе в комнату.

— Дорогая, что случилось?

— Забудь…

Хлопок дверью и я обрываю ту тоненькую нить, что когда-то была между мной и мамой. Я не хочу ничего. Снимаю с себя дурацкую ленту, платье. Тереблю волосы как попало и переодеваюсь в ночную одежду.

Моя комната превратилась в подростковый хаос, такой же хаос творится у меня сейчас в жизни и внутри меня.

Ложусь на кровать. Смотрю в потолок, а слёзы сами непроизвольно начинают течь с моих глаз. Я слишком устала, чтобы вытереть их.

Продолжаю лежать на кровати со слезами на глазах…

День 21

Этой ночью мне было совсем не до сна. Знаете ли вы такое состояние, когда вроде и хочешь спать, ложишься и закрываешь глаза, но… в тоже время не спишь и о чём-то постоянно думаешь? Это состояние мешает тебе заснуть, но в то же время, ты уже не можешь больше терпеть… и в конечном итоге засыпаешь под утро, когда до школы, работы или университета остаётся меньше двух часов. Это состояние преследовало меня половину ночи. Я переворачивалась с одного бока на другой и, как только взглядом натыкалась на корону, которую я выиграла, с досадой на лице вновь отворачивалась к стене.

Под утро, когда мама уже во всю бодрствовала я, наконец, заснула, но всё равно проспать мне удалось не долго. Телефонный звонок, который раздался на первом этаже, вновь разбудил меня, после этого я решила, что поспать мне сегодня так и не удастся.

Накидываю халат и, не умывшись спускаюсь вниз.

— Да, я вас поняла, — говорит мама кому-то, — хорошо-хорошо, я скоро буду.

— Кто звонил?

— Адвокат с конторы, сказал, что нужно заверить документы.

— И ты поедешь?

— Конечно…

— А я думала, что этот день мы проведём вместе.

Мама подходит к своей сумке и достаёт оттуда кошелёк.

— Вот…на… сколько тебе дать?

— Чего?

— Денег, чтобы ты сходила сегодня куда-то с Алекс.

Я смотрю маме в глаза, а затем молча прохожу на кухню.

— Джина, что вчера произошло?

— Я случайно выиграла корону королевы вместо Алекс.

— Это же замечательно… Почему она не порадовалась за тебя?

— Мам, я сломала чужую мечту, какая радость?

— И что? Вы же подруги, в конце концов вы девушки… вы должны поддерживать друг друга во всём.

— Когда какая-то женщина увела у тебя мужа, ты тоже собиралась её поддерживать?

Мама замолкает, а затем выдаёт:

— Это другое…

— Ну, вы же женщины, мам, вы должны друг друга поддерживать и понимать.

— В общем, я оставлю тебе сто долларов на тумбочке. Сходи сегодня с кем-нибудь, повеселись…

— Хорошо…

Сажусь за стол и, держа тяжёлую кружку чая у себя под носом, слежу за тем, как мама кружится около трюмо. Она явно счастлива, жаль, что она не замечает моего несчастья. Отпиваю пару глотков и простым «угуканьем» провожаю маму из дома.

Подумать только, совсем недавно мы всей семьёй сидели за этим столом и читали молитвы перед едой, а теперь… теперь всё стало по-другому. Теперь мама куда-то постоянно уходит, сестра уехала, а отец был вынужден уйти из дома… Я одна остаюсь сидеть покорно на своём месте и свято верить в то, что это сон и что то, что произошло тогда, в тот убогий вечер — неправда. Потеряв это всё, я только сейчас с горечью и досадой начинаю по этому скучать… Если бы вы только знали, что я готова отдать за папино простое: «берёмся за руки и закрываем глаза…». Ставлю кружку с содержимым в раковину и поднимаюсь в свою комнату.

Ложусь на кровать и принимаюсь безжалостно названивать Алекс. На четвёртый раз она всё-таки сдаётся и снимает трубку.

— «МакАльпин, ты совсем свихнулась звонить мне в десять утра?!»

— Доброе утро, я тоже тебя рада слышать.

— «Зачем звонишь?»

— Я хотела бы вернуть тебе корону и… просто с тобой поговорить.

— «Она мне не нужна, можешь оставить её себе.»

— Но, я ведь выигрывала её специально для тебя…

— «Джина, ты разве не слышала, что я сейчас сказала? Она. Мне. Не. Нужна.» — произносит Алекс.

— Хорошо, как насчёт того, чтобы просто встретиться?

— «Нам разве есть о чём поговорить?»

— Думаю, у подруг всегда есть темы для разговора, не так ли?

— «Темы есть только у тех подруг, моя милая, которые не забирают чужие короны на осеннем балу!»

— Поэтому я и хотела тебе её вернуть…

— «Хорошо. Как насчёт того, чтобы встретиться через час в кафе?»

— Через час? Ну-у-у, не знаю… Мне ещё нужно сходить в ду-у-ш… — я слышу, как на другом конце трубке у Алекс не хило лопается терпенье.

— «МакАльпин, ты совсем афигела?! Мало того, что ты звонишь мне рано утром и будишь меня, так ты ещё и строишь из себя королеву!!»

Я смеюсь.

— Вот именно этой реакции я от тебя и ждала, — продолжаю я смеяться, — я буду как штык.

— «Ты ужасна. Почему именно ты моя подруга?» — Алекс вздыхает и кладёт трубку, а я на радостях как можно скорее бегу в душ, чтобы успеть привести себя в порядок к встречи.

* * *

Захожу в кафе и осматриваю каждый стол. За столиком, который стоит около окна я вижу девушку, очень похожую на Алекс, но… у неё совершенно другой цвет волос. Внезапно, эта девушка при виде меня, начинает мне подавать знаки руками.

— Иди сюда! — яростно шепчет она мне.

Неуверенными шагами я подхожу к ней, и только после того, как я подошла к ней намного ближе, я замечаю, что это Алекс.

— Ого, привет…

— Только не говори, что этот цвет мне не идёт…

— Ну, ты выглядишь необычно. Мне нравится.

— Спасибо. На самом деле, я долго выбирала какой. Были варианты что-то типа: синего, серого, а потом вообще лидировала «блондинка», но в итоге вот.

— А я никогда не красила волосы, поэтому… вот.

Она смотрит на мои русые и уставшие волосы, а затем добавляет:

— Есть у меня одна идейка…

— Ты хочешь сводить меня в салон?

— Лучше. Мы купим краску и просто покрасим тебя.

— Серьёзно? Вот так просто?

— Да.

— Ты шутишь? Я же никогда так не делала… а вдруг цвет не подойдёт?

— В этом деле я спец, доверься мне. Кстати, я тут заказала нам по чашке какао и пудингу, ты не против?

— Нет, напротив.

— Тогда отлично. Побудь тут, я сейчас приду. — Алекс берёт рюкзак и уходит в сторону туалета. Я остаюсь одна. Осматриваю помещение, оглядываю людей, переставляю соль и перец из одной ячейки в другую и, в конце концов читаю забытую на нашем столе брошюру.

— Ваш заказ, — говорит официант и ставит поднос с едой.

— Спасибо…

Дверь в кафе открывается и кто бы мог подумать… в здание заходит Белла со своими новыми друзьями. Чтобы она меня не увидела я слегка опускаю голову вниз и туплю свой взгляд в одну точку до тех пор, пока они не рассядутся на свободное место.

В это время как раз выходит Алекс.

— О, нам уже принесли еду…

— Где ты была?

— Мыла руки.

— Ты видела кто тут ещё сидит помимо нас?

— Твой бывший?

— Нет, Белла с какой-то компанией.

— Где?

— Они сели вон там, — я стараюсь как можно незаметнее показать на них пальцем.

— А-а-а, дорогие гости этого кафе. Уверена, что после чаевых, которые они тут оставят, официант сможет слетать на острова.

— Интересно, что они тут забыли?

— А мне интересно, что вчера за ботаник крутился около тебя? Неужели не было парней посимпатичнее?

— Это Чакки, парень с класса по математики.

— И-и-и?

— И всё. Мы просто общаемся, Алекс.

— Знаю я такие общения. Сначала он помогает тебе написать контрольную, потом ты рожаешь от него пятерых детей и ждёшь этого юного «математика» домой. Не кажется ли тебе это грустным?

— Я не собираюсь иметь от него детей, тем более, что мы просто друзья.

— Вы король и королева, а это уже говорит о многом.

— Если ты сейчас же не прекратишь, я тебе врежу.

— Да ладно, не бесись, я же просто шучу…

— Хотелось бы и мне узнать тогда, что это вчера было?

— Ты о чём именно?

— О том, как ты вчера неплохо отжигала с Майком.

— Ну, а что ещё делать, если Мэдисон оказался рыбой в этом деле? Ты видела вообще, как он себя вчера вёл?

— Ты о той драке?

— Я вообще обо всём. Сначала он уселся на скамейку, когда все танцевали, затем устроил драку, а затем мы около часа проторчали в кабинете у Миллера, пока в спортивном зале вновь не произошла драка!

— Это подрался Чакки и ведущий…

— Из-за тебя?

— Нет, тот отказывался записывать нас в участники конкурса, в итоге всё сложилось само собой. А насчёт драки Майка и Мэда, так это я сказала ему, что если он к тебе что-то чувствует, то нужно за тебя бороться.

— Что?!

— Алекс, послушай, ты бы видела его глаза, когда он смотрел на то, как всякие парни смотрят на тебя и облизываются, а ты с ними лихо заигрываешь!

— Ты в своём уме? Майк его вчера чуть не убил!! О, Боже, Джина!

— Всё же ведь обошлось!

— Обошлось лишь потому, что их вовремя разняли! Больше так не делай, слышишь меня! В школе и так всем давно известно, что между мной и Мэдисоном что-то есть!! Это даже видно по тому, как мы относимся друг к другу! Мы вместе и нам ничего и никому доказывать не надо!

— Будь тише, ты тут не одна!

— Пусть тогда уж все слышат, чтобы в следующий раз тебе не пришлось промывать Мэдисону мозги.

— Хорошо, я прошу у тебя прощения! Всё? Ты довольна, Алекс?

Она ещё чуть-чуть покорчив из себя обиженную девочку наконец обратила на меня внимание и произнесла:

— Ладно, я тебя прощаю… — она смотрит на меня и улыбается, а я не могу понять от чего у неё такая дурацкая улыбка на лице.

— Ты чего?

— Скажи, Джина, у тебя в доме есть зеркала?

— Ну…да…

— А ты часто в них смотришься?

— По возможности, а что такое? Тушь размазалась или…?

— Твои волосы.

— Что?

— Они же просто ужасны! Нет, я, конечно, понимаю, что тебе и так нормально, но… ты дружишь с Алекс Викинсон, а это, знаешь ли… престиж. А престижу нужно соответствовать.

Мы смеёмся.

— Спасибо, конечно, но думаю, что мама будет против моих изменений во внешности…

— А сама ты этого хочешь?

— Спрашиваешь… конечно!

— Ну вот и всё! Забей на то, что тебе говорит мама.

Я смотрю на идеально выкрашенные волосы Алекс, а затем опускаю глаза на свои. Дряблый, поблекший и совершенно безжизненный комок запутанной проволоки — вот что у меня сейчас на голове, но явно не красивые и шелковистые волосы. Я оглядываюсь на посетителей в кафе, пытаясь найти картину похуже чем у меня, чтобы себя хоть чем-то утешить, но как на зло, сегодня все решили, что едут на конкурс «Мисс Мира»! У всех идеально блестящие волосы, а самое главное, выглядят так, как будто они вышли все из рук Карла Темплера!

— Даже не знаю…

— Соглашайся!

— У меня даже денег не хватит на нормальную краску…

— Вечно у тебя какие-то отмазки! — возмутилась Алекс. — Насчёт цены не беспокойся, все расходы я беру на себя!

— Спасибо…

— …но только ты оплатишь наш завтрак в кафе.

— Так и знала, что тут что-то не так…

— Официант!..

* * *

— Ну, ты что-нибудь выбрала? — устало спрашивает Алекс, находясь со мной битый час в одном магазине. К нам подходит консультант.

— Девушки, вы долго ещё будете выбирать? Мы вообще-то скоро закрываемся…

— Ещё пятнадцать минут! Я не понимаю, в чём дело… ни один из цветов мне не подходит…

— Ты пробовала чёрный? Обычно он беспроигрышный вариант…

— Самым первым, поверь мне, он проигрывал даже зелёному!

— Хорошо, давай попробуем фиолетовый?

— Я похожа на какую-то лесную фею?

— Тебе не угодишь!

— Девушки, миленькие… — произносит продавец.

— Да сейчас мы! От того, что вы нас торопите, мы не начинаем выбирать быстрее, а только путаемся! — кричит на него Алекс.

— Алекс, я, кажется, нашла!

— Что? Какой??

Я подбегаю к прилавкам с тёмно-красными оттенками, склонными ближе к чёрным и беру почти самый тёмный.

— Вот! — радостно восклицаю я. — Это то, что мне надо!

— Наконец-то! — произносит продавец.

— Что?! Ты с ума сошла!? Красный!!?

— Тёмно-красный…

— Джина, мы торчали тут два часа ради того, чтобы ты просто в бреду подбежала и сказала: «я хочу красный»?!

— Скажите номер товара.

— R071.

— Что!? СТОЙТЕ!! Я не…

— Это всё? — перебивает Алекс консультант.

— Да.

— Я не буду за это платить!

— Алекс, это мой окончательный выбор!

— Ты с ума сошла! Тебе… тебе не пойдёт такой цвет!

— Девушка, не слу-у-шайте свою подругу, вам о-очень пойдёт этот цвет!

У Алекс наступает шок.

— Что?! Да я в покраске волос разбираюсь больше, чем ты, недогей, которого выгнали из солона за то, что ты приставал к посетителям!

— Алекс прекрати! Простите её…она сегодня не в себе.

— Ты ещё и извиняешься перед ним!

— С вас 147$.

— Держи, сдачу оставь себе!

Алекс бросает деньги в продавца, хватает меня за руку и мы выходим из магазина.

— Ай, Алекс, отпусти!

— Понабирают геев с парадов, а нормальным людям потом ходи и мучайся!

— Он был, по крайней мере, с тобой вежлив.

— Потому что он зассал, сучонок!

Алекс показывает средний палец через витрину магазина прямо этому парню, затем мы убегаем.

— Как думаешь, он нас запомнил? — кричит мне Алекс, бегущая впереди меня.

— Думаю да. Поэтому нам больше не стоит там появляться… и вообще проходить там мимо.

— Боишься, что он позовёт своих гей-дружков и они дружно изобьют нас своими резиновыми друзьями?

Я начинаю смеяться, затем Алекс тоже подхватывает меня. Мы бежим полураздетые в холод по улице, наши кроссовки скользят по слегка замороженным лужицам, держась за руки, забегаем на дорогу, пока машины стоят на светофоре, все вокруг возмущаются, сигналят, а нам весело так, как будто нам снова пять.

Добегаем до дома, и Алекс внезапно останавливается.

— Ты чего?

— Твоей мамы нет дома?

Подхожу к входной двери и открываю её.

— Что?

— Ну, просто знаешь, вдруг она думает, что я тебя порчу или что-то типа этого. Моя ведь совсем свихнулась и несёт полнейший бред по этому поводу.

— Она действительно думает, что я вожу тебя в плохие компании, а ты вся такая белая и пушистая?

— Да.

— Хах, тогда ей следует внимательнее смотреть за своими детьми. Проходи.

— Это точно.

— Ма-а-м я дома! — кричу я на весь первый этаж. — Вот видишь, её тут нет, поэтому, чувствуй себя как дома.

— Так, мне нужна миска, кисть для покраски, если у тебя есть, перчатки… — Алекс начала перечислять что-то себе под нос, — о, мне ещё надо, чтобы ты переоделась во что-нибудь старое.

— Футболке, что на мне, лет сто, наверное. Она достаточно старая?

— Пойдёт. Включи какие-нибудь песни, не в одиночестве же нам менять твой образ.

— Хорошо.

Бегу к себе в комнату, пока Алекс смешивает краситель с эмульсией. Расчёсываю волосы и, подойдя к музыкальному центру, включаю первый попавшийся диск.

— Нравится? — выглядываю я из комнаты. — Алекс? — в ответ тишина.

Выхожу из комнаты, чтобы проверить где она, но вижу на полу только кровавые пятна. Мама меня убьёт…

Тихо спускаюсь по лестнице, чтобы не спугнуть её, если она где-то прячется.

— Алекс, прекрати так шутить! — кричу я ей, зная о том, что она меня слышит. — Алекс!

Прохожу на кухню, идя вперёд затылком, а затем резко поворачиваю голову и вижу перед собой Алекс.

— Твою мать, как ты меня напугала!!!

Я смотрю на её руки в перчатках, которые полностью измазаны в красной краске.

— Знаешь, я тут подумала… а ты можешь с таким цветом волос неплохие наряды на Хэллоуин забобахать!

— Например?

— Ариэль? М, как тебе?

— Ты предлагаешь мне переодеться в русалку?

— Ну, хотя да, для русалки ты слишком жирная.

— Спасибо, подруга.

— Тебе неслыханно повезло в этой жизни.

— Это ещё почему?

Алекс берёт стул и несёт его в прихожую прямо к трюмо.

— Садись. Тебе повезло потому, что в твоей жизни появилась я: всегда говорю правду, защищаю тебя, подсадила на всякую дрянь…

— Вот тут не надо… Если бы я не захотела, я бы не стала употреблять наркотики.

— …Благодаря мне ты научилась курить, ну, и, конечно, я неплохо целуюсь.

— Не боишься, что об этом узнает Мэдисон?

— Даже если и узнает, он нам не поверит. Готова?

Я смотрю на себя в зеркало. Внутри меня всё бурлит, я уже хочу посмотреть на себя со своим новым цветом волос! Уже хочу услышать от мамы её замечания и прочие «прелести» подростковой жизни. Уже хочу, чтобы завтра в школе на меня все показывали пальцем и шептали за моей спиной: «посмотрите, это же та тихоня Реджина! Ничего себе!» Я смотрю на себя будто в последний раз.

— Давай. — решительно говорю я и, как только Алекс подносит кисть с краской к моим волосам я кричу. — Стой!!

В этот момент я чувствую, как рука Алекс утяжеляется и она проводит кистью по моим корням.

— Умеешь ты вовремя передумать!

— Я просто хотела, чтобы ты меня сфотографировала напоследок. На! — даю ей в руки телефон.

— Давай вместе.

Алекс подходит ко мне и делает «тупую» гримасу, я следую тому же.

— Вот и отлично! Я могу продолжить?

— Да… — я тяжело вздыхаю и продолжаю смотреть за тем, как Алекс прокрашивает мне корни, а затем переходит на длину.

Наконец, когда все «прелести» покраски окончились, я, передержав краску на 15 минут, побежала смывать засохшую «жесть» на своих волосах. Естественно, после этого я не ждала уже ничего хорошего…

— Ну, как там? — спрашивает Алекс, заглядывая ко мне в ванну.

— Пока ничего не могу сказать… подай шампунь…

— У тебя сейчас не ванна, а… просто кошмар какой-то! Такое ощущение, что у тебя тут побывало девяносто девственниц, которых сначала изнасиловали, а затем расчленили и разбросали по пакетам.

— Боюсь представить тогда, что было у тебя…

— Складывалось впечатление, что я год пробыла в угольной шахте, потому что чёрная вода добралась даже до потолка.

Я последний сотый раз пытаюсь смыть этот ужас, но в итоге сдаюсь и выключаю воду.

— У-у-у, я уже в предвкушение треша.

— Заткнись. Лучше дай мне полотенце!

— На.

Заматываю волосы и хорошенечко выжимаю с них всю влагу.

— Слушай, а на свету они и не таких плохие. Ты почти как я.

— Ну, всё, ты готова увидеть это?

— Очень…

— Раз… — неуверенно произношу я.

— Два-а, — тянет Алекс.

— Три!!!

Я скидываю полотенце и взмахиваю волосами прямо перед зеркалом. На заднем плане стоит Алекс с моим телефоном и фотографирует меня. Я подхожу как можно ближе к зеркалу, чтобы разглядеть эффект.

— По-моему, они чёрные…

— Они чёрные, потому что мокрые. Высохнут — поменяют цвет.

— Класс!

— Ты рада?

— Очень! Я так… преобразилась что ли… Черты лица стали более выразительными и вообще… посмотри…

Алекс подходит с телефоном к зеркалу продолжая снимать это всё на видео.

— Да-а-а, — протягивает она, — ну, всё, Северная Каролина, встречай новую знаменитость Реджину МакАльпин!!

— С ума сойти… — на моём лице образовывается с каждой секундой глупая, но счастливая улыбка, — мама меня убьёт…

— А я заканчиваю свой репортаж, — Алекс наводит камеру на себя, — не забывайте имя новой восходящей звезды, ради вас даже ещё раз повторю, Реджина МакАльпин. С вами была Алекс, надеюсь, что до новых встреч! Классно получилось? Оторвись уже наконец от зеркала, я с тобой разговариваю!

— Прости, просто до сих пор не могу поверить в то, что я это сделала…

На телефон Алекс раздаётся звонок.

— Ой, держи, — она отдаёт мне мой телефон и яблоко, которое она ела, — чёрт, это мама…

— И что?

— Она опять начнёт выедать мне мозги…

— Подними уже наконец, или хочешь, я могу взять вместо тебя?

Алекс смотрит на меня и показывает знак «тихо». Я закрываю рот рукой, чтобы сдержаться, дабы что-нибудь не выкрикнуть.

— Алло, мам… нет, я гуляю… ты же знаешь с кем… Ларри сегодня остался дома, он приболел… Не знаю что с ним, позвони ему и узнай!.. Нет, я не у Джины… Мам, слишком глупый вопрос!.. Что с тобой?… Хорошо. Я скоро буду… — Алекс закатывает глаза и вздыхает.

— Что она тебе говорила?

— Контролировала не у тебя ли я. Достала уже. Думает, что я маленькая и сама не справлюсь без неё.

— Забота…

— Опека.

— Любовь?

— У неё любовь просыпается только тогда, когда она видит голых мужиков.

— Серьёзно?

— Каждую субботу она куда-то уходит с учителем литературы с другой школы. Однажды я проследила куда они шли, дорога привела меня в стриптиз-клуб. Потом она приходила вся довольная и счастливая.

— Ну, одинокая женщина развлекается как может. Не кошек же ей заводить… у неё и тебя хватает…

— Очень смешно. — съязвила Алекс. — Самое интересное, что мой папаша тоже не читает книжки по вечерам. На днях его видели в компании с молодой девушкой…

После услышанного я замолкаю.

— У мистера Абрамса появилась любовь?

— Видимо. Знать бы кто она, пожелала бы ей как можно скорее делать ноги…

— Ну, он взрослый мужчина, Алекс, он сам решит…

— Только не заступайся за него. Он тот ещё кобель.

Вслушиваюсь в слова Алекс и делаю вид, что мне абсолютно плевать на моего учителя физики… Главное, чтобы она ничего не начала заподазривать…

— Ладно, мне пора уже.

— Так быстро?

— Мама манипулирует мной, говорит, что ей плохо. На самом деле я-то знаю, что как только я приду домой, она опять начнёт выедать мне мозг пинцетом.

— Хорошо, пока спускайся вниз, я за тобой закрою.

Последний раз поправляю волосы рукой, чтобы уложить их на одну сторону, расчёсываю и спускаюсь к Алекс.

— Видела, что мы сделали с ковром?

— Да, прости… Только не присылай мне чек из химчистки на сумму 1000$.

— Я попробую тут всё сама убрать…

Алекс подходит ко мне близко и, смотря в глаза, приближается к моим губам. Моё тело бросает в дрожь от её дыхания. Я медленно тянусь к ней, и наши губы соприкасаются. Мы вновь целуемся.

— Мне пора… — шепчет она.

— Конечно… — я улыбаюсь ей и, смотря вслед, закрываю за ней дверь. Это были самые тяжёлые секунды нашего поцелуя. Почему она такая? Когда она мне нужна, когда я в ней нуждаюсь… её нет рядом? Как только я хочу забыть про неё — она появляется и вновь нагло целует меня в губы… Я кажусь ещё ужаснее, раз позволяю ей это делать. Раз позволяю ей играть со мной. Я тоже человек и тоже хочу любить по-настоящему, а не так, и не её…

Прохожу на кухню и беру чистящее средство. Распыляю на пятна. Неприятный запах моментально добирается до моего носа. Я начинаю кашлять. Сажусь на пол и губкой начинаю выводить въевшиеся кровавые пятна, одновременно недобрым словом вспоминая про Алекс.

Когда же я более менее навела порядок вообще во всём доме, скрыла «следы» покраски моих волос, чтобы в случае чего, мама кричала на меня меньше, занялась укладкой своих волос. Битые двадцать минут я стояла около зеркала и ума не приложила во что мне превратить этот красный ком, который запутался от моих экспериментов.

Наконец, смирившись с тем, что я не супер-стилист, просто зачёсываю волосы назад. Краем уха слышу, как кто-то топчется около порога. Останавливаюсь, чтобы вслушаться, но тут открывается дверь.

— Нет, нет, что ты, она совершенно не будет против того, чтобы ты зашёл… — мама с кем-то вовлечена в разговор. Позади неё я вижу, как на пороге стоит какой-то мужчина. Мама зовёт его к нам в дом, а затем бросает свой взгляд на меня и ужасается.

— Привет, — говорю я.

— О, Боже мой, что… что ты сделала со своими волосами?

В дом проходит тот мужчина и, осмотрев прихожую, замечает рамку с нашим семейным фото.

— Господи, а что ты сделала с моим ковром?!! — мама отодвигает меня и как сумасшедшая несётся к пятну, которое я так и не отмыла.

— Прости, мы случайно.

— Как я его теперь отмою!?

— Классный цвет. Тебе идёт.

— Спасибо.

— Я Джон Гиннесс, адвокат твоей мамы.

— Я Реджина, но дома и в школе меня называют Джина.

— Не обращай внимания, Джон, на то, что она порой говорит, а с покраской волос в такой цвет её вообще не стоит воспринимать всерьёз. В общем, чувствуй себя как дома.

— Рад знакомству, Джина!

— На, — мама даёт мне полный пакет с продуктами, — отнеси не кухню и поставь кастрюлю с водой.

— Спасибо за приглашение, но, может быть, я всё-таки пойду?

— Не-не-не-не, куда? — мама останавливает его на полпути. — Сейчас мы с Реджиной сделаем ужин, хорошо посидим, вы познакомитесь…

Я выхожу в прихожую и вижу в маминых глазах разочарование в том, что её «план по захвату сердца» мистера Гиннесса может провалиться. Решаю ей помочь.

— Э-эм, мистер Гиннесс, — вмешиваюсь я.

— Можно просто Джон…

— Хорошо… Джон…так лучше? — понимаю, что начинаю нести бред и как можно скорее формулирую свои и без того дряблые мысли. — Я думаю, что мама и я очень расстроимся, если вы всё-таки уедете так и не отужинав с нами. Посмотрите сколько всяких вкусностей накупила мама… Вы хотите её расстроить?

Гиннесс смотрит на маму, мама на него.

— Ну, если вы так просите…

— Ура! — восклицаю я.

Джон снимает своё пальто, шарф и проходит вместе с мамой на кухню. Она оборачивается, чтобы посмотреть на меня и шепчет мне «спасибо». В ответ я лишь просто улыбаюсь. Наконец-то наши с мамой отношения начинают двигаться в лучшую сторону.

* * *

Пока мама готовила ужин, я показывала мистеру Гиннессу наш дом. Добралась до семейных фотоальбомов и прочей ереси, которая придаёт «семейного уюта». Затем, мама позвала нас за стол.

— Чем вы ещё занимаетесь кроме того, что работаете в адвокатской конторе?

— Я обожаю бейсбол. Помню, в школьные годы, у нас даже была своя команда, называлась «Красные львы». Неплохо мы тогда играли с парнями…

— А сейчас?

— А сейчас то времени нет, то желание пропадает, то колено болит после травмы.

— Что за травма?

— Заработанная по глупости и неосторожности. Во время тренировки перед самым важным матчем для нашей школы, мы как обычно тренировались на улице, но именно меня тогда тренер поставил на скамейку запасных. В мои семнадцать лет меня это очень задело, ведь я был ведущим игроком в своей команде. Я настолько хотел показать тренеру, что я готов к матчу, что прямо во время их игры, я ворвался на поле, сбивая с ног своих товарищей, бежал за этим мячом как сумасшедший и в итоге на последних минутах игры, я спотыкаюсь об свою же ногу, пару раз кувыркаюсь в песке, пытаюсь встать на ноги, но понимаю что что-то не то…

— Какой кошмар!

— В итоге меня увезли в больницу и поставили там диагноз: перелом коленной чашечки. Перенос сложнейшей операции и месяцы хождения в гипсе наказали меня, и всё-таки я получил по заслугам.

— Ну и жесть! — говорю я.

— Поэтому я теперь всегда себе твержу: не стоит делать того, о чём тебя не просят, иначе это может плохо кончится для самого себя.

— Джон, а у вас есть семья? Я имею в виду жена, дети…

— Реджина!! — возмущается мама.

— Что-о? Я всего лишь продолжаю нашу беседу…

— Ничего-ничего, Бетти, всё нормально. Да, у меня была жена и маленькая дочь. Они погибли два года назад в Атланте, штат Джорджия, когда возвращались домой… Помню, мне тогда ещё надо было готовить ужин к их приезду, я ещё боялся, что не успею, но… не успели именно они к ужину…

— Джон, я… сожалею…

— Я навсегда запомню ту картину, когда я приехал к ним, на место аварии и увидел их бездыханные, окровавленные тела, накрытые простынёй, которая насквозь вся была пропитана кровью.

— Их убийца найден?

— Да, им оказался двадцатиоднолетний Том Кристман, наркоман, гуляка и, поговаривают, держал свой наркопритон. Он ехал со скоростью 160 миль… у них просто не было шансов выжить…

— Так, хватит о грустном! — прерывает нас мама. — Джон, давай лучше расскажем Реджине о том, что мой развод с Дейвом подходит к концу.

— Правда?

— Да. В пятницу у нас вновь суд, и там уже нас точно разведут! Всё благодаря Джону…

Отужинав мы распределились в гостиной. Мама и Джон сели на диван, а я же на пол, около телевизора.

— А где сейчас находится Элизабет?

— Она у Алисии, моей сестры.

— Думаю, что со следующей недели её можно возвращать обратно.

— Отлично, я как раз на днях собиралась позвонить им и рассказать о разводе. Кто хочет молочный коктейль перед сном?

— В другой раз, — говорю я.

— Джон…?

— Нет-нет, спасибо…

— Как хотите.

Мама уходит на кухню. Я продолжаю сидеть с Джоном и ловить неловкие паузы…

— Извините, если что не так спросила за ужином…

— Всё хорошо, Джина. Просто… хотел сказать тебе одну вещь перед тем, как ты уйдёшь спать: никогда не ругайся с мамой, потому что не знаешь какой день её или твой может стать последним днём в жизни. Я не хочу, чтобы ты потом жалела о броских словах, сказанных в ссоре с ней, и также не хочу, чтобы она винила себя в твоей смерти…

Я встаю с пола и тяжело вздыхаю.

— И вы туда же со своими учениями…

— Пойми, я это делаю не для того, чтобы показать тебе, что я весь такой умный и жизнью наученный, просто я хочу уберечь тебя от многих неприятностей…

— Вы знаете, что я употребляю наркотики?

— Да…

— Спасибо, что ничего не сказали по этому поводу… Спокойной ночи…

— Спокойной ночи, Джина…

Медленными и уставшими шагами поднимаюсь по лестнице прямо в свою комнату. Пройдя мимо зеркала, я косо бросаю взгляд на него. Мои красные волосы при тусклом свете кажутся чёрными. Я смотрю на своё отражение. Мои тёмные круги под глазами увеличились вдвое, скулы стали выпирать наружу и делать лицо уродливее, как у мертвеца.

Ложусь в кровать и достаю свой дневник.

«Привет дневник!

Сегодня я покрасила волосы в красный! Представляешь? Я до сих пор не могу поверить в то, что какие-то изменения в себе я сделала без разрешения мамы. Мистер Гиннесс (видимо новый ухажёр мамы) заценил мой новый цвет, сказав, что он мне очень идёт. Я думаю, что мы с ним подружимся, ведь он ещё и адвокат моей мамы. Помогает ей как можно скорее развестись с папой.

О чём ещё написать? Да больше и не о чем, кроме того факта, что я стала королевой осеннего бала! Да, я выиграла корону у Алекс, но та пообещала мне не обижаться на меня! А ещё у меня появился новый друг Чакки. Дурацкое имя, но если постоянно называть его Чак, то это выглядит менее ущербно. Он даже подрался с ведущим на балу, а затем подговорил всех присутствующих, чтобы они аплодировали, свистели и кричали громче, иначе бы я не победила… Не знаю что это у него… влюблённость в меня или просто дружеская симпатия…

День двадцать первый, Джини»

День 22

— Доброе утро, Реджина! — мама отдёргивает шторку и лучи солнца моментально ослепляют мне и без того больные глаза.

— Ай! Что ты делаешь?!

— Как видишь бужу тебя.

Я поднимаю голову и недовольно смотрю на часы.

— Мам, сейчас только шесть утра! Мне как минимум спать ещё целый час!

— Не играй с огнём, особенно тогда, когда этот огонь сильнее тебя!

Мама выходит из комнаты, а я ложусь обратно на подушку, зажмуриваю глаза и пытаюсь заставить себя уснуть, но как оказывается, это всё бесполезно. Встаю с постели и иду к шкафу, как вдруг ощущаю в на себе адскую головную боль, от которой я хватаюсь за голову и сажусь на корточки.

— Какого чёрта…? — я в буквальном смысле загибаюсь от головной боли и не могу сказать ни слова. В комнату опять заходит мама.

— О, Боже, что с тобой?

— Голова… я сейчас просто разорвусь на мелкие части!

Она помогает мне встать с пола и лечь обратно в кровать. Местоположение рук я так и не меняла.

— Я сейчас принесу тебе таблетку…

Мама опять куда-то убегает, я лежу на кровати, солнце продолжает светить мне в лицо, а от этого голова начинает болеть в десять раз больше. Прекрасное утро понедельника.

За столом я не прикоснулась к тарелке с кашей. Моя головная боль стихла, но не прошла окончательно.

— Что у тебя случилось? — спрашивает мама, которая дожаривает блинчик, а затем кладёт его на тарелку в другую такую же стопку одинаковых блинов.

— Ничего, просто ужасно болит голова.

— Надеюсь, это не твои отмазки, чтобы не идти в школу к первому уроку.

— Нет, ты что, я же люблю ходить в школу, — съязвила я.

— Кстати, забыла у тебя спросить вчера…

— Что?

— Ну, насчёт Джона… как он тебе?

— За один вечер, мам, трудно что-то сказать о человеке. Мне нужно знать его хотя бы неделю или две, чтобы ответить на твой вопрос. Если я сейчас скажу о нём своё первое впечатление, то оно будет не верным…

— Почему?

— Потому что я в который раз для себя убеждаюсь, что внешность бывает чересчур обманчива. На вид он приятно выглядит, но много болтает… Пройдёт время и я смогу сказать о нём больше, а сейчас прости… у меня нет настроения да и тем более, я уже опаздываю на автобус.

Выхожу из кухни и как можно скорее пытаюсь уйти из этого места. Надеваю куртку, ботинки и напоследок закручиваю шею шарфом, беру в одну руку портфель и выхожу из дома. Морозный ветер задувает в мои уши, теребит мои волосы. Накидываю портфель на одно плечо и бегу до автобусной остановки, чтобы хотя бы в этот день начать делать всё вовремя.

Забегаю в автобус и сажусь около окна. Как всегда включаю музыку в плеере и погружаюсь в свои мысли. Разговаривать я сегодня особо ни с кем не хочу, кроме Алекс.

Оглядываюсь на задние сидения и ловлю на себе взгляды. Кто-то шушукается глядя на меня, а я лишь улыбаюсь и почти смеюсь. Жалкие люди, которые боятся меняться сами, но зато заживо готовы сожрать своими взглядами других людей, непохожих на них, которые стараются выделяться из стада. Вспоминаю вчерашнюю покраску волос с Алекс, когда натыкаюсь на наши видео. Просматриваю и улыбаюсь. Всё-таки хорошо, что я знакома с такой девушкой как она. Жизнерадостная, готова идти по головам «за своё», дерзкая, но это её делает даже лучше. Думаю, Алекс никогда бы не пошёл мягкий нрав и добрая душа. Смотрю в окно и вижу впереди, на тротуаре, девушку с удивительно схожими чертами Алекс. Девушка идёт и совершенно не видит что у неё под ногами, наверное, если бы на дороге была яма, она бы прошла и не заметила бы её. Автобус всё ближе и ближе приближается к ней. Девушку шатает в разные стороны. Интересно откуда она идёт в таком виде почти в восемь утра? С тусовки? Может быть, она работает проституткой? Автобус обгоняет её и я вижу перед собой АЛЕКС!!!! Я прихожу в шок. От неожиданности я подрываюсь, но тут автобус начинает ехать быстрее и я вновь падаю на своё сидение.

— Что произошло с ней??! Почему она в таком виде?! — шепчу я про себя, а сама не нахожу себе места.

Автобус заворачивает в школьный двор, прямо к остановке, к тому времени Алекс только-только дошла до шлагбаума. Я подбегаю к ней и ужасаюсь ещё больше. Её чёрные волосы в какой-то липкой жидкости, тушь растеклась по щекам, а от её одежды пахнет алкоголем, который смешался с запахом сладких духов.

— Почему ты в таком виде?

— Привет, моя люби-и-и-и-мая Джина… — она протягивает ко мне руки, но я убираю их. — Ты чего?

— Это ты чего?! Что с тобой было? Где ты была?!

— Ой, ой, ой, только не надо играть в злую мамочку, хорошо?

— Ты что, под кайфом? Алекс!?

— Что?!

— Ответь на вопрос!

— Нет, Джина, я не под кайфом! — она смотрит мне в глаза с злобой. Я не понимаю, что происходит сейчас между нами. — Теперь ты довольна?

— Вполне.

Она останавливается и начинает что-то рыскать по карманам. Находит сигарету и зажимает её между губами.

— Что ты чёрт возьми творишь? — вырываю у неё сигарету и ломаю её.

— Какого хрена, Джина!? Это была последняя сигарета!

— Пошли в школу! Сейчас химия, я не хочу, чтобы твоя мама опять смотрела на меня так, будто это Я порчу её дочь…

— Я не пойду. Не хочу видеть эту истерическую суку! Это не мамаша, а дьявол какой-то…

— Ты поссорилась с ней?

— Я послала свою мать куда подальше, Джина, после чего она сказала мне, чтобы я больше не появлялась в её доме. Я ушла ночевать к Мэдисону…

— А я?! Разве ты не могла позвонить мне и сказать о том, что тебе негде ночевать?!

— У тебя же мама дома… такая же истеричка как и моя…

— Пойдём в школу, иначе Пикчер сейчас закроет вход…

Она встаёт с холодного тротуара и начинает мелкими шагами идти так же, как шла ранее. Я беру её под руку и мы вместе успеваем к звонку.

— Сколько раз я могу повторять, чтобы вы не бегали по этажу?! Томас, Стив, после этого урока зайдите ко мне в кабинет!! — кричал на всю мистер Пикчер.

— Давай пройдём мимо него, думаю, что так он нас не заметит…

Пока мистер Пикчер записывал других опоздавших, я и Алекс как можно скорее пробежали за его спиной прямо к запасному выходу.

— Вот козёл! — говорит она, снимая свои туфли и потирая голень.

Я осматриваю лестницу, чтобы не наткнуться случайно на учителей.

— Ты чего там капаешься?

— Эти дурацкие фирменные туфли нихрена не фирменные! Дешёвка да и только! Все ноги натёрла ими!

— Там кто-то идёт, вставай!

Алекс надевает туфлю и встаёт в постройку «смирно». Мы здороваемся с учителем, пропускаем его и поднимаемся в кабинет химии.

— Что будем говорить в своё оправдание?

— Я зайду просто так, а если выгонит, не растеряюсь, ещё раз пошлю её и уйду.

— Давай руку, — я беру руку Алекс и делаю паузу задержав на ней свой взгляд. Она поправляет рукав своей блузы и делает шаги вперёд. Я принимаю её синяки на руке как глюки из-за головной боли. Мы поднимаемся наверх и подходим к двери. Я стучу три раза и вхожу в кабинет вместе с Алекс.

— Здравствуйте, мисс Викинсон…

Она стоит к нам спиной и что-то чертит на доске даже не повернув на нас голову.

— Дай-ка угадаю, — перебивает она меня, — МакАльпин и…другая Викинсон?

Алекс проходит в кабинет и тянет меня за собой на нашу парту.

— Тяжела дорога была в этот кабинет? — спрашивает она нас.

— После вчерашнего особенно, — отвечает Алекс, тем самым напрягает обстановку.

— Ну, ещё бы… Рада, что вы хотя бы вдвоём сюда пришли, а то постоянно вижу одни и те же лица… Уже скучать начала по вам… — язвит мисс Викинсон.

— Если бы кто-то поменьше трепал нам нервы, мы бы появлялись куда чаще, не так ли, мамуля?

— Так, прекрати немедленно! — мисс Викинсон останавливает свой ор, понимая, что она не дома и поорать тут как следует не получится. — Открываем учебник на странице 43 и переписываем ту таблицу, что на доске! У нас практическая работа, от которой зависит ваша четвертная оценка! Всем всё понятно?

Класс молчит и хлопает глазами.

— Отлично!

Она уходит в лаборантскую, и все также молча начинают работать. Пока я черчу таблицу, Алекс пытается понять, как делать практическую работу. Читает мне задания в голос и часто путает слова.

— Положи учебник на парту, я потом сама прочту…

— Возьмите колбу и налейте в неё воду…

Она принимается за работу. Её руки дрожат, но она пытается сконцентрироваться на работе и всё-таки завершить начатое — налить воду в колбу.

— Смотри, так пойдёт?

— Да, вполне.

Я вновь обращаю внимание на её руки… Запястье в кровавых ссадинах, а чуть выше всё покрыто синяками. Всё-таки мне не показалось…

— Алекс, а чем ты занималась у Мэда?

— Мы курили травку и просто лежали, разговаривали о будущем… А что?

— Просто интересно…

— Ты меня отвлекла, из-за тебя я сбилась что теперь я должна добавлять в воду…

Наконец-то звенит долгожданный звонок на перемену. Всю практическую работу я думала лишь о том, что сейчас происходит в жизни у Алекс. Всё пытаясь вывести её на чистую воду различными вопросами, она продолжала держаться и ничего мне не отвечать… «Мы же подруги… какие у друзей могут быть секреты?» — думала я до того момента, пока не завела её в туалет, чтобы она привела себя в порядок.

— Эти следы на руках у тебя… они от шприцов…?

Я так надеялась и молила, чтобы её ответ был «нет»… но тут она говорит «да» и меня накрывает волной разочарования в ней. Я хватаю её за плечи и со всей силы прижимаю к стене.

— КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Ты же обещала мне, что колоться не будешь, а будешь только нюхать!!! — я не выдерживаю и ударяю её по лицу.

— Я не знала, что так получится… отпусти, мне больно!

— ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛА, ЧТО ЭТО НЕ ДОЙДЁТ ДО ПРЕДЕЛА!!! Мы же ПРОСТО ИГРАЕМ!! Не так ли?!

— Он просто предложил мне заработок, Джина! У меня сейчас с мамой большие проблемы, а так, я могу жить бесплатно у Мэдисона и, толкая дозу кому угодно, оставлять прибыль себе и иметь доход!

— Причём тут это?!? — я вцепляюсь ей в горло и начинаю душить. — Причём тут ты?!

— Перед тем как продать товар его нужно испробовать на себе! — шипит из последних сил Алекс.

Я смотрю на её покрасневшее лицо, смотрю в её глаза и понимаю, что Белла была права… Алекс действительно не держит своих слов. Может быть, она даже и дружила со мной не по-настоящему… Может она даже где-то и пользовалась мной… Внутри меня всё сжимается. Я чувствую, как слёзы уже готовы вылиться наружу. Я чувствую, как готова разреветься только от одной мысли, что всё, что она говорила — была лишь игра, в которую она затягивала меня с каждым новым «уровнем» иногда даже прибегая к использованию читов, то есть, давя на жалость… Я расслабляю руки и отпускаю её. Она, кашляя, скатывается на пол. Нет, наверное, боли сильнее, чем быть разочарованным в человеке, который, как ты думал, никогда не сделает больно, никогда не предаст и никогда не разочарует тебя.

Я выбегаю из туалета и оставляю её там. Мне сейчас абсолютно плевать задыхается ли она и умирает, или же кается в слезах и бежит за мной. Мне всё равно. Я бегу по коридору закрывая периодически лицо руками, чтобы никто не смотрел на то, что я плачу или вообще чем-то расстроена. Бегу и даже не вижу куда, потому что глаза все залиты этой солёной водой, которая выливается у нас сама, когда нам очень больно. Вытираю слёзы и в этот момент сталкиваюсь с мистером Абрамсом. От неожиданности я падаю на спину и с испуганным и заплаканным лицом смотрю на него. Он, видимо, тоже не ожидал такой встрече.

— Давай я тебе помогу, — говорит он и подаёт мне руку.

Я молча встаю не сказав ему даже спасибо.

— Что случилось, Джина, почему ты вся в слезах? Тебя кто-то обидел?

— Не ваше дело… просто не лезь в мою жизнь!!

— Но…я хочу тебе помочь! Объясни, что произошло?

Я смотрю в его глаза и вижу перед собой знакомые черты Алекс.

— Как я тебя ненавижу!! — отталкиваю Абрамса и убегаю на улицу. Я хочу освежить свои мозги и просто переварить эти минуты. Выбегаю на свежий воздух и, как сумасшедшая, которой не давали воли и свободу лет десять, начинаю жадно глотать воздух. Мне чертовски плохо, подхожу к стене школы и сажусь на корточки. Хватаюсь за голову и вновь перекручиваю все моменты с Алекс. Забуду ли я их? Нет… Тогда зачем я вновь добиваю себя этим? Мне тяжело. Слышу, как кто-то также выбежал на улицу. Младшеклассники. Их смех меня раздражает. Слышу, как чьи-то более взрослые шаги приближаются ко мне.

— Ты чего тут?

Поднимаю голову, чтобы посмотреть на объекта, который решил подойти ко мне. Этим объектом оказался Чакки.

— Дышу.

— За все выходные не надышалась воздухом?

— Ты для чего сюда пришёл? Чтобы поиздеваться надо мной?

— Нет, ни в коем случае. Наоборот, утешить тебя.

— Если пришёл утешать, то делай это, а не капай на мозги.

Он оглядывается и садится рядом со мной.

— Знаешь на кого мы сейчас похожи?

— На двух страдающих школьников?

— Нет. На парней с заброшенных районов, у которых из штанов выпирает дуло, а за пазухой всегда имеется бита.

Я почти смеюсь.

— Почему ты бежала в слезах по школе? У тебя проблемы с учёбой? Я могу тебе помочь…

— У меня нет проблем с ней, хотя… кого я обманываю, они были всегда… но плачу я не из-за неё…

— Из-за чего тогда?

— Да так, не важно уже…

— Просто если плачешь, то лучше рассказать, а не держать в себе.

— Боюсь, ты совсем ничего не поймёшь, если я расскажу тебе свои проблемы.

— Попробуй. Математику я же как-то понимаю.

— Просто поняла, что некоторые люди могут не сдерживать своих обещаний… Сначала они говорят одно, но после поступают совершенно по другому, скрывая это от тебя и делая вид, что всё хорошо, что всё так и надо.

— Да уж… я действительно ничего не понял. Наверное, мой мозг ещё не готов воспринять такое.

Я смеюсь над Чакки.

— Ты хороший… почему мы раньше не могли общаться?

— Наверное, потому что твоё окружение это те, кого я стараюсь обходить стороной, чтобы случайно не обзавестись новыми проблемами?

— Теперь у меня нет моего как ты выразился «окружения».

— Тогда думаю, нам стоит водиться вместе. Станешь таким же ботаником как и я. Начнёшь участвовать в олимпиадах, а затем станешь такой же очкастой, но зато начитанной.

— Спасибо, но я откажусь, — смеюсь я.

— Вот видишь, на твоём лице улыбка, это значит, что я на тебя хорошо влияю, — он улыбается мне, а я ему.

— Спасибо кстати за то, что тогда всех подговорил и я выиграла… ну… эту корону…

— Всё в порядке, это было даже приятно.

— В смысле?

— Ну, во-первых, на следующее утро моя почта была завалена сообщениями о помощи сделать рефераты, решить контрольные или самостоятельные работы по всем предметам, признаюсь честно, столько внимания я не получал даже от мамы на День всех влюблённых…

— А во-вторых?

— Во-вторых, я увидел твою искреннею улыбку…

Между нами наступает неловкое молчание. Неужели я понравилась нашему местному школьному ботанику?

— Гхм, похолодало на улице, — говорит он.

— А мне тепло…

— Слушай, сейчас урок математики, может быть, нам уже пора?

— Если хочешь, то можешь идти, я ещё побуду тут.

— Ну, нет, вдруг с тобой что-то случится… Я не хочу лишаться нового друга.

— Хорошо, — я встаю и поправляю одежду, — пошли.

— Я так и знал, что это сработает.

Он улыбается, и мы заходим в школу.

Урок математики не предвещал никаких трудностей, поэтому я пережила его спокойно и, как мне показалось, очень быстро. Ещё бы, я весь урок проболтала с Чакки.

— Ну, что, теперь куда?

— На сегодня хватит с меня учёбы.

— Ты что, собираешься сбежать с уроков?

— Не сбежать, а просто уйти.

— Не боишься, что учителя будут ругаться?

— Меня это никогда не останавливало…

Я спускаюсь на первый этаж, Чакки идёт за мной.

— Хочешь, я могу тебя прикрыть?

— Была бы благодарна… Ну, пока.

— Джина, — останавливает он меня, — постой…

— Что опять? Говори быстрее, пока Пикчер отвлёкся…

— Ты не против сегодня вечером прийти ко мне в гости…?

— Ты меня приглашаешь на свидание к себе домой?

— Нет-нет, это просто… не свидание… дружеский вечер что ли…

— Хорошо, скинешь адрес на мой номер телефона.

— О-о… хорошо, я буду тебя ждать.

— Всё, мне пора.

— Постой…

— Что ещё?! Чакки, я такими темпами никогда не сбегу.

— Я просто хотел сказать, что тебе очень идёт этот цвет волос. Я рад, что ты стала меняться.

— Спасибо, это лучший комплимент за эти два дня.

— Не за что…

— Теперь мне точно пора, — я обнимаю Чакки и прокрадываюсь к выходу. Он же решает помочь мне и подбегает к мистеру Пикчеру с каким-то вопросом. Пока тот отвлекается на Чакки я как можно скорее удираю из школы. Ад окончен, но самое интересное, видимо ждёт меня ещё впереди.

«Дорогой дневник!

Я уже дома, лежу в своей кровати и жду пока мама принесёт мне горячий чай с лимоном и маффинами. Я убежала из школы, потому что последующие уроки состоят из одного: сидения за одной партой с Алекс… Да, ты, наверное, не в курсе… она обещала мне не принимать героин, только нюхать, но она не сдержала своих слов. Естественно, она хотела этого, а ту отмазку, которую она придумала, что ей якобы нужны деньги — это бред. У неё вроде мама не плохо зарабатывает и тем более, что Абрамс, её отец, вполне смог бы обеспечивать их обоих, если бы её родители не развелись. Кстати о разводе, в пятницу у мамы состоится последний судебный процесс, в котором их с отцом окончательно разведут. Джон, её адвокат и новый ухажёр, говорит, что дело сто процентов выигрышное ими, но я всё равно переживаю, что папа сможет доказать судье обратное… в общем, не хочу накручивать себя плохими мыслями, но надеюсь, что всё будет хорошо.

Сегодня Чакки пригласил меня к себе в гости. По его словам это не свидание, а дружеский вечер, но… мы оба знаем, что означают такие «вечера». Он, то есть Чакки, не плох собой, но его приедливый и скучный характер слишком быстро надоест мне, а я не хочу терять такого человека как он, потому что Чакки слишком хорош. Он отзывчивый, добрый, помогает мне, и более того, сегодня он единственный подошёл ко мне и смог рассмешить меня… Наверное, это наше новое начало дружбы… кто знает…

Также звонил Абрамс и назначил встречу на восемь, сказал, что мы просто съездим в кафе и ничего больше. Сначала я хотела отказаться, но затем подумала о том, что уж лучше я проведу этот вечер с Абрамсом, чем с тем человеком, который бредит математикой, звёздами и коллекционированием барахла.

…я так устала, а ещё даже и месяц не прошёл, а я уже ввязалась в такое…

День двадцать второй,

Дж. МА.»

— Вот твой горячий чай и маффины, — говорит мама входя в комнату.

— М-м-м, как вкусно пахнут!

— Я старалась.

— Ты прости меня за утро, — говорю я, а сама кладу в рот целый маффин, который запиваю, прихлюпывая, чаем.

— Ничего страшного, все мы с утра встаём не с той ноги. Ты мне лучше скажи как твоя головная боль?

— Почти всё прошло.

— Почему тогда ты так рано вернулась со школы?

— Я отпросилась у медсестры. На математике у меня заболел живот…

— Тебя нужно показать врачу, мне не нравится твоё состояние здоровья.

— Спасибо, мам…

— Я вот думаю, может быть, стоит отменить сегодняшний сеанс к доктору Ватчу?

— Да. Позвони и скажи, что мне плохо…

— Отлично, значит, вечером у нас будет время, чтобы ещё раз отужинать с Джоном.

— …вечером, я ухожу…

— Куда это?

— Э-э, Чакки, мальчик с класса по математике, позвал меня к себе. У нас новая тема и я её плохо поняла…

— Так пускай приходит к нам. Ему же кроме учебника ничего больше не понадобится.

— Ты не понимаешь, у него там и пособия, справочники, и книги с заданиями…

— Ну, раз так, то… конечно иди… если ты меня не обманываешь…

— Нет, мам, ты что…

Мама смотрит на меня, а затем выходит из комнаты и закрывает дверь.

— Фух, пронесло, — шепчу я.

Доедаю еду и со счастливым видом иду в душ, у меня как раз до восьми вечера ещё полным-полно времени, поэтому я успею высушить волосы и сделать какую-нибудь причёску.

Выхожу из душа пританцовывая и припевая какую-то дурацкую песенку, которую сегодня услышала совершенно случайно в автобусе. Чтобы у мамы не возникло никаких подозрений, одеваюсь по-обычному: джинсы и джемпер розового цвета. Высушиваю волосы и завязываю их в косу рыбий хвост. Слегка наношу макияж. Подвожу глаза, крашу губы в розовый цвет, беру сумочку и спускаюсь на первый этаж.

— Привет, красотка! — говорит Джон.

— Привет! Рада вновь тебя видеть у нас.

— Твоя мама так вкусно готовит, что я просто не смог ей отказать, чтобы она ещё раз накормила меня.

— Заранее приятного вам аппетита.

— А ты куда? Я думал, что ты поужинаешь с нами.

— Меня ждёт друг…

— Это тот, который приехал за тобой на чёрной машине и припарковался около соседнего дома, чтобы отвести все подозрения?

— Как ты узнал?

— Дети… вы такие ещё дети…

Ну, да, знал бы Джон сколько тому «ребёнку» в машине лет, он бы так не говорил.

— Мне пора.

— Удачи, сильно не шалите там!

Джон машет мне рукой и закрывает дверь. Я подхожу к машине Абрамса и стучу в окно. Он машет мне рукой и открывает дверь на соседнем сидение.

— Надеюсь, это был твой не самый продуманный план в парковке авто, около соседского дома.

— А в чём дело?

— Джон тебя раскусил.

— Кто? Кто такой Джон?

— Адвокат и по совместительству мамин ухажёр.

— Я уже подумал, что это твой отец.

— Мои родители в разводе…

— Давно?

— Какое это имеет значение?

— Прости, если что-то не так сказал.

— Бывает… Куда мы поедем?

— В одно очень интересное место. Самое популярное, между прочим, в нашем городе, — Абрамс смотрит мне прямо в глаза. Свет в машине выключен, и освещает нас только фонарь, над которым стоит машина Гейла.

— Что-то не так с тушью? — спрашиваю я. — Растёкся макияж? Чёрт, я так и знала, что она меня подведёт, — я принимаюсь вытирать её с щёк, думая, что у меня всё совсем плохо с макияжем.

— Да, нет же, глупая, — смеётся Абрамс, — у тебя всё отлично, даже больше— всё прекрасно.

— Тогда почему ты смотрел так, как будто я разукрашенная проститутка?

Абрамс заливается смехом.

— Ну и жаргончик у вас, мадам. Просто ты вкусно пахнешь. Мне нравятся духи, напоминающие запах свежести.

— Вот я дура…

Мы оба начинаем смеяться. Он приближается ко мне и шепчет на ухо:

— Я до сих пор удивлён, что у тебя никого нет…

Его шёпот заставляет меня вздрогнуть. По телу моментально побежали мурашки. Я ещё минуту ловлю кайф от обстановки, а затем смотрю в его глаза. Не знаю почему, но мне жутко захотелось его поцеловать. Я наклоняюсь к нему и вот-вот наши губы соединятся. Его тяжёлое и тёплое дыхание, словно тихий ветер, который обдувает кожу ранним утром.

— Я рад, что мы вновь увиделись.

— Я тоже… — шепчу ему я и, не сдерживая свои порывы и желания, первая делаю шаг и целую его. Наши губы сливаются, а руки не контролируют себя. Мы продолжаем целоваться я кладу холодные ладони на щёки Абрамса. Он тянется ко мне, но случайно задевает локтем руль. На всю улицу раздаётся гудок. Мы останавливаемся и оба тяжело дышим.

— Я заказал столик на восемь двадцать, нам пора ехать, не хочу, чтобы мы опоздали.

— Хорошо…

Мы садимся обратно на свои сидения. Я поправляю одежду и помаду, которую уже размазала. Абрамс заводит машину, и мы уезжаем.

Через пятнадцать минут с небольшим опозданием мы всё-таки вошли в кафе. Нас встретила девушка официантка, отметила что-то у себя в журнале, а затем провела нас до столика.

— Я думаю, что тебе тут понравится. Приятный интерьер, живая музыка и самое главное, тут вкусно кормят.

— Да, — говорю я, осматривая зеркальный потолок, — тут действительно здорово.

Мы садимся друг напротив друга. Ненавижу я, на самом деле, все эти кафе, рестораны и прочие заведения, лишь потому, что нужно контактировать глазами с человеком, который сидит напротив. Я. Ненавижу. Когда. Мне. Смотрят. В. Глаза!!

— Ваше первое блюдо, — говорит официант.

— Спасибо.

Я смотрю на тарелку и понимаю, что порции тут действительно огромные.

— Кажется, я наемся только одним блюдом.

— Нас ещё ждёт десерт. Надеюсь, ты не против, что я вот так заказал без твоего мнения.

— Всё в порядке, меня всё устраивает.

Мы приступаем к еде. Успеваем во время «трапезы» перекинуться парочкой словосочетаний, иногда даже бессмысленных и пустых предложений, которые задевают атмосферу в зале или как кто одет.

— Мне было всегда интересно, Джина…

— Что именно?

— А как ты относишься к путешествиям? Я имею в виду, любишь ли ты путешествовать на машине или же предпочитаешь бизнес-класс в самолёте?

— Если честно, то мне по душе и то, и то. Я мало куда выезжала из своего городка, поэтому переезд в Гринвилл стал для меня просто праздником. Если что, мы перебирались на машине…

— Сколько человек в твоей семье?

— Я, сестра, мама и папа… был, до развода.

— О, у тебя есть сестра. Это здорово, что ты в семье не одна. Всегда можно положиться на близкого человека.

— Ей шесть и всё, что она может сделать, так это сказать мне: «посмотри как я тут тебя нарисовала!»

— Тогда мама…?

— Нет, единственный член семьи, с которым у меня были хорошие отношения — был папа. Сейчас я остаюсь одна со своими мыслями и иногда жалуюсь Алекс.

— Кстати, почему ты сегодня плакала? Тебя кто-то обидел, что-то сказал или… что?

— Нет, ничего страшного…я просто расстроилась из-за своих оценок по химии. Ну, знаешь, твоя жена стерва и… как учитель она тоже так себе.

Абрамс смеётся.

— Я знаю, поэтому я и ушёл от неё. Зато теперь я и Ларри ни о чём не жалеем. Живём как холостяки и бед не знаем.

— И не скучно вам?

— Ну, бывает, но в основном мы вместе ходим на футбол. Не хочешь с нами пойти в субботу?

— Нет, я думаю, я лучше останусь дома и подучу уроки…

— А насчёт химии ты не переживай, я переговорю с ней и она от тебя отстанет.

Наш разговор прерывается только тогда, когда я замечаю чересчур знакомые черты лица. Эта стрижка, эта укладка волос, этот костюм. Этот профиль лица! ДА ЭТО ЖЕ МОЙ ОТЕЦ!!! Сидит за столом спереди нас с какой-то женщиной и о чём-то мило беседует. Наверное, о том, как скоро он проиграет суд и останется без всего. Без имущества, без любимых людей, без семьи…

— Куда ты смотришь?

— А? Прости… там… Давай уйдём отсюда?

— Что такое? — Абрамс оборачивается назад, чтобы понять куда я уставилась. — Ты кого-то увидела?

— Да. Там мой отец… Извини, но я не хочу видеть его сюси-пуси с какими-то пассиями, от которых меня тошнит, и уж тем более, не хочу, чтобы он видел меня тут.

— Хорошо. Тогда я попрошу официанта, чтобы он завернул нам десерт с собой.

— Знаешь, сладкое есть в твоём возрасте вредно, а я после шести вообще есть не стараюсь. Поэтому, мы сейчас просто возьмём вещи и уйдём.

— Ладно-ладно, я только расплачусь. Официант…!

* * *

Набережная. Я и Абрамс стоим около воды. По дороге сюда он купил хлеб для уток, которые, почему-то выплывают только в ночное время суток. От ледяного ветра, который задувает со стороны озера, у меня продрогло всё тело. Ещё чуть-чуть и, кажется, что я превращусь в ледышку. Не помогает согреться даже куртка Гейла, которую он дал мне в надежде, что я хоть как-то отогреюсь. Я смотрю на него и, от одного его вида в костюме, меня бросает в дрожь.

— Нам не пора домой?

— Ты хочешь вернуться домой?

— Ну, вообще-то не мешало бы…

Он разламывает последние кусочки хлеба и кидает в воду. Утки моментально налетают на еду. Абрамс подходит ко мне и, приобнимая за плечо, мы делаем шаги в сторону машины.

— Спасибо, что согласилась провести со мной время.

Я молча сажусь в машину.

— Может быть заедем и я куплю тебе горячий чай…?

— Нет! Я хочу домой…

— Как скажешь.

Абрамс заводит машину, включает обогреватель и мы уезжаем домой.

За всё это время мы не сказали друг другу ни слова. Этот вечер, эта встреча и вообще то, что между нами — ошибка. Почему я не могу прекратить это всё в одночасье? Что мне мешает сказать ему «прощай»? Тем более, пока мы не зашли так далеко, это нужно прекращать…

Я смотрю на Абрамсса и понимаю, что он явно не моя любовь. ДА ВООБЩЕ КАКАЯ ЧЁРТ ВОЗЬМИ ЛЮБОВЬ МОЖЕТ БЫТЬ МЕЖДУ УЧЕНИЦЕЙ И УЧИТЕЛЕМ?! Это не правильно!!! Это всё… не правильно!! Он старше меня. Его дочь и сын являются мне друзьями, а он сам преподаёт мне физику в школе!!! Какого грёбанного чёрта ты творишь, Джина!? Какой может быть роман между мной и им?! Ведь он совсем не тот человек, который мне нужен! Он делает жесты внимания, воспитанности и даже где-то чересчур пафоса — мне это не надо! Я не хочу однажды проснуться с ним в кровати, посмотреть на него и понять, что всё то, что было между нами — это была лишь детская (с моей стороны), даже где-то наивная влюбчивость во взрослого мужчину! Это ужасно и за это я себя сейчас терзаю…

Машина останавливается на светофоре, а мне с каждой минутой всё противнее и противнее находится рядом с ним. В голове я прокладываю маршрут до своего дома и понимаю, что мы в минут пятнадцати от него. Я решаюсь, и наконец делаю первые шаги. Открываю дверь и выбегаю на улицу. Абрамс кричит мне что-то, но я отказываюсь его слышать. Он выбегает и бежит за мной.

— Стой!! — кричит он. — Что ты чёрт возьми творишь?!

Я бегу изо всех сил, но понимаю, что ещё чуть-чуть и я свалюсь на землю. Мои ноги окоченели от холода.

— Джина, постой!!

— Нет! Не подходи ко мне!! — я останавливаюсь, потому что чувствую, что больше не могу бежать. Сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет наружу. Осматриваю себя и понимаю, что выбежала из машины в куртке Гейла. Он приближается ко мне.

— Не подходи ко мне, — снимаю его куртку с себя и кидаю в него.

— Почему…? Что случилось? Объясни!

— Я просто не хочу, чтобы то, что было между нами переросло в что-то большее… Ведь ты этого и добиваешься?

— Что? Господи, какой бред ты сейчас придумала у себя в голове.

— Не пытайся меня обмануть!! — кричу я ему. — Все твои походы в кафе, рестораны, прогулки… это же… это же свидания, чёрт возьми!

— Пойдём обратно в машину и я всё тебе объясню! Джина…

— Нет! Я больше ни шагу не сделаю с тобой! Я знаю, что такие как ты делают с такими наивными дурами как я… — я тяжело дышу, даже, можно сказать, говорю сквозь слёзы.

— Боже мой, какая ты глупенькая, Джина… — Абрамс делает шаги ко мне.

— Стойте там, где вы стоите, мистер Гейл Абрамс… Каким бы вы загадочным, вежливым и сексуальным не были, никогда, слышите меня, никогда не смейте подходить ко мне… Вы мерзкий развратитель, который только и умеет, что совращать таких глупых, нет, даже ТУПЫХ девушек, как я… Я расскажу о вас всем, чтобы больше никто не попадал в эту ловушку, — я начинаю убегать. Абрамс бежит за мной и хватает меня за руку. Разворачивает с силой и начинает яростно трясти.

— Что с тобой происходит, грёбанная ты наркоманка!? Ты что, каждый раз закидываешься дозой, перед тем как выйти в люди!?! — он трясёт меня с яростью в глазах, с каждым разом сжимая всё сильнее мои руки. — Послушай сюда, если хоть кто-то узнает о том, что между нами было что-то, то ты об этом пожалеешь!

— Теперь ты думаешь, что запугаешь меня своими угрозами, извращенец…?

Абрамса это окончательно выводит из себя. Он прижимает меня со всей силы к кирпичной стене и даёт пощёчину, задевая своим кольцом мою губу. Момент, и из неё начинает течь кровь. Я дотрагиваюсь до неё, чтобы прикрыть пальцем рану, но она оказывается настолько глубокой, что мне сейчас поможет только спиртосодержащий раствор и йод.

— Прости, Джина… я… погорячился…

— Не подходи ко мне, мерзавец… Моли Бога, чтобы после этого ты не оказался за решёткой!!

Я начинаю бежать как можно быстрее с нашего места потасовки. Кровь из губы струится и стекает по подбородку прямо на одежду. Стараюсь прикрыть её рукой, но понимаю, что это бесполезно, потому что все мои руки запачканы моей же кровью.

Добегаю до дома и кровавыми руками нащупываю замок. Открываю дверь ключом, чтобы никого не разбудить. Проникаю во внутрь. В гостиной и в кухни никого. Перевожу дух и открываю комод, в котором лежит аптечка. Достаю битны, вату и йод. Слышу, как кто-то вышел из маминой спальни и молю Бога, чтобы это был Джон.

— Эй, тут кто-то есть?

— Джон, это я…

— Джина? Почему ты шоркаешься как вор?

— Я просто сейчас возьму обезболивающее в аптечке и пойду к себе в комнату…

— Посмотри на меня.

Джон спускается по лестнице и доходит до меня. Я поворачиваюсь и смотрю в пол.

— О, Господи… кто это сделал? — он моментально подлетает ко мне и подставляет свои руки под губу.

— Всё хорошо… я просто подралась…

— Ты!? С кем??

— Да так… с девочкой из моего класса… Мы давно с ней сталкивались в коридоре, но всё никак не находили время…

— Ужас… ужас… какой ужас… — шепчет Джон.

— Всё нормально, мне даже почти не больно…

— Сейчас потерпи, будет слегка щипать…

Он брызгает мне на рану какой-то раствор, минуты три я совершенно ничего не чувствую, а затем, вцепившись в стул, на котором я сидела, я готова была кричать от боли. Джон почти заканчивает всю процедуру, как вдруг выходит мама. Только её мне сейчас и не хватало, с её вопросами…

— Джина? — говорит она спросонок. — Что… что с тобой? — она переводит взгляд на окровавленные бинты и куски ваты. — Ты что, ранена?!

— Нет, мам, всё, хорошо… Джон мне уже помог.

— Бетти, отойди, я пытаюсь помочь Джине, а не навредить.

Мама в замешательстве отходит назад и просто понять не может, что же со мной произошло.

— Тебя побили? Давай я вызову полицию?!

— Не надо никакой полиции… это всего лишь ссадина…

— Бетти, я прошу тебя, иди наверх!

— Но как… тут же… Реджина…

— Бетти!!

Мама, оглядываясь на нас, поднимается по лестнице и скрывается за стеной.

— Спасибо, — сквозь боль шепчу я.

— Всё. Теперь приложи лёд и отправляйся спать. Завтра губа опухнет, но зато потом всё будет выглядеть так, как будто ничего и не было. Тебе сильно рассекли мягкую ткань. Должно быть, эта девушка, что была тебя, занимается спортом?

— Да… она ходит на бокс… — соврала я.

— Держи, — Джон даёт мне лёд.

— Спасибо ещё раз…

— Сладких снов.

Поднимаюсь к себе в комнату. Закрываю дверь и снимаю всю одежду с себя. Тело до сих пор ломит от страха. Губа пульсирует и болит до такой степени, что даже больно до неё коснуться. Я смотрю в зеркало.

— Да, уж, Джина, это явно не то, что ты хотела получить…

Ложусь на кровать и вспоминаю о своей давно заброшенной книге, которую я всегда читала перед сном, которая действовала на меня как снотворное. Нахожу её среди своего мусора под кроватью и погружаюсь в чтение. Минут через двадцать «удивительных» историй главной героини, я понимаю, что больше не могу открыть глаза. Я вновь усыпаю с книгой в руках и включенным светом.

День 23

Во рту неприятная сухость. Я открываю глаза и ужасаюсь: вся подушка в крови. Видимо, пока я спала моя рана на губе вновь начала кровоточить. На часах около восьми утра. Странно, что мама не зашла меня будить в школу. Медленно поднимаюсь с постели. В голову бьют воспоминания о вчерашнем вечере. Когда же я уже забуду весь этот кошмар? Подхожу к зеркалу. Отражение в нём меня уже совершенно не пугает. Я привыкла видеть постоянные синяки у себя под глазами, а теперь ещё и царапины на щеке и вдобавок рану на губе. Дотрагиваюсь пальцем к засохшей крови, слегка приоткрыв рот. Все дёсны, зубы в крови. Не переодевшись, я, шоркая ногами, добираюсь до ванны. Принимаю холодный душ, чищу зубы, расчёсываю волосы и отправляюсь вновь в свою комнату. Мои руки в синяках, ноги, почему-то тоже, значит сегодня время для всего чёрного. Надеваю чёрную футболку, джинсы и длинный кардиган. Чтобы хоть как-то скрыть следы «приятного» вечера я принимаюсь замазывать это всё косметикой. Губы крашу в тёмно-красный цвет, дабы, если вновь просочится кровь, это всё смешалось с помадой и никто не стал бы тыкать и говорить: «ого, у тебя идёт кровь!»

Собираю портфель и с почти высушенными волосами выхожу из дома. Как оказалось, мама и Джон уже с утра пораньше куда-то ушли. Наверное, в адвокатскую контору…

Так как на автобус я уже опоздала, я не желаю ловить попутку или такси, да и тем более, у меня нет денег, чтобы расплатиться. Я иду пешком вплоть до самой школы. Зайдя на школьный двор, прохожу мимо шумных компашек, которые всё ещё обсуждают мой цвет волос. Думаю, они мне завидуют, раз уж который день перемывают мне каждую косточку. Мимолётно смотрю на то место, где всегда «тусовались» Мэдисон, Ларри, Алекс, Белла, Макс и я… теперь на этом месте стоят какие-то упыри. Захожу в школу и подхожу к расписанию. Незаметно ко мне подкрадывается Чакки.

— У нас биология если что… — говорит он.

— Боже мой, ты меня напугал!

— Видимо настолько, что ты даже не позвонила мне, чтобы отменить встречу…

— Прости… я вчера была занята… я не могла…

— Настолько занята, что получила царапины на щеке и шрам на половину губы?

— А… это… на меня упала коробка с посудой… Мама затеяла делать перестановку на ночь глядя… я не могла ей отказать.

— Ты могла хотя бы позвонить, предупредить…

— Чакки, перестань ныть как маленькая девочка! Нет ничего страшного в том, что я не пришла к тебе в гости! Не случился конец света! На Землю не упала комета! Ничего не произошло, а ты раздуваешь из этого целую проблему!!

— Конечно-конечно, госпожа-занятость, только проблема не этом, а в том, что я тебя действительно ждал…

Он, достав учебники из шкафчика, уходит, поднимаясь по лестнице. Я выдыхаю. Почему он сейчас ведёт себя хуже обиженной девочки? Хотя, если он действительно подготавливался и ждал меня весь вечер, то его понять можно… Наверное, я бы тоже была бы обижена, даже более того, зла на него…

Со звонком я захожу в шумный класс. Сажусь за парту с Беном.

— Привет, — говорит он.

— Привет, давно не виделись.

— Поздравляю с выигрышем…

— С каким?

— Ну, королева осеннего бала, все дела…

— Точно, совсем вылетело с головы. Спасибо.

— Выглядишь как-то вяло.

— Был тяжёлый понедельник, выжал из меня все соки.

— А мне он показался самым лёгким, чего не могу сказать про свои выходные.

— Что с ними?

— Мы с отцом решили поехать на охоту. Всё было хорошо, пока мы не вспомнили о том, что забыли взять ружья. Ты представляешь? Мы собирались два часа и просто оставили их около выхода! Затем, когда мы собрались ехать обратно, мы застряли в яме с грязью, поэтому, если у тебя есть подружки, которые хотят омолодиться, я могу взять их с собой и они точно скажут тебе спасибо, когда вдоволь накупаются в грязи.

Я начинаю смеяться. Рана на губе напоминает о себе.

— Вы хотя бы выбрались?

— Да, спустя семнадцать часов! Ни сотовой связи, ни людей, потому что мы заехали в самую глушь. Только мы без ружья и звери в лесу… Замечательные выходные.

— Что, Бен, опять жалуешься на то, что тебе не дала какая-то девушка? — подкалывает его какой-то парень.

— Да пошёл ты!

— Я Том.

— Джина.

— На твоём месте я бы так легко и просто не садился с ним, он ведь тот ещё извращенец.

Я начинаю смеяться.

— Да? Тогда ты самый конченный извращенец, которого когда-либо встречала моя сестра. Джина, ты представляешь, что он учудил…?

— Заткнись! — Том подбегает к Бену и начинает закрывать его рот руками.

— …А ещё он…

— Прости, но я ничего не понимаю, — смеюсь я.

В класс заходит миссис Аникс. Я слезаю с парты, на которой сидела и наблюдала за цирком Бена и Тома.

— Садитесь… Сегодня у нас не будет никаких сложных работ, — весь класс сразу приободрился, — кроме одной: мы пишем работу по улиткам.

— Фуу! — завыла половина.

— Улитки, наверное, самые безобидные существа на планете…

— Согласна. Так что, думаю, с ними будет полегче…

— Да, и не так, как с лягушками, — подкалывает меня Бен.

Практическая работа прошла беззаботно и легко. Биология — вот, наверное, единственный школьный предмет, который мне интереснее всего изучать, ну, и, может быть, ещё история и литература… Весь урок биологии я смотрела на Чакки, точнее на то, как он пытается вести себя весело с какой-то девушкой, видимо, его новой напарницей. Мы пару раз перекинулись взглядами, и больше старались не обращать внимания друг на друга.

Выхожу из кабинета и надвигаюсь в столовую. Беру поднос. Кладу на него тарелку с салатом, фрукты, и сок. Разворачиваюсь и пытаюсь найти себе новое место, стараясь не смотреть за наш общий с ребятами стол. Но, на моё удивление, там сегодня никого.

— Неужели она не пришла? — доносится в моей голове. — Тогда где Макс и Ларри??

Всё-таки набираюсь решимости и подхожу к нашему столу. Сажусь и ещё долго не могу приступить к еде. Мне начинает казаться, что все так и смотрят на меня и задаются массой вопросов: «Почему она сидит одна? Где её шайка? Наконец-то до неё дошло, что они не могут водиться вместе! Ты видела её цвет волос? Он такой странный!..»

— Можно…? — спрашивает Чакки.

— Раз подошёл — садись.

— Спасибо.

Он садится напротив меня и как ни в чём не бывало, начинает есть.

— Ты почему не ешь?

— Пропал аппетит…

— Его, надеюсь, не я испортил?

— Нет…

Вижу как в столовую заходят Ларри, Мэдисон и… всё… Меня всё-таки продолжает терзать вопрос: где же Алекс? Они берут подносы и, смеясь, идут к нашему столу. Улыбка с их лиц пропадает только тогда, когда они замечают Чакки.

— Ты что тут забыл? — спрашивает Ларри у него.

— Тут было свободно, я спросил разрешения у Джины…

— А если бы она тебе сказала есть с пола, ты бы ел?

Чакки начинает мяться. Я чувствую, как он хочет высказать им всё, но не может, потому что если он это сделает — он всё равно будет в меньшинстве. Где Ларри — там и вся школа…

— Ну, тогда вали отсюда! — прогоняет его Мэдисон.

Чакки молча берёт поднос и пересаживается за другой стол…

— Так то лучше! И чтоб больше я тебя тут не видел!

— Он тебе ничем не мешал… — говорю я.

— А ты чего это за него заступаешься? Он что, твой парень?

— Нет, просто хороший друг…

— Кстати о друзьях, ты не знаешь где Алекс? — спрашивает Мэдисон.

— Без понятия.

— Странно, она вчера ушла после третьего урока. Позвонила и сказала, что идёт до меня… но, так и не дошла…

СПАСИБО!! Обнадёжил. Я сижу и переживаю за неё, утешая себя мыслями о том, что она осталась у Мэда, а он говорит мне такие новости…

— Чёрт! — говорит Ларри. — Я забыл взять вилки. Мэд, сходи до раздачи, возьми вилки и ножи…

— Разве ты сам не можешь? Ты же ближе…

— Если я прошу тебя, то значит сам не могу!

Мэдисон лениво встаёт изо стола и уходит.

— Я знаю где Алекс, если тебе интересно. Я знаю, что вы вчера поссорились, но она мне не говорила из-за чего.

Ещё бы она тебе рассказала. Прямо взяла и так просто призналась о том, что она наркоманка…

— С ней всё хорошо?

— Да, она дома под присмотром мамы.

— Я рада, что с ней всё хорошо.

— Она сказала, что хочет тебя видеть.

— Почему ты этого не мог сказать при Мэдисоне?

— Потому что я хотел спросить ещё кое-что…

— Например?

— Ты знаешь, что вообще происходит между ними?

— По последним данным, они встречаются, но это ещё не точно…

— А кто такой этот Майк? Он же тоже почти всегда крутился около тебя…

— Я виделась с ним всего пару раз от силы, и то, в неприятных ситуациях.

— Понятно. — Ларри быстро переводит тему, когда видит, что к нам возвращается Мэдисон. — О, а ты слышала про вечеринку?

— Какую??

— Вы о чём? Какая вечеринка?

— Вы что, оба отстали от жизни? Вечеринка у Ричарда Гринса! Ну вы что?!

Мы с Мэдисоном хлопаем глазами и совершенно не можем понять Ларри.

Внезапно нас всех прерывает директор Миллер, который объявляет по школьному радио примерно следующее:

— Доброе утро всем учащимся! В связи со всемирной проходящий акцией «Нет наркотикам!» Просим короля и королеву осеннего бала срочно зайти ко мне в кабинет!

Все оглядываются на нас с Чакки, но в частности на меня. Это и понятно почему…

— Ладно, мне пора…

— Ты даже не притронулась к еде.

— Хочешь, доешь.

Беру портфель и выхожу из столовой. Чакки следует такому же примеру и вот мы вместе с ним стоим около кабинета директора.

— Стучи! — говорю ему я.

— Мистер Миллер, вы звали нас?

— Да. Проходи, а где… МакАльпин??

— Я тут, — говорю я выглядывая изо спины Чакки.

— Ребята, у меня для вас самое срочное дело! На днях к нам должна нагрянуть проверка, а тут ещё и эта акция! Мы должны показать то, что мы действительно самая лучшая школа! Вы не можете подвести меня! — метался Миллер.

— А проверка какая?

— Кто-то пожаловался на то, что якобы я домогаюсь до ученицы старшего класса! Ну это же бред!!

— Несомненно, — язвлю я, вспоминая про домогательства Беллы. Кажется, она пошла на крайние меры.

— В общем, вам надо совместно нарисовать плакат что-то типа: «Мы выбираем здоровую жизнь!» и всякий бред в таком роде…

— А мы можем подумать?

Чакки задевает меня ногой.

— Что? Например, я не совсем согласна с тем, что должна делать…

Миллер, который ковырялся в бумагах вдруг застыл. Смотрит на меня, а затем выдаёт:

— Насколько я помню, ты ходишь к психиатру…

— Верно.

— Ну вот. Он же оказывает тебе помощь…

— Ну-у-у… — протянула я.

— Мы согласны! — объявляет Чакки.

— Вот и отлично! С этого и надо было начинать! Вот вам ватман! — Миллер достаёт огромный кусок бумаги и суёт его в руки Чакки. — Карандаши, фломастеры и краски, думаю, найдёте сами…

— Конечно.

— Эй, подождите! А моё мнение вас не интересует?!

— А что, ты против?

— Она не против… Это просто очередное бабское привлечение к себе внимания!

— Что?!

— Ну, тогда всё отлично! И главное, ребят… поторопитесь с плакатом.

Мы выходим с Чакки из кабинета. Я оббегаю его и останавливаю.

— И что это было?!

— В конце концов, ты бы всё равно согласилась…

— Нет, подожди!

— Джина, что ты хочешь сейчас от меня добиться? Я уже сделал выбор за нас двоих. Взял ватман и пообещал, что мы всё сделаем. Поздно метаться…

Я в шоке. И когда это этот застенчивый на первый взгляд мальчик успел стать таким уверенным в себе мачо?! Мы расходимся с ним в разные стороны. Я совсем его теперь не понимаю…

Английский, литература и история завершают мой учебный день. Я выхожу из школы и набираю номер Алекс, чтобы ещё раз убедиться в том, что она меня ждёт, но на моё удивление, она ни с первого, ни с четвёртого раза не взяла трубку. Я подумала о том, что с ней что-то могло случиться, и помчалась к её дому. Добежала я примерно за двадцать минут, ни разу не остановившись. Звоню в дверь, а сама пытаюсь перевести дух.

— Кто там?

— Алекс… это я…

Открывается дверь и передо мной вырисовывается картина: Алекс стоит в нижнем белье, прикрытая каким-то непонятным и грязным халатом. Её ноги все в синяках, а на лице и голове вообще творится полнейший ужас…

— Всё-таки Ларри тебе передал, что я хочу тебя видеть…

— Да, сказал всё как есть.

— Проходи.

— Ты зачем-то хотела меня видеть?

— Джина, моя любимая и дорогая Джина, мне как никогда сейчас нужна твоя помощь, — говорит она хриплым голосом.

— Что за помощь? Достать очередную дозу??

— Нет. Пойдём. Ты будешь чай?

— Да, не отказалась бы…

Мы заходим на кухню. Я сажусь за стол и наблюдаю за странным поведением Алекс. Скорее всего, она опять под кайфом или уже отходит. Она ставит две кружки и наливает заварку. Её руки дрожат. Я принимаюсь ей помочь.

— Давай, я сама…

— Спасибо.

— Так в чём заключается моя помощь?

— Дело в том, что мама завела себе любовника, который уже который раз дарит ей дорогие подарки. Я с ним не лажу никак, поэтому, когда он остаётся у нас дома, я ухожу ночевать к Мэдисону.

— Ну…

— Маме он постоянно дарит украшения, а она их просто складывает в одну коробку. Я, пользуясь такой возможностью, взяла её дорогое ожерелье и… как последняя идиотка продала это за самую низкую цену — 300 долларов. Мы с Мэдисоном думали, что получится это выкупить обратно, как только мы получим товар, но тот козёл отказался от обмена и не выходит на связь уже четвёртые сутки…

— И ты хочешь, чтобы я нашла этого, как ты говоришь, козла? — разливаю кипяток нам в кружки и кладу кусочки сахара.

— Нет. Вчера мама обнаружила пропажу и, обыскав весь дом, она сказал, что будет звонить в полицию и говорить о том, что нас ограбили…

— Из-за одного ожерелья?

— Нет, я продала ещё её серёжки и кольцо, но оно вышло всего на 50 долларов, этого мне было мало и поэтому я добралась до браслета.

— Она серьёзно не догадывается о том, что это ты? Она не видит, что с тобой происходит что-то не так?

— Я молчу и не подаю вида. Она привыкла, что я постоянно закрываюсь в своей комнате, а когда у меня ломки, я сама себя же привязываю к батарее… Поэтому у меня на руках кровавые ссадины…

Я отпиваю чай.

— Что ты хочешь? Денег?

— Я хочу, чтобы ты мне помогла спрятать все мои шприцы и героин…

— Спрятать где?

— Господи, Джина, почему ты сегодня так тупишь?! СПРЯТАТЬ У СЕБЯ ДОМА!!

— Что?!? Ты себя сейчас слышишь!!?

— Ко мне на днях должны завалиться копы!! Я не хочу, чтобы они нашли у меня героин!!!

— А ты не подумала, что, например, моя мать сможет ради «интереса» обыскать мою комнату и найти твои заначки?!

— Я подумала… тогда… чёрт, — Алекс садится на корточки на стуле и хватается за голову. Её похудевшее тело даже больше не заводит меня, как раньше. Я смотрю на неё и мне хочется плакать.

— Алекс… пообещай мне, что ты завяжешь с этим…

— А ты, что никогда не ввяжешься в это дерьмо… Джина, оно действительно жрёт! Оно сжирает меня изнутри! Мне так плохо, когда я не ударю по вене. Но с ними, с этим «волшебным» эффектом я ощущаю себя другой… Тебе не понять, потому что ты никогда не пробовала этого…

— Я согласна. Я тебе помогу…

— Боже мой, серьёзно?!

— Да…

— Господи, подруга, спасибо тебе! — Алекс бросается мне в ноги. Я поднимаю её с пола.

Следующие десять минут мы допиваем свой чай и идём к Алекс в комнату. Тут теперь всё совсем стало по-другому, постельное бельё всё скомкано и в каких-то пятнах. Из шкафа валятся вещи, а в углу, за дверью, переполнена корзина с грязным бельём. В комнате спёртый воздух. Я нахожусь тут примерно пять минут, но мне уже становится плохо. Алекс отдирает линолеум. Я подхожу посмотреть, что там.

— Это всё тебе надо незаметно пронести к себе домой.

— Восемь пакетиков с героином и пять шприцов?! Ты серьёзно?!?

— Да… Сейчас должна вернуться мама, поэтому, поторапливайся.

Я открываю свой школьный рюкзак. Алекс складывает всё ко мне в карман, вперемешку со шприцами. Я сижу на краю кровати и просто понять не могу, как я на такое пошла? Как я на ЭТО согласилась?!

— Всё, — говорит она кидая последний пакетик.

— Надеюсь, в следующий раз мне не придётся помогать тебе прятать труп…

— Думаю, до такого не дойдёт, но если я переборщу с дозировкой, то и это может случиться.

— Кстати, что с твои лицом?

— Упала… ничего страшного…

— Надеюсь, это не твоя мама…

— Нет… говорю же, упала.

— Если тебе нужна помощь, ты звони… Мне пора, Алекс.

Мы выходим из комнаты. Она выпроваживает меня, и я выдвигаюсь домой. Так, Джина, главное веди себя нормально. Ты — обычный школьник, который возвращается со школы домой, в любящую семью… ДА КАКОГО ЧЁРТА Я НЕСУ?! У МЕНЯ В ПОРТФЕЛЕ ВОСЕМЬ ПАКЕТИКОВ НАРКОТЫ, А Я ПЫТАЮСЬ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ВСЁ ХОРОШО!! ДЖИНА, ТЫ РЕХНУЛАСЬ!!

Дохожу до порога дома, но не решаюсь его переступить. А что, если я как-то спалю ситуацию или мама почует что-то неладное? Но, времени оставаться на улице у меня не было, к тому же, я уже знатно опаздывала на сеанс к Ватчу. Тихо открываю входную дверь и молю, чтобы на мои звуки не вышла мама. Захожу в дом и, мельком заглядывая на кухню, я закрываю за собой дверь, а затем сразу поднимаюсь к себе в комнату. Закрываю её на защёлку.

— Реджина, ты уже вернулась? — спрашивает мама, пока я прячу наркотики под матрац своей кровати.

— Да… — растеряно говорю я. — Я знаю, я уже опоздала… я… сейчас…

— Что ты там делаешь? — мама пытается открыть дверь, но когда понимает, что я заперлась, начинает дёргать ручку.

— Мам, не дёргай! Я переодеваюсь!

— Я просто хотела сказать, что звонил директор Миллер…

— Что хотел?

— Он, как и мы все, был обеспокоен твоим внешним видом, а ещё сказал, что ты знаешь о каком-то плакате…

— А, да… — я почти закончила прятать дозу Алекс, осталось только заправить кровать так, чтобы этого не захотела сделать мама. — Я и Чакки готовим его вместе…

— А что насчёт внешнего вида?

Я поправляю свои потрёпанные волосы, прячу портфель под стол и выхожу из комнаты, выключив за собой свет.

— А насчёт внешнего вида не беспокойся. Я же уже вчера всё объяснила Джону.

— Джина… — мама хватает меня за руку, но её резкое движение сменяется на более смягчённое. Она берёт меня за плечи.

— Да, мам?

— Я люблю тебя и Лизи одинаково, но за тебя я переживаю больше, потому что ты мой самый первый ребёнок…Если ты думаешь, что я не готова тебя слушать или не могу, не умею этого делать, то ты ошибаешься… Просто пойми то, что у всех у нас когда-то бывают проблемы, из которых мы сами не можем выбраться.

Я смотрю в её честные глаза, но почему-то мне не хочется им верить…

Мама приближается ко мне и целует в лоб. От неожиданности я даже зажмуриваю глаза.

— Скажи мне, — шепчет она, — ты меня поняла?

— Да…

— Вот и хорошо. Я рада, что мы с тобой хоть как-то обсудили совместную проблему…

— Я могу идти?

— Конечно, я провожу тебя.

Мы спускаемся по лестнице, а я до сих пор в шоке от действий мамы. Неужели до неё начало доходить то, что мы с ней не должны быть врознь, а должны найти хотя бы общий язык. Я не прошу её быть со мной «лучшей подругой», потому что многие секреты я бы всё равно не смогла бы ей доверять, но я прошу от неё хотя бы поддержки и мудрого совета, а не критику и скрытые унижения.

Прощаюсь с мамой и выхожу на улицу.

— Будь осторожнее, — говорит она напоследок.

Я надеваю капюшон на куртке и начинаю шагать в сторону центра, именно там находится эта лечебница. По дороге к Ватчу, я всё не упускала той возможности, что мама решила так поменяться после того, как случайно наткнулась на мой личный дневник. Точно! Скорее всего, он просто валялся на полу, и она решила, что я туда записываю радостные и счастливые моменты как раньше, но не тут то было. Она наткнулась на суровую реальность, которую я от неё прячу. Возможно, она ещё не зашла так далеко по записям или только-только вчера принялась читать его… Я не знаю. Я в смятении, но одно я знаю точно: эй, ты! Да, именно ты! Если ты родитель, или собираешься им стать, никогда, слышишь меня, никогда не читай ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК своего ребёнка!! Это мерзко, грязно и подло!! Не пытайтесь никогда в жизни найти подход к своему ребёнку через его записи в личном дневнике. Вся правда, которую вы прочтёте про его или её жизнь, может вас шокировать, а жить с этим и смотреть на своего ребёнка как прежде вы уже не сможете!! Если ты, кусок взрослого мира, видишь, что с твоей «прелестью» что-то не так, то подойди и спроси об этом лично. А если ты не можешь этого сделать, если тебе лень поднять свою задницу с дивана, или ты постоянно загружен ненужной макулатурой на работе, то закрой свой рот, выколи себе глаза или отрежь напрочь язык, когда в очередной раз, проходя глубокой ночью мимо его комнаты, будешь слышать всхлипы и сдержанный рёв в подушку, а затем, утешать себя мыслью о том, что это тебе всего лишь показалось, ведь ты «самый лучший родитель во всём мире», даже если ты будешь чертовски неправ!

Я была в ярости на свою маму. Как она вообще посмела так сделать?! Мне же не 10 лет, чтобы я писала о том, как я хорошо и вкусно покушала, что моя мама и мой папа самые лучшие, и что я поссорилась со своей подругой только из-за того, что мы не поделили куклу. МНЕ 17, ТВОЮ МАТЬ!!!!

Естественно и то, что у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, и я больше чем уверена, что она точно также делала что-то в тайне от своих. Это нормально, но если она действительно решила, что прочитав парочку моих записей, мы станем ближе — она глубоко ошибается. Моё доверие напрочь пропадёт к ней, и она совсем потеряет хоть какую-то связь со мной…

* * *

В кабинете у Ватча на этот раз пахло валидолом, несмотря на то, что окно было открыто настежь.

— Вам плохо?

— Нет-нет, со мной всё хорошо… — по его лицу стекали мелкие капли пота. Было видно, что он нагло мне врёт в лицо. — Это скоро пройдёт…

— Я принесла вам тесты, которые вы давали.

— Спасибо, что выполнила моё задание. Мне кажется, что ты уже можешь посещать меня реже.

— То есть?

— То есть ты можешь либо совсем перестать ходить ко мне, либо ходить, но только на выходных.

— Я могу подумать, а потом сообщить вам?

— Конечно, Реджина, ты можешь делать всё, что хочешь. Думаю, на сегодня стоит закончить…

— Серьёзно?…

И я тащилась почти через весь город ради того, чтобы этот старикашка сказал мне пару слов и отпустил?!

— Да…

— Может быть вам воды… или врача? Давайте я позову вашу секретаршу?…

— Нет, спасибо. — Ватч встаёт с места, я следую тому же. Его тело дрожит, словно только что проросший росток. Я чувствую, что сейчас что-то произойдёт. Ватч пытается держаться из последних сил. — Ты можешь идти.

Я неуверенно делаю шаги к выходу.

— Всего доброго, — добавляет он.

— До свидания…

Выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. Делаю шаги к открытому окну и вдыхаю прохладный воздух, как вдруг из кабинета Ватча раздаётся грохот. Я вбегаю в кабинет и вижу лежащего на полу Ватча.

— О, Господи!! — вскрикиваю я. — Мистер Ватч!!

Я принимаюсь хлопать ему по щекам с такой силой, что через пару минут они приобретают вишнёвый цвет. Понимаю, что это бесполезно, когда выливаю на его лицо стакан холодной воды. В страхе и ужасе выбегаю в коридор и начинаю кричать, что есть мощи. Мне страшно. Мне действительно страшно. Никогда раньше я не оказывалась в подобных ситуациях. На мои крики сбегаются работники и просто люди, которым стало интересно почему орёт эта оголтелая девочка. Его секретарша вызывает бригаду врачей, кто-то оказывает первую медицинскую помощь. Я наблюдаю за всем этим со стороны. Мои руки предательски дрожат, а в голове лишь одна мысль: «а что, если он умрёт?…» От этого мне становится в два раза хуже. Я присаживаюсь на стул и продолжаю наблюдать за тем, как какой-то мужчина делает Ватчу прямой массаж сердца. В кабинет врываются врачи и моментально начинают оказывать помощь. Секретарь что-то спрашивает у меня, но у меня в ушах гул, шум и какой-то непонятный звон. Я не понимаю её, я просто смотрю за всем происходящим. Раздаётся кашель. Это мистер Ватч. У всех присутствующих в кабинете в прямом смысле отлегло. В кабинет заходят другие врачи и вносят каталку. Его погружают наверх и вывозят из кабинета. Рядом с ним бежит секретарша, она просится, чтобы её взяли в больницу, но врачи почему-то отказывают. Я, как и все, выхожу из кабинета и взглядом провожаю врачей в халатах. Скорее они сворачивают налево и скрываются с поля моего обозрения. Медленными шагами я начинаю шоркать по только что помытому кафелю. Хватаюсь за голову и просто понимаю одно: на моих глазах чуть не умер человек, Джина!!! А если бы я ушла раньше, или не услышала грохот в кабинете, то он бы так и остался лежать там, а потом умер бы…

— Ты молодец, что вовремя среагировала, — говорит мне кто-то. От неожиданности я оборачиваюсь и вижу перед собой медбрата из бригады.

— Я…я растерялась…

— Не переживай, с ним всё будет хорошо. Это твой отец?

— Нет, это мой лечащий врач…

— Если тебе понадобится медицинская помощь, всегда рад оказать свои услуги, — он даёт мне в руки визитку, а сам спешно уходит в том же направление, что и остальные.

Выхожу на улицу. Ветер теребит мои волосы. Я стою и совершенно не понимаю, что мне делать дальше. Складывается чувство, будто я совсем замкнулась в себе. С чего бы?

Делаю шаги вперёд. Шаг за шагом и я не замечаю, как вновь оказываюсь у себя дома.

— Ну, как сеанс? — спрашивает мама, а я будто не слышу её.

— Всё хорошо. Ватч потерял сознание, кажется, у него случился сердечный приступ…

— Что?! — мама подбегает ко мне с оголтелым видом. — Ты вызвала скорую?!

— Да, его увезли в больницу. Не волнуйся.

— Что он тебе сказал?

— До того, как упасть, он сказал, что я пока что могу прекратить его посещать.

— Он с ума сошёл?! Мой ребёнок курил травку и за всё время его «лечения» он ни разу не назначил тебе поход в больницу! К нормальному врачу!!

— Мам, это его метод лечения. Я чувствую себя куда лучше, более того, я в нём совсем не нуждалась…

Отталкиваю маму одной рукой и прохожу в комнату. Переодеваюсь. Мама, словно тень преследует меня везде.

— Джини, — отзывает она меня, как ранее никогда не называла.

— Что, мам?

— Помоги мне, пожалуйста, на кухне. Сегодня к нам опять придёт Джон, я хочу приготовить ему мясо в сырном соусе, с каким-нибудь лёгким гарниром.

— Что-то Джон слишком зачастил к нам. Не проще ли тебе просто сказать о том, чтобы он уже переехал к нам?

— Мы обсуждали это, он говорит, что пока не готов к такому, да и к тому же, он думает, что ты будешь категорически против него.

— Нет, наоборот, я только рада, что в нашей семье вновь появится понимающий человек…

— Правда он милый? — мама поворачивается ко мне с сверкающей улыбкой до ушей.

— Кажется, ты в него по уши влюбилась? — смеюсь я.

— Знаешь, первым человеком, в которого я влюбилась — был твой отец. Так что, можно сказать, что Джон, это второй человек, к которому я испытываю большие чувства, чем просто «приятельские».

— Я рада за вас…

— Кстати, раз уж мы заговорили о парнях, то почему бы тебе не пригласить сегодня на ужин парня, который тебе нравится?

Я заливаюсь смехом над мамиными словами.

— Боюсь тебя огорчить, но мне никто не нравится…

— Врёшь ведь.

— Совсем нет. Странно заводить отношения в таком неопытном возрасте, когда ты ещё сам неопытен в жизни и толком не умеешь разбираться в людях. Я не хочу, мам, ошибиться в своём выборе, а если я всё-таки кого-то и выберу, то я сделаю всё, чтобы этот человек остался со мной на всю жизнь…

— Золотые слова. — мама подходит ко мне. — Я горжусь тем, что воспитала тебя именно такой.

Мы вновь обнимаемся. На этот раз я действительно чувствую её любовь. Наконец-то её сердце оттаяло.

* * *

Звонок в дверь. На пороге стоит Джон с двумя коробками. В одной из них вино, в другой — шоколадные конфеты.

— Привет, — говорит он мне.

— Проходи.

— У вас как всегда пахнет божественно.

— Мама весь вечер старалась, даже палец порезала.

Беру в руки презенты и несу их на кухню.

— О, какая прелесть! — восклицает мама.

— Забрал самое последнее. Сомелье из магазина вин сказал, что данная марка нравится всем.

Джон и я садимся за стол. Мама ещё чуть-чуть продолжает хлопотать около плиты, а затем присоединяется к нам.

— У меня тост! Предлагаю выпить за тебя, Бетти. Если бы не ты, в моей жизни больше бы не появилось счастливых и весёлых дней. Я рад, что ты повстречалась мне. Я навсегда запомню твоё выражение лица, когда ты как фурия залетела ко мне в кабинет и, тряся бумагами над столом, кричала что-то типа: «Я требую нормального адвоката!» — мама и я начинаем смеяться. — Бетти, моя милая Бетти, с тобой я действительно счастлив, а тебе, Джина, я благодарен за то, что ты приняла меня! — Джон поднимает бокал вверх, мы с мамой следуем тому же. — Я уверен, — добавляет он, — судья будет на твоей стороне!

Мама и Джон опустошают бокал, а я смотрю на этот бокал и думаю о том, как сложилась бы наша дальнейшая судьба, если бы я тогда не застала папу за изменой. Да, может быть, кто-то из вас скажет, что это вовсе не измена, а лёгкий флирт, но по отношению к преданной верности мамы, любые «левые» действия отца можно смело отнести к предательству.

— Джина, что-то случилось?

— Нет, всё хорошо, — делаю пару глотков и ставлю бокал на стол.

— Ты выглядишь уставшей. Что-то произошло?

В голове я обдумываю всю ситуацию с Алекс.

— Алекс, — говорю я, — моя лучшая подруга не приходит который день в школу… Возможно, она просто заболела и поэтому пропускает занятия… — пытаюсь я отвести от себя тему для разговора.

— Довольно хороший поступок в дружбе — волноваться за друга.

— Их дружба не такая уж и долгая, не говоря уже о прочности, — добавляет мама.

— Мам! Тебе-то откуда знать?

— Ну, не говорила бы ты так, Бетти, тем более, что Джине это может быть обидно. В самом деле ты не знаешь как у них складываются отношения.

— А как могут складываться отношения между той наркоманкой и моей дочерью?

— Мама!

— Бетти, перестань, все подростки в возрасте Джины хоть раз употребляли что-то запретное! Даже я не исключение.

— Что?! — кажется, мама была ошеломлена такой информацией. — И что же ты делал в тайне от своих родителей?

— Самое простое — курил.

— Это не то, Джон.

— Признайся, ты ведь тоже курила в тайне от родителей! — Джон пытается раскусить маму, на что та отнекивается.

— Нет…

— Да брось.

— Джон, я серьёзно…

Мама начинает улыбаться.

— Так и знал, что ты врёшь. Признавайся.

— Мама?

После трёхсекундной паузы мама всё-таки сдаётся.

— Ну да, да… мы со школьными подругами очень часто ходили на вечеринки, естественно ни одна вечеринка детей 80-х годов не могла обойтись без алкоголя… Мы пили. Очень много пили.

— А что пили? — еле сдерживая смех, говорю я.

— Всё, что горит. Даже были моменты, когда мы придумывали свои напитки. — мама начинает смеяться, погружаясь в воспоминания. — Помню даже тот случай, когда мы пытались сделать что-то «вырви глаз», но тогда у нас естественно ничего не получилось, потому что мы не обладали никакими навыками по смешиванию напитков, только разве, что у себя в желудках.

Все начинаем смеяться. Джон смеётся больше всех, ведь ему всё-таки удалось вывести маму на чистую воду.

— Но, — мама делает акцент голосом, — если я узнаю, что ты пьёшь на вечеринках — я лишу тебя всего.

— Не волнуйся, я не хожу на вечеринки.

— А насчёт Алекс, я даже ничего слышать не хочу. Мало того, она превратила мою дочь в томатную пасту, так ещё и испортила ковёр!

— Я думаю, с ним справится только химчистка, — говорит Джон.

Они вновь отпивают вино из своих бокалов, а я с натянутой улыбкой, которая не сходит у меня с лица, продолжаю вспоминать смешные моменты с Алекс.

— Ты чего не ешь? Сейчас ведь всё остынет.

— Я перехотела есть, пока готовили ужин, спасибо.

Я встаю изо стола и, кладя полотенце на стол, которое лежало у меня на коленях, задеваю бокал с вином. Он с грохотом падает на пол и разбивается. Всё вино проливается на пол и слегка обрызгивает мне ноги.

— О, Боже, ты не поранилась? — встревоженно спрашивает мама, которая поспешно подбежала ко мне.

— Нет, всё хорошо.

— Стекло бьётся на счастье! — пытается разрулить ситуацию Джон.

— Верно!

— Давай я помогу тебе прибрать… Где тут у вас совок и веник?

— В ванной за шкафчиков.

Переступаю лужу из вина и поднимаюсь к себе в комнату. Камнем падаю на кровать и, задержав дыхание, лежу лицом в подушку. Чувствую, что со временем мои силы иссякают, и я больше не могу. Переворачиваюсь на спину и начинаю дышать полной грудью. Дотягиваюсь рукой до телефона и набираю всё те же уже выученные наизусть цифры. Гудок, второй, третий… абонент вновь недоступен.

— Где же тебя черти носят…?

Достаю свой припрятанный дневник, чёрную ручку и начинаю писать, сначала пишу о чём-то сбивчивом, то просто рисую на полях, затем перехожу уже к традиционному пересказу своего дня.

«Привет!

Так странно… Я каждый раз здороваюсь с тобой, как будто ты живой, или кто-то кроме меня прочтёт ещё эти записи… Наверное, да, я буду права в своих словах. У меня закралось подозрение того, что мамины руки и глаза как-то добрались до тебя, и скоро они прочтут то, что не нужно… Я ненавижу, когда родители лезут в жизнь собственных детей. Моё правило: хочешь что-то узнать у своего ребёнка — спроси напрямую. Да, возможно, он тебе где-то солжёт, но часть от целого будет являться правдой.

Сегодня был обычный день, если не считать того факта, что прямо на моих глазах чуть не умер человек. Это не просто человек, нет, это мой лечащий врач — доктор Ватч. Не знаю, но чем-то этот мужчина мне начал нравится. Нет, не подумайте, я не влюбилась в него. Прошлого опыта с Абрамсом мне хватило, спасибо. Просто в очередной раз убедилась, что чем старше мужчина — тем он противнее. Вы, конечно же, можете не согласиться с моим мнением. Так, вот, вернёмся к Ватчу. Ему стало плохо, он отправил меня домой, сказав, что наши встречи будут всё реже, ведь я уже иду на поправку. (Смешно. Прямо подо мной сейчас лежит около восьми пакетов с героином и пять шприцов. Это всё не моё, это Алекс.) Я попрощалась с ним, но выйдя в коридор, услышала грохот. Он упал на пол, ударившись об стол. Потерял сознание, в которое я всячески пыталась его привести. Затем я позвала на помощь его секретаршу, которая уже сама вызвала бригаду медиков. Вроде бы ничего необычного: люди, один спасает другого. Но пока сам не окажешься в такой ситуации, не сможешь понять другого. После этого случая я испытывала лёгкость. Как будто я совсем потеряла вес. Мне было страшно, но в тоже время радостно за то, что он вновь дышит… Странное чувство… Наверное, я бы никогда не стала медиком…

К нам на ужин опять завалился Джон. Джон нормальный, даже, я бы сказала, очень. Могу сказать, что мне повезло, в том плане, что мама не нашла себе аморального урода, который бы сидел на нашей шее, а ещё бы постоянно донимал меня своими выходками.

Алекс… Алекс… АЛЕКС!! Все мои мысли в последнее время о ней. Такое чувство, будто я больна ей, зависима, как она от наркотиков… Господи, помоги мне уже избавиться от этих дурацких мыслей… Я хочу думать о чём-то другом. Например, о том, что совсем скоро мне нужно сдавать экзамены, по которым я даже не открывала ни один справочник по подготовке! О том, что в школе, а именно с оценками, у меня просто тёмный лес… Я устала. Не знаю, что будет со мной дальше, но надеюсь, я не умру раньше своего назначенного срока.

День двадцать третий,

*подпись* Джини»

День 24

— К доске пойдёт… — в классе наступает тишина. Каждый, наверное, сейчас молится, чтобы его не вызвали к доске, потому что миссис Гиберсон сегодня явно не в духе. — Роберт Пакирсон! — произносит она и весь класс выдыхает.

— Я плохо понял эту тему…

— Вот и отлично, самое время всё понять. Живо!

Пакирсон нехотя встаёт изо парты и направляется к доске. Весь класс продолжает молчать, потому что в любой момент Гиберсон может передумать и опять начнётся эта игра «к доске пойдёт…»

— Эти уравнения самые лёгкие, не понимаю почему все так боятся? — шепчет мне Чакки.

— Раз ты такой умный, то мог бы сам вызваться «добровольцем» к доске.

— Я бы с удовольствием, но я уже отвечал на прошлом уроке.

— Так, я смотрю у нас появились люди, которые хотят исписать всю доску мелом?! МакАльпин и Бикс немедленно закройте рты, иначе я дам вам специализированную контрольную!

— Злая ведьма! — шепчу я, после моих слов Чакки начинает сдерживаться от смеха. Не знаю, что именно смешного я сказала…

Урок математики почти подошёл к концу. Сижу и считаю последние секунды до звонка, как вдруг:

— Реджина МакАльпин, подойди сюда!

Сглатываю ком в горле и встаю с места.

— Живее, живее! Идёшь так, как будто на войну.

— Да…? — неуверенно говорю я.

— Посмотри на свои оценки…

— Да, я… знаю, миссис Гиберсон…

— И что же ты знаешь?

— То, что у меня неудовлетворяющие оценки и…

— Мало чего-то знать, Реджина, мало! Нужно с этим что-то делать, иначе мне придётся донести сведения до директора, а затем поговорить с твоими родителями.

Чёрт! Только этого мне ещё не хватало. Я только начала налаживать отношения с мамой, а в один миг, из-за какой-то климаксной стервы эти отношения могут разлететься в пух и прах…

— Я буду стараться…

— Я на это очень надеюсь.

Звонок на перемену спасает меня. Гиберсон, забыв про домашнюю работу, отпускает нас с урока.

— Что она тебе говорила? — спрашивает Чакки, который едва успевает бежать за мной.

— Ничего особенного: учись или я расскажу о твоей неуспеваемости твоим родителям. Бред! Я не маленький ребёнок!

— Это обязанность каждого учителя…

— Мне плевать, Чакки, на их обязанности и вообще, чего ты за мной увязался? Ты же вчера строил из себя мачо, которому на всё пофиг.

— Я не увязался, просто хочу напомнить тебе, про ТВОИ обязанности. Мы всё ещё должны сделать тот плакат…

Я останавливаюсь. Меня берёт злость. Чувствую, если он скажет ещё хоть слово, его побью.

— Может быть ты не будешь мне напоминать про то дело, в которое ТЫ сам меня ввязал? Насколько мне не изменяет память, то я была против этого дурацкого дела!!

— Это единственный способ доказать Миллеру, что ты больше не употребляешь наркотики!!! — кричит он во всю.

Я разворачиваюсь и иду на него. Хватаю за руку и прижимаю к стене.

— Ты это специально?!? Чёртов ублюдок, ты это специально сейчас?!

— Что именно?!? — он начинает краснеть от нехватки воздуха.

— Какого чёрта ты орёшь так, чтобы тебя вся округа услышала?!

— Думаешь, что об этом никто не знает? Тут и без меня полно людей, которые только об этом и говорят!

Я смотрю на его лицо. Как же мне сейчас хочется в него плюнуть, но я ослабеваю руку. Чакки начинаешь шипеть и хвататься за горло.

— Хорошо, я приду делать этот плакат, но не для того, чтобы что-то доказать Миллеру, а для того, чтобы после того как его закончить, навсегда перестать с тобой поддерживать отношения!

Оставляю Чакки и ухожу на первый этаж. Вижу Ларри и Макса, подхожу к ним.

— Привет…

— О, привет!

— Не видели Алекс и Мэдисона?

— Нет.

— А ты, Ларри?

— Она вроде говорила, что плохо себя чувствует, но конкретной причины её отсутствия я не знаю.

— Понятно.

— Представляешь, наш Макс побывал в Италии!

— Серьёзно?

— Да, я даже тебе магнитик привёз с итальянской пастой.

Он достаёт из рюкзака магнит в виде тарелки с пастой, поверх которой написано «Italia!»

— Это так здорово, спасибо! Ты отдыхал с родителями?

— У него его нет, — говорит Ларри.

— …прости… я не знала…

— Ничего страшного… Я ездил со своим опекуном. Он усыновил меня, когда мне было четыре. Он итальянец.

Так вот кого я видела тогда вместе с Максом! Я даже и подумать не могла…

— Да-а, у них там собственный дом и кафе за углом. Хорошо устроились, усатые черти!

— Ты просто мне завидуешь!

— Я тебе?! — Ларри заливается смехом. — Брось! Ты себя в зеркало видел, парень застрявший в 70-х?

— Ты выглядишь не лучше, парень из…

— Ну же, давай…

— Из…

— Знаешь почему ты ничего не можешь сказать? Потому что ко всему своему облику, ты ещё и очень тупой! — Ларри вновь начинает смеяться.

— Ларри!

— Да, крошка?

— Во-первых, я тебе не крошка, во-вторых, Макс твой друг!! Зачем ты с ним так?

— Знаешь кто настоящий мой друг?

— Кто же?

— Мой отец.

Я вспоминаю мистера Абрамса. Да-да, именно сейчас в лице Ларри я вижу его и по моему телу начинают бегать неприятные мурашки.

— Мистер Абрамс? Как наивно!

— Он с детства учил меня тому, что все вокруг могут предать, но только не он! Нас кинула даже родная мать с сестрой, в итоге я переспал с ней только из-за того, что не знал, кто моя мама и есть ли у меня вообще родня! А в начальной школе у меня был друг. Я считал его лучшим из лучших. Мы дружили четыре года, но всё прекратилось в тот день, когда ублюдки из шестого класса забили мне стрелу после школы. Знаешь, кого я увидел, когда пришёл на встречу с ними? Да, именно того мелкого подонка!!! Тогда меня спас только отец! А то, что произошло сейчас — просто нечто!

— Какой же ты ужасный всё-таки человек! Ты такой же, как и твой отец!!

Я убегаю вслед за Максом. Его путь был недолгим. Он убежал в мужской туалет. Забегаю и начинаю осматривать каждую кабинку. Все открыты, кроме одной, но из под неё не торчат ноги. Макс встал ногами на бочок.

— Макс, это я… Открой…

— Нет… Я не хочу, чтобы ты сейчас видела меня…

— Я видела людей в разных эмоциональных состояниях! Поверь, твоего я не испугаюсь.

Дверь отворяется. Макс сидит на бочке, по его щекам стекают слёзы.

— Ты что… плачешь…?!

— А по мне не видно?

Захожу в кабинку.

— Ты это из-за слов Ларри? Я не думаю, что тебе стоит обращать на него внимания… Он же конченный…

— Джина, ты не понимаешь… я который год являюсь объектом для школьной травли, всё потому, что я не люблю девочек…

— Совсем?

— Да, Джина, я — гей.

— Так Ларри из-за этого так тебя презирает??

— Он привык быть в окружении девушек, чувствовать себя мачо, но он не знает, что он когда-то мне нравился… Его слова делают больно… Я боялся признаться во всё этом тебе, потому что я думал, что ты меня не поймёшь…

— Почему именно мне?

— Если выбирать между Алекс, тобой и Беллой, то ты самая адекватная… Алекс бы выслушала, но начала бы издеваться ещё сильнее, а Белла…пустила бы слухи, она же «королева» школы…

— Ну, вообще-то, королевой пока что являюсь я… — пытаюсь разрядить обстановку. Макс улыбается.

— Я знаю, что между тобой и Алекс что-то было… Эти взгляды и дружба… не случайно…

— Мы пару раз целовались, но об этом никто не знает… кроме тебя и самой Алекс…

— Не хочу ничего плохого говорить про неё, но она шлюха… Когда-то она уже встречалась с Мэдисоном, но изменила ему с Ларри… а когда они узнали, что они брат и сестра, сделали вид, что ничего не было. Мэдисон простил её, но с тех пор не хочет иметь с ней дел, а она вновь принимается за своё: пытается его добиться…

— Да уж, всё слишком запутано…

— Зря ты перешла именно в нашу школу…

— Это была не моя прихоть. Я училась в обычной школе и была совершенно обычным подростком…

— Гринвилл не тот город, который нужен мне и тебе. Это город мёртвых. Посмотри как тут люди заняты собой, пытаются настроить свою личную жизнь, но после неудач просто кончают с собой. Это город детей-наркоманов, чьи судьбы ломаются в чужих руках. Твоя тоже сломана, — говорит Макс и выходит из кабинки. Я следую за ним. Он вытирает почти высохшие слёзы и облокачивается о стену, что около окна.

— Почему это?…

— Ты познакомилась с нами, а мы не самые подходящие «друзья» для тебя. Посмотри сейчас в зеркало.

— Зачем?

— Посмотри, говорю!

Я встаю напротив зеркала.

— Никого не узнаёшь?

— Себя??

— Да нет же, дура, Алекс!! ТЫ ЧЕРТОВСКИ ПОХОЖА НА АЛЕКС!!! Она сделала тебя своей копией, чтобы если что, ты смогла продолжить её дело.

— Я ничего не понимаю… какое дело?

— В нашей компании сначала в нашей компании была одна Белла. Затем к нам присоединилась Алекс, её и привела Бель… Сделала своей копией, ведь та тоже сначала была как конченная блондинка… Алекс быстро отошла от этого образа и создала свой. Она искала себе новую подругу, чтобы могла принять её такой, какая она есть. Чтобы та тоже могла быть грубой, дерзкой и хамоватой. Эти волосы, одежда, её манера говорить — ты её чистая копия, Джина… А самое отвратительное то, что она ввязала тебя не в совсем чистые дела, от которых, насколько мне известно, один раз чуть не умер Мэдисон…

— Я не знаю, что плохого ты увидел в том, что мы похожи с ней…

— Её конец уже давно всем известен… Тебя, если ты не прекратишь быть похожей на неё, ждёт тоже самое…

Я ещё раз смотрю в зеркало. Этот внешний вид, этот тёмный цвет волос, это выражение лица — действительно напоминало мне Алекс.

Сажусь на пол рядом с Максом.

— Так странно быть подростком и находиться в этом ублюдском возрасте… Так странно обо всём молчать и бояться рассказать самым близким людям, думая, что они не поймут нас… — говорит он.

— Ещё хуже делать что-то в тайне и знать о том, что твоя родня о чём-то догадывается, но помочь тебе ничем не может.

— У тебя есть травка?

— С ума сошёл?

— Извини, я думал, что ты подсела на неё…

— Нет.

— Когда в жизни всё слишком хреново, начинаешь понимать то, что выдуманная, купленная реальность куда круче, чем та, в которой ты живёшь… Наверное, именно поэтому Алекс и Мэд ввязались в это…

— Я не знаю… я совсем ничего не знаю…

— Ты в курсе, что мы должны быть на уроке?

— Да, но кого это сейчас волнует?

Между мной и Максом наступает тишина. Каждый сейчас думает о своём.

— Ты прости меня, — говорит он, — за те случаи, когда я срывался на тебя. Я думал, что если ты узнаешь правду, ты расскажешь её всем. Пустишь слухи обо мне…

— И ты меня прости, что тогда подслушала твой разговор… Прости за Майка, который разбил тебе нос…

— Этот качок бьёт сильнее, чем я думал…

Я начинаю смеяться. Макс встаёт с пола и даёт мне руку.

— Не рассказывай никому о том, что тут было… Хорошо?

— Я буду молчать.

Макс уходит, но на полпути останавливается и поворачивается ко мне.

— Эй, Джина…

— Да?

— А о чём молчат подростки…?

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Я не знаю, что ответить ему. Он посмеивается и выходит из туалета. Это были слишком тяжёлые минуты, проведённые с Максом. У меня даже вновь разболелась голова.

Выхожу из туалета, а от Макса уже след простыл. Хорошо, что сегодня у меня всего лишь три урока, два из которых я уже отсидела, а один прогуляла.

Решаю посидеть на первом этаже и подождать, пока сюда выйдет Чакки. Как ни как я должна сдержать своё обещание и сделать этот дурацкий плакат, чтобы он наконец-то от меня отстал…

Через урок ловлю Чакки в школьном коридоре. Сначала он делает вид, что вообще не знает кто я, но затем сдаётся.

— Если у тебя нет больше уроков, то думаю, что мы могли бы пойти ко мне.

— Почему именно к тебе? Это что свидание?

— Боже упаси, с тобой?

— Можно подумать, ты за последнее время этого не хотел, — говорю я, — Чакки, у тебя на лбу написано: «о, боже, лишь бы не отказала».

Я улыбаюсь и выхожу на школьный двор. Чакки бежит за мной.

— То есть, даже если бы я тебя позвал, то ты бы не отказалась бы пойти?

— С кем? С тобой? Да Боже упаси…

Смотрю на лицо Чакки, которое уже чуть ли не покраснело от злости. От одного его вида мне хочется смеяться.

— Пошли.

Он молча разворачивается и, засунув руки по карманам своей куртки, идёт к школьным воротам.

— Ты так и собираешься молчать?

— А что ты хочешь услышать? Давай я лучше помолчу, а ты выскажешься.

— А чего ты хотел получить от девушки, которую ты раздражаешь?

— Интересно чем?

— Хотя бы своим присутствием…

— И всё?

— Ну и тем, что ты ведёшь себя как пафосное и бесчувственное животное!

— С чего у тебя такое мнение обо мне? Я что, стал похожим на Ларри? О, Боже мой, — начинает паясничать Чак, — нет, только не это!!!!

Дальше он начинает издавать звуки, будто из него выходит что-то живое, кривляться и пускать чуть ли не слюни.

— Хватит! — не выдерживаю я.

— Правда бесит?

Я молчу.

— Так выглядишь ты, когда пытаешься злиться и кричать.

Он смотрит на меня. Я чувствую его пронзительный взгляд на мне. От этого я начинаю смеяться. Чакки подходит ближе ко мне и кладёт руку на плечо.

— Мир?

Перевожу взгляд на него и улыбаюсь.

— Мир…

* * *

— Проходи. Чувствуй себя как дома.

— Спасибо.

Захожу в дом к Чакки и не перестаю оглядываться по сторонам. Тут так красиво! В том углу стоит шкаф с маленькими статуэтками римских женщин, в другом углу стоит большой глобус, который подсвечивается лампочкой внутри.

— Смотри. — говорит мне Чакки и подходит к глобусу. — Спорим на 20 долларов, что я докажу, что этот глобус волшебный?

— И как же?

Он касается указательным пальцем до глобуса и тот начинает медленно кружиться. Я удивляюсь, но всё равно жду обещанного чуда от Чакки.

— И что?

— Подойди ближе. — я неуверенно делаю шаги вперёд. — Дай свою руку.

— Это безопасно?

— Нет, ну ты точно сумасшедшая. Дружишь с самыми опасными ребятами в школе, и почему-то тебя не смущает тот факт, что они могут принести увечений больше, чем просто глобус, до которого ты коснёшься.

— Ладно, что нужно делать?

— Коснись до Америки.

Я неуверенно тяну указательный палец до того, чтобы тыкнуть, но всё-таки я это делаю. Границы Америки начинают светиться белой тоненькой линией.

— Вау!

— Это ещё не всё. Найди Северную Каролину.

Это ввело меня в интерес. Касаюсь пальцем штата, и из глобуса начинает играть музыка. Штат становится цветом с флаг Каролины, высвечиваются города.

— Это так красиво! — я в буквальном смысле слова залипла на это.

— Нравится?

— Спрашиваешь!

— Когда-то он мог перечислять сколько городов в этом штате, население и площадь земли, но после того, как папа попытался его усовершенствовать, получилось всё совсем наоборот.

— Где вы купили этот глобус?

— Он достался мне от прапрапрадедушки. Правда я не уверен, что эта информация является достоверной, так как отец рассказал мне её после того, как его ударило током из щитка.

— Ну и к тому же, я не думаю, что в те времена были такие вещи.

— Он уникален и стар, а я тащусь по старинным вещам.

— Да, — говорю я и осматриваю Чакки с ног до головы, — именно поэтому ты нацепил на себя эту ужасную одежду. Брюки и рубашка в зелёную клетку — выглядит рискованно.

Мы начинаем смеяться. Я вижу, как Чакки становится неловко.

— Ну, всё, убедилась в том, что он волшебный?

— Да, — улыбаюсь я.

— С вас двести долларов.

— Двести?!? Уговор же был на двадцать.

— Это моральный ущерб за то, что вы оскорбили моё чувство стиля.

Я начинаю смеяться.

— Чакки, прости… Я никак не хотела тебя обидеть. Как я могу загладить свою вину?

— Хм, дай подумать. Ты готовить умеешь?

— Скорее нет, чем да.

— Жаль. Тогда, план с приготовлением ужина отменяется. Есть у меня одна идея…

— Какая?

— Ты пойдёшь со мной в магазин одежды и покажешь мне все самые последние и модные тенденции. Договорились?

— Ну-у, тогда тебе придётся менять ещё и причёску…

— Что?!

— Да-да, ты не ослышался. Остригать твои отросшие пряди волос и создавать что-то новое.

— Господи, с кем я познакомился…

Мы оба смеёмся, а затем проходим к нему в комнату. Тут, как в прочем, и во всём доме царит идеальная чистота и порядок. Вещи сложены по местам, на полках, столе и прочем нет ни пылинки и соринки. Единственное, что портит эту идиллию, так это тот самый ватман, на котором уже рукой Чакки сделаны первые наброски рисунка.

— Когда ты преступил к выполнению?

— Вчера вечером. Мне не спалось, поэтому я подумал, что смогу начать без тебя.

— А если бы я и сегодня не пришла?

— Продолжил бы рисовать…

— А если завтра?

— Тоже…

— Даже если не пришла бы и через неделю?

— Даже… Наверное, я буду выглядеть сейчас как идиот, но я бы сделал бы всё сам. Дорисовал бы, подписал от наших имён и сдал бы Миллеру, сказав о том, что мы вместе делали эту работу…

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Как мило, я прям сейчас расплачусь.

— Ты можешь смеяться сколько хочешь, но это так…

— Спасибо, Чакки.

После моих слов он как будто заново оживает. Я смотрю в его голубые глаза и просто тону. Нет, не влюбилась, как можете подумать вы, просто когда находишь человека, с которым тебе действительно хорошо, который кажется тебе родным и спокойным для души, который словно деталь от пазла дополняет тебя изнутри, то ты начинаешь восхищаться любой мелочью в нём.

Садимся на пол и приступаем к зарисовке рисунка.

— Хорошая была идея, правда? Нарисовать человека с завязанными глазами на шприце. Он словно слепой идёт по нему, а дальше обрыв…

— Да-а… — протягиваю я.

— Джина…

— Что?

— Скажи мне честно, тебя заставили курить траву?

— О, Господи, ну когда же уже закончатся эти дурацкие вопросы?! Неужели всем до этого есть какое-то дело?!?

— Прости, я… я просто спросил…

— Вы все просто спрашиваете, а потом как лицемерные мрази ведёте себя. Сначала сожалеете о случившимся, а потом пытаетесь закрыть меня в больничке, чтобы я там якобы лечилась! Не нужна мне ваша помощь и вопросы мне ваши не нужны!!

— Не кричи, пожалуйста, я понимаю, что ты сейчас испытываешь…

— Нет, чёрт возьми, Чакки, ты не понимаешь меня и никогда не поймёшь! Ты же у нас пай мальчик, который сидит дома и разбирается в математике! Если такими темпами и дальше пойдут расспросы про это, то мне придётся сменить школу или, может быть, даже город!!!

— Джина, чёрт, прости… Я… Да, я… сейчас виноват… Прости… Прости… Прости.

— Ладно… проехали… — я выдыхаю.

— Я не должен был тебя об этом спрашивать…

— Сказанного всё равно не вернуть… — немного помолчав я всё-таки решаюсь ответить на его поставленный вопрос. — Если тебе всё ещё интересно, то нет… я сама взяла в свои руки джойнт и сама же сделала несколько затяжек…

— Что ты тогда ощущала?

— Лёгкость… Знаешь, я вообще думала, что после того случая умру, но как видишь нет.

— Ты сейчас ходишь на лечение к какому-то врачу, да?

— Да. Доктор Ватч. Поначалу он мне не понравился, но потом мы с ним даже как-то сдружились…

— Это хорошо, что ты лечишься… А что там кстати по поводу Алекс?

— А почему ты про неё спрашиваешь?

— Ну, она проходит лечение?

— Нет…

— Я знаю то, что она стала употреблять потяжелее…

— Да, вместе с Мэдисоном… А вообще это он её подсадил на это дело…

— И чего этим людям спокойно не живётся и не дышится?

— Хотят новых ощущений…

— Их можно получить даже просто забравшись на гору.

— Это не то, Чак. Ты никогда этого не поймёшь…

— Интересно, а что они испытывают?

— Не знаю…

— Я слышал, что адскую боль.

— Это наступает только тогда, когда действие «волшебства» заканчивается.

— Было бы интересно провести исследование с такими людьми. Просто понять, что у них в голове в эти минуты, когда они под кайфом. Посмотреть как они реагируют на всю людскою суету и…

— Они что для тебя подопытные что ли?!? — перебиваю его я.

— Это было бы чисто ради науки, чтобы понять, как лечить таких людей… А не просто делать какие-то догадки и пичкать их таблетками…

Я понимаю, что если хоть ещё чуть-чуть задержусь здесь, то меня просто разорвёт на части, или мы вновь поссоримся. Время уже близится к шести вечера, поэтому я решаю уйти домой.

— Знаешь, было бы не плохо, если бы продолжили плакат в другой раз.

— А что, тебе куда-то надо идти?

— Домой…

— Хорошо, я могу тебя проводить…

— Не надо… мне будет достаточно, что ты просто закроешь за мной дверь.

Выхожу из его комнаты и начинаю одеваться.

— Это ты так из-за вопросов? Не обижайся…

— Я не обижаюсь, Чакки, просто мне правда уже пора. Не хочу, чтобы мама как-то волновалась за меня…

— Я ведь и правда могу тебя проводить, прямо сейчас…

— Не надо, — я останавливаю его, — я хочу пойти одна.

— Прости, если что не так…

— Спасибо за приглашение, пока.

Открываю дверь и выхожу на улицу.

— Пока…

Иду в сторону своего дома и ещё долго ощущаю на своей спине его взгляд. Выйдя на улицу, у меня как будто реально повалил пар из ушей, от такого накала страстей. Жаль, что человек обладающий таким складом ума, совершенно отказывается понимать простые вещи…

* * *

— Мам, я дома, — как всегда кричу я на весь дом. На мой ор никто не отзывается. Это означает только одно: никого нет дома, что меня очень радует. Серьёзно, её вопросы о сегодняшнем дне и о том, что и как я ела в школе, я бы не перенесла. Поднимаюсь в свою комнату и, рухнув камнем на подушки, принимаюсь вновь звонить Алекс. Гудок за гудком, но трубка так и не снимается. Тяжело выдыхаю и встаю. Направляюсь к шкафу, чтобы переодеться, но в этот момент на телефон раздаётся вибрация. Подбегаю как сумасшедшая в надежде, что это звонит Алекс, но при виде имя «Чакки» пропадает всё мимолётное настроение. Кладу телефон обратно на кровать и продолжаю заниматься своими делами.

Зачем он мне звонит? Он хочет убедиться в том, что я цела, здорова и невредима? Что я хорошо добралась до дома или что?! Меня бесит такая забота… Как будто человека специально об этом просят, а он покорно выполняет каждую такую просьбу.

— ДА ПРЕКРАТИ НАЗВАНИВАТЬ МНЕ!!!! — кричу я на вибрирующий от звонков телефон. Затем подхожу, беру его в руки и выключаю, предварительно сбросив звонок. Теперь ты меня точно не достанешь…

Наконец, переодевшись, беру в руки ноутбук и проверяю свою давно забытую почту. Перед глазами мелькают старые сообщения от Стейси. Да, теперь она, можно сказать, в прошлом… В прошлом, которое лезет в моё настоящее.

В голове как на репите воспроизводится мой диалог с Чакком. Ему, как и мне, интересно многое о наркотиках, только я, в отличие от него, могу их попробовать.

Ввожу в поисковик вопрос: «что испытывают люди, когда употребляют наркотики?» Выдаёт много статей, я с охотой читаю каждую из них, поглощая информацию, как губка, которая впитывает воду. Прочитав пять статей подряд я не увидела ничего страшного, наверное, от этого так же легко избавится, как и захотеть попробовать снова… Закрываю все вкладки. То, что сейчас пришло мне в голову кажется мне абсурдным и даже, в какой-то степени гадким… Решиться сделать это после стольких походов к доктору, после стольких пройденных диагностик, даже после того, как мы по этому поводу спорили с Алекс… С одной стороны, я уже почти встала на путь «исправлений» хоть это и звучит нелепо, но с другой стороны, пока я сама не попробую, я не пойму как мне лучше помочь Алекс… Чувствую, как мои руки холодеют с каждой новой мыслью об этом. Я удивляюсь сама себе и до сих пор не могу поверить в то, что я пойду на такое ради того, чтобы спасти свою подругу…

Подхожу к кровати и поднимаю матрац. Вот оно верное направление к ней и к другим людям, которых никто не понимает. Беру маленький пакетик из под матраца. На свету ничего не переливается, как это было с амфетамином. Не знаю от чего, но у меня начинают дрожать руки. То ли это оттого, что я своей головой понимаю, что это что-то в виде серьёзного вида наркотика, то ли я сейчас боюсь элементарных последствий??

Закрываю дверь на щеколду и подпираю дверь стулом, на случай если вдруг мама придёт раньше и захочет заглянуть ко мне в комнату.

— Соберись, Джина! Ты это делаешь ради Алекс… Моей бедной и совершенно запутавшейся Алекс. Я должна ей помочь.

Мне страшно. Я начинаю истерически смеяться, а затем плакать только потому, что представляю, что станет со мной, если я вдруг не смогу отойти от этого сложного состояния. В голове сотня мыслей. Сейчас я выгляжу так, как будто не захотела принять наркотики, а решила просто привлечь к себе внимания.

Убираю всё со стола и делаю пару дорожек. Может быть, нюхать это будет безопаснее, чем колоть в вену…

Выравниваю порошок не дыша. Процедура уже давно всем известная, только отличаюсь я от более «опытных наркоманов» тем, что толком никогда не пробовала героин. Склоняю голову над первой дорожкой, закрываю одну ноздрю и резко вдыхаю всё содержимое. Моментальное жжение в носу. Кажется, что я вдохнула горсть песка, а этот песок добрался до моего мозга, и режет его каждой своей песчинкой. Лёгкое помутнение. Поднимаю голову вверх и смотрю на свою люстру. Она мне кажется мега-яркой.

— Этого мало, — говорю я сама себе, и приступаю ко второй выстроенной мной дорожке. Вдох. Опять ощущаю тоже самое состояние, только уже сильнее и чувствительнее.

Голова ходит кругом. Я и не знала, что такие наркотики так быстро вставляют. Встаю со стула и слегка покачиваюсь. Смотрю на своё отражение в зеркале. Изображение размытое и заторможенное. В голову что-то давит. Немеет верхняя губа. Я должна сама с этим справиться, но…чёрт…какое же сейчас расслабленное состояние. Я, наверное, сейчас похожа на обкурившегося хиппи. На лице лёгкая улыбка. Мне действительно хорошо, а проблемы… Какие проблемы? Разве они у меня когда-то были?

* * *

Вечер, ночь, утро, день — мне сейчас абсолютно всё равно, потому что я ничего не чувствую и ничего не понимаю. Я не знаю, как я оказалась тут (там, где я есть). Наверное, я позвонила Чакки и сказала, чтобы он отвёз меня сюда. Открываю широко глаза. Позади меня громко играет тяжёлая музыка. Мне слишком хорошо и я вижу перед собой прекрасные картины. Беру мобильник, но он буквально сыплется на мелкие частицы у меня из рук. Я хочу танцевать? ДА! Я ХОЧУ ТАНЦЕВАТЬ!!

Мои движения ногами не повторит ни одна ломанная. Тело загибается в разные стороны. Это могут подтвердить даже те очевидцы, которые стоят около меня. Я не знаю их имён поэтому иду знакомиться к ним.

— Привет! Добрый вечер или день!! — кричу я одному в ухо, чтобы он расслышал меня.

В ответ он молчит. Я решаю не сдаваться и подхожу к другому. — Я Реджина!

Незнакомцы вновь молчат. — Ах так!?!? — беру в руки первый попавшийся предмет и бегу, размахнувшись, прямо на них. Наношу удары им по лицу, животу и ногам. Незнакомцы тонут в собственной крови. Я падаю в эту кровь и смотрю в небо. Эти звёзды. Они такие большие, что до них едва можно достать рукой. Их свет начинает резать мне глаза. Я плачу от боли. Смеюсь, а затем опять начинаю плакать. Я вся в крови. Руки, ноги, волосы и рот покрыты этой вязкой и вонючей кровью. Начинаю кашлять. Изо рта выпадает какая-то шелуха. Она выглядит как букашки. Вдруг, они начинают шевелиться. Я начинаю визжать от страха. Вся эта мерзость лезет через рот. Я начинаю ими захлёбываться. Жуки лезут через мой рот. Пытаюсь закрыть его рукой, но тело будто немое. Чувствую как у меня загнулись пальцы рук и ног.

— Господи, дай мне умереть!! Господи, ДАЙ МНЕ УМЕРЕТЬ!!!

* * *

— Бетти, отойди, мне нужно облить её холодной водой!!

— Господи, моя девочка…

На меня как из ведра выливается холодная вода. Пройдёт десять минут перед тем, как я пойму, что я нахожусь в ванной комнате, совершенно голая перед Джоном.

— Она пришла в сознание! Ты вызвала медиков?!

— Да, диспетчер сказала, что направила нам бригаду… — мама забегает в ванную, — Боже мой, Джина…

— Бетти, не надо. Мне кажется, её сейчас лучше не трогать…

— Отойди! Это моя дочь!! Я должна убедиться, что с ней всё хорошо!!! — мама кричит взахлёб. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на всё происходящее, но чувствую, что мои веки ещё тяжёлые и не отошли от сна.

— Как ты, Джини? — спрашивает Джон.

— Отойди!! Разве ты не видишь, что её ещё плохо!

Мама принимается выталкивать Джона из комнаты. Выключает воду и, накинув на меня полотенце, начинает меня целовать… Такую жалкую картину я ещё не видела…

— Джина…доченька… что с тобой случилось!?

— Я… не помню…

— Мы нашли тебя в твоей же рвотной массе… ещё чуть-чуть бы и ты бы захлебнулась ей… Мы бы тебя не спасли…

— Всё хорошо, — шепчу я маме.

— Скажи мне честно: ты ничего не употребляла? Может быть ты пила алкоголь?!

— Нет… мам… я же обещала…

— Господи, что же с тобой такое…

— Скорая подъехала, — говорит Джон когда вбегает в ванную.

* * *

Комната. Я лежу с открытыми глазами и с ужасом осматриваю свою комнату. Теперь это не просто комната подростка с хаотичным порядком, теперь эта комната выглядит так, будто нас ограбили.

— Я благодарю вас за помощь, — говорит мама.

— Вы же понимаете, если бы вы не успели, вы бы могли её потерять…

— Да, спасибо, сэр, — отвечает Джон и жмёт врачу руку.

— Вот список моих рекомендаций. Если вам понадобится помощь, звоните по указанному телефону ниже.

— Спасибо, доктор. Не хотите чаю?

— Нет, что вы, мэм… — смущённо говорит док.

— Может быть, я сделаю вам бутерброды?

— Но я…

— Точно… У вас сегодня наверняка ночная смена… Да и вообще, зачем питаться во всяких забегаловках?

Мама в хлопотах убегает из комнаты. Джон и доктор ещё остаются в моей комнате и оба смотрят на моё полуживое состояние.

— Красивая у вас дочь, мистер…

— Гиннесс…

— Да…мистер Гиннесс…

— Реджина не моя дочь… но всё равно спасибо…

— …извините, я не знал…

— Всё нормально.

— Её состояние может ухудшаться, не пугайтесь, это нормально после того, что она перенесла.

— Скажите, а с чем это может быть связано?

— Это похоже на сильнейшее отравление. Я думаю, вам стоит внимательно проверить то место, где учится и питается Реджина.

— Спасибо.

Наконец, они жмут друг другу руки и выходят из моей комнаты.

Спустя некоторое время я начинаю приходить в себя. Приподнимаю тело, чтобы осмотреть комнату, но и без этого мне видно какой ужас у меня творится. На ковре осталось большое пятно от рвоты. Видимо там меня и нашли. Валяются разорванные мягкие игрушки, а рядом с ними канцелярский нож. Всё проясняется с каждой минутой. Теперь я знаю, где я находилась, и где происходили все мои бредовые, казалось бы, действия. В комнате царит неприятный запах. Я хочу открыть окно, но не могу элементарно встать, потому что у меня нет на это сил. В комнату заходит мама и садится рядом на кровать.

— Доктор сказал, что это отравление.

— Я знаю…

— Реджина, что происходит в твоей школе? Как ты там питаешься? Я вообще не знаю когда ты в последний раз ела домашнюю еду…

— Мам! — прерываю её я. — Я хочу отдохнуть…

— Хорошо, я только хотела…

— Выйди вон из комнаты…

Мама не ожидала услышать от меня таких слов. Она разворачивается и как только хочет открыть дверь я останавливаю её:

— …и открой, пожалуйста, окно…

Мама смотрит на меня, а затем уходит, хлопая дверью. Я наконец-то остаюсь одна.

День 25

«Дорогой дневник, я не знаю, как описать сегодняшний вечер только потому, что я его толком не помню. Не различаю где сейчас реальность, а где то, что я выдумала, когда была под кайфом. Да-да, ты не ослышался, я всё-таки пришла к этому, но это только для того, чтобы понять, что испытывает Алекс и Мэдисон и как им в этом помочь. Может быть, это сейчас звучит смешно или ты сейчас вообще в шоке от происходящего, но я хотя бы пытаюсь сделать что-то…

Как бы многие не говорили или не кричали о том, что наркотики это вредно, мерзко, гадко и тд, одно я могу сказать точно: они помогают уйти из реальности и забыть о своих проблемах. Да, это единственный их плюс, но за этот плюс потом придётся расплачиваться. Этот эффект, когда ты под кайфом, похож на твой собственный придуманный мир. Тут может встретиться всё: и твои страхи, и желания, и кусочки реальности. Мир без проблем — назовём это так… кроме одной: этот сказочный и самопридуманный мир проходит через какое-то время и хочется ещё… Я не знаю, как я буду чувствовать себя утром, но сильно надеюсь на то, что больше у меня не будет шанса почти захлебнуться в собственной рвоте…

День двадцать пятый.

Джина»

* * *

Всю ночь я просидела не двигаясь на кровати тупя взгляд в свою дверь. Глаза, если честно наутро уже болели так, как будто в них брызнули химией. Я встретила рассвет и, с головной болью и тошным состоянием от вчерашнего дня, начала собираться в школу. Не проронив ни слова маме, которая стояла на кухне и готовила оладьи, я достала мультифруктовый сок, на который раз через раз у меня проявляется аллергия. Сажусь за стол и начинаю через трубочку высасывать жидкость. Неловко сейчас сидеть и просто смотря в никуда молчать. Что со мной?

— Как твоё самочувствие? — наконец спрашивает мама, даже не повернув головы ко мне.

— Паршиво…

— Ты можешь сегодня не идти в школу, если твоё состояние ниже нуля… — она ставит на стол тарелку с только что поджаренными оладьями и выходит из кухни. Вот и поговорили.

Допиваю сок и, не послушав маминого совета, всё-таки принимаю для себя решение, что в школу я сегодня пойду. Я должна увидеть Алекс и срочно поговорить с ней, а если быть точнее, попытаться промыть мозги.

Выхожу из дома, забыв о шапке и перчатках. Кого это сейчас волнует? Закидываю рюкзак на одно плечо и плетусь до остановки. Всё также молча жду школьный автобус, а затем сажусь на свободные места и кладу рядом с собой рюкзак, чтобы ко мне никто не подсел. Начинается дорога в школу.

Знаете, школа — это не такое уж и плохое место. Зачастую мы говорим себе: «я ненавижу школу», но мы забываем, что школа — это всего лишь здание, состоящие из кирпича, бетона, досок, кафеля и прочей строительной бурды. Мы ненавидим это место из-за людей, которые находятся в ней. Из-за учителей, которые зачастую несправедливы к нам. Из-за неприятелей, которые зажимают нас в школьных коридорах, а затем забивают стрелу… Как глупо… Из-за того, что у тебя не было времени подготовить домашнее задание и ты уже знаешь, что тебе грозит за это…да-да, очередная неудовлетворительная оценка, которая присоединяется к пяти таким же… Мне нравится моя школа только из-за друзей, которых я тут приобрела и из-за некоторых преподавателей, но это уже другой случай…

Автобус подъезжает к воротам школы. Захожу и уже совершенно не обращаю внимания на как всегда орущего Пикчера.

— МакАльпин! — орёт он мне вслед. — Реджина МакАльпин, ты что, оглохла?!

— Что?…

— Если я тебя зову, значит нужно повернуться, мило улыбнуться и сказать: «здравствуйте, мистер Пикчер. Как ваши дела?»

Пользуюсь моментом сегодняшнего настроения и, натянув улыбку, я произношу сквозь сомкнутые зубы:

— Здрасьте! Как ваши дела?

— Вот так, хотя ты могла бы улыбаться и получше.

Закатываю глаза. Мне надоел этот цирк, поэтому я разворачиваюсь и начинаю уходить от него.

— Стоять! — раздаётся опять за моей спиной. — Мистер Смит жалуется на то, что ты пропускаешь его занятия. Почему?

— Видимо потому, что я не хочу ходить на физкультуру?

— Ты чем-то больна? Может быть у тебя проблемы с иммунитетом и вообще, как твоё здоровье?

— Да… у меня враждебная… — перевожу свой взгляд на медицинский плакат, который весит в школьном коридоре. Читаю оттуда название своей новой болезни. — Ги-пер-то-ни-я, — произношу по слогам, — да, гипертония…

— Я думал, что этим болеют только люди старше шестидесяти лет…

— Ну… как видите… — я развожу руками, играя неплохую актрису.

— Хорошо, я помечу, что у тебя уважительная причина.

— Спасибо, я могу идти?

— Конечно…

Кажется теперь все ко мне будут относиться иначе, узнав о моей липовой болезни. Всё-таки обмануть человека — это расплюнуть.

Поднимаюсь в кабинет истории. Мистер Клатсон встречает нас «радостной» новостью: мы пишем самостоятельную работу, результаты которой будут влиять на нашу четвертную оценку. Что ещё могло испортить этот день?

На уроке английского мне стало неимоверно плохо. Меня бросало из стороны в сторону. Из жара в холод. Тошнило и просто-напросто вырубало сознание. Стучали зубы. Понятно, что я была совершенно не работоспособной, за что миссис Вульф и сделала мне замечание.

Урок, наконец-то, окончен. Школьники вываливаются из кабинетов с паром, который выходит у них после нудных лекций и сложных заданий. Я сейчас их как никогда понимаю. Держусь за живот и спускаюсь на первый этаж. Внезапно вижу очень знакомое для себя лицо — Мэдисона! Сначала я думаю, что это мне мерещиться за счёт своего состояния, но когда я вижу, что к нему подходят люди и общаются навеселе, понимаю, что это далеко не видение. Бегу по коридору, забыв про своё состояние, прямо к этому мерзавцу! Распихиваю всех, не разбирая локтями, и, наконец, добираюсь до Мэда. Собрав всю свою злость на этого подонка, я беру его, как говорят, за жабры, и прижимаю к стенке так, что он ударяется головой.

— Джина, мать твою, что происходит?!

— Очень рада тебя видеть, подонок!!

Смотрю в его глаза с ненавистью. Это ещё один человек, которого я ненавижу, естественно после отца, Абрамса и Ларри.

— Что случилось?!! — он пытается вырваться, убрать мои руки, но они намертво вцепились в него.

— Грёбанный наркоман, на что ты подсадил Алекс?!? Где она сейчас?!?

— Я не знаю!! Я не созванивался с ней около недели! Всё это время я был в больнице…

— Не смей мне врать!!! — кричу на него я. Толпы школьников увидев, что между нами завязывается потасовка, начали собираться вокруг, чтобы поглазеть на нас.

— Я правда не знаю, где может быть Алекс… Я всё это время думал, что она с тобой, с школе…

— ЗАЧЕМ ТЫ ДАЛ ЕЙ НОВУЮ ДОЗУ?!?! — я не сдерживаюсь и ударяю его по щеке.

— Она слёзно умоляла это сделать. Клялась, что покончит с собой, если не найдёт чем закинуться… Я отдал ей всё до последнего пакета!

— ЗАЧЕМ?!?! ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО?!?! ЗАЧЕМ ТЫ ВВЯЗАЛ ЕЁ В ЭТО ДЕЛО?!??!

— Какое дело, Джина, я ничего не понимаю?!?

— Хватит врать!!! — ору я и, отпустив его, резко беру его руку и задираю рукав кофты. Я была ошеломлена, когда на его предплечье не увидела ни одного следа от шприца…

Мэдисон отдёргивает руку обратно и смотрит на меня со злобой, а потом переключает своё внимание на Ларри.

— Эй, Ларри, дружище, помоги мне справиться с этой сумасшедшей.

Я оборачиваюсь и вижу, как Ларри надвигается на нас. В его лице я не вижу абсолютно никакой радости от встречи с Мэдисоном, наоборот, в нём отражена злоба. Я вижу, как он сжимает скулы, а затем и руки в кулак.

— Эй, ты чего…? — спрашивает его Мэдисон.

— Где моя сестра…?

Ларри отодвигает меня одной рукой, а другой ставит барьер на уровне лица Мэдисона.

— Я честно не знаю где она!

— Где моя сестра, сучонок?!! Что ты с ней сделал?!? — Ларри ударяет кулаком в стену.

Я смотрю за всей этой ситуацией и мне становится тошно. Вдруг в моё поле зрения попадает Белла. Точнее, она сама пробирается вперёд, чтобы лучше всё расслышать и разглядеть.

— И ты тут, главная модница и королева этого гадюшника?! — обращаюсь я к ней.

— Кто это там пищит? — язвительно говорит она. — А, кажется, это наша королева балла, что же, достойное заявление, особенно тогда, когда ты заступаешься за свою подругу-наркоманку. Фу!

— Закрой свой рот, кусок дешевой сучки! Ты считаешь себя королевой, сияешь как алмаз, но ты и большая часть этой школы понимает, что ты всего лишь дешевая пайетка!!

Она не ожидала такого заявления, а моё терпение подходило к концу. Пока Ларри разбирался с Мэдисоном, я разбиралась с Беллой.

— Но зато все могут признать то, что я лучше тебя! Ведь так? — обращается она к толпе, которая покорно молчит.

— Какая же ты мерзкая, грязная и завистливая! Хорошо, наверное, пожаловаться на собственного директора школы, лишь за то, что он не хочет с тобой переспать или, может быть, ты скажешь мне, что это была не ты?! А?!

Толпа начинает реагировать бурно. Пошёл шепот и косые взгляды.

— Да как ты смеешь вообще так обо мне говорить?!! Я тебе не девочка на побегушках!!

— Ты такая же сука, как и большинство из вас тут стоящих! Вы все думаете, что лучше друг друга! Меряетесь всяким дерьмом, а если человек хоть как-то не подходит под ваши типичные стандарты, вы все ведёте себя как конченное стадо баранов! Вы начинаете презирать, язвить, гнобить и просто не воспринимать этого человека!! Вы стадо тупых уродов, с которым мне приходится бороться почти ежедневно!! Я, честно, устала видеть ваши гнилые рожи, с натянутыми улыбками! Каждый из вас равен с дерьмом, и я искренне каждого из вас презираю!!!! — кричу я так, что весь этаж притих. Я тяжело дышу, чувствую, как начинаю валиться с ног. Мне плохо. Кружиться голова, вдобавок, это всё украшает то, что мои слёзы вот-вот вырвутся наружу. Твою мать, как я ненавижу плакать на публику!

Закрываю лицо руками и, растолкав всех стоящих около выхода к лестнице, убегаю на первый этаж. Запираюсь в служебном туалете и, сев на унитаз, закрываю рот рукой и наконец, даю волю своим эмоциям. Мне больно. В горле возникает дичайшая боль, когда я сдерживаю свой крик. Я кусаю свою руку, бью себя кулаком по ноге, лишь бы как-то успокоить свой пыл, но это оказывается бесполезным. Мне плохо и больно одновременно. Если кто-то сейчас захочет меня избить, я даже не буду протестовать этому…

Достаю сотовый телефон и в истерике звоню маме.

— «Алло…?»

— Мам, мне нужна твоя помощь… Мне очень плохо, приезжай скорее…

— «Что случилось, Реджина?? Тебя вырвало?!»

— Нет, мам… блин… какого чёрта ты меня не понимаешь?!?! — ору я ей в трубку.

— «Хорошо, хорошо, я сейчас буду… Просто скажи мне, где тебя забрать…??»

— В школе!! В служебном туалете…

Чувствую, что дальше я точно не смогу с ней разговаривать и бросаю трубку. Свернувшись калачиком, поджав и обняв свои колени, я лежу на грязном полу, в грязном туалете. Моё сердце колотиться так, будто сейчас остановится. Слюни, сопли всё идёт рекой и мой внешний вид желает сейчас оставлять лучшего…

* * *

— Ребята сказали, что она прижала Мэдисона к стене, а затем к ним подошёл Ларри и началась потасовка между Реджиной и Беллой, — докладывает обо всём моей маме директор Миллер.

— Всё понятно, спасибо, что помогли вскрыть дверь. Сама бы я не справилась с ней.

— Поймите, мне, как директору этой школы, совсем не безразлично здоровье своих учащихся. Я, можно сказать, за каждого переживаю как за своего родного ребёнка. Именно поэтому я настоятельно рекомендую вам показать Реджину врачу.

Я лежу на заднем сидении в такси и сквозь открытое окно слышу их диалог.

— Ещё раз спасибо.

Как только мама направляется к машине, Миллер вновь её останавливает. Господи, как достал этот зануда.

— Миссис МакАльпин…

— Мам! — кричу я.

— Сейчас, Джина… Вы что-то ещё хотели?

— Да, — Миллер лезет в папку полную документов, — совсем забыл отдать вам табель об успеваемости Реджины. Думаю, как только вы это увидите, вы сможете заняться её учёбой.

Мама внимательно осматривает лист, а затем выдаёт:

— Ничего не понимаю… у тебя по физике выходит неуд… Ты же ходила к мистеру Абрамсу на дополнительные занятия…

— Уважаемая, — обращается к моей маме таксист, — я, конечно, понимаю, что вы чего-то там не понимаете, но кроме вас у меня есть ещё другие заказы, на которые я не привык опаздывать!

Приподнимаю голову с сидения и смотрю на маму. Она направляется к двери. Садится и мы, наконец, уезжаем домой из этого ужасного места.

Всю дорогу мама смотрела в этот лист и иногда, сбиваясь от тряски в машине, водила пальцем от одного пункта в другой вдобавок приговаривая: «Я ничего не понимаю…»

Понятное дело, что она сейчас в полнейшем недоумении. Всё это время она думала, что я учусь день и ночь. Из рук не выпускаю книгу… да, я когда-то была такой занудой, но после переезда в этот город, после поступления в эту школу, после знакомства с ребятами, у меня появились совершенно другие увлечения и интересы… Наверное, я почувствовала свободу, ведь маме сейчас совершенно не до меня. Она сейчас занята разводом с отцом, Элизабет и Джоном. Возможно, что в дальнейшем она захочет ещё одного ребёнка… Тогда для меня не найдётся даже минуты свободного времени…

По приезду домой мама накормила меня супом и уложила в постель, предварительно сказав о том, что в среду Алисия и Лизи вылетают обратно. Эта новость обрадовала меня, потому что я слишком сильно соскучилась по маленькой Лиз. Наверное, она сейчас бы меня смогла поддержать своей милой улыбкой и большими зелёными глазами, а ещё, она бы, наверное, удивилась бы, увидев мой новый цвет волос. Она бы точно дала бы мне какую-то нелепую кличку и называла бы так до тех пор, пока мой цвет волос не стал бы прежним.

Лежу в кровати и не могу пошевелить даже пальцем на ноге. Тело ломит так, как будто я ваза, а меня случайно уронили и я разбилась вдребезги… Чувствую, как меня вновь начинает тошнить. Мама периодически заглядывает в мою комнату, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Мне это уже надоело и поэтому в очередной раз, когда она решила заглянуть ко мне, я моментально притворилась, что сплю. Удивительно, но больше она ко мне не заходила.

К вечеру, когда я более менее оклемалась от тяжёлого утра. Смогла встать с кровати. Состояние до сих пор желает оставлять лучшего, но я точно знаю, как его подправить.

Вновь залезаю в заначки, которые оставила Алекс. Достаю один пакетик. Половину содержимого высыпаю на стол и прикрываю листком на тот случай, если маме вдруг взбредёт резко войти ко мне в комнату. Убираю всё обратно и принимаюсь за дело. Делаю маленькие дорожки. В этот раз они получились куда меньше, чем те. Наклоняюсь и резко вдыхаю сначала одну, а затем, не давая себе оклематься, также резко вдыхаю вторую. Рукой сметаю все крошки, что остались на столе. Затем, когда я ощущаю неприятное жжение в переносице, понимаю: мой прекрасный мир где-то рядом. Закидываю голову назад. Голова ходит кругом, а глаза пытаются сосредоточиться на одном объекте. Моё сознание говорит мне пока буквально через пятнадцать минут. Пытаюсь встать со стула, но спотыкаюсь о собственную ногу и прямиком «лечу» лицом в шкаф. На грохот прибегает мама, но не решается зайти в комнату, потому что я моментально притихаю.

— Джина, всё в порядке…?

— Да… — уверено отвечаю я, хотя самой мне хочется дико ржать от этой ситуации.

Слышу, как мама уходит на первый этаж, а я продолжаю сидеть на полу и смеяться глядя на себя в зеркало. То, что я сейчас чувствую не описать просто так словами, но зато я знаю одно: сейчас мне как никогда хорошо. Я не чувствую боли в мышцах, не чувствую напряжённого состояния, не чувствую ровным счётом ничего и это действительно прекрасно.

Я уже не хочу веселиться, не хочу петь и танцевать. Мне и без этого хорошо. Я просто лежу с закрытыми глазами на мягком ковре и мне кажется, что это песок. Я на пляжу. Вокруг меня нет воды, только пустыня с песком. Ветер обдувает моё полураздетое и худощавое тело. Открываю глаза и вижу совершенно другую картину: мой звёздный потолок. В комнате давным-давно стало темно, но созвездия на потолке впитали в себя весь солнечный свет и теперь светят ярче лампы. Это так завораживающе красиво. В голове словно картинкой всплыл момент, когда мы в школьном походе вместе с Алекс ночью лежали на земле и смотрели в ночное небо. Я мысленно погружаюсь в то время, когда всё было хорошо, когда никто из нас почти не знал ничего о наркотиках и даже не планировал связать с ними свою жизнь. Золотое время? Золотое время…

Закрываю глаза и по моим щекам начинают литься слёзы. Доза была слишком маленькой, поэтому меня накрыло не слишком сильно. Но всё равно накрыло… Голова продолжает ходить кругом, даже тогда, когда я лежу. Внезапно, моё тело начинает сковывать боль. Переворачиваюсь на бок и сгибаю ноги под себя. Боль усиливается от каждого движения. Я не знаю, что именно происходит со мной, поэтому мне сейчас становится страшно за себя. Метаюсь между «позвать на помощь маму» и «справиться с этим самой». К сожалению, я выбираю второй пункт, о чём в дальнейшем очень сильно жалею…

Моё сердцебиение учащается. Я слышу как колотиться моё сердце и что оно вот-вот выпрыгнет наружу. Хриплю от боли, но толкового сказать ничего не могу.

— Мам…! — шиплю я в надежде, что она всё-таки услышит меня, но все мои попытки остаются тщетными, потому что на первом этаже слишком громко работает телевизор.

Нахожу в себе силы, чтобы подняться с пола. Опираясь о шкаф, перебираю ногами, стиснув зубы от боли, но тут… я запинаюсь о собственную ногу и камнем падаю на пол, предварительно задев головой ручку шкафа. Боль усиливается вдвое сильнее, но внезапно мой рассудок начинает покидать меня. Господи, скажите, что я не умираю… Я НЕ УМИРАЮ…..

* * *

— Проходи, только тихо, она ещё слишком слаба, поэтому…

— Я вас понял, миссис МакАльпин. Лучше принесите вазу для цветов.

Сквозь сон слышу непонятное шорканье и шепот. Открываю глаза и вижу перед собой Чакки, но это не просто Чакки, это Чакки с букетом полевых цветов, коробкой конфет и плакатом… который мы не дорисовали тогда.

Он кладёт всё на стол и присаживается на край кровати.

— Ты как?

— Что со мной?

— В каком смысле?

— Я имею в виду, что у меня на голове? Почему она так чертовски болит?

— Твоя мама сказала, что ты упала, когда попыталась встать с кровати.

— Понятно…

— Она волнуется за твоё состояние…

— И ты тоже?

Чакки начал мешкаться.

— Нет, ну… ты же моя одноклассница… мы… в общем мы друзья же ещё с тобой. Друзья должны так себя вести.

— Друзья говоришь?

— Да…

— Именно поэтому ты сейчас как друг пришёл ко мне с цветами и конфетами?

— … Я просто сильно беспокоился за тебя… Когда всем стало известно о том, что ты в истерике, я не находил себе места. Хотел как-то помочь…

— Но не помог… — перебиваю его я.

— Ты бы меня на месте превратила бы в отбивную… Прости…

Между нами молчание. Я смотрю на Чакки, он смотрит на меня. Внезапно он переводит взгляд на музыкальный центр.

— О, у тебя есть диск с песнями Битлз? — я молчу. — Что, ты не слушаешь Битлз?! Мой отец постоянно включал их песни в детстве поэтому я, можно сказать, большой их фанат.

Чакки роется в моих дисках, а затем со словами: «ну, это тоже неплохо» включает музыку. Громкость в музыкальном центре была почти под максимум, поэтому от неожиданного начала первой песни, мы подпрыгнули. От резкого движения у меня заболела шея, а за ней и голова. Я проклинала этого долбанного Чакки как могла.

Он начал хозяйничать в моей комнате.

Взял парочку книг со стола, чтобы распрямить свёрнутый в трубу плакат, затем достал карандаши и принялся дорисовывать рисунок. Вот так, без разрешения, без «а можно я возьму?» Просто так взял и как у себя дома принялся за это дело. Я сдерживалась как могла, да и разговаривать мне ни с кем особо не хотелось.

— Может быть ты мне поможешь? — говорит он смотря на меня. В ответ я как всегда молчу. — Я, конечно, не против доделать всю работу за тебя, но Миллер поручил это дело нам двоим, так что будь так добра поднять свою задницу с постели и помочь мне.

— Чакки…

— Что?

— У меня к тебе есть дело посерьёзнее, чем просто плакат…

— Что… что-то не так в моём внешнем виде? Прости… я просто не успел погладить рубашку перед выходом… Чёрт…

— Мне нужны деньги… — сглатывая ком в горле, произношу я.

— Деньги…? — моя просьба явно озадачила Чакки. — А сколько тебе нужно?

— Около двухсот долларов…

— Двести долларов?! Ты что, слона собралась покупать?

— Ну… почти…

Чакки смотрит на меня, а затем медленно встаёт на ноги и подходит к моей постели. Садится на край кровати.

— Тебе деньги нужны на это…?

— На что?

— Ну, ты понимаешь… на наркотики…

Я выдыхаю.

— Ты не мог бы говорить потише!? Я не хочу, чтобы об этом узнала ещё и мама… Знаешь как тяжело признаваться в том, что ты теперь тоже в этой игре?!

— О, Господи, Джина… ЗАЧЕМ?!?

— Ты совсем конченный?! Я же сказала тебе не орать!!

— Я просто не понимаю зачем тебе это всё надо?! — грозно шепчет Чакки.

— После того разговора с тобой я не на шутку задумалась над этим. Ты тогда сказал правду: чтобы понять, как вылечить этих людей, нужно самому попробовать и ощутить на себе всё это…

— Господи, ты глупая… КАКАЯ ЖЕ ТЫ ГЛУПАЯ!!! — Чакки подрывается и начинает ходить по комнате туда-сюда. — Ты же прекрасно понимаешь, что я имел ввиду не конкретно ТЕБЯ!!!

— Пожалуйста, не кричи, у меня и без тебя прекрасно болит голова… Ты просто пойми, что я просто попробую это дело, а если у меня не получиться остановиться, я клянусь тебе, что расскажу обо всём маме… Просто помоги мне…

— Я даже не знаю, что и сказать…

— Я не могу вечно брать дозу у Алекс, потому что она отдала мне её для того, чтобы она полежала у меня, до того момента, пока её дом не обчистят полицейские…

— Кто-то заложил её?

— Нет… это долгая история… — мы оба молчим. — Ну, так что, ты мне поможешь?

Чакки смотрит на меня и мотает головой.

— Прости, Джина, я не могу… Более того, я должен сейчас же обо всё рассказать твоей маме, пока тебе же не стало хуже…

Меня напрочь ошарашивает ответ Чакки.

— Ты что совсем сбрендил?!? — начинаю орать на него я.

— Это надо остановить, пока не стало совсем поздно!

Я поднимаюсь с кровати и встаю на ноги. Медленными шагами направляясь к нему.

— Я тебя не боюсь! — произносит он.

— Ты что, совсем охренел?! ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЕСЛИ Я ТЕБЕ РАССКАЗАЛА ЭТО, ТО ТЕПЕРЬ МОЖНО ПОЙТИ И РАСТРЕПАТЬ ОБ ЭТОМ ВСЕМУ СВЕТУ?!?!

— Джина, я хочу…

— МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТО, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ!!! Я ОБРАТИЛАСЬ К ТЕБЕ ЗА ПОМОЩЬЮ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТЫ ТРЕПАЛСЯ ОБ ЭТОМ С МОЕЙ МАТЕРЬЮ!!! Ты… ты просто не понимаешь, в каком дерьме погрязла Алекс!!!!! ОНА МОЯ ПОДРУГА И Я ДОЛЖНА ЕЙ ПОМОЧЬ!!! — на автомате беру первое, что попалось мне под руку: это были цвета, которые Чакки оставил на столе. Замахиваюсь и ударяю по лицу Чакки, затем продолжаю ими его бить и, вдобавок, разойдясь не на шутку, подхожу к плакату, который мы тогда рисовали так и не закончив, и рву его в мелкие клочья прямо на его глазах. Чакки и опомниться от ударов цветов не успел, как увидел лишь мелкие обрывистые кусочки его и моей работы.

— А вот и ваза! — мама с улыбкой на лице заходит в мою комнату, но затем приходит в шок от такого порядка. — О, Боже мой, что тут произошло, Джина?!

— Пошёл вон!!! — кричу я Чакки. — Проваливай!!!

Мама в полнейшей растерянности и совершенно не знает, что сказать. Чакки же продолжает стоять на месте, словно прикованный к этому месту. Меня это начинает злить ещё сильнее. Срываюсь с места, на котором стою и начинаю в прямом смысле слова выталкивать Чакки из своей комнаты.

— Я сказала ПРОВАЛИВАЙ, ТУПОЙ УРОД!!! МНЕ НЕ СДАЛАСЬ ТВОЯ ПОМОЩЬ!!! ВОТ УВИДИШЬ Я СПРАВЛЮСЬ И БЕЗ ТЕБЯ!!!

— Джина, доченька, объясни мне, что происходит?!

Я делаю вид, будто совсем не слышу маму и продолжаю выгонять из дома Чакки. Кидаю в него его шапку, куртку и шарф, а затем, хлопнув дверью, я поворачиваюсь на маму, которая стоит на лестнице и до сих пор не понимает, что произошло.

— Он что, к тебе приставал?!

— Нет, мам, просто можно я попрошу тебя об одной услуге?

— Конечно…

— НЕ ВМЕШИВАЙСЯ НЕ В СВОЁ ДЕЛО!!

Отталкиваю маму с прохода и закрываюсь у себя в комнате. Этот вечер такой же отстой, как и моя жизнь. Перевожу дух, но кое-что одно всё ещё продолжает меня раздражать: музыкальный центр. Подхожу к нему и пытаюсь выключить, но техника как будто напрочь отказывается слушаться. Я начинаю бить по нему кулаком и ладонью, периодически сменяя их. Затем пытаюсь переключить песню, но попытка номер два что-либо сделать оказывается тщетной. Беру вазу наполненную водой, которая стояла у меня на столе, и со всей силы швыряю её прямо в музыкальный центр. Всё вмиг разлетается с грохотом: и центр, и ваза с водой. Осколки техники попадают мне на кровать, а вода затапливает почти весь ковёр. Наконец-то эта музыка меня больше не раздражает…

Ко мне в голову в миг приходит осмысление того, что я натворила. Оглядываюсь и вижу хаос, состоящий из кучи моих вещей, раздолбанного музыкального центра, вазы, воды, ошмётков от цветов и самое главное плаката… Подхожу к обрывкам бумаги и всматриваюсь в рисунок.

— Он почти его доделал… — шепчу я про себя. — Он почти его доделал, чёртова ты дура!!!

Пинаю маленькую горстку бумаги. Она разлетается в разные стороны придавая моей комнате ещё больший беспорядок.

— Какого чёрта ты наделала?!?! — спрашиваю я сама у себя. — ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК?!?

На моих глазах моментально начинают наворачиваться слёзы. Я оглядываюсь.

От беспорядка у меня начинает кружиться голова. Делаю шаг, но меня начинает кружить в разные стороны. Мои ноги становятся ватными, а тело совершенно не слушается. Пячусь назад, но спотыкаюсь о гору вещей и падаю спиной на кровать. Голова продолжает ходить кругом, я продолжаю плакать, даже, я бы сказала, рыдать. Смотрю на свой потолок. Звёзды, лампы и прочая мелкая дрянь в прямом смысле танцует танго меж собой. Чувствую, что вот-вот потеряю сознание, но на помощь никого не зову, потому что не вижу смысла. Я обидела двух людей, с одним из которых я почти настроила отношения, но в одну минуту всё сама же и поломала…

Сознание покидает меня и моё тело остаётся лежать в неестественной позе…

День 26

Лес. Вокруг меня густой лес и ничего больше. Я бегу вглубь, прямо в темноту. На улице неприятный мороз, который заставляет моё остывшее тело дрожать и покрываться мурашками. Изо рта валит пар. Продолжаю бежать и даже не останавливаюсь ни на секунду. Я не узнаю этой местности. Возможно, что это даже не наш штат… Когда я успела сбежать из дома?! Когда понимаю, что я забежала слишком далеко, останавливаюсь. Оглядываюсь. Вокруг меня тьма и очень высокие деревья. В лесу осел туман, поэтому, если мне прямо сейчас угрожает опасность, то я всё равно ничего не увижу… Сквозь туман замечаю впереди себя небольшую возвышенность, возможно, что это маленькая горка. Ускоренным шагом иду до неё и одновременно оглядываюсь по сторонам. «Гора», что была впереди меня, внезапно ожила и уменьшилась в размерах. Теперь это напоминает человеческий силуэт. От этого мне становится страшно.

— Тут кто-то есть…? — неуверенно спрашиваю я.

— А ты кого-то ждёшь?

— Простите…??

Силуэт продолжает стоять ко мне спиной и разговаривать со мной.

— Разве ты забыла меня, Редди?

На моих глазах начинают проявляться слёзы, как только я прислушиваюсь к голосу и слышу знакомую речь бабушки.

— Бабушка…? Это что шутка?

Силуэт вновь уменьшается в размерах и наконец-то разворачивается ко мне лицом. Я млею, когда вижу перед собой свою любимую бабулю. До сих пор не могу поверить, что через столько лет после её смерти, я вновь, как раньше, вижу её перед собой.

— Ты так выросла…

— Нет… это… это что…шутка?!? Где я?! Я что, умерла?!?! — у меня начинается настоящая паника. Бабушка приближается ко мне.

— Реддис, тише, детка, тише. Ты не умерла, просто иногда мне выпадает шанс увидеться с вами… Это редкость.

— Где я?!

— Мы в лесу. Правда тут здорово?

— Так себе местечко. Напоминает загробный мир…

— Ты почти права, — бабушка начинает смеяться.

— Почему я здесь?

— Ты же знаешь, я не беспокою тебя по мелочам…

— То, что я тебя сейчас вижу тебя и разговариваю с тобой, это вообще странно…

— Согласна. У меня для тебя есть одно очень важное донесение, поэтому, прошу тебя, отнесись к этому с серьёзностью. Ведь ты помнишь, что случилось тогда, в последний раз, когда я предупреждала тебя о том, что за Дейвом стоит женщина?

Я пытаюсь вспомнить ту последнюю нашу с бабушкой встречу, когда из-за этого диалога, я тогда чуть не захлебнулась в ванной.

— Помню…

— Тебе нужно быть очень аккуратной, ведь одно твоё необдуманное действие приведёт к куче противодействий.

Кажется, я начинаю понимать о чём со мной захотела поговорить бабушка.

— Бабушка, это всё не всерьёз…

— Я просто хочу предупредить тебя о том, что ты должна быть осторожней… Ты нужна маме…Ты её единственная надежда на существование…

— Я тебя не понимаю…

— Совсем скоро всё прояснится…

— Что именно??

Силуэт начинает пропадать.

— Бабушка постой!!

Силуэт исчезает совсем и я остаюсь одна. Я до сих пор в шоке от этого. Бабушка является ко мне во сне, или даже не во сне, уже второй раз за месяц… Может быть она просто плод моих воображений? Или же, быть может, она является ко мне во сне только потому, что я слишком сильно скучаю по ней? В любом случае её слова это не случайность, но и после двухдневной дозы не стоит слишком сильно зацикливать на этом внимания, ведь я ещё как следует не отошла от своего «волшебства».

Я продолжаю стоять среди тёмного леса, но вдруг к моему телу возвращается чувствительность. По инерции начинаю руками сжимать одеяло. Открываю глаза и резко подрываюсь с кровати. У меня тяжёлая отдышка, глотаю воздух ртом и не могу надышаться. На мой мобильный телефон приходит уведомление: «пропущенные вызовы: 23» номер мне неизвестен…

— Кому я понадобилась в семь утра?! Неужели это опять Чакки?

Набираюсь смелости и злости. Перезваниваю на этот номер и, как только хочу крикнуть: «пошёл вон, Чак!» трубку снимает абсолютно незнакомый мне голос.

— «Алло… это Реджина?»

— Да… — неуверенно говорю я.

— «Мы с тобой не так часто видимся в школе, но один раз у нас всё-таки была встреча… Я тот парень, что сфоткал тебя в первый день твоего прихода в школу…»

Среди своих мрачных, грязных и перемешанных между собой событий, пытаюсь вспомнить свой первый приход в школу. Наконец, до меня доходит кто это…

— А! Точно, я помню кто ты, но… я забыла как тебя зовут…

— «Дик. Я звоню по очень важному делу: я знаю, где сейчас находится Алекс…»

Эта информация заставляет меня обомлеть. Может быть я сошла с ума и мне везде мерещится имя Алекс?

— Что?…

— «Я говорю, что знаю где сейчас находится Алекс! Но мне нужна твоя помощь!»

— Господи, где ты её нашёл?! С ней всё в порядке?!!!

— «Реджина, я сказал, что только ЗНАЮ где она находится… В общем, это разговор не по телефону. Я СМС-кой скину адрес, постарайся приехать как можно скорее, ведь речь идёт, возможно, не только об одной жизни…»

— О, Господи… Скоро буду!

Новость об Алекс взбудоражила мою кровь. Адреналин бушевал во мне. Я была рада, что наконец-то увижу её, но с другой стороны мне хотелось разорвать Алекс на части… Я была так зла на неё!

Подорвавшись с кровати, я побежала прямиком к шкафу с одеждой. Забыв про то, что мне нужно умыться, расчесаться и даже элементарно поесть. Бегу на первый этаж, но на лестнице останавливаюсь и смотрю на кухню. За столом сидит мама и Джон. Эти два голубка воркуют между собой. Она макает оладью в варенье и даёт ему, чтобы тот откусил. Затем Джон берёт ту же самую оладью и, макая в другое варенье, даёт откусить маме. Они начинают смеяться, а затем целоваться. Фу! Больше на такое я смотреть не могу! Спускаюсь по лестнице, ничего даже не сказав им. Кидаю рюкзак на комод. Некоторые предметы падают с него. Услышав грохот мама выходит из кухни.

— Ты куда так рано, детка?

— В школу.

Мама переводит взгляд на часы.

— Но до школы ещё около часа…

— Хочу быть самой примерной ученицей. — обращаю внимание на СМС, которое мне прислал Дик. — Мне пора, пока.

— Пока…

Выхожу, хлопая дверью. Примерно пытаюсь сообразить, где находится дом Дика, но это мне мало что даёт, потому что единственные пути, с которыми я связана, обычно не принадлежат нормальным людям. Понимаю, что одной мне не справиться и, отойдя как можно дальше от дома, продумываю неплохой план действий. Ловлю попутку с двадцатого раза и уезжаю по названному адресу.

* * *

Меня трясёт. Мне становится страшно лишь от одной мысли, что я снова лицом к лицу встречусь с этим человеком… Машина, которая подвозила меня, давно уехала, поэтому, если ему выпадет шанс убить меня, он сделает это с большим удовольствием и без свидетелей. Делать было нечего, а время на спасение Алекс шло, даже бежало слишком быстро. Набираюсь смелости и, сжав свои дрожащие руки в кулаки, барабаню по входной двери. Естественно дверь открывает он… Мы смотрим друг на друга испуганными взглядами, но я стараюсь не выдавать себя. Спустя несколько секунд он выдаёт мне:

— Ну, что, малышка, пришла извиниться?

— Не надейся, Абрамс, я к Ларри, — делаю шаг вперёд, но он преграждает мне путь рукой.

— Разве я впускал тебя в свой дом? Похоже, Реджина, жизнь тебя совершенно ничему не учит…

— Я сказала, что пришла не к тебе!

Между нами начинается борьба. Абрамс хватает меня за руки, но я пинаю его в пах, а затем бью локтем по спине. Тот моментально скрючивается от боли и, пытаясь схватить меня одной рукой, ударяется ногой об диван. Я как можно быстрее бегу на второй этаж в поиски комнаты Ларри. Слышу где-то в конце коридора раздаются стоны, значит, комната Ларри находится именно там. Без стука врываюсь к нему и делаю вид, что совершенно не замечаю что происходит между ним и какой-то блондинкой.

— Папа, какого…?! — он прерывается, когда видит меня.

— Прекращай мучить девушку, я знаю где находится Алекс…

— Что?! — он отрывается от дела и подходит ко мне прямо в том, в чём мать родила. Я поднимаю глаза на потолок.

— Милый, кто эта девушка и кто такая Алекс?

— Не твоего ума дело…

Ларри одевается со скоростью света. В комнату вбегает разъярённый Абрамс. Он явно не ожидал увидеть тут ещё одну особу в комнате его сына и похоже, очень знакомую ему в лицо.

— Аманда?!? — опешил он. — Что… А ОНА-ТО ЧТО ТУТ ДЕЛАЕТ?!?

— Пап, я потом тебе всё объясню!!

— Я немедленно жду объяснений, что тут происходит, и почему эта шваль, — Абрамс указывает на меня, — ворвалась ко мне в дом без приглашения?!?

— Она занесла конспекты… — спокойно отвечает он, тем самым ещё больше вызвав новую бурю агрессии в Абрамсе.

— Если вы сейчас же все не объясните, что тут происходит, я вызову полицию!

— Ты что, пойдёшь жаловаться на родного сына копам?…

В диалог вмешиваюсь я:

— Да, я думаю, что без полиции тут как раз не разрешить один конфликт, не так ли, мистер Абрамс? — смотрю в его крысиные глаза, которые ищут удобный угол, чтобы только не видеть моего презрительного взгляда.

— Держи, — говорит Ларри девушке.

— Что это?

— Сто долларов… я думаю, что тебе хватит этого?

— ЧТО-О?!

— Прости, милая, я бы дал больше, но ты мой незавершённый проект.

— Да пошёл ты…

— Не пошёл, а поехал, — Ларри с ухмылкой пару раз прокручивает свои ключи от машины, — не забудь выкинуть постельное бельё после себя. Пошли, Джини.

Я пулей выбегаю из комнаты и бегу вниз, пока Абрамс стоял с полнейшем шоке и наблюдал за всем этим.

— Ларри, ты куда?! — орёт Абрамс нам вслед.

— Пошли быстрее, — подгоняет меня Ларри, — не хочу слушать его вопросы и уж тем более отвечать на них.

Выбегаю на улицу вслед за Ларри, оборачиваюсь и замечаю, как за нами бежит Абрамс, но он решает остановиться у порога. Садимся в машину и моментально двигаемся с места.

— Говори, где она находится!

— Сейчас, подожди, я покажу тебе…

— Джина, у меня нет времени на то, чтобы ты что-то там нашла в своём телефоне! Если ты наврала мне, я сейчас же выкину тебя из машины…

Я пихаю Ларри телефон с адресом Дика.

— Что это?

— Знаешь парня из школы, который постоянно всё фотографирует? Он ещё вроде работает в местной школьной газете…

— Ну, и что с того?

— Сегодня утром он позвонил мне и сказал о том, что знает где Алекс, а ещё сказал, чтобы я поторапливалась.

— Ты уверена, что его слова — правда?

— Мне кажется, что он не стал бы шутить над такой темой. Видимо, он тоже обеспокоен тем, что Алекс давно не появлялась в школе.

— Я убью его!! Сукин сын!!

— Я попрошу тебя не трогать его до тех пор, пока он не поможет нам!

— Я не про Дика, я говорю про Мэдисона! Твою мать, он был мне как родной брат!!

— Я тоже теперь его ненавижу, он подсадил Алекс на это!!

— А я подсадил его на это…

— Что?! Ты же не…

— Да, Джина, зачинателем этого дерьма был именно я. Год назад у меня появилась большая сумма денег на руках, один парень проиграл мне её в покер, но это неважно. Мы собрались прошлой компанией у меня дома, была вечеринка. Я решил взятьпорошки чисто для компании, чтобы просто попробовать и узнать, что это представляет из себя. Мы все были наслышаны об «эффектах» после применения, но никто из нас не задумывался над тем, насколько сильными они будут. Прошёл чёртов год, а Мэдисон до сих не может слезть с этого… Алекс, Белла и Макс подсели на мет, а этот придурок продолжал употреблять что, как он говорил, пожёстче. Потом он просил меня познакомить с тем парнем, у которого я покупал кокс, но я сказал, что он больной и ему пора лечиться и просто перестал общаться с ним. Наше примирение произошло тогда, когда Алекс подошла к тебе, чтобы познакомиться…

— Разве Алекс не знала, что Мэд употребляет?!?

— Издеваешься? Конечно же знала! Помню, она просила деньги в долг, чтобы отдать их Мэду, а иногда и сама пыталась купить у местных барыг.

— А ты? Ты тоже сейчас употребляешь?

— Я бросил и до всей этой заварухи сидел, как и девчонки с Максом, на мете. Я знаю, ты тоже была не прочь побаловаться этим…

— Да… но, это всё в прошлом…

— Бросать нужно это дело, Джина, бросать, а особенно тогда, когда у тебя нет денег на это.

— Спасибо за совет, Ларри, но я как-нибудь сама с этим…

— Сейчас ещё пару поворотов и мы на месте. Какой там у него номер дома?

— 147…

* * *

Через двадцать минут мы были на месте, то есть в доме Дика. Он провёл нас в свою «лабораторию», где проявляет фотографии. На столе с яркой белой подсветкой лежали фотографии, пока что плохо воспринимаемые нами.

— Смотрите, на днях мне удалось стать свидетелем одного очень крупного дела, — мы внимательно наблюдаем за ним, — ну, хорошо, может быть не такого крупного, как мне хотелось бы, но всё же…

— Ближе к делу, Дик!!

— В общем, я заснял как Мэдисон, то есть ваш друг, продавал кому-то двенадцать мелких пакетиков с порошком. Что за вещество в пакетиках — мне до сих пор неизвестно.

— Героин… — говорит Ларри выдыхая.

— О…откуда ты знаешь?

— Не так трудно догадаться, Дик. — вмешиваюсь я. — Что было дальше?

— Затем, я проследовал за тем чуваком. Он зашёл в ещё парочку кафешек. Примерное время, которое он затратил на всё это, составило два часа. Понимаете, я два часа торчал во всех кустах и помойках центра. На меня смотрели как на больного преследователя…

— Мы это очень ценим, но я всё таки хочу узнать, что случилось с моей сестрой и где она сейчас?!

— Сестра?! Я думал, что вы… кхм…

— Ди-ик!

— Да, давайте лучше дальше. Я вычислил где он живёт. Его дом с виду напоминает обычный и уютненький домик бабушки, которой вот-вот исполнилось 80! Понимаете какое это МЕГА прикрытие?! В его дом заходило и выходило порядка двухсот человек, а потом зашли двое: наши персонажи, посмотрите! — он кидает нам остатки фотографий на которых мы чётко и ясно видим Алек, Мэдисона и ещё какого-то парня с ними.

— Кто это, Ларри?

— Я не знаю… Кажется, это двоюродный брат Мэдисона, но я в этом не уверен… Я помню, что видел этого парня пару раз у нас в школе…

— Это важно вспомнить, потому что после того, как всё закончилось, Алекс села в машину именно к нему и они уехали в сторону пригорода…

— А Мэдисон остался в доме?

— Да, и не выходил из него ещё пару дней. Я следил.

Ларри отходит от стола и, облокотившись о тумбу, выдыхает.

— Я не помню, чёрт, я не помню этого парня!!!

— Может быть у тебя есть фото его номера машины или что-то типа этого?

— К сожалению, они уехали слишком быстро, поэтому я не успел настроить фокус… Фото есть, но оно расплылось…

— Что нам теперь делать?

Ларри подходит к фото и собирает всё в одну кучу.

— Эй, аккуратнее! Ты знаешь сколько я сил потратил, чтобы проявить эти компроматы?! Дело-то явно попахивает полицейским расследованием!!!

— Что, ты совсем с катушек слетел?!? — Ларри подрывается и прижимает Дика к стене. — Какие нахрен копы?!? Надеюсь, этих фото никто не видел?!

— Мальчики успокойтесь!!!

— Эти фото никто не видел кроме вас, но я собираюсь отнести их куда следует!!

— Кажется, ты не так меня сейчас понял?!? — Ларри хватает Дика за горло, и ещё сильнее прижимает его к стене. Дик начинает сопротивляться.

— Отпусти его сейчас же!!

— С чего это?!

— Во-первых, если ты его задушишь, я не хочу идти как соучастник, а во-вторых, он единственный, кто предоставил нам информацию… и предоставит ещё, если не умрёт сейчас!

Ларри ослабевает руки, но всё равно не отпускает Дика.

— Я отпущу тебя только с одним условием: ты пойдёшь с нами и поможешь найти Алекс…

— А если…

— …а если дело провалится…то мы обратимся в полицию… Согласен?

— Да…

Они жмут друг другу руки, а я собираю все снимки воедино и кладу к себе в портфель.

— Вы в школу собираетесь идти?

— Нет. — отвечаю я. — Алекс важнее, чем скучные уроки с Вульф и Викинсон.

— А ты, Ларри?

— Она что, непонятно сказала?

— Понятно. Видимо, я тоже сегодня в ней не появлюсь…

Мы вновь возвращаемся к столу на свои места. Перед нами лежит единственный снимок троих людей: Алекс, Мэда и того парня. Если это и вправду двоюродный брат Мэдисона, то мы с лёгкостью можем выйти на него, всего лишь прижав Мэда. Но если это какой-то парень с улицы или один из покупателей, то все попытки найти Алекс окажутся тщетными.

Пока Ларри вспоминает, что это был за парень, которого он видел пару раз у нас в школе, я переписываюсь с Чакки и прошу его прикрыть нас перед Пикчером и Миллером.

— Кажется, я видел его ещё на той вечеринке, где Алекс и Джина курнули травку, а потом стали целоваться.

— Ларри!!

— Ого, кажется мой объектив пропустил кое-что сексуальное и более интересное…

— Это фото гуляло по всему интернету… поэтому…

— Только не говори, что ты думаешь, что это моих рук дело?!

— А кто тогда мог сделать это исподтишка?! Как будто специально! Ведь ты сам прекрасно знаешь, что всё самое интересное всегда попадает к тебе в фотоаппарат… Разбить бы его…

— Джина, это был не я…

Нас перебивает Ларри:

— Я ВСПОМНИЛ!!! Я, чёрт возьми, вспомнил, откуда я знаю его. Не знаю говорит ли его имя вам о чём-нибудь, но это Маркус Джексон… Тип с тёмным прошлым. Не единожды был судим, пару раз убегал от ответственности, насиловал, а затем убивал девушек… в общем, мерзкий и скользкий. Постоянно откупается от полиции деньгами, поэтому, — Ларри поворачивается к Дику, — даже если мы и обратимся к копам, они скорее задержат нас, нежели его…

— Но на него тоже должна найтись управа!

— Его отец когда-то общался с моим, они были довольно-таки хорошими друзьями, даже, можно сказать, лучшими, да и мы с Маркусом неплохо ладили в возрасте четырёх-пяти лет, но потом что-то пошло не так у отцов и они поругались… похоже, что навсегда… Я даже и подумать не мог, что он так поменяется и станет водиться с кем попало…

— Ты помнишь где он живёт?

— В другом городе… Дик правильно видел, как они уезжали в пригород, значит, что он увёз Алекс к себе домой.

— Я даже боюсь представить, что он с ней мог сделать…

Неожиданно для нас всех, в дверь раздаётся отчётливый стук.

— Какого чёрта? Я же просил… — говорит Дик и открывает дверь. На пороге стоит женщина лет сорока.

— Дик, дорогой, я хотела…

— Мам, ты не видишь, что я занят?! Я же предупреждал тебя о том, что ко мне зайдут мои друзья!!

— Прости, милый, я просто хотела напомнить, что уже заканчивается второй урок…разве ты не собираешься в школу? — она пытается заглянуть в комнату, но Дик прикрывает дверь.

— Нет, ни я, ни Джина, ни Ларри не собираемся идти сегодня в школу.

— Но как же?…

— Мам… — Дик начинает вскипать. Его нервы на пределе. В разговор вмешивается Ларри.

— Послушайте, миссис, Дик хотел сказать, что у нас очень серьёзный научный проект. Я, как лидер школы, в которой учится ваш сын, настоятельно рекомендую вам в ближайшие пару часов нам не мешать.

— Но я же…

— Вам не о чем волноваться, поверьте. Тем более, с нами всегда присутствует моя девушка Джина.

— Что?!

— Да, любимая? — Ларри поворачивается ко мне и морщит физиономию, чтобы я ему подыграла. Я и сама понимаю, что если я этого не сделаю, то наше дело по спасению Алекс может провалиться.

— Ха-ха…конечно… — это всё, что смогла выдать я.

— Ну, хорошо. Раз научный проект, тогда я не буду вас отвлекать. Дик, а ты всё такой же невоспитанный парень! Почему ты не предложил гостям угощения?!

— Ну я как бы…

— Ладно, сейчас всё сама принесу! Ждите!

Дик закрывает дверь.

— Фух! Кажется, она поверила тебе.

— Обаянию Ларри Абрамса не устояла даже Реджина МакАльпин, — подшучивает Ларри, — кажется, Джина уже и сама поверила в то, что является моей девушкой…

— Очень смешно, придурок! — я кидаю в него маленькую подушку, которая лежала на кресле.

— Эй, сейчас же прекратите! Эта комната стоит целое состояние, и если вы что-то тут сломаете, я повешу ценник на каждого!

— Ой-ой-ой, прям боимся. — Ларри садится в то же кресло, в котором сижу я. — Нам с тобой ничего не страшно, ведь так, детка?

— Катись к чертям!

— Злится, значит любит… — смеётся Ларри.

— Вместо того, чтобы попросту трепать языком, лучше бы вспомнил, где живёт этот Маркус! Я уже хочу побыстрее найти Алекс и убедиться, что с ней всё в порядке!

— А что тут вспоминать? Шоссе E 10th St. Отправимся туда до обеда, чтобы вечером застать его дома…

— А вот и я!

— Мам, ну я же просил тебя СТУЧАТЬ перед тем, как входить!!

* * *

К вечеру мы придумали план «по захвату Алекс». Не думаю, что он сможет пройти легко, ведь за дело берутся школьники, насмотревшиеся в детстве фильмов про агентов 007. Время около пяти, а нам до местоназначения добираться ещё около часа. Несмотря на то, что мы настроены по-боевому, в каждом из нас всё равно присутствуют нотки страха и опасения за свою жизнь. Ларри весь путь ругается то про себя, то в слух:

— Чёртов ублюдок! Клянусь, что как только доберёмся до места, я сорвусь и пойду вышибать всем мозги!!

— Ларри, нам нужно действовать по плану, иначе у нас ничего не выйдет, а если ничего не выйдет, ты помнишь, я пойду в полицию! — говорит Дик.

— Какой к чёрту план, когда дело идёт о спасение МОЕЙ, мать её, СЕСТРЫ!

В машине стало тихо. Я сижу на переднем сидение, поэтому вижу все реакции Ларри. Сейчас каждому из нас нелегко. Внезапно, Ларри сворачивает к обочине.

— Уже приехали?

Ларри молчит, но продолжает тяжело дышать.

— Что случилось?

— Я просто должен сказать вам, что я также переживаю и за вас… Джина, Дик, я знаю этого типа и он может быть опасен…

— По-моему любой человек опасен, когда он под чем-то.

— Ну, да… — поддакиваю я.

— Поэтому, — Ларри лезет в бардачок и достаёт оттуда пистолет, — это я возьму с собой, а вам… — он лезет куда-то под своё сидение и достаёт по два ножа-бабочки.

— Ты серьёзно?

— Афигеть, чувак, это же…самая последняя коллекция!! — вопит Дик.

— Ага, это мой отец подарил…

— Классно!! Я возьму этот…

— Чего ты смотришь на них как на мину? Бери, это для твоей же безопасности!

— Я думаю, что смогу обойтись и без этого, тем более, я не умею управляться с холодным оружием.

Ларри убирает ножи обратно. Дик доволен, как ребёнок. Мы продолжаем путь.

70, 80, 90, 100…Ларри мчит по дороге, словно он гонщик Formula 1. Нас понемногу начинает вдавливать в кресла. Все, кто был не пристёгнут в этот момент, живо потянулись за ремнями.

— Чувак, какого хрена так гнать?!

— Уже поскорее хочу посмотреть в глаза этому уроду, а затем, если выйдет, выколоть их, — Ларри прибавляет ещё скорости. В голову лезут разные мысли: что, если на дорогу выскочит лось или медведь? А если в это время будет возвращаться домой человек, то что тогда? Мы же просто собьём его и от него останется только лужа крови и мозги по дороге.

Полчаса ада и Ларри, наконец-то, сбавляет скорость, а затем заворачивает в какие-то районы с коттеджами. Наконец мы находимся на той улице, на которой стоит дом Маркуса. В машине меня знатно укачало, поэтому я попросила Ларри остановиться и дать мне время оклематься. Минута проходит за минутой, а я всё также не могу прийти в себя.

— Джина, нам пора идти…

— Хорошо.

— Ты в порядке?

— Не совсем. Мне очень плохо.

— Может быть, тогда ты…

— Нет, я не останусь ждать вас в машине.

— Тогда соберись! Работаем по плану!

— Где вы там?! — яростно шепчет Ларри.

— Идём!

Мы подходим к соседнему дому, чтобы ещё раз всё обсудить.

— Может пусть Джина стучит в дверь, она больше похожа на наркоманку, нежели я.

Все переводят взгляд на меня.

— Тебе плохо?

— Чертовски!

— Это то, что нам надо. Это похоже на ломки наркоманов. Сможешь изобразить различные кривляния и пускания слюней?

— «Я это и делаю на протяжение двадцати минут, дубина. Знал бы ты, что такое ломки, так бы не стал говорить…» — думаю я про себя.

— Джина, думай быстрее!

— Хорошо, я согласна!

— Отлично.

Подхожу к порогу дома. Мои эмоции на пределе. От страха я начинаю смеяться, но вместе с этим, крючиться от боли. Парни заняли свои позиции, то есть спрятались по сторонам, чтобы когда он откроет мне дверь, прислонить к его голове или нож, или пистолет и пройти внутрь.

— Готова?

— Да.

— Мы тоже. Звони!

Дотрагиваюсь до звонка. Внутри дома раздаётся мелодия, но она забивается громкой музыкой.

— Звони ещё раз!!

Делаю всё по указаниям Ларри, но когда мне не открывают дверь и на этот раз, я начинаю долбить в неё со всей силы кулаками.

— Может быть мы ошиблись домом?

Внезапно для нас всех открывается дверь и на пороге появляется щуплый обкуренный парень. Он неясными глазами пытается осмотреть меня.

— Ты кто? — еле выговаривает он.

— Я пришла к Маркусу за дозой… — от страха меня начинает трясти в разные стороны.

— Оу, девочка, да у тебя ломки.

— Мне нужен Маркус…

Чувствую, как моя рвота подходит всё ближе и ближе к горлу.

— Кто там пришёл?! — кричит кто-то из-за двери.

— Какая-то тёлка, спрашивает тебя…

У меня начинаются рвотные приступы. Я краем глаза смотрю на Ларри и не понимаю чего он медлит. В своих глазах я передаю всю боль, когда смотрю на него, и вот, случается моё долгожданное извержение всей гадости, что я ела сегодня.

— Твою мать, Маркус, она блюёт прямо тебе на порог!!

— Что-о?!

В этот момент происходит встреча Маркуса и Ларри, который выставил пистолет прямо на него.

— Какого чёрта?! Ты кто?!..

Я уже не помню, что говорил в этот момент Ларри, но знаю одно: я чуть не выблевала свой желудок. Благо, мне помог Дик.

— Всё хорошо?

— У тебя так зверски дрожат руки… Я в порядке…

— Держи, — он даёт мне нож, который взял у Ларри.

— Что?! Но, я…

Резко в доме приглушается музыка и мы с Диком слышим два отчётливых выстрела.

— ЭТО ЛАРРИ!!! — кричу я и моё ужасное состояние покидает меня. Глухие выстрелы начинают гонять по моим жилам кровь. Я понимаю, что либо произошло убийство, либо Ларри промахнулся.

Забегаем в дом и в этот же момент до наших носов доносится неприятный спёртый запах. Везде валяются люди с открытыми глазами. От гнилого и трупного запаха у меня начинают бегать мурашки. Вновь начинаются рвотные позывы. Я понимаю, что это я точно сдержать не смогу и зажимаю нос. Сквозь клубную музыку, я продолжаю слышать голоса людей. Один голос из них мне кажется близким и родным. Я узнаю его полностью, как только музыка стихает, чтобы переключиться на другую. ЭТО АЛЕКС!!! ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО ГОЛОС АЛЕКС!!! Я начинаю метаться, но в итоге бросаю нож на пол и со всей силы мчу на её зовы.

— ПОМОГИТЕ-Е-Е!!!! — орёт она до потери голоса. Я забегаю в каждую комнату, но Алекс не нахожу. Наконец, остаются последние две комнаты, но внезапно голос Алекс стихает. Я наугад открываю одну из двух дверей и угадываю с выбором. Передо мной рисуется ужасная картина. Слёзы на глазах начинают выступать моментально. Алекс не ожидала меня тут увидеть…

— ОНА ЗДЕСЬ!!! — кричу я, чтобы кто-то из парней меня услышал. — ДИК, ЛАРРИ ОНА ЗДЕСЬ!!! МАЛЬЧИКИ… — подбегаю к привязанной к батареи Алекс. — Тише, тише… я тут не одна…

На мои слова она начинает яростны мычать, будто злится на меня. Я развязываю ей руки и, как только хочу вырвать кляп у неё изо рта, меня кто-то со спины хватает за руки и ведёт к выходу.

— Ты кто такая?! — меня кидают в стену и я ударяюсь головой. Сложно сразу прийти в себя после такого. Я чувствую себя беспомощным котёнком. Алекс злостно пытается вырваться и слегка пинает какого-то парня. Как позже оказалось, это был Мэдисон, который лежал в отключке.

Мужик яростно начинает со мной расправляться, я пытаюсь дать ему отпор, но это выглядит так, как будто я бью скалу. Мои силы иссякают. Моя губа и бровь разбиты. Из виска течёт кровь.

Верзила вновь толкает меня куда-то и я чувствую как падаю на что-то твёрдое прямо спиной. Всё. Это конец. Он либо сейчас прибьёт меня, либо оставит умирать так. У меня нет сил, чтобы подняться и даже нет сил просто закричать. Из губы идёт кровь, которая момент за моментом заполняет весь рот. Как только этот ублюдок побеждённым собирается уходить от меня. Раздаются четыре отчётливых выстрела. Я уже подумала, что это полиция и начала представлять весь ужас, который ждёт нас в полицейском участке. Но на моё спасение, это был Ларри.

— Ты как?

Я молчу, потому что совсем ничего не могу сказать. В этот момент подбегает Дик. Они помогают мне подняться. Ларри заходит в комнату, где до сих пор привязана Алекс, а я смотрю на труп этого бугая и понимаю, что он получил по заслугам.

— У тебя кровь везде…

— Спасибо, но я это знаю и без тебя, Дик, — еле выговариваю я, отхаркивая кровь.

Из комнаты выходит Ларри с Алекс на руках. Почему-то она до сих пор возмущается.

— Пошли! Нет времени выделываться!!

Мы выходим из дома и бежим до машины. Я открываю везде двери.

— Там Мэддисон!! — кричит Алекс. Ларри ставит её на землю.

— Ты хочешь сейчас спасти того человека, который затащил тебя в это дерьмо?! Ты посмотри на кого ты стала похожа!! На тебе только кожа, которая висит на костях!!! Ты хочешь спасти этого ублюдка, а ты о нас подумала?!?! — Ларри со всей силы ударяет Алекс по лицу. Так, что она отлетает и падает на землю. — Если тебе всё ещё важен этот урод, который доведёт тебя до могилы, то, пожалуйста, можешь идти и спасать его, но только после этого ты мне не будешь сестрой!

Ларри оставляет Алекс на асфальте. Вокруг проезжают машины.

— Давайте быстрее, сейчас соберутся копы, и тогда нам точно хана.

Двери в машине закрываются.

— Ларри, а как же Алекс?!

— Она уже сделал свой выбор!

Как только мы начинаем уезжать я слышу отчётливое: ПОДОЖДИТЕ.

— Остановись, это Алекс!

Ларри подъезжает к ней, потому что встать она уже не в состоянии. Дик открывает салон и затаскивает Алекс на задние сидения. Дверь закрывается и мы уезжаем от этого места.

* * *

В машине тишина, Ларри не спешит домой, поэтому вновь остановился на обочине. Шарит по карманам и достаёт пачку сигарет.

— Будете? — все, кроме Дика, достают по одной. — Как ты, Джина?

— Сейчас бы мне как никогда не помешал бы душ и элементарный отдых…

— У меня есть сухой лёд, если тебе это поможет, то…

— Давай.

Он достаёт из аптечки пакетик с шариками внутри и лопает их. Моментально пакетик начинает разбухать и леденеть.

— Спасибо, — прикладываю лёд к свои шрамам на лице, чтобы хоть как-то облегчить боль. Справится с болью также помогает и сигарета.

— Там был Мэдисон…мы его не спасли… — Алекс взахлёб начинает плакать, уткнувшись лицом в колени Дика.

— Алекс прекрати!! Ты вообще должна нам быть благодарной за то, что мы вытащили тебя из этого дерьма!! Посмотри в кого они тебя превратили! Мне вообще противно на тебя смотреть!!

— Если так было противно, то какого хрена ты меня спас?!! Какого хрена ты Джина меня спасла?!?

Тут уже не выдерживают мои нервы и я моментально срываюсь на неё.

— То есть, по-твоему, я должна была забыть про тебя?!? Должна была закрыть глаза на то, что моя подруга шляется непонятно где и с кем, колит неизвестно что и продаёт вещи из дома для того, чтобы купить новую дозу?!! Ты просто влюблённая курица, которая даже не понимала, что с ней делает эта любовь!! А ты в курсе, Алекс, что когда Мэдисон появлялся в школе, он ходил и веселился?! В его лице не было ни грусти, ни разочарования!!! А когда я прижала его, чтобы узнать где ты, он соврал и сказал, что не знает, хотя он всё прекрасно знал и видел, что тебя насилуют какие-то ублюдки, что тебя накачивают каким-то дерьмом, что об тебя тушат окурки от сигарет!!!! ОН ЭТО ВСЁ ВИДЕЛ И ТЫ СЕЙЧАС ПРОДОЛЖАЕШЬ О НЁМ ЖАЛЕТЬ?!? — кричу я на всю машину срывая голос. — Может быть тебя действительно не надо было спасать, и если бы ты умерла, нам всем было бы легче, что больше не за кого будет переживать и задаваться тупыми безответными вопросами: «а где она?»!!! Правильно мне говорила Белла, чтобы я тебя остерегалась, потому что ты ввяжешь меня в дерьмо, жаль, что я уже в этом дерьме по уши и выбраться не могу!!!

Алекс начинает реветь ещё сильнее. Это уже не первый раз, когда я испытываю дикую ненависть к этому человеку. Чувствую, как меня начинает трясти от той правды, которую я сказала ей. Моё потрёпанное состояние ещё даёт сигналы.

Я не знаю откуда у меня столько сил, но переживи это всё другой человек — он был сдался давно и умер…

В машине по-прежнему тишина, лишь слышно как гудит кондиционер. Вопли Алекс перестали быть слышны, видимо, она уже успокоилась. На заднем сидение раздаются лишь шмыганья носом.

— Я убил двух человек, — обрывает тишину Ларри.

— ЧТО?!

— Ты глухая?! Говорю: Я УБИЛ ДВУХ ЧЕЛОВЕК!!! Первый раз это было случайно, я не думал, что он выстрелит, а второй раз специально…

— Что теперь будет?

— Не знаю… — лицо Ларри меняется моментально, он начинает нервничать, а затем по его щекам начинают стекают мелкие слёзы.

— Папочка тебя прикроет, — злостно выдаёт Алекс.

— Закрой свой рот!! Если отец узнает, то он сам уничтожит меня!

Вновь молчанье.

— Почему тебя так ненавидит отец? Он сегодня явно был зол на тебя. Обычно он так себя не ведёт.

Я долго молчу, а затем закрывая глаза, на одном дыханье говорю:

— У меня с вашим отцом был роман…

Весь салон приходит в шок. Алекс, которая лежала на коленях у Дика, медленно приподнялась.

— Что ты сказала, подруга?!

— Да… Но сейчас… сейчас всё кончено!

— ДА КАК ТЫ ВООБЩЕ ПОСМЕЛА ТАКОЕ ДЕЛАТЬ?!?! ЭТО ЖЕ МОЙ ОТЕЦ!!! — кричит Алекс.

— Послушай, между мной и твои отцом ничего не было!! Мы пару раз поездили по ресторанам и…

— ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, ПАРШИВКА!!!! ДА ТЫ ХОТЬ В КУРСЕ, ЧТО МОЯ МАМА СОБИРАЛАСЬ МИРИТЬСЯ С НИМ?!?

— Да?! — удивлённо говорит Ларри.

— Да!! ТАК ВОТ С КЕМ ОНА ВИДЕЛА ЕГО!! Теперь понятно! Ну, как тебе размеры моего папаши?!

— Господи, Алекс, я же говорю, что я не спала с твои отцом!!! Мне это было бы крайне противно делать!!

— Что, не возбуждает?!? Ты мразь, я доверяла тебе как себе!!! Я подпустила тебя к себе, я позволяла тебе прикасаться к моему телу!!!!

— Вот только не надо строить из себя девочку-ангела!! Ты сама меня постоянно подталкивала познакомиться с ним!! А насчёт твоего тела, так это ты ко мне полезла целоваться, а не я!!!

— ХВАТИТ!!! — орёт Ларри, после чего в машине становится сразу тихо. — Все сейчас виноваты и нет смысла в этом разбираться!! Просто вспомни, Алекс, как Белла переспала с отцом, как это сделала мисс Грин, когда ещё работала в нашей школе. Отец сам не против развлекаться с молоденькими, а мама ему совсем не сдалась. То, что он развёлся с ней, он называл всегда счастьем!

— Нет, ты врёшь!!

— Белла…? Какой ужас…

— Тут все мы не безгрешны… А ты, Джина, завязывай с наркотиками… Ты думала я не узнаю это состояние, которое ты тщательно пыталась ото всех скрывать?!

Я опускаю голову вниз. Мои раны и ссадины уже не болят. Я чувствую какое-то опустошение внутри. Хочу побыстрее добраться до дома.

— Идиотский получился вечер… — добавляет Дик.

— Хах, ещё бы. Ты ведь связался с нами…

— Только не в полном составе… — добавляет Алекс.

— Ларри, ответь мне на вопрос: почему ты смеёшься над ориентацией Макса?

— А какая у него ориентация…?

— Не притворяйся, ты ведь знаешь…

— Клянусь, нет!

— Он гей…

Ларри замолкает.

— Ты вообще в курсе, что он живёт не с родителями, а со своим опекуном, который его очень любит!?

— Я не знал этого…

— Пожалуйста, относись к нему достойно, как человек к человеку, а не как к рабу, которого и пнуть не жалко, и подшутить над ним гадко, чтоб поднять свою самооценку…

В ответ Ларри молчит. Сквозь тихое радио, которое играет в салоне, мы слышим приближающийся звук сирены, а затем огни полицейской машины.

— Пригнитесь! — говорит Ларри. Все ежесекундно действуют его указаниям. Мимо нас с бешеной скоростью пролетает полицейская машина, а за ней и машина скорой помощи.

— Нужно убираться отсюда! — Ларри заводит машину и, как только он выворачивает руль и нажимает на газ, Алекс кричит на весь салон: «Стойте!»

— Что ещё?

— У меня последняя просьба и она… она вполне выполнима. Тут сидит человек, без которого я бы не смогла выжить в каких-то жизненных ситуациях…Да, Джини, это про тебя… Я хочу вновь чувствовать твоё дружеское лицо, видеть твою улыбку, а ещё, самое главное, видеть твою любовь. Прости меня, Джина…

Я выбегаю из салона и бегу, чуть ли не со слезами на глазах, на заднее сидение к ней. Дик молча пересаживается на моё место, и мы наконец-то трогаемся. Я обнимаю Алекс так, как будто не видела её лет сто.

— Прости, прости меня дуру, я должна была сразу тебе обо всём рассказать!!!

— А ты прости меня за то, что я не слушала тебя… В этом правда есть моя вина и ты это прекрасно знаешь… Посмотри, нет, ты просто посмотри до чего я довела себя и… сейчас довожу тебя… Я не хочу этого.

Я не хочу превращать тебя в то, во что превратилась я сама… — с её глаз начинают литься горячие слёзы. С моих тоже.

— «Я уже такая же как и ты, Алекс…» — доносится у меня в голове. — «Такая же как и ты…»

— Ты простишь меня за всё?

— Конечно, Алекс… Мы же лучшие подруги…

— Я буду вечно это помнить, Джина. — шепчет она. — Я бы никогда не подумала, что на свете бывают такие хорошие люди…

Наши слёзы прерывает резкий звонок на телефон Ларри.

— Да… Нет, ничего, всё хорошо…Да, у меня… Я буду не один… Пока.

— Кто звонил?

— Отец. Беспокоится, что со мной что-то случилось…

— Чёрт, я кажется, выронил мобильный, когда был в перепалке с этими отморозками… Ларри…

— Что? ЧТО?! Ты сейчас предлагаешь вернуться на место, где работают копы, а мы тем временем убили пару человек?!!!

— Но это подарок… Был…

— Ты совсем конченный? Зачем надо было брать с собой телефон?! Идиот. Ты оставил его там как улику!! — говорю я.

— Я случайно!!! Я же не виноват, что я не умею обороняться!

Ларри начинает открыто материть Дика, а Дик в первую очередь, материт всю ситуацию.

— У нас был шанс выйти сухими из воды!!!

— Ну, уж извини, что взял с собой криворукого, который с точностью попал одному громиле в голову, тем самым спас тебя от смерти!!!

— Заткнитесь оба!!! Это уже кажется невыносимым!!!

— Копы всё равно рано или поздно найдут этот телефон, тогда нам точно настанет крышка.

Дик начинает смеяться, словно окончательно съехал с катушек.

— Ну что, поверили?

— Что?!

— Классно я вас разыграл? Видели бы вы сейчас свои физиономии. Что! Где? Козё-ё-л, как ты посмел… — он начинает смеяться.

— Ты кретин… ты грёбанный кретин!! Я из-за тебя уже думал покончить жизнь самоубийством, а заодно убить и вас!! — Ларри открывает окно и на ходу высовывается из него.

— Что ты делаешь?! Сядь обратно!!

— ОН ДОЛБАННЫЙ КРЕТИ-И-И-ИН!!!! Сукин сын, чёрт бы тебя побрал!!! — орёт Ларри во всю глотку.

— Если ты не хочешь, чтобы мы действительно сейчас все превратились в лепёшку, то я советую тебе сесть!!

Ларри окончательно отпускает руки от руля. Увидев это, мы все ринулись за управление.

— Идиот!! Залезь обратно!! — кричу я ему и пытаюсь затащить его в салон.

— Какого чёрта ты делаешь?!? — Дик хватается за руль и пытается выровнять машину.

— Ларри!! — пищит Алекс.

— Я не могу так больше, Джина, я хочу сдохнуть…

— Какого чёрта ты сейчас говоришь об этом мне?! В отличие от тебя тут есть люди, которые хотят жить!!!!

— Разве ты хочешь?!

— ДА!!! Да… я хочу…

Ларри залезает обратно в салон автомобиля и как ни в чём не бывало, начинает везти машину сбавив скорость.

— Вот таких мыслей, чтобы придерживался каждый после этого случая! А всё, что было ДО — мы постараемся забыть…

— Как же ты меня напугал… — тяжело вздыхает Дик…

«Я хочу жить…» — отголоском доносится у меня в голове.

День 27

Когда мы добрались до дома Ларри на часах была за два. То, что произошло сегодня, навсегда останется между нами. Я на это надеюсь. У меня адски болит всё тело, нет, оно даже не болит, она разламывается по кусочкам. Обычно в такое время мой организм требует определённую дозу, но видимо сейчас ему совершенно не до этого. Сейчас я нахожусь в одной комнате с Алекс и пишу маме СМС о том, что со мной всё хорошо и я заночую в одноклассницы.

Дома у Ларри было пусто, видимо Абрамс отправился на очередные гулянки. Смотрю на Алекс и мне хочется обнять её и никогда из моих объятий больше не отпускать. Кто и что бы не говорил, я всё равно буду любить её, потому что она моя подруга…

— Эй, — шепчет она мне лёжа на кровати, — ты правда не спала с мои отцом?

— Нет… Ты же знаешь, я бы не смогла… Признаюсь, он сексуальный, но… терять девственность с мужиком, который годится тебе в отцы — это убого.

Алекс посмеивается.

— У меня так болит тело… Кажется, будто я упала с высотки, но при этом выжила… — внезапно она прерывается, но потом выдаёт, — спасибо, что не оставили меня…

— Ты же знаешь, что мы не могли поступить иначе. Одному ты сестра, другой лучшая подруга.

— А кто этот Дик?

— Можно сказать, что он, по большей части, и есть твой «спаситель». Если бы не он и его навык хорошо фотографировать, то, я думаю, мы нашли бы тебя уже мёртвой.

— Я думаю, они бы избавились от тела.

— А… кто этот Маркус?

— Брат Мэдисона. Хочешь правду?

— Да.

— Я знала, что всё так получится, но…я чёртова влюблённая дура, которая пошла вслед за «своей любовью»…

— Парни хитрые засранцы.

— Это точно.

— Когда им что-то от тебя нужно, они готовы из кожи вон лезть, чтобы это заполучить будь то: внимание, деньги, твоя машина, секс… повышение на работе…

— А ещё интереснее то, что это им самим быстро надоедает, то есть, они играют, а потом бросают это дело и делают вид, будто всё так и было раньше, а он ничего не делал…

— То же самое с любовью?

— То же самое с любовью… Подожди, ты что никогда не была даже влюблена?

— Ну, почему же. Я… эм, любила одного парня у себя… в старой школе, но…

— Что?

— Но… он меня не замечал. Это так отвратительно смотреть на то, как он каждый раз целуется, обнимается, ласкается с какой-то девчонкой, а на тебя смотрит как на урода, изгоя всего общества… Ты смотришь на это и понимаешь, что готова сейчас променять всё, лишь бы оказаться в объятиях этого мудака…Но вот, что-то происходит, он медленно подходит к тебе в один из школьных дней и что-то говорит, а ты вся влюблённая, смотришь на него стеклянными глазами сквозь розовые очки и видишь в нём всё только идеальное, а он тебе говорит: «Эй, я конечно понимаю, что я мега-популярен в школе, но может быть ты перестанешь на меня так смотреть? Моя крошка не любит, когда всякие лузеры сжирают меня взглядами, поэтому иди лучше посиди в библиотеке, почитай журналы, энциклопедии… С парнями у тебя всё давно ничего не получится, а так, хотя бы выиграешь очередную школьную олимпиаду. Порадуешь учителей…» После этого, мне кажется, мир у каждой влюблённой дуры бы рухнул.

— Боже мой, подумать только «моя крошка»… Господи, Джина, каких геев ты любила?

Мы смеёмся. В этот момент в комнату проходит Ларри.

— Не спите?

— Пока что нет.

— Я принёс вам чистые вещи и полотенца, если захотите принять душ.

— С удовольствием, — говорю я.

— А я настолько устала, что думаю, я просплю недели две.

— Если что-то нужно, я в своей комнате.

— Надеюсь, Ларри, там не будет неожиданных сюрпризов, как сегодня утром? — говорю я с ухмылкой.

Ларри покраснел. Впервые вижу это явление.

— Спокойной ночи.

— Споки, братик, — Алекс отправляет Ларри воздушный поцелуй, а тот ловит его. Если бы я не знала, что они брат с сестрой, то подумала бы, что они очень сладкая парочка.

Встаю с кровати и беру чистые вещи. Иду в ванную комнату и смотрю в большое напольное зеркало. Я выгляжу омерзительно. Дешёвая краска начинает сходить с моих волос. Волосы приобрели не насыщенный бордовый цвет, а что-то ближе к светло-красному, как кровь с пальца.

Встаю под душ и включаю горячую воду. Сильный напор бьёт по моим царапинам и ранам. Кожу слегка подёргивает, а из некоторых микротрещин вновь начинает сочиться кровь. Моя опухшая губа пульсирует так, что я не могу её контролировать. Стиснув зубы намыливаю тело: мыло начинает щипать раны. Такое чувство, будто я вырывалась из ножей Фредди Крюгера.

Выйдя из душа, я ногами встаю на холодную и мокрую плитку. Протираю запотевшее зеркало ладонью и ещё раз смотрю на себя.

— Прекрасно выглядишь, МакАльпин… прекрасно, — говорю я сама себе.

Смотрю на себя, а самой дико противно. У вас было когда-нибудь такое? Когда вы смотрите на своё отражение, а вам блевать охота от того, что показывает вам зеркало? Мой внешний вид как будто пожизненное клеймо: смотри на себя и мучайся. И ведь жизнь тебе обязательно пошлёт красивых подруг, родственников, окружающих тебя людей, да даже просто знакомых, чтобы ещё раз напомнить тебе о твоей природной «красоте».

Замечаю, как из ссадины на щеке начинает сочиться кровь. Пытаюсь смыть водой, но кровь продолжает выступать.

Выхожу из ванны.

— Алекс, ты не знаешь… — я замолкаю, как только вижу её сладкоспящую в позе эмбриона, обнимающую одеяло. — Моя бедная девочка… — шепчу я и выходу из комнаты.

Дом Ларри напоминает мне лабиринт. Куда не зайди: тупик или комната. Крадусь тихо по коридору, чтобы никого не разбудить. Спускаюсь по лестнице и иду на кухню на поиски аптечки или хотя бы бинта. Ищу по ящикам, но резко загорается свет. Моя душа уходит в пятки. Я хватаюсь за нож и резко поворачиваюсь.

— Ножи в этом доме не наточены как год, — говорит мне Ларри.

Я выдыхаю.

— Не спишь или я тебя разбудила?

— Я решил остаться на первом этаже, на диване, — он показывает рукой назад, на что я выглядываю и действительно вижу скомканное постельное бельё.

— Извини, я просто искала аптечку.

— Нужны таблетки?

Убираю руку от щеки и показываю ему кровь.

— Чёрт, на, — он даёт мне кухонные полотенца, — вытри кровь, а я пока принесу что-нибудь спиртосодержащее…

— Да не стоит, Ларри… я…

— Сейчас принесу, я сказал.

И когда он успел стать таким заботливым по отношению ко мне? Ларри бегает по всему первому этажу и, в конечном итоге, заглядывает в мини-бар и берёт оттуда маленькую бутылку с виски.

— Я думаю, что это тоже подойдёт.

— Ты с ума сошёл? А что, если твой отец узнает?!

— Он знает, что я пью, расслабься.

Ларри отрывает кусок от вафельного полотенца, которое красиво лежало на полке, смачивает его в виски и даёт мне.

— Приложи, это тоже должно помочь…

Я делаю всё как он сказал: прикладываю кусок тряпки смоченный в дорогущем виски к щеке. Рана моментально начинает реагировать, на что я издаю шипящие звуки.

— Сильно больно?

— А ты как думаешь?

— Дай посмотрю…

Он подходит ко мне и задирает мою голову вверх, прямо на свет.

— Царапина. Ты задела заживляющую корку.

— Спасибо, я и сама знаю.

Он держит мою голову всё в таком же положении, но при этом уже смотрит прямо в глаза. Ненавижу это чувство.

— Кхм, Ларри, а где…

— Ш-ш-ш-ш, не говори ничего…

— Что…?

Он наклоняется ко мне и целует меня в губы. Я на автомате прикрываю глаза и отдаюсь этому моменту. Мы начинаем целоваться. Господи, Я ЦЕЛУЮ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО Я НЕНАВИЖУ БОЛЬШЕ ВСЕГО, после его отца, конечно!!! Пытаюсь закончить этот поцелуй, но он страстно впивается мне в губы, при этом руками обвивает мою талию. Моя распухшая губа уже болит меньше, а про ссадину на щеке я и вовсе забыла.

— «Надо контролировать себя, Джина, надо… кон…тро…» — я больше не могу ему сопротивляться. Он пятится назад, ведя меня за собой. На ходу выключает свет, а затем валит на диван. Снимает с себя футболку и я млею. Его горячий торс, эти мускулы и мышцы просто сводят меня с ума. Ларри ложится на меня и начинает целовать мою шею, затем спускается ниже… ниже… но тут я его останавливаю.

— Что такое, тебе не нравится? — говорит он запыхавшись.

— Всё прекрасно, даже очень… просто… я не готова к этому…

Он меняется в лице и, с полным контролированием своего тела, садится рядом со мной. Я же продолжаю всё также лежать на спине и смотреть в потолок.

— Почему именно ты?!

— Что…? Что ты имеешь ввиду?

— Почему мне нравишься именно ты?! Вокруг ходит столько красивых девчонок, с классными ногами и ягодицами, а мой мозг решил зациклиться только на тебе…

Я приподнимаюсь и поправляю лямку своего бюстгальтера.

— Это хорошо, что твой мозг начал работать…

— Извини ещё раз за тот случай, когда в…

— Не важно, — прерываю его я.

Мы молчим минуты две. Я провожу ногтями по его голой спине. Наконец, он решает заговорить:

— Сигарету?

— Давай.

Беру из пачки одну сигарету и прикуриваю её.

— Абрамс… то есть… мистер Абрамс точно ничего не скажет?

— Ему плевать. Я полностью свободен от его родительского контроля.

— Повезло…

— Будто тебя кто-то контролирует, — усмехается Ларри.

— На самом деле да.

— Если бы это было правдой, то ты бы не сидела сейчас тут полуголая. Тебе, скорее всего бы искали с собаками.

— Ну да, ты прав…

— Не удивительно.

Боже, и как меня в очередной раз угораздило влюбиться к такого самовлюблённого и чересчур самонадеянного парня?!

— Расскажи о себе.

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Всегда, когда дело касается разговоров обо мне или о том, чем я увлекаюсь, какую музыку я люблю слушать и тд, я никогда не знаю, что сказать.

— Я даже ума не приложу, что ты хочешь знать…

— Что-нибудь о тебе. Ну же, у тебя есть воспоминая из детства?

— Конечно! Конечно…я помню, как разбила себе коленки, упав с велосипеда…

Ларри начинает смеяться.

— Прогресс.

— Ну, что там ещё было… Я из Пенсильвании и в школе я была популярная, если это так можно назвать.

— Правда?

— Да. У меня были друзья, но самая лучшая — Стейси…Моя любимая, бывшая лучшая подруга.

— Бывших друзей не бывает, бывают предавшие. Она тебя предала?

— После того, как я уехала, она, видимо, заняла моё место… Зазналась… Не звонит и даже не пишет…

— Мне это знакомо, а недавно я потерял ещё одного друга. Мэдисон, ублюдок…

— Сочувствую, — скидываю последний раз пепел на пол и тушу бычок об подставку под кружку.

— Если так подумать, то… у меня и друзей не осталось.

— А как же ребята по команде?

— Ты их видела? Кроме футбола они ничего не знают… Идиоты.

— Не поверю, что у почти самого популярного парня в школе нет друзей.

— Эй, Джина, оглянись кто моё окружение… Друзья-наркоманы? Кто с таким водиться захочет?

— При чём тут ты и друзья-наркоманы? Ты что, как-то зависишь от нас или, быть может, в элитном обществе уже таких за людей не считают?

Ларри молчит.

— Если мы как-то мешаем тебе, то ты мог просто не водиться с нами. Кинуть, как это сделала Белла…

— …она не кидала никого!! — перебивает меня Ларри. — Она ушла, потому что знала до чего это всё дойдёт. Человек просто не хотел портить себе репутацию, ведь именно из-за Мэда ей тогда пришлось очень долго и упорно отписывать бумажки во все инстанции.

— Вам так важна репутация?! Вы больные и зависимые от чужого мнения!!? Вы настолько конченные, что готовы променять годы дружбы просто на то, что кто-то что-то скажет со стороны?! Зачем ты поцеловался со мной, м?! Не боишься, что общество тебя осудит?

— Джина, тише, весь дом спит!

— Так давай, поднимем всех! Позовём папарацци, местных звёзд, вдруг им захочется высказать своё мнение, которое повлияет на твой выбор! — я встаю с дивана. — Вы все так боитесь стать никем без чужого носа в ваших делах, что становитесь кем попало!

Смотрю на Ларри и ухожу на второй этаж. Он остаётся сидеть на месте.

Подумать только «чужое мнение»! На то оно и чужое, чтобы на него не обращать внимания! Вы этих людей видите первый и последний раз в своей жизни, а уже боитесь, что они о вас скажут!! Если постоянно прислушиваться к чужим людям, можно перестать жить собственной жизнью, а делать всё лишь только так, как нравится окружающим!

Захожу в комнату и прохожу к кровати. Ложусь почти незаметно рядом с Алекс. Долго смотрю на неё, потому что не могу уснуть из-за кучи мыслей, а она… она так сладко спит… мне даже завидно ей.

Переворачиваюсь на спину и, смотря в потолок, начинаю считать овец. На часах почти четыре утра, а я ни в одном глазу. Этот вечер был слишком грязный и ужасный: два убийства, измученная Алекс, Мэдисон… мы до сих пор не знаем жив ли он… Поцелуй с Ларри… Голова ходит кругом от событий. Зажмуриваю глаза и закрываю лицо руками. Я хочу стереть этот день!! Я ХОЧУ СТЕРЕТЬ ЭТО ИЗ СВОЕЙ ПАМЯТИ!!!

* * *

— ПОМОГИТЕ!!!! — слышу я сквозь некрепкий сон. Подрываюсь с места и смотрю на Алекс. Она, скрючившись от боли, орёт что есть силы.

— Господи, Алекс, что с тобой?! — я дотрагиваюсь до неё. Она вся горит.

На крики прибегают Ларри и Дик.

— Что происходит?! — спрашивает заспанный Дик, потирая глаза.

Алекс кричит от боли не то во сне, не то наяву. Я так и не разобрала.

К нам подбегают парни и пытаются удержать Алекс, но она брыкается как только может.

— Чёрт, Дик, держи ей ноги!! А-а-алекс, успокойся!! Джина, принеси воды! Быстрее!!

Я молниеносно выбегаю из комнаты, бегу по лестнице прямо на кухню. Наливаю целый графин холодной воды и слышу, как Ларри орёт на весь дом: «Быстрее, Джина!!» Его крики смешиваются с животными криками Алекс, как будто что-то вселилось в неё…

Поднимаюсь на второй этаж и, вбегая в комнату, с размаху, выливаю целый графин с холодной водой прямо на Алекс, естественно замочив всё и всех, кто был рядом.

— Вот это доброе утречко! — говорит мокрый Дик, пытаясь удержать судороги Алекс.

— Какого чёрта, Джина?

— А что ты предлагал сделать?! Дать ей стаканчик воды, чтобы она успокоила свои нервы?!!

— По моему стаканчик воды сейчас нужен как раз тебе.

— Пошёл ты!

Алекс откашливается от воды, предварительно выблевав непонятное содержимое на ковёр, рядом с ногами Ларри.

— Кровь?!!

— Она блюёт кровью… — говорит опешивший Дик.

Мы отходим от неё и кривимся от всей картины.

— Джина, она что-нибудь употребляла?!

— Нет… точнее, я не спала до четырёх утра, а потом я вырубилась… поэтому…

Ларри проходит в ванную комнату.

— Чёрт! Твою мать…

— Что там?

Он выносит пакетик с порошком и пару окровавленных шприцов, держа кончиками пальцев.

— Ты совсем сбрендила?! — обращается он к Алекс, которая даже не понимает, где находится. — Из моего дома решила устроить наркопритон?! Может быть позовём ещё ваших друзей с Мэдисоном?!

— Мэдисон… — еле повторяет Алекс.

— Ах, посмотрите на эту шлюху, только его ты и помнишь?!?

— Ларри, прекрати! Ты же прекрасно видишь, что она в беспомощном состоянии!!

— О, Великий любитель всем помочь, сорвись с места и помоги ей! Спаси её, конечно! А потом она забудет твоё имя и даже перестанет здороваться! Хотя, однажды ты ей уже помогла… Сама стала такой же.

— Джина, ты тоже употребляешь наркотики??? — спрашивает Дик.

— Джина… — шепчет Алекс.

— Ох, вы посмотрите, она ещё одного своего кореша по наркоделу вспомнила! Эй! — Ларри подходит к Алекс и щёлкает пальцами около её лица. — Может быть назовёшь всех?!

* * *

Время близится к вечеру. За это время я ни разу не сомкнула глаз. Всё думаю об Алекс и Ларри, но, естественно, больше об Алекс. Мне так жалко её… Беру в руки свой дневник.

— Да уж, братец, давно я в тебя ничего не писала…

«Привет, дневник!

…по большей части, я всё думаю с чего начать бы писать. Не хочу опять нагнетать себя грустными мыслями и ворошить в памяти то, что почти освоилось и уложилось…

Мама и Джон совершенно не обращают на меня ни малейшего внимания. Есть я, нет меня — им плевать. Думаю, что если я пропаду на неделю, они о моей пропаже заявят в полицию лишь на вторую неделю, ведь между ними любовь и прочая влюблённая фигня. Я не понимаю этого… После расставания с папой, она как будто поменялась. Сначала она была более чуткой, и мы даже нашли общий язык, а потом… потом она переключилась на большого объекта по имени Джон. Мне кажется, что в её жизни существуют всего два любимых человека: Элизабет и Джон, её адвокат. С отцом её до сих пор не могут развести, хотя Джон считается лучшим адвокатом нашего города, насколько я поняла. Когда был отец, он ещё хоть как-то старался показывать свою любовь по отношению ко мне… да, ХОТЯ БЫ СТАРАЛСЯ… На самом же деле, я никому не нужна…

Это подтверждает тот факт, что вчера я с утра ушла из дома, а ночью, когда уже все спали, я написала маме СМС о том, что со мной всё в порядке. Наверное, она уже смирилась и считает меня слишком взрослой, но ведь мы все прекрасно знаем, что это не так. Даже в 20, в 30 и 40 лет мы останемся для своих родителей детьми… Также и мы будем судить, когда воспитаем своих.

С утра мне позвонил Дик и сказал, что знает, где Алекс. Я была дико удивлена этому, но в тоже время и рада. Мне до сих пор страшно, когда я вспоминаю тот злополучный вечер, когда мы пробрались в тот дом, а после парни убили двоих наркоторговцев. Я боюсь, что нас каким-то образом заметут полицейские и нам впаяют нехилый срок… Хотя парни действовали аккуратно, стараясь замести некоторые следы.

Когда мы нашли Алекс, мы нашли и Мэда. Он был без сознания, и мы до сих пор ничего не знаем о его состоянии здоровья… Точно так же, как и я сейчас ничего не знаю о состоянии здоровья Алекс… Мне страшно, что с ней может что-то случиться… Мне страшно, что моя лучшая подруга может умереть… Ларри отвёз её и мисс Викинсон в больницу, а дальше я ничего не знаю…

Кстати о Ларри… Этот мерзкий, но в то же время обаятельный парень заставляет меня разрываться на микроскопические части, как только он говорит со мной. Он слишком сложен в плане характера, но иногда я могу читать его мысли как открытую книгу. Иногда я хочу прижаться к нему и почувствовать его тепло и мужское: «всё будет в порядке», а иногда я готова зарубить его топором, изрезать ножами и спрятать в тёмный мешок, чтобы только не слышать его и не видеть рядом с собой…Я не знаю, что со мной происходит, когда я рядом с ним… Это не любовь и не чувства, я отказываюсь в это верить… Надеюсь, это скоро пройдёт.

Сейчас на улице льёт ужасный дождь, в комнате сыро, а я совсем недавно вышла из тёплой ванны. Обработав раны, улеглась в постель. Я очень соскучилась по Лизи, надеюсь, что она по мне тоже. Хочу скорее увидеть эту светлую улыбку, эти кривые слова и смех. С Лизи дом сразу становится светлее и уютнее.

Буду на связи и обещаю надолго не пропадать.

Твоя Джина. День двадцать седьмой …»

— Джина, ты спишь? — заглядывает ко мне в комнату Джон. Я моментально отбрасываю свой дневник.

— Ещё нет…

— Я хотел поговорить с тобой.

— «Поговорить со мной? Интересно, что он мне скажет? Неужели, чтобы я убиралась из своего же дома?» — спрашиваю я себя в голове.

— Присаживайся.

— Может быть ты заметила, но мы стали сближаться с твоей мамой.

— Ещё бы… Настолько сильно, что перестали замечать меня.

— Это не так.

— Конечно…

— Реджина, послушай меня, — он берёт меня за руку и обхватывает ладонями. Его тёплые руки греют мою холодную. — Я понимаю, в таком возрасте как у тебя, у тебя больше вопросов, чем ответов. Тебе всё становится интересно, ты многое спешишь попробовать, много совершить поступков… Но не всегда все поступки именно поступки. Большинство того, что ты делаешь, по общепринятым рамкам принято считать проступками. Я знаю, что ты курила травку, употребляешь алкоголь, приходишь домой с разбитым лицом — это значит, что ты вновь попала в какую-то передрягу. Когда тебя нет дома час-два, Бетти сходит с ума. Честно… Ты, конечно, можешь мне не верить, но это так. Я стараюсь и поддерживаю её как могу, но ты её ребёнок и ей, как и любой другой матери, всегда спокойно, когда её ребёнок спит рядом в соседней комнате и ему ничего не угрожает… Я сам отец… Был им… Я знаю какого это… Я прошу тебя, прежде чем во что-то вновь влипнуть, подумай о том, как тяжело будет Бетти. Она не плохая мать, не ругай её, если она где-то что-то не увидела. Просто со своими заботами она совершенно забыла о том, что её маленькая Джини уже выросла и превратилась в целую большую проблему, со своими загонами.

Мы усмехаемся.

— Это она тебя послала со мной поговорить?

— Нет, это чисто мои наблюдения…

Я отвожу взгляд в сторону. Джон и вправду не такой и плохой, каким я его сейчас описала… Мне даже немного досадно о том, что я так о нём подумала.

— Хорошо, я думаю, мы договорились, — я улыбаюсь ему.

— Дело твоей мамы перенесено на вторник. Если ты хочешь присутствовать в зале заседания, то я попрошу судью об этом.

— Спасибо, но я думаю, что я не готова ещё это увидеть. Просто потом, за ужином, похвастайтесь мне бумагой о том, что она больше не МакАльпин…

— Не грусти…

Джон гладит меня по макушке и встаёт с кровати. Он смотрит на меня, а затем направляется к двери.

— Спасибо, что открыл мне глаза на всё происходящее у нас в доме…

— Не за что. — он почти выходит, но видимо что-то забыв, вновь возвращается ко мне в комнату. — Совсем забыл об одном из главных: я приглашаю тебя пойти со мной на бейсбольное поле и немного научиться играть в бейсбол.

— Правда??

— А то…

— Это… это здорово! Но когда?

— В понедельник. Свободное время. Мне, как старому игроку, разрешили прийти когда я захочу.

— Тогда сразу после школы?

— Я буду ждать с прогретым машинным мотором и тёплым салоном Вас около школы, мисс МакАльпин! — он отдаёт мне честь и мы оба начинаем смеяться.

— Вы свободны, мистер Гиннес.

Он уходит, закрывая за собой дверь. Моя улыбка ещё долго не сходит с лица. Этот мужчина заставляет радоваться не только маму, но и меня.

Я зацепляюсь взглядом за что-то незначительное и, прокручивая некоторые моменты из своей жизни, вспоминаю о нашей ссоре с Чакки. Тяжело вздыхаю, ведь понимаю, что очень виновата перед ним. Но почему этот мальчишка просто не оставит меня в покое? Почему он возится со мной, как с ребёнком?

Ложусь обратно в постель. Смотрю в потолок и мне абсолютно не хочется пичкать себя какой-то дополнительной химией. Мне это не нужно…пока что… не нужно.

День 28

«Привет дневник! Обычно, моё утро начинается с будильника, криков мамы о том, что я опаздываю в школу или яркого, несмотря на осень, солнца. Но сегодняшнее утро запомнится мне надолго: мне позвонил Ларри и договорился о встрече, а точнее, позвал на вечеринку. Сказать, что я была ошарашена этой новостью, ничего не сказать. Представляю себе эту картину: поссорившиеся Ларри и Джина приходят на вечеринку, где все выпивают и веселятся, а они с недовольными лицами смотрят друг на друга и продолжают ссориться. Невыносимый человек этот Ларри, но так чертовски обаятелен. Не думайте, я не влюбилась, просто, когда этот человек рядом, я хочу отправить его на другую планету, чтобы больше не видеть его, но в то же время, когда его нет рядом, я чувствую себя как-то одиноко… В конце концов, на одном Ларри мир не строится. Совсем забыла сказать о том, что сегодня я просто обязана зайти ещё к одному человеку — Чакки. Мне ужасно стыдно за то, что я иногда веду себя так, словно он мне не друг… Те порванные плакаты, крики и упрёки в чём-то… Я виновата перед ним, когда он в свою очередь выполняет любую мою прихоть… Надеюсь, он меня простит…

День двадцать восьмой.

Джина»

Закрываю дневник и бросаю его на другой конец кровати. Переворачиваюсь на спину и в дурацкой улыбке потягиваюсь. Солнце светит прямо мне глаза и обычно меня это раздражает, но не сегодня. Встаю с постели и на ходу переодеваюсь в футболку и шорты. Расчёсываю волосы и заплетаю их в тугой хвост. Смотрю на свои ссадины и просто ужасаюсь их количеству. Даже не знаю, что сегодня надеть на вечеринку, чтобы этого не было видно. Выхожу из комнаты и слышу, как мама на первом этаже с кем-то разговаривает по телефону:

— Да, моя милая…конечно… мы тебя тоже очень любим, скучаем и очень ждём назад…

— «Наверное с Элизабет», — подумала я и продолжила свой путь до ванны. В коридоре я столкнулась с Джоном.

— Так рано проснулась да ещё и сама?

— Ну, не то чтобы сама…

— Рано вставать это правильное решение, — перебивает меня он.

— Да, здорово.

— Ну, что же, тогда доброе утро. Умывайся и бегом к столу. Без тебя не начинаем.

— Хорошо, — улыбаюсь я, — я мигом.

Закрываю за собой дверь и минут двадцать-тридцать привожу себя в порядок. Принимаю душ, чищу зубы, слегка крашусь и, наконец, выхожу. Чувствую, как моя кожа говорит мне Спасибо. Ещё бы, я почти израсходовала весь тюбик маминого увлажняющего крема для тела. Спускаюсь вниз, на кухню. Мама и Джон уже сидят за столом и делают себе бутерброды с зеленью.

— О, ты уже проснулась? — спрашивает мама.

— Об этом меня уже спросил Джон, и тебе доброе утро, мам.

— Чай, кофе?

— Чай, — отвечаю я.

Джон встаёт с места и готовит мне чай, пока я намазываю на кусок батона джем.

— Держи. — он отдаёт мне кружку с кипятком, а сам садится на место. — Это индийский чай. Сам собирал. Говорят, он самый вкусный.

— Правда сам? — спрашиваю я разинув рот.

— Ты серьёзно думаешь, что он со своим больным коленом ползал по плантации и собирал листики чая? — говорит мама. В ответ Джон лишь смеётся.

— Конечно же я пошутил, Джина. Ой, рассмешила старика под старость лет, — Джон не останавливаясь продолжает смеяться.

— Очень смешно, обхохочешься.

— А ты чего такая бодрая сегодня? — спрашивает мама.

— Меня друг пригласил на вечеринку сегодня вечером…

— И-и…?

— И я думаю пойти с ним…

— Ты же помнишь, чем закончилась прошлая вечеринка?

— Ну, мам… Этот парень не такой, тем более, можно сказать, что он элита нашей школы. А элита таким не занимается.

— Именно, делает ещё хуже!

— Ну, мам…

— Что? Я разве тебе запрещаю? Нет, конечно… Просто… просто как ты потом до дома доберёшься? Тебе же завтра в школу.

— Туда и обратно повезёт меня он. В крайнем случае, такси ещё никто не отменял.

— Если хочешь, то отвезти и забрать тебя могу я, — предлагает Джон.

— Вот ещё не хватало, чтобы ты туда влезал!

— А что в этом такого?

— Хорошо, ты пойдёшь туда, но чтобы ровно в десять ты уже стояла около порога дома…

— Мам, вечеринка начинается в восемь…

— А что, два часа тебе не хватит??

Мы с Джоном переглядываемся, а затем переводим взгляд на маму.

— Что… что вы так на меня смотрите…?

— Бетти, за два часа они успеют туда только доехать, познакомиться с одним человеком, начать танцевать танец и, недотанцевавши его, вновь поедут домой…

— Ну, ладно, ладно, уговорили! — мама сдаётся, как только Джон приводит ей неплохой аргумент. — А этот твой друг, он тебе вообще кто?

— По сути, он мой одноклассник. Брат Алекс…

— Той самой девочки, которую вчера показывали по телевизору?

— Что?!

— Ты что не знала? Про неё сняли сюжет. Точнее, про неё и ещё какого-то парня.

— Какого парня?!

— Что ты так нервничаешь? По-моему его звали Мерклисон…

— Может быть Мэдисон?

— Да, точно, Мэдисон… Сказали, что они стали заложниками какой-то страшной наркотической банды, которую позапрошлой ночью расстреляли.

— Кто?!?

— Эти люди скрылись. На месте убийства до сих пор работает полиция. Сказали ещё, что девушку на месте не обнаружили, хотя её родители подавали в розыск, а парня нашли без сознания, сейчас он в больнице…

— Какой кошмар!

— Не то слово! И чего этим подросткам спокойно не сидится…

— Мне нужно срочно позвонить!

Я резко вскакиваю с места. Мама и Джон вытаращивают на меня свои глаза. Я смотрю на них, а затем убегаю в свою комнату. Начинаю искать телефон, чтобы позвонить Ларри. Наконец, когда я его нахожу, ищу в контактах номер Ларри.

— «Алло…»

— Что с Алекс и Мэдом?!? Ты знаешь как они?!

— «Не такое приветствие я всегда хотел услышать от тебя.»

— Мне сейчас не до шуточек!! Про них вышел сюжет на ТВ о том, что они якобы были в заложниках у наркоторговцев, которых убили…

— «Про тех, кто убивал, ни слова не было сказано?!» — в голосе Ларри появляется бодрость.

— Нет… точнее, я не знаю… об этом мне сейчас рассказала мама. Мне страшно…

— «Так, успокойся! Я обязательно всё разузнаю! А насчёт Алекс и Мэдисона, то я ничего не могу сказать. Последнее, что я знаю, так это то, что Алекс увезли в больницу. Она проходит обследование в другом городе…»

— В другом городе?! О, Боже мой…

— «Ты же не глухая, Джина! Да, Алекс сейчас в другом городе. Вчера она потеряла сознание и до сих пор не приходит в себя…»

— А… а Мэдисон?

— «А насчёт этого урода я ничего не знаю, да и знать не хочу… И вообще, почему ты опять о грустном? Не забыла, у нас сегодня вечеринка…»

В моих глазах начинает темнеть. Я присаживаю на кровать и не понимаю, как Ларри может так говорить о происходящем.

— Да-да, конечно… я помню.

— «Я заеду за тобой в семь. Надеюсь, ты будешь готова к этому времени?»

— Разумеется… — я прощаюсь с Ларри, предварительно сказав ему адрес, откуда меня надо будет забрать. Развожу руки и ложусь на кровать. Смотрю в потолок.

— «Алекс в другом городе… в больнице… без сознания» — эта мысль не даёт мне покоя. Я переживаю за неё как за себя. От волнения я замечаю, как у меня из носа начинает капать кровь. Запрокидываю голову вверх и, прикрыв пальцами нос, бегу до аптечки, которая находится в ванной. Пока делаю себе толстый жгут из ваты, слышу, как Джон с кем-то ругается по телефону используя такие термины как: аболиция, атторней, толлинг и прочие адвокатские штучки. Из всего этого я поняла только то, что у Джона серьёзные проблемы и ему срочно нужно ехать в адвокатскую контору.

Поправляю свой макияж, а точнее добавляю ему аккуратные стрелки в форме кошачьих глаз, подкрашиваю румяна и наношу слой туши. Наконец, когда кровь из носа останавливается, я иду выбирать себе одежду.

Среди первой груды вещей, которая просто лежала на полу, а вторая весела в шкафу, я нашла маленькое чёрное вельветовое платье с треугольным вырезом в зоне декольте. Смотрюсь в зеркало и не могу налюбоваться собой. Единственное, что, мне кажется, портит мой образ, так это мой цвет волос. Отросшие корни совершенно мне не к лицу. Пока продолжаю разглядывать себя, в комнату заходит мама:

— Всё красуешься?

— Да нет, просто думаю как будет лучше… Вот так, — я собираю волосы в хвост и показываю ей, — или вот так, — распускаю их и укладываю несколько прядей на одну сторону.

— Скорее всего второе. — мама осматривает меня с ног до головы. — Ты что, собираешься идти в кедах?!

— Ну, да… а что? Это же удобно…

— С таким платьем и кеды?!

— Мам, я иду на простую вечеринку, а не на показ мод!

— Сейчас… жди здесь, я сейчас кое-что принесу.

Мама уходит в спальню и что-то начинает упорно искать по всем шкафам и комодам.

— Мам, мне уже выходить пора.

— Как?! Вечеринка же только вечером.

— Я хотела зайти к Чакки, мне надо с ним поговорить…

Мама наконец что-то находит. То, что она искала, оказалась пара туфель.

— Кто такой Чакки? Ещё один друг?

— Ты совсем забыла? Это тот рыжий мальчик, который приходил ко мне с плакатами.

— А-а-а, — протягивает она, — кажется я начинаю вспоминать… Ну, он ничего такой… симпатичный…

— Мама, прекрати! Ты же знаешь, что меня не интересуют отношения.

Мама помогает мне надеть туфли на примерно одиннадцатисантиметровом шпиле.

— В твоём возрасте, я только так с подружками бегала по клубам! Эх, то была молодость… Не успела оглянуться, а уже двое детей, развод и немного разочарования…

— Прекрати, у тебя же есть Джон!

— Сегодня он есть, а завтра нет… Кто знает, что может случиться…

— У тебя мысли похуже, чем у готов, мам.

— Ещё и не знаю, как Элизабет примет его… Джон так надеется, что он понравится Лизи.

— Вот тут ты точно можешь не переживать. Из нас двоих, самой ярой противницей твоих ухажёров всегда была я, а Джон мне понравился… Так что всё будет классно. Как я выгляжу?

— Как с обложки журнала!

— Спасибо, — говорю я смущённо.

Я обнимаю маму и смотрюсь в наше с ней зеркальное отражение. Мы с ней счастливы. Я рада, что нахожу с ней общий язык.

— Хорошо тебе повеселиться… — она держит меня за плечи и смотрит прямо в глаза.

— Спасибо ещё раз, мам. Ты даже не представляешь, как давно мне этого не хватало…

Смотрю на часы и понимаю, что мне уже пора выходить. Отпускаю маму из объятий. Беру свою сумочку и складываю туда телефон, маленькое зеркало и прочую женскую белиберду, но когда мама отворачивается, беру парочку пакетиков с порошком с собой. Если не получится принять самой, то хотя бы продам это кому-то. Заодно буду иметь неплохую прибыль.

Спускаюсь на первый этаж. Накидываю всю ту же свою джинсовую куртку, которая частично забрызгана кровью около воротника, беру сумочку, целую маму и выхожу на улицу. Благо, что Чакки живёт не так далеко от школы и уж тем более от меня. Я начинаю свой путь с музыкой из плеера.

* * *

Дверь открыта и из дома веет теплом. Мои ноги прилично замёрзли в одних туфлях. Я смотрю на оранжевое солнце под названием Чакки и шмыгаю своим красным и замёрзшим носом.

— Ты…? О… то есть… Джина… да… проходи.

— Спасибо.

Он впустил меня в дом, значит он готов к примирению.

— Ты чего такая красивая? День рождения у кого-то?

— Нет, что ты… Просто Ларри пригласил вечером на вечеринку, но это не важно…

— А как я могу тебе помочь?

— На самом деле, я пришла перед тобой извиниться.

— Извиниться? Ого… Что ты такого сделала?

— Да, брось ты, Чакки. Ты же и сам всё знаешь. Ты много раз выручал меня, а я… а я вела себя как неблагодарная…

— Да я даже ничего не замечал почти… Ты слишком преувеличиваешь…

— Да нет же, — я беру его за руку, — мне правда не по себе.

Мы смотрим друг на друга.

— Я не хочу терять такого бесценного друга, как ты…

Он отпускает мою руку и смотрит вниз. Иногда его излишняя робость меня бесит.

— Если тебе так будет легче, то мы и дальше продолжаем быть друзьями.

— Нет, я хочу услышать «я тебя прощаю, Джина».

— Я тебя прощаю, Джина. Так?

— Да.

Я смотрю на него, а потом развожу руки, чтобы мы обнялись. Он падает в мои объятия, и я чувствую облегчение на душе. Выдыхаю.

— Хочешь чаю? Тётя утром напекла овсяные печенья, но она не знает, что я их не люблю.

— Конечно… — я улыбаюсь как дура и не перестаю смотреть на Чакки.

— Тогда ты проходи на кухню, а я сейчас.

Он уходит куда-то за угол, а я снимаю свою куртку, бросаю её на маленькое кресло и прохожу на кухню.

Сажусь на стул и, пытаясь согреть свои руки, осматриваю кухню.

— Смотри, — неожиданно говорит Чакки, — это наша грамота за проект. Ты же помнишь о нём?

— Конечно! Второе место??

— Да, первое место досталось каким-то восьмиклассникам.

— Тебе не обидно?

— Что-то среднее, но так как я этот проект готовил с тобой, то мне не так уж и обидно.

Мы вновь улыбаемся.

— Так, я же обещал тебе чай, чёртов я разиня.

Чакки начинает суетиться и по десять раз переспрашивать у меня сколько ложек сахара я кладу в чай и, получив ответ: «нисколько», всё равно продолжает меня об этом спрашивать. Наконец, он ставит передо мной кружку с ароматно пахнущим чаем.

— Надеюсь, у тебя нет аллергии ни на какие ягоды.

— Успокойся, нету.

Он садится напротив меня с кружкой молока и какими-то шоколадными батончиками.

— Так значит ты идёшь на вечеринку.

— Да.

— Вы в последнее время так сблизились с Ларри.

— А это хорошо или плохо?

— Тебе виднее, Джини. Ларри неплохой парень, только тогда, когда его не трогают. Во всех остальных же планах, он просто отвратителен.

Я смеюсь.

— Я это заметила.

— Что-то известно об Алекс? Вся школа на ушах стоит.

— Мы нашли её…и Мэдисона. С ними всё хорошо.

— О, Боже, они живы! Это чудесно!!

— Сейчас оба находятся на лечении.

— Где вы их нашли?!

— В каком-то доме у знакомых. Нам помогал Дик. Знаешь такого?

— Конечно! Когда-то были с ним лучшими друзьями!

— Хороший парень, только со странностями.

— В прочем как и я. Именно поэтому мы и были с ним друзьями.

— Забавно. Тогда мы, получается, с Алекс тоже чем-то похожи?

— Вы обе наглые, дерзкие и жить не можете без приключений! Это же очевидно.

— На самом деле до знакомства с ребятами я не была такой…

— Тихая и едва заметная Джина?

— Почти.

В коридоре раздаётся звонок. Чакки отлучается. Я же тем временем пробую испытать судьбу и дозвониться до Алекс. Вдруг она уже пришла в сознание… Гудок… второй…третий…пятый… никто сначала не поднимает, а затем и вовсе сбрасывает. Делаю вторую попытку дозвониться до подруги, но телефон оказывается выключенным.

— Странно, — говорю я.

— Что именно? — переспрашивает только что вернувшийся Чакки.

— Я пыталась дозвониться до Алекс, но телефон сначала никто не поднимал, а затем выключил.

— М-м-м, даже не знаю кто это может быть, — отвечает Чак с сарказмом.

— Ты думаешь, что это мисс Викинсон?

— Конечно, она всё ещё злится на тебя.

— Забавно, ведь я даже ничего не сделала… А тебе кто звонил?

— Отец. Сказал, что возвращается домой в четверг. Поэтому, до четверга у меня ещё есть уйма времени.

— И не боишься ты один быть дома? Я бы давно с ума сошла…

— Сначала страшно, но затем привыкаешь. Кстати, что ты делаешь в понедельник после школы?

— Джон пригласил меня поиграть с ним в бейсбол. А что?

— Джон это…?

— Мамин ухажёр…

— Жаль. Я думал, было бы классно прогуляться по набережной, покормить чаек.

— А ты умеешь играть в бейсбол?

— Ты шутишь? Нет, конечно!

— Вот и отлично! Я тоже не умею, поэтому Джон нас может научить!

— Но меня же даже никто не приглашал.

— Ты оглох? Я что сейчас по-твоему сделала?

— Ну, только если Джон не будет против.

— Вот и отлично! А с Джоном я сама договорюсь.

Я допиваю чай и мы уходим в гостиную. Помимо «волшебного» глобуса в комнате находится ещё много всяких прелестей, которых принято называть антиквариат.

— Папа помешан на этом… — Чакки достаёт прозрачную стеклянную вазу, наполненную от и до винными пробками.

— Ого! Зачем он это собирает?

— Когда-то в шестнадцать он впервые попробовал вино. С тех пор прошло много лет и, как видишь, испито много бутылок с вином.

— Хорошая традиция, жалко, что я раньше до этого не додумалась.

— Кстати, забыл тебе сказать, что это платье тебе очень подходит. Оно так подчёркивает твою фигуру…

— Ты правда так думаешь?

— Я думаю, что Ларри понравится. Он любит красивых девушек.

— А у тебя была когда-нибудь девушка?

— Нет.

— Ты шутишь?

— Честно. Я никогда ни с кем не встречался. Я боюсь, что мне сделают больно… Да, ты можешь сейчас смеяться, но я тоже живой человек и умею чувствовать. Мне тоже бывает больно, несмотря на то, что я парень.

— Любовь придумана дураками, которые не знали, как ещё больше показать друг другу чувства…

— Верно. Самый верный и лёгкий способ рано загнать себя в могилу — влюбиться. Хочешь умереть? Влюбись! Хочешь проблем? Влюбись! Хочешь чувствовать себя идиотом? Влюбись в человека, которому на тебя плевать!

— Любовь доставляет больше несчастья, чем радость. Поэтому я никогда и ни с кем не хочу строить отношения… — говорю я.

Оставшееся время мы просто молчали и смотрели кто куда. Наверное, каждый из нас обдумывал сказанное им. Какими же мы дураками сейчас выглядим. Ведь всё равно каждый из нас по десять раз обожжётся, но всё равно не перестанет гореть, пока не найдёт себе человека, с которым будет готов пойти даже на край света.

Внезапно раздаётся звонок в дверь.

— Интересно кто это?

Я иду следом за Чакки. Он открывает дверь и на пороге стоит Ларри с роскошным букетом роз.

— А ты что тут делаешь? — спрашивает он у Чакки.

— Живу.

— Ты так быстро приехал? — вмешиваюсь я.

— Звонил Зак, сказал, что вечеринка уже началась.

Я хватаю свою куртку и выхожу на порог дома.

— Мы душевно поговорили и хорошо провели это время, спасибо, — я сгибаюсь и целую Чакки в щёку на прощание. Он явно не ожидал такого от меня, поэтому стал моментально краснеть.

Мы садимся в машину, Ларри отдаёт без лишних слов букет мне и мы трогаемся с месте.

— Опять этот Чакки! — возмущённо говорит Ларри.

— Что, прости?

— Почему этот ботаник не может оставить тебя в покое?

— Наверное потому, что мы друзья?

Ларри начинает громко смеяться.

— Бред. Дружбы между парнем и девушкой не существует!

— Да? А как же мы с тобой?

Ларри молчит.

— Вечно вы мальчишки думаете не то и не так, а нам, девушкам, потом за вас расхлёбывать.

— Только не прибедняйся.

Останавливаемся на светофоре. Ларри осматривает меня.

— Ты это платье на барахолке нашла? — чувствую злость и обиду в его словах.

— Хах, а Чакки понравилось. Он даже сделал мне кучу комплиментов по поводу моего внешнего вида.

— Да он просто слепой!

— Слеп от любви ко мне…!! — иронизирую я, тем самым вызываю бурю эмоций у Ларри.

— Да ты что? А что же тогда со своим Чакки не осталась?!

— Наверно потому, что за мной приехал один болван!

— Ах, я теперь ещё и болван!?

— Хватит!! — прерываю я крики Ларри. Он успокаивается. — Я не хочу с тобой ругаться!

— Знаешь, я тоже!

— Почему тогда не затыкаешься?

— Тот же вопрос тебе!

— Знаешь, Ларри, мне иногда кажется, что мы с тобой как брат и сестра! Вечно что-то не можем поделить и ругаемся из-за всякой ерунды!

В ответ Ларри молчит. По радио играет музыка, а за окном идёт дождь. В моём тонком и коротком платьице мне становится прохладно. Ларри замечает это и включает обогреватель. Я смотрю на него и улыбаюсь, почти даже смеюсь от этой ситуации. Он смотрит на меня и улыбается в ответ. Всё-таки есть между нами что-то, но вот вопрос что именно: ненависть, влюблённость или любовь? А ещё важнее: чего больше?

Через пятнадцать минут мы были на месте. Я смотрю сквозь затонированное стекло автомобиля и вижу полный дом людей.

— Это закрытая вечеринка, — говорит Ларри.

— Я хотя бы есть в списке?

— Конечно. Записана, как особо важная персона.

— А кто эти люди?

— Это? — Ларри всматривается. — А, наверное, какие-то неудачники, которые хотят попасть на эту вечеринку. Ну, такие же отчаянные ботаники, как твой Чакки, которым никогда не суждено побывать тут.

Он выходит из машины и закуривает сигарету. Я же смотрюсь в зеркало заднего вида и поправляю свой слегка растёкшийся макияж. К Ларри подходят пару друзей и смотрят на меня через лобовое стекло.

— Ну, что же, добро пожаловать на вечеринку, Джина, — говорю сама себе.

Выхожу из авто и подхожу к Ларри. Кладу одну руку ему на плечо. Чувствую, как его рука уже обвивает мою талию.

— Может быть ты представишь нам эту прекрасную даму?

Ларри выдыхает сигаретный дым мне в лицо.

— Это Реджина. Я вам о ней рассказывал.

— Надеюсь только самое хорошее, — добавляю я.

— Я Сэм, а это мой друг Марк.

— Очень приятно, — я слегка пожимаю им руки и стараюсь натянуть улыбку до самых ушей, чтобы они видели как я рада с ними познакомиться.

— Ну, встретимся в доме, — говорит Сэм.

Парни уходят. Я и Ларри продолжаем стоять и смотреть им вслед.

— А мы неплохо смотримся вместе, не так ли?

— Я сделала такой жест только для того, чтоб они не подумали, что ты гей. — убираю руку с его плеча и игривым взглядом смотрю на Ларри. — Я замёрзла, поэтому встретимся в доме.

Ухожу, оставляя Ларри с сигаретой во рту. Пропихиваюсь мимо огромной очереди, услышав в свой адрес кучу недовольства и прочей ругани. Дело доходит до вышибал.

— Имя, — грозно и без эмоций говорит человек в чёрной футболке.

— Реджина.

Амбал ручкой проводит на белому листу со всеми именами приглашённых и объявляет:

— Вас нет в списке! Следующий!

— Подождите, — обрываю его я, — что значит нет в списке? Я тут не одна, а с Ларри Абрамсом! Вам это о чём-нибудь говорит?!

— Фамилия Абрамс есть, имя Реджина — нет.

— Посмотрите тогда Реджина МакАльпин.

— Девушка, — амбал повышает на меня голос, — никаких МакАльпинов нет, не было и быть не может! Это частная вечеринка! Не задерживайте очередь!

Позади себя я слышу тихое хихиканье.

— Эй, дружище, попробуй другое: Горячая Красотка и Ларри Абрамс!

Оборачиваюсь и вижу смеющегося Ларри. Он подходит ко мне.

— Давайте ваши руки, я поставлю вам печати.

— Как ты меня вписал?!

Он не перестаёт смеяться.

— Ну а что, ты разве не красотка?

— Ну уж явно не такая горячая, как ты думаешь!

Нам ставят печати и мы проходим внутрь. В доме во всю играет музыка и видны разноцветные лучи прожекторов. Всё вокруг мелькает, блестит, переливается, грохочет и дымится. Я держу Ларри за руку, чтобы не потеряться.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — орёт он мне в ухо.

— Не отказалась бы.

Он ведёт меня к барной стойке и делает заказ. Я хорошо осматриваюсь. Видимо, вечеринка началась ещё вчера и до сих пор никак не может закончиться.

— Держи, — Ларри подаёт мне стопку с кусочком лайма на краю.

— Абсент??

— Никогда не пила?

— Скажем так, не экспериментировала с ним.

— Попробуй, от него, говорят, эффект классный.

Я набираюсь смелости, выдыхаю и резко выпиваю всю рюмку с содержимым залпом.

— Лаймом закуси! — кричит мне Ларри, но я его не слышу.

Закрываю рот ладонью, чтобы удержать рвотный рефлекс. Чувствую, как по пищеводу проходит этот горячительный напиток. Через несколько секунд становится легче.

— Класс! — говорю я.

— Алкоголь бесплатный, поэтому заказывай тут сколько хочешь.

Ларри заказывает себе ещё что-то, но неожиданно вокруг него начинает крутиться какая-то девушка.

— Привет, милый, — еле выговаривает она.

— П…привет, ты кто?

— А ты меня совсем не узнаёшь? — девушка лихо пытается сесть Ларри на коленки, но её шёлковое короткое платьице не позволяет ей это сделать.

— Я, наверное, пойду, поищу уборную, — говорю я.

— Джина, я не знаю кто это…

— Не ври! А как же я и ты в ночном клубе?!

Я молча встаю и теряюсь в толпе. Вокруг меня полно пьяных и танцующих людей. Алкоголь волей-неволей даёт в голову и мне тоже хочется веселиться. Вливаюсь в один из образовавшихся кругов и, как принято в таких кругах, мы все повторяем движения за нашим «главарём», который стоит в середине этого круга. Я начинаю танцевать и сама не замечаю, как оказываюсь в середине этого самого круга. Всё крутится и вертится. Мне смешно до слёз. Кто-то улыбается, а кто-то делает вид, что танцует, лишь бы от него отстали.

Я начинаю показывать разные движения, сменяется музыка, я показываю что-то другое, музыка вновь меняется на более медленную. Я закрываю глаза и танцую так, словно на меня никто не смотрит. Это единственный вариант, для того, чтобы перестать стесняться. Моё тело принадлежит музыке. Я буквально чувствую каждую нотку своим хрупким телом. На одиннадцатисантиметровых туфлях танцевать не особо возможно, поэтому я скидываю их и они тут же теряются в ногах танцующих на танцполе. От смеха и прочей лабуды у меня начинает сушить горло. Я вырываюсь из танцующего потока и подхожу к бармену. Заказываю что-то типа «Лонг Айленд» и присаживаюсь за барную стойку. На том месте, где мы сидели с Ларри, уже ни Ларри, ни той блондинки.

— Твой напиток!

— Спасибо.

Беру бокал в руки и поворачиваюсь к танцующим. Зажмуриваю сильно глаза, чтобы заставить мой мозг хотя бы немного проснуться и не замечаю, как около меня появляется Сэм.

— Привет ещё раз, а где Ларри.

— Без понятия… — говорю я и делаю два больших глотка.

— Ты пьёшь эту гадость?

— Я не очень сильно разбираюсь в алкоголе, поэтому…

— Поэтому ты хочешь, чтобы я сам сделал тебе коктейль.

— Не надо, Сэм…

— Да ладно, мне не трудно, тем более, для такой красивой девушки моего друга.

— Ты думаешь, что мы с Ларри встречаемся?

— А что, нет? Я думал, что вы вместе…

— Смешно…

Сэм стоит за барной стойкой и что-то смешивает в контейнере, затем добавляет лёд и ставит напиток прямо перед моим носом.

— Что ты смешал?

— Джин, водка, ром ну и так далее. Попробуй, тебе понравится.

Я неуверенно беру бокал в руки. Сэм выходит из барной стойки и становится рядом со мной. Я делаю пару глотков и чувствую приятный привкус клубники.

— Клубничный сироп. Нравится?

— Да, это действительно вкусно!

Выпиваю всё залпом, но вдруг начинаю ощущать головокружение.

— Реджина, ты как?

— Голова…

— Тебе плохо? — Сэм одной рукой обхватывает мою талию, а другую кладёт на бёдра.

— Что ты делаешь?!

Его руки забираются под моё платье и откровенно начинают меня лапать.

— Я сейчас закричу! — всячески пытаюсь сопротивляться Сэму, но он сильнее меня, а главное трезвее.

— Да брось ты! Ты же сама сказала, что не встречаешься с Ларри! Значит ты полностью свободна для меня!!

— Как мило, но ты не в моём вкусе!!

Я вырываюсь из ласк Сэма, но зацепившись ногой об прутья в стуле, падаю на пол. Голова начинает кружиться ещё сильнее. От удара я вообще не соображаю где я.

— Ай-яй-яй, что же ты так неаккуратно?

Пячусь от Сэма назад и натыкаюсь руками на чью-то обувь.

— Что тут происходит? — спрашивает Ларри.

— О, Ларри… А я тут увидел, что Джина упала… не успел поднять.

Ларри помогает мне подняться и, как только стихает музыка, я успею прошептать Ларри: «Он мне что-то подсыпал в бокал…»

— Вот так, тебе уже лучше? — Сэм как белка крутится около меня.

Я пытаюсь привести себя в сознание, но все старания тщетны. Кладу голову на стол. Музыка бьёт по ушам. Мне не хочется веселиться. Не хочется танцевать и пить. Я просто хочу, чтобы эта гадость вышла из меня прямо сейчас. Встаю с барного стула и сквозь танцующую толпу, перебирая ногами, ищу уборную. Перед глазами сменяется кадр за кадром. Всё расплылось. Иду наощупь. Вижу в конце зала яркий свет и просто иду на него. Зайдя внутрь этой комнаты, я наконец-то понимаю, что дошла до цели. Подхожу к раковине и смотрюсь в разбитое зеркало. Сзади меня стоят какие-то девочки и о чём-то болтают. Умываю лицо холодной водой, наплевав на то, что у меня на лице адский слой косметики. Набираю воды в рот, чтобы хоть как-то избавиться от этого привкуса во рту. Начинается рвотный рефлекс и я себя не сдерживаю. Наконец-то до моего организма дошло, что его пытались отравить. Всё ближе и ближе наклоняюсь к крану из которого брызжет в разные стороны вода. Когда же всё заканчивается я, с дрожью в теле, пытаюсь отодрать от лица свои мокрые и измазанные в чём-то волосы. Неожиданно ко мне подходит одна из тех девчонок, что стояла около кабинки.

— Дурь есть?

— Что…?

Она резко разворачивает меня к себе лицом. Я надолго ещё запомню её внешность: чёрные волосы и светло-голубые глаза.

— У-у-у, подруга, ты совсем уже забылась… Дурь, наркотики, героин, кокс, марихуана… ну?!

— Я не…

Она обращает внимание на мою сумочку, которая лежала около меня.

— Дай сюда я сама проверю тебя!! Все сначала прикидываются дурочками, — она начинает рыться в моей сумочке, — но ты не подумай, я тебя легавым не сдам… Смотрите, нашла!!

Она достаёт два пакетика с героином, которые я взяла с собой, чтобы продать.

— Так ты обманывать вздумала?! Ты же знаешь кто я такая?!

— Что тебе от меня надо?! Ты нашла для себя ответ на свой вопрос?!! Бери это и проваливай!!!

— Девочки, держите, — чёрноволосая кидает своим подружкам содержимое, а сама подходит почти впритык ко мне.

— Надин, оставь её! Пусть умирает сама… На утро то мы ей дозы не оставили…

— Ты дерзить вздумала?! — она толкает меня к стене. Я ударяюсь затылком. И без того больная голова, начинает просто раскалываться. — С такими как ты у меня разговор куда короче.

— Что ты делаешь?! Отстань от меня…

— Давай, Надин, врежь ей как следует!!

— Мало того, что ты зажала для нас дозу, так ещё и оказалась слишком дерзкой!

Я чувствую, как начинаю терять сознание. И тут мне с размаху прилетает пощёчина, которая меня взбадривает. Потом ещё и ещё и для них я просто становлюсь игрушкой, которую можно валять и делать всё, что угодно. Падаю на пол и закрываю лицо руками. Я чувствую адскую боль внутри себя, но самое обидное из этого всего не то, что меня бьют какие-то девчонки, а то, что я настолько в беспомощном состоянии, что даже не могу позвать на помощь.

— Ну как, тебе нравится? — спрашивает с насмешкой одна из них у меня.

— А вот так? — мне прилетает кулаком, куда-то в ребро.

От боли я уже начинаю плакать. Мне тяжело дышать. Я элементарно настолько сильно сбила дыхание, что даже не могу вздохнуть носом. Набираю ртом воздух и начинаю кашлять. Мои обидчицы отходят от меня к стене и принимаются колоть себе наркотики. Я смотрю на них с отвращением, а затем отползаю к мойке. Обнимаю свои колени и продолжаю плакать. Я не особо понимаю, что происходит со мной, но чувствую себя паршивее, чем есть на самом деле. Внезапно кто-то вбегает в туалет с новостью о том, что во дворе началась драка. Дом постепенно пустеет и туалет тоже. Я остаюсь одна и слушаю, как из крана по капле капает вода. Нахожу в себе силы хотя бы приподняться, а затем встать. Смотрю на себя в зеркало и отхаркиваю кровь. Плетусь к выходу на улицу.

Во дворе я вижу толпу пьяных подростков, которые сначала что-то гудят, а потом орут: «Бей! Бей! Бей!»

Пробираюсь сквозь людей и уже вижу в кругу Сэма, а затем и Ларри. Моё сердце ёкает. Я бегу до них, но споткнувшись о чью-то ногу, солдатиком падаю прямо на их место бойни.

— Джина?! Эй, Тони, убери её!! — кричит Ларри.

— Ты так волнуешься за свою подружку? Не волнуйся, я думаю, она будет в порядке.

— Только мрази как ты могут так поступать!!

— Красотка, пойдём, — меня кто-то поднимает на руки и оттаскивает от парней. Я начинаю визжать и вырываться.

— Знаешь, а ведь она мне понравилась, я даже был бы не против провести с ней ночь, а может и две… но не больше, ты же знаешь, меня не интересуют длительные связи…

Меня оттащили в сторону и, удерживая, закрыли рот ладонью.

— Какой же ты всё-таки ублюдок!

Это ещё больше злит Сэма и он с кулака ударяет Ларри по лицу. Я начинаю пищать и вырываться, что остались силы. Ларри стоит на коленях и смотрит на меня, но его поднимают двое парней, которые всё это время его держали.

— Смотри-ка как вырывается… Шустрая она у тебя, жалко, что мы с ней так и не порезвились.

— Подонок, — Ларри отхаркивает кровь, — ты просто жалкий подонок, который только и умеет насиловать и бросать девушек!! Кажется я знаю, куда пропала Эмми. Ты её просто убил или держишь в своём подвале!!!

— Закрой свой рот!! — Ларри прилетает ещё, более сильный удар в живот, от которого он скрючивается. — Ты ничего не знаешь о наших отношениях с Эмми!!

— Да что ты, — хрипит Ларри, — весь город знает, что ты убил её и сбросил в реку!

— Я кажется сказал тебе закрыть свой рот! — Сэм вновь размахивается, но не тут то было. Ларри ногой бьёт Сэму по бедру, от чего тот падает на землю.

Ларри садится на Сэма и начинает бить его кулаками по лицу, словно тот груша.

— Это тебе за Эмми, ведь если бы не ты, она бы осталась в живых! Это тебе за то, что распускаешь руки на чужих девушек! Это тебе за то, что подсыпал Джине наркотики! А это тебе за то, что мы больше не друзья! — каждая новая причина равняется сильному удару по лицу Сэма. Меня уже давно отпустил тот парень, который держал меня. Я сижу на траве и слежу за всем происходящим. После очередного удара Ларри, толпа принимается разнимать дерущихся. С трудом, но им всё-таки удалось отодрать Ларри от полуживого Сэма. Ко мне подходит Ларри и помогает мне подняться. Я смотрю на его опухшую бровь и разбитую губу с носом, а он смотрит на меня, примерно с такими же увечьями.

— Нам надо уходить отсюда пока вновь не началась новая драка.

— Сумочка!

— Что, Джина?

— Я забыла свою сумочку… там телефон, ключи… Я сейчас.

Вырываюсь из объятий Ларри и вновь убегаю в дом. Музыка всё также играет, но уже гораздо потише. В доме остались лишь те, кто сегодня много принял. Забегаю в туалет и, неподрассчитав свои обороты, скользя колготками по голому кафелю, падаю и разбиваю себе коленку. Нет времени на то, чтобы оценить свой ущерб. Хватаю сумочку и выбегаю из дома. Бегу до самых ворот к машине Ларри, но на том месте, где мы припарковались ни машины, ни самого Ларри. Я уже подумала, что он меня бросил и уехал без меня, но вдруг замечаю мигание фар и гудок сигнала. Бегу к нему. Сажусь в салон и мы уезжаем с этого места. Едем совершенно в непонятном направлении, в сторону выезда из города. В машине тишина, но я решаю прервать её.

— Мы куда-то спешим?

— Я просто хочу уехать от них… чтобы они не преследовали нас…

— Тогда могу тебя обрадовать, мы уже очень далеко от дома.

Ларри сбавляет скорость и заезжает на обочину. Лезет за аптечкой и достаёт оттуда бинты.

— Тебе надо? — спрашивает он.

— Как и тебе…

Он смачивает бинты в каком-то антисептическом средстве и даёт мне. Я прикладываю к своим ссадинам.

— Что с твоим внешним видом?

— Когда ты ушёл мне стало плохо и я пошла в туалет. Там на меня напали какие-то наркоманки. Они вытащили у меня из сумочки два пакетика с героином.

— Твои личные?

— Нет, Алекс…

Мы молчим и смотрим в лобовое стекло.

— Зачем ты это сделал?

— Что именно из…?

— Подрался…

— Любой бы заступился за девушку, которая ему не безразлична.

Я смотрю на Ларри.

— Да, Джина, да, я давно хотел сказать тебе, что я люблю тебя, но… чёрт, на такое я иногда оказываюсь слишком нерешительным.

— Я что правда тебе нравлюсь?

— Бо-о-льше чем просто нравишься… Я же сказал, я люблю тебя… Как давно это у меня я не знаю, но знаю то, что молчать я больше не могу. Я многим девушкам говорил эти три простых слова, но тебе… признаться… честно, не хватало сил. Я как будто болен тобой. Когда ты общаешься ещё с кем-то кроме нашей компании, я бешусь, когда вокруг тебе кто-то крутиться, я готов каждого убить, а сегодня… когда я увидел, что ты поцеловала этого прыщавого ботаника Чакки, так мне вообще крышу снесло…

— Хах, я заметила…

— Ты мне не безразлична, даже очень…

— Я думала, что одна испытываю это чувство…

— Какое?

— Ну, когда тебя нет рядом, я хочу, чтобы ты появился и надоедал мне своими шуточками или видом, а когда ты рядом, то я готова тебя просто убить…

Мы смеёмся.

— Значит, мы теперь оба обречены на любовь?

— Видимо да… Хотя я не особо готова к отношениям…

— Но ведь мы оба испытываем взаимные чувства…

Мы смотрим друг на друга и улыбаемся как два идиота, которые друг другу наконец-то в чём-то признались.

— Знаешь, в таком случае полагается поцелуй… — говорит Ларри.

— Ещё чего!

— Ну как во всех драмах: он целует её, она целует его и они счастливы, пока кто-нибудь первым из них не умрёт…

— А, ну, конечно… раз такое дело, то да…

Я приближаюсь к Ларри и целую его в щёку.

— И это всё?

— А что ты хотел?

— Ну как в фильме…

— По-моему тебе пора прекратить смотреть телевизор.

Ларри приближается всё ближе и ближе ко мне, а затем, положив свою большую и тёплую ладонь мне на щёку целует меня в губы. Между нами вновь самый сладкий поцелуй, но на этот раз не как между двумя еле знакомыми людьми, а как между двумя любящими людьми. Мы продолжаем целоваться, пока к нам в окно не стучится полицейский.

— Добрый день, шериф Поуль. У вас что-то случилось, сэр?

— Нет, всё в порядке.

— У вас не включены аварийные огни, вы создаёте аварийную ситуацию на дороге.

— Извините, шериф Поуль, такого впредь не повториться.

— Приятного вечера!

Шериф садится в свою патрульную машину и уезжает.

— Когда он успел подъехать?

— Ну, мы просто были так сильно увлечены друг другом, что не заметили их огней.

— Точно… и на чём же мы там остановились?

— На том, что ты отвозишь меня домой. Мама, наверное, изволновалась вся…

Ларри вздыхает и заводит мотор.

— Поехали, я же ведь совсем и забыл, что детям в твоём возрасте давно пора спать.

— Будешь острить, я тебе врежу.

— Вас понял, мадам.

Ларри заводит машину и выезжает на дорогу. Мы едем домой.

День 29

— Моя голова… — это была первая мысль, с которой я сегодня проснулась.

Открываю глаза и нетрезвым взглядом оцениваю весь беспорядок в комнате. Видимо, после вчерашней ночи его стало ещё больше. Медленно приподнимаю своё тело, чтобы посмотреть на время и мысленно начинаю себя ненавидеть за то, что проснулась в такую рань, затем встаю и с пульсирующей болью в голове направляюсь в ванную комнату.

Смотрю в зеркало: на голове, мягко говоря, что-то среднее между пучком и косичкой, под глазами остались тёмные круги от туши, а лицо и губы в целом слегка припухли. Никогда бы не подумала, что после очередной вечеринки я буду выглядеть так паршиво.

Чищу зубы, а затем промываю лицо ледяной водой. Направляюсь на кухню и, открыв холодильник, мой взгляд пронзает холодный фруктовый сок. Беру целый пакет и, открыв его, не налив даже в стакан, начинаю пить не останавливаясь.

— И тебе доброе утро, — говорит мама.

— Прости… — говорю я, оторвавшись на секунду от сока, — доброе утро.

— Во сколько ты вчера пришла? Я даже не слышала…

Придумываю гениальную ложь, чтобы это звучало правдоподобнее и самое главное, чтобы это не противоречило показаниям Джона.

— Где-то в двенадцать…

Мама оборачивается.

— Удивительно, Джон сказал тоже самое… Значит действительно не врёте, — мама отворачивается и продолжает дальше жарить тостеры. На кухню заходит Джон.

— У меня есть ровно пятнадцать минут, чтобы вы точно решили подвозить вас сегодня куда-нибудь или нет, — он поправляет галстук и застёгивает манжеты на рубашке.

— Меня, если можно, — говорю я.

— Тогда у тебя есть десять минут. Пять я потрачу на чашечку чая, если ты не против.

— Конечно, сэр, — говорю я и отправляюсь наверх, чтобы переодеться.

Открываю шкаф, и оттуда прямо на меня падают джинсы. Похоже, это был знак свыше. Надеваю их и тёмно-синий джемпер с кедами. Складываю в портфель учебники и, завязав волосы в хвост, выдвигаюсь на первый этаж.

— Я уже готова.

— Отлично, — говорит Джон дожёвывая хрустящий тост.

— Реджина, ты уже уходишь? Ты же даже не поела…

— Я поем в школе, мам. Кстати, скоро нам раздадут счета, поэтому будь готова отстегнуть неплохую сумму…

С Джоном выходим из дома. Садимся в машину.

— Это вроде бы будет первый раз, когда ты не опоздаешь в школу?

— Нет, не первый. Просто если бы кто-то будил меня почаще, может быть, мои бы опоздания в школу снизились бы к нулю.

— Ну, если бы кто-то приходил бы пораньше домой с вечеринок, Реджина, может быть этот кто-то и не просыпал бы в школу, — Джон смотрит на меня с ухмылкой и я вспоминаю о том, как он лихо прикрыл меня перед мамой.

— Спасибо тебе, кстати, за то, что отмазал вчера… Если бы она узнала реальное время моего прихода, она, наверное, была бы не очень приятно удивлена.

— Как вчера повеселились? — мы начинаем движение.

— Нормально, всё было вполне хорошо.

— Я видел новый синяк на твоей коленке, а ещё ты пришла домой без туфель. Неужели был настолько бурный танец, что туфли разломались до такой степени, что ты даже часть от них не принесла?

Я начинаю смеяться.

— Да нет же. Я просто забыла их у Ларри в машине.

— Уж пусть будет так добр вернуть тебе их обратно. Сам же он в них навряд-ли ходить будет.

Мы смеёмся. Джон включает радио, чтобы с утра разрядить обстановку.

— Сейчас направо, потом ещё раз направо и мы на месте.

Джон завозит меня во двор школы, прямо к забору.

— Спасибо.

— Не забыла? У нас сегодня бейсбол!

— Конечно, я помню. О, кстати, совсем забыла сказать: ты не будешь против, если с нами пойдёт мой друг?

— Ларри…?

— Нет, Чакки…

— Ну, хорошо. Большая компания это всегда весело. Я заеду за вами после уроков. Будь на связи!

— Пока.

Выхожу из машины и направляюсь в школу. По пути, в кармане куртки, нахожу пачку сигарет, которую забыла когда-то Алекс. Достаю одну сигарету и закуриваю. Останавливаюсь не далеко от школы и вижу, как в здание направляются Дик и Ларри. Машу им рукой и они подходят ко мне.

— Девушкам курить вредно, а красивым вообще противопоказано, — говорит Ларри и целует меня сначала в щёку, а затем в губы. Я смущаюсь.

— Вы что помирились?

— А мы и не ругались, — отвечает Ларри и тоже закуривает сигарету.

— Но вы же были как кошка с собакой. Что могло на вас так повлиять?

— Вчерашний вечер, — отвечаю я.

— Вчера у кого-то была вечеринка и вы там…

— Нет! Не до такой же степени!

— А я был бы не против, — говорит Ларри. В ответ я бью его кистью руки в живот.

— Мы встречаемся.

— Вау! И как же это я смог упустить самое главное событие в нашей школе?! — Дик достаёт из футляра свой фотоаппарат. — Я требую счастливые физиономии на камеру!

— Ну не сейчас же…

— Немедленно! Об этом никто не узнает, я вам обещаю.

— Конечно, мы тебе сразу так поверили, — говорит Ларри и прижимает меня к себе. Дик смотрит в объектив, а затем с недовольным лицом убирает фотоаппарат от лица.

— Что это? Что это за поза и выражение лица?! Как будто вы собираетесь сесть в тюрьму!? Ларри, обними Джину, улыбнись, а ты Джина, изобрази, что рядом с Ларри ты самая счастливая. Хотя да, ты самая счастливая, потому что на твоём месте мечтает оказаться любая вторая из нашей школы.

Дик настраивает объектив. Щелчок и фото готово. Из-за того, что Ларри на зло Дику начал паясничать и переигрывать с позами, фото получились слегка дебильными. Зато, как сказал Дик, будет что вспомнить.

Мы докуриваем и отправляемся в школу на урок химии.

* * *

— Хочу вас оповестить о том, что урок химии в вашем классе сегодня будет вести не мисс Викинсон, а миссис Чанг Ли.

— Благодарю вас, директор Миллер.

— Этот преподаватель пришёл к нам с университета и я очень надеюсь, что вы проявите должное уважение, знания и, если надо, терпимость.

Весь класс молчит. Из двадцати человек, в чём обстоит дело, понимают только трое: Я, Дик и Ларри. Моя вторая половина парты всё также пуста. Оборачиваюсь и смотрю на Ларри, взглядом спрашивая: «что случилось?» В ответ он пожимает плечами. Я решаюсь прервать учительские философские приветствования и задать вопрос Миллеру.

— Да, Реджина, ты что-то хочешь спросить у миссис Ли?

— Нет… Этот вопрос скорее всего к вам: что случилось с мисс Викинсон?

— У мисс Викинсон неотложные семейные обстоятельства. Если ты волнуешься за то, что миссис Ли не проверит твоё домашнее задание, как это делала мисс Викинсон, то ты ошибаешься. Миссис Ли пришла к нам всего на один урок, поэтому я надеюсь, что она будет впечатлена вашими познаниями в области химии. Удачи! — Миллер заканчивает свои сопли, а я сажусь на стул. Я совсем ничего не понимаю. Какие могут быть неотложные семейные обстоятельства и почему тогда Абрамс не поехал вместе с ней?

Урок химии прошёл быстро. Мы успели разобрать пару параграфов, записать что-то в тетради и как всегда получить домашнее задание. Следующим уроком у нас на очереди физика, на которую я явно не собираюсь идти. Захожу в мужской туалет, да-да, именно в мужской, прохожу в кабинку и прикрываю её, а сама закуриваю сигарету. Это вторая за сегодня. С каждой выкуренной сигаретой я чувствую себя намного лучше и легче.

В туалет кто-то заходит, но благо я успеваю быстро закрыть дверь кабинки. Не на шпингалет, а оставив немного щели, чтобы в неё было можно смотреть. К моему великому счастью этот кто-то оказался Чакки.

— Чак… — зову я его, но тот не может понять откуда исходят звуки. — Чакки, я тут! — только когда я открыла кабинку он смог меня увидеть.

— Джина…? А что ты тут делаешь?

— Прячусь от мистера Абрамса.

— Ты прогуливаешь физику, но зачем? У тебя же по ней оценки местами даже лучше, чем у меня…

— Так было раньше, Чакки. Я хотела у тебя спросить: ты не сильно обижаешься на грубость Ларри?

— Ну, с его стороны это уже не грубость, а привычка, а почему ты спрашиваешь?

— Ну, вдруг тебе стало обидно…

— Брось… Кстати как вчера повеселились? По сигарете вижу, что хорошо, — он натягивает улыбку.

— Если это вообще можно было назвать весельем… Хотя и были пару смешных моментов, как вспомню…

— Ну, это классно, я тут…

— Представляешь, Ларри вчера подрался из-за меня… — перебиваю я Чакки, даже не услышав о чём он хочет мне рассказать.

— …ого, подрался? Это серьёзно.

— Да… А после, в машине, он признался мне, что любит меня…

— А ты…? — в голосе Чакки появляется какая-то дрожь.

— Ну, мы пока что оба не разобрались, что мы испытываем друг к другу, но склоняемся к тому, что это любовь…

— Это бред… Бред, Джина! Вы обманываете сами себя!!

— Чакки, ты чего?

— Невозможно влюбиться в человека за одну вечеринку!! Тут месяцы нужны, а иногда и года!!!

— Если ты так будешь орать, то Абрамс мне точно устроит года… мучительной смерти!! Тем более, я тебе вчера сказала, что я испытываю к нему…

— Да, да, да… Я в курсе: не то ревность, не то ненависть, не то любовь.

— Там было не так!

— Какая разница? Смысл один!!

— А ты чего так взъелся на меня?! Как будто я забрала у тебя парня или лучшего друга! Это моя жизнь, Чакки, и мне решать с кем мне встречаться, кому признаваться в любви и кого любить!! Ты просто мой друг и обязан быть всегда рядом и давать советы…

— Вот тебе мой совет: живи теперь с этим сама, но знай, этот человек не то, что тебе надо! Он погубит тебя, Джина!!! ОТКРОЙ ГЛАЗА!!! Ты думаешь, что влюбилась в самого популярного и обаятельного парня во всей вселенной, а на самом деле ты влюбилась в самодура с завышенной самооценкой, который чужое мнение никогда не станет ровнять со своим. Влюбилась в человека, у которого девушек было больше, чем у меня и у тебя пальцев на ногах и руках!! Думаешь, спустя пятьдесят девушек он нашёл ту самую и навсегда?! Ты ошибаешься, но… впрочем, это уже не моё дело. Я желаю тебе удачи! — Чакки рвёт какую-то бумажку, которую держал у себя в руках и, хлопая дверью, выходит из туалета. Я сижу на баке и не могу понять, что это сейчас с ним было. Но обиднее всего за то, что он не разделил со мной никакой радости… Я молчу. В туалете журчат только трубы, которые иногда сбивают меня с мыслей. Я хочу поговорить с ним. Надо дождаться перемены и обо всём с ним поговорить!

Звонок с урока. Я выглядываю из-за двери и, как только в коридоре становится немного шумно и людно, выхожу из своего временного убежища. Глазами пытаюсь найти Чакки, но замечаю лишь похожих на него. Обойдя всю школу я не нахожу его. Вижу Дика и подхожу к нему.

— Говорят, если караулить за девчонками, могут быть неприятности.

— Боже мой, Джина, это ты… Как же ты… Ничего я не караулил! Я просто высматривал Ларри.

— Да? А по-моему у Ларри сейчас биология на первом этаже…

— Вот видишь, как вовремя ты мне подсказала! Я… пойду.

Дик берёт свой портфель и уходит, а я остаюсь одна так и не успев спросить ничего.

Захожу в кабинет истории. Мистер Клатсон на весь класс объявляет о том, что у нас недельный тест, результаты которого будут переданы родителям под роспись. Класс историков начинает гудеть.

— Успокойтесь, весь материал вы знаете ещё с детских лет! Это же смешно, посмотрите сами! — мистер Клатсон раздаёт нам листы с работами. Я смотрю на первое задание и уже не знаю, как на него отвечать.

Раздаётся оглушающий звонок на урок, и мы вновь садимся за парты. В классе кромешная тишина. Кто-то лишний раз боится щёлкнуть ручкой или открыть пенал, чтобы взять точилку.

— Пс… — кто-то зовёт меня. Я оглядываюсь.

— Ты это мне?

— Ты знаешь как решать одиннадцатое задание?

Я смотрю на номер задания в своей работе. Боже мой, этот парень уже на одиннадцатом номере, а я ещё заполняю поля для данных…

— Прости, но нет…

Продолжаю дальше ставить ответы наугад. Естественно, что сейчас я совершенно не в духе, потому что разговор с Чакки на меня повлиял отрицательно. По окончанию времени, которое было отведено на тест, мистер Клатсон первым делом проверил мою работу и работу парочки человек. Когда его руки взяли мою работу, а глаза дошли до вариантов ответа, на лице мистера Клатсона было не то удивление, не то огорчение, не то смех. Остаток урока мы смотрели короткометражный фильм, посвящённый Гражданской войне.

— Мисс МакАльпин, — окликнул меня Клатсон, когда я собирала свой портфель и собиралась выйти из класса.

— Да? — я подхожу к рабочему столу и смотрю внимательно на мистера Клатсона.

— Реджина, скажи мне на милость, эта работа, это твоих рук дело?

— Да…

— Понимаешь ли, Реджина, за последнюю неделю ты успешно скатилась вниз по оценочной лестнице, этот тест был последней каплей моего не резинового терпения…

— Простите меня, мистер Клатсон, сегодня я совершенно не в духе…

— Ты же прекрасно понимаешь, что в учёбе нет понятия «я не в духе, поэтому не буду писать контрольную». Посмотри на свои оценки, — он поворачивает мне журнал с успеваемостью и мои глаза находят строчку с моим именем и фамилией.

— Ведь ещё есть время всё наверстать до каникул…

— Боюсь, моя дорогая, что ты не успеешь этого сделать. Максимальный балл, который можно было набрать, составляет сорок семь, а твой балл… двадцать два. Понимаешь?

— Ну, да… — я жду, пока Клатсон меня скорее отпустит и перестанет наконец читать мне морали о моей успеваемости, которую я сама запустила.

— Поэтому извини, Реджина, но я должен сообщить об этом директору Миллеру, а он уже вышлет бумагу твоим родителям…

Чёрт, только этой бумаги мне ещё и не хватало. Без неё было всё намного лучше в моей семье, по крайней я так думаю, а эта бумага вновь заставит маму расстроиться во мне.

— Может быть вы дадите мне второй шанс…? — наглость второе счастье, да, Реджина?

Моя просьба вызывает у Клатсона лишь только смех. Он машет головой и оформляет лист бумаги для Миллера.

— Ты можешь быть свободна, Реджина…

Я ухожу из кабинета ни с чем. Что ещё может испортить этот, казалось бы, хороший день?

Ухожу в столовую на завтрак. Беру поднос и кладу туда тарелку с салатом, в котором зелени больше, чем овощей, затем тост и сок. Сажусь за столик, где мы обычно сидели всей компанией. Оглядываюсь по сторонам в поисках Чакки, но место, за которым он сидит с остальными ребятами, которые увлекаются математикой и прочей наукой, пустое. Не замечаю, как ко мне направляется Ларри.

— Привет ещё раз, — говорит он как всегда улыбаясь своей сверкающей улыбкой, — я присяду рядом?

— Да, конечно…

— Что-то случилось?

— Клатсон устроил завал в виде теста, который я не осилила. Сказал, из-за того, что моя посещаемость скатилась к чёрту, будет осведомлять родителей, а ты сам, наверное, понимаешь, как я этого не хочу.

— И ты из-за этого паришься? Мой отец вообще работает в школе и мистер Клатсон может доносить до него информацию моих пропусках хоть каждый час… Просто перехвати эту бумагу раньше, чем она дойдёт до рук твоей мамы.

— Всем привет ещё раз! — Дик стоит с целым подносом еды возле нас и ждёт приглашения, чтобы присесть с нами.

— Ты очень заботливый друг, раз своей головой закрываешь свет от этой яркой лампы, но не мог бы ты присесть? — говорит ему Ларри. Дик садится на место, где раньше сидели Алекс и Мэд. Я пронзаю его взглядом.

— Всё в порядке или это какое-то особенное место, куда простым Дикам нельзя?

— Всё в порядке… Прости… — говорю я и продолжаю ковыряться в салате и незаметно глазами искать Чакки. Но тут к нам подходит третий персонаж под названием Макс.

— Привет, ребят! — говорит Макс и тянет всем руки.

— Ты с нами или как?

— Да, конечно, — Макс присаживается за своё место, тем самым загородив мне весь просмотр столовой.

— Ты кого-то выглядываешь? — интересуется Дик.

— Да… Я ищу Чакки. Кажется, он должен был отдать мне конспект…

— Опять этот Чакки! Слышать уже о нём не могу, — говорит Ларри.

— Что он тебе сделал плохого?

— Чакки… Чакки… Чакки… Везде один лишь Чакки! Ещё скажи, что и домой тебя провожает тоже Чакки!

— Во-первых, прекрати отзываться в таком тоне о моём друге, а во-вторых, мы сегодня должны были ехать с ним играть с бейсбол.

— Чакки и бейсбол? Серьёзно?! — Ларри заливается смехом.

— Брось ты, Ларри, ты же тоже не умеешь играть в бейсбол. Наш тренер уже это проверил, — говорит Макс.

— Заткнись. По крайней мере, мой маяк не затерялся в далёком плавании и всегда держит курс на девушек.

Макс резко затыкается, а затем переводит взгляд на меня. Я отвожу глаза. Нашу напряжённость прерывает школьный громкоговоритель, по которому Миллер передаёт о срочном собрании старшеклассников в спортивном зале.

— Что ему опять надо?

— Зато это будет отличный способ прогулять половину урока биологии.

Мы оставляем подносы с едой на столах и кучей отправляемся в спортзал. Ларри кладёт мне руку на плечо и с довольным лицом проходит мимо девушек, которые что-то шепчут про него.

Зайдя в зал, мы, как муравьи, рассосались каждый по своим скамейкам. С другого входа зашли наши всезнайки — выпускные классы, которые не зря, видимо, проучились двенадцать лет. Случайно глазами я нахожу Майка, который в этот момент заметил меня. Я машу ему рукой.

— Нашёлся твой Чакки? — недовольно спрашивает Ларри.

— Это Майк…

— И когда это ты за месяц успела познакомиться со всеми парнями в школе?

Гул в зале прерывает стоящий на трибуне Миллер.

— Доброе утро, учащиеся и преподаватели! Я собрал вас здесь для того, чтобы сообщить одну из самых неприятнейших, как для меня, новостей и поднять вопросы об успеваемости всех присутствующих. Да-да, каждый в этом зале хоть раз опаздывал или пропускал урок. Начать, прежде всего, хочу с того, что в нашей школе уменьшилось количество учеников — десять детей вместе со своими родителями забрали свои заявления и перевелись в другую школу, пять старшеклассников отчислены за неуспеваемость и только два из них за многочисленные нарушения и несоблюдение устава школы.

В этот момент моё сердце ёкнуло. Он выделил только два учащихся, которые нарушили ряд правил. По всем критериям подходили только Алекс и Мэдисон.

— Как думаешь кто это? — шепчу я Ларри.

— Я думаю, что Миллер сейчас раскроет все карты. Так было всегда: кто-то вылетает, он объявляет фамилии.

— …на этот раз за нарушение правил я был вынужден отчислить Александру Викинсон и Мэдисона Самсмита. Бумага подписана сегодня утром, а информация об отчислении передана их родителям, — Миллер поднимает вверх заверенную бумагу и внутри меня всё сжимается.

— Он хотя бы вообще имеет представление, где сейчас Алекс и Мэд?!? — говорю я.

— Вы чем-то недовольны, мисс МакАльпин? Вы в списке нарушителей тоже есть. Но это следующий пункт, который бы я хотел разобрать… За последнюю неделю мистер Пикчер выявил уйму нарушений как мелких, так и более крупных: курение в туалете, драки за школой, прогулы занятий, высокая неуспеваемость…и так далее. Это мой последний и самый строгий выговор всем, кого я сейчас перечислю: Томм Джонс, Саманта Смитс, Брайн Купер, Реджина МакАльпин, Ларри Абрамс, Девис Хилл. Я даю вам ровно месяц на то, чтобы вы приняли для себя решение: нужно ли вам окончить старшую школу города Гринвилл и получить образование, или же вы собираетесь повысить уровень преступности и безработности в стране. Жду вас с вашими мыслями после каникул в моём кабинете… с родителями. На сегодня всё!

— Чёрт, он закончил раньше, чем успел начаться урок! — говорит Дик.

Мы смотрим с Ларри друг на друга и отходим от шока, после услышанного.

— Эта несправедливо!! — кричит Ларри с трибуны, но Миллер его не слышит. Он занят Беллой, которая записалась в активистки.

Я решаю спуститься и прямо тут и сейчас разъяснить ему всю ситуацию.

— Директор Миллер… — я зову его, но он делает вид, что меня не слышит, — директор Миллер, я к вам обращаюсь! — я дёргаю его за рукав пиджака, на что он поворачивается и, слегка скривив лицо, вновь осматривает с ног до головы.

— Реджина, я же сказал, через месяц ко мне в кабинет с родителями… Сейчас я занят!

Он уходит от меня, но его перехватывает Ларри.

— Миллер! — кричит ему вслед Ларри, на что директор останавливается. Его догоняет Ларри и начинает что-то бурно обсуждать. На конец их конфликта успеваю, сквозь толпу, протиснуться и я.

— …Ларри, ты сам прекрасно знаешь из-за чего ты оказался в этом списке!

— Если ты не в курсе, то мой отец тебе объяснит, что моего имени там не должно быть сегодня же!

— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я сейчас же найду твоего отца и немедленно доложу ему о твоём поведении.

За спиной Миллера вижу, как к Ларри подходит Абрамс и отводит его в сторону, схватив его за руку. Среди шума я не могу разобрать, о чём они разговаривают, но кажется у Ларри серьёзные неприятности. Ларри вырывает руку и с дикой свирепостью в глазах смотрит на отца. Мистер Абрамс даёт Ларри пощёчину. На это обращают внимание все стоящие рядом люди. Ларри секунды две смотрит на Абрамса, а затем отталкивает его и выбегает из спортзала. Как только я забираю свой портфель и собираюсь побежать вслед за Ларри, на проходе меня ловит мистер Абрамс.

— О, а вот и пропавшая МакАльпин. Какое право ты имеешь пропускать мои занятия?!

— Я как не ходила на твои уроки, так и не собираюсь, Абрамс.

— Это твоё окончательное решение?

— Да. А сейчас дай мне пройти, я опаздываю на более важные школьные предметы, нежели физика.

— А ты совершенно не хочешь меняться, МакАльпин, совершенно!! Надеюсь моё обращение куда надо и внезапная проверка твоей семьи заставит тебя одуматься! — кричит вслед Абрамс.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Во мне бушует море гнева, которое я хочу выплеснуть прямо на него.

— Не смей угрожать мне и моей семье какими-то проверками и заявлением!! Надеюсь, ты не забыл, что ты крутил со мной роман и что тебе за это может быть?! — Абрамс затыкается и встаёт в свою любимую позу: руки по карманам брюк, грозный взгляд направленный вперёд, а зубы сведены максимально, так, что даже видно как двигаются скулы.

Я понимаю, что ему больше нечего сказать, а то, что я ему предъявила — это мой единственный козырь против него.

— Знаешь, Реджина, у меня было много и девушек, среди учениц, и женщин, но такая самоуверенная стерва, как ты, попалась впервые!

— Поздравляю, теперь наша ненависть друг к другу возрастёт в разы, потому что я встречаюсь с твоим сыном!

Абрамс понимает, что в этой схватке со мной он проигрывает, поэтому решает выйти на задний двор школы проветриться. Я же поднимаюсь в кабинет биологии, но уже на лестнице встречаю Бена, который с радостью объявляет о том, что миссис Вульф заболела и урока не будет. Группа из двенадцати человек несётся на первый этаж и с криками выбегает из школы. Я не исключение. Вспоминаю о Джоне, который обещал заехать за мной и набираю его номер:

— Алло, Джон… Бери бейсбольные кепки и биты, я готова ехать тренироваться.

* * *

— …Питчером буду я. Обещаю подавать не сильно, ну а твоя задача, для разминки, всего лишь отбить мяч битой.

— Понятно…

Пока мы ехали с Джоном на поле, успел пройти и заново начаться мелкий дождь. Место, где мы находимся, больше напоминает военный лагерь, другими словами, мы в лесу. Я уже успела переодеться в форму, которая мне на два размера больше. Надела кепку, козырёк которой закрывает мои глаза от дождя, перчатки. В дрожащих руках неуверенно держу тяжёлую биту. Джон уже объяснил как правильно её держать и как отбивать летящий мяч.

— Готова? — кричит Джон.

— Не уверена!

— Я брошу не сильно, так, чтобы ты смогла отбить! Главное помни правило: береги своё лицо!

— Давай!

Я сжимаю биту руками, будто это легко поможет мне отбить мяч. Бросок. Я замахиваюсь и… промахиваюсь. Раздаётся смех Джона.

— Нет ничего плохого в том, что ты не попала по мячу, только если, конечно, ты не на игре. Попытка номер два? Готова?

— Да!

Я вспоминаю сегодняшний день с утра и вплоть до обеда. Сначала Чакки, затем мистер Клатсон, потом Миллер, Абрамс… Голова ходит кругом от сегодняшних событий, но больше всего берёт злоба. Пытаюсь эту злость выплеснуть на ударе по мячу. Бросок. Я вновь замахиваюсь и вижу, как мяч летит прямо на кончик биты. Удар и мяч отбит!

— Отбила! — слышу я голос Джона.

Наша «игра» продолжалась около сорока минут. За это время я пару раз отбила мяч, поменялась с Джоном местами и, признаться честно, несмотря на свой возраст, он до сих пор играет получше всяких восемнадцатилетних парней с моей школы. Затем мы собрали все мячи с поля и отправились перекусывать в кафетерий. За столом Джон рассказал мне пару смешных историй из молодости и затронул тему, которая касается Чакки.

— Твой друг не смог поехать с нами потому что был занят?

— Ну…да, наверное…

— Ты грустная с момента приезда сюда. Что-то случилось?

— Нет, Джон, это пустяки, которые я сама смогу решить, — я допиваю свой кофе.

— Точно? Может быть тебе требуется моя помощь?

— Какая?

— Например, как адвоката, или я могу изобразить, будто я твой грозный отец, который запрещает тебе встречаться с мальчиками и тот урод, который пристаёт к тебе, сразу от тебя отстанет?

Я улыбаюсь.

— Спасибо, Джон… Но эти проблемы по силам решить только мне, — я тяжело выдыхаю.

— Всё вы дети стараетесь утаить от своих родителей. Думаете, что ваши проблемы касаются только вас… На самом же деле, взрослые не идиоты, как ты могла бы подумать, мы иногда знаем больше вашего… Вот смотрю я на тебя, Джина, и не могу тебя прочитать…

— В каком смысле?

— Обычно людей я читаю, как открытую книгу, а ты… Ты слишком скрытный персонаж.

Я смеюсь над его словами.

— Джон, можно тебя попросить об одной услуге?

— Конечно!

— Можно на обратном пути домой, мы заедем ещё кое к кому? Это важно…

— Хочешь навестить того друга?

— Да…

— Ты уверена, что он готов с тобой разговаривать?

— Именно это я и хочу у него выяснить, Джон…

Джон расплачивается и мы выходим из кафе.

— Иди в машину, а я заберу наши вещи, — он отдаёт мне ключи от машины и я иду на парковочное место. Открываю машину и сажусь в салон. Дождь начинает усиляться и уже почти ничего не видно через лобовое стекло. В машине сыро, а в голове опять мысли. Мы только что помирились с Чакки, только что решили, что не будем ссориться, потому что мы друзья и тут на тебе… Я закрываю лицо руками и пока никто не видит даю себе слабину. Я плачу. Горячие слёзы капают мне на ладони. Я стараюсь себя остановить, но, как известно, этот процесс не имеет кнопки «стоп». Я начинаю плакать навзрыд. В машину садится Джон. Я убираю руки от своего заплаканного лица, но пытаюсь прикрыть его волосами. Джон не замечает этого или из вежливости делает вид, что ничего не видит. Включает музыку и мы уезжаем.

* * *

Стучу в дверь к Чакки так, что даже соседи из соседнего дома повыглядывали в окна.

— Может быть его нет дома, Реджина?

— Я знаю, что он дома! Просто он слишком обижен и не хочет мне открывать! Чакки! — я стучу в дверь и кричу ему. — Чакки открой, нам надо поговорить!!

В ответ лишь тишина. Решаюсь заглянуть в окно, но из-за бликов ничего не вижу. Стучу по окнам, в надежде, что ему это надоест, и он наконец-то откроет мне дверь. Но пока что я надоедаю только соседям в округе.

— Джина, на нас уже смотрят как на воров…

— Пусть!

— Если бы он хотел видеть тебя — он открыл бы тебе дверь не раздумывая. Нам пора, Джина, начинает темнеть.

— Ещё пять секунд! Он же не мог бесследно пропасть! Ему некуда идти!

Джон садится в машину. Я ещё пытаюсь достучаться до Чакки. Джон сигналит мне и показывает жестом, чтобы я садилась в машину. Я опускаю руки. Возможно, Джон прав и, если Чакки захочет меня видеть, он сам меня найдёт. Я сажусь в машину и смотрю на входную дверь, в надежде, что вот-вот она откроется и оттуда выйдет Чакки, но… это лишь только надежда. Мы уезжаем домой.

Дома мама как всегда приготовила ужин и уже давно ждёт нас к столу, но мы с Джоном всё никак не спускаемся, и поэтому она решает зайти к каждому из нас в комнату. Я стою перед зеркалом в почти заплаканном виде. Мой кончик носа красный от слёз.

— Реджина, ты будешь ужинать? — спрашивает мама не входя ко мне в комнату, но слегка приоткрыв её.

— Да…

— Что-то случилось?

— Нет, мам… Я сейчас оденусь и через две минуты буду сидеть за столом…

Мама уходит и я мельком слышу, как она спрашивает у Джона обо мне. Приоткрываю дверь, чтобы послушать их диалог.

— …У неё был тяжёлый день, Бетти. Не стоит её напрягать тяжёлыми вопросами.

— Но я её мать… Я имею право знать, что происходит с моим ребёнком…

— Об этом она не рассказала даже мне…

— Я ничего не понимаю… Мы делаем всё, чтобы она была счастлива! Я даже играю превосходную хозяйку и заботливую мать, чтобы она была рада, а от неё никакой благодарности, лишь только недовольная физиономия и вечное ворчание!

— Успокойся, дорогая, каждому из нас нужен перерыв. Реджина не резиновая и тем более, она девушка…

— Я уже устала от этого!

Я прикрываю дверь. Всё, что не надо было, мои уши услышали. Я не верю… Я просто не верю своим ушам… Мама всё это время лишь играла хорошую и ответственную мать, но на деле, как она сказала, она устала от этого… Как наивно было верить человеку, который тебя обнимал, целовал на ночь и говорил когда-то, что любит…

— Реджина, ты идёшь или нет?! Ужин стынет! — орёт мне мама с кухни. Я одеваюсь и, собрав свои остатки сил в кулак, спускаюсь вниз.

Захожу на кухню.

— Представляете, я сегодня купила несколько корзин для конфет на Хэллоуин почти бесплатно, — она показывает на кухонную тумбу, где стоят вязанные из прутьев корзины.

Джон одобрительно кивает головой и лишь я молчу.

— А ещё мне позвонили с одной тур-фирмы, они хотят, чтобы я, как генеральный директор, работала у них.

— Это бы облегчило нам всем жизнь. Ты же знаешь, что мой возраст с каждым годом не уменьшается, а прибавляется.

— А как вы провели сегодняшний день? Хорошо поиграли в бейсбол?

— Да, отлично, — отвечает Джон, — Реджина пару раз отбила мяч, да и я тряхнул стариной.

— Да… Джон отлично играет…

— Кстати, мы хотели тебе сказать, что после судебного слушания я и Джон решили снять за городом коттедж, чтобы отдохнуть вдвоём, а затем встретить Алисию с Лизи… По-моему, это прекрасная идея.

Я доедаю пюре и приступаю к салату. Меня воротит от актёрской игры мамы. Раньше я думала, что она изменилась, стала внимательной и чуткой, но буквально две минуты назад я услышала её настоящее мнение обо всём этом. С другой стороны, а чего ты хотела, Реджина? Ты наивно думала, что твоя мать способна поменяться? Этот человек перестал замечать тебя когда тебе стукнуло пять лет. Все подарки, поздравления и детские праздники организовывал всегда отец, а мама лишь смотрела на это со стороны и удивлялась на что были потрачены деньги. С появлением Элизабет я вообще перестала для неё существовать и это стало причинять мне ещё больше обиды.

— Почему ты такая грустная? Что-то случилось? — спрашивает мама.

Я резким движением с громким стуком по деревянному столу кладу вилку. На кухне становится тихо.

— Тебе самой не противно, мам?!

— Что ты имеешь ввиду?

— То, что ты плохо играешь роль матери, потому что ты уже устала!!

Мама в ответ затыкается и смотрит на Джона. Я встаю изо стола.

— Реджина, ты куда?

— В свою комнату! Надеюсь, ты сможешь отдохнуть от меня за время, пока ты будешь в коттедже! Спасибо, всё было вкусно, пока ты не открыла рот!

Кидаю полотенце на стол и ухожу в свою комнату. Камнем падаю на кровать и, разведя руки, сжимаю одеяло от внутренней обиды. Чувствую, как слёзы наступают и комм в горле начинает меня душить. Задерживаю дыхание. В ушах гул. Я слышу, как бьётся моё сердце. Слёзы скатываются по лицу. Я даю себе слабину. Закрываю дверь на замок, выключаю свет и ложусь в постель, сжимая под собой подушку. Я продолжаю реветь, но при этом сдерживаю свои крики. Это больно…

Достаю дневник и записываю лишь сточку без приветствия: «В следующий раз, Реджина, возьми себе за правило не верить всем подряд! Так меньше пострадаешь ты и все окружающие вокруг тебя! День двадцать девятый.»

День 30

Вам знакомо то состояние, когда вы провели половину ночи в слезах, а наутро проснулись с оттёкшим лицом и минут двадцать пытаетесь привести его в форму с помощью льда и холодной воды? Если нет, то я вам очень сильно сейчас завидую, ведь я уже двадцать пятую минуту держу на своём лице лёд и попиваю через трубочку вишнёвый сок, который мама специально оставила мне. Вспоминая вчерашнюю ситуацию, мне до сих пор неприятно об этом даже думать, хотя я уже и отошла от того состояния. Сейчас же я испытываю гнев и жажду мести, как бы громко это не звучало. Уже пошла тридцатая минута моего спасения лица и, кажется, это начинает работать. На первый урок я всё равно опоздала, поэтому можно собраться не спеша и пойти в школу ко второму, прямо на урок мистера Франка.

Принимаю душ и, выйдя из ванной комнаты, беру сотовый телефон и начинаю названивать Чакки. Разумеется, его телефон выключен и никак иначе.

Мама и Джон с самого утра уехали из дома, и поэтому я могу целых два дня принадлежать самой себе.

Лениво надеваю на себя джинсы и футболку с кроссовками. Собираю в портфель учебники и выхожу из дома. Из куртки достаю пачку сигарет и закуриваю. Иду медленным шагом, выдыхая сигаретный дым в прохожих. Войдя во двор школы, прохожу мимо кучки спортсменов, девочек-красавиц, которые только и знаю, что сплетничать и вести разговоры о моде и иногда затрагивать тему парней, заядлых любителей школьной программы, среди которых иногда появлялся Чакки. Ищу его глазами в каждой компании и, не найдя, захожу в школу. Прохожу в кабинет литературы. Мистер Франк сидит за своим рабочим столом и, отвернувшись лицом к окну, слегка всхлипывает.

Поначалу я подумала, что было бы некультурно застать человека в такой момент и решила выйти, но он тут же развернулся ко мне, судорожно вытер свои слёзы, надел очки и, рассмотрев меня полностью, поприветствовал.

— Что-то случилось, мистер Франк?

— Нет… Нет, Реджина, это моё дело… Я должен сам…

— Может быть я могу вам чем-нибудь помочь?

— Спасибо, Реджина… Ты очень добра ко мне…

— У меня есть связи в адвокатской конторе, — вспоминаю я о Джоне, — может быть вам дать номер телефона?

— Адвокаты не занимаются вопросами, связанными с издевательствами над душой человека.

— Я вас не понимаю…

— Извини меня за то, что ты сейчас увидела и услышала. Скоро начнётся урок, поэтому присаживайся на место… Передай всем остальным, чтобы не ждали меня… Я тороплюсь… На встречу…

— Но мистер Франк… А что мы будем делать целый урок одни?

Мистер Франк смотрит на свои ручные часы, а затем говорит:

— Подумайте лучше над тем, как вы будете праздновать Хэллоуин, а затем проводить каникулы.

Я не успеваю сказать ни слова, как он уже берёт свой офисный портфель и незамедлительно уходит из класса. Я остаюсь в кабинете одна и дожидаюсь звонка, чтобы сообщить всем о том, что у Франка возникли проблемы и ему нужно отойти.

Со звонком класс заполняется и становится ещё шумнее, когда не видит Франка на своём месте. Я встаю в центр класса.

— Мистеру Франку сейчас нужно было отойти, поэтому его не будет целый урок, — моя весть приносит всем остальным только радость. Видели бы они беднягу, так бы не радовались.

— МакАльпин, а ты почему не радуешься? — спрашивает меня Шерри.

— У Франка какие-то проблемы… Он был подавлен, а если быть честным, то он плакал…

Класс притихает, когда я завожу речь об этом.

— В каком смысле плакал?

— В самом прямом! Я зашла в класс и застала его в слезах… Предложила помощь и единственное, что он сказал, так это то, что душевным издевательствам не помогут никакие адвокаты…

— Ну и слюнтяй же этот Франк, — посыпалась критика из ртов юных ораторов.

Я присаживаюсь за своё место и смотрю на пустую парту Чакки. Ко мне подсаживается Шерри.

— Насколько мне известно, то у Франка были проблемы с его девушкой…

— У него была девушка??

— Да. В последнее время он с ней часто ссорился. Иногда доходило до драк и битья посуды.

— Откуда ты обо всём знаешь?

— Моя сестра дружит с его девушкой… От сестры я узнаю всё.

— Понятно.

— Ничего страшного… Обычные страдания по любимой. Скоро пройдёт, как только они вновь помирятся.

— Надеюсь на лучший исход.

В конце урока мы все сдали тетради с прошлым домашним заданием, и ушли молча из класса, создав перед Миллером атмосферу незабываемого урока и историй мистера Франка.

По школе нет никакого желания передвигаться, но как только я вижу Дика, становится менее одиноко. Вижу, как Дик опять за кем-то караулит из-за угла.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — отвечает он даже не посмотрев на меня.

— Когда в последний раз ты видел Чакки?

— Вчера, а что?

— Когда именно ты его видел, Дик? Это очень важно! Я не могу до него дозвониться и он не открывает мне дверь!

— Прости, Джина, но сейчас я занят.

Наконец, я замечаю, куда смотрит Дик. Теперь понятно за кем он наблюдает. Поодаль от нас стоит кучка девушек. Дик явно приметил одну из них и тайком подглядывает за ней.

— Что, даже твой объектив фотоаппарата не может поймать тех красоток? — говорю я с насмешкой.

— Нет… То есть, что…? Откуда ты знаешь, что я слежу за этими незнакомыми мне девушками? Может быть, я пытаюсь сделать красивую фотографию нашей школы? — Дик настраивает фокус и фотографирует холл школы. Я смеюсь. — И вообще, Джина, мне уже пора.

— Стой же ты. Я могу взять номер телефона у той, которая тебе нравится, но взамен ты скажешь мне, где находится Чакки. Идёт?

— Ну почему ты ставишь такие выгодные с двух сторон условия? — Дик долго думает, но в итоге соглашается. — Хорошо, я скажу тебе где он, хотя он очень просил не разглашать эту информацию, особенно тебе!

— Ну же!

— Он уехал с отцом на какую-то физико-математическую конференцию. Вернётся буквально через два дня… Он сказал, что ему эта поездка крайне необходима.

— Крайне необходима значит…

— Я всё рассказал, как есть, теперь твоя очередь.

— Ну, хорошо!

Я полна злости и готова на месте взорваться от поведения Чакки, но в то же время, эта ситуация бушует мою кровь и я полна решимости. Подхожу к компании из пяти девочек.

— Всем привет. Одна из вас понравилась моему очень симпатичному, высокому другу-брюнету, который умеет делать отличные снимки, и к тому же стеснителен, чтобы самостоятельно подойти к вам и познакомиться. Поэтому я в его лице прошу у вас номера телефонов, — девочки в недоумения лезут в свои сумочки и достают оттуда листки бумаги.

— А этот друг хотя бы существует?

— Конечно. Одной из вас точно улыбнётся фортуна и она заполучит себе такого красавца.

Я раскручивала Дика как только могла.

— О, а это случайно не ты та самая Реджина, которая встречается с Ларри Абрамсом? — говорит брюнетка.

— К счастью, а может и к сожалению, я именно та Реджина. Приятно познакомиться.

Все передают мне бумажки. Прощаюсь с девушками и ухожу к Дику. Он прячется за углом.

— Ну, получилось?!

— Целых пять номеров.

— Ого! — тает он в улыбке. — Спасибо большое, Джина! Я бы никогда на такое не решился.

— Обязательно перезвони им.

— Только… как я пойму кто из них кто?

— С этим уже разберись сам, — я улыбаюсь и мы расходимся с Диком в разные стороны. Не на много я отошла от нашего с Диком места разветвления, как успела лоб в лоб столкнуться с Максом.

— Ты в порядке? — спрашиваю я его, помогая встать с пола.

— Да. Прости, Реджина, я тебя не заметил…

— Ты куда-то торопишься? — помогаю ему поднять книги, которые рассыпались по всему коридору.

— Представляешь, я улетаю на все каникулы в Италию! Это так здорово!

— Классно! Я рада за тебя.

— Вот эту информацию ты можешь распространить хоть всему городу, Джина… — он смотрит на меня, после чего я испытываю угрызение совести, за то, что рассказала Ларри ту информацию, которую делить с ним не было никакой необходимости.

— Прости…

Мы ещё секунд пять смотрим друг на друга, а затем молча расходимся кто куда. Я смотрю вслед Максу и чувствую перед ним вину.

— «Что же ты за человек, Реджина? Когда не надо ты не можешь замолчать, а когда надо, с тебя не вытянуть ни слова. Всем доставляешь какой-то дискомфорт своими словами и действиями… Чего ты добилась на этот раз? Обидела ещё одного своего друга… Ты просто молодец!» — доносится у меня в голове.

Спускаюсь на первый этаж к фонтанчику, как вдруг моё питьё прерывает одна из тех девочек, у которых я просила номер телефона для Дика.

— Реджина…? — говорит она неуверенно.

— Так, если этот придурок тебе наговорил грубостей, ты уж извини его, он не умеет общаться с девушками…

— Нет, — прерывает она меня, — я как раз хотела бы узнать побольше о том, как ты сказала, придурке.

— Да, конечно…

— Парень, который заставил тебя спросить у нас номер телефона, Дик?

Я стою на месте и удивляюсь женской интуиции.

— Как ты догадалась?

— Вся школа следит за вашей компанией. Раньше были Алекс, Мэдисон, Белла, а сейчас вместо них появилась ты и Дик. Ни с кем, кроме своей компании вы больше в школе не водитесь… Только ты… У тебя есть рыжий друг, который явно не ровно дышит к тебе… Но в своей просьбе, ты сказала, что парень, который хочет с нами познакомится брюнет… Брюнета два: Ларри и Дик. Ларри твой парень, значит свободен только Дик…

— Удивительно… — от неожиданности её предположений я даже слегка приоткрыла рот.

— Я ведь права?

— Ну, раз перед тобой открылись все карты, да.

— Отлично. Я хотела бы как-то заговорить с Диком, пообщаться, потому что он мне нравится не первый год. Раньше он вообще не замечал меня, а сейчас… Сейчас заметил только благодаря моей новой компании.

— А ты…? — прихожу я в недоумение, как к ней обращаться.

— Прости меня за невежество, я Биатрисс. Мы вместе ходим на английский.

— Для друзей я просто Джина, — мы слегка жмём друг другу руки.

— Приятно познакомиться!

— Вообще, Дик показался мне немного странным от начала и до конца. Он увлекается фотографиями и часами может следить за интересными ему людьми. Это всё, что я знаю, прости…

— Может быть ему нравится какая-нибудь группа?

Я развожу руками.

— Прости за такое маленькое количество информации.

— В любом случае спасибо.

Она улыбается мне. Я смотрю в её милое личико и понимаю, в кого мог влюбиться Дик. Её прекрасные светло-русые и длинные волосы выглядят роскошно, а глаза, цвета неба, на свету становятся ещё светлее.

— Ну, тогда до встречи.

Она уходит, а я всё ещё стою под впечатлением. Светлее и лучезарнее человека, чем Трисс, я не видела никогда в своей жизни. Внезапно сзади меня обвивают руки. Я уже хотела дать отпор извращенцу, как развернувшись, увидела перед собой Ларри с царапиной около глаза.

— О, Боже!

— Испугалась?

— Просто не ожидала тебя тут увидеть…Куда ты вчера пропал? Я даже не успела побежать за тобой.

— Я просто не хотел находиться со своим отцом рядом. Он позволил себе ударить меня при всех, теперь пусть жалеет об этом.

— То есть ты даже не ночевал дома?

— Да. Но ты не волнуйся… Я договорился с товарищем по команде, что первое время побуду у него, а дальше уже будет видно.

— Ты даже не ходишь в школу из-за этого?

— Скрываюсь от отца, чтобы не вести с ним разговор, который может перерасти в драку. В этом плане лучше с ним никак не связываться.

— Ну да, он тот ещё тиран…

— Кстати, у Беллы завтра день рождения, поэтому в честь этого, она решает устроить вечеринку, а заодно отпраздновать Хэллоуин. Приходить строго в тематических костюмах.

— Да уж, я думала в этот день появляется только нечисть… Хотя в нашем случае, имя Белла и слово нечисть слова синонимы.

Мы смеёмся.

— Ну, так что скажешь?

— Наверное, я лучше посижу дома… Посмотрю пару троек фильмов ужасов, раздам детям конфеты и лягу спать.

— Не превращайся в зануду, МакАльпин! Это будет самая крутая вечеринка во всём Гринвилле.

Я смотрю на Ларри. Он всячески пытается доказать мне то, что вечеринка у Беллы — это то, что нам завтра надо.

— Тем более, там будет огненное шоу!! — глаза Ларри горят и он с надеждой смотрит на меня. Я решаю, что за пару дней я и так обидела слишком много людей, поэтому даю Ларри шанс.

— Хорошо! Уговорил!

— Ура!!! — он как ребёнок бросается меня обнимать и поднимать на руки.

— Поставь меня на место! — визжу я на весь коридор.

— Я заеду за тобой в шесть! — Ларри отпускает меня из объятий. — Сладость или шалость? — произносит он загробным голосом и, смотря на меня, пятится назад, а затем скрывается за углом. Всё это время я лишь таю в улыбке, но неожиданный звонок возвращает меня на землю.

— «Алло, Реджина? Это Джон.»

— Привет. Ты никогда мне раньше не звонил. Что-то случилось?

— «Хотел сказать, что дело по разводу твоих родителей прошло успешно. Бетти и Дейва развели без раздела имущества. Представляешь? С одной стороны, он бы мог побороться за дом, который был куплен на его деньги, но с другой стороны мне вновь пришлось бы работать с кипой бумаги!»

— Хах, поздравляю… Вы наверное счастливы…

— «Не то слово! Чуть не забыл сказать, что завтра приезжает Алисия и Лизи, поэтому сегодня ты должна украсить дом к празднику. Сможешь?»

— Конечно.

— «Ну тогда до завтра… Ой, тут Бетти просит передать, что она тебя любит и уже скучает по тебе!»

— До завтра, Джон… — я сбрасываю трубку, так ничего и не ответив «маме».

Следующим по счёту был урок математики с миссис Гиберсон. Мы разбирали две новые темы и, естественно, без Чакки мне с трудом удавалось понять даже простейшие математические выражения. Так как уроки в честь праздника сокращены вдвое, то домашнего задания задали больше в ущерб занятиям. Иду по первому этажу к своему общему с Алекс ящику, чтобы забрать некоторые тетради и учебники, на время каникул. Кругом суматоха, кто-то принёс колонку с музыкой и включил её, музыка перебивает говорящего по радио Миллера, который желает нам успешных каникул, а также не забывает напомнить о том, чтобы на завтрашнем празднике мы не злоупотребляли алкоголем и запретными веществами. Надеваю куртку и, выйдя на улицу, глубоко вдыхаю прохладный воздух. Мозг моментально взбадривается, и я начинаю кашлять. Закуриваю сигарету и выдвигаюсь в сторону выхода со двора школы, вместе с остальными школьниками. Меня догоняет Дик.

— Джина…а… — он мечется и не знает с чего начать разговор.

— Что?

— Я видел, как к тебе подходила одна девушка…

— Биатрисс.

— Да… Стой! Ты что уже познакомилась с ней?

— Да, она сама подошла. Я тут не при чём.

— Что ты ей сказала? Подожди… а что она спрашивала про меня?

— Спросила чем ты увлекаешься, потому что хочет тебе понравиться.

— А… А ты что сказала?

— Ответила что знаю: фотосъёмки и больше ничего.

— У меня кругом идёт голова… Что мне делать? Когда ты взяла у них номера телефона, я прямо разочаровался, что во мне нет столько уверенности, как в тебе…

— Дик, я сейчас очень спешу, поэтому всё, что я могу тебе ответить: это твоя, возможно, будущая девушка, поэтому ты должен действовать сам. Я не смогу постоянно быть рядом с вами и заставлять вас хоть о чём-то поговорить, тем самым исправляя вашу робость с обеих сторон. Ты парень, поэтому прояви инициативу, тем более, что она не против.

— Спасибо, — Дик кивает головой, а затем озабочено уходит обратно в школу. Я же продолжаю свой путь.

По пути домой я захожу в магазин, чтобы присмотреть себе какой-нибудь наряд на вечеринку и выглядеть хотя бы получше Беллы. Захожу в тот же самый магазин, где мы когда-то с Алекс покупали себе наряды. За кассой работает всё тот же парень, которому мы тогда нагрубили. Он смотрит на меня и, возможно, пытается вспомнить, где уже видел это лицо. Я лишь опустив голову, прохожу вглубь прилавков с одеждой. Рассматриваю вещи, а у самой в голове как на репите воспроизводятся моменты с Алекс. Вот тут она показывала мне красное платье, а тут мы смеялись над её глупым образом. Чувствую, что сейчас расплачусь как ребёнок, поэтому, как можно скорее беру первую попавшуюся кожаную юбку и иду расплачиваться.

— Пакет?

— Да…

— Мне кажется, я тебя раньше где-то видел.

Провожу картой по картридеру и забираю пакет с покупкой.

— Вы ошиблись… — говорю я и выхожу из магазина.

Мысли не дают спокойно голове работать, а ноги сами ведут до дома Алекс. Раз уж на то пошло дело, то я решаю зайти к ней. Я уже готова даже на встречу с мисс Викинсон, которая меня ненавидит и до сих пор считает, что я виновата в том, что её дочь связалась с наркотиками. Готова даже на то, что она будет меня оскорблять или вновь не даст увидеться с Алекс. Мне главное услышать, что Алекс тут, в городе и ей уже гораздо лучше.

Дойдя до дома Алекс, я долго не решалась позвонить в дверь. Всё ждала какого-то подходящего момент или претворялась, что я кого-то жду в назначенном месте… Всё это звучит и выглядит как детский сад, но что-то внутри не позволяло мне сделать и шага на порог дома Викинсон. Всё же я набралась смелости и постучала в дверь. На моё удивление в доме было тихо. На этот раз я решила, что мисс Викинсон или Алекс не слышат стук в дверь, поэтому принялась звонить в дверной звонок и стучать одновременно. В конечном итоге мне никто так и не открыл дверь, и я вновь ушла ни с чем. На улице уже прилично похолодало, а ходить в одной толстовке с джинсовой куртке, кажется не по погоде. Укутавшись в воротник, я дошла до дома.

— Вот она тишина! — говорю я сама себе, когда замечаю, что дома по-прежнему никого нет. А ведь мама уже раз десять могла передумать по поводу коттеджа, но видимо ей там слишком нравится. Везде включаю свет и создаю вид домашнего уюта. Поднимаюсь в свою комнату и включаю музыкальный центр. Медленно и лениво я переодеваюсь, постепенно отогревая свои замёрзшие конечности. Беру в руки телефон среди всех фотографий, что у меня были, я наблюдаю одно видео. Воспроизвожу его. На нём и я Алекс. Алекс снимает, как я крашу свои волосы и комментирует мои действия. Я улыбаюсь и чуть ли не плачу, просматривая это видео. Затем фото… Вспоминаю, как мы с ней накурились травы и лезли друг к другу целоваться, а потом вели себя так, словно ничего не было. Помню, как ушла с Элизабет на руках к ней ночевать, когда мама напилась до чёртиков. Помню, как она дала мне попробовать амфетамин и сказала, что это не вредно… Конечно, Алекс, конечно… Я помню всё… Все моменты, связанные с ней. Прямо передо мной лежит последний пакетик с порошком, который Алекс дала мне на сохранение. Прости, дорогая, но я не смогла сдержать своих слов…

Делаю несколько параллельных линий и вдыхаю порошок, опрокидывая голову на спинку стула. Кашель не покидает меня. Становится плохо дышать и появляется тяжесть в голове и ногах. Я запиваю это остатками утреннего сока, и спускаюсь на первый этаж, прямо в футболке и трусах. Музыка играет на весь дом. Я начинаю танцевать и везде раскидывать гирлянды, которые мама приготовила для украшения дома. Насыпаю по корзинам конфеты, затем доберусь до украшения дома изнутри. На окна вешаю нарисованные и раскрашенные мамой тыквы. Пройдя мимо зеркала пару тройку раз, я замечаю своё убитое состояние. Я давно хотела что-то поменять, но так никогда и не решалась этого сделать. Хватит! Пора забыть обо всём, что тут происходило!

Достаю из комода ножницы. Подхожу как можно ближе к зеркалу и, взяв несколько прядей волос, отрезаю их чуть выше плеч. То же самое повторяю со всеми остальными прядями и вот я уже совсем другой человек и выгляжу по-другому. Длинные волосы как будто только мешали мне, а с короткими я чувствую себя куда лучше. Смотрю в своё отражение и улыбаюсь тупой улыбкой. Моё состояние ухудшается. Песни пошли уже по второму кругу, как вдруг раздаётся звонок в дверь. Открываю.

— Добрый вечер! — говорит какая-то женщина в возрасте. В ответ я молчу, потому что если я начну говорить, то получится спутанная и несвязанная между собой речь. — У меня есть добрая традиция перед каждым Хэллоуином раздавать всем соседям тыквы, которые мы выращиваем вместе с моим мужем уже который год.

Она протягивает мне тыкву с вырезанной страшной мордашкой.

— Спасибо, — говорю я и закрываю перед старушкой дверь. Ставлю тыкву на комод, а сама начинаю пританцовывать под песню, которая сейчас играет из комнаты. Кружусь и оказываюсь в центре комнаты. Отдаюсь танцу, представляя как, со мной рядом танцует Ларри и мы одни в центре большого зала. Я в пышном платье, а он во фраке… Мы кружимся в танце, а все остальные смотрят на нас и завидуют… Сейчас моя фантазия работает на десять баллов. Я, взяв подушку кружусь с ней в танце, представляя, что это Ларри. Всё-таки я влюблена в этого человека, хотя много раз отрицала или не хотела в это верить.

Чувствую усталость в своих ногах и присаживаюсь на диван. Голова ходит кругом от моих танцев. Я кашляю и пытаюсь восстановить дыхание. На втором этаже перестаёт играть музыка и я иду в комнату, чтобы проверить в чём дело. Оказалось, что мой музыкальный центр настолько стар, что устал воспроизводить музыку и выключился. В доме становится прохладнее, а меня начинает отпускать. Беру плед и спускаюсь на первый этаж, включив телевизор.

День 31

«Привет дневник!

За последние дни столько всего накопилось, что я даже не знаю с чего начать… Уезд мамы и Джона на два дня, приезд Алисии и Элизабет, вечеринка у Беллы в честь её дня рождения и Хэллоуина, отношения с Ларри, ссора с Чакки, обида Макса, проблемы в школе — это просто какой-то кошмар, от которого я хочу убежать или перемотать время назад, чтобы многое исправить…

Но самое обидное из этого всего, случайно подслушанный мной диалог мамы и Джона. Даже не знаю, как описать словами то, что я услышала… Просто… Мам, если ты когда-нибудь возьмёшь в руки в мой дневник и решишь прочитать, знай, что после всего этого услышанного, я перестала воспринимать тебя как близкого мне человека, но чёрт возьми, я всё ещё не перестаю любить тебя и тянуться к тебе, хоть мне и до судорог обидно. Я испытываю смешанные чувства, от которых хочу поскорее избавиться, лучшим способом пока что являются наркотики. Мне безразлично, но в то же время грустно осознавать, что я вновь взялась за это, хотя и не испытываю чрезмерной привязанности, как это было у Алекс и Мэдисона. Кстати о них — Алекс и Мэда отчислили из школы. Когда я попыталась объясниться с директором Миллером по поводу них, он сказал, что якобы занят и ему не до меня. Глупо делать какие-то поступки, когда не знаешь правды. Глупо вообще в таком случае что-то делать.

Так, Реджина, хватит о грустном! Дом находится в твоём распоряжении на целых два дня и к тому же сегодня праздник! А это значит, что ВЕЧЕРИНКУ ВМЕСТЕ С ЛАРРИ дома у Беллы никто не отменял! Думаю, Белла устроит отличную вечеринку и пригласит всю школу… И, как бы это глупо не звучало, я всё-таки надеюсь увидеть там Чакки, несмотря на то, что Дик рассказал мне, что Чакки якобы уехал с отцом на научную конференцию. В голове иногда всплывает фраза моей новой знакомой Биатрисс: «Этот парень явно к тебе не ровно дышит…». Даже если и так, то почему он не действует или он опять ждёт моего первого шага? Если честно признаться, то внешность Чакки мне нравится, но его робость, стеснительность и иногда слишком нервное состояние меня смущает и отпугивает. Конечно же, любая девушка мечтает о таком парне, как Ларри… Я до сих не могу поверить, что я кому-то смогла понравиться, ведь я даже толком не знаю как вести себя с парнем рядом… У меня никогда не было отношений и порой мне бывает трудно. Но когда Ларри рядом, я чувствую себя намного спокойнее и раскрепощённее. Когда я смотрю на него, мне хочется быть рядом с ним, обнимать его, наслаждаться его телом, трогать его за большие и сильные плечи… Даже сейчас я пишу это и таю, как масло в солнечный день, в улыбке.

Я надеюсь, что смогу взять тебя с собой на вечеринку, точнее… я постараюсь это сделать. А сейчас самое время собираться, потому что времени у меня осталось не так и много…

День тридцать первый. Реджина»

Внезапно на мой телефон приходит СМС, чей номер не отображается. Приход СМС удивил меня не меньше самого содержания: «Выбирай: сладость или шалость? Даю 2 минуты». Сначала я подумала, что это чья-то злая шутка или кто-то хочет меня разыграть, а затем на всякий случай закрыла на щеколду входную дверь. Следом приходит ещё одно сообщение: «Осталась одна минута. Я жду ответа». Решаю рискнуть и отправить СМС: «Сладость» и всё ещё ждать подвоха. Раздаётся рингтон телефона. Это Ларри.

— «Привет, красотка. Надеюсь, я тебя не сильно напугал?» — Ларри начинает смеяться.

— Так это был ты?! Ты себе не представляешь, что я испытала за это время!!!

— «Прости, я просто хотел быть оригинальным. Так значит, ты выбрала сладость?»

— Что ты задумал?

— «Я буду в шесть и надеюсь, мне не придётся тебя ждать.»

— Я бы не отказалась испытать твоё терпение, но боюсь, что с моим опытом, мы опоздаем на вечеринку.

Мы смеёмся.

— «Значит договорились? В шесть…»

— В шесть.

Я сбрасываю и, улыбаясь, бегу к себе в комнату. Вновь включаю музыкальный центр и, пританцовывая, иду в ванну. Музыка играет на весь дом на максимальной громкости. Я стою в под душем, горячие струйки стекают по моему телу. Я закрываю глаза и одновременно стараюсь намылить голову и подпевать солисту. Получается это у меня, естественно, не очень, но можно позволить себе побыть ребёнком, пока никто не видит.

Выхожу из душевой кабины. Обматываюсь полотенцем и энергичными движениями протираю запотевшее зеркало. Крашусь. Высушиваю волосы и делаю лёгкий пуш-ап эффект. Моя новая длина позволяет мне это сделать легко и быстро, тем более, так волосы выглядят куда опрятнее. Когда тело высыхает полностью, начинаю одеваться. Спустя десять коротких и не очень топов, две юбки и две пары обуви, я определилась, что точно мне подходит.

— Сегодня я играю роль плохой девочки, — говорю я своему отражению и крашу губы красной помадой. Затем смотрюсь в своё отражение и пускаю несколько ухмылок. На мне чёрный топ, кожаная юбка чуть выше колена, чёрные колготки и кеды. Поверх плеч я накинула кожаную куртку. Не знаю, пустят ли меня в таком образе на тематическую вечеринку, ведь я даже не знаю, кого изображаю. Сквозь музыку я слышу, как кто-то стучит мне в дверь. Я смотрю на часы и понимаю, что до встречи с Ларри ещё около часа. Убавляю громкость и спускаюсь вниз. Открыв дверь я увидела перед собой толпу детворы в различного рода костюмах. Передо мной стоит толстый мальчик в костюме пчелы и произносит ходовую фразу этого праздника: «Сладость или шалость?» Вспоминаю о конфетах, которые мама накупила, чтобы раздать их детям. Отхожу на кухню и возвращаюсь с целой корзиной конфет. Отсыпаю каждому по пять штук. Каждый желает мне весёлого Хэллоуина. Каждый, кроме той жирной пчелы.

— Ещё! — говорит он.

— Что? Конфет?

— Да!

Я молча отсыпаю ему ещё немного и отпускаю.

— Стой!

— Что тебе ещё, мальчик? Я тороплюсь!

— Где твой костюм на Хэллоуин?

— За лишние допросы можно сейчас же получить шалость от старших.

Закрываю дверь прямо перед его лицом и ухожу на кухню. Но внезапный шум со стороны улицы меня останавливает. Я смотрю в окно и вижу, как мой дом обкидывают белой порошковой краской. Выбегаю во двор с криками.

— Я сейчас же оторву тебе руки, если ты не прекратишь!!

Тот придурок, в костюме пчелы, испугавшись, убегает. От его и от его компании моментально след простыл. Из соседних домов выглядывают ещё соседи и так же недовольно, как я и, оценивают свои убытки.

— Какие же придурки! — говорю я. А затем вновь ухожу в дом. Отношу корзину с конфетами и решаю, что больше ни один динозавр, змея, дракон, слон, обезьяна, пчела или бабочка не получат сегодня конфеты. Поверить не могу в то, что когда-то я тоже была любителем халявных вкусностей и ходила со Стейси по всем домам и просила сладости… В дверь вновь раздаётся звонок. Беру в свою руки артиллерию потяжелее, чем корзина с конфетами, нож и иду открывать дверь, думая, что ко мне пришли те же самые маленькие разрушители. Каково же было моё удивление, когда я, с ножом в руках, увидела на пороге своего дома Ларри, который облокотился рукой об косяк двери. В зубах у него была роза.

Я внимательно осматриваю Ларри. Его кожаные штаны облегают его ноги. На теле нет ничего, кроме кожаной куртки. Такой замысловатый образ заставляет меня встать в ступор.

— Ромео и Джульетта? — спрашивает он.

— Скорее Сид и Нэнси…

Ларри одной рукой берёт розу и ломает её, выкидывая в кусты. Я отхожу назад, как бы пропуская его в дом. Закрывается дверь.

— Ты настолько боишься опоздать, что решил приехать за сорок минут до назначенного времени?

— Я просто хотел увидеться и побыть с тобой.

— Побыть со мной? Абрамс, ты не заболел? Это точно говорит тот не романтичный Ларри, в которого я влюбилась?

Ларри подходит ко мне и, смотря в глаза, касается моих губ. Мы целуемся, и я не могу понять, что с ним не так. Что так могло повлиять на грубого, не знающего нежных слов, Ларри. Он обнимает меня за талию. На втором этаже всё также играет музыка. Его рука спускается ниже, мне на бедро. Он прижимает меня к себе. Я отрываюсь от поцелуя.

— Твои действия не подходят под твой образ, — шепчу я ему на ухо.

— Наплевать, — шепчет он мне в ответ и мы плавно уходим в гардеробную, снимая друг с друга верхнюю одежду. Я остаюсь в одном лифе и юбке. Он же стоит передо мной с голым торсом. Нами вновь овладевает страсть. Мы впиваемся друг в друга, словно два голодных хищника. Я трогаю его плечи, обвивая ногами его талию. В гардеробной становится жарко. Мы прижимаемся друг к другу. Ларри покрывает моё тело поцелуями, которые вызывают мурашки. Все эти ласки возносят мою душу и тело чуть ли не на седьмое небо. Мы вновь сливаемся в страстном поцелуе. Я смотрю в глаза Ларри и понимаю, что больше не хочу отпускать этого человека от себя.

— Джина, — говорит Ларри оторвавшись от поцелуя, — скажи мне: ты доверяешь мне?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь мне. Это важно, — он периодически целует меня в губы.

— Я доверяю тебе, Ларри… Доверяю…

Он прижимает меня ещё сильнее. Я закрываю глаза и поднимаю голову наверх…

* * *

Я лежу на груди у Ларри и пальцем провожу меж рёбер. Он обнимает меня и курит сигарету. Именно в такие моменты я хочу, чтобы меня ничего не отвлекало. Я хочу просто прожить так всю жизнь: быть окутанной страстной любовью. Целовать этого человека по утрам, а затем готовить ему завтраки в его рубашке. Воспитывать его детей и поддерживать в доме уютный семейный очаг. Но мне всего лишь 17 и я не знаю, что будет завтра…

Ларри целует меня в голову. Я переворачиваюсь на спину и просто смотрю в потолок.

— Сигарета это то, что сейчас надо… Будешь?

— Нет.

— Время около восьми. Мы давно уже должны быть на вечеринке. Надеюсь, Белла на нас не будет злиться, — Ларри начинает одеваться. Я кутаюсь в одеяло, чтобы прикрыть тело. Ларри это замечает и усмехается. — Минут двадцать назад ты меня не стеснялась.

— Это было очень давно, — говорю я и надеваю топ с юбкой. Затем подхожу к зеркалу и вновь переделываю свою причёску.

— Ты выглядишь чересчур сексуально…

— Поэтому ты не смог удержаться?

— Ну, и потому что ты моя девушка, — Ларри обнимает сзади и целует в шею.

Мы оба одеваемся. Я заново крашу губы красной помадой. Беру свою сумочку, в которую уместила дневник, телефон, ключи и помаду. Напоследок ещё раз смотрюсь в зеркало, чтобы поправить свою причёску. Слышу, как из машины мне сигналит Ларри, который специально вышел раньше меня. Выключаю свет и выхожу. Сажусь в машину, в которой орёт музыка так, что даже не разобрать, что говорит человек, и мы уезжаем.

В машине играют самые лучшие и модные треки, при прослушивании которых волей-неволей начинает дёргать то ногой под ритм, то подпевать солисту, а то и вовсе танцевать. Я предпочла последнее, периодически сочетая со вторым. Высовываюсь из окна. Холодный встречный ветер моментально окутывает мою кожу. Становится холодно. Я начинаю подпевать и дёргать туловищем. Экстрим и боязнь выпасть из окна овладевают мной сейчас сильнее всего. Я визжу на всю округу. Ларри тоже открывает окно и, периодически высовываясь, что-то кричит. Сквозь танец я замечаю идущую парочку на тротуаре. Издалека, парень, который держит девушку за руку, похож на Дика. Я присматриваюсь и оказываюсь права. Это Дик и Биатрисс!! Залезаю обратно в салон.

— Смотри, кажется это Дик!

— И в правду он, — говорит Ларри прищурившись и сбавив скорость.

— Что они тут делают?

— Возможно как и мы идут на вечеринку? Эй! — Ларри сигналит ребятам, а затем подъезжает ближе к бордюру. Нас замечают.

— О… Ларри?! А вы что тут делаете?

— Вечеринка в доме Беллы. Вы туда же?

— Нас никто не приглашал, поэтому, я думаю… — говорит Биатрисс.

— Перестань. Эти ребята проведут нас даже в самые закрытые заведения этого города и как бонус научат веселиться как надо! — Дик открывает дверь в машину и пропускает вперёд Биатрисс. Она садится и немного смущается. — Шеф, — обращается Дик к Ларри, — везите нас хоть на край света!

— Пока мы доедем до дома Беллы, это можно будет уже засчитать как край света! — отшучивается Ларри и давит на газ.

Музыка вновь орёт на всю машину. Мы на большой скорости несёмся в дом Беллы. Сзади нас едут машин двадцать, видимо, таких же любителей опоздать и приехать на вечеринку, когда она почти заканчивается. В машине твориться не понятно что: Ларри курит, Дик распивает энергетик и периодически передаёт каждому из нас по очереди. Пьют все, кроме Трисс. По ней видно, что она в таком «ужасе» находится впервые и ей это совсем не привычно. Я смотрю на неё сквозь зеркало заднего вида и ловлю на её лице кучу вопросов. Так как Дик уже выпил и я вместе с Ларри тоже, нас веселит буквально всё. Мы с Диком повторяем мой фокус с высовыванием из окна.

— ДЖИНА, ЭТО ТАК КЛАССНО!!!! — орёт мне Дик.

— Я знаю!

— Ребята залезьте обратно!! Вы же можете сорваться!!! — пищит Трисс, но нам с Диком совершенно не до её наставлений. Я отвожу одну руку в сторону. Машина несётся под 180. Я закрываю глаза, потому что мне становится дико страшно. И продолжаю туловищем свисать с окна. Песня сменяется другой песней, но внезапно меня кто-то тянет за куртку. Я сажусь в машину.

— Сейчас сидите тихо и если вас о чём-то спросят, то отвечайте, что вы приглашённая персона. Имён не называйте.

— Что сейчас будет?? — испуганно спрашивает Трисс.

Машина подъезжает к какому-то посту, который с двух сторон ограждён шлагбаумом. Из окошка торчит мордастый мужик и с суровым взглядом осматривает всех сидящих в машине.

— Номер?

— 201, — сухо отвечает Ларри.

— Номер дома?

— 78.

— Фамилия?

— Абрамс.

— Количество персон?

— 4.

— Проезжайте, — мужик открывает один шлагбаум, и мы дёргаем с места.

— Что это было?

— Это охранник данного сектора. Он всех записывает.

— Вид у него, конечно, не как у охранника! — говорит Дик. — Нет, ну ты видела, как он на меня смотрел?

Мы вновь прибавляем скорость и подъезжаем к дому Беллы. По одну сторону обочины машины припаркованы чуть ли не друг на друге. Мы ставим место поодаль от всех и идём до входных ворот. На удивление, на воротах не стояло никаких мордоворотов, которые бы без сплошных эмоций спрашивали бы у нас номер.

Во дворе дома, прямо посередине, стоит большой и довольно глубокий бассейн. Кругом стоят кучки из людей, которые, держа по бутылке пива, что-то деликатно обсуждают, отстраняя один мизинец вверх, когда подносят горлышко бутылки к губам.

— Это друзья Беллы. Богатенькие сыночки и дочки магнатов. С ними лучше никак не контактировать.

— Почему?

— Умрёшь от скуки. Все эти а-ля Bonjour, Madame. Quelles sont les nouvelles dans le monde de la culture?[3] Всё это так раздражает…

Я смеюсь над гримасами Ларри. Вчетвером мы проходим в дом. Войдя ты не сразу понимаешь, что оказываешься в доме какой-то богатенькой сучки из твоей школы. Большой зал украшен в стиле «Загробного мира». Кругом мелькают прожектора с различными рода цветами. Всё мелькает, блестит. На танцполе не протиснуться. Пахнет дорогой выпивкой. Ощущаю, как меня кто-то берёт за руку. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть кто это. Этим «кто-то» оказывается перепуганная Трисс.

— Где тут можно присесть? — спрашивает она меня. Я перевожу взгляд на Ларри.

— Я хочу выпить! — кричу я ему.

Он отводит нас к барной стойке с тремя барменами. Мы садимся на стулья.

— Ты будешь что-то пить? — спрашиваю я у Трисс. Она отчётливо кивает головой «нет», но в конечном итоге её уговаривает Дик.

Мы все заказываем виски со льдом и на три выпиваем содержимое залпом. Потом ещё и ещё…

Голова начинает кружиться примерно с третьей рюмки. Я смотрю на Трисс и мне становится смешно от её скорченного лица. Дик и Ларри ушли танцевать. Я смотрю на танцпол, как уже возле наших мальчиков крутятся какие-то девушки. Одна вешается Ларри на шею, а тот и не прочь с ней развлечься. Я встаю, еле держась на ногах. В глазах всё мелькает, и я не могу сосредоточить свой взгляд на парнях. Толпа уносит меня вглубь. Ко мне прибиваются две девушки, которые крутят своими телами, словно опытные стриптизёрши, хотя так, как они танцуют, совсем не подходит под ритм музыки. Я отхожу от них, но натыкаюсь на каких-то парней. Они зовут меня в свой круг, и я с удовольствием соглашаюсь. Наверное, беззаботная жизнь большинства тут присутствующих заключается в том, чтобы иметь много симпатий, полезных знакомств, выпивку и деньги. Мне жаль таких людей, потому что они самые несчастливые на свете. Симпатии могут перерасти в антипатии, знакомые — стать врагами, выпивка может стать палёной, а деньги… деньги в любой момент могут закончиться…

Я кружусь в танце перед незнакомыми мне парнями. Кто-то позволяет себе меня лапать. На этот раз, в каком бы состоянии я не была, я не дам себя в обиду.

— Какого чёрта ты делаешь?!

— Эй, малышка, тебе же это нравится!

Понимая, что парень передо мной перешёл все границы, я замахиваюсь и бью ему пощёчину. Его друзья пытаются меня словить, но у них это едва выходит. Я ускользаю среди танцующих и, по счастливым стечениям обстоятельств, натыкаюсь на своих.

— О, Реджина! — говорит Дик, которому сегодня уже явно хватит с алкоголем.

— Ты нас нашла-а-а!! Мы спасены!! — говорит Трисс и вешается мне на шею. Я сама едва ли стою на ногах, а тут ещё маленький, но весьма тяжёлый мешок с органами, вешается на меня.

— Я тоже рада тебя видеть!

Я обнимаю Трисс и, когда она вновь становится на ноги, мы начинаем танцевать. После трёх бурных танцев, ди-джей поздравляет нас с наступлением полуночи и с тем, что именно сейчас из всего Загробного мира, восстали духи… Но, это, конечно же, бред.

К нашей компании подходят какие-то два парня, видимо знакомые Ларри, и отводят его на улицу. Я, уже зная, что было на прошлой вечеринке, выхожу вслед за ним. За мной, как за хвостиком, зачем-то прутся Дик и Трисс. Они обнимаются и поют какие-то очень странные песни. Если честно, то я уже жалею, что мы взяли их с собой. Ларри отводят за дом. Я пытаюсь красться незаметно, чтобы после не пришлось объяснять, что я за ним не караулила. Дик и Трисс идут за мной. Я пытаюсь их заткнуть, но это бесполезно.

— Успокойтесь, кому говорю!

— Дик, мне кажется… или Джина сердиться на нас? — говорит Трисс еле ворочая языком.

— Мне тоже так кажется… А где там Ларри? ЛАРРИ!!! — Дик начинает орать на всю улицу, а затем выходит к парням. — Джина, Трисс, я нашёл его!

Я выдыхаю и беру Трисс под руку, точнее, тащу её.

— Ха-ха, а вот и мы, — говорю я, натягивая на своё лицо улыбку.

— Это и есть та самая твоя красотка?

— Да, но только не та, которая еле ходит, а та, которая тащит на себе блондинку.

Я передаю Трисс Дику и подхожу к парням, чтобы познакомиться.

— Реджина!

— Стив.

— Джордж.

— ЧанГу.

— Необычное имя…

— Это турист с Кореи, — говорит Ларри закуривая джойнт.

Откуда не возьмись, появляется еле стоявшая на ногах Белла. Её носят двое парней.

— А у кого это сегодня день рождения?! — орёт она на всю. — Правильно, только у меня!! Ту-ду-ду!! Абрамс!! — замечает она Ларри. — Из-за тебя я чуть не напилась!!

— Или как раз-таки именно ты стал её причиной напиться в стельку, — говорю я.

— Как ты мог?! — Белла подходит к нам. На ней роскошное переливающиеся пышное чёрное платье. На голове начёс и надета чёрная фата. — Сегодня я умершая невеста… Без жениха!

— Привет, Белла! — говорю я.

— Реджина? Тебя-то я точно не ожидала тут увидеть! — Белла лезет ко мне целоваться, но я отхожу от неё к Дику и Трисс. Её перехватывает Ларри. Меня всё ещё трясёт и всё едет перед глазами.

— Как же ты могла так напиться до чёртиков?

— Я пью с самого утра!! Кстати, ты не видел тут Дэвида и Хлою? Кажется, они сказали мне, что пошли за дом…

Белла замечает во рту у Ларри торчащий джойнт и выхватывает его. В своём роскошном платье она садиться на землю и продолжает курить травку.

Начинает собираться круг любителей покурить траву, в том числе оказывается и Дик, в то время, как я пытаюсь привести Трисс в чувства. Ко мне подходит Ларри.

— Держи, это тебе, — он протягивает мне травку.

— Я не курю.

— Да? А мне вдруг вспоминается вечеринка, где ты и Алекс…

— Ларри, прекрати! Я же сказала, что не хочу.

— Ты слишком напряжена. Тебе надо снять напряжение. Брось её, — показывает он на Трисс. Я усаживаю её на землю, а сама отхожу к Ларри.

— Джина, этот джойнт я посвящаю тебе! — говорит Белла и затягивается как только может.

— Видишь, Джина, даже Белла это сделала в твою честь! — говорит Стив.

Все смотрят на меня хищным взглядом. Я чувствую себя изгоем среди них. Беру в руке джойнт, который приготовил для меня Ларри. Закуриваю его и втягиваюсь. Во рту лёгкий горьковатый привкус. Я расслабляюсь. В голове непонятный шум. Я смотрю на Трисс. Её рвёт прямо на траву. При виде этого мне тоже становится плохо, но, тем не менее, у меня уже скурено половина джойнта.

— Я больше не буду! — говорю я и отдаю остаток ребятам. Делаю шаг вперёд и, не рассчитав равновесия, падаю в ноги к парням. Сажусь на колени и вижу, как все начинают надо мной смеяться. Я прошу у Ларри помощи, но он лишь ржёт как конь.

— Дик… — тихо зову я его, но он, облокотившись об дерево, где-то в стороне от меня, выпускает наружу весь сегодняшний вечер.

Нахожу силы, чтобы подняться.

— Джина, ты бы видела своё лицо! — Ларри изображает меня. Мне становится противно глядя на него. Нащупываю стену дома и перебираюсь по ней. Из моих глаз начинают катиться слёзы. Я пытаюсь вытереть их, но мои ладони все содраны и в грязи. Я вытираю их кистью руки, тем самым теряя ориентир. Спотыкаюсь на ровном месте и чувствую, как мне трудно перебираться.

— Джина, подожди меня! — кричит Трисс.

Я не хочу показываться ей в таком состоянии, поэтому начинаю идти на ощупь как можно быстрее. Выхожу на переднюю часть двора и, как можно скорее, закрывая лицо, пробегаю спотыкаясь, мимо десяток компаний. Кто-то из них специально или случайно ставит мне подножку. Я падаю на четвереньки. Мои содранные в кровь ладони начинают дрожать. Я испытываю адскую боль. Как можно скорее поднимаюсь и бегу в сторону ворот. Я бегу и не слышу собственного сердцебиения.

— Джина, подожди!!! Куда же ты?!? — бежит за мной в таком же состоянии Трисс.

— Отстань!! Я не хочу… Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ВИДЕЛА МЕНЯ В ТАКОМ СОСТОЯНИИ!!!

Я делаю широкие шаги. Из-за слёз я не вижу ничего перед собой, в том числе и проволоку, из-за которой я вновь споткнулась. Я лечу прямиком на оживлённую дорогу. Мои колени содраны до мяса. Я пытаюсь встать, но последнее, что я успеваю увидеть, это испуганное лицо Трисс и ослепляющий свет фар машины…

Примечания

1

Daughter — The Woods.

2

No Doubt — Don't Speak.

3

Добрый день, мадам. Какие новости в мире культуры? (фр.)

Content

Alan Dе O'Brayne | Алан Брайн
О чем молчат подростки…
Часть 1. ОСЕНЬ

Глава 1

День 1

День 2

День 3

Глава 2

День 4

День 5

День 6

День 7

День 8

День 9

День 10

День 11

День 12

День 13

День 14

Глава 3

День 15

День 16

День 17

День 18

День 19

День 20

День 21

День 22

День 23

День 24

День 25

День 26

День 27

День 28

День 29

День 30

День 31

Примечания