Комбат Найтов

Шурави

Глава 1. Маленький экскурс в недавнюю историю

Старенький, почти тридцатилетний, Ми-8 Московского отряда громко свистел пробитой лопастью, со страшным трудом набирая высоту между двумя отвесными хребтами. Впереди перевал Саригор, и его надо перевалить. Сзади, почти на хвосте, висел «крокодил» из 41-й ОАЭ, подстраховывавший поврежденного «старичка». Сесть было негде, чтобы облегчить перегруженную машину. Перебитый привод триммера еще одной лопасти вызывал тряску, так как лопасть выписывала «восьмерку» в ритме «семь-сорок». Палуба грузового салона была измазана полосами крови, в такт вибрации на ней звенели пустые гильзы: латунные 7,62х54 и зеленые 5,45х39. Кроме 18-ти «штурмовиков» из 783-го ОРБ (отдельный разведбат) на рифленой палубе лежало три «двухсотых» и два «трехсотых» 12-й заставы Московского отряда. Перед этим экипаж капитана Михайловского вывез 18 пограничников, оборонявших заставу, и пробившихся к шедшей на выручку резервной группе погранотряда. Эти пятеро приняли бой в шести километрах от заставы, за которую еще ведет бой группа пограничников капитана Евшина. Помощи у разведчиков капитан не запрашивал. Старший наряда младший сержант Панов сумел связаться с разведгруппой, которая с помощью трех вертолетов отсекла «духов» от наряда и подобрала всех. Михайловский во весь голос матерился, уговаривая машину не падать, проскользнув на метровой высоте над камнями перевала, он наклонил нос машины и чуть сбросил обороты. Вниз машина пошла легче, уменьшилась тряска. Капитан обернулся:

– Андрюха, не робей! Ты же счастливчик! Я знаю!

Комроты Андрей Старинов устало улыбнулся.

– До Куляба дотянем?

– Нет! – прокричал командир. – Буду садиться! Дальше на перекладных с «крокодилами»! С такой лопастью не летают, а падают!

Через двадцать минут появилась вполне приличная площадка, на которую Михайловский и притер машину. Взметнув тучу пыли и песка, чуть в стороне сел один из «Ми-24-х». Перегрузили «трехсотых» и семеро десантников с командиром роты перебрались в десантный отсек. Места для разгона не было. «Крокодил» приподнял задницу, немного постоял на передней стойке, фыркнул черным дымом из обоих двигателей и оторвался от земли. Постепенно набрал скорость и высоту. Наконец Саригор оказался чуть ниже машины, и она плавно накренилась, ложась на курс к Кулябу. Сегодня 13-е, «день разведчика», зарплату должны выдать, а тут: «на выход, пожалуйста!».

Сзади к ведущему подстроились еще две машины. Им сегодня пришлось «поработать», «трубы» у всех пустые. Пятнадцать минут полета и шасси всех трех машин ощутили бетонку Куляба. Винты не останавливали, только высадили десант и выгрузили раненых. 783-й батальон здесь «в гостях», на усилении. Здесь квартируется 149-й гвардейский мотострелковый полк. Для разведки выделены «хоромы»: шесть палаток под карагачами неподалеку от плаца. Капитан Старинов прокричал на ухо лейтенанту Макарову, что он летит дальше, в Айни, за довольствием.

– Взвод в расположение, я вернусь на «дежурке».

– Есть! Мою Светке передайте! Пятый месяц на подсосе!

– Передам-передам. Давай! Действуй! Объяви благодарность от моего имени за сегодняшние действия. Шуруй!

Сам комроты уже уселся на палубу десантного отделения ведущего «крокодила», забросил ноги в берцах вовнутрь, захлопнул люк и постучал по обшивке. «Поехали!» «Крокодил» долго выруливал, затем пробежался по бетонке, и на бреющем пошел к столице «независимого государства». Капитан проверил оба пулемета по бортам. Четыре года назад их вывели «из-за речки», затем, через полтора года, три пьяных козла в лесочке развалили страну, и все эти два с половиной года здесь идет война. «Оппозиция» воюет с «правительством». Его вторая рота специального назначения занимается перехватом караванов с наркотиками и оружием. Последние пять месяцев заниматься этим приходится на собственные деньги. Задерживается зарплата, идут постоянные предложения перейти в состав местной армии, в роте уже более половины контингента – местные, призванные из республики. Солдат из России в последний призыв не привозили. Благо, что сержанты в роте в основном сверхсрочники, сейчас это называется «контрактники», благодаря чему дисциплину удается держать, но суровыми методами. В прошлом сентябре дивизию включили в состав ВС России. Лучше от этого не стало, но «зряплату» стали платить в долларах. Рассчитывали ее в рублях, затем переводили в доллары по какому-то странному курсу. Дело в том, что на территории Таджикистана ходил советский рубль. Своей валюты не было. Он дико обесценился, было похоже, что сюда сбросили всю наличность бывшего СССР. Банки хорошо пограбили в 91-м – 92-м годах. Плюс огромное число фальшивок, на которые уже не обращали внимания. Говорят, что скоро Россия введет новые деньги, но пока нашли вот такой выход из положения. В пересчете теперь ротный получал 112 долларов США, что вполне хватало бы прокормить семью, вот только они, видимо, пешком из Москвы идут.

Через сорок пять минут после вылета из Куляба капитан стоял напротив кассы в штабе батальона и читал написанное от руки объявление на ней, подписанное начфином: «Деньги переведены, но не поступили.» Самого начфина не было в штабе. Кабинет комбата закрыт, в штабе тишина.

– Где начальство?

– Ашурова провожают в Москву в Академию.

– И кто вместо него? Опять какой-нибудь мудак?

– Смирно! Товарищ полковник! За время моего дежурства происшествий не случилось! Дежурный по штабу 783-го отдельного разведывательного батальона старший лейтенант Хабалин.

– Вольно! Что, капитан, служить надоело?

– «Служить бы рад, прислуживаться тошно!», товарищ полковник. – перед комроты стоял начштаба дивизии Тимофеев, по кличке «Витя».

– Я назначен командиром дивизии. Почему в таком виде? И чем Вы недовольны?

– Моя рота не получает денежного довольствия пять месяцев, товарищ полковник. Я только что вернулся с выхода в районе Сари-Гора. «Духи» сожгли 12-ю заставу. Разведгруппа лейтенанта Макарова эвакуировала пять человек 12-й заставы, три «двухсотых» и два «трехсотых». Вероятен ночной проход каравана на этом направлении.

– И почему Вы здесь, а не в Кулябе? Почему не в расположении?

– Прилетел с «карлсонами», чтобы получить довольствие. Не получил.

– И что?

– А чем детей кормить? Семьи и дети есть у всего комсостава.

Полковник сорвался на крик, от него «пахло» неплохим коньяком, огромный «аэродром» на голове придавал комическое выражение лицу. В общем, через несколько минут вырванный из тетради лист превратился в рапорт об увольнении из рядов Вооруженных Сил, подписанный обоими сторонами.

– Вот и вали отсюда! Кто хочет, тот служит, а кто не хочет – ищет причины, чтобы не служить! – услышал уже со спины кавалер трех орденов, с 1979-го года не вылезавший из боев ветеран Афгана. – Думаешь в Рашку свалить? Кому ты там на х… нужен?

Вот это – точно! Русских отсюда выживают, квартиру не продать, денег остался последний мешок, и каким-то образом нужно вытащить из Душанбе свое имущество. Квартира-двушка находилась в двух шагах от «Пентагона», жена, до распада, работала ГФЭИ преподавателем. Сейчас выходить за территорию стало небезопасно, занятий в институте нет. Дает частные уроки английского. На рынке возле института капитан продал «трофей»: часы «Seiko» с автоподзаводом.

– За «весло» больше дам! – намекнул про автомат бородатый моджахед, коих развелось последнее время немеряно. Отрицательно покачав головой, капитан сунул сто баксов в карман «афганки» и пошагал домой. Предстоял тяжелый разговор с женой. Перед этим он зашел в столовую батальона и снял с пояса котелок. Отварная картошка с жареным хеком. Блюдо остро подванивало прогорклым хлопковым маслом. Четыре кусочка белого хлеба и кружок соленого масла. Повар расщедрился и налил полную флягу компота из сухофруктов. Все это было незаконно, питание из общего котла он мог получать только на выходах, но денег не было. Та «сотня», которую он нес домой, предназначена для Тани и трехлетней Анастасии. Кстати, как и картошка с рыбой. Сам он перехватил в воздухе сухпая.

– Наверное, ты прав… – сказала супруга. – Уезжать отсюда надо. Машину, что-ли, продать?

– Нет, это в последнюю очередь. – Новенькая беленькая «семерка» была куплена на «чеки» в 89-м, перед самой свадьбой. Афган Андрей отбегал холостым, точнее, в разводе. С женой познакомился в феврале 89-го в театре оперы и балета на торжествах по поводу вывода дивизии. Через полгода сыграли свадьбу. Затем родилась дочь и началась война.

– Ты сейчас куда?

– В гараж, возьму машину и в Куляб. Рапорт мне подписали, но его в Москве утверждают, так что месяц или больше у меня есть. Надо подготовиться, иначе без штанов останемся.

– И куда? – спросила Татьяна, родившаяся в Душанбе.

– В «около Масква», пока к матери, а там видно будет. Я пошел, будут звонить, скажи, что я уже уехал.

Поцеловав жену и дочь, которая что-то рисовала на столе на кухне, Андрей вышел из квартиры. Новости в городке разлетаются быстрее поросячьего визга. По дороге к гаражам пришлось пару раз останавливаться и рассказывать о ситуации. Пристроился за колонной, идущей через Курган-Тюбе в Пяндж. Одиночные поездки военнослужащих начальством не поощрялись. Небезопасно сейчас в республике. Скорость чуть больше сорока километров. Четыре бронетранспортера и двенадцать КамАЗов, УАЗ и его «жигуленок». Утром капитан вышел из колонны и направился к аэродрому Курган-Тюбе, чтобы найти новых попутчиков. Давать такой крюк не хотелось.

Дежурный по части сказал, что никаких колонн в сторону Куляба не предвидится.

– Спрашивайте у погранцов, может быть у них кто-нибудь поедет. Я слышал, что в Кулябе аварийно сел борт. Вон, смотрите, что-то грузят на шаланду.

Подъехав к складу, Андрей сразу узнал в наклонившемся над грузом в кузове летчике старлея Нифонтова, бортмеханика из экипажа Михайловского.

– Олег! Привет! Вы когда и куда?

– Через час придет броня, идем в Куляб, мы до него дотянули, Андрюша.

– Я с вами.

– Не вопрос! Как слетал?

– По-пустому, только гавкнулся с новым комдивом.

– А куда Ашуров свинтил?

– Говорят в Академию поступил, врут, поди. Он никуда не ездил и экзамены не сдавал. Похоже отливается за прошлую проверку.

– Так вроде говорили, что все хорошо.

– Говорили. Вовремя он ушел, сейчас головы полетят за Сари-Гор.

Со склада выехал погрузчик с довольно длинным ящиком, и техник занялся его погрузкой. Про увольнение Андрей технику не сказал, дабы не травмировать человека, который уже много лет подряд мечтает завершить службу в авиации погранвойск.

Чуть позже подъехал БТР, увешанный поручнями и с отделением молоденьких пограничников на борту, и БРДМ. Можно было трогаться дальше.

К 15.00 прибыли «домой». Андрей вышел из колонны и посигналил остальным, желая счастливого пути. На Сафарова длинная колонна черных «Волг», наряд на КПП в «парадках».

Сразу прошел к «своим» палаткам, в роту. Выслушал доклад дежурного, и раздолбал его тут же за не поднятые пологи для проветривания. Июль, жара стоит страшная. Роты в расположении нет, ее выгнали блокировать дорогу в Ёл, под Шураабад. Из дивизии вечером пришла «указуха» о вероятности прохода каравана. Сам же докладывал Тимофееву. Витя хоть и въедливый, и с придурью, но оперативник неплохой.

– Вам, товарищ капитан, приказано прибыть в штаб 149-го. Там какие-то шишки из Москвы и Душанбе.

Комроты поморщился. Ох уж эти «разборки», с наказанием невиновных и награждением непричастных! Все 14-ть лет офицерской службы этот «дамоклов меч» со свистом носится вокруг да около его бедной головы. В результате он «засиделся» во взводных, затем долгое время был зампотехом и шестой год подряд командует ротой. Многие из его выпуска уже полками командуют, правда, после развала Союза. В самый первый год службы пришлось отвечать на вопросы прокуратуры из-за операции в Яварзанском ущелье. Сдуру, по молодости лет, высказал собственное мнение, и на пять лет завис взводным. Это «собственное мнение» ему до сих пор в дивизии помнят. Но, если что, то его взвод или роту суют в арьергард. Из «стариков» в батальоне осталось два офицера и трое прапорщиков, из тех, кто в феврале 80-го форсировал Пяндж. Но, если с прапорщиками у Андрея отношения были нормальными, то с майором Ананьевым отношения не складывались, совсем. После ранения в 80-м, тогда старший лейтенант, Ананьев уехал в ГСВГ, а оттуда вернулся через девять лет совсем другим человеком. Андрей не знал, что произошло, и после короткой стычки, перед самым выходом в феврале 89-го, их отношения были сведены к минимуму: «Есть, товарищ майор!».

– Квочур вернулся? – спросил он сержанта Юрьева.

– Он в парке, товарищ капитан, возится с 712-й, обед возил Масленников с отделением, они вернулись, их Квочур от себя не отпустил. Меняет фрикционы.

– Добро, я в штабе, если Квочур вернется, сообщи ему, что он мне нужен.

– Есть!

Капитан расстегнул «лифчик», поставил его возле тумбочки, передал АК сержанту, повернулся и вышел. На выходе услышал, как сержант приказывает подсменному дневальному заняться магазинами и автоматом ротного. Службу знает!

В штабе сразу предупредили, что здесь куча начальства, включая Сафарова и Рахмонова, руководства республики со стороны «юрчиков», и генерал-полковника Шляхтина, главного пограничника всея Руси. Кроме того, здесь НачПО дивизии Амангулов. Все правильно! Проиграв в ноябре 92-го бои в столице и на местах, «Объединенная оппозиция» или «вовчики», ваххабиты, зализали раны, еще больше объединились с такими же бородатыми на той стороне Пянджа, и пошли в атаку. По каким-то причинам 149-й полк не успел быстро среагировать. Все эти вялотекущие «БэДэ» этим и отличаются, что никогда не знаешь с какой стороны ударят. А общего командования нет! Причем, нигде нет! Ни в России, ни в одной из республик. А тут уже ЦРУ и Госдеп суетятся. Понаоткрывали «консульств» и «посольств» во всех республиках. Они ж с ваххабитами десять лет в Афганистане работали. В общем, до ноября 92-го власть в Душанбе принадлежала послу США Стенли Эскудейро и ваххабитам из «ОО», а в ноябре 3-я разведдесантная рота ОРБ во главе со старлеем Серегой Миненковым, недавно прилетевшим из Москвы новым ротным, вывезла контингент американского посольства на улицу Титова, в аэропорт. Власть в республике опять поменялась, и перешла в руки «юрчиков», хотя тот же Сафаров – «вор в законе», но горой за Советскую власть. А Рахмонов – председатель крупного колхоза. Вместе с Сафарали Кенжаевым, «афганцем» из Гиссара, он создал «Народный фронт» и выделил транспорт для его «боевиков». Крови на улицах стало поменьше, опирались «юрчики» на командование 201-й дивизии, командиром которой был таджик полковник Мухритдин Ашуров. До вчерашнего дня. Амангулов – киргиз, но родился в Таджикистане.

Андрея потрясли насчет того, чем он занимался в ночь с 12-го на 13-е июля и почему три «вертушки» сорок первой эскадрильи и два транспортно-боевых борта погранцов были задействованы под его операцию. Но, все было согласовано с командованием Московского отряда и группа Макарова находилась в засаде у нижнего брода Кхирманжо, напротив крепости Пари-хам, которую наркоторговцы используют как перевалочную базу. Второй взвод прикрывал переправу в Ишкашиме. Это то место, через которое дивизия входила в Афганистан. Переправиться через Пяндж афганскому каравану не удалось. Попытки перехода предпринимались на обоих направлениях.

– Мы находились севернее Ёла, и прикрыть 12-ю заставу не могли. «Духи» переправились ниже по течению, где-то между Алюром и Ялуром.

– Как им удалось протащить тяжелое вооружение?

– Вообще-то там тропа есть, и почему она оказалась неприкрытой, это не у меня надо спрашивать. Я получил сообщение о том, что застава ведет бой в 11.35. Вот отметка о приеме сообщения. В 12.02 вступил в огневой контакт с противником на участке между Ёлом и Саригором. Выполнили шесть заходов и обеспечили прорыв бойцов 12-й заставы в сторону Ёла. Затем в 12.14 засекли работу станции младшего сержанта Панова, который вел бой в стороне от заставы, южнее, в районе старой выработки. НУРов уже не было, поддержали пушечно-пулеметным огнем и высадили группу Макарова, которая и обеспечила эвакуацию наряда. Все что смогли к шапочному разбору.

– Вы находились ближе всех из 201-й дивизии к месту нападения, всего в 27 километрах по прямой, и обладали солидной авиационной поддержкой. Почему помощь была оказана только через 8 часов после нападения? – пошел в атаку генерал-полковник Шляхтин.

– Вертолетная засада находилась в урочище Кхирманжо, товарищ генерал-полковник. Вперед было выдвинуто три группы наблюдателей, которые наблюдали за бродом и противоположной стороной, остальные люди находились на площадке приземления. Использовался 7-й канал связи на УКВ. Пограничники использовали 12-й. По 7-му каналу мы получили сообщение о нападении из Куляба, а не из Ёла. В Московском знали о проводимой операции, но оперативный дежурный отряда нам сигнал тревоги не передал.

– Получается так, что вы, как командир роты разведки, не знали о происходящем бое в урочище Соригор?

– До 11.35-ти – не знал. «Крокодилов» отправил сразу, сами подобрали группы наблюдения и пошли в район боя.

– Понятно, свободны! – было сказано ему после проверки записей в журналах. «Пронесло» – подумал Старинов, и развернулся для выхода из кабинета командира 149-го полка.

– Капитан, подождите меня в коридоре. – сказал полковник Амангулов.

– Есть!

Он вышел в коридор лишь спустя двадцать минут. Его плоское лицо с узкими черными глазами было непроницаемым.

– Мне доложили, что вы подали рапорт об увольнении. В чем дело?

– Да, подал. Новый комдив рапорт подписал. – и в двух словах описал сцену в штабе батальона.

– Ваша рота вчера получила денежное довольствие, капитан. – НачПО замолчал, пытаясь рассмотреть произведенный эффект. Старинов молчал. Полковник из полевой сумки достал ведомость, положил ее на подоконник.

– Расписывайтесь! Вы, капитан, как будто не понимаете условия, в которых проходит наша служба. Все старые структуры развалились, а новые еще только отлаживают свое взаимодействие. Поэтому и возникают накладки.

Андрей сжал зубы, чтобы не проронить ни одного слова. Судя по скорости реакции командования, деньги пришли, и пришли вовремя. В ведомости стояли рубли, а должны стоять доллары. Бумажки об этом подписывали все. Само начальство прокручивало «баксы» зарплаты, поэтому и возникала задержка. Он расписался, потом не выдержал и задал вопрос:

– Так, вроде, расписывались в приказе, что выплата будет производиться в долларах и будет три коэффициента: боевые, высокогорные и служба за рубежами России. Вы, помнится, проводили собрание офицерского состава по этому поводу.

– Бухгалтерия! – развел руками НачПО, но вытащил из кармана сначала маленький калькулятор, а затем пачку долларов. Отсчитал, слюнявя пальцы, шесть сотенных, затем залез в другой карман, и набрал еще 68 баксов. Уже в роте капитан узнал, что остальные все получили советскими рублями. Кроссворд сошелся! Заезжать в штаб дивизии и забирать рапорт он не стал.

Глава 2. Отъезд домой, как войсковая операция

Он встретился со старшим прапорщиком Квочуром, выслушал его доклад о состоянии дел с ремонтом техники. Зампотех в роте был вакантной должностью уже более полутора лет, и Виктор Квочур, старшина роты, исполнял его обязанности. По идее не бесплатно, но попробуй дождись зарплату от властей «новой России»! Коротко объяснив ситуацию и показав полученные доллары, капитан перешел к главному.

– Колеса требуются. Что-либо вывезти в Москву без «брони» невозможно. Поездом ничего не доедет.

Квочур тяжело вздохнул, и кивком головы подтвердил свое согласие.

– Дело не в колесах, они будут, а как оформим? И «на ура» не получится, нужен экипаж.

– Два года назад Татьяна оформляла бумаги на кооператив, зарегить можно на него.

– Это дело! Нужна печать, армейская, чтобы оформить командировку людям, которые будут нас сопровождать. Без этого – никак!

– Нас? Я тебя правильно понял?

– Нас, командир. И ты понял меня абсолютно правильно. Мои уехали, как только здесь началось. Сейчас они в Николаеве. Возвращаться не рвутся. Мне тоже пора валить отсюда, так все очевиднее бессмысленность нашего сидения здесь. Или ты думаешь, Андрей, что я не вижу, что происходит? Куда уходит то, что мы задерживаем? Раньше мы его сжигали, а теперь? Теперь вывозим на грузовиках в Душанбе и сдаем по весу, фактически помогая преодолеть кордоны. На ликвидацию «товара» нас не приглашают. Я не удивлюсь, если узнаю, что все, что мы задержали, сменило владельцев и пошло по назначению.

Андрей покивал головой. Ответить старшине было нечем. Все именно так, как он говорил. И путь из Средней Азии в центр России – далеко небезопасен. Поезда грабят, контейнеры разворовывают, хуже, наверное, было только в Гражданскую. Выход в город возможен только вооруженной группой и с рацией. В Душанбе чуть полегче, а здесь на солдат и офицеров его роты объявлена охота. Слишком многим они наступили на хвост.

– Что нужно, Витя?

– Баксов сто-сто пятьдесят, и списать «пятнадцатую». У нее самый экономичный и мощный двигатель. Но Баксанову (комбату) не докладывать пару недель. Из 149-го уезжает п/п-к Михеев, он подпишет все. И необходимо боестолкновение, с кем угодно, но на этой неделе. На моторах.

– Мне тут «московские» предлагали выделиться в отдельную часть, я дам согласие. Так будет проще все оформить.

– Командир, я только «за»! Бумаг потребуется ворох!

«Соорудить» боестолкновение особой сложности не представляло: вокруг Куляба моталось полсотни банд бородатых «вовчиков», было «внутреннее» приказание в бои не ввязываться, и бить только в случае нападения, а так, даже если видишь, но на тебя не нападают, то не трогать. Пришлось тронуть. Прямо с дороги на Шураабат, захватили неплохие трофеи, Виктор подсунул прошлогодние фотографии попадания 23-миллиметровых снарядов в раму «Урала-375Д», в результате новенький «Урал-4320», с 360-сильным дизелем «КамАЗ-740.38» и бронекунгом, был списан и продан кооперативу из Душанбе. Кунг, выдерживающий попадания 12,7-мм пуль «Корда», стыдливо прикрыли брезентом. «38-й» движок отличался завидной экономичностью: 148 граммов топлива на «лошадь» в час. Практически на уровне лучших дизелей мира. Правда, оборотов выдавал только 2000. Благодаря этому, данный вариант «нового» «Урала» не буксовал, как его собратья с оборотистыми движками, а ехал, как старый заслуженный «375-й». По любой дороге. Бездорожья для него не существовало. Танк, в колесном варианте.

С остальной частью «обеспечения отхода» пришлось помучиться! Заметив изменения в процессе уничтожения «белой смерти», еще два года назад, ротный перестал пропускать «корованы» с сопредельной территории: вошли в воду, подошли к середине реки – «Огонь!». Пугнули, противник отошел на тот берег, доложились, и все в порядке. Граница на замке. Было странно, что «товар» не уничтожается на месте, и существовали определенные подозрения на эту тему. Уж больно регулярно после этого «тюльпаны» улетали в Москву. Что-то подсказывало, что это не просто так. Прямых доказательств не было, но настойчивое желание начальства, даже не дивизионного, заполучить в руки содержимое каравана без повреждений, и прямой запрет бить по «транспортным средствам», в отличие от охранения, которое предписывалось уничтожить, просто наталкивало на мысль, что кое-кто из большого начальства имеет гешефт с этих караванов. Здесь следует назвать вещи своими именами! Руководство всех среднеазиатских республик в августе 91-го поддержало ГКЧП! Выступило против Ельцина и его своры. И их можно было понять: ситуация во всех республиках была взрывоопасной еще до начала событий в Москве. Куча безработной молодежи, все проекты 80-х были заморожены «центром», срывы поставок, дефицит даже продовольствия, карточная система. А когда в Таджикистане «полыхнуло», и «чемодан, вокзал, Россия» зазвучало на всех уровнях, когда рекой полилась кровь и «бородатые» захватили власть в Душанбе, то в дивизию просто хлынули «указания» из Москвы «ничего не предпринимать и ни во что не вмешиваться». А в Нуреке стоит «Окно»! Важнейший элемент противоракетной обороны страны! Дивизию трясли из Москвы, стараясь подорвать ее боеспособность. С момента вывода из Афгана сменилось три командира дивизии! Надо отдать должное комдиву Ашурову, который, на свой страх и риск, едва приехав из Москвы, отдал приказ действовать по обстановке и патронов не жалеть. С этого момента в республике начал наводиться порядок. Да, пулями! Другого выхода не было. Войска были заперты в своих военных городках, окружены бандами, которые рвались к оружию. В мае 92-го приехал Ашуров, в декабре «вовчики» были рассеяны по горам и реальной силы уже не представляли. А Ашуров стал зампредгоссовета Республики. Но сейчас его отозвали в Москву, на учебу. Внятной внешней политики Москва не проводит. Дивизия находится в окружении, железнодорожное сообщение с Россией прервано (фактически), оказать помощь Наджибулле она не смогла, хотя просьбы об этом со стороны афганского правительства поступали. На той стороне правит бал «генерал Дустум», узбек по национальности, душман. Метит в министры обороны Афганистана. Они с Андреем знакомы, приходилось договариваться в последние два года службы в Кундузе.

Через две недели окончательно оформили «развод» с 783-м ОРБ, рота стала отдельной войсковой частью, и передавалась в оперативное подчинение Московскому погранотряду, оставаясь при этом на балансе 201-й мотострелковой. Перед самым половодьем в середине августа в районе 14-й заставы произошел прорыв границы в двух направлениях: довольно крупная банда связала боем 14-ю заставу, а левее, у Яхчи, проскочил крупный караван, который сразу ушел вверх в район горы Фучика (Кухифруша) по труднодоступной местности. Банду рассеяли, а караван приказали найти и захватить. Пришлось разделить роту и действовать повзводно, да еще и взвода дробить на мелкие поисковые группы. Лишь четвертый взвод находился в резерве, его забросили в Бозори-шахун на трех «вертушках», туда же переместили всю «броню». Из этого места взвод можно было быстро перебросить в любое место массива Фучика, там развилка дорог. Одна идет по Пянджу в Хорог, вторая по ущелью Обиниоб к западным склонам массива. Ущелье довольно обжитое, и где спрятались «вовчики» было непонятно. Никаких данных на этот счет не существовало. Был неизвестен и маршрут каравана: они могли из этого места пойти куда угодно: в пределах досягаемости был и Сомон, и Тавилдара, и Гиш. И что везут на почти сорока лошадях было не ясно. Дело серьезно осложнялось тем обстоятельством, что времена, когда все население этого горного края было организовано для помощи пограничникам, давно прошли. Добровольные помощники теперь у «вовчиков». Если незамеченными спустятся в Обиниоб, то там они «рассеются и растворятся» среди местного населения. Заброску разведгрупп осуществили быстро, но результатов третий день нет. Облет местности запрещают вести, чтобы не вспугнуть «духов». А противник где-то затаился и пережидает, надеясь, что его не обнаружат.

За неделю до этого в Москве прошла встреча глав среднеазиатских республик с Ельциным и Голушко, новым «министром безопасности России», точнее, И.О. министра. 27 июля прокатилась волна отставок среди этого «Министерства» за расстрел 12-й заставы, в результате его предшественника, генерала Баранникова, как и генерала Шляхтина, сняли с занимаемых должностей. Баранникова обвинили и в коррупции. 7-го августа главы «государств» подписали Заявление о мерах по нормализации обстановки на таджико-афганской границе. Новому начальству срочно требовался успех. Операция была «на контроле Ставки». Достали звонками! В результате удалось выпросить Ан-30Б, который перебросили из Чкаловска. Правда, на аэрофотоснимках практически ничего не было обнаружено. Лишь на одном из них камера зафиксировала дорожку следов через снежный язык. Идут! Идут к Обиниобу! На пятые сутки заговорила 127-я станция старшего сержанта Дадашкина.

– Гюрза-13, я – Байкал! Басмач без плова – не басмач! Запах дыма из рощи у черного жандарма.

«Сволочь болтливая!» – мгновенно подумал Андрей, и защелкал тангентой, давая «ЕC»! До сержанта дошло, передачу он прекратил, но было поздно. Наши каналы прослушивали, через пару минут тот же голос передал:

– Пар, там же!

И началась гонка! Противник углубился на нашу территорию всего на 11 километров, в шести километрах от него вниз по склону несколько кишлаков, сзади огромным снежным комом нависает громада горы Фучика. Деваться духам некуда. Только вниз, а там попытаться рассеяться или прикрываясь женщинами и детьми держать оборону в одном из кишлаков. На пути у банды встала разведгруппа Дадашкина, а от Пянджа, выбрасывая по две струи почти черного от форсажа дыма, поднимаются три «Ми-8». Из Куляба вылетели «Крокодилы» и все спешат к кишлаку Хавза. Он, как назло, «вовчиковский». Там оказалась довольно большая банда, которая попыталась соединиться с идущими с той стороны силами, ударив высадившемуся 4-му взводу в тыл. Взвод покидал борта беспосадочным методом. Андрей выпрыгнул из вертолета с СВД, занял позицию у дувала небольшого агула (кошары для скота), и, в первую очередь, занялся бородатыми погонщиками лошадей. Затем переключился на двух пулеметчиков, ввязался в перестрелку со снайпером банды. И, видя, что пара погонщиков вот-вот скроется за перегибом тропы, нарушил приказ, расстреляв обоих лошадей. «Броня» подошла с опозданием на час: дорога оказалась минированной, но «вовчики» к этому моменту уже уходили вверх по ущелью. Вертолетчики сбросили их с дороги, отстреливаясь, «духи» бегали по россыпи камней в русле Обиниоба. В 4-м взводе восемь «трехсотых» и пятеро «безногих», «БН» по коду, приземлились неудачно. Во втором взводе погибла разведгруппа Дадашкина. Трое «двухсотых». Накрыли из гранатометов. До самой ночи собирали трофеи: большой груз «герыча», оружие, боеприпасы, шесть «стингеров» и двенадцать «стрел-2М». Через день Андрей и Виктор вернулись на место боя, и еще раз осмотрели местность. В расщелине нашли двух убитых лошадей. На одной обнаружили два пулемета ПКМ, четыре АКС-у, двенадцать «Стечкиных», много тола, армейские радиовзрыватели. Тюки второго скакуна были набиты ваххабитской литературой на арабском, таджикском и русском языках. Отдельно нашли четыре килограммовых упаковки «герыча». Упаковка – заводская. Все, кроме литературы, переехало в кунг «Урала». Но, «заниматься» героином совершенно не хотелось, поэтому через несколько дней в чайхане неподалеку от моста через Теболяй, где в тени чинар и карагачей отдыхал «владелец заводов, газет, пароходов» Мирзо Улукбек Зейнур Рахим-бай, вошли четыре закамуфлированные фигуры. Трое заняли позиции у двух проходов в зал чайханы, а последний прошел достархану, на котором возлежал хозяин Куляба.

– Вай, какие гости! – послышалось с ковров.

– Привет-привет! Я по делу. Есть четыре «колбасы» с последнего привоза. Хочу «десятку» за штуку. Упаковку не вскрывал.

– Садись, дорогой! Чай?

– Не откажусь, жарко!

– Благодать нам обеспечит аллах!

– Ага! И гуриями снабдит! Ты не отвлекайся!

– В рублях?

– Ты издеваешься?

– Это дорого.

– Мне, что, Ильясу предложить?

– Он тоже скажет «нет». Дорого!

– Ты знаешь, мне все равно, я уезжаю. В запас. Но могу остаться. Десять, каждая. И это полцены или треть. Я пошел. Дай знать.

– Место. И без подстав.

– Деньги вперед, пересчитаем – все получишь. Не химичь, я эти фокусы знаю.

– О чем ты говоришь, Андрей. Я – стар, я в такие игры не играю. Чай пей!

– Спасибо, Архимед! Место? – кличка старого вора в законе по ориентации была "Архимед". Он – дружок Сафарова, вместе сидели, владелец рынка в Кулябе.

– Садвинсовхоз знаешь?

– Конечно.

– Послезавтра в восемь вечера там. У главной арки. Сумма большая, требуется время…

– Договорились.

Ротный встал и направился к выходу. Бойцы внимательно осмотрели зал, и вышли вслед за ним без задержки. Они не слышали: о чем шел разговор, хотя и ранее присутствовали, и обеспечивали безопасность подобных «переговоров».

Через день, с раннего утра, еще до физзарядки, капитан поднял отделение сержанта Мамонтова, из первого взвода. Эти ребята были лучшими разведчиками во всем батальоне. Володе Мамонтову ротный передал главное богатство: три американских цифровых станции с шифрованием сигнала. Семь человек переоделись в гражданку, скрыли оружие, сели под броню в БТР-80. Сверху на броню уселось второе отделение полностью в экипировке. На КПП предъявили путевку с выездом на аэродром, но, не доезжая строящейся новой мечети, БТР свернул налево, въехал в частную застройку, немного попетлял на узеньких улочках, и выехал на мост через Яхсу. За «Пахтакором» высадили ребят Мамонтова, которые пересохшим руслом ручья ушли на западное плато. Броник пересек Яхсу по броду в южной оконечности аэродрома и доехал до места назначения. Одно из отделений находилось там постоянно в качестве тревожной группы. Им привезли завтрак. Еще совсем недавно для этого приходилось использовать два БТР: один прикрывал другого, но, с приходом «юрчиков» стало поспокойнее. Теперь надобность во второй броне отпала. А отделение Мамонтова спустилось южнее высадки и взяло под наблюдение сады и плантации садвинсовхоза № 4. «Разведка» «Архимеда» появилась после обеда, и не пустая: пара РПГ-7 и два пулемета. Три человека в пустующем выгоревшем здании спортобщества, двое в гараже МТС.

– Отлично, сержант. Володя, к восемнадцати возьми их на мушку. Понял?

– Убрать совсем?

– Да-нет, только держать. До обострения.

– Вас понял!

«Колбасу» переложили в багажник старенького ушастого «запорожца», которого тихо-мирно поставили на улице Томина, до моста, и прапорщик Квочур начал менять ему колесо. Мимо него пронеслись ротные БТР, замыкал колонну «Жигуль» капитана. Еще на мосту Андрей услышал доклад Мамонтова, что «буха» и две «восьмерки» остановились на площади перед аркой. Два из четырех БТР подъехали вплотную к тем зданиям, в которых находилась засада «боевиков». Два других развернули башни на эти домики. 14,5 мм прошивает любую стенку. Белый «жигуленок» с визгом развернулся на площади. Капитан вышел из машины и сделал несколько шагов в сторону «БМВ». Остановился. С заднего сидения «бухи» вылез молоденький пацан в спортивном костюме от «Адидас» и в бейсболке. Он подал руку «Архимеду», закрыл за ним дверь и остался стоять у машины. Личный охранник, бывший мастер спорта по восточным единоборствам. Довольно серьезный противник. Некогда спарринговали. Поправив на ходу роскошный халат и пригладив бороду, подошел «Архимед». Он протянул две руки, по-восточному. Капитан подал одну.

– Зачем пацанов под пулеметы подставил, Рахим-бай?

– Вай, работа у них такая.

– Гранатки и машинки придется сдать. Сафар слово давал. Скажи им, чтобы выходили по одному и без оружия.

«Архимед» нехотя вытащил из-под халата золоченую «Нокию», нажал кнопку быстрого набора. Сказал несколько слов по-таджикски, еще раз нажал на кнопку и повторил сказанное. Все пятеро «засадников» вышли на площадку.

– Пусть уходят, я их не держу, Рахим-бай. Вернемся к нашим «баранам»?

– Да, конечно, Андрей.

– Прошу!

– Ты чего на такой колымаге ездишь?

– Машина жены, сам я БТР предпочитаю.

Пачки были новенькие, упакованы ФРС. Не «афганки», отличительные особенности которых Андрей хорошо знал. Но, тем не менее, проверил все пачки. «Кукол» не было. Все в порядке.

– Вот ключи, на Томина, на выезде из города, стоит «Запорожец» без колеса. Все в нем. Как обещал, упаковка заводская. – капитан наклонился к станции и сказал условную фразу для Квочура.

– Пачему уезжаешь, Андрэй? Аставайся, ты здэсь нужен. В золоте купаться будешь! Вах!

– Езжай, «Архимед». – и уже в рацию: «Володя, выноси игрушки!» Для всей роты это была операция по изъятию незаконного оружия. Приказ о сдаче тяжелого стрелкового оружия действовал с декабря прошлого года. Две «восьмерки» «бантиков» рванули с площади, через несколько минут зазвонил золотой телефон «шефа». Он протянул руки для рукопожатия, сел в машину и уехал в противоположную сторону. Обошлось без стрельбы, и слава богу! Все вернулись в расположение. А 25-го августа пришел приказ об увольнении в запас.

Глава 3. «Далека родимая сторонка…»

К этому дню готовились, но все равно он наступил неожиданно! Всегда так бывает! Что-то не успел, что-то еще не готово, кто-то не торопится выполнить свои обещания. Тем не менее, общий план составлен, люди, задействованные непосредственно в операции, находились в полной готовности, мебель и вещи были упакованы, документы, в основном, были полностью готовы. Чтобы открутиться от любых досмотров на дороге (имеется ввиду государственными служащими), требовалась бумажка, ставящая любого служаку в тупик. А что у нас в стране самое ценное и секретное? Конечно, архивы! Приказ на вывоз архивов воинских частей МО, КГБ (Министерства Безопасности России) и пограничных войск от августа 92-го года существовал. Ну и что, что воинская часть 07832 создана три недели назад! Зато название на печати какое: «832-я отдельная разведывательная рота специального назначения». Грифы «ОВ» и «СС», естественно, имелись! Об этом заранее позаботились. Если открыть дверь кунга, то там стеной стояли металлические шкафы, с кучей замков, висюлек с пластилином, наклеек с грозными штампами «Особой важности». Сам архив, который действительно вывозили, состоял из нескольких папок, обрасти бумажками еще не успели, но, на вид, бронированный кунг был просто забит стальными шкафами и сейфами. Два сиденья перед ними для часовых, и бойницы. Внушительно получилось у Виктора! Все, естественно, не влезло, но самое ценное сумели погрузить. На белую «семерку» нанесли желто-красную полосу, с надписью: «ВАИ». Само-собой мигалка и сирена. Обошлось это в полтинник баксов и три бутылки «Рояля». Командировка выписана заранее на старшего прапорщика Квочур и четырех старослужащих сержантов и солдат роты. Самого себя командир вписывать не стал. Вся эта «маскировка» требовалась только до границы с Казахстаном. Дальше будет полегче, там боевых действий нет, да и степь, а не горы. Большую часть топлива для «Урала» «сэкономили» и взяли официально под вывоз архива. Группа Квочура выехала в Душанбе еще до получения приказа об увольнении Старинова. Сам ротный сдал дела молоденькому старлею Малышеву, за какие-то грехи переведенному из ЛенВО. Пожали друг другу руки, видавший виды БРДМ с семью солдатиками довез капитана до Курган-Тюбе. Дальше в составе другой колонны он прибыл в дивизию. Два дня оформлял бумажки, группа ожидала его под Чорбедом. Тепло попрощался с теперь уже бывшим командиром батальона подполковником Хасаншем Баксановым, послал всех черту после пожеланий. Его довезли до площади Куйбышева. На все вопросы он отвечал, что жену и ребенка уже отправил. Убедившись, что провожающие уехали, остановил машину и быстро договорился за 500 рублей с водителем в Варзоб. Через двадцать минут он переоделся в полевую форму, пересел в «машину ВАИ», и они тронулись в далекий путь.

Первый пункт – Зафарабад. Есть путь чуть короче, но он ведет через Сырдарьинскую ГЭС, которую усиленно охраняют после недавних событий. Там стоит КПП, с солдатами внутренних войск Узбекистана. Все машины шерстят, дабы не прорвались «ваххабиты»-смертники. А в Зафарабаде резервная станция 118-й орРЭБ. Свои! Помогут, если что, или подскажут. Но, это по карте здесь 290 километров! Без учета бездорожья, вероятных засад «вовчиков» в Варзобском ущелье, шести КПП, правда, службу здесь несет 92-й полк дивизии, так что, не пропадем! И точно! Даже пострелять не дали! Только задержали на четыре часа, пока разбирались с завалом в Ягнобском ущелье, уже после Фандарьинского моста. В Айни все пошли прямо, а их машины, да два «чужих» КамАЗа, повернули направо. «Соседи» не слишком нравились, но водители сейчас стремятся держаться военных. Так безопаснее. Так и шли колонной до самого Шахристана. У тоннеля шоссе оказалось перегорожено камнями. Между ними S-образный проезд. Справа и слева от въезда – пулеметные точки на фронтоне тоннеля. Выше по склону видны опущенные вниз стволы ЗУшек. Бойцы изготовились к бою. Задние машины остановились задолго до блокпоста, выжидают. Андрей, шедший первым, пропустил вперед бронированный «Урал». Виктор откинул вперед бронещиток на крыше и прокричал:

– Двести первая! Гульча!

Из-за камней поднялся автоматчик.

– Девяносто второй, Вольск! – отзыв был верным. Квочур дал команду трогаться водителю. Малышев снял руку с автомата, воткнул вторую и медленно пополз между камнями. Виктор через окно показал маршрутный лист.

– ВАИ с нами, остальных не знаем.

– Куда?

– Сейчас в Зафарабад.

– Проезжайте! – автоматчик махнул рукой, сзади него кто-то потянул «черепашку» (связанные между собой противотанковые мины). В таком порядке и въехали в тоннель. Освещения нет, на выезде еще один пост, и опять мины. Татьяна, впервые увидевшая такую процедуру, поинтересовалась:

– Что это они делают?

– Мины убирают.

– Какие мины?

– Противотанковые, чтобы никто в тоннель не прорвался и не завалил его.

Татьяна притихла на заднем сиденье, и плотнее прижала дочь к себе.

Все! Последний, Туркестанский, хребет позади, начался спуск в самую проблемную область Таджикистана, Ленинабадскую или Ходжентскую. Здесь стык границ трех «братских» республик Средней Азии. Ленинабад раньше назывался Ходжентом. Когда-то, давным-давно, бог захотел создать рай на земле, и возникла Ферганская долина. «Воткни в эту землю палку, и полей ее водой, и через месяц эта палка зацветет!» Здесь находятся древнейшие города на территории СССР. Ходжент появился где-то в VII веке до нашей эры. Чуть в стороне от него стоят древний Коканд и Фергана. Вот только дружба народов кончилась в 89-м сначала ферганской, затем ходжентской, а потом и ошской резнями. Собственно, с этого и началась гражданская война в Таджикистане. Узбеки, которых стало совсем немало в низовьях Ферганской долины, решили, что пришло время действовать и забирать свое. В Фергане они резали турок-месхетинцев, этих сюда выселили с Кавказа, народ ершистый и большие любители покачать права. До-поры-до-времени это сходило им с рук, затем чаша терпения лопнула. К тому времени СССР успешно разогнал 105-ю воздушно-десантную дивизию, и в Фергане базировалась учебка 103-ей десантной дивизии и транспортный авиаполк имени Гастелло. Учебку вывели в Белоруссию, войск практически не осталось, вот и полыхнуло. Затем узбеки сцепились с таджиками и с киргизами. В обоих случаях зачинщикам не сильно повезло, но «демократическая оппозиция» в Таджикистане объявила, что Правительство республики не смогло обеспечить безопасность граждан, не ввело войска в Ходжент (Ленинабад) и в область, что привело к многочисленным жертвам среди таджиков. Войска, естественно, находились в ведении союзного Правительства, которое приказа на применение не отдало. Им Тбилиси и Баку хватило. Горбачев пальцем не пошевелил, хотя полнокровная 201-я дивизия находилась на территории республики. «Оппы» разгромили ряд отделений милиции, Дустум подбросил вооружение узбекам, Раббани – таджикам, и понеслось!

Поэтому Татьяну и Настю пересадили в кузов «Урала», а сами изготовились к бою и к провокациям. Войск здесь не сильно много. Ту сторону держит 22-я ОБрСПН, с этой стороны войск практически нет. Так договорились довольно давно. Почти все войска здесь укомплектованы местными жителями. Фактически: самооборона. Но, пронесло! Уборочная в самом разгаре, все на полях, не до митингов и засад. Хлопок идет!

Почему сюда поехали? А здесь до границы с Казахстаном сорок километров. Казахстан из Душанбе казался глыбой безопасности: ни тебе погромов, ни гражданской войны и Президент за СССР. На словах, во всяком случае.

Переночевали на пеленгаторной станции роты радиоэлектронной борьбы 201-й дивизии. Поболтали со взводным, и тот на карте показал, как они к соседям ездят. В три ночи рванули через границу по проселку, выскочили на шоссе, мимо Хавоса, через Янгиер, но в Гулистане нарвались на «полосатую палочку». Какой-то бдительный гаишник не спал, и попытался задержать машины сразу за жилгородком. Делал вид, что совсем не понимает по-русски. Ага. Так мы и поверили! Ну, а когда попытался вызвать по рации подкрепление, тут его и упаковали. Сразу заговорил по-русски, дескать, это – преступление. Что ничего противозаконного он не предлагал, только предъявить, что находится в кузове. Его положили лицом вниз в кузове «Урала», приставили к затылку автомат, и свернули к Достыку, так канал называется. Через десять минут старшего лейтенанта освободили, вернули ему пистолет, без патронов, правда, и станцию без батареи. Обоймы и аккумулятор на его глазах утопили в канале. Купаться, конечно, придется, но все найдет, если служить хочет.

Через поселок имени Кирова по берегу канала въехали в Славянку, не останавливаясь рванули в Арнасай, хотя планировали здесь дозаправиться. Когда-то это место называлось Голодной степью, несмотря на протекающую неподалеку Сыр-Дарью. С 36-го года началась мелиорация этого района. Теперь здесь выращивают хлопок и рис. Рядом плещется рукотворное море, Чардарьинское. На беду, у Арнасая есть низинка, которую в высокую воду затапливало. А чуть западнее находилась Айдарская низина, куда начал сбрасываться излишек, и там образовалось озеро Айдаркуль. В низинке построили дамбу и мост. Андрей собирался пересечь водохранилище и Сыр-Дарью там. Но, сидящий рядом с ним в «жигулях», радист Алехон Орлов уже перехватил на милицейской волне сообщение о нападении на инспектора ГАИ в Сырдарьинском районе. Чертов старлей добрался до телефона! Не доезжая до Джетысая пришлось свернуть направо, кружным путем, по проселкам, добраться до Кировского, оттуда через Бирлик в Карсааул. Там, берегом водохранилища, объехать граничащий с Узбекистаном поселок Азаттык, где виднелось скопление машин ГАИ. Те встали у перекрестка, возле заправки. Мостик «Жигуля» выдержал, а вот «Уралу» пришлось демонстрировать выдающиеся способности по проходимости. Проползли на «раздатке» чуть ниже по течению. Выскочили на шоссе в 800 метрах от засады, и на полной скорости рванули к мосту имени Сталина. Справа и слева сплошные такыры и солончаки. Туда не сунешься, хоть и сентябрь, как только слева появилась нормальная степь, свернули туда, и через час были на полигоне у ракетчиков в Аитбузуме. Здесь окончательно рассвело. Остановились. Полигон практически заброшен, от ракетчиков на нем только караул во главе с прапорщиком-казахом, который и живет здесь. В основном караул пасет овец, большая часть которых принадлежит самому прапорщику, да поливают огороды вспомогательного хозяйства батареи. У них несколько тракторов и поливальных машин. Урожай снимут, и их сменят. А так: солдат спит – служба идет! В 10 километрах севернее есть грунтовка на Чардару, но с этим придется немного подождать. Леха, который Алехон, поймал интереснейший разговор в эфире. Он знает четыре местных языка, у него мать – таджичка, а отец – русский, офицер-пограничник. Всю жизнь по заставам с отцом скитался, вот и выучил. Собирается в Москве поступать в погранучилище. Так вот, на милицейской волне какой-то подполковник-узбек из Сыр-Дарьи разговаривал с кем-то в Ташкенте. Подполковник предполагает, что «вояки» везут что-то очень ценное, не иначе как «золото партии», иначе бы такой большой караул вокруг машины не выставили, и не приставили бы к ней машину ВАИ. Надо найти и досмотреть. Пока машины не обнаружили, но «своих» людей подполковник направил на все дороги. В Джетысайском районе Казахстана больше сорока населенных пунктов, все их проверяют «узбекские товарищи». На Арнасайской дамбе машины не появлялись, мимо постов в Азаттыке не проезжали. Просил «товарища» подключить людей в Чимкенте. В общем, идет облава. На что Виктор сказал, что не то утопили в канале. Топить надо было говно. Машины укрыли под маскировочной сетью. Вместе с Виктором, прапорщик-ракетчик на его «москвиче» отвезли Татьяну и Настю в Чимкент в аэропорт. Купили им билеты на Москву, Татьяна дала телеграмму свекрови в Ватутинки. «Игра» пошла серьезная, совсем не женская. Виктор и Жармангул вернулись к вечеру. С пацанятами несколько сложнее. Их можно только отправить назад, но они с личным оружием… Могут не доехать. Придется прорываться вместе до какой-нибудь воинской части. Капитан поговорил с ребятами, дал время подумать, но его не понадобилось.

– Тащ капитан. Мы же два года с Вами, так что мы до Москвы. А легкой поездки никто и не обещал.

Собрались, купили у Жармангула барашка на дорогу и тронулись. В Чардаре три моста через Сыр-Дарью и два через канал. В город не заезжали, степью, мимо аэродрома, выехали на старый мост. Он ведет в тупик, с него надо поворачивать налево, как раз к посту ГАИ. Жармангул сказал, что мост «Урал» выдержит, только в дырки не попадите. С моста направо и попадете в старую Чардару. На выезде – заправка, поста ГАИ нет. И 25-я дорога на Арысь. Вновь на правый берег не возвращайтесь, а грунтовками идите к Сары-Озеку. Он уже в другой области. Мостик, конечно, хлипковат, хоть и бетонный, да и перекрыт бетонными сваями оказался, но справились быстро. Внаглую остановились на заправке и дозаправились в Карлыгаше. Гады, больше полутонны не дают! Пришлось с двух колонок заправляться. И пошли по дороге между сплошных рисовых полей. Поселки здесь редкие, все квадратно-гнездовым способом заселены. Это была пустыня Кызыл-Кум, знаменитый «Барса-Кельмес» – «пойдешь-не-вернешься». Несмотря на то, что некогда полноводная Сыр-Дарья ужалась до небольшой речушки, люди здесь живут. Плавней, правда, почти не стало. За Баиркумом дорога пошла на правый берег, а бездорожье прямо. Попылили дальше. У Кок-Сарая дорога ненадолго вернулась под колеса, и к утру колонна машин пересекла границу Кызыл-Ордынской области. Еще через два часа напротив городка Жанакурган остановились на дневку. Наломали саксаул, припасенный у Жармангула, шашлык к тому времени уже замариновался. Андрей пристроился вздремнуть в тени «Урала», но мирно поспать не удалось.

– К нам гости, три машины, одна милицейская. – послышалось из станции на плече. Пришлось всем набрасывать на себя броники и досылать патроны в патронники. Виктор предъявил документы. Их заметили с поста ГАИ перед мостом. Ориентировка пришла и сюда. Майор милиции был достаточно вежлив, но вот «сопровождающие его лица», с битами для бейсбола в руках, доверия не внушали. Майора, отдельно от остальных, провели к машине и открыли кунг. Он убедился, что кроме металлических шкафов в машине ничего нет. Документы были оформлены корректно. Пока разговаривали, подъехали еще машины с бейсболистами. Пришлось сержанту Пархоменко немного поднять пыль под ногами у вновь прибывших, рвавшихся открыть сейфы. Участие пулемета организаторы бейсбольного матча не предусматривали. Раздался свисток мгновенно побелевшего майора. Он быстро затараторил по-казахски, объясняя участникам матча, что дыры от ПКМ плохо совмещаются со здоровьем спортсменов. Пришлось припахать «мента», который обеспечил беспрепятственный проезд через переезд, дозаправку и проезд через городишко. Но отдохнуть не дали, и шашлык подгорел малость на одной стороне. Еще через восемь часов свернули к Ленинску. Долго препирались на КПП, наконец воинское братство сработало, разрешили по внешней дороге доехать до улицы Бармина. Там еще есть действующие казармы воинских частей, которые не успели выехать на новые места службы. Там, дескать, устроитесь.

– Как там в Курган-Тюбе? Я служил там до 89-го? – спросил один из офицеров.

– Постреливают, но стало полегче.

– Доигрались в перестройку.

Автопарк какой-то части и шесть коек с голыми матрасами и старыми ватными подушками. Сон урывками, как в карауле. С утра передали, что Виктора и Андрея вызывают в комендатуру. Полковник-комендант как отрезал:

– Чтоб через час духу вашего не было в городе! Ишь, развоевались! Я вас не видел, и в городе вы не останавливались.

– Есть! – откозыряли оба и вышли под уютную тень деревьев. Через западный переезд, там по грунтовке до шоссе, и «погнали наши городских!». Жара, весь горизонт в мареве, через три часа у Аральска свернули в степь, объехали его, и выехали вновь на шоссе. Еще девять часов до Карабутака, там заправились, за доллары, свернули направо, и степью ушли в Россию у озера Косколь. Дорог здесь нет, одни направления, выехали к совхозу Караганда. Оттуда добрались до Домбарово, где в в/ч 45195 заправились по воинскому требованию до предела. Все отоспались в нормальных условиях, отдохнули двое суток, отправили телеграммы и письма, что добрались до России. Там же сменили бланки требований (они опять поменялись, но до Таджикистана эти бумажки не долетели). Оставалось еще две тысячи километров до Москвы, но все немного расслабились. Считай дома! Впрочем, капитан Хитров, БАОшник, рассказал, что на дорогах очень неспокойно, появились бандиты, которые подставляют ржавые «копейки» под аварии, а затем требуют мзду и «ставят на счетчик». В общем, просветил! А то уже хотели номера сменить на гражданские. Квочур провел небольшое ТО обеим машинам, и двинулись дальше. Действительно, пришлось еще пару раз применять оружие, один раз перед Бузулуком, второй – после Тольятти. Но, добрались! Наконец, родной до боли забор вокруг городка, КПП, через которое не пропустили обе машины. Пришлось пешком идти до 48-го дома. Там, после обнимашек и поцелуев, мама сбегала к соседям, и появился пропуск на машины. Одну из них разгрузили в отцовский гараж, остальное вывезли в Щапово на дачу. 18-го сентября 1993-го капитан Старинов официально вышел в запас и получил серпастый и молоткастый советский паспорт. За два дня до этого проводили в Николаев бывшего старшего прапорщика Квочура. Четырех военнослужащих в/ч 07832 направили в 45-й полк ВДВ. Им оставалось служить чуть больше месяца. Андрей тогда не знал, что двоих из них не станет уже 3 октября.

События октября месяца проскочили мимо него, он занимался поиском квартиры и работы. Сунулся было в Союз ветеранов Афганистана, но там находился подполковник из штаба 201-й, который служил в Кундузе в 80-81-м. Он что-то сказал на ухо зампредседателя, что-то такое, после чего последовало предложение зайти попозже. Пожав плечами, ротный вышел и никогда более не переступал порог этой организации. Союз офицеров запаса запомнился большим скоплением народа, непрерывным митингом, все выступающие клеймили Борю и его ставленников, и требовали, требовали, требовали… Неисполнимого. Сказалось то обстоятельство, что три года он просидел безвылазно в горах, не бывая даже в отпуске в России. Тем более, что жена из Душанбе. Дача в горах, была. Очень милые и интеллигентные родители жены, были. Вся информация только через официальные каналы и редкие рассказы тех, кто вернулся с Родины. Короче, полное искажение реальности, но злость, страшная злость на то, что все развалили, за кровь на улицах, бессмысленные приказы и глупейшие статьи на первых страницах главных газет страны и республики. Совершенно не верилось, что страной управляет стадо глупцов, слепцов и предателей. То, что это так, станет известно несколько позже. Поэтому принимать какие-либо решения по поводу того: чьей стороны держаться, ротный не стал. Решил присмотреться, и лишь когда увидел выстрелы прямой наводкой по зданию Верховного Совета, то понял, что его решение запоздало. Андрей замкнулся, и сосредоточился на личных делах.

Глава 4. Одиннадцать лет спустя

Нашел и приобрел у подполковника ВВС в Клину трехкомнатную квартиру. Его он знал по 41-й авиаэскадрилье. Вертолетчик был отличный, но родом из Прибалтики. Уезжал на Родину, сошлись на 6000 у. е… В заброшенных деревнях Калининской области, пардон, Тверской, переименовали, купил старинный дом, чудом переживший Отечественную войну. Используя документы кооператива жены организовал поставки пряностей из Ферганы и Гиссара. Саму Татьяну направил в Турцию и Египет, челноком, и открыл для нее небольшой «салон» кожаных и меховых изделий. Несколько раз прокрутил деньги в «Алисе» и «МММ». Крутил осторожно, несколькими мелкими вкладами, чтобы не привлекать внимания. Затем резко свернул эту деятельность. 300 % навара. Наличная сумма в у.е. возросла до первой шестизначной цифры. Половину из них он вложил в поставки из юго-восточной Азии комплектующих для компьютеров. Нашел лохматого и круто запойного еврея-компьютерщика, который просветил его по поводу устройства ПК типа АйБиэМ, торговых марок и офшорного бизнеса. Закупили левый лейбл торговой марки Хьюлетт Паккард, организовали поставки оборудования из Таиланда и с Филиппин, и подписали контракт на поставку компьютеров в «Инкомбанк». Для начальства – белой сборки, для остальных – желтой. Все остались довольны, особенно бухгалтер, которая чуть не ушла с крупной суммой наличности. Не срослось у нее. Проблем подкинула и супруга: до определенного времени у нее все шло хорошо, но как только преодолела величину суммы закупки в 20 000 долларов, так ее «пробросили» поставщики. Пришел бракованный товар. Андрею объяснили, что с женщиной в Турции серьезных дел никто иметь не будет. Надо было самому ехать и показать, что она только менеджер, а работают господа турецкие предприниматели с ним. Так и поступили. Съездили отдохнуть в Анталию, и немного порешали дела. Затем заехали в Египет и провели там профилактическую беседу. Отношения были восстановлены, товар заменили тремя поставками. Потери, естественно, были, но не смертельные.

Естественно, что его деятельность не ускользнула от зоркого взгляда определенных структур, которые интересовались «охраной частного бизнеса». Они появились практически мгновенно: «Здравствуйте, я – Ваша тетя!». Первым «посетителям» была назначена «стрелка», но они до нее не доехали. Их автомобиль оказался не бронирован, и его содержимое перекочевало в Истринское водохранилище. Впоследствии, в Тверской области нашлось немало сослуживцев Андрея, которые постепенно взяли под контроль не только компании Андрея, но и его союзников. В общем, через 11 лет Андрей постепенно превратился в предпринимателя средней руки. Доступ к газу и нефтеперекачивающим мощностям он, конечно, не получил. Но уверенно держал свою нишу в подмосковной и московской торговле, вложил деньги в систему гипермаркетов и занимался, в основном, оптовыми поставками всего и вся из Европы и Азии. От продовольствия до автомобилей. Супруга родила еще одного ребенка и вышла из бизнеса, занявшись воспитанием подрастающего поколения: взяла обоих на семейное обучение и целый день отдавала детям. Она – педагог по специальности. Ему, тоже, не забыли основной специальности: началась первая Чеченская, и сразу в его офисе появился «вербовщик», пообещавший «некоторые проблемы в бизнесе», если он не примет его предложения еще немного послужить в войсках специального назначения, но теперь в Ханкале. «Просто командировка! На шесть месяцев, и переход в старший офицерский состав! Подумайте!»

– Это не моя война, майор. Я свое отвоевал, достаточно…

– Ты сейчас сделал ошибку, капитан… Большую ошибку!

Но, ничего не произошло, разве что под домом появился тир, и Андрей возобновил занятия стрельбой, плаванием, бегом на длинные дистанции и единоборствами. Поддерживал себя в форме, плюс ненавязчиво предложил бывшему «альфовцу», работавшему в охранном предприятии, принадлежавшем Андрею, немного повысить уровень подготовки самого Андрея за существенную прибавку в жаловании. Удалось легализовать ношение оружия, правда, не без взятки. Памятуя о гражданской войне в Таджикистане, капитан не желал встречать ее с голой задницей, как это было тогда в Душанбе. А обстановка в стране накалялась, как справа, так и слева. Но жизнь продолжалась, страсти кипели чуточку в стороне от Клина, он удачно приподнялся на кризисе 98-го, за счет «форс-мажора», и довольно быстро переключился на новых поставщиков. «Маленькая империя» чуточку распухла, и ему стало тесновато в Клину. Начал осваивать Москву и регионы. Наконец он услышал: «Я ухожу…», и внутренний голос отчетливо проговорил: «Падлюка, это надо было говорить в 93-м!».

После появления сына, когда тот дорос до двух с половиной лет, супруга решила «показать им мир». Стала завсегдатаем туристических агентств, повесила в домашнем кабинете мужа политическую карту мира, и вместе с детьми старательно заштриховывала посещенные страны. Изредка и Андрей принимал участие в этих вояжах. Он еще не успел полностью переложить нагрузку на плечи подчиненных, и многое «тянул» сам. Но мысль о том, что это необходимо сделать, уже пульсировала, и он подбирал варианты превращения себя в рантье. Человек, все же, несколько ленив, по умолчанию.

В качестве объектов, которые обеспечат часть притязаний на бутерброды с черной икрой на завтрак, были выбраны несколько достаточно успешных компаний, в первую очередь, в энергетике. Но в одну корзину яйца обычно не складывают, поэтому рассматривались и другие предложения. Из «официальных источников» (непосредственно от бывшего командующего 40-й армией, который в поте лица осваивал бюджет Московской области второй срок подряд) ему стало известно о грядущей приватизации Мособлэнерго. Имея инсайдерскую информацию, Андрей начал копать в этом направлении, правда ему подсунули из Администрации области страшно болтливого (слава богу, не по делам, просто он не умолкал ни на минуту) молодого человека. Так вот этот сынок депутата Госдумы летом прошлого года отдыхал в Словении, и был в восторге от этого места. Дескать, и дешево, и отличная еда, съездил на экскурсии в Италию и Хорватию.

Как назло, зачем-то в офис заявилась супруга. Она в этой части Европы еще не была. Молодой человек защелкал своим цифровым «Кодаком», показывая фотографии. Татьяна поинтересовалась ситуацией с гражданской войной в соседних странах и присутствием войск НАТО в качестве миротворцев. На что ей было сказано, что он был в прошлом году, и все было чудесно, а в этом году Словения вступила в НАТО и в Евросоюз, поэтому: «Какая война? Вы о чем?». С этого момента супружница углубилась в изучение страны вероятного посещения, начала выяснять необходимые условия для отдыха и «включила бензопилу» по поводу того, что Андрей совсем себя не бережет, и что уже два года он никуда с ними не ездил. Пилили его почти два месяца, в итоге в сентябре он сдался. Но лететь самолетом категорически отказался.

– Тань, с меня хватило прошлого раза, когда летали в Катманду, и там ездили на какой-то развалюшке «Грейт Уолл», которая еще и сломалась по дороге. В Любляну едем на своей. Это недалеко.

– Хорошо-хорошо! Я завтра съезжу к ним в посольство и продлю тебе визу. Это недалеко от Ленинградки. У тебя вечно виза заканчивается, как только куда-нибудь собираемся. Нет чтобы Тамаре сказать, чтобы она за этим следила.

– Прошлый раз Тамара и продлевала. Ладно, не ворчи. Свою тоже отгони на станцию, пусть ТО проведут.

– А зачем нам две машины?

– Потому, что возьмем и катер, и кемпер. На море едем! Куда я всю свою амуницию положу?

В общем на сборы ушло более недели, наконец, ранним сентябрьским утром тронулись в путь. Бабье лето! Лишь покрасневшие клены выдают, что лето кончилось. Заднее сидение у W461-400СDI сложено, в багажник напиханы акваланги, компрессор, гидрокостюмы, ружья, спиннинги и прочие причиндалы для отдыха на море. 14-тилетняя Настя на правом сиденье болтает с мамой по станции, слушает музыку через телефон. У Андрея в салоне армейская простота: выход вентиляторов салона, четыре ручки управления вентиляцией, подогревом и климат-контролем, встроенный GPS-приемник, две точки крепления для раций и пепельница. Правый подлокотник короткий, место занято ручкой мультипликаторной раздачи и кнопками управления блокировкой колес. Чисто военный вариант 2002-го года знаменитого «Гелентвагена». Из дополнительного оборудования только «кондишн», машина была предназначена для Африки. Наверху большой багажник с ограждением, с точками крепления штатных дополнительных канистр, отведенными местами для коробок с боеприпасами. Наверх ведет штатная лестница. Глубина брода – 1.2 метра, четыре фута. Воздухозаборники идут справа и слева от ветрового стекла и уходят под капот. Там восьмицилиндровый V-образный дизель с электронным управлением впрыском, четыре литра, 250 сил, очень экономичный. У жены – «паркетный внедорожник» Лэнд Ровер Рэндж Спорт, почти 400 сил под капотом (сама выбирала, маленькие женщины любят большие автомобили). Все навороты, бензин (это удобно, потому, что моторы на лодке бензиновые и тоже много жрут). Купили его в Москве в прошлом году. Беленький, с белой кожей внутри, чистенький, по буеракам на охоту с ним никак, сядет. Верхнего багажника нет, даже и не покупали. В заднем багажнике валяются две поперечные опоры с креплениями для лыж к штатным релингам на крыше. Андрей тянул за собой семиметровый Tabbert Baronesse – некислый, такой, кемпер, малогабаритная шикарная квартира на колесах, а у супруги на прицепе болтался 6-тиметровый норвежский «боу-рэйдер», достаточно универсальный катер, как для рыбалки, так и для отдыха на воде. Андрей, втайне, гордился своим оборудованием для охоты, рыбалки и туризма, и денег на это не жалел. Хобби, человек обязан иметь хобби.

Из-за прицепов и польской таможни добирались с двумя ночевками: в Бресте и Кошице. Польша, наконец, вступила в Шенген, но посты на границе, и восточной, и западной, не сняла. Забабахались стоять в очереди, уехали в город Брест и там переночевали. Вернувшись с утра, границу переехали только после двенадцати. Затем постояли на переходе в Словакию. Пришлось останавливаться в Кошице в кемпинге на трассе, так как дамы, Настя пересела к маме поближе к приемнику, CD-проигрывателю и радио, сказали, что вымотались, хотят есть и спать. Мужики, двое, были готовы остановиться только у моря, но желание женщины – закон для настоящего мужчины.

Дальше началось самое интересное! Эта чертова Словения владеет 35 километрами побережья Триестского залива в Адриатическом море. Остальное принадлежит Италии и Хорватии. Каждый миллиметр побережья продан и находится в частной собственности. Кемпинг – один! И цены там забубенные! Пляжи все каменистые, даже не галька, как в Крыму и на кавказском побережье Черного моря. В Хорватии стоят «миротворческие силы НАТО». Там идет гражданская война между сербами, хорватами и маслюками. От гостиницы до хорватской границы пара километров. На переходе требуется заплатить два евро. На побережье никакой войны нет, но куча полиции и низкие цены на стоянки. Отель запросил за четыре места 120 евро или 250 долларов в сутки. Номер на четверых стоил сотню. А на той стороне стоянки по пять евро за место и доступ к морю при наличии квитанции об оплате. Через сутки Мерседес и два прицепа перекочевали на хорватскую территорию. Второй немаловажный прикол состоял в том, что все пляжи возле отелей были огорожены сплошной сеткой с буями на расстоянии 20-ти метров от берега. Песчаных пляжей нет совсем. Сплошная галька и камни. Ну и где прикажете макаться в воду с аквалангом? Плюс к этому, несмотря на оплаченный налог на лодку, уходить с нее под воду в одиночку запрещалось. Кто-то должен был сидеть в лодке и иметь сертификат спасателя! Выплатив за три дня семь штрафов за свои неправильные действия, всё купание перенесли на территорию Хорватии, где эти правила не действовали! И они рвутся в ЕС и НАТО! Идиоты! Андрей уже четко решил, что по возвращению в Москву набьет морду сынку депутата, который подвиг его жену на этот подвиг.

Тем не менее, место для купания выбрали: дикий пляж, наверху одинокая вилла с бассейном, в которой, похоже, никто не жил. Есть спуск к воде для трейлера с лодкой. Никто не сечет: чем ты там в море занимаешься, один или в компании. Жить можно. Даже рыбу и шашлыки жарить на берегу никто не запрещает. В общем, освоились, отдыхают. В ближе к ночи возвращаются в пятизвездочный отель, по факту трехзвездочный, если относить его к английским отелям. Но, с круглосуточным обслуживанием.

Глава 5. Все пошло не так, как представлялось

В один из вечеров Андрей уселся в катер и ушел бить ромбовидную камбалу на фонарик. До и после захода солнца туча этой рыбы поднималась из глубины и укладывалась на песчаное дно, перекрашиваясь под песок. Без фонаря ее не видно, а фонарь действовал магически: начинали светиться глаза, и кожа сразу темнела, показывая темный ромб небольшой рыбы. Граммов 400–500. Встречаются особи и до трех кило. Накалывать ее острогой было сплошное удовольствие. Правда, глубоковато, порядка 15-ти метров. Десяток рыбешек – отменный ужин всему семейству. Особенно с печеным картофелем. Вкус – обалденный! И чистится быстро. Звук высокооборотных двигателей возник вдалеке, и он приближался. Андрей всплыл, нырял без акваланга, и на спине поплыл к катеру. Хрен его знает, где пройдет катер. Если на всплытии, то можно и под винты попасть. Но катер прошел в стороне, большой, океанский. На борту черной краской нанесено RC4582P. Зелено-бело-красный флаг, Италия, кажется. Андрей продолжил нырять за рыбой. Через полчаса катер прошел обратно. Было уже темно, но почему-то на берегу зажглись фары большого числа автомобилей. Там небольшой кемпинг, полтора десятка авто и кемперов с немцами и австрийцами. Андрей выбрал якорь и направился к берегу. Улов был отличным, надо будет соседей по кемпингу позвать. Прошлым вечером давали попробовать жареную камбалу их детям. Сегодня ожидался ажиотаж по поводу удачной охоты. Небольшой и невысокий причал на берегу, покрытый довольно скользкими досками. Толпа народа там, где обычно останавливается его семейство. Полиция, стрелянные гильзы от «парабеллума» под ногами. Он поднял одну, но тут же подскочил полицейский в ярко-желтом жилете и что-то затараторил на сербско-хорватском. А потом он увидел Таню и Сашку. По ним били в упор, длинными очередями. Таню разрезали, практически, крестом. А чем им сын помешал? Он почти не разговаривает, так, мог составить простое предложение. Ощущение было такое же, как в 91-м, когда увидел тестя и тещу, в полностью вынесенной квартире, и с перерезанными пчаками шеями. Задергался левый глаз. Женщина справа говорила по-немецки, что была еще девочка, но ее забрали на катер. Полицейские машины роились наверху, возле виллы. Здесь немногочисленное количество рядовых полицейских. Основное убийство произошло там, а здесь убрали непрошенных свидетелей. Убийцы пришли на большом белом катере, и ушли на нем. Через два часа Андрей подписал какой-то протокол. В нем было зафиксировано, что он ушел в море двумя часами раньше и пришел позже. И больше ничего не видел. Татьяну и Александра увезли, сам он сел в белый «Ровер» и уехал в гостиницу. Оттуда дал телеграмму Виктору в Николаев, и перевел ему на карточку 10 000. «Срочно приезжай Копер Словения. Загляни почту. Андрей».

Через мать в течение первой недели после убийства организовали запрос в Интерпол по поводу похищения гражданки РФ. Сам Андрей светиться в этом вопросе не стал: надежд, что Интерпол поможет – не было.

Виктор приехал на «Урале» через восемь с половиной суток. Груз: художественные стаканы и химическая посуда Клинского завода химического стекла, бывшего, естественно, теперь он называется по-английски: ООО «Эй Джи Си Флат Гласс Клин».

– Сутки на польской границе стоял! – выматерился Виктор. – Все выясняли: на хрена Европе химическая посуда.

– Выгружали?

– Нет, пару коробок вскрыли, поставили на отстой, а потом пропустили.

– Отлично! А то я тут совсем голый, почти.

– Почту я прочел. «Кто?» – выяснил?

– Почти. Ндрангета. Вон в том домике на горе итальянская полиция скрывала свидетеля по делу Колуччо, он – босс «Ндрангеты». На свободе, и где скрывается неизвестно. Предполагают, что юг Италии.

– Че за зверь? Кто такие?

– Бантики, мафия. Из Калабрии. Это на самом юге, возле Сицилии. Но на материке.

– Так что, в Италию?

– Туда, только стеклотару придется выгрузить. Больше этот фокус не пройдет. Солнце зайдет и займемся.

До самого утра возились с разгрузкой «Урала», чтобы добраться до основного арсенала. Затем чистили оружие. Кое-что Андрей привез с собой в «Гелентвагене», но для работы этого было недостаточно. Противник был серьезным и отлично вооруженным. С ним итальянцы справиться не могли. Требовались другие подходы. Андрей уже смотался на тот берег Адриатики и обнаружил искомую яхту. Она стояла в Дарсена ди Римини. Пустая. Светиться Андрей не стал, немного понаблюдал за катером, но там никто так и не появился. Наверняка «никуда из порта не выходила», а сунешься, мгновенно попадешься на крючок. Зато выяснил, что означают буквы на борту: яхта зарегистрирована в Реджо-ди-Калабрии, в столице провинции Калабрии. Здорово мешал языковой барьер: Андрей говорил только по-немецки, со словарем, точнее, с разговорником, что-то вроде этого:

«У вас можно купить немножко бронзы для личных нужд? – Kas oleks võimalik osta veidi pronksi isiklikuks tarbeks? (Кас олекс выймалик оста вейди пронкси исикликукс тарбекс?)

Я не покупаю эстонские товары. Дайте мне русской водки – Ma ei osta eesti kaupa, palun mulle vene viina! (Ма эй оста эести каупа, палун муллэ вэнэ вийна!)

Я хотел бы арендовать место на этой площади. И мне нужен скульптор – Soovin rentida maad siin väljakul. Vajan skulptorit! (Соовин рентида маад сийн вяльякул. Ваян скулпторит!)

Скажите, а много ли в Эстонии еще памятников? – Kas Eestis on veel palju mälestusmärke? (Кас Эестис он веел палью мялестусмярке?)

Давайте вместе что-нибудь сломаем – Lammutaks midagi koos! (Лаамутакс мидаги коос?)

Добрый день, мы – молдавские демонтажники. Говорят, у вас есть работа? – Tervist! Oleme demonteerijad Moldovast. Kas tööd leiduks? (Тэрвист! Олеме демонтеериад Молдоваст. Кас тёёд лейдукс?)

Вы не подскажете, в Таллине можно купить топливо для танка? – Kus oleks võimalik osta kütust tanki jaoks? (Кус олэкс выймалик Таллиннас оста кютуст танки яокс?)

Не арестовывайте меня, я не русский – Ärge aresteerige mind! Ma pole venelane! (Арге арретээриге минд! Ма полэ вэнэлане.)

Вы не подскажете, зачем к вам приехал Церетели? – Miks Tsereteli siia sõitis? (Микс Церетельи сийа сыйтис?)».

Этот, правда более поздний, но актуальный. Благо, что сербско-хорватский – это язык славянской группы. А под граппу местные мужики становятся смелыми и разговорчивыми. Правда, преобладание хорватов на этой территории требовало соблюдать осторожность в высказываниях. Но, поймав за столом вечером в окрепчевалнице мужика в форме с якорями, под можжевеловку допросил его с пристрастием. В результате узнал много интересного про ндрангету и их связи с перевозчиками в этом регионе. В Словении мало писали о том, что произошло в соседней стране, поэтому никто не связывал его присутствие с расследованием массового убийства. А вот у соседей эти события было лучше не упоминать. Зато бардака там было побольше и была нормальная возможность снимать удобное жилье для Виктора. Для «надеги» Андрей зарегистрировал в Загребе представительство туристической компании из Клина, которое создал в свое время, чтобы не переплачивать за вояжи Танечки. Все начали предлагать наперебой недвижимость, отнятую у сербов. Не самую лучшую, все лакомые кусочки были уже разобраны. Естественно, после этого возле него появился и офицер полиции. Он неплохо говорил по-русски, заканчивал Академию в Москве, вот и приставили. Примерно одного возраста с Андреем. Хорват, но без нацистских тараканов в голове. В общем, сошлись на том, что две прекрасных страны разорвали и разворовали. Через некоторое время он свел Андрея с капитаном уголовной полиции, который вел следствие по делу, где эпизодом проходило убийство его жены и сына. Кстати, похищение дочери в этот эпизод не входило, хотя больше всего Андрея сейчас волновала судьба дочери. Мертвым уже ничем не поможешь. Познакомиться с делом не дали, но дали имя Vangelo o Vangelista ндрины, которая по мнению хорватской полиции произвела нападение на свидетеля. Убитый свидетель входил в нее. Уничтожение предателя всегда ложится на плечи ндрины в которой это произошло. Пока этого достаточно. Надежно запарковав «Урал», на двух машинах двинулись на восточное побережье Италии. Требовалось и там найти место для проживания, склада и координационного пункта. В Москве по его просьбе вышли на председателя Государственного комитета по противодействию незаконному обороту наркотических средств (Госнаркоконтроль) Черчесова. Было совершенно понятно, что часть мафии находится в Москве, Душанбе и Кабуле. Без этого она не смогла бы организовать массовые поставки героина в Европу и Америку.

«Урал» поставили в Словении, там хоть и дороже, но надежнее. А сами на двух машинах, прихватив катер, направились в Римини. Зацепок не было! Чисто сработали, гады! Начинать приходилось с нуля. Виктор еще в Хорватии спросил у ротного:

– А че ты меня выбрал для этого дела? Я же не подхожу ни по одному из параметров! Языков не знаю, морда на местную не похожа. Сплошной балласт!

– Не скажи! Ты – единственный, кто знает, что лежит в «Урале», плюс опыт, который не пропьешь. Кстати, а чего ты на водовку налегаешь?

– Нет, делом занялся, так ни разу в рот не взял. А ты че, не знаешь, что у нас творится? У меня уже просто слов нет. Тащут црушного козла во власть со страшной силой. Вот-вот громыхнет и начнется, как в Душанбе.

– У-у-у, понятно. Так, задача! Вот «погремушка», ее надо незаметно бросить у катера вот с этим номером. Он стоит вот здесь! – Андрей показал место на плане, нарисованном от руки. – Зайдешь туда на лодке, попытаешься договориться о стоянке, отвлечешь охранника, а я его конторкой займусь.

– Я ж по-итальянски небельмеса!

– Вот и хорошо, вы же договориться не сможете. Услышишь щелчок на станции, заканчиваешь бодягу и возвращаешься на старое место. Все понятно?

– Ну, да. Сколько времени тебе нужно?

– Журнал посмотреть, да на морду того, кто здесь дежурил 25-26-го сентября увидеть. Немного.

– Лады!

Виктор пошел морем к стоянке, а Андрей остановился неподалеку от входа на ее территорию. Было интересно наблюдать, как два человека, разговаривающие на разных языках, пытаются развести друг друга. Но, дело прежде всего. В конторке стоянки сторонних людей не оказалось, журнал был в ящике стола, там же находились бейджики всех, кто имел отношение к ней, за исключением того мужика, который сейчас отчаянно жестикулировал перед невозмутимой мордой старшины. С 24-го по 26-е включительно дежурил Венченсо Ардльери. Заступает на пост завтра. Андрей вышел из конторки, перешел дорогу, и на середине дороги щелкнул тангентой станции. Минут десять наблюдал, как Виктор заканчивает разговор, и тронулся тогда, когда Витя дал задний ход для разворота.

Вечер он провел за компьютером, создавая «мувик» в фотошопе, он отчетливо помнил показания фрау Мюллер (Мельникова, по-нашему), которая видела, что на одном из бортов номера не было, а на развороте номер был. Вот и приходилось городить из фотографии катера (кстати, номера были на обоих бортах, и следы чего-то клейкого вокруг обоих номеров предстояло найти ночью) подсказку для нее. Он уже дал указания в Москву для Соломона побеспокоиться о доступе к почте фрау. Она настойчиво давала хорватам свой e-mail. Задача для Соломона плевая, и через полчаса главный компьютерщик фирмы прислал пароль к этой почте. «Мувик» был отправлен самой себе. Через пару часов дама прочла письмо, но при отправке письма в адрес хорватской полиции с удивлением обнаружила, что «мувик» исчез. Озадаченная фрау закрыла почту, но сохранила черновик, который малость поправили, и переправили в адрес полиции. Теперь у них был регистрационный номер катера.

Ночью Андрей с Виктором стали на якорь невдалеке от стоянки. Андрей ушел под воду, а Виктор наблюдал за берегом и акваторией, изображая рыбака. «Метроном» у катера активно стучал, помогая ориентироваться в темноте ночи. Подобрав и выключив маяк, Андрей снял ласты, свинцовый пояс и акваланг. Прицепил все карабином к грузам, глубоко вдохнул и зажал загубник небольшой струбциной. Аккуратно всплыл под носом у катера. Осмотрелся, снял маску, достал «Стечкина» с глушителем. На корме стандартное место для купальщиков. Через минуту он был на борту катера. Катер закрыт везде, кроме форпика и ахтерпика, но там ничего интересного. Немного повозился с замком, но безуспешно. Смог положить стрелянную гильзу, подобранную на пляже в Хорватии, в небольшую щель между штурвалом и облицовкой. Уходя, на развороте, кто-то вел огонь из «Узи», создавая дополнительную панику на берегу. Липкий слой вокруг номеров частично присутствовал. Так что это тот самый катер. В этом сомнений не оставалось. Мелкий, но прокол присутствовал. Андрей затер следы своего вторжения ветошью у трапа на пирс, щелкнул станцией, получил ответный щелчок, нырнул и снял струбцину с загубника. Теперь ласты, пояс и акваланг, и ориентируемся по компасу. Где-то вдалеке мерно постукивает метроном у лодки. Ориентируясь больше по компасу, через полчаса он нашел свой катер.

– Ну как?

– Это он! Закрыт, сволочь, полностью осмотреть не удалось.

Пока он раздевался и одевался, Виктор успел перегнать катер к причалу отеля. А с утра оба взяли под наблюдение Венченсо. Молодой говорливый парень, страшный бабник, пытается помогать только особам женского пола и моложе сороковника. Постоянно в руках баночка с энергетиком. До самого вечера щеголял в шортах, демонстрируя волосатые ноги. С ним собака, с коротко обстриженными ушами и хвостом, и похожая на ротвейлера. Не самый приятный подарок, но, ничего, справимся. Кое-какие средства для этого в аптечке «Мерседеса» имелись. Танечка содержала аптечку в полном комплекте и на все случаи жизни. Плюс пес был чисто европейский, абсолютно безразличный к людям. Брал с их рук все.

Вечером на глазах у всех в отеле ушли на рыбалку, как и вчера, Виктор еще прошлой ночью продемонстрировал улов. На этот раз шли парой, оставив лодку просто на якоре. Пес подбежал, скушал лакомство, и, получив небольный укольчик, мирно завалился спать. Парень не спал, смотрел порнуху по небольшому телевизору. Короткий, слабой интенсивности, допрос через разговорник с записью на цифровой магнитофон. При виде двух фигур в черных костюмах и с длинноствольными «пушками» с глушителями в руках, парень сомлел и тихонько отвечал на все вопросы, перед ним поставленные. Затем проглотил кишку, и в его желудок переместилось пол-литра 60-тиградусной «Узо». Гадость – страшная, но с ног валит напрочь. Через некоторое время, затраченное на то, чтобы убрать следы, и чтобы «Узо» подействовало, его отвели на причал напротив катера мафиози, и там, предварительно надев удавку на щиколотку, слегка помогли упасть головой в воду. Шкерт закрепили в двух местах на швартове от катера. Пьяный, не заметил шкерта, зацепился и упал. Шкерт помешал спастись. Телик остался включенным, бутылка "Узо", с многочисленными отпечатками пальцев покойника, демонстрировала случайность произошедшего… Ушли под воду и до утра ловили рыбу совершенно в другой стороне. Почти двадцать килограммов улова отправили на камбуз в отеле. Обслуживающий персонал в ауте и млеет. Отправили запись в Москву для перевода, а в середине дня с ними связался Анатолий, тот самый «альфовец», начальник «секьюрити» в компании.

– Андрей, тут на вас ориентировка пришла, дескать, два мужика не пьют, не курят, на рыбалку гоняют и вместе не спят. Если бы спали, то вам бы все простили. В общем, мафиози в вас предполагают. Ответ пойдет отрицательный, мы побеспокоились, но в 14.20 в Болонье встречайте борт. Прибудет мадам для вас. Зовут Ириной, она – переводчик. Фотографию высылаю. Это – наш человек, поможет с общением.

– Я, что-то, такой не знаю. Толик, ты темнишь. Я такую на работу в компанию не брал. Это кто?

– Не брал, это точно. В общем, хозяин комитета, в который мы обратились по твоей просьбе, настаивает, чтобы кто-то из его конторы присутствовал. Она закончила высшую школу как раз по этому району: Южная Европа. Испанский, итальянский, греческий, сербско-хорватский, албанский и турецкий с английским в совершенстве, ну и высшая школа конторы. Девочка не промах. Отказаться не мог. Предлагали мужика, но он бы окончательно вас спалил. Заметь, я тебя предупредил.

– Угу. После напоминания! Давай не будем вспоминать кто-где-кому-служил. Присяга у нас общая: служу Советскому Союзу. Я тебя, помнится, предупреждал, Толик.

– Я помню… – и, помолчав немного, добавил: – шеф.

– То-то и оно, Анатолий. Я ведь не держу, если рвешься.

– Почту проверь, там все описано, непривычно по телефону обсуждать проблемные вещи.

– Ладно, уговорил, но привыкай. Почта гораздо стремнее. Полную информацию на нее спусти. Встретим. Фотографию регистрационной карточки на катер я утром отправил. Результат есть?

– Нет результата. А вот по Дворжаковичу все направил, и выслал группу в Умаг. Посмотри, вроде подходит. Впрочем, Титович был бы значительно предпочтительнее. Есть еще один, Вальтер Флего, майор, он начальник обоих. Можно через него давануть, если что. За евры мать родную в печь посадит и дровишек подбросит. Мерзота, та еще.

– ОК, понятно. Держи про запас.

Разговаривая по спутниковому телефону с шефом «секьюрити», Андрей на листочке бумаги рисовал в какой-то табличке плюсы и минусы. Затем порвал ее и сбросил звонок в Клин.

– Так, Витя! Вот эту «мерзость» надо через час встретить в Болонье. Летит из Вены «Austrian Airways». Она – чужая. Довесок от Госкомнаркоконтроля. Возьмешь на себя.

Виктор внимательно рассматривал фото.

– Она ж мне в дочки годится.

– Член ровесников не ищет, во-первых. Во-вторых, спать с ней не рекомендую, но делать вид, что все на мазях – обязательно! Нас тут заподозрили, что мы – мафиози, а не пидоры. Запрос послали в Москву. Толик Завьялов рекомендует сменить легенду. А после того, что ночью сделали, это принципиально важно.

– Ты номера проверил?

– Да, фонит только возле ресепшн, там пишут все. Поэтому спустимся вместе, и поболтаем возле стойки. Жить она будет у тебя.

– Не думаю, что она согласится.

– А кто ее спрашивать будет? Она мне не нужна, мне нужен тот капитан, с которым в Копере разговаривали в пятницу.

– А он тут каким боком?

– Да прописался. Он ведет дело. С ним пока и работаем, удаленно. Ладно, пошли, я тебя провожу, а сам вернусь к телевизору, что-то задерживаются новости. Не к добру.

Новостей, действительно, не было. Не может быть, чтобы тело до 13 часов не обнаружили. Но в местных новостях ничего не передавали. Неужели здесь все так запущено? Не верилось. 22-й причал он, конечно, дальше от входа, где царствует навигационная школа и стоит сторожевик береговой гвардии, но место достаточно посещаемое. Рядом городской пляж, там ступить негде. Впрочем, пляжи здесь протянулись на добрых двадцать километров. Отличные пляжи, песчаные и с волноломами. Городок заточен под приморской туризм. Неплохое место. Только брошенных шприцев на улицах многовато.

В 17.00 Bravika показала репортаж из Римини. Андрей сделал скриншот, обвел номер на катере красным эллипсом и выслал в Хорватию через почту «госпожи Мельниковой». Заодно посадил в Москве Соломона следить за этой почтой и убирать ненужные детали. У самого времени на это не осталось: прибыла Ирина Кольцова и попыталась устроить скандал. Круглолицая шатенка, довольно пухлая, правда, это не жир, она – «качок». Наркоконтроль забыл основное правило для агентов: агент должен быть незаметным. Эта привлекала внимание своим видом: накачанные плечи и ноги, вид сзади демонстрировал узкий таз и офигенно развитые широчайшие мышцы спины. Куда там гимнасткам ГДР из сборной 88-го года!!! Обладала очень упрямым характером, дескать, получила указания от руководства. Некоторое время оба мужика достаточно откровенно прикидывали куда спрятать труп. Ибо достала! Плюс обтягивающие шмотки из какого-то лабаза на Дубровке.

– Так, едем в город переодеваться. Вырядилась, как шлюха. Блин, прислали! Совсем мозгов нет, кого шлют. Мы теперь точно станем «мафиози», а ты за палача будешь числиться. Дескать, отрываешь членам члены одним движением ног.

Слава богу, что в Римини есть целых две фабрики, шьющих одежду для объемистых женщин. Заехали в магазин «Марина Ринальди» и полностью сменили ей гардероб. Вначале Ирина злилась и пыталась поскандалить прямо в магазине, затем заинтересованно занялась новым обликом. Она хоть и мастер спорта по тяжелой атлетике, но все же баба, а уж «на халяву». Тем более, что первый раз в жизни одевалась в бутике с помощью целой орды помощниц.

Глава 6. Вербовка помощника

Через три дня, убитых на наблюдение за стоянкой, наконец появился «Гольф-2» с хорватскими номерами. Капитан приехал один, что радовало, здесь он встретился с какими-то двумя итальянцами, у одного под плащом была полицейская форма. Разговаривали не слишком долго. На катер не поднимались. Сменяя друг друга во внешнем наблюдении, «мерседес» и «ровер» довели «гольфа» до улицы Сиракузы, где было валом небольших и недорогих отелей. Судя по всему, капитан здесь бывал, потому, что поехал кружным путем через Via Circonvallazione, это быстрее, чем через пробки в центре города. Его поведение несколько насторожило Андрея. Тем более, что поселился он далековато от них. Сказывается то обстоятельство, что зарабатывает капитан меньше, а в той стороне цены существенно отличаются в меньшую сторону. Причем, чем дальше от пляжа, тем цены ниже. Вечером капитан вышел из гостиницы и направился в ресторанчик «Георг». В отличие от местных, предпочел наливаться пивом, а не вином или кофе. Но место было совершенно неудобным: открытый зал с выходом на улицу. Пришлось «подсадить утку», и Ирина получила первое задание: уселась напротив капитана за соседним столиком, в надежде, что капитан клюнет на наживку. У нее, естественно, не оказалось зажигалки, она сама, вообще-то, не курила, но по сценарию требовалось. Она что-то щебетала по-итальянски, капитан отвечал, затем последовало предложение прогуляться по набережной. В этой части города множество кафе и ресторанчиков, но все они маленькие и открытые, место, где можно провести вербовку, было одно. Именно туда и привела Ирина капитана. Ресторанчик назывался «Римини кей», судя по всему, он был не совсем по карману капитану, потому, что он внимательно изучал правую сторону меню, там, где указаны цены, и ограничился опять пивом.

После того, как официант принес заказ и удалился, прошло минут десять. Уровень пива в кружке у капитана миновал середину сосуда, в это время в ресторане появились Андрей и Виктор и последовал переход Ирины с итальянского на хорватско-сербский. Андрея капитан узнал. Но место он выбрал неудачное: сзади стенка, справа и слева уселись Виктор и Андрей, спереди сидела девочка-качок. Деваться было некуда.

– Мы тут решили с вами поужинать, капитан, заодно более плотно познакомиться. Есть несколько вопросов, требующих полного ответа.

Хорватия еще не входила в Евросоюз, и визит в Италию полицейского из маленького городка Умаг носил частный характер. Здесь он никто и звать его никак. Один и без оружия. Кто подсел к нему за столик, он не знал. Бизнесмен из России, у которого убили жену и ребенка. А это его «помощники». Сейчас он обратил внимание на руки девушки и ее плечи. Вся пресса ЕС была забита рассказами о русской мафии. Вот они и добрались до честного хорватского полицейского.

– Мне не о чем с вами разговаривать! – заявил капитан, собираясь прошуметь и привлечь внимание окружающих.

– Сядь, и прежде чем дергаться, взгляни сюда и скажи: ты знаешь этих людей? – Маленький фотоаппаратик-мыльница показывал незнакомую ему фотографию его дочки и сына. Оранжевые цифры на фотографии показывали вчерашнее число и время 18.03.54. С точностью до сотых долей секунды. Возле них стояла его жена и мать. В руках у «бизнесмена из России» находился и телефон.

– Одна моя команда, и ты в полной мере ощутишь то, что испытываю я. Если ты помнишь, у меня убили сына и жену, и похитили дочь. А ты это в дело не вписал. Имею все основания предполагать, что ты работаешь на ндрангету. И жалеть я тебя не буду.

– Что вы хотите? – капитан сел, внутри у него все сжалось от ужаса, что этот человек так и сделает, не моргнув глазом.

– Твоего согласия работать на меня. Я заинтересован найти тех людей, кто это сделал.

– Вы ничего не сможете доказать, они купят судей, обвинят вас во всех смертных грехах. Это дело – пустышка. Оно никогда не будет раскрыто.

Андрей усмехнулся.

– Мне нужна информация об этих людях. Ты доступ к ней имеешь, и можешь организовать запросы по ним. Мне нужны их имена, семейное положение, адреса и явки. Остальное не твое дело: какие доказательства я им предъявлю. Будешь работать честно, ты и твоя семья останутся живы. Нет? Пенять придется только на себя. Выбора у тебя нет. На тебе прокол.

Подошел официант и принял от Ирины заказ на хороший ужин на четырех человек. Заканчивать разговор Андрей явно не собирался. Слободан Дворжакович понял, что у него нет выбора, и что ему придется сказать: «Да» этому человеку.

Ужин продолжался до полуночи и немного дольше. До этого дела капитан вел еще несколько, в которых участвовала Ндрангета. Со времен начала распада Югославии, а по некоторым признакам даже несколько ранее, несколько ндрин внедрилось в преступный мир СФРЮ, особенно сильным было их влияние в Хорватии, что не удивительно, учитывая большую протяженность морского побережья у республики. Война только усилила их влияние, ведь кроме обычных операций с наркотиками и проституцией, к ним перепала контрабанда оружия для различных группировок в гражданской войне. Особенно сильны они в транспортных компаниях, часть которых была скуплена на корню представителями мафии. Вакуум власти всегда заполняется преступностью. В общем, у правосудия Хорватии резко отрицательный баланс в борьбе с мафиозной группировкой. Все дела против нее заканчиваются «висяками»: исчезают свидетели, отказываются от своих показаний, родственники пострадавших забирают заявления.

– Вы вчера общались с представителями итальянской полиции. Кто они, и что из себя представляют?

– Одного я вижу впервые и ничего про него сказать не могу. Второй – заместитель комиссара Римини Алехандро Берлуччи. Он вел дело о несчастном случае на 22-м моле, и закрыл его. Разрешения на осмотр катера он не дал, согласно журнала выходов в море это судно в сентябре месяце не эксплуатировалось.

– Этот катер я, лично, видел в море у мыса Ферал 25-го сентября. На нем приходили бандиты.

– А почему вы об этом не сказали моим помощникам? В ваших показаниях этих слов нет.

– Потому, что все ваши «дела» заканчиваются «висяками», и доверять хорватской полиции у меня нет никаких оснований. Я провел собственное расследование и обнаружил этот катер уже 29-го. Здесь, на стоянке. Дежурным с 24-го по 26-е сентября на стоянке был утонувший сторож. Катер принадлежит госпоже Доминике Кассель, пока не удалось выяснить: кто это такая. Но вот этот списочек вас должен заинтересовать. Это допущенные к управлению этим судном. Как вам эта фамилия?

– Габриель Тарратини??? Вот это номер! Откуда это у вас?

– Если вы покопаетесь в ящиках у стены в их конторке, то и не такие бумажки обнаружите. Меня интересует все об этом человеке, в первую очередь. Вы сами сказали мне, что он является вангело о вангелиста ндрины Таррантино. Вы меня поняли, Слободан? Предоставьте мне самую полную информацию о нем.

– Кто вы, на самом деле, господин Старинов?

– Имею ли я отношение к правоохранительным органам? Нет, я никакого отношения к ним не имею. Тем не менее, то, что случилось с моей семьей интересует один из комитетов России по борьбе с организованной преступностью. Мы с ним сотрудничаем.

Было заметно, что капитан с облегчением вздохнул. До этого момента он считал, что его использует одна из сторон вендетты, гангстерской войны.

После окончания ужина довезли капитана до улицы Сиракузы, затем коротко собрались в номере у Андрея.

– Так, ребята! Вполне вероятно, что сегодня у нас будут «гости». Поэтому вы сегодня спите вместе под одним одеялом и голышом. Ира, держи. Вот здесь распишись и возьми с собой. – Андрей протянул ей подплечную кобуру со «Стечкиным». В кармашке над стволом находился глушитель к нему. Бланк разрешения был стандартный, УВэДэшный, с подписями и печатями. Ирина недоверчиво посмотрела на пистолет и бланк.

– Че смотришь? Максимум выдворят из ЕС на пять лет, но может заглянуть ндрина, тогда во въезде тебе будет отказано навсегда. Только выезд, ногами вперед. – оба мужика заржали, хотя бедной лейтенантше ГБ было не до смеха. Когда ее отправляли сюда, ей этого не обещали. Она еще не сориентировалась как вести себя с этими «козлами», но то, что они – «кАзлы», она уже плотно убедилась.

В номере, перед тем как лечь, она плотно прикрыла шторы и погасила свет. Сняла с себя одежду и скользнула под одеяло. Виктор встал, ни слова не говоря, и откинул занавески. Нисколько не стесняясь и не прикрывая ничего, вернулся в постель.

– Сектор перекрываешь. Учат вас, учат, а все бестолку, вояка. Блин, стеснительная какая. Ладно. Не беда, обвыкнешься.

Он повернулся на бок и устроился поудобнее, контролируя окно и балкон.

– Вы давно его знаете?

– Андрюху-то? С 79-го, он – мой ротный, я у него старшиной служил четырнадцать лет. Нормальный мужик. Спи, дочка.

Несмотря на опасения, гостей ночью не было. Капитан Дворжакович никому и ничего не сообщил.

Сам же капитан после ужина рухнул на постель в гостинице и спал, не раздеваясь, до девяти утра. Утром принял душ, переоделся и поехал в полицейское управление Римини. В первую очередь его интересовал «новый работодатель», уж больно жесткие условия для работы были ему предъявлены. Да и не привык капитан к такому отношению к себе. И в СФРЮ, и в новой Хорватии, так с полицейскими не разговаривал никто. Получил доступ к базе Интерпола, ввел персональный код следователя по особо важным делам и набрал фамилию Старинов. Пусто. Ввел тоже самое, но с двумя FF, по-немецки. Тоже отсутствует. Использовал французское написание, вспомнив, что загранпаспорта русских используют эту орфографию. Есть! Но данные не могли порадовать капитана. Подозревается в незаконной торговле оружием и в нарушении санкций США и Евросоюза в отношении Союзной Республики Югославии. Пересекал границу Боснии и Герцеговины, неоднократно, в 95-м и 96-м годах. Кроме того, находился на территории Союзной республики в апреле-июле 1999 года. В досье присутствуют снимки «работодателя» с Милошевичем, Шешелем, Джукичем, Караджичем, Младичем. В розыск не объявлялся, документальных подтверждений преступлений нет. Давал показания в Нидерландах в 2002-м году, где увязал посещение республик бывшей Югославии с проходившими в то время слушаниях в арбитражных судах в Белграде и в Сараево. Дескать, вложил деньги, незаконно изъяли собственность, судился. Выписки из судов предъявил, рассмотрение дела закрыто. Капитан, читая выписки из протоколов, прекрасно понял, что господин Старинов просто издевался над голландскими следователями и заранее запасся документами, доказывающих его невиновность. По имеющейся в деле справке, окончил Московское училище имени Верховного Совета РСФСР, с 1980-го по 1989 год служил в республике Афганистан в составе группы советских войск, командир разведывательной роты специального назначения, затем продолжил службу в этой должности в республике Таджикистан. На момент 2002 года довольно серьезный бизнесмен, владелец нескольких крупных кампаний в Москве и Подмосковье. Похоже, что ндрине Таррантино крупно не повезло, что они зацепили такого человека.

Глава 7. Сведения из Интерпола

Капитан закрыл это досье и основательно занялся Габриэлем Тарратини, благо, что его досье было гораздо объемнее. Часть данных капитан вывел на принтер, остальное просто сфотографировал. Им двигало предчувствие, что господин Старинов не остановится в достижении им своих целей. Симпатий к Ндрангете капитан не испытывал, впрочем, русские, тоже, вызывали определенный диссонанс в его мировоззрении, но меньший, чем торговцы белой смертью. Вечером из гостиницы капитан позвонил по номеру, который оставил ему Старинов. Сработал автоответчик, на который Слободан передал условную фразу о встрече. Сам Старинов не пришел. С ним встретилась Ирина. Он передал небольшую папку и карту памяти фотоаппарата. На вопрос: «Где господин Старинов?», она ответила, что не рискует задавать подобные вопросы очень занятому начальству. Он уехал по делам. Но он на связи, и она может соединить господина Дворжаковича с ним. Тот кивнул, Ирина выбрала на телефоне номер и услышав ответ, сказала какую-то фразу по-русски и передала телефон Слободану. Тот передал Андрею, что Берлуччи не дал ордера на обыск и осмотр катера, говорит, что показаний фрау Мюллер недостаточно для возбуждения уголовного дела. Требуется сделать официальный запрос через Загреб.

– Отсюда можете оформить?

– Да, я отправил его в Управление, но ответ будет позднее, от двух до четырех дней.

– Я посмотрю переданные документы и свяжусь с Вами позже. – телефон замолк. Дворжакович недоуменно посмотрел на него и передал прибор девушке. Все вопросы он задать не успел. Поэтому попросил Ирину открыть досье, и они проработали его с ней, подчеркнув особенности и нестыковки в нем. «Клиент» имел богатую биографию и множество паспортов на разные фамилии. Кстати, в доверенности на управление катером они внесены трижды. Определенная неразбериха была и с семейным положением. В деле фигурировало две семьи, и которая из них является настоящей было неизвестно. Ирина, надев очки, окунулась в бумажки. Работать с документами ей было привычнее, чем пытаться «закадрить» клиента. Чиркать маркером, выискивать несоответствия. Этому ее учили. Здесь она была в своей тарелке. Закончив с досье, она воткнула флэшку в «Macbook Air» и с помощью «iPhoto» вначале перебросила все с карты памяти фотоаппарата на компьютер, а затем приступила к изучению фотокопий. Ее немного раздражал малознакомый интерфейс и программы «Яблока». Она больше привыкла к «ХР», но в первый же день ее служебный компьютер перекочевал в сейф номера Андрея, поскольку не использовал шифрование и грузился с диска. Здесь перед загрузкой следовало использовать маленькую флэшку, которую в случае опасности требовалось просто сломать пальцами.

Капитан, которому надоело хлебать кофе и смотреть на горящее надкусанное яблоко, раздраженно курил одну за другой сигареты. Он был долматинцем, и крайне быстро раздражался, когда приходилось работать с женщинами. Наконец «Air» издал звук завершения сеанса.

– Еще кофе, капитан?

– Нет, спасибо. Когда ожидать звонка господина Старинова?

– Точно сказать не могу, они выехали в Сан-Марино. Обещали вернуться в 17–17.30. До свидания.

Капитан посмотрел в спину удалявшейся женщины. Сегодня она выглядела значительно симпатичнее, чем вчера. Даже какой-то шарм присутствовал. Что одежда делает с человеком. И машина у нее шикарная. Ему такая не по карману. Чертова конспирация! Требовалось поговорить с «работодателем» и ликвидировать угрозу его семье, ведь он начал работать. А вместо этого потерял больше часа на пустую работу.

Что касается остальных, то ни в каком Сан-Марино они не были. Просто Андрей перебросил Виктора в Триест, и сейчас возвращался обратно по тринадцатой автостраде. Но, отель в Сан-Марино, действительно, был забронирован. Слишком долго находиться в одном отеле небезопасно, тем более, что запрос на них уже проходил. «Ровер» стоял на стоянке, когда Старинов вернулся к отелю. Он вошел в номер и позвонил Ирине.

– Ира, давайте что привезли. Так, отлично! Начинайте собираться, я зайду и помогу собрать вещи Виктора, он отлучился по делам на пару дней. А мы продолжим путешествие по Италии.

Собственно, Ирине пришлось повозиться только с собственным багажом, а Андрей просто сгреб все, что было в шкафу у Виктора в его рюкзак, открыл сейф и сбросил код замка, предварительно вынув все из обоих отделений шкафчика.

– Заказывайте носильщика. – сказал он и вышел из номера. Ни куда, ни зачем. Собирайся и поехали. В лифте она спросила про компьютер. Старинов только кивнул головой, но ничего не ответил. Бросил оба ключа от машин на стойку, и подождал, пока подготовят счет, который он оплатил. Стюарды уже загрузили обе машины. Лишь после этого Андрей сказал Ирине позвонить Дворжаковичу и договориться о встрече через сорок минут.

– Скажи ему, что обедать будем в «Римини кей». Едешь первая, я прикрываю. В машине станция, включить не забудь.

Где-то тридцать минут крутились по городу, по объездной Андрей сказал не ехать. Он то отставал от ее машины, то появлялся снова, но близко не приближался. Её он сразу направил в ресторан, сам же появился там только после того, как убедился, что за Дворжаковичем нет «хвоста».

– О делах поговорим потом, капитан. Я сегодня только завтракал.

Было заметно, что Слободан просто рвется побыстрее закончить обед. Но Андрей ел неторопливо, только через час, вымыв лимонным соком руки после омаров и глотнув крепчайший кофе, он откинулся на диванчике и произнес:

– Я удовлетворен и качеством, и размером информации, которую вы предоставили, Слободан. Будем считать, что наша совместная деятельность успешно стартовала. А теперь несколько вопросов. Берлуччи действует как обычно или тянет резину, и пытается вас не допустить до объекта?

– Он действует как обычно принято у них. Хозяин стоянки опасается развития слухов из-за несчастного случая, и не хочет в настоящий момент проводить дополнительную проверку. Но пост карабинеров, не полицейских, возле стоянки выставили.

– Данные на хозяина есть?

– Нет, с ним меня познакомят завтра. Сторож, скорее всего, был обычным picciotto d'onore (кто не понял, от этого слова произошло слово «пехота»), мелкая сошка. На него почти ничего нет, кроме нескольких приводов в полицию из-за заявлений женщин. И семь лет назад его ловили с небольшой дозой наркотиков. Отделался двумя годами принудительных работ. Чуть превышала по весу минимал для собственного употребления. Гашиш.

– Понятно. Вот еще, так как вы начали рыть в нужном направлении, ндрина, наверняка, попытается воздействовать на вас. Я держу на всякий случай людей в Умаге, но этого недостаточно. Ваши могут куда-нибудь уехать? Так будет надежнее.

– Я служу в полиции двадцать лет. И не помню случая, чтобы кто-то пытался таким образом воздействовать на нас. Вы – первый случай.

– А у нас это на каждом шагу. Нет человека – нет проблемы. Сейчас потише стало, но это – общепринятый прием воздействия. Так что не могу не порекомендовать обезопасить семью. Теперь о технических деталях. Вот телефон для связи, это – карточка «Виза», она не на ваше имя, но вот пин-код к ней. На нее будет переводиться ваша заработная плата. На обратной стороне поставите вашу подпись. И вот здесь, пожалуйста. Здесь и здесь. С этой минуты вы стали сотрудником одного из московских ЧОПов. Ваша должность – консультант по вопросам безопасности бизнеса в странах балканского региона. Вот на этом сайте зарегистрируйте свою почту по указанной на карте фамилии. Теперь это ваш псевдоним. Сервер находится под Москвой и хорошо защищен. Для особо важных документов используйте вот этот ключ шифрования. Умеете пользоваться?

– Ну, так, что-то нам на курсах говорили.

– Понятно, Ирина покажет Вам следующий раз. Денег на карточке достаточно, так что приобретите подержанный компьютер «Эппл». Макбук про, попроще. Так, чтобы не сильно выделяться среди коллег. А мы его вам «подготовим» и заменим в последствии. Но это вы должны сделать сами. Карточку особо не светите. Пользоваться – пользуйтесь, но не при коллегах. Вам понятно?

– Да, конечно. – было заметно, что Дворжакович удивлен, и что он не ожидал такого поворота событий. Получал он что-то около 3500 кун, да жена сдавала полдома отдыхающим летом и осенью. А налоги в Хорватии крутые, от двадцати до сорока процентов. От налогов бегали все! Карточка – это не совсем удобно в Умаге, но рядом Словения, где на каждом углу автоматы и карточки в полном ходу.

А старшина в это время посты проверял, но не для того, чтобы наряды внеочередные раздать, а наиболее злостных к ротному направить «за сутками», а вскрыть систему охраны границы на двух участках. Словения только что вошла в зону Шенгена, и многие посты, особенно на итальянской стороне, действовали в обычном режиме. В поиск старшина отправился один и без оружия. Фотоаппарат на шею, на нем панорамные снимки красот Триеста с высоты птичьего полета. Прокатный «каблучок» «Добло» со сложенными сиденьями, где выложено спальное место и стоит газовая плитка. Седые волосы и обезоруживающая улыбка. Типичный турист-пенсионер. Две «дыры» он нашел. Это не Афган, службу здесь карабинеры несут от случая к случаю. Одно место: это ресторан в развалинах старой крепости, второе – маленькая деревушка возле аббатства святого Антония. И запасной вариант – Трактория Ботаччо. Пост в деревне отсутствовал вообще, единственный полицейский уходил ужинать в двадцать часов. Если сразу, еще до поста, подать поворот направо, в сторону аббатства, то попадаешь на старую дорогу номер 13. В Венецию ведет она, но выезд на магистраль похож на мышеловку. На востоке Триеста их всего два. Удачно миновав границу, Виктор чуть было не пропустил поворот налево на магистраль, он там неожиданный и стрёмный, с пересечением встречного потока. Пришлось пройти прямо, повернуть направо и разворачиваться на какой-то стройплощадке. Возвращаться на дорогу и там уже поворачивать теперь уже направо. Магистрали в Италии сделаны очень неплохо, ну, кроме касс для оплаты проезда. Часть из них – полностью автоматические, кучу времени можно потерять, если какой-нибудь сбой. Но это проблема частников! У дорогих арендных машин чаще всего «телепасс», там чуть быстрее идет очередь, дороже, правда, получается. От Болоньи он связался с Андреем, который выехал ему навстречу на «Мерседесе». Довольно долго они искали место, где можно было бы незаметно перегрузиться из одной машины в другую. Сплошной «приват» с «кирпичами» на перекрестках. Наконец повезло найти тупичок с отворотом возле площадки для выездки и конюшен, и перегрузить все из одной машины в другую, заложив сверху все различным барахлом. Виктор, после выгрузки, выехал в аэропорт Феллини, где и оставил машину, предварительно залив полный бак топливом. «Каблучок» свою роль уже сыграл и не был больше нужен. Андрей же вернулся в гостиницу в Сан-Марино, заказал завтрак на двоих в номер и позвонил Ирине. Та еще спала, но отказаться от завтрака с «шефом» она не могла. Ведь главной «фигурой» ее задания был он. К моменту ее появления в номере, завтрак уже был на столике. Прекрасный вид из окна на возвышающуюся над всем городом «башню Титанов». Ласковое утреннее солнце на балконе. Continental breakfast на стеклянном столике и два кресла.

– Доброе утро, Ирина.

– Доброе утро, Андрей Александрович.

– Присаживайтесь! Прошу! – Андрей рукой показал на омлет, салат, горку хлеба, горячий поджаренный бекон и небольшую кастрюльку с кашей. У него самого в тарелке на кусках тостов лежало несколько кусочков бекона, который он прикрыл кусочками омлета, а сверху положил ломтики овощей и украсил это дело маслинами. Но в данный момент он ел десертной ложкой овсяную кашу. Ирина уселась в кресло, запахнула халат и решила попробовать соорудить что-то подобное. Ей немного не хватало сноровки. К таким завтракам она была не готова и обычно ела все по очереди. Андрей отставил миску с овсянкой, налил себе кофе из блестящего кофейника, и вытащил из сумки газету. Развернул, открыв страницу объявлений и показал ей на одно, обведенное кружком.

– После завтрака созвонишься с агентством по поводу этого домишки в вилла Оппидо. Требуется взять его в аренду на несколько месяцев. Скажешь, что ты член сборной России. Это ведь так?

– Была членом сборной, два года подряд.

– Теперь лечишься от травмы, рекомендовали горный воздух и конные поездки. В Калабрии очень мало больших участков под проживание. Привыкли жить друг у друга на голове. И подсматривать за соседом через замочную скважину. Этот дом нас устроит. Виктор – твой тренер, а я – спонсор сборной. Едешь к арендодателям и на виллу на светлом джипе. Мы подъедем позже, так, чтобы не светить номера машин. Гараж, как ты видишь, на шесть авто. Со связи не уходи. Из этого дома все три вероятных мест жительства Тарратини в часовой доступности. Все поняла, Ирина?

– Так мне договариваться об аренде?

– А я по-итальянски небельмеса, все равно тебе говорить придется. Вот и договаривайся, как для себя. Ты же принимала участие в таких переговорах.

– Как переводчик – да, принимала. Сама их не вела.

– Вот и посмотрим, чему тебя учили, лейтенант. Действуй!

Пить кофе Ирине резко расхотелось. Она недолго покрутила чашку в руках, поставила ее на край стола и сказала:

– Ну, я тогда пойду готовиться. Я газету заберу?

– У тебя в ящике перед номером такие же.

Она посмотрела на название газеты и вышла. Завтрак был напрочь испорчен.

– Будут пытаться потянуть время – там есть еще парочка подобных объявлений. Основное условие – закрытые гаражи. Сегодня уже шестнадцатый день. Ты поняла?

– Так точно, товарищ капитан.

Глава 8. Путешествие продолжается

Виктор вернулся на такси из Римини, наскоро перекусил у шведского стола, и они вышли из отеля с Андреем. Их ждал таксист, заказанный через портье отеля «Сан-Марино». Уселись в «очкастый» «Мерседес» и поехали в сторону Римини, крутясь по узеньким улочкам старинного города. Управляющий магазином «Сильвер планет» в Доманьяно ждал их, можно сказать, с распростертыми объятьями. Наконец-то можно сбыть залежалый товар. Ну и что, что по системе «бай-бэк», зато оборот! Требовался зеленый «Mercedes-G», и он второй год стоял в салоне, и пылился. Пока «гости» ехали, машину успели протереть от пыли и почистили салон. Модель 2002-го года, G.463, «паркетник» с 4.5-литровым движком с автомат-коробкой и постоянным приводом на все колеса. Чуть светлее армейского варианта, никаких перил по верху, и крыша не предназначена для перевозки грузов и вооружения. Но номера у него были итальянские и не «арендные». «Телепасс» отсутствовал, что немаловажно. Съездили на нем на Crossodromo Baldasserona, где проходят этапы Кубка Мира по мотокроссу. Погазовали на паре кругов по знаменитому кроссодрому. Ударили по рукам и взяли его в аренду на полгода с правом выкупа. Разгонялся этот «Мерс» куда круче, чем армейский «жеребчик». Но бездорожье ему было противопоказано. Вечером оба выехали на юг, куда еще днем выехала Ирина. Слева – побережье, темное и мрачное, изредка по морю шли сверкающие лайнеры на север Италии. Из машины Андрей переговорил с Анатолием в Клину. Новостей особо не было. Госнаркоконтроль молчал и не давал никаких выходов на цель.

– Слушай, Анатолий! Ты мне Михайловского найди, я тебя просил месяцев пять назад, так ответа и не получил.

– Я передавал докладную, вы, видимо, не обратили внимания. В общем, нет его, кончился майор Михайловский. Уволился из погранвойск, живет в Орске, развелся и пьет. Кадры не рекомендовали его к использованию в «Голден Ринг».

– Вернусь – надеру задницу Томашевской, что не в свое дело лезет.

– Я лично с ним разговаривал, Андрей Саныч. Он сам сказал, что «возить эти задницы по кругу не будет». Прямая речь.

– Скажи ему, что меня и Витьку надо выдернуть из задницы, скажи, что я просил. И пусть гонит АМТШ (вертолет Ми-8 последней модификации) в Тиват, туда, где Кузьмин работает.

К утру остановились у ворот виллы Оппидо. Довольно долго ждали, пока выйдет Ирина, хотя с ней связывались заранее. Видно поспать девка любит по утрам. Мордашка была помятая и рация довольно долго не отвечала на вызов. Пришлось звякать по телефону. Устроили небольшой разнос.

– Так, все, закончили! Ты, Ирина, возьмешь на себя наблюдение за домом Тарратини в Реджо-ди-Калабрия. Аккуратно! Если увидишь, что пытаются задержать – выключай станцию и ломай симку, она легко извлекается. Вот кнопка. Уход со связи – знак провала. Машину особо не свети. Кафе, там, черт в ступе, но незаметно. Учили этому?

– Учили.

– В случае провала давай адрес Завьялова, который тебя сюда отправлял. Толик тебя выдернет по своим каналам. Но лучше не пались. Дешевле. Все поняла? Собирайся и езжай!

– А вы?

– Научись не задавать глупые вопросы, иначе в Москву отправлю.

Ирина вышла, оружия ей не дали, оно в городе ни к чему.

– Витя, ты берешь виллу Каристо. Смотри, подъезд туда сложный, не заплутай. Вот здесь удобное место оставить машину. Ну, а там пешочком и по горам. Возьмешь мой. На (держи) карту. Все, по машинам!

Они выехали еще до того, как собралась Ирина, которой они погрозили пальцами у ворот.

Андрей взял на себя самый сложный участок: виллу Маврикий в городке Гиффон. Впрочем, возле церкви нашлось свободное место для парковки. Машину Андрей оставил там. Триста метров вперед по узкой улочке, и справа появляется «объект». Окна закрыты ставнями. Вплотную к дому стоит заброшенное здание кинотеатра, двери прогнили. Видимо, давно закрыт. Напротив ворот виллы – небольшой рынок с толпой непонятных ребят, судя по повадкам которых, можно сказать, что в этом месте они собрались неслучайно. Место стрёмное! Взять под постоянное наблюдение эту хибару невозможно. Купив какие-то мелочи на рынке, продолжил движение вдоль по улице. За поворотом полуразрушенный склад, зияющий пустыми проемами под окна. С туалетами в этой части «города» напряженно, осторожно, чтобы не наступить на «мину», Андрей прошел на второй этаж и обнаружил кем-то проделанную дыру в забитом окне «киношки». Слева можно было пройти более свободно, но там находилось отделение связи. В кинотеатре обнаружил следы игр детей, в том числе, и не поощряемых в их возрасте игр для взрослых. Шприцы, опять шприцы. В большом количестве. Притон! Но в это время он был пуст. Спустился на первый этаж, оттуда видна задняя часть двора виллы. Полное запустение! Адрес либо неверный, либо порядком устарел. Хотя, бетонное здание кинотеатра можно было неплохо использовать для обороны. В любом случае, это явно брошенная позиция. Ндрина сменила место дислокации. Андрей вышел возле почты, вернувшись на улицу, по которой пришел к дому. Один из вариантов найти Настю провалился. Он сел в машину, развернулся и выскочил на горку, откуда можно было связаться с остальными. Однако, Ирина на связь не вышла. Коротко ответил Виктор, он на подходе к «объекту», данных пока нет. Немного помучив станцию, Андрей решился на «крайнюю меру»: позвонил на мобильный Ирины через спутник.

– Наконец-то! Я уже все прокляла и не знала, что делать! Я их видела, они выехали из ворот на шести машинах, две Тойота Лэнд Крузер, черного цвета и четыре серых Патрола. Была седьмая машина, бело-коричневая, марку рассмотреть не смогла.

– Ты идешь за ними?

– Нет! Я машину далеко оставила, там места нет, чтобы припарковаться. Куда уехали – не знаю. Сейчас дом окружен полицией и карабинерами. Там что-то происходит, но не пропускают ни машины, ни прохожих.

– Наблюдай, будь на связи, держи телефон под рукой. Станция не берет.

– Я вас слышу, но неразборчиво, а вы меня – нет.

Андрей передал данные о машинах Виктору, а сам полез на почту. Лоханулись с устатку, перед выездом почту не проверили. Слободан вечером написал е-мэйл, что итальянцы вместе с ним обыскали катер. Найдены волосы, аналогичные тем, которые передал Андрей с расчески Насти, и гильза с характерными отметинами на днище, аналогичная гильзам у мыса Ферал и в доме, где были убиты полицейские и свидетель по делу Колуччо. Через полчаса позвонил сам Слободан, сообщил, что утром возбуждено уголовное дело, но арестовать Таратини не удалось. Он скрылся в горах.

– Настю нашли?

– Нет. В доме в Реджо она не появлялась, как утверждают все свидетели.

– Конец связи.

«Итак, стоим перед разбитым корытом!» – подумал Андрей, устраиваясь наблюдать за дорогой в Гиффон с горочки. Но через двадцать минут новости стали интереснее: три машины: два серых «Ниссан Ратрол» и бело-коричневый «Ниссан» более старой марки прибыли на виллу Каристо. Затем подъехало еще несколько машин, охрана усилена, станции с шифрованием. Андрей принял решение выехать туда. Только выехал на побережье, как Виктор сказал, что на вилле идет обыск, охрана не сопротивляется и ходит без оружия. Только травматические пистолеты на поясе. До этого все были вооружены автоматами и винтовками. Он же скорректировал Андрея: как подъехать, чтобы остаться незамеченным. Одна из дорог проходит мимо и непосредственно на виллу не ведет.

Старинов подъехал чисто: нет ни хвоста и никто из охраны не всполошился. Минут пятнадцать добирался от маленькой стоянки до места, где залег старшина. Несмотря на поднятую руку, с трудом его обнаружил. Сам, тоже, был уже в «лешаке». Залег левее, и потом долго слушал результаты наблюдения по рации. На вилле еще шел обыск. Вилла окружена внушительной стеной, но возле ворот находится встроенная в колонну караулка. Если заряд будет находиться внутри ее, то разрушить колонну из известняка будет можно. Картинка штурма этой цитадели потихоньку складывалась в мозгах у обоих. Но требовался «самоход», без него никак. Нужно взять «языка», а потом направить его в караулку. Тут, после окончания обыска, и после того, как охрана убедилась, что полицейские уехали, из ворот выезжает бело-коричневый «Ниссан», где-то середины-начала девяностых. На передних сиденьях сидят дед, лет семидесяти, за рулем, и молодой пацан в бейсболке.

– За мной, другого случая не будет!

Спустились в бешеном темпе с горки к машинам. Новый «Мерс» существенно превосходит по скорости и второй «мерсачок», да и тот самый «Ниссан». Плюхнулись в него, и понеслись, как на ралли: один смотрит вправо, другой влево, штурманит. Дороги здесь узкие и все кривые. Ограничение скорости везде 50 км в час. После Сан-Никола впереди замаячил бело-коричневый джип. Оставалось только найти подходящее место. Его обошли на повороте, старик удостоил их покручиванием пальцем у виска, дескать, сумасшедшие! После Галли идет довольно крутой спуск, с одной стороны шоссе каменная стенка с разрывами, с другой внушительный овраг. Здесь Андрей тормознул, высадил Виктора, а сам ушел за поворот и встал, изготовившись к стрельбе из пистолета с глушителем. Виктор спрыгнул в канаву на обочине и взвел «Пит-булль», американскую гибкую ленту с шипами, использующуюся полицией для остановки машин. Её «положено» выставлять перпендикулярно движению, если ставить под углом, то занос неизбежен. Небольшой пиропатрон почти неслышно метнул цепочку под колеса идущего автомобиля. Его занесло, ударило о каменную стенку. Сработали воздушные подушки и перевернувшийся автомобиль скатился под откос. Двое передних были прижаты подушками и имели не очень живой вид, но сзади находился ребенок лет пяти-шести и отчаянно визжащая дама. Обе задние двери были открыты, но выбраться из машины они не могли.

Глава 9. «Вендетта» по-армейски

Андрей вколол девице полный шприц-тюбик морбутала, которым отправляли спать собаку.

– У Вас ссадина, возможно заражение!

Виктор и Андрей помогли им убрать подушки. Дама схватила ребенка и начала подниматься по откосу к машине. Сзади что-то затрещало и пламя охватило машину.

– Что это?

– Машина загорелась.

– Дон Гервасио! Он там, спасите его!

– Вряд ли ему можно чем-то помочь! Куда вы ехали?

– К мужу, но везите меня в больницу, меня и Антонио.

– А муж где?

– Вам какая разница?

Она понимала немецкий и отвечала на нем. Затем ее зашатало, Андрей подхватил ребенка, Виктор тетку. Вывели и вынесли их на шоссе, Андрей открыл машину и посадил их на кресло сзади, и машина тронулась. Через шесть километров начиналась «зеленка» (лес), и там была возможность скрыть все. На руках три станции и три шифрующих ключа.

Почти сразу, как тронулись, Виктор задал вопрос:

– И на хрена нам этот детский сад? Черт, затонируют, вечно, стекла, ни хрена не видно!

– Документов у нее нет, но ехала она к мужу. И эта машина выезжала из дома Тарратини. Ну, сообразил?

– Это существенно меняет дело. И куда ехала?

– Не сказала, просила отвезти в больницу.

– Да, у парня фингал качественный. Доктор ему требуется.

– А Сашке он уже совсем не нужен.

– Извини, сдуру ляпнул. Стоп! Заработали! – Андрей затормозил. Они быстро переделали антенны станций на направленные (встроенная функция для армейских уоки-токи: антенна может быть всенаправленной, штырь, и направленной, для поиска грузов и пеленгации сигналов, буквой «Т» или кольцом), прикрутив к разъемам антенны от своих станций. Покрутились, ловя направление сигналов от разных позывных. Но все сигналы шли из одной точки.

– Ретранслятор! Горы, же. – взяли точку с GPS, кинули пеленг.

– Здесь, это горнолыжный курорт. Самая высокая точка на местности. Туда!

– Там могут быть люди.

– В октябре? Максимум один-два человека, какие-нибудь сторожа или электрики, и то вряд ли. По машинам.

Потребовался разворот.

– Так, командир. Ну, возьмем точку, определим направление, но тут поселков в той долине, как грязи. Где искать будем?

– А зачем искать? Они сами приедут, взять пеленг на станцию.

– А-а-а! Дело!

– Сейчас приедем туда, и ты рванешь вниз, к Каристо, сменишь номера на моем на итальянские, с этой. Потом встретишься с Ириной в Ионике, и вернетесь к Каристо, затем на двух машинах сюда. Белый здесь не нужен, уж больно светится. Пусть стоит на стоянке в Ионике. Так, здесь направо, смотри, удобное место для нижней засады. Так, еще раз пеленгуем. А ни фига он не там, сигнал идет оттуда. – Андрей пальцем показал в сторону.

– Может отражается?

– Смотри, труба какая-то.

– Угу, шумит. Водопровод, наверное.

– И дорожка в ту сторону!

Через двадцать минут дорогу перегородила вторая труба, уходившая в другое ущелье. Уже начало темнеть. В 300 метрах выше по склону возле небольшого водопада кем-то был сооружен водозабор. Самое противное: никаких проводов. Виктор помахал ладонью, ребром вниз. Дескать, нас не проведешь! Залез под трубу, там стоял электронасос с радиопускателем. Кабель для него был вмонтирован в бетонную трубу. Электричество на горе было. Витя нашел и тонкий кабель, идущий вверх. Мафиози не стали располагать антенну в людном месте и нашли качественный вариант замаскировать ее на вершине безымянной горушки.

– Там чуть ниже – развалины хижины. Видишь? 200 метров выше трубы. Готовь слеги под носилки. «Козу» и «козленка» прячем там. Оставляешь мне все, что имеешь с собой, и пулей вниз, Витя! Полтора часа на все про все. Начали!

Место для боя – просто идеальное, учитывая накопленный опыт боевых действий в горах. Южнее находилась «лысая» горушка, под ней – популярное место для купания летом: Сascate de marmarico. Но кто туда будет ездить в октябре? Под накрапывающим дождем, который идет почти полдня.

Внутри хижины, от крыши которой ничего не осталось, Андрей поставил палатку, куда с большим трудом затолкал бесчувственную девицу и отнес пацана. Рации девицы и старика время от времени издавали звуки запроса. Их искали. Станция охранника тоже, периодически, взрывалась быстрой и непонятной речью. Ее пришлось даже приглушить. Все равно непонятно. Вершина находилась километрах трех-четырех от этого места. Антенна где-то там. Наиболее вероятное место, в котором мог скрываться Тарратини было Laghetto di San Bruno, красивейшее имение в этих местах. Судя по вилле Каристо, шеф ндрины обожал роскошь. Времени было в обрез! Уже сейчас адвокаты Ндрангеты и ее агенты в полиции Италии добираются до обвинений, выдвинутых против Тарратини, и будут готовить алиби для него. Максимум через день «шеф» выйдет из подполья и даст показания, что ни сном ни духом не знал о том, что происходило в Хорватии. Есть свидетели и документальные подтверждения сказанного. Агенты, наверняка, имеют высокое звание в полиции и право контролировать ход следствия. Слободан будет тянуть резину, как может, и тогда мафия выйдет на его начальника, который все сдаст. Так что, у Андрея не более суток, чтобы завершить операцию. Но остается неизвестным: где находится дочь?

Вспомнил, что не ел с самого утра, покопался в рюкзаках, которые оставил Виктор, нашел пачку галет и банку ветчины с громким названием «Армейский ГОСТ». Вкусная, хотя солоновата. Он лежал под высокой елью. Здесь они немного отличаются от наших, российских, но такие же толстые. Видимость довольно ограниченная: метров 100–120. Остальное – лес. Поле, снизу от хижины, густо поросло кустарником. Это, наверное, самый бедный регион Италии и пустующих развалин здесь довольно много. Вокруг по карте на шесть-десять километров никаких строений, только на северо-западе развалины старой крепости начала 18-го века. Запил все водой из фляги, которую заполнил у водозабора. Привычка! В 20.40 услышал гул моторов. Обеденный перерыв кончился, и Андрей изготовился встречать гостей. Но рация подсказала, что это свои. Тем не менее, он оставался в укрытии до того момента, пока не опознал машины и прибывших на них.

Виктор сразу же разложил возле машины брезент, поставил кипятиться воду, а сам начал потрошить ватник, который он вытащил из багажника автомобиля.

– Мой любимый ватник! – пошутил Андрей. – Так, Ира, у нас «язык», и мы будем вынуждены дать ему связь. Твоя задача: вовремя нажать на кнопку, выключающую передачу, если он начнет говорить лишнее. Перед этим я тебя проконсультирую, что лишнее, а что нет. Потом ты едешь в Оппидо, собираешь свои манатки и мотаешь отсюда, как можно быстрее. Можешь на пароме до Варны или через Грецию. Через пять-семь часов после этого сеанса связи, тебя близко не должно быть в Италии. Тебе понятно?

Ирина недоуменно пожала плечами. Шеф видимо сердится, что упустила Габриеля Тарратини. Она попыталась объяснить, в чем была проблема.

– Это уже не важно. Насти в Реджо не было, скорее всего. Пока нет никаких следов. Просто тебе здесь находиться становится опасно. Если в шмотках нет ничего ценного, то можешь и туда не заезжать, но путешествующих без багажа очень не любят таможенники. Лучше заехать, но ни в коем случае не оставаться ночевать.

Виктор проклеивал пакеты портативным спайщиком полиэтилена, работавшим от аккумулятора «Мерседеса». Затем заливал туда какую-то густую массу из кастрюльки, которую грел в большой кастрюле с водой. Заполненные пакеты выставлял остывать ненадолго. Затем сваривал последний шов и слегка плющил еще горячую массу. Ему помогал Андрей, но от помощи Ирины они оба отказались. Сказали, что: «Ты не умеешь этого делать!». Затем Виктор пересчитал получившиеся пакеты и сказал: «Готово!».

– Андрюша! Отойдем!

Оставив Ирину в «нижней» машине, поднялись чуть выше, зайдя за трубу.

– Он не пойдет на обмен, сам не пойдет. Ты такой вариант просчитал?

– Это еще почему?

– У него достаточно людей, которые сделают это за него. А вот в случае «счастливого освобождения» может приехать лично.

– И как ты себе это представляешь? Дать ей станцию и пусть болтает все что угодно?

– Угу. Сам посуди: местность она не знает, в лес не пойдет, от ребенка не отойдет. Будет сидеть в хибаре и классно блеять, как "козочка"! В этом случае "тигр" придет.

– Ну, и?

– Чтобы запеленговать ее сигнал, требуется отключить ретранслятор. Пошлют это сделать максимум двух-трех человек. Они наткнутся на нее. Рассредоточатся, вряд ли те, кто поднимется первым, будут суровыми бойцами, умеющими действовать в ночной «зеленке». У меня будет двадцать минут, чтобы их убрать. Это время, которое требуется, чтобы подняться сюда снизу. А ты держишь низ.

– Нет, Витя. Наоборот. Ты, все-таки, уже не молод, да и навыки малость подрастерял на домашних харчах. А вот с винтовкой управишься, на все сто. Особенно интересует черная «Тойота», которая будет стоять последней. Бей по бензобаку «бэзухами». Завал создадим выше, помнишь там скала нависает, а перед ней есть отворот к лысой горе. В таком случае Ирина не нужна, так даже лучше, пусть едет вниз, ставит машину на стоянку, предварительно вымыв ее. Ладно, пошли вниз. Надо убраться на площадке и сделать закладки. Разворот машин возможен только здесь, и грех не использовать такой случай.

– Ира, скручивай номера, снова меняй их местами. «Язык» знает немецкий, и всю группу показывать ему ни к чему. Сменишь номера, и вперед вниз. Перед тем, как поставишь машину на стоянке, заправишь полный бак и там же тщательно вымоешь машину. Проследи, чтобы трава не осталась под локерами. Дальше действуешь по инструкции, которую я тебе дал. Все помнишь? Сейчас разворачиваешься, отскакиваешь вниз вот до этой площадки для отдыха. Стоишь там и слушаешь вот эту станцию. К бортовому питанию ее подключи. Все что там будет сказано переводишь для нас и передаешь нам. Команду на отход получишь либо от меня, либо от Виктора.

Попрощаться он даже не подошел. Ирина шмыгнула носом, подумала: «Вот же скотина! Даже не попрощался!». Выскочила на шоссе и поехала к побережью. Андрей влез на крышу "Мерседеса" и закрепил тарелку спутника к телескопической антенне за багажником. Сам сел на правое сиденье, и в первую очередь связался с Анатолием.

– Где Михайловский?

– Здесь, в Клину. У него рабочей визы нет, подали заявку.

– Как ты меня достал! Мне пох… какая у него виза! Утром он должен быть в Тивате, и кто будет записан в полетном листе командиром, мне тоже не интересно. Это задание Михайловского. Об исполнении доложить!

– Есть!

– И следи за «крестницей», ей дана команда выбираться самостоятельно. Мы тут, похоже, прошумим, и будем отходить. Остальное передам только Юре.

– Удачно?

– Не очень, вернусь, расскажу.

– Держу кулаки за вас.

– Ты не держи их, а стучи ими, чтобы работало все, как часы. До связи.

В куртку и сумочку женщины уложили «закладки». В программируемую подрывную машинку внесли все восемь «сюрпризов». Чуть размотали запястья у девицы. «Ватник» повесили на стенке рядом со станцией. Старинов снял берцы и надел «адидасовские» кроссовки, и «лешак». Виктор тоже переоделся и уехал вниз, а Андрей вколол тонизирующее даме. Через полчаса она зашевелилась и начала подавать признаки жизни. Освободила руки, развязала ноги. Стук ее зубов слышался даже за 7 метров от хижины, где находился Андрей. Она сама нацепила на себя «модернизированный ватник». Попыталась разбудить ребенка, затем увидела станцию и вцепилась в нее.

– Передает позывные и кричит: «Габриэль, помоги!» Ответили. Спрашивают, что с ней и где она. Отвечает: в какой-то хижине без крыши с ребенком в лесу. Темно и страшно. Спрашивают: Есть кто-нибудь рядом? Ответ: никого, никого не видно и не слышно. Просят выйти из домика и посмотреть снаружи.

Девица кое-как вышла из дома, поднялась к дороге, опять поднесла станцию к губам и затараторила.

– Передает: Никого, темно, никаких огней нет, холодно. Передали возвращайся в дом, постарайся развести огонь. Отвечает: зажигалки нет, хочет курить, ничего нет. Только какая-то труба из бетона. Спрашивают о надписях на трубе. Отвечает, что надписей не видела. Другой голос с ней здоровается, называет милой, просит успокоиться и рассказать, что случилось. Отвечает, что дон Гервасио узнал, что дело организовали немцы из Гамбурга, и, как только появилась возможность, решил выехать к тебе. Отвечают, что отец говорил с ним и сообщил об этом, но он не должен был брать тебя с собой. Отвечает, что мы поехали с ним, и выкладывает какой он гад, что сам уехал в одну сторону, а ее послал отвечать на вопросы полиции. Ей отвечают: не болтай, береги аккумулятор, давай по делу. Что случилось? Отвечает: мы с Антонио задремали на заднем сиденье, потом удар, какой-то взрыв, по лицу ударила подушка безопасности. Машина несколько раз перевернулась, и она оказалась вниз головой в машине. Подошли люди в форме пятнистой, двое, сделали ей укол, и освободили ее из машины. Второй человек вытащил Антонио. Его отдали ей, у него разбита бровь и голова справа. Она отвлеклась на него и потом потеряла сознание. Спрашивают: тебя допрашивали? Отвечает: нет. Задали несколько вопросов, спросили куда ехала, ответила к мужу, но везите меня в больницу. Вопросы задавали по-немецки. Спрашивают: как выглядели? Отвечает: пожилые, в пятнистой форме, на поясах были пистолеты. Спрашивают про машину, в которой увезли. Отвечает, что машину не видела. Мужчина просит выйти еще раз из дома и хорошенько осмотреться.

Женщина еще раз вышла из домика, упала, поднимаясь по откосу, уронила станцию и долго искала ее в траве, проклиная всех и вся. Вышла на дорогу, сделала несколько шагов наверх, потом прошла метров 20 вниз и опять заговорила по рации.

– Говорит, что порвала брюки и разбила коленку, никого нет, ей страшно, ревет в станцию. Ей напомнили, чтобы она экономила батарею. Чтобы спустилась вниз в домик, села в угол, взяла ребенка на руки и так грелась. Ее вызовут.

– Отлично, Ира! Отдыхай пока, не усни! Им примерно час сюда ехать. Заодно присмотри за дорогой, если появится колонна – сообщи.

– Принято!

Машина появилась через 35 минут, одна. Выше, на перевале, Виктор увидел свет фар еще нескольких машин. Бандиты разделились и рисковать не хотели. Но эти «шуточки» Виктором были предусмотрены. Он предварительно, пока было время, разбросал на дороге камни, чтобы дать Андрею больше времени убрать первую группу. Сбросил на дорогу даже сухостойную сосну. По станции охранника прошли какие-то сообщения, но машина продолжила подниматься наверх с остановками. К повороту подъехало четыре машины и встали колонной, не въезжая на проселок.

– Они внизу, остановились. Пятью четыре – двадцать.

– Принял.

– Вышли из машин, собрались у черного джипа.

– Свет вижу, им осталось метров триста до трубы.

– Что баба?

– Похоже спит.

– Бля!

– Трое. Один остался возле машины, двое поднимаются.

– Вызывают «даму», она не отвечает. – послышался голос Ирины. Пришлось Андрею кинуть камешек в уголок, где пристроилась спать «кроссовка». Она проснулась и ухватилась за станцию.

– Просят через пять минут переключить станцию на маяк, инструктируют как это сделать. Она сказала, что видит снизу свет. Отвечают: если свет моргнет – пусть выходит на дорогу. Орет: «Моргнуло!».

– Все пошли к тебе, командир. Все четыре. Удачи.

– Ира, отходи, станцию уничтожь, улика. Конец связи! – приказал Андрей. Женщину уже подхватили под руки, забрали из ее рук ребенка, и, без осмотра, повели их вниз. Следом за ними двинулся и Андрей. К моменту, когда эти трое подошли к трубе, на площадке было повернуться некуда: пять машин и больше двадцати человек с довольно серьезными «игрушками». Включая несколько базук. Выбора не было. Американские радиовзрыватели не подвели. Четыре мощных взрыва, три из которых направленного действия и с большим количеством камней. Затем сухо прогрохотали шесть выстрелов из СВД-С и грохот «феньки» перекрыл робкую пулеметную очередь от последней машины. Раненые были, но допросить их невозможно, пришлось добить. Не так все получилось, как хотелось, но в одиночку биться с двадцатью пятью вооруженными дураками как-то не с руки. Андрей по дороге не пошел, вдруг оставили засаду. Поднялся выше в лес и устало пошагал к отвороту, где должен был стоять «Мерседес». Он и Виктор вышли к машине почти одновременно.

– Пошалили? А как выбираться будем?

– Черт его знает. Если Слободан расколется, то задница полная. Так, Витя, за руль, а мне тут поговорить требуется. Я забил место, куда отходить будем. Слушай «болталку» и следи за маршрутом. Он сложный.

Отправил сообщение Слободану, а затем звякнул ему, чтобы разбудить. Только условная фраза на отход. Ничего лишнего. Просмотрел почту, сплошные коммерческие предложения и дела, до смерти неинтересные в это время. Отходили на восток, проселками в Сила-парк, это в соседней провинции, но для этого требовалось пробиться на «пятьсот первую» дорогу. Узкие щели фар, на них надели армейские светомаскировочные щитки, высвечивали максимум три-пять метров дороги, если ее так можно назвать. Возле каких-то развалин форсировали речку Асси. На топографической карте Генштаба нашли грунтовую дорогу к 143-й дороге, которая вывела к маленькому селу Пьяно дель Гатто. Там свернули на 136-ю дорогу и пошли к побережью, чтобы выйти на приморское шоссе в 30 километрах в стороне от шоссе, на котором действовали. Перед сто двадцать восьмой дорогой съехали с шоссе и свернули в рощу, где переоделись и уложили «снаряжение» в ящики под полом багажника. Сняли маскировочные накладки на фары, и превратились в обычный «Мерседес» с двумя туристами внутри. Никаких камуфлированных костюмов снаружи. Спокойно выехали на 90-ю автостраду, заплатив наличными, и через два с половиной часа остановились в Сила-парке у заброшенной фермы, куда загнали машину, чтобы ее с воздуха было не обнаружить.

– Тащим спичку?

– Да, черт с тобой, Андрей. Отдыхай, я днем отосплюсь.

В пять тридцать утра завибрировал телефон Андрея. Звонил Анатолий, но из Тивата, прилетел вместе с Юрой.

– Даю Юру.

– Привет, везунчик! Во что вляпался?

– Веду бой, оторвался от противника, нахожусь в точке 39°20′18.7"N 16°41′03.9"E. Есть площадка, пока тихо. С собой груз, 2500 или чуть больше. На крайняк могу почти все бросить.

– Выбрасывать нужные вещи не стоит, в хозяйстве пригодятся. Задачу понял, вызову. Канал связи?

– Толик передаст.

В семь сорок, с первыми лучами солнца над площадкой, буквально ниоткуда появился вертолет и сел, незнакомый механик и Анатолий вытащили из машины аппарели. Люк ими был открыт еще в воздухе.

– Давай!

Вслед за «Гелентвагеном» в салон влетели аппарели. Виктор и Андрей подали руки, находящимся внизу механику и Анатолию, и помогли подняться в салон. Ми-восьмой уже пошел на взлет, а они вчетвером обтягивали крепеж "Мерса". Андрей сунулся, было, в кабину, но Юра отрицательно помотал головой, и даже не повернулся. Ему было некогда. В пяти метрах под ним – земля. «Горы слева, горы справа, посредине Темир-тау! Ну, и я посередине, точно лошадь в магази-и-не!»

– Садитесь и не мешайте! – произнес на ухо бортмеханик. – Самому не по себе от такого полета. Это за пределами возможного! Уф!

Андрей пристроился у переборки кабины и заснул. Это механик никогда не летал на таких высотах с Юркой. А он тринадцать лет так уворачивался от ДШК и ПЗРК душманов. Три последних года с Юркой. Здесь, пока, душманов нет, пулеметы и ПЗРК уложены в оружейках и опечатаны. Атака с воздуха невозможна из-за малой высоты. Фиг им, а не вертолетик Юрки! Мы еще полетаем! Его толкнули в ногу через час двадцать. Спереди надвигался высокий берег.

– Где высаживаться будешь? Привет!

– Привет, Юрка! Рад тебя видеть! Извини, что выдернул и так срочно!

– Ай, да ладно тебе, зато за ручку дал подержаться! Соскучился! Так, где?

– Там, где нет полиции и где есть возможность уйти в Сербию.

– Тогда тут перед тоннелем. – палец Юры ткнул в какую-то точку.

– Давай! – так и не поняв, где это, ответил Андрей. Вертолет заложил вираж, обходя довольно высокую гору у побережья, прошел над кучей пансионатов и отелей и приземлился сходу в урочище Кобилица прямо возле дороги.

– Ну, что? Сдал провозные? – с усмешкой спросил бывший майор у «правака». Тот похлопал себя между ног.

– Вроде сухо, и живые! Так не бывает! Я подписал на 17 минуте полета, когда вышли из территориальных вод незамеченными. – захохотал инспектор по летной подготовке компании.

Юра щелкнул привязными и встал, прошел в салон, где обнялся с Андреем. Виктор был уже за бортом, куда они, пилот и шеф, спустились.

– Андрей Саныч, забирайте его с собой, на экскурсию в Белград, документы придут туда. Я полетел отбрехиваться за три с половиной часа отсутствия на радарах и выключенный транспондер. – проорал инспектор. Люк закрылся и вертолет ушел в небо.

Правая задняя дверь открылась, и на заднее сиденье взгромоздился Анатолий.

– Еще раз всем привет! Куда собрались? В Сербию, как я слышал? Соскучились по Гааге и решили занять места в свободных камерах слева и справа от Милошевича? Андрей Саныч! Ну, газеты, хоть иногда, читать, все же, стоит! Они три года подряд выдают всех Гаагскому трибуналу, в том числе тех, кто командовал батальонами СпецНаз бесбедности. Нельзя вам туда. Кончилась та Сербия, которую вы знали. Поэтому, место мне уступите, поедем туда, где можно отдохнуть, и вечером перебросим вас двоих дальше. Кстати, а что за срочность такая? Обещали прошуметь, а на той стороне тихо, как в гробу. Вот у меня и возникает вопрос: шумели или обошлось?

– Ну, шумнули малость.

– А там тихо. Ирина через четыре часа будет в Дубровнике, морем. Дворжакович прислал e-mail, что не понимает: зачем его сдернули из Римини. Во вчерашних новостях передавали, что в автомобильной катастрофе погиб бывший шеф ндрины Таррантини дон Гервасио Тарратини. Из-за него, что ли?

– Это днем было. Шумнули сегодня ночью. Странно, что в новостях об этом ни слова. Но, требуется немного подождать. Нам требовалось 18 часов, чтобы покинуть Италию на машинах. Поэтому вертолет и вызвал. Если до 18–20 часов там все будет тихо, то, да, напрасно рисковали людьми и машиной.

– Вас кто-нибудь преследовал от места, где шумнули?

– Уходили «огородами», хвоста не было.

– Так, Андрей Саныч, давайте меняться местами! Вообще-то, здесь высадка с вертолетов запрещена. Надо уносить ноги.

Все пересели, Андрей сел справа, хотел было включить компьютер, но захлопнул крышку и показал пальцем на Виктора:

– Кабель! Взрывом кабель перебило. После взрывов я перестал слышать позывные с вот этой станции!

– Скорее всего так! А дорогу мы завалили, я ж под козырек где-то килограмма четыре в трещину заложил. Там тоже могли порвать.

– Ну, да, а место глухое и не думаю, что все в ндрине знают: где включается ретранслятор. А мы могли бы и сами догадаться, что его надо выключить по завершению операции. – заключил Андрей. Анатолий прислушивался к их диалогу, не совсем врубаясь, о чем идет речь.

– Андрей Саныч, я могу поинтересоваться: о чем вы? О каких взрывах идет речь?

– Ну, скажем так, свели некоторые счеты, ранее не оплаченные, за 25-е сентября. Одно плохо, мы не смогли установить: где находится Анастасия. Возможности допросить кого-либо не представилось. Остается надежда только на работу полиции в Италии. Но это, конечно, призрачная надежда.

– Мда… – пробормотал шеф по безопасности, – Кто б мог подумать, что отпуск так завершится!

У самого Тивата он свернул налево, и по горной дороге, где для того, чтобы пропустить встречную машину, приходится съезжать на обочину, довез всю компанию в небольшую деревушку Рози. Сезон заканчивается или уже кончился. Большинство окон закрыты ставнями до следующего лета. Это на самом входе в Которский залив. Некогда эти берега представляли из себя сплошную крепость, остатки которой видны даже в этой маленькой деревеньке. Ресторанчик, в котором расположилась компания был некогда фортом Розы. Обслуживала их уже немолодая женщина, которая успевала быть и на кухне, и в зале. Разговоров за столом практически не было, только поинтересовались у Юры как дела в Душанбе.

– Полк в следующем году собираются выводить оттуда.

– Как выводить?

– А вот так! Границу передают «бабаям».

– Это ж… Слов нет, одни слюни! – Впрочем, уже ничего удивительного! Базы в Лурдесе и Камрани уже два года как вывели. Но это черт с ним, в конце концов, они далеко, но это же дыра с наркотой и оружием в Среднюю Азию и на Кавказ. В голове все это не сильно укладывалось. После раннего обеда все расползлись по комнатам. Всем требовался отдых.

Глава 10. «Маленькие» последствия большой разборки

В 18.00 в итальянских новостях ничего не сказали, а как стемнело к причалу подошел немного странного вида паром «Акраст». «Мерседес» въехал на него, паромчик дал задний ход, шустренько развернулся и через несколько минут был уже в территориальных водах Хорватии в районе Превлакского полуострова. У пансионата «Голубая Луна» с него выгрузили контрабандную ракию, какие-то ящики, зелень и «Мерседес» с двумя туристами из России. В Дубровнике погрузились еще на один паром, уже побольше, которой доставил их в Умаг, где их встретил капитан Дворжакович. К этому времени он уже знал о том, что произошло в Villaggio Ziia.

– Расследование поручено префекту Калабрии генералу карабинеров Луиджи Варратта. Он вел нашумевшие дела по расследованию деятельности ндрины д’Агати. Вчера его принимал в Риме Сильвио Берлускони. Насколько мне известно, «русского следа» в деле пока нет. На первом месте сейчас армейская американская взрывчатка и американские радиоуправляемые армейские взрыватели. Но, одним из пунктов проходит, что применялось армейское оружие производства СССР и/или России. В документации, поступившей в базу Интерпола, напротив этого пункта надпись от руки: «Очень надежное. Явно профессионалы». Отмечается, что установить численный состав нападавших не удалось.

Берлускони, действительно, заинтересовался сообщением генерала Варратта, который просил аудиенцию по чрезвычайному происшествию в горах Калабрии. В прессу, пока, ничего не просочилось, ведь район преступления был достаточно удаленный и практически безлюдный. Отключенный ретранслятор не дал возможности быстро среагировать самой ндрине на произошедшее, тем более, что наиболее боеспособное ядро, охрана босса, состоявшее в основном из так называемых camorrista, приняло непосредственное участие в неудачной операции. Плюс еще одна немаловажная деталь: ндрина Таррантини была влиятельной, «уважаемой», но небольшой организацией. Она непосредственно никогда не участвовала в вендеттах, выполняя роль гаранта безопасности и предоставляла возможности для ведения переговоров. К тому же обучала «contrasto onorato» – новых членов ндрины, предназначавшихся для силовых операций, как для себя непосредственно, так и для других ндрин, то есть пронизывала всю ндрангету и связывала ее в единый коллектив, почему ее главарь и носил второй по значимости титул в ндрангете. Отец и сын Тарратини «заседали» в кримине, высшем совете ндрангеты, и имели три голоса в нем. Генерал Варратта был прекрасно осведомлен об этом, и для него было непонятно, пока, кто решился так дерзко атаковать могущественный клан. Но, сами члены ндрины связаны омертой и еще не решили задачку: кто раскатал боевое звено организации в блин. Правоохранительные органы исключались: они так не действуют. Значит, это – вендетта, и бойцы ндрины «залегли на матрасы»: приготовились к боям, замерли в ожидании новых нападений или выходу на связь противника со своими требованиями.

– Господин Председатель! В Калабрии произошло нападение на один из самых влиятельных кланов Ндрангеты. В течение одного дня убиты два дона клана Таррантини: старый дон Гервасио и его старший сын Габриэль. Вместе с Габриэлем погибли его жена, сын и 25 человек его личной охраны. Самое пикантное в этом происшествии заключается в том, что ликвидация проведена по всем канонам чисто войсковой операции: мощнейшим оружием, абсолютно беспощадно, в совершенно глухой местности, куда каким-то образом заманили дона с семейством. Но, в день убийства старший дон и его невестка с внуком находились в поместье Каристо, тогда как ныне действующего главы клана там не было. Вполне возможно, что дон Габриэль сам находился в этом ущелье. Хотя это маловероятно: там нет жилья или мы о нем не знаем. К сожалению, дождь и обвал скрыли большинство следов, да и следователей, умеющих вести дела в лесистой местности, у нас нет.

– Что это может означать?

– Первое, что приходит на ум, это очередная вендетта. И нам, пока, не стоит объявлять открыто в печати эти сведения. Тем более, что по времени операцию первыми начали мы. Еще три дня назад следователи из Хорватии потребовали возбудить уголовные дела против клана Таррантини и лично Габриэля Тарратини по поводу их участия в убийстве Фелиппе Каскетто, одного из свидетелей по делу Сальваторе Колуччо в Хорватии, где последнее время проживал свидетель, по программе защиты свидетелей. Некто мадам Мюллер, из Манхейма, вспомнила регистрационный номер катера, на котором прибыла группа убийц. Катер обыскали и, в щели между штурвалом и облицовкой, нашли стреляную гильзу, баллистическая экспертиза которой подтвердила ее идентичность гильзам с места убийства Каскетто. Плюс там еще есть нюансы, достоверно указывающие на то, что этот катер принимал участие в преступлении. Я, пока, не хочу использовать косвенные улики, жду их подтверждения из независимых источников. Но, господин Председатель, именно это обстоятельство вынудило Тарратини покинуть дом в Реджо-ди-Калабрия и отправиться в горы, где его поджидали. Судя по всему, действовала небольшая группа профессионалов. Следов она практически не оставила и завалила дорогу, ведущую к месту преступления. Выживших не осталось, их добили контрольными выстрелами в голову. Смерть двоих из охранников наступила позже остальных, но ненадолго. Через три часа все были мертвы. Мертвых не обыскивали. Все оружие, скорее всего, на месте, в основном армейское и незарегистрированное. Их противник использовал направленные взрывы и «пояса шахидов». Всего семь взрывных устройств на основной площадке и один взрыв подорвал карниз над дорогой. Все взрывы произошли одновременно. Использовался армейский пластид, производства США и армейские радиовзрыватели, также сделанные в США. Свидетелей нет. Взрывов никто не слышал, да и некому там что-либо услышать. Место глухое. Есть одно предположение: скорее всего, для того чтобы заманить Тарратини на место покушения противник похитил его жену и сына. Один из взрывов, который убил Габриэля и наследника, произошел между ними. Мина находилась либо в одежде отца, либо сына. Еще один взрыв произошел неподалеку от места, где находилась супруга покойного. Он был самым сильным из всех, и от него пострадало, как считают следователи, около 10–15 человек. Но сама Доменика Тарратини убита каменным осколком от другого взрыва. Хотя следы ударно-взрывного воздействия присутствуют по всему телу. Несколько человек убиты пулями 7,62 мм, скорее всего, русская винтовка «Драгунов». Добивали из 9 мм пистолета, по всей видимости, «Стечкин».

– Русские?

– Не исключено, но прямых улик нет. Но есть косвенные: в Хорватии во время убийства свидетеля пострадала русская семья. Но против этого говорит одно серьезное обстоятельство: там пропала девочка, которую объявили в международный розыск из Москвы. А люди, действовавшие здесь, пленных не брали, наоборот, добили раненых и никого не допрашивали. Мы запросили Любляну, глава семьи не выезжал из отеля, мотается между Словенией и Хорватией в поисках дочери.

– Не упускайте, господин генерал, возможность перевести стрелки на «легендарную русскую мафию».

– Есть! Но факты больше указывают на наших американских друзей. Пластид и взрыватели однозначно указывают на них, а «стрелковка» ни о чем не говорит. Ее используют по всему миру. Среди образцов оружия уничтоженной группы мафиози более пятидесяти процентов сделано в России и в Югославии. Не стоит забывать о том, что на другом берегу Адриатики много лет шла война, и именно ндрина Таррантини отличилась в поставках оружия всем и вся.

Председатель Совета Министров согласно кивнул головой, покрутил в руках ручку, и сделал какие-то отметки в блокноте.

– Но, генерал, у меня есть еще пара вопросов! Где произошло убийство Гервасио Тарратини?

– На другой дороге, в стороне от места гибели сына. Сгорел в автомобиле. Был за рулем. Там удалось собрать следы. Все четыре колеса его джипа были пробиты до аварии, но следов применения огнестрельного оружия нет. Один четкий отпечаток подошвы американского ботинка Matterhorn 7831 для морской пехоты США, размер 10 ½. Опять-таки, указывает совершенно другое направление, нежели Россия. Но, таких отпечатков на месте другого преступления не обнаружено.

– Работали вместе?

– Маловероятно, но не исключено. Имеем это в виду.

– Насколько нам это выгодно, господин генерал?

Здесь карабинер довольно усмехнулся, вытащил из папки, которую держал до этого на стуле, несколько отпечатанных листков с иконографией. Там была отражена в графическом виде иерархическая лестница ндрины Таррантини и в целом всей ндрангеты. На части овалов отсутствовали фотографии, у многих не было фамилий, только клички и должности. Двадцать восемь овалов было перечеркнуто красным карандашем.

– Это без Доменики, ее, по известным обстоятельствам, я не помещал на схему, хотя она одна из немногих женщин, удостоенных звания Джоване д’оноре, член мафии по рождению. Ее девичья фамилия – Фашиани. Она дочь главы клана. И этот брак сделал клан Таррантини еще влиятельнее. Удар пришелся на самый верх семейства. Из первых четырех уровней организации уцелели считанные единицы. Главенство в семье перейдет к среднему сыну, которого папаша Тарратини фактически отстранил от участия в делах из-за пагубного пристрастия к наркотикам. И потребуется значительное количество времени для того, чтобы он смог подмять под себя всех «сгарристо». Без боевой организации, а ндрина фактически лишилась ее, это будет невероятно сложно. Особенно учитывая обстоятельство, что в других ндринах дремать не станут. От того, куда пойдет дань, в клане зависит все. Прямого запрета на переход из клана в клан нет. Так было всегда, поэтому и было сложно разгромить окончательно это средневековое образование.

– То есть, вы считаете, генерал, что кто-то за нас выполнил грязную, но очень нужную работу?

– Именно так, господин Председатель. У меня нет желания ловить этих людей и сажать их за решетку, но я бы хотел иметь такой козырный туз в рукаве, и буду их искать для другой работы. Они сработали очень аккуратно! Никто посторонний не пострадал. Это не похоже на действия самой мафии. Их преступления обычно громкие, резонансные. Им необходима «реклама», чтобы расширять свое влияние. В данном случае мы постараемся лишить их такой возможности.

– Что требуется от меня?

– Я хотел Вас поставить в известность, в том числе, и о своих планах в этом направлении, и требуется ваше согласие на ограничение доступа журналистов к этой теме. Иначе они нас с потрохами съедят.

То, о чем сейчас говорили в Риме и в Реджо-ди-Калабрия совершенно не волновало Андрея. Они вернулись в Словению, причем, въезд на территорию ЕС прошел «чисто» для всех, включая Ирину. Андрей, дав ребятам чуть-чуть отдохнуть, вернул их обратно в Италию, чтобы забрали всё имущество, а, заодно, продемонстрировали то, что они просто восстанавливаются после травмы. Сам Андрей был озабочен только одним: прошло уже 19 суток с того самого вечера, но никаких известий о дочери он так и не получил, кроме того, что она была на том самом катере, который пришел в Римини, и ее посадили в машину и куда-то повезли. Других сведений получить не удалось. Поспешили.

Утром к нему в гостиницу подъехал хорватский следователь Дворжакович.

– Доброе утро, господин Старинов.

– Доброе утро, господин Дворжакович. С чем пожаловали? Есть какие-нибудь новости о Насте?

– Нет, но теперь она официально: пострадавшая, а Вы ее представитель.

– А толку-то от этого?

– Вы имеете возможность встретиться с ведущим это дело генералом Варраттой.

– А для чего мы с Вами сотрудничаем?

– Меня генерал может и не принять, а вот Вас принять просто обязан.

– Я не слишком сильно рвусь так светиться.

– Это будет выглядеть слишком подозрительно. А вот если вы пойдете на контакт с ним, тем более, что дело ему передано всего двое суток назад.

– А откуда я об этом узнал?

– О том, что дело передано ему сообщали почти все итальянские газеты. Я захватил одну из них. Считаю, что лучшего повода для встречи не будет.

– Всё хорошо, за одним небольшим исключением: трупом охранника стоянки.

– Это дело уже закрыто за отсутствием состава преступления. С этого момента прошло 8 суток. И, никто в Италии не рассматривал иную версию происшествия.

– Где он?

– В Риме.

– Хорошо, я подумаю. У Вас есть кто-нибудь знакомый в Албании?

– Знаком с парой человек из прокуратуры в Тиране.

– Сделайте туда запрос о дочери. Вряд ли Тарратини держит ее в Италии, скорее всего они уже переправили ее в Албанию. Там основное место для торговли живым товаром и органами.

– Я запрошу. – Следователь встал из-за столика, чуть кивнул головой и вышел из ресторана гостиницы.

Глава 11. Нахлынувшие воспоминания

Андрей лежал на кровати в номере, на улице моросил мелкий противный дождик. Бархатный сезон еще продолжался, хотя людей в гостинице стало значительно меньше, чем в начале сентября. Девять лет назад, в 1994 году, примерно в это же время, чуть позже, он прилетел из Москвы в Белград. Угораздило познакомиться с неким Слободаном Караджичем, генеральным директором торгового представительства СФРЮ в Ленинграде, Санкт-Петербурге. Самой Югославии к тому времени уже не стало, но «торговцы» перестраиваются весьма быстро! Было представительство, стала крупная частная компания, занимался поставками сигарет «Ядран», «Югославия», «Амбасада», «Ронхилл». Тогда это было весьма выгодно (тем более, контрабандой!). Так вот, для нас слово «Ядран», вообще-то, абсолютно незнакомое, а в Югославии так называют один из заливов Адриатического моря. Фабрика, которая их выпускала, находилась в городе Книн. Небольшой городишко в 12–15 тысяч человек. О нем бы никто и никогда не узнал бы… Если бы он не стал столицей Республики Сербской Краины. А там с 1990 года шла война. Хорватов поддерживал Вашингтон, как же без него! А сербов не поддерживал никто. Познакомились они со Слободаном не в Питере, а на Кипре, куда Андрей прилетел из Александрии, где «разбирался» с поставщиками Татьяны, которые прислали сплошной брак, а, заодно, сумел «толкнуть» арабам довольно большую партию пиломатериалов из Карелии. В результате у него под рукой оказался арендованный в Азовском Морском Пароходстве небольшой теплоход типа «Росток». Судно пока еще не выгрузилось, а на обратный путь в Жданов, который уже переименовали в Мариуполь, требуется груз. Хотя Андрей в отеле говорил по-немецки, Слободан его «вычислил» по акценту, и перешел на русский. Что такое «Техноимпекс» Андрей знал, а тут груз предложили: 4200 тонн в контейнерах, с погрузкой в Лимасоле и выгрузкой на рейде у Сталиграда. Андрей связался с мастером «Ростока», которого тоже переименовали, тот сказал, что ходили туда, но давненько там не бывали.

– Подписывайте! И так простояли с этими чертовыми арабами, а так хоть немного компенсируем потери. Карты есть, все есть, в Лимасол прибудем вовремя. Проверьте наличие контейнеров в Лимасоле и подписывайте.

Груз был на месте, судно зафрахтовали, в тот же день на счет Андрея упали деньги. Часть средств он тут же перевел Разинскому, капитану судна. В ответ тот доложил о сроках окончания выгрузки. Так что, начало было положено, быть агентом Андрею нравилось: и суммы значительные, и люди работают интересные, и попутно он сумел восстановить работу бизнеса супруги, что было сделать необходимо, так как фрахт – очень нестабильный рынок, сегодня спрос на него есть, завтра его может и не быть, судно встанет и будет «сосать деньги». Пока масть прёт, «лесовички» после распада «Экспортлеса» с его помощью осваивают новые рынки. В этом регионе в основном работала Сибирь, сейчас Северо-Запад подключился. «Азовцы» тоже лесом не занимались, перевозили металл и генгрузы, но распад Союза заставил всех менять всё. Андрей улетел в Москву, довольно потирая руки.

Подстава выяснилась чуть позже: груз предназначался компании, штаб-квартира которой находилась в Книне, в столице непризнанной Сербской Краины. Сам по себе груз не нарушал ни одной санкции ООН, но имел «двойное назначение». Это были медикаменты и перевязывающие средства. Хорваты рвались досмотреть и выгрузить товар, и самостоятельно «доставить» его до места назначения. Способ доставки был совершенно ясен. В случае недоставки фрахтовую ставку придется выплатить обратно, а требовать оплату с захватчика груза. Капитан идти разгружаться Фиуму или Риекку, как ее называют хорваты, отказался, судно встало на якорь на рейде у острова Паг. Разбираться с этим должен был именно Андрей, вот он и вылетел в Белград, имея в кармане несколько писем Караджича. Оказалось, что все это не так просто, еще один его родственничков был «тем самым» Караджичем, которого чуть позже выдали в Гаагу, но тогда он был в силе и при власти, и реально помог и с консультациями, и с людьми, через которых эту проблему можно было утрясти. Вот только добираться туда было тяжко! Есть на реке Сана город и анклав Брчко, через него проходит железная дорога, он был населен боснийскими мусульманами. Они отличались от остального населения только одним: верили в пророка Мухаммеда, а не Христа. Во времена, когда эта территория входила в Османскую империю эта часть сербов и хорватов называла себя «турками» и была «ближе к богу», чем остальные. Сменилась власть, Священная Римская империя разгромила Османскую, «турки» впали в немилость, зато возвысились хорваты, которые почитали не только Христа, но и Папу Римского. Их приблизили к власти, и теперь они играли «первую скрипку» в государстве, ненадолго. История этого края полна всяких легенд, королевств и даже «империй»: Хорватское королевство (в начале XI века вошло в состав Венгрии, одиннадцатый век, а все еще кто-то вспоминает, памятник Трпимировичу стоит в Загребе), Боснийское королевство (почило в бозе в XV веке), Хумское княжество или Герцеговина, которое прекратило свое существование в тоже в XV веке), Болгарская империя, Священная Римская, Австрийская и Османская, все они оставили свой страшный след на этой земле. Хотя живут здесь всего два народа: коренные сербы и пришедшие сюда в VII веке НЭ хорваты, и говорят все на одном сербскохорватском языке, южнославянском. Вот и сейчас, чтобы попасть туда, куда надо, приходится такие кренделя выписывать! Из Белграда в Черногорию, благо туда «виз» не требуется, они пока «в составе», а там оказалось, что паромы не ходят, о которых ему рассказывал Караджич. Пришлось договариваться с «частником», который его и доставил морем, между красивейшими островами, под строящимся Вирским мостом в Ядранское море. Ближайший аэродром находился в Задаре, но там базировалась две эскадрильи НАТО, и воздушное пространство над Хорватией, Боснией и Герцеговиной, Словенией и, частично, над Сербией было закрыто. Работал аэропорт в Сплите, но там, в отличие от Белграда, требовалась виза, и оттуда попасть в Сербскую Краину было невозможно, хорваты воевали с сербами.

Тем не менее, начальный этап был преодолен, черногорские товарищи не подвели, да и с погодой было вполне по-божески. Андрей хотел на этом же катере вернуться обратно, но попытавшись на борт подняться, он был остановлен, понял: все это очень и очень надолго! Это была полная подстава: «хорьки» судно арестовали, пока он добирался до него. Переговорив по радио с капитаном Сергеем Разинским, он направился в Модрич, пункт назначения. Увы, там капитана порта не было. Он был хорватом, забрал всю документацию и свалил в Задар. Однако местные сказали, что у Каринского залива на якорях стоят два корабля, которые флагов JRM[1] не спускали. Пробежались туда, выяснилось, что моряки уже три года в осаде. Командуют здесь сербы, матросы – сербы, а хозяйственники были сплошь хорватами, и они дезертировали. Поставок топлива нет, что-то добывают, для того, чтобы поддерживать корабли на плаву, но имеют строжайший приказ на провокации не поддаваться. Они подчиняются Белграду, а не РСК.

– Вот письмо Караджича, прочтите, пожалуйста. Хорваты незаконно арестовали судно и груз. Несем убытки, а привезли медикаменты, в основном, армейского назначения. Все это требуется в ваших госпиталях. Судно под украинским флагом, но частное, точнее, кооперативное. Топливо – дадим, не бесплатно, но дадим, могу взять требованием, в Подгорице его оплатят. – сказал Андрей «капитан фрегате» Жижко Йововичу, командиру сторожевого корабля «Белград», бывший «Сплит», проекта «Дельфин». Именно этот корабль 1991-м году обстрелял собственную базу в Сплите, когда ее попытались захватить «хорьки».

– Но, Вы же – морской агент, что капитан говорит: есть у него топливо?

– В Лимасоле забункеровались под завязку, но могу при Вас связаться с ним, и он вам скажет тоже самое. – Финская «Nokia» вполне прилично отработала, – Сергей Саныч, сколько сможем передать военным топлива? В этом случае обещают подойти и разобраться. Топливо я компенсирую.

– Полторы – две тысячи тонн можем дать. Тут из Фиума танкеришко подбегал, очень хочет нас забункеровать, обменялись данными.

– Тогда мы идем к Вам! – ответили командиры двух сторожевиков.

С этого все и началось! Эти два корабля были флагманами JRM, у каждого по четыре УР «П-20», 2х2 АК – 726, при этом Хорватия при разделе получила всего меньше 20 % от общего тоннажа флота, правда, выставила JRM из Сплита и других своих баз (Позже весь флот «ушел» в Подгорицу и в НАТО, но не будем вспоминать о грустном). Подход двух фрегатов поставил в тупик хорватских жандармов, которых было всего двое, с одним автоматом и двумя пистолетами. А тут по 86 сербов на каждом борту, да при оружии! С таким эскортом прошли вглубь залива и начали выгрузку. Подошел и вызванный танкеришко. Это «верхушку» независимость Хорватии сильно волновала, для остальных – эти игрища ничего хорошего не принесли. Судно выгрузилось и ушло под охраной одного из фрегатов, который вывел его из территориальных вод Хорватии, и сам пошел в Черногорию. А Андрей с военными моряками уехал в Книн, требовалось оформить передачу топлива, возвращаясь на такси, увидел съехавшую в кювет автомашину. Нет чтобы проехать мимо! Он остановил таксиста и выскочил посмотреть, что случилось. Таксист, даже не взяв денег, сразу газанул. Внутри машины находилось двое в форме ЮНА, и две дыры в лобовом стекле. Но неизвестные снайпера сработали по такси.

Оказавшись в донельзя знакомой ситуации, он понял, что противник на западной стороне шоссе, и он в мертвой зоне. Заглянув вовнутрь машины, увидел АК с немного странным компенсатором, позже он узнал, что это «Застава». Наклонив бывшего владельца автомата, он снял с него разгрузку, под которой был плохонький бронежилет, максимум против пистолета. Пощелкал каналами на рации и услышал разговор на немецком, речь шла явно о нем.

– Er ist aus dem Sektor, Bube, finde den Idioten. (Он вне сектора, Малыш, сходи разберись с идиотом)

– Jawoll, Pfeffer.

«А мы не гордые, мы и ползать умеем!» – подумал Андрей, и пополз влево от машины, назад по ходу движения. Через десяток секунд занял отличную позицию и немного подождал Малыша. Слово это – можно было смело брать в кавычки. Он увидел эдакую гориллу, в руках которого «Хеклер унд Кох» выглядел миниатюрным изделием. Он шлепал в тяжелом бронежилете, но получил пулю в переносицу. Но снайпер работал в тройке, плюс, как выяснилось, их прикрывал миномет, которому тот передал его координаты. Пока немец говорил, пока мина летела, Андрей переместился. Он уже понял, что снайпер сидит в церквухе, где-то в 500 метрах отсюда. Обойдя куст, он прикинул возможность перебежать на ту сторону шоссе. Есть поговорка, что не надо бегать от снайпера, умрешь уставшим. Но совершенно другое дело, когда ты бежишь на снайпера. Он начинает нервничать. Короткий бросок вперед, шоссе осталось позади, впереди заросли и остовы домов какой-то деревни. Запах пожарища еще довольно свеж. Тут неожиданно подоспело подкрепление, сзади остановилось три грузовика, из которых начали выскакивать пехотинцы. И тут Андрей увидел снайпера на колокольне. Попал он по нему со второго выстрела. Позже выяснилось почему «немец» не стрелял: он целился в сербского офицера, знакомство с которым состоялось после боя. Вместе с подбежавшими «гвардейцами», Андрей выбил отряд усташей и наемников из села, был захвачен и 82 мм миномет. Противник потерял 8 человек и отступил в направлении Задара.

История распада Югославии абсолютно точно напоминает ситуацию 2014 года у нас. В результате того, что BND, немецкой разведке, удалось внедриться в РДБ (службу государственной безопасности Югославии), все это и произошло. Точно так же и в СССР противник основное внимание обратил на КГБ, где долгие годы работали его агенты, которые к моменту распада СССР занимали высокие посты в этой структуре. Как и в Югославии, этому способствовало то обстоятельство, что несмотря на общий центр, КГБ и РДБ имели 15 и 7 «национальных» комитетов и служб. Так в Словении в ходе 10-тидневной войны на стороне словенцев действовала 1-я бригада спецназа «MORiS», подготовленная РДБ Словении и BND, на вооружении которой были даже ПЗРК последних моделей. В 1999 году сербское телевидение транслировало фильм, снятый еще в 1989 году, где глава службы государственной безопасности Словении встречается с представителем немецкой разведки. И что? Его арестовали? Нет. Точно так же в Ленинграде 1-й заместитель УКГБ по Ленинградской области был шпионом, а рядом с Горбачевым действовал еще один агент: Александр Яковлев, отвечавший за пропаганду «перестройки». То есть, под прикрытием слов о необходимости реформирования Союза и Союзной Югославии, проходили операции ЦРУ и БНД. И главный свой удар они направили на Советскую Армию и Югославскую Народную армию. Многие, помнящие вживую 1991 год, помнят Всесоюзное Собрание Офицеров, на котором решалась судьба страны, деятельность Комитета Солдатских Матерей, у большинства которых никаких детей не было, но были любовники из военного атташата стран НАТО. Успешные действия 40-й армии в Афганистане были объявлены поражением, нам, афганцам, «шурави», в открытую заявляли, что «мы вас туда не посылали». Андрей и сам постоянно сталкивался с этим, поэтому старался даже не приближаться к «бывшим» сослуживцам и не упоминать, что 8 лет находился там.

К чему этот экскурс? Дело было в том, что кроме трех грузовиков, в составе колонны находилось несколько джипов «Мерседес», в одном из которых ехал Радомир Маркович, первый заместитель руководителя РДБ Союзной Республики. Их познакомил 1-й капитан бесбедности[2], который пытался руководить боем, тогда как подчиненные средств связи не имели. Андрею, который шел чуть впереди солдат и уже присмотрелся к местности и к противнику, было проще направлять действия подразделения. К тому же, он сумел первым увидеть и последнего члена снайперской группы с полуавтоматической 7,62-мм снайперской винтовкой MSG-90. Старший группы имел более серьезную AI PM. Её нес незнакомый «водник», сержант по-нашему. Он подвел Андрея к своему капитану. Но разговаривать пришлось на немецком, капитан не владел русским, а Андрей не все понимал на сербском.

– Я ехал вон в том горящем «Пежо» – такси, но высадился из него возле той «Нивы». Там двое военных, у одного из которых был автомат и вот эта разгрузка. Слева от шоссе еще один труп, говоривший по радио на немецком. Он – с пулеметом. В роще лежит бывший хозяин вот этой игрушки, а винтовку их первого номера я попросил захватить водника.

– Вы кто?

– Вот мои документы. Я – агент по фрахту морских судов. Хорваты арестовали судно, которое фрахтовал я. Пришлось добираться сюда через Подгорицу. Судно должно сегодня отойти, оно разгрузилось.

– Вы – член экипажа?

– Нет, я арендовал его в Мариуполе для доставки партии пиломатериалов, и взял попутный груз.

– Хорошо, понял. Сдайте оружие, и пройдемте к нашему руководству. Вы – офицер?

– Да, я – бывший офицер, командир отдельной разведроты специального назначения. Разведчик.

– Здесь нелегально?

– Я нахожусь в Югославии легально, вот только хорваты и маслюки считают, что я нарушил их независимость и помогаю сербам. У меня есть письма Радована Караджича и Воислова Шешеля с просьбой оказывать мне помощь при доставке груза.

– Это все вам придется повторить господину генералу Раде Марковичу. Прошу! – сказал капитан и направился в сторону джипов. Там, действительно оказался средних лет человек в форме генерала бесбедности. Пришлось вновь повторять то, что уже было сказано капитану. Но тот не поверил в произошедшее: человек в одиночку атаковал снайперскую группу и уничтожил ее. Так не бывает! Андрей усмехнулся и сказал:

– Я «за речкой» с февраля 1980 до самого выхода отбегал, а затем духов на Памире гонял еще четыре года. – сказал он это по-русски, до этого говорил только по-немецки. 1-й капитан его не понял, и попросил повторить сказанное по-немецки, но генерал внимательно посмотрел на него, показал рукой на свою машину и по-русски сказал, с небольшим акцентом:

– Ваша машина сгорела, мы сейчас разворачиваемся и едем в Белград. Прошу, господин агент.

Делать нечего: таксист убит, машина сгорела, к отходу он опоздал. С капитаном договаривались, чтобы он его не ждал, на оформление бумажек могло уйти много времени. Из-за боестолкновения сюда еще долго никто не поедет. Понятно, что сейчас вербовать начнут. Вещи были на «Ростоке», придут в Мариуполь, там у него есть помощники, которые переправят все в Москву. Он сел в джип, рядом с ним сел и генерал, который занял место посередине, сместившись с линии огня. Видимо давно в курсе: куда бьют в первую очередь. Впереди справа сидел «целый» полковник, и за рулем был офицер в чине поручника.

– Бывали у нас до войны? – начал диалог генерал-подпуковник[3].

– Нет, не приходилось. В Советском Союзе офицерскому составу были запрещены туристические поездки за границу. А Югославия считалась чуть ли не капиталистической страной. Только в середине 80-х разрешили остальным ездить сюда на отдых.

– Понравилось?

– Нет.

– Почему?

– Потому, что это мы уже проходили.

– Что и где?

– В Таджикистане, начиная с 1990 года.

– Это где? – Андрей удивленно посмотрел на генерала.

– Одна из республик в Средней Азии, в районе Памира. Судя по всему, вы – не военный?

– Нет, я – полицейский.

– У нас Госбезопасность к милиции и Министерству Внутренних Дел не относится, считается войсками.

– Я – знаю, учился в Академии МВД у вас, был на курсах при академии. Так что там происходило в этом Таджикистане?

– То же самое, что у Вас, с некоторыми национальными особенностями. Когда 40-ю армию вывели из-за речки и отвели в пункты постоянной дислокации, на территорию республики начали проникать вооруженные банды из Афганистана, которые состояли в оппозиции Наджибулле. Кроме них буквально хлынули проповедники-исламисты. Все это дело было организовано ЦРУ, а в результате «перестройки» в Душанбе появилось консульство Соединенных Штатов, которое фактически и руководило действиями «вовчиков», оппозиционеров. После августовского переворота непонятный внеконституционный Государственный Совет СССР, не было у нас в Конституции такого, 6 сентября 1991-года признал независимость Литовской ССР, с нарушением опять-таки Конституции СССР, в котором процесс выхода республики предусматривался и был четко оговорен. Также произошло и у вас, со Словенией. И у нас в Душанбе. Так как все Председатели Верховных Советов и Секретари ЦК компартий всех республик не поняли, что никакого ГКЧП не было, это была телевизионная постановка, то их быстренько отстранили от власти, а вместо них пришли националисты, у вас – нацисты и исламисты. Почерк ничего не напоминает, товарищ, извините, господин генерал? Родителям моей супруги головы отрезали, обычным преподавателям в университете. Они этим бабаям свет знаний несли, промышленность и экономику им подняли на небывалую высоту, а им за это пчаком по шее. Но мы с этим делом справились, порядок в республике мы навели. И знаете: почему вы обречены на поражение?

– Вы так считаете? Интересно почему?

– У вас нет и не будет Сереги Миненкова, командира 3-й отдельной развед-десантной роты нашего отдельного разведбата. Он договорился с летчиками, они подготовили «Ту-154», а он со своими разведчиками захватил американское посольство, дал им полчаса на сборы и выслал их в Тегеран, к аятоллам. Причем в рапорте он указал, что получил точные разведданные, что готовится захват посольства и он спасал дипломатов. «Вовчики» оказались без руководства и без денег, их разгромили за полтора месяца, причем действовала не только наша дивизия, но и население, под нашим жестким контролем. Извините, но даже уголовники, по приказу их сходняка, прекратили мародёрствовать, точно выполняя распоряжение «Сафара», вора в законе. Советская власть была восстановлена, затем, правда, ее подвергли «коренной модернизации», но погромы и резня прекратились. У вас, к сожалению, это невозможно: офицерский состав «забит», все они ищут себя, так как их выкинули из «новообразований», нет ни работы, ни жилья, ни сбережений. Все осталось там, в республиках, а их место занимают те, кто прошел обучение в ЦРУ и БНД. И это только прелюдия, американцы и немцы не остановятся, завершат отделение Хорватии и БиГ, примутся за Сербию, от нее отделят Косово, Черногорию и Воеводину. Югославская армия и, извините, СДБ показали полную беззубость, и четко следуют «указаниям сверху». Да и состояние армии весьма печально, какие-то грузовики 50-х годов, старые танки, почти полное отсутствие авиации, мало вертолетов и полностью отсутствует связь. Но есть артиллерия. Самое печальное, от вас отрывают с корнем военно-промышленный комплекс, он же у вас в Боснии находится.

– А вы на удивление хорошо знаете: что у нас и где!

– Я – не полицейский, я – войсковой разведчик, с большим боевым опытом. Проехался от Белграда до Подгорицы, ну и здесь уже две недели наблюдаю: что и как. Поговорил с офицерами: моряками, пехотинцами, танкистами и артиллеристами. Поруководил и вашим «спецназом», только что. С такой подготовкой и оснащением им против «усташей» и наемников драться очень тяжело. Ваш 1-й капитан потерял управление боем, и не мог контролировать действия своих людей. Выбрал неудачное место для НП, а в отделениях у большинства просто не было связи. Вместо него командовали водники. Вот такая печалька. Почему даже у ваших спецназовцев нет подствольников? Где у Вас АГС на броне? Одна снайперская тройка перекрыла шоссе, с одним 82-мм минометом! Где у вас броня? Где «Фаготы»? Внимательнее надо следить за ситуацией в военном деле. 91-й год, война в заливе.

– Эмбарго! Нам не продают оружие! И фрахта нет.

– Фрахт я могу предоставить, а покупки организовать через какую-нибудь африканскую страну. Тот же Слободан, со своим приятелем-австрийцем, с удовольствием на этом заработают. Тот сам мне предлагал заняться поставками из России «товаров двойного назначения».

– А я мелко мыслить стал, хотел вам предложить немного потренировать наш спецназ.

– Таких людей я вам найду, у нас многие сейчас уволены, так как «царю Борису» присягать не собирались. В «Оборонэкспорте», теперь они как-то по-другому называются, связи есть, выведу их на Слободана, а тот на этого араба-австрийца.

В целом, все это обсудили в машине и дополнительно в Белграде, с привлечением пары генералов из инженерного управления ЮНА. Андрей «разжился» удостоверением РДБ и званием 1-го капитана ДБ. Тепло попрощался с этой компанией, убедился, что счет за топливо ему оплатили, и отбыл в Москву. Его первое посещение Югославии на этом закончилось, хотя набросали ему заявок выше крыши, которые предстояло как можно быстрее реализовать в Москве и в Уральском регионе.

Глава 12. Ещё одна поездка в Италию

От воспоминаний оторвали звонки: Виктор и Ирина добрались на место, совершают конные поездки по окрестностям. Им поставлена задача взять «языка» из виллы Каристо или дома в Реджо. Приходилось рисковать, так как все ниточки оказались оборванными. Затем отзвонился адвокат с Кипра, который подтвердил информацию Слободана, что возможность встретиться с генералом Варраттой существует и фактически обязательна, если Андрей заинтересован в раскрытии дела. Отсутствие интереса может подтолкнуть полицию к закрытию дела. Затем из Тивата позвонил Анатолий, доложился о том, что документы на Михайловского прибыли, отметки все сделали.

– Тут мне требуется слетать в Рим, нужно прикрытие и обеспечение. И с собой человечка.

– Сделаем, сегодня же отправлю, по готовности доложу.

Вечер и почти всю ночь Андрей из номера не выходил, навалилась усталость и полное разочарование в том, что он делает. В результате остался без семьи, все что сделано – потеряно, и этот чертов бизнес ему надоел, хуже горькой редьки. Ранее был мотив: обеспечить Танюшку и ребятишек всем и вся. А сейчас кого? Черт Татьяну дернул ехать в эту дыру! Утром из Тивата сообщили, что к 10:30 он должен быть в аэропорту Триеста, пришлось брать такси и добираться туда, а это почти час езды. В качестве охранника и секретаря Анатолий прислал Дарью, из-за которой пару лет назад они с Татьяной чуть не поссорились, той показалось, что Андрей как-то не так глядит на девушку. Но, в данный момент времени она больше вызывала у него раздражение, чем придавала ощущение «свободы». Толик-Толик, нельзя так грубо работать! Попытку девушки высказать соболезнования Андрей немедленно остановил.

– Не надо об этом. Где билеты?

– Вот они, регистрация начнется через 10 минут. Кофе? Завтрак?

– Я уже завтракал.

Он подошел к автомату, который продавал сигареты, затем прошел в «курилку», так как «зеленые» всю Европу нагнули и теперь курить на борту и в аэропорту нельзя ни за какие коврижки. Маленький чартерный «Бомбардир» доставил их в аэропорт Чампино, куда Анатолий прислал еще троих человек, арендовавших вполне приличный «Мерседес», на котором Андрея и доставили в отель Квиринале, эдакий дворец неподалеку от фонтанов Нияд на площади Республики, где попросили немного переодеться и передали ему записку от Анатолия. В ней он писал, что, судя по тому, что аудиенцию назначили фактически мгновенно, он является основным кандидатом в козлы отпущения. Они ищут русский след, а в базе данных Интерпола его подвиги отмечены. Поэтому он и прислал Дарью, которая говорит на пяти языках. Ни в коем случае не демонстрировать знание иностранных языков! Ребята привезли с собой необходимый «макияж». Требуется не демонстрировать свою физическую подготовку, а всем своим видом показывать, что это давно в прошлом, которое не возвратить. Пришлось пристегивать себе «животик», менять рубашку и костюмчик, нарушить строжайший сухой закон, и согласиться на присутствие Дарьи, которую он хотел отправить из Рима в Москву сегодня же. Он обратил внимание на то, как она на него смотрит, случайно, когда курил в Триесте, поднял на нее глаза. Видимо, Татьяна заметила тоже самое два года назад. Бог с ним! Резон в словах Анатолия есть, коней надо придержать. Этого генерала не завербовать, требуется обеспечить свободу действия в Италии, пусть даже путем введения в заблуждение противника. Одного из ребят Анатолия он сразу отправил в Калабрию за машиной Татьяны. Свою в Риме он светить не хотел.

Через два часа они втроем подъехали в Палаццо дель Виминале, Министерство Внутренних Дел Италии, где его и Дарью принял командир корпуса карабинеров генерал Варратта. Игорь, старший группы, остался сидеть рядом с адъютантом. Генерал изображал страшно занятого человека, который не сразу оторвался от какой-то писанины. Видимо, хотел показать, что никакого интереса к вошедшим он не испытывает. Так мы и поверили! Он сам поспешил встретиться. Андрея пару суток уговаривали это сделать.

– Добрый день, господин Старинов! Разрешите выразить вам свое прискорбие в связи с постигшей Вас трагедией, в которую оказалась вовлечена и наша страна. – Дарья успевала переводить чуть ли не дословно, а говорить генерал начал сразу по-немецки.

– Поблагодари его, и скажи, что если его не затруднит, то пусть перейдет на английский или итальянский, русским не слишком приятно слушать немецкий, все равно, кроме «Хальт!», «Нихт шиссен!» и «Гитлер капут!», мы ничего не понимаем. – ответил Андрей. Разговор наверняка пишется и будет проанализирован. Дарья улыбнулась и перевела это на итальянский. Уловка генералу не удалась, в дальнейшем он единственный раз попытался перейти на английский, но Андрей на удочку не попался.

– Извините, господин генерал, меня совершенно не интересует: что такое «Ндрангета» и как с ней бороться. Я, честно говоря, впервые слышу это название. У нас, в России, упоминается только «Коза Ностра» и какая-то «Сицилийская мафия». Меня интересует: где моя дочь. По данным хорватской полиции, свидетели утверждают, что ее затолкнули на катер, на котором убийцы моей жены и сына прибыли в Хорватию. Катер, с помощью свидетельницы из Германии, был обнаружен комиссаром Дворжаковичем в Римини. Он вызвал меня туда, в надежде, что удастся обнаружить девочку, но максимум, что удалось узнать, это то, что ее посадили в какую-то темную машину, и увезли в южном направлении. Задержать подозреваемых в Реджо-ди-Калабрия ваша полиция не смогла. А затем преступники и вовсе оборвали все концы, уничтожив всех подозреваемых.

– Вот здесь вы ошибаетесь. Их уничтожил кто-то другой, мафиози так не работают. Среди уничтоженных люди высокого ранга в иерархии этой ндрины. Среди убитых два босса ндрины, ее квентино, vangelo o vangelista (главный советник), несколько кантиста, а остальные – каморриста. Убиты даже водители машин. Все до одного. Сама мафия совершенно не заинтересована в таких действиях. Она не трогает нижних, она их не боится, их связывает омерта, обет молчания. Это больше похоже на месть. И вы – в числе подозреваемых.

– Я приехал отдыхать в Словению, и в момент преступления находился в море на рыбалке. Охотился на камбалу.

– Но вы же приехали в Словению, а оказались в Хорватии.

– Мне за два дня выписали 7 штрафов за то, что я нырял с лодки без инструктора в ней. Я плюнул на это дело и перебрался в Хорватию, где этим идиотизмом никто не занимается. Я приехал отдыхать, а не платить штрафы неизвестно кому, за выдуманные идиотами правила. К сожалению, моя семья оказалась на линии огня. То, что кто-то рассчитался с подозреваемыми, меня абсолютно не волнует, я не требую найти виновных, я хочу найти свою дочь, и подозреваю, что ее уже вывезли из Италии. Она либо на Сицилии, либо на Мальте, либо в Албании, либо в Косово. Хотелось бы знать: каким способом эти люди могли это сделать. Вертолетов у них, скорее всего, нет. Тайных аэродромов тоже. Остается флот. Меня интересуют катера и яхты тех людей, которые входят или входили в эту самую группу мафиози.

– И что вы сделаете?

– Я? Я попрошу службу безопасности моей компании посодействовать полиции Италии в поисках пропавшей девочки. У моей компании есть коммерческие интересы в Черногории и в Хорватии. Там, где работает компания, работает и ее служба безопасности. Сам я занимаюсь бизнесом, увы, года нас украшают только сединами, и добавляют в карман для платка нитроглицерин. – ответил Андрей и продемонстрировал генералу небольшую упаковку с сердечным средством, в которой недоставало нескольких таблеток.

– Среди ваших специалистов по безопасности есть люди, с которыми вы служили в Афганистане и на Памире?

– Практически нет, это направление нас мало интересует. Там не осталось ничего интересного. Раньше там действовал завод имени Чкалова, увы, он больше не выпускает самолеты. В России большой наплыв мигрантов из Средней Азии, стало неинтересно заниматься поставками оттуда пряностей, тем более, что этот канал стали использовать под поставки наркотиков из Афганистана.

– А Вы откуда это знаете?

– Я много лет подряд занимался перехватом караванов с оружием и наркотиками. Вот там, в горах, и заработал ишемию сердечного клапана. Из армии я ушел после того, как установил тот факт, что мое начальство стало заниматься этими поставками. До этого все, что мы захватили, мы уничтожали на глазах у населения. Затем нас обязали все это сдавать командованию, и больше я ни разу не присутствовал на сожжении «белой смерти». Поставка вместе с пряностями отбивает запах, собаки становятся бесполезными. Моя компания давно не занимается этим товаром.

– Согласно справки, полученной мной из Интерпола, вы подозреваетесь в незаконной торговле оружием…

– Ни я, ни моя компания, никогда не имели лицензии на такую деятельность, и никогда не входили в состав компании «Рособоронэкспорт». В России установлена государственная монополия на этот род деятельности. Мы оказывали транспортные услуги одной из офшорных фирм с Каймановых островов, которая скупала подобную продукцию, и занималась этой деятельностью. Занимается она ею и теперь. Но я не имею никакого отношения к этой компании. Это один из моих клиентов. Он мне платит за фрахт и сухопутную логистику.

– Но вы нарушали эмбарго на продажу оружия режиму Милошевича.

– Генерал, по-моему, 1999 год все расставил по своим местам: с одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, под прикрытием резолюции Совбеза ООН, против Югославии велась специальная операция BND и CIA, которая закончилась бомбардировками Югославии, без санкции на это со стороны ООН. И территория Италии, и итальянские вооруженные силы, и корпус карабинеров использовались странами НАТО для незаконной агрессии против суверенной страны. Но этим вы помогли нам, России. Результатом Вашей агрессии стала отставка вашего ставленника: Ельцына. Теперь многое, очень многое пойдет по совершенно другому сценарию, чем написано в Лэнгли и в Пулахе. Надеюсь, что вы это понимаете. Или «бросок на Приштину» Вас ничему не научил? Вряд ли мир стал безопаснее после того, как Германия и США разделили Югославию. Вы же могли получить пять или шесть термоядерных ударов по своей территории: Амендола, Рамирез, Римини, Истрано, Удина. И, самое главное: они были бы безответными. Вам нашу территорию достать нечем. Глупо было так рисковать! Ну и бог с ним. Меня интересует ваш ответ: Вы предоставите список судов, катеров и яхт? Вместе мы быстрее найдем мою дочь. И вы избавитесь от меня, а я – от Вас. Все равно у Вас руки связаны, и действовать на территории Албании, Косова и Мальты вам не дадут. А у мафии там свои каналы связи имеются. Начнете действовать официально – мы ее никогда не найдем. Подумайте об этом. – дожидаться ответа генерала было бессмысленно. Он их остановил в дверях вопросом:

– Где вы остановились, чтобы мои люди смогли Вас найти?

– Отель Квириналь-паласс. Вылетаю завтра утром.

– До свидания, господин Старинов.

– До свидания.

– Это – он или его люди! – сказал генерал карабинеров вошедшему к нему следователю Манчини. – Что ответили немцы?

– Фрау Мюллер не ночевала дома. Её сын подал заявление в полицию о ее пропаже.

– Русские рядом были?

– Нет, но американцы там крутились.

– Какие американцы?

– Летчики из транспортной эскадрильи, которая базируется в Приштине. Их видели три дня назад, несколько раз прошлись по улице мимо дома, в котором жила фрау Мюллер. Рядом с Манхеймом находится американская база Раммштайн.

– Все-таки, американцы!

– Возможно, что они связаны с ндриной Тарратини.

– Конечно возможно, но это ничего нам не дает против Старинова. Господин Премьер лично просил меня перевести все это дело на русских, но, после знакомства со Стариновым, я бы не рекомендовал ему этого делать. Этот русский не занимается противозаконной деятельностью. Он выступает как агент, у него логистическая компания. Я запрашивал Интерпол по этому вопросу. Оружие приобреталось, грузилось в Новороссийске, отправлялось в Восточную и Юго-Восточную Африку, в те страны, которые давно закупают русское оружие и боеприпасы. Посредником выступала фирма с Каймановых островов, владелец которой господин Мохаммед Фатих, уроженец Марокко, проживает в Австрии, но имеет гражданство Швейцарии. Часть этого оружия и боеприпасов перепродавалась фирмами, близкими к президентам четырех стран Африки в Боснию и Герцеговину. Обратите внимание: не в СФРЮ. Но шло в Черногорию, так как Босния и Герцеговина имеет всего 20 километров прибрежной линии, а в порту Неум нет грузовых причалов. Собственно говоря, там и порта нет. Совершенно понятно, что оружие уходило в Сербию. Сам господин Старинов с марта по июль 1999 года командовал батальоном специального назначения, располагавшимся в Косово на границе с Черногорией. На счету этого батальона много чего интересного, в том числе, он разгромил батальон личной гвардии Хашима Тачи, которому чудом удалось вырваться из засады, устроенной этим человеком. Да, им тогда Милошевич не дал выиграть эту войну, но они ее не проиграли. Он мне сегодня сказал: «В результате проиграли вы, НАТО. Благодаря вашей ошибке мы избавились от Ельцина, и теперь многое, очень многое, пойдет по другому сценарию, который написан не в Лэнгли и не в Пулахе».

– Так может быть…

– Не получится. Мы – полиция, а не военная разведка. И нам выгодно, что он борется с «Ндрангетой». Жаль, что взять его под контроль не получится, но предоставьте мне сегодня же к вечеру список судов, катеров и яхт, которыми владели или владеют члены ндрины Тарратини. И составьте список их выходов в море, сроком более чем на сутки. Впрочем, все выходы туда вносите. Девчонку могли и утопить. В общем, версию «Старинов» считайте закрытой. Валите все на янки. Им это не повредит. Ну, а если этот прошумит или проколется, тогда будем брать его в оборот. Обещал помочь в работе на чужих территориях: в Албании, Приштине и на Мальте. Цель: поиск дочери. Останавливать отца в этом – нечестно. Пусть работает, нам от этого реальный толк будет.

Андрей, Игорь и Дарья вышли Дворца Правосудия, и сели в лимузин «Мерседес», шофер которого доставил их в гостиницу. Шофер был итальянцем, и вряд ли работал на корпус карабинеров или уголовную полицию, но разговоров при нем никто не вел. Едва войдя в номер, Андрей расстегнул пиджак и рубашку и попросил помочь ему снять «накладку». Быстрее всех отреагировала Дарья.

– Фу-у, спасибо! Господи, как неудобно с этой штукой! Требуется меньше есть и больше двигаться, чтобы такой бурдюк не появился! Спасибо, Дарья Михайловна. И за переводы спасибо. Так, побеспокойте ресторанчик, кто-нибудь займите место в каре, в тени. Сейчас пообедаем, затем у вас будет время погулять по городу. Иметь бизнес с итальянцами – последнее дело, но в качестве объекта для туризма – Рим прекрасен. Рядом, кстати, оперный театр. Это, конечно, не Ла Скала, но узнайте: как там и что. Вдруг что-нибудь интересное.

– Судя по афише, там концерт трех великих теноров, я уже обратила внимание, когда проезжали мимо.

– В таком случае, Вас не затруднит, Дарья Михайловна, заказать пару билетов? Вот моя карточка. А я пойду сполоснусь после этой ватной подушки.

Распределив задания, Андрей удалился в ванную. Выйдя оттуда, он услышал, что Дарья продолжает что-то говорить по-итальянски по телефону. Обратив внимание на то, что он подошел, она тонким автоматическим карандашом написала в своем блокноте: «Билетов нет, аншлаг, говорю с импресарио». При этом она ни на секунду не прерывала разговор с кем-то.

– Grazie mille, signor Aryani, grazie mille! – и выпустила длиннейшую и очень быструю очередь каких-то других слов, прежде, чем положила трубку. – Андрей Саныч, меня просили сразу их выкупить. Пин-код нужен. Пока вы обедаете, я успею сходить туда.

– Дарья Михайловна! Они сами принесут, звоните на ресепшн и передайте, чтобы их доставили в ресторан гостиницы. И пусть включат в счет. Делов куча. И, кстати, у Вас с собой вечернее платье есть?

– Нет, конечно. У меня его и дома нет. Я, честно говоря, и не помню: когда в последний раз была в опере. По-моему, в 5-м или 6-м классе, в Большом театре.

– Ладно, пойдемте обедать, что-нибудь придумаем. В моем походном гардеробе фрак тоже отсутствует.

Билеты принесли еще до того, как они закончили первый аперитив. Двое охранников пошли гулять по городу, а Андрей и Даша через ресепшн гостиницы разузнали: где можно взять на прокат такие вещи как фрак и платье для театра. Правда, не обошлось без небольшого курьеза: похоже, что в роли нашего импресарио выступал лично генерал Варратта. Как на грех, у Дарьи Михайловны был неплохой вкус, а Андрей ей передал одну из своих кредитных карт, дабы она не посрамила чести русского бизнесмена и «мафиози». Под небольшой залог ее отличную «вечернюю» прическу украсила очень неплохая диадема, а платье – взятое тоже на прокат неплохое колье. Сам Андрей был во фраке и с «бабочкой». К ним еще до начала концерта подошел тот человек, с которым Дарья и договаривалась о билетах, а в антракте их пригласили за столик к генералу Варратте, где познакомили со следователем Манчини, который передал Андрею те списки, о которых он просил генерала.

– Как Ваше сердце, капитан 1 класса бесбедности Старинов?

– Временами замирает, особенно под звуки голоса Лучано. Я не мог пропустить такой концерт: Пласидо Доминго, Хосе Карерас и Лучано Паваротти вместе на одной сцене.

– А Вам понравился концерт, Дария?

– Я даже предположить не могла, что смогу посетить такое представление. Билетов не было, но я проявила максимум настойчивости, и мне повезло. Это – как в лотерею выиграть.

– Имея такого мощного покровителя…

– Я – не секретарь, я – переводчик, начальник отдела переводов в компании SAS Logistic Limited, Larnaca, Cyprus. И я не жена, и не подружка господина Старинова. Просто оказалась в нужное время, в нужном месте. Афишу концерта увидела я, когда ехали утром в гостиницу. А идею посетить сегодня Римскую оперу высказал Андрей Александрович. Все остальное я взяла на себя. А здесь, в Риме, оказался развитым сервис проката костюмов для подобных визитов. Увы, это все взято на прокат.

– Выглядите вы великолепно! Кстати, сеньор Старинов, меня просили передать Вам вот это приглашение на небольшую вечеринку после спектакля, с участием трех великих теноров мира. Вместе с сеньоритой Дарией.

Андрей взглянул на Дарью, которая просто побледнела от этих слов. Интересно: во сколько это все обошлось корпусу карабинеров? Да, и во сколько это встанет ему? Но, от таких предложений отказываться не принято. Понятно, что будет продолжена вербовка, но, не думаю, что у генерала в кармане есть волшебная палочка. То, что нужно, и даже чуть больше, он уже передал. Дело за малым: найти!

Вечеринка несколько затянулась, в гостиницу они вернулись лишь к двум часам ночи, но Андрей решил не оставаться в гостинице, разбудил охранников и приказал выезжать в Бари.

– Время-время, ребятки. Кажется, зацепка появилась.

Белый «Ровер» супруги уже пригнали в Рим, места там хватало, а ребята успели немного поспать. К шести часам все три машины были в Бари, и стояли в очереди на паром до Бара, в Черногории. Предстояло небольшое путешествие по местам «боевой славы». Их целью стал город Плав. Сразу после отхода парома приказал всем отдыхать. Впереди было еще три часа по сложнейшей горной дороге от Бара к озеру Плав. Паром идет девять часов, так что, отдохнуть времени хватит. Обе девушки, Андрей и Виктор заняли четырехместную каюту, Игорь и его команда расположились во второй, с подселенцем в виде водителя какого-то грузовика, сербом. По телефону немного поистерил Анатолий, который очень не хотел, чтобы «шеф» лично принимал участие в операции. Должность у него такая: обязан предусмотреть для «шефа» райские условия существования. А направлялись они не в самую спокойную страну, где у власти находились люди, плотно связанные с американскими спецслужбами, и обвинявшими Россию в поражениях Югославии. Все бывшие соратники Слободана Милошевича, именно они, будучи сыновьями крупных партийных деятелей бывшего Союза Коммунистов Югославии, начали войну против «старой гвардии», тех людей, которые привели эту южную страну к ее расцвету, да и к закату, тоже. Они, во время гражданской войны и проведения операции по разделу Югославии, меньше всего думали о стране, больше занимались коррупцией и набитием собственных карманов. А потом кричали: «Руссия не дала нам С-300, вот мы и проиграли!». Как участник той войны, Андрей помнил эпизод в Белграде, куда он приехал из Косова, со стороны Черногории, уже после того, как Милошевич разрешил войти в нее войскам НАТО. Шли втроем, уже без оружия, но в югославской форме, а у нее есть маленькая особенность: погон один, и крепится на груди на «липучку». Нацепил его и надел берет: ты – военнослужащий. Снял берет и погон, ты не на службе, можешь не отдавать честь, ты – гражданский человек в полевой форме ЮНА. Шли в направлении вокзала, чтобы выехать в Москву, через Софию, разговаривали о том, где бы бросить кости и перекусить, так как выданный сухпаек лучше использовать в поезде. Их остановил, умеющий говорить по-русски, серб и начал выговаривать им те самые лозунги демократической партии социалистов, обвинявших Россию. Кричал, стараясь собрать толпу, которая потихоньку начала обращать внимание на эту дискуссию. Андрею это надоело, он из нагрудного кармана извлек погон капитана 1-го класса, а из-за пояса вытащил берет, на глазах у всей толпы превращаясь в 1-го капитана бесбедности.

– Вы проиграли войну потому что, когда я и вот эти русские парни перекрывали границу с Албанией и три месяца дрались, ты сидел в кафе на набережной Дуная и ничего не сделал для страны. Они – воевали, а ты пил кофе да языком трепал.

Самое интересное, что собравшиеся эту реплику оценили, спорщика подняли на смех, а их троих утащили в соседнее кафе, где пару часов их кормили-поили и расспрашивали о делах их батальона.

Еще одной проблемой стала решимость Дарьи следовать вместе с разведгруппой на территорию соседних государств. Девушка явно не понимала, что она ни физически, ни морально не готова к таким «приключениям». Собственно, практически вся группа состояла не из бойцов. Так, погулять вышли, но в физическом плане они все были достаточно крепкими ребятами. Даже Ирина была мастером спорта международного класса, и ее физическая готовность к этому маршу была вполне на уровне. Проверил ее Виктор и на умение пользоваться оружием. Кстати, было заметно, что Виктор и Ирина подружились, если не сказать большего. А то: «она в дочки годится»! Годится-годится, и не только в дочки. Но эти вопросы Андрея совершенно не волновали: главное, Виктор на полном серьезе готовил девушку к заданию. Игорь воевал в Чечне, оба его сотрудника тоже имели кое-какой опыт боевых действий, увы, не в войсковой разведке. Десантура, со всеми ее недостатками. Ну, Дарья была типичной «масквичкой», «офисным планктоном», максимум подготовки – пару раз съездила с какой-то компанией пострелять шариками. Ну и модный фитнес-центр, наверное, посещала. Не было возможности задать этот вопрос. Поэтому, когда она упрямо сказала, что идет с группой, Андрей попросил ее выйти с ним на берег озера Плав из маленькой гостиницы на его берегу.

– У меня есть несколько вопросов, слышать которые и ответы на них никто, кроме нас, не должен.

– Задавайте, я готова ответить.

– Вы, когда-нибудь, в горах были? Не на машине, а пешком, с грузом 25 килограммов, плюс оружие.

– Оружие я и в руках никогда не держала. В горах была только на машине. А вы что, пойдете пешком?

– Вот именно. Машины пойдут отдельно от нас, пересечемся мы с ними через 30 километров. Вы просто не справитесь с этой нагрузкой. Еще один вопрос: зачем вам это нужно?

– Хочу быть полезной для Вас. Помочь.

– Похвально. Помочь Вы можете, если останетесь здесь, вместе с белой машиной, на случай нашего отхода с маршрута. В этом случае отход будет громким, и потребуется быстро уходить. Там, за ниткой, «миротворцы» из НАТО и UCK, бандиты, неплохо вооруженные и оснащенные. Две другие машины сегодня уйдут вправо, въедут на территорию Албании, и с неё въедут в Косово. Если нас обнаружат, а это не исключено, то мы будем возвращаться сюда. Вот, смотрите. Это стык трех границ, это в 12-ти километрах отсюда. Вот лес, который я хорошо изучил четыре года назад. Наши машины пойдут вот так, и мы пересечемся у города Печ. Отсюда до Печи более 30 километров по прямой. В горах прямых дорог не бывает. Поэтому я Вас сегодня познакомлю с моими людьми здесь, и вы на трех машинах будете нас подстраховывать вот здесь, в пяти километрах от границы, оседлав вот эту дорогу. И, если сведения точны, мы будем выходить именно сюда, с Настей на руках. Такой вариант участия Вас устраивает?

– А почему девочку нельзя вывезти на машине?

– Она – свидетель, а их, обычно, убирают. Её не дадут вывезти.

– Она же ребенок!

– Некоторых это возбуждает. Они – нелюди. Моя задача не оставить ее в их руках.

– Я, конечно, хотела бы видеть всё это собственными глазами, но понимаю, что буду просто обузой для Вас. А почему Вы берете Ирину?

– Она – лейтенант госбезопасности, и здесь находится по заданию комитета по наркоконтролю. Она придает статус легальности нашей операции. А так, я бы с удовольствием оставил бы ее здесь с Вами.

– Понятно. Я тогда погуляю здесь, вы же будете ставить задачу.

– Вон там – вполне уютная беседка, а потом мы с вами съездим к тем людям, которые помогут вам здесь.

Через двадцать минут он вышел на крыльцо гостиницы и подошел к беседке, увидел заплаканное лицо девушки.

– Что случилось?

– Так, нервы расшалились, представила себе, если бы это произошло с моей дочерью.

– У Вас есть дочь?

– Нет, но когда-нибудь будет.

– Машину вести сможете? Хотелось бы проверить эти ваши навыки.

Они подошли к «Роверу». Как сказано выше, это был «паркетник», с довольно мощным компьютером, который самостоятельно решал: что необходимо сделать в сложившейся ситуации. Целый пакет датчиков следил за дорогой, нагрузкой на амортизаторы, коробкой, даже определял покрытие, наличие воды на трассе и тому подобное. Автоматическая коробка передач, естественно. Девушка неплохо с ним справлялась.

– Подъезжаем, у ворот посигнальте. – сказал Андрей, и после остановки вышел из машины. На крыльце появился худощавый мужчина с бородой, и, почему-то, несмотря на жаркую погоду, на нем была безрукавка с меховыми отворотами. Андрей помахал ему рукой, а тот открыл дверь и что-то сказал вовнутрь. Появилась женская фигура, и побежала открывать ворота. Сзади степенно следовал мужчина, вышедший первым. Открылась калитка, и на шею Андрею кинулась женщина.

– Зорица, уронишь! Здравствуй, милая! Привет, Горан! Как жив-здоров? Гостей, понятно, не ждали! Ворота открывай!

– Командир, да мы тебя всегда рады видеть, брат. Это – твоя жена? Почему не выходит?

– Моя жена погибла 22 дня назад. Это – переводчица.

– Извини, не знали. Пусть проезжает. – Горан и Зорица распахнули штакетник ворот, затем закрыли его и, взяв Андрея под руки, повели его в дом.

– Её зовут Дарья, Даша.

– Очень приятно. Вы говорите на штокавском?

– Еще не пробовала, но сербский мне знаком. – ответила девушка. Зорица накрывала на стол, в этом ей помогала черноволосая дочь, с интересом рассматривающая гостей.

– Светланка, а ты меня помнишь?

– Дядя Андрей, да разве я могу Вас забыть? Мы с мамой часто вас вспоминаем.

– А с папой?

– Он у нас молчун, из него слова не вытянешь.

– А вы все разболтаете, что нужно и не нужно. Так что случилось, командир? – спросил Горан, разливая ракию по рюмкам.

– Нет, водку я не буду, Зоран, винца можешь плеснуть, не откажусь. Беда случилась. – и Андрей ввел всех в курс дела. – Так вот, среди уничтоженных членов банды был некий Бесник Сулаж, уроженец Слатины. И имеются сведения о том, что он недавно посещал Албанию. Полиция передала на него данные. Известно, что его дом используется как перевалочная база. Нам требуется попасть в Слатину.

– Я иду с тобой, командир.

– Вне всякого сомнения. Твоя «дачка» сохранилась?

– Конечно, и подвал пополнился.

– Вот, смотри, что я набросал. – Андрей протянул Горану карту.

– А это?

– Два водителя имеют постоянную албанскую визу, часто пересекают границу, уже примелькались. Они въедут в Косово пустыми, там везде рентген-установки стоят. И будут ждать нас возле Печи.

– Это хорошо, но вот этот путь, по которому тогда ходили, перекрыт четырьмя постами УЧК. Переходить будем от Белухи, нижнюю дорогу на Печь помнишь?

– Да, конечно.

– Сейчас не сезон, в горах пусто, пойдем чуть за гребнем, лес там густой, укроет.

– А назад?

– В Слатине стоит русский батальон. Удобнее всего, если они нас сопроводят.

– На бога надейся, да сам не плошай. Они могут не согласиться, даже за деньги, им скандалы не нужны.

– Тогда через Балаж, к трем границам.

– Годится. Так, через час стемнеет, сейчас сюда еще троих подвезут, группа будет в сборе.

– Машина белая, заметная.

– Не беспокойся, все предусмотрено. – Андрей вынул из кармана телефон и позвонил ребятам, бросив всего одно слово: «Выезжайте».

Глава 13. «По местам боевой славы»

В ожидании машины Андрей вышел на двор и подошел к воротам. Горан начал собираться в дорогу, Зорица и Светланка собирали со стола. Дарья подошла к Андрею и тоже облокотилась на низкие ворота.

– Я не знаю, что говорят в таких случаях. Мне что-то как-то не по себе.

– Так и помолчим.

– Можно я ближе встану? – спросила она, на что Андрей просто пожал плечами. – Так что мне делать?

– Слушать указания Зорицы, она – разведчик со стажем, и быть на связи через спутник. Указания выполнять только мои, Виктора или Горана. Все остальные приказывать тебе никакого права не имеют. Это мой приказ. А почему ты на меня так странно смотришь, иногда.

– Не скажу. Вы и так догадались. Первой это заметила ваша Татьяна Юрьевна. И вы меня отправили на повышение, как в ссылку.

– Я считал себя обязанным так поступить, ведь эта чертова «катастройка» сделала Татьяну полной сиротой. Она из Душанбе родом, ее родители погибли на даче во время ограбления.

– О, господи, этого я не знала.

– Теперь ты знаешь, и понимаешь, почему мне просто необходимо вытащить дочь оттуда.

– Вы это сделаете, в этом я уверена, просто мне страшно, чтобы с вами ничего не случилось.

– Тьфу-тьфу-тьфу, не надо об этом. А страшно всем, это нормальное явление. Никакой опыт в этом не помощник. Постараемся, главное, чтобы она была жива.

Даша положила ему на кисть руки свою ладонь.

– Я буду ждать и надеяться. Машина идет.

– Я ее давно вижу.

Дарья распрямилась и немного отодвинулась от него. Шеф есть шеф, и демонстрировать перед его подчиненными то, чего еще нет, и может быть никогда и не будет, несколько ни к чему. На крыльце появился Горан, одетый в мохнатый «лешак». У него в руках была закутанная в лохмотья «СВД» под немецкий патрон, по стандарту Югославии. На поясе висел АКСУ с круглым пулеметным магазином.

«Мерседес» Андрея немного развернулся, чтобы въехать во двор задом. Андрей открыл дверцу багажника, поднял крышку и вытащил оттуда такую же «лохматку, как у Горана. Выскочивший из машины Виктор облапил Горана и немного поносил его на руках.

– Жив-жив, паршивец! А говорил, говорил, что всё, отбегался, о Зорице позаботьтесь. Зорица, ты где? Куда жинку спрятал? И дочку?

– Сейчас придет, придет твоя любимица. Вон бежит!

– Дядя Витя! А я русский выучила! Ты меня понимаешь, тебя ждала?

– Виктор, кончай балаган, время, время поджимает. – сказал Андрей.

– Так это я мигом!

Через несколько минут бывший старший прапорщик подал команду «Становись!». Группа была почти готова к выходу, не было только оружия.

– По машинам. – подал команду Андрей, и сам хотел шагнуть к ней, но ему дорогу преградила Дарья.

– Возвращайтесь, все, и с удачей. – тихо сказала она и поцеловала «шефа». Андрей кивнул головой и сам поцеловал ее в щеку.

– Постараемся. – ответил он и сел в машину на место водителя. Места он эти прекрасно знал, сидевшему справа Горану подсказывать ему не пришлось. Через пятнадцать минут он остановился практически в пустом месте.

– К машине! – Игорь и Ирина с удивлением увидели, что камень в гранитной стенке, провернулся и открыл два прохода в небольшую наклонную штольню, слегка поднимающуюся вверх. Подсветив себе фонариком, туда вошел Горан, затем Андрей. Это был небольшой замаскированный склад боепитания, сделанный партизанами еще в 1941-м году. «Смотрящим» за этим складом был отец Горана. Вооружение группы пополнилось еще двумя «СВД», двумя АКСУ, парой АКС-74 с подствольниками, «MG-42А» с двухсторонним барабанным магазином и цейсовским прицелом, четырьмя «стечкиными», и РПКСН-74, все с тактическими глушителями. Заметно потяжелели и рюкзаки. Кроме всего прочего, к рюкзакам приторочили «зольки», одноразовые реактивные гранаты, осколочные. Дверь склада закрылась, машина тронулась дальше. Через полтора километра Горан показал Андрею, что надо повернуть направо, что тот и сделал. Немного попетляв по горной дороге он нашел площадку, чтобы оставить машину.

– К машине. – тихо сказал Андрей и все спешились. – Попрыгали! Направо! Вперед! – а сам достал телефон и позвонил Дарье.

– Забирайте. – и дал отбой. Они были на лесистом склоне Бабиной Горы, и спускались в полной темноте вниз в междугорье между Белухой и Бабой. Используя бесподсветный инфракрасный прицел нашли пост черногорских пограничников и обошли его. В двух километрах от этой точки находился пункт пересечения границы с Косово. Не приближаясь к нему, по южному берегу озера Врела они вышли к границе. Обнаружили и обошли пост косоваров, пересекли пару лесных троп, и начали подъем на невысокий хребет, покрытый буково-еловым лесом. Справа у самой границы находился ресторан и горный отель, там играла заунывная арабская музыка. Они перешли еще одну дорогу, и Андрей дал команду сделать небольшой привал. Пройдено, по шагам и по GPS шесть километров, скорость составила 3 километра в час. Дальше начинался самый трудный участок: дорога на Печ пробита в скалах вдоль реки Быстрица и носит название Ругова-каньон. Забирать влево было бесполезной тратой времени и сил, там куча блокпостов, полно вооруженных людей. Путь вправо тоже не был усыпан розами, даже с учетом их колючек, но давал небольшой шанс не нарваться на вражеские патрули. Поэтому силы приходилось беречь. После привала короткий спуск и снова в горку, после которой повернули направо и пошли вниз по гребню небольшого хребта. До утра сумели спуститься вниз, еще раз подняться и пересечь 2,5 километровый безлесый участок альпийских лугов, выйдя, наконец, в тот район, где четыре года назад успешно действовали, и в котором население было лояльным по отношению к ним. Но, ничто не вечно под Луной. Здесь все могло уже измениться, поэтому легли на дневку, используя густые заросли стланника.

День прошел достаточно спокойно, рассмотрели внимательно дорогу, наметили себе путь, и, едва стемнело, двинулись по отрогам хребта вверх, оставляя справа национальный парк «Проклетие», место, где находятся самые высокие горы в этих местах. Пройдя шесть километров по тяжелейшему подъему, вышли на хребет, дальше их путь вел только вниз. Слева шумел какой-то ручей, там же петлял серпантин грунтовой дороги. Лес на южном склоне был лиственный, ели больше не встречались. Шли-шли и вышли… к необозначенной на карте огромной воинской части этих чертовых «миротворцев». Пришлось срочно подниматься наверх, пересекать ту самую дорогу и ручей, «Цыганскую воду», забирать влево и вновь ползти вверх по крутому склону. Наконец нашли достаточно безлюдное место, к которому подходила дорога, установили связь с водителями, переоделись, превратившись из солдат в гражданских лиц, и легли на дневку, в ожидании приезда ребят. Подъехала только одна машина, джип Андрея. Вышедший оттуда Александр сообщил новости: в городе до пяти батальонов УЧК, и в таком виде без досмотра не проехать, хоть убейся!

– Ну ты-то ехал по дороге, которая ведет в Черногорию, а если через город? Там есть мост и какая-то стройка, я это видел. Ты же здесь ехал, по Уэсли Кларк? И за монастырем свернул налево? Так?

– Так.

Андрей махнул рукой, вперед посадил Ирину, в гражданском платье, сам сел за руль. Машина армейская, поэтому в багажнике имеются откидные кресла. На капот и на окна повесили шарики, которые раньше принадлежали Сашке, и лежали в бардачке справа. Свадебная праздничная машина. И тронулись в город, не пересекая Быстрицу, по узким улочкам частной застройки, пересекли шоссе R107 чуть выше кольца, где стоял патрульный автомобиль, свернули на мост, проехали мимо стройки и выскочили на шоссе, громко бибикая и ведя себя как «чехи» на свадьбе. И проскочили! Даже на посту на выезде из города француз-десантник честь отдал вылезшей из верхнего люка Ирине.

56 километров, разделявших Печ и Слатину, пролетели меньше, чем за полчаса. Всех, кроме себя и Ирины, Андрей высадил возле пригородного леска у Слатины. Бойцы вновь переоделись и вооружились. Надели униформу и Андрей с Ириной. Эти места командир тоже знал, правда, за это время маленького здания аэропорта для местных авиалиний 60-х годов, построенного по советскому проекту, не стало. Здесь возник, построенный из стекла и бетона, «американский «международный» аэропорт». Но как незаметно проехать в русский сектор – Андрей знал. Единственное «но»: на лобовом стекле его «Мерседеса» отсутствовал пропуск ООН, дающий право беспрепятственного проезда через блокпосты. Свернув на Енц, они с Ириной оказались на британском блокпосту, в 50-ти метрах от которого расположился пост русских десантников. Еще в лесу борта «мерседеса» украсили надписями «KFOR», но это не сильно помогло. Англичане их остановили, но, как только машина остановилась, так оба выскочили из нее. Пока Ирина заговаривала зубы англичанам, Андрей махнул рукой и приказал:

– Сержант! Разводящего ко мне! И шустро!

Младшему сержанту не слишком уж и хотелось выполнять эту команду, но громкий командирский голос и знакомые надписи на машине заставили его оторвать задницу от бетонного заграждения и крикнуть в землянку:

– Вить, тут какой-то спор с нашими у «козлов», сходи – посмотри.

Подняв подсмену, старший сержант выдвинулся вперед. Девица со странными формами сунула ему в нос удостоверение старшего следователя «Госкомнаркоконтроля».

– Лейтенант ГБ Кольцова, требуется проехать к подполковнику Евкурову. Сообщите командованию.

– Ты, это самое, ствол опусти, наши люди, это самое. – сказал по-русски старший сержант британцу-сикху, с тюрбаном на голове. Тот, каким-то образом, это уловил, тем более, что «это самое» состояло сплошь из непереводимой части русского языка, но это понимали все, без исключения. Где-то через двадцать минут неповоротливая машинка «воинской службы» провернулась, и они с Ириной оказались в штабе батальона, на самом деле – полка, так как численность батальона была более 3 000 человек. Получать валюту, вместо стремительно обесценивающихся рублей, было выгодно. Ирина потребовала связать ее с Москвой по закрытому каналу связи, и дала позывные генерал-полковника Черчесова. Вначале отправила только отчет, и приступила ко второй части операции: требовался пропуск, и, желательно, поддержка со стороны десантников. Плюс прикрытие отхода. И тут все встало.

– Нам «неприятности» с «партнерами» совершенно не нужны. – заявил подполковник Евкуров, – У меня приказ: действовать аккуратно, не дразнить «павлинов».

– Насколько я помню: второй взвод первой роты 350-го полка, лейтенант Юнус Евкуров, 98-я, Болград.

– Юнус-бек.

– Бека я не припоминаю, а вот твою стажировку в 201-й дивизии перед отправкой на Кавказ, помню. Капитан Старинов, 783-й разведбат спецназ.

– А я всё думаю: кого-то мне эта рожа напоминает.

– На свою посмотри. В общем так, вот этот дом и вот это строение. Требуется окружить и взять его. Не допустить подрыва или тому подобного в этом строении. Это – тюрьма и «препараторская». Требуется примерно рота в тяжелых «лифчиках» и на броне.

– Да вы чё: с ума сошли? Я вам ничего не дам. Мне неприятности не нужны.

– Ну, неприятности я тебе обеспечу, по самое «нехочу». Глянь-ка сюда. – Андрей передал будущему генералу и «Президенту» несколько фотографий. – В этом здании, вероятно, находится моя дочь, или то, что от нее осталось. Сам понимаешь, что я тебе этого не прощу, лейтенант.

– Мне требуется, чтобы кто-нибудь из Москвы подтвердил Ваши полномочия.

– Ирина, звони генералу. Юнус, вот борт, обеспечь его прибытие и отбытие из Голубовцев сюда и обратно. Командир – Михайловский, помнишь такого?

– Помню.

– Вот заявка. Дашь или не дашь людей, меня не касается, а борт обеспечь. Но лучше бы ты их дал. Приказ на ваш вывод уже подписан тем человеком, чьи фотографии со мной я тебе показал. Он у вас «главнокомандующим» числится. Ирина, связь есть?

– Есть, жду ответа. Тащ генерал-полковник, старший следователь по особо важным Кольцова, первый отдел, я – из Слатины. По данным из хорватской и итальянской полиции вышли на перевалочную базу в Косово. Требуется оцепление, примерно рота солдат на БТР, объект охраняет до взвода УЧК. Командир батальона подполковник Евкуров мнется, говорит, что ему запрещено нервировать «партнеров»… Да, объект под наблюдением, к штурму готовы… Вас, товарищ подполковник. – она передала трубку Евкурову. С ним говорил бывший начальник «главнокомандующего», который и посадил своего подчиненного в это кресло.

– Есть, товарищ генерал-полковник госбезопасности. Прошу продублировать ваше приказание по нашим каналам связи. Принято к исполнению. До свидания, товарищ генерал.

Через полчаса Андрей занялся привычным делом: инструктировал 9-ю роту батальона миротворцев, и расставлял их на позиции на карте.

– Предупредите солдат, что противник вооружен и обладает приличным опытом ведения боевых действий в городе. Брать живыми никого не требуется. Внимательно следить за белыми повязками на обоих предплечьях, это наша штурмовая группа. После штурма предстоит осмотр и проведение следственных действий на этой территории. Ни один человек со стороны города туда попасть не должен. В случае появления групп прорыва – открывать огонь на поражение. И несколько слов о том, кого идем брать. Эти люди связаны с итальянской мафией, поставляющей тяжелые наркотики из Афгана, занимаются они и торговлей органами людей, и торговлей живым товаром. У них установлена связь с транспортной эскадрильей Соединенных Штатов, базирующейся на этом аэродроме. Товар поставляют они, не проходя таможни его вывозят вот в этот дом, а оттуда он распространяется по всей Европе. Наша задача – прикрыть эту лавочку, так как подобные операции они выполняют и в нашей стране, через Ульяновск. Там мы тоже порядок наведем, дайте срок. Товарищи офицеры! Вам всё понятно?

– Понятно.

– От Ваших действий зависит успех всей операции. Тридцать минут на подготовку, и построение. Все свободны.

Андрей вышел из палатки, в которой давал инструктаж и пошел к садящемуся вертолету его компании, там тоже требовалось дать инструкции. Через час они с Ириной присоединились к своим. Ирина останется на связи, а Андрей возглавит штурмовую группу, которую усилили разведвзводом десантного батальона. Погас свет, и операция началась. Через двадцать минут Виктор сел за руль, а Андрей с Настей на руках сел на заднее сиденье «Мерседеса». Первой мыслью, которая его посетила, когда он увидел Настю в клетке, было: «Лучше бы она умерла!». Он прижал её к себе, ребенок пытался сопротивляться, но доза героина была велика, силенок у нее не было. Через 10 минут вертолет оторвался от земли и пошел в сторону Черногории. Они оба здесь находились нелегально, у остальных членов группы имелись визы и их вывезут десантники. В работу старшего следователя они вмешиваться не хотели. Андрей так и не вылез из машины, которую закрепили в салоне. Девочка спала, укрытая спальным мешком. По спутнику он связался с Зоряной и Дарьей, сказал им, что пост можно снимать и выдвигаться в сторону авиабазы Голубовцы.

– Захватите какую-нибудь одежду для ребенка.

– Все уже готово. – ответила Зоряна. Ей уже приходилось сталкиваться с жертвами этой мафии.

Вертолет сел быстрее, чем они появились. Юра встал из левой чашки и подошел к ошвартованной машине. Андрей опустил стекло.

– Спит?

– Спит, но скоро проснется. И что будет!

– Это – да. Потом куда?

– В Умаг, ее Дворжаковичу надо показать, оформляй заявку, часа через три-четыре стартуем. А там через Триест в Москву. Пошли кого-нибудь встретить на КПП девчонок. Они сейчас очень нужны.

– Хорошо.

Андрей закрыл окно, и поправил спальник на дочери. Эта чертова работа привела его к тому, что дочь, ранее любившая его больше, чем она любила мать, постепенно отдалилась от него. Он был постоянно занят, а Таня, ставшая для обоих детей и матерью, и учителем в одном лице, полностью захватила передовые позиции. Она таскала их за собой, а в этом возрасте дети не особо понимают: кто и как обеспечивает им такой уровень «свободы». Таиланд, Таити, Новая Зеландия, Мексика и Куба, США и вся Европа, далекая Исландия и Ньюфаундленд, Южная Африка, Аргентина и Бразилия, дети побывали везде, в том числе и эту чертову Хорватию посетили. То, чем это закончилось, он держит на руках.

Через полчаса у нее начались судороги и ломка, но Зоряна и Даша привезли с собой доктора и медсестру. Руки девочки были исколоты до синевы, но пришлось вновь их прокалывать и ставить капельницу. Через три часа вертолет поднялся в небо. Ребенком занимались медики, и она спала на разложенном заднем сиденье «Мерседеса». Андрей сбросил пароль с чужого компьютера и просматривал его, искал сведения о том, кто «купил» его дочь. Из-за таких подонков и существует этот рынок. Они платят, а мафия – крадет и поставляет. Нашел, теперь следует установить: действительно ли он, его имя и место, где он находится сейчас. Скинул фотографии Анатолию.

– Дашенька, вот человек, который в этот момент был «клиентом» у Сулажей. Аккуратно постарайся узнать у Насти: кто у нее был первым, и покажешь эти видео. Да, и еще вот это видео, оно – страшное, там девчушка с Украины, по говору, сама себя не помнит. Это важно. Настя уже успела задать мне вопрос, почему, когда погибла мать, а ее сунули на катер, я – купался. Почему их не защитил, как не защитил бабушку и дедушку. А я не могу быть одновременно во всех местах. Когда полыхнуло в Душанбе, я был в Кулябе, в поиске на границе.

– Я все сделаю, Андрей Саныч. Я от нее не отойду, обещаю.

– Покажем ее Дворжаковичу, и полетите в Москву. Ей требуется серьезное обследование и лечение.

– Это понятно, я полечу. А Вы куда?

– Найду вот этого стервеца, и вернусь.

– А кто он?

– Да кто его знает, кличка – «халиф», может быть и действительно халиф. Но это не освободит его от ответственности. Устала? Всю ночь же не спала?

– Ждать – самое тяжелое занятие. Спасибо Зоряне и ее Светланке, заботились обо мне. Много о Вас рассказывали хорошего, начиная с 95-го года.

– Да, мы с ними тогда и познакомились. Но встречались урывками. Их батальон создавался по моим задумкам, но сам я бывал наездами, по необходимости. А плотно вместе работали только в 99-м. Горан был тяжело ранен под самой Тираной, его вынесли, когда он уже готовился туда. – Андрей показал пальцем на небо.

– Вы – верующий?

– Я – нет, Горан – верующий, Зорянка – нет. Светланка – не знаю.

В Умаге, хоть это и небольшой городишко, оказался довольно большой «хелс-центр», вертолету разрешили посадку на пустыре возле кладбища, там уже ждала машина скорой помощи, и две полицейские машины. Там провели первый осмотр и зафиксировали все, через сутки вернувшийся из Триеста вертолет вылетел в аэропорт, где был зафрахтован санитарный Liarjet 60, который доставит Настю и Дарью в Шереметьево.

– Даша, вот ключи, это записка для охраны. Вас там встретят и отвезут в госпиталь «Подмосковье» Министерства обороны, это на Ленинградском шоссе. Наш дом там неподалеку. Настеньку я пока поручаю тебе. Хорошо? Я постараюсь как можно быстрее вернуться.

– Мы будем тебя ждать.

Из-за состояния ребенка врачи пока держали ее в полукоме, постепенно выводя ее из кризиса. Андрей поцеловал спящую девочку и руку Дарье.

– Все, счастливого полета, а я обратно, в Голубовцы. Дай знать, когда узнаешь от нее ту самую информацию.

Заканчивались двадцать пятые сутки с момента гибели Тани и Саньки. Дворжакович вылетел вместе с ними, а перед этим через Интерпол оформил въезд в Косово и в Албанию для Андрея и Виктора. По косвенным данным «клиент» был еще в Тиране. У них, конечно, не хватало доказательств, но Андрей надеялся на работу Ирины, которой тоже была поставлена аналогичная задача. Горана уже вывезли оттуда русские десантники. Так что, все более или менее теперь легально. Дворжакович, естественно, был полностью в курсе результатов обследования, поэтому особо вопросов не задавал.

Глава 14. Между Слатиной и Москвой

Девочка на контакт не шла, ведь они не были знакомы, по меньшей мере близко знакомы, а могла и знать о том, что произошло два года назад и дополнительно реагировать на ее присутствие в госпитале. Пока их общение сводилось к тому, что Дарья привозила еду, ту, которую разрешали местные медики. Единственный раз удалось заставить ребенка чуть раскрыться, когда она привезла из дома маленького самодельного котенка и пару мышек, которых она обнаружила под подушкой в ее комнате. Удалось заставить ее расплакаться, за что доктора похвалили девушку. Что касается диагнозов, то там был «полный набор» всего и вся, еще бы несколько дней и ее не стало бы. Она была уже «отработанным материалом», который беречь никто и не собирался. Особенно сильно это сказалось на психике ребенка, да еще и очень тяжело проходило отвыкание, с серьезными проблемами, потерей сознания, остановками сердца. В один из вечеров Даша вернулась из госпиталя, а в доме горел свет.

– Почему свет горит? – спросила она пожилого охранника.

– Андрей Саныч приехал около часа назад, куда-то собирается.

У девушки сжалось сердце, она поставила маленький «Мерседес A-classe» в гараж, опустила ворота и вошла в дом со стороны гаража. Сняла пуховик в прихожей и двинулась на поиски вернувшегося хозяина этого большого дома. Дом был двухэтажный, он поглотил в себя старинную усадьбу с четырьмя колоннами, служа ей предохранительным куполом. Сделано было со вкусом, при этом задний фасад с видом на сад не потерял контакт с солнцем и внешним миром, а главный фасад был полностью укрыт огромной верандой, превращенной в зимний сад на входе и по бокам, но открывающей прекрасный вид на старинный дом. Как видно, эта веранда служила и огромным банкетным залом. Две немного меньшие столовые находились внутри, перегородка между ними могла быть убрана, размер в этом случае был не меньше танцпола. Кухни, две, находились внизу в подвальной части дома. Там же было несколько гостевых комнат, видимо раньше, при царе Горохе, там жила прислуга. Но сейчас она в доме отсутствовала. Так как на первом этаже никого не было не видно и не слышно, то Даша двинулась в сторону прохода на кухню, и не ошиблась. Хозяин, действительно, был на кухне и сушил на бумажных полотенцах будущий картофель-фри.

– Приветствую, Дарья Михайловна. Я звонил в госпиталь, узнал, что вы только что его покинули, правда, долго добирались.

– Здравствуйте, Андрей Саныч, я заезжала в Клин за продуктами. Вот.

– Несколько странный способ организации снабжения. Но, ничего, бросайте ваши пакеты, через 15 минут будет ужин. Я это все положу в холодильник.

– Я Вам не доверяю. – ответила Даша, и сама разложила покупки по полкам. В пакетах еще что-то осталось, что она захватила с собой, прежде, чем покинула кухню, где начался процесс обжарки картофеля, и, одновременно, в короткие промежутки между закладкой новой порции, Андрей наминал с луком куски мраморной говядины. Дарья сняла с себя все, сполоснулась под душем и надела вечернее платье, которое недавно приобрела в Москве. В таком виде Андрей ее еще не видел. Пришла SMS о том, что ужин подан. Увидев вечернее платье, Андрей попросил разрешения выйти на минуту, и вернулся в клубном пиджаке, в свежей рубашке и с галстуком-бабочкой. При этом он немного улыбался. Во время аперитива Даша задала вопрос о том, почему он вернулся?

– Все закончено?

– Нет, но Анатолий Завьялов настоял на моем отъезде оттуда. Мне было послано «последнее» предупреждение. Он говорит, что это – мафия, а я считаю, что это комитет хочет отстранить меня от дела.

– В чем это выразилось?

– Стреляли, но не по мне, а по моему отражению в зеркале.

– По-моему, Анатолий Викторович прав, настаивая на Вашем отъезде. И нет никакой разницы, кто это затеял. А почему вы решили, что это – свои?

– А я там не светился, ни в Приштине, ни в Слатине. У меня там одних «кровников» с полсотни, если не больше. Они предупреждать меня не будут. Ндрина? Она еще не успела восстановиться, собственно, ее ставленников там начали отстреливать более двух недель назад. Тачи хочет перехватить этот канал и пасти его. С Таррантино в прежнем виде он справиться не мог, и даже не пытался, а в сегодняшнем ее состоянии он может свободно расправиться с «пехотой», которая осталась здесь. А я – его кровник. Его люди стрелять мимо меня не стали бы. Я согласился уехать потому, что раскрытие сильно зависит от того, что скажет Настя. А она молчит.

– Не совсем молчит, кое-что получено и зафиксировано следственным комитетом, но это может завести нас не туда. Но за столом об этом разговаривать не стоит.

– Да, кстати, я, с Вашего позволения, сниму пиджак и рубашку и на пять-шесть минут снова превращусь в повара.

– Я помогу.

– Но Вы же в парадной форме.

– Ничего, там есть фартуки.

Они спустились вниз, Андрей жарил барбекю, а Даша накладывала и украшала тарелки с гарниром. Андрей открыл бутылку красного вина. Все это было поставлено на доставочный столик и поднято на лифте на первый этаж. Там Андрей переместил все в столовую. Пиджак он, правда, уже надевать не стал. Вино разлито по бокалам, блюда на месте, но произносить тосты они не стали. Не то время, чтобы что-то праздновать или отмечать.

– У Вас отлично получается готовить! С Вашими талантами можно открывать элитный ресторан.

– Можно, чтобы накормить теперешнюю элиту чем-нибудь медленно действующим, но безотказным. Я их ненавижу.

– Заметно, хотя, наверняка, кто-то и Вас причисляет к ней. А меня больше всего поразило то, как вы сняли с себя весь этот хлам и лоск, надели маскировочный костюм и возглавили группу. Не послали кого-нибудь убрать, заказанного Вами, человека, а сами пошли спасать дочь. И Ваше лицо в «Мерседесе», с Настей на руках. У Насти серьезные проблемы с психикой, она не понимает, что Вы для нее сделали.

– Я допустил то, что она попала в эту ситуацию. Я же знал куда мы едем, но надеялся, что пронесет. Не пронесло. Да и остановить Татьяну, если ей что-то втемяшилось в голову, было достаточно сложно. Но и большая доля моей вины в этом есть. Её бы полностью и целиком устроило сидение в шезлонге на том кусочке пляжа напротив гостиницы, солнечные ванны с запахом сгоревшего бензина, а мне требовалась другая разрядка: море, волны, подводная охота или дайвинг, отсутствие каких-либо правил и ограничений. Вот так и получилось. Именно я приволок семью к тому причалу. Так что, буду нести этот крест. Завтра поедем к ней. Собирался сделать это сегодня, но не успел, задержали на сорок минут вылет из Подгорицы в Будапешт. Я Вас не сильно нагружаю? Может быть, Вам неприятно этим заниматься: моими и ее проблемами? Мы, ведь, практически незнакомы. Пытался в Триесте вспомнить вашу фамилию, узнал ее только в Бари, помните, взял у вас билеты. Выяснилось, что я ее совсем не помню.

– А я ее сменила, когда меня принимали на работу, я была Адамишина, по мужу. А потом они меня выписали из квартиры, и я вернула себе свою девичью фамилию. Я ведь заканчивала МГИМО, выдержала такой конкурс, папа и мама помогли выжить в Москве тех времен, за мной стал ухаживать внук потомственного дипломата, и мы с ним поженились. Я стала «масквичкой». Муж, правда, был маменькиным сынком, а дедушка попал в немилость, в результате, вместо Европы, нас распределили в Африку, откуда он решил выбраться, используя мои внешние данные. Я съездила ему по физиономии и развелась. Меня почти сразу «сократили», вот я и пошла искать себе работу. В Москве нигде не брали, или предлагали секс не по телефону. Смогла устроиться к вам и три месяца дрожала, что «испытательный срок» кончится, и меня выпнут. Но удержалась вторым секретарем. А еще через четыре месяца Вы меня послали на повышение, на Кипр. Фамилию сменила в первом же отпуске. Вернулась с Кипра – работала в Клину, с Вами мы даже не пересекались. Отдел переводов мало кого интересует, ну, разве что, если запорем что-нибудь, тогда не разбираются: вот бог – вот порог.

– У Вас звучная фамилия, мне нравится. А родители?

– Отец – летчик, мать – учительница. Нас вывели из Германии в Бесовец, а в 1994-м отца «сократили» с должности замкомандира полка по летной подготовке. Мать – учительница, работают в Бесовце, отец – охранником, мама – завучем по младшим классам. Помогаю им. Кстати, раз вы приехали, одну минуту.

Даша вышла из столовой, а Андрей, воспользовавшись этим, отнес опустевшие тарелки на кухню и подал десерт, второй аперитив, фрукты и напитки.

– Ваша карточка, и отчет о тратах. Здесь оплатила два счета за квартиру и за электричество.

– А бензин, а питание для Насти и для себя?

– Ну, я же получаю зарплату начальника отдела, но работаю только удаленно, через почту.

– Она еще и работает! Даша, я просто в неоплатном долгу перед Вами. Слушайте, а где Вы живете? Не в доме, здесь Вы нашли самую маленькую комнатку и всю ее завалили какими-то бумажками. Это – детские комнаты, которые совершенно не подходят для жизни молодой женщины. Места в доме более чем достаточно. Да и какой смысл что-то снимать? Или островок безопасности? Вы сказали, что Ваша мать – учительница. А ее специализация?

– Естественнонаучная: математика, физика, химия, информатика. Завучем по началке она вынужденно работает.

– А что, если организовать переезд Ваших родителей сюда? Сейчас объясню в чем дело. Настя никогда не ходила в школу, а получала семейное образование. Единственным преподавателем у нее была Татьяна. У меня нет возможности сейчас, после выхода ребенка из госпиталей, организовать нечто подобное. А это – требуется. Можем слетать в Бесовец и попросить ваших родителей оказать эту услугу. Жилье я обеспечу, работу и достойную зарплату – тоже. Ну и пенсии здесь в Подмосковье несколько отличаются от карельских. Сколько там они получают?

– Вместе – двенадцать тысяч, и еще что-то получает отец, как охранник какого-то гаражного кооператива. До 98-го что-то получали, сейчас совсем плохо стало, и они считаются «богатыми».

– Вот и тем более. Купить дом или квартиру в Клину они не смогут, а у меня в Клину трехкомнатная квартира, в которой я почти не бываю, только если приходится переночевать там. Купил ее еще в 1993-м. Ремонт сделан, прописку сделаем. Насте надо закончить 11 классов. После этих «приключений», отдавать ее в школу – смерти подобно. Дети – народ абсолютно безжалостный.

– Догадываюсь, но взять на себя переговоры с родителями не могу. Извините, это Вам надо будет договариваться.

– Я понимаю.

За столом возникло молчание, разговор завел их в такие дебри, что требовалось как-то разрядить обстановку. Но слов для этого у обоих не хватало. Андрей встал и подошел к шкафу, открыл дверцу и просмотрел список, лежавший на коробках с DVD-дисками, вытащил один из них и вставил в CDROM. Полилась «Под музыку Вивальди» в исполнении оркестра Поля Мориа. Когда первая мелодия в альбоме сменилась на «Золотую осень», Андрей протянул руку Даше и пригласил ее на танец.

– Ох, Андрей Александрович, опасный вы человек! Умеете тронуть скрытые струны в женской душе. Спасибо!

– Да не за что. Я не совсем понимаю, что происходит, я за эти пять дней по тебе соскучился. Честное слово. И Насте надо помочь выбраться из этой задницы. Как это сделать – я не знаю, но это требуется.

– В первую очередь: не надо ускорять события. Она еще от смерти матери не отошла, и от того, что с ней случилось. Я завтра с вами в госпиталь не поеду. Не надо нам там вместе появляться, обидится. Будет выдумывать черт-те что.

– Возможно. – Андрей прекратил танцевать и сел за стол, но музыку не выключил. Даша подошла к нему и тихо сказала:

– Я тоже скучала, поэтому взяла кучу переводов, чтобы меньше об этом думать.

– И как жить дальше? – задумчиво спросил Андрей.

– Не… зна… ю. – задумчиво ответила Дарья и села на свое место. Задумчиво оглядела стол, подняла бокал с вином. – Дзинь-дзынь?

Андрей кивнул головой и тоже поднял бокал. Они оба поняли, что всё уже решено, деваться некуда, и впереди у них весьма тяжелый и сложный период. А вот сумеют они или нет преодолеть его… Чуть позже Андрей принес две маленькие чашки кофе, ужин заканчивался.

– Пойдем, я покажу тебе комнаты, в которых ты будешь жить, там удобнее.

Они поднялись на второй этаж по главной лестнице. Комната, в которой ночевала Даша до этого, находилась во флигеле, куда вела другая лестница, это были детские комнаты.

– Сюда, в этом крыле восемь комнат, они все двойные: приемная и спальня.

– И никого нет?

– Никого.

– Я воспользуюсь этим предложением, когда Настю выпишут из госпиталя. Я прекрасно поняла, что ты хотел подчеркнуть этим своим жестом. Но и у меня, и у тебя точно такая же рана на сердце, как и у нее. Если бы я не хотела быть рядом с тобой, я бы отчиталась за поездку, подписала бы у Вас командировочное, и уехала бы в Клин. Я же осталась, надела новенькое платье, специально купленное для этого момента, когда ты вернешься. Я хочу быть рядом с тобой, желательно всегда. Мы хотели все это сделать еще на вечеринке после Rome-opera, где впервые поцеловались, но тогда не было времени, требовалось спасать твою дочь. О том, что ты не заводишь романов на стороне, не лезешь под юбку подчиненным ни глазами, ни руками, я знаю давно. Все это разительно отличалось от той обстановки, что практиковалась в тех богадельнях, где мне приходилось работать после института. Я, когда узнала, что ты – бывший командир роты, да еще и побывавший на войне, была просто поражена тем, что ты никогда не орешь на работников, не пристаешь ни к кому, ведешь себя намного приличнее, чем «дипломаты». Да, требуешь исполнения от «А» до «Я» и четкого доклада, не любишь лентяев и бездельников, вокруг тебя не было ни одного болтуна…

– Один был, сынок одного из депутатов, мне его навязали, но я уже от него избавился. Я тебя понял, и прошу меня извинить. Я, действительно, скучал по тебе, успел привязаться, привыкнуть к тому, что ты всегда рядом. И не отрицаю, что та вечеринка в Риме, где нас заставили поцеловаться, и ты ответила на поцелуй, была тем Рубиконом, который мы перешли. И тем не менее, хочу подчеркнуть, что все сегодняшние предложения делались не с целью подвигнуть тебя в этом направлении, а просто потому, что это требуется сделать в ближайшее время. Если ты обратила внимание, то я даже все телефоны поотключал, чтобы нам не мешали договориться обо всем. В том числе, и о нас самих. Я, в принципе, готов сделать и более полное предложение, если бы не Настя, которая все это воспримет в штыки. Ведь еще не прошло даже месяца. Ладно, выбирай комнату и перебирайся, я схожу взгляну на почту и уберусь внизу и на кухне. Я не прощаюсь.

– Вторая отсюда и видом на сад. Вниз не ходи, я сама все там сделаю, только переоденусь.

– Как скажете, Дарья Михайловна. – ответил Андрей и поцеловал девушку. Поцелуй был долгий, головокружительный, как затяжной прыжок. Тем не менее, Даше требовалось переодеться, а ему пройти в кабинет и просмотреть почту.

Утренний визит к врачам и дочери занял довольно много времени. Несмотря на написанную доверенность, которая не совсем верно была оформлена: не заверена нотариусом, а только полицией Хорватии и печатью предприятия Андрея, Дашу врачи не считали представителем потерпевшей, а так, исполняющей обязанности таковой. Поэтому было подписано море бумажек, которые расплодились в медицине, как мушки на гнилых яблоках. Каждый чих требовал подписи. Затем состоялся первый разговор с дочерью, которая уже находилась не в коматозном состоянии. Разговор, конечно, тяжелый, но деваться было некуда.

– Кто такая Дарья Михайловна, и почему именно она меня здесь «пасет».

– Это начальник отдела переводов одной кипрской компании. Её прислал в Триест Анатолий Викторович, начальник отдела безопасности. Мне требовалось встретиться с генералом полиции Италии, чтобы получить информацию о том, на каких судах тебя могли вывезти из Италии, потому, что мы тебя там не нашли. Я и дядя Витя уничтожили всех, кто принимал участие в убийстве мамы и Саши, и всех, кто был на том катере. А вот катер искали двенадцать дней. Полиция не шевелилась, не хотела работать. Тебя за это время успели вывезти из Италии. Мы, с Дарьей Михайловной, сумели получить информацию о том, какие суда имели возможность это сделать. Определили, что тебя вывезли в Албанию, и то, кто это сделал: некий Бесник Сулаж.

– Да, все его звали Бес.

– Это он с тобой это сделал?

– Нет, он меня не трогал, только синяки на руках оставил, хватал больно, и дергал сильно. Сделал это какой-то Халиф. А потом все, кто был, не знаю сколько, кто, я ничего не понимала, мне уколы делали. Потом что-то случилось, меня связали и бросили в багажник, и куда-то увезли. Потом появился ты в вертолете. Потом Дарья Михайловна. Всё – как во сне! За что?! За что?! За что?! – у нее началась истерика, и Андрея попросили выйти. В коридоре уже была Даша, но Андрей вытащил телефон и набрал SMS из двух букв: «он» и отправил ее в Тиват.

– Ты чего такой бледный?

– Узнал некоторые подробности того, что произошло в Тиране.

– Мне она ни одного слова об этом не сказала.

– Значит: не все потеряно.

– Ты объяснил ей: почему я привезла её?

– Не до конца, у нее истерика началась. Сказал, как есть, что прислали в качестве переводчика, и мы с тобой получили необходимые нам сведения о том, кто это сделал. Вывез ее из Италии Бесник, но в тот момент он ее не трогал, берег для халифа. Передал ее и ушел обратно в Италию. Входил в личную гвардию и уничтожен нами с Виктором и Ириной. – он еще раз вытащил телефон и перебросил SMS Ирине, просил разузнать: где находится пересыльный пункт в районе Дурреса-Тираны, должен быть шикарными апартаментами. Сведения передать не в полицию, а Виктору или Анатолию. Через несколько минут от Ирины пришло сообщение, что место установлено, за ним ведется наблюдение, но «халиф» живет в Тиране. Самой Ирине Андрей информацию о том, что «халиф» идентифицирован, Андрей не сообщил. Ни к чему было светиться в их комитете.

Через сутки генерал Варратта получил информацию о том, что в Тиране пропал без вести дипломат из Бахрейна, старший брат министра иностранных дел этой страны Мишхед аль Халиф. Кроме того, неподалеку от Дурреса неизвестные боевые пловцы атаковали частную виллу неподалеку от бухты Паллес, где базируется подразделение военно-морского флота Албании, в составе которого есть и боевые пловцы. По косвенным данным, вилла принадлежала клану Таррантино. С обитателями виллы расправились точно также, как с личной охраной дона Габриэля.

– Где, где этот русский?

– По нашим данным, он трое суток назад вылетел из Будапешта в Москву. До этого находился на авиабазе Голубовцы, в Черногории. Восемь суток назад он арендовал небольшой санитарный самолет, который вывез Анастасию Андреевну Старинову и Дарью Михайловну Волконскую в Москву.

– Следовательно, он ее нашел, но нам ничего про это не сообщил.

– По всей видимости, это произошло в Слатине, перед самым началом вывода русского контингента из Косова там была проведена какая-то боевая операции в Малой Слатине. Этот город упоминался в тех бумагах, которые мы передавали ему. Один из гвардейцев дона Габриэля был родом из этого города. Он погиб вместе со своим боссом. Подробностей операции русские не разгласили, там работает следственная группа, состоящая из хорватов и русских.

– Этот самый капитан Дворжакович принимает в этом участие?

– Да, в группу был включен и Андрей Старинов, но через пять суток срочно вылетел из Подгорицы в Будапешт, а оттуда в Москву. Так что, если его спросить, то он от всего откажется. Непосредственно в Приштине и Слатине его не было. К тому же, русские уходят, выезжают своим ходом, эвакуация идет быстро. Спросить уже некого.

– Постарайтесь вызвать в Рим капитана Дворжаковича, скорее всего, у него был более плотный контакт с этим человеком. Он, по-прежнему, меня очень интересует.

В тот день Даша не зашла к девочке, посчитала, что разговора с отцом и последовавшего нервного срыва для ребенка более, чем достаточно. Она «умно» поставила машину, вдали от машины Андрея, который видел, что ребенок за ним наблюдает из окна своей палаты. Он помахал Насте рукой, сел в машину один, и выехал вслед за машиной, в которой ехала Дарья. Домой они приехали одновременно.

– Продукты я оставила, но решила не заходить, не добавлять неприятных моментов ребенку.

– Все верно.

– И, Андрюша, я категорически настаиваю, чтобы ты никуда не летел, там, честное слово, без тебя справятся. Те же Виктор, с Гораном и Зорицей. Кстати, а ты обратил внимание на то, что Виктор, похоже, немного увлечен следователем?

– Да у него с Олесей терки на национальном вопросе возникли. Его супруга поддалась на провокации канадские, последние пару лет они врозь живут.

– Что так?

– Ну, понимаешь, какой-то дурак из Львова придумал историю о том, что самой древней нацией на Земле были украинцы, и их постоянно угнетали русские. Вот на этой почве они и переругались. Так что, я не удивлюсь, если в конце концов Виктор уйдет совсем. Дети выросли: младшая дочка замуж вышла и уехала в Россию к мужу, в Новосибирск, он там в училище преподает. Сын в Севастополе служит мичманом на Черноморском флоте, в морской пехоте. Так что, если у них с Ириной серьезно, то нет никакого смысла им мешать. Я в эти вопросы стараюсь не влезать. Да и понятно было, что этой самой Ирине именно боевого опыта и не хватало. Она – увлекающаяся девушка, спортсменка, из Норильска, а сумела перебраться в Москву и на довольно высокую должность. Плюс, расследование ее может очень неплохо продвинуть по службе. Не часто им доводится выходить на верхушку мафии, и вести дела одновременно в трех или четырех странах. Насколько я понимаю, именно это их и сблизило с Витей. Вначале она такая ершистая была, приехала нас контролировать и руководить нами. Потом поняла, что у нас свои методы расследования, и они более эффективны. Дело-то мы делаем общее, только мы этим занимаемся давно, а их комитет еще только создан, и толку от него пока не слишком много. Но, девушка оказалась довольно решительная, благодаря ей и её комитету удалось заручиться поддержкой армии. Неизвестно, как бы сложился штурм этих двух зданий, если бы мы не имели поддержку десантников. Народу там было довольно много, и из города к ним подкрепление дважды пыталось прорваться. А нас всего восемь человек было.

– Я больше всего боялась потерять тебя в те трое суток. Если бы ты знал, как мне было страшно! Я прекрасно понимала, что у меня нет никакого права останавливать тебя, что ты пойдешь до конца, а вот каким он будет – оставалось полной загадкой. Вшестером, по чужой территории, без права на ошибку. И без документов.

– Право на ошибку есть всегда, желательно их просто не допускать. Но, можешь не волноваться, сам я в Албанию не поеду. И так достаточно засветился в этой операции. Генерал Варратта только и ждет момента, чтобы обвинить Россию во всех смертных грехах. Этой возможности ему мы не предоставим. И вообще, он не там роет! Все это дело рук Анатолия. Он – главный мафиози и дирижер. Сама посуди: Ирину прислал он? Он! В результате Олеся, скорее всего, останется без мужа. Тебя ко мне, опять-таки, он послал. За это ему надо сказать отдельное спасибо. Сводник! Негодяй, просто! Вот и пусть работает. Я ему только наводку дал: как отвести от нас подозрения. SMS по этому поводу я ему уже отправил. Есть возможность свалить все на албанцев, и этим надо пользоваться. А у меня – алиби! Я не за мафией гоняюсь, а просто целую мою любимую девушку. Которая, кстати, вернула мне смысл существования на Земле, который я потерял вместе с семьей. Были мысли о том, что все это надо бросить и уехать куда-нибудь на Камчатку или Сахалин. Забиться в глухой угол и забыть обо всем.

– Не пущу! Хотя, это чувство и желание мне знакомы, подобный крах наивных мечтаний я проходила, вот только чуточку в иной плоскости, когда мой избранник оказался подонком, и все мои задумки и начинания в один момент разрушились. Я осталась без денег, без работы, без жилья. Дворник, с дипломом дипломата. Но сейчас я вижу в этом только повод для того, чтобы найти тебя. Ведь никогда не знаешь: где потеряешь, а где найдешь! Ехала в Клин, я тогда об этом городе даже и не слышала, Москва для меня тогда была пупом земли, и что такое Клин мне было неинтересно, знала только, что клин клином вышибают. Здесь меня сразу напугали тобой, что крут, ошибок не прощает, в документы вчитывается, халтурить не удастся. Потом переговоры с французами, где ты мне сделал замечание о том, что переводить требуется только то, что ты сказал, и не пороть отсебятину, хотя французского ты не знал или почти не знал. Что расшаркивания хороши на дипломатическом уровне, а в бизнесе это в основном приносит вред. Что это им нужно, чтобы мы у них что-то купили, а не наоборот. Вот тогда я и поняла, что у тебя талант вести переговоры. И что этому стоит поучиться. Те семь месяцев, которые мы вместе работали, они были просто удивительными по насыщенности, второе образование, фактически. И я стала смотреть на тебя совершенно другими глазами, за что и поплатилась. Хотела обидеться, но не смогла, у вас был маленький ребенок, и Таня, и ты, защищали собственный мир от непрошенного вторжения.

– Кажется, что я знаю, что сказать Насте, когда она спросит о тебе.

– И что?

– Что тебя выбрала сама Татьяна.

– Каким-таким образом?

– Это был единственный случай, когда она попросила меня удалить от себя человека. Я сам ничего этого не замечал: секретарь-переводчик, умница и понятливая, отличное знание языков, и, вообще, никаких проблем с тобой не было. Ни в городе, ни в командировках, у нас были очень ровные отношения, и это здорово помогало на переговорах, а их тогда было множество, так как именно тогда мы создавали SAS Logistic, и ты тогда много сил и времени отдала этому проекту, который мы успешно реализовали. Ну, а когда меня обвинили в том, что я на тебя смотрю как-то иначе, чем на остальных женщин, я был немного ошарашен. Плюс к этому, после родов Таня никак не могла сбросить вес, видимо какой-то сбой произошел, а у тебя просто отличная фигура. Вот она и посчитала тебя опасностью. Я, со своей стороны, очень не хотел терять ценного сотрудника, поэтому и решил передать SAS тебе, чтобы ты почувствовала вкус к самостоятельному управлению проектом. И ты с этим справилась! Несколько неожиданным было твое возвращение оттуда через год, но в заявлении было сказано, что не смогла привыкнуть к тому образу жизни, а так как официально ты же была на вторых ролях, то я удовлетворил твою просьбу.

– Я считала, что вернусь на старое место работы, чтобы видеть тебя.

– Этого я сделать тогда не мог, я тебе уже объяснял причину. Я не мог поступить так с Таниной просьбой. Она просила, чтобы тебя рядом со мной не было. Могу сказать, что она была права. Стоило мне чуть больше уделить тебе внимания, и я понял, что ты – это ты. Так что, все было предрешено. Поэтому ребенку будет сказана правда, что ты – моя будущая жена, и что именно Татьяна обратила мое внимание на тебя. Пока она была жива, я честно выполнял ее просьбу. Сейчас в этом необходимость отпала.

– Я не знаю, как она к этому отнесется.

– Я – тоже, но другого выхода у нас нет. Мы уже вместе. Мы этот выбор сделали.

Через три недели этот разговор с Настей у Андрея состоялся. До этого они ни разу не посетили Настю вдвоем, только порознь, лишь когда врачи сказали, что переводят ее на амбулаторное лечение, они приехали к ней оба, но Даша ждала их в коридоре госпиталя. Настя была счастлива тем, что этот этап лечения завершился, поэтому вначале не отреагировала на присутствие Даши, однако, увидев, что Даша поднялась по лестнице и свернула направо, сказав, что пойдет переодеться и сейчас будем обедать, уставилась на отца своими огромными глазищами, полными слез.

– Почему она здесь живет? Ты хочешь сказать, что теперь у меня «новая мама»?

– Мама – это не игрушка, мама не может быть ни старой, ни новой. Она у человека одна. Я тогда не договорил, ты мне не дала досказать. Дарья Михайловна принимала участие в твоем спасении, наравне с мужчинами. Она, Зоряна, ты ее знаешь, и еще одна девушка Ирина, позволили нам проникнуть в тот дом в Слатине, куда тебя перевезли из-под Тираны. Там тебя должны были разделать на органы. Они высоко ценятся на рынке. В результате, ты – дома. А я сделал предложение Дарье Михайловне, и она станет моей женой. Я не знаю, говорила тебе мама или нет, в тот год, когда родился Саша, мама попросила меня уволить Дарью Михайловну, потому, что я, якобы, не так на нее смотрю. На самом деле я ничем не отличал ее от других сотрудниц, она была очень хорошим секретарем-переводчиком, и мы много вместе работали. И успешно. Но мама волновалась за то, что вторые роды прибавили ей веса, помнишь этот период, когда мама все время сидела на диетах?

Ребенок кивнул головой, и слезы, все-таки, покатились.

– Я выполнил мамину просьбу, но не уволил очень хорошего работника, а отправил ее работать на Кипр, в ту компанию, которую и создала Дарья. Мама успокоилась, занялась вами с Сашей, и все шло просто замечательно, до того самого вечера 25 сентября. Дарью, как я уже тебе говорил, прислал Анатолий Викторович для сложнейших переговоров в Италии. Там ошибаться было нельзя, меня могли обвинить в убийстве тридцати человек, членов ндрины Таррантино, которые убили твою мать, твоего брата и похитили тебя. И к тому времени они тебя уже продали! Нам надо было срочно достать информацию по тому: где тебя искать. Мы с Дашей добыли эту информацию и через трое суток после этого мы вывезли тебя из Слатины. Даша повезла тебя домой и с того времени живет здесь. И будет жить здесь и дальше. Я сделал ей предложение, и она согласилась стать моей женой. Я тебе не рассказывал еще, но тот человек, который заплатил за тебя деньги, пошел на корм рыбам, те подонки, которые использовали тебя на вилле возле бухты Паллес, все отправились на небеса. И те, кто собирался тебя превратить в набор органов, кроме двух человек, которых повесят в Черногории, смертный приговор им вынесут, тоже уничтожены. Я отомстил всем, кто принимал в этом участие. Я понимаю, что сделано это после того, как с вами все это произошло. Я очень жалею о том, что поехал тогда бить камбалу. Будь я на берегу, может быть всего этого и не произошло…бы. Но жизнь у человека одна и сослагательного наклонения не имеет. Даша очень хорошая женщина, можно сказать так, что это мама выбрала себе замену. Она заметила, что Даша в меня влюблена. А когда тебя любят, это очень приятно. И мужчинам, и женщинам, и девочкам. Поэтому, вытирай слезы, тебе повезло больше, чем маме и Саше. У тебя есть жизнь, и есть я. А у меня есть Даша, которую я успел полюбить, прочувствовав ее любовь. Переодевайся и приходи обедать.

Был еще один момент, который не стал пока использовать Андрей: показания, добытые Дворжаковичем, в которых описывалось то, что в смерти матери и Сашки косвенно виновато любопытство Насти, которая сама подошла к катеру на причал, просто посмотреть на шикарную яхту. Мать бросилась ее спасать, и получила две очереди из «Узи». Но сейчас пускать в ход тяжелую артиллерию совершенно не требовалось. Девочка постарается выкинуть это из памяти, так она, эта самая память, устроена. Самое страшное мы стараемся не вспоминать, забыть, как страшный сон. А когда придет время и начнутся претензии, эти документы можно будет ей и показать. Напомнить о том, как это было и почему это произошло. Но прежде надо окончательно вылечить ребенка. Пока она думает, что это никому неизвестно. И пусть так и думает. Этот совет дал ее лечащий врач, и предупредил, что реабилитация займет пять – десять лет.

К обеду Настя не пришла, Даше пришлось сходить за ней. Отсутствовала она долго, но вернулась с дочерью, обе были заплаканы, но мир был установлен. Обед, правда, пришлось снова разогревать, но это меньшее из двух зол. Тем более, что Даша приготовила для девочки ее любимые блюда. Андрей даже заметил, что пару раз девочка попыталась улыбнуться. А через еще одну неделю ее познакомили с Зинаидой Матвеевной и Михаилом Федоровичем, родителями Даши, которые согласились переехать в Клин из Бесовца, но только после того, как их пригласили на свадьбу дочери.

Глава 15. Милые бранятся – только тешатся

Слободан Дворжакович получил приглашение посетить префекта Калабрии в тот момент, когда сам он находился еще в Слатине. Русские закончили расследование и вывезли самолетом все, что обнаружили в двух зданиях, использовавшихся как перевалочная база. Американцы, само собой, потрясти своих летчиков не дали, весь личный состав эскадрильи был отправлен в Соединенные Штаты. Выехали из Косова и русские десантники, после отъезда которых сразу прилетел господин Завьялов, и дал команду сворачиваться. О том, что случилось в Албании, у Слободана никакой информации не было, но тонкий намек начальника отдела безопасности все расставил на свои места: Слободан прошел проверку и штатно утвержден консультантом по вопросам безопасности бизнеса в странах балканского региона. Ему переведена на карту премия за участие в этом расследовании. И что Завьялов надеется на его дальнейшее участие в работе его отдела. Но сейчас необходимо покинуть территорию Косова, есть данные, что UCK готовит нападение на группу следователей, а «миротворцы» и пальцем не пошевелят в плане обеспечения их безопасности. Что в господина Старинова уже стреляли, и он, Анатолий, приказал его срочно эвакуировать.

– Здесь теперь орудуют не итальянцы, а албанцы. УЧК – это не «борцы за свободу», а организованная преступная группировка. На их совести тысячи жизней, но их режим легализован западными правительствами.

– Официально: нас сюда направил не господин Старинов, а Интерпол.

– Вас? Возможно. Госпожу Кольцову в Косово не направляли, она прибыла сюда нелегально, и оформлена задним числом. По линии Интерпола от нас «работает» только господин Квочур, и то, как внештатный сотрудник. Но и вы, и он, являетесь работниками моего отдела, и я рисковать людьми не намерен. Вы имеете полное право отказаться, и выполнять приказы и распоряжения своего прямого руководства, но, сами понимаете, что в новых условиях Тачи свернет расследование, так как его люди поставляли ндрине Таррантини бóльшую часть органов. А в данный момент, он – один из руководителей непризнанного государства. Никакого смысла продолжать расследование, которое завершится тупиком, нет.

– А если попробовать через Италию? – спросил Слободан и протянул Анатолию телеграмму из Реджо-ди-Калабрия.

– Пустушка. Ему требуется «русский след», а не раскрытие этого дела.

– Вы – полицейский?

– Нет, я – полковник КГБ СССР. Бывший начальник отдела, который в СССР занимался именно контрабандой наркотиков. И товарища Старинова знаю с тех времен.

– Я Вас понял. Когда выезжаем?

– Вылетаем. Через час.

Михайловский сел через полчаса и включил АНО в режиме моргания, не останавливая двигателей. На борту – четыре пулемета, в том числе, три GAU-17, смотрящих из обоих дверей и из раскрытого заднего люка, с которого были сняты створки.

– Бросайте все, бегом к машине. Прикроют! – отдал команду Анатолий и последним покинул помещение, метнув туда «коктейль Молотова». Едва он добежал до вертолета, как Михайловский пошел на взлет.

– Жилеты на себя и под себя! – скомандовал Виктор, застегивая каску-шлем с «забралом». Затем раздалась очередь из «минигана», которой он смел наводчиков ПЗРК в кузове GM. Михайловский отстрелялся инфракрасными «ловушками», и повел машину, чуть-ли, не подстригая винтом деревья. В эти минуты он никогда и ничего не говорил, «работали» техники, второй пилот и стрелки. Трое хорватов сидели белые, как смерть. Не лучшим образом выглядела и Ирина, которая сидела, вцепившись в тонкое сиденье побелевшими от напряжения пальцами, как будто устанавливала рекорд мира. Через 15 минут Виктор поднял забрало, подмигнул Ире и пересел к заднему пулемету. Огляделся, и сразу воткнулся в СПУ.

– Юра! Три «Хьюи» и еще какая-то точка.

– Понял, Витя.

К этому времени они перевалили через хребет и Михайловский ушел вниз в ущелье, где ни лазеры, ни ИК-станции, ни радары его увидеть не могли. До границы всего 12 километров, но вряд ли противник будет соблюдать «международное законодательство».

– Виктор, свяжись с Гораном, предупреди, что за нами хвост тянется.

– Понял!

Пока наблюдать было не за кем, Виктор успел связаться с землей, все сообщил, теперь все зависело от готовности, в том числе, черногорской авиации и ПВО. А там особо командовать теперь некому. Голубовцы ответили, что готовых к вылету самолетов у них нет. Из 17-ти G-4 Super Galeb, девять стоят без запчастей, остальные – не подготовлены к боевому вылету, нет снарядов к пушкам. Под фюзеляжем промелькнули озера, это уже Черногория, но та самая «точка» превратилась в «Mohawk» OV-1, турбовинтовой самолет-разведчик с черно-белым крестом на борту. Он вооружен, и имеет встроенную инфракрасную станцию обнаружения. Юрий Иванович запустил станцию помех, слепит его, но тот его видит, довернул и ударил залпом НУРами. Резкий маневр Михайловского позволил уклониться от ракет, но самолетик сбросил ход, и пристраивается для повторной атаки. И он выше, Виктор по нему стрелять не может. Он отцепил страховку и пересел к левому бортовому пулемету.

– Я – слева, покажи его мне! – передал он пилоту, и шуранул длинной трассирующей очередью по заходящему на них самолету. Пропить боевой опыт старший прапорщик не успел или не сумел. Он попал, скорострельный пулемет достаточно сильно повредил разведчика. От него отделилась какая-то «торпеда», уже позже Виктор узнал, что это был загоревшийся радар, полетели осколки остекления фонаря, летчик заложил крутой вираж, и дымящийся самолет ушел в сторону Албании. Появившийся из-за пригорка «Хьюи» или «Ирокез», пугнули таким же образом, и через несколько минут были над Бонковой, где жил Горан. Увидев его ракету, Юрий Иванович быстро сманеврировал и коснулся передней стойкой земли.

– Всем к машине! Экипаж, Виктор – на месте! – но выскочили только четверо: Завьялов и три хорвата. Ирина заняла место у правого пулемета и пристегнулась. Ми-8 прибавил оборотов и пошел на взлет. Правый пилот перешел в хвост и сел у хвостового пулемета. Иваныч не стал мучиться и следовать правилам: он рванул напрямую через кусок Албании над рекой Вермоши. Одиннадцать километров албанской территории, и вновь под фюзеляжем Черногория. Здесь слегка набрали высоту и довернули на Подгорицу, где они сели и были мгновенно арестованы.

– Я – старший следователь Комитета по наркоконтролю Российской Федерации, работала в Приштине в составе интернациональной бригады под управлением Интерпола! Получила приказ на срочную эвакуацию. Нас обстрелял немецкий самолет-разведчик! Я требую вызвать сюда консула России. – громко сказала Ирина, повторив это на трех языках. Документы были оформлены корректно, вертолет и экипаж арендованы через «Интерпол», но нашла коса на камень: немцы и американцы требовали изъять документацию, а ее не было! Большую часть Ирина отправила в Москву еще трое суток назад. Туда же были вывезены все вещественные доказательства, часть бумаг было у хорватов, но их высадили, и теперь Горан занимается тем, что переправляет их на территорию Хорватии. Больше всего Ирину сейчас беспокоила реакция властей на Виктора, так как она знала, со слов Завьялова, что чересчур активных участников балканской войны в Черногории преследовали. Плюс, тоже самое говорил и Горан, которому пришлось отбиваться от властей, но жил он далеко от Подгорицы, бывшего Титограда, так что, большого урона ему не смогли нанести. Ну, и, никто не думал, что он выкарабкается. С мужиками Ирине не везло: тяжелая атлетика, которую она выбрала для себя и успешно выступала даже на международных соревнования, наложила свой отпечаток и на фигуру, и на отношения с людьми. Поклонников среди мужчин у нее не было. Любители острых ощущений появлялись, но без серьезных намерений. Приглядевшись к довольно странной «парочке», она, юрист и лингвист по образованию, поняла основное: они – одно целое, боевые товарищи. И они не бросили ее на вилле Оппидо, а дали команду отходить заблаговременно, количество поехавших на встречу людей она пересчитала: по 12–13 человек на брата, вооруженных до зубов, которые у них имелись. Добравшись до Тивата, она не знала: что делать! Ей казалось, что задание сорвано. Но тут издал противный звук спутниковый телефон, незнакомый голос назвал ей пароль и спросил: есть ли у нее под рукой карта? Она вставила переходник от наушника в телефон и вызвала Google Maps.

– Наберите: форт Роза, Албания. Это не очень далеко от Вас. Андрей Саныч беспокоится как вы добрались. Ждем.

Ирина не слишком поверила, но тридцать километров – не крюк. Приехала она туда быстрее всех. Машину «шефа» она увидела через полтора часа бессмысленного сидения за столиком в указанном кафе. Но перед этим она убедилась в том, что шеф на связи, он повторил название гостиницы. Когда из машины, из-за руля, вылез незнакомый «дядька», Ирина встревожилась, но следом появилась заспанная «рожа» Виктора, а потом и Старинова. Они были живы и на них не было и царапинки. Предложили устроить праздник живота, но ничегошеньки не рассказывали. А любопытство глодало! Спасу не было! После обеда «кάзлы» забрались в турецкую баню, из которой периодически выскакивали охлаждаться в море. Не то, чтобы ее не приглашали, вовсе нет, но попариться она вошла туда после них. Виктор напомнил ей отца-шахтера, который несколько лет назад умер в Норильске. «Шеф», кроме легкого раздражения, никаких чувств у нее не вызывал. «Не по Сеньке шапка» – подумала она, критически рассматривая себя в зеркале номера гостиницы. Тем не менее, именно тогда она и поняла, что никакие они не «кάзлы», а вполне нормальные люди, просто немного другого пошиба. Ночью в Дубровнике они с Виктором получили команду вернуться в Италию и изображать тренера и лечащуюся спортсменку, заодно просматривая подходы к Таррантино, с целью захвата языка. Так как демонстрировать все пришлось довольно открыто, а руки у Виктора были просто золотые, как у массажиста, то он убрал боль со спины, самого уязвимого места у тяжелоатлетов. Оказался вполне контактным и приятным человеком. В общем, стал другом, и разница в возрасте Ирину не смутила. Теперь ему грозила опасность, и все свои усилия Кольцова направила в этом направлении, тем более, что Завьялов несколько задерживался, и что там происходит было неизвестно. Она добилась освобождения как самой себя, так и «своего охранника», и «члена группы» через три часа с момента ареста. Одно плохо: экипаж вертолета был арендован самим «Интерполом», а старшей группой ее никто не назначал. И, хотя штаб-квартира организации из Лиона подтвердила, что все сказанное госпожой Кольцовой – правда, но на вертолете было установлено вооружение, причем «нештатное». Плюс они передали черногорской полиции, а те, в свою очередь, немцам и американцам, полный состав оперативной группы, в результате чего хорватам пришлось «уходить огородами к Котовскому» и Завьялов появился в Голубовцах только на четвертые сутки. За это время против экипажа было возбуждено несколько уголовных дел, сам вертолет переместили под арест в один из ангаров. Как назло, бумаги на машину оформляли «задним числом» и вертолет не досматривали. Но лететь «невооруженным» на прорыв ПВО Италии было бы полным идиотизмом, поэтому его «укомплектовали» еще в Клину. Самого Андрея обо всех этих перипетиях даже не информировали. Толик решил его имя здесь не светить, тем более, что, используя «личный опыт» бывшего майора Михайловского, удалось незамеченными высадить группу бывших военнослужащих отрядов ПДСС четырех флотов и бригады «Дельфин», которые сработали на вилле с расстояния в 15 миль, и ушли незамеченными. В итоге все считали, что там отработали албанцы, тем более, что «отстрел» итальянцев и их местных помощников только усиливался. Ндрина Таррантино не имела возможности поддержать своих людей на этой территории. Это был ее закат. Вряд ли ей удастся сохранить свои позиции в Ндрангете.

Экипаж разделили, все трое находились даже в разных тюрьмах, но суда не было, шло следствие, в ходе которого опять старались нащупать «русский след». В то время еще не изобрели современный способ доказательства причастности: «likely Russians». Андрей фактически отошел от дел, навалились дела семейные: требовалось одновременно продолжать лечение Анастасии, сделать все, чтобы она не слишком много пропустила в занятиях, и не допустить обострения общей обстановки в доме. Тем более, что день свадьбы был назначен. А «добрых людей» у нас много, и найдется тот человек, который «имеет мнение, и хрен оспоришь». Хотя круг общения Насти был достаточно ограничен, но подружки в городе у нее имелись. Кроме того, был достаточно велик список адресатов, с которыми она раньше переписывалась по E-Mail. С ними она познакомилась на отдыхе, и они, конечно, знали все и обо всем, только на горшок не просились. Зачастили в Клин и «девушки на выданье» от конкурентов по бизнесу, деловых партнеров и просто желающих прикарманить внезапно ставшего одиноким миллионера.

– Чего они сюда носятся, как оглашенные? Раньше такого не было! – заметила Настя отцу.

– Была мама, все видели, что у нас с ней нет никаких проблем, и вбить клин между нами не удастся. Вот никого и не было. А сейчас вон сколько приглашений посетить срочно Москву каждый день получаю. Самому смешно.

– Они что: не в курсе событий?

– В курсе, но думают, что это несерьезно, и надеются помешать всему этому.

– Зачем?

– А чтобы нам не было слишком хорошо. Даша все эти приглашения отвергает. И правильно делает, а к тебе подружки, которых я никогда не видел, зачастили.

– Ну что, я не могу им сказать: не приезжайте!

– Можешь, и это требуется. Жить прошлым – бесполезное занятие, а цель у них одна: найти что тебя сейчас беспокоит и поковыряться в этой болячке палочкой с крысиным ядом. Вспомни, что тебе Николай Борисович постоянно говорит: «Не было этих 25-ти дней! Начни жизнь с новой строки».

– Тебе хорошо, у тебя Даша есть, а у меня никого, кроме этих девчонок.

– Которые разнесут это все по всей стране, ты об этом подумай, пожалуйста. Тебе требуется полностью сменить круг своих знакомых. Заменить все свои кружки, найти такие же, но в других местах, в той же Москве. Так будет проще и легче. Подумай об этом, а мы поможем тебе это осуществить.

– Но они же мне пишут!

– И ничего страшного, пусть пишут, веди с ними «светские беседы»: о погоде, о просмотренных фильмах, о музыке, об учебе. Поставь стену: «я эти вопросы не обсуждаю». И все встанет на свои места. Так будет всем легче. Как тебе занятия с Зинаидой Матвеевной?

– Нормально, понятно объясняет, только пока мало спрашивает.

– Ей тоже требуется время, чтобы узнать тебя, твои привычки и уровень подготовки. Восьмой класс – это уже совсем другой уровень.

– Да, выяснилось, что информатику я совсем не знаю, и большие проблемы с физикой.

– Когда мама училась, у них никакой информатики просто не было. А по физике – не повезло с учителем. Зинаида Матвеевна прекрасно знает три языка, преподавала немцам четыре предмета. У тебя есть повод вплотную заняться учебой, подтянуть естественные науки и языки. Осталось совсем немного времени и тебе придется выбирать ВУЗ, в который ты пойдешь учиться.

– Можешь не волноваться, я его уже выбрала.

– Только…

– Успокойся, папа, это не театральный, как я говорила раньше. Это – ЛИТМО. Мы повторяли информатику с пятого класса. Это так интересно! – Андрей подошел к дочери и погладил ее по голове. Маленький человечек, наконец, начал выходить из того оцепенения, в котором она находилась уже почти полтора месяца после выписки из госпиталя. И Даша, и ее мать, окружили ребенка своим вниманием. Даша возит ее в Клин ежедневно, кроме воскресенья. А вот эти выходные дни и беспокоили отца. Поэтому он решил вечером в субботу выезжать на Московское море в Завидово, где у него стоял катер, и там были условия, чтобы переночевать, покушать и заниматься чем угодно: рыбалкой, подводным плаванием, закаливанием, пешим туризмом, фотоохотой, виндсерфингом, водными лыжами и парапланеризмом. «Море» было условным, и вода не сильно прозрачной, но у ребенка появились увлечения, что положительно влияло на ее настроение и состояние. Плюс, это был полный отрыв от «цивилизации»: пища на открытом огне, устройство ночлега, когда на улице уже легкий минус, печное отопление в небольшом домике, а главное, главным был контакт с дочерью и восстановление доверия между ними. Плюс, Даша училась тому же самому вместе с Настей. Как только выпал снег, перебрались в Чуприяновку, где есть несколько «диких склонов». Раньше Татьяна блокировала поездки детей в эти места. У самой с детства была неприязнь к санкам и лыжам: есть неподалеку от Душанбе горнолыжная база в Вардзобском ущелье Такоб или Сафедорак, в 40 километрах от аэропорта, её в детстве туда вывезли родители, так она на санках перевернулась, вылетела из них и в нее врезалась еще одна девица. С этого момента возникло «табу»: все, что угодно, но девочке в горах не место! А Сашка был еще слишком мал. Андрей ездил туда один. Здесь – всей семьей. Так что, нашли, чем увлечь дочку, и как создать обстановку, чтобы она не замыкалась в собственной «ракушке».

Что касается Даши, то настороженное отношение к падчерице у нее постепенно исчезло. Сложности? О, их хватало! В день выписки из госпиталя она нашла ребенка, ревущего на кровати и отказывающегося говорить: ведь ее «в очередной раз» предал папа. Привел в дом чужую женщину, и слушать ничего не хочет: «Она живет и будет жить в нашем доме!». Ни слова не говоря, Дарья вначале просто гладила ребенка, который отбрасывал ее руку, хорошо еще не кусалась. Но уйти – значило поддаться на эту провокацию и уступить. Какие-то слабенькие контакты у них уже возникли к тому времени. Даша постоянно интересовалась тем, что хочет Настя, что ей привезти из дома или магазина в больницу. Привозила чистое белье, купила ей кое-какую косметику. Немного переодела девочку, чтобы отвлечь ее от «черных» мыслей. Привозила книги. Благо, что телефон Насти бандиты выбросили в море и позвонить ей подружки не могли. Когда та попросила купить ей телефон и восстановить номер, в чем ей отказал отец, Дарья поддержала его и объяснила девочке, что врачи пока запрещают такие контакты.

– Настенька, не стоит всем рассказывать о том, что произошло с вашей семьей в Хорватии. Других новостей у тебя нет, не будешь же ты говорить о том, что происходит с тобой в процедурных кабинетах. Пойми правильно, теперь это закрытая для всех информация. Насколько я в курсе, из близких родственников у тебя только папа и его мама. Андрей Саныч, пока, не сообщил ей о том, что случилось. У нее слабое сердце, и ее требуется предварительно подготовить к этому. Она – пожилой человек, и для нее узнать, что ее невестка и внук погибли, а ты находилась на грани смерти и тебя 7 суток держали в коме, чтобы ты не умерла, этого она может и не пережить. У тебя 4 раза наступала клиническая смерть, останавливалось сердце. У тебя постоянные нервные срывы, а ты хочешь всем этим поделиться с малознакомыми людьми. Они тут же растрезвонят об этом всей Москве. Плюс, ты знаешь, косвенно, о том, что произошло в Италии. Пойми, убийство твоей мамы и брата произошло случайно. Бандиты прибыли «убрать» свидетеля против своего босса, и сейчас ищут того, кто убил их людей, исполнителей этого преступления. Нам, пока, удалось навести их на ложный след, что это – успешные действия полиции. Папа встречался с префектом Калабрии и сказал ему, что его не интересует Ндрангета, его интересует: где находишься ты. И мы получили эту информацию. Проанализировали ее и определили, что это может быть Бесник Сулаж, что у него есть дом в Слатине, и он может быть использован как перевалочная база, так как туда поставляются наркотики из Афганистана. У них прямые рейсы из Баграма в Слатину. Именно там тебя и нашли. Официально: твой отец не был в Слатине. Захват объекта проводил ГосКомНаркоКонтроль, с помощью десантников из КФОР. А ты что знаешь?

– Что папа меня вынес из этого дома, но его я узнала только в вертолете.

– Вот об этом эпизоде требуется забыть полностью и целиком. Не дома, а для всех остальных. Или ты думаешь, что в Москве нет людей, связанных с Ндрангетой? У нас бандитов и полубандитов – как грязи на улицах. Одно неверно сказанное слово ненужному человеку, и это дойдет до Колуччи, а он распорядится убрать «свидетелей». В операции по твоему спасению принимало участие 8 человек и еще четверо были полностью в курсе событий. Еще трое, экипаж вертолета, знали, что Андрей Саныч был в Слатине, что он руководил всей операцией. А они сейчас находятся там, в Слатине. В ближайшее время их постараются там захватить и разговорить. Ты поняла: сколько будет стоить твоя болтовня по телефону? Как и твои контакты с подружками. Только не надо говорить мне о том, что «они не такие!». Они именно такие, они тут же начнут пересказывать другим своим подружкам твою страшную историю. А то и продадут эту информацию журналистам. Ты понимаешь свою ответственность? От того, насколько ты умеешь держать язык за зубами зависят жизни 17-ти человек в четырех странах. Они – свидетели. А у мафии и денег полно, и руки длинные. Могут просто «заказать» всех. Знаешь значение этого слова?

– Знаю. Извините, Дарья Михайловна, я просто не подумала об этом.

– Конечно, девочка, ты ведь еще совсем-совсем ребенок, и некоторые вещи в твоей голове еще не сформировались.

Вот и тогда, в комнате у Насти, она напомнила ей этот разговор.

– Я ведь, Настенька, с тобой уже говорила о том, что некоторые вещи ты еще, в силу своей молодости, не совсем понимаешь. Сейчас всем трудно, особенно папе. Мы должны ему помочь. Знаешь, что он мне сказал по прилету из Черногории? – девочка прекратила всхлипывать, и отрицательно помотала головой, – Что больше всего ему хотелось уехать куда-нибудь на Сахалин или Камчатку, чтобы забыть все, что произошло. Что после гибели семьи его жизнь потеряла всякий смысл.

– Но я же жива!

– Вот именно! А ты подталкиваешь его к этому решению, чтобы он сгреб тебя в охапку и увез подальше отсюда. Пойми, тех денег, которые он уже заработал, в той глуши хватит на всё и на всю жизнь. А здесь он – как на ладони! Одинокий охранник в будке у ворот – это не преграда. Хочешь жить в тайге отшельницей? Ты ведь к такому не привыкла.

– Нет, конечно. Просто обидно за маму! Прошло всего два месяца, а он себе уже нашел другую.

– Маме уже абсолютно все равно. Оттуда вернуться невозможно. Вспомни, тебе наверняка говорила об этом мама про свою маму и папу. Говорила?

– Говорила, но не так. Говорила, что они ушли за радугу и оттуда смотрят на нас.

– А что-нибудь сделать они могут?

– Нет, конечно. Просто смотрят.

– Это просто сказка для маленькой девочки. Никто ни на кого не смотрит, как бы нам этого не хотелось. Иди ко мне, вот платок, вытри слезы.

– Он больше вам нужен.

– Ну, давай вместе поплачем. Не вернуть их, ни маму, ни Сашу. Так сложились обстоятельства. С этим требуется жить и не создавать дополнительные сложности ни себе, ни твоим близким. Иначе у них будет только один выход. Нам, обоим, надо помочь папе найти тот самый смысл продолжать жить. Заботится о нем. С помощью такой заботы и рождается семья. Сама подумай: если бы он тебя не любил, разве бы он бросился тебя искать и спасать? Он тебя спас, а ты ему делаешь больно. Зачем? Какой в этом смысл? Он же дважды подарил тебе жизнь. Ты это понимаешь?

– После того, что случилось, Дарья Михайловна, жить-то особо сильно и не хочется.

– Вот в это я верю. Со мной так было, немного по-другому, чем у тебя, но было. Ухаживал за мной мой сокурсник, красиво ухаживал, попросил моей руки, и я согласилась. Впереди было блестящее будущее, я вошла в семью профессиональных потомственных дипломатов. Будущая Александра Михайловна Коллонтай, посол Советского Союза. Но вместо Швеции нас послали в Мозамбик, это в Южной Африке. Нищая страна, жарища, кругом война, зарплата постоянно задерживается. И тогда мой муженек предложил мне переспать с одним человеком, который мог перевести нас в другое место. То есть, решил продать меня другому. А потом будут все новые и новые клиенты. Я развернулась и уехала. Меня выгнали с работы, я ведь самовольно оставила свой пост. Затем, после развода, выписали из квартиры в Москве, так как я к тому времени почти год жила на Кипре. Вот был период, когда жить совершенно не хотелось. Пока не встретила твоего папу. Влюбилась, а это заметила твоя мама. Андрей Саныч меня перевел работать на Кипр, и два с половиной года мы с ним даже не встречались. А тут мне звонит начальник отдела безопасности и говорит, чтобы я срочно собиралась и утром была в Триесте. И немного ввел меня в курс дела. Мы вновь стали работать вместе с твоим отцом. Когда вы летели из Слатины, позвонил Виктор Иванович, снял нас с Зорицей с поста и приказал срочно ехать в Голубовцы, что везут тебя и ты в очень плохом состоянии. Мы привезли с собой врача и медсестру, и все, кроме Виктора Ивановича, вылетели в Умаг. Там тебя ввели в искусственную кому, и мы с тобой утром вылетели в Москву. Папа остался там, улетел обратно в Голубовцы искать того, кто тебя «купил». Нашел и вернулся. В тот вечер мы и решили более не расставаться. К тому времени тебя уже вывели из комы. Вот и ты через некоторое время придешь в себя и тебе еще захочется жить. Еще как захочется!

Обе разревелись, но через некоторое время спустились вниз «покормить папу, который сидит голодный и ждет их».

Глава 16. Хорватский народный танец… без музыки

Да-да, есть такой, чуть ли не единственный в мире. При его исполнении требуется выдержать общий темп притопывания ногами, и всё получится. А вот Слободан теперь никак не мог попасть в этот темп. Он видел, что у русских все получилось, и, стоя возле Насти, когда ей фиксировали внешние и внутренние повреждения лица, кожи, вен, половых органов, заднего прохода, он отчетливо понимал, почему допрашивать некого. Русские захватили только препаратора и его помощницу, ни одного, даже раненого, не было. Их просто не брали в плен. Все проводилось по канонам военной операции: целый квартал в городишке был блокирован бронетехникой, и после начала штурма с БТР транслировалось, что проводится антитеррористическая операция. Что при попытке оказать помощь террористам будет открыт огонь на поражение. Дважды оцепление его открывало по появившейся толпе, хотя среди наступавших были дети и женщины. А против крупнокалиберного пулемета под броней переть было бессмысленно. Попытки применить гранатометы албанцами предпринимались, но русские контролировали все пространство снайперами. Их мало интересовало то, что происходит внутри кольца, они держали внешнее. Сам Слободан боя не видел, ему его описал британский капитан военной полиции, которого русские захватили с собой, чтобы показать, что действуют в составе KFOR. К тому же, из Москвы пришло приказание свернуть миссию, поэтому командование сил НАТО закрыло на все глаза: лишь бы ушли!

Самого Дворжаковича поразило количество переброшенного через этот пул героина: 27 тонн! По девять тонн в год. Зная, что его перевозили американцы и только здесь его прибирала к рукам мафия, можно было сказать, что это настоящее преступление века против населения Европы. Ну, а когда увидел отчеты «эскулапов», то размах этого «бизнеса» поразил его не меньше! 12 852 отправки специальных терморегулируемых ящиков во все стороны света! Большая часть – в Соединенные Штаты, Англию и Канаду. Материала было огромное количество: стремительность штурма не дала возможности уничтожить улики и документацию. Очень здорово все получилось! Но работать долго им не дали: стала известна дата отхода русского миротворческого батальона, который продолжал блокировать квартал, в котором находилась лаборатория, склады и прозекторская, тут же прилетел некий господин Завьялов и началась эвакуация. Только мастерство пилота выручило их группу, плюс Виктор с одной очереди сбил немецкого разведчика и группу стрелков из ПЗРК. Так как предстояло прорываться через албанскую территорию, их высадили на небольшой площадке в горах вчетвером: трех следователей и господина Завьялова. Здесь их усадили в две автомашины, и через пару часов они должны были быть в Дубровнике, но все пошло наперекосяк! Черногорец Горан, несмотря на то, что он всего-навсего фермер, оказался вполне эрудированным человеком в плане скрытных перемещений. Прослушивал он эфир с помощью трех радиостанций, такое-же количество каналов слушала его жена, которая и сообщила о том, что по войскам миротворцев прошел приказ задержать их группу и изъять все бумаги.

– Так, кто из вас старший?

– Я, капитан уголовной полиции Дворжакович.

– Зорица, стой! – сказал Горан, и сам тоже остановил машину. Он, Зорица, Завьялов и Дворжакович вышли из машины.

– Капитан, вам нужны эти бумаги? – спросил Анатолий.

– Как воздух.

– Вот по воздуху мы их вам и доставим в Умаг. Все бумаги, личные записи, фотоматериалы, все перекладывайте в машину Горана. Те двое – люди надежные? Или кто-то может проболтаться?

– Джозо.

– Это который?

– Более молодой.

– Он поедет с нами, а прибудет домой через сутки после доставки вам материалов. Вас двоих Зорица довезет до границы, до перехода Карасовичи. Далее добираетесь сами. Связь у Вас есть, как только доберетесь – звоните. Зорица, на Подгорицу не езжай, через Никшич.

Все пересели, освободившись от «лишнего», и машины пошли дальше. Первый раз капитана допросили именно на переходе.

– Нам русские дали всего пятнадцать минут на сборы, все остальное они изъяли, часть материалов уничтожили поджогом, расставив по всему дому «коктейли Молотова».

– Вас насильно посадили в вооруженный вертолет?

– Нет, как только русские десантники снялись с позиций, так из Малой Слатины начал выдвигаться батальон УЧК. Русские перехватили приказ на силовой захват нашей группы. По условиям Интерпола мы сами находились там без оружия. Нас охраняло какое-то русское агентство безопасности в количестве двух человек. Получив распоряжение охранника мы сами сели в предоставленный вертолет. На этом вертолете мы были доставлены в Слатину, он же вывез нас обратно. Так как, по каким-то причинам, нас преследовали три вертолета с маркировкой KFOR и самолет Люфтваффе Германии, которые нарушили воздушное пространство Черногории, и самолет первым атаковал нас над территорией Черногории. Ответным огнем самолет был подбит и ушел на запад. После этого командир вертолета посадил машину и высадил нас. Мы остановили эту машину, на которой мы приехали, и договорились с хозяйкой, что она довезет нас до границы.

– Вас должно быть трое, где еще один полицейский?

– Он натер ногу и остановился в лесу. Мы его кричали, но он не откликался. Хозяйка машины сказала, что мест у нее все равно только два на переднем сиденье. И мы поехали. Район очень глухой, сплошные горы да несколько хуторов. Поручник Хробот – молодой парень, деньги есть, доберется. Нам требуется попасть в Умаг.

– Вызывайте себе такси до Дубровника. Телефон вон на том объявлении.

Допрашивавший капитана гауптман военной полиции потерял к ним какой-либо интерес. Сами следователи ему были не интересны.

Добравшись до Умага, капитан позвонил Анатолию, и в тот же день к ним доставили все сданные документы и этого самого Джозо. Капитан, вначале, хотел было возмутиться, так как путешествие обошлось совсем не бесплатно, однако, выяснилось, что в Тивате Дзозо появился только сегодня, а две ночи провел в небольшой землянке в горах, спал на нарах. В Тивате в эти дни орудовало Управление безбедности Черногории: искали оружие, подрывную литературу и малейшие отклонения от контракта с черногорской стороной. Все было чисто! Обычная транспортная компания, выполнявшая работу по доставке срочных грузов на побережье. Вертолет Михайловского ей не принадлежал, был взят в лизинг для выполнения договора с Интерполом. Интерпол не возражал против присутствия на борту оружия и боеприпасов. Экипаж имел разрешение на пересечение границ со штатным вооружением. Повелось это давно, еще с октября 1970 года, сразу после гибели Надежды Курченко были вооружены все экипажи самолетов и вертолетов. Так что, и здесь было не подкопаться. Что касается экипажа, то пока, кроме консула и адвокатов, к ним никого не допускали. Но парни держались стойко, придерживаясь легенды, что всем заправляла мадам Кольцова и кто-то в Москве, в НаркоКонтроле. Прилетев домой Ирина добилась приема у Черчесова, и рассказала о судьбе экипажа. Ну, а тот распорядился искать и подбирать им кандидатуры для обмена. Сложность была в том, что Черногория уже взяла прозападный курс и сократила до минимума общение со «старшим братом». Так требовали американцы, чье влияние в республике усиливалось день ото дня. Они науськивали пришедших к власти антикоммунистов искать следы русского влияния, русской разведки, как будто тот же Милошевич, против которого «боролись» все, был лучшим другом советского или русского народа. Нет, этого не было. И рядом с ним долгие годы работал Иван «Йовица» Станишич – агент ЦРУ, ее резидент на Балканах. И руководил он именно службой безопасности. Что? Не было кадров? Были! Тот же генерал Митрович[4], которого снял именно Милошевич, чтобы не мешал «бороться» со «старой гвардией». После него долго управлением Безопасности никто не командовал, кроме Станишича. У нас сейчас развертывается все по тому же «боснийскому сценарию». Пока еще до «миротворцев» не дошло и авиаподдержке со стороны НАТО, но это не за горами! Разведывательная авиация и космическая группировка НАТО уже воюет против нас! А «центры принятия решений» находятся в полной безопасности!

Андрей встретился с двумя женами членов экипажа, сам Михайловский был в разводе, ребята через адвокатов просили не оставить в беде детишек и супружниц. Михайловский ничего не передавал, никаких просьб, тем не менее, Андрей распорядился оплачивать за него его квартиру в Оренбурге, чтобы не отняли. К сожалению, события по освобождению вертолета и его экипажа продвигались крайне медленно. Время тянули именно черногорцы. Горан нашел несколько человек в Министерстве внутренних дел республики, с помощью которых удалось объединить экипаж в одной камере. Еще через месяц, а это целых 2 миллиона 592 тысячи пролетевших мимо секунд жизни, их удалось переместить в коттедж армейского городка Маслин, рядом со старым аэродромом Спиро Мугоза, там было что-то вроде аэроклуба, но туда зачастили самолеты из Калабрии. К чему бы это?

Горан привлек еще четверых бывших сослуживцев по батальону бесбедности, которые договорились с владельцем старой мельницы на реке Рыбница, и сделали подвесной мост, позволявший быстро перебраться со стены военного городка на другую сторону реки. Оттуда даже пешком минут 6–7 ходьбы до аэродрома, но была машина. Оставалось только сообщить ребятам обо всем и назначить время для побега. И именно в этот момент черногорцы проснулись и начали переговоры об обмене задержанных и передаче обратно в компанию вертолета. Михайловского удалось освободить через двое суток, второго пилота через неделю, а бортмеханик прибыл в Тиват только через три недели, причем, все эти дни его «прокачивали на допросах, выясняя роль и степень участия в операции именно Андрея. Допрашивали итальянские следователи, но не из корпуса карабинеров, а из полиции Калабрии. Веня Нифонтов восемь лет был техником у своего комэска Юрия Ивановича. Сменилось пять машин, три из которых восстановлению не подлежали. Все эти восемь под ними почти постоянно были вражеские стволы, «стрелы» и «стингеры». «Штатный» техник крайней машины, после единственного полета в Италию и обратно, немедленно написал рапорт по команде направить его обратно в Россию. А как просился! Столько пороги обивал! Один раз слетал и понял, что не туда попал! «Не того ада он хотел!». Веню срочно перебросили из Подмосковья сюда по рекомендации Михайловского. Так что, не получилось у следователей услышать иную историю. Кстати, о полете в Италию и обратно он практически ничего не знал, сам в этом полете не был, как и второй пилот. В Италию летал «праваком» начальник летно-технической службы компании. Вертолет перегнали в Тиват, там разоружили, зафиксировали это в документах, и он остался там работать: возить богатеньких «буратин» на горнолыжные курорты и обратно. Но было это много позже, почти год спустя после этих событий.

Глава 17. Утечка информации

Несмотря на успехи юристов, вытащивших из Подгорицы экипаж, все равно возникла необходимость сменить там «декорации». Вместо «русской» транспортной компании в Тивате начала работать кипрская фирма, та самая, которую создавала Дарья, и в которой участие самого Андрея не было зафиксировано юридически на территории самого Кипра. Рокировка прошла успешно, и предпринятые достаточно агрессивные действия со стороны черногорских властей и лично Джукановича ударили в пустоту. Фрау Мюллер исчезла, ее почту давненько никто не использовал, да и не было у нее информации об Андрее. Даже заявление в Интерпол было написано не им, а его матерью. Казалось бы, какая разница? Тем не менее, с юридической точки зрения это было существенным отличием. Лично он в хорватскую полицию не обращался, и дело было начато по заявлению гражданки Германии. Да, заявительницы не стало, но ее сын этого дела не оставил, немцы продолжали вести поиск пропавшей женщины. Так или иначе, эти эпизоды находились в деле Колуччо, которое продолжал вести генерал Варратта.

5-го ноября 2003 года в одном «высоком кабинете» раздался звонок.

– Виктор Васильевич, извините, что беспокою, что там с делом об убийстве в Хорватии двух наших соотечественников и похищении ребенка? Мне тут вопросы задают в ходе визита, а я не знаю, что ответить.

– В двух словах, Владимир Владимирович: дело нашей стороной закрыто, так как пропавшую девочку нашли, к сожалению, нам не выдали двух оставшихся в живых обвиняемых, граждан непризнанного Косова, но их переправили в Черногорию, и они находятся под арестом и следствием там, так как там не считают Косово отдельным государством, несмотря на последние изменения в их политике.

– Здесь мой друг Сильвио серьезно обеспокоен тем обстоятельством, что на территории Италии и Косова действовали наши люди из какой-то организованной преступной группировки. А я ни сном, ни духом! Даже не удобно, как-то. Предоставьте мне все сведения об этом. Не забывайте о том, что этим могут воспользоваться наши оппоненты. Март на носу! – звонивший повесил трубку. Пару минут генерал, нахмурив брови, сидел неподвижно, обдумывал полученное распоряжение. Затем снял трубку, заглянув перед этим в телефонный справочник.

– Ирина Юрьевна, зайдите ко мне, и хорватское дело прихватите.

Ожидать старшего следователя пришлось достаточно долго, о чем ей было немедленно сказано.

– Виктор Васильевич, я дело закрыла по Вашему приказанию, и оно ушло в архив, но девочки его ещё не внесли в каталог. Его искали более двадцати минут. Там такое количество дел, что мне самой пришлось помогать им искать его. Требуется изменить порядок сдачи документов: вначале заявка, затем внесение в базу данных архива, а уж потом передача самих документов.

– Столы следователей будут завалены горой этих бумажек! Так что у Вас там, тут этим делом интересуются.

– Наверняка из Италии!

– Откуда Вы знаете?

– Это было очевидно с самого начала, Виктор Васильевич. Итальянцы прихватили Сальваторе Колуччо на сущей ерунде: неверное оформление налоговой декларации, и взяли на наркотиках некоего Фелиппе Каскетто, который снабжал ими среднего сына Гервасио Таррантини, который выполнял роль «Sgarrista» ндрины, сборщика дани и, он же, часть полученных средств переправлял Колуччо. Об этом он дал исчерпывающие показания. Имелась возможность посадить на достаточно долгий срок этого деятеля в тюрьму. Наши соотечественники попали в эту переделку совершенно случайно. Бандиты прибыли на шикарном катере, и сразу пошли наверх, к вилле, где и застрелили охранников и самого свидетеля. А 14-тилетняя девочка подошла к катеру, чтобы его посмотреть. В этот момент вернулись члены банды, и некто Бесник Сулаж схватил понравившуюся девчонку за плечо, и подтолкнул ее к катеру. Девочка закричала, ее мать бросилась на причал и была убита. Вместе с ней погиб и ее сын. Полиция Хорватии, несмотря на имевшиеся показания свидетелей, в дело об убийстве Каскетто этот эпизод не внесла. Там у Ндрангеты все схвачено, за все заплачено.

– Понятно, – с шумом выдохнул генерал, – Мы-то здесь каким боком оказались замешаны?

– Мне Александр Арсеньевич приказал открыть дело по заявлению некой Савицкой. Я съездила в одну воинскую часть в Подмосковье, встретилась там с этой женщиной, она – адвокат, доверенное лицо депутата, ее однофамилицы из КПРФ. Сама заявительница находилась в местной больнице, к ней никого не пускали. Я получила документы, вернулась в Москву и доложила обстоятельства дела товарищу Бобкову. Он позвонил Вам, вас заинтересовала Ндрангета. Вы мне приказали вылететь в Италию и взять расследование на себя. В результате изъято 7500 килограммов наркотиков из очередной партии, переправленной из Афганистана в Слатину, и ликвидирована подпольная амбулатория, в которой готовили человеческие органы для пересадок. Доставлена документация на 12852 таких поставок по всему миру, в основном это США, страны Персидского залива, Великобритания, Япония и другие страны.

– Неплохой улов!

– Десантники помогли, товарищ генерал, которых Вы смогли мне предоставить.

– Да-да, припоминаю. Что здесь не так? Почему мне звонит Президент и требует предоставить ему всю информацию по этому делу?

– Как мне объяснили, Берлускони приказал найти «русский след» в этом деле. В первую очередь, это – я. Затем компания «Стартавиа», которая оказывала мне поддержку. Экипаж этой компании до сих пор сидит в черногорской тюрьме. Они вывезли группу следователей из Слатины, тогда как американцы и, особенно, немцы попытались захватить результаты дела. Теперь они подключили итальянцев. Наркотики поставляли летчики США.

– А немцы?

– По заявлению некой Мюллер, из Манхейма, свидетельницы по делу Каскетто, был найден катер, на котором убийцы прибыли из Италии. Зарегистрирован он на совершенно постороннюю женщину, но доверенность на управление им выписана трижды на Габриэля Таррантини. Кто-то в Италии уничтожил Quintino и Vangelo o Vangelista этой ндрины, и им нужен «русский след».

– Я Вас понял. Оставляйте дело, благодарю за службу. Вы будете отмечены в новогоднем приказе по комитету. Отлично поработали!

– Служу России! – ответила девушка, вставая. – Разрешите идти?

– Да, пожалуйста. – ответил генерал, вновь снимая трубку внутреннего телефона, куда бросил всего одно слово: «Зайди!».

Выйдя из кабинета, Ирина встретилась с еще одним «большим начальником», тот отвечал за «внутреннюю безопасность» комитета. «Кажется, что дело вовсе не завершено. А жаль!» – подумала девушка, но здесь уже ничего не сделаешь. Кто всё это затеял использовал знакомство в самых верхах власти. Сейчас эти двое будут решать: кого прикрывать, а кого нет. К сожалению, у нее самой уже ничего спрашивать не будут. Воспользовавшись телефоном, которым ее снабдили в Римини, она отправила данные на сервер компании Андрея. Звонить и разговаривать в офисе было совершенно «небезопасно». Бобков пишет всё!

– Саша, нас тут побеспокоил из Рима «сам», просит предоставить ему информацию по расследованию убийства и похищения в Хорватии. Насколько я припоминаю, тебя об этом попросила твоя знакомая депутат.

– Рекомендовала обратить свое внимание, говоря точнее. Я посчитал, что благодаря этой зацепке мы найдем резидента Ндрангеты здесь.

– И как? Удалось?

– Если бы это удалось, Вы бы узнали об этом в первую очередь.

– Что помешало?

– Живых свидетелей не оказалось. Мафиози уничтожили боевое крыло ндрины Таррантини, а в Косово за ними начали настоящую охоту. Большинство их агентов там «исчезли». Не все, конечно, часть из них перешла работать к Тачи.

– Так, может быть, «запустить живца»? Допустим, передать в Италию, что все это осуществил, как его, капитан запаса Старинов? Его же семья пострадала. Насколько я в курсе, в начале операции именно он интересовался в Италии: где находится его дочь. Домой он вернулся в самом конце октября.

– Мне кажется, что они этого и добиваются. Товарищ Кольцова докладывала, что итальянцев очень интересует «русский след» в этом деле. Вторично встречаться с Варратой Старинов не поехал именно из-за этого. Им нужен повод для того, чтобы обвинить нас. Да, и потом, Вы внимательно прочли дело?

– Нет, так, отдельные странички пролистал.

– В провинции Калабрия уничтожено 32 человека. Добиты контрольными выстрелами из русского оружия. Сообщить о том, кто это сделал, а я как-то не сомневаюсь, что это сделал он: слишком «армейский» почерк, значит приговорить его к пожизненному. А в Италии он долго не просидит.

– Так что мы ответим ВВ?

– Дело закрыто, с грифом «совершенно секретно особой важности». Подробности сообщить не можем.

– Он ссылается на то, что это может здорово повредить в предвыборной гонке, а мы с тобой в его штабе.

– Тем более нам скандал в прессе совершенно не нужен. Вы же сами говорили, что за него просила Савицкая. Сами понимаете, что нам лишний скандал дома не нужен. А на итальянцев электорату «нас – рать». Разверните его в этом направлении.

– Да он уже не тот, что давеча. Кресло ему понравилось, и желает дружить со всеми. Особенно «там». Ладно, считай, что уговорил. Попробую потянуть время и до его прилета сюда ничего ему не говорить.

И всему миру было абсолютно насрать, что пришлось уничтожить всю документацию и доказательную базу на переброску из Афганистана 27 тонн героина! На то, что в ходе расследования установлено, что только через эту «амбулаторию» прошло 12 тысяч 852 ящика с донорскими органами. «Русского следа» не было, и это никому было не интересно! Ни одному человеку!

Выбравшись из Бонковы в Хорватию, Слободан попытался по всем каналам продавить продолжение расследования, но кроме предложения уйти на пенсию, так ничего и не добился. Ирина тоже была вынуждена закрыть дело, так как все его фигуранты оказались уничтожены, а у председателя комитета начались некоторые сложности, закончившиеся его отставкой. К тому же, она вначале, через полгода, ушла в декретный отпуск, затем в отпуск по уходу, а потом возвращаться стало не к кому. Там всё поменялось, вместо КГБ теперь там заправляли эмвэдэшники. Все покатилось под горку, и мы все сейчас наблюдаем, что происходит у нас на улицах. Канал возобновил свою деятельность и засыпает Россию «белой смертью».

Сноски

1

Югославский Военно-Морской Флот

2

Капитан 1-го класса, но «юги» так их не называют, просто первый и второй. Второй – старшим офицером не считается

3

Генерал-лейтенант ДБ (державной бесбедности)

4

«Дед Драгутин» умер только пять лет назад в 2017-м.

Content

Комбат Найтов
Шурави

Глава 1. Маленький экскурс в недавнюю историю

Глава 2. Отъезд домой, как войсковая операция

Глава 3. «Далека родимая сторонка…»

Глава 4. Одиннадцать лет спустя

Глава 5. Все пошло не так, как представлялось

Глава 6. Вербовка помощника

Глава 7. Сведения из Интерпола

Глава 8. Путешествие продолжается

Глава 9. «Вендетта» по-армейски

Глава 10. «Маленькие» последствия большой разборки

Глава 11. Нахлынувшие воспоминания

Глава 12. Ещё одна поездка в Италию

Глава 13. «По местам боевой славы»

Глава 14. Между Слатиной и Москвой

Глава 15. Милые бранятся – только тешатся

Глава 16. Хорватский народный танец… без музыки

Глава 17. Утечка информации

Сноски