Галина Черкасова

Воины столетия. Наследие

Глава 1

На кухне было жарко. Бабушка, поправив платок, обернулась.

— Принеси ещё один казан из сарая.

Рустам поднялся, вытер пот со лба и, хромая, вышел в коридор. Без куртки проковылял на улицу, на мороз, вдохнул свежий февральский воздух. Давно он сюда не приезжал, лет десять как. А теперь вот здесь, на похоронах жены двоюродного брата отца. Братья всегда встречаются на похоронах.

— Чего застыл? — бабушка выглянула из окна. Она никогда не жалела его и спуску не давала, за что Рустам был ей благодарен. — В сарае, на полке справа. Давай-давай.

— Да иду я…

Рустам едва не свалился с крыльца, неудачно поставив искалеченную ногу на ступеньку. Взмахнул руками и замер, вцепившись в перила. Потом осторожно, бочком, стал спускаться. Зачерпнул с перил пригоршню снега и отправил в рот.

Освежило.

Взяв казан, Рустам заторопился в дом, ругая себя за ребячество. Он порядком замёрз, ковыляя до сарая.

У крыльца стояли двое — высокий, худощавый мужчина в расстегнутой кожаной куртке и серьезная девчонка лет шестнадцати. К ним по дорожке шла красивая женщина в роскошной шубе. Рустам заметил эту семью на похоронах, они очень выделялись своим видом среди его родственников.

— Вы на поминки? — Рустам вытянул руку с казаном и грохнул им о столбик крыльца. — Проходите.

В гостиной, где расставили столы, уже рассаживались гости. В кухне толкались женщины. Рустам отдал казан и, решив не мешать, пошел в спальню отдохнуть. Но там играли дети. Одного взгляда на оставшихся без матери мальчишек, тихих, как мышата, Рустаму было достаточно, чтобы воспоминания, тщательно сдерживаемые до сей поры, накрыли его с головой. Он хорошо помнил и эту тишину в осиротевшем без хозяйки доме, и грустные лица родственников, которых он ни разу в жизни не видел, и приглушённые голоса, какими говорят на поминках. И он отлично понимал, что сейчас детей лучше не трогать. От сочувствия больно.

Отец нашёл его у кладовой, сидящим на скамейке и разминающим больную ногу.

— Идем за стол.

Время потекло медленно под тихие разговоры и печальные вздохи. Пару раз Рустам ловил на себе грустный взгляд отца, но сам не подавал виду, что вспоминает об общем горе. Для них время скорби прошло.

С той аварии минуло почти пять лет, а Рустам помнил все, как будто это произошло вчера. Он был сам виноват — не послушал мать, не слез с велосипеда. Думал, проскочит. А не успел. Потом больничные палаты, слёзы матери и даже отца, вердикт врачей — ногу не спасти, и чудо-доктор Алексей Степанович, который, похлопав мальчишку по плечу, заявил: «Ходить будешь на своих двоих, но терпи, пацан».

И он вытерпел — и операции, и боли, и падения. Его подняли и заново научили ходить. Через год после аварии он сделал первый самостоятельный шаг, а ещё через полгода умерла мать. Сгорела от рака, а соседка-дура рассказала ему, что мать, после того, как его сбила машина, ходила к колдуну и ноги ему выкупила за свою жизнь. Отец, когда узнал об этой сказке, соседку чуть не сдал в психушку, а Рустаму сказал, чтоб к чокнутой этой больше не подходил. Рустам, конечно, ей не поверил, но зерно проросло, пустило корни, и в глубине души поселилась совершенная уверенность, что мать умерла из-за него.

От долгого сидения нога ныла. Рустам сказал отцу, что пойдет, разомнется, и осторожно, почти незаметно, прохромал на улицу.

Темнело быстро, и морозило сильно. Рустам решил пройтись по дорожке вдоль забора и начал было спускаться по лестнице, но замер на первой ступеньке, нерешительно покачиваясь на здоровой ноге. На него иногда находил страх перед лестницами — что вот сейчас он шагнет и полетит вниз.

— Помочь?

Рустам обернулся. Серьезная девчонка, не дождавшись ответа, взяла его под локоть.

— Сам обойдусь, — буркнул он, вырывая руку, но незнакомка держала крепко.

— Ну, тогда ты мне помоги. Боюсь навернуться.

Такой поворот ему понравился.

— Ладно, держись.

Они спустились с крыльца, прошли по дорожке до калитки. Девчонка прислонилась спиной к забору и, вытащив из кармана сигарету, протянула Рустаму.

— Будешь?

— Не курю, — он отрицательно покачал головой.

Она кивнула и, сломав сигарету, убрала половинки обратно в карман.

— Вы кем Асие приходитесь? — Рустам чувствовал себя неуютно наедине с незнакомой девчонкой. Она, не мигая, смотрела на сугробы снега по краям дорожки.

— Ася работала у нас.

— А, вы из этих… — ляпнул Рустам и растерялся.

— Из каких? — она мрачно глянула на него.

— Богатых, — решил не юлить Рустам.

Девчонка покачала головой.

— Извини, — поспешно добавил он.

— Ася была мне другом, — она достала что-то из кармана. Монетку и какой-то треугольный камешек. Камешек тотчас отправился обратно.

— Вот, на Новый год подарила, — девчонка шмыгнула носом.

Плачет, что ли? Этого ещё не хватало.

— А, монетку, — Рустам слабо улыбнулся, в душе радуясь, что можно сменить тему. — Дядя Леша говорит, их под подушку класть надо — сны хорошие сниться будут.

— Мне сны не снятся, — заметила девчонка.

— И мне, — Рустам пожал плечами. — Вообще никогда не понимал, что это такое. Сны… Видения какие-то. Бабушка говорит, я слишком бестолковый, поэтому ничего и не снится. Вроде как удел умных.

Он замолчал и, глянув на незнакомку, опешил. Та, приоткрыв рот, смотрела на него, как на привидение.

— Что? — он даже испугался. — Что не так?

Оглянулся, решив, что за ним кто-то стоит. Нет, пустой двор.

Девчонка, тряхнув головой, пришла в себя.

— Шедеврально, — прошептала она, и громче добавила. — Забавная теория. А как тебя зовут?

— Эээ… Рустам.

— А меня — Аня. Я тебе сейчас кое-что расскажу, — она улыбнулась. — Ты только слушай, не перебивай, ладно?

— Ну, давай.

Она глубоко вздохнула и выпалила.

— Есть два мира — наш и мир духов.

Рустам нахмурился.

— Что-что?

— Кроме нашего мира есть мир духов. И духи охотятся на людей, когда те спят и видят сны. В пограничье или Перехлестье, как его называем мы.

— Кто «мы»? — Рустам недоуменно смотрел на девчонку.

Что она несёт? Больная, что ли?

Она оттолкнулась от забора и повернулась к собеседнику. Рустаму стало не по себе.

— Слушай, я пойду…

— Мы — воины столетия, и ты — один из нас…

— Да ну, — он махнул рукой. — Ты под кайфом, нет?

— Ты один из нас, Аид.

Рустам открыл рот, чтобы посоветовать сумасшедшей идти лесом, да так и застыл, поняв, что она права.

— Что… Что мне теперь делать? — прошептал он, ошеломленный внезапно открывшейся истиной.

— Ну… — девчонка достала из кармана теперь уже два треугольных камешка одинакового размера и один протянула Рустаму. — Для начала познакомлю тебя с Аресом и Гермесом. Они пипец как обрадуются.

* * *

— Я не знаю, как использовать свет, — Аид сел на здоровенный валун и, прислонив к нему копье, развел руками. — Никак не получается. А что, если у моего оружия нет такой функции?

Арес снял шлем и, взяв копье, покрутил его в руках.

— Мне кажется, оно не может видоизменяться, как мой меч, стрелы Тёмы и посох Гермеса, — Арес оглядел наконечник в виде двузубца и вернул оружие на место.

Мы с Гермесом молчали. Третий раз Аид сопровождал нас в Перехлестье, и до сих пор никто понятия не имел, как вытащить свет из его «вилки». Да, копье в два счета расщепляло духов, но на генерацию вспышки, видимо, было не способно.

— А так ли оно нам надо? — спросил Гермес. — Стрел Артемиды вполне хватает. Даже наши блестяшки не так часто пригождаются.

— Наверное, ты прав, — Арес пожал плечами. — В любом случае — связь Аида с Перехлестьем пока находится в стадии становления. Посмотрим, что будет дальше. На сегодня хватит. По домам?

Аид кивинул и поднялся.

В Перехлестье наш новый знакомый выглядел мрачновато. Плечи, шею и подбородок воина закрывали чёрные костяные пластины. Движения они не сковывали. Больше неудобств, как мне казалось, должен был доставлять прикреплённый к костяным доспехам чёрный балахон. Но первая же стычка Аида с духом развеяла мои сомнения на этот счет. Аид очень быстро двигался. Я не успевала даже следить за ним. Он не бегал, как Арес, не скакал, как я, а просто мгновенно скользил в пространстве. Он делал шаг и, на секунду расплывшись тенью, перемещался на несколько метров вперёд. По сути, с такой скоростью ему и свет был не нужен. Духи просто не успевали на него среагировать.

По щелчку мы вернулись в реальность. Рустам, как обычно после каждого выхода, сделал пару неуверенных шагов — до сих пор не мог поверить, что Перехлестье полностью исцелило его от хромоты.

— Ну что, — Ярослав потянулся. — Кто куда?

— Мне — на вокзал, — Рустам, не оборачиваясь, сделал ещё шаг. — С колледжа документы забрать на перевод в городской филиал. До завтра постараюсь вернуться. Всем пока.

— Пока, — хором ответили мы, глядя ему вслед.

У новоиспеченного воина столетия не было проблем с переездом. Пользоваться Перебросом каждый выход мы сочли крайне утомительным. Нет, если бы не имелось других вариантов, мы бы так и поступили, но Рустам заявил, что без вопросов переедет в наш город. Лихо, конечно. Мне все казалось, что он от чего-то бежит. Но, несмотря на весёлый нрав, наш новый напарник о себе не говорил почти ничего. Знали мы только, что он был старше нас на пару лет и учился в колледже. Жил в другом городе, с отцом, который, к слову сказать, от переезда наотрез отказался. Рустам поселился у двоюродной бабушки, неподалёку от дома, где жила Ася, подал заявление на перевод в городской колледж и уже оформлял временную прописку. Мы только глаза на него таращили — все-то он решал сам.

— Я к Сашке.

— Кто бы сомневался, — Ярослав махнул рукой. — В «Олимп» в пятницу идете?

— Нет, — отрезал Сашка.

— Да! — возмутилась я.

Ящик закатил глаза и, покачав головой, пошёл по своим делам. Рустама уже и след простыл.

— Почему ты не хочешь идти? — набросилась я на Сашку. — Ты же сказал, что подумаешь.

— И что мне там делать? Танцевать я не умею, не пью… Чипсы грызть?

— С людьми общаться.

— Зачем?

— Ради меня.

— А зачем это тебе?

— Потому что мне это нра… Вот это да!!! Смотри!

Я застыла перед ярко-красной, новехонькой, буквально сияющей Теслой Родстер. Я видела эти машины, не у нас, конечно, и они меня очень впечатлили. В них все было прекрасно — и форма, и содержание, и идея. И теперь этот автоидеал блистал посредине захолустного двора родного городка. Я обошла вокруг машины, как бы между делом заглянула в салон. Он был девственно чист и пуст.

— Классная тачка, да? — оборачиваясь к Сашке, спросила я.

Тот равнодушно оглядел автомобиль.

— Ничего так.

— Интересно, кто у вас такую роскошь приобрел…

— Мне откуда знать? Может, заехали к кому по делам. Пойдём.

Я кивнула и поспешила за Сашкой, и всю дорогу до квартиры рассказывала ему, где мне посчастливилось видеть такую машину.

— Где же ещё… А, вспомнила! — Сашка, открыв дверь квартиры, пропустил вперед без умолку болтающую меня. — Два года назад, когда ездила с родителями в Италию, они…

— Мам, это мы! — Сашка прислушался и, не получив ответа, заглянул на кухню. — Ты…

И замер.

Я вмиг забыла, о чем говорила, бросила куртку под вешалку и замерла рядом с Сашкой.

— Здравствуйте, — из-за стола нам навстречу поднялся темноволосый мужчина, высокий и сухопарый, одетый в строгий костюм-тройку. Мать Сашки, бледная и напряжённая, сжав кулаки и нахмурившись, тоже поднялась.

— Здрасьте, — грубо бросил Сашка и вопросительно-хмуро посмотрел на мать.

— Рад вас видеть вместе, воины.

Мы мигом подобрались, словно приготовились к бою и настороженно воззрились на незнакомца.

— Вы кто? — процедил Сашка.

— Мы уже виделись, мой мальчик, — мужчина мягко улыбнулся. — Я — твой отец.

Мне огромного труда стоило не вскрикнуть от изумления. Сашка, похоже, удивлен не был.

— Что тебе нужно?

В ушах зазвенело. Напарник шагнул вперед, оттесняя меня в прихожую.

— Всего лишь поговорить с вами, — мужчина снова сел. — Я восхищен твоей силой, но, сын мой, разве ты не чувствуешь, что твои попытки залезть в мою голову безрезультатны?

— О чем нам с тобой говорить? — в голосе Сашки явственно слышалась угроза, но звон в ушах оборвался.

— Обо всем, — мужчина пожал плечами. — Я бы хотел узнать тебя лучше.

— А я бы…

— Саша, присядь, пожалуйста, — Марина Борисовна пристально посмотрела на сына.

Сашка повернул голову в мою сторону и бросил.

— Иди домой.

— Ещё чего, — прошипела я и пошла в гостиную за табуреткой, по дороге задаваясь вопросом, как мог дух пройти в наш мир и чем нам это теперь грозит.

Воздух на кухне едва ли не искрился от напряжения. Я притулилась на своем табурете прямо в дверном приёме. Нежданный гость встал у окна, а Сашка занял его место за столом.

— Зачем ты здесь? — положив руки на столешницу, Сашка сцепил пальцы в замок и уставился на стену.

— Я хочу лучше узнать тебя. И поделиться своими знаниями, чтобы мы могли понять друг друга.

— В этом нет необходимости, — Саша резко повернул голову в сторону незнакомца. — Ты уже обманул нас один раз. Думаешь, выйдет и во второй? Ты — враг, фантом, убийца, скрывающийся под личиной воина. Вот и все, что нам нужно о тебе знать.

Я оглядела Зевса. Он, конечно, здорово изменился с нашей последней встречи, и я никак не могла уразуметь, что этот мужчина и сварливый старик из Перехлестья — один и тот же фантом. Сильнейший.

А ни его ли я видела в тени леса в день, когда нас атаковали центурионы?

— Мне нужна твоя помощь, — произнес Зевс.

Сашкина мать кашлянула и посмотрела на фантома.

— Серьезно? У тебя не получилось промыть ему мозги, и ты решил вместо кнута использовать пряник? Ты стал чересчур похож на человека.

Зевс улыбнулся.

— Ты не далека от истины.

— Я не намерен тебе помогать, — отрезал Сашка.

Зевс проигнорировал его выпад.

— С твоей помощью я хочу победить оставшихся Сильнейших. Их всего двое, кроме меня.

Сашка посмотрел на мать. Та, поджав губы, едва заметно качнула головой и спросила.

— Ты хочешь стать единственным правителем в своем мире?

Зевс обвел кухню задумчивым взглядом.

— Да.

— И что потом?

— Я сделаю свой мир таким, каким хочу.

— А что будет с нашим миром? Какую участь ты уготовил людям?

— Я получил достаточно знаний, чтобы жить и там, и здесь ровно так, как мне хочется, — Зевс внимательно посмотрел на Сашку. — Когда я поглощу Сильнейших, я навсегда отважу духов забирать чужие сознания. Я дам им настоящий мир и настоящую жизнь.

Мы втроём, как по команде, уставились на Зевса. Он выглянул в окно и заговорил медленно, спокойно, убедительно.

— Когда-то, когда в этом мире не было разумных, духи заглядывались на обитателей здешних мест только в пору Сближения. Те, кому повезло выжить после перехода, вселялись в животных и носились без цели в живом, трепещущем мире, потому что сами были подобны животным. А затем один дух задержался в теле одной обезьяны, и вместе они сообразили, что можно делать с палкой.

— То есть симбиоз духа и предка человека привёл к появлению разума у последних? — подала голос я.

От взгляда Зевса мне стало не по себе. Он будто видел меня насквозь.

— У обоих, — коротко ответил Сильнейший. — Не все духи настолько разумны, чтобы понять и принять чужое знание, но каждый фантом жаден до эмоций, воспоминаний, образов из вашего яркого мира и желаний. Когда один испил из чаши разума и осознал, кто он есть и что он может, все остальные захотели того же.

— И как заставить их отказаться от своего… желания?

— Дать им то, что они хотят. Настоящую жизнь в своем мире.

— Я не понимаю сути твоего предложения, — Сашка поднялся и в упор посмотрел на гостя. — Ведь всю эту систему создал ты — воинов, Камень, способ… усиления крови. Ты выступаешь против своих же? Почему? Почему тогда мы не союзники?

— Ты все узнаешь, если согласишься на мои условия.

— Твои условия? — переспросил Сашка. — Как это понимать?

— Я останусь среди людей. Я буду наблюдать за тобой. И научу тебя жить в гармонии с той силой, что дана тебе кровью двух миров. Ты должен принять мои знания и мое участие в твоей жизни.

Сашка резко отступил назад.

— Серьёзно? Решил поиграть в человека? Снова ступить на нашу сторону? — он скрестил руки на груди и зло, исподлобья посмотрел на отца. — Я не верю тебе и не хочу играть по твоим правилам.

— Ты пока сам не понимаешь, от чего отказываешься, — Зевс покачал головой. — Я не предлагаю тебе игру. Я хочу показать тебе выход. Единственно верный.

— Верный для тебя? Ты — дух. И я не буду идти у тебя на поводу. Моя цель — твоя смерть.

Зевс едва заметно усмехнулся, покачал головой.

— Ты ещё ничего не понимаешь, дитя, — он прошёл мимо Сашки. Я схватила табурет и отступила в сторону, пропуская фантома. Зевс посмотрел на меня, а потом, обернувшись, перевел взгляд на Марину Борисовну.

— Послушай, мальчик, — он положил ладонь на мое плечо и чуть сжал. У меня не схватило смелости сбросить его руку. — Я ведь дух, как ты мне напомнил. А, значит, я добьюсь своего любыми способами. И только от твоего решения зависит, насколько эти способы будут безопасны для окружающих.

В ушах снова зазвенело. Сашка ринулся было вперед, но его мать, резко вскочив со стула, преградила сыну дорогу и положила руки ему на грудь.

— Стой, — прошептала она. — Я прошу тебя, стой.

Сашка изменился в лице. Глаза на мгновение блеснули, и стол, за которым мы сидели мгновение назад, затрещал и развалился на две части.

Зевс, глянув на итог Сашкиного гнева, усмехнулся и вышел в прихожую. Когда входная дверь за незваным гостем захлопнулась, Марина Борисовна отступила в сторону.

— Успокойся, — он пристально смотрела на сына. — И прекрати ломать мебель.

— Я случайно, — хрипло ответил Сашка.

— Учись держать своё «случайно» под контролем.

— Он угрожал моим близким в моём же доме! Я должен…

— Поиграть по его правилам, — закончила за сына Марина Борисовна. — Воины играют по ним несколько сот лет. Умерь свою ярость, и подумай головой. Он — твой враг. И лучше держать его поближе.

Сашка злобно посмотрел на мать.

— Ты в своем уме? Поближе!? Мы даже не знаем, зачем ему все это на самом деле!

— Вот и узнаешь.

Сашка тряхнул головой, отвернулся от матери и, наконец, посмотрел на меня.

— Что ты на это скажешь?

— Что нам нужно его послушать, — тихо ответила я, отводя взгляд. — Кроме него, источников информации у нас попросту нет. И так… Так, я думаю, будет безопасней.

— Да вы рехнулись… Обе! — Сашка отодвинул мать с дороги, прошёл мимо меня и, не одевшись, выскочил из квартиры, шарахнув дверью так, что зазвенели стекла. Перепуганная кошка выглянула из зала.

— Зевс снова обведет нас вокруг пальца, — я взяла кошку на руки и села на табурет. — Ему столько лет, он поглотил столько сознаний, что нам бесполезно с ним тягаться.

— Вы просто должны бороться с духами. Чего бы вам это ни стоило, — Марина Борисовна вздохнула, глянув на стол и разбитую посуду, и отвернулась к плите. — Чай будешь?

— Да. Это всё так… странно. И… Можно вопрос личного характера?

Женщина хмыкнула.

— Рискни.

— Он также выглядел… Ну… Когда… Кхм…

— Да.

— И вы не… Ну, спокойно согласились с ним…

— У нас была небольшая любовная история, достаточная, чтобы я не чувствовала себя самкой для осеменения.

— Романтика и все такое?

Марина Борисовна протянула мне чашку, и, прислонившись бедром к мойке, посмотрела в окно.

— Он мастерски играет в людей. Но это именно игра. О своей сущности он никогда не забывает.

Я глотнула горячего чая и, поморщившись, заметила.

— Хорошо бы и Сашка не забывал о своей.

Глава 2

Мать поперхнулась кофе и, резко поставив чашку на стол, уставилась на меня.

— В медицинский?!

Я не отвела взгляда, ответила твёрдо и упрямо.

— Да, в медицинский.

Мама кашлянула и пошла в наступление.

— Ты не находишь, что уже слишком поздно менять приоритеты? До экзаменов осталось три месяца.

— Лучше сейчас, чем потом, — уклончиво ответила я.

— Химия и биология, я права?

— Да, и химию мне нужно подтянуть.

— Очень… опрометчивое решение. Влияние отца, я полагаю?

— Совсем немного. В основном я все поняла после теста по профориентации.

— Нам нужно обсудить этот вопрос всем вместе, — мама глянула на часы — на изящном браслете из белого золота сиял россыпью бриллиантов циферблат персикового цвета — и, вздохнув, взяла со стола телефон.

— Внесу в список дел, — она забарабанила по экрану. — Пожалуйста, обдумай своё решение ещё раз. Это выбор всей жизни.

— И, ты помнишь, мы сегодня с Сашей справляем День Святого Валентина.

Мать, не отводя взгляд от экрана, кивнула.

— До десяти.

— До половины одиннадцатого, мы же договорились.

— Да? Сейчас проверю. Хм… Я была уверена… Ой, звонят!

Телефон не успел пискнуть, как мать мигом ответила.

— Доброе утро, Роман Анатольевич. Конечно, я помню. Мы обязательно будем с Семеном Владимировичем. Вы получили бизнес-план?

Не глянув больше на меня, мать поднялась, поправила воротничок шикарной бирюзового цвета блузки и вышла, продолжая вести разговор.

Вздохнув, я допила брошенный кофе и скинула отцу смс: «Озадачена». Ответ пришёл через минуту: «Хороший знак! Победа за нами!». Да, равнодушие сейчас можно было расценивать, как маленькую победу. Я специально завела разговор рано утром. Перед работой мать обычно слушала нас вполуха и довольно ровно реагировала даже на непонятные, незапланированные, нерациональные наши действия и вопросы. Конечно, такая тактика не могла полностью обезопасить нас от скандала, но вероятность оного снижала значительно.

— Аня, с собой положить покушать? — Людмила Ивановна, новая домработница, невысокая, юркая женщина лет шестидесяти, заглянула в столовую.

— Да, пару бутербродов. Спасибо.

Людмила Ивановна была доброй и милой, отлично справлялась со своими обязанностями и неплохо готовила, но для нас и дома она все же стала «мачехой». И время ничего не меняло.

* * *

Ещё не было девяти, а у входа в клуб уже тянулась очередь.

— Надо Максу позвонить, — заметил Ящик, доставая телефон. — Он уже внутри должен быть. Где Артем?

— Мне откуда знать, — Настя пожала плечами. — Но ты звони Максу. Я и так задубела уже.

— Ты ещё бы покороче юбку надела.

— Не твоя, вот ты и бесишься.

— Да упаси Бог.

Сашка, накинув капюшон и спрятав руки в карманы, мрачно оглядывал фасад клуба — треугольную гору с заснеженной вершиной, на которой крутился искрящийся шар, раскидывая вокруг золотистые блики.

— Местечко как раз для нас, — усмехнулся Ярослав. — Папаши твоего не хватает.

Сашка, ничего не ответив, отвернулся. Я переминалась с ноги на ногу — хоть платье у меня было и подлиннее Настиного, все равно коленки здорово мерзли.

— Эй! — Макс, кое-как растолкав народ у входа, выскочил к нам. — Пошли-пошли! Девушки вперед. Ого, Настя! Где юбка-то?

Настька обернулась и показала Максу средний палец.

Молодежь в очереди провожала нас раздраженными взглядами и теснилась очень неохотно. Макс что-то сказал охранникам, двум высоким, крепким парням, те переглянулись и молча пропустили нас. В узком коридоре перед огромным зеркалом, поправляя прически, крутились две девушки чуть старше нас. Ярослав пожелал им прекрасного вечера и, получив в ответ обворожительные улыбки и слова благодарности, выпятил грудь и петухом прошествовал к гардеробу.

— Ты потише тут шуруй, — предупредил Макс. — Праздник таков, что здесь большинство по парам.

— И че? У этих на лбу написано «Вход свободный».

— А ты прямо вот спец, да?

— Естественно. Не ссы, нарываться не буду.

Мы сдали вещи в гардероб и отправились в главный зал. Двери с коваными украшениями разъехались перед нами, и все чувства получили сокрушительный удар. Гремела музыка, в воздухе терпко пахло спиртным, духами и людьми, в синем полумраке яркие лучи прожекторов прочерчивали условно разделённый на зоны зал. С потолка потоком ухнул прохладный воздух, и Настя, схватив меня за руку влажной от волнения ладонью, сразу же понеслась на танцпол.

— Давай! — она вскинула руки и покрутила задом. — Согреемся!

Я обернулась, ища Сашку взглядом, но Макс видимо уже увел парней к столикам.

— Да расслабься! — Настя закружилась около меня. — Забей на них, просто потанцуем.

Я подняла руки и, за мгновение поймав ритм, повела плечам. Настя, извиваясь, как змея, сбрасывающая кожу, притерлась ко мне и толкнула бедром.

— Зажжем?

Я глянула на себя в зеркало, занимающее всю стену вдоль танцпола, перехватила в отражении заинтересованный взгляд светловолосого парня, замершего у барной стойки, и самоуверенно улыбнувшись самой себе, ответила счастливым голосом.

— А давай!

Настя просто бесновалась — танцевала так, что чуть искры из-под каблуков не летели. Она всегда отрывалась в танце по полной, но сейчас было что-то неестественное во всей этой эйфории.

— Настя, — я сбавила темп и, поймав подругу за руку, притянула её к себе. — У вас с Артёмом все в норме?

Она злобно глянула на меня.

— В норме мне и без Артема, — и, резко развернувшись, налетела на какого-то высокого лысого парня, который, придержав её за зад, ловким движением вернул на место.

Настя бросила взгляд через плечо.

— Забей. Не хочу о нем думать.

Три трека мы провели на танцполе. Остались бы и ещё на один, но тот светловолосый парень, чей взгляд я поймала в зеркале, оказался аккурат позади меня.

— Привет, — выдохнул он мне в ухо. — Потанцуем?

От него пахло приятной туалетной водой, тонко и ненавязчиво. Я обернулась, не прекращая двигаться.

— Прости, но я не одна.

— Что же он тебя отпускает так танцевать? — парень, как бы невзначай, в танце, рукой задел моё бедро.

— За мной подруга присматривает, — я крутанулась на каблуках, схватила Настю за локоть и потащила с танцпола — от греха подальше.

— Что такое? Куда ты меня тянешь?

— Я устала, дай дух перевести.

— Ой, медляк! — Настя обернулась и принялась вырываться.

— Не хочу туда! Пошли к стойке! — запротестовала я.

— Какая, нафиг, стойка! — поток людей хлынул с танцпола и нас оттеснили друг от друга. Я вытянула шею, ища подругу, но заметила только приближающегося ко мне светловолосого незнакомца.

— Постой, не убегай! — он вскинул было руку и внезапно замер. — Эм…

Мою ладонь так крепко сжали, что я вскрикнула. Сашка шагнул вперед и исподлобья, в своей звериной манере, глянул на парня.

— Какие-то проблемы?

Незнакомец вскинул брови, посмотрел на меня. Я глазами указала на Сашку и скорчила гримасу в стиле «Ну, извините, я предупреждала».

— Да нет, обознался.

Сашка проводил парня свирепым взглядом и, не посмотрев на меня, потащил с танцпола.

— Эй! Куда? Давай потанцуем! И не надо мне пальцы ломать.

— Натанцевалась уже.

— Не будь занудой, — я хорошенько дернула его за руку. — Я тебя очень прошу.

Сашка вздохнул и, обернувшись, резко притянул меня к себе. Я буквально упала в его объятья, и мы едва не стукнулись носами.

— Ой…

— Не провоцируй, — тихо произнёс Сашка. — Мне за один взгляд, брошенный на тебя местными прилипалами, хочется к чертям разнести этот елочный шарик.

— Тебе не о чем беспокоится, — я руками обвила его шею.

— Ты слишком плохо знаешь парней, раз так говоришь.

Я улыбнулась и уронила голову Сашке на плечо. Он положил руки мне на талию.

— Как приятно.

— Что? — Сашка губами коснулся моего уха.

— Как приятно, что ты ревнуешь.

Он хмыкнул.

— Я настолько зануда, что тебе за удовольствие выжимать из меня даже такие эмоции?

Я хихикнула.

— Ты слишком плохо знаешь девушек, раз так говоришь.

— Видимо, да, потому что твоя подруга, у которой вроде есть парень, сейчас обвивается вокруг одного стремного типа.

Я вскинула голову и обернулась. Лысый тесно прижимал Настю к себе, а она просто-таки извивалась в его объятьях.

— Нда… Они поссорились.

— Я в курсе. Артем пришёл. И он сейчас где-то сзади меня.

— Что? — я вытянула шею, но Артема не увидела. — Это плохо.

— Вот видишь, до чего доводят ваши танцы.

— Извини, я пойду ей скажу.

Сашка опустил руки и отступил назад, в тень.

— Настя, Насть, — лысый недовольно посмотрел на меня. — Артем здесь.

— Да пошёл он, — бросила подруга и отвернулась.

Я пожала плечами и, решив, что нечего больше лезть не в своё дело, вернулась к Сашке.

— Забила она на него, похоже, — заметила я. Медляк кончился, и на танцпол вернулись любители зажечь. — Пойдём, я пить хочу.

У стойки Сашка заказал нам сок. Я забралась на свободный стул, а напарник встал рядом.

— Почему ты не пьёшь спиртное? — спросила я, ковыряя трубочкой лёд в бокале.

— Не хочу, — Сашка задумчиво оглядывал танцпол. — Я даже если напьюсь, не смогу изобразить подобное.

Он кивнул на лихо отплясывающего неподалёку от нас парня.

— Может, проверим? — я заговорщицки подмигнула.

— Хочешь меня споить?

— Нет. Просто интересно, чем это может кончиться.

Сашка слабо улыбнулся.

— Мне нельзя терять контроль. Тебе ли не знать, к чему это приводит.

Я, вмиг посерьезнев, замотала головой.

— Не напоминай.

— Вы чего тут залипли? — к нам подскочила раскрасневшаяся Настька, отобрала у меня сок и, залпом осушив бокал, кивнула Сашке. — Где этот мудила?

— Эй, ну зачем ты так? — возмутилась я.

— За нашим столом, — Сашка оттолкнулся от стойки. — Идемте.

Артема мы не нашли. На диванчике сидел Ящик с какой-то рыжей девицей и мурлыкал ей на ухо свою лабуду. Макс мрачно смотрел на них и потягивал из бокала зеленоватую муть.

— А Артем где? — спросила я.

— Ушёл, — угрюмо бросил Макс.

— Ну и скатертью дорога, — воскликнула Настя и, развернувшись на каблуках, с гордо поднятой головой прошествовала на танцпол.

Сашка сел за столик, побарабанил по столешнице. Я посмотрела Насте вслед и присела рядом с напарником. Запал угас, и мне вдруг страшно захотелось уйти отсюда. Макс игнорировал нас. Ящик был занят девушкой.

— О, Леночка! — проходившие мимо нашего столика парни замерли у диванчика. — Че это ты с малолетками возишься? Пойдём к нам!

Леночка расцвела, как веник на помойке и, отстранившись от Ящика, поднялась.

— Не понял, какие проблемы? — Ярослав тут же вскочил на ноги и, отодвинув Леночку, расправил плечи и шагнул к парням. — Идите, куда шли.

— Малышок, не лезь, а?

— Малышок у тебя в штанах, шавка беспородная…

— Ты че сказал? — ведущий беседу парень вплотную подошёл к Ящику. Он оказался и выше, и шире, и старше как минимум лет на пять.

— Ой, ребята, вы чего? — заверещала Леночка.

— Ящик, твою мать, сядь, — зашипел Макс.

— Вы здесь собрались отношения выяснять? — ровно и безэмоционально спросил Сашка. — Может, выйдем, воздухом подышим?

Ящик, парни и Леночка посмотрели на него. Я попыталась пнуть напарника под столом, но Сашка предусмотрительно убрал ногу.

— А что сразу выходить? — главный защитник Леночки отступил от Ящика. Тот, почувствовав поддержку, открыл было рот, но бокал с девчачьим коктейлем, соскользнув со стола, очень эффектно опрокинулся на его брюки.

— Ах ты ж…

— Ладно, ребятки, я пошла…

Сашка проводил Леночку задумчивым взглядом. Девушка вовремя решила ретироваться, оставив Ящика оттирать штанину, а своих защитников пожимать плечами.

— Ты бы не лез на рожон, Ящик, — злобно посоветовал Макс, когда парни ушли. — Проблем потом из-за тебя не оберешься.

Ярослав скорчил недовольную рожу и вернулся на диван, на котором мигом развалился в форме звезды, закинув руки на спинку.

— Тошнит меня от вас, друзья.

Сашка поднялся.

— Ладно, мы домой. Счастливо оставаться.

Я встала и огляделась.

— Не хочу Настю одну оставлять.

Ящик махнул рукой с таким видом, будто благословлял нас.

— Идите, я за ней пригляжу, так и быть.

— Глаз с неё не спускай, она не в адеквате.

— Я так и понял.

— Э, деньги на базу! — очнулся Макс. — Полторы за двоих.

Сашка, пошарив по карманам, протянул Максу деньги. Я закусила губу — это была его двухнедельная выручка. Не стоил этот вечер того.

Мы вышли из клуба, постояли, привыкая к холоду, и пошли к дороге — ждать такси. Сашка закурил, я, скрестив руки на груди, притоптывала в такт доносившейся сюда музыке.

— Остались бы ещё, — заметил Сашка.

— Нет, скучно там.

— Ну да, после Перехлестья.

Мы понимающе переглянулись.

Таксист высадил нас за две улицы до моего дома — мы решили немного прогуляться. Дойдя до поворота, Сашка замедлил шаг и произнес.

— Твоя мать подъехала.

— Последнее время всегда так приезжает, — я грустно посмотрела на темневшую посреди улицы громаду нашего дома. Отец был на сутках. В саду горел одинокий фонарь.

Я остановилась и потянула Сашку обратно, за угол. Исчезли и дом, и фонарь, и свет от фар маминой машины. Остался только Сашка, который почему-то не желал двигаться с места.

— Давай тут постоим ещё чуть-чуть, — я обвила руками его шею, потянулась к нему, как внезапно он резко скинул меня с себя.

— Что?! — испуганно вскрикнула я, когда Сашка, выругавшись, стремглав бросился на нашу улицу. — Стой!

— Помогите! — истошно закричала женщина, и я, узнав голос матери, помчалась за Сашкой.

Их было четверо. Один кинулся бежать, когда заметил нас. Два других держали мать — пытались снять шубу. Третий шарил в машине. Он тоже решил было удрать, но первым попал под раздачу. В ушах зазвенело, несильно и ненавязчиво, но грабителя словно кто-то дёрнул за шкирку и отбросил на закрытые кованые ворота. Мужчина от удара вскрикнул и, мешком рухнув на землю, больше не шевелился.

Тот, кто сдернул с моей матери шубу, перескочил через бампер и вместе с шубой, скомкав её в огромный меховой шар, побежал вверх по улице.

— Замри, придурок малолетний! — последний оставшийся грабитель с силой толкнул мать, и, выставив вперёд нож, угрожающе повёл им из стороны в сторону. — Куда лезете…

Сашка резко остановился, я налетела на него и вцепилась ему в плечи.

— Саша, осторожно!

Грабитель завизжал. Это был именно визг — высокий, истеричный, поросячий. Кисть, в которой был нож, с хрустом повернулась, локоть выгнулся в обратную сторону, и лезвие вошло бандиту в плечо. Визжа, он повалился на землю. Сашка подскочил к нему, с размаху зарядил ногой по лицу, и визг вмиг оборвался. Я бросилась к матери — она сидела на земле, зажимая ладонями разорванные мочки ушей, и беззвучно рыдала, трясясь всем телом.

— Звони в скорую, — Сашка перескочил через капот.

— Ты куда? — обнимая мать, испуганно вскричала я.

— За шубой.

— Стой, урод! Стрелять буду! — закричал кто-то на всю улицу.

Помогая матери подняться, я обернулась.

— Не стреляйте! — завопила я раньше, чем разглядела того, кто спешил к нам на помощь. — Свои!

Через улицу в куртке, шортах и тапочках, к нам бежал Женя — молодой отец двух близнецов, сын владельца крупного автосалона, бабник в завязке и единственный со всей улицы человек, пришедший к нам на помощь. Из окна, чуть отодвинув занавеску, выглядывала его жена, бледная, как привидение.

— Живы? — Женя, подбежав к нам, на мгновение замешкался. Два помятых тела и две перепуганные женщины — наверное, не то он ожидал увидеть. — Ничего себе… Ох, давайте помогу! Светка ментов вызвала.

Словно в ответ на его слова, где-то в отдалении завыла сирена. Женька сунул пистолет в карман куртки и под слабые протесты рывком поднял мою мать на руки. Я поспешила открыть калитку, стараясь не глядеть на побоище у машины. Да уж, придется поработать головой, придумывая Сашке оправдание.

Уже через двадцать минут в доме толпились полицейские и медики. Мама сначала не хотела ехать в больницу, но отец по телефону сказал врачам скорой, чтоб тащили её хоть силком.

— У меня завтра столько дел, — твердила мама, качая в ладонях разбитый телефон. — Что же я буду делать…

Ей уже дали успокоительное и теперь обрабатывали уши, но она ещё маялась на грани истерики, изредка бросая испуганный взгляд на сидевшего в углу, в обнимку с шубой, Сашку.

— Я же говорю, они между собой подрались! — я давала показания следователю за обеденным столом, в столовой. — Шубу не поделили. Один другому руку сломал и ножом пырнул, а тот, кто убежал, швырнул другого в ворота.

— Человека в ворота? — уточнил следователь — На машине туда никто не въезжал?

— Нет.

— Паша, — к нам подошёл один из копов и, наклонившись к коллеге, что-то тихо сказал ему. Тот шумно выдохнул.

— Ну, что теперь… Тяжелого увезли?

— Ага.

— Так вы уверены, что этого бандита машиной к воротам никто не прижимал?

— Да, уверена! Я все прекрасно видела! В чем дело, я могу узнать?

Следователь покрутил ручку.

— Ну а вы как думаете? — он мрачно посмотрел на меня. — Может один человек другого швырнуть, так, что его поломает, как куклу?

— Это разве не ваша работа, искать ответы на такие вопросы? — раздался голос над моей головой.

Я обернулась. За моей спиной стоял отец.

— Папа! — я, было, вскочила, но отец сделал мне знак сидеть.

— Мы все найдём, не переживайте, — холодно отозвался следователь. — Но с учётом того, что у нас трое пострадавших, мне бы хотелось…

— Трое пострадавших? Отлично. Мою жену за пострадавшую вы не считаете, я правильно понял?

Следователь смутился.

— Простите… Просто…

— Просто по вашей логике два школьника могут нанести подобные повреждения двум взрослым мужчинам?

— Давайте, я буду делать своё дело…

— Аня, иди к матери, — отец отодвинул мой стул и, когда я отошла, занял моё место.

Я посмотрела на Сашку. Он отдал шубу и, упершись локтями в колени, сцепил пальцы в замок.

— Саш, — позвала я.

Он вскинул голову и мрачно посмотрел на меня. Третий грабитель пострадал меньше всех. Он всего лишь споткнулся и разбил лицо. Пока Сашка отбирал у него шубу, их заметили ехавшие на вызов полицейские. Задержали обоих, благо Сашка противиться не стал. Когда все разрешалось, он просто сел в угол, где и сидел до сих пор. Шубу для протокола у него, конечно, отобрали, но он этого будто и не заметил.

— Саша, — я коснулась его руки. — Я с матерью поеду, хорошо?

Он кивнул. Я потянулась к нему, поцеловала в щеку и прошептала.

— Спасибо.

Напарник молча покачал головой. Я огляделась, желая удостовериться, что нас никто не слышит, и снова посмотрела на Сашку.

— Послушай, если бы я могла, то поступила бы так же. Но не я здесь бог войны.

Глава 3

На следующее утро Настя была мрачнее тучи. Впрочем, выглядеть лучше на первом уроке, когда это физика, редко кому удавалось. Я же, в попытке скрыть имевший место ночной инцидент, старалась вести себя как обычно. Благо зевали вокруг все.

— Ты вчера Ящика поставила за мной таскаться? — бросив сумку на парту, недружелюбно поинтересовалась подруга.

— А что не так?

— Ты ещё спрашиваешь! Да Ящик сплошное «что не так»!

— Эээ…

— Эээ! — передразнила меня Настя, садясь за парту и оглядываясь. — Весь вечер мне проходу не давал, закусился с Костиком, тем лысым, помнишь? Полез в драку! Чуть глаз ему не выбил! Сам получил нехило, стоял перед зеркалом, смотрел на свою рожу и ржал. Нас выгнали из клуба! Ты представляешь, какой позор? А этот идиот мордой в сугроб, типа, чтоб синяка не было. Я его вытащила, а он ржет опять, как полоумный и из-за пазухи бутылочку вискаря вытаскивает! Он куртку сдал в гардероб с бутылкой! Сказал, надо обеззараживающее принять и как присосался, — Настя перевела дух. — Потом я вызвала такси, но Ящик поперся во дворы. Там два бомжа кошку мучили, сожрать хотели, наверное. Он с ними подрался, потом выкупил кошку вискарем. Опять вызвали такси, поехали в ветеринарку, кошку перевязали, уколы сделали, сказали, жить будет и это кот. Чёрный такой, пушистый. Лапы целы, хвост поломали только и глаз заплыл. Короче, Ящик с котом в обнимку уснули на заднем сидении, и мы сначала к нему поехали. Родаки его в шоке полном. Кота брать не захотели. Ящик очухался и полез обратно в такси, сказал, что с ними жить не будет и что-то про кота, типа священное животное, кот его найдет на каком-то перепутье… Идиотизм полный. Пришлось мне кота забрать. Вот… Ну и…

Я сморгнула. Настя сокрушенно покачала головой.

— Мама меня теперь вообще из дома не выпустит. И кот ещё этот… В комнате моей живёт. Сестренка младшая с ним нянькается.

— Круто вы вечер провели… Ничего не скажешь.

Настя всплеснула руками.

— Да Ящик чокнутый вообще! И откуда он так драться научился? На футболе что ли?

Мимо нас, не глянув на Настю, прошёл Артем. Подруга растерянно посмотрела ему вслед.

— Вот блин, — она закусила губу. — Аня…

— Что-то ещё вспомнила?

— Вспомнила, конечно… Он мне когда кота отдавал, мы… Ну… Поцеловались.

— И ты ему (Ящику, не коту) зарядила, надеюсь?

— В том-то и дело, что нет, — Настя с ужасом, будто сама только что это осознала, посмотрела на меня. — Мне понравилось.

Прозвенел звонок. Ящик так и не пришёл. Настя обернулась, глянула на пустой стул, упрямо замотала головой.

— Ну уж нет! К чертям собачьим эти романы с одноклассниками!

— А как кота назвали?

— Что? А… Кота… Сестра его Сажиком зовёт. Она-то в восторге…

— Прости меня, — шепотом произнесла я, про себя подумав, что Ящик ещё получит по башке.

— Я до сих пор в себя прийти не могу, — Настя вздохнула. — Артем не должен был уходить из клуба. Ну, вот зачем он ушёл? Я всего-то отплатила ему той же монетой. Думала, приревнует, отобьет… Вот дура…

— Ну, Насть… Не грусти. Может, лучше с ним поговорить просто? Извиниться?

— Волошина, Кирсанов, Денежная — страница двести тридцать один задачника, — отчеканила, промаршировав от двери до стола, учительница физики. — Живее.

— Насть, у тебя задачник с собой? — очнулась я.

— Да, вроде был.

Я положила свой на угол парты. Сашка по дороге к доске забрал его. По классу прокатился смешок.

Учительница вскинула голову, прищурилась.

— Что смешного? Правая доска свободна. Кто ещё хочет взбодриться с утра? Решайте с Волошиной первую задачу на странице.

Я смотрела на текст перед собой и не могла прочитать ни строчки. Глаза закрывались, тянуло прилечь прямо на парту. Настя пихнула меня в бок.

— Извиниться… — я удивленно посмотрела на подругу, начисто забыв, о чем мы разговаривали несколько минут назад. — Знаешь, почему мы с Артёмом поругались?

— На перемене расскажешь, хорошо?

— Я его с девкой видела в центре, когда к матери на работу заезжала. Он мне заявил, что это его дальняя родственница. Очень дальняя, видимо, раз он с её задницы руку не убирал. Вся такая из себя — шуба короткая, волосы белесые, тонкие, нос огромный, зато джинсы чуть по швам не трещат. Корова, — Настя бросила взгляд на доску. Волошина уже решила задачу и о чем-то спорила с учительницей. — Как вспомню — аж противно.

— Ты думаешь, он соврал?

— Да сфоткать их надо было, — Настя сморгнула. — Вокруг него всегда девки вьются, но я же верила, что он теперь…

— Не раскисай. Поговори с ним, объясни, что к чему.

— Он и сам теперь в обиде.

— Девочки, хотите к доске?

Я хмуро посмотрела на Сашку, который на удивление уверено что-то царапал мелом на доске. Обычно его задачу мы решали пол урока, и когда у физички кончалось терпение, она вызывала доделывать Лизу. У Сашки с физикой не ладилось от слова «вообще».

— Кирсанов, что там у… вас…

Я уткнулась в тетрадь, не желая видеть, как напарник проштрафится в очередной раз. С некоторых пор его провалы я воспринимала как свои.

— Все готово.

— Кхм, — учительница кашлянула.

Я вскинула голову. Сашка стоял у доски, скрестив руки на груди, а за его спиной ровными строчками сияла решенная задача.

— Ваш задачник, пожалуйста, — физичка по такому случаю даже поднялась со своего стула.

Сашка протянул ей книжку. Страница за страницей, учительница проверила весь задачник.

— Допустим, — она вернулась на стул. — Объясните ваше решение.

Сашка пожал плечами, повернулся к доске и принялся разглагольствовать. Он объяснял все так просто, чётко и доступно, что, кажется, все поняли, почему мощность двух оставшихся лампочек увеличилась в одну целую одну десятую раза. Сашка даже схему нарисовал. Пока он говорил, в классе царила образцовая тишина. Но стоило ему замолчать, как с последних парт зазвучали аплодисменты.

— Кирсанов, кто твой репетитор? — вопрошал Фролов. — Дашь номер?

— Вот ты зубрила!

— Списал он, я уверена!

— Не, его укусила радиоактивная моль!

— Садитесь, Кирсанов.

Сашка отряхнул руки от мела, по дороге вернул задачник, и на мой вопросительный взгляд пожал плечами.

После уроков мы, как всегда, собрались идти домой вместе. Настя в коридоре у раздевалок перебросилась парой слов с Артёмом и подала знак, что остается.

— Твои новые суперспособности в деле? — спросила я Сашку, когда мы вышли на улицу.

— Я не знаю того, что знаю, — напарник отчего-то был очень не в духе.

— И это тебя злит?

— Нет. Крыса мне четыре поставила.

Я пожала плечами.

— А ничего, что это не твои знания?

— Теперь — мои. Их прежние обладатели мертвы. Я же не могу их выпихнуть из своей головы.

— Ой, — я резко остановилась и схватила Сашку за руку. Перед нами выруливала чёрная Тесла, на этот раз четырехместная. Сашка вмиг помрачнел. Стекло перед водителем опустилось, и Зевс улыбнулся нам очень благожелательной улыбкой.

— Подвезти?

— Нет, — Сашка собрался было обойти машину сзади, но не успел сделать и пары шагов, как Зевс остановил его как бы невзначай брошенной фразой.

— Жаль. Я хотел поговорить о себе.

Я вопросительно посмотрела на Сашку.

— Садитесь в машину и задавайте вопросы, — продолжал фантом.

— Кто даст гарантии, что ты не лжешь? — не оборачиваясь, поинтересовался напарник.

— Придётся верить. Выбор не велик. Александр, Анна, я настаиваю.

Эти слова были сказаны таким тоном, что мне подумалось, будто нас собираются взять в заложники. Впрочем, мы давно оказались в плену у Зевса.

Сашка не двинулся с места. Вздохнув, я обошла его и села на заднее сидение. Через мгновение напарник присоединился ко мне.

— Хорошо, — Зевс посмотрел на нас через зеркало заднего вида. — Ваш вопрос.

— Один? — поинтересовалась я.

— Поездка большего не стоит.

Я и подумать не успела, что хочу узнать прежде всего, как Сашка выпалил.

— Зачем ты создал воинов столетия?

Автомобиль мягко тронулся.

— Я был человеком очень долго, — Зевс говорил медленно, задумчиво, будто через ответ нам пытался понять что-то для себя. — Получив тело, сохранив разум, я растворился в человеческой жизни. Я наслаждался этим миром, каждым его мгновением, каждым подаренным мне чувством. Я видел людей, понимал их, любил их и их веру в богов. Человеческая жестокость не казалась мне чем-то противоестественным. Люди могли сильно любить только потому, что могли сильно ненавидеть. Я тоже полюбил. Моя жена была прекрасна, добра и бескорыстна. У нас появились дети. Мы оберегали их, заботились, хранили дом и наш союз. А потом моя жена умерла во сне. Её мысли, веяния, надежды, даже мою любовь, все пожрал дух. Я не мог уйти обратно, в мир фантомов, чтобы отыскать чудовище, укравшее часть моего счастья. Я думал, что потеряю тело и человеческую жизнь, если решусь вернуться в свой мир. Мы оплакали нашу любовь, я и мои дети. И именно тогда, на пике страданий, я понял, что мои наследники — не простые смертные. Они могли много больше, чем обычные люди. Я рассказал им, кто повинен в смерти их матери, назвал себя именем одного из богов, величайшего Зевса. И они поверили. Поверили, что сами — боги. Так появились Арес и Афина, первые воины столетия. Они уходили в Перехлестье, как и ты, Александр, без каких-либо приспособлений. Их родственные связи и сила, унаследованная от меня, позволяли переноситься туда по одному лишь желанию. Они боролись с духами при помощи обычного оружия, передавая ему свою мощь. Свет и тьма, очищение и поражение — Афина и Арес по своей сути. Ваше оружие было создано моими первыми детьми.

— А Камень Перехода? — спросила я.

— Был сотворен, когда к моим детям примкнули дети других духов, дабы связать между собой сильных и слабых и уровнять их силы.

Я посмотрела на Сашку — он слушал, но вести беседу не желал. Вдаваться в подробности пришлось мне.

— А вы? Вы были воином?

— В самом начале, когда показывал детям, как нужно уничтожать духов.

— И ваши дети поглощали сознания уничтоженных противников?

— В Перехлестье это невозможно. Там полукровки слишком… люди.

— Почему же вы ушли?

— Мы приехали, воины.

Я вздрогнула и посмотрела в окно. Зевс привёз нас к нашей кодовой подворотне.

— До новых встреч, — фантом помахал нам рукой.

Сашка выскочил из машины и, не оборачиваясь, двинулся к дому.

— Саша, постой! — я спешила за ним, оскальзываясь на наледи. — Да стой ты, что ли! Как тебе рассказ?

Сашка сбавил шаг.

— Ну? Что думаешь? — допытывалась я.

— Помнишь, когда мы первый раз встретили Зевса в Перехлестье?

— Ну да.

— Я поцарапал его руку мечом, и его ладонь зажила, — Сашка остановился и чуть повернул голову в мою сторону. — Вряд ли он позволил бы своим детям создать оружие, которое может причинить ему вред, — Сашка мрачно посмотрел на меня. — Понимаешь?

— Понимаю, — я обернулась и бросила растерянный взгляд на проезжую часть. Теслы уже и след простыл. — Зевс неуязвим для нас.

— Верно. И нам нужно узнать, как духи убивают друг друга.

— Неееет — протянула я, понимая, куда он клонит, и тут же вцепилась в его руку, будто так могла удержать напарника от необдуманного поступка. — Тебе туда нельзя! Это слишком рискованно! Ты же снова можешь слететь с катушек.

— Разве есть иной вариант?

— Есть! Мы найдём его, я уверена! Не надо опять, сломя голову, бросаться в пекло.

— Ладно, — нехотя, лишь бы отвязаться, ответил он. — Посмотрим.

— Без «посмотрим»! Слышишь?! Обещай мне, что не пойдёшь в мир духов!

Сашка отвернулся.

— Давай без этой ерунды.

— Ерунды? А вдруг ты снова станешь…

— Не бойся, — он внезапно притянул меня к себе и поцеловал в висок. — Подумаем об этом позже, хорошо?

— Да, — промямлила я, понимая, что он лишь меняет тему, в очередной раз уходя от спора. — Подумаем…

Только о чем думать, если я вижу, что он уже принял решение, не считаясь ни с кем?

— Я твоей матери все расскажу.

— Договорились, — он слабо улыбнулся, глядя куда-то мимо меня. — Передавай своей пожелания скорейшего выздоровления.

Я обернулась, пытаясь поймать Сашкин взгляд, и увидела у подъезда его кошку. Та сидела на уголке ступеньки и таращилась на нас своими сияющими глазищами.

— Ладно, — я высвободилась из его объятий, отвернулась. — Пока.

— Аня, постой.

Я ускорила шаг. Он повысил голос.

— Ты же понимаешь, что по-другому невозможно.

Я завернула за угол, остановилась, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, а потом откинулась назад и заглянула во двор. Сашка, присев на корточки, гладил подбежавшую к нему кошку. Он и не собирался меня догонять. Я было сделала шаг назад, решив вернуться, но потом передумала. Поправила лямку сумки и теперь уже окончательно и бесповоротно направилась домой. Сашка по сути своей был неуправляем. Ярмо же Зевса делало его просто бешеным. Раздумывая над этим, я вдруг поняла, что именно хочу узнать у Сильнейшего в первую очередь.

Арес, находясь под контролем своего отца, вернулся в Перехлестье и пытался убить нас.

Зачем, если Зевс утверждал, что он, как создатель воинов столетия, на нашей стороне?

Дома было тихо и темно. Я сняла верхнюю одежду, на цыпочках обошла первый этаж, и уже думала подняться на второй, как меня позвали по имени. От неожиданности и с перепугу я споткнулась о ступеньку и едва не растянулась на лестнице.

— Мама, я тебя не заметила! — прижимая руку к груди, я обернулась. Сердце тарабанило так, что трясло меня всю. А я-то думала, что после боев в Перехлесте и мире духов мне ничего не страшно.

— Я не хотела тебя пугать, — тихо ответила мать.

Она лежала на диване под лёгким пледом и смотрела на тёмный экран телевизора.

— Ты почему тут одна? — я пошла включать большую люстру, но остановилась у торшера за диваном и ногой нажала кнопку на полу. В гостиной сразу стало уютнее. Свет отогнал тоскливый февральский полумрак.

— Не хочу никого видеть.

Я замерла. Возможно, это касалось и меня.

— Ммм… Как ты себя чувствуешь?

Мать ничего не ответила. Я пожала плечами и отправилась на кухню искать еду.

— Захвати пиво.

Я резко остановилась, про себя ошеломленно повторив: «Пиво…»

Мать никогда не пила пиво. Этот напиток для неё был слишком непримечательным, слишком низкосортным и неотесанным. А вот отец всегда хранил в холодильнике пару банок темного. Выставив их на барную стойку, я полезла в морозилку за пиццей, быстро раздраконила коробку и бросила твердый, как сковородка, блин в микроволновку.

— Вот, — вернувшись, я протянула маме банку пива.

— Не говори отцу, — мать села, плед соскользнул с её плеч, и она, поежившись, поплотнее запахнула халат.

— Ага. Скажу, что это я выпила.

Мама рассеяно посмотрела на меня, поняла, что сказала ерунду и чуть улыбнулась. На столике перед телевизором бесшумно замигал её телефон. Я глянула на экран.

— Федор Эдуардович.

— Чёрт с ним.

Я вскинула брови и удивлённо посмотрела на мать. Нет, банку она ещё не открыла, только примеривалась, боясь сломать ногти с дизайнерским маникюром.

— Давай я, — я забрала у неё жестянку, дернула за кольцо. — Держи. Может, стакан принести?

— Нет, — мама схватила банку и сделала несколько громких глотков, как будто изнывала от жажды. Откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и вздрогнула, когда запищала микроволновка.

— Что ты готовишь?

— Пиццу грею.

Я принесла пиццу, предусмотрительно разрезав её, села рядом с матерью, потягивающей пиво из банки, и поискала глазами пульт.

— Они бросили перед воротами корягу.

— Что? — я замерла с вытянутой рукой.

— Эти скоты бросили перед воротами корягу, — мать говорила тихо, зло. — Я вышла из машины. Двое схватили меня за руки, а один принялся срывать драгоценности и шарить по карманам. Это очень… неприятно, унизительно и больно, — она коснулась припухшей мочки уха. — Я могу быть сколь угодно сильной, но…

Она шумно выдохнула и снова глотнула пива.

— Мам…

— Я так и не поблагодарила твоего парня. Он занимается боевыми искусствами?

Я отрицательно покачала головой.

— Он просто… сильный.

— Да, у мужчин это значит нечто иное, — мама снова улыбнулась и потянулась к пицце. Осторожно подцепила кусочек, поднесла к носу, понюхала, откусила, прожевала и, поморщившись, выдала.

— Фу.

Поддавшись минутной слабости, я прижалась к маминому плечу. Она не отодвинулась, не ушла.

— А можно мне глоточек? — я кивнула на банку.

— В холодильнике есть газировка.

— Ну, ладно.

— И захвати мне вторую банку.

Мы съели пиццу, включили телек и растянулись на диване, прижавшись друг к другу. Мне было так тепло и уютно в нашем доме, на диване, в тишине и сумраке зимнего вечера, в объятьях матери, что хотелось плакать. Впервые мать позволила себе подобное проявление чувств, и я поняла, как мне этого не хватает.

Я, кажется, задремала, потому что сквозь сон почувствовала лёгкое прикосновение.

Мама осторожно коснулась губами моего затылка.

— Прости меня, — прошептала она тихо, едва слышно, думая, что я сплю. — Прости меня, доченька.

«И ты меня прости», — уже засыпая, подумала я.

Меня разбудил немой призыв. Я проснулась резко, удивлённо огляделась по сторонам, не понимая, где нахожусь. Мама, прижав меня к себе, спала, мирно посапывая. Уже почти стемнело, телевизор едва слышно бубнил. Я бы с удовольствием плюнула и на Перехлестье, и на духов ради ещё нескольких минут рядом с матерью, но сегодня мы планировали выход. А, значит, парни ждали только меня. Осторожно убрав с себя мамину руку, я соскользнула на пол и ногой задела пустую банку пива.

Мама завозилась, приоткрыла глаза.

— Ты куда?

— В туалет. Спи, мам.

По дороге я сняла с вешалки куртку и надела тапочки. Все равно в подворотне мы простоим недолго. Сжав в руке Камень, я закрыла дверь туалета, и только отвечая на призыв, подумала, что легко можно было перенестись и из своей комнаты.

— Ты что так долго? — сходу налетел на меня Ярослав. — Телефон не берёшь, к нам не торопишься.

— Я с тобой вообще говорить не хочу! — отрезала я. — За Настю ещё получишь!

— А что я такого сделал?

— Не помнишь?

— Ребят, пошли уже, — Сашка протянул свою долю Камня.

— Нет, погоди! — Ярослав ткнул себя пальцем в лицо. — Видишь, как нос опух? Видишь?

— Пить меньше надо!

— Это я честь её защищал!

— Знаем мы, как ты честь защищаешь!

— Смотрю я на вас, — произнёс Рустам задумчиво, и мы, мигом замолчав, уставились на него. — И завидую, что не вместе с вами учусь. Так весело живёте…

— Ну… Да, — нервно хихикнула я. — Пошли.

— У тебя что-то в волосах, — Сашка протянул руку и, дернув меня за прядь, вытащил из моей головы кусочек колбаски.

— Ой… Это мы с мамой пиццу ели…

— У тебя вид, как будто ты в пицце уснула.

— Ящик, завали!

— Вы чего здесь разорались? — со двора к нам в подворотню заглянула полная женщина в драной, старой шубе. — А ну, пошли вон, наркоманы чертовы, тунеядцы…

Не сговариваясь, мы хором полезли за своими Камнями.

— Чего смотрите? Непонятно говорю, дебилы? Под таблетками своими новомодными? Сейчас милицию вызову, вас…

На глазах тетки мы исчезли из реальности.

— Её инфаркт не хватит? — Гермес тряхнул крыльями и расправил их, едва не снеся Аида, который, в своей манере Флеша, переместился чуть левее.

— Наверное, не надо было так поступать, — рассудительно заметил он.

— Мы быстро вернёмся. Она и глазом моргнуть не успеет, — ответил Арес.

— Ага, только я исчезну, — заметила я, направляясь к светлеющей среди пальм, лиан и странного вида кустов полоске песка. Похоже, в этот раз Перехлестье играло в необитаемый остров.

Мы вышли на пляж — под белесым небом искрился бежевый песок, а море было по-карибски бирюзовым. Волны лениво накатывали на берег, оставляя на нем широкий темный след. Жаль, но и эта картина молчала.

— Вас не напрягает местная тишина? — словно прочитав мои мысли, спросил Аид.

— Мы привыкли, — пожав плечами, ответил Арес.

— А что твой папаша говорит по этому поводу? — Гермес достал из-за пояса посох и теперь чертил на сыром песке доисторических человечков.

С некоторых пор мы с Аресом решили ничего не скрывать от наших напарников. О Зевсе они знали ровно столько, сколько и мы, в том числе и от нашего нового Ключника — Сашкиной матери.

— Он нас сегодня из школы забрал, — отозвалась я. — И дал добро задать один вопрос.

— Важность-то какая! И что вы спросили?

— Зачем он создал воинов столетия, — я махнула рукой. — Идём вдоль берега, я вам все расскажу.

Арес хранил молчание, пока я не начала говорить о его догадке касаемо нашего оружия. Напарнику явно не хотелось, чтобы кто-то, кроме нас, знал о его решении вернуться в мир духов.

— Я думаю, что информации пока мало, — перебил он меня. Поняв, что пора помолчать, я закрыла рот и кивнула. Что ж, его право.

— Но вряд ли твой папашка расскажет о том, как его же и грохнуть, — заметил Гермес. — Я мог бы предложить вам смотаться в мир духов и в очередной раз рискнуть всем, но что-то мне подсказывает, что там нам будут не рады.

— Думаешь, стоит сходить в мир духов всем вместе? — уточнила я, искоса глянув на Ареса.

— Не сейчас, — отрезал тот. — Мы вообще не имеем представления, что задумал Зевс.

— И в голову ты ему залезть не можешь? — спросил Аид.

— Нет, конечно. Я в принципе не могу мысли читать, только влиять… Немного…

— А если нам поискать вашего бывшего Ключника? — предложил Гермес. — Может, это предатель что-то знает?

Мы с Аресом переглянулись.

— Надо попробовать спросить про него Зевса, — подумав, сказала я.

— Вряд ли его ответ стоит принимать как непреложную истину, — мрачно заметил Арес.

— Мы знаем имя и фамилию Ключника, — напомнил Гермес. — Можно его пробить, я спрошу у отца.

— Так он тебе все и сделает, — я презрительно посмотрела на крылатого. — Твой отец не подумает, что это не та информация, которая нужна старшекласснику?

— Ну, если не переть напролом, а схитрить…

— Тихо, — я остановилась и вскинула руку, пресекая дальнейшую болтовню. Со стороны джунглей доносился едва уловимый шорох. Мы мигом приготовились к бою. Скучавший во время нашего разговора Аид чуть подался вперед.

— Что это может быть?

Крупные листья ближайшего к нам кустарника раздвинулись. Существо, похожее на волка, только метра два в холке, ощерило клыкастую пасть. Два глаза твари были затянуты белой пленкой, а третий, на лбу, между ушей, отливал красным, как маленький, подвижный огонёк.

— Центурион, — я вскинула лук.

Тварь пригнулась, готовясь к прыжку, и в этот же миг прямо из очередной волны к нашим ногам выскочило небольшое существо, похожее на богомола-переростка. Мы и опомниться не успели, как оно, отряхнувшись и расправив зелёные крылья, вцепилось в жезл Гермеса и попросту выдернуло его из рук нашего опешившего воина.

— Стой!!! — завопил Гермес, бросаясь за богомолом.

Волкообразный фантом, как по команде, кинулся на Ареса. Я выпустила стрелу света, целя в красный глаз, но в последний момент, увидев нечто, что отвлекло моё внимание, по-дилетантски промахнулась. Вспышка вышла слабой и недейственной.

— Тёма, свет! Не спи!!!

Второй раз я не подвела напарников, и центурион на мгновение застыл. Этого оказалось достаточно, чтобы Арес раскроил ему череп от уха до уха.

Богомол нырнул было в море, но Аид, метнувшись к нему, ловко насадил тварь на вилы. Фантом завизжал, дергая крыльями, и выронил посох, который тут же схватил подоспевший Гермес.

— Артемида, в чем дело? — спросил Арес, наблюдая за вихрем, мечущимся вокруг лезвия его раскаленного меча.

— Там кто-то был, — я указала на заросли. — Какая-то тень или… силуэт.

— Пока ты кусты рассматривала, мой посох чуть не спёрли.

— Как и тогда, — хмурясь, я вглядывалась в зеленую полосу джунглей. — Блин… Нет никого.

— Может, показалось? — Арес не спешил убирать меч в ножны.

— Нет, я тоже видел, — Аид подошёл к нам. — Вон там, у коряги, да?

— Точно, — я обернулась. — Зевс говорил, что так выглядит Сильнейший. Я думала, что тогда это и был Зевс.

— Что мешает ему и сейчас здесь ошиваться? — спросил Гермес, все ещё тиская в объятьях свой драгоценный посох.

— А он может оборачиваться женщиной? — Аид рукой махнул в сторону зарослей. — Потому что там была именно женщина.

* * *

Стоя перед унитазом, я задумчиво смотрела на бачок и сжимала в руке свою долю Камня.

От загадок разболелась голова. Парни думать не желали. Аид пока ещё не разбирался в перипетиях двойной жизни, Гермес вообще наплевательски относился к нашей миссии, а Арес все решил без нас.

Идея найти Дэвида мне понравилась больше всего. Но как мы могли его отыскать? Отец Ящика, известный в городе адвокат, конечно, вряд ли нам поможет по доброй воле.

— По доброй воле, — вслух произнесла я и поразилась собственной жестокости.

На ходу сняв куртку и забросив её в спальню, я спустилась к матери. Мама уже проснулась и теперь с недоумением оглядывала валявшиеся у дивана пивные банки.

— Как ты, мам?

Она встряхнулась, провела рукой по волосам и растерянно посмотрела на меня.

— Лучше. И, — она сморгнула. — Аня, я хочу сказать тебе кое-что по поводу нашего вчерашнего разговора.

Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, о каком разговоре идёт речь.

— Медицинский так медицинский. Ты не тот человек, за которого кто-то должен принимать решения.

Я натянуто улыбнулась. Вот и все, время нашего уютного уединения прошло. Мама снова мать.

— Спасибо. Обещаю, я тебя не подведу.

— Договорились, — она вскинула руку и указала на свой телефон. — Будь добра, подай, пожалуйста. Мне нужно сделать несколько важных звонков.

Глава 4

Сашка, запихнув в рюкзак пакет со сменкой, закинул его на плечо и, наконец, ответил.

— Я не уверен, что смогу изменить мысли человека. Вырубить, откинуть, руку вывернуть — это у меня получалось. Но заставить кого-то думать так, как мне надо… Нет.

Я вытаращила глаза. Последнее слово напарник произнёс отрывисто и резко, будто ставил точку в разговоре на эту тему. Но я отступать не собиралась.

— Можно же попробовать.

— Почему тебе так хочется, чтобы я залез кому-нибудь в голову?

— Я ищу альтернативу твоей самоубийственной миссии. А вот почему ты так категоричен?

Мы вышли из школы. На улице было на удивление тепло. Я помяла шапку в руках, да и бросила её в сумку. Сашка тоже не спешил накидывать капюшон.

— Потому, что я на себе испытал подобное, — он достал из кармана наушники и теперь сжимал их в руке, хмуро оглядывая школьный двор, по которому носились младшеклассники. — Потому что не знаю, чем закончится для человека такое влияние. Потому… Потому что не хочу быть похожим на Зевса.

— Ты никогда не станешь таким, как он, — отрезала я. — Я не позволю.

— Тогда не предлагай мне подобное.

Я возвела глаза к небу.

— А ты не думал, что может повториться…

Нашу беседу прервала Настя. Она подбежала к нам, поскользнулась на сырой плитке и, схватив меня за локоть, выпалила прямо в ухо.

— Пошли вечером в кино?

— На что? — спросила я, потирая висок.

Настя обернулась и заорала.

— Артем! Как та фигня называется?

— «Курс на Венеру», и это не фигня!

— Во! Фантастика! В аймаксе!

Я посмотрела на Сашку.

— Пойдём?

— У меня не получится. Хочешь — иди.

— Я с тобой хочу.

— Ладно, — Настя отпустила меня и поймала за руку чем-то очень недовольного Артема. — Вы думайте. Позвонишь тогда?

Мы спустились с лестницы и потопали по лужам. Через серые рваные облака пробивалось солнце, лучами играя на мокром асфальте. В наши края спешила весна, и дома сидеть не хотелось.

— Может, сходим в кино? Сто лет никуда не ходили.

— Иди. Я же говорю — занят.

— Чем?

— На работу надо.

Я закусила губу. Сашка искоса посмотрел на меня.

— Извини.

— За что? — я взяла его под руку.

— Что все вот так.

Мы остановились у пешеходного. Мимо пролетели, вереща сиренами, две пожарные машины.

— Давай в другой раз. На выходных? — спросила я.

— Хорошо, — он накрыл своей ладонью мою. — Пошли ко мне?

Я кивнула.

— На часок если только.

Нырнув под арку нашей подворотни, мы застыли, как выкопанные. Двор заполонили люди — кто в чем — в халатах, в наспех наброшенных куртках, в домашних тапочках, с животными и маленькими детьми на руках. Молодежь что-то снимала на смартфоны.

— Мать твою, — прошептал Сашка, первым выходя из подворотни.

Я вскинула голову. Из окон квартиры на четвертом этаже вырывались языки пламени.

Сашка бросился через толпу. У подъезда его остановил пожарный.

— Куда? Горит, не видишь что ли?

— Это моя квартира!

— Был там кто?

— Кошка!

— Тушат уже, с той стороны дома, — пожарный хотел сказать что-то ещё, как из подъезда выскочил его коллега.

— Лестница… На шестом бабка… — услышали мы обрывки разговора.

— Родителям звони, — пожарный повернулся к Сашке и указал на буханку МЧС у мусорника. — Иди туда.

— Мне за кошкой надо.

— Ты огонь видишь, нет? Иди, малой.

В ушах противно запищало.

— Дайте пройти, — процедил Сашка, делая шаг вперед.

— Да пустите вы его! Сам, поди, и спалил! — гаркнул кто-то из толпы.

— Точно он, непутевый какой-то.

— И мать — шаболда.

— Да нормальная она! И парень хороший.

— Они меня один раз затопили, ни копейки не заплатили!

— А сколько раз ты нас топила, квашня?

— Рот закрой, кобелина. Я про твой притон вообще молчу.

— То стреляют, то мусорки ломают, то жгут. Плохое здесь место, граждане! Освятить надо!

— И кто нам ущерб возмещать будет, а?

Писк нарастал. Пожарный схватился за голову. Гогот толпы сменился вскриками и охами. У меня перед глазами поплыло.

— Саша, — оседая, я схватила его за руку. — Саша, остановись…

Он резко отстранился, сбросив меня с себя. Я присела на корточки, прижимая ладони к вискам. От боли заслезились глаза. Кто-то толкнул меня под локоть. Я покачнулась и едва не упала.

— Александр! — Марина Борисовна вихрем пронеслась через хватающихся за головы людей. — Хватит!

Сашка обернулся, сверху вниз посмотрел на мать.

— Их надо было заткнуть, — я не узнала его голос — низкий, хриплый, как в Перехлестье, когда он пытался убить меня. — И они заткнутся.

Марина Борисовна резко вскинула руку и наотмашь ударила сына по щеке. Писк оборвался. Меня снова толкнули под локоть. Я опустила глаза и увидела подле себя Сашкину белую кошку.

— Увидите людей со двора! — к нам спешил ещё один пожарный. — Эвакуируйте жильцов соседних домов! Черти что! Что в квартире было? Химикаты? Вы — владельцы?

— Какие химикаты? — Марина Борисовна демонстративно отвернулась от сына. — Вы в своем уме?

— Народ как подкошенный попадал! Это что, по-вашему?

— А мне откуда знать? Я себя прекрасно чувствую. И вы, похоже, тоже, — Сашкина мать глянула на меня. — Идите, погуляйте вдвоем.

— Ну, уж нет! Сын ваш остаётся тут! К нему есть вопросы. Вы, девушка, кто?

Тут живёте?

— Нет.

— Так идите домой. Ринат! Огородите переход, чтоб зеваки не лезли. Сюда не пускайте никого.

— Кошку возьми, — Сашка, оглядывая толпу перепуганных соседей, поймал мою руку и сжал слишком сильно, как всегда. — Я…

Он помотал головой, словно сам попал под свой «удар».

— Девушка, идите. Без паники, такое бывает! Всё под контролем! На улицу, граждане, проходим на улицу!

— Звони, если что, — я схватила кошку и, подгоняемая пожарным, поспешила к нашему переходу.

Люди — кто в голос, кто шепотом — обменивались впечатлениями.

— Это новое оружие против толпы…

— Да, низкие частоты…

— Газ сейчас бахнет.

— Господи, где ж жить-то будем?

— Э, а про кого там говорили, на шестом этаже осталась?

— Про Севастьянову, с собакой которая.

— Да вон она несется с баулами.

Я едва увернулась от бежавшей к переходу знакомой бабки, с которой мне как-то довелось «мило» побеседовать у подъезда. Кошка от моего маневра завозилась, и в этот же миг зазвонил телефон.

— Ай! Сиди смирно! — я плечом прижала трубку к уху. — Чего?

— Ань, — Настя громко всхлипнула. — Артем меня бросиииил.

— Ты дома?

— Да.

— Уже бегу.

Настя жила неподалёку от школы, в новостройке с огромными квартирами, собственной парковой зоной и крытой стоянкой. Я позвонила в видеодомофон и сунула в камеру кошку. Открыли мне сразу.

— Это-то мне зачем? — распахнув дверь квартиры, Настя сходу ткнула пальцем в кошку. — Твоя?

— Сашкина, — я протиснулась между всхлипывающей подругой и стеной. — Хватит ныть. Иди, умойся.

— Ныть? Да он мне прямым текстом сказал, что нам разбегаться надо! Что мы друг друга не понимаем!

Кошка вывернулась из моих рук и бросилась по коридору прямо на кухню.

Ей навстречу из гостиной вылетел огромный чёрный пух с зелеными глазами. Кошка зафырчала и шибанула его лапой. Пух подобрался и меховым шаром укатился в Настькину спальню. Кошка, победно подняв хвост, продолжила путь на кухню. Мы с Настей переглянулись. Подруга хлюпнула носом и прогундосила.

— Правильно, киса. Все мужики — тупые скоты.

— Насть… У Сашки квартира сейчас горит.

— Что?! Серьёзно?

Я кивнула и потеряла нить разговора.

Мне хотелось обратно, к нему, чем-то помочь, просто быть рядом. И в то же время я ощущала себя ненужной. Скупой на эмоции Сашка ярко проживал только ярость. С моей стороны было верхом эгоизма думать об этом сейчас, но я хотела растормошить его, хотела… огня и для себя. А мне доставались одни головешки.

Чертовски неудачное сравнение в свете последних событий.

— Аня! Ань, — Настя тряхнула меня за плечо. — Ты что?

Я помотала головой.

— Извини, что-то в себя никак не приду.

Настя вытерла слёзы.

— Если бы я знала… Хочешь, пойдём туда вместе?

— Нет, сейчас нельзя. Ты…

Зазвонил мой телефон. С трудом откопав его в сумке? я глянула на экран и фыркнула. Настя заглянула мне через плечо.

— Что ему от тебя надо?

Я пожала плечами.

— Сейчас узнаем, — и, чуть отступив в сторону, нажала «Принять». — Чего тебе, Ящик?

— Идем сегодня?

— Не знаю, у нас ЧП. У Сашки квартира горит.

Ящик охнул и выругался.

— Кто постарался?

— Не знаю. Ящик, я сейчас у Насти, придёшь к нам?

Настя выпучила красные глаза, ткнула в меня пальцем и провела ребром ладони по шее. Я отмахнулась и продолжила.

— Кота проведаешь.

— Ты меня побить обещала.

— Попозже, окей?

— Тогда иду.

Стоило мне отвести мобильный от уха, как Настя вцепилась мне в руку.

— Сдурела?

Я усмехнулась.

— Новая встреча лучшее средство от одиночества. Или я не права?

— Ты… Ты чокнутая, честно. Я… У нас Артёмом так было хорошо…

— Все, хватит. Артём — пройденный этап. Лучше сразу выкинуть его из головы, чем мусолить одно и то же. Он — кобель, это общеизвестный факт.

— Ну… — Настя замялась. — Он… Я… Вернуть его смогу, думаю. Я же люблю его.

— Как-то ты без искры об этом говоришь.

Настя опустила глаза.

— Наверное, просто к этому шло. Но мне плохо.

Я покосилась на экран телефона. Было уже два. В животе громко заурчало.

— Давай по чаю и поговорим, пока Ярослав не приперся.

— Давай по обеду! — воскликнула Настя и отправилась на кухню, вопя по дороге, как зазывала на ярмарке. — И по мороженому! И по пицце! И по попкорну… Ой, напиши Ящику, пусть попкорн купит в магазинчике, на остановке. Сладкий, пожалуйста!

Ящик пришёл через полчаса — принес попкорн, кошачий корм и две бутылки колы. С порога поинтересовался, почему Настя в соплях.

— Мы с Артёмом расстались, — грустно ответила подруга.

Ящик докапывать не стал, предложил посмотреть телек. Настя включила какой-то комедийный канал, и до четырёх мы смотрели ситком за ситкомом.

— Мне за сестрой в садик надо, — меланхолично дожевывая попкорн, сообщила Настя. — Пойдёте со мной?

— Я домой, — спихивая с себя задремавшего кота, ответила я.

Ярослав остался с Настькой. Они очень мило перемывали кости Артёму. Подруга вручила мне кошачью переноску, и я благополучно запихала туда Сашкину кошку. Стоило мне выйти из подъезда, как передо мной замерла чёрная Тесла.

— Доброго дня, — Зевс опустил стекло и улыбнулся. — Садись, воин.

Я огляделась, помялась немного, борясь со страхом и отвращением, а потом, перехватив покрепче переноску, села на заднее сидение.

— О чем поговорим сегодня? — спросил Зевс, побарабанив пальцами по рулю.

— Вы утверждаете, что на нашей стороне, — осторожно начала я. — Тогда почему вы сразу не предложили нам помощь? Зачем так изматывали? Взяли Ареса под контроль?

— Потому что так быстрее и легче. Послушай, воин, я все же не человек. Да, когда-то я прожил здесь жизнь и даже любил, но для меня всегда цель оправдывает средства. С верным солдатом войну выиграть проще, чем с навязанным союзником.

— Вы не думали, что Арес выйдет из-под вашего влияния?

— Не так быстро.

— А зачем вы отправили его убить нас?

Зевс усмехнулся и покачал головой.

— За вами он пошёл сам. В тот момент я уже не мог его контролировать.

Я нахмурилась.

— Мне кажется, вы лжете.

— Я не буду переубеждать тебя. Разве ты сама не видишь, каким может быть твой возлюбленный?

Я отвела взгляд, посмотрела в окно.

— Ваши дети были такими же?

— Да, Арес похож на первых воинов столетия. Но, все же, он сильнее.

— Почему?

— Этого я не знаю.

— У Сашки квартира сгорела. Ваших рук дело?

— Я видел. Приехал туда, но решил не вмешиваться. Нет, не моих. Пока ваше поведение меня устраивает, вам опасаться нечего.

Я открыла было рот, но фантом перебил меня. Мы уже подъезжали к моему дому.

— Спасибо за беседу, Артемида. И будь осторожна. Тебе ли не знать, как он может быть опасен.

Я не спешила выходить.

— Как ему научиться держать себя под контролем?

Зевс провёл рукой по волосам.

— Для начала перестать использовать свои силы не по назначению. Возможно, это единственный способ уберечь окружающих от его влияния. Всего доброго.

Я долго смотрела вслед удаляющемуся автомобилю, и только когда тот скрылся за поворотом, набрала Сашку. Он не отвечал. Вздохнув, я подхватила переноску и, толкнув бедром калитку, проскочила в сад.

Напарник перезвонил ближе к ночи. Отец раздобыл где-то настольную игру «Операция» и предложил мне сыграть. Хотя я переживала за Сашку и ни минуты не могла не думать где он, что и как, мне показалось неплохой идеей скоротать время за подобным безобразием. Отец до сих пор не мог поверить, что я решила пойти по его стопам. Ему не особо нравилась выбранная мной специализация, но за годы учебы, по его словам, я вполне могла передумать.

— У тебя будет простор для деятельности.

— Мне бы экзамены сдать.

— На коммерцию в любом случае сможешь поступить.

Я поболтала ногами в воздухе.

— Ловлю тебя на слове.

Мы играли на ковре в гостиной — отец сидел, прислонившись спиной к дивану, а я лежала на животе.

— Би-бип! — возмутился пациент.

— Ой.

— Вот тебе и «ой».

У меня зазвонил телефон. Я жалостливо глянула на отца.

— Иди уже, говори, — отмахнулся он и забрал у меня скальпель. — А я буду спасать больного. Что работа, что дом, везде одно и то же.

— Как у вас дела? — выскакивая в столовую, спросила я.

— О чем ты говорила с Зевсом? — раздраженно спросил Сашка.

Я помедлила, раздумывая, стоит ли сейчас рассказывать о нашей беседе.

— О тебе, — бросила, решив, что тайны нам не нужны.

— Да? Как интересно! Зачем ты сказала ему о пожаре?

— Он все знал. А в чем проблема?

— В том, что ты не понимаешь, кто наш враг!

— Саш, успокойся, пожалуйста. Что случилось? Что он сделал?

Сашка шумно выдохнул и чуть спокойнее ответил.

— Он купил нам квартиру.

У меня глаза полезли на лоб.

— Ничего себе… И как?

— Огромная, светлая, с мебелью и техникой. Чёрт, ещё одна петля на мою шею.

— Вы… Не могли отказаться?

— Нет, — Сашка вздохнул. — Я не знаю, чего от него ожидать. Уверен, пожар — его рук дело. И ещё…

— Что?

— Он хочет научить меня использовать свои силы.

— Это тоже предложение без права выбора?

— Я не хочу думать о цене.

Мы помолчали.

— Надо что-то делать, — тихо произнесла я. — Чем этот вид контроля отличается от того, что ты уже испытал?

— Тогда я вообще ничего не соображал. А теперь… Хм… Да, наверное, ничем.

— Мы найдём выход, — уверенно ответила я. — Мы перехитрим его.

— Не знаю, — с сомнением отозвался Сашка. — Терять себя не так страшно, как то, что тебе дорого. Как кошка?

Ну про кого же ещё он мог вспомнить, рассуждая в подобном ключе!

— Спит на диване. Мама будет в ужасе.

— Я могу приехать, забрать её.

— Завтра заберешь, поздно уже. Саш… Мы справимся.

Ничего не ответив, он отключился.

Рано утром я проснулась от головной боли. Вчера она не была такой сильной и навязчивой, а сейчас я даже поднялась с трудом. От завтрака я отказалась, как и от предложения отца подбросить меня до школы.

— Я попросил Людмилу Ивановну присмотреть за кошкой, — сказал он, застегивая часы на запястье. — Когда Саша её заберет?

— Сегодня, — я не стала говорить родителям про пожар. Просто соседи затопили, вот и всё. — Пап, а можно вопрос?

— Валяй.

— Если бы ты получил суперсилу, но не мог бы контролировать её, из-за чего вредил бы окружающим, как бы ты поступил?

— Не применял бы её.

— Ну, а если есть враг, с которым только этой силой и можно справиться?

— Ты комиксов начиталась? — отец усмехнулся. — Сразился бы с ним на нейтральной территории.

— Ясно, — кисло отозвалась я.

— Кстати, — отец поправил воротник рубашки. — У меня тоже к тебе есть просьба.

Он достал бумажник, выудил оттуда яркую визитку.

— Ты же помнишь, что мне через месяц полтинник.

— Ещё бы!

— Так вот. Твоя мать организует банкет. В этом зале, — он потряс визиткой у меня перед носом. — Пожалуйста, сходи туда, узнай, чего мне ожидать. Только чтобы мама не знала.

— Хорошо, — я глянула на визитку. — По виду, кажется, поинтересней, чем предыдущий замок.

— Мои коллеги — люди простые, я не хочу, чтобы им было неуютно, как в прошлый раз.

Предыдущий папин юбилей представлял собой сверхпафосный банкет. Маминым друзьям понравилось, папиным — нет. Отец после этого вообще решил не справлять дни рождения подобным образом. Его вполне устраивали посиделки в ординаторской или в столовой при больнице. Но пятидесятилетие мужа мать упустить не могла. Как и моё восемнадцатилетие. Благо до последнего оставалось почти полгода, и у меня ещё было время придумать, куда удрать от очередного великосветского вечера, где все только задирают носы, обсуждают политиков и с печальным видом констатируют, что шеф-повар пятизвездочного отеля на Гавайях омаров готовит лучше.

Раздумывая над этим, я вышла на улицу. Сашка и Ящик ждали меня за углом.

— Там что-то происходит, — сходу, не дав мне и рта раскрыть, произнёс Сашка. — Рустам подъедет к школе. Пошли.

Ящик махнул мне рукой и отвернулся. Я хмуро посмотрела парням вслед и недовольно пробурчала себе под нос.

— И вам, гавнюки, доброе утро…

Короче, я сглазила.

Мы пары шагов не дошли до ларьков, как нам навстречу выскочила классная.

— Кирсанов, Фролов, Львова! — Иришка, вся красная от злости (только пара из ушей не хватало для полноты картины) преградила нам дорогу. — В класс! Живо!

— Здравствуйте, Ирина Алексеевна, — Ящик улыбнулся. — А в чем проблема-то?

— В том, что вы прогуливаете занятия, врете родителям, что в школе, а на самом деле не пойми где. Ввязываетесь в драки на территории ночных клубов! Я не хочу доводить дело до директора, поэтому шагом марш за мной!

— Нам некогда, — бесцветным тоном ответил Сашка.

Классная так и застыла с открытым ртом.

— Что, простите?

— У нас дела. Мы придем позже.

— Не слушайте его, — встряла я, желая смягчить выпад нашего правдоруба. — У него квартира вчера сгорела, он не в себе.

— Что?! Как — сгорела?!

— Дотла, — Сашка шагнул вперед и, не мигая, воззрился на классную. — Идите на урок, Ирина Алексеевна. Мы поговорим позже.

Иришка вздрогнула, вытаращила глаза. А потом вдруг закрыла их и начала оседать. Я схватила её под руку, но не удержала, и мы обе повалились в грязь. Ящик очухался первым — подскочил ко мне и помог подняться. Я кое-как отряхнулась, заглянула в побледневшее лицо нашей классной.

— Что случилось?!

— Телепат наш перестарался похоже.

— Саша! — накинулась я на напарника. — Какого фига ты творишь?!

— Попытался сделать то, о чем ты просила! — зло рявкнул Сашка. — И, видишь, что получилось?

— То есть я виновата?!

— То есть я попытался!

— Попытался?! Она в обмороке! Что нам делать теперь?!

— Ань, не кипишуй, — Ярослав присел перед Иришкой. — Ну, бывает. Что теперь… Ты вон вообще один раз психманьяка жить заставила.

— Это не одно и то же!

— Отнесем её в школу, скажем, в обморок упала, — Ярослав кивнул Сашке. — Бери её за ноги.

— Вы её как тушу понесете?!

— Львова, что б тебя, ну хватит визжать!

Сашка отпихнул Ящика, присел и одним рывком поднял классную на руки.

— Пошли.

Ярослав зажмурился и, издав какой-то непонятный треск, поинтересовался.

— А ты не лопнешь, Шурик?

— Не лопну, уйди с дороги!

Я ошеломленно глядела Сашке вслед.

— Привет! — ко мне подскочил запыхавшийся Рустам. — А вы куда? Что тут? Не идём в Перехлестье?

— Идем, только чуть попозже, — я провела рукой по лбу. — Фууух…

— Голова болит? — участливо спросил парень. — У меня тоже!

— И ты, как я вижу, просто счастлив…

— Но это же из-за связи! Это так интересно!

— Пошли, — я взяла Рустама за руку. — Подождешь нас у школы. Не торопишься никуда?

— Мне ко второй паре в колледж.

— Постараемся управиться.

В школе начался переполох. Новости, кажется, летели быстрее мысли. Сашка донес Ирину Алексеевну до медпункта, охранник вызвал скорую, и уже через пару минут пришедшие к первому уроку ученики заполонили коридор.

Подоспевшая медработница открыла перед Сашкой дверь белого кабинета, помогла уложить бесчувственную Иришку на кушетку и сунула ей под нос ватку в нашатыре. Мы с Ящиком и охранником стояли у прикрытой, чтоб не лезли любопытствующие, двери медпункта и наблюдали за происходящим. Иришка, вместо того, чтобы спокойно очнуться, принялась махать руками, как будто отбивалась от нападавших. В результате Сашке пришлось держать её руки, а медработнице искать успокоительное.

— Ирина Алексеевна, это я, — Сашка говорил мягко, но требовательно. — Очнитесь. Все хорошо.

— Ты… Ты… — Иришка вздохнула и обмякла. — Ребята… Где я?

— Вы упали в обморок, — Сашка присел на край кушетки. — Мы вас принесли сюда.

— Господи, — классная растерянно оглядывала нас. — Вы меня несли!?

— Парень этот нес, — охранник кивнул на Сашку.

— Там скорая… приехала, — в кабинет сунула свой нос Лиза.

Иришка протянула Сашке руку, и тот помог ей сесть.

— Не надо скорую, — устало отозвалась она. — Увезут же.

— Не переживайте, — успокоила её медсестра. — Давление померят, осмотрят и домой отпустят.

— Вот именно — домой. У меня же уроки!

— Тааак, где тут у нас больная? Ребята, а ну-ка идите, учитесь.

— Спасибо, Саша, — Иришка напоследок заглянула Сашке в глаза и благодарно сжала его руку. — Ты — настоящий рыцарь.

Мы вышли из кабинета. В коридоре уже было пусто — учителя разогнали своих подопечных по кабинетам.

— Ты её откуда тащил? — Лизка, караулившая нас у двери, восхищенно воззрилась на Сашку.

— От ларьков.

— С ума сойти! Да ты просто монстр!

Сашка задумчиво посмотрел на неё.

— В точку.

Лиза покраснела до ушей и опустила глаза.

— Пойдёмте в класс уже.

— Нам обувь переодеть надо! — Ящик повернул к вестибюлю. — Мы придем скоро, так всем и передай!

Лиза помахала нам рукой, снова зацепившись взглядом за Сашку, улыбнулась ему напоследок и легко, повиливая попой, поплыла к лестнице.

— Хых! Лизка прям пищит с тебя.

— Ящик, я вообще-то рядом иду! — возмутилась я.

— Это сути дела не меняет. Ты же с ней мутил как-то, да?

— До дома проводил пару раз.

— Да пошли вы! — я чуть ли не бегом бросилась по коридору к вестибюлю.

— Аня! — гаркнул Сашка. — У нас нет на это времени.

Я скрипнула зубами и замедлила шаг.

— Тогда не выводите меня из себя, — злобно прошипела я, когда парни поравнялись со мной.

Сашка ничего не ответил, Ящик развел руками, и даже скачок в Перехлестье не избавил меня от неприятных мыслей.

Мы оказались на стоянке подержанных авто. По земле стелился туман, стеной поднимаясь за оградой. По знаку Ареса я выпустила во мглу две стрелы света. Яркие вспышки разорвали пелену, и мы увидели заблудших. Они бродили за оградой, налетая на сетку и друг на друга. Аид было рванулся вперед, но Арес вскинул руку.

— Стой. До них добраться мы всегда успеем.

Я в два прыжка взобралась на крышу ржавого джипа и огляделась. Через три машины от нас бродил слабый дух. Я развеяла его стрелой поражения, не удосужившись даже сказать напарникам о его присутствии.

— Вроде, больше никого, — оглядевшись, доложила я. — Погодите, а там… Чёрт, осторожно!

В дальнем углу стоянки одна из машин задергалась и, взмыв вверх, полетела в нашу сторону. Мы бросились врассыпную. Словно по чьей-то неведомой команде машины стали подскакивать в воздух. Казалось, кто-то просто-напросто пинает их, как футбольные мячи. Мы носились по стоянке, уворачиваясь от взбесившихся жестянок, друг друга и разбросанных по периметру ржавых запчастей. Я укрылась за гусеницами древнего экскаватора и, убрав на время лук, оглядела стоянку. Машины явно швырял не один фантом. Они взлетали с разных сторон без какой-либо последовательности. На миг под серым Мерседесом, стоявшем через машину от меня, промелькнул то ли хвост, то ли щупальце.

— Тут центурионы! — крикнула я. В ответ предсказуемо задрожала земля. Аресу надоела беготня. Отскочив от начавшего скрипеть экскаватора, я вскинула лук. И тут на линию огня шагнул Аид.

— Уйди с дор… оги, — начала было я и осеклась, не без страха оглядывая лицо напарника. Он смотрел на меня черными глазами одержимого.

Я не успела даже пискнуть, как между нами разлился свет. Аид вскрикнул, попятился, дух из него выскочил точно на меня, но Гермес рубящим ударом расщепил тварь на лоскутки.

— Не стойте на месте! — заорал крылатый, запрыгивая на крышу кабины экскаватора.

— Гер, сверху! — и снова я не успела ничего сделать. Чернокрылая птица с белой головой схватила Гермеса и вместе с ним взмыла в небо. Я выстрелила светом. Стрела зацепила чёрное крыло, каскадом искр прошла по оперению, и фантом спикировал за ограду.

— Вставай! — я протянула руку Аиду. — Ты что?

Он растерянно посмотрел на меня.

— Я умер?

— Лишь на миг. Быстрее, надо помочь Гермесу. Где Арес?

— Я… Я не знаю…

— Да не расстраивайся! Со всеми бывает!

Мы выскочили из укрытия, и Аида тут же снесла ржавая колымага, припечатав его к ограде. От удара сетка на ограждении порвалась, и машина рухнула на землю. Аид оказался под ней.

Заблудшие, замерев перед перевёрнутой машиной, разом повернули головы в мою сторону. Мне почему-то стало смешно и, прежде чем поднять лук, я помахала им рукой.

— Пригнись!

Вовремя сообразив, я припала к земле. Покореженный автомобиль перелетел через меня, снес тот, что придавил Аида, и раскидал застывших заблудших.

Арес с раскаленным добела мечом подскочил ко мне.

— Аид чист? — потирая правый бок, спросил напарник. — У него очень острые вилы.

— Чист, — я выпустила в заблудших три стрелы света. — Вон он, под машиной был.

— А Гермес где?

— Чёрт, — я огляделась. — Его унесла птица, но я попала ей в крыло…

— Иди, найди его, — Арес вытащил кинжал света. — Мы с Аидом разберёмся тут. Хотя… Наверное, разбираться буду я один.

Долго искать не пришлось. Гермес и дух дрались в воздухе. Я выстрелила светом, но птица увернулась. Зато Гермес не мазал — рубанул тварь по короткой шее. Удар хоть и вышел скользящим и голову с птицы не снял, зато повредил основательно. Фантом, выполнив бочку, у самой земли развернулся и налетел на меня.

Когти вонзились в бедра, крючковатый клюв разодрал щеку. Я кулаком ударила тварь по башке, но что духу такой приём — пинок, не больше. Птица завизжала, всей своей массой вдавливая меня в землю, и раззявила клюв. Огромные глаза, странно живые, цвета мокрого песка, глянули на меня с черно-белой, плоской, совиной морды.

— Просыпайся, — прохрипела я.

И сова исчезла.

Какое-то время я лежала на спине, тяжело дыша и не веря своему счастью — так быстро отделалась от фантома.

— Да нам сегодня везёт! — Гермес протянул руку и помог мне подняться. Я смахнула кровь со щеки и, наконец, смогла оглядеться. Вокруг стоянки раскинулась выжженная пустошь. Сухая, желтая, потрескавшаяся земля, пара высоких кактусов на горизонте — вот и весь пейзаж.

— Давно нас так не зажимали, — в противовес сказанному Гермес выглядел довольным. — А Арес с Аидом где?

— Пошли.

Арес без шлема сидел чуть поодаль от напарника и задумчиво смотрел на нас. Аид восстанавливался, медленно, но верно. Я присела рядом с ним и погладила по голове.

— Больно?

— Ничего, — выдохнул он. — Уже легче.

— Арес, — я обернулась. — Та птица, которая унесла Гермеса…

— Огромная совища!

— Вот-вот. Это дух, типа Спрута. Я его разбудила.

— Она говорила со мной, — прохрипел Аид.

Мы разом повернулись к нему.

— Она, — он сглотнул и, кривясь, приподнялся на локтях. — Она приказала забрать у тебя посох.

— Она? Сова? — переспросил Арес.

Аид помотал головой.

— Голос был женским.

— У фантомов есть пол? — я вскинула брови. — Шедеврально.

— Ты мог её убить, Аид, — заметил Арес. — Ты как-то можешь убивать доставать иллюзии.

— Я не… Не знаю… Я дрался, и наступила темнота, — Аид сел, тронул разбитый нос. — Больше ничего не помню.

Мы с Аресом переглянулись.

— Дело рук Зевса? — мне стало не по себе.

— Возможно.

— А посох им мой зачем? — недовольно поинтересовался Гермес.

— Фууух, — я приложила ладонь ко лбу. — У меня голова скоро лопнет от этих загадок.

— Не у тебя одной, — Арес надел шлем. — Вон там, за кактусами, кто-то мельтешит. Идем. Гермес, помоги Аиду.

В реальности мы пришли уставшими и злыми. От центурионов досталось в итоге всем. Аиду, конечно, было тяжелее, и выглядел он не очень, но каждый из нас прошёл через подобное.

— С боевым крещением, чувак, — Гермес похлопал парня по плечу. — Езжай домой, отсыпайся.

— Ага, — Рустам привычно сделал несколько шагов и пошатнулся. — Штормит…

— Сам дойдешь? — спросил Сашка.

Рустам кивнул и улыбнулся.

— Раньше и не так мотало. Пока, ребят.

Мы долго смотрели ему вслед.

— В школу не охота, — задумчиво заметил Ящик. — Может, в кино?

— Экшена не хватило? — потягиваясь, спросила я. — Опять куча фантомов.

— И новый Соглядатай, — Ящик полез в карман за телефоном. — Ого, нас не было почти час. Опять по башке получим.

— Ладно, — Сашка отвернулся от здания школы. — Пошли в кино.

Глава 5

Я покрутила визитку в закоченевших пальцах. Опять похолодало, и, конечно, я не угадала с одеждой. Сашка оглядывал здание банкетного зала — очередной отреставрированный купеческий дом. Огромный, с окнами до земли, и все же несколько нелепый в синем свете неоновых гирлянд.

— На первом этаже кофейня, как я вижу, — я кивнула на вывеску. — «Баобаб». Забавно. Пошли, наверное, наверх.

Охранник покосился на нас, но ничего не сказал. Мы поднялись по лестнице и очутились в просторном холле. Ничего лишнего — бело-золотые стены, изящные бра в абажурах персикового цвета, одна большая картина прямо перед входом — лес, избушка и тропа. На первый взгляд выглядело все довольно просто.

К нам подошла женщина в строгом чёрном платье с белым воротничком.

— Добрый вечер. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Откуда-то справа донесся взрыв хохота, а потом закричали хором «Горько!».

— Здравствуйте, — поприветствовала я, согласно бейджу, администратора Марину. — Я ищу, где бы справить восемнадцатилетие. Вот, — я показала визитку. — Посоветовали обратиться к вам.

— Хорошо, — женщина улыбнулась. — У нас три зала. Большой, на сто двадцать человек, сейчас занят. Могу показать вам залы поменьше — на сорок и восемьдесят мест.

— Хорошо, давайте…

Двери большого зала распахнулись на мгновение, выпуская двух мужчин. Мелькнула огромная сверкающая люстра и кружащаяся в сиянии её огней невеста. У меня захватило дух — от белого воздушного платья, от легкой, как облако, фаты, от счастливого, заливистого смеха. И впервые с самого детства мелькнула в голове мысль о собственной свадьбе.

— Как красиво, — выдохнула я.

— Украшением зала тоже занимаемся мы, — по-своему поняла моё восклицание администратор Марина. — И с тематическими праздниками тоже работаем.

Сашка позади меня пробурчал что-то невнятное, и настроение враз испортилось. Если (глупо думать об этом так рано), но всё же если… Сашка сделает мне предложение, вряд ли мы будем так веселиться.

Пройдя два малых зала, посмотрев список блюд, я пришла к выводу, что в этот раз мама учла папины пожелания. Ничего сверхвычурного на банкете нас не ожидало.

Отец будет счастлив.

Распрощавшись с Мариной, мы вернулись к лестнице, но уходить я не спешила. Мне хотелось ещё раз заглянуть в огромный зал.

— Такая красивая невеста…

— Такое огромное платье, что даже не видно жениха.

— Они, наверное, счастливы. И зал красивый… Столько гостей.

— Никогда не понимал таких торжеств. Не легче ли просто пойти и расписаться?

— Это же, может быть, один раз в жизни! Двое так счастливы, что своё счастье хотят разделить с друзьями. Ты был когда-нибудь на свадьбе?

— Был. Все предсказуемо нажрались. И здесь так будет.

Я нахмурилась.

— Ты вообще умеешь радоваться жизни? Ты теперь офигенно знаешь физику, понимаешь кучу языков, а у тех умов, что тебе достались, не затерялись, случаем, юмор и капля оптимизма?

— Ты опять начинаешь?

Я фыркнула и пошла к дверям. В молчании мы спустились с лестницы, миновали охранника. Я бросила взгляд на светлые окна кофейни и замерла — за крайним столиком, заставленным пирожными и чашками с чаем, сидели Настя, Ящик, Макс и Катя Денежная. Я пребывала в слишком плохом настроении, чтобы просто пройти мимо.

— Ты куда? — позвал Сашка, когда я развернулась и пролетела мимо него обратно.

Распахнув дверь кофейни, я столкнулась с администратором — тощим парнем с приклеенной улыбкой до ушей.

— Добрый вечер! У вас столик…

Я махнула на него рукой и поспешила в зал.

— Ой, привет! — пробираясь к столику, выкрикнула нарочито громко. — Какая встреча!

Настя подавилась чаем. Ярик хлопнул в ладоши.

— Круто! Садись! Ты одна?

— Круто? — я уставилась на Настю. Та, поняв причину моей злости, покраснела.

— Ты куда убежала? — рядом возник Сашка и, помедлив, всё же поздоровался с одноклассниками. — Привет.

— Спасибо, что позвали, — на нас стали оглядываться другие посетители кафе. — Как я нужна, так сразу! Ну, молодцы, друзья!

— Ань, ну чего ты? — Настя захлопала ресницами. — Мы просто чай зашли попить.

— Да смысл вас звать? — встрял Макс. — Вы все равно никуда не ходите. Как в клуб сходили, так запасы иссякли.

— Ты о чем? — с вызовом спросил Сашка.

— А о том. Ты б девчонке своей хоть шаурму купил, а то она так с тобой заскучала, что на людей кидается.

— Макс, твою мать! — рявкнул Ящик. — За языком следи!

— Ну, в долг ему дай, защитник, тоже мне. Сам давно его нищебродом называл?

Чайник, стоявший посреди стола, треснул и развалился на куски, залив содержимым всю столешницу. Катя взвизгнула и вскочила. Я резко развернулась к Сашке.

— Только на это ты и горазд! Дело в твоей вечной злости на всех и вся! Ты ничему радоваться не умеешь! У тебя всегда все плохо!

Он ничего не ответил. Просто отвернулся и просто ушёл. Настя схватила меня за руку.

— Ань…

— Отвалите от меня…

Я шла по улице и тряслась от холода и обиды. Сбоку засигналила машина, и я, резко остановившись, обернулась. Знакомый BMW замер у тротуара, стекло опустилось, и на меня уставился Сергей.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила я.

— Подвезти?

— Спасибо. Не хочу тебя обременять.

— Не обременишь. Я взрослый мальчик.

Шмыгая носом, я обошла машину и села на передние сидение. До моего дома мы ехали молча. Я избегала смотреть на Сережку.

— Хорошо выглядишь, — заметил он.

Вот уж враки.

— Спасибо. Как у тебя дела?

— Неплохо. А у тебя?

— Тоже.

Когда мы подъехали к моему дому, я, наконец, посмотрела на него.

— Прости меня, пожалуйста. Мне очень жаль, что все так вышло.

Сергей долго не сводил с меня глаз.

— И мне жаль. Ну… — он отвернулся резко, порывисто. — До скорого.

— Спасибо. И пока.

Настя названивала мне весь вечер. Трубку я не брала. Впервые за долгое время она меня откровенно выбесила.

В Перехлестье c парнями мы ходили утром, поэтому встреча с Сашкой до завтрашнего выхода мне не грозила. Мать с отцом уехали в полицию — что-то выясняли по ограблению. Людмила Ивановна стряпала на кухне и слушала «Ретро FM». Когда снова зазвонил телефон, я схватила трубку в твёрдом намерении в этот раз послать Настю куда подальше, но звонил кто-то неизвестный. Либо подруга начала шифроваться, и я готова была отчитать её, либо…

— Да?

— Здравствуй, Артемида. Не могла бы ты выйти на несколько минут? Я бы хотел поговорить о своем сыне.

Я сглотнула. Беседовать с Зевсом без Сашки было сродни предательству. Одного раза мне хватило с головой.

— А по телефону никак?

— К сожалению, нет.

Я шагнула к зеркалу, бросила взгляд на своё отражение. Вид трусихи мне не понравился.

— Сейчас буду.

На этот раз Зевс приехал на красной, двухместной Тесле Родстер. Я замерла у машины, не решаясь сесть на единственное пассажирское сидение. Зевс опустил стекло.

— Прошу, воин. Присаживайся.

Сев после долгих раздумий в машину, я покрутилась в кресле и, уставившись на приборную панель, замерла.

— Что вы хотели мне сказать?

Сильнейший привычным жестом пригладил волосы.

— Арес расстраивает меня. Я предложил ему помощь, но он предсказуемо отказался. У него есть новый дом, его мать повысили на работе, я готов дать ему столько денег, сколько он хочет. Но…

— Но он не хочет.

— Увы. Я могу научить его жить в мире со своим даром, не пугать людей, а полезно взаимодействовать с ними. Все, что я имею здесь — итог этого взаимодействия.

— Взаимодействия? Так вы называете своё влияние на людей? А у меня есть другой термин — промывка мозгов.

— Я не причиняю людям вреда, — Зевс кашлянул. — Арес же не умеет контролировать себя. Ты должна понимать, чем это может кончиться.

— Чего вы от меня хотите?

— Чтобы ты объяснила ему, что любая сила полезна только, если она поддается контролю.

Как двусмысленно.

— Он вряд ли меня послушает.

— От этого многое зависит, Артемида. Ты должна повлиять на него. Иначе в этом мире ему не будет места.

Я кивнула и, не сказав ни слова, вышла из автомобиля. Застыла на дороге, как вкопанная, и ещё долго оглядывала опустевшую улицу, пытаясь понять, где подвох и что теперь делать.

Отчасти Зевс был прав — Сашка срывался, не умея держать в узде свою мощь. Но прошло не так уж много времени с проявления силы Ареса, чтобы категорично заявлять о его безответственном поведении. Не пойдет же он в приступе ярости взрывать бензоколонки…

Что касалось Зевса, то я была уверена — он продолжал свою игру. Его цели для нас оставались загадкой. Мы двигались на ощупь в кромешной темноте, а он подсвечивал фонариком нужные повороты. Сверни во мрак — и блуждать будешь вечно. Пойдёшь за светом — в лучшем случае погибнешь сам, в худшем — обеспечишь апокалипсис всему человечеству.

Вздохнув, я перешла дорогу, но у калитки снова остановилась, пораженная внезапно пришедшей на ум мыслью.

А что, если все бросить? Отказаться от Перехлестья, от навязанной мне силы, совершенно не нужной в реальности. Здесь же ничего не изменилось — школа, невнимательная мать, идеальный отец, экзамены, выпускной год, друзья.

Кроме…

Ведь Сашку я не оставлю. Мы вместе ввязались в это, вместе нам и выпутываться.

Вздохнув, я полезла в карман за телефоном. Напарник не отвечал. Может, в очередной раз разгребал сгоревшую квартиру и выслушивал претензии соседей. Может, снова врал бабушке, что у них с матерью все хорошо. А, может, просто обиделся на меня. Не без оснований, между прочим.

Я позвонила Марине Борисовне.

— Ань, я на работе. Он звонил, сказал, что дома.

В новой Сашкиной квартире я не была ни разу. Мы только стояли у подъезда, наверх он меня не звал, будто чего-то опасался. Дом был новый, неподалёку от нашего района, не элитный, но квартиры там стоили недешево. Мы с Сашкой узнавали. Меня очень интересовало, как Зевс обогащался — заставлял людей отдавать ему деньги, вещи, переписывать на него недвижимость? Откуда он взял целых две Теслы и где их прятал? Как за полдня раздобыл квартиру «под ключ»? Жил в ней сам, что ли?

Раздумывая над этим, я шла к Сашкиному дому, где долго звонила в домофон. Никто мне не открыл. Вздохнув, я снова попыталась дозвониться Сашке на мобильный. Между тем, уже темнело и морозило. А меня понесло к нашей подворотне. Войдя во двор, я не без грусти посмотрела на чёрные дыры окон сгоревшей квартиры. Снова набрала Сашку, помялась у подъезда, поджидая кого-нибудь, кто откроет дверь. Долго ждать не пришлось — с прогулки возвращалась девушка с собакой. Я проскользнула за ними и поспешила на четвёртый этаж.

Дверь была не заперта. Я заглянула внутрь. Пахло здесь отвратительно — гарью и химией.

— Саша, ты тут?

Я шагнула вперед. Из квартиры уже вынесли мебель, остались только облезлые чёрные стены, да огрызки межкомнатных дверей.

— Саша? — я заглянула на кухню, потом в гостиную.

В комнате что-то зашуршало, и он вышел мне навстречу.

— Чего тебе надо?

Я ожидала его увидеть, но все равно испугалась и отпрянула.

— Ты почему трубки не берёшь? Ты… — я увидела полупустую бутылку в его руке. — Ты пьян?

— А что? — он вскинул брови. — Что я опять сделал не по-твоему?

— Ты же не пьёшь! — я попыталась отобрать у него бутылку, но он поднял её над головой и совсем не в своей манере хохотнул.

— Не достанешь.

— Какого фига, Саш? — я отступила. — Зачем ты так?

Он припал к горлышку, не сводя с меня глаз, а потом отшвырнул пустую бутылку так, что та разбилась о стену.

— Знаешь, что мне предложил Зевс? — Сашка кашлянул и поморщился. — Поучиться у него играть в людей. Заставлять их думать так, как тебе надо. Чтобы получить влияние, деньги, власть. Иметь всё, имея всех.

— Но ты же не хотел…

— А ты хотела, — он повысил голос и в упор посмотрел на меня.

— Я лишь предложила… — что-то напугало меня в его взгляде, и в обычное время не слишком дружелюбном. Я попятилась. Сашка улыбнулся и шагнул за мной. Мы оказались в чёрной гостиной.

— Боишься меня? — в его глазах отразился свет с улицы. В ушах зазвенело.

— Прекрати, пожалуйста.

Темнота растекалась за его спиной, сливаясь с ним, делая его огромным, чужим, опасным.

— Я смогу все изменить, — его голос стал хриплым, низким. — Мать поедет за границу, бабушка будет жить в доме на берегу моря, а ты… Ты ни в чем не будешь нуждаться. Согласна?

— Но ты перестанешь быть человеком! Ты…

Я буквально потеряла дар речи. Голова закружилась, и я снова попятилась. Я ничего не могла понять и осознать, словно бы только что проснулась.

— Согласна, — прозвучал мой чужой голос. — Поступай так, как считаешь нужным.

Я схватилась за горло, ногтями впилась в кожу.

— Ты прав.

Я не хотела этого говорить, то были не мои слова. И я все сильнее сжимала горло, хоть как-то пытаясь подавить в себе чужую волю. Темнота теперь царила повсюду, как будто моё сознание пожирал дух.

— Ты — не он, — просипела я и отключилась, кажется, на мгновение.

Резко, противно засигналила машина. Я вздрогнула и открыла глаза. В промозглой сырости сгоревшей квартиры, в омерзительном, тяжелом запахе гари я ощущала тепло его объятий и приятный аромат его тела. Мы стояли на коленях, и Саша обнимал меня так крепко, что было тяжело дышать.

— Прости меня, — глухо повторял он. — Прости меня. Прости меня.

Я завозилась. Он ослабил хватку. Я положила ладони ему на грудь, под распахнутую куртку.

— Какой ты тёплый.

Он вздрогнул. Я пальцами пробежалась по его ребрам. Сашка снова дернулся.

— Щекотно. Ай! Зачем щипаться?!

— Ещё раз полезешь в мою голову, — я приподнялась и зашептала ему на ухо. — Я найду тебя в любом из миров и всажу стрелы в оба глаза.

Он взял меня за плечи и, отстранившись, всмотрелся в моё лицо.

— Что? — тихо спросила я.

— Не устаю удивляться, на кой чёрт я тебе сдался.

— Ты недооцениваешь себя.

В прихожей скрипнула дверь, и что-то щелкнуло. Мы замерли. Сашка медленно поднялся, помог встать мне и шагнул вперед.

— Кто там?

Из-за угла прихожей осторожно, крадучись, вышел наш бывший Ключник.

— Здравствуйте, воины, — едва слышно произнёс он и, медленно подняв руку, навел на нас дуло пистолета.

Сашка взял меня за запястье и потянул назад, к себе за спину.

— Давай без глупостей, Арес, — Дэвид повысил голос. — Я пришёл поговорить.

— Зачем тогда пистолет? — на удивление спокойно поинтересовался Сашка.

— Чтобы понял серьёзность моих намерений. Я осведомлен о том, что ты из себя представляешь.

— Уверен?

— Настолько, что без промедления убью тебя. Но, может, ещё не все потеряно, — Дэвид кашлянул и покрутил головой, будто что-то его душило.

Ключник был не похож сам на себя. Всклокоченный, небритый, неопрятный, в грязной куртке с вырванным замком — от лощеного любимца женщин не осталось и следа, а во взгляде и выражении лица читалась безысходность, обречённость и… безумная усталость. Дэвид сделал шаг в нашу сторону, и Сашка попятился, отпихивая меня к окну.

— Что вам сказал Зевс? — пистолет в руках Ключника дрогнул.

— Что ему нужна наша помощь, — ответил Сашка. — То есть, моя.

— Он ведь пробовал тебя контролировать? Ты убил Спрута?

— Да и да.

— Значит, уже поздно… — Дэвид покачал головой и со злостью посмотрел на нас. — Почему вы не послушали меня? Почему пошли в мир духов? Я же хотел остановить вас! Помочь!

— Остановить?! Помочь?! — возмущенно выпалила я. — После того, как предал своих друзей? После того, как запудрил нам мозги?

— Я никого не предавал! — вскричал Дэвид и тихо, почти шепотом, добавил. — Вы ничего не знаете.

— Тогда расскажи нам! — я хотела шагнуть вперед, но Сашка держал крепко. — Если бы ты сразу все нам объяснил, не было бы сейчас таких проблем.

— Это ничего не меняет, — Дэвид поднял пистолет, целясь Сашке в лицо. — Выход один, и мы все его знаем.

— Ты не сможешь меня убить, — Сашкино ледяное спокойствие меня поражало. — Я сразу уйду в Перехлестье и там восстановлюсь.

— Ошибаешься, — холодно, в тон собеседнику, ответил Дэвид. — Если потеряешь сознание от серьёзного ранения, например, в голову, тебе уже никто не поможет.

— Опусти пистолет и поговорим спокойно. Мы должны все понять.

— Не к чему. Нет тебя — нет проблем, — Дэвид прицелился.

Пистолет дернулся, я вскрикнула и уткнулась Сашке в плечо, но выстрела не последовало.

— Ты не посмеешь, — зашипел Дэвид. — Ты не сможешь…

Я открыла глаза. Ключник приставил дуло себе к виску, но курок не нажимал и переводил испуганный взгляд с меня на Сашку и обратно.

— Почему ты слил меня Зевсу? — в ушах привычно зазвенело.

— Он спас нас в мире духов, — Дэвид вытаращил глаза. Кажется, это Сашка заставлял его говорить. — Мы должны были погибнуть там. Я не мог их вывести. Не мог… Он дал мне шанс. Взамен я должен был сделать Аресом тебя.

— Ты убил своих напарников?

— Нет. Лилия сходила с ума. Духи долго истязали её. Она не выдержала. А Грег… Грег застрелился у меня на глазах.

Я закрыла рот рукой.

— Ты нашёл меня, — заговорил Сашка. — Хотя мог наплевать на своё слово и обмануть Зевса.

— Его невозможно обмануть. Не человеку, нет. Я знал, что он может приходить в наш мир, потому что здесь он был с Герой. Но я сам никогда не видел его тут. Раньше.

— Сейчас ты служишь ему?

У Дэвида из носа потекла кровь. У меня заболела голова. Я дернула Сашку за руку.

— Хватит.

Напарник проигнорировал меня.

— Ты служишь Зевсу?

— Да! — заорал Дэвид. — Да! Я спалил квартиру по его приказу! Я должен искалечить твою мать. Я должен сломать тебе жизнь! Чтобы ты нуждался в нем! В своей силе! В его контроле!

— Саша, — прошептала я, вытирая кровь с верхней губы. — Прекрати. Ему плохо.

— Сломать мне жизнь? — процедил Сашка, щурясь. — Ты?

Пол под ногами завибрировал. Осколки, остатки линолеума, обгоревший хлам поднимались вверх. Где-то рядом пронзительно закричал ребёнок, во дворе залаяла собака.

Дэвид скривился, как от боли.

— Уйди из моей головы, — прохрипел он. — Я увидел, что ты… Из себя… Ты… Я открыл ящик Пандоры. Хватит… Хватит играть мной, твари.

И он нажал на курок.

Грянул выстрел, такой громкий, что заложило уши. Я вскрикнула и, зажмурившись, отвернулась. Головная боль, достигнув предела, за которым я бы начала орать, стихала. Меня бросило в дрожь. Я вскинула было голову, но Сашка обнял меня и развернул к окну.

— Не смотри, — потребовал он, словно я не видела ужасных ранений в Перехлестье.

— Он мёртв? — тихо спросила я.

— Да.

— Это сделал ты?

— Нет. Нам лучше уйти.

На лестничной площадке кто-то затопал и крикнул.

— Эй? Тут есть кто?

Сашка прижал меня к себе, и мы шагнули в Перехлестье.

Мы пробыли там долго — убивали духов, ловили заблудших вдвоём, как раньше. Арес молчал, а я не решалась спросить. Я жалела Дэвида, и всё же, наверное, не до конца понимала, насколько отвратительной и тяжёлой была для него роль марионетки, раз он решился выстрелить. Да, влияние Ареса здесь сыграло не последнюю роль, но напарника в случившемся я обвинять не имела права. Арес защищался. Я ни минуты не сомневалась, что не останови Сашка Дэвида, тот бы убил его.

И как бывший воин все предусмотрел! Выстрел в голову.

Я содрогнулась, вспомнив, как Сашка уже терял сознание у меня на руках. И ведь тех парней тоже подрядил Дэвид.

Так стоило ли его жалеть?

— Что мы теперь будем делать? — вслух спросила я.

— Не знаю, — Арес, будто избегая моего взгляда, отвернулся. — На место Дэвида Зевс легко устроит новую куклу. Зато теперь понятно, что нас снова водят за нос.

— Предупреди мать. Ей может грозить опасность.

Арес кивнул и произнёс, так и не взглянув на меня.

— Тебе тоже.

— Я всегда начеку.

В одночасье мы перешли ту грань, за которой оставили иллюзии и игру в героев. Что-то грандиозное ждало нас впереди, и это пугало. Наш враг был гораздо сильнее и умнее нас, и мы понятия не имели, как его остановить.

— Может, стоит поискать других воинов? — спросила я. — Гефест, Афина… Кто там ещё?

— Слишком поздно, — коротко ответил Арес.

Мне казалось, что мы прожили ещё один день, когда, наконец, решили вернуться домой. Увы, в нашем мире прошло слишком мало времени. В квартире было полно народа.

Женщина, стоявшая у трупа, резко вскинула голову.

— Вы здесь откуда взялись? Не поняла… — она обернулась и крикнула. — Кто сюда детей пустил?

— Они со мной, это мой сын, — к нам подскочила Марина Борисовна, в свете фонариков белая, как привидение.

— Вот как? Тогда проходите к соседям. Там с вами поговорят. Нечего вам тут делать. Давайте-давайте.

Нас быстро оттеснили в прихожую. Марина Борисовна схватила Сашку за локоть и не отпускала, пока мы не вышли на лестницу. Здесь было так накурено, что заслезились глаза.

— Мам, — Сашка склонился к матери. — У нас все нормально. Потом поговорим.

Марина Борисовна взглядом указала на дверь квартиры и испуганно глянула на сына.

— Ты?

Тот отрицательно покачал головой. У меня зазвонил телефон.

— Блин, отец! Я, наверное, пойду.

— Я тебя провожу, — бросил Сашка. — Мам, не уходи никуда.

— Я у соседей буду. Не задерживайся, — Марина Борисовна не сводила с нас глаз. — Ребят… Осторожней…

У калитки моего дома мы остановились и долго молча смотрели друг на друга.

— Саш, — я потянулась к нему. — У нас же все получится, да?

Он склонил голову, рассеянно ответил на поцелуй.

— Получится. До завтра.

Зайдя во двор, я ещё какое-то время смотрела через решетку Сашке вслед. От давящего чувства тревоги сердце стучало, как бешеное. Я боялась Сашкиной отрешенности — он что-то задумал и готовился к действиям. Поддавшись порыву, я вытащила телефон и набрала сообщение.

«Будь осторожен».

«Постараюсь», — ответил он.

Я сжала в руках мобильный и поспешила в дом.

Спать я легла поздно — никак не могла разобраться с домашним заданием. Мысли витали вокруг сегодняшних событий, и школьные проблемы типа двойки за невыученный урок казались такими ничтожными, что руки просто опускались. Но делать больше было нечего, поэтому я училась до победного конца. После усердных трудов уснуть получилось просто положив голову на подушку.

Кажется, прошло не больше часа, как меня разбудило странное ощущение. Поежившись, я пошарила по кровати, ища одеяло, и тут дом вздрогнул, словно бы покачнулся туда-сюда. В нашей местности сроду не бывало землетрясений. Замерев, я растерянно оглядела комнату. Занавески едва заметно дрожали — вот, собственно, и все, что могло подтвердить мои ощущения. Спустив ноги с кровати, я взяла со стола Камень Перехода. Он был холодным. И тут что-то произошло — с полки упал плюшевый кот, мигнула на столе выключенная лампочка, скрипнуло, поворачиваясь, компьютерное кресло. Сжав в ладони Камень, я забилась в угол кровати, и в тот же миг посреди моей комнаты появился Арес. Он стоял на коленях, опираясь на двуручный меч, каким становился его клинок, когда воин имел дело с крупным врагом. Лезвие, доспехи, начиная от шлема и заканчивая клепками на сапогах — всё, что могло сойти за металл, было белым. В комнате стало светло и жарко. Даже воздух вокруг Ареса, раскалившись, поплыл.

На мгновение я растерялась. Этой секунды оказалось достаточно, чтобы Арес стал Сашкой. Доспехи исчезли, уступив место его привычной одежде. Исчез и меч, и Сашка, потеряв равновесие, рухнул на пол. Я бросилась к нему.

— Саша, — прошептала, едва не сорвавшись на крик, вцепилась в его плечо, хотела перевернуть на спину, но он, опершись на руки, поднялся сам. Встал на одно колено, пошатнулся и глянул на меня. Внутри все похолодело — глаза напарника отливали серебром. По его виску, из-под волос, тянулась тёмная дорожка. Пересилив страх, я коснулась Сашкиной щеки. Он закрыл глаза, шумно вздохнул и, подавшись вперед, уткнулся лбом мне в плечо. От его тяжести я едва не упала назад, но вовремя схватилась свободной рукой за край кровати, другой обняв Сашку.

— Мы убили его, — едва слышно произнёс он.

— Кого? Зевса?

— Нет, другого.

— Кто «мы»?

— Я и фантом, — Сашку трясло. — Она появилась, когда… я почти проиграл.

— Ты ранен? Тебе нужно в Перехлестье!

— Я оттуда. Сейчас надо быть здесь. Слишком… тяжело…

Последнее слово Сашка буквально выдохнул и обмяк. Я осторожно выползла из-под него, не без труда перевернула на спину, быстро вскочила и, включив лампу, приступила к осмотру.

Кроме как пореза над виском, видимых ранений я не нашла. Когда положила руку ему на грудь, он дернулся и откинул голову.

— Прости, — прошептала я. — Больно?

— Нет, оставь так, — он поймал мою руку и положил себе на солнечное сплетение. — Дай мне время. Я очень устал.

Кивнув, я села на пол и прислонилась к кровати. Сашка, не открывая глаз, положил голову мне колени и отключился. Держа ладонь на груди напарника, я считала удары его сердца. Примерно на двухсотом я заснула сама.

Внизу что-то грохнуло, и я, вздрогнув, проснулась. Уже рассвело, и, значит, отец собирался на работу.

— Нам сегодня в школу? — сонно спросил Сашка.

У меня затекло все, что можно. Кое-как сменив позу, я ответила.

— Нет. Спи.

— А родители?

— Отец уезжает, мама в выходной спит допоздна.

Сашка сел, огляделся, сонно щурясь.

— Не ожидал, что окажусь у тебя, — он пригладил волосы, потрогал ссадину на виске.

Я, вскинув руки, потянулась и с пола залезла на кровать. Сашка снял куртку и лег рядом. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.

— Рассказывай, — шепотом попросила я.

— Я нашёл одного из Сильнейших, — тихо заговорил Сашка. — Помнишь, огромного ската в Перехлестье? Это его Соглядатай. С ним все получилось быстро — он огромен, но не слишком силён. А вот Сильнейший… Да, их не просто так называют. Это был не бой, настоящий ад. Он менял форму, не переставая. Я использовал свои возможности, но… Как-то не очень эффективно. Он истрепал меня. Думал, уже не вернусь. А потом появилась эта чертова сова.

— Сова? Та самая?

— Ну да, черно-белая. Она тоже начала менять формы — то сова, то дракон, то огромная змея. Это что-то фееричное. Мне надо было уйти в Перехлестье, но я хотел довести дело до конца. Сова все время крутилась возле меня. То ли прикрывала, то ли подставляла противника под удар. И я атаковал его. Сорвался, как почувствовал, что он проседает. Я хотел его убить, понимаешь? Забрать его силу, сознания, всё. А она… Она стала человеком, воином, как мы — сияющие доспехи, копье, круглый щит, шлем с таким хвостом на макушке… Чёрт, она попросту отшвырнула меня и сама добила эту тварь. И все досталось ей. У меня чуть крыша не поехала от ярости — мою добычу увели из-под носа. И… Я ушёл к тебе. Через Перехлестье, чтобы не сдохнуть.

Сашка перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Я просто мечтал её убить. Отобрать все, что она стащила у меня. Как собака, дерущаяся за объедки.

— Но ты же сдержался, — я положила руку ему на плечо. — Это куда более значимая победа.

Он погладил мою ладонь.

— Наверное, ты права, но я был на грани.

— А та… Тот воин? Кто она?

— Не знаю, но она чертовски сильный дух.

— Ещё один Сильнейший?

— Возможно.

Я приподнялась на локте и, резко развернувшись, схватила лежавший на столе телефон. Сашка недоуменно следил за мной.

— В чем дело?

— Погоди!

Я быстро вбила запрос в поисковике, перешла в раздел картинок. Пролистала несколько и, найдя подходящую, показала Сашке, который терпеливо ждал, тактично не заглядывая в мой телефон.

— Смотри! Похожа?

— Ну, — он нахмурился. — Да. Да, копье, щит, шлем…

— Саш, — я серьёзно посмотрела на напарника. — Это Афина.

Глава 6

Ярослав задумчиво смотрел на улицу. Рустам зевал и тер глаза. Сашка щелкал пальцем по бирке чайного пакетика, утопшего в кипятке, и хмуро наблюдал, как этикетка качается на ниточке. На улице было жуть как холодно, поэтому мы решили зайти в первое попавшееся на пути кафе. В воскресное утро мы тут оказались единственными посетителями.

— То есть один Сильнейший с твоей помощью грохнул другого? — Ящик посмотрел на Рустама, зевающего в очередной раз. — Выпей кофе, а?

— Мне нельзя, — машинально ответил тот.

— Аиду все можно, — меланхолично заметил Сашка.

Рустам встрепенулся.

— Точно же! Никак не привыкну, что здоров!

— Ты же вроде хромал? Кофе тут причём? — спросила я.

— Кофе из-за головы нельзя, — Рустам поднялся и пошёл к стойке делать заказ.

— Да он у нас развалина, — проводив напарника взглядом, выдал Ящик. — И когда мы увидим его суперспособность?

— Когда найдём очередного психа, желающего умереть, — вытащив из чашки чайный пакетик, Сашка бросил его на блюдце. — И да, я думаю, это был ещё один Сильнейший.

— Чудесно. Почему он тебя не убил?

— Потому что она тоже воин. Мы думаем, это Афина.

Вернувшийся Рустам грохнул чашкой с кофе об стол так, что мы подскочили.

— Точно! Афина! Вот почему она — сова. Это птица Афины, дочери Зевса!

Мы с Сашкой переглянулись.

— Получается, она — воин и тоже ребёнок Зевса, который вышел из-под контроля и стал его противником, — заключила я. — Хорошо. Тогда вопросы. Как она стала Сильнейшей? И зачем ей жезл Гермеса?

— Жезл открывает проход в мир духов из Перехлестья и обратно, — сказал Ящик. — Но духи и так резво шастают в наше пограничье. Вряд ли он ей нужен для этого.

— Может, она не хочет, чтобы мы имели возможность выйти в мир духов? — предположила я.

— Я могу перетащить вас туда и без жезла, — Сашка пожал плечами.

— Чего бы вы там ни говорили, она натравливала на нас центурионов, — напомнил Ящик. — Вряд ли эта штучка — наша союзница.

— Надо с ней поговорить, — заявил Рустам. Мы втроём недоуменно посмотрели на него. — Что? Попробовать же можно…

— С Зевсом вот доболтались, — проворчал Ярослав.

— Сомневаюсь, что она на его стороне. Зевс же хочет убить её с помощью Ареса, — я отпила чай, взяв секунду на раздумья, и продолжила. — А если она дочь Зевса, то наполовину человек и, наверное, не такая бессердечная, как её отец. Она же спасла тебя, Саш. Помогла убить Сильнейшего и сознание его пожрать не дала, иначе бы ты точно слетел с катушек. Вряд ли Афина действует неосознанно. И помните, она появляется в Перехлестье, как иллюзия. Может, с этой иллюзией и надо пойти на контакт?

— Эта иллюзия на меня напала, — капризно напомнил Ящик. — И на тебя тоже.

Сашка поддержал его.

— С чего ты взяла, что она, будучи наполовину духом, не растеряла все человеческое? Я поглотил сознание Спрута и почти забыл себя. А она… Она явно не первого фантома убила.

— Ну, тебя же она не убила. А могла бы.

Сашка снова пожал плечами.

— Я опасаюсь её. Духи — коварные твари. Но, думаю, рискнуть можно. В Перехлестье нам рисковать нечем. Нападет снова — отошлем в мир духов. Как считаете?

Мы согласно закивали, и, решив не ждать другого удобного случая, отправились искать укромное место для сиюминутного выхода. Место было найдено за зданием кафе, у мусорных контейнеров.

— То подворотни, то мусорки, — ворчал Ярослав. — Как бомжи какие-то, честное слово.

Щелчок — и нас выбросило на берег горного озёра. Привычные к фантастическим пейзажам чужих снов, мы все же потратили несколько секунд, оглядываясь по сторонам. Вокруг долины, уютной и красочной, высились сизые горы с белоснежными шапками. Темно-синие воды озера, лоскутом бархата лежащего посреди изумрудного луга, не отражали ни белесого, тусклого неба, ни скалистых гор, ни нас. Гермес коснулся носком сапога неподвижной глади и, потеряв равновесие, чуть не свалился в воду, хотя на поверхности не появилось даже ряби. Арес поймал напарника за руку.

— Будь добр, не лезь, куда не следует.

Гермес, растопырив крылья, недовольно посмотрел томк в спину и, скорчив, рожу беззвучно передразнил. Аид, шедший следом, кашлянул, стараясь не рассмеяться. Хорошо, что он не застал время, как эти двое кромсали друг друга.

— Как мы будем её искать? — спросила я.

— Она нас сама найдёт рано или поздно, — Арес, остановившись, поправил шлем, и огляделся. — Обогнем озеро и пройдём через перевал.

На противоположном берегу водоема нам попался одинокий дух. Зато у перевала шатались несколько заблудших. Я забралась на уступ и вела бой оттуда, поэтому первой заметила кружившую в вышине птицу.

— У нас гости! — крикнула я, стрелой указывая в небо. Арес стряхнул с побелевшего меча остатки духа и вскинул голову.

— Гермес, не взлетай и держи посох покрепче.

— Нет проблем.

Я осталась на уступе, держа лук наготове. Парни тоже не спешили убирать оружие. Огромная сова по спирали спускалась вниз. Потом заложила крутой вираж, боком пролетела меж скал и на мгновение скрылась из виду. Воздух едва ли не звенел от напряжения. Мы все понимали, что в любой момент можем лоб в лоб столкнуться с врагом, по силе превосходящим Спрута в десятки раз.

Сова появилась впереди, в узком проходе между скал. Одно её крыло коснулось земли и словно бы слилось с ней. Очертания птицы поплыли, будто её отгородила от нас серая мгла, которая внезапно потемнела и сгустилась, обретая новую форму.

И мы увидели Афину.

Девушка, лет на пять старше нас, расправив плечи, сжала в одной руке длинное золоченое копье, а другой подняла круглый, испещренный знаками, сияющий щит. Вскинула голову, увенчанную шлемом с высоким красным хвостом на макушке, оглядела нас мерцающими в свете тусклого солнца глазами и натянуто улыбнулась.

— Здравствуйте, воины. Я так давно не видела людей, что не знаю, как говорить с вами.

Мы напряженно молчали. Она прислонила копье к скале, рядом поставила щит, а следом сняла шлем. Волосы, темно-русые, волнистые, невероятно роскошные, упали на узкие плечи. Афина тряхнула своей гривой и повернулась к нам. Она оказалась настоящей красавицей — светлокожая, синеглазая, с идеальными чертами лица древнегреческой богини. И, несмотря на то, что каждый из нас знал — это красота фантома, застывшая навеки в нереальности — мы дружно разинули рты. Гермес присвистнул.

Девушка двинулась к нам. В ушах зазвенело, тихо, но навязчиво. Не успела я сообщить об этом Аресу, как на меня сверху посыпались мелкие камни. Вскинув голову, я сжала зубы — на скалах над нами рассаживались центурионы всех форм и расцветок. Незнакомка привела свиту.

— Не беспокойтесь. Теперь они не нападут на вас, — девушка посмотрела на меня и уточнила. — Пока я здесь.

— Кто ты? — Арес поднял меч. — И что тебе нужно?

— Ты знаешь, кто я, — она говорила ровно, спокойно и… как-то механически, словно растеряла весь запас эмоций.

— Может, не стоит лезть в наши мысли? Мы для начала просто хотели поговорить с тобой.

— Прости, Арес.

Звон в ушах оборвался. Аид, непривычный к воздействию, помотал головой.

— Я лишь недавно вспомнила, кто я, — девушка посмотрела на меня. — Благодаря вам я вернула те толики человеческого, что утратила, оставшись навечно в мире духов. Мне многое нужно вам рассказать, а времени у нас мало, — она приложила руку к груди и чуть склонила голову. — Я — Афина, первый ребёнок Зевса и первый воин столетия. Я — одна из двух оставшихся Сильнейших мира духов. И цель у меня одна — я хочу уничтожить своего отца.

— А он — тебя, — отозвался Арес. Насчёт личности незнакомки мы почти не ошиблись.

— Это предсказуемо. Мы — давние враги. Он отнял мою человеческую жизнь, — над нашими головами заворчали монстры. Афина склонила голову набок, будто прислушивалась к ним. — Нам нужно торопиться. Зевсу легко понять, что мы действуем сообща.

— Мы не действуем сообща, — холодно поправил её Арес. — И мы, если ты не заметила, тоже твои враги.

— Это очевидно, — она выпрямилась. — Но сейчас разговор не о том. Зевс занят в вашем мире. И пока он там, я могу обмануть его Соглядатаев и уделить вам время. Арес, если ты откажешься слушать меня, тебя ждёт тяжёлая участь бездумного раба нашего отца. Он лишит тебя всего, что дорого тебе, как человеку. Он изувечит твою душу, разворотит твой разум, сделает из тебя монстра, а потом легко подчинит себе. Мы не должны этого допустить.

— Зачем ему я?

— Чтобы провести духов в мир людей. Но, позволь, я начну сначала. Мне многое нужно вам поведать, и, возможно, это не последняя наша встреча. Лучше держать Зевса в неведении. Поэтому я прошу остальных воинов избегать его общества. Ему ничего не стоит увидеть ваши мысли.

Я, наконец, опустила лук и процедила.

— Легко сказать.

— И все же… От вас зависит, как много я смогу вам поведать прежде, чем он поймёт, что теперь я… изменилась.

Арес крутанул меч и, всадив его в землю, к моему удивлению, сел.

— Мы готовы тебя выслушать.

Гермес, вскинув брови, удивленно посмотрел на напарника.

— Ты уверен, что стоит так расслабляться?

— А кто сказал, что я расслабился? — сухо спросил Арес. — Делайте, что хотите, мне удобнее так.

Подумав, я села на край уступа и, положив под руку лук и стрелы, свесила ноги вниз. Аид, не выпуская вилы, присел на валун. И только Гермес остался стоять с посохом наизготовку.

Афина некоторое время смотрела на него, потом опустилась на землю и скрестила ноги.

— Можешь начинать, — произнес Арес. — Мы все внимание.

Афина на мгновение закрыла глаза, а когда распахнула их, они потемнели, став по-человечески ясными.

— Я начну с давних времён, — заговорила она голосом мягким, успокаивающим. — И попытаюсь не упустить ничего. Многое за годы рабства истерлось из моей памяти, но вехи я не забыла.

Я родилась давно… Так давно, что вы изучаете историю моего народа по черепкам в песке. Наша семья жила скромно, но мы никогда не испытывали нужды. Мать наша была тихой и ласковой, отец — трудолюбивым и решительным. У меня был младший брат, но он быстро перегнал меня в росте и достижениях. Мать очень гордилась им, его имя никогда не сходило с её уст, и не напрасно. Брат всюду был первым — в мирных ли соревнованиях, в военных ли состязаниях. Я не стремилась на него походить. Я знала своё место и старалась вести себя тихо и быть покорной, как мать. Работа по дому не отнимала много времени, а мне было очень интересно наблюдать за окружающими. Именно благодаря своей внимательности, я стала замечать, что мой отец разительно отличается от остальных жителей нашего селения. Огонь в очаге разгорался от одного его прикосновения. Все соглашались с ним и никогда не спорили. Он всегда получал то, что хотел, почти ничего при этом не делая, но никогда не требовал больше, чем нужно было нам для жизни.

Однажды мой брат, ему тогда не было и десяти, залез на крышу нашего дома, чтобы снять гнездо шумевших там птиц. Птицы накинулись на него, и брат, не удержавшись, сорвался. Но ему повезло — он не разбился. Завис в воздухе и опустился на землю, как если бы знал тайную магию. Птицы с переломанными крыльями рухнули у его ног. Брат был очень напуган, а отец стоял у колодца и смотрел на него так пристально, словно пытался увидеть его душу. Он подошёл к своему сыну и сказал: «Ты слишком слаб, чтобы оступаться». И тогда я поняла, что мы совсем не знаем нашего отца. Брат истолковал его слова по-своему и стал тренироваться ещё усерднее. Мы быстро забыли о произошедшем.

Афина прикрыла глаза. Мы слушали её, затаив дыхание.

— А потом умерла мать. Ничто не предвещало беды. Мы легли спать, в доме погас свет, а когда вернулось солнце, её уже не было с нами. Отец пропал на следующий же день — исчез на долгие годы.

За это время мы с братом поняли, что и мы сами не совсем обычны. Брату не было равных в сражениях. Он ещё не успевал взмахнуть мечом, а противники падали к его ногам и бились в конвульсиях. Я же научилась влиять на людей. Нас к себе забрала тётка, родная сестра моей матери, женщина простодушная и глупая, невидящая ничего дальше своего носа. Но она была добра к нам. Вот только её муж… Он все время ворчал, ругал нас, хотя чаще доставалось мне… Я не понимала, почему он так зол на меня, что я ему сделала… И однажды он, воспользовавшись тем, что дома, кроме нас, никого не было, попытался взять меня силой. Брат был на тренировках, и как я ни кричала, никто меня не слышал. Я хотела, чтобы этот человек оставил меня, убрал свои руки, исчез из моей жизни. И внезапно он отстранился, глянул на меня пустым взглядом и ушёл. Как был — со спущенными штанами и без рубахи. Он шёл по селению, шёл по полям и дальше, к краю земли. И так и исчез, и не вернулся больше. После этого тётка вышвырнула нас на улицу, бросив в наши спины проклятья всему роду. Её слова нас не пугали — мы постепенно осознавали свою силу, а с ней лишались страха.

Брату ничего не стоило найти нам жильё. Он уже тогда мог всё.

Сначала мы жили вдвоем, потом брат полюбил девушку, назвал её женой и привел в наш дом. У них родился сын, а я всегда была рядом. О подвигах брата слагали песни, он получил приглашение в город, к военноначальнику. Но мы так и не собрались в путь — жена моего брата умерла. Так же, как и наша мать — тихо, во сне, рядом с мирно спящим маленьким сыном. Не успел её труп остыть, не успел брат запечатлеть последний поцелуй на её челе, как явился отец.

Мы не хотели его слушать, мы гнали его прочь. Брат был в отчаянии. Он тогда потерял часть своей души и, может быть, поэтому, оказался столь неосмотрителен, чтобы…

Афина замолчала, повернула голову в сторону, едва заметно зашевелила губами. Я посмотрела на Ареса — он был готов схватить меч, но медлил. Сильнейшая кивнула и, обведя нас пустым взглядом погруженной в транс богини, продолжила.

— Отец открыл нам тайну нашего наследия. Что мы не люди, а почти боги. Что должны защитить людей от злых духов. Брат жаждал мести — за мать и за жену. Боль гнала его в темноту, а я покорно следовала за ним. Брат оставил сына на попечении родителей своей возлюбленной, и мы ушли в Перехлестье. Там я впервые взяла в руки оружие, ощутила его тяжесть и свою власть. Для слабой девушки это было счастьем. Отец вместе с нами нашёл и убил двух могущественных духов. Они слились с нашим оружием и силой, дав нам возможность использовать свет, мою силу, и тьму, силу Ареса, в Перехлестье. Мы надолго задержались здесь, тренируясь быть бессмертными. И позже возвращались сюда так часто, как могли.

Так мы стали воинами столетия.

Мы не задавались вопросом, какую роль сыграл отец в гибели наших близких. Мы слепо верили ему, в его полную преданность нашему миру, в его борьбу против своих кровожадных собратьев. Мы мнили себя героями, а его — богом. И тем легче ему было влиять на нас. Сначала словом, потом разумом. Я…

Центурионы над нашими головами заворчали, засуетились. Афина замерла на мгновение и ровно, как и вела рассказ, без эмоций ответила.

— Я должна уйти. Он вернулся в мир духов. Увидимся снова, когда он уйдет.

— Как ты… — Арес вскочил. — Как ты избавилась от его влияния?

— Избавилась? — она вдруг грустно улыбнулась. — Я расскажу об этом позже. Не теряй рассудка, Арес.

Она отвернулась, подобрала оружие и, вскинув копье, растворилась среди скал так быстро, словно её и не было вовсе. Центурионы же взмыли вверх. Одни исчезли так же, как и их Сильнейшая, другие разлетелись в разные стороны.

— Ничего себе, сказочка, — Гермес покачал головой. — Пока с версией Зевса не особо расходится.

— Так сила нашего оружия — от духов? — я с сомнением оглядела свой лук. — Шедеврально.

— Это ещё раз доказывает, что духа может убить только дух, — веско заметил Аид. — Слушайте, они так много сделали, Арес и Афина. И как она, такая… Решила противостоять Зевсу? Она же такая… Девчонка…

— Этой девчонке несколько тысяч лет, — усмехнулся Гермес. — Закатай губу.

— Я… Я и не думал, что за бред? Просто она…

Арес резко поднялся и выдернул меч из земли.

— Она — уже не человек. Не стоит забывать об этом.

Аид опустил глаза и ничего не ответил.

— Идём вперед, — Арес прошёл мимо него, чуть задев напарника плечом. — Поищем заблудших. Неизвестно, сколько духов Сильнейшая таскает с собой. И вряд ли они упустят шанс поохотиться здесь на спящих.

Всю следующую неделю Афина появлялась в Перехлестье каждый наш выход, но ей почти ничего не удавалось рассказать нам. Она исчезала, порой даже не предупредив, что собирается уйти, и под печальный вздох Аида мы шли ловить духов, которых в Перехлестье развелись немерено.

Зевса за это время мы не видели вообще, чему были несказанно рады. Я наконец-то начала заниматься с репетитором по химии, и мне все казалось, что устаю я теперь именно из-за этого, а не от непрекращающихся боев с толпой духов, как если бы на нас снова охотился Спрут.

В субботу мы договорились уйти сразу после учебы, но Рустам задерживался, и мы нарезали круги по школьному двору, благо погода стояла весенняя. Светило солнце, небо было густо-синим, а ветер стих. Я держала Сашку под руку, Ящик шагал рядом, что-то насвистывая себе под нос. Телефонный звонок вывел всех троих из задумчивости.

Сашка глянул на экран.

— Мама, — и нажал «Принять». — Да? Что случилось? Все нормально?

Он остановился и сделал нам знак идти дальше. Я обернулась и бросила на него встревоженный взгляд.

— Рустам на горизонте, — предупредил Ящик.

Рустам не просто шёл — бежал, несся, счастливый, что может так скакать по лужам.

— Привет! Идем?

— Ты как на свидание летишь, — заметила я, улыбнувшись.

Рустам смутился, пригладил взъерошенные волосы, одернул куртку.

— Ну, я… Просто…

— Да знаем мы, что ты от Афины без ума, — Ящик покачал головой и хлопнул покрасневшего Рустама по плечу. — Только завязывал бы ты переться по врагу.

— Афина — не враг! — с жаром ответил Рустам.

— Ага, до поры, до времени.

К нам подошёл Сашка.

— Что случилось? — спросила я.

— Бабушка болеет, — он спрятал телефон в карман. — Опять мигрени. Лежит второй день.

— И что же теперь? Кто ей поможет? Иннокентий?

— Она с ним не в ладах с нашего визита. Мать думает ехать к ней.

Я кивнула.

— Так лучше для них обеих.

— Согласен. Может, помирятся, — Сашка достал Камень. — Хотя, зная их… Вряд ли бабушка будет рада такому визиту. Ладно, пошли.

В этот раз мы оказались… в аэропорту. За нами высилось серое здание терминала, впереди тянулись взлетно-посадочные полосы, а по правую руку застыли огромные самолёты. Под одним, у шасси, шастал бесформенный дух. Пока мы ловили его, из того же самолёта прямо на нас вывалился заблудший. Покончив и с ним, мы стали озираться по сторонам.

— Вон, — я луком указала на небо. — Летит.

Афина перекинулась ещё в воздухе и, приземлившись на обе ноги, направилась к нам, по дороге скидывая оружие. Центурионы, прибывшие с хозяйкой, рассаживались на крыльях самолётов.

— Времени мало, — опускаясь перед нами на землю, произнесла Афина. — Я не сомневаюсь, что Зевс, узнав о гибели третьего Сильнейшего, что-то заподозрил. Думает, я готовлюсь бросить ему вызов.

— А ты готовишься? — спросила я.

— Это цель моего существования. А теперь к делу, — Афина прикрыла глаза, будто вспоминая, на чем остановилась в прошлый раз. — Мы начали подозревать, что отец обманывает нас далеко не сразу. Пока мы оставались людьми, он не мог подчинить нас как духов или забрать волю, как у обычных людей. Поэтому он сказал, что мы должны убить того, кто забрал нашу мать и возлюбленную Ареса. Мы были готовы. Мы жаждали настоящей битвы. И она состоялась.

В мире духов вместе с отцом, который почти не участвовал в сражении, мы схлестнулись с Соглядатаями одного из Сильнейших. Обоих убил Арес, и Зевс позволил ему забрать их сознания. Арес ещё не понял… Так никогда и не осознал, что именно в тот момент капкан щелкнул. Он перестал быть человеком. Отец учил его менять форму, пожирать низших духов, сражаться с высшими и постепенно, ширя его жажду, Зевс окончательно превратил моего брата в свое чудовище. Я цепенела от безудержной, сумасшедшей, нечеловеческой ярости Ареса, но наивно полагала, что, когда брат победит Сильнейшего и отомстит за наших близких, он успокоится и вновь станет собой.

Он не просил помощи, а я не знала, что она ему нужна.

Однажды Арес, будучи в мире людей, повздорил с кем-то из старших по чину и без промедления убил его. Просто, одним ударом. Брата пытались поймать, но он отправил к богам еще десятерых и исчез. Ушёл в мир духов, чтобы никогда оттуда не возвращаться. Бросил меня, подчиненных и своего сына. На мои мольбы о помощи наш отец говорил, что это необходимость. По-иному полукровке с Сильнейшими не справиться, и коль он опасен в нашем мире, то пусть лучше остаётся в мире духов.

Афина замолчала. Опустила глаза, зажмурилась.

— Арес погиб в битве с одним из Сильнейших, — её голос стал низким, сиплым. — На тот момент я уже понимала, что Зевс использовал нас. Понимая, что одной мне с ним не справиться, я начала искать детей других духов. Зевс говорил, что некоторым фантомам удавалось выжить в мире людей, как и ему. Я чувствовала их, ощущала мощь полукровок. Я открыла им нашу тайну, Перехлестье и бессмертие. Ни один не отказался от своей силы. Каждый осознавал, что он не просто человек. Каждый терял близких схожим образом, во сне, и мы пришли к выводу, что в гибели их были замешаны те из наших родителей, кто не был человеком.

Мы создали Камень Перехода, объединивший наши силы. Напитали оружие светом и тьмой. Однако, никому, кроме меня, не удавалось самостоятельно выходить в мир духов. Тогда я отдала часть своей силы, чтобы оживить посох Гермеса, но сама утратила возможность ходить между мирами.

Мы могли открыть проход в мир духов, но чувствовали, что ещё недостаточно сильны для решающей битвы. Те, кто обзавелся детьми, ощущали, что даже будучи младенцами, те тянулись к Камню. Даже маленький сын моего брата таскал Камень из моей сумки и засыпал только с ним, из-за чего по ночам хлопали двери и ставни, и мелкая утварь взмывала к потолку.

Она качнула головой.

— Как этого боялись люди… Как искали ведьм и демонов под нашими кроватями… Уже тогда мне стоило подумать, как сокрыть силу нашей крови. Увы, я не допускала, что люди могут быть опасны для нас. Родители жены моего мужа, до поры добрые и внимательные, после поступка Ареса стали с недоверием относиться ко мне, замечать любую мелочь, что, по их мнению, могла быть даром демонов. Камень попал в их руки.

Той же ночью в дом пришли воины и увели меня. Я оказалась в жуткой норе с толпой вшивых проходимцев. Я сумела повлиять на них. В первую ночь они меня не тронули. Но я не была столь сильной, как Арес. Я не пожирала поверженных фантомов. Тот бой я проиграла.

До суда меня держали в норе целую декаду. А когда вывели оттуда, я едва могла передвигать ногами. Не знаю, пытался ли найти меня кто-то из воинов столетия. Переброса тогда ещё не было, мы не могли общаться друг с другом.

На суде я увидела Зевса. Вся наша деревня собралась, чтобы смотреть, как пытают то, что от меня осталось. Отец выждал до первого моего крика. А потом все замерли, и он подошёл ко мне, снял веревки, убрал цепи, протянул руку и сказал: «Не все люди нуждаются в твоей защите». Я не желала им зла и не собиралась мстить. Я просто ушла из их мира вместе со своим отцом. Я… — она замолчала и склонила голову набок.

Центурионы заворочали крыльями, загалдели на разные лады.

— Жаль, но мне пора. Держите мысли на замке.

Она исчезла, а мы все ещё сидели, ошеломленные её рассказом.

— Это Зевс так настропалил жителей деревни? — спросил Гермес.

— Думаешь, за людской жестокостью всегда стоят демоны? — Арес поднялся и надел шлем. — Вспомни себя.

Гермес отвернулся, ничего не ответив.

Глава 7

Мы целовались в раздевалке. Звонок давно прозвенел, но мы так удобно устроились за рядами курток, что не имели никакого желания идти на урок.

— Саша, — выдохнула я ему на ухо, когда он, оторвавшись от моих губ, поцеловал меня в шею. — Саша, мы опоздаем.

— Все равно.

— Ребят, я, конечно, извиняюсь… — Сашка замер и сжал меня так, что стало трудно дышать. Я покраснела до корней волос, попыталась высвободиться, но куда там…

Заставший нас врасплох Ярослав, тактично изучая потолок, доложил.

— У нас проблемы.

— Какие ещё проблемы? — проворчал Сашка, отпуская меня.

— Пошли. Увидите.

— Сейчас сказать не можешь?

— Кхм… Ну… Там твой отец в класс пришёл.

Мы как-то мигом остыли. Сашка выпрямился, одернул рубашку, пригладил волосы.

— Зови его Зевс, ладно? Не сдалось мне такое родство. Идем.

Голос Иришки был слышен уже на подходе к кабинету.

— На двое суток мы едем на базу, в красивейшее место! Вы представляете, какая это будет поездка! И всего по тысяче рублей с человека. Благодаря владельцу этой базы, замечательному Захару Александровичу, помощнику нашей школы, филантропу и просто потрясающему человеку… Это настоящий сюрприз!

Иришка, румяная, радостная, баламутная, скакала перед доской, где были развешены фотографии некого действительно красивого места — ели, дома из сруба, живописный пруд. Одноклассники галдели, восхищались, разглядывая розданные им буклеты. Зевс стоял у окна, перед учительским столом и, скрестив руки на груди, в упор посмотрел на нас.

— Меня вряд ли родители отпустят, — грустно заметила Лиза.

— И меня, — по классу пронеслись вздохи самых несчастных. Тех, кому родители уж точно должны были доверять, но продолжали держать на коротком поводке, выдумывая какие-то страшные обстоятельства, в которые могло вляпаться их гиперответственное чадо.

— Нет ничего проще, — Зевс пожал плечами. — Я могу поговорить с вашими родителями и убедить их в полной безопасности поездки. Подумайте, какие воспоминания в выпускном классе у вас останутся от подобного отдыха.

Сашка посмотрел сначала на Зевса, потом на одноклассников.

— Зачем? — резко спросил он, и все замолчали, замерев и уставившись в одну точку точно перед собой. Ящик присвистнул, оглядев застывший класс.

— На ЕГЭ бы так.

— Это мой вам подарок, всего лишь, — Зевс снова пожал плечами. — И, поверь, до твоего замечания я не изменил ни единой мысли твоих одноклассников. Им и правда очень нравится идея отправиться на отдых всем классом. Разве ты не хочешь в этом поучаствовать? Почувствовать общность с теми, кто так долго составлял тебе компанию?

— Мне не нужно их общество. А им — твоё предложение. Оставь их в покое.

— Я не сделаю им ничего плохого, — Зевс улыбнулся. — Если ты не забыл наше условие.

Нас снова загоняли в угол. Сашка сжал кулаки, оглядел своих одноклассников.

— Я все помню, — и глухо добавил. — Только они не должны знать, что ты мой отец.

— Прекрасно, — Зевс кивнул, и ребята продолжили галдеть, а Иришка восхищенно болтать.

— Саша, Аня, Ярослав, а что вы думаете? — классная обернулась к нам, будто только заметила. — Едете с нами?

— Едем, — мрачно ответил Ящик. — Отличная идея.

Поездка была запланирована через две недели, и за все это время Афина ни разу не появилась в Перехлестье. Было много духов, прорва заблудших, десятки центурионов, но Сильнейшая будто забыла о нас. Или того хуже — её убил Зевс.

— Я пойду в мир духов и найду её там, — сказал Сашка после нескольких дней тишины. — Время не терпит.

— Этого нам ещё не хватало, — возмутилась я. — Ты и в прошлый раз был слишком близок к провалу, да и Зевс может заметить, что ты бродишь, где не следует. Не надо компрометировать единственную нашу союзницу. Я уверена, придёт время, и она появится.

Сашка на удивление быстро согласился. Бой действительно дался ему тяжело. И дело было не в ранениях. В мире духов, как говорил Сашка, он фактически переставал думать, как человек.

В субботу утром мы выехали к базе. В автобусе царил настоящий праздник — все фотографировались, распевали песни, вспоминали десять лет учебы, а мы втроём сидели в конце салона, хмурые и настороженные.

Настя на нас обиделась. На меня — что вела себя отстраненно, на Ящика — что не сел с ней, хотя они вроде бы говорили, что только друзья. И теперь я, наблюдая, как Настька веселиться с Катей, Максом и Лизой и изредка бросает на нас возмущенные взгляды, чувствовала себя потерянной. Я тоже хотела быть весёлой и беспечной, не думать о чертовых фантомах, готовых сожрать сознания моих близких, не играть в сложные, замудренные, жестокие игры Сильнейших.

— Быстрее бы грохнуть Зевса, — будто прочитав мои мысли, сказал Ящик и отвернулся к окну. — Надоел уже этот груз.

Я мельком глянула на Сашку. Как он ещё не свихнулся? После гибели Дэвида он изменился — стал спокойнее, сдержаннее. Или так на него повлияла Афина и её история? Я положила руку на его колено, он накрыл мою ладонь своей.

— Мне страшновато, — тихо произнесла я.

— Мне тоже, — в тон ответил Сашка. — Но это ничего не меняет.

— Классно успокоил.

Он слабо улыбнулся.

— Я всегда найду способ увести тебя в Перехлестье.

— Если бы дело было только в этом…

— Мы сможем защитить остальных. И от фантомов, и от… меня.

— А кто защитит тебя?

Под гул и крики прошла вся дорога. Миновав мост через незаметную речушку, мы остановились около огороженной территории базы отдыха. За импровизированным частоколом поднимали тяжелые лапы вековые ели. До першения в горле пахло хвоей.

Ворота нам открыл охранник в чёрной форме. По песчаной дорожке мы всей гурьбой потопали за Иришкой. Классная и сопровождающая её завуч по воспитательной работе на плане нашли наш домик. Домик оказался огромным двухэтажным коттеджем с застекленной верандой, холлом с футбольное поле, электрическим (в целях безопасности, конечно) камином, невероятной красоты картинами на стенах и дорогущей мебелью. Чего стоил только велюровый угловой диван, на котором уместилась добрая половина класса.

Экран домашнего кинотеатра занимал третью стену. Музыка загрохотала, стоило кому-то из одноклассников добраться до пульта. На столе, у веранды, теснились закуски. Конечно, были у нас личности, которые так жили всегда, но тут они оказались предоставлены сами себе и могли развлекаться, как душе угодно. Ну, почти так — завуча со счетов никто сбрасывать не собирался.

Короче, радовались все. Кроме нас. Ящик не вытерпел нашего угрюмого молчания и ушёл к фоткающимся на фоне медвежьей шкуры Насте и Максу. Сашка подпирал стену, хмуро оглядывая холл.

— Шикарно, ничего не скажешь, — заметила я. — Как он это все заполучил?

— Подменил чью-то жизнь, — то ли спросил, то ли ответил Сашка. — Пойдём, поедим? Не отравит же он нас.

— Слишком заурядно для фантома.

Ящик уже закусился с Артёмом. Последнему покоя не давал тот факт, что Настька забыла его до неприличия быстро. Парни уже перешли на повышенные тона, когда вошёл Зевс. Мигом настала тишина. Все взгляды обратились к нему.

— В гостях не нужно ссориться, — благородно заметил хозяин.

Ящик с неприязнью глянул на Артема и, хмыкнув, отошел к нам. Зевс пожелал всем хорошего отдыха и сообщил, что в соседней комнате есть бассейн. Про это дело, конечно, все прочитали в буклетах, поэтому девчонки стремглав бросились наверх, в комнаты, разбирать сумки и доставать купальники.

Зевс двинулся было к нам но, посмотрев на Сашку, прошёл мимо, на веранду.

Сашка вздохнул, взял стакан с соком и отправился следом.

— Ты куда? — я схватила его за руку.

— Он позвал, — сухо бросил Сашка.

Ящик, проводив напарника взглядом, кивнул мне.

— Пошли купаться?

— Не хочется что-то.

— Ты такая напряженная, как на поле боя.

— А разве это не поле боя?

— Не наше, — Ящик протянул мне руку. — Пошли. Смысла нет здесь торчать.

С этим я не могла не согласиться.

В бассейн я не полезла — даже переодеваться не стала. Села у стойки с напитками и наблюдала, как бесятся одноклассники. Время шло — Сашка не приходил. Я вернулась в холл и нашла его на веранде, одного.

— О чем говорили?

— Как всегда, — Сашка, не мигая, смотрел на лужайку перед домом. — Что он может научить меня брать от жизни все, объяснит, как защитить себя и близких. Он говорит высокопарными фразами про ответственность и чувство долга, словно начитался комиксов про супергероев. Он словно не хочет понимать…

Сашка помедлил, склонил голову набок, в точности, как Афина, будто к чему-то прислушивался.

— Не может понять, что я не хочу влиять на людей. А я… Я не знаю, как использовать свои силы. Не забуду же я о них и не заброшу.

— У тебя есть и другие способности. Телекинез, чужие знания, опыт. Ты, в конце концов, сильный, смелый и целеустремленный, — я развела руками. — На край затянешься в латекс, напялишь красные трусы и будешь ловить воров, бандитов и злодеев.

Но Сашка меня не слушал.

— Он знает, что мать ездила к бабушке. Знает, что я… — он осекся. — Об этом потом.

Я шагнула вперед и прижалась к нему.

— Пойдём наверх.

Он обнял меня за талию и стал покачиваться в такт музыке.

— Там нет отдельных спален.

— Ты же умеешь запирать двери силой мысли, — насмешливо заметила я.

— В некоторых ситуациях очень сложно сосредоточиться.

Я отстранилась и, отступив назад, потянула напарника за собой.

— В случае опасности уйдём в Перехлестье! Ты сам обещал.

* * *

Я проснулась от гула голосов. В коридоре громко переговаривались мои одноклассники. Я потянулась, скинула одеяло, поправила одежду и, зевая, пошла к двери.

— Чего опять случилось? — в коридоре, действительно, столпился весь класс. И те, кто был ближе к комнате, недовольно уставились на меня.

— Вот и Львова! — крикнула Катя, хватая меня за руку и вытаскивая в коридор, в толпу. — Её с нами тоже не было!

Растолкав народ, передо мной явился очень злой Макс.

— Ты где была последние два часа?

— В комнате этой спала, — я тряхнула лохматой головой и недовольно посмотрела на старосту.

— Ясно с кем, — многозначительно заметил Копылов. Я показала ему средний палец.

— А по существу? В чем дело-то?

— У меня из рюкзака тринадцать тысяч пропали! — выпалил Макс. — Все!

— А за каким фигом ты столько налички в рюкзаке таскаешь, баклан?

— За языком следи! Это деньги с тех, кто раньше не сдал на поездку! Мне их Иришке отдавать, а их нет!

— А ты на меня не ори, — я отпихнула его с дороги. — Очень делу поможет стоять тут и орать.

— А любовник твой где, а?

В коридоре повисла тишина. Мне стало смешно.

— Макс, у тебя спермотоксикоз, что ли? За всеми бегаешь и свечку держишь?

— Мать твою, Львова, я серьёзно! — Макс обернулся и отчитал в голос засмеявшегося Ярослава. — Ящик, я у тебя помощи просил, а ты ржешь!

— Хоббит, ну! Да не брал он твоих денег!

— Так ты на Сашку думаешь? — я скрестила руки на груди и презрительно посмотрела на Макса. — По какой причине?

— А кому ещё они нужны? И остальные все в бассейне были, кроме него и тебя.

— Шедеврально, Шерлок.

— Где его вещи? Надо обыскать просто, — предложил кто-то.

— Обыскивайте тогда уж всех, — зевая, заметил Ящик. Он не воспринимал Макса всерьез.

— Откуда Львова вышла, там и его спальня.

— Копылов, вы же в одной селились?

— Ну да.

— Пошли смотреть!

— Вы не обнаглели ли? — но меня никто не стал слушать. Народу надоело отдыхать — им хотелось зрелища.

Когда я протолкалась к кровати, Макс, держа в одной руке Сашкин рюкзак, потрясал перед толпой конвертом с деньгами.

— Я же сказал! Я что же, врать буду? Наговаривать? Все видели, откуда я деньги достал?

— Что тут происходит?

По толпе пронёсся гул.

— О, вор объявился.

— У кого ещё что стащил?

— Навешать ему надо, как следует.

Сашка прошёл к кровати, бросил хмурый взгляд на Макса.

— Ты рылся в моих вещах?

— А ты в моих? — Макс ткнул Сашке под нос конверт. — И украл деньги! Общие деньги!

Сашка пристально посмотрел на Макса и ничего не ответил.

— Если ты совсем без денег, попросил бы, мы б тебе скинулись, — продолжал староста. — А ты просто… Вор.

— Макс, да ему явно подбросили, — начал было Ярослав.

— Кто? Ты? — подал голос Артем. — Вас обоих на место поставить надо. Давайте, парни, берите этого вора и подельника его, сейчас посмотрим…

Сашка протянул руку.

— Отдай рюкзак, Максим.

— А фиг тебе, — Хоббит, чувствуя поддержку, кинул рюкзак Артему.

— Да что вы как дети, — рявкнул Ящик.

Артем злорадно глянул на Ярослава и, перевернув рюкзак, вытряхнул на пол все содержимое.

— Ну и помойка!

— Артем, хватит, — вступила в перепалку я.

— Ань, подожди, — Сашка вскинул руку. — Пусть повеселятся, я не против.

— Какой благородный, вы смотрите, — издевался Макс. — А по сути — вор и…

— Где Иришка? — подала голос Настя. — Позовите её, пусть разберется.

— Сами разберёмся, — осклабился Копылов.

— Что здесь происходит?

В комнате воцарилась тишина. Народ расступился перед Зевсом. Он прошёл к Сашке, оглядел ребят.

— В чем дело, мне кто-нибудь объяснит?

— Этот деньги у меня украл, — Макс ткнул пальцем в Сашку. — Мы вам должны были тринадцать тысяч доплатить. Я все собрал, а он… Он украл. Мы в рюкзаке его нашли. Все вот видели.

Одноклассники дружно закивали.

Зевс глянул на помрачневшего Сашку.

— Это правда?

— Правда! — крикнул Артем.

— Я разговариваю не с вами, а с моим сыном.

Я отвела взгляд.

Все встало на свои места.

Воцарилась такая тишина, что на мгновение показалось, будто мы очутились в Перехлестье.

— Кхм… — сконфуженно кашлянул кто-то.

Я подняла глаза. Макс покраснел, как рак. Артем осторожно и как бы незаметно отложил рюкзак. Ярослав злобно смотрел на Зевса. Одноклассники потихоньку стали выходить из комнаты.

— Но мы же у него нашли деньги… — промямлил Макс.

— Вы потрудились их пересчитать? — снисходительно спросил Зевс.

— Нет, но конверт такой же…

— Белый, без пометок? Пересчитайте, будьте добры, я жду, — он посмотрел на потихоньку сматывающихся ребят. — Куда же вы? Разве извинений не будет?

Макс считал, и у него тряслись руки.

— Пятнадцать пятьсот. Но где же тогда наши…

— Ищите, — Зевс пожал плечами. — И не стоит из-за собственной невнимательности обвинять других. Это низко.

— Извините, — буркнул Макс, опуская голову.

— Что вы. Мне ваши извинения не нужны…

— Хватит, — Сашка схватил меня за руку и решительно потащил прочь из комнаты.

— Не стоит отступать, — заметил Зевс нам вдогонку, но Сашка не ответил.

Мы вышли на крыльцо, в мягкие весенние сумерки. Было довольно холодно, но я, кажется, уже привыкла мерзнуть. Легкий ветер приносил откуда-то терпкий запах дыма.

— Все это подстроил Зевс? — спросила я.

— Уверен. Очередное представление, чтобы до меня дошло… — он осекся.

— Что?

— Что некоторые люди не заслуживают нашей защиты. Как думаешь, они теперь лучше будут относиться ко мне?

— Нашла! — заорала из коттеджа Настя. — Нашла! Под шкафчиком, Макс!

Дверь распахнулась, и подруга выскочила на крыльцо.

— Я нашла деньги! Этот идиот их уронил в раздевалке! Идемте в дом, ну?

Саша отвернулся. Я махнула рукой, мол, погоди пока. Настя обиженно надула губы и хлопнула дверью.

— А если бы он не помог? Что бы ты делал?

— Бросил бы деньги и ушёл. Что мне ещё оставалось?

— Ты так изменился.

— Правда? — он скривил губы в усмешке. — Я стал сильнее, стал умнее, стал смелее, верно? Но собственные одноклассники продолжали считать меня мусором, только потому, что у моей матери маленькая зарплата. А теперь объявился мой отец-миллионер — и… — он развел руками.

— Зевсу не понравилось твоё условие. Он продемонстрировал свою нужность для тебя.

— Как говорила А… — он осекся. — Не пора ли нам в Перехлестье? Позови Ящика, а я позвоню Рустаму.

Я кивнула, направилась было к двери, но, взявшись за ручку, обернулась.

— И тебе совсем не хотелось повлиять на них?

— Меньше, чем подраться.

После Переброса (Рустам даже успел погулять по базе), мы выскочили в красную пустыню. Далеко, вдоль горизонта, метался огромный, чёрный смерч. Арес скомандовал идти к вихрю, но мы не прошли и сотни шагов, как оказались на краю обрыва, внизу которого стоял густой туман. Я пару раз выстрелила светом, но на первый взгляд ничего не изменилось.

— Может, мне туда слетать? — предложил Гермес.

— Нет, — Арес вскинул руку. — Постой. Там что-то движется.

Туман будто забурлил — вдоль свода ямы появились десятки рук.

— Заблудшие, — я с трудом подавила желание отпрянуть от края. Безглазые рабы духов карабкались наверх с проворностью бывалых скалолазов. На нас надвигалась копошащаяся тёмная волна.

Арес не двигался. Я посмотрела на него.

— Что нам делать?

— Готовь стрелы. Гермес, полетишь с Артемидой над ямой, — он оглядел котлован. — Как все знакомо.

И топнул ногой.

Земля задрожала — куски почвы полетели вниз, сбивая заблудших и унося их тела обратно, в туман.

Гермес подхватил меня, и мы к белесому небу. За два круга и тучу стрел туман начал рассеиваться. Тогда я стала чередовать стрелы поражения и света. Заблудшие внизу копошились, как муравьи в муравейнике. Духи, потерявшие своих рабов, визжа, крутились вокруг стрел.

— Жутковатая картина, — заметил Гермес. — Я не… Ай!

Крылатый, вздрогнув, неожиданно отпустил меня, и я, закричав, полетела вниз. Приземление получилось не совсем удачным — упав в самую толчею, я лишилась места для манёвра. Заблудшие потянулись ко мне. Двоих я уничтожила стрелами, но из цепких рук остальных вырваться уже не смогла.

«Опять», — промелькнула чудовищная мысль и оформилась в крик.

— Нет, чертовы твари, нет!

— Артемиды всегда попадаются проще, — произнёс кто-то рядом со мной осипшим низким голосом. — Такие увлечённые.

Я зажмурилась, готовясь к новым вспышкам боли, но меня с силой швырнули на землю. Быстро найдя лук, я рывком вскочила на ноги и нос к носу столкнулась с Аидом.

— Как ты вовремя, — только и успела ответить я.

Аид улыбнулся и исчез. Я подпрыгнула и принялась скакать по головам заблудших, осыпая их стрелами света. Аид мелькал то тут, то там — его можно было заметить разве что по белесым вспышкам вокруг чёрных вил.

— Аня!

Я вздрогнула и, замерев, упала на землю. Заблудшие застали и расступились.

Гермес или точнее то, что от него осталось, лежал у свода ямы. Рядом с ним стоял на двух тонких ногах похожий на чёрную ящерицу дух. За спиной твари подергивались прозрачные, стрекозиные крылья. Дух держал жезл в когтистой лапе и конец его ввинчивал в плечо Гермеса. Напарник смотрел на меня широко распахнутыми глазами.

— Замрите, люди, — приказал дух и сокрушенно добавил. — Жаль, я не могу воспользоваться этим чудесным посохом иначе. Для меня это всего лишь острая палка.

Он надавил на жезл, и Гермес закричал.

Я вскинула лук.

— Ты ничего не сможешь нам сделать.

— Скоро! Скоро мы найдём вас в вашем же мире! — рявкнул дух. — И тогда…

Два тёмных зуба прошили фантома насквозь. Их острия, разодрав иллюзию, побелели. Дух завизжал и… не исчез. Аид вскинул вилы и стряхнул с них извивающуюся тварь так легко, как будто это была действительно ящерица, а не двухметровой монстр.

Дух ощерился, зашипел, глянул выпученными глазами на Аида.

— Как…

Удар меча Ареса оборвал его на полуслове. Белесые всполохи ринулись вверх по клинку, к рукоятке, но воин стряхнул их обратно, не желая принимать сомнительный трофей.

— Заблудшие! Они опять лезут! — вскричала я, прыгая к Гермесу и разворачиваясь к противникам.

Арес мигом пошёл в атаку. Аид замер, опустив вилы.

— Аид! Не спи!

Он кивнул, расправил плечи и, подняв оружие, замелькал среди заблудших.

Гермес, шатаясь, поднялся и оперся на подобранный посох.

— Он только что вытащил Соглядатая в Перехлестье? — вытирая кровь с губ, спросил крылатый.

— Похоже на то.

— Я думал, он глазами смотрит, как ты и говорит… Умри там… Засни…

Я опустила лук. Аид и Арес отлично справлялись вдвоем.

— Меня больше интересует, что эта тварь говорила про наш мир. Как они собираются искать нас в нашем мире?

Гермес вскинул брови.

— Может, они хотят пробраться туда, как это сделал Зевс?

— Но он получил тело в Сближение.

— Ну? Какой вывод?

Мне стало не по себе. Нас так часто убеждали, что до Сближения далеко, что мы даже не думали об этом явлении. А, похоже, стоило.

— Полезли наверх! — услышала я крик Ареса. — Здесь чисто!

Едва последний воин преодолел край ямы, как перед нами опустилась сова и тут же, за одно мгновение, перекинулась в Афину.

— Я долго не могла вас найти. Что случилось?

— Мы только что убили Соглядатая, — ответил Арес. — Его послал Зевс?

— Не всегда Соглядатаи идут сюда по приказу. Особенно теперь, — она резко обернулась. За её спиной кружили два центуриона в образе грифонов. — Поторопимся. Мы потеряли много времени. Я должна закончить свой рассказ.

Она опустилась на землю, отложила копье и щит. Мы последовали её примеру. Гермес, как всегда, остался на страже. Афине он не доверял.

— Когда Зевс забрал меня в мир духов, я была раздавлена. Я приняла его дар, не раздумывая, не споря, смирившись со своей участью и отринув мир жестоких людей. Свои силы я возвращала, охотясь на духов. Моя жажда росла — слабые изгои не могли удовлетворить мой аппетит. Я стала нападать на центурионов, затем на Соглядатаев. Своих мыслей у меня почти не осталось. Когда я набралась сил, знаний, чужого опыта, когда собственный разум замолчал, Зевс получил в свое распоряжение нового фантома-полукровку. Под руководством отца и не без его помощи я уничтожила большую часть Сильнейших. Чаще их сознания пожирал он. И это очень меня злило. В одну из битв, когда он попытался отобрать мою добычу, я напала на него. Завязался бой… Я почти победила его, даже потянула сознания. Но не смогла довести дело до конца. Потому что среди чужих криков я услышала голоса матери и брата. Это Зевс убил их. Это он пожрал то, что было ими. И я испугалась, где-то на грани безумия осознав, что я всё же человек, который помнит о своих близких, любит их, и не может… Это сложно объяснить. Я не хотела впитывать их мысли, воспоминания, сны, мечты, стремления. И я ушла, скрылась среди скал пустого мира. Благодаря своей силе я собрала вокруг себя легионы духов. Зевс избегал меня — боялся проиграть. Он ждал Сближения. И тебя. Когда Сближение началось…

Я закрыла лицо ладонями. Вот и информация.

— Постой, — Афину оборвал Арес. — Что значит «началось»?

— Сближение длится не один десяток лет. То, что Зевс смог выйти в ваш мир — результат близости миров и размытия границ, — Афина оглядела нас. Сказать, что мы были в шоке, значило ничего не сказать.

— Почему… Почему ты не говорила об этом раньше? — ошеломленно спросил Аид. — Мы же… столько времени потеряли.

— Вы ничего не могли бы сделать. Здесь нельзя торопиться, — Афина пристально посмотрела на Ареса. — Не пугайся того, что я тебе скажу. Слушай меня и пойми. Ты — порождение Сближения, его результат и его камень преткновения. Ты либо уничтожишь Зевса, либо проведешь духов через Перехлестье в мир людей и ввергнешь его в хаос. Это война за тебя.

Тишина Перехлестья растекалась между нами. Было о чем помолчать.

— Почему именно я? — тихо спросил Арес, и в его вопросе звучала обреченность.

— С момента моего рождения я не знала и не чувствовала ни одного существа, подобного тебе. — Афина, как всегда начала издалека. — Даже мой брат был слабее. Твоё появление сотрясло мир духов. Я искала встречи с тобой, не осознавая зачем. Возможно, меня гнала жажда. Я не могу выйти в Перехлестье, а посему не могла понять, что ты и как с тобой справиться. Я пыталась забрать жезл Гермеса, который был создан мной, чтобы поглотить его силу и вернуть себе способность ходить между мирами, но в одно из сражений Артемида заставила меня проснуться.

Афина повернулась ко мне.

— Ты помнишь это?

Я кивнула. Мне не хотелось вести с ней беседу. Меня попросту задолбали её откровения.

— Жажда отступила. Я вспомнила, кто я есть. Увидела себя отдельно от своих фантомов и чужих сознаний. И теперь я готова помочь тебе убить нашего отца, — Афина поднялась и сверху вниз посмотрела на Ареса. — Зевс должен быть уничтожен.

— Я не знаю, как убить его, — Арес тоже поднялся. — Ты же понимаешь, что я — не дух? И не хочу стать таким… — он осекся.

— Как я? — Афина запрокинула голову и раскинула руки, будто хотела обнять бесцветное небо Перехлестья. — Я не желаю, чтобы тебя постигла участь моего брата. Я не желаю, чтобы ты стал моим новым противником. Я сделаю всё, чтобы ты остался человеком. Иначе мы проиграем.

Я и Аид молча поднялись и не без напряжения наблюдали за Афиной. Она смотрела в небо широко открытыми глазами.

— Смотри, Арес. Это наш мир. Мир полукровок. Граница, где мы максимально сильны. Здесь наше оружие убивает духов, здесь оно освобождает людей, но там, там за гранью людей нет. Против Зевса твоё оружие бессильно. С ним ты должен сражаться как дух, — она начала водить ладонями по воздуху, будто поглаживая его. — Мне, чтобы ощутить и понять сущность духов потребовались сотни бесплотных жертв. Ты же должен принять ту часть себя, что не ведает границ. Помни, Арес, — она сжала ладони в кулаки. — Человеком ты не победишь Зевса. Но если забудешь, кто ты, проиграем мы все. Ты понимаешь меня?

— Да.

— Смотри, — Афина закрыла глаза. Очертания её фигуры поплыли. Сильнейшую будто окутывала серая мгла. Миг — и человеческая рука стала крылом.

— Здесь я — иллюзия, — продолжала говорить Афина. — Но и в мире духов мне ничего не стоит изменить форму. И ты можешь так. Ты должен ощутить, что свободен от тела. Что тебя, по сути, нет.

Она вскинула вторую руку и, развернувшись, совой взмыла в небо. Пролетела над нами, покружила. Арес хмуро смотрел на неё.

— Что-то я слабо представлю подобный фокус в твоем исполнении, — заметил Гермес.

— Я сам его не представляю, — тихо ответил Арес.

Он так и не смог измениться. В конечном итоге Афину позвали центурионы, и странная тренировка, свидетелями которой мы стали, закончилась.

— Это лишь начало. Тебе стоит только осознать собственную свободу — и ничего тебя больше не остановит, — ободрила его Сильнейшая, разворачивая чёрные крылья. — Будьте терпеливы.

Но Сашка злился. По возвращении, не сказав ни слова, развернулся и пошёл от нас прочь, в лес. Мы с Ярославом переглянулись.

— Будет психовать, — заметил Ящик. — Удачи.

Я кивнула и поспешила за Сашкой. Уже темнело, и среди деревьев мелькали лучи фонариков прогуливающихся отдыхающих.

Сашку я нашла под огромной сосной. Он сидел на земле, прислонившись спиной к стволу, и бездумно пялился в сумерки.

— Я не смогу менять форму, как она, — не без злости бросил напарник. — Это какой-то бред. Я не понимаю, чего она от меня хочет. А она не понимает меня. Ничего из этого не выйдет.

— Почему? Афина придерживается другого мнения, — я хотела сесть рядом, но Сашка потянул меня к себе и усадил на колени.

— Сильнейшие пожирают тысячи сознаний, их сила копится веками. А я что? Убил одного духа и, конечно, ничего не могу.

— Она сказала, что ты другой.

— Ну какой «другой»? Её брат набрался сил, пожирая духов. Она набралась сил, пожирая духов, а теперь требует от меня какой-то чертовой магии. Кажется, Сильнейшая возлагает на мою избранность слишком большие надежды.

— А мне кажется, ты просто пока не понял, кто ты есть. Это то же самое, что с твоей силой здесь, в нашем мире.

— Везде нужен контроль?

Я прижалась к его груди.

— Тебе нужен какой-то толчок.

— То, что заставит меня слететь с катушек?

— И то, что тебя на них вернет.

Глава 8

В воскресенье днём мы уже ехали домой. В автобусе царила тишина, от веселья не осталось и следа. Мне было жаль только Иришку — она с печальным видом сидела у окна, не понимая, где её подопечные растеряли хорошее настроение. Ящик спал, уронив голову на Настино плечо, за что ему в затылок периодически прилетал злобный взгляд от Артема.

Мы с Сашкой слушали музыку.

— У моего отца через неделю день рождения, — произнесла я, потягиваясь. — Будем отмечать в том зале, где мы были, помнишь?

— Где ты психанула?

— Эй! Психанул как раз ты. Разбил чайник, между прочим.

Сашка криво усмехнулся.

— Есть такое. Я приглашён?

— Конечно! Ты пойдёшь со мной?

— Мне нечего надеть.

— Рубашка и брюки в наличии?

Сашка нахмурился.

— Кажется, да. Надо будет примерить.

Мы помолчали.

— Слушай, — я прильнула к Сашкиному плечу и зашептала. — Мне покоя не даёт вопрос. Если Зевс создал воинов столетия, чтобы Арес и Афина становились сильнее, зачем он позволил им создать оружие, убивающее духов? Ведь тогда он сам остаётся без… свежих сознаний.

— Может, так он пытался сделать конкурентов слабее?

— А, может, наше оружие их вовсе не убивает?

— Хм…

— А отправляет их обратно, в мир духов? Помнишь, как они понеслись в портал, открытый Гермесом? Очень похоже.

— Тогда, выходит, мы воду в решете таскаем? Нет, стой, — Сашка вытащил наушник и повернулся ко мне. — В мире духов мы убивали их.

— А, ну да. Тогда я ничего не понимаю. Надо узнать у Афины.

Автобус привёз нас к школе. Ярослав пошёл с нами, и я не удержалась от вопроса.

— Вы теперь с Настей официально или как?

— Да я сам ещё не понял, — Ящик обернулся, поискал кого-то глазами у автобуса. — То она говорит, что я — отличный друг, то вешается на меня на каждом шагу. Когда идем сегодня?

— Если только вечером, — ответила я. — Мне отцу за подарком ехать.

— О, у него же юбилей. А нас не позвали…

— Сам понимаешь, после некоторых событий наши родители не в ладах.

— Эх… Фиг с ними…

У моего дома мы с Сашкой расстались. Зевая, я добралась до двери. Открыл мне отец.

— Здравствуй, пап, — я вскинула руку в приветственном жесте.

— Как отдохнули? — отец улыбнулся, пропуская меня в дом. — Все понра…

Он осекся на полуслове и замер. Я, сняв один сапог, выпрямилась и обернулась.

— Пап?

Отец держал дверь открытой и, хмурясь, смотрел на улицу.

— Тебя же Александр провожал, верно? — спросил он.

— Ну да, — я подскакала к двери и выглянула наружу. — А что? Ой…

У ворот, пристально разглядывая наш дом, стоял Сережка.

— Вы же с ним расстались?

Я кивнула и принялась надевать сапог обратно.

— Может, случилось что. Сейчас выйду, спрошу.

— Вид у него, — тихо заметил отец. — Как будто под кайфом. Глаза стеклянные, лицо расслабленное… Стой, я с тобой пойду.

Отец на миг прикрыл дверь, а когда я вперед него выскочила на крыльцо, Сергея уже и след простыл.

— Это ещё что за приколы? — я добежала до калитки, высунулась на улицу и, оглядевшись, позвала. — Сергей? Сережа!

— Где он? — спросил подоспевший отец.

— Не знаю. Как сквозь землю провалился.

Папа оттеснил меня во двор, тоже огляделся и, закрыв калитку, опустил щеколду.

— Запремся лучше.

По дороге домой я ещё раз оглянулась. Улица была пуста.

Вечерний выход в Перехлестье начался с невероятно здорового центуриона. Существо напоминало мохнатого двухголового великана и крушило все на своём пути. Окружающая нереальность предстала перед нами в образе каньона с причудливыми слоистыми скалами. По ним мне было очень удобно перемещаться, поэтому с великаном мы разобрались быстро. Дух ещё витал вокруг моей стрелы, а в небе уже появилась Афина. Сложив крылья, чёрная сова приземлилась перед нами и тут же сменила форму.

— Отличный бой, — она улыбнулась нам. — Арес, ты готов к новым тренировкам?

— Не знаю, как к ним вообще можно подготовиться, — проворчал напарник.

— Может, его со скалы столкнуть? — предложил Гермес. — Он с перепугу и перекинется.

— Нам нужен осознанный процесс, — Афина отложила оружие. — Он должен помнить, что человек, но чувствовать, что дух.

Я бросила горячую стрелу в колчан и вскинула руку.

— А можно один вопрос?

Афина кивнула. Сегодня она была на редкость эмоциональной.

— Да, Артемида?

— Ты говорила, что вы создали свое оружие не без помощи Зевса. А зачем ему оружие, убивающее духов? Так он сам себя оставляет без пищи.

— Ваше оружие поглощает духов, — ответила Афина. — Что даёт силу для света и тьмы при атаке. Зевс всегда получает столько пищи, сколько ему нужно. Он охотится на духов своих соперников, а если охота не увенчается успехом, он отправляет к вам Соглядатаев. Один отвлекает вас, другой собирает вокруг себя духов, и те воруют сознания. Воины столетия удобны для Зевса. Они ослабляют его противников и сталкивают их между собой в борьбе за пищу. Но главное, чего ждал Зевс — это появление нужного ему создания. По сути, воины своё предназначение выполнили. Когда вы станете не нужны, он вас уничтожит.

— Он уже пытался — натравил на нас Ареса, когда тот первый раз попал под его влияние, — ответила я. — Но сейчас мы ему зачем? Он мог бы убить нас и сам.

— Все действия Зевса связаны с его планом, — Афина оглянулась. За её спиной приземлились два гигантских грифона. — Значит, вы ему нужны, чтобы повлиять на Ареса.

— Просто прекрасно, — процедил Гермес. — Мы ещё и не помогаем никому, а сами, оказывается, жертвы.

— Ты не прав, — отозвалась Афина. — За время обособленного существования воины стали другими. Кровь духов в них не так сильна, зато из поколения в поколение усиливалась накопленная мощь Камня и оружия. В свое время без Зевса мы не могли одолеть центурионов, вы же расправляетесь с ними за мгновения.

— Значит ли это, что мы можем попытаться убить Зевса своим оружием?

— Нет, Арес. Зевс выходит в Перехлестье только в виде иллюзии, как и любой Сильнейший. Но даже если вы сможете вытащить его сюда, вы вряд ли причините ему большой вред. Я наблюдала, как ты сражаешься своим мечом с Сильнейшим. При смене форм тебе помогали разве что твои непревзойденные способности. Ты бы проиграл, не приди я тебе на помощь.

Арес нахмурился. Гермес ткнул его локтем в бок.

— Скажи, не сладко ощущать себя слабаком, когда ты уже свыкся с личиной героя.

— Это нас всех касается, — мудро заметил Аид.

Афина пристально посмотрела на него.

— Бог теней… При самом ничтожном шансе на победу держи вилы наготове. Иногда и мгновения достаточно, чтобы увидеть сон. Иногда и выпада хватит, чтобы поймать Сильнейшего.

Аид залился краской по самые уши.

— Да, миледи.

По возвращении в реальность выяснилось, что слов Афины не понял никто.

* * *

Я покрутилась перед зеркалом и, подумав, принялась доставать шпильки из прически. Локоны падали на плечи и тугими пружинками подскакивали вверх. Я взяла щётку и стала расчесывать волосы. Черное кружевное платье с подкладкой телесного цвета, короткими рукавами и неглубоким вырезом казалось мне чересчур целомудренным.

Пучок, в который скрутили мои волосы, дико раздражал — тугой, маленький, напичканный железками — просто памятник неудачным прическам. Но организацией папиного дня рождения занималась мама — от речи ведущего до моего наряда — а, значит, мы должны были смириться и подстраиваться, дабы не спровоцировать взрыв. Я старалась не спорить — впереди меня ждал выпускной, где я готовилась оторваться по полной. Но с мучением моих волос и головы я смириться не могла.

В дверь постучали, и я от неожиданности пороняла все шпильки.

— Кто там?

— Папа. Александр приехал.

Я подавила в себе желание со всех ног кинуться смотреть на Сашку. Конечно, в школе парни носили форму, но одно дело повседневное однообразие и совсем другое — парадно-выходной прикид.

— Иду.

Я спустилась в гостиную и, заметив напарника, замерла на последней ступеньке. Сашка стоял ко мне спиной, и у меня было достаточно времени, чтобы, оставаясь незамеченной, от души насладиться его внешним видом. Одетый в темно-серую рубашку и брюки в тон, он не выглядел солидным или взрослым. К первому он не стремился, второго он давно достиг. Он не казался мрачным или закрытым, скорее даже наоборот, стал чуточку более свободным, раскрепощенным. Он будто понял, что привлекателен — своей силой, своей молодостью и своей свободой.

Воротник рубашки был слегка отогнут, и мне захотелось прикоснуться к Сашкиному затылку, оттянуть воротничок и поцеловать одноклассника в шею, потом в плечо, скользнуть до лопатки и…

Он обернулся.

— Привет, — выдохнула я.

— Привет, — он оглядел меня с головы до ног, и как-то очень медленно поднял глаза. — Тебе не будет жарко в этом платье?

И, улыбнувшись, вскинул брови.

— Посмотрим, — задрав нос, я прошла мимо. Сашка потянулся за мной и, обняв за талию, зарылся было в мои волосы, как тут же отстранился. В гостиную вошла мать.

— Саша, вам очень идут тёмные оттенки.

— Спасибо.

— Аня, почему ты распустила причёску?

У мамы волосы были скручены в жгуты и уложены ободком, отчего её лицо казалось очень узким, худым. Чёрное платье миди с разрезом до колен смотрелось бы скучно, если бы шею матери не украшало колье в виде галактики, спирали которой по краям были усыпаны голубоватыми камнями. Я не разбиралась в драгоценностях, поэтому понятия не имела, что это за камни. Они напоминали мне стекляшки в калейдоскопе.

— От шпилек болела голова.

Мама поджала губы, но ничего не ответила. Мы замерли посреди неуютного молчания, пока вниз не спустился отец.

— Все готовы? — дождавшись наших кивков, он звонко хлопнул в ладоши. — Тогда я вызываю такси!

В зале на восемьдесят мест уже все было готово. Стол с аппаратурой притулился в уголке, рядом с ним крутились ведущие — солидного вида дядька в годах и парень с девушкой лет двадцати. Занавеси на окнах были подвязаны так, чтобы гости могли видеть вечернее ясное небо, раскрашенное закатом во все оттенки красного. На стулья надели чехлы. На длинных столах, расставленных буквой «Т», постелили нежно-бежевые скатерти. Расставили изящные блюда в форме листьев с закусками и салатами, разложили шеренгу приборов у белоснежных тарелок.

Увидев кучу вилок и ложек, Сашка нахмурился.

— Я не сведущ в этикете.

— Да тут все такие, — я махнула рукой. — Это для вида.

— Хм… Это чёрная икра?

— Ага.

— Никогда не пробовал.

— Немного потерял. Сегодня будет много родственников, но большинство из них ты знаешь.

— Я их не помню.

— Я тоже.

Мне надоело слоняться по залу, выслушивая выпендрежную болтовню папиных и маминых друзей и коллег. Я взяла Сашку за руку и потянула на выход. Он не сопротивлялся.

Мы прошли холл перед лестницей, где гости снимали верхнюю одежду и прихорашивались перед зеркалами, и оказались в узком коридоре.

— Мы куда идем? — спросил Сашка.

— Туда, где никого нет.

— Сюда, например? — он без предупреждения перехватил инициативу, притянул меня к себе и, попятившись, налетел на дверь пожарного выхода. Та оказалась не заперта.

Мы проскользнули на запасную лестницу, и я оттеснила Сашку к стене.

— Ты в этой рубашке выглядишь просто крышесносно.

— Серьёзно? — Сашка запрокинул голову, затылком уперся в стену, позволив мне расстегнуть пару верхних пуговиц и скользнуть ему под рубашку. — У тебя руки ледяные.

— Вот и погрею.

Сашка широко расставил ноги и прижал меня к себе.

— Почему ты так редко распускаешь волосы? — он пощекотал мне щеку кончиком локона, как кисточкой. — Тебе очень идет.

Я поморщилась.

— Они мешаются.

Мы замолчали, наслаждаясь мгновениями близости, поцелуями украдкой и мирной тишиной. Я отстранилась первой.

— Надо идти. Гости, наверное, уже собрались.

— Ещё раз повтори последний, — Сашка потянулся ко мне. — И пойдём, куда скажешь.

Я не стала спорить. Затянувшийся поцелуй прервала музыка, грянувшая где-то на этаже.

— Ну вот, — я принялась быстро поправлять платье и волосы. — Мать будет не в восторге, что мы опоздали.

В коридоре слонялся официант. Глянул на нас удивлённо, но ничего не сказал.

В холле с зеркалами уже было пусто.

— Погоди, — Сашка остановился перед трюмо и, достав из кармана платок, принялся стирать помаду с шеи и подбородка. — Могла бы губы не красить…

Я пожала плечами и отошла к окну.

— Хм, — отодвинула занавеску. Внизу, во дворе стоял Сережкин автомобиль.

— Что? — спросил Сашка.

— Да нет, — я покачала головой. — Ничего.

И, правда, ничего. Прошлый раз я тоже встретила его в этом районе. Возможно, он тут подрабатывает или ездит к девушке. Не стоит же строить из себя пуп земли.

Сашка подошёл ко мне, но я уже опустила занавеску и обернулась.

У лестницы стоял Сережка.

Сашка увидел, как я изменилась в лице и резко развернулся. В этот же миг Сергей с каменным лицом вскинул руку. Перекрыв музыку и гул голосов, в зале грянул гром. Сашка дернулся, отступил к стене, зажимая простреленное плечо и, злобно оскалившись, уставился на Сергея.

Я раскинула руки и замерла перед Сашкой.

— Сергей! Что ты творишь?! Ты в своем уме?!

Двери банкетных залов распахивались. Оттуда выглядывали испуганные люди.

— Охрана! — раздался громкий крик, и внезапно наступила тишина. Все застыли, как будто кто-то нажал на «Паузу».

Сашка сполз на пол. Я присела рядом с ним.

— В Перехлестье! Быстрее!

Два следующих выстрела слились с громом снаружи и громом внутри. В меня словно впились щупальца Спрута — прошили спину и застряли в груди. Я, покачнувшись, замерла. Только и увидела, как побледневший Сашка с ужасом смотрит на меня и, забыв о своем ранении, кидается вперед.

— Трагедия, правда?

Меня будто насильно тянули из омута забытья. Я лежала на полу, на Сашкиных руках, а Зевс, поднявшись по лестнице, остановился подле Сергея, который так и замер с пистолетом в вытянутой руке.

— Бывший возлюбленный, не в силах пережить разрыв, крадёт оружие у отца, и отправляется убивать, — Зевс, скрестив руки на груди, оглядел Сергея, как если бы тот был статуей в музее. — Что, Арес, — фантом обернулся. — Удивлён, что ничего не можешь сделать? Ты бы мог разорвать его на части одним усилием воли. Ты бы мог унести её в Перехлестье за один, пусть и последний её вздох. Но ты ничего не можешь. Я тебе не позволяю, сын.

— Отпусти нас, — прорычал Сашка.

— Это угроза? Ты до сих пор не понял, что я сильнее? И тебя, и Афины, возомнившей себя венцом творения. А сейчас мы зря теряем время. Люди без сердца не живут долго. Я держу её сознание. Пусть знает, какое решение ты примешь.

— Чего ты хочешь?

— Твоего подчинения. Ты станешь моим духом, и твои женщины будут в безопасности.

— Ты всегда лжешь.

Моя рука рефлекторно сжала Сашкину ладонь. Грудь горела и плавилась. Я начала хватать ртом воздух, но он застревал где-то в глотке.

— У тебя есть выбор. Можешь мне не верить. И она умрёт меньше, чем через…

Я выгнулась, дернулась куда-то, словно хотела убежать от боли. Мне нужно было вздохнуть, нужно было закричать, прохрипеть, простонать, чтобы он не смел идти на поводу у фантома. Потому что это глупо… Это так глупо — рисковать всем ради одного.

Но я уже ничего не могла сказать.

Сашка посмотрел на меня широко открытыми глазами. Я теряла только свою жизнь, он же терял всех.

— Прости, — прочитала я по его губам.

— Хорошо, Арес, — голос Зевса доносился будто бы издалека. — Тебя ждет великое будущее.

Сашка зажмурился, и мы ушли в Перехлестье.

Глава 9

Кажется, я на какое-то время отключилась, потому что, открыв глаза, увидела вокруг себя лишь туман. Сашки рядом не было. Я приподнялась на локте, огляделась. Мгла зашевелилась, и я, мигом вскочив и сняв с плеча лук, приготовились выстрелить светом. Из дымки нереальности выступил Зевс. Здесь, в Перехлестье, он снова выглядел как лысый старик в тоге — иллюзия, не больше.

— Где он? — процедила я.

— Охотится, — старик отвел острие стрелы в сторону. — Не трать силы понапрасну. Тебе разве неизвестно, что меня тут нет?

— Надо было убить тебя в мире людей.

Старик хихикнул.

— Вот же глупая. Я не привязан к телу так, как вы. Или, думаешь, в этом человеке, — Зевс моментально сменил форму, став тем мужчиной, который называл себя отцом Сашки в нашем мире. — Я провёл сотни лет? Исключено, Артемида. Любое влияние хорошо в меру.

Он чуть повернул голову в сторону, как делала Афина, прислушиваясь к центурионам.

— Нам пора. Думаю, ты не будешь против проследовать в наш мир?

Из серой пелены ко мне шагнул Арес. Он был без шлема, и глаза его будто затянула серебристая плёнка. Напарник протянул мне руку.

Я злобно посмотрела на Зевса.

— Он очнется и убьет тебя.

Зевс покачал головой.

— Пойдём, Артемида. Ты станешь свидетельницей битвы богов.

Я убрала лук и взяла Сашку за руку. Его ладонь была ледяной. Я резко притянула его к себе и, заглянув в глаза, крикнула.

— Просыпайся!

Он не шелохнулся. Зевс повернулся ко мне спиной и бросил через плечо.

— Он добровольно отдал мне свой разум. Что толку спасать тонущего, если он решил умереть? Осторожно, утопит и тебя.

— Зачем он вам? Вы и сами можете победить Сильнейших.

Зевс ушёл в туман, ничего мне не ответив. Я сжала руку Ареса, и мы ушли в мир духов.

Грязно-оранжевая пустошь тянулась до горизонта. Вдалеке высились тонкие, похожие на кривые пальцы, пики, вонзающиеся в чёрную небесную полосу. Зевс сидел на троне из камня, который словно вырос из песка, стоило фантому появиться. В своем мире Сильнейший не имел лица — его будто бы скрывала чёрная маска, на шее переходящая в кожу золотистого цвета. На Зевсе были доспехи — легче и ярче, чем у Ареса, но, тем не менее, очень похожие на облачение моего напарника. Сам воин столетия стоял спиной к нам, неподвижный и молчаливый.

Лук и колчан лежали у меня на коленях. Но стрелять мне было не в кого.

— Смотри, — глухо произнёс низкий мужской голос из-под маски, и земля вздрогнула.

Арес присел, коснулся пальцами оранжевой пыли и… стал меняться. Мгновенно, за один вздох, за его спиной появились перепончатые чёрные крылья и стали расти, закрывая собой сотрясаемое метаморфозой тело.

Я сжала лук.

Воздух вокруг стал горячим, обжигающим. Существо, неимоверно большое, опустились на передние мохнатые лапы, припало на задние и взмыло вверх. Арес стал монстром с телом дракона и головой волка. Он описал над нами круг и, стремительно набрав высоту, понесся к пикам.

— Посмотрим поближе, — произнёс Зевс, и я зажмурилась от неожиданно ударившего в лицо порыва ветра. Стоило мне открыть глаза, как мир, на мгновение превратившийся в цветные полосы, замер и принял унылые очертания пустыни. Только теперь мы, всё так же сидя в каменных креслах, оказались у гигантских пиков.

Битва шла над нами. Арес пожирал центурионов, нападавших на него, одного за другим. Клубок из чудовищ в вышине рассыпался. Дракон с волчьей головой когтями вцепился в пик и с проворностью кошки полез наверх. Пик под его лапами крошился, но камни не долетали до земли. В вышине они светлели и расплывались, превращаясь в лёгких духов, ещё не вкусивших человеческого сознания.

Арес не интересовал их — они бесцельно летали вокруг пика, то спускаясь к самой земле, то поднимаясь ввысь.

Внезапно зверь замер, резко вскинул крылья и отлетел в сторону. Из пика, разметав его поверхность на крошево, вырвалась чёрная сова. Она метнулась было вперед, но налетела на Ареса. Тот вцепился в её за крыло и с силой мотнул головой. Сова когтями задних лап принялась драть противнику морду. Миг — и на месте огромного дракона оказался грифон. Сова ударила когтями по воздуху и полетела вниз. В облаке из духов она сменила форму, став летучей мышью с длинной, тонкой пастью, и ушла вниз, к земле.

Сражение фантомов напоминало сказку, где бились два мага — они все время меняли формы, но образы их были один ужаснее другого. Лев с мордой крокодила, крылатый паук, огромный скорпион с десятком хвостов, впивающихся в тело птицы с длинными цепкими лапами обезьяны — бой химер внушал ужас. Мне уже не удавалось убедить себя, что там за жизнь и свободу сражаются два человека, изломанных волей единственного здесь чудовища.

Я посмотрела на Зевса, точнее на маску, скрывающую его лицо, если оно вообще у него было.

— Зачем вам этот бой?

— Афина должна уйти, — ответил Зевс.

— А Арес? Какова его роль?

— Разве Афина не сказала вам? Он не только может ходить между мирами один. Он — проводник.

Земля под нами задрожала. Я вскрикнула, когда кошка с хвостами-змеями рухнула у моих ног. Секунда — и перед нами предстала Афина во всем своем великолепии. Она устало, измученно посмотрела на меня и, резко развернувшись, ушла от удара крылатого цербера. Тот полетел мимо нас и едва не задел Зевса.

Афина выпрямилась и шагнула к трону.

— Я убью тебя, — произнесла она. — Ты канешь в Лету со своей жадностью, демон!

Она подпрыгнула и, в воздухе обернувшись гарпией, кинулась на Зевса. Дракон с волчьей мордой снес её на меня. Я, прижав к себе колчан и лук, перевалилась через подлокотник каменного кресла и рухнула на землю.

Дышать мешала резкая боль где-то у левой груди, но я вскочила на ноги и замерла, наблюдая за финалом битвы. Земля задрожала так, что застучали зубы. Афина в образе человека стояла на коленях. Её руки, разведенные в стороны, были зажаты в камнях, выросших из земли. Она склонила голову на грудь и с лица её капала, растекаясь по песку, тёмная кровь.

Арес склонился перед ней и, схватив Сильнейшую за волосы, заставил её запрокинуть голову. Правая часть лица девушки была как будто срезана. Кровь струилась из рваных ран и провала на месте глаза.

Арес достал кинжал света, а я вскинула лук и приладила стрелу.

Прежде чем Зевс ударил меня своим мечом, я успела выстрелить. Стрела вошла Аресу в шею, а меч Зевса — в моё плечо. Бросив оружие и прижав раненую руку к туловищу другой рукой, я отскочила в сторону и, споткнувшись о груду булыжников, упала на спину.

В вышине мелькнула и исчезла на фоне чёрной полосы ставшая точкой огромная птица.

Я завозилась, пытаясь подняться и, перевернувшись на бок, увидела Ареса.

Он лежал среди камней, оставшихся от кандалов Афины, хватался за шею в тщетных попытках вытащить стрелу, хрипя, захлебываясь кровью, и… смотрел на меня глазами человека.

— Нет, — я рванулась к нему, но Зевс отшвырнул меня одним движением руки.

— Ты убила его, Артемида, — Сильнейший стоял рядом с сыном и наблюдал, как тот бьётся в агонии. — Если не вытащить стрелу, он умрёт. И оно того стоило?

— Помоги ему! Он же тебе нужен!

— Послушай, Артемида. Если я сейчас спасу ему жизнь, то первой прикажу убить тебя. Потом Афину и всех оставшихся воинов. А затем он приведёт духов в твой мир. И людей не станет. Ты хочешь, чтобы я его спас?

Я села на колени и, зажимая рану, закричала.

— Ты снова лжешь!

— Ты так считаешь? — маска сморщилась. — Жаль.

Зевс отступил, и я, как могла быстро, бросилась к Аресу. Навалившись на него всем телом, вытащила стрелу из его тела и отшвырнула прочь. Он замер, смотря в прочерченное чёрной полосой небо чужого мира, а потом выпростал руку и схватил меня за больное плечо. Я закричала и рванулась назад, но Арес держал крепко, его глаза затуманились, померкли. Пересиливая боль, я наклонилась к нему так близко, как смогла, и прошептала.

— Просыпайся, Арес. Иначе мы все умрем.

Мгновение он смотрел невидящим взглядом, а потом зажмурился и прижал меня к себе.

— Держись крепче, — услышав его шепот, я забыла про боль. Битва не была проиграна, пока бог войны оставался человеком.

— Сын? — позвал Зевс. — Почему я не слышу тебя? Ты помнишь, что…

Арес резко поднялся, схватил меня за руку и рванул к Зевсу. Тот начал менять форму, но Арес в прыжке подмял его под себя, и мы вместе провалились в Перехлестье.

* * *

Ярослав задумчиво разглядывал себя в зеркале. Сегодня у них с Настей было запланировано первое официальное свидание. В глубине души Ящик сомневался, а стоит ли завязывать отношения с одноклассницей за три месяца до выпускного? Ведь они, скорее всего, разъедутся по разным городам, а в восемнадцать лет любовь на расстоянии — то ещё издевательство.

На тумбочке задребезжал мобильный. Звонил Рустам.

— Привет, Хромой. Че как?

— Привет, — голос Рустама звучал встревоженно. — Ты уже видел?

— Что видел? — Ящик отвернулся от зеркала и ещё до того, как Рустам бросил ответ, полез в карман джинсов.

— Камень.

— Мать твою, — прошептал Ящик, крутя в руке половину Камня Перехода. — Камешек-то вырос. У тебя тоже?

— Да. Что это значит?

— Они вне зоны досягаемости Переброса.

— Это… где?

— Не в нашем мире точно, — Ярослав снял с вешалки куртку. — Мам, я ушёл!

— Что теперь делать? — Рустам перешёл на шепот.

— Ты дома?

— Да.

— Я сейчас выйду на улицу и тебя вызову. Нам надо быть в Перехлестье. То, про что говорила Афина, началось.

От мрачности сказанного Ярославу самому стало не по себе.

Дойдя до гаражей, куда он собрался незаметно перетянуть напарника, Ящик глянул на часы. Он уже безбожно опаздывал.

Рустам откликнулся сразу.

— Думаешь, сегодня мы разберёмся с Зевсом? — серьёзно спросил он.

— Или он с нами, — Ярослав покрутил свою половину Камня между пальцами. — Как итог нашего бессмертия. Готовь вилы, Аид. Мы идем убивать духов.

Камень ещё не щелкнул, а из-за гаража вышла Настя.

— Ящик, ты куда убегаешь от меня? Договорились же, у до…

Щелчок перебил её, и девичий высокий голос потонул в тишине Перехлестья.

Между мирами стоял туман. Гермес поднял жезл и ударил светом. Мгла заворочалась и рассеялась, обнажив серую каменистую почву.

Аид ступил вперед и, обернувшись, произнёс.

— Это скалы над морем. Там, внизу — берег.

— И что нам теперь тут делать? Гулять за ручку?

Ящик подумал про Настю. Отлично он спрятался. Она же всё видела. Арес его прибьет. Если они переживут сегодняшний бой.

— Там заблудший.

— Ладно, — Гермес расправил крылья. — Вроде Афина находит нас по убитым духам. Давай руку, спущу.

— Я сам, — бросил Аид и исчез.

Гермес подпрыгнул и, взмыв в небо, ударил светом вниз. Аид, появившись на берегу, уже вступил в бой с заблудшим. Помощь ему не требовалась, и Гермес огляделся. Туман со всех сторон обступал маленькую, зажатую среди скал бухту. Синяя имитация моря тянулась дальше, и Гермес видел даже красные буйки. Но на горизонте поднималась мгла — серая и тяжёлая, как тучи.

— Может, нам уйти в мир духов? — спросил Аид, когда Гермес приземлился рядом с ним.

— Мы не найдём их там, зато духов привлечем навалом.

— И что же делать?

— Смотри! — Гермес пальцем ткнул в небо. Разрывая туман, к ним неслась чёрная сова.

— Афина, — выдохнул Рустам.

Птица летела неровно и приземлилась жёстко — грузно упала на песок и проехала по нему до скал, отчаянно махая крыльями. Аид бросился на помощь, Гермес поднял жезл. Сильнейшей он не доверял.

Она перекинулась в человека и рывком поднялась на ноги. Аид, спешивший к ней, замер.

— Что произошло?!

Гермес выглянул из-за плеча напарника и присвистнул — Сильнейшей кто-то или что-то снесло половину лица, вырвав глаз и размозжив плечо.

— По тебе как каток проехался, — бросил Гермес в пустоту.

Афина не смотрела на него. Все её внимание занимал Аид.

— Помоги мне, — прохрипела она.

— Как?!

— Вытащи меня в Перехлестье.

Аид сжал вилы.

— Я не наврежу тебе?

— Навредишь. Но здесь я исцелюсь. Быстрее.

— Стой! — Гермес вскинул руку. — Это может быть ловушка! Где Арес и Артемида?

— В плену у Зевса. Я должна им помочь.

— В плену? Зевс контролирует Ареса?

Афина посмотрела на Гермеса.

— Это со мной сотворил Арес. Я должна вернуть его.

— А Артемида?

— Заложница, — Афина оглянулась. — Бой должен пройти здесь.

Она подняла руку и потянулась к Аиду.

— Быстрее!

Аид сжал вилы.

— Прости, — прошептал он, направляя их острия на Сильнейшую.

Удар — и вилы прошили иллюзию. Афина вскрикнула, когда Аид поднял её вверх. Очертания её тела на мгновение исказились, поплыли, как если бы она меняла форму, но уже через миг Сильнейшая рухнула на песок в том же обличии, что и была. Аид вытащил вилы и ринулся к ней. Афина встала на четвереньки, тяжело дыша. Воин помог ей сесть. Рана на лице заживала с невероятной быстротой. Афина прикрыла ладонью восстанавливающийся глаз и потерла веко.

— Я успела забыть про этот зуд, — она измученно улыбнулась и, протянув излеченную руку, коснулась щеки Аида. — Спасибо.

Он поймал её ладонь и прижал к своему лицу.

— Какие тёплые у тебя пальцы, — едва слышно ответил он. — Теперь ты настоящая.

— Прекрасно, — перед ними остановился Гермес. — Дальше что?

Аид поднялся и помог встать Афине. Та огляделась.

— Мне нужно вернуться и…

Земля вздрогнула, туман на миг сгустился, и на песок из непроницаемой мглы упал воин в чёрной маске, а вслед за ним в Перехлестье буквально выпрыгнули Арес и Артемида, и оба повалились на неизвестного.

— Фига, выход сде… — но договорить Гермес не успел. Афина, расправив огромные чёрные крылья, отбросила его и Аида в стороны и ринулась в атаку.

* * *

Меня отшвырнули в сторону, как куклу. Я перелетела через голову и приземлилась на камни, разодрав ладони и разбив нос. Перехлестье исцеляло быстро. Я поднялась, огляделась — вокруг тек туман вперемешку с тишиной.

— Эй, — мой голос потонул во мгле. — Аид? Гермес?

Земля вздрогнула с такой силой, что я снова упала. Над головой пронеслось что-то огромное, но исчезло прежде, чем я перевернулась на спину. Встать не представлялось возможным — земля тряслась так, что, даже лёжа на камнях, я подскакивала, как на батуте.

Из тумана показалась огромная уродливая морда дракона, нависла надо мной и исчезла.

Я перекатилась на живот, осторожно поползла вперед и едва не провалилась в расщелину. Туман, закрывавший другой край пропасти, внезапно схлынул, и я увидела Зевса в образе человекоподобной твари с длинными руками и широким, набитым острыми зубами, ртом. Глаза монстра вращались — смотрели то внутрь увенчанной шипами башки, то на меня, то в сторону. Зевса держал Арес, ставший драконоволком — его челюсти сомкнулись на истерзанном плече противника, а когтистая лапа сжимала его поперек туловища.

Афина в своем обычном человеческом обличии была прекрасна на фоне монстров. Она протянула руки к Сильнейшему и… рывком оторвала ему голову. Белесый поток, искрясь, словно снег, потек по её ладонями, локтям, плечам, окутал её всю и внезапно померк, иссякнув. Зевс исчез.

Афина обернулась и посмотрела точно на меня. Арес принял человеческий вид и замер рядом с ней. Земля затихла, а в следующий миг Гермес поднял меня в небо.

— Вот это был бой! — опуская меня перед победителями, восхитился крылатый. — Вы просто не отцеплялись от него.

— Мы не должны были позволить ему уйти в Перехлестье, — ответил Арес.

— Вы целы? — спросила я.

Афина посмотрела на свои руки.

— Да, — ответ прозвучал как-то неуверенно.

— Афина! — к нам спешил Аид. За его спиной рассеивался туман, открывая взору гладь темно-синего моря. — Как ты…

Она резко вскинула руку и, вцепившись Аиду в горло, подняла его над землёй. Из-под пальцев на руку заструилась кровь.

— Что ты делаешь?! — вскричала я.

— Я? — Афина снова посмотрела на меня. — Хочу унести его в мир духов и там убить. Но, видимо, не могу. Значит, нужен жезл.

Она отшвырнула Аида и тут же оказалась подле Гермеса. Я не успела и глазом моргнуть, как крылатый рухнул к её ногам. Афина взяла жезл, покрутила его в руке. Арес ринулся было к ней, но она резко ушла в сторону.

— Ты хочешь драться со мной? — она улыбнулась. — Уверен? Здесь это бесполезно. Вернёмся в мир духов, сын мой.

— Зевс, — процедил напарник.

— Как все просто, верно? Жаль, что такой фокус не прошёл бы с тобой, — Афина вскинула жезл. — Она оказалась достаточно жадной, чтобы пожрать меня, и достаточно слабой, чтобы проиграть вот здесь.

Сильнейшая постучала себе по виску и, резко выставив перед собой жезл, открыла портал.

— Афина, просыпайся! — завопила я. — Ты сильнее него!

Воронка ширилась, поглощая окружающий мир. Афина пожала плечами.

— Не сработает. Я теперь часть её. Слишком большая, чтобы она могла существовать. Ой…

Острия вил Аида вышли из груди Афины. Та крепко схватила их и резко развернулась. Аид, державший оружие, вскрикнул и… исчез в воронке.

Арес, меняя форму, бросился на Афину. Та раскинула руки и выронила жезл. Мы ничего не успели сделать — оба воина исчезли. Воронка вмиг свернулась до точки. Передо нами вновь предстал темный каменистый берег и синяя гладь моря.

— Что это было? — Гермес, подволакивая крылья, неуклюже наклонился и поднял свое оружие. — Она предала нас?

— Нет, — я, держа лук наготове, закрутилась на одном месте. — Нет… Её сознанием завладел Зевс. И теперь… Что нам делать?

Впервые окружающая пустота так пугала меня. Я крутилась на месте, из раза в раз оглядывая одно и то же ничего, и постепенно проваливалась в панику.

— Куда они все делись? Аид… Она вышвырнула Аида в мир духов… А Арес? Где все они?!

— Артемида, — прошептал Гермес мне на ухо и, сжав моё плечо, остановил мой сумасшедший танец. — Не паникуй, слышишь?

— Но что нам делать? Что?!

Он с силой тряхнул меня.

— Приди в себя! Аня, сейчас не время голову терять! Ну?

— Да, — я зажмурилась. — Да. Наверное, ты прав.

Мгновение я стояла во тьме, расцвеченной тонкими кругами, пытаясь понять, что теперь нам делать, а когда открыла глаза, увидела перед собой Ареса, на котором, обхватив его за плечи, висел Аид.

* * *

На мгновение Аресу показалось, что они ушли в мир духов — так долго вокруг царила тьма. Но свет ударил по глазам, и он упал на пол, как будто с большой высоты, потому что боль отдалась во всем теле.

— И что ты хотел сделать? — в этом мире голос Афины изменился. Стал мягче, ярче и нежнее. Но в этих словах Сашка слышал свой приговор. Открыв глаза, он огляделся. Они оказались в холле ресторана, на том самом месте, где бывший Ани, ведомый волей Зевса, стрелял в нее. Афина стояла над ним, опустив голову, и поправляла свой странный наряд — мешок с прорезями для головы и рук.

— Вот мы в твоем мир, и что ты мне сделаешь, Арес? Думал, сможешь убить, раз я стал ею? — Афина покачала головой. — И теперь лежишь, искалеченный, у моих ног. Я сильнее тебя, человек.

Она отступила в сторону, что-то подняла с пола. Сашка завозился, пытаясь понять, что и как успел повредить. Он мог уйти в Перехлестье, но не хотел оставлять здесь Зевса.

Афина вновь нависла над ним и протянула что-то тёмное, продолговатое.

Пистолет.

— Найди его, — едва слышно прошептала Афина. — Найди этого мальчика.

Сашка взял оружие из её рук.

Девушка отступила и затряслась, как в припадке. Она вскинула руки вверх, потом сжала ими свою же шею, голова дернулась вправо, влево, рот раскрылся в беззвучном крике.

— Освободииии, — прохрипела Афина.

Сашка возвёл курок и выстрелил. Девушка рухнула на пол, вздрогнула всем телом и затихла. Зато окружающая тишина разорвалась в клочья криками, топотом, визгом. Магия Зевса кончилась. Сашка сел, мрачно глянул на толпящихся вокруг людей, на испуганного Аниного бывшего, на её бледного, растерянного отца, не сводящего взгляда с пистолета в его руках.

Теперь в двух мирах остался лишь один Сильнейший. Сашка вздохнул и покачал головой, за мгновение меняя мысли десятков людей.

Они больше не замирали, просто развернулись и поспешили по своим делам. Одни — праздновать День Рождение, другие — обслуживать клиентов. Сергей растерянно огляделся вокруг и, пожав плечами, направился к лестнице. Он минуту назад фактически убил человека, но уже ничего об этом не помнил.

Они забыли. Они ничего никогда не узнают.

Сашка все сидел и сидел, опустив руки. Прошло около получаса прежде, чем он поднялся, подошёл к трупу красивой, светловолосой девушки и, взяв её на руки, шагнул в мир духов.

* * *

Первым порывом было немедля броситься к ним, но напарник мрачно оглядел нас и, не сказав ни слова, осторожно опустил свою ношу.

— Что с ним? — спросил Гермес.

— Восстановится, — коротко ответил Арес.

— А… Афина? — едва слышно произнесла я.

— Я убил её в мире людей, — Арес избегал моего взгляда. — Там, в холле ресторана. Из пистолета. В лоб.

— Саша… — прошептала я.

— Где мы… Кто мы, — Аид заметался, не открывая глаз. — Кто мы…

— Разбуди его, — бросил Арес. — Духи долго копались у него в мозгах.

Я присела подле Аида, положила руку ему на плечо и мягко позвала.

— Рустам. Просыпайся…

Он вздрогнул, открыл глаза и недоуменно огляделся по сторонам.

— А… Вы кто? И… Я где? Ох…

Он сел и схватился за голову.

— Аид, чем мы можем помочь тебе? — тихо спросила я.

— Она мертва, — едва слышно произнес он.

Арес зачем-то ответил.

— Да.

— Я слышал её, когда центурионы жрали меня, — он оглядел нас. По его лицу текли слёзы. — Она просила простить её. Она… Она так радовалась, что умерла в мире людей. Что люди спокойно умирают и идут дальше. Что они свободны. Как… Как моя мать…

Он снова уронил голову и зарыдал в голос.

Мы молчали, не зная, что сказать. Наконец Аид, глубоко вздохнув, затих. Выпрямился, угрюмо оглядел нас. Он и рта ещё не успел раскрыть, а я уже поняла, что теперь нас снова будет трое.

— Я больше не вернусь в Перехлестье.

Когда мы перенеслись в реальный мир, Рустам, призванный Перебросом, исчез, вернувшись туда, откуда прыгал. Больше мы никогда его не видели, а Камень Перехода снова объединился в три доли. Ящик оказался между гаражей, перед перепуганной Настей и наплел ей что-то про обман зрения и иллюзии. А мы с Сашкой вернулись в банкетный зал.

— У меня кровь на платье, — заметила я, поворачиваясь к зеркалу. — Да тут и на полу…

— Что будут духи делать без Сильнейших? — спросил Сашка, замирая у меня за спиной. Мы оба были бледными, растрепанными. По правде, я едва держалась на ногах.

— Когда-нибудь появится новый, — я обернулась и кивнула на двери зала. — Что теперь делать нам?

— Уйдём, — попросил Сашка и с горечью заметил. — Я сделал все, чтобы про нас забыли. А это… Это уберут… Кровь смывается быстро. И забывают про неё ещё быстрее.

Я ладонью коснулась его щеки, и он, прикрыв глаза, склонил голову на мою руку.

— Ты все сделал правильно.

— Я снова убил.

— Это было неизбежно.

— От этого не легче. Я могу слишком много, и это много давит на меня, — он открыл глаза. — Может, мне тоже лучше умереть?

Я притянула его к себе и обняла.

— А если попробовать жить ради других? Здесь, в реальности?

— И напялить латексный костюм? — он крепко прижал меня к себе. — Прости за сегодняшний вечер.

— Арес. Сегодняшний вечер, — я отстранилась и, шагнув в сторону, потянула напарника к лестнице. — Это наша победа. Мы сделали своё дело. А ты… Ты изменил всё. Зевс и Дэвид ошибались. Вспомни об этом, если вдруг снова решишь искать в себе зло.

Сашка слабо улыбнулся и последовал за мной. Мы убегали в сумерки весеннего вечера, в гул города выходного дня, в живую реальность, которую в этот раз сумели защитить.

Эпилог

Вадим Валерьевич не любил отвлекаться на пустяки, но дежурный заявил, что очередной кандидат вызывает именно его. Парень сразу ему не понравился — молодой, лет не больше двадцати, лохматый, хмурый и очень серьёзный. Вадим Валерьевич терпеть не мог, когда такие представители молодёжи, считающие себя непременно уникальными личностями, этакими нераскрытыми героями, приходили сюда, в управление, и пытались убедить его или его подчиненных, тыча тем в лицо своё тусклое резюме, что уж они-то достойны, уж они-то уникумы. Герои своего времени, что тут скажешь. Напускная крутизна смешна и утомляет очень, когда её проявления наблюдаешь несколько раз на дню.

— Добрый день. Чем могу быть полезен? — скрывая раздражение, вполне доброжелательно поинтересовался он у парня.

Тот ожидаемо протянул ему резюме.

— Добрый день. Я бы хотел поговорить о трудоустройстве.

— Хм… Возьмите анкету у дежурного, заполните и приносите сюда.

— Я бы хотел побеседовать с вами лично.

Что-то в тоне парня смутило Вадима Валерьевича. Конечно, он не подал виду и благожелательно сообщил.

— Хорошо. Давайте, поговорим.

В другой раз он бы точно отказался, но сейчас посчитал нужным просветить очередного кандидата касаемо службы, чересчур романтизированной юным поколением.

Вадим Валерьевич проводил парня в небольшой кабинет, пустой и серый, предложил сесть за стол, сам придвинул стул к другому краю и принялся читать резюме.

Ну да, пустая трата времени. Вадим Валерьевич вздохнул.

— Вы бы хотели у нас работать, правильно я вас понимаю?

— Да.

— Но вы ещё только закончили школу. Этого слишком мало, поймите.

— А этого тоже недостаточно? — парень вскинул брови.

Лист с резюме, органайзер, папка для бумаг — вся эта мелочь взмыла в воздух и принялась кружиться в незамысловатым танце.

Вадим Валерьевич сморгнул, открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Это делаете вы?

Парень кивнул.

— Да. Я владею телекинезом. Это не простое утверждение. У меня есть результаты исследование мозговой деятельности.

— Вашей?

— Моей.

Вадим Валерьевич провел ладонью по лицу.

«Не гипноз ли?»

— Я могу продемонстрировать свои способности в любой удобной для вас обстановке перед любыми людьми.

— Тогда… — Вадим Валерьевич вскочил со стула. — Пройдемте.

Кружившиеся в воздухе вещи осторожно опустились на свои места.

Сашка поднялся и слабо улыбнулся. Пожалуй, про влияние на окружающих он умолчит. Это его право.

Это его козырь.

Как полукровки, выбравшего мир людей.

Как Сильнейшего, оставшегося человеком.

Content

Галина Черкасова
Воины столетия. Наследие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог