Мари Ви

Лис из клана серебра

Моей мамуле.

Спасибо, что всегда веришь в меня!

© Ви М., текст, 2024

© Мельникова М., иллюстрации, 2024

© ООО «Феникс», 2024

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1

Вечер казался спокойным и мирным, немного ленивым, но прохладным, как и всегда в конце лета. Темнело раньше – и дело было далеко не в ночных сумерках.

А в сражении.

Кто были нападавшие? Что им было нужно? Господин Этари просто возвращался домой, когда произошло нападение. Воинов было немного, врагов – гораздо больше, сам господин сражался с противниками. Пострадал. Его красивое, точеное лицо уже украшал кровавый шрам.

В красках заходящего солнца императорский клан можно было легко узнать: дымчато-серые одежды Онэро против темных и блеклых костюмов убийц.

А это были именно убийцы.

Вместе с господином домой возвращались и слуги: несколько новых работников, которых он забрал с собой из поместья в пригороде. И им было труднее всего. Если воины умели сражаться, то простые рабочие лишь жались к высоким стенам городских усадеб.

И тогда я впервые увидела его.

Он очень выделялся из толпы сражавшихся, хоть и носил все черное, но на убийц не походил. Стал ли он случайной жертвой? Прохожим, которому не повезло быть вовлеченным в сражение, предназначенное не для него? Я не знала.

Но вот трое убийц атаковали господина Этари – последний с трудом отбивался, его сил явно не хватало. Он споткнулся, не выдержав натиска, и отступил. Однако чем дольше я следила за господином, тем больше понимала: ему не выжить.

И тогда-то появился он. Одним уверенным движением сбил разом все клинки – господин даже застыл на мгновение, позабыв о главном. К сожалению.

Юноша сражался успешно, но опять же: против него трое хорошо тренированных воинов. Нужно было хотя бы попытаться сравнять счет.

Господин подоспел вовремя, но их все равно было только двое против трех беспощадных убийц.

Укрытые вечерним сумраком, убийцы использовали его словно покров. Один появился неожиданно и клинком начал метить в господина. Я закричала, как и многие. Норио, верный воин господина, бросился к нему на помощь, хоть и сам застрял на грани жизни и смерти в сражении против четверых.

Но слишком поздно… Было бы, если бы юноша не встрял между клинком и господином. Подставился под удар. Его лицо исказила гримаса боли. Он со стоном выдохнул, схватившись за рану, попытался устоять, но сознание покидало его.

Господин Этари. Он был шокирован, поймал юношу и попытался уложить на землю. В некоторой степени это спасло ему жизнь. Подставив клинок, он чудом избежал еще одной атаки. Норио успел и, превозмогая боль и усталость, расправился со всеми.

Но схватка была далеко не окончена. Господину и его верному помощнику пришлось вернуться в бой. Юноша же так и остался лежать посреди дороги, бережно уложенный, будто на пуховую кровать.

Я не знала, чем все должно было закончиться, но видела, как жизнь покидала его. Поэтому поспешила приблизиться. Рискуя жизнью, но что поделать? Он умирал, а это вовсе не единственный исход, который мог сегодня случиться.

Оказавшись рядом, я лучше рассмотрела его рану: одежда уже была пропитана кровью – ее здесь было море. Юноша потерял сознание, уходил в страну вечных снов.

В этот миг улица, на которой мы находились, показалась совсем маленькой. Даже вся провинция, да и империя в целом тоже. Весь этот мир не мог изменить того, что смерть заберет каждого.

Но сегодня я намерена ей помешать.

Используя свои не слишком идеальные навыки, я постаралась справиться с первой задачей: остановить кровь. Получалось не очень: перевязать его было трудно. Но хоть что-то я же должна была сделать…

Не поняла, как именно это случилось, но внезапно все стихло. Я прислушалась к глухой тишине и немного испугалась. Звук усталых шагов, порыв ветра, взметнувший пыль под ногами, скрипнувшая поодаль дверь, чьи-то крики – слов я не разобрала. Первое, что попалось на глаза, – лезвие клинка, окрашенное кровью.

Я задержала дыхание и замерла: меня поглотил страх. Но через силу, через преодоление первичного ужаса заставила себя взглянуть.

Передо мной стоял господин Этари. Пострадал он очень сильно. Или, возможно, его рёкамэ было в чужой крови. На светлом видно лучше. Его темные глаза тонули в мерцающих огоньках света, и я только сейчас заметила, что фонари на этой улице не горели. По крайней мере, до этого момента.

Рана на щеке все еще кровоточила, он тяжело дышал, под глазами пролегли тени усталости. Подоспевшие на помощь воины шумно переговаривались со стражами клана. У глухих стен кто-то тихо плакал.

– Ты сможешь ему помочь? – внезапно спросил меня господин Этари, и мурашки пробежали по коже.

От страха. От холода. От отчаяния. Все смешалось воедино. Но я вновь взяла себя в руки и постаралась собраться с мыслями.

– Да, господин, – пообещала смело. – Нужно скорее перевязать его рану.

Темные глаза господина задержались на мне лишь на секунду. Он будто бы проверял, могла ли я ему сейчас солгать. Могла бы – это неоспоримо. Только какая мне от этого выгода? Никакой. Он искал не ложь – он искал подтверждение, что этот юноша выживет.

Секунда, продлившаяся годы, закончилась. Господин отвел взгляд, устремив его на слуг: те знали его хорошо, поняли без слов. Пока господин возвращался к воинам и обсуждал случившееся, вместе со слугами мы взялись за оказание первой помощи. Юношу раздели, наспех промыли рану; позже потребуется сделать это снова, но главное произошло: мы остановили кровь, обвязав тугими повязками корпус.

После этого слуги разошлись в разные стороны, гораздо смелее оказывая первую помощь отряду. Господин Этари вернулся ко мне.

– Ты должна позаботиться о нем, – вот так неожиданно между мной и случайным незнакомцем образовалась прочная и почти нерушимая связь на грани жизни и смерти. – Он должен выжить.

Я смотрела на господина, и мое сердце стучало слишком громко. Ответственность, которую он возложил на меня, не казалась тяжким грузом. Доверие, надежда на мои силы, на что-то, чего понять было нельзя.

– Конечно, господин, – склонила голову перед ним, – я сделаю все возможное и даже больше.

Несмотря на то что мы все еще находились посреди ночной улицы и все, что здесь случилось, было в центре внимания, момент, когда подоспели городские стражники и о чем-то договорились с господином, я из виду упустила. Так на меня подействовало доверие господина Этари? Все могло быть.

Следующее, что случилось: того, кого я теперь должна была спасать, забрали и уложили в паланкин. Хоть до дома господина было недалеко, когда такое случалось, чтобы господин шел рядом, а в его паланкине несли незнакомца?

Нет, это не просто незнакомец. Он был кем-то бо́льшим. И уже в тот момент, когда он появился искрой жизни в беспощадной схватке со смертью, это стало более чем очевидно.

Мы двигались неспешно: Норио хромал, его до этого аккуратно собранные волосы были растрепаны и делали и так строгое лицо более мрачным. Он не смотрел на своего господина, но по нему было видно, как сильно он корит себя за то, что чуть не потерял его. За то, что чуть не подвел.

Улицы были наполнены слабым светом. Слышался только шорох шагов, тишина безмолвия нагнетала подавленное состояние, обреченность, усталость. Это странно, но, даже несмотря на все случившееся, сейчас мне было спокойно в окружении воинов клана Онэро. И не мне одной. Слуги, что шагали рядом, тоже будто бы успокоились. Но ведь если все прекратилось, это еще не означало, что навсегда.

Поворот – закончились одни стены, начались другие. Каменные плиты, старательно уложенные, в призрачном свете вечерних сумерек казались решетками. Утром они выглядят по-другому – прибежищем солнца.

Однако до утра еще нужно дожить.

Ворота отворили заранее, кого-то из слуг пустили вперед предупредить о прибытии. Уже позднее я догадалась, что воины, подоспевшие на помощь господину, были не стражниками города, а своими.

Вечер требовал тишины, никто не говорил громче шепота, переговаривались тихо, даже во двор заходили так, будто боялись разбудить кого-нибудь.

Но в домах не спали. Стражи проверяли территорию, многие осматривали окрестности с высоты башен и верхних ярусов главного здания. Я замерла, разглядывая двор, расположившийся предо мной. Он был таким закрытым снаружи, но безумно живым и наполненным внутри, словно императорский дворец.

Светлые дорожки, ведущие в разные стороны, дома, галереи, пруды и сады – первое впечатление захватило меня, на секунду я замешкалась, впитывая красоту волшебного двора.

Здесь принимали гостей, а также находились ворота, украшенные рисунком голодных разъяренных тигров, во внутренние дворы усадьбы.

– Отнесите его к миндальному дереву, – услышала я голос господина и тут же заволновалась.

Стражи быстро подхватили юношу и, не дойдя до главного двора, свернули налево. Повинуясь больше интуиции, нежели трезвому разуму, я двинулась за ними следом. Юноша все еще был без сознания, не приходил в себя. Его лицо освещали фонари, и я заметила, как сильно он побледнел. Неудивительно, ведь он потерял много крови.

Его временные повязки уже полностью стали багряными, но я все равно была уверена в том, что он выживет.

Возможно, дело было в том, как он сражался. Было что-то дикое, первобытное, но будто бы врожденное в каждом его отточенном движении. Он не сомневался, не собирался уходить из этого мира, сдаваться не намерен. Пусть он без сознания сейчас, но разве же сон – не лучшее лекарство?

Миндальное дерево, к которому нас отправил господин, оказалось сухим. Это был небольшой дворик, окруженный скромными домиками, где, судя по беглому осмотру, хранились вещи: здесь никто не жил.

Но одна комнатка для обитания все-таки нашлась. Небольшая, уютная, в особенности когда я зажгла лампу, и ее одной хватило, чтобы осветить помещение. В нише слева от входа располагалась кровать. На нее стражи и переложили юношу. Тот не реагировал, не проснулся.

Их было трое, но все почему-то смотрели на юношу нерешительно, немного с сомнением. В чем заключались их тревоги, я сказать не могла. Почти сразу же в комнату прибежали несколько лекарей и целителей и без особых указаний или распоряжений взялись за раны всех присутствующих.

Видимо, господин не говорил о ком-то конкретном, отправляя их сюда, или же дело было в чем-то другом?

Была уже глубокая ночь, когда рану перевязали еще раз. Благодаря лекарям и совместным усилиям мы смогли остановить кровь. Хоть повязка все равно алела, но уже не так густо.

– Нужно дать ему лекарство. – Лекарь разложил несколько порошков. – Так рана быстрее затянется.

Согласно кивнула и принялась за работу: смешала порошок с водой, приподняла голову юноши и осторожно начала вливать лекарство, когда послышались шаги снаружи. Лекарь тут же откланялся и был таков, а в дверях появился господин Этари.

Он был еще молод – чуть младше двадцати пяти, – но из-за случившегося в свете лампы его лицо казалось изнеможенным, он словно постарел лет на двадцать. Его рану уже обработали, теперь его щеку украшала лишь багровая полоска.

– Как он? – спросил господин.

Я как раз уложила юношу на подушку и укрыла одеялом.

– Рану снова перевязали, нанесли лекарственную мазь, он выпил снадобье, теперь проспит до утра, – объявила я так уверенно, будто была главным лекарем империи.

Господин промолчал. Несколько минут он стоял и смотрел на юношу, и столько эмоций было отражено на лице Этари, столько мыслей, которые могли одновременно благословлять и терзать. Что-то было в этом взгляде, что-то заставляло разглядывать его лицо, ловить отблески не только успокоения, но и тревоги.

– Ты должна позаботиться о нем, – он вернул нас к внезапной невидимой связи, которая родилась в тот миг посреди улицы. – Он должен выжить.

Что я могла ему сказать? Что поборю смерть, если она явится сегодня? Что справлюсь с любым врагом, даже незримым? Что невозможное уже случилось, а воля случая – слишком ненадежная величина?

Мы снова встретились взглядами, и поток эмоций хлынул между нами. Разве мог господин смотреть так на меня? Разве могла я так смело смотреть на него в ответ?

Но это была сделка с судьбой, которую мы заключили вместе. Мы шли против природы и против правил, смешивая наши надежды и эгоистичную смелость. Нашу юность, не терпящую полумер.

– Обещаю, господин, – твердо, ровно, почти с вызовом ответила я.

И он поверил мне. Потому что было то, что его сегодня впечатлило. Повергло в настоящий шок. Открыло глаза на вещи, которые казались такими простыми и понятными. До сегодняшнего вечера.

– Он спас мне жизнь, – сказал господин, потому что это было между нами тремя. Он был вынужденной жертвой, юноша – необходимым спасением, я – случайным свидетелем. – Он должен выжить.

Кивнула, унимая безудержное желание, неизвестно откуда взявшееся, словно я ему ровня. Он – господин, а я…

– Как тебя зовут?

И снова внутри на миг я сжалась, но справилась с собой мгновенно.

– Юин, господин, – склонила голову.

– Юин, – повторил он так, будто записывал мое имя в историю, будто запоминал для того, чтобы в будущем предъявить мне счет. – Я доверяю тебе его жизнь.

– Благодарю, господин, я вас не подведу, – пообещала, а он все еще пытался подобрать нужные слова благодарности.

Но все дело в том, что его спаситель сейчас боролся за жизнь и не услышал бы, даже повтори он это тысячу раз.

Прошло время безмолвия, ночной тишины: снаружи шумел ветер о том, что мир все еще здесь, пели ночные птицы и стрекотали насекомые.

Но затем раздались шаги.

Глава 2

Схватка с убийцами была еще слишком свежа в памяти – господин Этари напрягся, его лицо вновь стало непроницаемым, жестоким. Он был готов к новому сражению. Да, устал, но спасать свою жизнь никогда не устанешь.

Шагнул назад, скрывшись в сумраке ночи. Луна не хотела выходить из-за облаков, поэтому он сразу же утонул во тьме.

Шаги стали тише, но и господин Этари замер, словно где-то укрылся. Как я думала поначалу. Позже все встало на свои места. Когда первичное хищное напряжение сдул ночной холодный ветер.

– Так это правда, – заключил чей-то хитрый, надменный, наполненный пренебрежением голос. – Слухи не врут, и ты действительно посмел вернуться сюда, Этари.

– И я рад тебя видеть, Рэн, – устало вздохнул господин Этари.

Рэн? Господин Рэн? Средний брат Онэро? Все, что я знала о нем: он горделив и своеволен. Но угроза в его голосе показалась чересчур опасной – я заставила себя податься ближе к выходу и выглянуть наружу. Боялась быть замеченной, но все же мне нужно было на него взглянуть.

Он пришел не один – с ним были двое его воинов, оба держали фонари, силуэт господина Рэна окружали отблески оранжевого света. Две противоположности – мрак и пламя. Только вот по ощущениям все было как раз наоборот.

Хищно осмотрев младшего брата с головы до пят, господин Рэн пренебрежительно улыбнулся.

– И что теперь? – потребовал он.

– Не знаю. А ты что можешь предложить? – почему-то все больше смягчался и сводил все к шутке господин Этари.

– Хм… – господин Рэн протянул задумчиво и возвел глаза к небу, словно так потребовали обстоятельства.

Вдруг все резко изменилось. Рэн схватил клинок воина справа и с неприятным звоном извлек его из ножен, лезвие мгновенно стало тем самым расстоянием, которое возникло между братьями уже давно. Ветер унес улыбку. Рэну это не шло. Злоба его взрослила – улыбка, наоборот, придавала озорства и молодости.

Но каждый самостоятельно выбирал свой путь.

– Ты всех нас погубишь, – процедил сквозь зубы Рэн.

– Я не преследовал такой цели.

– Да, но ты вернулся! – огрызнулся Рэн. – Ты посмел вернуться сюда, прекрасно зная, что потянется за тобой следом.

– Я… – господин Этари попытался ответить, но у него ничего не получилось.

– Молчать! – Клинок дрогнул в руке господина Рэна. – Ты здесь чужой, и тебе здесь не рады. И лучше бы тебя забрали хисины еще тогда.

– Рэн, – теперь и в голосе господина Этари засквозило предупреждение.

– Господин! – Все еще хромая, с трудом, но все же бежал на помощь Норио.

Господин Рэн обратил свое внимание на крик едва заметным поворотом головы. Норио весь взмок, бежал как мог, подоспел и загородил собой своего господина. Этари выглядел подавленным – я только в этот миг заметила, как он сжимал кулаки.

– Господин Рэн, – все еще задыхаясь и делая глубокие, тяжелые вдохи, говорил Норио, – рад видеть вас в добром здравии.

Норио поклонился в знак уважения, но глаз не отводил. Рэн задрал нос, его лицо стало пронзительно отстраненным. Если бы он смотрел сейчас таким взглядом на меня, это укололо бы в душу. Но господин Этари, тот, на кого был обращен гнев брата, выглядел непоколебимым.

– Это ненадолго, – не глядя убрал меч в ножны своему воину Рэн. – Пока этот здесь, не видать дому Онэро покоя. Почему ты не сдох где-нибудь по дороге?

– Так это ты подослал ко мне убийц? – внезапно заключил господин Этари, недобро прищурившись.

Норио стиснул зубы и взялся за рукоять меча. Он знал, что находился сейчас между молотом и наковальней, но ничего поделать с этим не мог. Защита господина Этари была для него священным долгом.

– Что ты сказал, щенок? – Хоть на лице Рэна и появилась ухмылка, она была невообразимо злой.

– Значит, все-таки ты, – сделав собственные выводы, закивал господин Этари. – Как далеко простирается твоя ненависть, Рэн?

– Ты действительно считаешь, что для нее есть границы? – как вызов бросил господин Рэн.

Тотчас все переменилось. Этари оттолкнул Норио – тот воскликнул, пытаясь удержать своего господина, двое воинов тоже дернулись, но одного взгляда хватило, чтобы понять: вмешиваться было запрещено.

Всполохи стали терзать ночную тишину. Звон клинков был нестерпимым, я даже взглянула на юношу, что спал на кровати: не разбудила ли эта схватка его. К счастью, в смертельно опасной ране были свои преимущества: даже если бы мир обрушился, он бы все равно не проснулся.

В бессилии двое бойцов и Норио наблюдали за боем. Господин Этари был хорошим воином, но и господин Рэн не уступал ему ни в чем. Удары резкие, острые, опасные, разящие. На лице господина Этари сомнения, недоумение, испуг. Рэн – противоположность: хищность, злость, желание уничтожить. Он атаковал вовсе не для того, чтобы припугнуть брата, нет: он собирался его уничтожить.

И вот, когда опасность заполонила весь двор, окружив отчужденное, забытое жизнью место, ветви сухого миндального дерева вздрогнули, или же это была я, или, возможно, Норио, рванувшийся лишь на шаг, или, может быть, это где-то вдалеке упала капля росы…

Шумный ветер точил клинок, грозясь нанести непоправимую рану, второй метил прямо в сердце – казалось, ранений не избежать.

Но все изменил лишь миг.

Иной ветер зашелестел, ворвался, встревожил все застывшее в роковом мгновении, мрачная тень метнулась сначала к одному, потом к другому. Замерла между двумя непримиримыми разногласиями двух кровных братьев. И только в тот миг, когда луна посеребрила двор, мы все увидели его.

Дэра́н Онэро. Их старший брат.

Глава клана Онэро.

От него веяло непоколебимой уверенностью вожака стаи, силой, способной разверзнуть океан. Именно столько должно было понадобиться, чтобы успокоить этих двоих. Удивительно, но то, что он сделал, я угадала спустя время, даже Рэн и Этари не сразу поняли, что произошло.

Дэран мог бы выбить клинки у обоих из рук, но тогда пришлось бы жертвовать кем-то, ведь раны должны были быть оставлены.

Но Дэран Онэро выбрал другой путь. Он схватил братьев за запястья и замер, остановив будто бы само время. Медленный, расставляющий все по своим местам взгляд уперся сначала в Рэна, усмирив его норов так, словно за мгновение средний брат превратился из хищного тигра в крольчонка.

Следующий взгляд был адресован Этари. Тот уже подготовился, нервно сглотнул, нацепил на лицо маску отстраненности, попытался справиться. Какое там! Задрожал, как от страха, попытавшись вырвать руку, но Дэран держал крепко.

До тех пор, пока не вывернул запястья обоим. Голоса братьев невольно смешались стоном боли и выронили оружие. Дэран же со спокойствием восходящего солнца медленно моргнул.

– Мне показалось или вы двое решили сразиться? – разрезав тишину жестким подавлением, обманчиво спокойно произнес господин Дэран.

Оба младших брата выглядели как лисы, поджавшие хвосты. Склонив головы, они вжимали их в плечи и боялись встретиться взглядом со старшим братом. Но тот не отпускал ни одного, ни другого.

Как ни странно, Этари был самым высоким, Рэн пониже, а Дэран совсем чуть-чуть не доставал до среднего брата по росту. Но расстановка сил заставила братьев повыше сгорбиться. Кто здесь главный, было ясно даже случайно пролетающей мимо бабочке.

– Конечно нет, – выдавив слабую улыбку, заявил Рэн.

– Что ты такое говоришь? – тихо-тихо произнес Этари, нервно хихикнув.

Снова смолкли под настойчивым и жестким взглядом Дэрана Онэро. Он все еще продолжал игру в качели, смерив осуждающим взглядом то одного, то другого.

– Вот и мне так показалось, – заключил наконец Дэран и даже улыбнулся.

Правда, улыбка та была совсем уж недоброжелательной. Подчиняйся, или будет очень больно.

– Уже поздно. – Дэран шагнул к клинкам, подцепил носком сапога сначала один, подбросив в воздух и поймав его, затем поступил ровно так же и со вторым. – Это был долгий день, не менее долгий вечер, а теперь затягивающаяся ночь. – Младшие братья лишь с интересом разглядывали дорожку под ногами, боясь даже дышать. – Разойдитесь по комнатам и ложитесь спать. Завтра с утра обо всем поговорим.

Оба коротко поклонились, стараясь не спешить, но все же делая это торопливо, оба бочком стали обходить старшего брата, хотя места во дворике было столько, что можно было построить сразу десятерых, и тем бы места хватило с размахом.

Но дело было не в размере двора, а в Дэране Онэро.

Он не сдвинулся с места, а когда братья оказались за его спиной, спустившись в свои комнаты так тихо, словно шпионы на вражеской территории, я успела заметить, как нервно кивнул своим воинам Рэн – те не менее нервно рванули вперед, только пятки сверкали.

Этари тоже подбежал к Норио, последний нервно сглотнул, закивал, мол: «Да-да, бежим в соседние государства, лишь бы спастись».

И в этот момент случилось страшное.

– Этари! – окликнул внезапно господин Дэран.

Вздрогнул не только названный брат, но и Норио, и я, и даже двор. Казалось, и лунный свет, ласкавший фигуру старшего брата, пошел мелкой рябью. Я видела, как застучали у Этари зубы, как он напрягся, перепугавшись до смерти, и медленно, через силу, обернулся.

В свете луны, в серых одеждах клана Онэро, господин Дэран будто бы облачился в серебро. Неудивительно, ведь «Онэро» означает «свет серебряной луны». Медленно заложив руки за спину, Дэран обернулся. Его неидеальный профиль казался до невозможности единственно правильным. Как будто он диктовал всему миру стандарты красоты.

Темные глаза отливали строгостью, и я это заметила раньше Этари, который уже побледнел от ужаса. Зря.

Господин Дэран внезапно улыбнулся по-доброму, тепло, как мог улыбнуться только любящий старший брат, и произнес:

– Добро пожаловать домой.

Этари замер на несколько мгновений, пытаясь понять, почему его не постигло осуждение, порицание или укор. Однако способность задавать тон настроению у господина Дэрана была врожденным талантом.

Этари наконец-то оттаял ласковой улыбкой на лице и скромно поклонился.

– И я рад вернуться домой, – робко признался он.

Эта ночь наконец-то обещала закончиться. Знала, что обо мне тут никто не забыл, но все же я медленно задвинула дверь и погасила лампу.

До утра в комнату так никто и не заглянул.

Глава 3

Утро встретило холодными лучами. Первым делом оторвала голову от подушки и с тревогой заглянула в лицо юноше. Спрятанный в нише от ветров и света, он мирно дышал. Спал. Все еще бледный – это быстро не пройдет, – но уже не измученный тревожными снами. Кажется, лекарство подействовало.

Сделав глубокий вдох, я немного успокоилась. Вроде бы и мне он чужой, но почему-то борьба за его жизнь казалась самой важной миссией.

Снова взглянула на бумажные двери, впускающие солнечный свет. Он едва коснулся их – еще одна причина утренней прохлады. Полагаю, в этот момент все еще спали, а кто просыпался раньше остальных? Правильно: слуги.

Поднялась на ноги и размяла затекшее тело. Все-таки спать на полу не очень-то удобно, но пережить можно. Проверила лоб юноши, убедилась, что температура не поднялась, да и он сам казался согретым. Хороший знак. Лето на дворе – печь явно рано топить, но тут меня посетила внезапная, но очень важная мысль: почему Этари оставил его здесь?

В доме наверняка был лазарет, туда, скорее всего, отправили всех пострадавших. Почему же этот юноша удостоен хоть и отдельной комнаты, но все-таки где-то в отдалении?

Что здесь вообще было? Цвело ли когда-нибудь миндальное дерево?

Солнце просыпалось быстрее моих мыслей, а времени терять было нельзя. Поправив одеяло, скользнула взглядом по точеным чертам лица незнакомца, убеждая себя в том, что всего лишь проверяю, не покрылось ли оно испариной, а затем быстро направилась к выходу.

Несмотря на то что место располагалось дальше основного комплекса, дверь я открывала осторожно. Меня встретили почти морозный воздух и силуэт сухого дерева. Было неправильно, что оно мертво: выздоровлению пострадавших это вряд ли поможет. Но что я могла сделать?

Торопливо задвинула дверь и поспешила обратно по галерее, по которой пришла. По пути встретилось несколько дворов. Я пока еще ничего толком и не знала, но двигалась решительно, поэтому пошла на шум.

Продрогла до костей, даже когда почти побежала. Добралась до приоткрытой двери, осторожно заглянула внутрь. Как я и предполагала, здесь жили слуги. И сейчас они как раз шумно просыпались, собирались, спешили, хотя кто-то по-прежнему делал все медленно, но каждого торопила девушка лет тридцати, раздавая нагоняи направо и налево.

– Да оторвись ты уже от подушки, несносная девчонка!.. Заправляй кровать правильно!.. Сошлю свинарню чистить!.. Куда легла?! А ну вставать!.. Немедленно!.. Мать честная! – Я неожиданно подошла к ней ближе, робко улыбнулась и поклонилась. – А ты еще кто такая будешь?

– Юин, госпожа. Прибыла вчера с господином.

– И даже не переоделась? – Осмотрела мою потрепанную и перепачканную в крови одежду.

Служанки вокруг торопливо собирались, но все их внимание, естественно, было приковано ко мне. О возвращении господина Этари было известно всем, но никто доподлинно не знал, что именно случилось по дороге.

– Не успела, госпожа, всю ночь выхаживала раненого, – объяснилась так же уверенно.

– Ой-ой-ой, – покачала головой главная служанка, осмотрев меня полностью еще раз. – Что же, если расскажешь подробности, что там стряслось, так уж и быть, выдам тебе новое рёкамэ.

– Госпожа Синь! – возмутилась тут же одна из служанок, еще несколько смерили ее недовольными взглядами, остальные спешно побросали то, на что отвлекались, собрались в кучку и расселись вокруг нас, приготовившись внимать истории.

Что же, делать было нечего, пришлось приспосабливаться. Сделав глубокий тяжелый вдох, я приняла драматичный вид и заговорила:

– Вечер настал неожиданно, когда появились мрачные тени. Следуя по пятам, они загоняли нас в ловушку. Десятки глаз следили, выжидали, устрашали. Господин сохранял хладнокровие, Норио наблюдал за округой, подозревал, что одиночество нам уже не грозит. Чувствовал беду…

Выдержав паузу, я отвернулась, будто мне было больно это вспоминать. На самом деле я следила за тем, как меня слушали. Хорошо слушали, значит, можно продолжать.

– Но потом из ниоткуда появились они. Как хисины, ночные демоны, они скользнули по дороге нам навстречу и ринулись в атаку. Фонари по обе стороны от дороги все разом потухли, врагов укрыла ночь.

– Не так все было! – внезапно заявил кто-то с порога.

Может быть, меня и прервали, но рассказчицей я была хорошей. Все служанки, что слушали затаив дыхание, вздрогнули, кто-то даже завизжал и завалился набок. После этого кто-то посмеялся, но слов для прервавшего рассказ наглеца ни у кого не нашлось.

Кроме меня самой.

В лучах уже поднявшегося солнца он выглядел лишь силуэтом. Прислонившись к створке двери, он, сложив руки на груди, внимательно слушал историю. Пришлось присмотреться, чтобы узнать его.

Норио.

– Не порть мою историю, – буркнула я обиженно. Норио улыбнулся. – Ну вот, так ведь хорошо начинала.

– Да, но… – Он все еще хромал, шагая мне навстречу. – Ты рассказываешь неверно.

Подошел ближе – теперь я могла лучше разглядеть его янтарные глаза. Как бы красочно я ни повествовала, раны, оставленные на его лице, были красноречивее слов. Многие служанки ахнули, принялись перешептываться. Госпожа Синь наконец-то пришла в себя.

– Кхм-кхм, – нервно прокашлялась она, – господин Норио, что я могу для вас сделать?

Норио с полуулыбкой все еще неотрывно смотрел мне в глаза. Это был неравный бой, который я начинала проигрывать, поэтому мечтала, чтобы он уже перестал меня разглядывать.

– Господин Этари послал меня справиться о здравии твоего пациента, – обратился он ко мне, а госпожа Синь снова нервно прокашлялась, потому что знала: если господин посылал за чем-то важным, а она была причиной для отвлечения, то ее могли за это и отругать.

– Простите, – незамедлительно улыбнулась я Норио. – Как раз пошла к госпоже Синь за помощью, завтрак же нужно приготовить, но не удержалась и стала делиться впечатлениями о прошедшей ночи. Они меня прогоняли-прогоняли, а я, трепушка-хохотушка, все не унималась. Люблю поболтать.

Норио мягко улыбнулся и мельком взглянул на госпожу Синь. По одному этому взгляду сразу же стало понятно, что он подошел как раз к моменту, когда главная служанка попросила рассказать историю.

– Смотри, Юин, достанется тебе за это от господина, – побранил с ухмылкой Норио.

– Ох, господин Норио, не губите! – взмолилась я.

– Да-да, господин! Мои девочки уже бегут за едой! Ну же! – поторопила госпожа Синь, и две служанки молниеносно выскочили за дверь, чуть не столкнувшись с остальными.

Норио проводил их быстрым взглядом, а затем вернулся ко мне.

– Ему уже лучше, – торопливо заверила я, решив не затягивать с ответом. – Жара нет, и это очень хороший признак. Попьет лекарства еще неделю и полностью восстановится.

Норио принял информацию, покивал и ушел.

– Ох, котенок, а ты у нас смелая! – выдохнула госпожа Синь, схватившись за сердце.

Несколько служанок тут же спешно подбежали ее поддержать, пытаясь успокоить. Кто-то принялся обмахивать веером, одна девушка подоспела с водой.

– Рассказываешь ты, конечно, хорошо. – Госпожа Синь допила. – Но я тебе так скажу: приходи-ка ты вечером, после отбоя, расскажешь обо всех приключениях без лишней суеты.

– О, госпожа Синь, я бы с радостью, но мне правда-правда нужно быть ближе к тому юноше, – сообщила я.

– Правда? – разочаровалась госпожа. – Что за господин там лежит?

– Не знаю, госпожа, но он спас жизнь господину Этари. – По комнате пронесся вздох удивления.

– Ох, котенок, ну кто же так делает?! Такие детали – и без подробностей! Ну, все-все! – сказала она девушкам, которые продолжали обмахивать веерами. – Ладно, идите на завтрак.

– Госпожа! – Влетели стремительно те две служанки, которых отправили за подносами с едой. – Все готово!

– Благодарю! – кивнула я, уже направившись за подносом.

– Подожди! Ну-ка, Сян, принеси хорошую одежду, – приказала госпожа.

Почему-то, даже несмотря на то, что до этого момента все были явно против этого, теперь та самая Сян, улыбчивая девушка с темно-синими глазами, с радостью принесла мне сложенную форму прислуги.

– Приходи, как будет время, – шепнула она и подмигнула.

Я едва заметно улыбнулась и моргнула в знак согласия, затем поверх рёкамэ мне уложили поднос, и я заторопилась обратно к пациенту. Нельзя было оставлять его одного надолго: если бы он очнулся, для него было бы потрясением оказаться в одиночестве неизвестно где. Что он помнил? Что вообще запомнил? Что с ним случилось до этого?

Вернувшись в комнату, я обнаружила, что та нагрелась в лучах солнца. Юноша все еще спал. Я поставила поднос, уложила одежду подальше, на всякий случай села ближе к кровати и дала себе пару мгновений, чтобы отдышаться.

Его лицо все еще было спокойным – это хороший признак. Но лекарство нужно было выпить. Придвинулась ближе, снова приподняла его голову и попыталась напоить чаем. Он все еще был без сознания, но инстинкты сработали: он послушно осушил несколько чашек. Не сказать, что он проснулся, но что-то пожевал, не открывая глаз. Я дала ему новую порцию лекарства и перевязала рану.

Кровь остановилась, рана чуть подсохла. Двигаться ему пока нельзя, но он вроде бы и не торопился в акробаты на выступление. Главное – жить будет. После завтрака цвет его лица стал более здоровым, меня это приободрило.

Хотелось встретить господина Этари, хотелось рассказать ему о своих достижениях. Но в то же время я не собиралась торопиться. Все-таки температура еще могла подняться, все могло случиться. Даже не знала, откуда у меня эти мысли…

О том, что юноша уснул глубоким сном, сказал его забавный храп, похожий на храп щенка, как будто что-то царапалось в его горле и пыталось выбраться. Сон казался крепким, поэтому я решила воспользоваться ситуацией: чуть-чуть перекусила, взяла форму служанки такого же дымно-серого цвета, что и форма клана Онэро, зашла за ширму и стала переодеваться.

Это оказалось не самой простой задачей: слишком много лент и завязочек. Хоть я и видела, как изящно форма смотрелась на других девушках и на госпоже Синь, пришлось повозиться со всем этим.

Но где-то между тем, как я в очередной раз запахнулась и попыталась понять, как правильно это сделать, я вдруг поняла одну вещь: мой пациент больше не храпел. Перепугавшись, что ему стало хуже, я, наполовину одетая, выглянула из-за ширмы.

И я застыла в удивлении.

Потому что юноша широко распахнутыми глазами смотрел на меня.

Глава 4

Несмотря на то что прошло не так много времени с тех пор, как его принесли сюда прошлой ночью, я почему-то настолько свыклась с мыслью, что ему до пробуждения еще долгие и долгие дни восстановления, что даже не поверила с первого взгляда в то, что он действительно очнулся.

Я смотрела на него, он смотрел на меня, мы негодовали. Не сразу вспомнила, что я все еще переодевалась, но даже не знала, как нужно на это реагировать. Поэтому подумала-подумала и выдавила слабое: «А!»

Юноша моргнул, как будто бы надулся, а потом ответил мне тем же: «А!»

– Ты чего? – спросила я.

– А ты чего?

– Переодеваюсь.

– Угу.

– Что «угу»? Может, отвернешься? – предложила я столь уверенно, что юноше ничего не оставалось, кроме как смутиться и повернуть голову к стенке.

Вернулась за ширму, вцепилась в свой наряд и снова попыталась запахнуться правильно. Кажется, получилось.

– Это… можно вопрос? – хрипло поинтересовался юноша и зашелся в кашле.

Забросив идею разобраться с формой и хоть как-то переодевшись, я вышла из-за ширмы, подошла к кровати, взяла чашку с чаем и потянулась к юноше. Он сначала не ожидал столь смелого приближения, потому вздрогнул и даже дернулся. Рана тут же дала о себе знать: он взвыл и закашлялся.

– Доверься мне, – предложила я.

Шоколадно-карие глаза задержались на мне лишь на миг, а потом он сдался и потянулся за чаем. Сделал несколько глотков, чуть не задохнулся, передохнул, улегся обратно и стал делать тяжелые, глубокие вдохи.

– Ты кто? – Юноша решил больше не тратить времени на вежливость.

– Юин. А ты кто?

Он наконец-то надышался, сдвинул брови, взглянул на меня с осуждением, мол: «Кто так знакомится?» Но промолчал, потому что сам так со мной только что познакомился.

– Арин, – представился наконец-то он.

Арин. Никогда не слышала. Да и не видела, если приглядеться при свете дня.

– Где я вообще?

– А что ты помнишь? – решила для начала прояснить, вдруг он забыл даже драку: не хочу его шокировать еще больше.

– Помню… – задумался, нахмурился, прищурился; казалось, голова у него моментально разболелась: он еще и застонал.

– Что? Арин, что не так?..

Но внезапно он прикрыл глаза и снова отключился. Я потянулась к нему ближе, хотела что-то еще спросить, но он уже ушел в страну грез. Это немного расстроило: хотелось показать господину Этари, как я справилась с этим недугом почти играючи. Но, похоже, это было лишь временное прояснение. К сожалению.

Вздохнула, собрала поднос и решила быстренько отнести его на кухню.

Тем же путем вернулась к комнатам прислуги, встретила одну запоздавшую служанку, спросила дорогу, она отправила меня по верному пути.

Кухонный дворик находился в противоположной стороне от дворика с миндальным деревом. Там было полно народу, в нескольких комнатах с распахнутыми настежь дверями готовили, по-видимому, пир. Все куда-то бежали, торопились, я еле успела пробежать мимо и каким-то чудом помыть посуду. Правда, раз уж я все равно пришла, меня, не спрашивая особо, обязали помыть всю посуду, и мое «быстро» затянулось на час.

Но я все домыла, прошмыгнула обратно, выбравшись, словно из водоворота, отдышалась и отправилась назад к Арину. Боялась, что он снова проснулся, но, кажется, не должен был. Пока шла, наблюдала за всеми, за длинными галереями, за домом, за тем, как меняли масло в фонарях верхних ярусов главной башни. Выглядело жутковато. Фонарщик свесился почти полностью без страховки и ковырялся внутри бумажного фонарика. Смелый.

Когда слуги начали потихоньку надвигаться, точно волной, я торопливо вернулась в галерею и уже хотела бежать обратно в укрытие, как вдруг чуть не уткнулась в кого-то, кто появился совершенно неожиданно на моем пути.

Взвизгнув, я выпрыгнула из галереи на гравий в саду и запуталась в ногах. Упала. Пытаясь отдышаться, смотрела на женщину перед собой и, если честно, боялась. Вдох, один, другой – страшно.

Она была уже не молода – это было очевидно. Но ее возраст скрывала неподвижность. Стоило только повернуть голову, ее морщины на шее множились, черты лица чуть расплывались. Она снова замерла – и лицо как помолодело. Чудеса!

– П-простите, госпожа! – извинилась я, поскольку женщина все еще продолжала смотреть прямо в глаза.

– Что ты здесь делаешь? – вдруг спросила она властным голосом.

Вновь этот странный эффект движения – мурашки пробежали по коже.

– Я? Сижу, – честно ответила на вопрос. Потом поняла, как это прозвучало, сморгнула странное ощущение и добавила: – То есть, бегу. То есть…

– Встань, – приказала женщина, и я, проявив какие-то небывалые способности, подпрыгнула и вскочила. – Еще раз встанешь на моем пути – тебе не поздоровится.

– Простите, госпожа. – Низко склонила голову, краем глаза наблюдая за тем, как женщина медленно уходила.

Ну вот, отношения сложились далеко не со всеми. Это плохо. Но уже ничего не поделаешь.

Как там Арин?

Вернулась в галерею, осмотрелась на всякий случай – никого уже не было. Сначала шла небыстро, потом добежала до комнаты, когда оставалось немного, и осторожно заглянула внутрь.

Время уже обеденное, солнце над головой, на комнату легла первая полуденная тень. Арин все еще спал в кровати, чуть шевелился во сне, согнул колено. Подошла ближе и укрыла его, проверила, не появился ли жар. Вроде бы лоб стал чуть горячее, но нужно было еще понаблюдать.

Поскольку снаружи потеплело, решила открыть дверь и впустить свежий воздух. Ветра не было, но как только дверь отворилась, он ворвался, словно непрошеный гость. Чуть взметнул прядь волос Арина, тот поморщился во сне, будто его кто-то будил. Я улыбнулась и вышла во двор, разглядывая мрачные тени, которые отбрасывало миндальное дерево.

Отчего-то мне было жаль его не менее, чем Арина. У этого дерева были все возможности выжить. Учитывая, какой здесь красивый сад, удивительно, что оно мертво.

Минуточку.

Походила-походила вокруг него и вдруг заметила нечто, что моментально вызвало любопытство. На одной из веток проклюнулся слабенький, маленький, но зелененький листочек. Дерево не совсем умерло – в нем еще теплилась жизнь!

Это стало для меня такой радостной новостью, что я немедленно улыбнулась, разглядывая настоящее чудо. А уже секунду спустя чья-то внезапно появившаяся ладонь схватила этот листочек, сорвала его и отшвырнула.

Я настолько разозлилась, что резко развернулась и, даже не подумав, с кем могла разговаривать, воскликнула:

– Да как ты смеешь?!

И умолкла, потому что передо мной, ехидно улыбаясь, стоял господин Рэн. С трудом подавляя гнев, заставила себя склонить голову и сдержать очередной возглас возмущения. Еле стерпела, сделала глубокий вдох…

– Как я смею? – Прекрасно все слышал Рэн, вперившись в меня взглядом. – Это мой дом. – Он шагнул ближе ко мне. – Мой двор. – Еще ближе, между нами теперь и шага не было, но я продолжала склонять голову, всячески избегая смотреть на господина. – И мое дерево.

Закусила губу, чтобы не ответить. Но Рэн явно наслаждался своим превосходством, пытаясь изо всех сил вывести меня из себя. Я долго держалась, но, когда он резко дернулся к ветке, собираясь ее обломать, закричала и вцепилась в его руку, как кошка. Рэн сначала ухмыльнулся, потом попытался меня сбросить, но я уперлась и начала отталкивать его от дерева.

– Пусти, девчонка! – брыкался он.

– Пожалуйста, не надо! – уже умоляла я. – Оно живое! Оно хочет жить!

Рэн замер на мгновение, а затем стиснул зубы, перехватил мою руку, схватил меня за грудки и притянул к себе – я оказалась всего в каких-то сантиметрах от его лица.

– Я знаю, – прошипел в лицо. – А кто, думаешь, обрывал у него все листья?

Я ахнула от ужаса осознания и попыталась вырваться, но Рэн ринулся обрывать ветки. Я снова завизжала, а когда он меня оттолкнул, не нашла ничего лучше, как запрыгнуть ему на спину и вцепиться в шею.

– Слезь с меня, кошка драная! – все ругался Рэн, пытаясь меня сбросить.

– Не драная я! Это новая форма, между прочим! – защитилась первым делом. – И не трогай дерево, а то глаза выцарапаю!

– Да как ты разговариваешь со своим хозяином, мерзавка?! – разозлился Рэн не на шутку, чуть не скинув меня с себя. Чудом удержалась. – Ах ты!..

Тут он замер и присмотрелся к дереву, я поняла его намерение: он собирался меня швырнуть, поэтому ухватилась за него покрепче, и…

– Рэн? – позвал внезапно господин Этари, и Рэну пришлось развернуться, чтобы увидеть собеседника.

Поскольку на спине висела я, Рэну приходилось горбиться, а я хоть и худая, все же не невесомая. Вот он и топал, как медведь из берлоги. Рэн это понял по моему смешку: я все-таки ему в ухо дышала. Обиделся.

– Чего тебе? – рявкнул он.

– Может, отпустишь ее? – с трудом сдерживая улыбку, предложил Этари.

Рэн недолго смотрел на брата, потом будто что-то понял: медленно выпрямил спину, и я сползла с него, словно с гладкой колонны. Оказалась на ногах, кое-как поправила рёкамэ, отступила, кашлянула и поклонилась господину Этари. Он все еще немного веселился от увиденной картины, Рэн же горделиво задрал голову и пошел навстречу брату.

– Как тебе? Не ожидал увидеть хворост вместо своего деревца? – продолжал злиться господин Рэн.

Судя по яду в его словах, он ненавидел это дерево настолько сильно, что готов был мучить его еще много-много лет. Что же оно ему такого сделало? Или господин Этари? Они же братья, почему они ссорятся?

– Тебе это доставляет удовольствие? – холодно спросил Этари.

– Не такое сильное, как если бы я делал это с тобой, – Рэн подошел ближе к брату и стал обходить его, словно дикий зверь загнанную жертву. – Но тоже сойдет. Пригодилось на время, пока ты… – тщательно подбирал следующее слово, но сколько же яда сочилось из него, – отсутствовал.

Этари слабо улыбнулся – в этой улыбке не было ни капли радости, скорее, презрение. Он был разозлен, но по какой-то причине отвечать брату был не намерен. Однако злоба копилась, и ее следовало выплеснуть. Потому темно-карие глаза господина Этари поймали в ловушку меня. Я замерла и подавилась, а он заявил:

– Разве ты не должна следить за пострадавшим?

Это прозвучало как укор. Я перепугалась до смерти, срочно захотела во всех подробностях пересказать произошедшее утром, но слова застряли в горле, и даже нормального: «Да, господин» не смогла из себя выдавить. Что же, иногда лучше промолчать, но сделать.

Кивнула и с ветром пробежала по дворику, влетев в комнату, и почти сразу же неуклюже уселась рядом с кроватью, уцепившись за край. Затаилась, как лисица в норе.

Как и ожидалось, разговор братьев на этом не закончился.

– Что это за пострадавший там такой? – поинтересовался господин Рэн.

– Неужели у тебя появился интерес хоть к кому-нибудь в этом мире, кроме себя самого? – укорил господин Этари.

Рэн проигнорировал эту реплику и жестко добавил:

– У тебя всегда была эта дурная привычка – нести в дом всякий мусор с улицы.

– Перестань! – Голос Этари стал громче, снова назревала драка.

Это не к добру. Но кто их будет разнимать?

– Полегче, братец, – с обманчивой лаской посоветовал Рэн. – Если ты забыл, в драках в детстве тебя всегда побеждал я.

– То было детство. И оно кончилось.

– Ха-ха! С чего вдруг? Ты всегда был глупым мальчишкой, таким и останешься.

– Тебе меня не задеть.

– Да неужели?

Уж не знаю, что случилось дальше, но оба свалились на пол прямо перед открытой дверью, и Арин на кровати от этого грохота вздрогнул. Поскольку я отвечала за его благополучие, тут же обеспокоенно взглянула на него. Он приоткрыл глаза в недоумении, а я даже не могла найти, что ему ответить или изобразить на своем лице в ответ. Сама пребывала в замешательстве.

Оказалось, можно удивиться еще больше.

Снова задул иной ветер, который я уже будто предсказала, память была свежа. Ниоткуда появился господин Дэран и, как двух нашкодивших щенков, поднял братьев за шкирку. Оба еще по-детски пытались достать друг до друга, перебирая руками в воздухе, но господин Дэран с холодной уверенностью достаточно жестко взглянул на них и усмирил их гнев.

Оба повисли с обреченностью в руках старшего брата и, надувшись, отвернулись.

– Кажется, я сказал, чтобы вы оба пришли ко мне в комнату, – напомнил господин Дэран, а я медленно приклеилась к кровати, очень надеясь слиться с ней воедино. Арин приоткрыл глаза и одним взглядом стал меня прогонять, мол: «Уйди, тут и так места нет, мне бы самому скрыться». Мы словно предчувствовали беду. – Но раз уж это мой дом, то и все комнаты здесь мои.

И господин Дэран втолкнул обоих братьев в нашу комнату.

Глава 5

Данное заявление было воспринято неоднозначно. Оба брата выглядели так, словно они не в комнату зашли, а их как минимум посадили в тюрьму. Надулись оба, отвернулись, сели друг от друга как можно дальше.

Арин на кровати напрягся, но сделать ничего не мог, да и не понимал, что будет в этом случае лучше: то ли продолжать притворяться спящим, то ли внезапно очнуться и куда-нибудь деться. Последнее, конечно, ему было недоступно, ведь рана у него действительно серьезная.

Но это он, а вот я…

Пока господин Дэран проходил внутрь, собираясь усесться между братьями, я выбрала наименьший путь сопротивления: уверенно встала, как будто так и нужно было, кашлянула и заявила:

– Я пойду…

Арин протестующе застонал, а господин Дэран быстро взглянул в мою сторону, из-за чего я аж споткнулась.

– Кажется, твоему пациенту плохо, лечи его, – заявил глава дома Онэро.

Лечи его. Как? Лекарство я ему уже дала, рану перевязала. Но господин Дэран так пристально смотрел на меня, что ничего не делать я не могла. Поэтому решительно кивнула, вернулась к Арину и наклонилась к нему, изобразив бурную деятельность. Господин Дэран расслабился, посмотрел на братьев, но что я вообще могла делать? Правильно: ничего. Вот я и… усердно приглаживала одеяло.

Арин приоткрыл глаза и чуть скривился, выражая свое несогласие с моим методом лечения. К сожалению, не он один.

– Что ты делаешь? – спросил господин Дэран, словно за кражей поймал.

Я рухнула на пол и вцепилась в край кровати.

– Господин, я уже все сделала: накормила его, напоила, лекарства дала, рану обработала и перевязала, – отчиталась я, почти взмолившись.

– Тогда сиди и не мешай.

– Хорошо. – Сползла еще ниже, мысленно мечтая стать мышкой и юркнуть в какую-нибудь щель.

Почему он меня не отпустил? Ну почему? Я здесь два дня, как только умудрилась уже трижды угодить в самую гущу событий?

– Итак. – Господин Дэран продолжал разглядывать братьев, те старательно изображали, как им все равно, но оба вздрагивали от каждого взгляда старшего. – Этари, что же вчера произошло?

Рэн злорадно ухмыльнулся, радуясь, что спросили не его, но незамеченным это не осталось, а посему он тут же принялся кривить лицо, показывая, словно весь его обед остался в зубах, и с этим срочно надо что-то сделать.

– Что непонятного? – На Рэна смотрел и Этари, недобро, осуждающе. – Неожиданно я возвращаюсь домой спустя десять лет отсутствия, и на меня нападают убийцы. Кто меня так сильно не любит?

Рэн ухмыльнулся, господин Дэран не вмешивался, перевел взгляд на среднего брата, будто давая ему слово. Старший брат выглядел как судья.

– А по какой причине тебя вообще сослали в пригород, щенок недоделанный? – ласковой угрозой и с оскалом вместо улыбки стал напоминать Рэн. – Случилось раз, случилось два, может, дело в тебе?

– Ты в своем уме? – снова злился Этари. – Если хотел поквитаться, бросил бы, по крайней мере, честный вызов…

– Честный вызов? А разве честно было…

Тут Рэн запнулся, Этари замолчал, да и я на всякий случай перестала дышать. Потому что господин Дэран тяжело вздохнул, явно недовольный тем, что разговор не ведет ни к чему важному и конкретному, только разжигает и так полыхающий конфликт.

– Подведем итог, – предложил господин Дэран. – Этари пригласил обратно я. Есть проблемы?

Это господин Дэран взглянул на среднего брата. Поначалу Рэн очень хотел сказать все, что думал, но под настойчивым взглядом старшего брата все-таки несколько стушевался.

– У меня проблем не бывает, только вот… – В глазах Рэна сверкнули искры ненависти. – Я уже говорил тебе и скажу снова: он притягивает несчастья и в конце концов навлечет на нас беду.

– Я прожил в имении десять лет, и за это время ничего не случилось, самое большее комар кого-нибудь укусил. Однако стоило мне вернуться в город, я даже до дома не доехал, как на меня напали, – продолжая свою обвинительную речь, говорил Этари. – Может быть, дело не во мне, а в том, кто меня ненавидит?

– Заслужил, щенок, – рявкнул Рэн.

– Так это правда? – обреченно вздохнул Дэран. – Ты нанял всех этих убийц?

Смотрели на Рэна все – он продолжал улыбаться, и даже понять было нельзя, как эту улыбку воспринимать. Однако смелости ему было не занимать. Несмотря на то что господин Дэран был властным и вел диалог с братьями, когда Рэн поднялся и собрался уходить, старший не стал его останавливать.

Напоследок, перед тем как уйти, Рэн наклонился к Этари: последний скривился, недовольный, но не отодвинулся.

– Если бы я заказывал убийц и все это нападение, я бы преуспел, – неопределенно бросил Рэн и ушел.

Этари тут же помрачнел и сделал глубокий вдох. Если честно, так до конца и не поняла: действительно ли Рэн заказал этих убийц? Или же нет? Да, они братья, но за две встречи, которые я наблюдала, они уже дважды подрались. Не лучшие братские отношения.

– Он, как всегда, ненавидит весь мир. Успокоится. Мало что изменилось за десять лет. Придется перетерпеть, а дальше легче станет.

– Он разве перестанет меня ненавидеть? – выдавил грустную улыбку Этари.

Мы с Арином все еще были здесь, и так хотелось уже куда-нибудь деться. Все-таки эта беседа продолжала быть личной, хоть явно ограниченной из-за того, что проводилась при чужих.

– У каждого свои причины для ненависти, – произнес господин Дэран, поднимаясь. – Идем. В честь твоего возвращения устроим пир.

Этари слабо улыбнулся, поднялся на ноги, и они ушли. Наконец-то. Дверь они не закрывали, поэтому я подождала несколько минут, потом тихонько подкралась к выходу и выглянула наружу. Веранда была пуста, как и галерея, ведущая к другим зданиям в доме. Ушли.

Облегченно выдохнув, я вернулась к кровати и тут же заметила, что Арин не спит. Он до этого не спал, к чему теперь притворяться?

– Где я, а? – уточнил он.

Я вздохнула и решила, что бедняга и так настрадался.

– Ты в доме клана Онэро, – оповестила я. – Ты помнишь сражение?

Арин задумался ненадолго, а затем едва заметно кивнул.

– Помню, меня ранили, – сообщил он, а я скользнула взглядом по его ране.

Хоть под одеялом ее видно не было, Арин все понял правильно.

– Господин Этари приказал тебя вылечить, – поделилась я. – Ты был близок к тому, чтобы не выжить, но я не собиралась тебя отпускать.

Несколько мгновений Арин раздумывал о чем-то: может быть, о разговоре, свидетелем которого стал, может быть, о том, где оказался, – сложно сказать. Я его не знала совершенно. Но смысл моих слов до него все-таки дошел, и он снова сосредоточил на мне взгляд.

– Считаешь, я могу так просто уйти? – не определившись ни с одной эмоцией, спросил Арин.

– Я тебя не знаю, – стала вырисовывать узоры на краешке его одеяла, – но если бы ты собрался, я бы костьми легла, но не отпустила.

– Но ведь ты меня не знаешь, – вернул мне мои же слова.

Я улыбнулась и заглянула ему в глаза.

– Необязательно знать кого-то, чтобы спасать ему жизнь, – заметила в ответ. – К тому же ты ведь спас жизнь господину Этари, но он не твой лучший друг.

Арин отвел взгляд, задумался и чуть поерзал на кровати.

– Это другое. То был нечестный бой. – Значит, он помнил все хорошо.

– Верно. Но ты ведь все равно не знал господина, так? – уточнила я еще раз, чтобы прояснить.

– Как и все в провинции, я слышал о семье Онэро, но лично ни с кем знаком не был. Да и сейчас тоже.

Он едва заметно ухмыльнулся, и мне понравилось, что он чуть повеселел.

– Что же, полагаю, ты еще успеешь познакомиться, – заключила я, поднимаясь. – А сейчас давай сменим повязку.

Арин еще немного побыл в своих мыслях, затем наконец-то услышал меня, пошевелился и стал подниматься. Это было сложно сделать, поэтому я ему помогла. Выяснилось несколько обстоятельств: голова у него кружилась, рана болела и все еще кровоточила, если он двигался, и даже сидеть Арину пока было тяжело.

Но я была рядом, помогла ему на себя опереться – он недолго посидел, уложив голову на мое плечо, и только потом пришел в себя. Я снова нанесла лекарство, перевязала рану и пошла за едой. Из-за того, что в честь возвращения Этари устроили пир, мне на кухне положили с горкой четыре плошки вкусностей. Когда я вернулась в комнату, Арин уже еле сидел, но очень обрадовался, увидев свой обед.

Съел все, что было важнее всего, наелся, но устал.

– Не переживай, еще денек поспишь, поешь плотнее, и станет легче, – пообещала я.

Арин, уставший и измученный, все же подарил мне улыбку.

– Ловлю тебя на слове.

Укладываясь на кровати, почти сразу же он уснул. Укрыла его одеялом и пошла обратно на кухню. Пока он точно проспит несколько часов, еда пойдет ему на пользу.

Поскольку сейчас как раз проходил праздник в честь возвращения господина Этари, все дружно праздновали в главных торжественных залах. Понимала, что лучше бы посидеть с Арином, однако я все уже сделала, а смотреть на то, как он спал, возможно, и завораживающее зрелище, но не настолько. Ему как минимум еще неделя понадобится, чтобы прийти в себя, так что успею насмотреться.

Весь клан Онэро собрался в главном зале. Судя по тому, как все друг с другом общались, возвращение господина Этари – повод, а не главная причина празднования. Слуг было много, а я теперь носила те же одежды, поэтому слилась с обстановкой. Я видела нескольких верных воинов поблизости от Этари и Норио, сидевшего рядом со своим господином. Но, если учитывать, что их здесь не было целых десять лет, никто их и не знал достаточно хорошо. Что и понятно. Но ведь даже не пытался узнать.

Рэна я нашла в противоположной стороне. Вокруг него сидели несколько стражей, и все выглядели хоть и открытыми, но все же немного напряженными. Рэн явно уже был навеселе, смеялся и шутил, но как только его взгляд направлялся в сторону Этари, в нем вспыхивал пожар ненависти. Что такое Этари сделал, чтобы вызвать столь лютый гнев?

К моему удивлению, господина Дэрана я нигде так и не увидела. Потому ли праздник был таким шумным? Странно, что он не присутствовал, но, с другой стороны, он прав: это его дом, и, может быть, он праздновал где-нибудь отдельно.

Понаблюдать за всеми стоило, но для моей цели этого оказалось ничтожно мало. К сожалению.

– О, котенок! – Когда я уже была на полпути к комнате Арина, меня перехватила госпожа Синь. – Как ты? Тебе не сильно досталось?

Я сначала даже не поняла, о чем она, но по ее тревоге на лице догадалась.

– О, госпожа, все в порядке, – заверила ее, и та тут же расслабилась.

– Отлично-отлично, – обрадовалась она. – Ты сегодня вечером сможешь прийти?

– Если только ненадолго, – заговорщически сообщила я, пользуясь отличной возможностью наладить связи с главной служанкой.

Кто, как не она, знал обо всем, что происходило в доме?

– Прекрасно! – заликовала она. – Приходи после заката солнца. Мы все будем ждать!

Я улыбнулась и пошла обратно к Арину.

Как я и предполагала, он много спал, изредка приходя в себя. Очнулся только под вечер, когда солнце стало садиться. Я проверила повязку, заметила легкую тень здорового цвета лица, ведь до этого он был белее белого, и порадовалась, что ему становилось лучше. Снова сходила за едой, вернулась и накормила его. Когда он доел, оставила сидеть и пошла относить посуду, но на половине пути вспомнила, что забыла чайник, и вернулась. К своему удивлению, обнаружила, что к Арину пришли.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался господин Этари.

Хм, случайно ли, что я ушла, а он пришел? Или же он отслеживал это? Точно сказать не могла, но за чайником теперь вряд ли удастся зайти, однако послушать мне захотелось.

– Уже лучше, спасибо.

– Что говорит Юин? – почему-то спросил Этари, как будто я была главным лекарем империи.

– Нужно время, – хотя я ничего такого и не говорила, Арин сделал заключение сам. – Спасибо вам, что позволили мне остаться.

– Пустяки, – улыбнулся Этари, а я выбрала себе укромное местечко, откуда могла наблюдать за обоими. – Я поселил тебя здесь, потому что это самое тихое место в доме. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Даже после того, как выздоровеешь.

– Благодарю, – кивнул Арин, не выражая определенных эмоций: видимо, попросту не зная, как реагировать.

Этари снова улыбнулся.

– И это я тебе благодарен, Арин. Ты спас мне жизнь. И я теперь перед тобой в долгу.

– Но… – Арин сглотнул и с трудом приподнял руки, намекая на свое состояние. – Вы тоже спасли меня в ответ.

– Ты можешь звать меня по имени, – разрешил Этари.

– Как-то странно, – тревожно улыбнулся Арин.

– Никто и никогда не спасал мне жизнь, – вдруг признался господин. – Потому я считаю тебя братом. Даже ближе.

– А?

– В смысле, ты же видел, какие у меня отношения с Рэном, – тут же нервно добавил Этари. – Поэтому я и…

– А, – решил закрыть эту тему Арин, неловко улыбнулся и закивал.

Лишь бы голова у него не закружилась. С другой стороны, если он забыл о головокружении и кивнул, это ведь тоже хороший признак: идет на поправку.

– Арин, могу я задать тебе вопрос? – осторожно начал Этари.

В его голосе звучала искренность, немного даже детская наивность.

– Конечно. – Иногда поглядывая на выход, будто бы ждал меня Арин.

– Почему ты спас меня?

Судя по выражению лица Арина, он словно хотел ответить на мой вопрос, ведь я задавала его раньше. Но вспомнив, что тот разговор был не с Этари, Арин сделал небольшую паузу.

– Разве для этого нужны причины?

– Да, – в этот раз решительно произнес Этари, и Арин сразу же понял: ответ для господина был очень важен.

– Что же… – Арин несколько растерялся. – Я видел, как ты, – Арин все же выдержал паузу, привыкая к тому, что обращался к господину столь просто, – сражался. Бой был неравным. У меня возникло желание тебя защитить.

Этари выслушал его, медленно улыбнулся. Однако затем задал странный вопрос:

– И все?

Арин хлопнул глазами.

– Э-э-э… А что? Должно быть еще что-то? – удивился он.

Этари смотрел на него испытующе, словно пытался донести какую-то мысль. Ясное дело: у него был некий замысел, но раскрывать его он был не намерен. Только если бы Арин сам догадался.

– Нет, конечно нет. – Скрыл улыбкой легкую тень разочарования. – Я рад, что ты в порядке. Поскорее поправляйся.

Арин кивнул, а я быстро юркнула за миндальное дерево, спрятавшись. Сумерки уже сгустились, так что меня было и не заметить. Вот и Этари ушел, не обратив на меня никакого внимания.

Отчасти я понимала, что спасение жизни – это не шутки, но почему-то для Этари это значило гораздо больше. Да, я слышала, что его никто никогда не спасал, но что он ожидал услышать от Арина?

– Так и будешь там стоять? – внезапно крикнул Арин, и я вздрогнула.

Глава 6

Слегка перепугавшись, я вернулась в комнату, нервно улыбнулась и наклонилась за чайником.

– Забыла, – быстро проговорила и убежала на кухню.

Арин меня не окликнул, назад не позвал, но с трудом дождался моего возвращения. А вернулась я уже после захода солнца. Фонарщик, зная, что сейчас здесь обитал новый житель, зажег во дворике фонари. Почти засохшее дерево миндаля все равно выглядело слишком мрачно.

Если бы не открытая дверь, можно было бы легко обмануться и подумать, что здесь никого нет. Слабый свет фонарей снаружи не доставал до комнаты, но силуэт Арина я разглядела. Он был похож на ребенка: сильно устав, он тщетно боролся со сном, пытаясь изо всех сил держаться, но ему это едва ли удавалось.

Улыбнувшись, я подошла к Арину и прикоснулась к руке. Он очнулся, будто заснув на миг, и тотчас засопел, веки налились свинцом.

– Ложись. – Попыталась помочь ему сделать озвученное, но он дрожащей рукой перехватил мою ладонь, и я невольно вспыхнула от смущения.

– Спасибо, – еле-еле ворочая языком, произнес он.

Эти слова теплом разлились в моей груди, и я улыбнулась.

– Пожалуйста, – ответила, и все-таки он не смог сопротивляться, улегся спать. Уснул сразу, но боролся с собой, желая мне что-то сказать.

Однако сон оказался коварнее: беспощадно забрал Арина в страну грез. Укрыв его одеялом, я вздохнула и отправилась в комнату прислуги, прикрыв за собой дверь.

Госпожа Синь была безумно рада меня увидеть, да и не она одна. Все служанки собрались слушать мой рассказ. Я же снова была в центре внимания, с горячностью актера знаменитого театра повествуя о событиях прошедших дней. В этот раз я приукрасила куда больше: расширила историю аж до ворот города, вплела в повествование такие подробности, которых быть не могло. Но внезапно выяснилось, что не все были знакомы со страшными сказками.

– Кто такие хисины? – поинтересовалась служанка.

– Тише ты! – махнули на нее те, кто давно уже знал ответ.

– О, хисины, – вздохнула я обреченно, – демоны темных ночей. Они обитатели темного часа, пожиратели душ и губители жизней. Опасные создания – хисины, и лучше с ними не встречаться. Или почему, вы думаете, на улицах города по вечерам везде зажигают огни? Только так можно заметить хисина.

– А я слышала, что они бестелесны и вероломны, – поддержала рассказ одна из служанок. – Они подговаривают свою жертву на жуткие поступки и доводят до сумасшествия.

– Хорошо, если только до сумасшествия…

– …а еще они губят скот!..

– …разрушают семьи…

– …душат младенцев в колыбели…

– Вас послушать, хисины – причина всех бед, – внезапно вмешался мужской голос, а когда все ахнули от удивления и уставились на выход, там снова стоял Норио. Причем в той же позе и с той же ухмылкой, что и при первом рассказе.

– Господин Норио. – Госпожа Синь нервно поднялась на ноги. – Это…

– Ваше время, я знаю, вы можете распоряжаться им как хотите, – согласился Норио. – Мне просто стало интересно послушать рассказы о демонах темных ночей.

– А Вы знаете что-нибудь о хисинах? – осмелела одна из служанок.

– Да, господин, – поддержала я, – было бы интересно узнать что-нибудь от вас.

Норио ухмыльнулся и ненадолго задумался.

– То, что они демоны, верно, – заключил он, – и это все, что вам нужно о них знать.

– Господин! Расскажите больше! – попросила смелая служанка.

– Почему это все? – обиделась не всерьез я. – Вдруг темной ночью мы встретим хисина и даже не сможем его опознать?

– О, поверьте мне: встретьте вы хисина – и сомнений в том не возникнет, – заверил Норио. – Как ты и сказала, – обратился ко мне, – они приходят ночью. Но они не боятся света, наоборот, он привлекает их.

По помещению пронесся вздох удивления. Девушки принялись перешептываться и обсуждать услышанное.

– Тогда зачем разжигать фонари по ночам? – Я вскинула бровь.

– Не знаю, – пожал плечами Норио. – Может, чтобы кто-нибудь шею себе не свернул?

Он игриво улыбнулся – одна из девушек засмущалась, похихикала, а еще несколько покраснели. Несмотря на всю свою грозность, Норио был привлекательным юношей. И невесты у него не было. Зато, в отличие от господина, он мог выбрать себе в жены любую.

– Так как же мы узнаем хисина? – никак не унималась я.

Сначала Норио улыбался, но потом медленно посерьезнел, возвращаясь к привычному выражению лица.

– Он поселит в сердце мрак и обреченность, – стал рассказывать он. – В голове зашепчут тысячи злых голосов. Самый светлый день станет ночью. И явится пред вами он, мрачный демон, окутанный черным дымом.

Кто-то из девушек снова ахнул. В этот раз то, что говорил Норио, окруженный ночными сумерками, казалось слишком страшным. Будто бы хисины, о которых он рассказывал, могли подкрасться сзади и напасть на него. Захотелось попросить его зайти внутрь и плотно закрыть дверь. Но Норио, казалось, вовсе не испытывал неудобств. Он совсем не боялся.

– Но запомните главное, – продолжал он не менее серьезно, – ни в коем случае нельзя смотреть хисину в глаза. Говорят, в них скрывается ночное небо. Стоит посмотреть в них дольше обычного, и хисин похитит вашу душу, потому что его глаза – не что иное, как пелена, скрывающая за собой миллионы уже похищенных душ.

Не понимала, было ли это спланировано или же случайностью, но во дворе внезапно что-то шумно упало, и все вздрогнули. Кто-то из девушек завизжал, кто-то зарылся под подушку или одеяло. Я тоже вздрогнула, но все еще неотрывно смотрела на Норио. Он, удовлетворенный полученным эффектом, расплылся в улыбке.

– Нехорошо врать, господин, – отругала я.

Он почти загнал меня в ловушку лишь взглядом. После его рассказа этот жест казался особенно неуютным.

– А я думал, это вечер страшных историй, разве нет? – посмеялся он.

Так-то оно так, но все же…

К несчастью для тех девушек, кто бы с радостью выслушал больше историй, слишком впечатлительные служанки настолько прониклись рассказом о хисинах, что разревелись. После этого госпожа Синь нас с Норио вежливо выпроводила, и в итоге мы брели по слабо освещенным галереям вдвоем. Где-то еще не спали слуги, прогуливались стражи, державшие сегодня ночью пост.

С Норио мы дошли до развилки, и я уже собиралась возвращаться к Арину, как вдруг он укорил меня:

– И все-таки ты рассказываешь неправильно.

Я обернулась и с удивлением взглянула на него в ответ.

– Господин, это же сказка на ночь, разве ей необходимо быть достоверной? – улыбнулась невинно и ласково.

– Конечно же нет, – согласился Норио, а затем зачем-то шагнул ко мне ближе. – Но все-таки я хочу, чтобы ты рассказала мне правду.

Нервно сглотнула, мурашки побежали по телу. Кое-как сумела сохранить спокойствие и даже слабо приподнять уголки губ.

– Разве вас там не было? Вы же и сами все прекрасно знаете, – напомнила я.

– Верно. Но мне интересны именно твои впечатления, – настаивал Норио.

– Почему?

– Потому что, если ты не заметила, убийцы были не случайными разбойниками, а моя задача – защищать господина. Мы покарали не всех, а это значит…

Тут Норио замолчал, выделив мне немного времени додумать мысль. Ночные сумерки омрачали его лицо еще больше. Мне казалось, он не вопросы задавал, а допрос вел. Неприятное чувство.

– …значит, они могут вернуться, – проглотив застрявший в горле ком, закончила мысль я.

Норио лишь закивал, пристально изучая мое лицо. Мне было неуютно от этого взгляда, но в то же время его можно было понять. Он защищал господина и попросту пытался выяснить правду.

– Если… честно, я не очень хорошо запомнила, что именно произошло, – призналась я, стараясь звучать убедительно. – Я помню убийц: они были во всем черном, в масках на лице их не узнать. Что еще?.. Судя по тому, как они сражались, они хорошие воины, – вздохнув, постаралась выдержать взгляд Норио. – Есть ли в этом что-нибудь полезное для вас, господин?

Норио отреагировал не сразу – меня уже начинала бить мелкая дрожь от той проницательности, с которой он на меня смотрел. Еще чуть-чуть, и я попросту не выдержу.

– Определенно, – наконец заключил Норио.

И лишь одно это слово показалось куда опаснее, чем если бы он попросту обвинил меня в чем-то конкретном. Ведь если знаешь наверняка, всегда найдешь, как и что ответить, а если не знаешь, какие истинные мысли скрываются за чужими подозрениями, можно предполагать все что угодно.

– Уже поздно, иди спать, – отпустил меня Норио.

Я разрывалась между желанием спросить его, что полезного он узнал от меня, и поскорее уйти. Победило второе: лишних подозрений вызывать не хотелось.

Поклонившись, я спешно вернулась в комнату к Арину и снова уселась у его кровати. Мне нужно было прийти в себя, и я с удивлением обнаружила, что рядом с Арином почему-то становилось легче. Потому ли, что он не Онэро? Потому ли, что он приобрел для меня значимость, хоть я едва его знала? Сложно объяснить, но, глядя на то, как он безмятежно спал, мой мир возвращался в привычное русло.

Еще недолго посидев возле него, я расстелила себе постель и легла спать. Спала крепко, но разбудил странный звук. Резкий и неприятный. Когда я открыла глаза, солнце едва-едва коснулось верхней кромки двери. Пока только светлело.

Но звук не прекращался.

Глава 7

Арин еще спал. Как только меня насторожил звук, я взглянула на спящего, будто ожидала, что и он проснулся, напрягся и готовился к худшему. Но Арин спал как младенец. Развалился на кровати, раскинул ноги, коленка свисала с края, сам он сопел себе в руку, которой зачем-то перекрыл доступ к воздуху.

Это немного сняло мое первичное напряжение – я тихо похихикала, потом поднялась и еле слышно открыла дверь. Холодный воздух сразу же ворвался в комнату, но в отблесках приближающегося дня я разглядела причину звука. Воспоминание о рассказах про хисинов было еще свежо, и я опасалась. Кто бы не опасался?

Но это были не хисины. К несчастью.

Выбравшись наружу, я тихо закрыла дверь, а затем побежала к миндальному дереву, у которого Рэн решил срубить несколько ветвей, поэтому и орудовал топором, нещадно ломая дерево.

– Перестань! – набросившись на него, зашипела я.

Рэн взглянул на меня сначала безразлично, как на муху, которая имела наглость на него сесть, но потом подумал и будто бы вспомнил меня. Отмахнулся. Я так просто не сдалась – принялась его отталкивать.

– Пусти, кошка драная!

– Ну, и зачем тебе это дерево? Ненавидишь брата – ненавидь дальше! Но это же подло – отыгрываться на дереве, оно тебе ответить не может!

– Не может, говоришь? – Сверкнули хищностью его глаза. Он снова попытался меня сбросить, но я вцепилась намертво. – Еще как может! Всю свою жизнь я любил миндаль, а как этот щенок уехал, у меня началась аллергия. Это ли не ответ?

– И что? Дерево в этом виновато, что ли? – все еще возмущалась я. – Как это вообще связано?

– Слышь, мелкая, совсем стыд потеряла?! Ну-ка, прояви уважение! Я твой господин!

– Ох… – Стиснула зубы. – Господин-господин, а ведете себя, как дикий неотесанный дровосек.

– Что сказала?

– Пощадите деревце, ну, пожалуйста! – взмолилась я. – А я… я… я вам за это завтрак приготовлю, хотите?

Возмущению Рэна не было предела. Он шумно набрал в грудь воздуха, выдохнул и, цедя сквозь зубы, произнес:

– Хочешь сказать, что целую тучу прислуги, поваров, знающих мои предпочтения, готовивших всю мою жизнь, перекроет завтрак какой-то драной кошки?! – недоверчиво кинул он.

– Драная, не драная, но к завтраку это вряд ли относится, – запротестовала я. – Пожалуйста, господин! Хоть каждое утро завтрак вам буду готовить, только прошу, пощадите деревце!

Рэн прищурился – в предрассветных сумерках стало легче разглядеть его лицо.

– Это должен быть лучший завтрак в мире, – зашипел он угрожающе.

– А я и не говорила, что вылью на вас помои! – тут же приободрилась я. – Пойдемте!

Совсем позабыв обо всех рамках приличия, потащила его за руку за собой. Он упирался, бухтел себе под нос, но все же шел. Все еще было неизвестно, какие у него конфликты с братом, какой он человек, но дерево мне было жаль, поэтому я собиралась за него сражаться.

Поскольку я уже запомнила, где расположена кухня, дотащила Рэна быстро. Там уже собирались повара, лениво зевая. Завидев меня, они сначала никак не отреагировали. Ну, пришла, ну, притащила кого-то за руку неинтересного. О том, что этот кто-то – их хозяин, догадались не сразу. Но когда понимали, кто этот человек, падали в ноги и молили о пощаде.

Рэн что-то рявкнул им, задрал нос, сложил руки на груди и велел мне готовить. Поскольку так все сложилось, никто не препятствовал, не возражал, только продукты подавал.

Если уж совсем честно, готовила я не очень хорошо. Иногда изобретала какие-нибудь странные рецепты, и не всегда они были съедобными.

Наличие поваров на кухне мне сегодня сильно помогло: кое-кто подсказал, что лучше не добавлять, а что лучше нарезать мельче. В итоге получилось неплохо. Как могла отблагодарила своих случайных помощников, те нервно косились в сторону господина Рэна и продолжили готовить. Я же принесла готовый завтрак надутому индюку, настолько он комично смотрелся.

– Ну, и что это? – скривился он, и повара задрожали от ужаса.

– Самый вкусный завтрак, господин! – широко улыбнувшись, заявила я. – Попробуйте.

– Чушь какая-то!

Рэн уже собирался уходить, но я вцепилась в него и протараторила:

– Не попробуете – не узнаете! – Я потащила господина обратно, а он уже не очень упирался, будто даже понравилось, когда все уговаривали. – Ну же, попробуйте. – В ответ раздалось фырканье. – Хотите, чтобы я вас покормила?

Рэн смерил меня недовольным взглядом, а потом ухмыльнулся.

– Да, – согласился он.

Отличное предложение. Запомнить на будущее: никогда не предлагать того, чего делать не хочется. Только уже ничего не поделать – пришлось кормить Рэна. Ох, этот несносный мальчишка! Вел он себя как ребенок и морщился так, будто ему лимон каждый раз давали. Иногда кривился, словно я трижды отжала половую тряпку, перемыв весь город, а потом подала эту тряпку в качестве основного блюда. Сколько бы я ни приговаривала, ему все не нравилось.

– И кто тебя готовить учил? – фыркнул он под конец.

Вообще-то, съел он все.

– Никто, – честно призналась я. – Моя мама, знатная швея при дворе императора, уехала работать, еще когда я была совсем маленькой. Отец – простой ремесленник, кувшин для вина изготовит замечательный, но это не помогает в приготовлении блюд.

– Оно и заметно! – Вырвал руку, за которую я все еще цеплялась. – Редкостная гадость.

– Но Вы все съели, – улыбнулась я.

– Это потому что ты заставила! – отчитал меня Рэн.

– Я? Да ни в жизни!

Рэн надулся сильнее, обиделся и отвернулся, собираясь уходить, но задержался в дверях.

– Драная, невоспитанная кошка! – бросил он напоследок и вышел с гордо поднятой головой.

– Кошек вообще невозможно воспитать! – крикнула я вдогонку и тут же выдохнула.

– Эй! – позвал кто-то из поваров, когда Рэн окончательно ушел. – Отличная работа!

Обернувшись, я увидела, что все повара с улыбкой смотрели на меня.

– Что? – я не понимала, о чем они.

– Обычно господин в нас едой швыряет, а тут все съел.

– Швыряет? Как же он питается?

Те лишь пожали плечами. Я же поднялась на ноги и поклонилась.

– Спасибо вам за помощь, добрые люди!

После благодарности принялась готовить завтрак Арину и себе заодно. В этот раз повара помогли без лишних уточнений. Только я взялась за рис, как они уже плошками заставили мой поднос. Так я подружилась с поварами и с удовольствием отправилась обратно к своему пациенту.

К тому моменту, как я пришла, Арин уже не спал. Надулся, словно еж, обиженно провожал меня взглядом, пока я ставила поднос и закрывала дверь. Воздух еще не прогрелся – Арин мог замерзнуть.

– Куда ты ушла так рано? – негодовал он.

– А еда сама себя принесет? – с ухмылкой спросила я, про себя безумно радуясь ворчанью Арина.

С ним было по-другому во всем. Даже если он ворчал, это действовало как исцеление моей души. Что-то было особенное в Арине, и мне это все больше нравилось.

Он ничего не ответил, с аппетитом наблюдал, как я расставляла на столике еду, и думал, похоже, о чем-то своем. Подошла к нему и первым делом проверила рану: она немного кровоточила ночью, но пятно уже подсохло и стало темным. Хороший признак.

– Пересядешь? – предложила я.

Не глядя на меня, Арин выразил свое согласие и осторожно поднялся. Старалась ему не мешать, чтобы не ругался: по выражению его лица стало ясно, что он уже собирался. Свесил ноги с кровати, устал, запыхался, но заветная цель – стол с едой – грела душу. Тогда я помогла: перекинула его руку себе через плечо, медленно двинулась к столу вместе с ним.

– Как рана?

– Будто кто-то ткнул в меня раскаленной кочергой и забыл ее вытащить, – признался Арин с болью, и я осторожно усадила его за стол.

– Потерпи немного. – Села рядом. – Если будешь хорошо есть и много отдыхать, скоро все заживет.

Арин бы порадовался, но рана его действительно беспокоила. Он заметно устал от небольших передвижений, что и говорить. Посидел, собрался с силами, с трудом поел. Вновь пришлось помочь – и покормить.

Кормить его мне понравилось. Он ел с удовольствием, и неважно, что я готовила не сама. Улыбался, когда ему вкус оказался по душе. Совсем другой…

– Так не привык к слабости. – Под конец завтрака его снова смаривал сон.

– Это не слабость, а вынужденное восстановление, – поправила я, поднимаясь на ноги. – Давай перевяжем твою рану, и ты пойдешь восстанавливаться дальше. Всем это нужно, знаешь ли.

– Я – не все, – обиженно буркнул Арин.

– А кто же ты? – Я приободрилась, но он промолчал. – То, что ты особенный, стало понятно еще во время сражения.

Арин сначала о чем-то своем думал, а потом взглянул на меня. В этот момент мне сильно захотелось открыть дверь и впустить холодный воздух. Стало слишком жарко от его долгого взгляда. К тому же мне еще пришлось раздеть Арина, чтобы начать перевязку.

– Значит… – Голос его дрогнул, и это смутило теперь и самого Арина. Прокашлявшись, с трудом продолжал удерживать руки поднятыми. – Ты видела, как я сражался.

– Верно, – стараясь избегать его проницательного взгляда, улыбнулась я. – Это было… впечатляюще. Хоть сражения – это совершенно не мое, но в тот вечер сражались многие. Убийцы пугали смертью, воины клана Онэро… за них было неспокойно, ведь они держали оборону. Господин… за него было страшнее всего. И только ты один был словно лучик света среди всей этой пляски смерти. Ты пришел с надеждой на лучшее. Ты спас господина и сделал это по-особенному.

Меня захлестнули эмоции, и я невольно посмотрела на Арина. Удивительно, но он был смущен моим признанием.

– Извини, если сказала что-то не то, – покраснела и я.

– Нет, – тут же запротестовал Арин. – Ты сказала… – он запнулся, подбирая слова. – Просто… никто и никогда не называл меня особенным.

Я замерла и смелее заглянула в его глаза. Он смотрел в ответ, не отрываясь, будто это было для него важнее всего.

– Слова и дело – разные вещи, – заметила я с улыбкой. – Можно тысячу раз назвать цветок камнем, но суть не изменится.

Вернувшись к перевязке, чтобы не смущаться еще больше, я старалась не обращать внимания на то, как пристально за каждым моим движением наблюдал Арин. Промыв рану еще раз, я снова нанесла лекарство и начала бинтовать.

– Может быть, цветок и знает, что он цветок, – как-то слишком рядом со мной заговорил Арин. Я не сразу посмотрела на него. – Только если весь мир тебе твердит, что ты камень, в это невольно начинаешь верить.

Мы замерли в лучах утреннего солнца, плененные тишиной. Господин Этари был прав: здесь действительно очень тихо.

– Но… – несмело продолжал Арин, шоколад в его глазах подернулся пеленой. – Это важно – напомнить цветку, кто он такой.

– Я запомню, – зачем-то дала странное обещание.

Какое-то время мы все еще смотрели друг на друга, пока пожар смущения не вывел нас из оцепенения. Отведя взгляд, я вернулась к перевязке, Арин тяжело вздохнул. Все вроде бы закончилось, но почему-то стало особенно приятно быть к нему ближе.

Как это вообще происходит – сближение, о котором ни разу не думал? Вот ты вроде бы просто спас кому-то жизнь, но внезапно самое очевидное спасение – это не единственное, что так важно и необходимо. Мне было приятно слышать, что мои слова для него имели значение.

Но ведь и для меня это было не менее важно.

Помогла Арину вернуться в постель, уложила его. Он устало выдохнул и по инерции, как показалось, все еще удерживал меня за руку, медленно скользя по предплечью. Когда я взглянула на него, то заметила, как пристально он смотрел на меня. Это было не случайное событие: он делал это намерено.

Снова смущенно улыбнувшись, я сделала небольшую паузу, прежде чем отпустила и выпрямилась.

– Поспи, – хотела звучать как лекарь, желающий скорейшего выздоровления пациенту, но прозвучало нежно.

Фраза, сказанная с особой теплотой, растопила шоколадный цвет его глаз.

– Тебе тоже стоит отдохнуть, – заметил он. – Столько времени и сил ты на меня тратишь… Обещаю поправиться скорее.

Почему-то это кольнуло меня тенью разочарования. Ведь когда он поправится, мои обязанности будут завершены, и что тогда? Как сильно мне хотелось сказать ему об этом, но пока была не готова услышать ответ. Поэтому, прежде чем он задумался о причине моей заминки, быстро произнесла:

– Конечно, сейчас только отнесу посуду на кухню и тоже отдохну.

Арин о чем-то думал, о чем именно – сказать сложно, но, судя по неуверенной улыбке, он тоже о чем-то размышлял. Но свой вопрос не озвучил. Что же…

– Спи крепко, поправляйся скорее, – пожелала я, сделав шаг назад.

Арин проводил меня взглядом, хоть ему с трудом удавалось держаться и не засыпать, пока я не скрылась за дверью. Зачем он только так пленительно смотрел, если когда-нибудь это все неизбежно закончится?..

Глава 8

На следующее утро Арин проснулся вместе со мной. С каждым новым днем он чувствовал себя лучше, и, как бы странно ни звучало, меня это сильно удручало. Я рада, что он поправлялся, но наше время неумолимо заканчивалось. Мне бы хотелось его продлить.

– Ты пойдешь за завтраком? – задал вполне очевидный вопрос Арин.

– Конечно.

– Не хочу больше сидеть внутри, – надулся он. – Хочу на улицу.

Я тихо посмеялась и попыталась помочь ему сесть. К моему удивлению, он уже и сам справился. Это и радовало, и огорчало одновременно.

– Хорошо, будешь встречать рассвет, – поддержала я идею и помогла ему на себя опереться.

Сегодня повязка уже была чистой, значит, рана почти зажила. Это прекрасно. Но… сколько у нас осталось времени? Почему для меня теперь это стало настолько важно?

Арин – молодец. Пока отпустила его, чтобы открыть дверь, он крепко стоял на ногах, держался. Пусть и всего лишь пару секунд. Вывела его на веранду, усадила рядом с дверью. Пока ходила за одеялом – все-таки еще прохладно, – Арин наслаждался лучами солнца, которые полностью осветили его, поднявшись над крышей напротив. Это зрелище заворожило меня на мгновение.

Он улыбался, купаясь в лучах, словно в ванной. Пусть и с трудом, он поднял ладонь и вытянул ее навстречу солнцу, укрывая лицо тенями, чтобы видеть сквозь них рассвет.

С трудом заставила себя сдвинуться с места и подошла к нему поближе. Опустилась рядом и укрыла его одеялом. Он повернулся ко мне и улыбнулся так, что аж глаза защипало. Так нежно и доверительно, проникнув глубоко в мою душу. Он начинал ценить жизнь, подвергнув ее смертельной опасности.

– Пойду принесу завтрак, – оповестила я, оставив его улыбаться новому дню.

Этот миг был столь прекрасен, что я сама невольно задержалась, разглядывая солнце. Оно следовало за мной по пятам, очерчивая силуэты крыш домов и каменного забора. Я уходила, но солнце оставалось и со мной, и с Арином.

– Ой! – Я не глядя в кого-то врезалась. Отскочила и с ужасом обнаружила, что передо мной… – Господин Этари! Доброе утро! – Быстро поклонилась. – Простите…

Он нежно улыбнулся.

– Ничего, – заверил он ласково. – На самом деле утро сегодня действительно доброе. – Нервно улыбнулась в ответ. – Я искал тебя.

– Меня? – осмелела, подняв глаза на господина.

Он мягко кивнул.

– Ты сдержала обещание, – вдруг произнес он, а мое сердце пропустило удар. В тот миг я еще не хотела верить предчувствиям. А зря… – Ты спасла его.

Я замешкалась, недолго помяла пальцы, а потом кивнула.

– Я всегда держу обещания, господин. – Я опустила голову.

– Теперь знаю это наверняка, – поддержал меня он, я снова слабо улыбнулась. – Когда опасность может подстерегать на каждом шагу, я просто рад знать, что ты будешь рядом.

Что я могла на это ответить? Только слабой улыбкой давала понять, что благодарна за похвалу. Мне не нравился этот разговор.

– Но ты не лекарь, так ведь? – Как он это понял? – Не обижайся, я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть. Я тут узнал: существует определенная градация. Сначала травница или травник – человек, способный использовать различные травы, чтобы спасать жизни; потом целитель или целительница – они умеют лечить серьезные недуги; а дальше лекарь. Последняя ступень мастерства. Конечно, это не шаманы, но мы говорим о людских способностях.

Этари мягко улыбнулся.

– Я подумал: если ты обучишься на лекаря, сможешь получить хорошее образование, поступишь в императорскую Академию и получишь диплом, впоследствии у тебя появится возможность даже открыть свою больницу.

– Господин… – как-то слишком грустно для такой перспективы заговорила я. – Что Вы хотите сказать?

– В моем лазарете работает лучший лекарь. Я бы хотел, чтобы ты выучилась у него мастерству.

Медленно обернувшись, я взглянула на далекую фигуру Арина, все еще сидящего на веранде и беззаботно наслаждающегося лучами солнца.

– А как же Арин? – спросила я о том, что волновало больше всего.

– Арин уже в порядке, – заявил господин Этари и сделал шаг ближе ко мне. – Ты спасла его. Теперь о нем позаботятся другие.

Словно по команде, появились две служанки с подносами с едой и заторопились к Арину. Внутри меня все умирало с каждым их шагом. Я знала, что когда-нибудь это закончится, но не думала, что все произойдет настолько быстро. Хотя… это было вполне очевидно.

Если задуматься, благодарность господина Этари была очень щедрой. Кто я здесь? Простая служанка, которой суждено всю жизнь стирать и убирать в чужом доме? Лекарь – это уважаемая профессия, открыть свою больницу… о таком можно только мечтать. Так ведь?

Девушки подошли к Арину, поставили вокруг него подносы с едой. Он тут же стал серьезным, попытался подтянуться, будто расслабленным был исключительно со мной. Но вторжение незнакомцев заставило его выставить защиту. Он о чем-то говорил с ними, не улыбаясь, но разговор скрывала утренняя тишина.

– Я рад, что ты оказалась рядом, – словно мое будущее дело решенное, заключил господин Этари. – И я буду рад, если смогу отплатить тебе тем же.

– Но я же спасла не вас.

С трудом оторвала взгляд от Арина и увидела, как Этари тоже смотрел на него.

– Ты спасла того, кто подставился под удар, спасая меня, – с благодарностью заметил он. – Это почти то же самое, что спасти жизнь мне.

Что я могла сказать? Нет, верни меня к Арину? Хотелось, как же сильно мне этого хотелось, но, учитывая мои цели, наверное, так будет даже лучше. Возможно, разобравшись с обучением, я смогу быть немного свободнее. И тогда…

– Пойдем, я провожу тебя. – Этари поманил за собой, я снова обернулась, напоследок взглянув на Арина.

Мне так хотелось, чтобы он посмотрел на меня, но он все продолжал о чем-то говорить со служанками. Мое нутро переворачивалось. Я ничего не могла сделать, только подчиниться.

Господин Этари привел меня в еще одну незнакомую часть дома Онэро. Здесь было тихо, но не настолько. Большой крытый зал скрывал пациентов, приемных лекаря было несколько, длинная галерея вела сквозь рощу невысоких, красивых деревьев, заканчиваясь небольшим двориком. Там нас уже ждал худощавый лекарь.

– Теперь это твой учитель, – без особых представлений сообщил Этари.

Я низко поклонилась в знак почтительного приветствия и поблагодарила господина. Он улыбнулся мне, наказал учителю хорошо меня обучать и ушел.

Мужчина казался строгим; наверное, так и было, разговаривай он со мной. Несмотря на глубочайшее уважение к Этари – хотя не думаю, что это действительно так, – учитель не сказал мне ни слова. Привел в святая святых – библиотеку лекарей, – указал на место за маленьким столиком в углу, положил передо мной несколько свитков, намекая на то, чтобы я их читала, и ушел.

Вот так и началось мое обучение.

По правде говоря, я пыталась. Запоминала названия, изучала свойства, состав, пыталась усвоить, как их применяли, но к обеду, когда моя голова уже распухла, случилось неожиданное. Снаружи послышались крики, я перепугалась, но не успела даже из-за стола встать, прислушивалась, как дверь распахнулась, и в библиотеке появился Рэн.

Он быстро поискал меня взглядом и, когда нашел, вспыхнул гневом.

– Сидишь, значит, книжки читаешь, – недовольно бросил он, а я смогла только рот приоткрыть от удивления. – Ну все! Конец твоему деревцу!

Две служанки, что, как оказалось, и создавали шум, виновато взглянули на меня, а сам Рэн быстро направился обратно. Тут уж я подскочила и припустила за ним. Догнала, когда он уходил из лазарета.

– Господин Рэн, подождите! – Он не ждал, но я бежала и, как догнала, повисла у него на руке.

– Пусти, драная! – Вырывался он.

– Господин, простите меня! Я думала, завтрак вам не понравился!..

– А кто разрешал тебе думать? – рявкнул Рэн и снова дернул руку, так, не всерьез.

– О, господин, простите меня, пожалуйста! Позвольте загладить свою вину и приготовить вам обед! Обещаю, завтра с утра я вас не подведу!

– И чего ты ждешь? Когда я умру от голода?!

Я радостно улыбнулась, ухватила его за руку покрепче и потащила за собой. Он жаловался всю дорогу на то, что я бегу слишком быстро, потом – что иду слишком медленно, что не предупредила о ступеньке, что сама споткнулась, в общем, он был недоволен. До кухни мы все же добрались, и я принялась готовить.

Повара снова пришли в ужас от появления ворчливого хозяина, но к тому моменту, когда я уже почти закончила приготовление блюд, все почему-то замолчали. Я была слишком увлечена, чтобы обращать на это внимание, поэтому только в последний миг обернулась и чуть не облила себя супом. Потому что в кухне появился Дэран Онэро.

– Что ты здесь делаешь? – вроде бы безобидно поинтересовался он у Рэна.

Последний чуть запереживал, сделал паузу, подкинул в воздух сухофрукт и слопал его.

– Жду еду, не видно разве? – хмыкнул Рэн.

– Я же тебе сказал: к нам приехали гости, ты обязан присутствовать на всех приемах, – спокойно напомнил господин Дэран.

Рэн весь скривился, с пренебрежением толкнул горшочек с мукой, к счастью, тот не разбился. Встретившись со мной взглядом, он дал мне понять, что делать. Когда они ушли, я, точнее, повара, закончили готовку и отправили меня в главный зал для приемов.

Не привлекая к себе внимания, принесла обед Рэну, расставила перед ним тарелки и удалилась. Он, конечно, радости не выразил, но свое обязательство я выполнила. Ну вот, теперь придется ему завтраки готовить… или хотя бы носить.

Кем были гости дома Онэро? Несколько мужчин, уже немолодых, с сединой в волосах. Богатые одежды лиловых оттенков, принадлежность к клану, но к какому – я точно не знала. Привлекать к себе внимание не хотелось, поэтому я не задержалась. Хотя последний быстрый взгляд назад бросила. И зря. Тут же чуть снова не столкнулась с пожилой госпожой. Она недовольно смерила меня взглядом.

– Простите! – низко поклонилась я ей.

– Разве я не сказала тебе, чтобы ты не попадалась у меня на пути? – осудила она.

– Да, госпожа, простите…

– Несчастное создание! – обругала меня женщина и проследовала мимо.

Надо бы избегать с ней встреч, не то что пытаться подружиться. Это невозможно, судя по ее настрою.

Вернувшись в свой уголок, я продолжила изучать лекарственные травы. До конца дня я не выходила из своего укрытия, ожидая, что ко мне нагрянет учитель и накажет за то, что я покидала место обучения. Однако, каким бы строгим он ни казался, полагаю, он больше предпочитал оставлять мне возможность заниматься самостоятельно. Что это означает? Правильно: свободу действий.

Но эту теорию еще стоило проверить.

Похоже, кроме господина Этари, никто не был в восторге от того, что я обучалась на лекаря. Что же, указание получено, мое дело исполнять.

Поздно вечером, когда солнце уже зашло, я поплелась на кухню. Сильно хотелось заглянуть к Арину, но я боялась встретить там служанок и увидеть, как он смеялся с ними. Я ведь была единственной до этого момента; что, если они ухаживали за ним лучше меня? Да и к тому же вдруг Арин сравнил меня с ними, и те девушки понравились больше? Как целительницы, конечно. Или кем тут меня считали?..

Нет, нужно было обрывать эти связи сразу. В конце концов, это должно было рано или поздно случиться. Возможно, рано даже лучше, ведь так мне не придется переживать еще сильнее.

Ох, и почему мне вообще хочется переживать?

На кухне уже никого не было, когда я пришла туда что-нибудь перекусить. Фонари горели только снаружи, а я знала здесь все довольно плохо, вот и уронила пару мисок, ударилась ногой об стол – дала о себе знать. К сожалению.

Когда за дверью мелькнула тень, я перепугалась до смерти, но потом послышался неуверенный голос госпожи Синь, и я заметно расслабилась.

– Госпожа, это я! – заверила ее, и она прошла внутрь, держась за сердце.

– Юин? Ты что здесь делаешь так поздно?

– Проголодалась, – призналась, подняв плошку с… чем – я еще не поняла: было темно.

– Ах-ах, я бы тебе что-нибудь приготовила, но, признаться, я совершенно не умею. – Усевшись на скамью, госпожа дала понять, что не уйдет.

Этим я и решила воспользоваться. Немного помолчала, подождав, не заговорит ли госпожа Синь сама: все-таки она это дело любила. Мои догадки оказались верными.

– Это похвально, что ты защитила господина Этари, – заметила она.

– Я не… то есть его спас Арин, а я только подлечила Арина, – поправила я, разыскивая что-нибудь съедобное.

– Но это же почти одно и то же, – заметила госпожа. – Если он спас господину жизнь, значит, спасая его, ты практически спасла жизнь господину.

Я ухмыльнулась.

– Забавно, господин сказал то же самое, – заметила в ответ.

– Вот видишь! Я тебе говорила! Слушай меня – и у тебя все получится.

Понимающе закивала, а потом все-таки спросила:

– А почему господин Рэн настроен против господина Этари? – поинтересовалась я осторожно, боясь вызвать гнев госпожи.

Но, к моему удивлению, госпоже Синь будто бы нужен был повод.

– О, давай я тебе все расскажу по порядку, – обрадовалась она. – Между младшими братьями разница всего лишь в два года, и раньше они были очень дружны. Но однажды господин и госпожа, родители братьев, взяли господина Этари и отправились праздновать его день рождения. Господин Рэн уже тогда был непоседливым юношей, а потому его не взяли, наказав тем самым за проступок.

– Так вот, в той поездке и случилось несчастье, – хоть и говорила о плохих вещах, все же госпожа Синь рассказывала с особым наслаждением. – На паланкин напали, убили господина и госпожу, да всех, кто с ними тогда поехал. Каким-то чудом выжил только господин Этари и спустя сутки весь грязный и истощенный вернулся домой. Господин Рэн его сразу же обвинил во всем и так и не перестал винить его даже спустя время.

– Но это, конечно же, неправда. Господин Этари хороший сын, он любил своих родителей. Да и ему было всего двенадцать! Что бы он мог такого ужасного сделать?

– Когда господин Рэн ругался с братом, он упоминал хисинов.

Глаза госпожи Синь загорелись.

– Господин Рэн ругался с братом? Когда? Опять?

– Они немного повздорили, больше ничего я и не слышала, – уверила, чтобы вернуть разговор в прежнее русло. – Так что? Это были хисины?

Госпожа с трудом подавила в себе любопытство.

– Котенок, хисины – это страшные сказки, которыми пугают детвору, – успокоила она первым делом. – Нет никого страшнее алчных людей. Клан Онэро считается самым влиятельным в провинции Лан. Да что там? Лично при мне господина Дэрана однажды приглашали ко двору во дворец императора! – Глаза госпожи сияли от гордости. – Многие завидуют такому положению.

– Значит, это нападение стало лишь чьим-то желанием ослабить клан? – подытожила я.

– Возможно, – не совсем согласилась со мной госпожа Синь. – Никто так и не знает, что действительно произошло. Паланкин-то так и не нашли, как и людей. Все со слов господина Этари было.

– Что? – удивилась я. – Так они могут быть еще живы…

– Нет, – покачала головой госпожа Синь. – Господина и госпожу знали все в нашей провинции, их бы узнали мгновенно, а слух об этом немедленно дошел бы до дома Онэро. Но никто и никогда больше их не видел. Они исчезли. И единственным объяснением было… ну, ты понимаешь.

– Ладно, – закивала. – А что же до господина Этари? Почему его отослали в пригород?

– Эх, все по той же причине, – отмахнулась служанка. – Господин Рэн не мог простить брата, винил его в случившемся и то и дело устраивал пакости. Один раз даже чуть не отравил, подмешав что-то в еду. Тогда господин Дэран и принял решение разделить их на какое-то время. Все-таки прошло десять лет, он наверняка думал, что оба повзрослели и успокоились. Но господин Рэн до сих пор хранит свою жажду мести и ненавидит.

– А как это связано с миндальным деревом?

– Что? – не поняла госпожа Синь.

– Миндальное дерево, что стоит едва живое в том дворике, где сейчас Арин. Оно как-то связано с господином Этари?

Госпожа Синь задумалась.

– Насколько мне известно, нет, – покачала головой она, а я нахмурилась.

– Но господин Рэн его ненавидит.

Тут служанка кашлянула, скрывая улыбку.

– Господин Рэн ненавидит все на свете, дерево – лишь один пункт из длинного списка, – пояснила она. – И честности ради скажу, что тебе не удастся спасти это деревце. Если уж господин Рэн что решил, его не остановишь.

– Пока два дня выиграла, – вздохнула.

– Ты уверена, котенок? – как-то странно спросила госпожа Синь, а потом снаружи мы услышали шаги.

Глава 9

После всех волнений шаги за дверью ничего хорошего принести не могли. Мы с госпожой Синь притворились шпионками, приклеившись к стене, выглядывая в щелочку и наблюдая за тем, кто ходил снаружи. Нельзя было привлекать внимание. Шаги все раздавались, и было так сложно определить, откуда именно шел тот, кто снаружи: складывалось впечатление, будто он ходил везде.

Время тянулось, но, к счастью, ничто не длится вечность. Кто-то ушел. Госпожа Синь шумно выдохнула, чуть не расставшись с собственной душой. Не успела я сформулировать мысль в голове, как госпожа внезапно подхватила меня под руку и побежала наружу. Это было настолько для меня неожиданно, что я бежала за ней следом, поставив перед собой единственную цель – переставлять ноги! Не падать! Не падать!

Поскольку я здесь все знала очень плохо, то ловила взглядом повороты и пыталась вовремя реагировать. Внезапной остановки я не предвидела. Госпожа резко замерла и наклонилась ко мне ближе. Ее слова я разобрала позднее.

– Я тебя не знаю! – И она бросилась бежать, указав мне направление, мол: «Тебе туда».

Сначала я даже порадовалась, подумав: «Отлично, план есть». Но потом более или менее разобралась, где находилась, определилась, и…

Тень мелькнула где-то за деревьями – и как я в тот момент перепугалась! Чудом не завизжала от ужаса. Особенно после всех красочных рассказов о хисинах совсем не хотелось ходить тут посреди ночи, разделяя тени со страшными демонами.

Но где-то поблизости зашуршал гравий, дрожь прошла по всему телу, как по кошке, с головы до пят. Возможно, я начинала догадываться, почему меня с ней все время сравнивали.

Но времени на раздумья не было, поэтому я кувыркнулась через балку: было темно, и я паниковала. Каким-то чудом не рухнула с грохотом, кое-как выкрутилась и прилегла в низине. Свет до этого места не доставал, а я это поняла только в тот момент, когда свыклась со своим новым убежищем.

И тут – шаги в галерее. Тихие, почти глухие, вполне ясно: кто бы ни шел, планировал делать это тихо, явно крался. Кое-как извернувшись, нашла маленькую точку, чтобы увидеть хоть кусочек, но все-таки это лучше, чем мои собственные страхи. Как же мне повезло!

Шаги все ближе, я все больше нервничаю, но внезапно тень зашевелилась – ух, страху-то! – но в маленькую щелочку я вдруг увидела чье-то лицо. Укрытое сумраком, оно не показалось мне страшным. Скорее, само появление напугало. Но когда этот кто-то прошел мимо, образы в голове сопоставили варианты, и я поняла, что это был господин Этари.

На душе сразу же стало спокойно. Ведь если это господин, а не какой-нибудь хисин… Но тогда почему он крался посреди ночи? Это меня сильно заинтересовало, я подождала немного, полежала еще чуть-чуть, а затем приподнялась и огляделась. Кроме этого инцидента, вроде бы больше ничего не происходило. Не поняла, Этари ли ходил возле кухни – кто знал? Может, он тоже проголодался? – но сейчас здесь больше никого не было.

У меня был выбор: идти или бежать. Не понимала, почему мне было важно следовать за господином, но я направилась за ним. И, выбрав второй вариант, приняла настолько верное решение, что даже хвалить себя впору было.

Как только я пробежала – надеюсь, не очень громко – по галерее, как раз успела заметить, как господин Этари юркнул в тень к восточной стене, окружавшей дом Онэро. Странно, что фонари здесь совсем не горели: складывалось впечатление, что кто-то их специально погасил. Даже фонари на самом верхнем ярусе центрального здания светили ярко. Что это за островок?..

Когда из темноты внезапно появился бледный свет, я испугалась. Но поскольку выбрала слежку, все-таки не бросилась спасаться, а догадалась, что господин открыл дверь на улицу. Хм, не знала, что здесь вообще была дверь.

Но зачем ему наружу?

Вполне очевидно, что идти следом было бы глупо, но как-то же надо взглянуть на улицу, так ведь?.. Отошла чуть подальше и огляделась: единственное, что сейчас могло послужить мне, – это деревья. Я осторожно, честно!

В детстве я всегда была непоседой, поэтому часто устраивала для самой себя – или с друзьями – состязания: кто первый вскарабкается на дерево. Последние годы я навык не практиковала, но он никуда не делся, к моему счастью. Первые движения были немного неуклюжими, но после того, как я пару раз подтянулась, вспомнила свой детский восторг. Ощущение, будто покоряла неизведанную высоту. Приятно, что я все еще помнила те эмоции.

Итак, я забралась на дерево, подползла ближе к стене и перебралась на нее, улегшись на неудобной крыше. Я точно кошка, раз могла балансировать и не свалилась с нее. Хм…

Теперь нужно было осуществить задуманное: проследить за Этари. Какое-то нереальное счастье! Несмотря на то что дверь наружу находилась чуть правее, шагах в пяти, дерево росло не рядом. Но тот, с кем встречался господин, ждал именно подо мной. Повезло. Наверное.

К сожалению, было слишком высоко, прохладный ветер доносил лишь обрывки разговора.

– …этого не должно было случиться, – уловила я тихий голос Этари.

– …не моя вина, – отвечал собеседник.

И ладно бы предмет разговора был практически недоступен, меня волновало совсем не это – мужчина, с которым разговаривал Этари, был одет во все черное, на лице маска. Он выглядел почти точно так же, как те наемники, что атаковали всю процессию, когда господин возвращался в поместье.

И что это должно означать? Конечно, я не лучший друг господина Этари, но все-таки мне хотелось бы думать, что он – хороший. Он спас Арина; да, после того как Арин спас его, но все же. Будь он плохим, зачем вообще бы стал что-то делать? А Этари переживал: это было видно по его глазам, по тому, как он доверял мне благополучие Арина. Он хотел, чтобы тот выжил.

Но возможно ли такое, что нападение организовал не Рэн? Глупо ведь, зачем такое подстраивать? Этари и сам пострадал. В чем был смысл?

– …должен мне, – донеслась очередная реплика господина.

Собеседник посмеялся, слова разобрала только вначале:

– Слишком смелое заявление для того, кто…

Проклятие! Не мог говорить громче? Ничего же не слышно со стены! Как я ни пригибалась, как ни пыталась услышать что-нибудь еще, все бесполезно. Этари казался недовольным, но сумрак ночи укрывал его истинные чувства. Мужчина в черном что-то ответил, а потом они разошлись. Все.

Этари вернулся через дверцу, и судя по тому, как щелкнул засов, он ее наглухо запер. Я подождала еще немного, наблюдая теперь за галереей. Этари проплыл по ней тенью, а потом я заметила приближающийся огонек. Видимо, один из стражей проводил обход. Нужно поторопиться.

Спустившись, я уже хотела бежать к себе, но внезапно вспомнила, что за Арином я больше не приглядывала, а с госпожой Синь так и не успела обсудить, где мне теперь жить. Учитель тоже не указал, где я буду спать, а посреди ночи узнавать у кого-либо что-то было глупо было глупо и бессмысленно. Это бы сразу выдало меня и мои ночные шпионские дела.

Что мне оставалось?

Переждав, пока патрульный пройдет мимо, я припустила вдоль галереи, минуя препятствия, и добралась до лазарета. Двери в зал были открыты, раненые и больные спали, но свободная кровать для меня нашлась. На нее я и улеглась досматривать сны остатка ночи.

Проснулась я привычно рано, с чувством, будто должна что-то сделать, но упустила возможность. Конечно же, я думала об Арине и о том, что теперь за ним приглядывал кто-то другой. Я не могла вернуться, ведь если отправлюсь туда, что я увижу? Его улыбку? Услышу? Его смех? Отчего-то это стало для меня проблемой, ведь ничего плохого и не произошло, шло своим чередом, так, как должно было.

Поддаваться мрачным мыслям я не хотела, да и к тому же у меня теперь новые обязательства. Поэтому я спешно поднялась, сбегала в купальню привести себя в порядок, а затем отправилась на кухню. Было еще слишком рано и слишком холодно, но повара уже были здесь. Снова помогли приготовить завтрак, а потом я забрала поднос и пошла.

Честно говоря, как бы ни хотелось избавиться от мыслей, они все равно меня донимали. К счастью, не все они касались Арина.

Этари. С кем именно он вчера встречался? Если предположить, что этот мужчина был из той банды убийц, почему они мило беседовали? Ладно, может быть и не мило, но в прошлый раз люди в похожих рёкамэ пытались нас всех убить.

И это первое. Второе: Норио рядом не было, а значит, он был не в курсе происходящего, как я полагала. Значит, Этари не доверял своему личному воину. Или тот был не нужен?

Все это было слишком странно, если не сказать больше.

Проходя по дорожке красиво ухоженного двора, я замерла в тот момент, когда дверь справа внезапно распахнулась и на веранде показался Рэн. Выглядел он разозленно, как будто с самого утра уже планировал разругаться со всеми подряд в пух и прах.

Завидев меня, он нахмурился и окинул надменным взглядом.

– Как ты узнала, где я живу? – спросил он без всяких церемоний.

И я честно ответила:

– Вы здесь живете?

Серьезно: я была настолько увлечена размышлением на тему, почему господин Этари переговаривался с убийцей вчера ночью, что совершенно не задумывалась, куда шла. Если бы не это совпадение, я бы так и бродила по дому бесцельно.

Но не будем о грустном.

– Не стой там! Холодно же, завтрак остынет! – отчитал Рэн, заходя обратно в свои комнаты, а я только сейчас обратила внимание на облачко пара, потухшее в отблесках рассвета.

Поспешила внутрь, закрыла дверь, Рэн уже к тому моменту расположился за столом, как император. Хотя, возможно, император не сидел бы так, словно его сейчас будут развлекать артисты. Или еще кто-нибудь. Развалился он так, как отдыхал знойным днем.

Но что поделать? Я просто хотела спасти деревце.

Сегодня повторилось все то же самое. Рэн морщился, кривился, словно ребенок, еще и отворачивался, когда я пыталась его накормить. Непонятно, откуда бралось мое терпение; вся надежда жила в том дереве, которое я так сильно хотела спасти. Хотя там уже едва ли что можно было спасти…

Под конец, когда оставалось немного, я думала забрать и унести остатки, но Рэн меня спешно отругал.

– Ты что? Считаешь, что я наелся? Или решила доесть все сама?

– Ну что Вы, господин? Как бы я посмела? – терпела я.

– Почему ты все еще считаешь, что можешь здесь что-то решать? – Все больше сужались его глаза.

– Нет-нет, господин, – безразлично бормотала себе под нос я. – Ваше веление для меня закон.

Рэн ухмыльнулся и окинул меня оценивающим взглядом. Он это делал довольно часто – я уже с этим свыклась.

– Корми меня уже! – снова рявкнул он.

Завтрак прошел напряженно, но все когда-нибудь заканчивается… и хорошее, и плохое. Так что он доел все до последней крошки и махнул на меня так, будто отсылал собаку. Что поделать? Я пока еще не лекарь, чтобы обращаться ко мне уважительно, а Рэн все еще Рэн, посем хорошо, что содержимое миски на вывалил на голову. И на том спасибо.

Вернулась на кухню, помыла посуду, быстро перекусила и отправилась в лекарскую библиотеку. Ноги сами повели сначала к Арину, но на полпути я себя одернула, развернулась и отправилась по назначению. Я знала, что все теперь по-другому, и лучше бы мне не бередить старые раны.

За текстами я просидела все утро до самого обеда. К моему удивлению, появился учитель и с надменным видом проследил за тем, что я делала. В его взгляде было столько осуждения, что хотелось поднять записи и доказать ему, что я читала именно то, что мне дали, а не что-нибудь другое.

Но, кажется, расположение учителя, как и расположение Рэна, заполучить было практически невозможно. А посему, похоже, особенно стараться тоже не стоило. С Рэном и так все понятно, а вот с учителем: возможно, если я все выучу, отвечу на любой вопрос лекаря в дальнейшем, он хотя бы поймет, что я не тратила время зря, а действительно усердно занималась! По крайней мере, я на это надеялась.

Примерно после обеда я поднялась и немного размяла затекшую спину. Подустала, что неудивительно. Спала плохо, бродила по ночам, так что странно, что я за чтением не уснула. Что же…

Вернувшись к текстам, планировала освоить многое, но внезапно услышала голоса снаружи. Памятуя о предыдущем визите, перепугалась, что опять Рэн явился. Неужели он решил, что я теперь ему и обеды, и ужины буду готовить? И завтраков-то слишком много… каждый день… а тут…

Но когда дверь распахнулась, я увидела неожиданных гостей. Выпрямилась и уставилась на госпожу Синь. Служанок, что и создавали шум по пути сюда, я насчитала четверых. А чего это они?

– Госпожа?.. – Неопределенно смотрела я на нее, обдумывая причину прихода.

Вдруг нас вчера кто-то видел? Или слышал? О, ужас! Мы же обсуждали семью Онэро! Неужели сейчас будет выговор? Госпожа Синь выглядела взволнованной и напряженной, когда усаживалась за столик рядом со мной.

– Юин, – обратилась она вкрадчиво, мое сердце забилось чаще, – у нас возникла проблема.

Мое сердце упало, я перепугалась не то слово, попыталась придумать оправдание, но чему? Ведь предмет разговора все еще не был озвучен.

– Какая, госпожа? – с тревогой спросила я.

Госпожа Синь прикрыла глаза и напряженно вздохнула.

– Господин Арин, – произнесла она, и меня словно перевернуло с ног на голову.

– Что с ним? – слетело с моих губ раньше, чем я об этом подумала.

Госпожа снова напряженно вздохнула, а затем посмотрела на меня с волнением.

– Он отказывается есть и пить, а также оказывать ему какое-либо лечение, – когда она закончила фразу, моя улыбка растянулась до ушей. – Он требует, чтобы ты вернулась.

Ах! Мое сердце подпрыгнуло от радости, я чуть сама не вскочила на ноги и не принялась плясать от счастья! Арин!.. Но ведь не очень-то хорошо улыбаться, когда госпожа сказала о проблеме.

Улыбку с трудом скрыла, кашлянула, серьезно заявила:

– Ох, какой ужас, – покачала головой и зацокала языком. – Что же делать, что же делать? Даже не знаю. – Я вскочила на ноги и двинулась к выходу. – Я бы с радостью как-нибудь помогла, но у меня столько дел, столько дел, – растолкала служанок у выхода. – Может, как-нибудь к нему загляну.

Госпожа Синь провожала меня внимательным взглядом, а когда я рванула вперед по двору быстрее ветра, даже ничего не бросила вслед. Я совсем позабыла обо всех приличиях: бежала, словно ребенок, без правил, ограничений, подгоняемая счастьем.

Нельзя было быть столь беспечной, потому, когда показался двор справа, по которому сейчас ходила куча стражей и прислуги, я притормозила и пошла обычным шагом, как если бы просто гуляла. Шла-шла-шла – двор кончился, – побежала!

Арин! Он хотел, чтобы я вернулась! Не ест, не пьет!.. Плохо, он же ранен!.. И почему меня не позвали раньше?..

Неважно! Я была так счастлива, что была готова кричать в голос!

Добежала до знакомого миндального дерева, притормозила, отдышалась, а то как-то подозрительно, что я так неслась. Подождала пару мгновений. Дверь была открыта, я не могла скрыть улыбку. Шаг, другой, вот и комната.

Глава 10

Арин сидел на кровати, смотрел на ширму, дулся. На движение снаружи отреагировал, повернулся – узнал меня, тут же надулся сильнее и отвернулся. Это меня развеселило, и я с трудом подавила желание рассмеяться в голос. Я была так счастлива, что и не передать словами.

На столе стояла еда, от нее все еще шел пар: похоже, служанки принесли ранее, снова не добились от Арина ничего путного, поэтому пошли за мной. Какое же неописуемое счастье.

Арин… Он несильно изменился за эти полтора дня. Может быть, только побледнел немного: все-таки ему нужны были силы, а он объявил голодовку.

Ничего не спрашивая и не объясняя, я прошла к столу, взяла миску с рисом и пошла к Арину. Он все еще дулся и отворачивался, но я села рядом и стала ждать, когда он оттает. Он картинно отвернулся в другую сторону и теперь разглядывал дверной косяк.

– Ты меня бросила, – когда молчать уже было нельзя, заметил он оскорбленно.

– Вовсе нет, – все еще улыбалась я.

Арин улыбку услышал, быстро нахмурился и повернулся ко мне.

– Как нет, если да?! – возмутился он. – Ты пошла за завтраком. И что?

– Прости, – извинялась я все еще с улыбкой. – Но господин Этари сказал, что я больше тебе не нужна.

– И что? – перебил Арин. – Разве я тебе что-нибудь подобное говорил?

Я смущенно опустила глаза, поковырялась палочками в рисе, попыталась стереть улыбку с лица – все равно ничего не вышло. Что же, я хотя бы пыталась.

– Я не со зла, правда. – Вернулась к нему взглядом, а он все еще будто ждал объяснений.

– Ты бросила меня умирать от голода! И смотри! – Он задрал рубашку, и я заметила, что его повязка снова багряная. – Я ведь и умереть мог, а тебе дела не было.

– Вовсе нет. – Спокойно собрала рис палочками и поднесла Арину.

Он возмущенно вздохнул, отвел взгляд, но обиженно съел предложенное. Все-таки он действительно голодал, что меня невероятно тронуло, ведь есть-то хотел. Судя по тому, как он проглотил, даже не прожевывая, голод зверский. Я покормила его быстрее – он съел все.

Когда сходила за добавкой и мясом, Арин все же почти сдался, облизнулся, увидев вкусности в моих руках. Съел все, я не успевала его кормить.

– Не делай так больше, – когда мясо закончилось, попросил он мягче. – Я же тут от голода умру.

Я тихо посмеялась и вздохнула, поднялась и вернула миску на поднос.

– Что это со всеми вами? Никто не хочет есть сам! – надулась притворно я.

– Что значит «никто»? Ты еще кого-то кормишь? – ревниво потребовал Арин.

– Приходится, – вздохнула обреченно. – Это уговор за спасение дерева.

Арин нахмурился и смотрел на меня несколько минут в недоумении, пока я убиралась на подносе. Потом чуть наклонился и выглянул во двор.

– Вот этого? – не своим голосом вдруг уточнил он.

Меня позабавил этот случайный звук, Арин к тому же смутился, откашлялся, но уже секунду спустя я посерьезнела и произнесла:

– Что значит «вот этого»? Не смотри на него так. Оно еще живо. Ты сам выглядел ничуть не лучше после того, как тебя сюда принесли. Я же не махнула на тебя рукой только потому, что ты выглядел бледнее трупа.

Арин обиделся.

– Ты сравниваешь меня с деревом? – буркнул он.

– Думала, ты будешь сравнивать и меня, – призналась я нечаянно, а Арин нахмурился.

– И как? Понравилось сравнение? – намекнул на то, что даже не пытался идти навстречу служанкам, которых прислали на замену.

Я смущенно поджала губы, пытаясь скрыть улыбку, а затем подошла к нему и села рядом.

– Нужно сменить повязки, – сообщила я.

Он тут же поднял руки, я его раздела и принялась за дело. Он за мной снова пристально наблюдал. Правду говорят: все познается в сравнении. Только я привыкла к Арину, что он перестал присутствовать в моей жизни, как стало его не хватать…

Рана по-прежнему была в порядке, заметно лучше, но все же лекарство я вновь нанесла. Замотала его торс тугой повязкой. Когда я закончила и коснулась взглядом его глаз, он заговорил:

– Не оставляй меня, – попросил он проникновенно, мурашки побежали по коже. – Дело не в том, что ты делаешь. Дело в том, что ты рядом.

Сердце пропустило удар, Арин смутился, опустил взгляд.

– Можешь не кормить меня, даже не бинтовать, – произнес он. – Но дело не в этом. Дело в тебе. Когда я засыпал каждый раз так, будто возвращение не предполагалось, единственная мысль, которой я грезил, была ты. Вот я проснусь, и ты рядом. Это заставляло меня возвращаться, понимаешь?

Он поднял глаза и обомлел. Потому что в уголках моих глаз стояли слезы. Я улыбнулась, часто-часто заморгав, вздохнула, попытавшись успокоиться. А Арин пока не до конца понимал, откуда в моих глазах эти слезы.

– Это самое прекрасное, что я слышала в своей жизни, – призналась я, набравшись смелости снова взглянуть в его шоколадные глаза.

Он смотрел на меня так, будто бы заглядывал в самую душу, что сейчас ликовала. В сердце разливалось тепло.

Арин хотел мне что-то сказать, как вдруг послышались чьи-то голоса и топот ног. Арин тоже прислушался, обернулся, не понимая, что происходит, но не успели мы даже подумать о том, чтобы выглянуть наружу, как внезапно в комнату ворвалась толпа служанок и слуг. Все они забились в нашу маленькую комнату, словно набежавший табун лошадей. Набиться сюда в таком количестве – это надо было постараться! Кто-то из последних бесшумно задвинул дверь, а мы с Арином поняли, что зажаты на кровати между стенкой и кучей слуг.

Переглянувшись с Арином, я поняла, что и я, и он хотели одного: понять, что происходит. Однако понимание не приходило.

– Что случилось? – поинтересовался Арин.

– Тише-тише, господин! – зашикала на него служанка. Я ее узнала.

– Сян! – шепотом позвала я, она вывернулась из-под чьей-то ноги и взглянула на меня, улыбнулась в ответ. – Почему вы прячетесь?

– О, Юин, – застонала Сян, но, похоже, больше от неудачной позы, которую она заняла. – Случилось страшное.

– Вчера, – заговорил кто-то из-под моего левого локтя басом, и я вздрогнула от неожиданности, – кто-то видел подозрительную личность у восточной стены.

– А теперь хозяин всех подряд расспрашивает, подозревает, что кто-то из нас мог вести тайные дела, – застонала Сян, закончив мысль.

– Тише! – шикнул на нас кто-то, а за дверью раздался шум.

Возможно, ветер.

Хм, подозрительная личность у восточной стены. Либо меня заметили – тогда ничего страшного, – либо кто-то все же услышал разговор Этари с тем типом. И, с одной стороны, это хорошо, ведь кто-то нес свой пост, зная, что делал.

С другой стороны, почему господин Дэран допрашивал всех слуг? Я к тому, что если он не знал, что это был Этари, значит, тот мужчина в черном не был другом семьи. Друга бы пригласили через главный вход. Так что…

– А чего вы все здесь-то прятаться решили? – потребовал Арин. – Разве хозяин не допросит всех и каждого?

– Мы-то знаем, что это не мы! – снова заговорили из-под моего левого локтя. – Вот мы и решили подождать, пока найдут виновного, а потом выйдем!

– Отличный план, – вздохнул Арин. – Только вот он не сработает. Потому что если господин придет сюда, что помешает ему заглянуть внутрь?

Повисла напряженная тишина. Арин был прав, как никогда, – делать было нечего. Кто мог, начал переглядываться с теми, кто не утрамбовался под остальными. И если господин заглянет сюда… что же! Гениальные мысли все еще изредка посещали меня!

– Предоставьте это мне! – предложила я шумно. – Пропустите! Пропустите!..

Принявшись пробираться сквозь толпу на выход, я чувствовала себя так, будто выбиралась из шкафа с одеялами. Цеплялась за чье-то рёкамэ, спотыкалась, чуть не падала.

– Юин! Что ты делаешь? – окликнул меня Арин, попытался метнуться следом, но путь и так был труден, а для его состояния совсем уж невозможен.

– Не волнуйся, я вернусь, – пообещала я, улыбнувшись напоследок. – Всем сидеть тихо-тихо.

Никто не проронил ни слова, все только не очень дружно кивнули. Потом кое-как расползлись в разные стороны, чтобы не светиться, когда я буду выходить. Я же вздохнула, приняла умиротворенный вид, приоткрыла дверь и бесшумно выскользнула наружу с ловкостью кошки.

Господина Дэрана я заметила краем глаза где-то справа – он заметил меня в ответ. Конечно же, я не подала виду: очень тихо закрыла дверь в комнату, вздохнула, будто бы воздухом подышала и не ожидающая ничего медленно побрела к миндальному дереву. Лучше пусть посчитает меня странной, нежели захочет заглянуть внутрь.

Подошла я, словно одуванчик на ветру, улыбнулась, погладила ствол – изобразила всеми возможными силами, как тут одиноко. Краем глаза заметила, как господин приближался ко мне. Перед ним даже ураган вежливо бы раскланялся и улетел подобру-поздорову. Так что моей выдержке можно было только позавидовать.

Он подошел решительно, можно было бы принять его реакцию за возмущение, но я все еще играла свою роль. И вот я якобы только что увидела, что кто-то стоял за спиной, – сначала обернулась неспешно, проверила, может, ветер? Но тут господин Дэран. Резко крутанулась на пятках, взвизгнула и произнесла что-то нечленораздельное от испуга. К счастью, господин производил неизгладимое впечатление, а потому я почти не играла.

– Господин! Здр-авст-вуйт-е! – Как-то очень странно я расставляла ударения в словах.

Сейчас я не играла. Если закрыть глаза и представить то ощущение, которое вызывал Господин, это все равно что находиться рядом с пропастью, из которой вырываются языки пламени. Даже не вулкан, нет. Потому что вулкан либо спокойно булькает лавой, либо извергается.

Но господин Дэран был угрожающе спокоен. Как пламя.

– Что ты делаешь? – спросил вроде бы спокойно: обычный вопрос, но мне вмиг захотелось рухнуть ему в ноги и покаяться во всех грехах.

Спокойно, держаться, придерживаться наспех составленного плана. Пожалуйста, продержись!..

– Господин, – нервно улыбнулась, все еще не поднимая глаз. – Только что напоила лекарствами Арина, уложила спать. Решила передохнуть.

Дэран молчал, пронзая меня взглядом, словно копьями. Я дрожала: невозможно было стоять спокойно под его пристальным взглядом. Никто не выдерживал, а я особенной и не была, чтобы выделяться.

– Где ты была вчера ночью? – потребовал господин.

– В лазарете, господин, – призналась, а потом подумала: наверное, не стоило рассказывать ему о том, что сначала я спала с Арином – в смысле, в его комнате, потому что ухаживала за ним; потом меня распределили в лазарет учиться, ночью не знала, куда податься. – Нездоровилось.

Мельком заметила движение в галерее слева: кто-то из слуг судорожно метнулся сюда, заметил господина Дэрана, в ужасе разинул рот и был таков, нырнув в ближайший куст. Хозяин дома Онэро медленно обернулся, посмотрел именно в то место, где только что был кто-то из слуг. Ужас повис даже в воздухе вокруг того места. Нужно было отвлечь его, а то господин собирался уходить, потеряв ко мне всякий интерес.

– Господин, – обратилась я смелее, чем можно было. Когда он снова повернулся ко мне, я пожалела о своей смелости. – Простите мое любопытство, что это за дерево?

Господин Дэран сначала пронзил меня взглядом: ощущение, словно он держит меня за грудки и пытается пробить мной стену.

Когда он все же взглянул мне за плечо, я почувствовала секундное облегчение.

– Миндаль, – озвучил очевидное он, потом окинул взглядом, как бы подразумевая: «Хорошо, что ты не деревья лечишь».

– Простите, господин, я заметила, что господин Рэн не любит это дерево, – решила, что раз уж идти, так до конца. – Я не могла не заметить, что у них с господином Этари некоторые… разногласия. Вот я и предположила: возможно, это дерево посадил господин Этари?

– Нет, – однозначно ответил господин Дэран.

Я испугалась и быстро взглянула на него. Ладно. По крайней мере, ответил.

– Может, его посадили в его честь? – предположила я.

– Нет.

Так, где я ошиблась? Правильно, хочешь услышать другой ответ – задай другой вопрос.

– Не сочтите за грубость, но… что это дерево значит для господина Рэна?

Господин Дэран тяжело вздохнул, а затем обогнул меня и шагнул к миндалю, провел ладонью по стволу, будто что-то увидел в почти засохших ветвях.

– Этот миндаль здесь посадили в день свадьбы наших родителей, – сообщил внезапно он, а я лишь захлопала глазами. – Долгое время он пышно цвел, но десять лет назад он заболел. Листья пожелтели, дерево стало чахнуть. Рэн связал это с гибелью родителей и сам напророчил: как только дерево умрет, он будет уверен в том, что это правда.

– И что тогда будет?

Господин Дэран серьезно посмотрел на меня.

– Он убьет брата, – так спокойно проговорил он, что я только глаза округлила.

– П… п… – просто не знала, что и сказать. – Да? Он убивает дерево, чтобы?..

Ничего не понимаю. Полагаю, это господин Дэран понял. Как это можно было не понять, особенно по моей бессвязной речи?

– Конечно, он это не всерьез, – заметил он, снова глядя на дерево, а я вот что-то в этом сильно засомневалась, но предусмотрительно промолчала. – Ему нужно во что-то верить.

– То есть верить в смерть родителей – это нормально?

– Я не говорил о нормальности. – Господин Дэран осадил меня взглядом. – Ты Рэна вообще видела?

– Да, – пискнула в ответ.

– Нормально для него – это шиворот-навыворот, – лишь добавил он. – Так или иначе, дерево держалось. Он не сдавался, все пытался, но оно все живет. Однако он не оставляет попыток. – Господин Дэран снова взглянул на меня, и показалось, что в этот раз как-то игриво. – Теперь еще и ты ему мешать стала. Это неравный бой, поверь мне. Ты проиграешь.

Это почему-то меня задело.

– Вы меня не знаете, – буркнула обиженно.

А Дэран улыбнулся.

– Верно подмечено, – неоднозначно ответил он, а затем ушел.

А я прикусила язык, понимая, что подкинула поленьев в костер его недоверия ко мне. Что же это я? Да, у меня война за дерево, но могла бы вести ее тихо и мирно.

И почему только никто не верил в то, что я выиграю?

Думаю, расстроилась, поэтому и смотрела себе под ноги, но внезапно заметила то, что расстроило гораздо больше подозрений хозяина дома.

Глава 11

Если не присматриваться, можно и не заметить. Но белый налет на земле все же был. Наклонившись, я перебрала ее и обнаружила то, чего уж точно не хотела. Соль…

Проклятый Рэн! Интересное дело: обещал ведь, что не будет… Ладно, ничего он не обещал, я сама так решила. Но как решила, так и будет! Бедное деревце. Какая же глупость – вся эта история с деревом! Ох…

Дверь в комнату Арина тихо отворилась, высунулись первые девушки. Они старались не шуметь и шушукались, но все это со стороны выглядело по меньшей мере странно. Во-первых, их шепот звучал громче, чем если бы они говорили вслух. Во-вторых, совместным «надо бы посмотреть, что происходит снаружи» они топали так, что вся веранда ходила ходуном.

– Юин! – позвала меня наконец-то Сян, и я обернулась. Человеческая многоножка с надеждой смотрела на меня, кто-то оглядывался по сторонам. – Ну что?

– Он ушел, – заверила я.

И они наконец-то вывалились наружу, покатившись, словно колесо, в мою сторону. Кто-то еще высматривал господина в сквозной галерее, кто-то ступал осторожно и ожидал случайной встречи даже с воздуха. Неудивительно, господин Дэран мог, я почему-то в этом даже не сомневалась.

Но мы не об этом.

– Юин! Ты спасла нас! – на грани слез вымолвила Сян. – Проси что хочешь!

Сначала я хотела, как обычно, отмахнуться, но затем подумала: как удачно все складывается.

– А мне действительно нужна помощь, – обрадовалась я.

– Все сделаем! – обрадовалась и толпа слуг.

– Нужно убрать эту землю, там соль… эй! – Все спешно начали разбегаться в разные стороны. – Постойте! Куда?!

– Прости, Юин, мы не самоубийцы, – откланялась Сян.

– Но!.. Но!.. Вы же обещали! А это не так сложно! Да стойте же! А то закричу громко – и господин Дэран вернется!

Угроза сыграла свою роль: толпа задержалась на месте с опаской, затопталась, потом на всякий случай вернулась ко мне дружной гурьбой.

– Не обижайся, Юин, но это личная месть господина Рэна, – взялась объясняться Сян. – Попадись мы ему, он и нас здесь закопает.

– Так вы не попадайтесь, – приободрилась их возвращению. Толпа засомневалась, многие начали переглядываться. – Слушайте, земля здесь темная, никто и не отличит, если подмените!

– Да, но дерево…

– …кто сыпал здесь соль?

– Думаю, это раствор, – предположила Сян. – Землю явно им поливали.

– Да, но когда? Судя по земле, должно быть, рано утром, иначе бы это заметили. Так ведь? А господин Рэн с утра долго завтракал, да и вряд ли стал бы с лейкой тут расхаживать.

– Зачем ты в это ввязываешься, Юин? – засомневалась Сян. – Кто бы ни шел против господина, они всегда проигрывали.

– Ну, и кто же эти смельчаки? – Вскинула бровь в ответ. Молчание. – Может быть, дело не в том, что он всего добивается, а в том, что ему никто не противостоит?

– Но мы всего лишь слуги, – нервно заметил тот самый «бас из-под локтя» – высокий поджарый парень, и лицо его казалось знакомым: по-моему, он работал на кухне. – Если господин пойдет против господина – это одно. А нам влетит в лучшем случае. В худшем – выгонят. Еще в тюрьму посадят.

– Ты же слышала, что сказал хозяин: ты проиграешь, – напомнила Сян.

Мрачно смотрела на всех присутствующих и, вопреки очевидному, все больше утверждалась в собственном плане.

– Ладно, не хотите помогать – не надо. Сама справлюсь.

– Юин… – взмолилась Сян.

– Если вам сложно землю потаскать под шумок, сама сделаю, – направилась я сквозь толпу.

Кто-то вздохнул, Сян застонала, а потом меня взяли за руку и удержали. Постояли в тишине, каждый боролся со своими сомнениями.

– Ладно, мы поможем, – нехотя согласился кто-то. – Но знай: если вдруг кто-нибудь нас поймает, будем все отрицать.

– Вы самые лучшие! – воскликнула я. – Спасибо! И если вас поймают, валите все на меня.

– Что? – испугалась Сян.

– Теперь это личное, а вам ни к чему быть к этому причастными. Не бойтесь, я выстою. Пусть буду первой, кто выдержит этот бой, но я не проиграю.

– Ох, Юин…

– Хорошая была девчонка, – кто-то из толпы будто уже похоронил меня.

И почему только они в меня не верили?

Вернулась к Арину, пока остальные договаривались о хитром плане, как провернуть все и остаться незамеченными. Он ждал меня на кровати, никуда и не уходил. Снова дулся.

– Опять бросила меня, – буркнул он обиженно.

– Но ты же тоже хочешь спасти деревце, – улыбнулась я невинно.

Арин пару раз попробовал что-то сказать, но передумал. Теперь оно ассоциировалось с ним самим, поэтому возразить, что оно никому не нужно, не мог.

Помогла ему подняться, снова вывела на веранду, усадила, накрыла одеялом и села рядом. Вместе мы стали наблюдать за происходящим. Действовали все слаженно: молодые люди принесли пузатые мешки, разрыхлили землю, начали ею заполнять пустые ведра, утаскивать. Кто-то следил, чтобы их бурной деятельности никто не заметил, но, возвращаясь к словам господина Этари: здесь и правда было очень тихо и спокойно.

Разок-другой попыталась предложить свою помощь – меня развернули.

– Ты и так подставляешься под удар, а мы тебе добротой платим, так что сиди, – отправили обратно к Арину.

Я не спорила, наблюдала за действом и думала: если не Рэн приходил с утра поливать дерево, то кто? Определенно, слуга. Или страж. Нужно было это узнать. За руку ловить не буду, но, если проследить, можно раствор заменить удобрениями. План хороший, только сильно усложнял мои задачи, отчего даже взгрустнулось.

– Он приходил рано утром, – рассуждала я вслух, теребя край рукава. – Значит, нужно проснуться еще раньше, чтобы проследить за ним.

– Ты ведь понимаешь, что это может быть один из них? – Указал на толпу слуг Арин.

– Я на это сильно рассчитываю. – Он повернулся и вопросительно посмотрел на меня. – Если это кто-то из них, я уже знаю врага в лицо. Пусть считает, что держит все под контролем.

Арин немного поразмышлял.

– Тогда… давай придумаем план, – оживился он. – Скажешь, вычислила, что он приходил не утром, а вечером, поздно, после полуночи. Солнце же не грело, ведь земля не высохла. Кто услышит, придет следить. Подождем, притворимся, что устали, а потом дождемся слугу. Так или иначе, следить вечно мы не сможем, да и он ждать – тоже. Здесь мы его и поймаем.

Арин ухмыльнулся.

– Мы? – Повела бровью.

Он тут же нахмурился и посерьезнел.

– Ты конечно, – поправил он, кашлянув. – Но если ты будешь меня лечить, я поправлюсь скорее и смогу помочь. Вдвоем же легче, правда?

Я улыбнулась.

– Значит… – подбирая слова, я украдкой разглядывала Арина: теперь он пристально следил за работой, но на его щечках заметила румянец. – Ты станешь помогать мне, когда выздоровеешь?

– А ты что? Против? – чуть мрачно спросил он, а я улыбнулась смелее. – Скорее всего, сейчас по мне и не скажешь, но я очень ловок и проворен. То есть да, сейчас я и до кровати еле ковыляю… да и сплю целыми днями, – он с трудом подавил зевок. – Но ты не думай! Как только поправлюсь, сразу же покажу тебе, насколько хорош! Вот увидишь.

Я не перебивала, слушала теплый, ласковый голос Арина, заверяющий меня в одном – в том, что после выздоровления он не исчезнет из моей жизни. Это было приятно.

Мои новые друзья, а кто-то среди них, возможно, и враг, сделали все быстро. Обговоренная с Арином приманка звучала убедительно: все поверили. Так, по крайней мере, показалось на первый взгляд. Ушли все быстро: все-таки им нужно было возвращаться к своим обязанностям и делам, а мне теперь еще следовало подойти к господину Этари и обсудить с ним возвращение к Арину.

Я не собиралась отказываться от обучения, но, может, не все в один день? К тому же Арин очень захотел дойти до дерева, посмотреть, что оно из себя представляет вблизи. Как я могла ему в этом отказать? И хоть поход занял все время до ужина, а Арин устал так, что с него сошло сем потов, запыхался и облокачивался на меня больше, чем хотел бы, все же он улыбался, когда смотрел на дерево, изучая его в закатных лучах увядающего дня.

– Смотри! – Указал он на едва заметные побеги. – Оно действительно еще живое!

– А я тебе что говорила? – улыбалась я, не в силах оторвать взгляд от его лица.

Вернувшись в комнату, уложила Арина, отправилась за ужином на кухню. Слуги вели себя как обычно, но я уже во всех видела врагов, поэтому с подозрением отслеживала тех, кто за мной наблюдал, кто что вообще делал. Никто себя особенно и не выдавал, но тем не менее я все равно начала присматриваться, и это уже было хорошо.

Арин поел и грозился вот-вот уснуть.

– Ложись, не мучай себя.

– Нет, я должен дождаться с тобой, – сопротивлялся из последних сил он. – Должен, и все.

Я все улыбалась, думая о том, зачем ему это дерево? Мне-то оно непонятно зачем сдалось, а уж Арину и подавно не нужно. Но ради чего он старался? Или ради кого?

– Хорошо, но мы же условились на полночь, – напомнила я. – Давай ты до полуночи поспишь, а потом я тебя разбужу, договорились?

Арин что-то пробурчал в ответ, но стоило ему коснуться подушки, как тут же засопел. Я тихо похихикала и укрыла его одеялом. Внезапно он проснулся и уцепился за мой рукав.

– Только обязательно разбуди, – попросил он, едва ворочая языком, а потом рухнул на подушку.

Я снова улыбалась, про себя радуясь возвращению. Арин… Как же он это сделал? Как проник в мои мысли, мою жизнь, укрепившись в ней настолько, словно и не было ничего другого?..

Тоже захотелось спать, но внутренняя эйфория не покидала меня, особенно когда я каждый раз смотрела на спящего Арина. Было что-то столь ценное в его доверительном спокойном сне. Спал ли он так же вчера? Когда с ним были другие служанки? Честь ли это? Или я уже начинаю выдумывать?..

В полночь я осуществила задуманное и вышла во двор. Побродила, изображая, будто прячусь в тенях, походила, пару раз вернулась туда-обратно. Так до двух часов. Потом якобы сдалась, погасила лампу и затаилась. Ждала. Арина будить не хотелось: ему какая вообще разница? Если никто так и не придет, он хотя бы выспится. А если придет – ему и так лихо, вряд ли он что-то сделает. Я же собиралась проследить за подельником Рэна.

Когда ветер принес чьи-то шаги, я замерла и немного испугалась. Нельзя было исключать, что это был и сам Рэн, но все-таки – дождалась! Это главное. Выскользнула из комнаты бесшумной тенью, нырнула в сад, пригляделась, прислушалась: кто-то шел со стороны галереи, фонари не горели вообще, это показалось странным, но не критичным. Если этот кто-то собирался осуществлять свое темное дело – ничего удивительного.

Подождала. Еще немного. Кто-то шел неспешно, если знал, что я ожидала, – возможно, прислушивался.

Но внезапно случилось непредвиденное: тень раздвоилась.

Глава 12

Первая посетившая меня мысль: показалось. Ну а как могло быть иначе? С другой стороны, разве у Рэна не могло быть сообщника? Логично. Что он там один с ведром соли и лейкой ходит? Может, и так. Но если задуматься…

И вот, пока я тут думала, пока вообще это все в голове укладывала, раздался странный звук. Лязг металла. Противный такой, как будто кто-то долго и неприятно извлекал меч из ножен.

Что?

Он вышел вперед, попав в слабое пятно призрачного ночного света. Луны на небе не было видно, но облака укрывали ее тонким покрывалом, и только благодаря этому я смогла подтвердить свои подозрения: это был не слуга.

Это был убийца.

Убийцы. Ведь их было двое.

Что?.. Что?.. На короткое мгновение я растерялась и не знала, что делать: было так темно, казалось, в этом мире осталась я одна.

Но ведь все дело в том, что я далеко не одна.

Арин. Взгляд скользнул по закрытой двери, с тревогой закусила губу. Ладно, если бы я была одна, прилегла бы здесь где-нибудь под верандой, притаилась мышкой. Но Арин спал в комнате, иногда он так громко сопел, что мог бы вызвать к себе интерес. Ведь он еще так слаб. Я должна его защитить.

Подождала. Бросаться опрометью было глупо: нужно верно все рассчитывать. Как назло, ведь выскочу на него, а он возьмет и не заметит. Нельзя этого допустить. Все его внимание должно быть приковано ко мне.

Только взгляд в сторону веранды бросил, и меня пронзило, словно молнией. Не смей, слышишь? Да, в мыслях! Не позволю! Не смей смотреть в сторону Арина!..

Пробежалась ногтями по веранде, привлекла внимание, клинок направился в мою сторону, к счастью, пока только указывая направление. И вот подумала: я безоружна, где-то в дальнем углу дома Онэро. Не самая лучшая тактика, но что поделать?

Скользнула в сторону дерева: почему-то эта мысль показалась мне удачной. Возможно, в любых других обстоятельствах она была бы именно такой. Убийца не собирался смотреть представление, бесшумно метнулся за мной следом, каким-то образом поймал за ногу. Он что? В ноги мне падал? Я взвизгнула и рухнула прямо перед деревом, убийца крякнул позади.

Обернулась, описала дугу в воздухе и замахнулась, ударив того в челюсть! Ага! Так тебе! А-а-а! Второй убийца был поблизости, услышал мой визг, отличный от привычных ночных звуков, и ринулся ко мне.

Инстинктивно отпрянула, ударилась о дерево – прости! А оно будто ожило, зашевелилось, что-то в нем захрустело. Я зажмурилась, даже убийца, собиравшийся меня разрубить пополам, вздрогнул. И не зря. Следом что-то снова треснуло и свалилось где-то справа, каким-то чудом коснувшись меня слегка.

Поскольку выбором это назвать можно было едва ли, шлепнула ладонью по тому, что упало рядом, – увесистая ветка-дубина с мелкими сучьями давно минувших дней, судя по сухости. Это что? Деревце мне только что помогло?.. Ох, спасибо!

Размышлять долго не пришлось: убийца веток не боялся. А зря. Я схватилась за единственное спасение и хлестнула им мужчину. Сухие ветки, словно плетка, проехались по лицу, расцарапав сквозь ткань настолько сильно, что даже в темноте я разглядела, как брызнула кровь. Ага!

Какой-то неестественной змеей, извиваясь вверх, поднялась на ноги, взялась за ветку покрепче – ну, держитесь!

Внезапно лезвие прошло совсем рядом, ветка в руке стала легкой, наполовину упала отрубленной частью. Что?..

Убийца, что был первым, пришел в себя. Надо было ударить еще пару раз для надежности.

Все случилось настолько быстро, что успела только сделать вдох. Я видела, как клинок летел на меня, как внезапно появился кто-то еще, вклинился между нами, подставил руку.

Затем удар, стон боли, оба отлетели на мгновение, только успела открыть рот, заметив с одной стороны убийцу, со второй…

– Арин.

Он не разговаривал, выдохнул усталость и с голыми руками несся на убийцу. Защищал… Он меня защищал! Звездочки перед глазами, звон в ушах, задыхалась. Внезапно заприметила второго убийцу – он шагал на меня. Нет уж! Если Арин сражался за меня, подставляясь, я сама ни за что не сдамся!

Побежала навстречу и, пока убийца думал, что с легкостью снесет мне голову, поднырнула под клинок, упала в шаге, а затем со всей возможной силой ударила его в пах. Вопль боли, согнулся пополам, выронил клинок, крики со стороны галереи.

– Юин! – позвал Арин.

Повернулась – откуда-то появились огни. Арин стоял, наполовину будто бы обнявшись с убийцей, но уже секунду спустя тот упал мертвым грузом на землю, а Арин подошел ко мне ближе. Становилось все светлее: заметила, как по его руке сплошным потоком лилась кровь. Но он не обращал внимания, приблизился ко мне, дышал тяжело, глубоко, на коже испарина, его всего шатало, но он… загородил меня собой. Ком застрял в горле, ведь он был готов сразить всех врагов, и, судя по голосам, их будет много.

Арин…

Что же это я? Сама не поняла, откуда взялась такая сила, но содрала с себя рукав и потянулась к руке Арина, обвязывая кровоточащий порез. Ткань сразу же стала багряной, но было уже не до нее. Внезапно из галереи к нам выбежал еще один убийца. Я потянулась к Арину.

Он загородил меня раненой рукой, второй сжал клинок, напрягся, приготовился…

Но уже через секунду появились стражи дома Онэро, обогнали наглеца и спешно разобрались с ним. Они принесли с собой свет. Заметили нас.

– Разожгите здесь фонари! – приказал один из стражей, а потом шагнул к нам. – Вы как? В порядке?

– Враги! – стиснув зубы, потребовал ответа Арин.

– Все в норме. Мы с ними разобрались.

Арин вздохнул раз, потом второй, уже стон боли – он упал на колени. Вскрикнула и поймала его в объятия. Звала бесконечно, постоянно, в свете зажигающихся огней заметила, как его одежда окрашивалась в алый. Рана на животе снова открылась.

– Давай перенесем его! – Подбежал страж, подхватил Арина и спешно понес вместе со мной обратно в комнату.

Уложили его – попыталась осмотреть, но руки дрожали и не слушались.

– Лекарь должен знать, что делать, – как будто задавал ориентир в моей голове страж.

Задержала дыхание и подняла на него глаза. Кто-то из стражей зажег свет в комнате. Встретилась взглядом с уверенным спокойствием, но в глазах все равно легкая тень тревоги. Словно он понимал, что Арину не…

Нет.

– Я сбегаю! – Вскочила на ноги. – Охраняй его! Слышишь?! Стереги его!

Тут я немного погорячилась, схватив стража за грудки, но он настолько опешил, что даже ничего не сказал. Взглянул на меня, как на сумасшедшую, – а я действительно обезумила от случившегося – и кивнул.

– Только возьми с собой кого-нибудь!.. – кинул он мне вдогонку, но я уже летела, как ветер по галерее. – Эй!..

Бесполезно. Не помнила абсолютно ничего, не различала ни людей, ни препятствий. Просто обходила их, и все. Никогда так не бегала, как сейчас, но была благодарна за то, что Этари отправил меня к лекарям. Теперь я знала, где их искать.

Ворвавшись во двор лазарета, спешно осмотрелась: многие бродили здесь, но, кажется, пострадавших не было. Ринулась к библиотеке и увидела своего учителя. Он как раз стоял, уперев руку в бок, второй держался за голову и качал ей. Его что-то явно огорчило.

– Учитель! – Налетела на него ураганом. – Берите все свои снадобья, бальзамы, все, что исцеляет и останавливает кровь! И за мной! Живо!

– Что-что-что?.. – Запутался в ногах он, я опять его зачем-то схватила за грудки.

– Быстрее же! – поторапливала я, а он пытался от меня отойти и терял равновесие, бессмысленно размахивая руками, как курица крыльями.

– Да!.. Да!.. Да что за наглость? – едва нашелся он, потом отпихнул меня. – Что ты себе позволяешь, оборванка?

На миг я опешила, и это позволило учителю подумать, будто я сдалась. Ага, как же!

– Арин! Он пострадал! Ему нужна помощь!.. – объяснила я быстро.

– Слушай, наглая девчонка, – перебил внезапно он, картинно поправляя свое рёкамэ, который не так чтобы пострадал. – То, что тебя привел младший Онэро, еще не значит, что ты имеешь право тут командовать. Я согласился исключительно из уважения к хозяевам дома.

Устав слушать его речь, я угрожающе шагнула на лекаря, тот слегка испугался и отступил.

– Слушай, ты, дед самодовольный! Сейчас же сделай, как я тебе велела, или свой следующий день рождения справишь на кладбище! – «Дед» опешил, перепугался – видимо, я и правда выглядела сумасшедшей, – нервно сглотнул, задрожал. – Ну-у!

Вздрогнув, он очень резво припустил рысцой к некой – мне пока еще неведомой – комнатке. Распахнул дверь, и я увидела множество шкафов с различными снадобьями. Пахнуло травами еще сильнее – я наконец-то это заметила. До этого, правда, было не до каких-то там запахов.

Чуточку успокоилась, а лекарь, зайдя внутрь, выдвинул несколько ящичков, поискал что-то, затем наклонился и сунул мне в руки два ящика, куда принялся выкладывать склянки и разные сборы трав. Орудовал быстро – собрали все за несколько минут, потом поспешили обратно. Хотела бежать, но понимала, что, если споткнусь, все это упадет и разобьется. Вместе с лекарем. А он и так торопился. Изо всех своих дедовских сил. Стыдно стало, что я его так оскорбила, но пока была не готова извиняться.

Нет, ну правда! Арин там лежит, а он мне лекции читает!..

Шли торопливо, нам навстречу все время бежали стражи. Обогнули один двор, но, когда проходили второй, главный, я увидела братьев Онэро. Этари и Рэн привычно ругались, между ними стоял господин Дэран и держал дистанцию. Пока мы с лекарем шли, я уловила часть разговора.

– …никак не можешь успокоиться! – кричал Этари.

– Это все твоя вина! Притащил вместе с собой несчастья! – огрызался Рэн.

– Все сделаешь, чтобы только меня обвинить, да?!

– Обвинить? Кто виноват, тот и без обвинений виновен!

– Твоя месть едва не забрала невинные жизни!..

– Моя месть?! – возмутился Рэн. – А может, вспомним, кто все это начал?

– Прекратите, – подавил конфликт спокойным тоном господин Дэран, но дальнейшего разговора я уже не услышала: мы двинулись дальше.

Когда стало посвободнее, я не смогла больше мешкать, обогнала лекаря и торопливо добралась до комнаты. Заглянула в ужасе, но там по-прежнему дежурили двое стражей. В миг устремили на меня взгляды, полные подозрений, но успокоились, когда узнали.

Арин… все еще был без сознания, но он лежал на кровати и…

Споткнулась, чуть не разбив все содержимое ящичка. Один из стражей подхватил меня, вовремя успел сориентироваться и спасти содержимое. Подоспел лекарь, отодвинул нас в сторону, спешно бросился к Арину.

Осмотрел быстро, потребовал какие-то склянки, воду – по счастью, она нашлась в комнате. Рану снова перевязали, как на торсе, так и на руке. С облегчением обнаружила, что кровь уже остановилась, а других ран больше не было. Правда, рука его пострадала сильно… еще бы! Он же подставил ее под удар… Как вспомню тот момент, так ком застревает в горле, а на глаза наворачиваются слезы.

Сколько прошло времени – неизвестно, но, когда Арина перевязали, напоили какими-то отварами и уложили на кровать, все еще царила ночь. Я не могла стоять на месте, вся извелась, мерила шагами маленькую комнату. Наконец-то лекарь тяжело поднялся и заключил:

– Жить будет. Утром покормить, постельный режим еще на неделю.

– Поняла, – закивала. Пока лекарь взялся собирать склянки, оставив те, что теперь нужно будет принимать Арину, я метнулась к нему тенью и нервно заговорила: – Учитель, кхм, простите меня, пожалуйста, за неуважение.

Склонила голову, понимая, что погорячилась – не то слово. Лекарь моих извинений не оценил, окинул недовольным взглядом, собрал свои вещи и, забрав у нас одного стража, пошел обратно, так ничего не сказав.

Надо будет потом еще раз извиниться. Меня вели эмоции. Я должна была… должна была…

Только вроде бы все успокоилось, как вдруг снаружи снова раздался торопливый топот. Да что же это такое? Покой сегодня будет или нет? Страж, что все еще был здесь, бросился на выход, держась за клинок. Приготовилась к худшему, но это как посмотреть.

В дверях появился господин Этари: я низко поклонилась, но он на меня даже не взглянул, бросился к Арину. Ничего особенного не сделал, просто осмотрел.

– Что случилось? – неизвестно кого спросил он.

– Двое убийц пробрались во двор, – рассказала я. – Арин меня защищал.

Несколько секунд Этари молчал, продолжая смотреть на Арина. Потом вдруг взял и резко переключился на меня, да как-то враждебно. Нервно сглотнула, не зная, к чему быть готовой, мельком заметила Норио в дверях.

– А ты что здесь делаешь? – с претензией потребовал он.

– Я… – растерялась, если честно.

– Я же велел тебе отправляться в библиотеку!

– Я отправилась, но Арин захотел меня вернуть!

– Арин, что ли, тебе отдает приказы теперь? – все злился Этари.

– Нет, но…

– Никаких «но»! Я твой господин! Поэтому возвращайся в лазарет! Немедленно!

– Господин. – Даже Норио показалось, что Этари перегнул палку.

Запнувшись, на миг младший Онэро будто захлебнулся своей непонятно откуда взявшейся ненавистью и, может быть, даже ревностью. Отвел взгляд, проглотил злость, попытался успокоиться. Все это время никто не двигался с места, все ждали.

– Извини, – было видно, с каким трудом ему дались эти слова. – Это… очень длинная и тяжелая ночь. Но я не должен был на тебя кричать.

Слова говорили о сожалении, но его глаза горели гневом: «Неужели сама не понимаешь очевидного?!»

– Возвращайся к себе, – почти спокойно попросил он.

Я долго смотрела в его темные глаза, в которых плясало пламя, но чем больше я смотрела, тем лучше себя чувствовала. Я не злилась.

– При всем моем уважении, господин, но я не уйду, – заявила я.

«Как ты смеешь?!», – вспыхнуло в его глазах.

– Арин спас мне жизнь. Я должна остаться.

– Я освободил тебя от обязанности спасать его, – снова сорвался Этари.

– Это не обязанность, господин, это мое желание.

Как много он сейчас хотел сказать о том, насколько незначительны желания какой-то служанки. Но нужно отдать ему должное: он – не Рэн. Этари сдержался. Стиснул зубы, кулаки, сделал несколько глубоких вздохов.

– Как ты посмела себя защищать? – Словно ревновал к моему спасителю.

– Господин, это же Арин, как он мог не спасти меня? – мягко улыбнулась в ответ.

И Этари почему-то успокоился. Как будто прибежал ночной гость и мигом похитил все его эмоции.

– Ты это нарочно делаешь? – внезапно спросил он. – Чтобы не уходить?

Это кольнуло меня откровением, которое я не хотела делать перед Этари, перед Норио и каким-то стражем, чьего имени даже не знала.

– При всем моем уважении, господин, но ведь это были убийцы, напавшие на вас, – выразительно намекнула не только на нападение во время возвращения, но и поселила тень сомнения в отношении встречи у восточной стены.

Все это прозвучало неопределенно, но виноватого зацепило. Этари засомневался. Чуть прищурил глаза, пытаясь прочитать меня. Я выдержала этот взгляд спокойно, сама пыталась уловить кое-что в ответ…

Но все закончилось, так и не начавшись.

– Хорошо, – наконец разрешил Этари, прекрасно понимая: не дай он разрешения, и я костьми лягу, но не уйду. – Оставайся. Но, когда Арин придет в себя, я с ним это обсужу.

– Конечно, господин. – Не отрываясь смотрела на него я. – Вы здесь хозяин.

Прозвучало очень двусмысленно. Этари это не понравилось: он сверкнул раздражением в глазах, но я по-прежнему изображала покорность. Еще недолго постояв, он снова взглянул на Арина, а затем ушел. Норио постоял еще пару мгновений, разглядывая меня, и последовал за своим господином.

Только после этого страж появился в дверях.

– Я выставлю здесь нескольких стражей, – сообщил он. – Так что можешь быть спокойна.

– Спасибо, – поблагодарила я, низко поклонившись, страж кивнул и задвинул двери, оставив меня с Арином.

С трудом, но я отвоевала свое право остаться с ним.

Глава 13

Ночь заканчивалась долго – заснуть я так и не смогла. Арин спал крепко, немного беспокойно. Я переживала за него, но все же не так, как это было впервые, когда его принесли сюда. Да, он снова пострадал, но в этот раз по-другому. В этот раз.

Перед глазами часто прокручивался момент, как он подставил руку под удар, и внутри меня два противоречивых чувства: ужас и тепло. Он устал, спал, обессилел, но бился с врагами до последнего. До тех пор, пока не убедился, что их больше не осталось.

Это трогало меня до глубины души. Возможно, само нападение. Возможно, слишком длинная, холодная, одинокая ночь. Перед глазами так часто мутнело, когда я подолгу разглядывала спящего Арина.

Мне хотелось, чтобы он поскорее проснулся.

Когда рассвело, я поняла, что день будет пасмурным. Неудивительно, что даже природа огорчилась. Арин пострадал…

Он все еще спал, а я никак не могла дождаться приговора. Мне нужно было увидеть, как он проснется. Но до тех пор…

Собралась с силами, подумала, чем смогу быть полезной, и отправилась на кухню за едой. Когда Арин проснется, ему точно понадобится подкрепиться. Еще ведь голодовку тут недавно устраивал. Теперь это меня зацепило сильнее – я испытала вину за то, что вынудила его идти на подобные меры. Может быть, он бы поправился быстрее, если бы…

Но теперь уже бесполезно себя корить, самое главное, что он в порядке. Теперь.

Двери на кухню были распахнуты, повара уже готовили завтрак. Но когда я приблизилась, то заметила нечто странное в их поведении. Они были напряжены и натянуты, словно струна, а когда появилась я, они только взглядом кричали мне: «Уходи! Уходи!»

Поскольку главным для меня сейчас было накормить Арина, я бы не ушла, даже если бы на меня толпа убийц выскочила. Но спустя пару мгновений после того, как зашла внутрь, тайны быстро выдали себя с головой.

– Доброе утро, господин, – поклонилась я Рэну, обнаружив его в самом темном углу кухни.

Как он умудрился здесь оказаться в такую рань? Ах, точно, вчера же было нападение не только на нас с Арином. Судя по тому, как появились стражи, в тот момент схватка уже заканчивалась. Мы были случайными жертвами, оттого было и обиднее.

Несмотря на ночные приключения, бессонную ночь, да и вообще – это же Рэн, – он сидел и с удовольствием поедал финики и, завидев меня, самодовольно улыбнулся. В памяти тут же всплыло, как он убивал дерево, хотя я просила этого не делать, и все как-то разом навалилось. Мне хотелось кого-нибудь наказать, даже если это будет тот, от кого можно было ожидать больших проблем.

– Пришла, драная кошка, – поприветствовал меня он. Я скривилась, задрала нос, пытаясь изо всех сил выглядеть так же, как обычно сам Рэн, и отправилась собирать еду. – Что это ты задумала?

Он вел себя по-разному, но последние дни было понятно, что я вызывала у него больше ненависти, чем ему хотелось надо мной поиздеваться. Но сегодня он был удивительно спокоен, ухмылялся постоянно, выглядел таким расслабленным, будто его ночное нападение и не коснулось.

Наталкивало на мысли: а не он ли это вновь подстроил? Я так и не поняла, был ли он причастен к первому нападению. По-моему, никто не понял. Уже совершенно ясно, что Рэн нормально ни на один вопрос не ответит, даже если от этого будет зависеть его доброе имя. Ну или просто имя.

– Если вы пришли полюбоваться тем, как я вас игнорирую, наслаждайтесь, – бросила я, снова задрав нос.

Рэн на провокацию не поддался, более того – все понял сразу.

– Итак, ты догадалась, что я делаю с деревом, – озвучил он, и, поскольку я была на взводе, напряжена и слишком расстроена, не повестись на провокации не смогла.

Развернулась резко, подошла к Рэну и пригрозила кулаком. Это я сначала так думала, что кулаком. Кто резал овощи в этот момент? А? Вот-вот. Забыла я об этом потому, что Рэн даже не вздрогнул, пока я ножом перед его носом размахивала, продолжал сидеть и улыбаться.

– Я знаю, что в ваших дрязгах не разобралась даже близко, но была уверена: дерево вы убиваете из-за господина Этари. Очевидно же: братская зависть и все такое. В глубине души, возможно, вы его любите… – Рэн прыснул так, что мне даже стало стыдно, потому что вмиг почувствовала себя дурой. – Но чтобы губить дерево, посаженное в честь ваших родителей… Разве это не единственное, что у вас от них осталось?

Рэн прожевал финик и окинул меня оценивающим взглядом.

– Кто тебе рассказал?

– Господин Дэран, – объявила я, и кто-то из поваров позади шумно выронил таз. По звуку показалось именно так, возможно, кто-то в обморок упал, не поняла, была слишком сосредоточена на Рэне. – Зачем вы это делаете? Чем вас этот мир обидел?

Рэн снова похихикал, отвел взгляд ненадолго, и сначала показалось, что я попала в его эмоции. В следующий миг, когда его темные глаза налились смолью самодовольства и ехидства, а он так спокойно взглянул на меня, будто я была лишь пылью, отвергла эту теорию вмиг.

– Сначала ты меня раздражала и меня это раздражало, – он посмеялся, как если бы шутку рассказал. – Но теперь мне хочется только одного: прикопать тебя с корнями к этой мерзкой коряге.

– Хм, – задумчиво протянула я, – интересно, что заставило вас передумать, господин? Неужто вы обо мне думали не только, когда мы с вами пересекались?

– Ты как со мной разговариваешь? – Недобро прищурился Рэн.

Знаю-знаю, перегибала палку. Но события вчерашней ночи, все еще не проснувшийся Арин, тот факт, что я не спала и наорала на учителя, повлияли на меня не очень хорошо. К сожалению.

– Простите, господин, мне хочется знать: кто же вас так сильно обидел, что вы теперь злитесь на весь белый свет? – поинтересовалась я почти спокойно, будто спрашивала, почему солнце сегодня спряталось за тучами.

После моего заявления позади с грохотом и шумом упали сразу два таза, из-за чего могли слететься все жители города. Думаю, даже в столице империи сам император, попивая утренний чай, и тот вздрогнул.

Но мы с Рэном вели закрытую беседу, которой не помешает даже ураган.

– Ох, бедная, несчастная драная кошка, – картинно изобразил не очень-то натуральные страдания Рэн. – Наивная дурочка, которая решила исправить то, что укоренялось годами.

– Исправить? – фыркнула я. – Дерево останется деревом, а пень – пнем. Нельзя изменить ничего в этом мире.

– Тогда чего ты хочешь? – все ухмылялся Рэн. – Понять меня? Вызнать страшную трагедию моей жизни и пожалеть?

– Жалеют тех, кто заслужил, – огрызнулась я.

– А ты и правда кошка: коготки показывать умеешь, – хмыкнул Рэн. – Молодость делает из тебя пустоголовую дуру.

– О, интересно, и какая же между нами разница?

– Я – господин, а ты всего лишь грязь на моем пути, – вильнул в сторону Рэн.

– Есть причины, по котором вы всех так ненавидите, – настаивала на своем я.

– Открою тебе секрет, драная: иногда зло – просто зло. Без объяснений. Без трагедий. Без притворств. Просто потому, что такими нас создал мир.

– Вы не зло, вы, – оставшиеся в сознании повара внезапно впали в приступ надрывного кашля, спасая мою жизнь. Спасибо им, но все-таки я не дура, – несчастный человек. – Рэн снова прыснул, позади раздался вздох облегчения. – Вам нужно внимание, которого вы были лишены. Как долго – это еще вопрос. Я не стану Вам мстить и вступать в эти игры. Но если вы придете к миндальному дереву с дурными намерениями, я вам в этом помешаю.

Рэн улыбнулся шире и покачал головой.

– Ты проиграла заранее, имей в виду, – с ласковой угрозой заметил он.

– Повторюсь: я с вами не играю, – заметила спокойно. – Знаете, у всех ведь в этом мире есть свое предназначение. Духи стихий подарили вам именно это испытание, а кто я такая, чтобы оспаривать их выбор? Я желаю вам пройти этот путь и найти в нем смысл. Доброго дня, господин.

Рэн мне больше ничего не сказал, а я спешно вернулась к поварам – как оказалось, падали не тазы, а они, – те, все еще шокированные моими заявлениями, помогли собрать завтрак, и я спешно отправилась к Арину.

К счастью или к сожалению, он все еще спал, когда я вернулась. Облака так и не выпустили солнце, оставив нам слабые свинцовые сумерки нового утра. Осень приближалась, скоро так будет всегда.

Но это не так важно.

Я снова вернулась к постели Арина и наблюдала за его сном. Ждала долго, но, как известно, кто ждет – тот обязательно дождется. Его веки встрепенулись, вдохнув в меня энергию, сняв как рукой всю сонливость и усталость. Он говорил, что я была важна для его пробуждения, и это было взаимно. Теперь я понимала: это куда лучше.

Он чуть поморщился, сделал пару глубоких вдохов, а потом я заметила, как его глаза приоткрылись. Даже не так: я почувствовала на себе его взгляд.

А потом улыбка медленно коснулась его лица, и все внутри меня встрепенулось.

– Юин, – узнал меня он. – Ты не ушла.

– Конечно не ушла, – заявила я смело. – Мы же договорились.

Арин все улыбался, сонно глядя на меня. Еще не проснулся окончательно, но уже потихоньку размышлял и задумывался.

– Мне снилось, что тебя прогоняли, – признался вдруг он, и я только теперь поняла, что сквозь сон он все слышал. – Я хотел тебя остановить, но не мог.

– Ну вот, а я так старалась, защищалась, отвоевывала право с тобой здесь остаться, – тут же надулась в ответ.

Неожиданно он коснулся моей ладони, и я задержала дыхание, потому что этот жест был столь трогательным, что заменил рассвет.

– Ты не пострадала? – спросил он серьезно.

Пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем ответить.

– Конечно нет. Ведь ты же меня защитил.

Арин все еще был серьезен, а мне не нравилось, когда он был таким. Хотелось его улыбки, чтобы он дулся или обсуждал со мной хитрые планы на наше все еще возможное совместное будущее. Любое, только чтобы оно было.

– Это были те же убийцы, что напали тогда, – не спрашивал – констатировал он. Но я все равно кивнула. – Известно, что произошло?

Покачала головой.

– Похоже, напали на всех обитателей дома, но я бегала за лекарем, мне было не до того. – Брови Арина дрогнули то ли от удивления, то ли по другой причине, но решила не углубляться в подробности своей несдержанности. – Я принесла завтрак.

Улыбкой скрыла необходимость дальнейшего обсуждения, Арин улыбнулся и, хоть устал, только проснувшись, все-таки приподнялся и даже пересел за столик. Кормила я его с таким удовольствием, с каким не делала ничего в этой жизни. Мне безумно хотелось, чтобы он как можно скорее пришел в себя и поправился окончательно. Теперь я хотела только этого и не жалела, что, возможно, больше буду ему не нужна. Пусть только будет в порядке.

Судя по легкому здоровому румянцу на его щеках, к моему великому счастью, пострадал он не слишком сильно. Но это все равно не меняло того, что произошло.

– Арин, – позвала, когда он уже попивал чай, а я наблюдала за тем, как его здоровая рука дрожала лишь чуть-чуть. Его шоколадные глаза поймали меня в плен эмоций, и на несколько мгновений я забылась от смущения. – Спасибо.

Он улыбнулся мне мягко, ничего не сказав, но в его глазах я прочитала ответ: «Так будет всегда».

Хоть на небе хмурая пелена, теплый солнечный свет все-таки смог пробиться сквозь тучи. В комнате потеплело больше. Арин допил свой чай и вздохнул, явно наслаждаясь этим мигом. Мне хотелось бы посидеть так подольше, но внезапно снаружи послышались шаги.

Поскольку после вчерашнего я уже была взвинчена, как и Арин, тут же напряглась и посмотрела на дверь. Стражи дежурили ночью, и утром, когда я отправилась за завтраком, увидела двоих патрульных. Но ведь случиться могло что угодно…

Как же верно я это подметила.

Поскольку здесь по-прежнему было тихо, я услышала голос одного из стражей. Он приветствовал господина, и после всего произошедшего я даже не знала, как на это реагировать.

Дверь отъехала в сторону – и появился Норио. Теперь становилось ясно, какой именно господин пожаловал с утра пораньше.

Этари появился сразу же. Норио уступил ему место, последовал шаг в шаг за своим господином.

– Арин, – не обращая внимания на меня, Этари смотрел только на своего спасителя, – доброе утро.

Улыбка коснулась лица Этари, Арин слегка смутился от такого пристального к себе интереса, но кивнул в ответ и поприветствовал. Этари подошел к столику, сел рядом; впрочем, он здесь хозяин, поэтому мог хоть нас пересадить куда-нибудь, если бы захотел.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил господин.

– Благодаря Юин уже хорошо. – Я с трудом сдерживала улыбку.

– Не очень хорошо ведь, но ты пострадал снова, даже не залечив предыдущие раны, – несмотря на то что Этари изначально пришел вроде бы с добрыми намерениями, каждое его слово было укором в мою сторону.

– Все в порядке, Юин меня вылечит, – не упускал главного Арин.

– Юин… – Как будто наконец-то заметил меня или вообще услышал мое имя, Этари понимающе закивал. – Оказалось, она хорошая рассказчица. Верно, Норио?

Опять они об этом. Что не так-то? Мне не очень понравились их тон и настрой, но я ничего не могла возразить.

– Да, господин, – подтвердил Норио, тоже избегая смотреть на меня открыто. – Хотя я бы сказал, что она, скорее, выдумщица.

– Хм, – Этари все еще смотрел на Арина, – почему?

– Вот ведь какое дело, – взялся объяснять Норио. – Той ночью, когда на нас напали, было так темно и тревожно. Все пережили кошмар, в том числе и я. Нельзя было судить о произошедшем только лишь по собственным впечатлениям, поэтому я стал составлять полную картину в надежде, что это поможет восстановить события той ночи.

– И вот ведь какая странность. – В этот раз и Норио, и Этари посмотрели на меня. Мое сердце ушло в пятки, а внутри все мгновенно похолодело. – Я спросил каждого слугу, стража, помощника, и никто не знает тебя, Юин.

– Так кто ты такая? – потребовал Этари, а Норио обнажил клинок, направив в мою сторону.

Глава 14

Мое сердце билось так громко, что заглушало все на свете. Норио и господин Этари смотрели на меня, как на врага, а я… я все думала: кого они во мне видели? Простую обманщицу? Или же решили, что это я организовала нападение? Почему, ну почему Норио такой дотошный? Ведь не решись он расспрашивать всех о том, что случилось, и никто бы не узнал. Никто бы…

– Сначала я не задумывался о том, кто ты, – заметил Норио, продолжая меня разоблачать. – Ты так легко влилась в коллектив, понравилась сразу всем, кто бы усомнился в тебе?

– И, если бы ты не стала спасать Арина, – подхватил Этари, смерив меня беспощадным взглядом, – не привлекла к себе столько внимания, возможно, никто бы и не задумался о тебе. Хотя, с другой стороны, ведь именно твоя самоотверженность заставила заметить тебя и привести в дом.

Этари нещадно ухмыльнулся.

– Но ты чужая. Кто же ты?

Тяжелый, глубокий вздох Арина отвлек лишь на миг, а потом…

– Она со мной, – внезапно заявил он.

Некоторое время мы продолжали смотреть друг на друга – я на Этари и на Норио, они на меня, – но потом господин оторвал взгляд и повернул голову к Арину. Последний был собран и сосредоточен, серьезен, но все же спокоен. Этари смотрел на него, требуя объяснений.

– Она была со мной, – продолжил Арин. – Поэтому и пошла спасать меня.

– Но…

Арин ухмыльнулся.

– Ну, подумай сам: шла битва, настоящая схватка, а она внезапно бросилась именно ко мне. С чего бы она это сделала, если бы мы были незнакомы? – уверенно говорил Арин. – Вы сами правильно заметили: если бы она хотела проникнуть в дом Онэро тихо и тайно, то она бы не стала привлекать внимания.

– На ней были одежды клана, – заметил Норио, не доверяя словам Арина.

Этари выглядел по-другому, его первичная враждебность чуточку изменилась. Значит, вот почему он хотел держать меня подальше от Арина: он меня уже тогда подозревал. Но Норио продолжал допрашивать слуг и, пока не убедился наверняка, с обвинениями не пошел. Норио хорош. Это неудивительно.

Арин ухмыльнулся.

– Действительно ли? – уточнил он. – Серая накидка? Это ведь даже не форма слуг.

– Но почему она серая?

– Выйди на рынок, погляди, сколько носит ярких одежд простой люд! Думаешь, так легко нам заполучить цветные ткани?

– Это не доказывает, что…

– Арин, – Этари перебил своего верного слугу, – ты действительно ручаешься за нее жизнью?

Этот вопрос прозвучал неоднозначно. Сделала глубокий, тяжелый вдох, пытаясь сохранить хладнокровие.

– А почему ты сомневаешься? – спокойно парировал Арин. – Зачем мне лгать?

– Чтобы защитить ее?

Арин ухмыльнулся.

– Если твои догадки верны и я ее совсем не знаю, зачем мне защищать незнакомку? – Молчание. – Она со мной, Этари.

– И почему же она с тобой, Арин? – как-то более жестко потребовал Этари. – Она ведь тебе не сестра, так ведь?

– Не сестра, – подтвердил Арин.

– Но вы не женаты. Не думаешь, что подвергаешь ее репутацию опасности, путешествуя с ней так?

– Не думаешь, что именно поэтому я и не кричал на всех перекрестках о наших отношениях? – снова уверенно отвечал Арин. – У нас сложное прошлое. Я бы даже сказал – запутанное. Но обсуждать его ни с кем не намерен. Главное, что тебе нужно знать: я ручаюсь за нее жизнью. В моей верности ты же не сомневаешься, так ведь?

Шоколад в его глазах стал горьким – Этари даже поморщился, словно ощутил этот вкус. Проглотил несдержанность и негодование.

– В твоей верности я не сомневаюсь, – заверил Этари. – И никогда не стану.

– Значит, вопрос решен, – не спросил – твердо закрыл тему Арин.

На несколько минут повисла гнетущая тишина. Этари и Арин мерились взглядами. Норио оценивал обстановку и смотрел на каждого из нас. Тяжелее всего было, когда он смотрел на меня, но я старалась разглядывать миску Арина, делая вид, что со всем согласна.

Норио знал, что прав, и он был прав. К моему сожалению. Да, я действительно ставила на то, что, спасая Арина, заслужу доверие. Но то был Этари, и с ним у меня получилось осуществить задуманное. Однако Норио был слишком беспристрастен и сам бы положил жизнь, чтобы защитить своего господина. И именно поэтому он почти докопался до правды.

– Хорошо, – заключил Этари и спешно поднялся на ноги. Я не смогла скрыть глубокого вдоха. – Выздоравливай поскорее.

– Благодарю, – кивнул Арин и даже подарил в ответ очень холодную, как морозное утро, улыбку.

Этари еще несколько секунд пытался поймать иные эмоции, сомнения, хоть что-нибудь, что могло бы выдать ложь. Но Арин был решительно уверен в своей правоте, и ничто не могло поколебать эту уверенность.

Этари и Норио ушли, оставив нас в тишине серого дня. Небо снова стало хмурым, единственные возможные проблески окончательно проиграли эту битву за небосклон. Я ждала. Вопроса, осуждающего взгляда, любой очевидной эмоции, которая должна была последовать.

Но Арин… Он внезапно улыбнулся мне и заглянул с мягким теплом в мои глаза.

– Завтрак был очень вкусным, – признался он. – Ты сама его готовила, так ведь?

В горле застрял ком, пришлось сморгнуть навернувшиеся слезы. Арин не торопил меня, а главное – он все понял верно; он знал, что я не была служанкой в доме Онэро и проникла сюда под предлогом. Но не задавал вопросов, потому что, какие бы цели я ни преследовала, он во мне ничуть не сомневался и не собирался лезть туда, куда я его не звала. По крайней мере, пока.

– Прости, но… не совсем, – призналась несмело. – Я не очень хорошо готовлю, но повара на кухне меня этому учат.

Арин понимающе качнул головой.

– Это хорошо, – заявил он. – Не терпится попробовать твои блюда. Даже сейчас они вкусны, потому что ты мне их приносишь.

Он снова улыбнулся, а я с трудом сдержала взрыв эмоций, каким меня накрылоло, когда я приняла его улыбку.

– Я… – должна была сбежать хотя бы ненадолго, – отнесу посуду и вернусь. Нужно сменить повязки.

– Хорошо, – будто бы не обращая совершенно никакого внимания на перемену в моем настроении, кивнул Арин. – Я буду ждать.

Закрыв за собой дверь, я сделала несколько вдохов, а затем поспешила на кухню. Нужно было выглядеть непринужденной, расслабленной, словно ничего и не случилось.

Но на самом деле – случилось.

Я даже за угол не успела завернуть, как услышала тихий разговор. Он предназначался для меня, поэтому я все и услышала.

– Следи за ней и каждым ее шагом, – отдавал приказ Этари. – Все, что она делает, куда ходит, с кем общается, рассказывай мне обо всем.

– Да, господин, – согласился страж, а потом Этари ушел вместе с Норио, оставляя меня с грузом подозрений и расстройств.

Понятно, что Арин меня защищал; другое дело, что он делал это слишком решительно. Что же, как и в случае с тайным слугой, который втихаря поливал соленым раствором миндальное дерево, воспользуюсь собственным советом: подожду.

Несмотря на явный неприятный осадок после разговора с Этари, возвращение к Арину было исцелением моей души. Он не задавал вопросов, ничего не уточнял, вообще не затрагивал эту тему. Он улыбался мне, старался отвлечь. После всего он пытался поднять мне настроение.

И что самое приятное – у него получалось.

Невзирая на то, что он снова пострадал и потерял много крови, то ли лекарства помогали совместными усилиями, то ли Арин был сильнее, чем могло показаться, он шел на поправку очень быстро. Уже на следующий день он вновь попросился погулять, но мы ограничились пока одним кругом по веранде.

Я усадила его у входа и накрыла одеялом. Солнце сегодня просвечивало сквозь пелену тонких облаков, те, словно вуалью, укрывали небо. Было прохладно, но не с Арином.

– Если больше никто не станет его травмировать, миндаль выживет, – успокаивал он, решив, что мои возможные тревоги могли касаться дерева. – А уж я постараюсь за этим проследить как следует, не сомневайся. Пусть и осень на дворе, но будь уверена: следующей весной мы будем точно так же сидеть здесь и наблюдать за тем, как эти самые веточки расцветают.

Он улыбнулся так уверенно, что я ни на секунду не усомнилась в его словах. Каждый раз, когда Арин так делал, я улыбалась в ответ и хотела провести вечность, наблюдая за его улыбкой.

– Кажется, господин Рэн угомонился, но не думаю, что это продлится долго, – заметила я. – Впрочем, ты прав: мы ему не позволим. Сейчас уже холодно, может, он замерз, поэтому не приходит?

Я ухмыльнулась, Арин похихикал, а потом приподнял одеяло и поманил меня к себе. Я и правда чуточку замерзла, но этот жест не показался неуместным. Придвинулась к нему ближе, а он заботливо укрыл нас обоих. Это было настоящее волшебство – сидеть с ним вот так, греясь под одеялом, выдыхая облачка холодного воздуха. Как будто весь мир останавливался, замирал.

Раньше я находила самым прекрасным июльский знойный полдень, миг, в который все оставляли свои заботы: было слишком жарко, чтобы работать. В траве пели насекомые, воздух раскалялся настолько, что даже тень не спасала от жары. Но этот миг останавливал время, и это казалось настоящей магией.

И сейчас, сидя в такой непримечательный день, выбрав совершенно обычную веранду забытой части дома Онэро, я понимала: самое прекрасное – в ощущениях. Если присмотреться, каждый миг прекрасен, потому что неповторим.

– Люблю осень, – признался вдруг Арин. – Она приносит прохладу от раскаленного лета. Начинаются один за другим фестивали. – Он мечтательно улыбнулся. – Обожаю жареные каштаны. Пирожки с начинкой из ягод. Ранние прохладные вечера, улицы, украшенные фонарями. Какой там первый праздник?

– Фестиваль семи ветров, – озвучила то, что Арин и так хорошо знал, а он утвердительно закивал.

– Он будет проходить целую неделю, и в честь семи ветров будут готовить самые вкусные пирожные, – Арин протянул мечтательное «м-м-м». – Мои любимые – персиковые. Ты их пробовала?

– Кажется, да, – задумалась.

– Ничего ты не пробовала, – не поверил Арин, а я только рассмеялась. – В городе есть одна лавка умельца с островов Лойон. Его персиковые пирожные – это уникальный семейный рецепт. Многие пытались разгадать секрет этого восхитительного вкуса, но никому так и не удалось это сделать. Говорят, каждый год он отправляется домой на острова и там собирает или закупает, – пожал плечами Арин, – секретные ингредиенты. Возможно, приправы, которые изготавливают только на островах Лойон, объясняют вкус этих пирожных. Поверь мне, когда ты их попробуешь – ты поймешь.

– Значит, ты наслаждаешься ими уже давно? – поинтересовалась я осторожно.

– Каждый год, – с гордостью заявил Арин, вроде бы позволяя мне чуточку больше, и это заставило осмелеть. – Фестиваль за фестивалем, я прохожу с ними всю осень. Наверное, поэтому я их так люблю. Весной ведь тоже фестивали, да и летом. Но там и так погода хорошая. Ты представляешь, как уютно укрыться от проливного дождя в одной из чайных? Греться у очага и слушать музыку и песни?

– Там обычно собирается много людей, – неопределенно продолжала я, пытаясь не спугнуть. – А ты? Ходил с кем-то?

В этот раз, когда Арин мне улыбнулся, его улыбка вышла грустной. Это едва ли можно было уловить, но я наблюдала внимательно.

– Я люблю побыть один, – признался он сначала, а потом взглянул на меня. – Но это было раньше. Сейчас я хочу тебе все показать. Ты ведь не против, да?

Я смущенно улыбнулась.

– Я жду с нетерпением, – заверила, после чего Арин расслабился. Но я не могла оставить этот вопрос, мучивший меня уже довольно давно. Не сейчас. – Арин… – тихо позвала я, а он будто сразу же все понял, посерьезнел, погрустнел, – той ночью… когда ты… спасал господина Этари… ты действовал самоотверженно. Но ведь это было не совсем спасение, правда?

На последнем слове мой голос надломился, скрипнул, а Арин… Он стал серьезным, на его прекрасное лицо легла мрачная тень всех тех бед, через которые ему пришлось пройти. Он не пытался что-то скрыть, напротив, на миг я даже увидела капельку облегчения, как будто он хотел этим с кем-то поделиться, хотел, чтобы это заметили.

И когда он заглянул мне в глаза, ком застрял в горле.

– Трудно быть первым, когда ты не господин. Лучший, но бесполезный. Потому что никто. Без титулов, покровителей. Просто глупый мальчишка.

Он ухмыльнулся грустно, с досадой и сожалением, прикрывая свои чувства напускным безразличием, будто бы осознанием, которое пришло гораздо позже и прояснило все. Но облегчения это не приносило.

– Я пытался быть для них всем, что необходимо, – рассказывал дальше, а я боялась дышать, не хотела спугнуть. – Спасал их, когда угрожала опасность, защищал их, когда они не могли за себя постоять, был на их стороне, когда на них клеветали.

Арин грустно ухмыльнулся, принявшись мять пальцы.

– Но когда я стал не нужен, они меня прогнали, – беспощадно заметил он, а мое сердце обливалось кровью. – Так что, – он грустно ухмыльнулся, – я был бездомным, бродягой, который хотел сделать напоследок что-то хорошее.

Ком застрял в горле. Я стиснула зубы и часто заморгала, чтобы не разреветься. Сделала медленный вдох, не зная, что можно сказать. Или…

– Арин, – он и так меня слышал, но мне нравился звук его имени, когда я произносила его вслух, – но теперь твой дом здесь.

Арин опустил взгляд ниже, словно пряча свои истинные эмоции все глубже, и грустно ухмыльнулся.

– Когда-нибудь я стану неугоден и Этари. И тогда он тоже меня прогонит.

– Но это он, – незамедлительно заявила я.

Арин поднял на меня глаза и замер. Мы вроде бы уже давным-давно договорились об этом, но его до сих пор удивляли подобные слова и заявления с моей стороны. Он уставился на меня, как если бы я открыла какую-то тайну. Я лишь смущенно улыбнулась и отвернулась, глядя на миндальное дерево.

– А я люблю жареный миндаль, – призналась я. – И пусть он очень дорогой, мой отец каждый год покупал мне мешочек. Радовал. Что думаешь? В этом году ты готов попробовать что-нибудь новое?

Арин недолго молчал, а потом ухмыльнулся.

– Я уже это делаю, – заметил он, и я снова смутилась. – Каждый новый день с тех пор, как встретил тебя. – А потом вдруг резко выпрямился и посмотрел на меня. – Но ты не думай, тебя я спасал по другой причине! Я хотел тебя защитить! Я!..

– Знаю, – кивнула уверенно, глядя в глаза. – Ты тоже мое новое. Такого не было никогда в жизни.

Арин тоже смутился, пытался что-то сказать, но не знал как. Приняв решение промолчать, неуверенно подвинулся обратно на свое место, возвращая наше общее тепло.

– Значит, решено? Мы проведем эту осень вместе? – спросил он расслабленно, но в голосе я услышала желание получить твердый ответ.

– Да. Это будет наша осень.

Арин улыбнулся, и мгновение снова замерло. Укутанное серыми тучами, холодными ветрами, теплившимися в наших душах искрами огня, пламени, которое никогда не погаснет.

Глава 15

Рэн на время затаился, и это беспокоило. Нашел себе другие заботы? Может быть. Но вот кто не забыл обо мне, так это господин Этари. Вечером, когда я относила посуду на кухню, он возник, словно призрак, я даже ахнула от испуга. Он улыбнулся мне и сказал:

– Почему ты так нервничаешь?

Прозвучало очень неоднозначно, особенно в свете нашего последнего разговора. А я тут еще и одна, Арин пока недостаточно окреп, чтобы ходить со мной. Может, это и к лучшему.

– Простите, господин, я все еще не пришла в себя после того случая, – призналась я.

Этари ухмыльнулся и вскинул брови.

– После того как я обвинил тебя в том, что ты проникла в дом незаконно? – игриво уточнил он.

– Нет, после того случая, когда на дом напали убийцы. – И что-то так не понравилась его интонация, что я набралась наглости, подняла глаза и смело заявила: – Ну, знаете, один из тех, с кем вы беседовали незадолго до нападения у восточной стены.

К моему удивлению, Этари не перестал улыбаться, хоть теперь от этой улыбки веяло лютым холодом. У меня аж кости продрогли.

– Почему ты не занимаешься? – решил, что, обменявшись любезностями, мы закрыли много тем.

Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Подумала, после ваших обвинений в том, что я шпионка, мне больше не разрешено приходить в лазарет и уж тем более учиться мастерству.

– А я думал, это потому, что ты назвала своего учителя самовлюбленным дедом, – игриво поддел меня Этари. Я виновато поджала губы и как могла разглядывала все что угодно, только бы не смотреть на господина. Его это забавляло. Начинало прослеживаться семейное сходство с Рэном. – За что ты его так?

– Я спасала Арина.

– Оскорбляя учителя? – все еще потешался.

Снова необоснованная наглость взяла верх – я посмотрела на Этари.

– Вы должны быть рады: в конце концов, это именно вас он недолюбливает, – заметила я откровенно.

Улыбка сползла с его лица.

– Что?

– Я пришла к нему в тот вечер и просила помощи. Так вот, учитель сказал, что проявил благосклонность исключительно потому, что уважает ваших родителей. Но не вас. И принялся читать лекции вместо того, чтобы помогать. Вот я и не сдержалась.

Этари недолго смотрел на меня, как на врага, будто считал, что я могла все это выдумать. Если честно – могла. Но ему об этом знать необязательно.

– Так и сказал? – Безразличие в его голосе было напускным.

– Не слово в слово, но суть передала. Все еще хотите, чтобы я ходила на занятия?

– Да, – не сомневался. – Ходи и требуй большего. Я потребую.

– И после всего вы доверите мне свою жизнь? – теперь хитрила я.

Этари уже погрузился в предположительный гневный разговор с учителем, поэтому не сразу отреагировал на мои слова. Спустя несколько секунд его взгляд сосредоточился на мне, в глазах сверкнули искры. Надо было отступать.

– Завтра. С утра. Будь в библиотеке и занимайся. Тебе все ясно?

– Да, господин, – безропотно поклонилась ему.

Этари сделал несколько глубоких вдохов, а потом ушел. Что же…

– Изучать травы? – Когда сообщила Арину, чем собираюсь заняться завтра утром, он захлопал глазами. – Это… интересно?

Вздохнула.

– Не сказала бы. Но… раз уж господин Этари мне доверяет настолько, чтобы я этим занималась, это ведь хороший знак, правда?

Арин смотрел на меня так, будто осуждал. «Зачем говоришь мне это, когда я понимаю тебя гораздо лучше тебя самой?» – говорили его глаза. Но я промолчала. Он и так сделал для меня слишком многое, но ведь он был со мной откровенен. Смогу ли я быть откровенной с ним?

На следующее утро я быстро сбежала на кухню, спешно приготовила завтрак, а, когда вернулась в комнату, Арин уже не спал. Он не задавал вопросов, ничего не уточнял, просто поел, позволил мне сменить ему повязки – раны заживали гораздо быстрее, чем в первые дни, – и после этого заявил:

– Что же, посмотрим, что это за лазарет такой.

Я могла бы сказать, что ему нужно отдыхать, нам идти через всю территорию, это займет полдня, а его сил недостаточно. Но шоколадные глаза мне доверяли – и я не могла обманывать это бесценное доверие.

– Я уже присмотрела: на нашем пути будет несколько скамеек: места, где ты сможешь отдохнуть, – поделилась я с улыбкой, и Арин ответил мне тем же, заметно расслабившись.

Как я и предполагала, шли мы медленно. Удивительно, но на пути нам почти никто не попался: по длинной галерее, по которой мы держали путь, никто не ходил. Только страж, что приглядывал за нами по указке Этари, проводил ленивым взглядом. Не менее лениво он поплелся за нами, но мы шли очень медленно, поэтому он прилег поспать, пока мы двигались вперед.

На удивление добрались мы не через сутки, но все равно Арин устал. Настоял на том, чтобы добраться до того самого столика, за которым я занималась, а не остаться на мягком диванчике у выхода. Как только помогла Арину устроиться, дверь в библиотеку распахнулась, и появился учитель. Я тут же вспыхнула от смущения, а затем низко поклонилась.

– Доброе утро, учитель! – выпалила я громко и отчетливо.

Он постоял в дверях, окидывая меня и Арина оценивающим взглядом. Пока я гнула спину, доказывая свое почтение, Арин улыбнулся и помахал рукой, как своему закадычному другу. Учитель от этого в восторг не пришел – скривился.

– Опаздываешь, – внезапно заявил мне он, а когда я вскинула голову с удивлением на лице, собираясь хоть что-нибудь ответить, шумно задвинул дверь и ушел.

Хорошо ли это? Не знаю. Стоит ли к нему лезть? Тоже не знаю. Надо будет попробовать, но явно не сегодня. Если Этари приходил к нему и разговаривал, наверное, учитель был не очень доволен. Ладно, подождем.

Вернувшись за стол, я развернула свитки, чем очень заинтересовался Арин. Он начал расспрашивать меня обо всем, словно ребенок, который постигал мир. Но его раны и длительная прогулка сыграли свою роль. Когда я все-таки взялась читать тексты, он улегся поверх книг и задремал. В окно заглянуло солнышко, убаюкивающе укрыло мягким теплым светом Арина. Он спал так заразительно сладко, что я сама чуть не поддалась искушению.

Пару раз он вздрагивал: ему что-то снилось, а может быть, он замерз?.. Поднялась осторожно, тихо, обошла его, направившись к выходу. Хотела сделать хорошее дело…

– Юин, – услышала и обернулась. Сонный и не до конца проснувшийся Арин приподнялся над книжками. – Ты куда?

– Хотела заглянуть в лазарет, взять тебе одеяло.

Он будто бы и не услышал, что я сказала, протянул мне ладонь.

– Не уходи, – попросил он и снова растопил мое сердце. Вернулась к нему, села, сжала его ладонь. Он улегся обратно и тихо добавил: – Мне хорошо, когда ты рядом.

И вновь уснул.

Так и прошел этот тихий, теплый день. Что-то особенное было во всех днях с Арином. Слишком особенное…

К счастью, ему становилось все лучше. Эликсиры помогали, как и еда, которую Арин с аппетитом поглощал. Он продолжал засыпать, пока я занималась в библиотеке, но уже не потому, что ему было тяжело сюда добираться. Ему действительно было хорошо рядом. Это трогало меня до глубины души. Особенно когда я ловила его улыбки во сне, будто спокойный сон рядом со мной был чем-то само собой разумеющимся.

На следующий день мы снова отправились в библиотеку. Поскольку галерея вела практически насквозь через все поместье, в какой-то момент мы проходили мимо главного двора. Арин уже чувствовал себя лучше, но все равно уставал, поэтому мы делали передышки, двигались не слишком быстро.

Из-за коротких минут отдыха стали свидетелями, как господина Дэрана Онэро провожали в дорогу. Понятное дело, что никто не говорил, куда он едет, зачем, да и выглядел он вполне обычно. Серебристо-серое рёкамэ клана выделяло его из толпы слуг. Он никогда не пытался отличиться за счет своего положения – он просто был собой. В этом и заключалась его особенность.

Рэн следил за старшим братом как бы исподтишка, стоя в тени колонны. Этари тоже был здесь, но провожал старшего брата открыто. Судя по количеству слуг и общему настрою, глава дома собирался в гости. Надолго ли? Даже не знаю, как там сложилась судьба с гостями, которые были здесь недавно.

Домик у миндального дерева и правда будто отделен от всего поместья.

– Значит, сегодня опять будут травы, – уже широко зевал Арин, когда мы расположились за привычным столиком. Он приспособил для себя наиболее удобные книги. Спать на подушке будет совсем уж невежливо, как он сам говорил. А так – задремал за делом. Меня поражало, как терпеливо он всегда сидел со мной. Он мог бы остаться в комнате, но он каждый день ходил в библиотеку. – Приятного чтения.

– Арин, – позвала серьезно, он тут же проснулся и выпрямился, по одному звуку своего имени понял, что это не простая передышка. Я закусила губу и вздохнула. – Ты не спрашивал меня, почему я проникла сюда, почему солгала.

Арин выслушал внимательно, расхотел ложиться, подумал буквально секунду.

– Мне достаточно того, что ты спасла меня. – Снова трогал струны моей души.

Пришлось сделать медленный вдох, чтобы хоть немного успокоиться.

– Но… неужели тебе неинтересно узнать?

– Интересно, – серьезно заявил он. – Безумно интересно все, что с тобой связано. Но я помню, как ты испугалась, когда Этари задал этот вопрос. Я не хочу, чтобы рядом со мной ты боялась. Мне нравится… как ты улыбаешься.

Ох… сердце уже не выдерживало. Подышала недолго, собираясь с мыслями, и все же решилась.

– Мы с отцом живем в пригороде, – начала рассказывать, – мама работает в столице во Дворце, и мы видимся с ней всего несколько раз в год. Кхм… – Волнение вновь поднялось, пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить. – Первого августа в городе проходит праздник речных духов, и мы с отцом отправились, как обычно, на него посмотреть. Все было хорошо, полдень, солнце светило высоко, когда я оказалась в толпе, смотревшей представление и… голову будто закружило. Все расплылось, и я потеряла сознание.

– Очнулась в каком-то забытье. На берегу озера, – сообщила я, а Арин в удивлении вскинул брови. – Странные были ощущения. Я будто бы устала, мышцы болели, но я не помнила, как туда попала. Более или менее определила время: наступал вечер. Конечно, это было для меня дико, но вроде бы я была в порядке. Поэтому и пошла домой. Отец был дома. Как увидел меня, так чуть сознание не потерял. Потом бросился меня обнимать. Я понимала, что и самой страшно, но не понимала, почему он так переживает. И тут выяснилось неожиданное: оказалось, что я исчезла не на один день, а ровно на год.

– Год? – выдохнул Арин. – То есть?..

Закивала.

– Верно. Первого августа в толпе я исчезла – первого августа год спустя я вернулась. И не помню, что за этот год произошло. Где я была, что делала, с кем – вообще ничего. Словно я просто уснула на несколько часов, а потом очнулась, и все. Куда пропал целый год? Год, понимаешь? За один день страшно, а уж год…

Тяжело вздохнув, попыталась унять ту бурю негодования, что все еще бушевала во мне.

– Когда папа немного успокоился, я рассказала ему все, что помнила. Он поделился тем, как прожил этот год. Он искал меня всеми силами, но не находил. Я будто исчезла. И это тоже странно. Он был рад, что я вернулась, но я не могла это отпустить. Папа не хотел, чтобы я в это углублялась, достаточно того, что я жива и невредима, но все-таки согласился мне помочь. Мы сходили на рынок, прошлись по тому же пути, которым шли год назад. Но воспоминаний у меня не было. Ничто не намекало мне о прошлом. Тогда мы начали спрашивать людей. Почти никто меня не узнавал, но один старичок внезапно вспомнил, что видел меня. Он ничем не занимался целыми днями, проводя их в наблюдении за теми, кто проходил мимо. И он видел меня. Только вот не одну, а с кем-то из дома Онэро. Моего спутника он узнал по рёкамэ.

– Серебро, – догадался Арин, я лишь закивала.

– Я исходила весь город во всех направлениях, возвращалась к озеру, но ничего не помогало вспомнить. Я не находила знакомых мест, ничего. Тогда я и решила, что единственное, что мне осталось, – это дом Онэро.

Арин ненадолго задумался.

– Тебя кто-нибудь узнал? – поинтересовался он.

– Понимаешь, в том-то и дело: если все забыла я, возможно, и кто-то из дома Онэро тоже все забыл.

– И это может быть кто угодно. А тот старичок сказал тебе? Был это мужчина или девушка?

– Мужчина, – подтвердила я. – Но это были слова старичка. Еще я нашла одну девушку, которая подтвердила, что я ходила с кем-то из дома Онэро. Причем она обвинила меня, будто я распутница, потому что иногда носила наряды, как какая-нибудь танцовщица из публичного дома. Но я ничего из этого не помню! Совершенно! Кем я была? Ведь я же прожила год, куда делись эти воспоминания? Почему забылся весь этот год? Почему помню все, что было до?

Арин снова задумался.

– Этари ведь только возвращался в поместье, – принялся сразу же рассуждать он. – Он не мог быть тем, кто был с тобой?

– Он уехал в пригород десять лет назад, но я не следила за его жизнью, чтобы утверждать наверняка. Все, что я узнала, а точнее, отец – это все те подробности, которые в итоге мне очень пригодились, когда я присоединилась к слугам из свиты господина. И судя по тому, что рассказывали люди из ближайших деревень, Этари жил все это время в поместье, даже иногда посещал праздники.

– Значит, это не он, – размышлял вслух Арин. – Рэн? Нет, этого бы ты запомнила в любом случае.

Я посмеялась.

– Не могу утверждать, но, если все забыла, кто знает?

– Дэран… да кто угодно, даже стражи дома, если задуматься: они ведь все носят серебро, – продолжал Арин, а я все кивала.

– У меня была надежда, что этот кто-то меня все-таки узнает, но если я забыла, то вполне вероятно, что и он все забыл. Только с чего-то же надо было начинать.

– Какой был план?

– Проникнуть в дом, понаблюдать за всеми, может быть, что-то вспомнить. Потом потихоньку начинать расспрашивать об обитателях дома. Но не сразу, иначе это было бы подозрительно.

– А Норио? – предположил Арин. – Вдруг это он? Почему он тебе не доверял?

– М-м, потому что он хороший страж господина и оказался прав, – нервно улыбнулась я.

– Но ты ведь, – Арин нахмурился, – ты ведь спасла меня.

Он как будто по-новому посмотрел на эту ситуацию, и что-то снова оттаяло в его глазах. Я улыбнулась ему в ответ.

– И я бы сделала это еще раз, – добавила я.

На несколько мгновений мы словно выпали из реальности, глядя друг другу в глаза. Очередное откровение требовало понимания, ощущения, принятия.

– Спасибо, – внезапно произнес Арин.

– За что?

– За доверие. – Он улыбнулся. – Теперь я приложу все свои силы, чтобы помочь тебе вспомнить… или найти того, с кем ты провела этот год. – Он на миг задумался. – Надо узнать, чем ты там занималась, а то мне не нравится, что ты была с кем-то наедине так долго и ничего не помнишь об этом.

Он надулся, а я, наоборот, развеселилась.

– А что, если я делала что-то плохое? – предположила я.

– Ну и ладно. Узнаю твои темные стороны.

– А вдруг они тебе не понравятся?

Арин вздохнул и тепло улыбнулся.

– Я не разделяю тебя на плохое и хорошее. Да и к тому же что такого плохого ты могла делать? Никаких громких убийств не произошло, похищений, краж – ничего серьезного. Иначе об этом бы говорил весь город.

Кивнула.

– Надеюсь, что мы всего лишь бродили весь этот год и пытались выяснить, кем были до этого, – вздохнула. – Ведь я сейчас не помню, что было за целый год, возможно, в том состоянии я не помнила, что было до этого. Так ведь?

– Нет, это слишком просто, – отмахнулся Арин. – Может быть, ты ввязалась в приключение? Ездила в столицу империи?

– Все твои предположения безобидны, – расслаблялась все больше я.

Арин снова мягко улыбнулся и взял за руку.

– Юин, что бы ни произошло за этот год, оно уже в прошлом, оно уже случилось. Как бы там ни было, все уже закончилось. И да, возможно, я понимаю твоего отца и поддерживаю идею оставить все как есть.

– Почему?

– Потому что если кто-то стер тебе память специально, он явно не хочет, чтобы ты что-то не то вспомнила. Это что же за сила такая? Понимаешь?

– Я думала, может, ответ смогу найти здесь? – Приподняла свиток. – Вдруг это был какой-то дурман? У всего есть срок действия, а если он не заканчивается, может, это не проблема, а ее решение? У ядов всегда есть противоядие.

Арин понимающе закивал.

– Что же, – хлопнул в ладоши он и растер их, – не зря ты меня с собой берешь. Начну наконец-то помогать.

Я медленно улыбнулась, наблюдая за его решительностью. Правильно ли я поступила, доверив ему свою тайну? Меня она беспокоила – это несомненно. Но проблема все еще оставалась: когда я выясню, что случилось за прошедший год, буду ли я сама готова к тому, что узнаю? И как отнесется к этому Арин?

Пока он, конечно, принимал все, даже мою ложь. Но мне самой было не по себе от возможной правды, о которой мне ничего не было неизвестно. Поэтому… поэтому я и рассказала Арину сейчас. Если мы узнаем об этом вместе, мне не придется выбирать: рассказывать ему или нет. Он узнает это вместе со мной. Что бы это ни было.

Арин хотел помочь – это было приятно, но он по-прежнему не до конца пришел в себя. Поэтому достаточно быстро устал. Мне пришлось практически заставить его возвращаться в комнату – он нехотя, но согласился.

Вечерело. Я уложила Арина и собиралась сходить за ужином, как вдруг услышала стража снаружи:

– Приветствую, господин.

Который?

Глава 16

Арин уснул. Мне не хотелось его беспокоить, и если бы это пришел Этари, то нужно было его просто спровадить. Но ведь Господ в доме было несколько, и стоило мне выглянуть наружу, как я немедленно бросилась к миндальному дереву. Мало того что это был Рэн, так он еще и с топором пришел.

– Что вы делаете? – снова налетела на него ураганом я.

Он ожидал моего появления, самодовольно улыбнулся и обернулся, окинув надменным, оценивающим взглядом.

– Ты перестала приносить мне завтраки, – изобразил притворную обиду он.

– Вы же не обещали, что за это не тронете дерево. – Пыталась выхватить у него топор.

Рэн потешался над моими попытками, все время прятал инструмент и уворачивался.

– Да, не обещал, но я не сказал, что ты можешь перестать, – продолжал играть со мной в кошки-мышки он. – Ты думала, что победила? Так просто? Это мой дом и моя несчастная коряга, от которой я избавлюсь.

– Нет! – когда он замахнулся, я вскрикнула слишком громко, покосилась на приоткрытую дверь. Только бы Арина не разбудить. – Пожалуйста, господин, не нужно.

– Еще как нужно! – В этот раз, как бы я за него ни цеплялась, он обращал на меня не больше внимания, чем на надоедливую муху. – Будет мне еще какая-то драная кошка указывать, что делать, а чего не делать в собственном доме.

– Опусти топор! – пригрозил Арин, я резко обернулась и ахнула.

Он шел решительно, но слишком быстро и, похоже, спросонья не разобрался как следует в пространстве, поэтому, когда вышел и ступил на землю, пошатнулся, а в следующий миг я уже неслась, как ненормальная, ему навстречу: он рухнул на колени, схватившись за рану на животе.

Подбежала, подхватила как могла, но Арин гневался и смотрел на Рэна.

– Опусти, я сказал! – снова пригрозил он.

Поскольку в этот раз я была рядом и придерживала его – больше обнимала: мне было стыдно за предыдущий раз, когда он из-за меня пострадал, – я почувствовала даже вибрацию, когда он обращался к Рэну. Всегда теплый, доброжелательный, но сейчас мне было немного не по себе. Я радовалась, что он ко мне благосклонен.

– А иначе что? – хмыкнул Рэн, поигрывая топором. – Засмотришь меня до смерти?

– Тебе лучше этого не знать, – грозился Арин.

– Пустые угрозы, – отмахнулся Рэн и начал прицеливаться.

Арин тут же попытался встать на ноги, но рана снова выплеснула боль, и он застонал, держась за нее.

– Давай так, драная, – обратился ко мне Рэн, – я предоставлю тебе выбор: либо дерево, либо твой ненаглядный больной.

Глядя на него насколько возможно злым взглядом, я не двигалась с места, обнимая Арина. Деревце мне было безумно жалко, но если так ставить вопрос…

Но это я. Арин же попытался встать. Я понимала, что Рэн провоцирует и в итоге может совершить непоправимое. Не в той форме сейчас был Арин, чтобы вступать в это противостояние.

– Арин, не нужно, – просила я. – Давай вернемся.

– Нет, – решительно заявил он, и я помогла ему встать на ноги. – Я не уйду.

– Пожалуйста…

– Не могу, – настаивал он. – Для тебя это важно.

На миг я ослабла от его слов, а он воспользовался этим и шагнул на Рэна. К счастью и к сожалению, в этот момент ему и правда стало лучше, поэтому за мою мгновенную слабость он сделал шаг вперед, а я чуть не осталась позади.

– Арин, – ринулась за ним, вцепилась, обхватив руками. – Ничего, все в порядке. Я переживу.

– Это теперь наше дерево, – напомнил он. – Мы собирались смотреть, как оно расцветет следующей весной, помнишь?

Помнила, конечно же, помнила. Но еще я прекрасно помнила, как Рэн совершенно не щадил родного брата, встретив того после десяти лет разлуки. Злой был Рэн, и, возможно, я понимала, что он имел в виду. Иногда зло – просто зло. Без объяснений. Рэн стоял и самодовольно ухмылялся, наблюдая за нами.

– Арин, пожалуйста, тебе нельзя вставать, – напоминала я бессмысленно, пытаясь призвать к благоразумию.

– А ему, значит, можно тут топором махать, – злился в ответ он.

– Пожалуйста, вернись, – продолжала умолять я. – Рано или поздно он уйдет.

– Но он вернется. – Справедливо.

– Но это будет завтра.

В этой фразе подразумевалось многое. И то, что Арину станет легче, и то, что, если он переживет этот день спокойно, раны не будут беспокоить его так сильно. Да, мне было важно спасти это миндальное дерево, но не ценой здоровья Арина.

Он притормозил только потому, что был в моих объятиях, я услышала легкий стон боли, который больше никто не услышал. Но Рэн расценил это как собственную победу.

– Что же, наблюдай, – самодовольно ухмыльнулся он и занес топор…

Я не могла на это смотреть, выдохнула и отвернулась. Арин стоял на удивление спокойно и твердо, не двигался, не пытался помешать, как будто что-то знал. Как оказалось спустя пару секунд, это действительно так.

– Господин! – услышала я испуганный голос стража, и уже в тот момент обрадовалась, до конца не разобравшись, кто сюда подходил.

Вскинула голову, увидела господина Дэрана и с силой закусила губу, очень надеясь, что он все-таки на нашей стороне. Он же уезжал, скорее всего, уже вернулся. Выглядел он как обычно: всего лишь серое рёкамэ, серебро клана Онэро, спокойное выражение лица, неспешная походка, как на прогулке. Но глаза – глаза могли поймать в ловушку даже дикого голодного тигра. Что уж говорить о нас?

– Что ты опять вытворяешь, Рэн? – спросил Дэран, приближаясь.

Я быстро обернулась, чтобы увидеть реакцию Рэна: он все еще стоял и изо всех сил пытался изображать ухмылку, хотя дрожал, как осиновый лист на ветру. Топор в его руках ходил ходуном. Он жил с братом всю жизнь, оттого отлично различал его настроения.

– То, что хочу, – почти выплюнул Рэн.

Господин Дэран раздраженно вздохнул.

– Не сегодня, – жестко пресек Дэран. – Брось топор.

– Нет! – Вот вроде бы взрослый, а сейчас смотрела на него и понимала, что вел себя так, словно ему пять лет.

Все его поведение говорило об этом.

– Хватит, – начинал потихоньку раздражаться Дэран. – Я не в настроении. Брось топор и иди за мной.

– Конечно, только сначала срублю де… – Рэн подавился: старший брат метнул в него взгляд: «Что сказал, моль?» Младшенький тут же закашлялся и выронил топорик.

Вот бы мне такую способность, чтобы усмирять этого несносного мальчишку.

– Что ты опять забыл в доме Юори? – рявкнул Дэран.

После этого Рэн побледнел, округлил глаза и задрожал сильнее.

– Что? Нет. Я там не был! – к удивлению, практически запищал Рэн.

Дэран даже ничего не сказал, слегка скривил губы, развернулся и пошел к себе. Идти за ним не было никакого желания. Но Рэн понял: либо беги следом, либо все. Господин Дэран умел раздавливать своей энергетикой.

Когда они наконец-то ушли, я еще недолго смотрела им вслед, обращая внимание на стража, который гнул спину так, будто от этого зависела его жизнь, да настолько долго, будто господин Дэран все еще стоял прямо перед ним. Что это за дом Юори, зачем туда нужно было Рэну – я не знала. Но меня волновали другие проблемы.

– Юин. – Я только сейчас вспомнила, что все еще держу изо всех сил Арина. Он, в отличие от меня, вслед Господину Дэрану не смотрел, для него все еще была важна его цель: миндальное дерево. – Ты должна обещать мне кое-что.

– Арин, – вздохнула, поудобнее обняв его и прижавшись. – Прости. Я нисколько не сомневаюсь в твоей силе, но ты не в форме. Господин Рэн – капризный мальчишка, который совершает что вздумается только потому, что ему этого хочется. Я не хотела, чтобы ты пострадал.

Его ладонь легла на мою руку, дрожь прошла по моему телу, но все же я замерла и замолчала. Арин опустил глаза, и только в этот миг я осознала, насколько близко к нему находилась. Он улыбнулся мне, а я так до конца и не поняла: была это теплая улыбка или напряженная.

– Я не об этом, – произнес он, а я лишь удивленно вскинула брови. – Обещай мне, что вылечишь меня как можно скорее.

Ветер пронесся по двору, зашуршал в листьях деревьев, редкие, но еще по-летнему теплые лучи солнца заплясали на его лице. Мне хотелось задержаться на теме неслучившейся трагедии, а Арин уже закрыл ее, оставив прошлое в прошлом. Была ли я этому рада? Арин обладал этим уникальным даром – никогда не поддаваться отчаянию. Это казалось настоящим волшебством.

– Приложу все свои усилия, – пообещала я.

Тема была закрыта.

Позже я все-таки принесла ему ужин, он плотно поел, а потом, когда отнесла посуду обратно и вернулась, то сразу же поняла, что моим отсутствием снова воспользовались. Несмотря на то что этот уголок дома Онэро был практически необитаем, сегодня сюда наведался и третий Господин.

Неясно, куда делся на это время страж, что нас последнее время охранял, на какой-то миг я подумала, что господин Этари его отпустил, мол: «Никто же не нападает, сколько можно тогда здесь дежурить?» Но наверняка я не знала. Поэтому юркнула в сторону от галереи и прокралась ближе к дому окольным путем.

В комнате горел свет, вечер скрывал меня в сумерках, но перед входом прохаживался Норио, и, если я хотела послушать, о чем Этари говорил с Арином, нужно было оставаться незамеченной.

Кое-как подобравшись ближе, устроилась под окном, там, где лучше всего можно было услышать разговор. Кралась как мышка: очень рассчитывала не попасться.

– …так что я почти в порядке, – закончил фразу Арин.

– Это хорошо, – явно улыбался Этари. Со мной он не был столь доброжелателен, даже когда не подозревал ни в чем. – Что ты планируешь делать после того, как восстановишься полностью?

Арин сделал небольшую паузу. Я догадывалась, отчего она могла возникнуть, но делать выводы, не видя его лица, не могла. По нему не всегда было понятно, что он на самом деле думал или чувствовал. Но это и неудивительно, ведь мы знакомы не так давно.

– Сложно сказать, – наконец ответил Арин. – Но если я занимаю чужое место…

– Нет, – перебил Этари решительно и твердо. – В том-то все и дело: я бы не хотел, чтобы ты уходил. – Молчание. – Норио… мой лучший воин. Он всегда охраняет меня, и я ему за это очень благодарен. Не в обиду будет сказано, однако для него это долг. Но ты… ты спас меня, и это до сих пор не укладывается в голове.

– Почему? – вроде бы с ходу, но все же с осторожностью переспросил Арин. – Да, это значит многое, но все же я не понимаю: ты господин – тебя все должны защищать.

Этари ухмыльнулся, и, даже не видя его, я узнала в этой улыбке горечь.

– Меня все защищали – это верно, но так было раньше. – Он взял небольшую паузу и только спустя минуту, не меньше, продолжил: – Пока десять лет назад я не отправился с родителями в путь, а дальше… дальше вернулся только я один. Все остальные погибли.

Арин недолго помолчал.

– Мне жаль, – выразил соболезнования он. – Но… разве ты виноват в их гибели?

Я вспомнила отношение учителя и его слова, задумалась и об остальных. Ведь на пиру никто не подсаживался к Этари, родной брат устроил «теплый» прием. Из-за всех волнений по поводу Арина, да и собственных проблем, я совершенно не задумывалась, каково приходилось Этари.

– Я не знаю, – внезапно признался господин, и я даже резко повернула голову, настолько не ожидала это услышать. – То есть… мне тогда казалось, что я не виноват. Но если тебе постоянно твердят обратное, невольно начинаешь верить.

К моему удивлению, когда Арин заговорил, я уловила не меньше чувств.

– Я тебя понимаю. Тяжело идти против толпы, даже если только ты один прав.

Снова тишина, мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоить бурю эмоций в душе.

– Я не хочу, чтобы так продолжалось, – признавался дальше Этари, – но повлиять на их мнение и суждения не могу. Но ты меня не осуждаешь. Тебе было все равно, кто я и что мог сделать. Ты просто спас мне жизнь.

Да, спас, только вот Этари не знал, какие истинные цели преследовал Арин. Хотя, по сути, он ведь действительно желал спасти его… напоследок. Так что его благодарность была объяснима.

Все-таки что-то особенное было в том, как Арин защищал меня или спасал Этари. Ведь если задуматься, стражи дома Онэро подоспели и разобрались с врагами, но все это было совсем не так. Арин… был особенным, и это чувствовалось сразу же.

– Поэтому, – продолжал Этари, только в этот раз с большими паузами, – я бы хотел, чтобы ты остался. Чтобы ты стал моим… другом. Пожалуй, единственным во всем доме.

Снова смущенная улыбка, за которой Этари пытался скрыть истинные чувства. Я не задумывалась о нем и о его переживаниях: мне было некогда, да и неинтересно. Но ведь он и правда был очень одинок.

Арин ухмыльнулся.

– Друг, – произнес он, словно пробуя это слово на вкус. – Это что-то новое для меня. Я не знаю, как дружить правильно.

– Может быть, в этом и смысл, – предположил Этари. – Чтобы узнать…

Тень подкралась ко мне незаметно, я напряглась и вжалась в свое место, резко глянув влево, – загораживая мне слабый свет луны, там стоял Норио. Опять его мрачность давила на меня не хуже горы. Нервно улыбнувшись, не знала, что и предпринять. Попалась – это точно. Но все еще не хотела в этом признаваться. Судорожно поискала в окружении помощи, но ничего не вышло. Тогда я изобразила, будто сижу тут и дышу свежим воздухом, шумно вздохнув пару раз.

Норио, конечно же, мне не поверил, даже не обратил внимания на мои слабые попытки оправдания. Но, к моему удивлению, за руку не схватил, куда подальше не поволок. Наоборот, тихо сел напротив меня. Между нами было расстояние, но, поскольку Норио я знала очень мало, и к тому же именно он чуть не разоблачил меня, эта близость была неуютна. Но я не могла закричать: «Уйди!», потому что как я слышала разговор Арина и Этари, так и мой голос оба услышали бы враз.

Когда Норио сел, за его спиной я заметила фонарщика, который шел по галерее и зажигал фонари. Медленно и уверенно они погружали Норио в ореол пламени, и выглядело это вкупе с моими переживаниями далеко не радужно. Оказалось, дело было не только в моих опасениях.

Этари и Арин все еще продолжали о чем-то тихо беседовать, но и Норио со мной заговорил.

– Я тебе не доверяю, – заявил он с ходу.

И несмотря на то что мне в общем-то все равно, что какой-то там Норио – человек, которого я не знала, с кем не общалась, да и вообще мы из разных миров – сказал мне это, я все же испытала укол обиды.

– Ясно, – даже не нашла, что еще сказать в ответ.

Вряд ли моих слов он вообще ждал. Тем не менее.

– Тебе мог поверить господин, даже Арин, – Норио говорил тихо, чтобы нас не услышали внутри, – но я не перестану в тебе сомневаться.

– Даже если я скажу, что не преследую цели причинить вред твоему господину? – предприняла попытку оправдаться, но Норио всем своим видом дал мне понять, насколько это бессмысленно. Ухмыльнулась. – К чему ты это говоришь?

– К тому, что хочу, чтобы ты знала: господин может доверять Арину, может верить в его самоотверженность, попытаться с ним подружиться. Но я хорошо знаю лишь одно: моя излишняя подозрительность не раз спасала господину жизнь. И как бы красиво ни выглядела твоя или его история, однажды все раскроется, и тогда я исполню свой долг.

– Долг? – Нервно сглотнув, скрыла улыбкой волнение. – Убьешь меня?

– Если понадобится.

– Норио, к чему этот разговор? Если для себя ты уже принял решение?

Он вдруг подался ко мне, огни, что загорались в галерее позади него, становились все ближе.

– Я хочу, чтобы ты подумала вот о чем, – заговорил еще тише он, нас даже тихий шепот ветра в листьях заглушал. – Если ты останешься, рано или поздно встретишь один-единственный исход – от моего клинка. Но если ты уйдешь, то сможешь избежать этого.

– А что, если я действительно не желаю зла твоему господину? Никому в доме Онэро? – предположила я.

– Тогда чего ты желаешь? – Молчание длилось недолго. Я серьезно раздумывала над тем, чтобы рассказать ему правду. Только все дело в том, что я понятия не имела, что творила прошедший год. Вдруг я сделала что-нибудь недопустимое? Что-нибудь, за что Норио убьет меня на месте? Кто знает? Начинать признаваться тому, кто уже заранее хочет меня убить, – не самая лучшая стратегия для выяснения правды. – Именно поэтому я настоятельно тебе рекомендую: подумай о моем предложении. Забирай с собой Арина и уходи. Пока еще можешь.

Не понимала, как так вышло: вроде бы фонари горели позади Норио, но в его темных глазах внезапно угрожающе полыхнуло пламя. Невольно поежилась от этого, но что-то сказать попросту не успела. Норио передал мне все свое предостережение, а затем поднялся и ушел, оставив меня в неопределенных чувствах. Уйти? Но я ведь еле-еле пробилась сюда, и уходить теперь…

Разве этот вариант вообще был? С другой стороны, а какой еще выбор Норио предоставил?

Глава 17

На следующее утро Арин выглядел почти в порядке. Если бы не раны, можно было бы сказать, что он практически выздоровел. Проснулся сам, был бодр и полон сил. Улыбался, пока уплетал за обе щеки завтрак, что я принесла. А я все думала и гадала, не связано ли его настроение со вчерашним разговором с Этари? Он ведь сказал мне, что больше готов к тому, что когда-нибудь и Этари его тоже прогонит. Что-нибудь изменилось после их разговора? Ведь концовку я так и не услышала.

– Значит, – все-таки осмелилась заговорить об этом, – вчера к тебе приходил господин Этари.

Голос, как назло, пропал – откашлялась, поправила плошку с едой, хотя этого делать и не требовалось.

– Угу, – ответил Арин, а я быстро поймала его в ловушку взглядом, отслеживая каждую эмоцию. Прожевал, делая это нарочито медленно, словно раздумывал. – Он… хочет подружиться.

Улыбка на лице Арина была неуверенной, но я прочитала все его истинные эмоции.

– Ты выглядишь так, будто я сейчас начну тебя ругать за это, – улыбнулась.

Арин тут же взглянул на меня, но, увидев на моем лице улыбку, чуть расслабился. Вздохнул, задумался ненадолго.

– Я составил о нем не совсем верное первое впечатление, – признался он осторожно. – Мне казалось, он… просто наследник знатного рода. Избалованный, как Рэн, например. Но… он другой. По крайней мере, мне так показалось. И судьба у него нелегкая.

Арин погрустнел, как если бы я пыталась его в чем-то упрекнуть.

– Ты все еще выглядишь так, будто я собираюсь тебя ругать, – снова улыбнулась.

Арин тоже медленно улыбнулся и посмотрел на меня.

– А ты не будешь?

– Почему я должна? – Он пожал плечами. – Ты думаешь, я не умею делиться? Когда это я отвоевала единоличное право дружбы с тобой? Разве это вообще возможно? Я не могу и не собираюсь запрещать тебе общаться с тем, с кем тебе хочется.

– Но… – Арин задумался ненадолго, – что ты об этом думаешь?

Хороший вопрос. Вздохнула.

– Я думаю, что людей, которые тебе не друзья, ты уже повидал. Я не знаю господина Этари слишком хорошо, но он определенно благодарен тебе за спасение. И если он предлагает тебе дружбу, стоит узнать, как выглядит эта дружба.

Арин улыбнулся.

– Это немного странно, – признался он робко, – как он доверяет мне. Я понимаю, что спас ему жизнь, но все-таки, учитывая его историю, странно, что он так легко пошел мне навстречу.

Снова неуверенная улыбка, но в этот раз задумалась и я. Вспомнила все то, что узнала.

– Возможно, он ждал слишком долго, – озвучила я, даже не до конца додумав эту мысль. – Такого, как ты. Тебя действительно ждешь всю жизнь.

Арин чуть растерялся, а потом окончательно смутился, на щеках проступил румянец.

– Я… – хотел что-то добавить он, но так и не подобрал нужных слов.

– Все, что я хочу сказать: может быть, ваша дружба станет началом чего-то хорошего, – поддержала его.

Арин подумал еще немного, а я пользовалась преимуществом разглядывать его без зазрения совести. В комнате было мрачно, снаружи пасмурно. Но уют создавало не окружение, а тот, с кем я находилась.

– Может быть, – Арин зацепился за то, что было ему важнее.

Теперь смущенно улыбнулась я.

– Ты знаешь мою историю, – напомнила, – ничего не предвещало, но все вдруг изменилось. Ничто не определено в этом мире. Но, наверное, в этом есть своя прелесть.

Арин ухмыльнулся и задумался над моими словами. Я же решила, что ему стоит подумать в одиночестве, собрала посуду и понесла ее на кухню.

Конечно, я не могла не думать о словах Норио. Он был наблюдательным, подозрительным, да и мне откровенно дал понять, что скорее убьет, чем позволит приблизиться к Этари. Другое дело, что мне особенно и не нужно было с ним сближаться. Только если он не был тем, с кем я провела прошлый год или хотя бы часть его. Сложно сказать, как все было на самом деле: у меня не было никаких подсказок, доказательств, мыслей – ничего. Я до сих пор не возвращалась в прошлое, как бы сильно этого ни хотелось.

Но, судя по тому, что Норио мне угрожал, не с ним я была все это время. Если он ничего не помнит… Все усложнялось потерянными воспоминаниями.

Так или иначе, сейчас я была под покровительством Арина, но все же я лгала. И неизвестно, как отразится на Арине правда. Мало ли что я сотворила за этот год? Вдруг, когда все раскроется, меня ждет не очень приятный исход? Арину я уж точно не желаю зла, поэтому пусть лучше подружится с Этари, и тогда у него появится защитник. А если со мной что-то случится, Арин, по крайней мере, будет в порядке.

Уже заворачивала за угол, как вдруг натолкнулась на столпотворение. Дорога на кухню была перекрыта. Во-первых, внезапно откуда-то появившимися многочисленными слугами. Во-вторых, они сейчас спешно заставляли все вокруг какими-то коробками.

Решила обойти через главный двор, чтобы не попадаться им на пути, но и там столкнулась с неожиданностью. Посреди двора стояли бесподобные вазы разных форм и размеров. Это явно не походило на какую-нибудь внезапную уборку дома, при которой выносишь все ценности, чтобы вычистить внутри. Вазы были распакованы недавно, их привезли в подарок? Или кто-то скупил все на распродаже?..

– Осторожнее! – Вроде бы обычное предостережение, но я вздрогнула, потому что произнес его Рэн. Обернулась. Шел, улыбаясь самодовольно, как всегда. – Это подарки – приглашения на охоту.

– А? – не поняла я, забывшись на секунду. Потом, правда, пришла в себя. Брови Рэна приподнялись. Я кашлянула, склонила голову. – Доброе утро, господин.

– Наглая девица, – все равно осадил меня он. – Манерам тебя стоило бы научить.

– О, господин, но я всего лишь драная кошка, какие манеры? – не смогла удержаться от язвительного замечания.

Рэн фыркнул.

– Если считаешь, что с деревом я закончил, ты ошибаешься, – заявил он снова.

Я устало вздохнула и посмотрела на него.

– Не считаете, что это уже старо как мир? Все угрожать и угрожать, ведь если вы срубите дерево, тогда я перестану вас замечать. А вы же добивались именно внимания.

Рэн хохотнул.

– Да, именно так, мне позарез нужно внимание какой-то служанки, – выплюнул он. – Сплю и вижу, как бы мне полы помыли в комнате еще разок. А то ведь другие слуги делают это из рук вон плохо.

– Господин, – предельно вежливо обращалась я, – вы уже несколько раз безуспешно пытались с ним что-нибудь сделать. Но судьба не на вашей стороне. Возможно, это знак: может, вам стоит прекратить попытки, пока вы сами не пострадали.

– Ты не поняла, драная: судьба может делать все, что ей хочется, но меня она не интересует.

– А что вас интересует?

– Уничтожение миндального дерева – это мое нынешнее увлечение, – самодовольно улыбался он.

– Но у вас не получается, – настаивала на своем.

– Когда меня это останавливало?

– Вы десять лет безуспешно пытались…

– …я пытался с тех пор, как вернулся мой брат.

– Так, значит, дело все-таки в нем.

– Ничего не могу поделать: он меня бесит, – задрал нос Рэн.

– То есть это все-таки месть за его возвращение.

– А ты-то куда суешь свой длинный нос, драная кошка? – Его глаза сузились. – Что за манера – вести себя так нагло? Неужели жизнь в пригороде делает людей бесцеремонными?

– Вы заставляете меня быть такой, – ухмыльнулась в ответ. – Мне бы хотелось быть вежливой и кроткой, но вы меня провоцируете.

– Смотрите-ка, какая неженка, – хищно стрельнул в меня угрозой он. – Ты ведь понимаешь, что ничто в этом мире не помешает мне от тебя избавиться?

– Так сначала же дерево.

– Приоритеты могут измениться.

– И что вы намерены сделать? Убить меня?

Улыбка Рэна была настолько самодовольной, что стало даже не по себе. Поскольку я все еще держала поднос в руке, когда взгляд Рэна скользнул по нему, невольно сделала глубокий вдох, не предвидя совершенно ничего хорошего.

– По какой-то причине ты решила, – он взял с подноса миску из-под риса, – будто я глупенький, избалованный мальчик. – В его глазах полыхала злость, но не гнев – желание напакостить. Он и собирался это сделать. Я это понимала, но пока еще не знала, что предпринять, чтобы этому помешать. – Но если бы у тебя были мозги, ты бы поняла, что не все необходимо делать самому. В конце концов, слуг можно и уволить. К примеру, если они исполняют свои обязанности из рук вон плохо.

Очередная хищная улыбка: Рэн с самодовольством бросил миску себе за спину, а я, чтобы спасти остальные столовые приборы, с трудом сдержала себя, чтобы не броситься ее ловить. С другой стороны, это же всего лишь миска.

Треск и грохот разбиваемой посуды сначала порадовал Рэна, но затем что-то пошло не так: от одной миски столько шума не бывает. Секунду или две смотрели друг другу в глаза, и это был странный взгляд, нас объединивший: только в этот миг мы не враги, не боролись друг с другом – мы словно договаривались.

А потом резко посмотрели назад – миска угодила в вазы, а те посыпались одна за другой, разбиваясь вдребезги. Раскрыв рот от удивления, я задержала дыхание и с ужасом наблюдала за тем, как явно недешевые предметы роскоши рассыпались один за другим. Ужас, который был на моем лице, не передать. Но как перекосило Рэна…

И тут я подумала: не рой другому яму – сам же в нее и угодишь. К его счастью, сейчас во дворе не было никого, кто бы мог стать свидетелем произошедшего. Но если задуматься на секунду: буквально вчера Рэн угрожал срубить дерево, а я это дерево изо всех сил защищала, спасала. И что произошло на следующий день? Даже если Рэн попытается обвинить меня в случившемся… кто? Рэн? Кто ему поверит?

Улыбка на моем лице расплывалась злорадная, хотя не стоило, но не смогла сдержаться. Даже хохотнула, когда перекошенный от гнева вперемешку со страхом Рэн повернулся ко мне.

– Что ты смеешься?! – гаркнул он.

Я только хотела что-то ответить, но внезапно Рэн схватил меня поперек живота, аж весь воздух из легких выбило, и понесся вместе со мной в главное здание. Поднос я, конечно, потеряла, но в куче разбитых осколков его уже было и не заметить. Взвизгнуть даже не смогла, настолько не хватало воздуха, а он уже занес меня внутрь. Пока я бессмысленно старалась сопротивляться, он уже волок меня по коридору.

Только когда он затащил меня на лестницу, чуть притормозил, чтобы обернуться и убедиться, что погони за ним не было, я смогла хоть немного отдышаться и попытаться возразить.

– Господин, вы…

– Молчи, а то шею сверну! – рявкнул он, а затем повел меня за собой дальше. – И шевелись! Быстро!

К несчастью, я была сражена его напором и решительностью. Что мне оставалось, кроме как не падать и перебирать ногами? К тому же внутри главного здания я никогда не была. Яркие стены, изящные рисунки на дверях и окнах, роскошная золотая отделка – о том, что меня куда-то тащили против моей воли, я быстро позабыла, подивившись окружавшей красоте.

Этаже на четвертом наконец-то осознала происходящее и только попыталась что-то сказать, как внезапно Рэн замер – я по инерции еще шагнула вперед, но тут же влетела в него, издала непонятный звук, но у меня было такое право: я с размаху все его кости пересчитала вперемешку со своими. И пока разминала больные места, Рэн дернулся к ближайшей двери, тихо ее открыл и втолкнул меня внутрь.

Я все еще находилась под впечатлением от обстановки, поэтому захлопала глазами, разглядывая большую комнату, наполненную такими роскошными убранствами, каких я не видела в своей жизни никогда. Дорогая мебель, нефритовые статуэтки, ширма неописуемой красоты – все говорило только об одном: мне здесь явно не место.

Но стоило задуматься над тем, чтобы возразить, как Рэн снова схватил меня за руку и потянул к приоткрытому окну. Пока я сопротивлялась и царапалась, он уже выглянул наружу. Я тоже выглянула: догадалась, зачем он смотрит.

На двор, в котором Рэн разбил все вазы, открывался прекрасный вид. У меня тут же закружилась голова: я так высоко никогда не забиралась. Весь город был как на ладони даже не на последнем этаже, и это выглядело волшебно. Представила, как будет все здесь смотреться с этажей повыше. Хотя лучше не надо: у меня сейчас-то в глазах все плывет и двоится.

Рэн сжал мою руку сильнее, я попыталась возмутиться, тогда он предпринял почти успешную попытку заткнуть мне рот. Я начала сопротивляться и замолчала, давая понять, что лишних проблем создавать не стану.

А проблемы были.

В этот миг внизу, на поле боевых действий – сверху это все смотрелось ужаснее – как раз появился господин Дэран с какими-то двумя мужчинами. Похоже, эти двое – слуги из дома, в котором носили лиловое. Я в клановых принадлежностях не очень хорошо разбиралась, знала только клан Онэро, и то только потому, что они были знамениты на всю провинцию Лан.

Но кто были эти двое? Вспомнились гости, которые недавно приезжали… Нет, мне все равно ничего не скажут, даже если я узнаю их фамилию.

Дело в другом: проблема в господине Дэране.

Он подошел к осколкам подарков, Рэн в этот миг нервно сглотнул. Впервые за очень долгое время на его лице не было улыбки, а только бледный страх, превращавший господина почти что в мертвеца.

О чем они говорили? Господин Дэран что-то сказал, но слишком тихо, слуги из чужого дома принялись кланяться, извиняться, но Рэн уже насмотрелся, отошел от окна и потянул меня за руку.

– Запомни: ты ничего и никому не расскажешь, поняла? – прорычал он мне в лицо.

Сначала я перепугалась и отпрянула: такая близость меня не очень-то радовала. Но следующая мысль, которая меня посетила, заставила улыбку расцвести на лице. И Рэн сразу же все понял. Разозлился – да, остался недовольным – очень! Но ничего не поделать.

– Хорошо, – выплюнул он. – Я не трону твое дерево, если ты будешь держать язык за зубами.

– Прекрасно, – заключила я.

А потом из коридора послышались шаги. Мы как-то синхронно с Рэном ахнули, а потом он дернул меня за собой, и вместе мы забежали за книжные полки, спрятавшись в тени дальнего угла. Рэн сел сам, потянул меня следом, я поморщилась, но промолчала…

Сквозь маленькие щелочки между свитками можно было разглядеть, кто появился: это была госпожа Синь. Она принесла поднос с чаем и спешно расставила несколько чашек и чайник на столе. Торопилась она по той причине, что уже через несколько минут после того, как она выскочила за дверь, пришли господин Дэран и какой-то мужчина в лиловом. Не слуга – явно господин.

Они прошли к столику и разместились за ним.

– И все же это досадное недоразумение, – заявил мужчина. На вид ему было примерно столько же, сколько и господину Дэрану. – Моя семья с большим уважением относится к традициям главных семей нашей провинции. И приглашение на охоту – это ритуал, который мы чтим даже больше, чем некоторые уставы императора.

– Что же, – господин Дэран жестко улыбнулся, выводя мужчину из себя, – господин Чин, я был с вами все это время, вы же не считаете, что мной это было подстроено?

Господин Чин по меньшей мере оскорбился, бросил на господина Дэрана надменный взгляд. Он его не боялся. Но было что-то неприятное во взгляде этого Чина.

– Семья Онэро уже давно потеряла былое расположение среди других семей, – будто указывая место собаке, продолжал Чин. – И в момент, когда мы протягиваем вам руку, собираясь вернуться к добропорядочным, уважительным отношениям, вы пытаетесь все это разрушить?

Господин Дэран улыбнулся. Вроде бы вежливо, но обычно подобные улыбки сдерживали океаны.

– Разве я сказал что-нибудь о том, что отказываюсь участвовать в охоте? – уточнил в ответ он. Господин Чин, несмотря на напускные статусы, которые, я уверена, он бы перечислял с радостью и без конца, все же испытал некоторое неудовольствие от подобного. – Моя семья благодарна вам и всем остальным семьям за оказанную честь. Мы с радостью примем участие в традиционной охоте.

После того как приглашение было принято, по идее, господин Дэран, даже невзирая на свой статус, должен был поклониться. Но поклона не было. Более того, господин Дэран продолжал смотреть Чину в глаза и делал это неоднозначно.

Чин не ждал поклона: он все больше проникался благоговейным страхом перед личностью господина Дэрана, начинал заметно нервничать. Это и заставило его поторопиться.

– Что же, – нервно улыбнулся Чин, – с нетерпением жду вашего приезда.

В этот раз господин Дэран кивнул, а господин Чин спешно поднялся и вышел. За дверью его ждали слуги как семьи Онэро, так и его личные. Ушли. Но господин Дэран остался. Почему он остался? Неужели?.. Он о нас знал?

И тут, когда хуже быть не могло, господин Дэран отпил свой чай, а потом медленно повернул голову и посмотрел как будто бы именно на нас!

Глава 18

Рэн напрягся так, будто в него выпустили охапку стрел и все они должны были пробить его насквозь, если бы он посмел пошевелиться. Я тоже боялась дышать, очень-очень сильно надеясь, что меня каким-то чудом все-таки не видно. Если не двигаться, может быть, он и не разглядит, что мы здесь находились?

– Господин, – появился в комнате еще один страж, которого я видела несколько раз, – гости уходят.

Господин Дэран вздохнул и взглянул на него.

– Ну и пусть, – сначала как-то резко заявил он, а потом, словно ему самому не понравилось сказанное, поднялся и пошел на выход. – Сообщи остальным, чтобы готовились к охоте.

– Хорошо, господин, – поклонился страж, а потом господин Дэран ушел, и двери за ним медленно закрылись.

Повезло так повезло. Неизвестно, был ли господин Дэран в курсе, что мы тут сидели. Но я уже хотела кое-что спросить у Рэна, как вдруг он резко заткнул мне рот одним взглядом. Впрочем, я бы тоже догадалась это сделать, если бы действительно прислуживала в доме Онэро. Служанка пришла забрать чашки и унесла их на кухню. Только после этого Рэн с недовольством уставился на меня.

– То, что из-за тебя я разбил вазы, еще не означает, что мы с тобой теперь лучшие подружки, – рявкнул он.

Я скривилась в ответ.

– Из-за меня? – повторила смело.

– Да, из-за тебя, – выпрямил ногу он, едва не коснувшись меня. Я проводила этот жест напряженным взглядом, но ничего не сказала. – А как же иначе? Приехала тут, раздражаешь меня по всем возможным поводам, заставляешь делать то, чего я не хочу.

– Уж простите великодушно, – скривилась еще больше.

– Не прощу, – совершенно серьезно заявил Рэн, принявшись подниматься на ноги. – И вообще, это ты виновата в том, что вазы разбились. Я здесь ни при чем.

– Господин, а что они означали? – Поднялась следом.

Рэн попытался меня обойти, но на него по-прежнему давило мое знание правды, поэтому он задержался.

– Ты глухая, что ли? Индюк же сказал: это дань. Вроде приглашения. Те, кто принимает подобное приглашение, должны пылинки с подарков сдувать, а потом до гробовой доски показывать всем гостям, кто бы ни пришел. Охота – это привилегия высших кланов.

– Но клан Онэро туда уже не входит, – слишком смело озвучила я, а Рэн скривился так, будто следующее, что он собирался сделать, – это дать мне подзатыльник. – Не сердитесь, господин! Мне показалось, что этот господин Чин вел себя непочтительно!

Рэн зло прищурился, но сжалился. Скорее всего, играло роль мое знание, кто разбил все вазы.

– Клан Онэро для многих как кость в горле, – заявил он едко, сложив руки на груди. – Спросишь, почему? – Я только глазами в ответ захлопала. – Потому что мы сильнее их всех, вместе взятых. Влиятельнее. И только наш клан лично император приглашал ко двору в столицу империи. Кому такое понравится? Они вставляют нам палки в колеса, а мы все равно процветаем. Вот им и остается только плеваться ядом в нашу сторону. Уяснила?

Снова его привычная ухмылка. Снова все вроде бы в порядке. Но дальше случилось то, чего я не предвидела; то, к чему я была не готова.

В голове вдруг зашумело так, будто в кастрюлю головой свалилась, а кто-то еще и ударил по ней что есть силы. Рэн обошел меня стороной, зацепил плечом, но несильно, однако намеренно. Потом я услышала его слова словно из глубины реки.

– Не спи, дурная, замерзнешь.

И все. После этого я потеряла сознание и, кажется, упала. Очнулась не сразу, но уже довела Рэна до точки кипения: к тому моменту он меня вовсю тормошил и возмущался:

– Ну, ты не могла где-нибудь в другом месте сознание потерять? – обругал первым делом. – Давай уже вставай!

Он поднял меня и нервно оглядел комнату, а я захлопала глазами, перестала дышать и разинула рот. Потому что… потому что я кое-что вспомнила. Это была нечеткая картинка, ничего конкретного. Просто… эмоция.

К нему.

К Рэну.

Мое давно забытое к нему отношение. И когда он вдруг заглянул мне в глаза, меня словно молнией поразило.

Впервые с тех пор, как я оказалась в доме Онэро, он не смотрел на меня зло, раздраженно, ехидно, с отвращением, пренебрежением и далее по списку. Он просто… смотрел. Открыто, без масок, которые любил носить. И это меня поразило.

– Что? – уже секунду спустя напрягся он и выпустил меня. – Забыла, как я выгляжу? Иди уже, сколько можно изображать из себя жертву? Дэран может вернуться в любой момент.

И Рэн подтолкнул меня. Сначала я ахнула и растерялась, но к выходу послушно засеменила. Но… это не могло быть совпадением. Я что-то вспомнила. Даже если это была эмоция. Может быть, мы с Рэном не были столь близки, как могло бы показаться.

Вдруг те несколько раз, за которые нас с кем-то из дома Онэро видели вместе – если это все-таки он, – мы и ходили вместе, но не больше? Может, он и не запоминал?..

Мы уже подходили к двери, когда Рэн снова дернул меня на себя и сморщился, мол: «Ну ты и глупая». Потом осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Тут же резко вернулся, закрыл дверь. Стал ждать. Мимо кто-то прошел, я слышала шаги. Вскоре этот кто-то ушел, однако Рэн все равно переждал. Этим я и решила воспользоваться.

– Господин, – обратилась я, и Рэн скривился так, будто только что попросила его построить несколько дворцов для императора без лишней помощи. – Скажите, а вы часто посещаете праздники в городе?

Если бы это был кто угодно другой, он бы с радостью – или неохотой – ответил на этот вопрос. Но это же был Рэн – самый проблемный член семьи. Его глаза стали злыми, он схватил меня за шкирку и, стиснув зубы, зашипел в лицо:

– Тебе чего от меня надо, драная кошка? Решила в мои дела лезть?

– Н-н-нет, – пискнула в ответ еле-еле. – Просто… вспомнила кое-что, вот и все.

– Что ты вспомнила? – Его зубы уже скрипели от злости, он наклонился ко мне еще ближе. – Говори!

Тут он меня встряхнул, а я даже не знала, как на это реагировать. Я еще о Норио думала плохо. Впрочем, если господин Рэн так отреагировал на мою безобидную фразу, представляю, что бы сделал со мной Норио. Ох, почему это так сложно?

– Да я, наверное, обозналась, – снова пискнула.

– Сейчас не скажешь, я тебя в окно выкину!

– Да ничего такого, успокойтесь же, господин! – разозлилась я, схватила его за руки и отвела их в сторону. – Был праздник речных духов первого августа! Я вспомнила, что, возможно, видела вас в толпе! Вот и все! Что? Мне уже лететь вниз?

Рэн остался недоволен моим жестом, но подумал о том, что я сказала: это было для него приоритетнее.

– Какой еще праздник? Может, ты не того лечишь и тебе надо самой лечиться?

– Господин… – безуспешно пыталась добиться от него хоть толики благоразумия.

– Не знаю уж, с чего ты о себе что-то возомнила, но ты по-прежнему только драная кошка, – выплюнул он. – А теперь пошла на выход! И больше никогда не заговаривай о том, где видела меня в городе, поняла?!

Вздрогнула, еле-еле сохранив хладнокровие. Хотя даже непонятно, откуда ему вообще взяться. До этого момента обстановка в комнате казалась мирной, но после резких слов Рэна тишина повисла в ней, словно острый клинок. Нервно сглотнула и ответила:

– Да, господин, – поклонилась.

Рэн все равно был недоволен, но он всегда был недоволен, так что к этому я кое-как привыкла. Но то, как он распахнул дверь и вытолкал меня наружу, было сложно игнорировать. Я уже боялась, что он сейчас меня отправит лететь по коридору до лестниц, но он лишь зло бросил мне: «Пошла!», а затем закрыл дверь. Прекрасно.

Поспешила на выход, очень надеясь, что никто по дороге не попадется. Однако я не могла не думать о том, что узнала. О том, что со мной произошло. Я имела в виду: ведь это похоже на Рэна. То, что он сказал, в каких бы обстоятельствах мы ни встретились за прошедший год, да даже первого августа, наверное, он вряд ли бы снизошел до вежливости. Что вполне ожидаемо.

Но, судя по его реакции, он явно что-то знал. А вот что именно? К сожалению, по его настрою стало ясно: делиться не станет. Я даже не уверена, что он действительно сохранит дерево целым. Хотя?.. Ох, сложно с ним. Но мне бы как-то с ним переговорить. Вдруг что-нибудь еще откроется? Ну, вдруг? Ну, пожалуйста?

Так или иначе, бурю стоило переждать. Сейчас он ожидаемо на взводе, а значит, подходить к нему сейчас – не самая удачная идея. Может быть, мне еще представится шанс?..

Уже подходила ближе к домику, где жил Арин, когда в последний момент заметила Норио. Он стоял на веранде и смотрел на миндальное дерево. Слишком поздно я притормозила: он уже повернулся и посмотрел на меня. Сначала беспристрастный взгляд, потом прошелся по мне с ног до головы, Норио скривил губы, намекая, что за ночь он ко мне явно не потеплел. Что же…

– Эта охота очень важна для нашей семьи, – разговаривал в комнате с Арином Этари. И почему Норио не прогнал меня? – И поскольку с недавних пор ты теперь тоже часть семьи Онэро, я бы хотел, чтобы ты поехал вместе с нами.

Арин молчал, а я внимательно слушала, боясь пропустить хоть слово.

– Ты уверен, что я там пригожусь? – по-видимому, намекал на свое состояние он.

– Охота состоится через неделю, – сообщил Этари. – К тому времени, надеюсь, ты уже поправишься. Да и к тому же я призываю тебя не участвовать, а быть рядом.

Арин ухмыльнулся:

– На случай, если нужно будет снова тебя защитить? – как-то странно заметил он.

– Думаешь, я держу тебя здесь только поэтому? – немного холоднее отозвался Этари. Мы с Норио неловко переглянулись.

– Думаю, – почти сразу же заговорил Арин, – думаю, охота – это отличная возможность развеяться. Если будет легче, надеюсь, смогу даже поучаствовать.

– Ты хорошо стреляешь? – кажется, спокойно перешел к следующей теме Этари.

– Думаю, да. Но всегда найдется тот, кто делает лучше.

– Что же, есть повод это проверить. Так ты согласен?

– Да, – Арин улыбнулся, и, даже не видя его улыбки, на душе у меня потеплело. – Сколько она продлится?

– Несколько дней: все будет зависеть от добычи и условий, – неоднозначно ответил Этари. – Поправляйся скорее.

И господин вышел из комнаты, тут же наткнувшись на меня. Мы встретились с ним взглядами; я спешно склонила голову и поприветствовала его. Он напряженно вздохнул, словно сказал: «Опять ты», но я лишь отошла в сторону и пропустила его. Норио пошел следом.

– Значит, охота, да? – довольно смело и громко бросила я. Этари задержался, но не обернулся, просто слушал. – Никогда не была. Будет интересно посмотреть.

Этари некоторое время стоял на месте довольно напряженно. Обдумывал мои слова, размышлял. Укрываясь тенью галереи, он словно определялся, какую сторону выбрать: свет или тьму? Прекрасно в этом мире то, что было не только две стороны. Всегда можно выбрать третью.

Ее и выбрал Этари. Нейтралитет. Какой смысл со мной спорить? Может быть, у него был иной план, но о нем потом. Мне и так есть о чем задуматься. Например, Рэн…

– Юин, – отвлек меня Арин. Я сделала шаг назад и заглянула в комнату. Он уже стоял у кровати и, как только увидел меня, улыбнулся. – Ты чего так долго?

Я улыбнулась в ответ и шагнула в комнату.

Глава 19

Осень постепенно вступала в свои права. Листья на деревьях начали потихоньку окрашиваться в золотые и алые оттенки. Арину нужно было потихоньку восстанавливаться, поэтому, пока я рассказывала ему о случившемся с Рэном – на всякий случай не все, а только то, что касалось меня, – мы отправились гулять по увядающему саду. Все в доме Онэро трудились и занимались своими делами: здесь сейчас, кроме нас, никого не было.

– Получается, ты думаешь, это Рэн, – заключил Арин, когда я закончила рассказывать о случившемся.

Я взглянула на него: нахмурившись, он явно был сильно озадачен полученной информацией.

Я же вздохнула с облегчением.

– Если честно, не уверена. Сначала показалось, что это так, и я была почти уверена в этом. Но потом, когда спросила его… когда он разозлился… когда вспомнила, кто он такой… Теперь я уже не совсем уверена.

Арин снова обдумывал все, что я ему рассказала, но делал это с таким серьезным видом, будто решал дела государственной важности. Я угадывала на его лице и иные чувства, но пока никак не могла понять, что они означали.

– Ты говорила, что вспомнила эмоции, – неуверенно начал Арин. – Что… что именно ты почувствовала?

Когда он вдруг заглянул мне в глаза, перехватило дыхание. На миг показалось, будто его задевало, что я вообще испытываю эмоции к кому-нибудь еще. Действительно ли? Или мне так только хотелось думать? Может быть, он проявлял участие к моей беде?

– Это… – вздохнула, отвела взгляд, попыталась еще раз пропустить через себя это чувство. Оно уходило, исчезало, словно узор песка на берегу, смытый прибрежной волной. Но это старое чувство. То есть вот если бы я сейчас встретила своего друга детства, с которым давно не виделась, я бы испытала что-то похожее.

Мы шли медленно, но в этот раз не из-за Арина. Сад пустовал, и дом Онэро дышал жизнью: сделай еще несколько шагов и выйдешь к толпе. Но нам по-прежнему нужно было уединение, поэтому мы хоть и двигались, но каждый шаг был таким, будто пытались не касаться воздуха.

– Если… подобные чувства у тебя к нему, значит, было что-то большее, – внезапно заключил Арин.

– Большее?

Он вдруг очнулся, моргнул, пришел в себя, нервно улыбнулся.

– Я имел в виду, что вы, наверное, не только в тот момент виделись, когда он тебе сказал ту фразу, – напряженно поправил он. – Вас связывает нечто большее. Общение.

– Сложно сказать, – вздохнула. – Еще… я бы сравнила это чувство со сном. Когда ты вроде бы не знаешь человека, но он снится, и внезапно появляется ощущение, словно вы знакомы.

Арин тут же погрустнел и надулся.

– Так он тебе еще и снится, – сделал странный вывод он.

– Нет, – улыбнулась. – Я говорю, что это схожее чувство. Но все это, – глубоко вдохнула, – бессмысленно. Больше информации у меня нет, а единственный способ ее получить…

Арин снова резко взглянул на меня и задумался. По его лицу было понятно, что он раздумывал над моей проблемой, но я все равно смотрела на него в ответ и ощущала, как мои щеки пылали. Чем дольше он был рядом, тем сильнее я к нему привязывалась. И меня это все больше пугало.

Конечно же, я не планировала ни к кому привязываться: я просто хотела узнать правду. С самого начала думала, что Арин лишь помог мне завоевать доверие Этари, даже будучи чужаком для дома Онэро. Но складывалось все по-другому, и это не очень хорошо. Потому что я забыла целый год из своей жизни, и, возможно, это как-то связано с семьей Онэро. Кто знает, что произойдет, когда правда откроется мне?

Если узнаю правду?..

– У тебя есть небольшое преимущество, – наконец-то что-то решил для себя Арин. – Ты уже знаешь Рэна. Так будет проще найти к нему подход.

Арин выглядел оптимистично, совершенно не понимая, что вообще-то он прав. Я более или менее узнала Рэна, и именно это было главной проблемой.

На следующий день Арин разработал план. Если можно назвать предложение «давай попробуем с ним подружиться» планом. Честно говоря, я его не одобряла, но возражать не стала. Потому что идеи лучше у меня не было. Следовательно, чем отвергать иные предложения, не выдвигая своих, стоило попробовать то, что предложил Арин.

К моему счастью, Рэна мы нашли быстро. По какой-то только ему известной причине он сейчас стоял в яблоневом саду и разглядывал плоды на самых высоких ветках. Нижние ветви уже были пусты.

– Просто следуй за мной, – шепнул мне Арин и смелее шагнул вперед. – господин Рэн. Доброго утра…

– Захлопнись и свали! – немедленно огрызнулся Рэн и только потом взглянул на нас. Его аж всего перекосило. – Ну?!

Арин такого не ожидал, полуобернувшись взглянул на меня, я протянула невнятное «э-э-э», но решила действовать так, как он сказал.

– Господин Рэн! – позвала теперь я.

И в этот раз тот взглянул на меня без отвращения. Посмотрел, мол: «Что?» Поскольку к Рэну я испытывала странные эмоции, причину которых объяснить не могла, это зацепило. Особенно на контрасте реакции на Арина. Последний заметил перемену – понятное дело: помрачнел и сложил сложил руки на груди.

– Вижу, вы интересуетесь яблоней, – попыталась действовать прямолинейно.

Рэн пару секунд смотрел на меня, а потом я вдруг поняла: его нейтралитет в отношении меня длился ровно столько, сколько ему понадобилось времени, чтобы понять, что шантажировать я его не собиралась. И не привела Арина, чтобы тот его побил или вроде того. Это же Рэн, что еще он мог подумать?

– Деревья – это мой бзик. Уйди, драная кошка, не мешай, – рявкнул Рэн и снова взглянул наверх.

Его явно интересовали яблоки, до которых было не дотянуться. Яблони здесь разрослись достаточно, чтобы приберегать самые спелые и сочные плоды на верхушке.

– Господин, может, вам помочь? – предложила я, шагнув ближе.

Теперь Рэн взглянул на меня с недовольством.

– Тебе чего надо, драная кошка? – гаркнул он.

– Перестань звать ее так, – попытался защитить меня Арин.

Я быстро взглянула на него: «Так у нас ничего не получится». Арин надулся и нехотя отвернулся. Я же вернулась к Рэну.

– Я могу достать эти яблоки, – предложила с улыбкой.

– И с чего это ты так любезна? – Подозрительно сощурил глаза Рэн. – Чего тебе надо?

– Я просто подумала, – подошла к яблоне ближе, – раз уж между нами так много общего, – намек Рэн понял сразу же, чуть разозлился, но гнев сдержал, еще не определившись, рассказала ли я о случившемся Арину, – почему бы нам не подружиться?

– Ты что? Так сильно головой ударилась, когда в обморок грохнулась? – осадил меня Рэн. – Говори, что надо, и проваливай. У меня важные дела, между прочим.

– Я хочу поговорить.

Рэн снова разозлился.

– Опять будешь меня обвинять, будто где-то видела? – зашипел на меня он.

– Да с чего вы взяли, что я решила вас в чем-то обвинять? – устало вздохнула я, подумав, что не зря взяла с собой Арина. Так Рэн мог бы легко меня сломать, но близость Арина служила мне поддержкой. – Я вовсе не этого хотела.

– Тогда чего?

– А вы ответите на мои вопросы?

– Нет, – язвительно улыбнулся он, и я скривилась.

– А за яблоки?

– А ты, как я посмотрю, и правда кошка, – хмыкнул он. – Лезь за яблоками, а там посмотрим.

– Нет, обещайте.

– Уже научилась, да? – Он снова полыхал самодовольством. – Что же, ладно. Так уж и быть, отвечу на твой вопрос. Но только на один.

– А за два яблока?

– Это не торги. – Он схватил мою руку так, как будто тигр сомкнул на запястье свою пасть. – А теперь лезь наверх.

И вдобавок ко всему Рэн решил мне как бы помочь. Толкнул к дереву и попытался подсадить.

– Стоп-стоп-стоп! – тут же заступился за меня Арин, довольно резко отодвинул Рэна в сторону. – Я сам помогу, ладно?

Рэн тотчас принял воинственный вид, нахмурился, был готов двинуть тому в челюсть, но потом вздохнул и передумал. Смутилась, когда Арин подошел совсем близко, даже не знала, как ему сказать, что и сама справлюсь. Он тоже разнервничался: сначала казался решительным, но как понял, что надо бы ко мне прикоснуться…

В общем, я полезла сама. Он чуть придержал за спину, и я взобралась вполне бодро. Будто подгоняемая вспыхнувшими чувствами. Хорошо, что я уже забиралась на деревья недавно: навык отточила, вспомнила, а потому сейчас проблем не возникло, и вот я уже сорвала первые яблоки, уронив их. Арин ловил каждое, собирал их, а я смотрела на Рэна.

– Достаточно?

Рэн самодовольно улыбнулся – я поняла, что, зачем бы ему эти яблоки ни понадобились, ничего хорошего из этого все равно не выйдет. Это же Рэн. Но попытаться стоило.

Пока я обнималась с веткой, Рэн медленно подошел к Арину, взял несколько яблок, рассмотрел их получше, подумал. Мне нетрудно было висеть, но, если бы была новичком в этом деле, я бы уже свалилась. Скорее всего, Рэн именно этого и добивался. Ждал-ждал, тянул-тянул. Но я же кошка, он об этом не забыл?

– Пожалуй… – Он сделал медленный вдох, уставившись куда-то вдаль. Арин смотрел так, будто готов был бросить все эти яблоки ему в лицо сию же секунду. Непонятно, что его сдерживало. – Хватит.

Тянуть больше уже не было смысла. Осторожно сползла ниже – Арин тут же подошел к дереву ближе, собираясь меня страховать, но все еще удерживал яблоки. Поэтому смотрел на меня, наблюдая за тем, как я слезала. К моему счастью, несмотря на волнение, которое я испытывала от его прямого взгляда, спустилась достаточно удачно.

– Вот яблоки. – Подошла к Рэну, отряхивая ладони. – Я свою часть уговора выполнила. Ответите?

– Но это не все, – самодовольно улыбнулся Рэн.

– Но…

– Что? Скажешь, что я что-то обещал? – потешался он.

– Господин, – вздохнула. – Пожалуйста, хоть раз пойдите навстречу.

– Я не отказываюсь, – улыбался он.

Смотрела на него и не могла понять, что он задумал. Да кто же мог разгадать эту тайну всех миров и народов? Рэн – настолько обоюдоострый клинок, что даже там, где порезаться точно не должен, все равно пострадаешь. Это уже было ясно. И почему только он не сделает еще что-нибудь такое, на что я смогу выменять правду?

– Ладно, но тогда вы ответите на два моих вопроса, – нехотя согласилась я.

Рэн задумался – я понимала, что он что-то замышлял, но делиться со мной этим, естественно, не собирался.

– Хорошо. А теперь идем, времени мало.

И Рэн повел нас к ближайшему домику. Я понятия не имела, что он задумал, чей это дом, да и оглядывался он так, словно задумал пакость. Конечно же, что еще Рэн мог задумать? Но какой у меня был выбор?

Почему он? Ну почему?

– Следи, чтобы никто не пошел, – наказал он Арину, а потом кивнул мне на яблоки. Я их все забрала и пошла за Рэном.

Мы проследовали внутрь. Комната оказалась просторной, не такой роскошной, как кабинет в главном здании – в остальные я не заглядывала, – но было ясно, что здесь не просто спальня, а также рабочее пространство. Книжные шкафы были забиты свитками, стопки бумаги для каллиграфии и чернила наводили на разные мысли. Но спрашивать я все еще не решалась уже по тем же причинам, по которым не хотела в этом всем участвовать.

И очень скоро стало ясно, что я очень, очень права.

Соорудив из подручных материалов – легкой ткани и веревки, которые он нашел, – что-то наподобие навеса, он привязал его под потолком и затолкал внутрь яблоки. Откуда у него были знания о том, что все получится, – неизвестно, но я почему-то в этом не сомневалась. К сожалению.

Когда все было готово, мы вышли на веранду, Арин тут же нетерпеливо повернулся к нам. Он и сам уже понял, что подружиться с Рэном – это что-то из области небылиц, вроде бы в народе и ходили подобные сказания, но всем было ясно: это лишь вымысел и никогда такое в жизни не случится.

Когда мы встретились с Арином взглядами, он лишь тяжело вздохнул и будто бы извинился. Но я подхватила его оптимистичный настрой и думала только о вопросах, которые смогу задать.

– Быстрее! – Тем временем Рэн схватил нас за руки и потащил подальше от домика.

Как я сначала решила. Оказалось, мы отошли к яблоням, замерли, а затем я заметила конец веревки, что тянулся к кабинету, и вздохнула. В чем я ему помогаю?

Уже не молодой мужчина появился на веранде через какое-то время. Неспешно проследовал к дверям, зашел внутрь. Закрыться не успел, поэтому мы прекрасно видели, как он направился в центр, и тогда-то Рэн дернул веревку, и все яблоки посыпались бедному мужчине на голову. Понятное дело, что это было больно, но Рэн зашелся громким смехом, привлекая к себе внимание.

Арин сделал глубокий вдох, что-то между рычанием и возмущением, сжал кулаки. Рэн на нас внимания не обращал, подождал, когда мужчина заметит его хохот, выйдет на веранду. Конечно, тому подобное не понравилось, но тем не менее он молчал.

– Что такое, учитель? – все потешался Рэн. – Яблоко на голову упало?

Мужчина медленно вдохнул, сдержал свой гнев и почему-то прихрамывая поплелся, скорее всего, к лазарету.

– Что за… – начал Арин, и я поняла, что сейчас он взорвется, поэтому спешно встала между ним и Рэном.

– Господин, зачем вы так? Что он вам такого сделал?

Рэн, который все еще наслаждался пакостью – как будто ему два года, честное слово! – словно вспомнил обо мне и нехотя взглянул. Скривился.

– Я сказал Дэрану, что у меня нет ни малейшего желания заниматься каллиграфией и выписывать табличку с нашим именем для охоты, но он моего отказа не понял, – будто очевиднее этого заявления не было ничего на свете. – Он не послушал и прислал этого сухофрукта меня учить. Я пытался быть вежливым, – после последнего заявления мы с Арином сошлись в едином выражении лица: «Да ладно?», но Рэн этого не заметил, – но этот, – это он так «вежливо» об учителе, – запретил мне есть яблоко.

И замолчал, самодовольно улыбаясь. Мы с Арином еще пару секунд подождали для приличия. Неясно, о чем думал Арин, но я ждала чего-нибудь вроде: «Ах да, и еще этот учитель нагло избил меня розгами» или «издевался над животными» и что-нибудь еще в том же духе. Но Рэн был доволен как никогда. А я корила себя за то, что помогла осуществить эту пакость.

– Как так вышло, что ваш брат повзрослел, а вы все еще нет? – нахмурилась я.

Рэн взглянул на меня, как обычно, надменно.

– Что сказала, моль? – Прищурился он.

– Юин, – кашлянул Арин, напоминая, зачем мы страдали и участвовали в этом глупом плане.

– Ладно, пень остается пнем, этого не изменить, – напомнила сама себе я. – Вы обещали.

И тут-то Рэн расплылся в еще более широкой улыбке.

– Ты права. Поэтому вот мои ответы, – когда я открыла рот, чтобы что-то возразить, он уже произнес: – Нет и нет.

Захлопала глазами в непонимании, но Рэн устроил целых две пакости и о второй тоже хотел поведать, поэтому не уходил.

– Что?

– Ты спросила меня: часто ли я посещаю праздники в городе? Я отвечу: нет. И еще ты спросила: лететь ли тебе вниз? И на это тоже… нет.

Самодовольства в Рэне было столько, что я сама едва сдерживала себя, чтобы ему не двинуть. Какой же несносный, противный мальчишка! Ох, господина Дэрана на него не хватает. Может, пойти пожаловаться? Но тогда придется сказать, что я тоже была причастна к безобразию.

– Понимаешь, в жизни перед каждым так или иначе встает выбор, – заговорил со мной более или менее серьезно Рэн. – Когда мы думаем, что стали умнее и можем себе позволить обойти кого-то в его же игре. Только все дело в том, что игры бывают разными. И пока ты не узнаешь правила, как можешь победить?

– Я все еще не играю с вами, господин, – холодно ответила я.

– Да, но пытаешься победить, – заметил он. – Но как ты это сделаешь?

Самодовольство все еще заставляло изо всех сил хотеть двинуть ему. Ну что за человек этот Рэн? Кто так делает? И почему ему до сих пор все сходит с рук?

Он не остался, продолжая улыбаться, позлорадствовал и ушел. Сделала несколько глубоких вдохов и, чтобы хоть как-то подавить чувство вины, отправилась в кабинет собирать эти злополучные яблоки. Что еще оставалось?

Арин пошел со мной и какое-то время молчал. Мы просто собирали яблоки. Когда я их срывала, мне казалось, их было не так много.

– Он прав, – наконец заключила я. Арин только взглянул на меня. – Мне не победить, если не пойму правила.

– Но ты ведь не собиралась играть.

– Если я хочу узнать, что ему известно, мне нужно это, – обреченно констатировала я.

Арин недолго подумал.

– Хорошо. Я помогу тебе. – Я заглянула ему в глаза, он улыбнулся. – Так или иначе, время терпит. Ты ведь помнишь, что сегодня за день?

Я действительно забыла об этом.

– Что? – Но все же озорные искры в глазах Арина заставили меня заранее развеселиться.

– Первый день фестиваля семи ветров, – напомнил он, а я медленно расплылась в улыбке.

Что же, может быть, Рэн пока еще не покоренная вершина. Но это не означает, что так будет всегда. Возможно, я все-таки смогу победить. Для этого мне нужно переиграть его в его же игре. Вот только как это сделать?

Глава 20

Мы договаривались о фестивале заранее. Но одно дело – готовиться к тому, что скоро произойдет, а другое – уже что-то делать и отправляться. Честное слово, не ожидала, что так разнервничаюсь. И чего это я?..

Учитывая то, что в дом Онэро я пришла почти без всего, а единственное, что у меня было, – это форма прислуги, мне нужно было обновить свой гардероб. За помощью я обратилась к госпоже Синь. Перехватила ее где-то между сотнями дел, которые она поручала и исполняла сама.

– Котенок, ты не хочешь потрудиться? – Осмотрела меня с ног до головы она, когда я обратилась с просьбой выдать какую-нибудь одежду. – Все с ума посходили из-за этой охоты. Еще одни руки лишними не будут.

Вот даже не знала, что на это ответить.

– Понимаете, – врать надо убедительнее, – господин Этари отправил на рынок кое-что прикупить, и…

– Отлично-отлично! – тут же обрадовалась госпожа Синь. Секунды две длилась передышка, за которую она успела раздать указания двум пробегавшим мимо служанкам, осмотреть какие-то ткани и накричать на одного из слуг. Еще ей успели принести рёкамэ, которое она сунула мне. – Раз уж так все сложилось, загляни в лавку аптекаря, вот рецепт. Это лекарства для господина Дэрана. Забери обязательно и не потеряй, ясно?

Напряженно кивнула и замешкалась, не зная, куда мне идти переодеваться. В итоге нырнула в общую спальню и под нервное беганье и крики снаружи сменила свою форму. Поскольку и мой первый комплект тоже пострадал после того, как я оторвала от него рукав, госпожа Синь уже неохотно выдавала мне еще несколько комплектов. Историй я не рассказывала, а потому на новое рёкамэ едва ли заработала. В этом был смысл. Нужно что-то придумать.

Но позже.

За всей этой суматохой, когда я вышла в галерею, показалось, будто выплыла из быстрой реки, поток которой мог бы унести столь стремительно, что выбраться не представлялось возможным. К счастью, сделав передышку, я все же вовремя обратила внимание на пожилую госпожу. Для разнообразия не налетела на нее, не снесла – просто поклонилась, притворившись невидимкой. И – победа! Она прошла мимо, даже не отчитав. Уже лучше.

С Арином мы договорились встретиться у того самого выхода, у которого несколько недель назад господин Этари общался с человеком в черном. Это был не тайный выход – обыкновенный запасной. Обычно он был заперт наглухо, но сейчас из-за подготовки к охоте он пользовался особой популярностью.

Арина я заметила издалека. Неясно уж как и где, но он тоже приоделся. На нем была привычная форма стражей, но дымчато-серый цвет клана Онэро и эта излишняя строгость в покрое превращали его в настоящего воина.

В первый миг даже обрадовалась, внутри все скрутило от предвкушения, что я пойду с ним вместе по улицам города. Но только лишь раз моргнув, вдруг увидела совершенно другого Арина. Конечно, я помнила, как он сражался с врагами в ту злополучную ночь. Однако после этого я была той, кто выхаживал его, возвращал к жизни, без меня ему было трудно. Он хотел, чтобы я была рядом. Потому что это помогало ему возвращаться.

Но время шло, и вот передо мной вновь стоял воин. Сильный, непоколебимый, уверенный. В моей заботе больше не осталось нужды, и это будто бы рождало между нами расстояние, пропасть, которую мне было уже не преодолеть.

Такой бесподобный, красивый. Он притягивал взгляды, и я не могла на него налюбоваться. Но чем ближе подходила, тем меньше чувствовала себя частью его мира. Он помогал мне – я знала, но он ведь почти выздоровел.

Почти…

Поскольку дом Онэро стоял на ушах, он тоже наблюдал за всем, что творилось вокруг. В этом водовороте легко можно было потеряться, и какое-то время мне хотелось быть невидимкой. Просто притвориться ветром, наблюдать за Арином со стороны как можно дольше…

Вот он смотрел перед собой, без привязки и особого интереса обращал внимание лишь на движение: кто-то куда-то спешил. Но уже секунду спустя его мысли сосредоточились, и он повернул голову ко мне.

Первый миг, за который он узнавал меня, прошел мимолетно, но эмоции от этого беспристрастного безразличия были столь глубоки, что напугали. Я подумала: мы так долго сближались, создавая наш неповторимый мир. Как его называть, еще стоило придумать. Но его безразличие, будто он совсем не узнавал меня, ранило сильно. Ведь если он прав и кто-то очень хотел, чтобы я забыла то, что случилось за прошедший год, этот кто-то мог бы легко стереть память вновь.

Забыть Арина?..

Мгновение пролетело – на лице Арина появилась улыбка. Тепло его глаз согрело и подарило шаткую уверенность. Я дрожала, шагая ему навстречу, но его глаза словно говорили: «Не бойся, ступай твердо, я твоя поддержка, опора, надежность, все, что тебе так необходимо». И все это лишь во взгляде.

– Тебе идет серебро, – сама не поняла, как озвучила свое наблюдение первым делом, когда подошла ближе.

– И тебе, – смущенно скользнул по мне взглядом он.

Я только в этот момент вспомнила, что даже не посмотрела, во что оделась. Вспыхнула, осознав, что попросту торопилась как можно скорее встретить Арина. Хорошо ли это? Забывать обо всем на свете, спеша на встречу с ним? Похоже, я опоздала с мыслями о том, стоило ли вообще к нему привязываться.

– Где… – голос пропал. – Когда, то есть…

Я пыталась узнать, откуда у него форма клана. Арин слушал так внимательно, что у меня даже ком в горле застрял от смущения. Он всячески пытался меня понять, а я все больше путалась. Удивительно, но по моим слабым потугам он внезапно все понял. Улыбнулся.

– Этари принес мне вещи еще в первую ночь, – рассказал Арин. – Сказал, чтобы я надел форму клана, когда поправлюсь. И, – он развел руки в стороны, – вот.

Снова мы о его здоровье. Пару секунд я еще смотрела на форму, не в силах оторвать взгляда, потому что… как же сильно она ему шла. Он будто всю жизнь ее носил, и как же ему шло серебро.

– Твоя рана зажила, – напомнила я. – Теперь ты здоров. Теперь тебе больше не нужна целительница.

Посмотрев ему в глаза, я пыталась выглядеть беспристрастной. А Арин… улыбнулся.

– Верно. – Светились его шоколадные глаза. – Наконец-то я перестану быть для тебя обузой.

– Что? Нет! Я не это имела в виду…

Хотела было продолжить мысль, но табун слуг чуть не снес нас, и нам с Арином пришлось срочно уходить в сторону, чтобы нас не затоптали. Чудом уцелели. Непонятно, что это за охота такая, но готовились к ней столь основательно, будто это приглашение от самого императора.

Переглянувшись, договорились продолжить разговор за стенами дома, и, только когда выбрались на улицу и отошли чуть подальше, стало спокойнее. Хмурые, свинцовые тучи рваными набегами укрывали солнце. Но то не собиралось сдаваться, каждый раз прорываясь сквозь них. Казалось, вот-вот начнется дождь, но он миловал.

Улицы были оформлены разукрашенными и расписанными фонарями. На каждом изображались потоки воздуха: семь ветров.

– Ты знаешь, почему устраивают фестиваль семи ветров? – поинтересовался с хитринкой Арин, когда мы подходили к шумным улицам, где проходил праздник.

Знала. Но ведь он не для этого задавал свой вопрос.

– Расскажи, – улыбнувшись, попросила я.

– Однажды, много-много лет назад, в города и села пришла болезнь, – стал рассказывать Арин, а я глаз не могла от него оторвать, – страшная и беспощадная. Она забирала жизни, да так быстро, что не спастись. Тогда обратились люди к духам за помощью. Отвечают духи не так, как разговариваем мы, однако люди поняли, что их мольбы были услышаны. Наступил день абсолютного безветрия. День такой тишины, что казалось, будто мир замер.

Но на следующее утро задули ветра со всех концов света. Пронеслись они по всей империи и выдули всю болезнь. В благодарность за спасение люди посвятили празднику семи ветров семь дней. Ровно по дню для каждого ветра. А по спиралям можно понять, какие празднуются сегодня.

Арин указал на завитки на фонарях. Их было много, фонари словно выстроились в ряд; когда зайдет солнце, фонарщик разожжет их, и будет светло, как днем. Красиво. Приятно осознавать, что мы это увидим.

Прежде чем праздновать, мы посетили храм и разожгли палочки – дань, которую требовалось отдать, раз уж собираешься праздновать. Уже здесь народу было так много, что я чуть не потеряла Арина. Несмотря на то, что в город на праздники я выбиралась довольно часто, все равно толпа иногда кружила мне голову.

Девушки были одеты в красивые разноцветные платья, и я любовалась ими, думая, как бы смотрелась в них сама. До того, как попала в дом Онэро, я носила простые блеклые платья. Хоть у меня и были наряды – все благодаря маме, работавшей во Дворце, их я надевала нечасто. Берегла.

В доме Онэро у меня совсем ничего не было, кроме формы и того, что я получила от госпожи Синь. Но, если честно, в мой план по выяснению, что же случилось со мной за последний год, не входили праздники и посещение фестивалей. Я должна была остаться и допрашивать Рэна, сосредоточившись на главном.

Может быть, совершала ошибку?

Толпа вдруг стала гуще, я на миг растерялась, но секунду спустя Арин нежно сжал мою ладонь, и я замерла. Все мысли и угрызения совести моментально выветрились, я вспыхнула еще до того, как заглянула в его глаза.

Он улыбался мне.

– Чтобы не потеряться, – оправдывался он.

Я подарила смущенную улыбку в ответ и сжала его ладонь. Он робко опустил взгляд, и мы двинулись дальше. Только в этот раз уже не терялись.

Улица потихоньку расцветала смехом и красками. Сумерки опускались на город, а я чуть не забыла о поручении, которое дала госпожа Синь. К моему удивлению, в лавке аптекаря была очередь. Арин даже остался снаружи, настолько было мало места. Сначала я решила, что потеряю время, с другой стороны, меня же никто не заставлял собирать вещи в доме, спокойно отпустили в город, только попросив забрать лекарства. Стоило быть благодарной.

Но к тому моменту, когда я вышла на улицу, все уже изменилось. Солнце село, а улица вспыхнула тысячами огней ярких фонарей. Арин встретил меня улыбкой, уже более привычно и уверенно взял за руку, как будто мы договорились, что теперь будем ходить так всегда. Я не возражала, просто немного опасалась. Потому что привыкала к нему столь стремительно, словно он никогда не уйдет из моей жизни. Но ведь я не знала этого наверняка.

Пока мы шли по длинной улице, вокруг пестрели разноцветные лавки. Торговцы выкладывали свои товары на прилавки, завлекали покупателей, везде толпились и собирались совершенно разные люди.

Внезапно, когда мы с Арином обходили небольшую толпу, на другом конце улицы послышался шум. Мы замерли и задержались, как и многие другие, смотрели в ту сторону. Но очень скоро вся улица внезапно стала подхватывать. Я почувствовала, как по улице пронесся порыв теплого ветра, а Арин наклонился ко мне и произнес:

– Это праздник семи ветров, вот и ветра пожаловали, – объяснил он. – Так их приветствуют.

Я смущенно улыбнулась и взглянула на Арина. Когда волна дошла до нас, мы воскликнули вместе со всеми. Он улыбался мне, я улыбалась в ответ, с трудом заставляя себя отрывать взгляд. Да и нужно ли отворачиваться?..

Спустя время мы наконец-то добрались до той самой лавки, о которой рассказывал Арин. Народу там было – не протолкнуться.

– Так, пора задействовать все свои силы. – Закатав рукава, начал разминаться Арин. Я тихо посмеялась, он это отследил и приподнял уголки губ. – Не волнуйся, опыт имеется. Я вернусь с трофеем!

Арин сделал глубокий вдох, нацелился на толпу, примерился к ней, и делал он это все так забавно, что я не могла не смеяться. Замер, как перед стартом, а затем ринулся вперед. Конечно, он никого не калечил, но пробирался сквозь толпу так забавно, что я продолжала хохотать. Скрылся ненадолго, вернулся еще не скоро, но выбрался так, будто совершил подвиг. В каком-то смысле – да.

– Последние! – удерживая в руках сверток, похвалился он.

– Мой герой, – шутливо заметила я, а Арин слегка покраснел. – Подожди, последние?

– Следующие готовятся, – объяснил он. – Покажу тебе самое красивое место в Минцзэ?

Кивнула. Этот вечер кружил мне голову, и, если честно, я испугалась, насколько легко доверяю Арину. Казалось, позови он в самое опасное место, я бы пошла за ним, не колеблясь.

Он доверил мне самое дорогое: персиковые пирожные. Они были завернуты в плотную бумагу, и мне было очень интересно взглянуть на них. Но раз уж он доверил их мне…

Снова взяв меня за руку, Арин пробирался со мной сквозь толпу. К этому моменту народу на улицах прибавилось. Снова дули ветра, люди продолжали шумно приветствовать их. В этот раз и я, и Арин уже смелее подключались к ликованию. Было что-то особенное в этом действе, что-то объединяющее незнакомых между собой людей. Традиции, которые обретали жизнь и в нашем с Арином мире.

Шли мы долго, я уже заблудилась совершенно и окончательно. Но Арин знал дорогу, я ему доверяла. Держал крепко, поэтому не боялась потеряться. Настроение у людей было игривым. Даже если с кем-нибудь сталкивались, мы лишь обменивались извинениями и улыбками, желали друг другу отличного праздника. Этот вечер был пропитан волшебством.

Улицы тянулись бесконечно. Не на всех праздновали, не везде было много лавок. На одну из таких мы свернули, и Арин повел меня за собой. Поскольку я привыкла проходить их насквозь, эту я тоже планировала пройти так же. Внезапно Арин свернул направо, прошел по более узкой улочке, а дальше началась лестница наверх. Мы поднимались долго, я запыхалась, Арин притормаживал, ждал, давал мне возможность отдышаться. Да что там: он и сам запыхался.

Очень скоро мы вышли к храму. Небольшая площадка вокруг него была забита людьми, но их было не так много. По углам заграждений горели фонари. Храм был прекрасен, но не настолько, насколько город. Арин подвел меня к каменному заграждению, оно доставало мне почти до груди. В две стороны простирались два потрясающих вида: в стороне, откуда мы пришли, лежал наш город. Свет фонарей на улицах иногда волновал ветер и шумные приветствия виновника торжества.

С другой стороны темнели деревья. Было плохо видно, поэтому Арин взялся рассказывать.

– Весной здесь зацветает вишня, – указал он на деревья, что окружали храм. – Дальше растет слива и миндаль. – Его глаза игриво сверкнули. – Обязательно придем сюда посмотреть. Зрелище незабываемое.

– Но, – он вернулся к виду на город, – сейчас тоже есть на что посмотреть.

– Это потрясающе, – призналась я, переполненная эмоциями.

Арин радостно просиял в ответ, а потом смущенно стал придвигаться ко мне ближе. Коснувшись меня своим плечом, он якобы разглядывал город. Что тут утаивать? Я делала то же самое. Красивый город – это хорошо, но не настолько, как близость Арина.

Бережно уложив сверток с пирожными на каменные заграждения, я защищала их, словно птенцов. Этот миг был настолько теплым и важным, что на некоторое время мы позабыли о них.

Собравшись с мыслями, я набралась смелости и немного нервно повернулась к Арину. Он тут же расплылся в улыбке, бегло оглядывая меня. Так, собраться и говорить. Да, говорить… Что там говорят?

– Пирожное? – только и смогла произнести.

– А? Да-да, – будто совсем забыл о них Арин.

Сверток оказался между нами, а мы словно стали еще ближе. Это обычные пирожные, и уже нужно их развернуть. И вот ведь странно: я Арина столько раз перевязывала, оказываясь гораздо ближе. Но засмущалась именно сейчас. Боялась смотреть на него открыто.

Он развернул сверток, и я увидела те самые пирожные. Удивительно, но по форме и цвету они были как персики. Разве что меньше.

– Выбирай, – предложил Арин.

Не переставая улыбаться, я присмотрела одно и осторожно взяла его. Арин терпеливо ждал, когда я попробую, но по взгляду было понятно, как сильно он уже сам хотел его попробовать. На миг я задержалась на его глазах, а потом протянула пирожное. Наши взгляды снова встретились – он был удивлен.

– Что? – смутилась я еще больше. – Я тебя кормила все эти недели, а теперь ты не хочешь?

Арин ухмыльнулся.

– Просто… хочу, чтобы ты попробовала первой, – хоть и говорил искренне, все же я видела, как у него слюнки текли.

– Лучше ты, – настаивала. – Вдруг вкус изменился?

– А если так, – сдался Арин и потянулся ближе.

Я ведь и правда кормила его все эти дни, но вот он наклонился за пирожным, а у меня перехватило дыхание. Рука дрожала: я волновалась как никогда. Пирожное небольшое, Арин забрал его осторожно. Думала, укусит кусочек, но он жадничал и ненароком губами коснулся моих пальцев…

Дрожь прошла по моему телу, пока он с удовольствием наслаждался вкусом. Его глаза так пристально заглядывали в мои, что у меня сбилось дыхание.

– Ну… как? – уточнила я нервно. Арин улыбнулся и довольно кивнул.

– Бесподобно, – заверил он. – Но ты права: нужно было попробовать, а то вдруг?..

Он посмеялся, а я взяла пирожное и наконец-то попробовала. Арин был прав. Вкус бесподобен. Сладкое, но не очень, внутри чем-то пропитано, вкус персика, словно аромат, был едва уловимым. Ничего вкуснее я в жизни никогда не пробовала.

– Потрясающе, – восторженно заявила я.

А потом ветер пронесся мимо, и все дружно возликовали. Мы с Арином переглянулись и присоединились к остальным. Если поначалу это казалось немного забавным, то сейчас – будто бы обязательным.

– Не знаю, как ты нашел эту лавку с пирожными, но если кого и посылать за сокровищами, то только тебя.

Арин просиял, радостный, будто это был лучший комплимент в его жизни. Мне от этого стало еще приятнее.

– Я умею искать и находить, – заверил он. – Это всегда было одной из моих лучших черт. Ты еще не пробовала ничего. Я такие вкусности принесу, какие тебе даже не снились.

– Персиковые пирожные потрясающие, – заключила. – Их только в эти праздники делают?

– Свежий урожай.

– Но ведь персики собирают в июле и августе, а сейчас уже сентябрь, – вспомнила я.

– Не тот сорт, который используют при приготовлении этих пирожных, – улыбнулся Арин. – Эти персики поздние. Осенние. Именно благодаря им пирожные получаются такими вкусными.

У нас еще оставалось несколько штук. Арин взглянул на сверток, многозначительно вскинул брови, я смущенно улыбнулась и снова накормила его пирожным. Он с удовольствием насладился его вкусом.

– Знаешь, так определенно вкуснее, – намекая на то, как я его кормила, заметил он.

Его глаза искрились хитростью.

– Конечно, – не доверяла ему я.

– Ну давай, попробуй. – Теперь накормил меня он.

Я смутилась не то слово и только сейчас почему-то заметила людей вокруг. На удивление влюбленных парочек здесь было много. Но это они, а мы с Арином… Кто мы с Арином?

Пирожное и правда было вкусным. Возможно, даже вкуснее, чем если бы я ела его сама.

Я наслаждалась десертом, но потом поймала Арина взглядом – и все внутри замерло. Он смотрел на меня так серьезно, будто что-то понимал – что-то, чего я не озвучивала; что-то, о чем я позволяла себе думать только в самых смелых мечтах. Но вот, как и в легенде о семи ветрах, все вокруг вдруг остановилось, мир готов подождать, я перестала смущаться, заглядывая Арину в глаза. Между нами внезапно только пирожные, но и они лежали где-то сбоку.

Движение ко мне столь естественное, что на миг я потеряла ориентацию в пространстве. Словно так должно было быть, должно было случиться только так и никак иначе. Арин был выше меня на полголовы, поэтому ему приходилось наклоняться, а я… я застыла, задержав дыхание, сосредоточившись на его полуприкрытых глазах, на его губах, со вкусом персикового пирожного.

Касание – и весь мир снова ожил. Толпа вокруг ликовала, приветствовав ветер или?..

Глава 21

Кто-то прошел мимо слишком быстро, Арин чуть отстранился, отвлекся, а я выдохнула и задрожала. Просто прохожие, просто незнакомые. Но я поймала взглядом Арина, дрожа от того, что только что произошло. От тепла его губ…

Его взгляд вдруг спустился ниже, и я только в этот момент заметила, что взяла его за руку. Когда я успела? Даже не обратила внимания.

Перехватил мою ладонь, нежно сжал, собирался с мыслями.

– Юин, – позвал меня он, а мое сердце замерло. – Ты спасла меня, когда я сам не хотел себя спасать. Вернула меня к жизни, когда никто не смог бы меня спасти. Когда ты рядом… мне хочется… жить. Ты наполняешь мою жизнь смыслом. Я даже не знаю, как существовал все это время раньше.

И вновь я делала то, о чем не думала. Подалась ближе и коснулась его губ. Все эти откровения были частью плана, поэтому Арин обнял меня, прижав к себе, случайный стон сорвался с моих губ. Как же безумно я теперь любила вкус персиковых пирожных.

Когда раздались новые крики, я подумала: снова ветер. Но ветра не было. Вокруг внезапно все зашептались, начали переговариваться, меня отвлекло резкое движение. Отстранились. На губах тепло и легкий трепет. Вроде бы там что-то происходило и не самое обычное, но потребуется время. Нужно свыкнуться, как-то пережить необходимость отстраниться еще больше.

И все-таки это неизбежно закончилось, когда женский надрывный крик разрезал благодатную праздничную атмосферу. Арин тут же стал серьезным, приобнял меня, будто защищая, пытаясь уберечь, мурашки побежали по коже от этого жеста. Но я и сама прижалась к нему, обернулась.

На первый взгляд все было обычно: множество людей толпилось вокруг, стояло вокруг храма, замирало на лестнице. Пришлось немного отойти – я забрала оставшиеся пирожные, завернула их и прижала к себе: так не потеряю, – чтобы увидеть улицу внизу. Не совсем понятно, что там случилось: народ негодовал, гадая, что происходит.

Кто-то останавливался, переглядывался, переговаривался, но все смотрели куда-то вправо. Судя по спокойствию, никто даже там не понимал, что…

И тут-то мурашки побежали по телу, когда пламя в фонарях лизнуло воздух, словно юркнувшая в траве змея. Затем все погасло. Фонарь за фонарем, в каждом гас свет, погружая улицу во мрак. Арин сжал меня сильнее, я задержала дыхание.

В последних сумерках гаснувшей улицы я заметила панику. Обычные прохожие начинали пятиться, кто-то торопливо уходил по улице налево. Паника разрасталась, захватывала и тех, кто стоял на лестнице. Кто-то быстрее стал подниматься выше, но и фонари, обрамлявшие подъем, внезапно начали гаснуть.

Несколько девушек закричали, другие подхватили – паника усилилась.

– Хисины! – прозвучало откуда-то сзади, и мы резко обернулись, будто злополучный хисин оказался где-то поблизости.

Нет, просто девушка перепугалась, ее пытались успокоить остальные.

– Их привлекает свет, – внезапно произнес Арин.

Я подняла глаза и вгляделась в его уверенное лицо. Да, он тоже не остался абсолютно равнодушным, напрягся – я чувствовала это, потому что находилась в его объятиях. Но все же с ним было спокойнее.

– Ты уверен? – переспросила я.

Арин словно только сейчас понял, что сказал. Моргнул, взглянул на меня. Видимо, я была взволнована, потому что с ответом он не торопился. Подождал, вздохнул, придал выражению лица спокойствие, которое вселило в меня уверенность. Он коснулся моего лица.

– Все будет хорошо, – пообещал он. – Нам нужно возвращаться в дом Онэро.

Твердо кивнула только потому, что он меня успокоил. Все еще прижимала к себе пирожные, другую руку вложила в ладонь Арина. В отличие от тех, кто пятился назад, Арин отвел меня чуть в сторону, чтобы я следовала за ним шаг в шаг, и двинулся вперед, обходя всех, кто стоял на месте или спешил подняться.

В отличие от тех, кто казался растерянным, Арин будто знал, что делать. Подошел к одному из фонарей, поискал под ним небольшую коробку и поджег палочку. Затем прошел чуть вперед и приблизился к фонарю, который погас, разжег огонь вновь. Тот на удивление не потух. Кто-то наверху зашептался, все зашевелились, но спускаться не думали.

Так мы и шли по коридору тьмы, зажигая свет в каждом фонаре с одной стороны лестницы. Казалось, мы балансировали между светом и тьмой. Наша сторона освещалась, вспыхивала островком надежды, но другая тонула в темноте.

К нашему счастью, благоразумие толпы все же победило. Кто-то двинулся за нами следом по светлому коридору, а внизу еще несколько человек догадались разжечь фонари. Вспомнила разговор с Норио, когда он говорил то же самое о хисинах: свет их привлекал. Странно ведь, почему это происходило сейчас, посреди праздника.

Мы спустились, когда улица уже наполовину снова была освещена. Люди в толпе громко переговаривались. Арин не медлил, сразу же свернул налево и направился по маршруту к дому Онэро. Я так предположила, ведь он об этом ранее упоминал.

Повсюду обсуждали произошедшее, но внятных речей не было. Пока я не прислушалась и не услышала нечто знакомое:

– Похоже, напали на дом Юори.

Юори. Где я слышала это ранее? Что-то действительно… Притормозила. Арин быстро заметил заминку и обернулся. Как-то так получилось, что мы договорились одними взглядами, а он будто дал мне подсказку.

Юори. Когда Рэн пришел рубить миндальное дерево, господин Дэран отругал его за то, что тот туда опять проник или что-то в этом роде. Могло ли это быть как-то связано? Сложно сказать. Но ведь Рэн – мелкий пакостник. Разве же он пойдет дальше и нападет на чей-то дом? Понятное дело, что история во всем этом была непростой, иначе зачем Рэну проникать в дом Юори?

Но что происходило сейчас?..

Кто-то истошно закричал, да так, что кровь стыла в жилах. Это уже не было похоже на обычный испуг: что-то жуткое случилось там, впереди. Но что?..

Повинуясь первобытному ужасу, мы с Арином побежали вперед и быстро свернули на соседнюю улицу. Народу было по-прежнему много, пришлось пробежать сквозь толпу, чтобы разглядеть девушку, что так истошно кричала. Видимо, она была со своим отцом, который пытался ее успокоить. Но она все ревела и кричала.

Наконец удалось добиться ответа на вопрос: «Что случилось?!» – девушка взвыла и указала куда-то вверх.

Мы с Арином тоже посмотрели вверх, ровно как и многие вокруг. И вот тут-то кровь застыла в жилах по-настоящему. Потому что по крыше здания медленно, крадучись уползла во мрак ночи словно бы живая тень!

Кто-то завопил мне в ухо, затем заорали еще, кто-то побежал, народ начал разбегаться в разные стороны.

– Хисин! Хисин! – кричали со всех сторон, указывая на крышу.

Арин быстро прижал меня к себе и защитил. Его тоже интересовала шевелящаяся тень на крыше, но больше он был сосредоточен на мне.

– Арин, – обратилась я. – Это… хисин?

Тяжело вздохнув, Арин то ли кивнул, то ли не услышал моего вопроса – думать можно было что угодно. Кто-то завизжал впереди, и, когда мы взглянули на соседнюю крышу, тень шевельнулась снова.

Не понимала, что вело Арина, но он вдруг бросился вперед. Все еще не выпускал меня, да и я не хотела отставать, просто не мечта всей жизни познакомиться с хисином поближе.

Мы двигались следом, едва улавливая страшные движения тени. Первый раз увидеть ее было шокирующе, но легче не становилось. Другое дело – меня интересовало, зачем Арин следовал за ней.

– Арин, – позвала я, не отставая. – Почему мы идем за ней?

Арин не ответил, лишь свернул на новую улочку. Но в этот раз потерял тень из вида. Здесь, куда только набежала толпа, еще никто не знал, что происходило на соседней улице. Все только выглядывали и переговаривались, обсуждали подробности растревоженной ночи.

Какое-то время мы постояли на месте, но оставался вопрос: были те тени действительно хисином или нет. Это существо скрылось ото всех. Тогда-то Арин наконец-то словно услышал то, что я говорила ему ранее, и посмотрел на меня.

– Я подумал, если проследить за ним, можно узнать, где он обитает.

– Да, но… зачем?

Арин плотно сжал губы – я поняла, что эта тема для него непроста. Но он не спешил делиться со мной подробностями, только смотрел какое-то время. Я не требовала откровенности, просто переживала.

Хорошо, предположим: мы найдем, где прячется хисин. И что дальше? Мурашки по коже от воспоминаний о том, как те шевелившиеся тени скользнули по крыше. На что способны хисины – демоны темных ночей?

Арин об этом не думал, его будто бы что-то тревожило, но решение не делиться этими тревогами он все-таки принял.

– Идем. – Он сжал мою ладонь. – Нужно вернуться в дом Онэро.

Больше мы не разговаривали. И чем дальше уходили от места происшествия, тем тише становилось. Улицы снова полнились праздником, если люди вокруг и восклицали, то от радости или приветствовали ветер.

Арин удивительно хорошо знал дорогу. Вспоминала его признание: наверное, он утаил много печалей и боли, связанных с его жизнью до дома Онэро. Где можно спрятаться, когда дома тяжело? В городе. Я знала об этом мало: мы с отцом редко ссорились. Но иногда бывало. Тогда я уходила гулять по деревне до позднего вечера, исхаживая в округе все до последней тропки по несколько раз.

Несмотря на то что появился злополучный хисин, губы все равно помнили вкус персиковых пирожных. Его губы, его тепло, признание. Он все еще держал меня с нежностью, вел за собой сквозь толпу, иногда оборачивался, следил за тем, чтобы я не потерялась.

Каждый раз, когда ловила его шоколадные глаза в отблесках фонарей, легкую тень улыбки, мое сердце трепетало, словно птица в клетке. Хисин… По какой бы причине ни преследовал, он мог бы делать это дальше.

Но я была рядом, а Арин не собирался подвергать меня опасности. И это было… приятно.

После того как мы ушли подальше от места происшествия, праздник снова накрыл с головой. Но Арин так и не замедлился. Будто он один знал, что праздника сегодня больше не будет. Это печалило, ведь я не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. Скоро состоится охота, отъезд запланирован через два дня, и что-то мне подсказывало, что мы уже вряд ли выберемся в город поесть персиковых пирожных.

Интуиция? Плохое предчувствие? Может быть, всего понемногу. Поэтому я наслаждалась последними минутами, сжимала в руках пирожные и думала: а почему бы не продлить праздник сегодня вечером у миндального дерева?

Когда мы попали обратно на территорию дома Онэро, я с удивлением отметила, что все как будто изменилось. Повсюду горели огни, но света было в разы меньше. Заметила нескольких слуг, которые вешали праздничные фонари на столбы, а я не знала, что в доме будут праздновать фестиваль семи ветров.

Арин закрыл за собой дверь, но не успел даже взглянуть на меня, как услышал шум. Когда мы уходили этим вечером, слуги спешно собирались и готовились к отбытию на охоту. Но сейчас была другая обстановка, да и к тому же мы минутами ранее видели хисина. Я только сейчас это до конца осознала.

До сегодняшнего дня думала, что хисины – это всего лишь сказки. Но то существо в тенях – до сих пор не по себе от этого воспоминания.

Арин тоже все еще был немного на взводе, поэтому спешно пошел по галерее в сторону главного двора: крики раздавались именно оттуда. Мельком в голове пронеслась мысль, что там может быть, но до последнего не хотелось в это верить. Жаль, что желания не всегда сбывались.

Стоило только выйти, как мы тут же присоединились к толпе слуг, наблюдавших за схваткой Рэна и Этари. Ну как схваткой? Вначале, возможно, это и была схватка. Сейчас же оба валялись по земле, а многочисленные слуги пытались их разнять. Первый вопрос: где Норио? А вон он. Сидит на земле и пытается прийти в себя. Судя по ошалевшим глазам, полагаю, ему уже здорово досталось.

Арин выпустил мою ладонь, и пока я соображала, что случилось, он уже вклинился между братьями и каким-то чудом смог их разнять. Слуги, боявшиеся до этого момента обоим навредить – или они за себя боялись, – тут же схватили их и развели в разные стороны двора.

Арин остался с Этари. У последнего был подбит глаз, кровь лилась из разбитой губы. Рэн тоже выглядел заметно помятым. Волосы торчали во все стороны, рассечена бровь – оба хороши.

– Ох-ох-ох! – носилась по двору между обоими госпожа Синь.

– Что произошло? – спросил Арин Этари.

– Ничего нового. – Сплюнул кровь он. – Идем.

– Стойте-стойте! – вмешалась я, преградив путь. – За мной.

– Чего?.. – не понял Этари, но я взглянула на Арина, и тот решительно кивнул.

– За ней! – поддержал он, и Этари ничего не оставалось, кроме как идти следом.

– Господин! Господин! – Полз за нами Норио.

Кто-то из слуг помог ему подняться. Перед тем как свернула в сторону кухни, обернулась и поймала взглядом Рэна. Он все еще не видел никого и ничего, кроме брата. Ненавидел. Как и всегда. Нас догнали слуги.

– Сян, неси лекарства, – попросила я.

– А может, в лазарет?

– Сначала глаз, потом остальное. – Никто пока не понял, почему я так уверенно шагала к кухне, но Сян кивнула и побежала.

Я же торопливо заскочила на кухню, где осталось всего несколько поваров, и потребовала кусок мяса из погреба. Обернулась и увидела перекошенное от удивления лицо Этари. Он уже был не рад, что пришел, да и Арин выглядел так, будто полностью меня поддерживал, но решительно не понимал, что происходит. Я кивнула на стул, куда Арин Этари и усадил, а затем, пока господин открывал рот, чтобы спросить, какую дикость я собиралась совершить, уже положила на воспаленный глаз кусок мяса.

Повисла звенящая тишина.

– Если хочешь, чтобы он открылся в ближайшие дни, сиди смирно, – приказала я.

Здоровый глаз Этари посмотрел на Арина – последний лишь пожал плечами, мол: «Я ничего не знаю, меня она вылечила», и неуверенно переступил с ноги на ногу.

Прибежала Сян с котомкой лекарств, Этари внимательно следил за всем. К нам доковылял Норио. Бросил в мою сторону рассредоточенный, но злобный взгляд, я же взялась останавливать кровь на губе Этари. Он дернулся – такое чувство, будто боялся меня. Но когда я сказала: «Прижми» – выполнил. Подозвала к себе Норио. Тот надулся и воинственно нахмурился.

– Я в порядке! – гордо заявил он и рухнул, как подкошенный, на пол.

Счастье, что тут народу было полным-полно. Еще и госпожа Синь как ужаленная носилась между кухней и лазаретом, наблюдая за наследниками. Прибежит, заглянет: «Ох-ох-ох!» и бросится обратно.

Норио тоже усадили. Один из крепких парней встал сзади, удерживая беднягу так, чтобы тот снова не упал. Нанесла ему мазь на виски, завязала повязку вокруг головы, оставив травы. Сунула под нос масло – Норио дернулся, но деваться было некуда: его держал слуга. Принял лекарство – я стала раздавать указания, как правильно дышать.

– Что произошло? – когда Этари уже как-то свыкся с тем, что у него на глазу лежал кусок мяса, поинтересовался Арин.

Этари вздохнул и нехотя ответил:

– Я домой вернулся всего две недели как, а Рэн… вывел меня из себя.

– Так это ты драку начал? – удивился Арин и глянул на меня.

– А что мне еще оставалось?! – возмутился Этари. – Он довел до слез учителя каллиграфии!

– А-а-а! – завопил Норио, когда я ткнула ему ложкой с маслом в нос.

– Ой, прости, надо внутри смазать, – нервно извинилась я, густо покраснев.

Норио злобно взглянул на меня, мол: «Да-да, знаю, это все твоя месть», но промолчал. Беспокойно сглотнула и глянула на Арина. Он только передавал мне свою спокойную уверенность.

– Какой… негодяй, – напряженно заметил Арин, нервно разминая кулаки.

– Да. Он всегда таким был, но в последнее время невыносим.

– Но драться-то зачем?

– Ну а чего он?.. – словно маленький, обиделся Этари.

– А где господин Дэран? – вспомнил Арин, кто разнимал этих двоих.

На кухню как раз ворвалась госпожа Синь. Она все проверяла, как там господин Этари, но вопрос Арина еще на подходе услышала. Отдышалась и ответила:

– Так он ушел сразу после вас.

Я выпрямилась и задержала дыхание, встретившись взглядом с Арином. Ушел? Сразу после нас?

Глава 22

Вот это уже становилось интереснее. Конечно, при всей толпе обсуждать, что там было в городе и как это связано с господином Дэраном, мы не стали. Но с Арином еще недолго многозначительно переглядывались.

Когда закончила латать Норио – его нос распух после того, как я в него ткнула, – отловила его взгляд из серии: «Помнишь, я тебя предупреждал, что дам время уйти и до этого момента не убью? Так вот, я передумал». Но я героически выдержала его и взглянула на повара.

– Еще один кусок мяса, когда этот согреется, – наказала я ему, а потом двинулась на выход.

– Куда? – спросил Этари. Его шея уже затекла в попытках держать голову запрокинутой.

Представила себе страшное, еще хуже, чем встреча с хисином, и обреченно вздохнула.

– Туда, – сообщила я и заметила, как Этари нахмурился, но что бы он мне еще сказал с куском мяса на лице?

Арин хотел пойти за мной, но Этари его не отпустил. Я обернулась напоследок, встретилась с Арином взглядом и заверила, что справлюсь одна. Наверное. Ну а что еще оставалось? Ох, почему он? Почему?

Доплелась до лазарета, наблюдая за совершенно очевидным: слуги в основном толпились снаружи, в приемной лекаря дверь была распахнута, и каждый, кто туда заходил, будто попадал в логово тигра. Вот и при мне одна служанка выскочила с миской, наполненной водой, и с визгом убежала.

Спокойно. Спокойно. Спокойно. Я уже повидала хисина. Настоящего. Разве это хуже?

Только сунулась и уже захотела вернуться в город, залезть на крышу и пожаловаться хисину на жизнь, как заметила Рэна. Он сидел в центре комнаты, а рядом с ним дрожали две девушки. Похожи на помощниц лекаря, потому что в руках держали какие-то лекарственные травы. Но, как я поняла, ничего толкового они так и не сделали.

Появился учитель, отодвинул меня, с ходу заявил:

– Я этим займусь!

Потом резво метнулся в соседнюю комнатку и принялся собирать свои снадобья. Девушки, воспользовавшись ситуацией, побежали на выход. Перепуганные до смерти. Рэн проводил их недовольным взглядом и увидел меня. Полыхнуло так, что я даже почувствовала жар его ненависти.

– Ты! – наорал на меня он. – Ты выбрала его!

Это надо пережить. Это можно пережить. Наверное.

Глубокий, тяжелый вдох. Подошла ближе, и глаза Рэна впились в меня острым упреком. Но я все равно спокойно взяла чистую ткань и смочила в лекарственной воде, чтобы начать промывать рану на лбу.

– Я никого не выбирала, господин, ему нужно было мясо, – объяснила я с такой уверенностью, будто теперь Рэн должен был с пониманием отнестись к объяснению и перестать быть собой.

К моему удивлению, нет, он не расплакался, уткнувшись в мое плечо, пожаловавшись на свою судьбу, – он замолчал и позволил мне промыть рану. Заодно начала умывать и лицо: он весь был в пыли.

И тут вышел лекарь.

– Кхм, – подвинул он меня, – позвольте, я уж разберусь.

С надменным видом он уже собирался приступить, но Рэн взглянул на него и завопил:

– Убирайся!

Лекарь вздрогнул, но хозяин сказал: «Уходи», что тут сделать? Он и пошел. Рэн замолчал, а я вернулась к лечению. Кровь быстро остановилась, так что я спокойно домыла его лицо. Удивительно, что он все еще сидел и молчал. Не сказала бы, что спокойно, скорее, дулся обиженно. Но по сравнению с его обычными настроениями это уже прогресс. Правда, неясно, в какую сторону.

И почему это он? Почему именно его я вспомнила? Ладно, воспоминаниями то ощущение и фразу сложно было назвать, но ни к кому другому у меня подобных эмоций не возникало. Насколько бы было проще, если бы тем, с кем я провела этот год, был Арин. Но…

– Из-за чего вы подрались? – пользуясь небывалой щедростью молчания, тихо поинтересовалась я.

Рэн сидел и выглядел задумчивым; что он там себе думал, я не знала, но подружиться ведь как-то надо.

– А из-за чего обычно дерутся? – рявкнул Рэн с издевкой.

Ну вот, довожу до точки кипения того, кто по какой-то неизвестной причине доверил мне свое лечение. Зачем только? И почему мне вообще приятно, что он… вроде как не наорал на меня и не прогнал? А, наоборот, принял мою помощь?.. Это все те глупые эмоции. Если бы не они, вообще бы не стала о таком думать.

– Господин Этари сказал, что это из-за яблок, – заметила я.

Рэн злорадно улыбнулся и посмотрел на меня.

– Не я их собирал, – возразил он.

Беру свои глупые мысли и чувства обратно. Ничего мне не приятно! Хочется двинуть ему и уйти. Но я не стану. Потому что выше этого. Взяла лекарства и осторожно нанесла на его рану. Господин даже не дрогнул, подождал. Еще немного. А потом фыркнул.

– Что? Даже не сделаешь мне больно? – догадался о моих истинных чувствах и мыслях он.

Правильно, каждый ведь думал в меру своей испорченности. Рэн бы так и поступил.

– Вам и так больно, – спокойно заявила я, а он снова поднял глаза и уставился на меня.

Для разнообразия без насмешки, без надменности, без колкости. Просто смотрел.

Закончила с его раной на лице, осмотрела наряд. Перекошенный весь был, но других повреждений не было заметно. Тогда я вздохнула и взялась за его волосы. Гребень откуда-то нашелся на соседнем столике, вот и взялась причесывать Рэна. Такое чувство, что Этари в порыве гнева хотел вырвать ему клок волос.

Рэн взглянул на меня неопределенно, мол: «Это еще что за лечение?» Но я тут недавно кусок мяса наследнику на глаз приложила, чего уж теперь удивляться? Хотя Рэн этого не знал.

– Ты меня жалеешь? – снова с хитростью, надменностью, двойным дном в каждой пропитанной двуличностью эмоции заговорил Рэн.

Я лишь вздохнула, расчесывая осторожно последний клок. Даже чуть дернула – не специально, – к моему удивлению, Рэн поморщился, но не придал этому значения.

– Нет, – твердо и решительно ответила я. – Жалеют тех, кто слаб. Кто дорог. Кто заслуживает этого. Вы – ничто из этого списка.

– Тогда что ты из этого списка? – вернул мне мои же слова Рэн с самодовольной ухмылкой.

Больше поговорить мы не успели, потому что случилось страшное:

– Господин возвращается! Господин возвращается!

Первый миг – мы замерли. Потом случилось странное, мы с Рэном переглянулись, и нас объединило нечто общее – страх. Ведь если поразмышлять: подумаешь, господин? Но тут была такая драка, а он всегда реагировал на них неоднозначно. Все были в курсе, все причастны. А господин Дэран производил неизгладимое впечатление.

Я выскочила на улицу первой – служанки, что все еще толпились снаружи, вздрогнули, увидев за моим плечом Рэна. Это продлилось секунду, а потом дом Онэро встал на уши, и понеслось!

Слуги бегали, приводя в порядок поместье. Стражи бегали туда-сюда, исправляя любые несовершенства. Кто-то успевал подметать двор и галереи, остальные собирали не пойми откуда взявшиеся предметы. Возникло такое чувство, будто господин Дэран отсутствовал месяц, а не один вечер.

Ринулась вперед в галерею, притормозила у двора, где дрались братья: сейчас там спешно разравнивали гравий, натирали полы до блеска на верандах, даже стены и двери главного здания намывали. Фонарщики судорожно подливали масло, стражи с верхних этажей не менее нервно сновали туда-сюда, будто забыли, как тоять на посту.

Побежала дальше – притормозила, когда навстречу выскочил Этари с куском мяса на лице, за ним – Арин. Оба просмотрели галерею: только слуги и стражи носились.

– Откуда он пойдет?!

Сзади в меня кто-то врезался, а я только по возмущенному: «Встала тут» поняла, что это Рэн. Этари же нервно оглядывал здоровым глазом все вокруг.

И один из стражей наверху завопил:

– Восточная стена! Восточная стена!

О нет!

Слуги, как тараканы, разбежались в разные стороны и принялись прятаться по своим комнаткам. Я перехватила взгляд Арина и бросилась бежать вместе с ним к его домику. Рэн и Этари явно намеревались попасть к себе, но когда мы услышали, как они оба ахнули – хоть в чем-то договорились, – то обернулись и увидели, как они неслись вслед за нами. Этари размахивал куском мяса, мол: «Бегите!»

Арин сжал мою руку, и мы обогнали ветер, добрались до веранды и с горем пополам – когда спокойно идешь, дверь будто порхает, а когда пытаешься не столкнуться с господином, она, как назло, застревает, и ты ее полчаса ломаешь! – ввалились в комнату, закрыли дверь.

Арин по привычке нырнул на кровать, укрывшись одеялом. Спрятался. Рэн и Этари – и чего их сюда-то принесло? – носились по комнате, топоча, словно слоны, не зная, куда себя деть, потом как-то синхронно рухнули в углу и замолчали. Сама села возле кровати и попыталась отдышаться.

Прекрасно. Мало нам было сегодня приключений, теперь еще и это. Хотя, должна заметить, я так не боялась, даже когда свет на улице начал гаснуть. Подумаешь, хисины? Господин Дэран домой вернулся! Кошмар!

Время шло, тишина в доме стала осязаемой, похоже, как бы все ни бегали, вроде бы все сложилось вполне удачно. Пользуясь случаем, все отдышались, но сердце все равно выпрыгивало из груди. Взглянула на Арина – он все еще сидел под одеялом, укрывшись им по самые глаза. Да, действительно, теперь он в безопасности.

Все стихло; обманчивое спокойствие, казалось, воцарилось, как негласный мир. Хотелось уже какой-то определенности, но как мы узнаем, что все в порядке? Нужно было посмотреть, но что, если выглянешь?..

Поскольку мы сидели в полнейшей тишине, боясь даже дышать, услышали топот на веранде. Правда, он не был похож на размеренные шаги господина, скорее казалось, что кто-то пытался судорожно спрятаться. Спустя несколько минут бессмысленных метаний кто-то пискнул:

– Господин!

– Что ты здесь делаешь? – спокойно-угрожающе, как он всегда это делал, спросил хозяин дома.

Глянула на братьев: оба вытянулись, словно по струнке, вжимаясь в стенку и кровать. Места-то мало было. Арин все еще укрывался одеялом.

– Ой, простите! – пищал, как мышка, кто-то из слуг снаружи. – У меня… у меня… недержание! Простите!

И потом послышался дикий топот удаляющихся шагов. Выжил, молодец. Судя по обреченности на лицах братьев, они ему завидовали. Да и я тоже…

Додумать мысль не успела: тень силуэтом скользнула на веранду. Каким-то чудом все тут сдержали вопль, но – о, ужас! – Господин подходил к нашей двери все ближе! Что делать? Что делать?! Этот вопрос мы читали на лицах друг друга, в растерянности переглядываясь.

Господин Дэран подошел к двери и замер. Сердце колотилось! Нужно что-то придумать! Что-то придумать!..

– Арин, – зашептала я. В тишине ночи и этот шепот можно было услышать. Арин распахнул и так круглые глаза и уставился на меня: «Кто? Я?» Пыталась спастись, что же еще я должна была сказать? Поздороваться с братьями? – Не расстраивайся из-за того, что… плохо стреляешь. Конечно, на охоте нужно показать все свои навыки. Но ты все еще не до конца восстановился.

Этари и Рэн во все глаза таращились на силуэт старшего брата, не моргая. Арин немного подумал, сглотнул волнение, опустил одеяло к шее.

– Даже не знаю, – изобразил страдальческое переживание Арин. – Как я буду оправдываться?

– Тебе не надо оправдываться, – продолжала я нести чушь. – Уверена, господин Этари поймет тебя и не осудит. Он же сказал, что ему важно лишь твое присутствие.

Господин Дэран все еще стоял снаружи. Да что такое? Ну, уйдите, пожалуйста! Но нет. Он прочно обосновался и слушал наши псевдоизлияния. Братья чуть приободрились, будто до них наконец дошел смысл моего плана, и поскольку господин Дэран до сих пор не распахнул дверь, можно ведь было жить, правда?

– Но ты же видела, как я стрелял, – все еще посматривал на дверь Арин. – С такими навыками мне на охоте делать нечего. Из трех мишеней попал только в одну.

Рэн выдал гадкий смешок. Мы на него так уставились, что даже он понял: сглупил, после вжал голову в плечи, притворился мертвым.

– Будь здорова, – пожелал мне Арин.

Я нарочито громко шмыгнула носом и закашлялась.

– Ой, спасибо, простыну, наверное, скоро…

Тень зашевелилась. Задрожали все синхронно, братья вжались в свои места с новым рвением, Арин накинул одеяло на голову. Не открывайте! Не открывайте!

– Арин, – с трудом преодолев первичный ужас, обратилась я. Арин тут же откинул одеяло, мол: «А?» – Не переживай ты так. Господин Этари тебе обязательно поможет, всему обучит.

– Да, – заявил Этари, а потом понял, что сделал, и задохнулся.

Рэн вцепился ему в горло и стал душить.

– Кхмг-кхмгм! – Невнятно прокашлялась. – Что-то я совсем простужаюсь, нужно выпить микстуру, а то заболею, а нам на охоту…

– Ага, – нервно поддержал Арин. – А теперь, – чего господин все никак не уходил? – давай считать овец, чтобы уснуть. Одна овца, две овцы, три овцы…

Пока Арин считал, я шлепнула Рэна по руке: он почти задушил брата. Разняла их и снова замерла, косясь на дверь. Понадобилось целых двадцать две овцы, прежде чем господин Дэран наконец-то нашел наше ночное увлечение бесполезным и стал уходить! Арин спутал всех овец, после двадцать пятой сразу же пошла сто пятнадцатая, но это уже было неважно. Господин Дэран уходил! Уходил! Наконец-то!

Арин обрадовался, вылез из-под одеяла. Этари улыбнулся, даже Рэн повторил за братом. Хотя, скорее, выглядел так, будто его пакость сработала, но это для него высшее проявление счастья. Я уже хотела себя похвалить, ведь снова смогла выпутаться из сложной ситуации.

Раздался какой-то странный скрип, а потом хлопок. Мы все замерли и чудом не ахнули. Это еще что такое? Подождали-подождали, потом братья дружно договорились и кивнули мне, мол: «Посмотри». Арин дернулся следом, но Этари прижал его к кровати одеялом, и тот не смог выбраться. Ладно, была не была.

Осторожно подвинулась к двери, отворила ее и высунула голову. Так ничего нельзя было разглядеть – пришлось высунуться дальше, и – о, ужас!

Быстро вернулась и закрыла дверь!

– Он упал! – сообщила я громким шепотом.

– Что?! – таким же громким шепотом наорал на меня Рэн.

– Упал? Кто? – совершенно растерялся Этари.

– Господин Дэран! Кто же еще?! – Я не сдержалась и шлепнула Этари по плечу. – Он поскользнулся о твой кусок мяса!

– Что? – растерялся он.

– Ты зачем его выронил?!

– В смысле «зачем»? Я бежал!..

– А зачем надо было его на веранду швырять?!..

– А что мне с ним делать надо было?! Съесть?!..

– Тихо! – возмутился Рэн, прервав наш спор, и только я хотела удивиться, как он каким-то невероятным образом одной рукой открыл дверь, а другой вытолкал меня наружу. – Иди посмотри!

И дверь закрылась.

– Юин? – тут же опознал меня господин Дэран.

Я замерла в ужасе, задержав дыхание, дрожь прошла по всему телу, но я снова проявила героизм и взяла себя в руки. Не знаю, как так вышло, вряд ли сама когда-нибудь это пойму.

Повернулась.

– Господин Дэран, – уткнулась лбом в пол я. – Доброй ночи. Я… услышала шум. Все хорошо?

К этому моменту он уже поднялся на ноги и разминал ушибленное место.

– Это что? – довольно ровно спросил он, указав на мясо.

– М-м… – И что мне тут выдумывать? – Это? А, это я Арину поесть приносила, не видно было ничего, видимо, и уронила.

Нервно посмеялась – зря, наверное, но уже ничего не поделаешь.

– Сырым?

Как он хорошо разобрался в этом куске.

– Да, – выдавила из себя. – Арин, он… знаете, немного дикий.

И все. Я иссякла. Больше моя и так не богатая фантазия выдать попросту не смогла. Я сидела на корточках и изо всех сил старалась собраться с мыслями. Но они все покинули тонущий корабль. Или нет?

– Ох, простите, вы пострадали! Давайте я вам помогу! – предложила я, поднимаясь.

– Как? – то ли спокойно, то ли с претензией спросил господин.

Я подумала: а правда, как? Массаж? Лучше бы сидела и молчала дальше.

– Э-э-э… – думай же! – Может, вас проводить?

– Не надо, – бросил господин. – Мясо убери, чтобы больше никто не упал.

– Хорошо. – Метнулась оголодавшим волком за куском и цапнула его, оттащив назад. Села обратно на корточки. – Извините.

Было темно, но в ночных сумерках и слабых отблесках фонарей я видела его строгое лицо. О чем он думал? Думал ли вообще о чем-нибудь? Не знала, но все равно было страшно.

– Я иду к себе, – внезапно сообщил он, а я округлила глаза и сглотнула слюну. – И до утра выходить из комнаты не собираюсь.

Он настолько пристально смотрел на меня, что я уже не знала, что и думать.

– М-м-м… хорошо, господин. – Снова уткнулась лбом в пол. – Доброй ночи.

Краем глаза увидела, как он захромал – «Ох-ох-ох!» – выражаясь языком госпожи Синь – по галерее, а потом вдруг подумала: зачем он о своей комнате сказал? Неужели он знал, что братья внутри? Неясно. Но желания уточнять у меня уже не было.

Рэн. Пнуть бы его как следует! Вытолкал меня! Я даже не поняла, что происходит.

Когда господин Дэран скрылся вдалеке, сделала глубокий вдох и открыла дверь. Братья высунулись в борьбе за право смотреть, что там происходит, первыми.

– Ушел?

– Да.

Затем оба выскочили из комнаты, и Рэн убежал первым, в Этари я успела только бросить кусок мяса.

– Я… – нервно улыбнулся он.

– Поскольку господин Дэран будет у себя, приложите еще один кусок, – посоветовала я. – Но больше не разбрасывайтесь.

Этари еще раз нервно улыбнулся и сбежал. Вздохнула. Да уж, приключений на сегодня выше крыше.

Глава 23

Не знаю, что все это было, но оно отнюдь не закончилось. Дом Онэро стоял на ушах и на следующий день. Кое-как поспали несколько часов, а потом по новой. Слуги носились, готовились, господин Дэран мрачно наблюдал за всем. Чего он ждал? Чего хотел? Никому ничего не говорили. Но все знали свое дело и просто выполняли свои обязанности.

Господин Этари прятался. Потому что ни один кусок мяса не мог изменить цвет его синяка. Хоть отек немного сошел, все же требовалось нечто большее, чем мясо на лицо.

Лекарства передавались через тридцать рук, под шумок, тайно, чтобы только не попасться. Кое-как после обеда сумела смазать синяк под глазом у Этари. Норио был рядом, но после вчерашних сражений выглядел еще хуже. Поэтому он тоже теперь обитал где-то за домами, прячась за кустами и деревьями. Их нужно было привести в порядок за два дня, а иначе… иначе господин Дэран мог спросить, что с ними случилось, а нам этого совсем не надо.

Рэн вел себя иначе: вышагивал везде свободно и легко, ничуть не смущаясь раны на брови. Можно было принять ее за случайно попавшее туда каким-то образом варенье, но это же как Рэн должен был его есть?

Впрочем, неважно, главное, что ему никто вопросов не задавал, а он чувствовал себя хитрым лисом, которому удалось выкрутиться.

Впрочем, если все-таки господин Дэран мне неслучайно вчера говорил о том, что собирается спать и не выходить из комнаты, скорее всего, он и так знал, что эти двое что-то снова учинили. Но меня больше волновал господин Дэран: куда он уходил? Что делал? И… имел ли он хоть какое-то отношение к хисинам?

Очень хотелось обсудить это с Арином, но последнего взял в заложники Этари и не отпускал ни под каким предлогом. Думала пообщаться вечером, но тут меня за руку поймала госпожа Синь.

– Ты что? Это же покои господина Арина! – отчитала она меня, когда я шла по галерее. – Куда на ночь глядя?

– Так я же все это время там ночевала, – напомнила.

– Он болел, и ты была его целительницей, – заметила она нравоучительно. – Но теперь он здоров, и твое поведение по меньшей мере недостойно. Подумай о своей репутации и иди ложись в общей спальне.

Спорить не хотелось, вот я и поплелась туда. Конечно, Арин иногда похрапывал, но в сравнении с тем, какая симфония была исполнена в общей спальне, Арин – просто мышка. Непонятно, как я уснула, наверное, общая нервозность и усталость. Но было так странно не просыпаться в одной комнате с Арином… И я не имела в виду ничего плохого! Хотя госпожа Синь права: Арин ведь теперь здоров.

День отъезда наступил быстро. И если до этого думала, что было много суеты, то я еще ничего не видела. В доме царил настоящий ураган. Вроде бы все организовано, вроде бы все действовали слаженно и на благо общей цели. Но так это все молниеносно происходило, что хотелось забиться в угол.

Арина я увидела издалека через двор. Он уже снова переоделся в форму стража и выглядел в ней по-прежнему потрясающе. С ним рядом жался Этари, и, судя по тому, как он за Арином все время прятался – они были примерно одного роста, Этари чуть повыше, потому и пригибался, – следы на лице господина все еще присутствовали. Издалека не так видно, но все же.

Как так получилось, что между нами теперь целый двор? Столько людей, столько хаоса, но мы все равно смотрели друг на друга, и я не могла не вспоминать наш с Арином вечер. Возникло желание забыть обо всем и броситься вперед. Хотелось верить, что Арину тоже: грусть и тоска в его глазах ранили и исцеляли одновременно.

Но все еще эта злополучная охота. Только ли она?

Ведь госпожа Синь права: до этого к нам даже никто не подходил, ничего не спрашивал. Арин был моим пациентом, которого я должна была спасти. Но что теперь? Теперь мы будто чужие. Разделенные обязанностями дома Онэро. Теперь он станет ближе к Этари, хотя это уже произошло. А я… я все еще должна искать ответы на свои вопросы.

– Шумно. – Аж вздрогнула, когда над моим ухом кто-то навис.

Арин, на которого я все еще смотрела через весь двор, сразу же напрягся и стиснул зубы. Ну а я… а что я? Как бы ни хотелось поменять их местами, пришлось терпеть. Бегло взглянула на Рэна: стоял как обычно и самодовольно ухмылялся. Что еще от него ожидать?

– На охоте разве будет тише? – уточнила безразлично, но понимала: если это все-таки с Рэном я провела прошлый год, мне не избежать общения с ним.

– О, охота, – протянул Рэн мечтательно. – Ты ведь понятия не имеешь, что это за охота такая.

Это был не вопрос, но вдаваться в подробности я не решилась.

– Вы будете продолжать вести себя как всегда, господин? – спросила я, довольно однозначно намекая, собирался ли он пакостить всем и там.

Рэн расплылся в довольной улыбке и взглянул на меня.

– А ты что? Не знала? Дома я обычно сдержанный, – бросил он и ушел.

Невольно взглянула на господина Дэрана. Надеюсь, он знал, что делать. Судя по разговору с господином Чином, эта охота должна значить многое. А мы мало того что… нет-нет, что это я? Рэн! Рэн разбил вазы! Вот ведь!.. Как ему вообще удалось приплести меня ко всему этому?

Эта охота мне нравилась все меньше и меньше. Но выбора все равно не было. По крайней мере, госпожа Синь не отмахнулась от меня, когда я вышла утром собираться у входа. Арин теперь был далеко, и я не знала, как к нему подступиться. Сам по себе уже будто бы недоступен, Этари постоянно использовал его как щит, а еще Норио.

Ледяной взгляд личного стража господина Этари пронзал насквозь. Он словно говорил мне: «Помнишь наш разговор? Так вот, если ты искала удачный момент, чтобы сбежать, то это как раз он. Вперед! А то начну поливать стрелами, подгоняя». И я ведь даже не рассказала об этом Арину…

Неизвестно, решится ли Норио убить меня, если Арин вроде как подружился с его господином. Но когда Арин был рядом со мной – было проще. Сейчас… как так вышло, что Арин уже поправился и я стала ему не нужна? То есть у меня больше не было причин держаться рядом, а Арин… Он бы мог найти эти причины. Наверное. Или?.. Мне показалось, что между нами что-то зародилось?

Когда главные ворота распахнулись и на дороге перед домом расставили три паланкина, я глубоко вдохнула и окинула взглядом все вокруг. Погода была ласковой, солнце грело слабо, но дождей не предвиделось. Это хороший знак: нам ехать, как я поняла, довольно долго. Куда – не задавала таких вопросов. В любом случае узнаю, когда приеду.

Обернулась напоследок и заметила пожилую госпожу. Она провожала процессию взглядом, но ближе не подходила, стояла в самой мрачной тени веранды. Кто-то из слуг перепугался до смерти, споткнувшись перед господином Дэраном, упал на землю и принялся извиняться. Другие пытались его оттащить, и возникла заминка. И я каким-то образом оказалась рядом с Рэном. Снова.

Ладно, если налаживать контакт с ним не получилось нормальным способом, попробую действовать неожиданно.

– Господин, – обратилась к нему я. Он скривился и сморщился так, будто где-то неприятно завоняло. Медленно повернулся ко мне с видом: «Ты в своем уме вообще? Ко мне обращаться? Серьезно?» – А пожилая госпожа – это ваша бабушка?

Несколько мгновений он смотрел на меня с безразличием, словно даже не пытался вдуматься в мои слова. Но потом моргнул и нахмурился.

– Какая еще пожилая госпожа? – переспросил меня он, как умалишенную.

Я обернулась, чтобы указать на нее, но госпожа уже ушла. Ну ладно.

– А что? У Вас в доме не одна пожилая госпожа?

Тут-то Рэн расплылся в улыбке и заявил:.

– В доме Онэро вообще нет ни одной пожилой госпожи.

И я даже не знала, как это воспринимать. Это же Рэн: он мог и придуриваться.

– Что такое? – уже вошел во вкус он. – Неужели ты увидела призрака?

Заминка со слугой была решена, процессия двинулась к паланкинам, Рэн еще недолго самодовольно улыбался, а потом пошел вперед. Вздохнула, проводив его многозначительным взглядом, и задумалась: врал он или нет? От господина Рэна все что угодно можно было ожидать. Но все же… Надо бы еще у кого-нибудь о пожилой госпоже спросить. На всякий случай.

Поездка длилась полдня. Сначала мы еще ехали по оживленным улицам Минцзэ, но позднее покинули город. Поначалу на нашем пути попадались дома и постройки, но затем и они стали редеть.

В этой части пригорода я еще не была, поэтому все было для меня в новинку. Какое-то время мы двигались по оживленному тракту, но позднее свернули на лесную тропу. Она хоть и была достаточно проторенной, все же вокруг высились деревья, лес таил в себе секреты и опасность. Солнца явно не хватало, чтобы осветить все вокруг. Столько птичьих песен, хруста веток – по шуму лес не уступал большому городу. Все здесь было диким.

Когда я уже начала волноваться, что мы заходим в какие-то дебри, дорожка стала расширяться, а после и вовсе вышла на площадку. И здесь-то я почти расслабилась. Чуть в горку дорога подводила к высоким, красивым воротам, за которыми располагалось огромное поместье, ничуть не уступающее дому Онэро. Если не больше.

Поскольку я больше всего боялась заблудиться, увидеть людей стало облегчением. Это явно был один из кланов, и из паланкинов только-только показались первые представители. Я словно озвучивала этот вопрос вслух, потому что кто-то из слуг внезапно громко объявил:

– Клан Юори!

Тут-то мои брови приподнялись в удивлении, и я уже более внимательно начала рассматривать клан Юори. Двое пожилых мужчин, юноши возраста Рэна – тоже двое – и красивая девушка. Цвет рёкамэ их клана был насыщенно-гранатовым. Листья только начинали желтеть и краснеть, и на фоне увядающего леса каждый представитель клана Юори выглядел как пятно алой крови. И почему у меня возникли такие ассоциации?

Паланкины Онэро поставили прямо здесь, братья выбрались наружу. Кто-то громко объявил о прибытии. Подбежали слуги в лиловом и забрали паланкины, унося их куда-то за поворот.

Серебро клана Онэро выглядело благородно. Господин Дэран возглавлял процессию, Рэн и Этари вышагивали следом. Арин украдкой взглянул на меня – я подарила ему улыбку, он чуть повеселел, но забылся и чуть не врезался в Этари. По идее, они должны были идти к воротам, но внезапно навстречу нам пошла та самая девушка из клана Юори.

Она была красивой, это несомненно, но надменной, как Рэн. Может, даже похлеще. За приторной притворной улыбкой скрывалась сущность змеи. Только знатные госпожи могли себе позволить подобное поведение.

Поскольку я засмотрелась, продолжая шагать дальше, госпожа Синь сжала мою руку и дернула на себя, остановившись за слугами. Я этого жеста не поняла, но она одним взглядом велела молчать и сливаться с окружением. Что же, госпожа Синь больше всего на свете любила посплетничать. Возможно, позднее она все объяснит.

– Дэран, – довольно своевольно обратилась госпожа к главе дома Онэро. – Как давно мы не виделись?

Она хищно улыбнулась, с какой-то ревностной жадностью разглядывая господина Дэрана с ног до головы. Этот взгляд можно было трактовать только в одном-единственном ключе: господин Дэран не просто ей нравился – она жаждала его заполучить.

Что подразумевалось под этой фразой? Если два дня назад, когда господин Дэран уходил вечером куда-то, он посещал дом Юори, то она могла язвить. С другой стороны, если этого не было, то она могла укором упрекать господина в том, что он не появлялся в их доме слишком долго.

Очень неоднозначная госпожа.

– Госпожа Эризэ, – тем не менее вежливо поприветствовал господин Дэран. – Рад видеть вас в добром здравии. Что же до наших встреч: не было подходящего повода.

– Значит, – злостью сверкнули ее глаза, – увидеть меня – это уже не повод?

– Госпожа. – Господин Дэран даже улыбнулся, чего ранее я не видела. – Мне не хотелось быть навязчивым.

– Да неужели? – недобро хмыкнула она. – Может быть, причина в другом?

– И в чем же?

– Эризэ! – позвал девушку один из взрослых мужчин. Скорее всего, ее отец. Они были очень похожи. – Идем!

Госпожа Эризэ очень походила на Рэна, поэтому вообще не обратила внимания на то, что ее позвали.

– Может, ты нашел себе новую невесту? – предположила она ревниво.

– Госпожа, мы уже это обсуждали, – терпеливо повторял господин Дэран. – У меня не было невесты. И дело совершенно не в этом.

– Эризэ! – нетерпеливо звал отец девушки, даже кивнул своему сыну, чтобы тот сходил за ней.

Юноша скривился, вздохнул в недовольстве, уже заранее понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но поплелся за сестрой.

– Тогда, – тем временем продолжала вести беседу с господином Дэраном девушка, – охота – это отличный повод нам пообщаться.

– Конечно, госпожа, – легко согласился Дэран. – Если будет время.

– Это не предложение, – решительно заявила она. – Ужин. Сегодня вечером. На нашем месте. – Младший брат подошел ближе, виновато поклонился, поприветствовал всех, будто бы извинился за сестру. – Буду ждать тебя. Ты знаешь, задерживаться не стоит.

И без ответа госпожа Эризэ ушла обратно, проигнорировав брата. Последний снова поклонился и ушел. Процессия отправилась во двор – ворота уже распахнули. Подошел один из слуг в лиловом и повел нас за собой.

– Ох! – госпожа Синь повисла на мне, словно ее этот разговор уничтожил. – Пережили, слава духам.

– Что не так-то? – поинтересовалась я у нее.

Глаза госпожи Синь тут же загорелись, она примкнула к моему уху и начала рассказывать.

– Госпожа Эризэ уже очень давно жаждала выйти замуж за господина Дэрана. Если говорить об охоте, то он ее личная цель. Она уже очень долго пыталась добиться его расположения, но господин неумолим. Предложения он ей не делал, но и не согласился на ее условия. Однако госпожу это не остановило.

– Я понимаю, что все сложно, но…

– Верно-верно, – подхватила госпожа Синь. – Все очень сложно. Остальные кланы более или менее держат нейтралитет. Но между кланом Онэро и кланом Юори всегда была запутанная история. Когда-то давно, еще до нас всех, кто-то из клана Онэро приходил свататься в клан Юори. Что там произошло – неизвестно, но в результате погибли несколько человек с обеих сторон.

– Позднее оба клана сели за стол переговоров. Выдали замуж дочь господина, сестру госпожи… неважно, – отмахнулась госпожа Синь. – Госпожа Онэро уехала в клан Юори, но через год умерла. Что случилось, спросишь? Болезнь. Ага, как же – доказательств нет. Но и это не все. В детстве господин Этари и господин Рэн дружили с господином Элином. – Она указала на спину младшего брата госпожи Эризэ, который как раз шел за сестрой. – Были так дружны, что казалось, клановых распрей больше нет. Но что потом случилось – никто не знает, и с господином Рэном эти двое стали заклятыми врагами. С господином Этари они перестали общаться, потому что его отослали в пригород. Но тут уж совсем темная история.

Ничего не понятно, если честно, но хоть какое-то общее представление я получила. Однако все равно совершенно не ясно, зачем в таком случае Рэн туда ходил. Все еще тайно дружил с господином Элином? Госпожа Синь была права в одном: все очень запутано.

– Но ты еще не знаешь главного, – продолжала шептать она, когда мы уже заходили внутрь. – Госпожа Эризэ очень хочет замуж за господина Дэрана. Так вот, однажды, когда она снова пыталась осуществить задуманное, одна служанка принесла хозяину чай. Безобидно, правда? Но потом эту служанку нашли мертвой с изуродованным лицом. Месть госпожи, не иначе. Поэтому ей на глаза лучше не попадаться.

Теперь понятно, от чего госпожа Синь и сама пряталась, и меня укрывала. Может, я и не красавица писаная, но лишних проблем мне точно не нужно. Учитывая мою цель: если вдруг это все-таки не Рэн – вероятность, что это господин Дэран, все еще велика. Если это так, мне придется с ним пообщаться.

Но лучше начинать общение после охоты.

Двор был большим и просторным. Клан Юори уже проводили вперед. Слуги старались действовать так, чтобы мы не пересекались. Судя по напряжению, это был мудрый шаг.

Пока нас никто не встретил, но, наверное, все приветствия позже. Все замучились в дороге, хотелось отдохнуть. Нас отвели в дальний дом у западной стены поместья, в то время как клан Юори повели в противоположную сторону.

Дома для наследников были роскошными и многоярусными. Братьев разместили по старшинству: господин Дэран занял покои на самом верхнем этаже, ниже – Рэн, потом Этари. Я это знала, потому что вместе с остальными слугами помогала заносить вещи. Сундуков с одеждой было немного, но сундуков с оружием – в три раза больше. Меня все еще интересовала эта охота, но вопросов пока не задавала.

Слуги разместились в разных частях дома: кого-то – конюхов и носильщиков – разместили снаружи в маленьких домиках прислуги. Повара – зачем они здесь, мы же в гостях – на первом этаже. Личные стражи и слуги – каждые на своем этаже, в комнатках поблизости. Все было предусмотрено.

Мы с госпожой Синь и еще двумя служанками без привязки к братьям расположились в комнате на первом этаже. Милое место, особенно для прислуги. Но госпожа Синь была главной служанкой – это приносило некоторые привилегии.

К тому моменту, когда мы наконец-то расположились, наступил вечер. Фонарщики снаружи разожгли фонари, госпожа Синь отправила меня за водой. Выскочила из здания, собираясь бежать к колодцу, как вдруг кто-то схватил меня за руку и уволок за угол.

Глава 24

Когда ты находишься на своей территории, в тепле и уюте – это одно. Но когда вечереет где-то посреди леса, невольно пугаешься, когда кто-то хватает и волочит за угол. На всякий случай даже не пискнула: боялась, что это Рэн. Он мог. Хотя зачем ему?.. Вот это правильный вопрос.

Во-первых, тот, кто меня утянул, был очень вежлив. Точно не Рэн. Во-вторых, я не испытывала страха. Просто было неожиданно. И в-третьих, если честно, я знала, кто это. Поэтому, когда ближайший фонарь осветил его лицо, я улыбнулась.

– Арин, – узнала я.

Серьезный до этого момента Арин набрал в грудь воздуха, а затем хмыкнул и поплыл.

– Юин, – не менее глупо опознал меня он. Бегло взглянул на двор и сосредоточился. Приблизился ко мне, оказался рядом. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы совладать с чувствами. – Все хорошо?

Я сначала открыла рот, чтобы ответить, но потом задумалась и озвучила:

– Ты сбежал от господина Этари, выкроив минутку, чтобы меня об этом спросить? – улыбнулась я.

Арин ухмыльнулся.

– И не только, – заверил он. – Так все хорошо?

– Вполне, а у тебя?

Арин вздохнул и отвел взгляд. Мне это показалось подозрительным, но он почти незамедлительно мне сообщил:

– Это не простая охота, Юин. Дело здесь не в диких животных, а в кланах.

Ничего не понимая, я лишь захлопала глазами, а потом нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?..

Кто-то вышел из дома, у нас заканчивалось время, Арин уже собирался убегать, выкроив минутку, чтобы сказать следующее:

– Когда начнется охота, держись ко мне ближе и не отходи. Договорились?

– Арин… – я сжала его руку.

А он наконец-то сосредоточился на моих глазах, и я смутилась.

– Пожалуйста, доверься мне, хорошо? – попросил Арин.

– Конечно, – пообещала я.

Он кивнул, сжал мою ладонь напоследок и осторожной поступью двинулся ко двору. Меня он держал за руку, вел за собой. Я шагала осторожно, остановилась, когда он выглянул из-за угла и убедился, что там никого не было. Только хотела спросить, что увидел там, а он уже вернулся ко мне.

Я растерялась на миг, а Арин коснулся моих губ быстрым поцелуем.

– Береги себя, – попросил он, бережно вывел из укрытия и юркнул в тень.

Совершенно растерянная, с бешено колотящимся сердцем поплелась неизвестно куда. После такого неудивительно, что все на свете забудешь. Впрочем, когда первичный шок прошел, я медленно улыбнулась, коснувшись пальцами губ, запоминая этот быстрый поцелуй.

– Юин, где вода?! – крикнула мне госпожа Синь с порога.

Ах да, вода! Вздрогнула и побежала к колодцу.

Вечер проходил относительно спокойно, но был длинным и наполненным событиями оттого, что мы здесь находились впервые. Пришлось заглянуть к господину Этари, принести чай, и сразу посмотрела на его синяк под глазом. Почти не виден. Под солнцем, конечно, заметно, но сейчас будто бы ничего и не было.

Норио мрачнел в углу, следя за мной, словно дикий зверь за добычей. Не сказала бы, что взгляд Этари изменился в лучшую сторону. При Арине он так же подчеркнуто вежливо мне улыбался, мол: «Надо бы поддерживать ощущение, будто мы сблизились, раз ты мне мясо на глаз наложила». Но когда я разливала по чашкам чай, то до мозга костей прочувствовала, насколько холодно Этари был настроен по отношению ко мне. Ощущение, что, если бы не Арин, Этари бы отодвинул меня палкой, лишь бы держать подальше и даже не касаться.

Подарила ему вежливую улыбку, даже не стала спрашивать ничего о его здравии, выпрямилась и ушла. Напоследок поймала взгляд Арина – он улыбнулся мне. Я немного потеплела и отправилась разливать чай дальше.

Рэн. Ждал так, будто должен был быть первым. Вообще, госпожа Синь должна была заглянуть к нему, но ее аж передернуло, когда подумала об этом. Поэтому она сделала свои выводы и заключила: «Сходи ты». На вопрос: «Почему я?» ответила просто: «Между вами какая-то странная связь, которую никто не понимает, но она работает». Я бы поспорила и отпиралась, но пока Рэн был единственной ниточкой, за которую я цеплялась. Большего у меня не было.

– Долго, – сначала одарил меня самодовольной улыбкой, а потом гаркнул он.

– Простите, господин, но вы же не любите горячий чай, – заметила я. Госпожа Синь успела дать мне рекомендации, чтобы я вообще живой выбралась из комнаты Рэна. – Вот я и подождала, пока он станет менее обжигающим.

– Пф, – фыркнул Рэн, внимательно наблюдая за тем, как я церемониально расставляла все на столике. – Все-то ты знаешь обо мне.

Хитрый вопрос с тройным дном. Но я по-прежнему хотела знать правду: мне нужно было заслужить его расположение.

– Ну, конечно, вы же мой господин, – улыбнулась я.

Не поверил, но поддался, и улыбка стала шире. Императору почесали брюшко – вот примерно так выглядел Рэн.

– Ты ведь знаешь, что завтра будет? – спросил он, все еще не отрывая от меня глаз.

– Охота? – предположила я.

– Верно. – Он знал больше, но делиться не торопился, а вот почему – я уже не знала. – А ты что будешь делать?

Очевидно – держаться к Арину ближе.

– У вас есть для меня поручения? – Я невинно захлопала глазками.

Рэн снова ухмыльнулся и долго смотрел на меня так пристально, что впору было ставить между нами ширму. Поспорила бы на что угодно, что она бы воспламенилась от этого взгляда. Столько самодовольства было в нем.

– Ты ведь драная кошка, помнишь же? – хмыкнул он.

– Я уже приоделась, можно буду просто кошкой? – ласково мурлыкнула я.

Рэн улыбнулся шире, а потом посерьезнел.

– Нет, – отрезал он. – Драная и глупая. Знаешь, что бывает с глупыми кошками?

– Нет, господин, я же глупая, – парировала я.

– Глупые умирают первыми, – заявил он, а я серьезно посмотрела на него.

Рэн все еще улыбался, взял свою чашку и лениво отпил из нее. Я же все ждала объяснений. Их не последовало, да и зная Рэна – разве он бы хоть еще что-нибудь сказал мне? Но любопытство победило.

– Что вы имеете в виду? – тихо задала вопрос я.

Рэн сделал еще один глоток, будто меня не замечал. Или оттягивал момент ответа? Надеялась на последнее. Но когда он поставил чашку и словно увидел меня только что, поняла: зря рассчитывала на его благосклонность.

– Ты еще здесь? – бросил он.

– Приятного вечера, господин. – Я спешно удалилась, закрыв дверь.

Что он имел в виду? Да все что угодно! Он мог мне и нервы пощекотать! Но насчет пожилой госпожи и правда, стало не по себе. Я что? Начала сходить с ума?

Только собралась спускаться, как вдруг натолкнулась на госпожу Синь. Та выглядела взволнованной и потрясенной. Пока я соображала, что к чему, она уже сунула мне поднос. Я удивленно захлопала глазами.

– Сама в недоумении, – вздохнула она тяжело. – Но Господин пожелал тебя.

По?.. Что?

Мое сердце забилось чаще, руки задрожали, сервиз заплясал на подносе. Госпожа Синь вцепилась в меня и попыталась успокоить, что-то болтала всю дорогу, пока мы не поднялись и не оказались у двери в комнаты господина Дэрана. Ой, неужели он о том, как я укрывала братьев? Ой! Что там говорил Рэн? Глупая кошка умирает первой? Можно уже, а?

– Соберись и заходи! – Госпожа Синь втолкнула меня.

Споткнулась, каким-то чудом не выронила все на пол, пискнула. Но господин Дэран будто бы не обратил на меня внимания. Он стоял у окна напротив входа и за чем-то наблюдал. Понятия не имела, что он там видел, но я нервно прошла вперед, быстро поставила чайник и чашку, налила чай. Вцепилась в поднос и хотела уходить, как неожиданно раздалось:

– Останься.

У меня от этого слова аж все внутри скрутило. Спешно села на корточки и замерла, надеясь, что это хоть чуть-чуть, но поможет. Как же.

Господин Дэран стоял и смотрел в окно еще минут пять. Или лет пять – по ощущениям одно и то же. Потом медленно обернулся и посмотрел на меня. К тому моменту душа покинула мое тело, я не соображала, что происходит, только затравленно смотрела на него в ответ.

Он проследовал к столу, сел, церемонно отпил чай, вздохнул. Снова его глаза вцепились в меня, словно когти тигра. Как он это делал? Он ведь просто смотрел, и в его взгляде ни намека на эмоции.

– Расскажи мне, как прошел праздник, – внезапно попросил господин Дэран.

Праздник, ага. Я позабыла всякое значение слов, а уж праздник как таковой вообще потерялся где-то в самом конце списка. Праздник. Что есть праздник?

– На который ты ходила с Арином, – пояснил хозяин, а я стрельнула в него взглядом, мол: «А его ты для чего приплел?» И то ли господин был проницательным, то ли я умела передавать мысли, но он мне ответил: – Это чтобы ты вспомнила, о чем я.

– А. – Ничего это не объясняло. Он знал, что мы с Арином ходили на праздник вместе? Ладно, многие знали. Но главе дома Онэро это зачем знать? – Нормально.

Господин Дэран ухмыльнулся – еще один обморок, отложенный на потом, потому что сейчас категорически нельзя никуда падать.

– Неужели «нормально» – это все твои впечатления? – зачем-то настаивал он.

– Ну… нет. Все было… прекрасно. Фонари там храмили… ой, светили. Мы в храм жгли… ой, то есть ходили в храм, жгли палочки. В честь ветров. Вот. Потом ели пирожные. Персиковые! Было вкусно.

Господин Дэран улыбнулся.

– Пойдем со мной.

Он поднялся и пошел на выход, а я открыла рот и провожала его взглядом некоторое время.

– С вами?..

Можно было бы с тем же успехом спрашивать воздух: он тоже не любит отвечать, когда ему неинтересно. Вздохнула, поднялась и поплелась следом. Сначала. Потом пришлось нагнать. Но зато посмотрела, что такое быть господином Дэраном. Шла шаг в шаг за ним и видела, как на его пути все куда-то срочно разбегались, прыгали в кусты, взвизгивали и удирали.

Сунул нос из своей комнаты Этари, заметил брата, округлил глаза и дернулся обратно в ужасе. Выглядело забавно. Было бы неплохо и мне куда-нибудь нырнуть. А то что-то уж совсем туго.

К несчастью, господин Дэран вывел меня на улицу и вместе пошли гулять по поместью. Далеко мы не ушли – только до соседнего двора неспешно добрели, – и господин снова заговорил:

– Расскажи мне об Арине.

Сначала я испугалась, но потом желание защитить его взяло верх, и я стрельнула в господина взглядом.

– Что вас интересует? – спросила я холодно, намекая, чтобы даже не думал об Арине.

– Меня интересует, способен ли он убить моего младшего брата, – вот так в лоб задал вопрос он.

Я встала как вкопанная, уставившись на него. Господин сделал еще несколько шагов, остановился, обернулся, посмотрел на меня.

– Как такая мысль в вашу голову пришла?

– А ты подумай, – предложил он.

Поскольку вариантов больше не было, я действительно подумала и вспомнила, что, вообще-то, на Этари напали убийцы той первой ночью, которой он возвращался домой.

– Но Арин спас ему жизнь, – напомнила я.

– Значит, он явно сильнее Этари, – сделал довольно простой вывод Дэран. – Следовательно, Арин способен убить моего брата. Так ведь?

– Нет, не так, – довольно смело заявила я, сжав кулаки. – Вы не знаете его истории и не знаете… вас там не было.

– Но ты была. Поэтому, – он шагнул ко мне ближе, – я спрашиваю тебя. Способен ли Арин убить моего брата?

– Нет, не способен.

– Я спросил не об этом. – Еще один шаг ближе ко мне.

– А о чем вы спросили? – Мое сердце билось слишком громко.

– Я спросил о возможности.

– Возможности…

– Для меня неважно, как Арин относится к Этари, как мой брат его внезапно полюбил так, словно он ему ближе, чем мы с Рэном. – Конечно, мне хотелось поспорить, ведь Рэн пытался вечно напасть на Этари, но я промолчала. Все-таки передо мной господин Дэран и я уже еле стояла на ногах. – Меня интересует одно: сможет ли Арин убить Этари?

– Я… – Всего едва заметный росчерк эмоций в его глазах, и все – у меня поплыло перед глазами, звездочки заплясали, часто-часто задышала, чуть не рухнув, а господин подхватил меня и прижал к себе, не давая упасть. Его лицо расплывалось, я не могла сосредоточиться, но больше всего меня мучил его вопрос. – Зачем вы спрашиваете меня об этом?

– Затем, что, несмотря на свои цели, в тебе он нашел откровение, – мгновенно прояснил мое сознание господин. Я замерла и слушала его, внимая каждому слову. – Ты ведь понимаешь, что сделала? Понимаешь, насколько изменила его ориентиры? – Душу рвало на части от каждого слова. – Что он сейчас там, с ним, защищает его – это все твоя заслуга. Ты стала его причиной. Его объяснением. Жизнью. Дыханием.

Глаза защипало, а господин Дэран чуть жестче сжал меня своей рукой. Держал он одной левой. Но этим жестом приводил меня в чувство.

– Вы говорите так, будто знаете наверняка, – дрожащим голосом заметила я.

– А ты все еще не ответила на мой вопрос.

И в этот раз я наконец-то поняла, зачем он задавал его мне. Сделала глубокий вдох, попыталась собраться с мыслями. Он отпустил меня только в тот момент, когда понял, что я не упаду.

– Что бы ни случилось в будущем, что бы ни изменилось, ни произошло, одно останется неизменным. Арин никогда не убьет Этари.

Господин Дэран смотрел мне в глаза, и в этот раз я будто бы не позволяла ему проникать в мою душу. Верил ли он мне? О чем он думал? Для меня, как и для многих, господин Дэран был неразгаданной загадкой. Что у него на уме – знал только он один. И следующее, что он сделал, лишь подтвердило это.

Внезапно снова приблизился ко мне и нежно прикоснулся к щеке. В тот миг я умерла примерно трижды. Столько же и воскресла. Но это… что он делал?!

– Да расслабься ты, – едва заметно улыбнулся он.

– Хорошо. – Пообещать не значит расслабиться.

Господин Дэран придвинулся еще ближе, будто собираясь поцеловать.

В ужасе остолбенела, не зная, что и делать, куда себя деть, – помогите! В поисках спасителя забегала взглядом по обстановке и тут же заметила ее: госпожа Эризэ стояла неподалеку и пристально наблюдала за нами, сминая в руках платок. Да так сминала, что я не сомневалась: на его месте она представляла именно меня.

– Господин, – пискнула я, пока он разглядывал мое лицо, словно действительно планировал целовать. – Мне рассказали, что госпожа Эризэ убивает тех, кто, как ей кажется, претендует на ваше внимание. Одну служанку так точно убила.

Господин Дэран как-то беззаботно улыбнулся и, тихо-тихо нашептывая какие-то ласковые слова, ответил:

– Знаю, – мои глаза округлились, – и не одну служанку. Да и не только служанок.

– Господин, – уже шипела: расстояния между нами не оставалось.

– Расслабься, – приказал он. Я ахнула, хотя со стороны можно было подумать что угодно. Его рука скользнула по моей талии, и он развернул меня спиной к госпоже Эризэ. – Поэтому, – его шепот коснулся моего уха, – пришла пора убить эту дрянь.

Тут уж я удивилась не то слово. По-моему, пережила шок во всех планах и на всех уровнях, на каких только возможно и даже на тех, что невозможно.

– Что?..

– Завтра, – он снова скользнул по моей спине, – на охоте. Держись Арина. Не отходи от него.

– Что это за охота такая? – Уже не знала, что и думать.

Господин Дэран отстранился и, подарив напоследок притворную улыбку, отпустил меня. Я не шла – я спотыкалась на каждом шагу, вообще ничего не понимая. И сейчас была благодарна даже Рэну. Потому что незнание действительно бывает лучше правды.

Глава 25

На следующее утро я уже не знала, чего и ожидать. Госпожа Синь поручала мне обычные дела, а я все время дергалась и пугалась. Уже догадалась, что эта охота – не просто охота, но все еще было неясно, что она собой представляла.

Погода была холодной, воздух туманным, лес все еще пел свои песни, когда мы снова дружной процессией двинулись в общий зал. Там собрались все семьи, каждый в своей нише, но разделение вполне понятно. Лучших или худших мест здесь не было, поэтому нас всех разместили в разных частях.

Поскольку я была служанкой, то сидела позади, ожидая приказаний или помогая принести еду и все прочее. Арина посадили рядом с Этари, и в этот миг я настолько остро почувствовала наше неравенство, что меня это даже укололо. Арин, похоже, тоже чувствовал себя неуютно: все время вертелся на месте и пытался обернуться, чтобы посмотреть на меня. Я головы особенно не поднимала, да и на взгляд не отвечала.

Гром и молния сыпались с другого конца зала, где сидела госпожа Эризэ и мечтала закопать меня прямо здесь и сейчас. Пару раз украдкой взглянула на господина Дэрана: он сидел и спокойно попивал чай, ему было будто бы все равно. Что он там сказал? Держаться Арина? Ладно. Надеюсь, он меня спасет. Потому что страхи множились, нервозность усиливалась.

Пожалуй, единственный, кто за нашим столом был жизнерадостен и полон энергии и сил, это Рэн. Чего он улыбался? Подозрительно. Конечно, своими планами во всеуслышание он делиться не собирался.

– Дорогие гости! – пока столы заставляли яствами, заговорил один из пожилых мужчин из клана Исэри: того самого клана, где носили лиловое. Как я поняла, мужчина и был организатором сегодняшней охоты. Из их представителей было четверо крепких молодых людей, на вид примерно от двадцати до тридцати лет, и одна девушка. Тоже собиралась охотиться, судя по наряду. – Я рад приветствовать вас всех на традиционной охоте кланов!

Остальные кланы – их тут было пять, включая наш, – отреагировали церемониальными поклонами. Несмотря на то что вещал глава клана Исэри, госпожа Эризэ продолжала мысленно меня расчленять, без зазрения совести разглядывая мой силуэт. Господин Дэран, за что?

– Охота традиционно будет проходить четыре дня, – продолжал рассказывать глава клана Исэри. – В вашем распоряжении все охотничьи угодья клана Исэри.

Значит, это их земли. Мало ли? Вдруг мы в гостях? Я вообще не знала даже об охоте, так что неудивительно, что еле-еле разбиралась в остальных нюансах и хитросплетениях. Просто нервничала и волновалась.

А Рэн – нет. Хорошо ли это?

– В этом году к нам вновь присоединился клан Онэро. – Опять желудок к горлу подпрыгнул при упоминании нашего клана. – И, несмотря на инцидент с подарками, – я выпрямилась, как по струнке, и в один миг пересеклась взглядом с Рэном, видимо, не ожидавшим, что эту тему вообще кто-нибудь еще хоть раз станет поднимать, и тоже немного испугался; мы обменялись взглядами понимания, но это продлилось едва ли секунду, – я рад, что клан Онэро сегодня с нами.

Глава дома Исэри приторно улыбнулся, так и читалось в выражении его лица: «Да-да, люблю до смерти», на что господин Дэран улыбнулся не менее притворно, и выглядело это даже смешно. Он будто бы потешался надо всеми, хотя тонкая грань, когда можно было бы в этом усомниться, все-таки прослеживалась. Неудивительно: господин Дэран далеко не глуп.

– Благодарю за приглашение и оказанную честь, – вежливо поблагодарил он, и все приступили к завтраку.

В зале царила расслабленная обстановка. Призрачный солнечный свет проникал через окна, создавая более ленивую обстановку. Как бывает в единственный выходной, в который лежишь и не хочешь вылезать из кровати. Редкое, но очень приятное явление. Не представляла, как после всех вкусностей и плотного завтрака идти на охоту.

Но пока я тут сидела и иногда разливала всем чай или помогала повару и другим служанкам расставлять миски с едой, началось то, чего никто не предвидел. Кроме, пожалуй, только одного человека. Или нет?

Вроде бы все спокойно завтракали, вели тихие беседы, обсуждали, кто каким оружием будет пользоваться. Но один из сыновей главы дома Исэри начал зеленеть. Буквально. Сначала терпел-терпел, но потом уже не смог – вскочил на ноги и побежал так, что только пятки сверкали.

То же самое произошло еще с кем-то из другого клана. Вон Элин из клана Юори уронил миску и унесся как сумасшедший. Примерно в том же темпе ситуация развивалась в ближайшие пятнадцать минут. Почти все представители кланов убежали. Кроме нескольких людей.

И клана Онэро.

Я снова взглянула на Рэна. Как же он был собой доволен. Прямо как тогда, когда его ловушка с яблоками сработала. Только раза в четыре счастливее. Улыбка до ушей, да Рэн светился, озаряя собой все вокруг.

Интересная заминка с внезапным несварением желудка большинства представителей разных кланов быстро не закончилась. Завтрак затянулся до обеда, но клан Онэро и те, кто уже понял, что с едой что-то не так – ну почему это госпожа Эризэ? – продолжали терпеливо ожидать, чем все дело закончится.

В один из моментов совершенно зеленый и полуживой в зал вернулся глава клана Исэри и сообщил:

– Похоже, в еде что-то было, – заявил он, злобно глядя на господина Дэрана.

– Да? Хм, странно, – очень натурально изображал из себя невинность он.

– Дэран! – стиснув зубы, разозлился глава. – Если я узнаю, что это твоих рук дело…

– Нечего на нас клеветать! – вмешался Рэн. – Надо было брать своих поваров! – И просиял.

В это время как раз подошел наш личный повар, и теперь-то я уже не сомневалась, зачем он вообще нам понадобился. Во-первых, если бы кто-нибудь решил отравить нас… Возможно ли такое? Может быть, это действительно был ответ Рэна, а не случайная самодеятельность? Во-вторых, если господин Дэран знал о проделках брата, он просто подстраховался. Себя-то Рэн травить вряд ли стал бы.

Так ведь и не скажешь, но я за последние несколько недель – хоть и не тесного общения – успела привыкнуть к господину Дэрану. Поэтому прочитала на его лице тень удовлетворения, как будто он был сильно доволен собой, своим кланом и Рэном. Что же, должна признать: Рэн хоть и пакостник, в этот раз его таланты пригодились.

И тут я вспомнила, что он говорил: дома еще сдерживался. Да уж, осыпать одного учителя яблоками или срубить бедное, почти сухое дерево – это и правда мелочи. Все познавалось в сравнении.

– Охота переносится на завтра! – брызнул слюной в нашу сторону глава клана Исэри и снова припустил обратно, держась за живот.

Только после этого господин Дэран наконец поднялся, за ним его братья, и все потянулись на выход. Змеиные глаза госпожи Эризэ все еще следили за мной, поэтому я воспользовалась советом, полученным от господина Дэрана, – прыгнула к Арину и вцепилась в его руку.

Арин чуть обернулся в мою сторону, отстал от Этари, приобнял за плечо и пошел вместе со мной. Так он и довел меня до нашего дома, в котором поселили клан Онэро. Перед тем как зайти внутрь, я напоследок обернулась – госпожа Эризэ действительно была похожа на змею: тихо ползла – шла – следом, не выпускала жертву – меня – из виду. Но не подходила ближе, как будто в Арине чувствовала более опасного хищника.

Несмотря на то что у нас был целый день впереди, прекрасный, живописный лес вокруг, все застряли в одном месте, никто этим временем свободы пользоваться не хотел, все пошло по странному плану. Все закрылись в своих комнатах, много читали, пили чай, но никто и носа не высовывал. Только мы со служанками регулярно приносили чай, еду, а потом сами закрылись в своей комнате.

На следующее утро все проснулись от жутких криков. Можно было предположить что угодно: голодные медведи напали, ураган прошелся рядом, хотя ночью было тихо. Но это все мелочи. Как-то так получилось, что с перепугу выскочила во двор первой. Пока все еще спали, да и госпожа Синь в свои тридцать пять просыпалась так, словно возвращалась из мира мертвых, поэтому ей требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

К моему удивлению, во дворе стоял Рэн и словно наблюдал за результатом своих манипуляций. Уходить дальше я не решилась: по улыбке стало ясно, что какая-то новая пакость удалась. И, собрав по кусочкам обрывки фраз, я поняла, что случилось: за ночь кто-то – каким-то чудом – сумел порезать всю одежду всех кланов. Кроме клана Онэро.

Тут уж я не сдержалась, раскрыла рот и уставилась на Рэна.

– Как вы это делаете? – спросила я, совершенно ошеломленная.

Рэн просиял белозубой улыбкой.

– Талант.

Таким довольным я не видела его никогда. Если учесть, что у него практически потребность пакостить, а дома он и правда сдерживался, получается, что здесь он наконец-то разгулялся. Что же, может быть, это сыграет на руку?

Попробовала сунуться к нему с чаем и попыткой поговорить – зря. Пока молчала – Рэн молчал. Стоило заговорить – сразу прилетело:

– Ты что? Ударилась головой? Проваливай, драная кошка! – так вежливо он ответил на вопрос, не желал ли он поделиться впечатлениями о пребывании здесь.

Что его могло пробить – неизвестно. Таран? Камень? Что покрепче? Была одна мысль, но здесь ее не осуществить. А что такого? Я искала возможности: он не подкидывал мне идей и не облегчал мой путь. Приходилось выкручиваться.

После того как кланы узнали, что у них, кроме нижнего белья, больше ничего не осталось, один из слуг клана Исэри заглянул к нам и сообщил, что охоту отложили до завтра. На совместные приемы пищи никто не вышел, но клан Онэро тоже не спешил идти в общий зал. Да и зачем? В своих комнатах и так было хорошо. Учитывая общее настроение.

В город послали за поварами и новыми рёкамэ, и к вечеру второго дня эта толпа прибыла в полном составе, еще и с телегами, забитыми продуктами и тканями. Теперь они подготовились по полной – тут уже ничего не могло пойти не так.

Утро третьего дня было таким хмурым, будто вообще не наступило. Небо гневалось, где-то вдалеке ворчал гром. Когда мы дружно вышли на улицу, господин Дэран взглянул на небо недобрым взглядом, и вдруг сверкнули молнии. Нет-нет, это, конечно же, никоим образом связано не было. Наверное. Сначала я так и думала. Но за завтраком…

– Итак, охота состоится сегодня! – раздраженно рявкнул на нас глава клана Исэри.

И как по команде полил дождь. Тот, что стеной шел. Несколько человек выглянули наружу, словно не поверили, но громыхнуло, полыхнуло молниями, кто-то даже вскрикнул, от окон все отпрянули.

Глава клана Исэри стиснул зубы и заорал:

– Ничего страшного! Дождь закончится!

И дождь закончился. Ровно на то время, чтобы все разошлись по своим домам, дабы подготовиться к охоте. И как только все оказались в своих домах, пошел град. Да такой крупный, что уже минут через пять он наделал дыр во всех крышах, окнах и дверях, создав на этом месте хаос.

К обеду все стихло, но небо все равно гневалось где-то вдалеке недовольным громом.

– Вы! – Глава клана Исэри надвигался на господина Дэрана. – Это все вы!

– Я? – Тот удивленно захлопал глазами. – Но разве я отвечаю за погоду?

Пожилой мужчина пару раз открыл и закрыл рот, не произнеся ни звука, потому что еда и рёкамэ могли быть частью плана, но циклон – как это вообще возможно? Такая погода, бывает.

Глава клана Исэри буквально дрожал от злости, но поделать ничего не мог. К тому же дождь вновь начал накрапывать, и, чтобы не остаться под одной крышей с кланом Онэро, глава отменил охоту и на сегодня, рванув со всех ног обратно к себе.

Так прошел третий день.

На четвертый – последний – день все было спокойно. Погода больше не сердилась, светило солнышко, на небе ни облачка, повара у всех свои, рёкамэ целы, все прекрасно. Только напускной вежливости уже не осталось: всех буквально трясло от затянувшегося ожидания.

– Охота состоится сегодня! – нетерпеливо объявил глава клана Исэри.

– Очень рад это слышать, – поддержал господин Дэран.

И вот наконец-то все вышли во двор, стали собираться, разминаться, готовиться. Однако не хватало одного: луков и стрел. Их искали долго. Очень долго. А потом внезапно нашли. В очагах. Сгоревшими.

Начали выяснять: оказалось, после вчерашнего дождя многие в своих летних домиках замерзли и попросили слуг растопить печь. Они и растопили. Но клялись, что не луками со стрелами. Однако результат налицо.

Единственная печь, в которой не были обнаружены ни луки, ни стрелы, принадлежала клану Онэро. Временно, конечно, но намек понятен. Не пойдешь же на добычу с мечом. То есть можно было, но какой в этом смысл? Охота так себе, честно признаться.

Когда выяснилось, что не осталось ни одного лука и ни единой стрелы, Рэн картинно зевнул, пытаясь скрыть свою улыбку, а господин Дэран выступил вперед и торжественно заключил:

– Что же, это была отличная охота. Спасибо за приглашение. Надо будет как-нибудь повторить.

Развернулся и пошел обратно к дому. Все дружно последовали за ним. Отличная, великолепная охота! И никто даже ничего сказать не смел. Не случилось и не случилось – сами виноваты.

Такого я не ожидала, но несмотря на то что вроде бы все закончилось хорошо и завтра с утра мы собирались ехать обратно в город, общее напряжение все еще ощущалось. Почему? Я не понимала. Ровно до того момента, пока меня внезапно не разбудили, когда я едва заснула.

– Арин? – узнала я того, кто меня будил, и тут же заметила движение. Госпожа Синь уже собралась и сейчас бегала по комнате. То же делали и служанки. – Что происходит?

Лицо Арина было укрыто сумраком, но я угадала тревогу.

– Вставай, Юин, нам нужно бежать, – сообщил он, поднимая меня.

– Почему? Что происходит?

– Охота началась.

Глава 26

После таких заявлений невольно становилось не по себе, но я все еще не понимала очевидного. Поднялась, еще ничего не соображая, а Арин уже укутал меня в рёкамэ; я даже не продумала, каким образом дальше действовать. Тем временем слуги спешно топотали снаружи.

– Уже на подходе! – крикнул кто-то из них.

Арин подхватил меня и повел за собой, чудом успела собраться, побежать сама, а то Арин уже почти на себе тащил.

– Я не понимаю, что не так? – спросила я его, пока все почему-то собирались не у главного входа, а у окна, что вело в… да никуда не вело, просто выходило на лес.

Лес.

Арин вздохнул, приобнял меня, пристально наблюдая за приготовлениями. Многие вооружались луками и стрелами, мечами, ножами, готовились нешуточно. И тогда Арин наконец-то все прояснил.

– Это было не простое приглашение. Охота лишь повод. Главная цель – клан Онэро.

– Что?

– Это охота на клан Онэро, – еще раз озвучил Арин, а потом окно осторожно отодвинули так, будто давно уже все сломали, подготовили и стали выбираться наружу. Появились господин Дэран и Рэн. Этари и Норио. Подошли еще слуги. Все хорошо вооружены, подготовлены. Они все знали. Поэтому оттягивали момент. – Наша задача – продержаться до утра.

– Почему именно до утра?

– Они не посмеют нападать на нас открыто.

– А это что? – намекала на то, что мы все дружно вылезаем через окно.

– Это охота, – услышал мое возмущение господин Дэран. – И если погибнешь на охоте – сам дурак. Прикрытие отличное, если хочешь избавиться от целого клана. Но мы им такого удовольствия не доставим.

Его взгляд быстро скользнул по мне, потом прошелся по всем в комнате. Сейчас здесь собрались уже полным составом и стражи, и слуги, и братья.

– Держаться вместе, не отступать от стратегии, лес – это наше преимущество, – оповестил господин Дэран.

Все дружно кивнули, а потом спешно высыпали на улицу через оконный проем. Бежали под покровом ночи, перебирались через забор. К счастью, я не тормозила, к своему удивлению отметив, что все здесь были хорошо подготовлены. Значит, действительно господин Дэран готовился к такому исходу.

Что это вообще за отношения между кланами? Устроить охоту на Онэро? Сумасшедшие. Почему все они сумасшедшие?

Как только забежали в лес, я услышала, как вышибли двери в дом, где мы обитали. Нападение на спящих – как благородно. Охота – тоже дело такое себе, но чтобы столь агрессивно – это же кем надо быть? Вот ими всеми, похоже.

Но темп не сбавляли, бежали долго, причем, судя по тому, что не было случайных поворотов, путь держали к конкретной цели. Вскоре стало понятно, что эти четыре дня не прошли даром.

Господин Дэран остановил нас в неопределенном месте, но затем указал под ноги, намекнул, чтобы ступали осторожно. Ловушки? Это тоже Рэн разошелся? Возможно, все вместе.

Впервые видела Рэна холодно сосредоточенным. Я его даже не узнавала без этой ухмылки. Просто воин, хорошо обученный, готовый убивать. Мурашки по коже от такого Рэна. Вот что скрывалось за его улыбкой.

Этари был другим. Тревога на его лице очевидна. Но он не боялся за себя – волновался за своих воинов, за братьев. Это было видно по взглядам, которые он регулярно направлял в разные стороны. Переживал. Трогательно.

Господин Дэран, словно генерал армии, был уверен в себе, спокоен, полностью контролировал ситуацию. Он знал, что делал, у него в рукаве были припасены стратегические планы. От него веяло уверенностью в успехе. Это вселяло надежду.

Арин не отпускал меня, но каждый раз, когда я смотрела на него, никак не могла разгадать его эмоций. Он будто не был частью плана. Словно происходящее его не сильно волновало. Странный настрой, но, возможно, он хорошо скрывал свои эмоции. Но мне бы хотелось его сейчас понимать лучше.

Разошлись по периметру ничем не примечательной территории, рассредоточились, затерялись между деревьев. Луна служила подспорьем, подсвечивала слабым светом все вокруг. Полнолуние. Какое-то зловещее оно сегодня было. Но что тут сделать? Продержаться до утра. Может быть, нас никто не найдет?

Арин спрятал меня за деревом, прикрыл собой, вручил клинок.

– Он тебе не понадобится, но так, на всякий случай, – заявил он, пока мы затаились в ожидании.

– Почему господин Дэран пошел сюда? – Я сжала клинок. – Почему не отказался от охоты?

Арин тяжело вздохнул.

– Это невежливо.

– А, ну конечно, – закивала я. Арин ухмыльнулся более привычно для меня, успокоил.

– Игры кланов – это борьба традиций, правил и устоев, которыми прикрываются ради достижения тех или иных целей. Пляски смерти – обязательный ритуал. Те, кто сильнее, должны постоянно доказывать свое превосходство перед слабыми. Но это не означает, что те не станут огрызаться.

– Как много ты знаешь, – вроде бы с улыбкой заметила я, но подозрение все равно сверкнуло.

Арин улыбнулся.

– Проведи четыре дня с Этари, не выходя из комнаты, и не такое узнаешь, – напомнил он.

Ах да, действительно. Их отношения все больше укреплялись, что определенно радовало. Должно было радовать. Но я по-прежнему оставалась служанкой под прикрытием, а Арин все ближе становился к клану Онэро. Что будет дальше?

– Значит, наша главная цель – дожить до утра, – заключила я, Арин кивнул. – А дальше что? Если они вот это все устроили, откуда они, – я о братьях, – знают, что те не попытаются снова их убить?

– Охота закончится – повода не будет. У них было четыре дня, их планы расстроились, но это не означало, что они перестанут пытаться. У них последний шанс. Они будут пытаться им воспользоваться. Но власть никто не отменяет. Если всех убьют под утро, после завершения охоты, об этом узнают после расследования. Проблемы никому не нужны.

– И все-таки это какое-то зверство – устраивать охоту на клан.

– Власть дает людям силу, но чем больше власть, тем беспощаднее человеческая жадность. Нам это неведомо, – с улыбкой проговорил Арин.

Да, он был прав. Во всем этом я совершенно не разбиралась, потому что жила в простой семье с простыми запросами. Если бы не то, что случилось со мной за прошедший год, я бы и вовсе не знала, что вообще подобное возможно. Клан Онэро стал для меня временным убежищем, и когда я все узнаю…

Внезапно в голове начали складываться кусочки общей картины. Хорошо, охота на клан – это понятно: у господина Дэрана и его братьев свои проблемы. Но если задуматься, Норио и Этари мне не доверяли. Все еще. И правильно делали, хотя на общем фоне я самое безобидное создание. Однако же когда я заявила, что поеду вместе с ними, никто не возражал и не протестовал. Почему?

Все еще было тихо. Все спрятались в округе и ждали. Можно было подумать, что это ожидание так и продлится до утра. Хорошо бы.

Я заметила Этари и Норио неподалеку. Оба напряженно ожидали нападения. Господин Дэран и Рэн стояли на противоположной от нас стороне. Разве же братья не должны держаться вместе? Мало мне было чокнутой госпожи Эризэ, теперь еще и эти двое. Нет, они не поглядывали злобно в мою сторону, не выдавали своих намерений. Но будем честны: Норио мне неоднозначно дал понять, что порубит на кусочки при первом же удобном случае. И когда же этот случай подвернется?

Ох…

С одной стороны, зачем я полезла? Но с другой, как иначе? Я хотела быть ближе к Арину. Правда, теперь мне кажется, что совершила ошибку. Он тоже наблюдал и ждал, когда враги нас настигнут. Но он защищал меня – это вполне очевидно. Против нас пять кланов, будет ли это для него проблемой? Не враги – я в качестве беззащитной служанки?

Почему меня вообще спокойно взяли на эту злополучную охоту?..

Лес зашуршал чужим приближением. Шаги послышались будто бы отовсюду, но в то же время определить их источник точно я не смогла. До последнего надеялась, что все обойдется, нас не найдут и всякие прочие глупые мысли. Но враги приближались, и это было неизбежно. Мы больше не бежали – мы готовились.

Клинки были обнажены – драка предстоит. Только кто выйдет из нее победителем? Господин Дэран выглядел максимально готовым. Надеюсь, его уверенности хватит нам всем с головой.

Когда показались первые воины, мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я вздрогнула. Арин приобнял меня, все еще защищая собой. Я думала, это такой жест, но как же ошибалась. Внезапно раздался странный свистящий звук, и спустя секунд пять поняла, что мимо нас пролетела стрела.

Пока Арин и остальные на линии огня меняли позицию, укрываясь за деревьями, я опустила взгляд и обнаружила стрелу. Она прошла по касательной вдоль дерева и, сбавив скорость, упала рядом. Да, стрела, но не такая, какие обычно использовали кланы. Обычная деревянная стрела с заостренным концом, наспех сделанная.

Так вот что они делали весь день: спешно готовили оружие. Настолько быстро его за один день уже не доставишь. Что же, это и радовало, и огорчало одновременно. Почему-то мне было обидно, что все в этом участвовали и все было будто бы против нас.

Вышли первые враги, дошли до линии, которую господин Дэран мысленно прочертил перед нами. И когда враги начали заходить все дальше, я сначала даже не поняла, в чем был смысл. В Рэне, в ком же еще.

Подождав достаточно, пока в центре ловушки соберется побольше людей, Рэн дернул за веревку, и сработала ловушка. По принципу падающих яблок на наших врагов посыпались мелкие камни. Они были не тяжелыми, иначе бы их было не удержать. Однако все они были острыми и нанесли столько повреждений, сколько не нанес бы один булыжник.

Тем временем Норио и Арин натянули луки и прицелились в тех, кто стрелял в нас. Ждали. Чего? Определенности цели. Как только мелькнули первые воины, дождь из стрел посыпался ровным строем.

А потом хорошо разработанная стратегия превратилась в хаос беспорядочной битвы. Врагов заметно прибавилось, стрелы еще недолго сыпались и уже не так активно. Теперь все вступали в открытый бой.

Арин выстрелил еще раз, затем усадил меня под деревом и пошел в бой. Я выглянула, чтобы посмотреть, как там остальные. Господин Дэран выбежал из своего укрытия. Если до этого момента я воспринимала его как пламя, то теперь сравнила бы с пожаром, подгоняемым ветром.

Он налетел на врагов беспощадно, с таким ледяным спокойствием нанося удары, будто он не вступал в бой с людьми, а разбирался с бездушными марионетками. Движения четкие, резкие, отточенные. Уклонения все идеальны, ни один удар врага не достал до него, будто это бесполезно, как рубить ветер. Великолепен!

Рэн вступил в схватку иначе. В своей неизменной манере. Сначала подождал, пока к нему подойдут ближе, потом прицелился, и в первого воина прилетел камень, отключив его от реальности. Потом Рэн наконец-то выскочил из укрытия. Переполненный ненавистью и гневом, он с особым наслаждением наносил удары по каждому противнику. Двое воинов страховали его безумие, потому что Рэн не сильно заботился о себе. У него была цель – убивать. Чем он и пользовался.

Этари пока еще ожидал. Хотел наступать, но каждый раз его очень хорошо защищал Норио, разбираясь со всеми врагами. Была ли это стратегия? Непонятно. Но, так или иначе, Норио делал свое дело идеально.

Сражались все. Слуги, которые до этого носили сундуки или готовили еду, – они все были воинами. Служанки тоже. Как и госпожа Синь. Одна я сидела под деревом и наблюдала за боем. Почему-то мне не было так уж страшно. Арин не позволял подходить ко мне ближе, чем на метр.

В какой-то момент врагов заметно прибавилось, и я даже не до конца поняла, почему так произошло. Их не было настолько много, когда мы все дружно завтракали, но, возможно, они запросили подкрепление, чтобы разобраться с кланом Онэро наверняка. Неприятно, особенно когда силы воинов клана Онэро начали заканчиваться.

Полетели новые стрелы – от них отбиваться уже было сложнее. Несколько стражей клана Онэро все еще отстреливались, но кого-то из них подстрелили – два воина пали. Одна стрела угодила в плечо господина Дэрана.

Я не ожидала, поэтому и вскрикнула. Все посмотрели на меня, проследили за взглядом, теперь-то Этари и бросился к брату. Не то чтобы эта стрела особенно помешала господину Дэрану: он слегка пошатнулся, а затем успешно справился с еще двумя врагами. Но Этари…

Стоило ему только нос высунуть, как внезапно его тут же спешно окружили. Набежали воины и стали атаковать. Норио бросился к своему господину, но его тормозили собственные враги.

– Юин! – Требовательный голос заставил вскочить на ноги и припустить в самую гущу событий.

Добежала до господина Дэрана – он успел разобраться с еще одним врагом, а потом я оказалась рядом с его рукой и резко дернула стрелу. И правда, просто заостренная деревяшка. Они спешили, но нам это было только на руку.

Поскольку единственное, на что я была способна, это лечить раненых, небольшую аптечку я с собой захватила. Быстро разорвала дыру в рёкамэ, куда попала стрела, нанесла на рану немного мази, что остановит кровь, а затем немедля перевязала рану.

Стрела метила в меня, когда господин Дэран ринулся вперед и отразил ее клинком.

– К Арину. Быстро, – велел Дэран.

Мне повторять дважды не нужно было. Я сама, словно стрела, вернулась. Арин только бросил на меня быстрый взгляд и…

Вот в этот раз уже не было ни грустно, ни весело – я запаниковала. Потому что до этого мы сражались хорошо, пусть и тревожно. Но теперь на нас со всех сторон выбежали настоящие воины, причем целый отряд!

– План Б! – скомандовал Дэран, и все дружно начали отступать.

Один только Этари остался в кольце врагов, не в силах выбраться. Господин Дэран это увидел, попытался бежать к брату, но появились Рэн и два стража, потащили его обратно.

– Арин! – позвала я, а когда он обернулся, уже указывала на толпу врагов Этари.

Он шумно выдохнул и бросился в бой. Господин Дэран и остальные спешно отступали, но старший брат все еще следил за младшим. Арин ворвался в толпу врагов и принялся разбираться с ними. Уже втроем они раскидали всех в разные стороны; кто-то был ранен, кто-то убит, но главное они сделали.

– Бежим! – скомандовал Этари, и Арин бросился ко мне.

Я не медлила, держалась ближе, поэтому тотчас добежала до троицы, и уже вместе мы бросились за остальными.

– Осторожно! – воскликнул Норио, а потом схватил Этари, который возглавлял нас, за шкирку, дернул на себя и накрыл собой очень вовремя.

Дождь из стрел отрезал нас от отступления. Одна из стрел пробила бы Этари горло, если бы Норио его не спас. При этом сам Норио подставилс, и стрела угодила ему в бок. Арин и я тоже притормозили, попытались отпрыгнуть, но стрел было слишком много. Арин понял, что нам не спастись, поэтому закрыл меня собой, и две стрелы прошли по касательной, пустив кровь. По плечу потекли алые струйки, но лечить кого-то было явно рано.

Мы тоже рухнули на землю. Этари вцепился в Норио и потянул за собой. Я попыталась помочь Арину, но тот заверил, что в порядке. Мы уже втроем подхватили Норио и быстро побежали к деревьям.

– Почему у меня такое ощущение, будто Этари хотят убить больше остальных?! – возмутилась я, а потом только поняла, что это были мысли вслух.

Но Этари ответил.

– Потому что это так, – констатировал он.

– Господин, бросьте меня, – понимал, что задерживал нас, Норио.

– Заткнись и перебирай ногами! – рявкнул на него Этари разозленно.

Впервые видела его таким злым. Впрочем, я помнила, как он говорил о Норио. Да, это был долг перед господином – защищать его, но сам Этари не сказать что не ценил этого, просто относился к этому как к спасению Арина. Но Норио он не бросил.

Дождь из стрел догонял, как и топот. Нужно было что-то делать, причем срочно. Но что?

И тут Арин вспомнил:

– Нужно поджечь!

Что именно, я так и не поняла. Оба тащили на себе Норио, поэтому миссию возложили на меня.

– У меня на поясе! – указал Этари.

Я заметила мешочек, схватила его и вытащила оттуда…

– Фейерверк?

– Поджигай! – скомандовали оба.

Чуть не выронила на ходу, но спешно собралась, сосредоточилась на бегу как могла и подожгла.

– Бросай в них! – велел Этари.

Как приказано, так и сделала. Бросила. Фитиль все еще разгорался, но разглядеть его можно было. Враги подбежали ближе как раз вовремя. Сработало. Фейерверк взорвался, выпустил красивый залп, а потом взрыв стал громче. Не самые обычные фейерверки.

– Бежим! – поторопил Этари.

– Господин, осторожно!..

Это Норио завопил, но уже было поздно. В лесу слишком темно, мы не увидели склона, Арин еще успел схватить меня за руку, но все бесполезно. Еще один шаг, и мы все кубарем полетели вниз.

Глава 27

Я не знала, кого стоило за это благодарить, но мы благополучно выжили, хоть и катились кубарем. Арин ударился о дерево, затормозив пораньше, Норио замедлила стрела и рука Этари. Похоже, я действительно была кошкой: кое-как вывернулась, встала на ноги и оставшееся расстояние попросту пробежала.

Отдышалась быстро, обернулась – все потихоньку шевелились, кряхтели, пытались подняться. Я взглянула наверх – преследователи на удачу не полагались, принялись спускаться следом.

Бросилась к Норио. Первое, что получила, – предупреждающий взгляд. Если бы он не был ранен, то клинок к моему горлу бы приставил. Но мы встретились взглядами, он словно прочитал мои намерения – подлечить, а не убить – и позволил.

Сделала ровно то же самое, что и с раной господина Дэрана: вытащила стрелу, нанесла на рану мазь и зажала бинтом, наказав Норио прижимать рану.

К этому моменту и Арин, и Этари поднялись, кое-как доковыляли до меня, снова подхватили Норио, и погоня продолжилась. Спуск помог выиграть время и увеличить расстояние. Мы отбежали достаточно, голоса начали стихать, удалось даже притормозить и перевести дух.

Пользуясь случаем, вытащила бинты и велела Норио раздеваться. Он обиженно надулся, и тогда к нему метнулся Арин – после этого Норио покорно обнажил торс. Не без проблем. Несмотря на лекарство, кровь все равно шла, что и неудивительно. Обработала еще раз, завязала настолько быстро, насколько могла. Арин приглядывал за нами. Этари обходил все вокруг: искал что-то. Позднее стало ясно, что. Едва заметная метка на дереве, где-то у корней, даже не разглядеть как следует. Но это был знак.

– Какой план? – Присел рядом и Арин, когда я закончила, и Норио снова оделся.

– Разделить их и разобраться по отдельности, – объяснил Этари, а Арин взглянул на меня, мол: «Запомнила?», будто сам он все знал, но для меня специально уточнил.

Я благодарно улыбнулась в ответ. Мило.

– Дэран будет в западной части леса, Рэн пойдет на юг, с востока мы пришли. – Этари указал куда-то направо. – Значит, на север. – Поднялся на ноги, прислушался и двинулся в нужном направлении.

Вопросов я не задавала – просто торопилась за всеми, приглядывала за Норио. Он, конечно, не сдавал позиций, бежал спешно, но рана давала о себе знать вынужденными стонами. Серебро постепенно окрашивалось алым.

Выбора не было. Раз разбираться по отдельности, врагов будет меньше, следовательно, Норио мог и подождать. Хотя вряд ли станет. Особенно если его господин сражался.

Неизвестно, куда именно мы бежали, но Этари вел, а я понимала все больше, насколько мало знала о братьях и их отношениях. Может быть, дома они и вели себя своеобразно, но сейчас весь план держался на их единстве. И он работал. Без лишних слов и уточнений.

С другой стороны, жить захочешь – и не на такое пойдешь.

Через какое-то время мы наконец-то притормозили. Шорох травы отвлек нас, Этари преградил путь, Арин тотчас выступил вперед с обнаженным клинком. Все приготовились.

– Господин! – Выбежал один из стражей.

Свои. Я облегченно выдохнула. План и правда идеально исполнялся. Подкрепление нам не помешало, пришли четверо стражей. Прекрасно! Это уже обнадеживало.

Опять дошли до конкретного ничего, опять там ловушки. Это они все четыре дня подготавливали? Я-то думала, все мирно попивали чай в своих комнатах. Но если они уходили через окно, скорее всего, никто и не знал об этом. Что и хорошо.

Цель – выжить любой ценой.

Враги появились нескоро, но, увы, появились. Вели ли их сюда специально? Видимо, они попросту прочесывали лес. Охота же – вот они и охотились. На клан Онэро.

Арин снова заставил меня присесть, сам загородил собой. Больше они не расходились, держались близко друг к другу. Мы меньшинстве. Но ловушки сработали: несколько человек сразу же угодили в медвежьи капканы, троих затянуло в сети, остальные успели выпутаться или отпрыгнуть.

Схватка возобновилась.

Сначала все шло более или менее нормально, боязно было за всеми наблюдать, но в целом перевес удавалось поддерживать в нашу пользу. Пока не появилась толпа хорошо экипированных воинов. Опять они!

Норио снова ранили, кровавые брызги летели от его лица, когда он отворачивался.

– Юин, забери его! – приказал Этари, защищая Норио.

Я попыталась, но он отмахнулся от меня, чуть не сбил с ног. Арин зло взглянул на него, но продолжил сражаться с врагами. Нас было слишком мало.

Кого-то из стражей ранили, он упал, а один громила прорвался сквозь окружение к нам с Норио. Последний держался за рану на боку, его форма уже окрасилась в алый цвет наполовину, срочно нужно отдыхать и лежать, крови он потерял слишком много. Но!..

– Юин! – бросился было Арин, но его сбили с ног, и ему пришлось отбиваться.

Наверное, инстинкты. Вздохнула, схватила клинок Норио, хотя он на него облокачивался, поэтому рухнул, невнятно крякнув. Я подставила клинок, размахнулась, ударила ногой, припала к земле и полоснула по противнику. Алый след растекся поперек живота. Враг от неожиданности замер, а потом свалился.

Ой.

– Что ты сделала? – вдруг спросил Норио.

Я в ужасе обернулась – никто не нападал, Норио был цел, в сознании. Но смотрел на меня так, будто увидел призрака. Нервно сглотнула и спросила:

– А чего я сделала?

– Ты… – Норио все еще был в шоке. – Это был мой прием. Я его придумал.

Прием?..

Напали с разных сторон, но в этот раз нас защитили. Я сидела и пыталась вникнуть в то, что узнала: Норио изобрел прием, а я его применила. Как я его могла применить, если не знала? Не помнила…

В ушах зазвенело, когда я взглянула на Норио – он пытался сражаться с противниками, с трудом удерживая себя в сознании. Крови потерял слишком много.

Тут я услышала знакомый клич, и в толпу врагов влетел господин Дэран. Крутанулся мельницей и разобрался со всеми. Его лицо было все в крови, но не совсем понятно, чья это кровь. Врагов? Или господин пострадал?

– Дэран, что?.. – не понял Этари появления брата.

– Это была ловушка! – разозлился он. – Они знали!

Оба брата расправились каждый со своим врагом, а потом они замерли друг напротив друга и будто бы безмолвно о чем-то договорились.

Благодаря подкреплению они быстрее разобрались с врагами. Кто-то отступил, сбежал, но кого-то успели нагнать. Все устали, еле стояли на ногах. Раненые, измученные, загнанные.

Мне вдруг стало не по себе. Но я даже не представляла, что последует дальше.

Господин Дэран внезапно взглянул на меня, и я тут же округлила глаза.

– Откуда они узнали? – Он двинулся в мою сторону.

Его клинок так неприятно поблескивал в темноте. Я попятилась назад, но на пути попалось дерево… дерево?..

– Откуда им стало известно, что мы задумали? – все еще предъявлял мне претензии он.

Когда господин Дэран обыкновенно разговаривал, уже страшно было до ужаса, а тут еще и кричал на меня! Угрожал! Голова закружилась, я вжалась в дерево, забыв, что его спокойно можно было обойти.

– Эй! – бросился ко мне Арин.

Но его настолько быстро поймали, что он только свалился на землю и пытался вырываться, но все бесполезно. Господин Дэран уже подошел ко мне.

– Что? Нечего сказать?

– Господин, я…

Клинок коснулся моей плоти, и я вскрикнула, задрожала. Беспощадные, ледяные глаза пронзали меня насквозь ничуть не хуже лезвия. Я часто-часто задышала, а когда клинок дернулся обратно, неуклюже осела на землю.

– Добить остальных, проверить ловушки, – приказал господин Дэран, отвернувшись.

Стражи спешно поклонились, разбрелись в разные стороны, остались только те, кто удерживал Арина.

Этари отошел в сторону всего на шаг, когда за его спиной возникла едва заметная тень. Никто ее, казалось, не заметил, нужно было заняться другими важными делами, но клинок сверкнул у горла, все замерли, Этари медленно обернулся.

– Служанка Синь, – хмыкнул он, а затем взглянул ей за спину. У горла женщины был клинок, который к ней приставил Арин. – Как же долго ты не выбиралась из своей норы.

Нервно сглотнув, я осторожно проследила взглядом за господином Дэраном. Он переключился на брата, убедился, что все под контролем, и снова подошел ко мне, в этот раз протянул ладонь, чтобы поднять на ноги. Страху я натерпелась столько, что будто умерла взаправду. Жуть, а не семейка.

Кое-как вложила свою ладонь в его, оказалась на ногах. Тоже взглянула на госпожу… на служанку Синь. Та замерла в первые несколько мгновений, но потом переключила внимание на меня.

– Ясно-ясно, – хищно улыбнулась она. – Вы взяли ее для отвода глаз. Умно-умно, не спорю. – Ее взгляд, полный злости, метнулся на господина Дэрана. – Только вот наследничек все равно умрет.

Мурашки пробежали по телу, когда тени вокруг женщины зашевелились.

– Хисин! – заорал кто-то, все отступили на шаг, а Арин, наоборот, попытался ее обезвредить.

Поздно. Тень ударила в живот, он выдохнул весь воздух и пролетел метра два, пока на пути не встретилось дерево. А дальше – все бросились каждый в свою сторону. Господин Дэран и Этари в атаку на Синь, я помчалась за Арином.

Добежала, упала рядом. Он еле-еле шевелился, голова явно была повреждена. Попыталась привести в чувство. Он поморщился, пришел в себя не сразу, но через какое-то время нашел меня взглядом, с трудом сфокусировался.

– Ты в порядке? – первым делом спросил он.

Я мягко улыбнулась, прикоснувшись к его щеке.

– Я-то в порядке, а ты?

Арин застонал – я заволновалась, но он взглянул на меня с хитринкой.

– Что-то не очень, – пожаловался он, – придется тебе за мной еще поухаживать.

Я улыбнулась до ушей и обняла его. Он приобнял в ответ.

Но сейчас явно было не до нежностей. Схватка все еще продолжалась. И наблюдать за ней…

Этари уже пострадал, и его отбросило в сторону. Но Господин Дэран – как же он сражался! Синь оказалась хисином, и это была какая-то жуть. Она ведь выглядела как человек, вела себя как человек, но сейчас с господином Дэраном сражался не человек. Окутанное тенями существо. Хищное, мрачное, опасное. Она бросалась на него, ранила. Господин Дэран не отступал – защищался, сражался, бил точно в цель.

Пока не случилось непоправимое. Мерзавка полоснула когтями по груди господина Дэрана, тот выдохнул боль и упал на землю. Хотела к нему побежать, но Арин вцепился в меня мертвой хваткой и не пускал. Оно и понятно, но господин Дэран…

Синь действовала наверняка: внезапно метнулась вперед, собираясь нанести финальный удар, но в следующий миг в нее вонзились восемь стрел. Подняла глаза – из-за деревьев выскочили Рэн и его подкрепление.

– Так и знал, что ты демон! – рявкнул он. – Твой чай был хуже помоев!

Хисин отбросила стрелы, будто они ее и не сильно беспокоили, а затем собралась завершить необратимое, когда господин Дэран каким-то чудом нашел в себе силы, резко подался вперед и, всадив клинок ей в живот, распорол пополам. Это стоило неимоверных усилий – это было видно, но он смог.

И демоница распалась надвое. Тени потеряли свою форму, и на несколько последних мгновений хисин снова стала главной служанкой, после чего исчезла.

– Дэран! – воскликнул Этари, бросившись поддержать брата.

Рэн тоже подошел поближе, закинул клинок себе на плечо. Теперь и мы с Арином поднялись и поплелись обратно к братьям.

– Вечно вперед лезешь, – бурчал Рэн. – Я хотел ее разрубить!

Господин Дэран навалился на плечо Этари и выдохнул ухмылку.

– Следующий хисин твой, – пообещал он.

Рэн опять сморщился.

– Ты всегда так говоришь, – пожаловался он.

– Господин! Скоро рассвет! – оповестил кто-то из стражей.

Я огляделась и с ужасом обнаружила, что пострадали все без исключения. Даже я умудрилась порезаться и шишек набить.

– Надо, – господин Дэран с трудом поднимался с помощью Этари, – возвращаться.

– Господин!.. – сорвался голос Норио, и все мгновенно взглянули на Этари.

Глава 28

Поскольку Норио был не в порядке – даже слишком далеко от «в порядке», – он смог только попытаться дернуться в сторону своего господина, но упал, подкошенный большой потерей крови и общим состоянием. Но ведь стрела летела прямо в Этари.

И когда казалось, что все кончено, стало ясно, что ничего еще даже не начиналось. Потому что стрелу отразили резким, уверенным движением клинка. И тот, кто это сделал, немедленно взялся за лук и выпустил несколько стрел в противника, который притаился в лесу.

Когда все закончилось, все замолчали. Смотрели на неожиданного спасителя. Он, похоже, даже не понял, что сделал. Вздохнул, размял плечо и только после этого огляделся.

– Что? – не спросил – потребовал Рэн и после догадался, что только что спас брата. Нахмурился, насупился и разозлился. – Стрела могла задеть меня! Я защищался! Эй!

– Ладно, хватит, – прервал господин Дэран, и они с Этари с трудом поднялись на ноги. – Нужно возвращаться. Быстро.

Сделав пару шагов, господин Дэран замер, привлекая внимание абсолютно всех, кто находился здесь сейчас, – это все его слуги, стражи, братья и мы с Арином.

– Я знаю, что всем вам сейчас нелегко, – заговорил он снова, словно генерал, – но для нас осталось последнее испытание.

Я сначала этого не поняла, но уже когда мы под утро вернулись в дом, все уставшие, вымотавшиеся, кое-как подлатавшие друг друга, собрались с последними силами, чтобы выходить, тогда-то стало ясно, что имелось в виду.

Двери нам действительно вынесли, но парочка стражей, которые еще могли себе позволить физические нагрузки, вернула их на место. Когда рассвело окончательно, без особых излишеств все привели себя в порядок, кое-как смыли кровь, спрятали бинты под рёкамэ клана Онэро.

А потом, несмотря на то, как плохо было большинству, все двинулись на выход с гордо поднятой головой во главе с господином Дэраном. Двери открылись, и уже никто не хромал, никто не морщился от боли, никаких стонов, жалоб, все шли за своим хозяином ровно, уверенно, стойко.

Снаружи нас уже встречали. Глава дома Исэри и еще несколько человек, уцелевших после ночной охоты. Возможно, они в охоте и не участвовали – в лицо я все равно никого не запомнила. Глава смотрел на нас с ненавистью.

– Не смею злоупотреблять гостеприимством, – притворно вежливо произнес господин Дэран.

И все мы направились на выход. Никто больше не проронил ни слова. Глава дома Исэри очень пристально наблюдал за всеми нами. Но это уже было неважно. Мы выжили, выбрались, охота окончена, мы сыграли по их правилам, и у них больше не было причин нас не отпускать.

Я очень хорошо запомнила это утро. Никто не забрал паланкины, оставшихся вещей едва хватило на два сундука, но и их несли без особого напряжения. Мы шагали сквозь дымчато-призрачный лес, будто сквозь мистическую завесу. Казалось, вот-вот она испарится, мы пересечем черту и попадем в потусторонний мир. В неизвестный из миров.

Но наш мир все никак не заканчивался, а мы продолжали двигаться по дороге к дому. Это единственное, что грело нас в пути. Даже меня. Может быть, мне было гораздо легче, чем остальным: в схватках я не участвовала, хотя все же было не по себе от того, что ни на одном из нас живого места не осталось.

Поскольку каждый случайный шорох сейчас был подобен новому нападению, когда зашуршали листья в траве в лесу слева, процессия притормозила. Напряглась. Клинки обнажились. Что бы ни приближалось, оно нас то ли не замечало, то ли не боялось. В таком состоянии нас довольно сложно бояться, но все же.

Мы подождали. Несколько стражей приготовились стрелять во врага. Внезапно из-за деревьев выбрался маленький белый лис, и это вызвало вздох облегчения и улыбку. Будто бы этот лисенок, не знавший страха, стал той необходимой чертой, пересекая которую, все здесь мгновенно поняли: теперь мы в безопасности.

После этой неожиданной встречи идти стало легче. Быстрее. Да, ничего особенно и не изменилось, но ведь если нас окружали спокойные животные, значит, враги за нами вряд ли следовали, так ведь? Напряжение ушло – мы стали двигаться бодрее.

Вернулись в Минцзэ мы после обеда. Сильно после обеда. Однако никто не жаловался, не проронил ни слова, пока нас не пропустили через ворота дома Онэро внутрь.

Только после того как мы оказались за стенами под защитой, многие упали на землю от усталости, боли и переутомления. Никто ничего не спрашивал, прибежали лекари, целители и целительницы, молча развели нас по разным сторонам.

Братья Онэро стояли до последнего, но Норио был уже еле живой. Он все еще был рядом со своим господином, поэтому Этари подхватил его и увел в лазарет.

Убедившись, что все целы, господин Дэран осмотрел двор и коснулся нас с Арином взглядом. Быстрым, беглым, но очень острым. И ушел.

– Идем. – Я попыталась поддержать Арина, но он отказался и дошел до своего дома сам.

Несмотря на то что мы все вместе уезжали на охоту, я все равно пристально вглядывалась в миндальное дерево, пытаясь разглядеть в нем повреждения. Вроде бы их не было, но надо будет еще раз проверить. То, что мы с Рэном договорились, еще не означало, что он собирался этот уговор исполнять.

Поскольку домик Арина стал и его убежищем, и лазаретом, я припасла здесь добрую часть лекарств и бинтов. Видимых ран на нем не было, но когда он разделся по пояс и повернулся ко мне спиной… Я была рада, что он не видел моего лица. Жуткий синяк на всю спину совершенно не украшал его. Судя по тяжелому дыханию и медленным, осторожным движениям, он причинял ему боль.

Сначала осторожно промыла синяк травяным раствором, способным успокоить боль, затем нанесла специальную мазь. Может быть, училась я и не так прилежно, но, к собственному удивлению, полученных знаний хватило, чтобы в точности знать, что делать. В этот миг я была благодарна Этари, даже невзирая на то, какие истинные цели он преследовал, отправляя меня в библиотеку.

Да, я назвалась целительницей и взялась вытаскивать Арина с того света. Но на самом деле мои знания были базовыми: та важная необходимость, которой бывает достаточно, чтобы оказывать первую помощь. Так что я была даже рада, что все так сложилось.

– В этот раз все пройдет быстрее, – пообещала я, заканчивая с мазью.

Арин улыбнулся, чуть обернувшись, и я видела только его выразительный профиль, милую ямочку на щеке.

– Пусть проходит дольше, только бы ты осталась, – признался вдруг он, а потом взял мою ладонь и сжал ее.

Меня одолел ворох эмоций. Конечно, как и все остальные, я устала после охоты. Хотелось спать, отдыхать целую вечность. Но Арин взял меня за руку, нежно поглаживал мои пальцы, и я поняла, что эмоции по отношению к Арину не уставали. Они меня заряжали, возрождали, разгораясь, словно угли в очаге.

– Я останусь, – пообещала, все еще наблюдая за его лицом, заметила, как он медленно посерьезнел и обернулся ко мне полностью.

Его шоколадные глаза вторглись в мои свободно, легко, без преград и лишних трудностей. Вспоминала этот взгляд, невольно волнуясь, пытаясь успокоиться. А Арин… Он потянулся ко мне ближе осторожно, будто боялся спугнуть. Когда его губы коснулись моих, почувствовала его едва скрываемую несдержанность, желание, которое он был вынужден подкармливать обещаниями и надеждами все эти дни.

Обнял меня смелее, поцелуй все жарче, свободнее… пока не утолил первичного голода. Пока он не сделал над собой усилие, притормаживая, выдавая одним только взглядом, как дорожил мной.

Поглаживала его по волосам, по лицу, пока он бережно держал меня в ответ. Так нежно и трогательно, что ком застрял в горле. Так безопасно и тепло в его руках.

– Прости, что не рассказал тебе о планах господина Дэрана, – вдруг извинился он, а я осознала, что его поцелуй унес, словно ураганом, все мысли и события прошедших дней. Но, несмотря на желание, несмотря на то, как касался взглядом моих губ, он все равно продолжал держать себя в руках. – Я узнал только ночью перед охотой и не знал, как именно он собирается действовать.

Он помрачнел – я не хотела этого, останавливала, ласково поглаживая щеки. Он смотрел в глаза и был настолько близко, будто мы кружились в танце вечности. Это тронуло меня до глубины души. Его преданность, его признание, он сам.

– Полагаю, даже если бы ты был лучшим другом господина Дэрана, вряд ли он стал бы делиться с тобой подробностями своих планов, – улыбнулась я.

Его это не расслабило, почему-то Арин стал более серьезным.

– Думаю, он хотел убедиться, что ты не предательница. Хотел знать наверняка.

– И что ты думаешь? Я его убедила?

Арин почему-то отвел взгляд: он недоволен.

– Я думаю, – ушел он в свои мысли ненадолго, – думаю, что клан Онэро куда сложнее, чем может показаться. Даже после близкого общения с Этари и всего того, что я узнал.

Арин все еще был загружен какими-то мыслями, а мне так хотелось его легкой улыбки. Не потому, что мне нравилась только она, просто только когда он улыбался мне, я знала, что его больше ничто не беспокоило.

– А что рассказал тебе господин Этари? – поинтересовалась, желая, чтобы он выплеснул все накопившиеся печали.

Арин сделал глубокий вдох и прижал меня к себе сильнее. Он все еще наполовину был раздет, поэтому я смутилась от жара его тела. Между нами только ткань моего платья, еще никто и никогда в моей жизни не был ко мне так близко.

По крайней мере, я этого не помнила.

– Вражда кланов идет достаточно давно, – все же взялся рассказывать Арин. – Это борьба за власть, за первенство, за имя. А имя клана Онэро знает вся империя. Юори… только в провинции Лан. Может, в соседних.

– Этари рассказывал, что до того, как он уехал из Минцзэ десять лет назад, они довольно часто ходили на разные приемы в честь дней рождения и прочих поводов в дом Юори. Он был еще ребенком, не сильно разбирался во всем, но даже тогда понимал, что многие вещи делались специально.

– Например?

– Дети клана Юори издевались над ними, подставляли их с Рэном, потому что тогда они были самыми младшими, наказывали за то, чего они не совершали. Маленькие шалости, но…

– Действовали эффективно, – догадалась я.

Арин закивал.

– И это было только среди детей, – продолжал он. – Есть предположение, что, возможно, то нападение на родителей Этари и его самого организовал именно клан Юори.

– Но ведь, как я понимаю, все кланы недолюбливают семью Онэро, – вспоминала я охоту.

– Верно. Но остальные кланы малочисленные, среди них нет выдающихся чиновников, властных и влиятельных людей настолько, чтобы их кто-нибудь запомнил. Юори – другое дело. Это личная неприязнь, о которой сложно судить объективно. Каждый уверен в своей ненависти.

– Значит, это действительно клан Юори напал на родителей Этари? – продолжила я мысль.

– Конечно, доказательств этому нет, – озвучил очевидное Арин. – Однако после того как Этари вернулся, его словно подменили. Как он сам рассказывал. Он не помнил, где был и что делал, все как в тумане. Помнил только, что бежал сквозь лес, долго и бессмысленно. В итоге это спасло ему жизнь.

– После его возвращения, куда бы он ни шел, везде поджидала опасность. Кто-то пытался избавиться от него всеми силами.

– Клан Юори, – догадалась я. – Они не думали, что он уцелеет, но ведь если он выжил, то мог что-нибудь запомнить и выдать их.

Арин закивал.

– Именно. Поэтому господин Дэран и отправил его в поместье в пригороде. Под прикрытием, обманув всех и вся. Никто даже не знал, что он уехал. Этари видели в городе во множестве мест, и везде это был лишь подставной ребенок. Господин Дэран хотел его спасти и защитить. И ему это удалось.

– Но тогда почему он вернулся? Ведь как только он это сделал, на него напали.

В этот раз Арин опустил взгляд, тяжело вздохнул и почему-то отпустил меня. Я растерялась, не поняла этого жеста, но подумала, что, возможно, делала что-то не то.

– Несмотря на то что в пригороде ему жилось хорошо, он устал быть частью чьего-то плана. – Уже не смотрел на меня Арин. – Он захотел столкнуться лицом к лицу со своими страхами, врагами, со всем, чего так долго избегал. Поэтому… он вернулся.

– Арин, – позвала я, не зная, что и думать. – Но почему ты расстроен?

Он сам только что понял это, повернулся и взглянул на меня. На его лице вновь появилась улыбка. Печь мы не топили, а он все еще был раздет, поэтому только сейчас заметил, как мурашки побежали по телу. Оделся.

– Когда я встретил его той ночью, – рассказывал Арин, – мне все казалось предельно ясным. Но сейчас я понимаю, что все не просто сложно – невозможно. Есть слишком много тайн в доме Онэро, и все они как темный омут. Чем ближе пытаешься к ним подступиться, тем темнее они оказываются, затягивают тебя. Каждый здесь с двойным дном. Да не одним. Этот мир не разгадать так просто.

Это было сложное объяснение, которого я не понимала, но, скорее всего, дело было и в усталости, которая неизбежно навалилась за все эти дни и жуткую ночь охоты. Арин будто это почувствовал, выпрямился, снова придвинулся ко мне. Но былой расслабленности уже не было.

– Ты устала. Ложись, поспи.

Он хотел меня оставить, но я вдруг поняла одну вещь: если он уйдет, то оставит меня наедине с моими страхами, которые сожрут ровно в тот момент, когда позволю себе погрузиться в сон.

Это было мимолетное движение, я даже не особенно старалась его удержать, но он вдруг поймал мой взгляд и замер. Читал меня, как раскрытый свиток. Внимательно, с нежностью, окружая заботой.

Арин потянулся ко мне и коснулся губами лба. Я задрожала от его нежности и улыбнулась.

– Ложись. – Помог устроиться удобнее в его объятиях. – Я буду охранять твой сон. Так что ничего не бойся.

Страхи стразу же отступили, трусливо сбежали, испугавшись кого-то сильнее. Я же устроилась поудобнее, прижалась к нему и почти сразу уснула. Никогда еще мне не было так хорошо.

Глава 29

Я знала, что спала. Потому что даже сквозь сон ощущала объятия Арина. Но все равно погружалась в этот сон. Такой ласковый, приятный, добрый. Как обычно и бывает в мире грез, все было совсем не так, как в реальности. Комната была другой, но похожей. Ничего, кроме скромной постели, не до конца расписанной журавлями ширмы напротив, слабого света, пробивающегося сквозь бумажные двери.

– Ты будешь в порядке. – Наклонилась ближе к Арину, что спал на кровати. Он все еще был болен, будто только-только получил свое почти смертельное ранение. Крепко спал, укутанный сумраком глубокой ночи. – Обещаю тебе, ты поправишься. Обещаю…

Ощутила эту ответственность и знала точно, что справлюсь. Впрочем, как и тогда.

Проснулась позже обычного, солнце уже светило ярко, но было по-осеннему прохладно. Арин не спал, грел меня объятиями, наблюдал за мной. Встретил мое пробуждение улыбкой, лаская взглядом мое заспанное лицо.

Уткнулась в его грудь, и он улыбнулся.

– Не смотри, – буркнула я.

– Как будто я впервые вижу тебя после пробуждения! – развеселился он.

– Не так близко, – все еще бубнила я.

Арин рассмеялся громче, по моему телу прошла вибрация, и я зарделась румянцем, а он крепко обнял меня.

– Хорошо, вставай так, – предложил он. – Я тебя прикрою.

Я улыбнулась и рассмеялась.

Сегодня Арину было уже лучше: он все-таки поспал. Но все же нужно было время, чтобы его жуткий синяк и внутренние повреждения зажили. Поэтому я снова взялась принести ему поесть. Как раньше. В этих наших ритуалах было нечто особенное, нечто наше.

К сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивалось.

Благодаря дружбе со всеми повара успели мне сообщить:

– Сегодня назначат новую главную служанку.

– Хорошо, спасибо.

– В полдень. Обязательно приходи.

Хм… Чему я удивлялась, если я в доме Онэро и была служанкой?

Утро прошло спокойно. Арин поел, успокоил меня и отвлек. Ближе к обеду я отправилась на общее собрание. Оно состоялось во внутреннем дворе, в том самом, которым чаще всего пользовалась прислуга. К моему удивлению, оказалось, что слуг так много, что даже ровными стройными рядами мы заняли почти все пространство.

Спасибо поварам, что сказали прийти. По какой причине – непонятно, но назначал главную служанку собственнолично господин Дэран. Стояла гробовая тишина: даже когда ветер слегка взметал пыль, все на него шикали, предупреждая, чтобы тот не сильно шумел. Тот не слушался, но иногда предусмотрительно затихал.

– Это ваша новая главная служанка, – указал нам на строгую, очень худую девушку господин Дэран.

– Добрый день. Меня зовут Чжань, – представилась она.

На вид ей было лет тридцать, может, чуть больше, волосы стянуты в такой тугой пучок, что, если бы налетел ураган, не выбил бы ни волоска. Взгляд у новой главной служанки был острым, пронзительным. И кажется, господин Дэран был ею доволен.

– Ох-ох-ох, что же будет? – привычно с тревогой отреагировала Сян, когда нас отпустили, и мы уже собирались вернуться к своим делам.

– Вы ее знаете? – спросила я у остальных.

Мы расходились по разным делам, толпа все больше редела.

– Господин вызвал ее из поместья за городом еще до охоты, – сообщила Сян. – Что же такого натворила госпожа Синь?

А вот это уже было очень интересно. Я понимала: кричать, что Синь оказалась хисином и покушалась на жизнь Этари, не стоило: информация не для всех. Но все же господин Дэран знал заранее. Сильно заранее. Им нужно было ее спровоцировать. Убить здесь, под присмотром десятков пар глаз – все бы уже разнесли эту новость. Подозревал ли он еще кого-нибудь?

Что же, посмотрим, что из себя представляла госпожа Чжань.

Уже по сложившейся традиции, когда я вернулась в домик Арина, там снова было занято. Этари вновь пришел в гости ровно тогда, когда я оттуда ушла. Норио уже был на ногах, и я не понимала зачем, ведь он был бледнее бледного. Держался еле-еле и, когда увидел меня, одарил ледяным взглядом, но я поспешила к нему и успела как раз вовремя.

Хоть он и смотрел так, будто я была причиной его слабости, ничего поделать уже не смог, когда я помогла сесть на веранде. Дулся, недолюбливал, но выбор был прост: либо падай головой в землю, либо позволь себя поддержать.

Несмотря на то что обычно Этари ни о чем особенно не заботился, приходя сюда, сегодня дверь почему-то была закрыта. Подслушать не удастся. К сожалению. То есть голоса были слышны, но слов не разобрать.

Что же, раз так сложилось…

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я Норио, чтобы немного разрядить обстановку.

– Тебе какое дело? – бросил он раздраженно.

Вздохнула.

– Слушай, насчет того раза. – Не хотел по-хорошему, тогда ближе к делу. – Ты сказал, что я применила твой прием.

Остро осуждающий взгляд Норио прилетел в меня мгновенно.

– Я ошибся, – вдруг заявил он, а мои брови поползли вверх.

– Что?..

– Я был ослаблен, не в себе, потерял много крови. Чего ты ожидала?

Я тоже в этом всем участвовала, но не бросила, помогла с обработкой раны, не убила Этари. Я ожидала, что это сыграет свою роль. Но, увы, отношение ко мне не то что не изменилось – ухудшилось.

– Почему ты никак не можешь допустить даже мысли, что я тебе не враг?

Норио холодно ухмыльнулся.

– Мне ты можешь быть кем угодно, – поправил он строго. – Но я беспокоюсь не о себе.

– У меня были все возможности навредить Этари. Но убить его пыталась именно Синь.

– Это разве снимает с тебя все подозрения?

– Но я ведь даже не сражалась!

– А что ты сделала? – Он осадил меня взглядом. – Когда отбивалась от атак?

Его глаза кипели ненавистью.

– Хочешь сказать, тем, что спасла тебя, я лишь добавила себе подозрений?

– Хочу сказать, что это лишь малая часть того, что ты показала, – все еще враждебно был настроен Норио. – Кто знает, что бы было, не защищай тебя Арин?

– Но ведь ему ты доверяешь.

– Он спас господину жизнь и не врывался в чужой дом под предлогом, – строго напомнил Норио. – А ты все еще скрываешь свои истинные мотивы.

Дверь вдруг резко открылась, и на веранду вышел Арин. Он был мрачен и встревожен, нашел меня взглядом и протянул ладонь. Спешно поднялась, повинуясь его решительности. Арин тут же прижал меня к себе.

– Юин, сколько мне понадобится времени на восстановление? Ты говорила, не меньше недели, да?

Его рука сжала меня с намеком.

– Д-да, – выдавила я.

– Отлично. Ты ведь не против, если она присмотрит за мной? – в глазах Арина был вызов, когда он обращался к Этари.

Последний смотрел на Арина неопределенно. Немного устало, я бы даже сказала – разочарованно, но не с осуждением.

– Хорошо, – согласился наконец он, затем шагнул к Норио, помог тому подняться и увел за собой.

Я тяжело вздохнула и взглянула на Арина.

– Что происходит? – спросила я.

Арин все еще смотрел вслед Этари.

– Все хорошо.

– Ты мне лжешь. – Как-то слишком остро прозвучали эти слова.

Арин опустил глаза, и я заметила в его взгляде некое ранение, будто его ударили мои слова. Но почему?

– Юин… – хотел он мне что-то объяснить, но не смог.

Мне бы очень хотелось верить, что все это касалось моей безопасности и разногласий с Этари на этот счет. Но, к моему великому сожалению, я разглядела в глазах Арина что-то еще. Что-то, чего видеть не хотела. Поэтому… поэтому продолжала обманывать себя тем, что все по-прежнему хорошо. Пока…

Это случилось следующей ночью. Я как раз относила тарелки с едой на кухню, когда мрачная тень выступила на меня, и я перепугалась до смерти.

– Госпожа Чжань! – В ужасе прижала к себе тарелки я. – Вы меня напугали.

Госпожа Чжань прошлась по мне медленным изучающим взглядом.

– Итак, это ты та самая Юин, о которой все знают и говорят, – как-то очень строго заметила она.

– Э-э-э, – даже не знала, что и ответить на это.

– Почему ты не при деле? – потребовала она.

– Я ухаживаю за господином Арином.

– Что с ним?

– Он… пострадал на охоте.

– Правда? – Госпожа Чжань вскинула брови. – Он разве при смерти?

– Нет, но…

– Никаких «но», – Строгости ей не занимать. – Ты спишь с мужчиной в приличном доме.

– Между нами ничего нет…

– …еще бы что-то между вами было! – отчитала госпожа Чжань. Я притихла. – Может быть, Синь и позволяла тебе быть безалаберной и своевольной, но у меня этот номер не пройдет. Ты не лекарь и больше к господину Арину и к его дому не подойдешь. Поняла?

Сделав глубокий вдох, я поняла кое-что другое: у меня не было прав, оснований, да ничего, чтобы ей сейчас возразить.

– Да, госпожа, – смиренно склонила голову перед ней.

– Прекрасно. – Не сказала бы, что госпожа Чжань удовлетворилась моим ответом, скорее, это было чем-то вроде констатации факта. Я обязана была подчиняться. – Твое место в общей спальне прислуги. Вымоешь посуду, и ни шагу в сторону. Чтобы через десять минут уже спала.

Это был не вопрос: уточнений не требовалось. Госпожа Чжань еще раз осмотрела меня с ног до головы и ушла. Ну все, праздник закончился. Неясно, были ли связаны послабления госпожи Синь с тем, что она вообще-то здесь была для того, чтобы убить господина Этари, но раньше было лучше.

Возможно, так же думала и Синь, что я приехала сюда с господином Этари из пригорода, поэтому и несильно дергала. А я прикрылась приказом господина, словно щитом, и ни у кого вопросов не возникало.

Но госпожа Чжань сама приехала из пригорода, и, судя по всему, у нее не забалуешь. Что же, нужно теперь как-то приспосабливаться.

Я бежала по верандам к общей спальне, не собираясь отклоняться от маршрута, когда внезапно – опять – на моем пути появилось препятствие. Во внутренних дворах фонари горели через один, здесь почти никто не ходил, поэтому я не сразу разглядела в темноте Этари.

– Господин. – Склонила голову перед ним. Придется сказать служанке Чжань, что меня задержал Этари. Тут уж она ничего не сможет возразить. – Доброй ночи.

Он не ответил; я напряглась, под ложечкой неприятно засосало. Понятное дело, что разговор посреди ночи предстоял неприятный. И начался он слишком резко.

– Зачем ты здесь? – потребовал Этари.

– Я… – могла бы и правду сказать для разнообразия, – понимаете, так получилось…

– Я дам тебе последний шанс, – даже не стал слушать Этари. Впрочем, чему удивляться? Надо было сразу идти на контакт, а не усложнять. – Ты либо уйдешь сейчас, оставишь этот дом и свои темные цели, которые преследуешь…

– Я не преследую никаких темных целей! – возмутилась зачем-то.

– …либо я убью тебя прямо здесь и сейчас, – так же не слушал меня Этари.

Если честно, охота и все, что там произошло, сильно на меня повлияли и не в лучшую сторону. Сделав медленный вдох, я взглянула в темные глаза Этари, и так укрытые мраком, и устало произнесла:

– Вы на самом деле не предоставляете мне этого выбора, – внезапно обреченно поняла я.

– Нет. Идем.

И вот так просто он повел меня на смерть. Я не знала, что делать, как быть, куда бежать. Я не думала в тот момент, голова отказывалась соображать. Но я знала одно: выжить надо. Пусть мой шанс узнать правду умер, но, по крайней мере, все, что у меня осталось, это последняя попытка.

– В день праздника речных духов ровно год назад я потеряла сознание, – рассказывала я спине Этари. – И ровно через год очнулась у озера, совершенно ничего не помня. Я потеряла воспоминания о целом годе. Их не было. Я ничего не помню. Но кое-кто сказал, что меня видели. С кем-то из клана Онэро.

Этари внезапно развернулся и набросился на меня, сжав горло и прибив к бумажной двери. Я ахнула, но боли не испытала.

– Не лги мне! – сквозь зубы процедил он.

– Я… не лгу, – растерялась от такого напора. – Клянусь, это правда. Поэтому я попала сюда. Я не знаю, кто это был, не помню этого. Я хотела узнать правду.

Этари стиснул зубы сильнее, рыкнул на меня, а потом…

– Юин! – услышала я свое имя и обернулась на звук.

Арин бежал через двор к нам двоим.

– Зачем ты мне лжешь? – Этари ударил кулаком сбоку от моего уха.

Эхо удара пробежало по двери, разрослось, умножилось, оглушило. Звон в ушах пошел такой, что сил не было терпеть. Но несмотря на то что Этари больше ничего не делал, просто смотрел в глаза, звон все усиливался и усиливался, пока не начал оглушать.

Стук моего сердца, пелена перед глазами, все пошло рябью, пыталась сморгнуть… и тогда я вдруг увидела такую же темную ночь. Наполненную горечью и сомнениями. Болью и опасностью. И все шло одно за другим чередой бессвязных, но очень ярких воспоминаний.

– Господин! – закричала я, заметив перед собой облитого кровью Этари. – Господин, вам надо идти!

Стук колес, стоны боли Этари, его мучения, чей-то голос, мелькнуло лицо Норио.

И вдруг темнота. Комната с недорисованными журавлями из моего сна. Только на кровати лежал Этари. Бледный. Призрак самого себя. Я поглядывала на двери, ждала, что вот-вот кто-то нагрянет и разоблачит нас.

Но никто не приходил. Долго-долго.

А потом Этари открыл глаза, и я улыбнулась.

– Ты выжил, – сказала я.

А Этари передо мной сейчас вздрогнул и отступил так, будто увидел призрака. Сделал всего несколько шагов и прижался к столбу. Его взгляд все еще на мне.

– Так это была ты, – внезапно озвучил он мысли и все еще следил за мной. – Ты спасла меня.

Значит… значит… это он.

Арин добежал до нас почти сразу же, встал между нами запыхавшийся, уставший, перепуганный. Посмотрел сначала на Этари, а потом… на меня.

Не поняла даже, расстроилась ли я по-настоящему. Потому что уже догадывалась об этом. Но полное понимание в его глазах меня ранило.

– Так ты знал. – Грустно улыбнулась. – Ты знал, что это Этари.

Арин… Он хотел мне что-то сказать, но своим молчанием лишь подтвердил догадки.

Арин знал, что этот год я провела с Этари.

Глава 30

Этари все еще стоял у столба и тяжело дышал. Теперь я смотрела на него как-то по-новому. Я и раньше подозревала, что это мог быть он. Разве он не думал так же? Что он помнил? Что он знал? Сколько же вопросов было в моей голове.

В его глазах теплилось только одно – негодование. Позже появилось неприятие. Он чуть скривил губы, а затем взглянул на Арина.

– Почему это не ты? – покачал головой Этари, а потом и вовсе спешно ушел.

Поскольку я уже и не знала, как подступиться к Рэну, узнав, что мой таинственный попутчик – это Этари, на секунду приободрилась. Когда он ушел… желание бежать за ним было, но я понимала, что его настрой не позволит даже приблизиться. Почему? Почему?..

Почему это не ты?

Теперь до меня дошел смысл его слов. Я медленно обернулась и взглянула на Арина. Он смотрел на меня виновато, а я не хотела видеть в его глазах вины. Поэтому предпочла оттянуть неприятный момент.

– Поэтому для него было так важно твое спасение, – озвучила я, складывая все постепенно в одну картину. – Он ведь тоже ничего не помнит. Но ты спас его, и это навеяло воспоминание. Вот почему он был так расположен к тебе. Он искал в тебе ответы.

Арин выслушал меня внимательно. Он мог бы что-то добавить, что-то дополнить, уточнить. Но в целом картину я составила правильно. Он лишь плотнее сжал губы, будто мечтал больше никогда не разговаривать, и уверенно кивнул.

Но главного больше не избежать.

Несколько минут я смотрела на него, наблюдала, как резкие порывы осеннего ветра выбивали пряди его волос, как развевались полы его рёкамэ, как, стоя на месте, он постепенно от меня удалялся.

– Ты знал, – снова озвучила я очевидное. – Как давно ты знал?

Он опустил глаза и даже чуть отвернулся, вздрогнул, поежился. Мне тоже вмиг стало холодно, и пусть это ощущение будет вызвано ледяному ветру.

– С тех пор как помогал Этари прятать синяк под глазом после драки с Рэном, – признался Арин неохотно.

– То есть?.. – Я будто начала задыхаться, а Арин поднял глаза и пристально изучил мою реакцию.

– Юин. – Он сделал шаг ближе, но между нами все равно было расстояние. – Я не сказал тебе, потому что у меня была на то причина. Когда Этари рассказал мне о том, что… о своей истории, она была похожа на твою. Но это странно; я думал выяснить подробности, но не хотел подвергать тебя опасности, Юин.

Как бы сладко и гладко ни оправдывался Арин, он понимал, что при всех удачных раскладах и возможностях срок подозрений давно истек. Я сама пришла в дом Онэро, я сама хотела узнать правду и понимала, что рисковала. Арин знал, как для меня это было важно, но он промолчал. Он давно скрывал эту правду.

И когда я вознамерилась спросить почему, нам помешали.

– В чем дело?! – госпожа Чжань приблизилась к нам, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Арин помрачнел и нахмурился, но пока вмешиваться не хотел.

– Госпожа, я… тут господин Этари…

– Я тебе что сказала? – строго напомнила мне она.

– Возвращаться в комнату через десять минут.

– Они разве еще не прошли?

– Думаю, прошли.

– Тогда чего ты ждешь?

– Послушайте, – вступился за меня Арин, и я помедлила.

Но госпожа Чжань перегородила ему путь, встав непроходимой стеной. В этот момент ее мало заботило, что перед ней, возможно, господин. Конечно же, Арин им не был, хотя в то же время он явно выше по рангу. Но новой главной служанке было все равно. Может быть, это все же не случайность, что ее представил именно господин Дэран.

– Господин Арин, – хищно прошипела ему госпожа Чжань. Арин даже опешил от такого внезапного напора от простой, как ему казалось, служанки. Не в том смысле, что он ее принижал: он видел настоящих, опасных врагов, которые целились в нас из луков, пытались зарубить клинками, а тут – госпожа Чжань. Что ей сделаешь? – Что вы делаете?

– Я… – Арин пару раз хлопнул ресницами. – Я иду к себе.

– Доброй ночи, – жестко улыбнулась ему Чжань.

– Э-э-э, – растерялся окончательно Арин. – Хорошо. Кхм. Спасибо. Юин…

– Юин пойдет со мной в общую спальню для прислуги, господин, – не менее жестко надавила главная служанка.

– Но… – Арин беспомощно показал на свою спину.

– Господин. Вы стоите передо мной и выглядите совершенно здоровым. В доме Онэро есть замечательные лекари, которые удовлетворят все ваши запросы.

– Да, но…

– Если же служанка Юин вам действительно дорога, подумайте вот о чем: вы молодой и вполне привлекательный мужчина. Вы можете найти себе любую девушку и делать с ней все, что пожелаете. – В этот момент в глазах Арина сверкнуло возмущение, он даже сжал кулаки. – Однако маленькая Юин всего лишь прислуживает в знатном доме. Думаете, никто не шепчется за ее спиной? Думаете, никто не обратит внимания, что незамужняя девушка поддалась на чары юного господина и отдала ему свою невинность?

Тут я поперхнулась, а Арин отпрянул и приоткрыл рот от прямоты главной служанки.

– Да я бы ни в коем случае!..

– Поэтому, господин, уважайте традиции, – жестко отрезала госпожа Чжань. – Юин и так сделала для вас очень многое. Не спала ночами, выхаживала вас, когда вы были на грани смерти. – В этот раз Арин погрустнел и снова почувствовал себя виноватым, горько сглотнул. – Отплатите ей тем же. Будьте благодарны. И, если пожелаете, ухаживайте за ней по всем правилам, а не превращайте в девушку легкого поведения.

– Да я ни за что бы так не поступил! – возмутился Арин. – Я люблю ее!

Где-то в этот миг мое сердце растаяло, в глазах помутнело, дыхание сбилось. Ночь теплела, нежнела, смягчалась. Арин возмущенно дышал, глядя на главную служанку.

– Что же, – госпожу Чжань, казалось, это признание ничуть не впечатлило. – Если это так, тогда не пятнайте ее репутацию и ухаживайте за ней согласно вашим чувствам. Она что? Разве заслужила меньшего? Или ваша любовь – лишь пустые слова?

– По-моему, вы не вправе говорить о моих чувствах, – рассердился Арин и сам не заметил, как перешел с Чжань на «вы».

– Я с вами категорически не согласна, – смело продолжала она. – Я здесь главная служанка. В мои обязанности входит отвечать за каждого слугу или служанку дома Онэро. И если я вижу, что мою служанку подвергают оскорблениям или пытаются склонить к тому, чего она не желает, я должна реагировать.

– Он ни к чему меня не склоняет! – возмутилась тут же я.

– Я никогда бы не посмел! – Арин заговорил со мной одновременно.

Но госпожа Чжань была непробиваемой.

– Или вы считаете, что я плохо справляюсь со своими обязанностями? – опять доминировала она. – В таком случае я доложу об этой проблеме главе дома. И, насколько я знаю господина Дэрана, – как она смело назвала его по имени, – он примет кардинальные меры. Например, отошлет Юин в другой дом, чтобы вы ее более не беспокоили.

– Да зачем вы так? – разозлился Арин. – Я желаю ей только добра!

– Желайте по правилам, и никто вам поперек слова не скажет, господин, – гордо заявила госпожа Чжань. – Юин! Иди спать.

Я только открыла и закрыла рот, встретилась взглядом с Арином и подчинилась. Что еще мне оставалось? Разве был выбор? Я всего лишь служанка, а госпожа Чжань Арина отчитала строго.

Арин смотрел на меня так, будто между нами выросла непреодолимая стена. Отчего-то госпожа Чжань вцепилась в меня, но подозрения на этот счет она поселила вместе с заявлением в отношении господина Дэрана. С чего это проблемами какой-то служанки она собиралась заниматься с главой дома Онэро? Разве же это не странно?

То, что случилось в лесу, меня потрясло. Но я все еще не прояснила некоторых моментов, и мне это было нужно. Только теперь оставался один вопрос: как мне что-либо узнать с госпожой Чжань над душой?

Примерно в тот момент, когда госпожа Чжань появилась на горизонте, стало понятно, что для меня это ничем хорошим не закончится. Я уже привыкла просыпаться рано и сразу же браться за работу. Но то ли я не знала, что такое настоящая работа служанки в доме Онэро, то ли госпожа Чжань решила меня загонять, чтобы сил у меня не осталось ни на что другое, кроме службы, но устала я уже через час после того, как встала.

За это время я успела: убрать все кровати, вымыть пол в общей комнате и на веранде. Отнести белье в стирку и после того, как вместе с еще пятью девушками подмела двор, замочить рёкамэ. Перекусила на ходу, пока перетаскивала вместе с остальными все в банкетном зале. Кто-то обмолвился, что к господину Дэрану приедет гость. Кто – неизвестно, но мне было не до того: я уже неслась стирать.

Нет, это не наказание: все по очереди занимались уборкой в общей комнате. Но поскольку я нежилась с Арином все это время, понятно, что меня поставили без очереди. Я не жаловалась, хотя очень надеялась, что представится возможность осуществить задуманное.

К сожалению, мое «задуманное» умерло примерно к обеду. Когда я все перестирала, развесила и еле доползла до кухни. Каким-то образом я умудрилась будто бы скинуть пару килограммов, потому что, когда плелась на кухню, моя форма была немного свободной. А я ее с утра как завязала, так и не развязывала.

Поскольку большую часть времени я проводила с Арином, все для меня было в новинку. К моему удивлению, на меня никто не серчал. Сян дружелюбно подхватила меня под руку и показала общую столовую для слуг. Их было две: маленький дворик для хорошей погоды и крытая комната с обычными длинными столами и лавками для плохой.

Сегодня светило холодное солнце: большинство ели на улице.

– Многие думали, ты воспротивишься тяжелой работе, – призналась Сян, пока мы ели. – Раз уж тебе повезло господина выхаживать, чуть ли не его личной служанкой стать.

Последнее заявление меня покоробило. Но личная служанка все же лучше распутной дурочки, которой пользовался красивый господин. Если задуматься… но не будем о грустном.

– Я же служанка! – гордо заявила в ответ. – Я ничем не отличаюсь от остальных.

– О, ты отличаешься, – заулыбалась Сян, а я вопросительно хлопнула глазами и услышала, как все вокруг замерли, вкладывая палочки в миски, и обратили внимание на меня. – Расскажи, что было на охоте!

А-а-а! М-да. Я, конечно, молодец, что создала себе репутацию, но сейчас настолько устала, что готова была уснуть лицом в супе. Но не терять же верных поклонников. Вздохнула, быстро съела все, что было в миске, притворившись, будто готовлюсь. Не зря голова закружилась, когда я поднялась и собралась торжественно начинать рассказ об охоте.

– Это было…

– Юин! – окликнула меня неизвестно откуда взявшаяся госпожа Чжань. – Сядь и ешь! А если поела – иди работать! Галерея сама себя не помоет!

– Ой, нет-нет, я просто хотела пожелать всем приятного аппетита! – тут же воскликнула я и плюхнулась обратно.

– Приятного аппетита! – не очень дружным строем поддержали меня остальные.

Но все. Не знаю уж, чего им мои истории так интересны были, но раз народ требовал, чего я буду сопротивляться? Мне несложно придумать еще какую-нибудь сказочку. Естественно, правду я им не расскажу.

Хотя какую правду? Что на клан Онэро велась охота, словно на дичь? И что их главная служанка оказалась хисином? Во-первых, кто мне поверит? В правду вообще редко верят. Во-вторых, даже если поверят, тут же паника начнется.

Пообедали, и я отправилась намывать галерею. К счастью, не одна. Мне помогали. Иначе бы я закончила лет через десять – как раз к своему тридцатилетию. Ладно, к завтрашнему вечеру, но пока я неслась с тряпкой в одну сторону, это казалось дорогой в никуда.

К вечеру у меня все болело, ломило, свело так, что, даже если упаду, все равно не испытаю ничего хуже. Сян меня по-дружески обняла и повела в купальни. Тогда-то я и поняла, что такое настоящее блаженство.

– Специальный сбор трав, – сообщила она, когда я погрузилась в воду и застонала. Потому что мышцы начали медленно расслабляться. – Без него мы бы больше одного дня продержаться не смогли.

– Ага.

Сон смаривал, но я понимала, что надо продержаться. Запах отвара великолепен. В основном травы, но угадывался тонкий аромат полевых цветов, немного диких лесных ягод. И чего я решила, что слугам плохо живется? Ах да… Вспомнилось утро и весь водоворот моих приключений. Ладно, верну свои слова назад. Или нет, не сейчас, не в этой прекрасной воде.

Время было ограничено. Сян потащила меня наружу, хотя я упиралась. Но главное случилось: я расслабилась, отдохнула, головная боль прошла. Сон – следующий обязательный пункт.

– Остальные собираются у столовой, – заговорщицки прошептала мне Сян, беря под руку. – Послушать об охоте.

Что же, я была настроена на рассказы. Вялые, правда, но, может, к середине разойдусь?

Только мы вышли во двор, как вдруг перед нами, словно из воздуха, появилась госпожа Чжань. Мы с Сян встали как вкопанные и уставились на нее не моргая. Она смотрела на нас. Мы на нее. Она на нас. Это могло бы длиться вечность, но у нас не было столько времени.

– Чего вам? – потребовала она объяснений.

– Мы… – Сян подпрыгнула.

– Мы хотели посмотреть, все ли здесь убрано! – быстро сообразила я.

– Все. Спать. Быстро.

– Хорошо, госпожа! – Мы подпрыгнули и побежали в спальню.

Итак, прошел один – точно один? – день. Наверное, потом станет легче… Пожалуйста! И как мне в этом водовороте добраться до Этари?

Для меня дом Онэро был целым миром. В каждой его части что-то происходило, но все настолько отдельно друг от друга, что действительно складывалось впечатление, будто здесь все разделено. Раньше я все время встречала Рэна, господина Дэрана, Этари, Арина, а сейчас только обычных слуг. И я словно в другом мире. В другой его части.

Арин.

Когда я заметила его где-то в галерее, даже удивилась. Казалось, прошла вечность с тех пор, как мы разговаривали. Он бродил туда-сюда и изо всех сил высматривал меня. Это показалось странным: мог и подойти, но ближе к вечеру, когда он попытался, а перед ним снова возникла госпожа Чжань с лекцией «Человек работает – не мешай», я поняла, что она буквально стояла на страже моих интересов. Надо бы с ней на эту тему переговорить.

Может быть, все и выглядело так, как она обозначила, но совершенно этим не являлось. Арин действительно был ко мне внимателен и не позволял себе ничего того, что можно было бы назвать непристойным поведением. Он обо мне заботился, защищал, а теперь мне было жизненно необходимо выяснить, почему он мне солгал.

То есть… то есть… нет, я этого не знала и хотела узнать! И пусть у него было все время мира, чтобы придумать достойное оправдание, все же я надеялась, что он скажет правду.

Но когда? С этой госпожой Чжань в туалет спокойно не отлучиться.

Сегодня мне нужно было намывать веранды библиотеки и лазарета. Как сказала госпожа Чжань: «Там немного, иди одна». Это «немного» на полдня, но, возможно, таков был ее план, поэтому я взяла свою тряпку, ведро, набрала воды и пошла. Мечта была только о вечерней купальне.

Но это позже. Главное сейчас – справиться с поставленной задачей. Эй, осень, зачем ты листья разбросала на веранде? Обреченно опустила плечи и поплелась за метлой. Внезапно путь мне преградили.

Кого я поистине хотела увидеть, ожидала меньше всего. То есть, наверное, это было логичнее всего, но я все же сомневалась. Со всеми своими обязанностями я попросту не задумывалась, что меня могли разыскать.

Пару секунд он смотрел на меня, я – на него. По его строгому лицу так и не понять, о чем он думал и на что был настроен.

– Добрый день, – не зная, что еще сказать, неуверенно улыбнулась.

Сделав глубокий вдох, он размял плечи и внезапно протянул мне клинок. Я округлила глаза, посмотрела на клинок, потом на него, повторила раза три. Не помогло. Возражений не принималось – это ясно. Я все же помедлила немного. Резко выдохнула и осторожно приняла клинок.

А он медленно извлек из ножен свой меч и замер в боевой стойке.

– Что вы делаете? – нервно сглотнула, не зная, что предпринять.

– То, что давно пора было сделать.

Он сорвался с места и атаковал.

Глава 31

Взвизгнув, я ринулась назад, не в силах понять, что делать дальше. Если бы он дал время, возможность, я бы придумала что-нибудь дельное. А так – только растянулась на веранде, едва не потеряв клинок. Из ножен я его не доставала, но, когда хищное движение острого лезвия почувствовала спиной, кое-как развернулась и подставила клинок под удар. В руки сразу же ударила боль, из глаз брызнули слезы, я вскрикнула, но радоваться было слишком рано.

Подскочила на ноги только потому, что он мне это позволил. Попыталась бежать – какое там! Нагнал и атаковал снова. Удары давались ему гораздо легче, даже несмотря на состояние. Ладно, не слишком уж хорошее у меня преимущество, но… А-а-а!

– Норио! Перестань! – разозлилась я, когда край моего платья мягко отделился от формы.

– Нет, – решительно заявил он и вновь ринулся в атаку.

И тогда-то все повторилось. Сознание будто отключилось, мышечная память сработала, я резко увернулась от удара. Пока Норио искал возможность покромсать мою форму еще раз, я как-то странно развернулась и ударила рукоятью Норио под дых.

Он выдохнул боль, замер и кашлянул. Пару секунд я подождала, затем медленно повернула к нему голову. Норио чуть побледнел.

– Надо поговорить. – Он скользнул по мне взглядом.

Я опустила клинок и обиделась.

– А ты в курсе, что разговаривать можно и без вот этого вот всего?! – разозлившись, накричала на него я.

Норио кашлянул и рухнул на колени. Я вскрикнула и бросилась ему помогать.

– Все нормально, сейчас, – отмахнулся от меня он.

– Но ты же сам на меня напал! – снова возмутилась я.

– Были причины.

Замолчала. Впервые с тех пор, как мы познакомились, Норио не смотрел на меня с подозрением, ненавистью или чем-то подобным. Вообще-то, теперь ему было не до этого. Он разбирался с болью. А я только сейчас вспомнила, что ударила-то его вроде бы в живот и безобидно, но попала аккурат в рану, которую он заработал в лесу на охоте. Стало стыдно. Но я не целилась в нее и вообще забыла об этой ране. Что и неудивительно: Норио же нападать стал.

Посидел он так минут пять. Я уже разворошила свою прическу в тревоге за него, искусала губы. Наконец-то он выдохнул – в десятый раз – и более-менее выпрямился, устроившись на краю веранды.

– То, что произошло с господином, случилось не только с ним. – Норио скользнул по мне взглядом, будто хотел знать, слушала ли я его, понимала ли. Я придвинулась ближе, замерла. – Я тоже… забыл, что произошло за последний год.

Он замолчал, дав себе еще немного времени побороться с болью – Норио, прости! Я не со зла! – я же попыталась поразмыслить над тем, что узнала.

– Значит, – осторожно заговорила, – год назад первого августа вы с господином Этари тоже потеряли сознание, а потом очнулись год спустя.

Норио взглянул на меня все еще в нерешительности, как будто даже после того, как пошел навстречу, до сих пор не решил, стоило ли мне до конца доверять. Но затем медленно кивнул.

– Я не терял сознание. Потерял господина. Это последнее, что я помню: толпа, много людей, я следую за господином, но он исчезает. После исчезли люди. Очнулся я уже год спустя на чьей-то веранде. Чужой, потому что хозяйка меня метлой погнала из дома.

– Ой! – Даже не знала, как реагировать. – Ясно.

Что еще я могла сказать? Больно ли она тебя отлупила? Я все еще немного злилась на Норио за то, что он так ко мне относился. Больше потому, что все-таки в итоге действительно была связана с Этари. Как бы все упростило, если бы они изначально были настроены доброжелательно.

Но я не знала всего. Поэтому Норио и пришел ко мне.

– Господина я нашел на постоялом дворе каким-то чудом, – рассказывал дальше Норио. – Поскольку мы не знали, что произошло, мы отправились в дом Онэро здесь, в Минцзэ. Но нас как будто поджидали. Убийцы. – Мои брови приподнялись в удивлении. – Пришлось бежать из города, чтобы укрыться. Так мы вернулись.

– Не понимаю, – нахмурилась. – Извини, конечно, но что за такое хорошо охраняемое место? Опять же, прошу прощения, но ведь господин Этари провел там десять лет, те, кто хотел его убить… – Норио строго посмотрел на меня, точно напомнив, что тема нашего разговора была не такой. – Кхм. Извини, продолжай.

– После того как мы вернулись, все вроде бы пришло в норму.

– Никто не помнил, что вы отсутствовали? – удивилась я.

– Не совсем. По рассказам слуг, мы действительно пропадали. Но весной вернулись, и все как будто было в порядке.

– Как будто, – ухватилась я.

Норио плотно сжал губы.

– Примерно через неделю к нашему дому пришла девушка, – продолжал Норио, а я замерла. – Она пришла к господину и, когда он ее принял, сообщила, что принесла нам важную информацию, которую, как она сказала, господин хотел узнать пару недель назад.

– Она вас знала, – догадалась я.

– Да, но не так, как ты думаешь. Она выглядела доброжелательной, открытой, но как только представился случай, она чуть не перерезала господину горло. – Мои глаза округлились, а Норио задрал рукав и продемонстрировал ужасный шрам на предплечье. – После явился один господин. Сказал, что привез заказ. Доверия ему уже не было, и мы были начеку, когда впускали его. Результат: он нас чуть не отравил.

– Значит, вы вернулись сюда по определенной причине.

Норио кивнул.

– Но даже по возвращении домой на нас напали убийцы. А потом появился Арин и спас господина. Тогда-то господин вспомнил кое-что. Как его кто-то спас. Но воспоминание было нечетким, поэтому он решил, что это был Арин. Он будто встретил его вновь. Только Арин был ранен, а ты… По какой-то причине господин тебе доверился. Возможно, это тоже как-то связано с прошлым годом, но это лишь мои догадки. Доверие просто так трудно заслужить. Но ты его заслужила. Однако только вначале. В неразберихе никто не обратил внимания на тебя.

– Но не ты, – вспомнила я все его подозрения.

Норио снова кивнул.

– Когда я поделился своими подозрениями с господином, он тоже стал тебя подозревать.

– Тогда он отправил меня в библиотеку, – вспомнила я. – Чтобы держалась подальше от Арина.

– Господин пытался разговаривать с ним, намекать: все же доверять слепо было опасно. Но Арин ничего не помнил.

– …если забыли вы, то и Арин мог забыть, – понимающе закивала я.

– Позже я выяснил, что ты не была служанкой в доме Онэро. – Норио смотрел пристально, испытующе, выдержал паузу. – Но Арин тебя защитил.

– Арин?.. – перепугалась я. – Арин, он…

– Не тема нашего разговора, – пока предпочел вернуться к сути Норио. – Что бы он ни сказал, веры тебе уже не было. И теперь ты понимаешь почему?

И я задумалась: что же, это действительно многое объясняло. Я пришла неожиданно, похожая на одуванчик. Только одуванчик у них уже был и чуть не перерезал Этари горло.

– Но ведь если бы я рассказала тебе… если бы хотя бы заикнулась об этом годе…

– Я бы убил тебя в тот же миг, – подтвердил он мои догадки. Мои опасения не были лишены здравого смысла. – Я ждал, что ты выдашь себя. Где-то оступишься, и тогда я смогу с тобой разобраться.

– Но я все не нападала, – вспоминала все, что делала, и гордилась собой, даже несмотря на то, что подобной мысли у меня не было вообще никогда. – Но ты продолжал мне не доверять.

– До тех пор, пока ты не отразила атаку в лесу, – напомнил он.

– Получается, ты мне солгал? – удивилась я.

– Не совсем. Это и правда было не совсем то, что я умею. – Он так поморщился, будто я ему тухлую рыбу подсунула. – Но я вспомнил.

– Что ты вспомнил? – тут же оживилась я.

– Как обучал. Тебя.

– Что? – Я вцепилась в него на радостях и от неожиданности. – Меня? Ты серьезно?! – Норио кивнул. – Как? Что?.. Что еще?

– Это все, – тут же расстроил меня он. – Но я не мог доверять себе, потому что это было слишком опасно. Я должен был убедиться.

И он кивнул на веранду.

– Так ты для этого все это устроил, – поняла я. Это было вполне очевидно, просто я пока не успела об этом задуматься. – Значит, ты мне?..

Даже не договорила: Норио одним взглядом дал понять, что я по-прежнему не стоила его доверия. Сделав глубокий вдох, я все же выдохнула с облегчением. Мое дело не то что сдвинулось с мертвой точки, – к счастью, я продвинулась вперед очень далеко.

Однако что это проясняло? Итак, прошлый год я провела с Этари и Норио. Какое интересное наблюдение. Но что мы делали? Чем занимались? Да, теперь я помнила словно сквозь сон, как выхаживала Этари… Как же похожа была эта ситуация с Арином. Мурашки побежали по коже от этого осознания.

Но если с Арином…

– Ты должна понять одно, – вернул меня в реальность Норио. – Когда появилась та девушка, он ей поверил. Слишком опрометчиво и смело. Это чуть не стоило ему жизни.

Нервно сглотнув, я долго смотрела на строгий профиль Норио, пытаясь угадать в нем нечто знакомое. Раз мы провели год вместе, разве я не должна была что-нибудь вспомнить? Но сколько бы я на него ни смотрела, сколько бы ни пыталась вспомнить, он был для меня заново постигаемым. Я его не знала.

По крайней мере, не помнила.

– А ты? Считаешь, что я, как она? – спросила я с горечью.

– Но я же пришел поговорить, – напомнил он, и это почему-то невольно заставило меня улыбнуться.

– Я знаю, что этого мало, но я действительно не желаю ему зла, – озвучила то, что хотела. – Ни ему, ни тебе. Никому в доме Онэро. Я хочу знать, что делала год. Вот и все.

Норио так и не взглянул на меня, но мягко кивнул.

– Он придет к тебе. – Когда он это произнес, в его словах вроде бы не было никакого потаенного смысла. Но они вызвали во мне дрожь и волнение. Почему? Что это еще за волнение? – Когда успокоится, тогда станет легче. Я верю в это.

Легче. Пожалуй, раньше я не задумывалась над тем, как описать свое чувство незнания. Но Норио подметил это так четко, так точно, что лучше и не скажешь. Нравилось ли мне, что все так складывалось? И да и нет. Неизвестность все еще пугала. Норио тоже не знал, что произошло за последний год, и он тоже все забыл.

Почему он тоже все забыл? Дедок говорил, что мы с Этари… похоже, ходили вдвоем. Может, Норио держался на расстоянии?

До меня будто только дошел смысл слов Норио.

– Веришь? – хмыкнула я, повторив. – Почему ты в этом уверен?

В этот раз Норио медленно повернулся ко мне и заглянул в глаза. От этого стало немного не по себе – я нервно сглотнула.

– Потому что я обучал тебя, – припомнил он. – Я бы не стал этого делать ни за что на свете, если бы не доверял тебе.

Пусть в его глазах все еще плескалось недоверие, пусть он казался неоднозначным и я его совершенно не помнила, после этих слов мне снова полегчало. На душе потеплело, я даже слабо улыбнулась.

Что же, остался последний шаг на пути восстановления памяти – Этари. Он должен понять, что я не враг ему. Или хотя бы ключ, подсказка к его воспоминаниям. К счастью или к сожалению, он был тем же для меня.

Глава 32

Непонятно, как мне сошел с рук разговор с Норио, но чем больше времени проходило, тем больше я утверждалась во мнении о том, что у госпожи Чжань целью было не допустить пересечений меня с Арином. Если сначала я еще думала, что дело в обычных заботах, случайных встречах и прочем, то позднее, когда каждый раз я видела Арина и тут же возникала госпожа Чжань, я уже стала напрягаться.

Что ей было нужно?

В очередной раз, когда она пыталась отправить меня на работы – собирать опавшие листья в саду, – я больше не могла терпеть и обратилась к ней открыто.

– Госпожа Чжань, зачем вы это делаете? – потребовала я, почти не боясь. А с тех пор, как новая главная служанка принялась командовать каждым в доме Онэро, ее боялись все. – Зачем вы запрещаете Арину ко мне приближаться?

Госпожа Чжань как-то странно на меня посмотрела. Было в этом взгляде всего понемногу, но особенно мне не понравилось презрение. Почему именно это чувство?

– Поживешь подольше – поймешь, – был ее короткий и очень содержательный ответ.

И это все. В отличие от Арина, меня она отчитывать не собиралась. Разве что за работу, которую я выполняла и выполняла. Вроде бы неплохо, но бесконечно. Все так работали, одна радость – посплетничать и понежиться в купальнях под вечер.

С каждым днем становилось все холоднее, небо хмурилось чаще, но в городе один за другим проходили фестивали, которые мы с Арином пропускали из-за того, что каждый раз, когда выдавалась свободная минутка, госпожа Чжань загружала меня работой.

Наступил день, когда в гости пожаловали какие-то неизвестные мне люди, но все слуги говорили о том, что это какие-то старые друзья клана или что-то в этом роде. Все мечтали увидеть их подросшего сына, который сейчас уже был в возрасте Этари, и предрекали, что он безумно красив.

Мне этой радости испытать было не дано, ибо как только гостей разместили в зале и к ним пришли братья Онэро и Арин, госпожа Чжань сунула мне корзинку и заявила:

– Иди в город, на рынок, вот список покупок.

Замечательно.

Время шло, а Этари все еще не пытался мне доверять. Я видела его несколько раз. Иногда украдкой, издалека, иногда даже пересекалась с ним взглядом. Но каждый раз, когда это случалось, он дарил мне болезненно-холодный взгляд, будто я была его гангреной, и уходил.

А что мне оставалось делать? Из-за работы впору было бросить все и вернуться домой. Хоть я спала достаточно, высыпалась, и даже удавалось иногда отдохнуть, все же по-настоящему набраться сил уже сильно хотелось.

Может, действительно бросить идею вызнать, что я за прошлый год натворила? Да, мне важно было это узнать. Все-таки год. Но, с другой стороны, Арин ведь прав: если бы я совершила какое-нибудь страшное преступление, об этом бы говорил весь город.

Но он молчал. К тому же сразу после того, как я вернулась домой, мы с отцом исходили здесь все вдоль и поперек, а видел нас только один старичок. Ну, и та девушка, что назвала меня не очень красиво. Так бы меня в лицо каждый встречный узнавал бы. Значит, все не так уж и плохо?

Если вспомнить разговор с Норио, они возвращались в свой дом в пригороде еще весной. Если обратиться к показаниям дедка, он видел нас с Этари уже летом. Точнее, так он рассказывал. И вот тут возник вопрос: действительно ли я провела целый год с Этари? Когда именно я его спасла? Как я вообще его спасла? Где мы были? Столько вопросов, а из-за Этари я не могла все выяснить. Это меня мучило, но, может быть, стоило это отпустить?..

Несмотря на то что госпожа Чжань отправила меня на рынок в обычный день, между фестивалями была передышка, я все равно была рада выбраться в город. Я настолько привыкла быть служанкой, что первое время шла и только и делала, что оценивала: ага, вот эту веранду нужно отмывать дольше обычного. Вон там листья разбросаны, где моя метла? Белье сушится неправильно, нужно перевесить.

Стоило больших усилий наконец-то перестать думать как служанка.

Может, и правда забыть? Точнее – я уже забыла. Ведь я помнила только обрывками, но ничего ужасного в этом не было. Да, я потеряла целый год, но Этари не поддавался, что меня уже начинало злить. То есть если это Арин – давай будем разговаривать часами. А если я – не смотри в мою сторону.

Что я и впрямь там делала? Работала на убой, но никто мне за это не платил, смысла во всем этом не было. Взглянула на корзинку, на список – все, хватит. Пойду домой! Мы с папой договорились, что он будет за мной приглядывать, в городе у нужных людей спрашивать, как у меня дела. Глаза и уши были у всех, оттого и труднее понять, почему меня никто не заметил за последний год.

Вернусь домой, пойду на курсы швеи, как хотела мама, но ей не хватало возможности меня заставить. Позже поеду в столицу, мама сможет выпросить должность в каких-нибудь приближенных к императорскому дворцу местах, а там, может, сама туда попаду. Мама говорила раньше, что хотела бы уйти на покой, посадив меня на свое место. План же отличный!

Возможно, я шью средне, но есть курсы, вдобавок мама меня подучит – и я стану отличной портнихой! Далось мне это целительство.

Корзинку уложила с другими похожими, отряхнула руки, глубоко вдохнула и осмотрела улицу. Целый мир, целая жизнь передо мной – нечего зацикливаться на прошлом. Да, я знала: уходила я и от Арина, но его умалчивание правды меня задело. Я и так с трудом сражалась палкой против ветра, а он… Нет-нет, я ни в коем случае не обвиняла его. Просто… если я уйду, насколько сразу станет легче.

Уже стало.

Ну и пусть я так и не узнаю, что произошло за прошедший год. Но неважно. Тратить жизнь на ожидание, когда Этари наконец-то лопнет от чувства собственной важности и соизволит пойти мне навстречу, смысла не было.

Все! Я домой!

Время было почти обед, но я решила погулять немного, прежде чем отправляться. Идти далеко, – к вечеру приду. Да, я устала, но ничего не поделаешь. Сама ввязалась во все это. Служанкой быть проще всего – так мне казалось, – а вот работать служанкой – это уже совсем другое дело.

Сейчас, прогуливаясь вдоль рядов с украшениями, я жадно наблюдала за всем великолепием и так жалела, что с собой не было ни одной монетки, чтобы купить что-нибудь. До всех этих событий, когда жила только с папой, я плела браслеты на удачу и продавала их девушкам из ближайших деревень. Несмотря на то что жили мы в деревне, наше селение было больше похоже на городок. Не Минцзэ: благодаря своим простым и незамысловатым навыкам я могла скопить деньги и покупать себе иногда что-нибудь в городе.

Папе я отдавала часть денег, но он всегда говорил, чтобы я училась прилежно и быстрее шла на курсы швеи. Я и собиралась, когда все это случилось.

Не думать, расслабиться, отвлечься.

И тут мое сердце растопило, когда я увидела на одной из лавок браслет с изящным плетением и маленькой мордочкой белого лиса. Ох, как же я влюбилась в этот браслет! Сам он был черным, на контрасте с белым лисом смотрелось потрясающе! Причем он был один, и мне так безумно его захотелось!..

– О, это не просто браслет – оберег, – подошла ко мне женщина, торговавшая украшениями. – Он защищает от дурных мыслей, злословия и сглаза. Видите? – Она указала на лиса. – Лисы хитры и проворны, они будут водить за нос ваших недоброжелателей и запутают их в их же сетях. Берите, не пожалеете. Всего три монеты!

Ах! Удар в самое сердце. Дороговато, но я вспомнила о своих запасах дома. У меня там скопилось около пятидесяти монет, и если бы я добралась до дома, а потом пришла обратно…

– С собой нет денег, – вымученно призналась я. – А вы не отложите?

Женщина осмотрела меня с ног до головы скептически.

– У меня этих лисов с утра было десять штук. Расходятся хорошо. Когда ты вернешься?

– Завтра? – неуверенно улыбнулась.

Женщина совсем перестала мне верить, забрала браслет и вернула на прилавок.

– Подходите! Прекрасные украшения! Лис всего за десять монет!

Я совсем поникла, уронила голову и поплелась дальше по улице. За что? К тому времени, когда я вернусь, его либо уже купят, либо цена взлетит до ста монет. Даже несмотря на то что мне этот браслет очень понравился, все равно я не смогу себе его позволить. Эх…

Пока шла, все вспоминала плетение. Да, оно несложное, может быть, я бы и сама смогла его повторить. Но этот милый лис… Вроде бы это не драгоценный камень, тогда что? Чем он выкрашен?.. Как же он мне понравился!

Я так увлеклась своими мыслями, что совершенно не заметила главного: люди вокруг меня стали разбегаться, а когда вышла на торговую площадь, то внезапно поняла, что я одна. Что? Как?.. Что происходит?

Предчувствие меня обмануло: я даже не почувствовала беды. И очень-очень зря. Нужно было сразу домой идти. Наверное.

Еще раз оглядела пустую площадь, попятилась назад, собираясь срочно уходить, но обернулась и ахнула от удивления и испуга. Как говорится: «Тебя тут только не хватало». Передо мной стояла госпожа Эризэ и злым взглядом разглядывала меня с ног до головы.

Я уже и думать забыла о ней. Ведь господин Дэран обещал мне, что разберется с ней, но ведь пока находилась в доме Онэро, я была под защитой. Он вообще обо мне хоть немного думал? Да неважно! Передо мной сумасшедшая!

– Добрый день, госпожа, – нервно поклонилась я.

Госпожа чуть поморщилась, будто мое приветствие было для нее личным оскорблением.

– И что он в тебе нашел? – спросила она даже не меня, скорее саму жизнь. Я дрожала и не знала, куда себя деть. – Тощая селедка.

По привычке захотела поправить ее на «драную кошку», но потом подумала, что лучше с ней не шутить. Это Рэн мне почему-то давал с ним препираться, а госпожа вряд ли позволит. Но я же ушла из дома Онэро. Значит, это я сильно не вовремя сделала, конечно, но нужно же что-то предпринять.

– Госпожа, вам все не так показалось. – Да уж, оправдывался тот, кто виноват, но у меня других вариантов не было. Смотреть на нее невинным взглядом и надеяться, что все поймет и простит, точно не вариант. – Простите, госпожа, но дело в том, что в тот раз господин Дэран обратился ко мне с просьбой. Он спрашивал о вас.

– Обо мне? – Улыбка была хищной. – У тебя?

– Он… он… хотел сделать вам сюрприз. – С трудом ловила одну за другой не очень удачные мысли, но других не было. – Понимаете, он уже очень давно в вас влюблен. И ему не хватает смелости заявить это открыто, и…

– Закрой свой рот, – заткнула меня госпожа Эризэ. – Дэран регулярно посылает своих убийц в наш дом и забирает жизни, а ты мне тут будешь нести всякую чушь о любви?

Я не в самом выгодном положении, но все же меня удивило это заявление. Я резко подняла голову и ошеломленно воззрилась на госпожу Эризэ.

– Посылает убийц? – Я захлопала глазами.

Госпожа скривилась еще больше.

– А ты совсем недалекая, – осадила меня она. – Что? Пока ты ублажала Дэрана, он тебе таких подробностей не рассказывал?

– Да не ублажала я никого! – раздраженно заявила. – Что насчет убийц?

– Ты что, считаешь, я стану это с тобой обсуждать? – насмешливо бросила она.

– Нет, но, если все так, как вы заявили, зачем вам господин Дэран? – В темных глазах госпожи Эризэ разлился целый океан затаенной злобы, и я немного подумала и поняла.

Охота, ее извращенная ненависть, месть бедным служанкам, даже то, что она меня две недели караулила и, как только я высунула нос из дома Онэро, сразу же прибежала лично, чтобы… чтобы… чтобы что?

– Кхм. – Я тихонько отступила. – Что же, госпожа, была рада с вами повидаться, надеюсь, свидимся еще раз.

Я резко развернулась, собираясь бежать, но передо мной возникли четверо мужчин. Возможно, увидела бы я их на обычной улочке, спокойным днем, я бы и внимания не обратила. Сейчас же они выглядели головорезами. Почувствовала себя Этари той злополучной ночью, только в одиночестве.

– И не надейся, – бросила госпожа Эризэ, я бегло взглянула на нее: она с самодовольной ухмылкой отправилась обратно туда, откуда пришла.

Я, кажется, влипла.

Ладно. Ладно. Что я могла в этом случае сделать? Глубоко вдохнула – ну, хоть не в обморок упала, уже хорошо. Головорезы присмотрелись ко мне получше, шагнули навстречу.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась со своими убийцами. Совсем с головой плохо. – Вы, значит, ко мне?

– Ага, – бросил тот, что с вытянутым неприятным лицом.

– Ясно. Можно поинтересоваться? А что госпожа вам приказала?

– Делать, что захотим, главное – выкинуть труп подальше от жилых кварталов, – ответил широкоплечий верзила.

– Понятно. – Закивала снова. – Вы… с госпожой хорошо знакомы?

– С ее деньгами – да, – хмыкнул снова первый.

– Понятно. – Что я еще могла сказать? – Есть шанс, что вы передумаете и пощадите меня?

– Нет, – твердо заявил широкоплечий.

– Ясно, – снова тянула время, потихоньку отступая. – А вам все равно, да, что я невинная жертва обстоятельств?

– Деньги затыкают нашу совесть, – хмыкнул первый тип. – Так что зря стараешься.

– Понятно, – снова протянула я. – Ну тогда вы же не против, если я буду сопротивляться, да?

– Вообще-то против.

– Ну, тогда я… побежала?

Кто-то из бандитов даже прыснул. Я что? Их смешу?

– Боюсь, это бесполезно.

– Но не сдаваться же просто так. – Стала показательно разминаться. – Что? Уже размялись, да? Ну, ладно.

В этот раз я резко развернулась и кинулась бежать. Широкие шаги одного из убийц настигали меня слишком быстро – я понимала, что не спастись, но очень-очень надеялась, что хотя бы попытаюсь. Все плохо. Но я не собиралась идти навстречу своей погибели.

И почему я ушла из дома Онэро? И бродила здесь столько времени? С другой стороны, если бы я пришла домой, к отцу, головорезы смогли бы навредить и ему. Так что… Правда, не понимала, чем мое положение вообще лучше. Но все-таки куда делись все люди?!

Завернула за угол, была настроена решительно, но, как назло, камень попался на пути, подвернула лодыжку и полетела вниз. Съежилась от страха и ужаса, чувствовала убийцу совсем близко. Это конец…

Глава 33

Казалось, в тот момент я прожила тысячу жизней. Краткий, совсем мимолетный миг продлился слишком долго. Ничто не давалось мне с таким трудом. Перетерпеть – ох… Что еще оставалось? Говорят, в миг перед смертью жизнь проносится перед глазами. Но ничего подобного не было. Я мечтала найти способ выжить.

И когда открыла глаза, пытаясь понять, каким образом я все еще жива, потребовалось время, чтобы осознать: жива. Точно? Точно.

Когда неизбежная боль не настигла и подозрительная тишина стала невыносимой, резко обернулась – и перед глазами тут же потемнело.

За мной бежал широкоплечий бугай – я его узнала. Но меч, которым он собирался меня убить, натолкнулся на препятствие. Я настолько не ожидала этого, что таращилась в спину того, кто меня спас, и хотела лишь, чтобы он обернулся.

Как известно, время – понятие относительное. Мне казалось, прошли часы, но на самом деле все случилось слишком быстро. Мое сознание теперь воспринимало реальность по-другому.

Бугай надавил сильнее, оттолкнул препятствие на пути. Он отпрыгнул в сторону, и я ахнула от удивления.

– Арин, – выдохнула я, хотя давно уже узнала.

До него донесся мой едва ли слышный шепот. Арин проехал несколько метров, тормозя ладонью, клинок держал за спиной. Его взгляд скользнул по мне. Мы встретились глазами, и вместо тысячи слов он улыбнулся.

А потом сорвался с места – только пыль взметнуться успела – и бросился в атаку. Звон клинков, топот других убийц, я медленно поднялась на ноги и поняла одно: пусть Арин был хорошим воином, но против него сразу четверо. Нечего стоять на месте! Что там говорил Норио? Чему учил меня? И пусть я этого не помнила, но помнило тело.

Арин. Каждое движение мощное, быстрое, разящее – ему удалось выбить меч из рук здоровяка, а затем противник пал. Трое подбежали ближе. Я ринулась к клинку, Арин бегло взглянул на меня.

– Юин, отойди подальше! – попросил он, оттесняя меня рукой.

– В прошлый раз, когда ты сражался с тремя, они тебя победили, – напомнила я, крепче сжимая меч.

– В прошлый раз я не сражался за тебя, – заметил он и тронул до глубины души.

– В прошлый раз я чуть тебя не потеряла. – Он взглянул на меня. – Больше я не собираюсь помогать смерти тебя у меня похищать.

Его глаза подернулись пеленой. Он нервно сглотнул.

– Юин, – вымолвил с нежностью мое имя, – прости меня.

Троица налетела на нас – Арин, к счастью, быстро вернулся к драке. Он действовал уверенно, я – как бы мне напасть?.. А-а-а! Подставила клинок, взвизгнула, отступила. Но – отбила! Ура! Норио! Когда бы и каким бы образом ты меня ни учил – спасибо!

– Юин!.. – забеспокоился обо мне Арин, а я взвизгнула, в ужасе отпрыгнула, пытаясь совладать с собой. Получилось плохо, но мышечная память вновь вспомнила, сработала: я припала на одно колено, а клинок уже занесен назад. Неприятный вздох или стон, и мой противник обмяк, навалившись на меня.

Я смогла. Норио! Обернулась и поймала взглядом Арина: он сражался с двумя, но все время отвлекался на меня.

– Все в порядке со мной! Пожалуйста, не беспокойся!

– Юин, – он вроде бы вернулся к схватке, но в его голосе столько боли и сожаления, – прости, что не сказал… прости…

– Арин! Сражайся! Нашел время! – отчитала я, пытаясь подступиться к одному из противников.

Но Арин с двумя справлялся слишком хорошо, не подпускал меня.

– Когда еще?! Вдруг я умру сейчас, так и не сказав тебе этого?

– Я тебе умру! – Пригрозила клинком. – Я тебя выхаживала-выхаживала, а ты умирать собрался? Ах!

Один из противников замахнулся и чуть не задел Арина. У меня в глазах потемнело, сердце в пятки ушло. Арин успел отпрыгнуть, кое-как отклонился, сделал кувырок, затем оттолкнулся от земли и почти попал, но клинок прошел по касательной. Второй противник ударил рукоятью по голове.

Я закричала и бросилась на него. Ничего сделать не получилось: он был готов ко мне – противник лучше натренирован – и сразу же начал атаковать.

– А ты неплохо сражаешься, кто тебя учил? – откинул меня в сторону мощным ударом и спросил мой противник.

Второй схватил Арина за волосы и потянулся клинком к его горлу.

– Нет… Арин! Арин! – заорала я.

Он боролся с собой, проваливался в пустоту, сопротивлялся, но с трудом. Пока вдруг взгляд его не прояснился лишь на миг.

– Нет-нет-нет! Арин! – снова звала его я.

Лезвие уже у его горла. Перед глазами все поплыло. Ринулась вперед, но тут же кольнуло в плечо острым клинком. Боли не почувствовала, видела перед собой только Арина… Арин… Арин… Арин…

Пыталась подползти к нему, но как только оперлась на раненую руку, тотчас упала на землю. Из-за боли появились искры, я ударилась подбородком о землю, пыль попала в глаза, заслезились… Нет, Арин…

Попробовала открыть глаза, но почему-то все больше темнело… темнело… Стоп, мне ведь становилось лучше, почему темнело?

Сознание возвращалось. Услышала слабенький неуверенный голосок, похожий на испуганного щенка. Что? Упало лезвие – посмотрела налево, на того, кто меня чуть не убил: не узнала. Только что этот убийца был готов меня уничтожить, уверен в себе, холоден, беспощаден. Сейчас же он стоял с выпученными глазами и пятился назад, дрожа от страха.

Медленно повернулась, осознала, что в самую середину дня, когда облака застилали собой солнце, становилось по-ночному темно.

Почему темно?

Они поглощают свет… и самым светлым днем станет темно, как ночью.

Слова Норио. Темно так, что еле-еле различала силуэты в нескольких шагах впереди. Все еще Арин, все еще на земле, а над ним склонился убийца. Клинок все еще слишком близко, но смертельной раны не наносил.

Лезвие окутали тени. Глаза Арина закрыты, но его рука сжимала запястье убийцы. Так тихо, как перед грозой, но до жути тихо. Вздрогнула от холода, выпрямилась, наблюдала. Как и убийца, что больше не был заинтересован во мне. Неотрывно следил за происходящим.

Убийца, что пытался лишить Арина жизни, попробовал уже не добить, а вырваться. Но тени окутали его мощно, хищно, без шансов на спасение. Убийца взвизгнул, словно застрявший в капкане щенок, уронил клинок на землю, постарался вырваться, но тени затягивали все сильнее.

Пока Арин внезапно не задвигался со скоростью, недоступной человеческому глазу. Мгновение – и он уже напротив убийцы, окутан тенями, вцепился в горло своего противника, тот успел только ахнуть, а его лицо исказила гримаса боли. Перепуган настолько, что, даже умирая боялся, что и после смерти достанут.

Один пал.

Арин выпустил бесполезное тело и медленно обернулся. Я внимательно наблюдала за его лицом. Это не тот Арин, которого я знала. Не тот Арин, который улыбался мне беззаботно, дарил тепло и уверенность.

Это хисин.

Его глаза залиты смолью, вокруг них струились тени, губы искривлены в усмешке, но далеко не доброй, не ласковой, не той, которую я знала.

Убийца, что все еще стоял рядом со мной, испуганно закричал и сорвался на бег, желая скрыться. Мрак все густел. Я уже едва ли что-то разбирала, но Арин помчался за жертвой. И снова эта скорость, недоступная человеческому глазу. Снова он столь стремителен, что невозможно даже угадать, куда он направится.

Однако мне известна его цель.

Убийца закричал от внезапно пронзающей боли, замер, но там, вдалеке, на горизонте, вдруг проступил свет. Арина больше не было рядом с ним, а я судорожно разыскивала его в окружении. Где?..

Почувствовала его рядом с собой, неспешно повернулась. Тьма медленно, но верно расступалась, являя мне того Арина, с которым я была знакома. Тени постепенно рассеивались, темный оттенок на его коже светлел, возвращая человека. Хищная ухмылка, что искажала его лицо, обратилась грустью и сожалением.

Еще несколько мгновений – и он уже тот, кого я знала. Смотрела на него снизу вверх с раскрытым ртом, а Арин… Увидела, как в его шоколадных глазах плескалась боль. Нервно сглотнул, забегал глазами по пустой улице.

– Юин, я…

Арин не успел ничего больше сказать: я немедленно выпрямилась и крепко обняла. Он не ожидал настолько, что даже пошатнулся, но уже мгновение спустя обнял меня в ответ крепко-крепко, надежно, так тепло.

Такое облегчение в его вздохе, будто он сбросил с себя целую гору тех переживаний, что терзали его до этого. Уткнулся мне в плечо, его ладони сжали меня, я чувствовала каждую эмоцию, скрытую в этих объятиях. Прижала его сильнее сама, поглаживая по волосам. Хотела быть еще ближе. Арин…

Где-то с другого конца улицы послышались шаги. Арин резко поднял голову, посмотрел туда.

– Нужно уходить, – сказал он и заглянул в глаза, но все еще растерянно. Будто спрашивал: «Ты мне доверяешь?»

Твердо кивнула и сжала его ладонь. Он прижал меня к себе, держал – нас окутали тени, и мы за мгновения оказались на крыше дома. Голова закружилась, ничего не могла разобрать, не соображала, почти потеряла ориентацию в пространстве. Арин по-прежнему держал крепко, дожидаясь, когда мне станет легче.

На это уходило время, но я положила голову на его плечо, успокаиваясь, приходя в себя, смиряясь с новой реальностью, которая с этого момента для меня наступила. Более или менее вернулась, осмотрела город вокруг. Золотисто-серебряные облака, словно врата в иные миры, расступались бесподобными вихрями, солнце заливало город, границы теней четко проведены. Целый мир как на ладони.

Сделала глубокий вдох: все-таки становилось легче. Постепенно отстранилась, осознавая, что мы на одной из крыш четырехъярусного дома. Высоко. Но здесь нас никто не увидит. Арин все еще держал меня, уверенно стоял на черепице покатой крыши, будто всю жизнь здесь провел.

Добралась до его глаз – снова мягкий шоколад, но в них столько тревог и подозрений. Еще один глубокий вдох, я улыбнулась и коснулась его лица. Он поддался на эту ласку, но сам себя одернул: помнил, что теперь между нами иная тишина.

– Так ты… хисин? – уточнила я и так очевидное, желая растопить холодную тишину.

Нас обдало потоками ледяного ветра, но Арин согревал меня объятиями.

– Полукровка, – признался он. – Наполовину хисин, наполовину человек. – Он замолчал, сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. – То, что я рассказал тебе, правда. Меня действительно не принимали: я не принадлежу к их миру.

– Хисинов, – просто озвучила, потому что за последние несколько недель повидала больше хисинов, чем за всю свою жизнь.

И это если учесть, что я была уверена, что это вообще сказки.

Арин нерешительно кивнул.

– Ты боишься меня? – спросил он с горечью.

– Нет, – спокойно качнула головой.

Тогда он сделал полный вдох, его глаза показали мне новую боль откровения.

– А должна.

Но все еще не выпускал, будто во́ды, в которые он меня погружал, пугали его, но он все еще боялся меня потерять.

– Почему? – задала вопрос я, смелее ступая все дальше, следуя за его наставлением.

– Потому что… – его голос дрогнул. Арин медленно вдохнул, но я уже знала, что он собирался мне сказать. – Потому что я пришел в дом Онэро не для того, чтобы спасти Этари, а для того, чтобы убить его.

Глава 34

Мы все еще стояли на крыше здания чужого дома. Город окружал нас, словно океан стелился бескрайним простором, затмевал все мысли и чувства. Солнце ослепляло холодной отчужденностью и освещало грустное лицо Арина, а я не могла выносить его печали.

Коснулась его щеки, нежно провела по скуле – он не выпускал моих глаз из виду, будто ожидал приговора, наблюдал. А я лишь рассматривала его внимательно, постигала новые глубины. Откровение.

– Я знаю, – ласково кивнула, улыбнувшись.

Его брови так забавно поднимались, что даже стало немного смешно.

– Знаешь? – с придыханием переспросил он. – Откуда? Как? Я же…

Он не договорил, но и так было понятно, что он хотел сказать: «Не выдавал себя». Это действительно так – я закивала.

– Может быть, я не очень хорошо разбираюсь в войнах между кланами и прочем, но меня все же интересовало кое-что: почему ты остался? Ты подставился под удар, да, это… действительно выглядело так, будто хотел расстаться с жизнью. Но ты поправлялся слишком быстро. Для человека.

Горечь осознания, что я знала все гораздо дольше, чем ему могло показаться на первый взгляд, скользнула неприятной эмоцией на его лице.

– Это были лишь подозрения, – продолжала я. – Пока господин Дэран не сказал, что я смогу тебя остановить.

– Что? – Брови Арина снова вздрогнули. – Он знает?

И даже без ответа Арин вдруг понял, насколько глупо было полагаться на свою идеально продуманную легенду. Господин Дэран знал слишком много, и это было очевиднее некуда. Он уже давно защищал брата, а посему не первый раз сталкивался с хитроумными планами врага.

Он знал.

Порыв ветра отвлек нас, отрезвил, заставил спрятаться. Арин помог спуститься на ярус ниже, чтобы нас не так сильно обдувало. Но спускаться на улицы города пока все еще не хотелось. Они как будто превратились в раскаленную лаву: нужно было найти островок безопасности для начала и только потом идти вниз.

– Ты права, – согласился Арин, грея мои ладони своим теплым дыханием. – У меня было две цели. Я ставил на судьбу. Думал, если выживу, дойду до конца и убью Этари. А если погибну, значит, таков мой удел.

– Почему ты хотел его убить? – спросила осторожно, мягко: Арин ждал удара ножом в спину, поэтому старалась не спугнуть.

Он молчал некоторое время, грел мои ладони своими, сжимал, растирал. Я не мешала ему, понимая, что ему это необходимо.

– Потому что того желают хисины, – ответил он очень тихо, спокойно, словно выдал тайну, которая никому не навредит.

– Ты расскажешь больше? – осторожно уточнила.

А Арин молчал. Думал, размышлял. Его лицо менялось: я видела тысячи печалей, бивших его похлеще любого меча. Он будто слышал мои мысли: внезапно только сейчас обратил внимание на мое плечо. Метнулась к нему так, словно рана смертельна. Нет, убийца лишь слегка меня задел: я вовремя дернулась, но рана саднила и немного беспокоила.

– Юин… – переключился он.

Разодрал свою прекрасную форму клана Онэро, перевязал мне руку. Туго, но это необходимо, если я не хотела, чтобы кровь продолжала идти. Арин понимал, что мне нужно в лазарет, но мы сейчас в информационном тупике. Требовалось больше узнать, чтобы понять, куда двигаться дальше.

– Это было единственное условие, – наконец заговорил со мной Арин, – моего возвращения. Я знаю, что это звучит жалко. – Он грустно ухмыльнулся, а я взяла его за руку и обняла, дала понять, что не согласна с этим, не перебивала, он набрался смелости продолжить: – Они моя семья. Частично, но как есть.

– Это клан Юори? – узнала осторожно.

– Нет, – качнул головой Арин. – Ты… не встречалась с ними. К счастью.

– Но ты хочешь вернуться.

Арин молчал долго – меня ранила эта тишина, но я не смела показывать ему своих истинных чувств. Он и так слишком нестабилен, хоть что-то должно быть для него маяком в этом море хаоса.

– Я не знаю, – признался он. – Когда уходил… когда меня выгнали, – как много боли и горечи в его словах, – я чувствовал неопределенность. Было желание уйти и никогда больше с ними не встречаться. Но я всю жизнь прожил там, я не знаю другого пути. Не знал… – Он устремил свой взгляд вдаль, будто призвал солнечный свет, и солнце вышло из-за облаков, чуточку согрело. – Пока ты не спасла меня.

Теперь тепло коснулось моей души. Еще несколько мгновений он все еще смотрел вдаль, а затем сжал мою ладонь, чуть повернул голову ко мне, все еще опасаясь увидеть страх и осуждение, заглянул в мои глаза.

– Я не знаю, зачем ты спасла меня, – тихо, почти шепотом выдавал мне свои чувства он. – Не знаю, почему так боролась. Я этого не заслуживал, особенно учитыая, что я задумал. Но ты за меня боролась. Даже когда я не боролся. Даже когда я выкарабкался, когда бороться уже было не нужно. Ты согревала каждый мой день, Юин. Ты и сейчас это делаешь. Почему?

– Почему? – Я удивленно вскинула брови. – Потому что ты тот, кто ты есть. Потому что я знала, что ты потерялся в темноте. Я не могла спасти себя, но ты был моей звездой, которая тянула меня к свету. Арин, – я сжала его руку крепче, – ты думаешь о том, что я спасла тебя. Но почему ты не задумывался о том, что сделал ты?

Он перестал моргать, завороженно наблюдал за мной, в уголках его глаз заискрился солнечный свет.

– Я? – выдохнул он едва слышно, голос подвел, пропал. Арин попытался проглотить ком в горле.

– Ну конечно, – я улыбнулась. – Думаешь, той ночью я воспользовалась ситуацией? Отчасти это так. Но ведь я действительно кинулась в бой, когда мне стоило держаться подальше от схватки.

– Юин. – Он сжал мою ладонь сильнее, испугался.

Я тихо и по-доброму рассмеялась.

– Ты не единственный, кто полагался на судьбу той ночью, – призналась осторожно. – Понимаешь теперь, как страшно видеть это в том, кто тебе дорог.

– Дорог?.. – Арин запнулся. – Я тебе дорог?

Его пальцы нежно сомкнули мое запястье.

– Очень, – подтвердила я, едва сдержав слезы. – Арин, ты абсолютно все, чего никогда не было в моей жизни. Ты абсолютно все, чего я так хотела.

Он не сдержался, подался ближе и впился в мои губы поцелуем. Немного жадным, немного нежным, немного отчаянным, наполненным бременем, которое ему не вынести. Одному.

Когда он отстранился, то снова сжал мои ладони, принялся их согревать. Он дрожал от волнения, от бесконечных откровений, от того, каким бездонным на эмоции оказался этот ничем не примечательный осенний день.

– Обещаю, я не оставлю тебя, – заверил Арин. – Ни за что на свете не оставлю. Только, пожалуйста, не покидай меня.

– Арин, – переизбыток эмоций захлестывал. Я уложила голову на его плечо, вместе с ним наблюдая, как он продолжал согревать мои ладони. – Не покину. Обещаю.

Его движения замедлились, он все еще держал мои ладони в своих, принял мое обещание, пропустил через себя. Приблизил мои руки к себе и поцеловал. Я смутилась, скрыла истинные чувства за улыбкой, а он не остановился – целовал снова и снова, пока не набрался смелости добраться до моих губ.

Его объятия такие надежные: стоило ему только коснуться меня, как все тревоги и волнения исчезли. С ним так хорошо.

Новые вечности поглощали нас, заставляли забывать обо всем на свете в танце между холодом и жаром. Его дыхание обжигало кожу, но ледяной ветер забрал жар. Такое странное, кружащее голову чувство.

Опустошение пришло позже. Мы просто сидели, Арин все еще согревал мои ладони, думал о своем. Я удобнее устроилась на его плече и наслаждалась им, словно кошка. Похоже, правду говорят, после многих повторений становишься тем, кем тебя называют.

Так спокойно…

Небо все еще невероятно красивое. То золотилось шапками невероятных по форме и размерам облаков, то укрывалось темными тучами. Минцзэ казался таким большим и неподвластным, но под изменчивым небосводом он всего лишь песчинка целого необъятного мира.

Прошло много времени, прежде чем мы продолжили разговор.

Прежде чем Арин заговорил.

– Почему Дэран говорил с тобой обо мне? – Значит, он много думал обо всем, что уже открылось, и о том, что еще только должно было открыться.

Не могла сказать, что сама об этом не размышляла, но больше довольствовалась близостью Арина. Я так соскучилась по нему за все эти последние дни, что было уже решительно все равно, какие еще тревоги будоражат весь этот мир. С Арином было хорошо.

– Потому что он боялся за брата, – ответила я.

Арин обдумывал мои слова.

– Если он знал, кто я, почему не попытался убить на охоте? – поинтересовался будто бы у пустоты.

– Потому что… он знал, что я смогу тебя остановить, – наполовину предположение, наполовину утверждение: мне интересно, как Арин его воспримет.

Он снова думал недолго.

– А ты… сможешь?

Я улыбнулась.

– Но ведь уже смогла, – напомнила я немного игриво.

Молчание.

– Почему ты мне доверяешь? – задал вопрос он. – Это моя темная сторона, я сам себе не доверяю. А ты уверена, что сможешь меня остановить.

– Дело не в этом, – качнула головой, зарываясь в его тепло. Он растирал мои ладони. И почему он все еще такой теплый? – Я не знаю, как строились твои отношения с семьей, как они тебя воспитывали, что было для тебя важнее всего. Но я знаю, что ты принимал решения самостоятельно. Ведь изначально ты был уверен, что Этари просто избалованный мальчишка. Тебя вело это знание, ты был уверен в своем решении именно поэтому. Но позднее, когда узнал его получше, решение изменилось. И да, ты тоже мог убить его на охоте. Никто бы даже не понял, что ты к этому причастен. Нужно было позволить ему умереть. Но ты ведь этого не сделал. Почему?

– Из-за тебя, – его голос скрипнул, я улыбнулась. – Я не мог… не мог тебя разочаровать. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, ты словно видишь во мне то, чего нет. Сначала я отвергал это, думал, что когда-нибудь ты присмотришься получше и тогда обязательно разглядишь во мне тьму. Но ты все смотрела на меня как на свет, – его голос сорвался, и Арин выдохнул переполняющие эмоции. – Почему ты так на меня смотрела?

– Не знаю, кто сказал тебе, что в тебе света нет, но он точно слепой, – заявила я смело. Арин не пошевелился: ему было важно каждое мое слово. – Ты, может быть, не видишь этого, но света в тебе гораздо больше. И он гораздо ярче, понимаешь? Но не потому, что ты лучше всех, а потому, что ему нужно светить ярче из-за хисина. Я не говорю, что он плохой, нет, напротив. Ведь именно хисин только что спас нас. И в этом твоя сильная сторона.

– В хисине? – Он горько сглотнул, словно ему было неприятно признавать эту свою сторону.

– Арин. – Я подняла голову и снова посмотрела на него. – Самый яркий свет сияет там, где раньше гнездилась беспроглядная тьма.

Порыв ветра заставил немного поежиться, но Арин не колыхнулся. Он держал мои ладони в своих и смотрел на них, погруженный в размышления. Слышал ли он меня? Воспринимал? Хотел ли впускать мои объяснения в свой мир? Возможно.

Когда он повернулся ко мне, пришлось глубоко вдохнуть: его глаза были полны эмоций.

– Ты не боишься меня? – обратился он с опасением, словно этот вопрос готовил давно, и даже после всего произошедшего до сих пор уверен, что я дам не тот ответ, который ему нужен.

– Не боюсь, – улыбнулась уверенно. – И никогда не стану.

– А что, если?.. Что, если?.. – Он запнулся, знал, что мог все разрушить. Но это его страхи и опасения. – Если я убью Этари?

– А ты действительно этого хочешь? – Молчание. – Арин, чего ты хочешь?

Он снова запнулся, будто говорил долго, но вдруг потерял нить повествования. Его глаза скользнули в сторону.

– Я не знаю… – признался он стыдливо.

Осторожно высвободила свои ладони из его и медленно обняла. Он как будто оказался ранен этим жестом – не тем, что я его обняла, а тем, что высвободила ладони.

– Так это же прекрасно, – шепнула ему на ухо. – У тебя весь мир и все время, чтобы это узнать.

Он выдохнул усталую, грустную, но все же дарящую надежду ухмылку.

– И ты поможешь мне?

– Конечно, – смело и без сомнений.

Он прикрыл глаза от облегчения, до сих пор не веря, что я скажу это еще раз, что останусь. Почему-то ему все еще было необходимо держать меня за руку. Он нашел ее у себя на плече, снова сжал мои пальцы, сделал несколько глубоких вдохов, выдохнул, и ясная, теплая, беззаботная улыбка коснулась его лица. Глаза рассмотрели линию горизонта, медленно угасающий осенний день. Такое облегчение – наблюдать сейчас за ним.

– А весной, там, во дворике, мы будем смотреть, как расцветает миндаль, – лишь напомнил он.

– А вид с площадки того храма? – Глаза Арина заискрились счастьем.

– Ты права, – согласился он с привычной, узнаваемой легкостью, а потом забрал мои ладони, чтобы согреть их. – У нас столько дел впереди. Нужно подготовиться.

Кивнула. Арин резко серьезно посмотрел на меня:

– Но что нам делать с госпожой Чжань? – нахмурил брови он. – Я уже все перепробовал: просил ее официально тебя отпустить на завтрак, обед, ужин, прогулку, свидание, приносил цветы, подарки, пытался даже ее одарить чем-нибудь. Но она не поддается!

Медленно расплылась в улыбке. Я-то думала, Арин предпринял всего лишь несколько попыток.

– Ты делал все это для меня? – Он уверенно кивнул.

– Но что я делаю не так?

Тут уж и я вздохнула.

– И правда, – задумалась вместе с ним, – нужно будет у нее спросить, что необходимо такого сделать, чтобы она нас отпустила.

Арин еще немного поразмышлял, и теперь его взгляд решительно коснулся моего раненого плеча.

– Нужно поскорее залечить твою рану, – погрустнел он, сжал мои ладони.

Недолго смотрела на него, но когда заговорила, то сделала это осторожно.

– Значит, мы возвращаемся в дом Онэро?

Арин чуть приподнял уголок губ и кивнул.

Уже почти стемнело, когда мы вернулись домой. Поскольку я замыслила сбежать, теперь мне было уже неудобно возвращаться с пустыми руками, поэтому на обратном пути я попыталась разыскать корзинку со списком. К моему сожалению, найти ее не удалось, и я пришла обратно с тяжелым сердцем. Если госпожа Чжань была против нашего общения с Арином, представляла, что она сделает, когда скажу, что ничего не купила. Ну, хоть деньги остались.

Когда мы зашли в дом через вход у восточной стены, я планировала проскользнуть незамеченной. Но какое там. Госпожа Чжань ожидала нас в галерее, меряя шагами пространство вдоль и поперек. Я вздрогнула, подумав, что неплохо было бы куда-нибудь отпрыгнуть, но Арин держал меня крепко.

Госпожа Чжань заметила меня сразу же – поздно бежать. И вот она ко мне припустила.

– Юин! – Добежала она до меня и быстро осмотрела, нашла рану на плече. – Ты ранена.

– Э-э-э… да, – нехотя подтвердила ее слова, а повязка уже была алой. – Извините, я ничего не купила.

– В смысле, ты ничего не купила?! – внезапно воскликнула она. Я захлопала глазами, а Арин помрачнел, собираясь ругаться. – Во-первых, все продукты уже на кухне. – Непонимающе захлопала глазами я. – Во-вторых, прости меня!

Она упала мне в ноги – я сначала растерялась, а потом рухнула следом, пытаясь ее поднять.

– Госпожа, что вы делаете? – занервничала я.

– Прости меня, Юин, я не знала, что тебе нельзя уходить одной. – Ее глаза были полны слез, когда я отняла ее от пола. – Я не желала тебе зла, клянусь. Думала, ты сходишь, развеешься.

– Но кто вам сказал, что мне нельзя уходить одной?

– Господин Дэран. – Арин сел рядом с нами, будто мы посиделки устроили, а я вопросительно на него взглянула. – Я подслушал их разговор и побежал за тобой.

Госпожа Чжань все еще была на грани слез, но, взглянув на Арина, все равно почему-то скривилась в недовольстве. Почему она его недолюбливала так сильно?

– Послушайте, госпожа Чжань, все в порядке, – заверила я. – Арин меня спас и все хорошо.

– Нет, не хорошо!

В этот раз она так ловко подхватила меня под руку и потащила за собой, что не оставалось никакого выбора. Арин едва успевал за нами. Через пару минут бега я уже поняла, куда меня вела Чжань. В лазарет. Быстро усадила в приемной на койку, почти незамедлительно приволокла ошалевшего от такого напора лекаря.

Спустя полчаса мою рану промыли, перевязали, уверили, что она несерьезная. Это так. Иначе бы я уже давно истекла кровью.

Когда все было закончено, я взглянула на выход, где все это время стоял Арин, но внезапно встретилась взглядом с Этари и испугалась. Дернулась, но что это я? Села прямо, поклонилась, поприветствовала. Набралась смелости заглянуть в лицо.

Этари выглядел неопределенно. Но хотя бы не ненавидел меня, не отвергал. Потоптался у входа, а затем прошел внутрь. Близко не подходил – замер в двух шагах от меня. Взглянул на перевязанную руку.

– Как рана? – спросил он, чтобы хоть как-то завязать разговор.

– Все в порядке, жить буду, – спокойно ответила я и уставилась на него выжидающе.

Этари закивал, вздохнул, осмотрелся. Как будто в этом действительно была необходимость. Было так тихо, как если бы все обитатели дома Онэро в срочном порядке покинули его.

– Я подумал и решил, – глаза Этари коснулись меня неопределенно, – что бы ни произошло за последний год… нужно все наконец-то выяснить. И если так случилось, что… ты спасла мне жизнь, нам стоит… объединиться.

– Ничего не имею против, но могу я поинтересоваться: что заставило вас передумать?

Подтекст был очевиден: все это время Этари медлил и не рассматривал меня даже на расстоянии. Но не теперь.

Да, не теперь…

– Арин убедил меня, – смущенно улыбнулся Этари, а я расплылась в медленной улыбке. – Он сказал, что если и доверять кому-то в этом мире, то только тебе.

– Но вы все еще не доверяете, так ведь? – беззлобно напомнила я.

– Скорее, опасаюсь, но у меня есть на то причины, – размыто объяснил Этари, а я поняла: Норио не рассказывал ему, что откровенничал со мной. Что же, пусть так все и останется. – Сегодня… ты пострадала. Завтра мы встретимся за завтраком и обсудим все, что знаем. Ты согласна?

Странно было слышать эту неуверенность из-за того, кто, по идее, мог бы и приказать. Но все же я была благодарна Арину. Он старался для меня.

– Конечно.

Этари коротко кивнул, почувствовал себя неуютно, пожелал мне скорейшего выздоровления и ушел. Это определенно прогресс.

Больше никаких дел мне госпожа Чжань не поручала, отправила спать. Арин махал с противоположной веранды, но госпожа Чжань ловко загораживала меня собой. Что же, целый день мы провели вместе, пусть даже меня чуть не убили. Интересно, когда господин Дэран с этим разберется?

Только когда я подошла к своей кровати, то поняла, насколько же сегодня устала. Еще бы! Уборка и стирка не шли ни в какое сравнение с попыткой спасти свою жизнь. Откинула одеяло и чуть не легла, в последний момент заметив маленький мешочек. Не поняла, откуда он, огляделась – остальные служанки в большинстве своем уже спали, кто-то готовился ко сну, но никто на меня не смотрел. Всем было не до меня.

Уселась поудобнее, взяла мешочек, но все же с опаской открыла.

Выпав мне на колени, он мелькнул вспышкой черного и белого, но каким-то образом я уже догадалась, что это было. Тот самый браслет с белым лисом, что так понравился мне. Неужели Арин видел, как я его выбирала?

Арин. Медленно вдохнула и сжала браслет. Ладони до сих пор помнили, как он согревал их. Знал ли он, что согревал и мою душу? Если нет, то обязательно нужно ему об этом рассказать.

Завтра мы с Этари наконец-то обсудим все, что знаем.

Завтра…

Глава 35

Утром я проснулась в приподнятом настроении. На глаза сразу же попался браслет с лисом, и это заставило меня улыбнуться. Так или иначе, мои поиски уже сдвинулись с мертвой точки. Может быть, хотелось все узнать, но вчерашнее решение сбежать дало понять одно: я и хотела, и боялась одновременно.

Можно было себя успокаивать, что ничего плохого за это время не происходило, но ведь я не знала этого наверняка, и это удручало.

Утренние ритуалы были быстрыми, но необходимыми. Я собиралась встретиться с Этари, но он же господин – ему ни к чему вставать так рано. Так я думала, пока бралась за дела, но стоило выйти на улицу, как тут же заметила Норио. Он меня ждал.

Пока мы шли с ним вместе к комнате Этари, я явно занервничала и не знала, что говорить. Но молчание напрягало больше.

– Я хотела спросить: прошел всего год, а я уже вроде как научилась неплохо отбивать атаки врагов, – выпалила я, ухватившись за мелькнувшую на горизонте мысль. Норио шел рядом спокойно, не выглядел так, будто мысленно меня ненавидел. Я пока еще опасалась, что он передумает, поэтому поглядывала на него, все время отслеживая реакцию. – Не думаю, что мы были вместе слишком долго и весь этот год ты меня тренировал. Разве я могла так хорошо выучиться?

Норио вдруг улыбнулся, а я даже задержалась на нем взглядом, потому что до этого еще ни разу его улыбки не видела. Та ухмылка в спальне, когда я истории рассказывала, не в счет! Тогда было напускное, сейчас – реальные эмоции.

– Судя по тому, что я видел, твои навыки не идеальны. Возможно, тебе бы хватило пары недель, чтобы этому научиться.

– А, – зарделась я.

Но теперь ведь между нами были новые отношения, поэтому Норио снова стал серьезным и подыскал подходящее объяснение.

– Но, с другой стороны, если у тебя нет таланта, вряд ли что-нибудь вообще выйдет, – приободрил он.

– Значит, я, хоть и плоха, но не слишком? – ухмыльнулась я.

Потом я внезапно поняла, что, несмотря на расслабленный тон вчера и сдержанность, с которой Этари разговаривал со мной, выяснить правду он хотел очень сильно. Мы еще даже не дошли до его комнаты, а он уже встречал нас собственнолично. За его плечом стоял Арин.

Арин. Увидела его – внутри меня все перевернулось, я покраснела и постаралась сдержать улыбку. На него никто не смотрел, поэтому он не сдерживал свое приподнятое настроение, приходилось очень стараться, чтобы не улыбаться во всю ширь.

Этари вежливо поздоровался и пригласил к себе. Я только сейчас вспомнила, что забыла сообщить госпоже Чжань, что отправилась не по делам дома, а к господину Этари. Но теперь уже поздно. Или рано. Неважно.

Этари нервничал. Это было видно по тому, как он все время дергался, пересаживался, и было такое чувство, что все эти дни размышлений он едва спал и только и делал, что думал обо всем, произошедшим за последний год.

– Все, что я вспомнил, более или менее сохранив хронологию, – рассказывал мне он, я слушала внимательно. – На меня напали убийцы. Я ехал в паланкине, а они атаковали неожиданно. Сражение, кровь и боль. Дальше все туманно.

– Это случилось первого августа? – уточнила я быстро.

– Вроде бы да, но точнее сказать не могу, помню вспышками, – объяснил Этари, я понимающе кивнула. Воспоминания, связанные с прошедшим годом, и у меня были подернуты пеленой. – Что было после, помню плохо, но меня пытались убить… Следующее, что я помню, как полз по земле весь в крови и больно было даже дышать. До сих пор не понял, как меня оставили в живых или как я выбрался. Затем меня спасли. – Этари заглянул в мои глаза. – Я не помнил кто. Помнил, как почувствовал… облегчение. Будто оказался в надежных руках. Дальше помню только пробуждение, темную комнату. Но о том, что там была ты, вспомнил недавно.

Понимающе закивала, хоть немного подтвердив эти воспоминания. У меня все было немного иначе, но оно и понятно.

– Дальше пустота, – продолжал делиться Этари. – Помню Норио, он что-то все говорил, но я его даже визуально не помню. Помню, что было много дней, наполненных усталостью. Но кто-то был все время рядом. Потом… потом вроде бы драки и эмоция. Словно я вот-вот узнаю что-то важное.

– Возможно, в этом дело, – предположила я, и Этари закивал.

– Да, я тоже так думаю. – Его темные глаза заглянули в мои. – Что помнишь ты?

Тяжело вздохнув, я воссоздала свою картину. Она была еще более рваной, чем у Этари, но я добавила в общий список все, что вспомнила о том, как спасала Этари. Арин, сидевший сбоку, немного помрачнел, когда я это рассказывала. Или задумался – не уверена. Да и мне самой давался этот рассказ с трудом, хотя причины понять не могла.

– Значит, у тебя есть свидетель, – заключил Этари, выделив самое важное.

Я неуверенно кивнула, и глаза наследника Онэро загорелись.

– Отведи меня к нему, – попросил он.

Проговорили мы большую часть утра, так что, когда выходили из комнат, солнце уже светило над головой. Дело шло к обеду, а я все волновалась, какой выговор мне устроит госпожа Чжань, когда поймет, что я пропала с концами. Но главная служанка все не появлялась, хотя обычно материализовалась, словно из воздуха, стоило мне только подумать не в ту сторону.

Хм, кстати.

– Господин Этари, хотела спросить: а ведь служанка Чжань прислуживает в доме в пригороде, так ведь? – Этари был погружен в свои мысли и очень хотел поскорее найти того старичка, поэтому не сразу вернулся ко мне. Но кивнул. – Полагаю, вы спрашивали о прошедшем годе всех, включая ее. Она что-нибудь полезное сообщила?

– Нет, – покачал головой он. – Сказала, что все было как обычно.

– Всегда ли?

Этари понимающе закивал.

– О том времени в августе она рассказала немного, как и остальные слуги. Но я – господин – и, уйдя из дома, не вернулся, со мной ушел Норио. Что бы ни случилось за это время, никто не думал, что случилось непоправимое. – Я вопросительно взглянула на Этари, мол: «Разве отсутствие господина не вызывает подозрений?» – Кхм. Я… хоть и жил в пригороде, не слишком-то придерживался правил.

Больше уточнять не стала, а то Этари начал немного злиться. Значит, он пропал, но пропажу не заметили, потому что он пропадал с периодичной регулярностью. Что же, это и облегчало, и усложняло дело одновременно. Ведь он мог не помнить очередного загула. Неясно, чем он занимался, но теперь обвинения той девушки звучали в моей голове гораздо хуже. Не могла же я?..

Ладно, не будем о грустном, пока еще ничего не подтверждено.

Дедка мы нашли на том же самом месте, где несколько недель назад мы разыскали его и с папой. Он по-прежнему сидел на кривой веранде под навесом – так его и не разглядеть, если не присмотреться – и наблюдал за прохожими. Одет он был просто, но не бедно – добротно. По морщинам и обветренной коже стало понятно, что лет ему могло быть очень много.

Норио и Арин остались стоять в сторонке, а мы с Этари подошли ближе. Старик во все свои горящие глаза провожал прохожих внимательным взглядом, будто выискивал в них целые истории. Каждый по-своему проводил старость, но я была даже благодарна ему за его наблюдательность.

Вежливо поздоровавшись, пожелав ему доброго здравия, я не сразу обратила на себя его внимание.

– Помните меня? – уточнила я несколько раз. – Я подходила к вам с папой несколько недель назад. Интересовалась, не видели ли вы меня раньше.

Дедок сосредоточился на мне, недолго с прищуром рассматривал, будто прокручивал в своей памяти.

– Да, помню, – обрадовал меня он. Этари нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

– Тогда вы сказали, что видели меня с кем-то из клана Онэро.

– Да, помню, – подтвердил старичок. – Ты ходила здесь несколько раз с тем, кто был одет в дымчато-серое… У Онэро узнаваемая форма, я бы не спутал с другой.

Мы с Этари с энтузиазмом переглянулись. Дальше я спрашивала с волнением и осторожностью:

– Господин, это… он? – я указала на Этари, хотя этого уже не требовалось. – Тот, кто ходил со мной?

Дедок перевел взгляд на Этари, поставил ладонь козырьком, изучил Этари как следует.

– Нет, – заключил он.

Такого ответа мы не ожидали, поэтому недолго стояли и молчали. Потом медленно переглянулись с Этари.

– Вы уверены?

– У меня хорошая память на лица, – заверил старик. – Помню, в хлебной лавке один хитрец решился украсть хлеб. Действовал умно: его никто даже не заметил, но я сидел здесь и видел, как он бежал мимо. Благодаря мне его и поймали!

Дедок посмеялся странным смехом, но заверения о поимке преступника и ободрили, и расстроили одновременно.

– А! – внезапно оживился Этари, и хоть он ничего не сказал, я в точности поняла, что он задумал. Обернулась, когда Этари ринулся за Норио и подтянул его к нам ближе. – Может, это был он?

Дедок почесал живот, зевнул, а затем присмотрелся к Норио; мы замерли, задержав дыхание, напряглись.

– Нет, – вынес свой вердикт старичок.

Теперь уже мы втроем переглянулись.

– Арин, подойди! – подозвал Этари.

– Но я же не состоял в клане Онэро, – напомнил он.

– Все равно иди! – настоял Этари.

Арин не спорил – подошел, выступил вперед, чтобы дедку было легче рассмотреть.

– Нет, этого я никогда не видел.

И в этот раз мы дружно поникли. План был прост: подтвердить, что мы с Этари действительно ходили по городу вместе за прошедший год. Но дедок не узнал ни его, ни Норио. Арин на всякий случай был представлен. Вдруг старик обознался? Признай он Арина, мы бы отвергли этот вариант в принципе. Но он его не узнал.

– Господин, – Этари все еще не терял надежды, – простите, вы совершенно точно уверены, что это не я?

Отодвинув всех остальных, Этари подошел еще ближе, даже улыбнулся, стал ожидать, когда его узнают. Дедок нахмурился, почесал бородку, не отказался присмотреться внимательнее. Но вердикт от того не поменялся.

– Нет, это точно не ты.

Этари расстроился, нахмурился и обернулся, взглянул на меня. Ну, что? Меня-то он вспомнил. Сама уже не знала, что и думать, но нельзя исключать тот факт, что все-таки дедок обознался. Я ведь вспомнила Этари сама. Да, я его спасала, от убийц, как оказалось. Хотя зачем я это делала – непонятно. Я ведь не общалась с Этари, не знала его, по крайней мере, за год до того, как все это произошло. Поэтому а, я обычно не бросала людей в беде, но спасла и спасла, чего я там год с ним делала?

– Кто еще тебя узнал? – спросил Этари.

– Девушка. Но мы встретили ее случайно, на улице.

– Узнаешь ее, если встретишь снова? – уточнил он.

Кивнула, хоть и немного неуверенно. Так-то она была со мной не очень вежлива, если вспомнить. Хотя я бы тоже не горела желанием общаться с девушкой легкого поведения. И почему только я так разоделась?..

Мы уже собирались уходить, когда внезапно старик привлек наше внимание.

– Так вот же он! – указал на толпу на противоположной стороне улицы.

Этари, Арин и Норио тут же принялись выискивать нашу цель. Я же решила, что трех пар глаз достаточно, поэтому посмотрела на дедка.

– Кто? – вопросила я.

– Тот парень, с которым ты ходила. Вон он!

Теперь и я взглянула на толпу, и… мое сердце ушло в пятки. На противоположной стороне улицы был Рэн.

Он вел себя скрытно, не носил рёкамэ клана Онэро, был во всем черном, обнимал какой-то кувшин, оглядывался по сторонам, расплачиваясь, по-видимому, за него. Нас не заметил, мы все скрывались под навесом в тени, а солнце сегодня было щедрым на яркий свет.

– Рэн? – как-то обреченно констатировал Этари и взглянул на меня. – Ты была с Рэном?

– Э-э-э, – сначала я растерялась, но потом вспомнила: – Тут такое дело. Был у меня один эпизод. Я кое-что вспомнила. Это касалось господина Рэна. Но это было чем-то мимолетным; то, что он сказал…

Не стала дожидаться расспросов – сразу же поведала обо всем. То есть обо всем, кроме разбитых ваз. Этари слушал внимательно, не выражал эмоций. Но когда я закончила, он повесил голову.

– Это тупик, – констатировал он. – Рэн даже если знает все на свете, нам не расскажет никогда. Из вредности.

– А если?.. – вдруг начал Арин, но даже не продолжил мысль.

Этари поднял голову и заявил:

– Нет.

– Но?.. – Арин удивился, но снова попытался.

– Нет, – Этари покачал головой. – Я знаю своего брата и знаю, что нам от него ничего не добиться.

И вот тогда-то наконец-то дозрел мой гениальный план. Я медленно улыбнулась.

– А что, если нам найти к нему особый подход? – предложила я, к моему удивлению, не встретив сопротивления или возражений. Все втроем они только посмотрели на меня вопросительно. – Что обычно развязывает язык людям?

Этари задумался лишь на секунду.

– Ты хочешь его напоить? – догадался он.

– Нет. Немного подтолкнуть к беседе. Разве это плохо?

– Мой брат жаждет меня убить, – задумался Этари. – Следовательно, пить со мной вряд ли сядет. С Норио и подавно. Арина он не знает. А ты?

– Но ведь необязательно ему говорить, что он… пьет, – осмелела я и получила довольно подозрительный взгляд от Этари. – Что? Я же не отравить его собираюсь. Если есть лучший способ разговорить господина Рэна – я слушаю.

Этари скривился и вздохнул. Рэн уже ушел, но намерение было понятно. На самом деле я уже давно подумывала о том, чтобы развязать Рэну язык и разузнать о себе и прошедшем годе. Но госпожа Чжань загрузила меня работой настолько, что я уже забыла все, что знала без потерянных воспоминаний.

Но мы продолжали тянуть за ниточки, которые уходили в никуда. И это огорчало. Может быть, теперь что-нибудь да получится. В конце концов, если так и будем идти по пути наименьшего сопротивления, сможем ли мы хоть что-нибудь узнать?

Впрочем, несмотря на то что мы продвигались, меня беспокоило кое-что еще: если Этари рассказал, будто докопался до какой-то правды, похоже, его забвение связано с этим. Кто или что заставило нас забыть? Вопрос все еще слишком важный.

Сначала мой план не вызвал ни у кого особой радости, но чем больше о нем задумывались, тем больше понимали: если и вызнавать у Рэна хоть что-нибудь, то только так и никак иначе. Он был единственным человеком во всей империи, который ни за что и ни при каких обстоятельствах не расскажет правду. К сожалению.

Ну почему это именно Рэн?

Напоследок, перед тем как идти и разрабатывать план «Как споить Рэна и заставить его рассказать правду», мы уточнили у дедка, когда именно он видел нас вместе. И, к моему удивлению, оказалось, что ходили перед ним мы в летние месяцы, как раз примерно незадолго до первого августа. Этого года.

Значит, это было недавно. Но забыл ли он обо всем? Или просто не рассказывал? Нет, конечно, зная Рэна, даже если рассуждать на эту тему – ясное дело, он бы никоим образом не выдал нашей с ним связи. Однако меня все же волновало вот что.

Предположим, Рэн – это Рэн, пакостник и все такое прочее. Но! Ведь он пакостил всем, но мне он позволил приблизиться. Не исключала своего особого подхода и внезапных приступов призрачного доверия, связанных с нашей общей повинностью. Как бы он ни обвинял меня в том, что это я разбила те вазы, все же это был он, и расскажи я об этом господину Дэрану, кому поверит глава дома Онэро?

Но ведь это странно. Или мне так только хотелось? Не понимала, но план зрел конкретный.

Когда мы вернулись в дом Онэро, Этари сказал, что пойдет думать над планом, а меня попросил переодеться. Я не совсем поняла, что не так с формой, поэтому он пояснил:

– Ты ведь сюда не прислуживать пришла – это было твое прикрытие. А раз все теперь очевидно, хотя если хочешь…

– Нет-нет! – обрадовалась тут же я, перехватив взгляд Арина. – Переодеться, значит? Во что? А, найду!

И я побежала, пока Этари не передумал. Его милость меня больше радовала. Я не желала никому зла изначально, но почему-то мне нравилось это чувство. Потихоньку, медленно Этари начинал мне доверять. В моем случае и с моим желанием поскорее выяснить все обстоятельства дела это очень хороший знак.

Но еще мне хотелось очистить свою репутацию.

– Юин! – окликнула меня госпожа Чжань, когда я уже заворачивала за угол. Резко остановилась, крутанулась на пятках, в ужасе уставилась на главную служанку. Точнее, на того монстра, которого она из себя представляла, пока ко мне приближалась. – Где ты болталась полдня?! Ничего не сказала, ушла, не предупредила!

– Я! – пискнула, с трудом проглотила ком и взволнованно вздохнула. – Я была с господином Этари.

Сказала и задумалась: стоило ли посвящать ее в более детальные подробности? Или не стоило? Молчать или говорить?

– Ладно, – внезапно сменила гнев на милость и ушла, совершенно спокойно оставив меня одну.

Что?.. Нет, мне точно стоило уточнить у нее кое-что. Несмотря на то что господин Этари меня ждал, все же я побежала следом за главной служанкой, нагнав уже на кухне. Она как раз раздавала указания двум служанкам, затем поварам: госпожа Чжань спец по раздаче указаний.

– Госпожа, – позвала ее я. Она обернулась и внимательно меня осмотрела, явно удивилась. Я подумала: может быть, я не очень умная, но, если я помню Этари, а он вернулся в дом в пригороде примерно весной, Норио меня еще и обучал, где я все это время была? Возможно ли, что я оставалась в доме Онэро в пригороде? Это вполне могло быть правдой. И это нужно проверить. – Можно вас?

Главная служанка без дополнительных уточнений направилась со мной. Мы вышли на улицу и отошли в сторону, чтобы не мешаться другим слугам.

– Госпожа Чжань, у меня к вам просьба, – попросила я. – Господин Этари попросил для меня одежду не служанки.

Внимательно наблюдала за ее реакцией, но она лишь получила информацию, закивала.

– Хорошо, идем, – покорно согласилась она и двинулась со мной по веранде.

– Госпожа, и еще, – еле поспевала за ее широким шагом я, – что по поводу моей одежды в другом доме?

– Какой другой одежды? – удивилась госпожа Чжань.

– Той, которую я носила в доме Онэро за городом, – уверенно говорила я.

Госпожа Чжань сделала маленькую заминку.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но я тебя не понимаю.

– Госпожа, – все семенила за ней я, – но ведь вы знаете меня. Знали еще до того, как мы здесь встретились. Я была с господином Этари в том доме…

Мы зашли в комнату, и госпожа отправилась к шкафу с одеждой.

– Ах, Юин, тебе что? Солнце голову напекло? Что ты такое несешь, в конце концов?

– Но Вы не любите Арина, – напомнила я. – А г осподин Этари…

– Он твой господин, – строго скользнула по мне острым взглядом главная служанка, забираясь в шкаф за рёкамэ. – И я служу ему верой и правдой уже много лет. А твой Арин – прохвост. Знала я таких юношей! Сначала он вежлив, учтив и дарит тебе все звезды с неба! А потом бросает и находит себе следующую наивную дурочку.

– Он пытался за мной ухаживать! – Сама не поняла, как втянулась в этот спор. – Он приносил подарки и цветы!..

– И что? – отрезала госпожа Чжань, подтвердив, что Арин действительно старался. – Тебе разве нужны подарки и цветы?

– А вам какое дело, если вы меня не знаете? – нахмурилась я.

– А ты, верно, считаешь меня настоящим монстром, раз даже не допускаешь мысли, будто я могу о тебе заботиться. – Ткнула меня посильнее сложенным нарядом она. – Я зверь не той породы, которая тебе нравится, и вот я уже твой враг? – Госпожа Чжань покачала головой. – Делай что хочешь. Твоя жизнь, в конце концов.

– Может, вы знали Арина? – бросила ей вдогонку я, когда она уходила.

– Если бы я его знала, его бы уже здесь не было, – кинула она неопределенно и ушла.

Очень странно.

Переодевшись, я вернулась к покоям Этари. Пока меня не было, там уже созрел конкретный план. Он был прост: следить за Рэном. Когда подвернется подходящий момент, напоить его и вызнать все, что нас интересует.

Потому что второй план был похуже: бродить по городу в надежде на кого-нибудь натолкнуться. В нем две стороны: и хорошая, и плохая, ведь мы могли натолкнуться и на друзей, и на врагов. Вспомнит тот, кто заставил нас забыть, и что мы будем делать? Если бы еще знать врага в лицо, а так – опасно.

Но если план с Рэном не выйдет, придется рисковать.

Поэтому сначала план номер один.

Слежку начали сразу же, разузнав у слуг, что Рэн вернулся к себе и находился в своих покоях. Норио скрылся в тени, Арин зашел с другой стороны, мы с Этари просто гуляли по галереям поблизости в ожидании.

Вначале все были ободрены, но позднее оказалось, что ждать, когда же там Рэн что-нибудь сделает, довольно скучно. Самым нетерпеливым оказался Этари. Если сначала он еще прогуливался, выглядывая в окнах брата, то через полтора часа он уже весь извелся: то разминался, то потягивался, то уже совсем стонать начал.

Но, как говорится, кто ждет – тот дождется.

Под вечер Рэн наконец-то вышел из комнат и неспешно отправился по веранде в сторону, как позднее оказалось, выхода. Норио и Арин мелькнули где-то в кустах и из-за здания – шпионы из них были получше нашего: мы с Этари только столкнулись, побежав друг на друга, пытаясь куда-то спрятаться, и в итоге ковыляли за угол, потирая ушибленные места, – а затем отправились за Рэном.

Невольно вспомнила кое-что важное, и, пока Рэн, который вел себя как обычно, сейчас не торопился настолько, что нам приходилось подолгу ожидать, решила воспользоваться подвернувшейся возможностью. Рэн замер в галерее и уставился на стену. Что он там видел? Непонятно. Но стоял он так минут пять, не меньше. Даже не шевелился.

– Господин Этари, – обратилась я, пока мы выглядывали из-за угла дома. – А что это был за мужчина, с которым вы тогда разговаривали у восточной стены?

Этари, который уже был готов выскочить из укрытия и подтолкнуть Рэна, лишь бы он уже шел, нервно вздохнул и бросил в меня возмущенный взгляд.

– Зачем ты следила? – отчитал он.

– Я не специально, – лгунья, даже Этари это понял, скользнул по мне взглядом, приподнял бровь. – Да, я люблю на ночь глядя залезть на деревце и понежится на заборе. У всех свои причуды. Но все же.

Этари помолчал, наблюдая за странностями среднего брата – Рэн по-прежнему смотрел в стенку, – и вздохнул.

– Пару лет назад я приезжал в город, – стал рассказывать Этари. – Дэран не одобрял моих возвращений и правильно делал, ведь почти каждый раз меня пытались убить.

– А почему? – быстро вставила я.

– Если бы я знал… – Этари вздохнул. – В общем, на меня снова напали. И я бы погиб, если бы не… Тао. – Этари как-то нервно взглянул на меня: видимо, ожидал, что я удивлюсь и рухну в обморок. Но мне это имя ни о чем не говорило, поэтому я лишь хлопнула глазами и ждала дальше. – Он… глава клана наемников. И он был со своей свитой неподалеку, помог.

– Что? По доброте душевной?

– Конечно же нет, – скривился Этари. – Пришлось ему хорошенько заплатить. В этом его главная особенность. Потряси перед ним деньгами – и он встанет на сторону того, кто заплатит больше. Тогда он меня спас, но когда ему принесли заказ на мое убийство, то не вспомнил, что спасал меня ранее. Он отправил убийц.

– И вы после этого с ним мило беседовали?

– А что ты предлагаешь? Зарезать его?

– Нет, но…

– Я как раз и хотел выяснить, кто его нанял. Но он так никого и не назвал, даже за деньги.

– Ах, так, значит, вы поняли, что это его люди и послали за ним для встречи, чтобы договориться, – подвела итог я и понимающе закивала.

Рэн внезапно зевнул и пошел к выходу. Кусты поблизости зашевелились: Норио и Арин змеей поползли следом, мы с Этари дружно припустились по веранде. Не очень у нас получала скрытая слежка.

Рэн вышел на улицу, закрыл дверь, мы вчетвером набежали сразу же, но Арин нас остановил.

– Если он тут стоял, стену пять минут разглядывал, вдруг там тоже?

Это было резонное замечание – все дружно закивали. У нас появлялись варианты, как бы узнать, где он там и что делал. Дерево, что так хорошо располагалось рядом с забором, присмотрели быстро. Месть, хоть и маленькая, но свершилась мгновенно.

– Юин хорошо по деревьям забирается, – сообщил Этари.

Ну что же, пришлось лезть. К счастью, госпожа Чжань как знала: выдала мне удобные облегающие брюки и платье с разрезами. Забралась, снова перелезла на забор – удача удач! Рэн и правда не спешил уходить. Стоял посреди улицы и смотрел на дверь. Не учла одного: я не невидимка, поэтому движение наверху он заметил, а я нырнула обратно за стену.

– Юин! – Подбежали мои подельники.

– Все нормально! Просто он сюда посмотрел! – Я висела на вытянутых руках. – Подсадите! Не сейчас!..

Через пару минут меня кто-то подсадил, я подтянулась, взглянула на улицу – Рэна уже не было!

– Ушел! Ушел! – Спрыгнула кое-как, но угодила точно в объятия Арина.

– Быстрее! – заторопились Этари и Норио, потом и мы с Арином следом.

Так и вышло, что Рэн ушел, но мы быстро рассредоточились по двум сторонам, рванули по улицам – Норио вскинул руку первым, давая понять, что видел цель. Хоть кто-то в нашей компании умел следить за целью.

Опять мы бежали так, будто распродажу сладостей объявили. На нас оборачивались, сторонились, отпрыгивали, кто-то даже случайно споткнулся и рухнул в повозку. Но весь наш пыл тотчас угас, как только мы добежали до поворота. Пыль взметнулась, народ расшвыряло по сторонам, мы тут же замерли, а потом неспешно разошлись по улице.

Слежка возобновилась. Поначалу мы следовали только за Норио: только он по какой-то причине видел нашу цель. Я ничего не видела, и, судя по напряженному прищуру Этари, он тоже. У него выражение лица было: «Как здесь вообще кого-то можно разглядеть?» Народу в самом деле было много. Что поделать? Подготовка к очередному фестивалю, хорошая погода, все располагало к вечерним прогулкам.

Солнце зашло, когда я лично наконец-то разглядела затылок Рэна. Перепугалась, споткнулась, чуть не снесла мужчину, что торговал украшениями. Но Рэн не пропал, Норио замер, притаившись за углом здания, мы рысцой подбежали к нему и выстроились в ряд, выглядывая кое-как.

Похоже, у Рэна был маршрут: он пришел в… чайную? Это стало известно позднее, когда мы подбежали ближе, чтобы разузнать побольше об этом месте. И действительно – чайная. Рэна видно было хорошо даже снаружи: он уселся за столик в самом центре, повелительно махнул служанке нести ему заказ, та откланялась и убежала, а Рэн подставил руку под голову и со скучающим выражением начал разглядывать женщину, которая развлекала гостей своим пением и игрой на цине.

– Это наш шанс! – Заговорщический шепот не получился: мы с Этари наорали друг на друга, не очень рассчитывая, что каждый из нас заговорит, но я уступила Этари. – Нужно подменить его заказ!

– Я пошел. – Нырнул незамедлительно Норио в чайную, Арин тоже кивнул и направился следом.

Мы с Этари переглянулись, оценили собственные неидеальные способности шпионов, отошли в сторону и притаились в шаге от входа, чтобы не загораживать, но и не мешать другим, и не светиться.

Подождали. Появился Арин, поманил за собой. Когда мы осторожно выглянули, Рэн уже попивал чай. Норио скрывался среди колонн где-то в глубине помещения, обсуждая что-то со служанкой. Не знала даже, что он придумал, но Рэн ничего не почувствовал. Просто выпил чай. Потом еще и еще. Когда его начало немного укачивать, Этари собрался:

– Я пошел! – сообщил он.

– Еще немного, – притормозил Арин.

Подождали. Но опять же: ожидание – не самая сильная сторона Этари.

– Ну, я пошел! – снова дернулся он, и в этот раз Арин только крякнул что-то вслед, но не успел остановить.

Вздохнула и подошла к Арину, мы стали наблюдать из-за колонны вместе. Этари подошел к столику брата, робко потоптался, подумал, кашлянул громче, чем нужно было, что-то сказал, осторожно сел. Рэн по-прежнему напивался – неясно, что они с этим напитком такого сделали, но Рэну явно нравилось, – Этари подождал немного и обратился к брату.

Тот осушил еще одну чашку, икнул и медленно повернулся к Этари. Он не знал, что делать, поэтому его лицо сначала вытянулось, но потом, чтобы смягчить первичное негодование, он широко улыбнулся. Неестественно так. И, похоже, в этом причина следующего: Рэн вдруг нахмурился, замахнулся кулаком и… упал лицом в чашку. Громко, привлекая к себе внимание.

Пришлось срочно выкручиваться – мы с Арином громко расхохотались, отвлекая толпу на себя. Получилось. Этари тем временем помог Рэну сесть прямо. Но как только Рэн снова заметил брата, то опять разозлился и начал махать кулаками.

План «что-нибудь уже надо придумать» созрел моментально. Все случилось настолько синхронно, как будто мы репетировали: подбежал Норио, схватил Этари под мышки и оттащил, а мы с Арином тут же подсели к Рэну. Когда он разобрался, что махаться кулаками с собственной коленкой не имело никакого смысла, выпрямился и посмотрел на меня.

– Драная кошка, – опознал неожиданно. Рэн и так уже «готов», больше ему пить явно не стоило.

– Добрый вечер, господин, – широко улыбнулась я. Ура! Не пытался меня ударить – уже хороший знак. – Как вы себя чувствуете?

Рэн занялся важным делом – поиском чашки. Но Арин ее спрятал подальше, поэтому поиск был тщетным, но очень тщательным. Рэн с таким рвением разглядывал у себя за плечом собственную пятку, что в итоге начал заваливаться и чуть не расшиб лоб. Мы с Арином его подхватили, а он выдал слабое «хе-хе» и икнул.

– Думаю, вам уже хватит, – предположила я.

Рэн обмяк в моих руках, уставившись в потолок, мечтательно ахнул и расплылся в улыбке. Потолок был обычным, что там ему привиделось – история умалчивала. Хорошо, что Арин тоже его держал, а то бы я Рэна уронила.

– Хватит? – причмокнул он. – А чего?.. Я же пил чай…

– Да, господин, такое бывает, ведь вы выпили очень много, идемте, – стали поднимать его мы с Арином.

Этари и Норио расплатились с заведением, незаметно двинулись за нами следом.

Рэн в обычном-то состоянии был еще тем подарочком, а уж пьяным – дайте сил это пережить.

– О! Смотрите-смотрите! – внезапно, когда мы шли по улице, заты́кал в кого-то в толпе он. Мы с Арином проследили за его жестом, толпа тоже замерла в ожидании.

– Что там, господин? – уточнила я.

Рэн наклонился ко мне, нахмурился так, будто собирался предъявить счет за все прегрешения. А потом прыснул и выдал:

– У него нос картошкой! Ха-ха-ха!

– Чего?! – почему-то воспринял на свой счет нос-картошку тот мужчина, что был крепче всех.

Мы с Арином нервно переглянулись. Норио и Этари подбежали к мужчине и принялись его успокаивать, пока мы с Арином тащили Рэна дальше. Последний все хохотал, повторяя: «Картошка! Ну, картошка! Карнос! Ностошка!» Смеялся только он, мы торопливо бежали, боясь, что обладатель «карноса» нас догонит и смешает с грязью. Судя по грохоту, оставшемуся позади, ничем хорошим все не закончилось.

– О-о-о! – внезапно протянул Рэн. – Какие люди!

Он так ловко и проворно вывернулся из нашей с Арином хватки, что мы не поняли, как это произошло, а Рэн тем временем уже пристал к какой-то явно приличной девушке и почти повис на ней.

– И ты здесь, а я тебя там ищу!..

И он полез к ней целоваться. Подружки, что стояли рядом, завизжали, подбежали какие-то мужчины, Арин бросился на помощь, но Рэн уже крутанулся на пятках, вдохнул полной грудью и рухнул посреди улицы со словами: «Какая прекрасная дом». Потом, правда, он взгрустнул и чуть не заплакал, сообщив: «Я не хотел мяса – я хотел рыбу».

Я сначала склонилась над ним, пытаясь понять, с какой стороны его поднять, но передумала, схватила за руку и потащила по улице в надежде куда-нибудь спрятать, но тут Рэн запел какие-то пошлые песенки во все горло. Ну как запел? Заорал. Как если бы бедной кошке хвост отдавили, а она пыталась бы вырваться, но никак не могла этого сделать.

Арин вовсю решал проблемы с бедной девушкой, с видом ученого из столицы империи объясняя: «Это он с детства недоразвитый, в нем живет несколько личностей, и их тоже нужно иногда выгуливать». Объяснял, почему бедняга Рэн не заслуживал смерти здесь и сейчас. Мол, его родители и так настрадались, но беднягу пощадили.

– Да он в стельку! – махнул на нас с Рэном один из возмущенных мужчин.

– Это его пьяная личность – это совершенно нормально, – говорил Арин с уверенностью. – Точнее, ненормально. Случайно так вышло. Честное слово. Не углядели, простите великодушно!

Откланявшись, Арин начал отступать, наблюдая за толпой. Что взять с того, кто и так с головой не дружил? Вроде бы отпустили. Но когда Арин подбежал ко мне, думала, он поднимет Рэна, а он только подхватил его за вторую руку, и вот мы уже вместе тащили его по улице, пока он себе что-то весело напевал под нос.

Через какое-то время, когда скрылись в толпе, мы подняли Рэна и, уже не задерживаясь, все еще под его симфонии потащили в дом Онэро. Когда мы шли в одну сторону, было как-то быстрее. Может быть, меня впечатляли песни, может быть, глухота, которую я заработала на одно ухо. Но что поделать? Сама план придумала.

Не понимала, как мы смогли, как вышло, что мы вернулись домой, затащили бедного Рэна обратно в его комнату, но мы смогли. Устали только страшно.

– А теперь – танец! – Он вскочил на ноги, я вжалась в стену, а Рэн подхватил Арина и повел его плясать.

Арин от неожиданности округлил глаза и первые пару секунд даже поддавался, приплясывая под завывания Рэна. К счастью, последнему быстро надоел танец: наверное, устал. Поэтому и рухнул на пол, снова с мечтательной улыбкой уставившись в потолок.

Мы с Арином переглянулись, обменялись одинаковыми взглядами: «Вляпались не просто в кучу – в болото», но ничего не поделать. Пока он не уснул или не протрезвел, нужно приступать к плану.

– Господин Рэн? – Легла рядом с ним с одной стороны, со второй подполз Арин. – Можно вопрос?

– Угу, – все еще был хорошо настроен он.

– А когда мы с вами вместе ходили по улицам Минцзэ?

Тишина. Рэн все еще мечтательно разглядывал потолок. Ничего там не было.

Сначала Рэн икнул, потом опять что-то под нос пропел. Я повторила вопрос. Никакой реакции.

– У тебя на удивление мягкие руки, драная кошка, – похвалил Рэн.

– Это мои, – стыдливо кашлянул Арин и с трудом вырвал свою ладонь.

– Ой, Минцзэ!

– Господин? Вы же меня помните?

– Драную кошку? – Первая рациональная мысль мелькнула на горизонте. Мы с Арином замерли. – Помню-помню.

– И что вы помните? – напряглась тут же я.

Рэн мечтательно вздохнул и погрустнел. Молчал долго, мы уже перестали надеяться.

– Надо будет срубить миндальное дерево, – буркнул он.

– Не позволю!

– Не спрашиваю! – вскрикнул почти осознанно Рэн.

– Но! Господин! Соберитесь! – Я его встряхнула. – Когда мы с вами ходили по городу вместе?

– Когда-когда? – Он вдруг нахмурился, нашел меня взглядом. – Никогда!

– Но г осподин! Вы меня знали!

– Отстань! – отмахнулся он.

– Господин!..

Увы, алкоголь не шел на пользу никому – Рэна тоже не разговорил. Больше от него ничего добиться так и не удалось. Он начал орать во все горло и пригрозил нам что, если мы не будем петь ему детские песенки, он будет орать и дальше. Поэтому до самого утра мы так и лежали, с охрипшими голосами напевая. Рэн молчал и выглядел спящим, но стоило замолчать – выл, будто бы ему ногу отгрызали. Надо было с ним на трезвую голову разговаривать.

Где-то под самое утро я устала так, что невольно провалилась в сон. Очнулась случайно, услышала сначала бубнеж Арина – он все еще старался петь песенки, – глянула на Рэна – спал как младенец. Даже во сне совсем не очарование. Странно. Так и чувствовала: стоит только пошевелиться – загрызет. Откуда это чувство?

На веранде снаружи послышались шаги: одни аккуратные, осторожные, другие – топот гиппопотамов. Наверное, Норио и Этари вернулись. Заглянули осторожно, увидели нас, я – их. Помятые и потрепанные, словно катались по земле всю ночь.

– Пришлось всю ночь пить с носом-картошкой! – объяснил Этари. – Что Рэн?

Я лишь покачала головой и устало вздохнула, пытаясь встать.

– Господин! – Норио резко взглянул куда-то вправо. – Господин!

Паника Норио атаковала, он даже позабыл обо всех приличиях, принявшись дергать Этари за рукав, чуть не оторвал. Видимо, Этари знал, что паника – это очень плохо в случае с Норио, поэтому сам высматривал, что так напугало Норио.

– О, нет! – Глаза Этари вдруг округлились, он спешно заглянул в комнату, замер. – Дэран идет сюда!

Глава 36

Только этого не хватало. Мало нам было пьяного Рэна – ладно, это в основном моя вина, ведь это я его споила, – но теперь еще и господин Дэран! Когда я смотрела на Норио и Этари, мое совершенно не выспавшееся сознание так сильно хотело верить, что там, за дверью, все тихо и по-утреннему спокойно. Был рассвет, было тихо, но господин Дэран неизбежно приближался.

– Господин! – побледнел Норио. – Что будем делать?

Этари, который до сих пор даже не определил степень собственного страха, внезапно собрался и принял решение:

– Бежим!

Он схватил Норио за руку, тихо прикрыл дверь и кинулся бежать. Я видела только его тень и несущегося за ним следом Норио, потому что он был не готов к такому повороту. Я тоже, если честно, но сразу вспомнился инцидент с мясом, как Рэн вытолкал меня наружу, чтобы я посмотрела, как там дела, и это натолкнуло на мысли. Не так уж братья и отличались друг от друга.

Но вариантов было немного. Арин, по счастью, уже проснулся, мы с ним переглянулись и поняли одно: нам конец. Но ведь даже капитан тонущего корабля должен сохранять присутствие духа.

Тень господина Дэрана проплывала в призрачной утренней дымке. Было уже по-осеннему прохладно, поэтому были заметны даже облачка пара, окружавшие господина, словно шлейф. Каждый его шаг был подобен приговору – ничем хорошим точно закончиться не должно было. Так сильно хотелось, чтобы он прошел мимо! Может, он пойдет дальше? Ну, пожалуйста!..

Но он задержался у самой двери, облачко пара не покинуло его в этот раз, и дверь медленно открылась.

– Господин Дэран! – просияла я, встречая его глубочайшим поклоном. – Доброе утро! Очень рада вас видеть!

– Ты на меня не смотришь, – спокойно констатировал он.

– Простите, – тут же вскинула голову я, моргнула пару раз, ужаснулась: господин Дэран смотрел прямо на меня, снова уткнула подбородок в грудь. – Доброе утро.

– Ты уже это говорила, – напомнил он строго.

А что еще говорить?

– Э-э-э, – нервно протянула я, бегло глянув на ширму, за которой прятался Арин. Помощи ждать было неоткуда.

– Что ты здесь делаешь? – спросил господин Дэран, заходя внутрь.

– Я? – Резко вскинула голову.

– Да, ты. – Сомневаясь в моей нормальности, осмотрел меня с ног до головы господин Дэран. – Разве здесь еще кто-нибудь есть?

И как знал! Взял и посмотрел в сторону ширмы. Красивая ширма с цветущей рябиной.

– Нет-нет! Нет-нет-нет! Только я! – Прыгнула для привлечения внимания, нервно улыбнулась. Хозяин бегло взглянул на кровать, где спал Рэн. – И господин.

– Так что?..

– Я пришла узнать насчет завтрака, – пока господин Дэран не повторил вопрос, заявила с ходу.

– Почему на тебе не форма прислуги? – скользнул он по мне внимательным взглядом.

– А? – испуганно уточнила я, замешкалась, тянула время, разглядывая сама себя пару секунд. – Так это… такая неуклюжая: взяла и пролила на нее сок.

– И для тебя не нашлось другой формы? – В этот раз на задворках строгости я расслышала усмешку.

Или мне показалось?

– Госпожа Чжань очень строгая: сказала, пока не отстираю пятна, буду носить это, – указала я на свое рёкамэ так, будто на мне лохмотья.

Наряд, что мне выдала главная служанка, выглядел очень даже благородно. Притворилась, словно я ничего не говорила, но господину Дэрану было уже все равно: он уверенно двинулся к постели Рэна.

– А-а-а, господин! – Я ринулась за ним. Хм, до этого момента даже не знала, что умею садиться на шпагат. Надо же, какие способности открываются, когда не ожидаешь от себя ничего нового. – Господин Рэн еще спит…

И, как назло, Рэн принялся морщиться и просыпаться.

– Да? – хмыкнул Дэран, а мне оставалось только застыть на месте и молить духов о помощи. – Это хорошо. Появился свидетель, который видел, как разбили вазы во дворе.

Рэн, который к этому моменту уже успел потянуться, замер на миг, а затем уронил руку и захрапел. Дэран сверлил его взглядом некоторое время, а я вдруг поняла, насколько же глупо выглядит все это. Как в это можно поверить? Как?..

– Но раз уж брат спит, – заговорил Дэран, а я чуть не поперхнулась, – пожалуй, зайду позже.

Я так и осталась стоять на месте в ожидании, надеясь, что меня никто не заметит. Пожалуйста, пусть меня никто не заметит.

– Когда вернулся мой брат? – спросил хозяин.

– Вчера вечером, – не подумав, выпалила я. – Так говорят.

Господин Дэран замер в дверях, утренняя дымка, подчиняясь, танцевала замысловатыми узорами вокруг него. Создавался мистический, призрачный флер. Едва заметные отблески рассвета играли в его темных глазах.

– А где Этари? – поинтересовался он, вопросительно вскинув брови.

– А? Господин Этари? – тихо-тихо прошептала я. – Не… не знаю. У себя?

Господин Дэран будто пытался воспламенить меня взглядом: настолько остро я ощущала, как он пронизывал меня им насквозь. Он знал. Все до последнего штриха. Абсолютно все. Но ведь если по какой-то причине он продолжал играть в эту глупую игру в песочнице, которую я разыгрывала ну очень плохо, значит… значит… у меня был шанс?

Вот как бывает: за секунду до рокового события ты уже понимаешь, что обречена. Это был тот самый момент. Абсолютно точно он. Я увидела это в легком движении, скорее, даже намерении. И все поняла.

– Идем, – произнес господин Дэран, и показалось, будто меня зажали в тиски.

Хотелось бы задать множество вопросов, но ведь это было не предложение – отказ последовать не должен. Господин Дэран медленно развернулся и направился по веранде по собственному маршруту. Я задрожала, обернулась – Рэн открыл глаза и пронзил меня возмущенным взглядом, словно обещал: «За то, что сделала, с тобой я позже разберусь». Арин высунулся из-за ширмы, подарил мне прощальный взгляд, а потом… потом я обреченно побежала за господином.

Дом Онэро медленно просыпался. Мы шли не там, где обычно много слуг, поэтому здесь было тихо и спокойно. Умиротворенно. Поскольку я понятия не имела, куда мы направлялись, то следовала за господином и пыталась придумать оправдания. Хоть какие-нибудь. Но ничего не получалось: господин не задавал вопросов, не заставлял оправдываться. Просто шел.

Когда мы вышли на злополучный для меня двор – именно здесь Рэн разбил все вазы, – я разнервничалась так, что не было сил идти спокойно. Но даже здесь господин Дэран не остановился и не потребовал срочных объяснений. Он пошел в главное здание.

Снова я была здесь, снова было не по себе. Нервничала страшно, но что поделать?

Мы поднялись на четвертый этаж – может, он хотел сбросить меня вниз? – и зашли именно в ту самую комнату, где мы с Рэном прятались после происшествия. Сегодня многое изменилось. Столика посередине не было, окно настежь распахнуто, а справа от него на подставке стояла картина. Она была накрыта тканью, но я все равно опускала глаза в пол, чтобы случайно не подглядеть.

– Сегодня я буду писать картину, – сообщил господин Дэран, указав мне ровно то место, куда я должна была встать. В шаге от окна и картины, на равном удалении. Кивнул на принадлежности, лежащие на столике. – Ты будешь замешивать мне тушь.

– Хорошо. – Это я могла.

Пока меня не выкинули в окно, сколько угодно могла тушь замешивать. Господин Дэран подождал, когда я смешаю первую партию и протяну ему. Он за мной все это время пристально наблюдал, но я подумала: это ведь довольно безобидное занятие – замешивать тушь. Так что для разнообразия я не тряслась, как осенний лист на ветру.

Когда закончила, господин Дэран осторожно убрал ткань, а затем взял кисть. Некоторое время он разглядывал полотно, но я стояла позади картины, поэтому даже не знала, начал ли он что-нибудь до этого или же сегодня первый день.

– Как твои дела с Арином? – принявшись за картину, спросил господин Дэран. Так, будто мы каждый день беседовали, словно близкие друзья. Мурашки побежали по коже. А может быть, это из-за того, что окно распахнуто настежь, а я рядом стояла? Нет, никакой холод не сравнится с господином Дэраном.

Вспомнился наш разговор – я тяжело вздохнула.

– Все… хорошо, – заверила решительно, будто от тона моего голоса зависело мнение господина.

Он некоторое время был сосредоточен на картине, причем в окно совсем даже не смотрел. Я помнила, каким был вид, но то было позднее лето, только начало осени; представляла, как окрасились улицы Минцзэ сейчас…

Подглядывать не решалась: опасалась. Еще неизвестно, к чему это творчество приведет.

– Он спас тебя, – снова без предупреждения, но через длинную паузу, ушедшую на многие штрихи, констатировал господин Дэран.

Несмотря на первичное напряжение, чем дольше я находилась сейчас с ним, тем легче становилось.

– Верно, – слабо улыбнулась, стараясь контролировать каждое свое следующее слово. На всякий случай. – Он сделал выбор.

– Правда? – господин Дэран словно уже хотел закрыть эту тему, но заинтересовался ею вновь, а я отругала себя, решив, что допустила ошибку. – И какой же он?

– Он, – осторожнее, – хочет найти себя.

– Хм, – понимающе закивал он, а потом отстранился, отошел на несколько шагов и внимательно осмотрел свою картину. Через пару секунд вернулся и кивнул на тушь. Я спешно растерла ему еще. – И что же мешало ему искать себя раньше?

Сделала глубокий вдох, понимая, что господин Дэран не просто так интересовался, но я обдумывала, пытаясь оценить, как лучше ответить на этот вопрос.

– Думаю, ему было сложно из-за тех, кто был с ним рядом, – робко призналась я. – Его… не любили. Он старался быть первым, но им не нужно было его первенство. Поэтому ему было тяжело.

– И тебя это не пугает? – почему-то задал этот вопрос господин Дэран, а затем пронзил меня взглядом. Я задрожала. Почему каждый раз, когда он смотрел на меня, казалось, словно он хватает за грудки и прибивает к стенке? – Его первенство.

– Почему это должно меня пугать? – Вяло улыбнулась для приличия, но меня на самом деле пугало то, что господин Дэран обращал на это свое внимание.

– Те, кто хотят быть первыми, выбирают первенство, – заметил он.

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза.

– И что в этом плохого? – уточнила, сцепив зубы.

– Ты говоришь, что он сделал свой выбор. Но он ведь не выбрал свое первенство, так ведь? – вроде бы говорил спокойно, но внутри меня все перевернулось от волнения.

– Он выбрал то, что определяет его сейчас, – старалась отвечать ровно, но голос все равно дрогнул. – Изменились условия – изменился и его выбор.

– Ты уверена? – Его глаза теперь искрили хитростью. – Что он не вернется?

К сожалению, на этот вопрос я не могла дать четкого ответа. Проглотила ком в горле и глубоко вдохнула, взяв необходимую паузу. К моему удивлению, господин Дэран спокойно вернулся к своей картине, давая мне это необходимое время.

– Вы думаете, он может вернуться? – Не хотела, чтобы это звучало тревожно, но скрыть эмоции не получилось.

– А что думаешь ты, Юин? – поинтересовался он. – Ты обещала мне, что этого никогда не случится. Но теперь ты знаешь его мотивы, понимаешь его чуточку лучше. И поэтому я задам тебе тот же вопрос еще раз: ты уверена, что Арин не убьет Этари?

Снова задрожала, голова закружилась, я испугалась.

– Почему вы так строги, господин? – почти взмолилась я.

– Он мой брат. – Любовь, защита, уверенность пронизывали каждое слово. – И я не хочу первенство Арина не меньше тебя. Но ведь ты знаешь, что он колеблется.

– Он колеблется, потому что еще не нашел себя, – пыталась оправдать его. – Он не плохой.

– Никто не плохой изначально, – хмыкнул как-то беспощадно господин Дэран. – Плохими нас делают обстоятельства. Его привели сюда. Будет ли он созидать? Или разрушит то, что еще не построено? Скажи мне: важен ли для него новый, неизведанный мир или же он ухватится за возможность удержать хрупкий, шаткий образ, взращенный годами?

– Вы обесцениваете его чувство ко мне. – Вновь застрял ком в горле, от которого не избавиться.

– Нет, Юин, – он всего лишь покачал головой, но это будто бы меня отрезвило, привело в чувство. – Мы говорим не о том, что он к тебе испытывает, – мы говорим о том, почему он здесь.

– Почему вы не верите, что его планы могли поменяться?

Господин Дэран долго смотрел мне в глаза, наблюдал, пытался заставить меня понять, но я этого не хотела. Я вынуждала его объяснять.

– Если бездомная кошка всю жизнь сражается за свое существование и выживает, но позднее ее берут в дом, станет ли она покладистой и покорной? – спросил он.

– Возможно.

– А если так случится, что ее нового хозяина не станет, и ей снова придется вернуться на улицу. Что с ней произойдет? Она останется той же? Или же вернется к тому, кем изначально была?

– Вы собираетесь выгнать Арина?

– Не я его хозяин, – как-то чересчур жестко это прозвучало.

– У него нет хозяина.

– Именно! – Словно я уловила суть, похвалил меня господин Дэран. – Хозяина у него нет. По крайней мере, мы о нем не знаем.

– Хотите сказать, что… что бы я ни делала, когда перед ним встанет выбор, он сделает тот, что приведет его обратно?

Господин Дэран не ответил, вернулся к картине и некоторое время продолжал ею заниматься. Указывал мне на тушь – я ее покорно растирала. Так мы провели несколько часов. Это была необходимая пауза, которая требовалась и мне, и ему. Ладно, только мне: господин Дэран будто давным-давно уже все понял и просто писал картину. Пока солнце не скрылось над крышей.

– Когда у меня появились младшие братья, – заговорил он неожиданно, но тон его голоса поменялся, и, что удивительно, мою печаль как рукой сняло. – Я не знал, как к этому относиться. Родители всегда растили меня как наследника, и я следовал всем заветам и предписаниям. Но то быть наследником рода, а совсем другое – старшим братом.

И снова необходимая тишина. Этот день тянулся бесконечно долго, погружая в умиротворение Минцзэ, монотонную работу господина Дэрана и шелест осени в заглядывающих через окно ветрах.

– В молодости казалось, что у меня нет чувств, – продолжил спустя некоторое время рассказывать господин. – Я свято верил в свою особенность и был уверен, что никого другого, как я, нет. Мои братья подрастали у меня на глазах. Они дружили и ругались. Они плакали и смеялись. Они были такими живыми. Всем, чем я никогда не был. Как мне тогда казалось. Еще.

Увлеклась рассказом и забыла о туши. Растерла вновь. Господин Дэран еще раз взял необходимую паузу. Солнце медленно перебралось на другую сторону неба. Закат обещал быть медно-багровым.

– Однажды к нам в дом приехали гости, старые друзья семьи, – голос господина Дэрана затягивал, хотелось слушать его бесконечно. – Официальный прием, ритуалы – я знал все. Направлялся во двор встречать их. Родители уже ожидали гостей. План был идеально построен. Но внезапно, – господин Дэран отвлекся на миг, отвел взгляд в сторону, погружаясь в воспоминания, – я услышал их смех. Он настиг меня посреди пустого двора. Я даже не понял в тот момент, откуда он шел. Но несмотря на то что я точно знал, что они веселятся, что-то в моей душе оттаяло. Они будто звали меня этим смехом, и моя душа откликнулась, сердце впервые забилось так быстро… – Он с такой нежностью коснулся груди, что я перестала дышать. Такого никогда раньше не случалось.

Легкая, едва заметная тень улыбки легла на его лицо. Несколько минут он был полностью погружен в воспоминания, а я вдруг увидела перед собой не взрослого мужчину, а мальчика, каким он был тогда, в момент, который погружал его в прошлое.

– Это было лучшее приключение всей моей жизни. – Теперь он улыбнулся смелее. – Я следовал за их смехом, словно нашел тайный ход в другой мир. Я был поражен и заворожен и нашел их в саду. Они бегали и играли с лепестками сливы, искренне и самозабвенно, никого не замечая вокруг.

– И в тот самый момент я по-настоящему увидел их. Таких маленьких, беззащитных, тронутых счастьем. Детство никогда не повторяется, но именно в тот момент мне захотелось, чтобы оно для них длилось вечность. Свое я пропустил, но их смех…

И снова шло время, снова комната полнилась воспоминаниями, сумерки постепенно опускались на город. Шепот ветра становился почти невидимым, но огни улиц разгоняли темноту.

– Может быть, с тех пор я так и не научился показывать им свою любовь, – господин Дэран заговорил уже в темноте. – Но они остались для меня такими: невинными, играющими в саду, полными счастья. И что бы ни случилось, что бы ни произошло, я костьми лягу, но защищу их. От любой беды.

Я знала, что в его словах была угроза – чувство, которое прекрасно понимала. Но господин Дэран уже тронул мое сердце, пустил в свой закрытый, особенный мир. Поэтому я не боялась.

Стало совсем темно, но комнату озарил свет: госпожа Чжань молча принесла фонарь и разожгла в комнате огни. Она не вмешивалась в происходящее, будто точно знала, как стать необходимой, но ненавязчивой. На картину она так и не взглянула. Сделала свое дело, ушла. Мы снова остались вдвоем с хозяином дома Онэро.

– А теперь, – господин Дэран положил кисть на подставку, – я спрошу еще раз: ты уверена, что Арин не убьет Этари?

В этот раз я даже не пыталась отвечать. На ответ у меня попросту не было сил. После всего, что здесь услышала, я была опустошена. Господин Дэран рассказывал о себе, но все, что он рассказал, словно скрывало одно за другим защиты, сомнения, тревоги, все то, что я так яростно охраняла по отношению к Арину.

Но теперь не осталось ничего. И это пугало.

Господин Дэран снова укрыл картину тканью, а затем направился на выход. Я покорно следовала за ним, удивляясь самой себе и собственным ощущениям. Может быть, дело было в длинном, опустошающем дне, возможно, бессонная ночь, а может быть, не было причин – просто я впервые заглянула в глаза реальности.

Мне не хотелось больше ни о чем думать. Хотелось ясности мыслей, которую по какой-то причине приносил именно господин Дэран.

Когда мы вышли на улицу, я вдохнула холодный осенний воздух и осмотрела освещенный двор. По какой-то неизвестной мне причине он полнился стражами. Я не знала, в чем здесь дело. Ровно до того момента, пока не услышала странный свист.

Он раздался в отдалении, будто эхо настоящего звука. Но что-то подсказало мне направление. Что-то…

Задержала дыхание в бессильной попытке осознать очевидность: в господина Дэрана летела стрела.

Глава 37

Вопреки ожиданиям, все случилось быстро. Я даже не успела ничего понять. Оглушающий свист, а потом не менее оглушающий удар – звон стали, резкое движение воздуха. Как двое стражей один за другим загородили собой господина, я разглядела уже тогда, когда оба убирали клинки.

Картина постепенно дорисовалась в моей голове, и я поняла главное: когда стрела летела, эти двое стражей отбили ее в полете, отразив лезвиями клинков. Господин Дэран даже не дрогнул – стоял на месте совершенно спокойно и продолжал о чем-то размышлять. Стреляли не в меня, но я успела перепугаться до смерти.

А один из стражей подошел к стреле и наклонился за ней. Подошел к нам.

– Господин.

Он протянул стрелу, хозяин дома принял ее и сказал:

– Не волнуйся, это всего лишь послание.

Я не сразу поняла, что так он меня успокаивал. Послание? Почта нынче работала из рук вон плохо? Хотя смотря что нужно доставить, конечно. Но если задуматься, кто посылает письма таким способом? А что, если бы стражи не успели? Удивительно, как господин Дэран доверял им свою жизнь.

Клочок бумаги, перевязанный в двух местах тугими жгутами, хозяин дома извлекал неспешно, но и не медленно. Просто я жутко волновалась из-за произошедшего, а еще теперь очень хотелось, чтобы господин Дэран зашел в дом и не светился перед тем, кто присылал письма счастья стрелами.

Пока он читал записку, кто-то из стражей прибежал и отчитался:

– Стрелок ушел.

Дэран его как будто в первый миг не услышал, поднял голову и, несмотря на количество стражей вокруг, взглянул как в пустоту. Волноваться было не о чем, но душа моя билась в теле, словно тигр в клетке, от ужаса, пытаясь вырваться: стражи дома Онэро бродили вокруг, всячески загораживая хозяина со всех сторон и внимательно наблюдая, не появился ли еще один стрелок. Жуть, что произошло…

– Где мой брат? – внезапно спросил господин Дэран.

В его голосе не было лишних эмоций – просто вопрос. Но что-то подсказывало мне, что он задавал этот вопрос неспроста. После всех откровений, которые были сделаны наверху, я прекрасно понимала, что он бы не стал спрашивать. Послание в его пальцах сначала просто складывалось, но я чувствовала исходящую угрозу.

– Господин! – Прибежал откуда-то страж. – Господин Этари у себя, с ним Норио.

– Рэн… – Вот теперь была эмоция, вот теперь мне стало не по себе. – Где мой Рэн?

И это не обычный вопрос – это требование. Не у стражей – у того, кто прислал послание.

– Господин… – Спустя несколько минут все стражи вокруг склонились перед своим хозяином, припав на одно колено. – Господина Рэна нет в доме Онэро.

Тогда-то господин Дэран медленно сжал бумагу в руке и будто бы застыл на секунду-другую. Боролся ли он со своими страхами? Судя по огню, что полыхал в его глазах, похоже, он усмирял свой гнев. Никто вокруг не был виноват, но стражи все равно склонялись.

Особенно громко послание выпало из рук господина Дэрана в полнейшей тишине во дворе, а затем он бесшумно двинулся к воротам. Ничего не сказал, не объяснил, стражи провожали его смелыми и тревожными взглядами. Так мы и остались посреди двора в неопределенности и непонимании: что случилось?

Стражи переглянулись, с кем-то из них мы встретились взглядами – плевать на правила, традиции и прочую чушь. Я сделала широкий шаг в сторону, прильнула к земле, подняла клочок, выпрямилась, стала разворачивать. Стражи тут же сбежались ко мне. Кто мог, тот заглядывал через плечо, встал рядом. Руки дрожали, я нервно облизывала губы, разворачивая листок.

Поскольку стражей было много, а я взялась разворачивать послание, то прочитала вслух:

– Если хочешь увидеть своего брата живым, приходи к утесу. – Я начала зачитывать громко и смело, ведь смысла не знала, потому и ахнула от страха и ужаса.

Больше в послании ничего не было, а я теперь поняла, почему господин Дэран спрашивал о брате. Ему нужно было знать, который…

– Господин, – шепнул кто-то из стражей, и все бросились в одном, только им известном направлении.

Я тоже рванула за ними, но внезапно меня кто-то поймал. В первый миг я была слишком сосредоточена на своей миссии – добраться до господина Дэрана, поэтому даже не поняла, что происходит. Услышала свое имя и увидела знакомое лицо.

– Арин. – Он ослабил хватку, как только я перестала вырываться. – Рэн…

Не могла больше ничего сказать, потому что слова застряли в горле; я протянула послание.

Арин пробежался по нему быстрым взглядом, да там и читать-то особо нечего было, взглянул в сторону, куда ушли стражи, хотел идти за ними следом, но задержался.

– Юин, оставайся в доме, – приказал он.

Он уже собрался уходить, но я разозлилась и поймала его за рукав. Арин дернулся и чуть не упал, обернулся.

– С чего это? – возмущенно бросила я.

– Может, с того, что это, скорее всего, та сумасшедшая?

– А то, что ты пойдешь, разве меня уже не обезопасит? – резонно заметила я.

– Арин! – Пока мы спорили, к нам вышел Этари с Норио за спиной. Да, утренние приключения доставили нам неудобств, и в первый миг, когда мы встретились взглядом с Этари, он будто бы хотел расспросить меня, чем я занималась весь день с господином Дэраном, но то, что происходило сейчас, поменяло его приоритеты. – Что случилось?

Арин показал Этари послание, и тот, даже не дочитав его, бросился к главным воротам. Когда мы вчетвером добежали до входа, стражи уже толпились там. Всеми силами выглядывала господина Дэрана, но его видно не было.

– Где мой брат? – потребовал Этари.

– Ушел к конюшням, – стыдливо оповестил один из стражей.

– Почему вы не идете? – строго спросил Арин.

– Господин Дэран приказал нам остаться, – с грустью озвучил другой страж.

Приказ они нарушить не имели права.

– Хорошо, – не стал спорить Этари и ринулся на выход.

– Господин! – Побежали было за ним все стражи разом, но приказ был важнее.

Этари лишь на миг обернулся и быстро, но зло бросил:

– Мне Дэран ничего не приказывал!

Вместе с Норио он выскочил на улицу.

Мы с Арином побежали следом. Арин бросал в мою сторону тревожные взгляды, но больше ничего не говорил. Ох, неужели то, что мы споили Рэна, так повлияло на ситуацию? Как он попался? Что произошло? Действительно ли во всем замешана госпожа Эризэ, чтоб ей пусто было?

К тому моменту, когда мы подбегали к конюшням, господин Дэран уже выскочил на гнедом коне и припустил во весь опор. Этари ускорился, и, когда мы с Арином забежали внутрь, нам уже готовили трех лошадей. Быстро уточнив, куда направился старший брат, Этари оседлал коня, Норио – своего, Арин запрыгнул в седло и ловким движением усадил меня себе за спину, а затем мы припустили следом.

Гонка была быстрой, но пока мы ехали, я не могла не думать о послании и действиях господина Дэрана. Почему он не взял с собой стражей? Разве это не было бы логично? В послании не было сказано: «Приходи один». Что же произошло за один день такого, что Рэна схватили?

А может, это не так? Может, это провокация? Тогда тем более нужно догнать господина Дэрана, чтобы он не попал в беду.

Дорога к утесу заняла достаточно времени, но если бы меня спросили, сколько именно, я бы не смогла ответить на этот вопрос. На лошадях я не так часто каталась, да и то были пешие прогулки, рысцой, но не скачка во весь опор. Мы с Арином немного отставали, потому что Этари и Норио скакали одни, а нас было двое, но не теряли их из виду.

Выехали из города, и лошадям стало чуть тяжелее: мы стали подниматься в гору. Тот самый утес, о котором шла речь в послании, располагался не так далеко от Минцзэ, но если подумать, там не было абсолютно ничего, что бы могло привлечь к себе внимание. Небольшая площадка и обрыв.

Зачем господина Дэрана позвали на обрыв?

Было уже достаточно темно, когда лошади наконец-то поравнялись, и вдалеке мы заметили слабый свет. Кто-то держал фонари, чтобы хоть что-то можно было разглядеть.

Бегло взглянула через плечо и увидела Минцзэ как на ладони. Город полыхал освещенными улицами вдалеке от суеты, далеким безмолвием. Сейчас он казался безопасным, а мы его покидали…

К тому моменту, когда мы прискакали к месту встречи, господин Дэран уже спешился и стоял рядом со своим конем. А перед ним, ближе к краю утеса, стояли шестеро: четверо головорезов, госпожа Эризэ (скрепя сердце называла ее госпожой).

И Рэн.

Последний был связан и стоял на коленях, тяжело дышал и еле-еле реагировал на происходящее. Его лицо было в крови. Эта мерзавка посмела его избить?

Этари и Норио спешились первыми, Арин притормозил, слез сам, помог мне спуститься. К господину Дэрану мы подошли как раз вовремя.

– Что я устроила? – По-видимому, девица уже отвечала на заданный вопрос. – Нет-нет-нет, ты, верно, неправильно понял: я мирно попивала чай в своей комнате, в своем доме клана Юори, когда этот ничтожный уродец пробрался в мое жилище и попытался снова сотворить какую-то пакость.

Один из головорезов швырнул знакомый кувшин, который мы видели у Рэна в руках на рынке. Но никто не подал виду, будто узнал его.

– Хм, – ухмыльнулся господин Дэран. – Можешь нести любой бред, какой тебе вздумается, но называть моего брата уродцем, – покачал головой, – не позволю.

– Дэран… – кашлянул кровью Рэн.

Господин Дэран напрягся и почти решился шагнуть к нему ближе, но один из головорезов приставил к горлу Рэна меч. Было темно, но теперь я знала, насколько сильно Дэран любил братьев. То, что происходило сейчас, было похоже на то, как если бы эта мерзавка держала на руках беззащитного щенка и приставила клинок к нему.

– Чего ты хочешь? – И угроза, и боль смешались в голосе господина.

Я заметила, как Этари медленно приближался к брату. Пока только к старшему, но Рэн, который по-прежнему был не в себе, делал глубокие вдохи и постепенно узнавал всех нас.

– Чего я хочу? – картинно задумалась госпожа Эризэ. – Я хочу всю твою мерзкую семейку, насаженную на пики. Хочу, чтобы ты страдал вечность. Хочу быть той, кто будет пытать тебя все это время.

– Меня не интересуют твои фантазии, – отрезал господин Дэран. – Чего? Ты? Хочешь? – чеканя каждое слово, требовал он.

Госпожа Эризэ надменно ухмыльнулась, оттягивая время.

– Знаешь, мне всегда легче давался канский диалект, – продолжала играть в свои игры девица. – В канском ведь есть интересная игра слов: слово «если» вообще может в некоторых случаях не читаться, а «живой» иногда интерпретируется как «прощание». Поэтому переведу для тебя правильно: хочешь попрощаться со своим мерзким братом перед смертью – приходи.

– Остановись! – приказал господин Дэран, когда головорез коснулся лезвием шеи Рэна. По его коже заструилась кровь.

И да, эти головорезы были под командованием девицы, но когда приказывал господин Дэран, сама природа уточняла на всякий случай: может, и правда, не устраивать ничего, а тихонько отойти в сторону? Вот и головорез замер, немного обескураженный таким приказом.

Он заглянул в глаза господину Дэрану. Это все равно что заглянуть в глаза зверю. Умел господин Дэран производить впечатление. И это если учесть, что обычно он был спокоен. Но сейчас зверь внутри него гневался, и это было страшное зрелище. Головорез сглотнул, клинок чуть отнял от шеи Рэна в нерешительности, меч принялся ходить ходуном под пристальным взглядом господина Дэрана.

– На самом деле ты хочешь меня, – произнес он не сразу, зло посмотрев на девицу. – Ты всегда хотела только меня. Так ведь? Несмотря на вражду, пустые обвинения клана Юори, ты бы пошла за мной, позови я тебя за собой.

Госпожа Эризэ словно расплавилась, расплывшись в самодовольной улыбке.

– Какая наглая самоуверенность, – вроде бы отпиралась, но все равно звучало очень слабо.

– Действительно? – В голосе господина Дэрана послышалась насмешка, но слышали ее только те, кто не был сражен его чарами. – Иди ко мне, Эризэ. Я сделаю тебя своей.

Улыбка сползла с ее лица, она растерянно открыла рот и захлопала глазами. Даже у меня мурашки побежали по коже, настолько проникновенно он это произнес. Вот и девица поверила. Да настолько, что забыла обо всем на свете и шагнула господину Дэрану навстречу. Это просто потрясало!

Но то ли где-то на задворках сознания она что-то вспомнила, то ли споткнулась, возможно, порыв холодного ветра, а может быть, господин Дэран показал ей, что как бы она ни старалась, даже в своих мечтах он не позволит ей довести до конца эти мысли. Но она снова замерла. Господин Дэран улыбнулся.

– Ты ведь хочешь меня, так? – Он развел руки в стороны. – Отпусти моего брата, и я, возможно, позволю тебе сделать мне больно.

Удивительно, но это предложение для Эризэ стало будто бы самым желанным во всей ее жизни. Она загорелась этой идеей, нервно вздохнула, стала раздумывать.

– Дэран, – позвал старшего брата Рэн. Я заметила в уголках его глаз слезы. – Не надо.

Но господин Дэран не обратил на это внимания – он продолжал смотреть на Эризэ. Та раздумывала, не хотела поддаваться, но, наверное, искушение было сильнее. Безумие, отравившее ее невинность смертями, расцвело неприятной улыбкой на аккуратном личике.

– Хорошо, – согласилась она, шагнула к одному из головорезов и забрала у него меч.

К господину Дэрану подошел Этари, вручил свой клинок. Господин Дэран даже оружия с собой не взял, а Эризэ была еще той змеей: даже не собиралась давать ему ничего для защиты. Она скривилась, когда заметила, как младший брат вручил старшему клинок.

Но, так или иначе, она пошла вперед уверенно, как и господин Дэран.

– Если проиграешь, отпустишь всех, – раздавал указания хозяин дома Онэро.

– Ты сначала попытайся меня победить, – надменно бросила Эризэ.

И завязалась схватка. К моему удивлению, змеюка сражалась слишком хорошо. Исходя из ее роста и веса, могло сложиться впечатление, будто меч, который она забрала у головореза, был для нее слишком тяжелым. Но стоило только вступить в битву, как вдруг он принялся буквально порхать, словно не весил ничего.

Движения были быстрыми, острыми, опасными. И если сначала я еще была уверена в победе господина Дэрана, то каждое новое подлое движение девицы заставляло сильно нервничать.

– Не надо, не бейся из-за меня, – переживал и Рэн, во все глаза наблюдая за схваткой брата. – Брось эту мерзость и уходи!

Господин Дэран не слушал среднего брата. Этари стоял на месте с бледным лицом и плотно сжатыми губами, весь напряжен, как будто схватка сосредоточилась вокруг него. Господин Дэран сражался как можно дальше от всех нас. Он защищал своих братьев.

Но Эризэ… Как же подло она действовала. Все возможные удары исподтишка, все грязные приемы, вплоть до попытки ткнуть пальцем в глаз, она применяла охотно. И, к сожалению, один из таких приемов сработал. Господин Дэран бился честно, попытался подсечь и ударить ее, но она увернулась и зашла за его спину. А потом резкое рассечение – и дымчато-серое одеяние господина разрезала алая полоска крови на всю спину.

Господин Дэран не ожидал удара в спину, сделал еще несколько шагов вперед по инерции, привыкая к новым ощущениям. Этари рванул было с места, но Норио остановил его. Вовремя. Потому что мерзавка ждала именно этого, целенаправленно намереваясь сыграть на эмоциях младшего брата и вспороть ему живот. Когда она поняла, что ничего не получилось, и Норио вцепился в Этари мертвой хваткой, то лишь улыбнулась, этакой улыбкой маньяка-убийцы, обещающего обязательно повторить этот мерзкий прием, но достать свою жертву.

А господин Дэран рухнул на колени прямо перед Рэном. Последний распахнул глаза и попытался дотянуться до брата, но веревки мешали двигаться нормально.

– Дэран, – в глазах Рэна было столько боли и отчаяния, – не нужно меня спасать. Я бы так не поступил!

Господин Дэран лишь ухмыльнулся, и Рэну эта ухмылка запала в душу, будто ранила, на глаза навернулись слезы.

– Прости меня, – извинился вдруг Рэн. – Прости меня, что попался. Прости…

Запнувшись, он всхлипнул. Эризэ подходила к Дэрану сзади, средний брат одним взглядом пытался защитить старшего. Но не мог.

– Я не сержусь, – спокойно ответил господин Дэран. – Ни на что. Особенно на разбитые вазы. Правильно сделал, что разбил. Ты всегда делал то, чего я никогда не решался сделать. Но ты всегда заставлял меня тобой гордиться.

Рэн побледнел и задохнулся на миг, взглянув на брата и желая насмотреться на всю жизнь. Предчувствовал. Этари всхлипнул и дернулся, мое сердце кольнуло, словно мы все здесь предчувствовали, что сейчас произойдет.

Эризэ снова атаковала, и снова метя в спину, мерзавка! Господин Дэран вовремя отклонился, а потом… случилось то, чего змеюка не ожидала. Может быть, господин Дэран и пострадал, может быть, он ранен и, возможно, смертельно. Но он чудом успел вывернуться, перекатиться по земле и, пока все здесь соображали, уже схватил девицу – та завизжала. Следующее, что произошло, – он подтащил ее к краю обрыва и спрыгнул вместе с ней.

Время замерло на тот миг, все растерялись от неожиданности. Но господин Дэран… Напоследок он кинул строгий взгляд на головорезов, беспощадно прижимая к себе Эризэ, и строго сказал:

– Она проиграла.

И он полетел вместе с ней вниз.

Глава 38

В первое мгновение никто даже до конца не поверил в то, что произошло. На утесе вдруг повисла звенящая тишина, по воздуху прокатилась раскаленная волна, подобная трещине в земле.

Рэн закричал. Так душераздирающе и громко, что дыхание перехватило. Этари оттолкнул Норио, тот вскрикнул, но, рванув следом, не успел ничего сделать.

Этари ринулся к Рэну. Упал рядом с ним, попытался задержать, потому что Рэн продолжал кричать и ползти к обрыву.

– Хватит, хватит, хватит, – повторял нескончаемо Этари, удерживая Рэна. Но тот все рвался к краю. – Хватит, Рэн! Хватит!

Рэн разозлился, ударил брата, вырвавшись из хватки, и обессиленно рухнул на колени, тяжело дыша. Не помнила, как сама пошла к краю, но Арин был рядом, поэтому почти сразу же остановил меня, задержал. Не пустил.

Не могла поверить, просто не могла в это поверить… Никто не мог: всех здесь ранило случившееся. Однако главное было даже не в этом: до этого самого момента никто даже не замечал присутствия головорезов. Если первые пару мгновений после того, как господин Дэран спрыгнул, они стояли на месте, то теперь их присутствие стало подобно гнойной ране.

Никто не произнес ни слова, но я почувствовала их намерения. Наемники трусливо отступали, потому что работали за деньги. А если тот, кто платил им, теперь мертв… какой смысл им оставаться?

Заметила, как Норио сжал клинок в ладони, Этари медленно поднялся, берясь за свой меч.

– Развяжи меня, – приказал Рэн, поднял руки, не оборачиваясь.

Движение Этари было настолько острым, что защемило сердце. Веревки упали, а Рэн, пошатываясь и припадая на одну ногу, копил злобу, пока поднимался. Глубокий, наполняющий его ненавистью вдох, он выпрямился, а Этари уже повернулся к наемникам. Лошади волновались, боясь лютой злости, которой наполнены сейчас братья Онэро.

Их детство кончилось.

Наемники по-прежнему трусливо отступал: отошли достаточно, чтобы перейти на бег. План: добежать до лошадей, но животные чувствовали, что им сейчас лучше держаться от этих смертников как можно дальше.

Рэн и Этари провожали четверку голодными до мести взглядами. Им было плевать, что те убегали: они хотели этого. Это была месть. Охота.

Когда они втроем с Норио шагнули в сторону наемников, те заорали, будто почувствовали, что как бы быстро они ни бежали, как бы спешно ни уходили, спасения не будет. Братья были слишком злы. Наверное, поэтому Арин прижал меня к себе сильнее и оттащил в сторону. На всякий случай.

Братья прошли мимо, мурашки побежали по коже, но до сих пор не могла поверить в то, что случилось. Мне нужно было, нужно было увидеть это своими глазами. Арин не пускал, все еще держал меня крепко, но выбор у меня был небольшим: либо смотреть в глаза бездне, забравшей господина Дэрана, либо на месть его младших братьев.

– Арин, – ничего не объясняя, позвала я.

Арин вздохнул и уткнулся на миг в мое плечо. Нехотя отпустил, но не до конца. Он все еще был рядом, держал за руку, и мы зашагали осторожно. Да я и не собиралась прыгать вниз. Мне нужно было… нужно…

Крики за спиной были вызваны животным страхом. Я пыталась их игнорировать, но отвлекаться от такого слишком трудно. Бездна хранила свои секреты. Солнце уже село, а в кромешной тьме ничего не разглядеть, слабого света фонарей совсем недостаточно.

Фонари…

Осторожно отошла в сторону, забрала фонарь, вернулась к пропасти. Арин меня все это время страховал, не отпускал, но и не мешал, наблюдал за моими действиями. Грустил.

Повесив фонарь над бездной, я пошатнулась, на мгновение обрадовавшись, что Арин меня по-прежнему держал, а затем единственный светлячок полетел вниз. Пристально за ним следя, мне было страшно увидеть то, что скрывалось во тьме. Однако утес был неровным, поэтому, пролетев несколько метров, освещая путь, фонарь зацепился за выступ – его беспощадно швырнуло в сторону, и ветер украл последний свет.

Надежда погасла.

– Идем, – настойчиво увел меня Арин от края, направившись к лошадям.

Поскольку их здесь негде было привязывать, животные испугались гнева братьев Онэро, а посему за ними пришлось идти. К тому моменту, когда Арин собрал всех лошадей, на которых мы сюда примчались, братья Онэро словно вышли из мрака ночи. Их клинки вновь были заточены в ножны, на рёкамэ едва виднелись брызги крови. На небе из-за облаков вышла луна, заливая всех нас серебром.

Если Этари выглядел подавленным, мрачным, расстроенным, то Рэн еле шел. Норио держался между двумя братьями, никак не решив, к кому быть ближе. Но, как оказалось, у Этари был план. Подойдя к Арину, он, не глядя на него, забрал поводья, развернулся и пошел к Рэну.

Последний будто знал, сколько сил у него осталось. Стоило Этари подойти, как Рэн закатил глаза и упал бы, не поддержи его Этари. Норио кинулся на помощь, Арин вверил мне поводья коней и тоже отправился помогать. Рэн обессилел, потерял много крови, ему нужно было к лекарям. Но до них еще надо добраться.

Втроем они водрузили Рэна на коня, сзади сел Этари, придерживая брата, и неспешно пустил коня вперед. Норио немедля забрался на свою лошадь и поспешил следом. Дальше уже в полной тишине ехали и мы с Арином.

Весь прошедший день был наполнен жизнью, воспоминаниями, которыми господин Дэран со мной делился. Но все закончилось, а я не могла поверить в это. Его… больше нет? Может быть, нам всем показалось? Может быть, стоило остаться? Убедиться, что господин не зацепился за край утеса? Может быть, он сумел выжить?

Каждый раз, когда эти мысли донимали меня, словно пчелиный рой, я сжимала ладони на животе Арина, будто давая понять, что хотела сделать. И каждый раз он отлично понимал мой посыл, мое намерение. И каждый раз он говорил мне только одно:

– Все будет хорошо.

Несмотря на то что эти слова хотелось сейчас слышать меньше всего, из уст Арина они звучали по-особенному. В них было столько покоя, что каждый раз, когда он говорил их, тревоги внутри успокаивались, замирали. Но это длилось недолго.

Не помнила, сколько мы ехали, сколько раз «все будет хорошо» сказал Арин, но в какой-то момент все закончилось. Лошади остановились, я огляделась и узнала окрестности. Где-то неподалеку дом Онэро… Такой холодный и пустой.

А может быть?.. Может быть, мы сейчас вернемся домой и нас встретит господин Дэран? Как обычно, в своей манере посмотрит на нас всех так строго, что аж страшно станет. А затем мы впервые выдохнем с облегчением, и все снова будет хорошо. Ведь это все еще возможно, так ведь?

Арин спешился, снял меня с лошади и подбежал к Этари, чтобы помочь снять Рэна. Тот все еще был без сознания, истекал кровью, но складывалось такое впечатление, что приходить в себя он сам не хотел.

Этари спрыгнул и выдохнул усталость, собираясь поддержать брата. Арина отправили за стражами дома, Норио остался с нами. Они с Этари поддержали Рэна и понесли его к дому.

Теперь эта дорога казалась такой холодной, одинокой, чужой. Домой хотелось, но что теперь ждет всех нас? Я пришла в дом Онэро совсем недавно и с определенной целью, но за этот короткий срок полюбила этот мир. Со всем, что было в нем прекрасного и ужасного. И, наверное, я бы предпочла смириться с тем, что забыла целый год своей жизни, если бы только господин Дэран мог вернуться домой.

– Господин, – позвал Норио Этари.

Сначала я не обратила внимания на заминку, но Этари позвал меня по имени:

– Юин… – как-то странно прозвучало мое имя из его уст.

Сначала я хотела взглянуть на него, чтобы понять настрой, но глаза сами нашли улицу где-то впереди. Непонятно, что именно это было: просто человек проходил мимо, в нашу сторону даже не смотрел. То ли фонарь осветил его как-то не так, то ли иное обстоятельство, но в ушах вдруг зазвенело.

– Господин! – привел меня в чувство Норио, а человек в рёкамэ медового цвета уже исчез.

Обернулась на крик – Этари сразило больше, он повалился на землю, хватаясь за голову. Видимо, разбередило воспоминания. К счастью, к нам уже бежали стражи. Я подошла ближе и взяла Рэна, пытаясь его приподнять, Норио поспешил поддержать Этари.

Дальше все случилось слишком быстро: подбежали стражи, подхватили Этари и Рэна и побежали к воротам дома Онэро. С ними было быстрее, но я все равно не выпускала Рэна до тех самых пор, пока мы не принесли его в освещенную приемную лазарета. Только теперь я смогла как следует разглядеть его ушибы. Синяки, рваные раны, кровавые следы. Сердце кольнуло, когда на его щеках я заметила грязные дорожки слез.

– Отойдите! – лекарь ворвался в приемную, отпихнул меня и принялся лечить Рэна.

Стражи исправно слушались его, приносили все, что требовал Лекарь, исполняли, спасали Рэна. А я стояла посреди этого хаоса и смотрела, постепенно осознавая одно: все изменилось. Слишком резко и кардинально. В голове все еще пылал эмоциями разговор с господином Дэраном.

Господин Дэран.

Кровь внезапно отлила от моего лица. Все изменилось. Хозяина больше нет. Хозяина…

Мурашки пробежались по телу, я резко огляделась, разыскивая взглядом Этари, но его здесь не было.

Где Этари? Этари!

Выскочила на улицу, поежилась: ледяной ветер почти сбил с ног. Дело не в ветре – ощущении. Ужас пронзил меня насквозь, но я неслась по пустым верандам и галереям, как ненормальная. Нет, этого быть не могло, не могло… Пожалуйста, пусть я ошиблась, пусть я просто ошиблась.

Пусть господин Дэран ошибся.

Но тогда… почему глаза застилали слезы?

Последний поворот, уже увидела распахнутую дверь, завернула, и перед глазами все на миг потемнело, когда я заметила Норио без сознания на полу комнаты господина Этари.

Господин Этари… в сознании. Сидел на полу, замер в нерешительности, напуган, но глаза полны ненависти. Против того, кто наставил на него клинок.

Арин.

Вновь закружилась голова. Я пыталась сделать глубокий вдох, но не смогла: начала задыхаться. Господин Дэран… Он знал. Он все хорошо знал. И сколько бы я ни убеждала себя в том, что я знала лучше, что я смогу все изменить, сдержать обещание, он знал одно: я слишком наивна.

Снова пришлось брать себя в руки, наблюдая. Что еще оставалось? Цепляться за последнюю надежду. За то, что так призрачно и ненадежно.

Осторожно прошла в комнату, меня шатало из стороны в сторону. И Арин, и Этари точно знали, что я здесь, но никто будто бы не обратил на меня внимания.

Но ведь Арин все еще не совершил своего последнего, фатального движения.

Все еще…

Подошла к нему ближе, осторожно, не торопясь, и, оказавшись рядом, мягко обняла его со спины, прижавшись. Клинок все еще на вытянутой руке и направлен на Этари. Рука Арина не дрожала. Встретилась взглядом с Этари через плечо Арина, ком застрял в горле. Он ведь видел во мне и спасителя, и предателя одновременно.

– Арин, – позвала я едва слышно, приподнялась на носочках, чтобы подбородком с трудом уткнуться ему в плечо. – Завтра начнется лунный фестиваль. В небо запустят фейерверки, на площадях покажут представления. Осень так прекрасна сейчас. Наверное, потому что наша.

Улыбнулась, стараясь уловить эмоции на его лице. Но их не было. Тяжело вздохнула, понимая, что весь этот груз мне приходилось нести одной. Но я выдержу, потому что… потому что если не я, то кто?

– Ты пробовал когда-нибудь лунные пирожные? – спокойно продолжила я. – Они всегда расходились очень быстро, я успевала на них только посмотреть. Но в этот раз… в этот раз мы сможем их попробовать. Ведь ты обещал мне, что эта осень будет нашей… Арин…

Заметила, как он проглотил ком, но все еще не уловила ни единого оттенка эмоций. Если те все же были, значит, я не зря старалась, правда?

– Ты же обещал мне, – настаивала я, пытаясь зацепиться.

– Ты ему не сказала, – без каких-либо уточнений сказал Арин, и теперь я не могла вымолвить ни слова: он слышал наш разговор с господином Дэраном. Он знал, что в конце я его не защитила. Я не сказала, что верила в Арина. – Это ничего.

Такое чувство, будто он ранил каждым словом мое сердце.

– Арин, – бесшумно пыталась озвучить, но ком в горле не давал мне этого сделать.

– Я ведь именно такой, – а он продолжал, и я только покрепче обняла его. – Я – хисин. – Его лицо разрезала усталая, презрительная улыбка. – Наполовину. Даже в единственном, в чем силен, я не преуспел.

Он резко выдохнул, словно хотел избавиться от переполняющих эмоций. Только сейчас это невозможно.

– Я знал, что ты в итоге не смиришься, не сможешь меня принять таким, – говорил он. – Я – чудовище из страшных сказок. Нет, я хуже. Обо мне даже никто и никогда не рассказывал. Обо мне никто и никогда не узнает. Если…

– Я знаю тебя, – заявила смело, и Арин поддался, чуть обернулся, коснулся взглядом лишь самую малость. – Я знаю и расскажу твою историю всему миру. Хочешь, сделаю это? Хочешь, поеду в Юлин, столицу империи, и буду всю жизнь рассказывать о тебе? Хочешь, поеду прямо сейчас?

Слезы пролились нечаянно, но я все еще держала Арина: у меня не было возможности их остановить.

– Что ты им расскажешь? – немного отстраненно отозвался он.

Надежда, едва ли призрачная, но я зацепилась за нее, как за край обрыва. Я не хотела падать, не хотела терять его…

– Я расскажу им… – сделала паузу: меня захлестывали рыдания, которые кое-как удавалось подавлять. – Я расскажу им о полукровке. Беспощадном хисине с человеческим сердцем и душой. О том, кто даже не знал себя, не знал, насколько важен каждому, кто казался ему лишь случайным обстоятельством. Расскажу всем о тебе, о твоей улыбке, о твоих шоколадных глазах, о заботе, о смехе, обо всех тех солнечных днях, какие ты показал мне. И о темных ночах. Обо всех тех мрачных мыслях, которые терзали и продолжают терзать тебя, Арин. О том, что заставляет тебя все еще сомневаться, принимать решения, которые ты привык принимать.

– Неправильные? – Арин слушал так внимательно, словно сказку.

– Твои, – поправила. – Нет в этом мире ничего абсолютно правильного, пока существует зло. В этом и заключается смысл выбора. Арин… – Обняла его крепче, будто он вырывался, уходил от меня, даже несмотря на то, как сильно я его держала. – Я знаю, как ненадежен этот хрупкий, новый мир. Знаю, как тяжело выходить на свет после стольких дней темноты. И пусть здесь и сейчас все совсем не так, как ты ожидал. И пусть ты не разобрался до конца, нравится ли тебе все это. Пусть… пусть будет так, как хочешь. Пусть будет, но…

– Но я не должен убивать его, да? – обреченно произнес он. – Ты просишь меня об этом? Выбрать его жизнь, а не то, что было моей жизнью?

Его слова звучали как обвинение.

– Ты сказал мне, что не знаешь, чего хочешь. Но ведь прошло совсем мало времени. Разве же ты принял это решение? Уже? Разве твой поиск закончился?

Арин молчал, а я смотрела на клинок и не могла понять: как он мог так долго держать меч у горла Этари и его ладонь ни разу не дрогнула?

– А ты? – внезапно спросил меня Арин. – Чего ты хочешь?

Я так хотела ему ответить, но внезапно все завертелось, словно водоворот. Скрипнула половица, я ахнула, а Арин развернулся и резко наклонился к полу, не уронив меня, удержал, уложил бережно, прикрыл собой – клинок шумно упал на пол. Этари подскочил на ноги. Я нашла взглядом Норио: он истекал кровью, и все его внимание было сосредоточено на Арине.

Арин…

Он сжал меня в своих объятиях на прощание, а потом перехватило дыхание, когда он выбежал из комнаты Этари.

– Хисин! – завопил кто-то снаружи.

Я вскрикнула, запнулась, кое-как вскочила на ноги и побежала. Выскочила на улицу, спрыгнула с веранды, судорожно наблюдая за тем, как Арина окутали мрачные тени, а он, пользуясь своей силой, метнулся к крышам домов и стал двигаться по ним в сторону забора.

– Арин! – закричала я, а он уже оказался над воротами. Мгновение, и десятки стрел угодили прямо в него. Он обернулся, взглянул на меня и полетел вниз.

Закричала и бросилась к выходу, как и многие стражи. Они загородили мне обзор, но я видела цель и шла к ней. Растолкала всех яростно, добежала до места, где должен был быть Арин.

И замерла.

На земле лежали только кровавые стрелы.

Арина больше не было.

Вздохнула раз, вздохнула два, голова закружилась, и я стала проваливаться во тьму.

Глава 39

Перед глазами Арин. Все время он. Только теперь неуловимо, слишком быстро, как если попробовать поймать дым. Эмоции накрывали меня с головой. Сожаление, разочарование, печаль. Я знала, что сплю, но никак не могла проснуться. Не могла найти выход.

Но в конце концов оказалось, что свою ловушку я создала для себя сама. Просто проснулась. Ощущение, будто болела неделю. Сколько на самом деле прошло времени? Кажется, я потеряла сознание.

Арин…

Первый миг пробуждения был таким безопасным, нейтральным. В следующий же пронзило болью, я сжалась, будто все кости и мышцы ломило. Я ведь обещала господину Дэрану, что Этари будет жить. Но не подумала, какой ценой достанется эта победа.

Пальцы невольно сжали браслет на руке. Арин, прости меня. Пока думала о себе и своем прошлом, я совсем не заботилась о тебе…

Осознание реальности наступало постепенно. Пришла в себя более или менее, чтобы понять: лежала в кровати, на спине. Но где именно? Знакомые стены, знакомые вещи, слабый свет сквозь бумажные двери. Я только в этот миг поняла, что не одна. Бегло взглянула направо – Этари сидел в двух шагах от меня. Грустный и отстраненный. Внутри взметнулась обида. Он всегда вторгался в это место и сейчас пятнал его собой.

Но я больше не хотела быть здесь.

Старалась не шуметь, но как только переключила внимание в сторону Этари, встретилась с ним взглядом. Обида взметнулась в душе непрошибаемой стеной, и я резко отвернулась: не хотела смотреть на него.

Но даже после этого он не ушел. Остался сидеть. Я смирялась с едва контролируемым желанием высказать все, что роилось в моей голове.

Однако я не могла. Потому что Этари был не виноват. Виновата была лишь я. Этари… Он сам чуть не погиб, потерял старшего брата – воспоминание о произошедшем на утесе разлилось в душе новой болью, – он не заслуживал моих обвинений. Но успокоиться было не так-то просто.

– Зачем ты принес меня сюда? – остро обвинила в том, в чем он был не виноват.

Этари не ответил сразу, а когда заговорил, я поняла, что не единственная, кто боролся с обидой и злостью.

– Это место больше никому не принадлежит, – сообщил Этари.

Что я могла на это ответить? Многое. Но все бы сейчас прозвучало обвинением. А я не могла его обвинять. В конце концов, он принес меня сюда, хотя мог бы бросить на улице и забыть обо всем. В конце концов, у него появилась новая зацепка. И даже если бы я была ему все еще нужна, разве он не мог оставить меня в месте менее удобном, чем это? Но нет. Я лежала на кровати, укрытая теплым одеялом. Я должна была быть благодарна. Поэтому и искусывала губы, заставляя себя молчать. Лучше тишина, чем обвинения.

Но Этари тоже боролся с собой.

– Ты знала, что он хисин.

– Полукровка. Он наполовину человек.

– И что это меняет? – Враждебно сказал он.

Реагирую ровно так же.

– Может, все?

– Может, ничего?

– Он десять минут стоял и раздумывал!.. – возмутилась я.

– Он десять минут стоял и раздумывал! – точно так же воскликнул Этари.

Замолчали. Снова боролись со своими обидами, гордостью, желанием продолжить спор. Нужно было выплеснуть эмоции, нужно было на кого-нибудь накричать. Но мы были слишком изнуренными и разбитыми, чтобы выплескивать свои чувства друг на друга.

Но именно это и притягивало.

– Я обещала, – прошептала едва слышно. – Обещала господину Дэрану, что Арин не убьет тебя. И Арин тебя не убил.

– Но он собирался.

– Но он передумал.

– Нет, ему помешали! – возмутился Этари. – Перестань его защищать!

– Он остановился! – Подскочила, развернулась и села, поймав взгляд Этари. Он кипел от ненависти, обиды. На него одновременно хотелось и накричать, и пожалеть. Ведь я помнила, что он рассказывал Арину. Все, что рассказывал мне Норио. – Он остановился. Потому что… Если бы он хотел тебя убить, он бы сделал это в первую же ночь.

Темные глаза Этари приковывали меня к месту, словно кандалы. Он требовал объяснений: хотел знать своего врага гораздо лучше.

– Раны хисинов заживают быстрее, – объяснила я. – Он мог бы исцелиться быстрее…

Озвученное вызвало у меня грустную улыбку. Я столько переживала за него, столько заботилась, помогала. А оказалось, все это время он мог встать и пойти. Заставлял свои раны не заживать? Как же на самом деле хорошо он подготовился к этой миссии.

Но он ее не завершил.

Ведь в тот самый момент, когда Норио очнулся и атаковал, что сделал Арин? Он меня защитил. Душа разрывалась болью, хотелось взвыть и выплеснуть все то, что накопилось.

Но эмоции по-прежнему нужно было скрывать.

– Скажи мне, Юин. – Этари строго посмотрел на меня. – Ты с ним заодно?

– Конечно нет, – скорее огрызнулась, нежели ответила. – Сколько можно повторять одно и то же?

– А сколько можно пытаться меня убить? – парировал он. Я замолкла, избегая его взгляда. А вот Этари продолжал смотреть на меня прямо. – Ты была лишь сопутствующим обстоятельством, но оказалось, что твоя роль – главная. Только ты обо всем забыла. Что же помнишь теперь?

– Я помню все, что было до событий прошлого года, – отвечала уверенно. – И за всю свою жизнь я никому и никогда не желала зла.

– И я должен тебе поверить на слово?

– Тогда зачем ты спрашиваешь, если не собираешься верить? – разозлилась я.

– А что еще мне остается?! – закричал Этари, резко встал и задрожал, сжимая кулаки.

Отвернулся, не в силах больше выносить меня, твердо шагнул на выход.

– Простите, – примирительно отозвалась я. Он замер, так и не дотронувшись до двери. – Мое горе несоизмеримо с вашим. Простите меня.

По щекам побежали слезы. Я разревелась из-за всего, что причинило боль за последние дни. Этари стоял и слушал мой плач, не уходил, ничего не делал. Как будто мои слезы были той необходимой данью, которая могла хотя бы частично погасить пожар его ненависти ко мне. К Арину. Даже сейчас я продолжала его защищать.

Когда слезы закончились и остались только всхлипы, Этари тихо отворил дверь и спешно ушел, словно куда-то опаздывал. Сделав глубокий вдох, упала на кровать и уставилась в потолок. Что теперь?

Мысли отказывались посещать меня первое время. Я размеренно дышала, успокаивалась как могла. Потому что не было других вариантов. Эта комната стала такой холодной, чужой. Слишком большой, слишком одинокой. Зачем Этари принес меня сюда? Зачем?

Арин. Может быть, я была глупа, но все еще верила в то, что доказывала Этари. Да, он выбрал свое первенство, как только подвернулся удачный момент. Но ведь он так и не закончил начатое, не убил Этари. Он раздумывал, да. Но все то время, что мы говорили, я видела руку Арина. Она не дрожала. Он был тверд в своих намерениях как никогда и уверен в собственных силах. Убийство было бы мгновенным, решительным, холодным. Я бы даже не поняла, что он совершил.

Но Арин не сделал этого. Норио здесь ни при чем. Никто здесь ни при чем. Арин пытался сделать свой выбор. И он был в пользу Этари.

Усталость или другие обстоятельства навалились на меня, словно снежный ком. Так и проспала весь день, не в силах даже подняться. У меня не было на это прав, но скажи мне «встать», и я просто свалюсь с кровати. Даже дышать было тяжело.

До тех пор, пока под вечер меня не разбудили. Всего лишь чьи-то шаги, кто-то из стражей крикнул: «Там!», а в моей голове уже дорисовалась целая картина. Вскочила так, будто все это время лишь копила силы, выскочила во двор, спрыгнула на землю, стала оглядывать все крыши. Искать Арина.

Горели фонари, было слишком много света, чтобы спрятаться в тенях. Но я слышала, слышала, чувствовала…

Только в этот миг огляделась: вокруг меня было не меньше четырех стражей, кто-то ходил по галерее. Что они здесь делали? Этари предположил, что Арин, возможно, вернется, и решил таким образом его отловить?

И снова эта незримая связь, которая, похоже, установилась между нами после всего. Просто повернулась и нашла его взглядом. Этари с Норио за спиной стояли в галерее и смотрели на меня. Все сейчас смотрели на меня. Но что я видела в глазах Этари? Осуждение? Он думал, мы все еще в сговоре. Не доверял. Но обвинять его в чем-то… я не имела права. И никогда не буду иметь никаких прав.

Опустив плечи, вернулась в комнату и закрылась там, сев рядом с дверью. Был ли вообще где-то поблизости Арин? Или это был лишь план Этари? Вдруг он хотел таким образом вызнать, о чем мы с ним договорились? С одной стороны, с той, где Этари все время пытались убить, я его понимала.

Но с другой – я не могла его простить. Потому что я верила в Арина. Даже теперь я верила в него. Но что толку-то? Он ушел… Зачем ему возвращаться? Ведь и так понятно, что его больше никто сюда не пустит. Он враг клана Онэро. И он провалил свою миссию. Возможно, за то, что я его остановила, Арин теперь меня ненавидел… Ведь для него, как он рассказывал, это было единственной возможностью вернуться домой. Кто он теперь? Там, снаружи? Беспризорник. Лишившийся дома и семьи. И пусть семья у него была так себе, мы ее не выбираем. По крайней мере, детьми.

Только Арин уже не ребенок. Но и выбор он свой окончательно не сделал.

Снова поспала, проснулась наутро с болью в висках, не понимала, от чего голова такая чудная. Внезапно кто-то пришел: я слышала шаги и видела тень за дверью. Притворилась спящей, дождалась, когда этот кто-то зайдет внутрь, наблюдала незаметно, но, когда служанка ушла, оставив поднос с едой на столике, появилось желание разреветься.

Он вправе ненавидеть меня, заставить страдать, но при этом думал о моем благополучии. Да, я совершенно забыла о еде. Мне даже просыпаться-то не хотелось, что и говорить о чем-то другом?

Так и просидела до обеда, глядя на поднос на столе. Только в этот раз в голове уже зрел план. Плохой, едва ли логичный, ноэто хоть что-то кроме вязкого ничего, которое засасывало меня в пучину сна.

Арин. Может быть, он ушел, но, если ему некуда возвращаться, возможно, я смогу найти его. Зачем? Обязательно ли давать ответы на все вопросы разом? Может быть, поговорить. Что я хотела бы обсудить? Явно не прошлое. Но ведь если даже в самый последний момент он снова спасал меня, разве же я когда-нибудь сомневалась в том, что он защитит меня? Никогда. Именно это чувство защищенности привлекло меня.

Даже в тот самый миг, когда Арин был ранен в бою, защищая Этари, я почему-то это знала. Потянулась к нему, понимая, что он намного больше, чем могло показаться даже вскользь, на первый взгляд.

Но тогда… вчерашнее событие не случайно? Если бы хотел со мной поговорить, как бы он это сделал? Со всеми стражами и постоянной охраной? Никак. Но даже если бы он попытался, зачем мне подвергать его опасности?

План созрел под вечер, и это было лучшее время, чтобы его осуществить. Чтобы не свалиться где-нибудь по дороге, съела остывший завтрак, подождала, когда полностью стемнеет, затем взяла поднос и вышла наружу. Воздух щипал прохладой: по-хорошему мне бы одеться. Но на это не было времени.

Первым делом оценила обстановку: стражи все еще патрулировали все вокруг. Сквозь них не пробиться. Как только я вышла, все их взгляды устремились в мою сторону. Не собираясь ничего объяснять, я понесла свой поднос на кухню. Шла спокойно, не привлекая к себе внимания. Стражи следили, не выпускали из виду, но, как только я скрылась на кухне, стало легче.

Помыла посуду, снова поежилась от холода, но времени на то, чтобы искать теплую одежду, все равно не было. Нужно уходить.

Скоротала время, дождалась нескольких слуг, которые, как и все, что двигалось сейчас в доме Онэро, привлекли внимание стражей. Этим я и воспользовалась: юркнула в тень. Короткими перебежками добралась до галереи, нырнула в кусты, подождала еще немного. До выхода у восточной стены оставалось пару метров. Понаблюдала за стражами: подходили ненадолго, но все же расходились, оставив мне маленькую лазейку. Ею я и собиралась воспользоваться.

Замерзла – жуть просто, продрогла до костей. Как только представилась возможность, тихо прокралась к дорожке, ведущей из дома. Сегодня здесь горели огни, но я выбрала самое удачное время. Все должно было получиться.

Бросила последний взгляд на галерею, поспешила к выходу и замерла, когда увидела преграду на своем пути.

– Удивлена?

Глава 40

Сделав глубокий вдох, поняла одно: устала злиться. Может быть, это из-за того, что за два дня поела только раз, и то плохо? Сил не было препираться. А возможно, меня грели мысли о побеге.

Непонятно, о чем я думала, собираясь в дом Онэро. Но легко мне было только по одной причине: Арин был рядом. Он облегчал мою ношу. А что теперь?

– Я же могу быть предательницей, – напомнила я, сложив руки на груди. – Заодно с Арином.

– Можешь, – легко подтвердил Этари, стоя передо мной непреодолимой преградой. – Но я знаю точно, что ты спасла мне жизнь.

– Я этого не помню. – С трудом скрыла раздражение.

– Зато я помню. – Этари как-то слишком пристально смотрел на меня: это смущало и немного нервировало. Не в том я была состоянии, чтобы героически выдерживать любой натиск. – Но еще я видел, как ты заботилась о нем. – О нем. Как будто имя Арина теперь под запретом. – И, возможно, это был твой способ вспомнить.

– Не смей! – Когда поняла, что Этари имел в виду, аж задохнулась от возмущения. – Не смей так говорить! Я не помнила тебя, когда заботилась об Арине.

– Но ведь ты заботилась обо мне так же, – резонно заметил Этари. Перед глазами все те тяжелые ночи, когда Этари боролся со смертью, моя о нем забота. Почему я это делала? Почему я заботилась об Арине? – Норио рассказал, что ты помнишь его уроки. Но не так, как обычно. Это то же самое.

– Вы вдвоем – не то же самое, – строго разграничила я. – Я знаю, ты обижен, но это не его вина.

– Правда? – Брови Этари на мгновение приподнялись в удивлении. – Значит, был кто-то еще, кто заставлял его это делать?

– А что, если бы это был ты? – Я шагнула к нему ближе, словно пытаясь достучаться. – Но ведь это и был ты. Тебя изгнали из дома десять лет назад. Вроде бы такой же наследник, как и твои старшие братья, но в то же время не такой. Отчужденный. Представь себе, если бы тебя изгнали окончательно. Представь, если бы за право вернуться тебе нужно было бы принять сложнейшее решение в своей жизни. Что бы ты выбрал?

Сама не поняла, как подошла слишком близко, но только так я могла разглядеть в невероятно темных глазах Этари эмоции. Он не возражал, не сопротивлялся, выглядел строго, но это была лишь защита. Та самая, которая помогала ему соблюдать дистанцию, но в то же время она была слишком хрупкой. Для такого расстояния.

– Ты хочешь, чтобы я понял его? – холодно спросил Этари.

– Я хочу, чтобы ты признал: он не убил тебя.

– Не по своей воле.

– Но он мог бы вернуться. – Этари фыркнул самоуверенно. – Не смейся над ним. Ты знаешь, кто такие хисины, но у Арина есть преимущество: помимо того, кем он является, он разделяет свою судьбу с человеческой сущностью. А еще он прошел огонь и воду, став сильнее не потому, что мог, а потому, что на это его толкали обстоятельства.

Этари выдохнул ухмылку и покачал головой, будто не веря в то, что услышал.

– Ты ведь действительно продолжаешь защищать его? – То ли вопрос, то ли утверждение. Он продолжал смотреть на меня. – После всего, что он сделал, после того, что ты видела, как он колебался.

– Но ведь он колебался.

– Перестань его оправдывать! – разозлился на миг Этари, вспыхнув. В следующую секунду ему стало стыдно. Он опустил глаза и вздохнул. – Он предатель. И ты не можешь доказать обратное. Потому что обратного нет.

– Для меня все по-другому.

– Потому что ты любишь его? – Прозвучало как насмешка.

– Потому что я верю в него.

– Он говорил другое.

– Не смей! Этот разговор был не для тебя. Ты стал его свидетелем, но не имеешь права использовать это против меня.

– Ах, теперь я должен пощадить ваши чувства? – Он снова ненавидел, но уже спокойнее. – Простить и все забыть?

– Может быть, для начала отпустить? – предложила я.

Этари замолчал, плотно сжал губы и, не моргая, смотрел на меня. Подождала лишь секунду, а затем решительно обошла его и направилась к двери. Та была наглухо заперта, пришлось возиться с щеколдой.

– Ты можешь идти, я не стану тебя держать. – Этари все еще был позади. – И меня не интересует, что ты пойдешь неизвестно куда, а твой Арин, вероятно, уже за тысячи городов отсюда; что ты останешься одна и обязательно попадешь в беду. В лучшем случае выживешь. В худшем… меня это не интересует. Но меня интересует прошедший год. Мне важно узнать, что тогда случилось. Сейчас, когда Дэрана больше нет… это единственное, что до сих пор не позволило мне сойти с ума. Это все, что у меня осталось. И мне почему-то кажется, если все разузнаю, выясню правду, я смогу понять то, что случилось на утесе. Глупо, да? Его больше нет, а я ищу объяснения, способные его вернуть.

– Вовсе нет, – тихо-тихо произнесла я. – Это не глупо.

Дверь уже была почти открыта, осталось только потянуть. В этот раз я не спешила. Медлила. Раздумывала.

Обернулась.

– Он знал об Арине, – хоть я уже говорила это раньше, все равно повторила. Этари устало вздохнул. – И он доверял мне. Даже когда исчерпались все варианты. Он все равно верил мне. И я его не подвела.

Тишина пришедшей ночи повисла между нами, словно натянутая тетива лука. Каждый в итоге останется при своем мнении, но если продолжать ругаться, если продолжать этот бесконечный спор двух противоположных мнений, мы никогда не остановимся.

– Верно, – едва заметно кивнул Этари. – Ты его не подвела.

Я.

Этари так и не согласился, что я могла бы сказать в ответ? Многое. Несмотря ни на что, я так отчаянно хотела заступаться за Арина, до последней капли крови, до последнего вздоха. Я знала, что он сделал этот выбор. Может быть, я и сыграла свою роль, но что бы я смогла сделать против всех его принципов? Устоев? Против его решения, которое он взращивал так долго?

– Останься, – вроде бы просил с конкретной целью, но почему-то мурашки побежали по коже. – И мы разгадаем эту загадку вместе. Возможно, это поможет найти ответы на все те вопросы, которые так страшно задавать.

Уйти или остаться? Извечный вопрос. Отчасти Этари прав. Я хотела знать, что случилось за прошедший год. Мне казалось, что я упускаю из виду нечто слишком важное. Может быть, я и не помнила этого, но какая-то другая память, на уровне ощущений, подсказывала, что я должна это узнать.

Глубокий вдох, шагнула навстречу Этари – он все равно не расслабился, как будто мое решение для него, хоть и ожидаемое, все равно не менее тяжким грузом легло на плечи.

Знала, что в таком шатком положении лучше бы мне молчать и радоваться, что все еще жива. Но то, что меня задело, не могло так просто отпустить. Задержалась, остановившись рядом, не смотрела в его глаза, снова борясь с собой, чтобы только мои слова не прозвучали новым обвинением. Но сам факт, что я их озвучивала, – уже обвинение.

– Тебя я спасала не так, как его. – Старалась, чтобы голос звучал ровно, но бесполезно.

Этари стиснул зубы, сжал кулаки, злился, но гораздо сильнее, чем мне казалось. Чем можно было бы. Возможно, так я хотела себя наказать…

– Как ты смеешь? – зашипел на меня он змеей. – Как ты смеешь мне «тыкать»? Как смеешь обращаться ко мне, как к равному?

Больно. Обидно. Недостаточно. Но перебило хотя бы немного ту опустошающую тоску по Арину.

– Ох, простите великодушно, господин! – Крутанувшись на пятках, низко поклонилась ему чуть ли не в ноги. – Как посмела я, грязь из-под подошвы ваших сапог, такие вольности! Я ведь всего лишь смиренная служанка. Больше не смею очернять столь ясный вечер своим невыносимым присутствием.

Перед тем как развернуться и убежать, заметила, как Этари резко повернулся ко мне. Когда я ушла, шагов за собой не услышала, сбежала так, будто за мной гнались голодные волки. Но это уже было неважно. Я не хотела проникаться к Этари. Потому что если я его пожалею, если я посмею встать на его сторону, это поселит во мне сомнения по отношению к Арину.

А этого я ни за что не допущу.

Вернулась в общую спальню прислуги, все уже спали к этому моменту. К счастью, моя кровать все еще пустовала, поэтому я спешно забралась под одеяло. Сейчас мне как никогда хотелось слиться со всеми остальными, стать лишь незаметным порывом ветра, смешаться с толпой.

Спала плохо, проснулась слишком рано. Никто еще не открыл глаз, все спали, а я продолжала думать: правильно ли поступила, что осталась. Все-таки нужно было уйти, оставить это место, дом Онэро. Он был спокойным, но после того как господина Дэрана не стало…

За последние дни я была переполнена разными эмоциями, но стоило мне вспомнить тот самый миг, как из глаз полились слезы. Без истерик, без всхлипов – просто слезы, которые не остановить. Я сожалела. Что не смогла ничего сделать. Потому что он был необходимым обстоятельством. Как же сильно его все боялись, но как же сильно он сейчас нужен, чтобы все исправить.

Но мертвые не возвращаются.

Когда слуги начали просыпаться, я поняла, что хоть и вернулась в общую спальню вчера поздней ночью, о моем возвращении будто бы уже знали. Госпожа Чжань, увидев меня, совсем не удивилась. Я только в тот самый момент, когда поняла, что все меня сторонились, догадалась, что именно сделала. Весь дом Онэро теперь знал об Арине. И если Этари еще собирался меня терпеть из-за общих потерянных воспоминаний, то для остальных я была предательницей ничуть не меньше Арина.

Ладно, может быть, все-таки поменьше, ведь они на меня не бросались. Но никто со мной не поздоровался, сколько бы я ни желала доброго утра. Неприятно, но ожидаемо. Сама шла за Арином и пошла бы за ним вновь.

– Зачем ты вернулась? – строго спросила госпожа Чжань, когда я подошла за заданием.

– Я служанка в доме Онэро. Здесь мое место.

– Разве господин тебе не разрешил остаться в другом месте? – она обтекаемо обошла упоминание домика, где раньше жил Арин.

– Вчера ночью он передумал, – оповестила я. – Вы меня ненавидите, я понимаю. Поэтому дайте мне самую трудную работу. Такую, какую никому не дадите. Накажите меня.

Госпожа Чжань скривилась и утомленно вздохнула. Задумалась.

– Зачем мне тебя наказывать? Разве я не говорила тебе, что так будет? – напомнила она сурово. – Но ты меня не слушала.

Я и сейчас не стану слушать никого, только свои чувства. Госпоже Чжань я так ничего и не сказала, хотя она ждала моей реакции еще некоторое время.

– Хорошо, – наконец заключила она. – Я дам тебе то, что ты просишь. То, с чем никто здесь теперь не может справиться.

Я смиренно приняла наказание, но не задумывалась о том, что это за работа. Только когда подошла к открытым дверям, а оттуда вылетело и разбилось несколько тарелок и чашек, а затем и поднос, я задумалась, куда именно несла завтрак.

Служанка, что была до меня, выползла из комнаты на четвереньках, перепуганная, зареванная, в ужасе бросилась бежать куда подальше. Я только сейчас по-настоящему осознала, где находилась. Во дворе ходили несколько стражей, опасливо поглядывали на пепокосившуюся дверь комнаты. Еще несколько служанок робко ютились рядом, не решаясь приблизиться к логову зверя.

Что же, пожалуй, я было готова к тому, чтобы быть съеденной.

Выпрямилась, завернула, зашла внутрь. В комнате все было перевернуто: одежда, одеяло, столик, посуда, любые предметы, какие только можно. В центре комнаты спиной ко входу сидел Рэн. Злой и разъяренный. Рёкамэ на нем было перекошено, волосы торчали во все стороны. Сколько он уже в таком состоянии? Нетрудно догадаться.

Сделала медленный вдох, поставила поднос в углу, чтобы если в меня и полетит очередная порция посуды, то хотя бы позже. Затем подошла к Рэну, осторожно села за его спиной, попыталась что-то сделать с волосами. Он резко обернулся и отмахнулся от меня. Хорошо, что я уклонилась: он заехал мне только по лбу.

– Уйди! – охрипшим голосом наорал на меня он.

– Господин, вам нужно…

– Я сказал: уйди! – Разозленные глаза вперились в меня угрожающе.

Он был настолько полон печали и отчаяния, а я так сильно хотела своего наказания, что мы как будто нашли друг друга. Несмотря на угрозу, он не выдержал моего отстраненного спокойствия, пошатнулся и отвернулся от меня. В тот момент я не очень думала, наверное, поэтому сделала то, что сделала: придвинулась к нему и обняла.

Словно раненый зверь, Рэн начал брыкаться и сопротивляться. Вцепился в мои руки, начал царапаться, вырываться, ударять. Я держалась до последнего, сжимала его, принимая каждый удар. Эмоционально мне было больнее, чем от всех тех ран, какие наносил сейчас Рэн.

Несмотря ни на что, мне было легче. Потому что Арин был жив. В то время как господин Дэран…

Прижалась к Рэну сильнее – он все еще продолжал бить меня по рукам, вырываться. Но напор слабел. Он устал.

– Ненавижу, – бурчал он, будто изо всех сил сдерживал эмоции, – ненавижу. Ненавижу!

Снова удары сильнее – я закусила губу, чтобы не выдать боли. Если он хотел бить, пусть бьет.

– Ненавижу! – Схватил меня за запястье, сжал так сильно, что пришлось зажмуриться, чтобы не закричать.

А потом… он всхлипнул, и я заметила на его щеках дорожки слез. Устал. Опустошен. Рэн измученно опустил руки и голову. Но это неудивительно.

Ждала. Долго. Он плакал, успокаивался, снова начинал ругаться, потом замолкал. А я все это время держала его. Руки пульсировали болью, но с этим уже ничего не поделать. Рэн был тем, кем был. И его горе опасно для всех.

Не понял как, но он наконец-то перестал быть настолько опасен. Отстранилась и принялась за все то же; начала приводить его в порядок. Расчесала волосы, привела их в нормальный вид, взялась за его рёкамэ: оно было разорвано. Поэтому развязала пояс, сняла одежду, нашла в хаосе более или менее нормальные вещи и одела Рэна. Он не реагировал, не двигался, не выражал эмоций. Только когда я одела на него форму клана, поднял руки, просунул в рукава.

Теперь он выглядел почти нормально. Не считая ран и боли, которые отнимали у него годы жизни.

Поднялась, сходила за подносом с едой, подсела обратно, принялась кормить. Рэн упорно смотрел в сторону, но ел все, что я давала. Руки дрожали из-за синяков, которые нанес мне он, но я все еще молчала, продолжала кормить до тех пор, пока не съел все. Убрала поднос, взглянула на господина: выглядел так, будто боролся со сном. Поэтому расстелила постель, вернув ее в нормальное состояние, подвела его, словно маленького, и уложила. Несмотря ни на что, он подчинился, лег и почти сразу уснул. Я же вздохнула и принялась убираться в комнате.

Спустя некоторое время в комнату, как мышки, прокрались еще служанки. Двери-то все еще были открыты, все видели, что происходило внутри. Тихо-тихо, чтобы не шуметь, девочки стали помогать мне убираться. Несмотря на то что я сумела привести Рэна в порядок, руки болели нещадно.

Появилась госпожа Чжань, остановила меня, когда я попыталась собрать предметы потяжелее.

– Иди в лазарет. – Нежно коснулась моих рук она. Я лишь покачала головой, но госпожа призвала смотреть ей в глаза. – Иди. Это приказ. Если ты моя служанка, то должна подчиняться.

Взглянула в последний раз на спящего Рэна – сон его был беспробудным. Что же, раз приказано, значит, нужно исполнять.

К моему удивлению, в приемной меня уже ждал лекарь. Почти сразу же он освободил мои руки до плеч, и я с ужасом обнаружила все свои разноцветные синяки. Руки дрожали, на мне живого места не было. Даже лекарь нервно сглотнул, рассматривая раны.

– Это всего лишь синяки, – заверила я: лекарь аж позеленел. – Его душевные раны куда глубже.

– Но они не должны вредить живым. – Он взялся за волшебную мазь.

Волшебную, потому что после первого ощущения жжения боль успокаивалась, притуплялась, проходила. Вот бы так залечивать душу…

– Это ничего. Мне хотелось всей этой боли. Мы просто нашли друг друга.

Лекарь вздохнул и покачал головой.

– Почему не приходишь заниматься? – отчитал, продолжая залечивать мои раны.

– Господин Этари ненавидит меня, – зачем-то решила поделиться я.

Мудрые глаза старца скользнули по моему лицу оценивающе. Он будто за секунду прочитывал меня.

– Так ли это? – с подтекстом уточнил он, хотя ответа на это не требовалось. – Считаешь, желание обеспечить твое безбедное будущее ненавистью?

– Он неправильно все понял. Я была его возможным врагом, он хотел держать меня подальше.

– Хм, – словно зная гораздо больше, задумчиво протянул лекарь.

Больше мы не разговаривали. Он обработал все мои раны, помог одеться, наказал приходить к нему каждый день с утра.

– И больше не ходи к нему, – наставлял лекарь.

– Этого я обещать не могу: как прикажут, так и поступлю, – хмыкнула я и вышла из лазарета.

Как оказалось, снаружи меня уже ждали.

– Нам нужно поговорить.

Глава 41

Я понимала, что это было неизбежно, но прежде чем взять себя в руки и поклониться, сделала усталый вдох.

– Добрый день, господин. Конечно, господин, как прикажете.

Лица Этари я не видела, но услышала недовольный вздох: мои кривляния его далеко не порадовали. Что же, я не идеальная служанка, так что извините. Это непочтительно: меня бы выпороть за такое отношение. Но я должна ненавидеть Этари, хотя бы у себя в душе, чтобы для самой себя чаша весов перевешивала в пользу Арина.

Потому что я жалела. О том, что не осталась стоять на своем. Опасно, я ведь откровенничала с господином Дэраном, точнее, это делал он. Но Арин все слышал, и почему я не подумала, что он мог слышать? Наверняка он отправился вызволять меня из беды, а я его так подвела… Это уничтожало меня настолько, что я готова была пойти и подраться с Рэном, лишь бы что-нибудь заглушило это чувство.

Поэтому Этари был для меня личным врагом. И поскольку я не могла сказать слова поддержки Арину, приходилось подбрасывать поленья в огонь, который сам Этари всячески пытался потушить.

Мы дошли до его комнаты, там нас ожидал Норио. Кивнул мне, подарил сдержанную, дежурную улыбку – я же, придерживаясь своей глупой идеи, лишь поклонилась ему, как господину. Судя по нейтральному выражению лица, похоже, вчерашний разговор с Этари у восточной стены он слышал.

Прошли внутрь, Этари сел за стол, пригласил меня сесть напротив, как гостью, как равную. Я картинно отошла на несколько шагов и села чуть ли не у двери, как положено слугам.

Этари скривился, возмущенно посмотрел на меня взглядом, говорящим: «Что ты, в конце концов, устраиваешь?» Но я сидела, смиренно опустив глаза в пол, и ждала. Покорно, раболепно, подчиняясь полностью.

– Сядь нормально! – не выдержал Этари.

Поерзала на месте, выпрямила спину, но глаза не поднимала. Этари шумно набрал в грудь воздуха, но на помощь подоспел Норио.

– Господин, – тихо шепнул он. Дальше у них были какие-то переглядывания, я по-прежнему смотрела себе под ноги, но Этари проигнорировал мою… излишнюю покорность.

– Кхм, – кашлянул Этари. – Хотел обсудить то, что случилось на дороге у конюшен.

– Да, господин, – согласилась я, опять послышались какие-то копошения между Этари и Норио, снова тишина, выдержанная пауза, тяжелый вздох Этари.

– Расскажи мне, что ты вспомнила, – попросил почти ровно он.

В этот раз я отложила свой маленький бунт в сторону и задумалась. Что я вспомнила? На самом деле не так много.

– Рёкамэ медового цвета, – вспоминала тот самый вечер. – Мне они показались знакомыми.

– Мне тоже, – поддержал Этари. – Но я вспомнил больше. Я вспомнил, как надевал их.

Я подняла глаза на миг, чтобы увидеть выражение лица Этари. Снова опустила взгляд, придерживаясь плана.

– Не совсем их, – продолжал Этари, – но я видел этот медовый, – он ухмыльнулся, – цвет. Но то были не просто одежды – форма клана.

– Вы помните какого? – уточнила я осторожно.

– Знатного, это точно. Я отправил людей разузнать обо всем, – сообщил Этари. – Но я подумал вот о чем: и я, и ты исходили Минцзэ вдоль и поперек, но узнали только тебя, и то за последние несколько месяцев. Может быть, проблема была в том, что мы были вместе… не в Минцзэ?

Я услышала не только предположение, но и странную заминку. Он вложил слишком много чувств в это «вместе». Мне это не понравилось. Я скривилась, но от комментария удержалась. Задумалась.

– Все может быть, господин, – согласилась я, все еще не поднимая головы.

– Перестань уже, – не выдержал Этари.

– Господин, я думаю… – затараторил Норио.

Этари ударил кулаком по столу, видимо, рассчитывая меня этим встряхнуть, но я только сидела, вялая и уставшая, никак не реагируя. Один остывший завтрак за три дня – рацион так себе.

– Называй меня по имени, – приказал Этари.

– Я не могу, господин, – настаивала на своем.

– Хватит уже в свои игры играть! – рявкнул Этари. – Думаешь, я глупый? И не понимаю, что ты делаешь? Воздвигаешь между нами преграды, чтобы твой драгоценный Арин не потерял свою невинность?

– Кхм-кхм, господин, – занервничал Норио, но этот валун, катившийся с горы, уже было не остановить.

– Но ведь все дело в том, что ты делаешь это, потому что понимаешь! Твой Арин – плохой. И тебе нужно время и доводы, чтобы убеждать себя в этом.

– Кхм-кхм-кхм, господин, – все нервно звал Норио.

– Но ведь ты не можешь меня ненавидеть. Потому что понимаешь: спасала ты меня не просто так. Зачем бы стала это делать, если бы я был тебе безразличен? И тебя это раздражает. Потому что Арин ушел и больше некому отвлекать тебя от очевидного.

– Господин, может, пойдем, погуляем в саду? – нервно хихикнул Норио.

– Меня ты спасала от смерти, а Арина – от его сущности. – Стиснула зубы изо всех возможных сил, сжала кулаки, разглядывая их у себя на коленях. Болью отозвалась каждая мышца в моих руках. Но я молчала. Продолжала упорно сидеть и молчать. – Но ведь ты прекрасно знаешь, что этого никогда не будет. Он сбежал, бросил тебя здесь. И теперь ты сама по себе. Ему на тебя наплевать.

– Господин! – уже не сдержался Норио, но вряд ли это именно то, что помогло усмирить гнев.

Очередной опустошающий вздох. Ожидание. Снова Этари не выдержал и стукнул кулаком по столу.

– Скажи что-нибудь! – приказал он.

Я задрожала, незаметно вздохнула, а потом тихо-тихо, как и положено прислуге, заговорила:

– Будут ли у вас какие-нибудь приказания, господин?

– Да! – разозлился Этари сильнее. – Скажи мне правду! Что ты чувствуешь предательство. Что ты понимаешь, как он обманул тебя.

– В мои должностные обязанности не входит делиться с вами чувствами, господин.

– Ты здесь не служанка! – Этари рассвирепел, отбросил стол в сторону, решительно поднялся и подошел ко мне. – Прекрати этот спектакль немедленно!

– Кем же вы хотите меня сделать, господин? Должностей в доме Онэро не так много.

Он так резко сел, оказавшись напротив моего лица, что в этот раз я не сдержалась и вздрогнула. Видимо, еще осталось после общения с Рэном. Но вопреки всем моим ожиданиям худшего, рядом со мной Этари смягчился.

– Я не враг тебе, Юин, – примирительно заметил он. – Мне сейчас очень больно. Не делай больнее. Прошу.

Последнее слово тронуло мою душу. Хотелось бы мне оставаться черствым сухарем, но эмоции побеждали – вынужденно выдохнула и дала себе пару мгновений, прежде чем подняла глаза и встретилась с его взглядом. Какое-то время мы смотрели друг на друга, постепенно постигали трагедии друг друга, обменивались весомыми аргументами в пользу собственных печалей. Необходимость. Обреченность. Неизбежность.

– Простите, – извинилась я, наполовину отбросив свои обиды.

Этари помолчал, заглядывая мне в глаза так, как обычно смотрит человек, пытающийся заслужить доверие загнанного зверька.

– Этари, – попросил он.

Хотелось бунтовать и продолжать бодаться. Но я не смогла. Все прощали его глаза. И как можно в таком случае продолжать эту бессмысленную ссору?

– Не сразу, – попросила я отсрочки, милости, которую не заслужила.

– Хорошо.

Сделала глубокий вдох, и еще некоторое время мы продолжали сидеть так, друг напротив друга. Что было в этом необходимого – неизвестно, но уходить пока не хотелось. Поднимать запретные темы, постигать новую тишину. Дом был полон стражей и слуг, но ведь здесь были не только они.

– Вы бы зашли к брату, проведали его, – посоветовала я, подняв более или менее нейтральную тему.

Этари грустно улыбнулся.

– Чтобы он мне голову открутил?

Так-то оно так. Руки даже после мази все еще нещадно болели. Но…

– Господин ходил, – вмешался Норио, и Этари бросил в него злой взгляд. – А? Что? Думал, меня спросили.

Притворившись дурачком, Норио отполз обратно и стал что-то разыскивать. Я поджала губы, скрывая улыбку, Этари кашлянул и вернулся ко мне.

– Если… ты вспомнишь вдруг что-нибудь еще, хоть что-нибудь, пожалуйста, дай мне знать, – попросил младший Онэро.

К сожалению, как бы мне ни хотелось сейчас его недолюбливать, его такой примирительный тон заставил меня прекратить эту битву. Что бы я ни думала, Этари не заслужил такого отношения. В любой другой ситуации… даже тогда.

– Хорошо, – неопределенно согласилась я, вежливо поклонилась и наконец-то ушла, чувствуя на себе взгляд Этари, пока не скрылась из виду.

Возможно, я больше не собиралась спорить с Этари на тему своего служения в доме Онэро. Но было два неизменных обстоятельства, которые неизбежно заставляли меня возвращаться к этому вопросу.

Первое: мои мысли. Они донимали меня из раза в раз, и если я ничем себя не занимала, то они пожирали изнутри. Как только я поддавалась, чувствовала бессилие, опустошенность, хотелось только лечь и лежать. Но нельзя. Потому что раз уж я осталась, то должна дойти до конца. Узнать всю правду. Только для начала нужно было дождаться, что узнают стражи Этари.

Второе: Рэн. Да, мне удалось его один раз угомонить и покормить. Но он же живой человек – подобные процессы должны были проводиться регулярно. А зверь в Рэне все еще буйствовал. Госпожа Чжань, не зная, что Этари мне разрешил не прислуживать, заявила:

– Ты одна можешь с ним справиться.

Не пострадав – нет. Иного пути не было. Каждый раз, когда я заходила к нему в комнату, неизвестно чего можно было ожидать. То Рэн сидел спокойно и брыкался только тогда, когда его кто-нибудь касался, то решал, что ремонт его покоям очень нужен, и крушил все на своем пути. И обычно доставалось мне.

Я не жаловалась. Главное – после своих опустошающих истерик он уставал и ел все, чем я его кормила. В один из дней он устал за два дня, поэтому только рассыпал миску с рисом, но мне даже не досталось от него тумаков. Воспользовалась этим обстоятельством, даже вывела его погулять.

Народ разбегался примерно так же, как когда видел господина Дэрана. Только если последний был справедливым и просто внушал страх, то Рэн – другое дело. Мы шли, стоял страж, что не понравился Рэну. Что делал Рэн? Правильно: пытался швырнуть в него камень. Страж в ужасе не знал, в какую сторону бежать, а я поймала камень и получила за это, когда Рэн сжал мою руку в очередном приступе своей неисчерпаемой ненависти.

Не сдержалась, даже выдохнула боль. А Рэн…

– А то ты не знала, с кем связываешься, драная кошка, – отчитал он вполне осознанно.

Вздохнула, выбросила камень, натянула улыбку и произнесла:

– Идемте гулять дальше.

Рэн то дулся, то ненавидел, то выглядел, словно призрак. Смиряться с болью потери не хотел.

В один вечер я пыталась уложить его спать, но он вдруг схватил меня за грудки и притянул к себе.

– Ты проверила обрыв? Убедилась, что он действительно погиб? Спускалась туда?

– Не спускалась.

– Тогда откуда ты знаешь, что он мертв?

– Господин, но он ведь не вернулся домой, – напомнила я, а Рэн снова схватил меня за руку и с силой сжал.

– Если он там, ждет нашей помощи, как он вернется? – отчитал он. – Нужно вернуться, слышишь? Нужно вернуться!

– Хорошо… А-а-а! Господин, мы вернемся! – Боль невыносимая. Я поморщилась, но не жаловалась. – Завтра утром.

– Почему не сейчас? – Он дернул на себя, я покачнулась и рухнула, ударившись коленями.

– Темно, господин, завтра с утра будет светло и мы все осмотрим.

– Как ты могла не убедиться?..

– Но я обронила туда фонарь, он почти сразу же стукнулся о выступ и разбился.

Рэн разозлился, толкнул меня, но я увернулась – навыки с ним еще и не такие натренируешь – и вместо того, чтобы упасть, снова напала на него с объятиями. Пока это был единственный действенный способ его окончательно успокоить. Вот и сейчас он побрыкался недолго, сжимая мою руку. Вдруг хватка ослабла, он поник и вновь уставился в пустоту.

– Завтра с утра мы первым делом сходим. Обещаю. Первым делом…

Так он уснул. К сожалению, моего обещания наутро не забыл. Не сказал ни слова, но, пока я его кормила, прожигал во мне дыру. Потом взбрыкнул и заявил, что я его отравить пыталась.

– Это еще что за новости. – Закатила глаза. – Как я могу?..

– Либо ты пробуешь все, что я ем, либо пошла вон, драная кошка!

Пришлось есть. Несмотря на обвинения, это пошло мне на пользу. С этим Рэном времени ни на что не хватало. Перекусывала рвано и слишком быстро, не спасала даже госпожа Чжань, которая ночью пыталась меня откармливать. Так что во всем свои плюсы. Или?.. Господин Рэн заметил, что я схуднула? М-да, хорошая шутка.

Весть о том, что мы отправляемся на утес, разлетелась по дому быстро. К тому моменту, как я привела Рэна в порядок, и мы отправились к главным воротам, Этари уже знал об этом и ожидал за деревом, прячась вместе с Норио. Так-то все вокруг прятались. Правда, забавно было наблюдать, как толпа стражей и младший брат за нами следовали. Ладно еще по городу, то еще шпионское преследование, конечно. Когда мы добрались до утеса, и там уже спрятаться негде было, вот тут началось самое интересное.

– Что это? – Обернувшись, Рэн разглядел только лошадей, за которыми не очень успешно пряталась целая толпа.

– Лошадки пасутся, господин, – прикрывала как могла.

– А что за ноги под лошадками? – все ворчал Рэн.

– Наверное, обман зрения.

– Хочешь сказать, я слепой?! – разгневался он.

– Нет-нет, господин. Наверное… зайцы.

– С человеческими ногами?

– Бывают и такие, – уверенно кивала я. – Они так специально делают, чтобы их никто не вычислил. Заяц же – создание безобидное, а за ним сколько зверей охотятся.

– За дурака меня держишь?

– Я вас вообще не держу, господин. Гуляйте где хотите, – слабенько улыбнулась я.

Рэн скривился, окинул меня «любимым» взглядом «драная кошка», а затем вернулся к обрыву. Подходить ближе он не решался. Одно дело – найти едва ли существующую надежду и уцепиться за нее, а совсем другое – ее подтвердить. Или в этом случае – опровергнуть.

Подходил к краю он осторожно. Я на всякий случай придерживала его за руку, но он не собирался лететь вниз – просто медлил. Он знал, в какую бездну заглянет, что там увидит. Но не хотел верить в это до последнего.

До края еще было несколько шагов, но земля под ногами была неровная, вот я и встала криво, подвернула ногу, и меня накренило к обрыву! Вот я перепугалась! Подумала: все, сейчас Рэн кинет мне что-то вроде: «Будешь лететь – посмотри, где там можно было зацепиться и выжить».

Рэн внезапно схватил меня и отклонился. Все случилось быстро: он сжал мою талию, и вот мы уже стремительно летели на землю. Как так вышло – непонятно, но он рухнул спиной на землю, а я угодила в его объятия. Рэн взвыл: я уткнулась локтями в его живот и, пока он жмурился и переживал боль, вдруг услышала приближающийся топот.

Продолжая лежать, подняла глаза – толпа стражей, Этари и Норио бежали к нам. Понимая весь масштаб предстоящей катастрофы, я спешно начала им махать, чтобы уходили. Забавно было наблюдать, как лишь по велению взмаха моей руки вся эта толпа словно врезалась в невидимую стену, кто-то даже упал на землю. Все резко развернулись и побежали прятаться за лошадьми.

Почему Рэн больше не кряхтел? Опустила глаза и ахнула: он извернулся и тоже наблюдал за табуном. Лошадей и людей. Медленно вернулся ко мне взглядом. Я замерла, а потом снова пару раз махнула, аргументировав:

– Мухи.

– Что разлеглась? – рявкнул Рэн и толкнул меня, перекинув на землю, и сел.

– Господин Рэн. – Я тоже села. – Спасибо вам огромное! Вы спасли мне жизнь.

Рэн почему-то скривился и вздохнул, отряхиваясь от пыли. Устремил взгляд на обрыв и некоторое время был сам на себя не похож. Никаких тебе привычных эмоций: просто задумчивость. Ветер игриво выбивал пряди его волос. Я боялась дышать, но дело все еще было в том же самом.

– Ты точно уверена, что он не мог выжить? – более спокойно спросил меня Рэн.

Кажется, выпустив зверя из клетки, мы дали ему свободу, и он перестал буйствовать. По крайней мере, это единственное объяснение, почему он до сих пор не ругался.

– Господин, – вложила в это слово всю боль извинений, что не могла ничего изменить.

Рэн больше ничего не сказал – молчал, ему требовалось одиночество, но я все равно на всякий случай не уходила. Ждала. Оказалось, не зря.

– Уходи, драная кошка, – просил он. – Иначе я не перестану делать тебе больно.

– Но если вам так легче.

– Ты больная, что ль? – Ну вот и знакомый Рэн. Не думала, что буду когда-нибудь этому радоваться. – Сколько еще будешь меня терпеть?

– А я вас и не терплю, – хмыкнула.

– Хочешь сказать, тебе нравится получать от меня тумаки? – хищно и беспощадно ухмыльнулся он.

– Нет конечно, но что поделать? Лучше я, чем остальные.

Рэн внезапно обернулся, и все стражи с Этари и Норио снова попрятались за своими лошадями.

– Я – чистое зло, – напомнил он, словно это констатация факта.

Я лишь ухмыльнулась. Это его оскорбило: он нахмурился и потребовал объяснений одним лишь взглядом.

– Чистое зло толкнуло бы меня с утеса, – заметила я. – Чистое зло не стало бы меня спасать.

– У всех свои недостатки, – надменно пожал плечами Рэн.

– И мне нравится каждый из них, – улыбалась я. – Ваши недостатки вообще лучшие в мире!

Рэн хмыкнул.

– Драная ты кошка, – вздохнул он, покачав головой. – Только ты могла заставить меня здесь улыбнуться.

Это замечание меня немного тронуло, немного поразило. Я невольно улыбнулась, глядя на Рэна с теплотой. Ответила не сразу.

– Может быть, это мой недостаток, – предположила я, – бросаться спасать тех, кто обречен.

– Что? Я обречен? – возмутился Рэн.

– Я не закончила, дайте сказать, – заявила я уверенно.

– Что сказала? – нахмурился Рэн.

– Я говорю: вот кажется, что вы обречены. На самом-то деле это не так. Вы не обречены совершенно. Вы просто тот, кто есть. Но это не умаляет всех ваших заслуг.

– Каких заслуг? Ты обо мне вообще говоришь?

– Да, – уверенно киваю. – Иначе бы господин Дэран вами не гордился.

Улыбалась ему едва ли, но в этот момент Рэн отреагировал небыстро: снова стал серьезным, погрузился в воспоминания. На несколько минут.

– Это он так, не подумав, ляпнул – заявил он, задрав нос.

– Господин Дэран никогда ничего не ляпал, не подумав, – заявила справедливо, но почувствовала изменения в тоне его голоса.

– Там было темно, уверен, он вообще меня с мелким спутал, – махнул назад Рэн.

– Про вазы-то он зачем сказал?

– Наверное, думал на него!

– Ну, если вам так хочется…

– Что?! В смысле?! Только что же была на моей стороне!

– Но теперь и вы со мной, – просияла я. – Теперь вы мне верите.

Рэн хотел ответить, но понял, что сел в лужу, потому скривился, цокнул языком и отвернулся.

Мы посидели так еще немного. Серьезность вернулась, когда он вновь посмотрел на обрыв. Спустя некоторое время поднялся и подошел к краю. В этот раз не слишком близко, осторожно. Я была рядом, но он не пустил меня ближе – оставил позади. Как будто точно знал, что сам не пошатнется.

– Хорошо хоть эту мерзкую дрянь с собой утащил, – констатировал Рэн.

И хоть я обычно не желала людям зла, тут я была отчасти согласна. Но промолчала.

В дом Онэро мы вернулись ближе к вечеру. Рэн проигнорировал толпу, которая пряталась за лошадьми, но встретил их всех острым взглядом, дождался специально, когда они прибегут. Как всегда, в своем неповторимом стиле. Но что поделать? Рэн – это Рэн.

Я покормила его, и пора было укладываться спать, но Рэн воспротивился. Ничего не сказав, пошел в главное здание. Поднялся на четвертый этаж и замер в комнате с картиной, которую, кажется, в далекой прошлой жизни писал господин Дэран.

– Оставь меня, – попросил Рэн.

Возражать не стала – поклонилась и ушла. На свой страх и риск оставив его внутри. Но все же решила остаться поблизости на всякий случай.

До утра из комнаты не раздалось ни звука. Я ждала, немного подремала, а когда рассвело, служанки, которые тоже следили за всем в доме, принесли завтрак, оставили мне, убежали куда подальше подобру-поздорову.

Под предлогом утра я набралась смелости, зашла в комнату и замерла. Рэн устроился рядом с картиной, вытянув руку: он словно хотел снять покрывало. Но так и не решился этого сделать. Уснул.

Наконец-то его горе двинулось дальше.

Глава 42

Был ли он рядом? Думал ли обо мне? В порядке ли он? Рядом с Рэном мое время начинало потихоньку заполняться воспоминаниями и мыслями об Арине. Конечно, я не могла не думать о нем вообще, все равно неизбежно к нему возвращалась. Но на короткие промежутки все же пыталась отодвинуть от себя эти волнения.

Разве этого я хотела?

Он ушел не просто так. Но возвращался ли он? Или это была лишь провокация Этари? Этого я не знала. Как и многого другого. Я не знала Арина. И как бы сильно ни хотелось верить в обратное, убеждать себя, что его свет победил, – если бы я не оказалась там той ночью, чем бы все закончилось? В чем была причина его заминки?

Если честно, мне было все равно. Если первые дни хотелось его увидеть, то сейчас я понимала, что за мной наблюдали, и если посмею с ним пересечься, подвергну его жизнь опасности.

Поэтому пусть он будет в порядке.

Новости пришли в день фейерверков. Вечером, когда небо над домом Онэро разрывалось красками разноцветных огней, у миндального дерева меня нашел Этари. Втайне я все еще надеялась, что Арин где-то рядом и тоже наблюдал за фейерверками. Но подтверждений тому не было. Ни одна тень не шевелилась, ни один страж не выказал никаких подозрений.

– Я оказался прав, – сообщил Этари. – Мы были не в Минцзэ, а в Тиоле.

Задумавшись, я более или менее представила в голове карту провинции Лан: Минцзэ находился в центре, Тиол – к северо-западу, до него достаточно далеко, насколько я помнила по рассказам знакомого отца, который собирался однажды ехать в Тиол не меньше недели.

– Почему так далеко? – удивилась я.

Этари вздохнул и пожал плечами.

– Если бы я знал, нам бы не пришлось все это расследовать, – напомнил он, но без упрека. – Медовый цвет принадлежит клану Энлай. В Тиоле это самый знатный и знаменитый клан.

Нахмурившись, я снова прокрутила в голове собственные воспоминания. Их по меньшей мере было недостаточно, поэтому я обратилась за помощью к Этари.

– Получается, ты помнишь, как надевал их рёкамэ? – уточнила я. Этари кивнул, полностью погруженный в воспоминания. Вспышка фейерверков осветила его лицо. – Но… я не понимаю: что ты делал в Тиоле, да еще и в клане Энлай? Ваши кланы как-то связаны?

– Нет, в том-то и дело. С этим кланом мы вообще не пересекались. По крайней мере, я об этом ничего не знаю.

– Ясно. Значит, ты хочешь отправиться в Тиол? – Ответ не требовался: Этари серьезно посмотрел на меня. – Тогда нам осталось сделать кое-что важное.

Спустя полчаса мы стояли у комнаты Рэна и готовились. За последние несколько дней он, если можно так выразиться, подобрел. Прогнал меня с одной из трапез, позволил кому-то другому принести еду. Да, у Рэна это называется «подобрел». Уже не кидался ни в кого посудой – просто покрикивал. Но это мелочи.

Мы зашли. Рэн с интересом изучал какие-то свитки. Видимо, ему их кто-то принес, потому что раньше я их не видела. И радостно, и подозрительно одновременно. Только дело не в этом.

– Кхм, – прокашлялся Этари, привлекая к себе внимание. – Слушай… – Реакции никакой не последовало, Рэн к нам даже не обернулся. Этари взглянул на меня, я кивнула, будто точно знала, что Рэн слушал. – В общем, кхм, мне надо уехать по делам. Я знаю, ты сейчас не в лучшей форме, но…

Этари заткнулся: Рэн запустил в брата подушкой, и та прилетела ему прямо в лицо. Это же Рэн – он и подушку кидал, словно булыжник.

– Ладно, – воспринял это как вполне очевидный ответ.

– Что? Ты еще здесь? – зло взглянул через плечо Рэн.

– Нет, тебе показалось, совсем с головой не дружишь! – отомстил Этари и вовремя успел отскочить: еще одна подушка метила снова в знакомую цель.

Вот так просто отпросился Этари. Ведь Рэн старше, следовательно, он теперь глава Дома Онэро. Ох… Не будем о грустном.

– Господин? – невинно заговорила я. Никакой реакции. Позволила себе подойти ближе и присела рядом. – Господин, мне нужно будет отправиться вместе с ним. Вы будете в порядке?

Тишина. Все еще изучал свитки, раскрывал их, пробегался по ним глазами, но я упорно смотрела на него. Наконец-то он заметил, скривился в недовольстве и бросил:

– Подушки кончились, – будто обвинял меня в этом. – Проваливай, драная кошка. Меня от тебя тошнит.

Улыбнулась и поклонилась.

– Господин Рэн, вы, пожалуйста, будьте в порядке, – попросила искренне. – Ешьте все, что приносят, спите побольше…

– Сейчас в тебя полетит стол, уйди, – прогнал он.

Ну что ж… все прошло даже лучше, чем можно было ожидать.

Собирались мы в дорогу по-особенному. Как минимум нас было только трое: я, Норио и Этари.

– Нельзя привлекать излишнее внимание, – объяснял Норио, пока Этари с кислым видом осматривал представленные на выбор наряды для маскировки. Мы решили ехать в самых простых одеждах путешественников. Бесцветные, обыкновенные, ничем не выделялись. Не то что серебро клана Онэро. – За господином и так охотятся, а сейчас, в сложившейся ситуации, риска будет даже больше.

– Ничего, что мы уезжаем? В смысле, оставляем Рэна одного? – Мы с Норио встретились взглядами, будто бы обсудили весь послужной список среднего брата, подумали немного, и решение как-то само собой пришло. Как бы не пострадал тот дурак, который решит задаться таким же вопросом, как и я.

С горем пополам Этари выбрал себе одежду. Правда, все равно осталась еще одна проблема.

– Вы выглядите слишком… – осматривая вместе со мной недовольного Этари, пытался сформулировать мысль Норио. – Слишком по-господински. Есть такое слово? – Норио обратился ко мне.

– Нет, но смысл понятен.

– Уж извините! – задрал нос Этари. – Лицо никак уже не изменить. Таким родился. Так что…

– Точно! – внезапно вскинул указательный палец в воздух Норио и убежал ненадолго.

Когда он вернулся, и мы справились с возмущением Этари по поводу «гениальной» идеи Норио, уже вместе осмотрели результат своих трудов. Не без улыбки до ушей, но осмотрели.

Норио нашел повязку на голову, которую обычно завязывали себе служанки, когда стирали белье, чтобы волосы в лицо не лезли. Норио эту повязку чуть доработал, и теперь лицо Этари так натянулось, будто кто-то собрал все его волосы на макушке и продолжал тянуть. От благородного лица и правда мало что осталось.

– Я не согласен, – дулся Этари, но такая спокойная реакция была еще и потому, что он пока не взглянул на свое отражение.

– Но так тебя точно никто не узнает! – поддержала я.

– Господин, безопасность превыше всего, – лукаво добавил Норио.

В назначенный вечер примерно на закате у главного входа собрались несколько стражей, окружили паланкин, ворота распахнулись, и все двинулись в путь. Якобы посмотреть на праздник. Столько шума наделала эта процессия, что даже если никому не было интересно, теперь определенно стало.

Пока пустой паланкин двигался по дороге, мы дождались самого темного часа – солнце почти село, а фонари на улице еще не разожгли – и сбежали через выход у западной стены. Двигались шустро, не задерживались, набор минимален: только походные сумки с провизией, некоторыми вещами. Этари все равно взял с собой побольше денег, распределив между нами. Для постоялых дворов. Угроза была обоснованной:

– Если я хоть раз посплю в стогу сена, то сразу превращусь в Рэна.

Так что постоялые дворы – так постоялые дворы.

Первое время мы бежали, потом слились с толпой и двигались уже с общей скоростью. Только когда мы уже подбирались к городским воротам, я обернулась ненадолго, понимая, что мы действительно покидаем Минцзэ. Город дышал своим неповторимым ароматом, полыхал тысячью огней – здесь моя родная обитель. Что ждет нас там, за воротами? Я не знала.

Но перед самым выходом, когда нам оставалось только покинуть Минцзэ, где-то на крышах я заметила тень. Возможно, мне так только хотелось, может быть, показалось, но я сильно хотела верить в то, что там был Арин.

Пожалуйста, будь в порядке.

До Тиола мы добрались ровно в тот день, когда пошел первый снег. Дорога была долгой, утомительной и заняла две недели. Когда мы уже подъезжали, то во все глаза разглядывали один из древнейших городов провинции Лан. Это не отвлекало от насущных проблем, но по крайней мере приковывало взгляды.

Город располагался в низине между гор. Те находились на разном расстоянии от Тиола, но тем не менее общая картина создавалась следующей: город будто бы окружен горами. Очень большой, даже издалека приходилось поворачивать голову, чтобы осмотреть его полностью.

Если в пригороде и на дорогах первый снег накрыл все тонким мягким белым слоем, то в Тиоле было жарко. Снег там не задерживался, таял, даже не долетая до улиц. Народу – даже в Минцзэ столько не видела! Но в основном это на главных улицах. Если отойти подальше, свернуть в сторону от суеты, можно без проблем прогуляться.

Насколько нам стало известно – от словоохотливых и доброжелательных путешественников и торговцев, пытавшихся все время что-нибудь продать, – Тиол был вторым центром империи. Самым большим городом всегда оставался Юлин – столица. Но Тиол словно не желал мириться со своим статусом.

– Ох, неужели приехали? – Горящими глазами разглядывал все вокруг Этари. – И чего мы так долго ехали-то?

Уставшие и замученные, мы с Норио переглянулись и погрузились в воспоминания о нашем нелегком пути.

Буквально на каждом постоялом дворе:

– О! Что это? Кленовые сладости? Раз уж мы путешествуем, стоит все попробовать.

– М-м-м! Кленовые сладости такие вкусные. Если попадутся, надо будет взять еще.

– Ох, когда уже следующая остановка?.. В каком смысле кленовые сладости продают на всех постоялых дворах?!

– А там вон еще один постоялый двор, если сделать крюк… Да, знаю, далеко, и нам не по пути. Но там сладости!

– Сладости! Где кленовые сладости? Ах да, и комнаты…

Тяжело вздохнув, мы снова обменялись с Норио обреченными взглядами. Этари ни одного постоялого двора не пропустил: он как будто точно знал, где будут его любимые сладости. Даже сейчас он стоял и жевал мягкие кленовые конфеты, которые – о, ужас! – как раз заканчивались.

– Так! – обнаружил страшное и сам Этари. – Сладости! Сладости!.. Мы ведь в Тиоле, да? Здесь же должны быть!.. Что это? Кажется, там! Я сейчас!

Мы даже не пытались ему мешать. В дороге у нас было пару конфликтов, от которых мы уверенно уходили. Не очень приятные люди хотели облегчить наши кошельки. Норио насторожился, Этари тоже напрягся, даже я, не очень хороший воин, была готова к битве.

Обошлось. Мы ушли пораньше, а за нами не последовали.

Но это ладно: безобидные разбойники. Когда мы приехали на один постоялый двор, и там какой-то отчаянный смельчак решил купить сладостей себе, мы с Норио поняли одно: никто не мог помешать Этари получить кленовые сладости. Никто. Никоим образом. Этари за них подрался. Да так, что стало очевидно: не трогай кленовые сладости Этари. Они принадлежали ему одному. Точка. Мешать тоже не следовало.

Был момент, когда Этари набрал целую охапку, дал Норио подержать, а тот взял и – духи, спасите нас всех – уронил. Я такого злого Этари еще ни разу не видела. Даже Рэн казался пушистым зайчиком по сравнению с младшим братом. Так что нет. Мы не лезли. Охота на сладости началась, и мы с Норио огляделись, нашли чайную поблизости и отправились туда ждать.

Пока несли чай, Норио с опаской сбегал к Этари, дал знать, где мы будем ждать. Вернулся целым – уже неплохо. Значит, близко не подходил. Да и зачем рисковать?

В очаге потрескивал огонь. Откуда-то снаружи лилась музыка, но ее мы едва улавливали. Чайная была не полностью забита, но компании были шумными и часто смеялись. Поначалу мы с Норио напрягались, потому что опасались наперед. Мы же впервые в незнакомом городе. Ладно, во второй раз, но первого я не помнила. Да и на Этари озарение не снизошло. По-моему, он уже и забыл, зачем мы сюда приехали.

В Минцзэ хоть и много народу, но все-таки родные стены. Здесь все чужое, по умолчанию враждебное. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к здешней обстановке и немного расслабиться.

Несмотря на практически полные две недели путешествия, полностью посвященные заботам и делам, мысли продолжали меня донимать. Глупо, но все время казалось, что за мной кто-то наблюдал. Я бы очень хотела, чтобы это был Арин, а не какой-нибудь извращенец.

Однако это невозможно. То есть, конечно же, возможно. Только зачем Арину следовать за нами? В чем смысл? Необходим был голос разума. Но он как уснул сразу после того, как я встретила Арина, так и не просыпался. Не хотел. Точнее, не хотела я.

Дверь в чайную распахнулась, пришли новые посетители. Обычные путешественники, ничего особенного. Но, осмотрев каждого из них, я выискивала тени. Это уже походило на зависимость, причем нездоровую. Мне очень хотелось верить в то, что Арин в порядке. Как бы я это узнала, появись он сегодня здесь?

– Ты ждешь господина? – почему-то уточнил у меня Норио. Я на него так посмотрела, что он тут же все понял, улыбнулся и отпил из чашки. – Извини. Я не мог не заметить, что ты все время искала его, пока мы были в пути.

Это было так очевидно?

– Ты меня осуждаешь? – лениво спросила я, хотя в глубине души искренне считала, что это совершенно не его дело.

– С одной стороны, с той самой, где я стою на страже господина, я против твоей преданности Арину, – довольно ровно произнес он.

– Это не… – Хотела опровергнуть, но уже в процессе поняла, что Норио подметил мое поведение очень точно. – Я верю, что, если бы он хотел убить Этари, он бы его убил. И никто бы не помешал.

– Я пытался. Он мне за это разбил затылок, – Норио поморщился и растер место удара, будто оно до сих пор болело.

– Ты просто не знаешь к нему правильного подхода, – заявила я уверенно.

Норио хмыкнул.

– Обнимемся? – Он шутливо взглянул на меня. За последние две недели мы сдружились. – Ты права: я неправильно действовал. Хотя что-то подсказывает: попробуй я обнять Арина, и он бы на мне живого места не оставил.

– Как же ты обнимаешь? – нахмурилась я.

И мы немного рассмеялись.

Снова кто-то зашел в чайную, отряхнул одежду, сбросил капюшон, и я поняла, что снег снаружи усиливался. Скорее всего, среди белой пелены хисина заметить будет проще.

– Норио, – позвала я, потому что кое-что вдруг осознала. Он отставил чашку в сторону и внимательно посмотрел на меня. Удивляло в нем это качество: с врагами беспощаден, с друзьями внимателен и мил. – Ты сказал: «С одной стороны». У тебя есть и другая?

Норио опустил глаза, его длинные пальцы несколько секунд крутили чашку. Он явно готовился, а я ждала и не собиралась его торопить.

– Однажды я был влюблен, – признался вдруг он, я даже задержала дыхание от неожиданности. Не такого откровения я ждала. Впрочем, я вообще не предполагала, что это может быть за откровение. – Я могу понять твои чувства. Хочется верить в лучшее в том, кто вызывает в тебе что-то светлое. Доброе. Как можно сочетать в себе тьму и свет?

– Но ведь все мы носим в себе и то и другое, – заметила я.

– Но не те, кого мы любим. – Вроде бы уголки его губ приподнялись, но он не был счастлив от того, что говорил.

В этот раз я не стала спорить – задумалась, вспомнила Арина. А ведь Норио прав…

– Где она теперь? – поинтересовалась я спустя какое-то время.

В этот раз он напрягся и смутился. Колебался. Похоже, то, что он рассказал мне, уже было некой границей, которую он не хотел переходить. А я требовала больше. Но что поделать? Я не могла выразить свои чувства по отношению к Арину, поэтому нужно было их чем-то заменить.

– Она, – Норио все-таки решился ответить, но далеко не сразу, – никогда меня не любила.

Я удивленно вскинула брови, а Норио спрятал разочарование за улыбкой и нервно сделал еще один глоток.

– Почему ты так решил? – все еще не понимала я, не верила, что эта любовь была невзаимная.

Норио помедлил с ответом.

– У нее были… свои цели, – все смущался он, избегая болезненных подробностей. – Но я верил в нее до последнего. Даже когда узнал правду.

Его рука дрогнула, когда он подносил чашку ко рту. Отпить так и не решился, задумавшись. Он и так всегда выглядел достаточно строго, я бы даже сказала – сурово. Сейчас же этот взгляд будто выдал мудрость пережитых лет.

– Может быть… ты со мной не согласишься, но взаимные чувства иногда больнее, – попыталась привлечь его внимание я. Норио слушал. Наверное. Но на меня не смотрел. – Да, это неприятно, когда тебя не любят. Но больнее, когда любят, а потом оставляют… И ты не понимаешь, что сделал не так, как разочаровал человека. Невзаимная любовь притягивает, но не впускает. Я не говорю, что тем она проще, нет. Однако мне кажется… однажды ты встретишь ее и поймешь, что такое настоящий свет, что такое ее глаза, которыми она смотрит на тебя с любовью. Это будет слишком особенным, а то, что терзает тебя сейчас, заставит в тот же миг улыбнуться. Потому что станет слишком пустым и незначительным.

Норио смущенно улыбнулся.

– Ты все еще веришь в любовь, – заметил он, защищаясь.

– Арин не бросал меня. Ему нужно было уйти: того требовали обстоятельства. Ты же метнул в него клинок.

– Ах да, прости, – хмыкнул Норио.

– Может быть, ты считаешь меня глупой, но пока не прозвучало твердое «прощай», я буду верить. Потому что… однажды я уже подвела его. И это заставило его усомниться. А я не хочу, чтобы он сомневался. Хочу, чтобы он знал наверняка: я верю в него.

– В него – убийцу? – поддел Норио, я сверкнула злостью во взгляде, и он тут же сдался. – Прости. Просто… похоже, эта тема до сих пор причиняет мне боль.

– Она всегда причиняет боль, – понимающе кивнула я. – Даже дикий зверь огрызается, когда вытаскиваешь острый шип из раны. Все мы в какой-то степени получили свои ранения. И тот, кто задевает за живое, неизбежно страдает.

Норио грустно ухмыльнулся.

– Значит, будем тянуть и терпеть? – предложил он.

– Еще чего! Доставай своего Рэна, я достану своего – и идем, подеремся! – заявила я смело.

Норио беззвучно посмеялся, мы взяли небольшую паузу и синхронно вздохнули.

– Так или иначе, господин спас меня от забвения, – признавался дальше он.

– Что? – Удивленно вскинула брови. – Я думала, ты с Этари с раннего детства.

Норио покачал головой.

– Нет. Мы встретились пять лет назад. И я был… не самым честным и добрым. Я был зол и мстил за это миру. Как-то само собой получилось влезть в драку. Защитил господина, а он предложил мне остаться. Он дал мне цель в жизни.

– Отвлечение, – поправила я.

Норио сдержанно улыбнулся.

– Пусть так. Но… до сего дня то, что ты обещаешь, до сих пор не сбылось, – озвучил он и покраснел, заволновался, забегал взглядом по чайной. – То есть не обещаешь, конечно же…

А я, наоборот, широко улыбнулась и поймала его за руку. Он напрягся, нервно взглянул на мою ладонь.

– А ты прав! – воскликнула я радостно. – Я обещаю. Обещаю, что этот день наступит. И ты все поймешь. Все изменится. И ты встретишь свою любовь. Обещания ведь нельзя нарушать, ты же знаешь. Поэтому: обещаю!

Норио смущенно посмеялся, будто не верил ни единому моему слову, воспринимая их как обещание в песочнице. Но все же не возразил – вернулся к своему чаю.

Я смотрела на Норио совершенно по-новому. Да, я знала, что он верный воин для своего господина, но никогда не задумывалась, что за этим стояло. Преданных воинов у каждого было в достатке. И у господина Дэрана, и у Рэна. Весь дом Онэро, если задуматься. Однако все они не были привязаны настолько, насколько был привязан Норио.

Как он был дотошен, насколько кропотливо подходил к вопросу безопасности, как все проверял, как действовал. С высоты пережитого опыта я вдруг осознала, что то был лишь его способ уйти от суровой реальности. Не самый действенный способ, если хочешь разобраться с проблемой и отпустить прошлое. Но нет никого преданнее своему делу, чем тот, кто всеми силами пытался убежать от своей боли.

Это не означало, что Этари он не любил. Наоборот, именно в своем господине Норио нашел тот необходимый смысл, те эмоции, которые смогли заглушить разочарование безответного чувства.

Дверь в чайную вновь распахнулась – в помещение ворвался раскрасневшийся из-за мороза Этари. В руках он держал мешочки с кленовыми сладостями, увидел нас, подбежал, вывалив все на стол, мы едва успели убрать чашки. Вдобавок ко всему Этари еще и улыбался до ушей, довольный своим уловом.

– Так! – Взял он один мешочек, как следует даже не отдышавшись, достал из него темно-багровую конфету и сразу же отправил в рот. – Поблизости я заглянул во все лавки. Но мне сказали, что в городе их полным-полно! Думаю, сегодня успею обойти еще несколько торговых улиц.

И снова мы с Норио медленно повернулись друг к другу, встретившись обреченными взглядами. Была у нас одна догадка: возможно, то была лишь романтика приключения или, наоборот, Этари хотел подсластить путь до Тиола. Но – нет. Что же, на этот случай у нас с Норио тоже был припасен план.

– Господин, – нахмурившись, подалась к нему ближе я, пока он запихивал за обе щеки конфеты. – А что это? Что это?

Норио подыграл, тоже сдвинул брови, присмотрелся, Этари даже жевать перестал на секунду.

– Что? – с набитым ртом уточнил он. – Что там?

– Хм… – задумчиво протянула я, а затем переглянулась с Норио. Он лишь утвердительно закивал, а я вернулась взглядом к Этари и торжественно объявила: – Похоже, у вас появились щеки.

Этари замер вновь, конфеты слиплись у него во рту. Он сначала не поверил, еще пару раз пожевал, но мы с Норио отрепетировали друг на друге наши лучшие роли, так что Этари засомневался.

– Щеки? – Чуть не растерял все конфеты он. – Какие щеки?..

– Да-да, – подтвердил Норио. – Что-то они прямо…

Норио надул свои щеки, изобразив хомяка с запасами на зиму, еще и руки в разные стороны развел, сильно преувеличив масштаб трагедии.

– Да-да, господин, – кивала я. – Впрочем, неудивительно. Столько сладостей за две недели… Вы нормальной еды-то не ели.

Этари нахмурился сильнее, разозлился.

– Мы же вроде договорились, что ты зовешь меня по имени, – отчитал он.

– Ну, не знаю, господин… – Уже скептически оглядывала его всего я. – Раньше вы были худым и могли сойти за моего ровесника. Но теперь… с таким весом… вы мне в отцы годитесь.

– Что? – Этари так шумно втянул воздух, что не рассчитал, и конфета попала ему не в то горло. Мы с Норио его еле откачали. Лицо Этари за время экстренного спасения поменяло все возможные оттенки. – Я не толстый!

– Нет-нет, господин, – поддержала я, пока Этари хрипло дышал.

– Совсем не толстый, – поддержал Норио.

– Господин? – Как вовремя к нам наклонился хозяин чайной. – Вы можете пересесть за соседний столик, там побольше места.

Вообще-то, мы с Норио специально выбрали столик на двоих. Этари со своим запасом конфет на всю империю не умещался. Но в свете последних обсуждений он вспылил и разозлился. Норио его еле сдержал, чтобы Этари только не поколотил хозяина чайной.

– Простите-простите великодушно! Это все кленовые сладости! – извинялась перед ним я. – Он их переел.

Тут уж спору не было, у нас весь стол был завален мешочками с ними. Хозяин чайной сочувственно вздохнул, понимающе закивал и отпустил нас с миром.

Уходили мы уже с мрачным Этари.

– Господин, не волнуйтесь, это не означает, что больше конфеты вам есть совсем нельзя, – поддерживал Норио.

– Верно-верно, – кивала я.

Последний обреченно вздохнул, опустил плечи и принялся разминать щеки, будто тренируясь.

На самом деле, если уж быть совсем честными, Этари обладал уникальным организмом, щек у него не было вообще. Хотя ел он за десятерых. И конфеты лопал все один, но и они не наносили вред его фигуре. Это уже была какая-то нездоровая зависимость, и нужно было ее прекращать. Или хотя бы ограничить.

– Больше никаких кленовых сладостей, – буркнул Этари под нос.

Мы с Норио переглянулись – потом отойдет, снова захочет. Но до того момента…

У местных старожилов мы разузнали о том, где находился клан Энлай. Вечерело, нужно было найти место для ночлега, а уже завтра выдвигаться к дому клана для изучения. Тиол – действительно большой город, поэтому завтра придется ехать около часа или даже больше, чтобы добраться до места.

Тем не менее, главное, что мы уже добрались. И это радовало. Пока, конечно, ни у меня, ни у Этари никаких воспоминаний этот город не пробудил. Просто город. Но ничто не узнавалось, ничто не казалось знакомым. Как будто мы здесь и не были никогда.

Так было ровно до того момента, как время для меня вдруг словно замедлилось, сердце екнуло, в голове зашумело. И я увидела то, чего здесь явно не должно было быть.

Звездочки заплясали перед глазами, и я упала в обморок.

Глава 43

Голос доносился издалека. Я все никак не могла разобрать слов, но и не особенно сосредотачивалась. Из лап забвения меня вытянула боль в плече. Рука как-то неудобно лежала, затекла, наверное, вот я и вернулась в реальность. Снег падал медленно, размеренно, как будто ветра не было совсем. Свет фонарей приглушен, людей на улицах мало. Возможно, дело далеко не в погоде.

– Юин, – все тряс меня кто-то. Я сфокусировала взгляд, узнала Этари. В руке мелькнула боль, потому что меня пытался удерживать под мышки Норио. Делая вид, словно я стояла на ногах. Поскольку я отключилась, ноги не стояли – пришлось потратить время, чтобы прийти в себя. – Что?

Этари терпеливо дождался, когда я начну соображать. Не уверена в последнем, но…

Воспоминание. Теперь оно добралось до меня уверенно. Поискала взглядом в округе, более или менее определила место.

– Долго я была в отключке? – уточнила у Этари.

– Всего минуту или две.

– Тогда. – Я высвободилась из рук Норио. Тело хоть и ослабло, но идти я могла. – Пойдем.

Я прибавила шаг, внимательно вглядываясь в фигуры, закутанные в теплые плащи. Шанс минимальный, но все же – если он был, то нужно это проверить.

Добежала до соседней улицы, пересекающей ту, на которой были мы, свернула, кое-как я определила направление, побежала дальше. Снег мешал и ухудшал видимость, но тут уж ничего не поделать.

Подул холодный ветер, заиграла музыка в ветряных колокольчиках, в зимней обстановке это казалось зловещим. Погасли два фонаря. Стало не по себе. Бегло взглянула на Этари и Норио – оба собраны и напряжены. Начеку. Значит, не по себе не только мне одной.

Пробежав еще некоторое расстояние, я терпеливо проверила первую показавшуюся мне знакомой фигуру, но это был кто-то другой. Повернулась – и вдруг удача!

– Так! – Схватила и Этари, и Норио за руки я. – Для начала мне надо, чтобы вы сказали: вы ее видите?

Норио и Этари сначала разрывались между четырьмя людьми, но потом фигура в темном плаще повернулась к нам чуть больше, и у Этари перехватило дыхание. Он пошатнулся – мы с Норио его поддержали. Последний почему-то никак не отреагировал. Что странно, ведь он тоже все забыл.

– Еще раз: видите?

Пока Этари встряхивал головой, пытаясь прийти в себя после возвращения воспоминаний, Норио взял на себя ответы:

– Да, вижу. Пожилая госпожа.

– Именно! – обрадовалась сразу же я, а Этари нахмурился, застонал, но сосредоточил на мне взгляд в немом вопросе. – Память сыграла со мной интересную игру. – Теперь в моем голосе было волнение и возбуждение. – Когда я только попала в дом Онэро, несколько раз я встречала там пожилую госпожу. Вот эту госпожу!

– Позднее я спросила Рэна, кто она, но он ответил, что я вижу призраков. Я ему не поверила… это же Рэн. Но!

Это было интересным открытием. К счастью, госпожа заходила в лавки торговцев и что-то выбирала. С ней было несколько слуг, но, похоже, она не из приближенных к власти, чтобы ходить с охраной на всю улицу. Однако же рёкамэ ее было богатым, из дорогих тканей.

– Это не медовый, – справедливо заметил Этари. И правда, госпожа носила темный плащ. – Хотя, возможно, под ним…

Сомнения в голосе Этари раскрывали наши общие подозрения. Если почему-то память подкидывала мне очень реалистичные видения госпожи, тогда как она связана с кланом Энлай? И связана ли? Я ведь даже на секунду не усомнилась, что госпожа действительно принадлежала дому Онэро. Однако же я об этом благополучно забыла, не связав ее ни с одним видением.

Почему она? Почему именно я ее видела? Странно и непонятно. Впрочем, то же самое можно сказать и обо всем прошлом годе.

Больше всего удивительно, что мы ее так просто нашли в таком большом городе. Но об этом я тоже подумала. Ведь если вспомнить обучение Норио боевому мастерству, я это тоже забыла. Однако применила. Может быть, здесь было то же самое: мы на каком-то уровне помнили, куда идти, и интуиция приводила нас в знакомые места.

Подождали, пока Ггспожа посмотрит в лавке какие-то украшения, и двинулись следом, когда она вышла. Действительно, охраны не было, только слуги, покорно несущие покупки. Тех было немного, значит, она не за овощами на рынок ходила. По ней было видно, что она госпожа знатная. Но насколько? Минцзэ-то весь не исходишь, всех в лицо и по цветам клана не узнаешь, а мы теперь совсем в другом городе.

Двигались по улицам мы за госпожой достаточно долго. Она шла неторопливо, не знала, что за ней следовали. Да ей бы в голову не пришло, наверное, что мы тут следили. Но сейчас важно было понять, куда она придет. Вдруг в дом клана Энлай? Впрочем, узнали бы мы об этом, только если бы что-нибудь вспомнили. Сопутствующие факторы, мешающие прояснить множество вопросов, все еще присутствовали.

Уже совсем стемнело, когда госпожа свернула на безлюдную улочку жилого квартала и двинулась вдоль светлого забора. Судя по тому, что держалась она левой стороны и все больше сближалась с забором, та дверь вдалеке ей и была нужна.

Мы втроем замерли у поворота, наблюдая из-за угла, потому что, если бы мы вышли из укрытия, на пустынной улице не заметить нас было бы невозможно.

– Что будем делать? – понимая, что мы ее теряем, нетерпеливо спросила я. – Ты ее помнишь?

Этари кивнул.

– Плохо, но помню, – согласился он. Колебался пару мгновений, продолжая наблюдать за тем, как она все ближе подходила к единственной калитке слева. – Но знаешь, что странно?

– А?

Этари вздохнул.

– Я помню… чувство. – Мы с Норио вопросительно взглянули на него. – И оно неприятное.

Хм, а вот я что-то совсем ничего не помню. Как она являлась ко мне в доме Онэро, причем так явно, будто действительно существовала? Теперь хотя бы объяснимо, почему она выглядела как неживая. Ее там вообще не было: это мое воображение. И как я не догадалась? Впрочем, тогда у меня сомнений не было.

Благодаря папе и его друзьям я многое разузнала обо всей семье Онэро, о каждом брате, о том же Норио. Но о пожилой госпоже никто не говорил. С другой стороны, если бы она и не покидала дом Онэро, вполне объяснимо, что никто ее и не видел.

Переломный момент настал: госпожа пприблизилась к калитке, один из слуг подошел ближе и постучал. Вот-вот должны были открыть, а значит, наш шанс почти уплыл.

И тогда Этари принял необдуманное решение: он выскочил из-за угла и бросился бежать к госпоже. С одной стороны, там, где мы всеми силами пытались вызнать правду, это, конечно, отличный ход. Но Этари же сказал о неприятных ощущениях.

Калитка отворилась, госпожа как раз собиралась заходить внутрь, нам еще было бежать пол-улицы. Не то чтобы нас не заметить, но мало внимания обращали на случайных прохожих, идущих мимо. Поэтому у нас был только один шанс.

– Госпожа! – Побежал быстрее Этари.

Слуги обернулись первыми, затем женщина выглянула из-под капюшона. Мы с Норио еле поспевали за Этари, но наблюдали за реакцией женщины. Сначала она смотрела в нашу сторону незаинтересованно, будто хотела убедиться, что позвали именно ее. Потом она присмотрелась к Этари – и все внезапно изменилось.

Мы уже почти приблизились – Этари притормозил, мы догнали его и встали рядом.

Госпожа и Этари смотрели друг на друга несколько секунд. Судя по тому, как взлетели брови госпожи, как вытянулось ее лицо, кажется, она его узнала. Это хорошо. Наверное. Этари притормозил на безопасном расстоянии, не отводил от женщины глаз, но до определенного момента было сложно понять, как настроена госпожа.

– Что? – удивленно выдохнула она, внимательно оглядывая Этари. – Но что ты здесь делаешь?

Ага! Понятно! Что ничего не понятно. Пока определенности ее слова нам не добавили. Этари это тоже понимал, поэтому продолжал стоять на месте и смотреть на нее с видом: «Узнай меня, пожалуйста».

Женщина выдохнула, сделала глубокий вдох и скользнула взглядом по мне. Внутри все разом напряглось, но… но!

– И ты. – Лицо ее тут же скривилось, голос стал жестким.

Я вспомнила, как она на меня ругалась в доме Онэро! То есть не она. Но если предположить, что мое сознание дорисовывало реальный образ, ее реакция полностью совпадала с той!

– И я! – радостно воскликнула в ответ, Этари бегло взглянул искоса. – И я!

Этари чуть нахмурился и снова посмотрел на женщину. Кажется, даже слуги не очень понимали, что происходит.

– Госпожа, – обратился Этари, – простите за беспокойство. Но мне необходима ваша помощь.

Женщина какое-то время никак не могла отойти от ненависти ко мне, но все же смягчилась. Выражение ее лица было неопределенным. С одной стороны, если знать ее хорошо, можно предположить, что она расположена к нам. С другой – может, она нас всех разом ненавидела и сейчас позовет стражей, чтобы те с нами разобрались.

– Этари, – вдруг обратилась она к наследнику дома Онэро, и как только я взглянула на него, то стало не по себе. Этари мгновенно побелел, словно полотно, став белее снега под ногами. – Не понимаю: я же рассказала тебе все, что знала.

Глаза Этари округлились, сердце забилось так громко, что даже мы с Норио его услышали. Или это я разволновалась? Вполне вероятно.

– Госпожа. – Этари шагнул к ней еще ближе. – Случилось непредвиденное. Нам стерли память. Не знаю кто: ничего из этого не помню. Поэтому мы и отправились на поиски подсказок. И они привели нас сюда.

Женщина слушала Этари с благоговением, с трепетом, ее эмоции с каждой минутой становились все более понятными. Значит, сначала она просто была удивлена нас увидеть. Теперь в ее глазах все больше теплилась будто бы материнская забота об Этари. Это хорошо.

– Хорошо, – более или менее пришла в себя она, кивнула. – Проходи.

Этари уверенно шагнул, женщина изучала его внимательным взглядом, как обычно смотрят на редко возвращающегося сына скучавшие и любящие родители. Было ясно, что она явно не мимо проходила. Что их связывало – большой вопрос, на который, надеюсь, мы получим ответ.

Этари подошел к калитке, слуги склонили перед ним головы, он уже собирался заходить. Но ведь госпожа сказала: «Проходи», а не: «Проходите». Теперь ее взгляд прилетел в нас. Сначала в меня: «Ты еще здесь?» И откуда только такая неприязнь? Ладно, неважно. Сцепить зубы и изображать улыбку.

Затем госпожа переключилась до Норио.

– А это кто? – спросила она требовательно.

– Это…

Этари уже зашел через калитку внутрь, пришлось отвечать мне:

– Со мной.

Госпожа сморщилась, будто я ей протухшую еду понюхать дала, и выплюнула:

– Ну конечно.

В смысле? Что я ей сделала? Впрочем, несмотря на то что зима была самым неласковым временем года, на руку она нам сыграла.

– Заходите, – нехотя разрешила она. – Снаружи холодно.

Если бы было лето, она оставила бы нас ждать на улице? Уточнять не стали, переглянулись с Норио, обменялись взглядами вроде: «Мы далеки от Этари», но без обиды. Раз уж мы не просто уцепились за ниточку, а поймали канат – жаловаться точно не стоило.

Согласно новому статусу, мы с Норио быстро смешались с толпой слуг. Этари ждал нас впереди, когда мы заходили в уютный двор и проходили сад камней, укрытый тонким слоем снега, но госпожа не позволила ему задерживаться, повела в дом.

Что можно было сказать о ее доме? Какие-то отголоски воспоминаний меня будто бы догоняли, но я была не до конца уверена в них. Было темно, холодно, и я устала. Возможно, дело было в этом.

Пока госпожа и Этари шли впереди, им навстречу выбежала красивая, немолодая женщина. Низко поклонилась, поприветствовала госпожу, спросила у нее, почему та задержалась, а потом, видимо, узнала Этари и ахнула от удивления. Значит, его здесь помнили. Главное, чтобы это не была ловушка. Потому что все, что вспоминалось, было безрадостно.

Госпожа что-то сказала, похоже, своей главной служанке, и с этого момента мы разделились. Нас с Норио провели к домикам для слуг, там мы смогли немного привести себя в порядок, согреться у очага – к сожалению, между нами была только ширма, – переодеться. Позже главная служанка принесла нам чай, дала согреться и изнутри.

– Вы, – она переводила взгляд с меня на Норио, – точно ничего не помните?

Судя по тому, как менялись ее живые глаза, узнавала она почему-то только меня одну. Почему? И Норио госпожа не узнала. Его с нами не было?

– Ничего, – подтвердила я. – Если не сложно, можете хотя бы в двух словах обозначить, для чего мы приходили в прошлый раз?

Женщина задумалась ненадолго. Удивительно, но она не представлялась, как будто мы все напрочь забыли, но ее имя помнить должны были. Хорошо, что существовали вежливые формы обращения друг к другу. А то бы пришлось окликать ее на: «Эй, ты!» Не очень вежливо.

– Предмет разговора мне неизвестен, – призналась служанка, а я подумала, что речь у нее чересчур благородная даже для главной служанки. Хотя госпожа Чжань тоже разговаривала красиво. Соскучилась я по ней что-то… – Однако я могу рассказать вам то, что рассказывала в прошлый раз. Точнее, – она снова внимательно осмотрела Норио, понимания между ними никак не появлялось, – я помню только Юин.

Когда она назвала меня по имени, меня посетили два противоречивых чувства: и радость, и страх. Мы были здесь с Этари, общались с госпожой. Мы называли свои имена…

– Буду очень благодарна, – откликнулась я.

– Кхм, – служанка откашлялась, – госпожа была на рынке, когда вас встретила. Он был слаб после ранений, насколько я помню, на вас напали разбойники. – Разбойники? Ничего не помнила. – Возможно, вам это покажется странным, но госпожа с теплотой и любовью относится к людям. Вот она и предложила вам остановиться у нее.

Правда? С чего тогда: «И ты»? Ладно, спрошу об этом позже.

– Вы прожили у нас немало. Иногда уходили надолго по делам, иногда возвращались. Господин Этари восстановился, залечил свои раны. Позднее госпожа посылала слуг, чтобы разузнать кое-что. Ее покойный муж работал советником по делам и преступлениям в городе. После того как его не стало, к госпоже с теплотой относились его коллеги. Это долгая история на самом деле, но главное, что, кажется, информация была вам полезна.

– Вы не знаете, о чем Этари спрашивал? – нетерпеливо уточнила я.

– Нет, – покачала головой служанка. – Но полагаю, госпожа поделится с вами этим. Идемте.

Главная служанка взялась нас провожать. По пути мы только переглядывались с Норио, пока еще не до конца понимая, что происходит. Но некоторые мысли у нас уже появились, поэтому некое понимание во взгляде друг друга мы прочитали.

– Госпожа, – обратилась я к служанке, – скажите, почему меня недолюбливают?

Главная служанка обернулась и натянуто улыбнулась.

– Видите ли, у госпожи был единственный сын. Он был примерно возраста господина, и госпожа, конечно же, его очень любила. Позднее он женился на девушке, напоминавшей чем-то вас.

– Чем же? – выпытывала я, надеясь вызнать как можно больше.

Служанка снова обернулась и тяжело вздохнула.

– Она… тоже казалась невинной.

– Казалась? Что произошло?

– Юная госпожа была… другой. Злой. Всеми силами она пыталась куда-нибудь спровадить госпожу, все время навязывая свое мнение юному господину. Но когда поняла, что господин никогда не посмеет навредить госпоже, то настояла на том, чтобы они переехали в другое поместье. На это господин согласился.

Голос служанки стал глухим.

– Когда господин уехал, больше он уже не вернулся.

– Почему? – не подумав, ляпнула я.

– Он… погиб, – голос главной служанки дрогнул.

– Что? Как?!

– Как… рассказывали слуги, он занемог однажды. Юная госпожа получила поместье и деньги, земли и ближайшие территории. Позже очень спешно вышла замуж, буквально через полгода после смерти мужа. Нашей госпожи для нее будто бы не существовало. Юная госпожа даже пыталась прибрать к рукам это поместье. Благо у нашей были друзья, которые помогли отвоевать единственное место, где она живет и по сей день. Больше о Юной госпоже мы ничего не слышали – только слухи и некоторые домыслы. Все здесь убеждены, что эта змея вышла замуж лишь ради денег и убила господина, как только получила то, чего хотела.

Главная служанка сжала кулаки, по ней было видно, что она переполнена ненавистью. Но меня волновал другой вопрос:

– При чем здесь я?

– Не вините госпожу, – попросила главная служанка, подходя к веранде. За закрытыми дверями горел свет. – Она потеряла сына. А когда он вернулся к ней в лице господина, она не могла вынести ни единой девы рядом.

Так-то оно так, но все равно неприятно.

Главная служанка пропустила нас вперед – мы с Норио открыли дверь и зашли внутрь. Этари встретил нас нетерпеливым взглядом, кивнул, куда нам сесть. Госпожа сидела напротив, грея руки о чашку с чаем. Когда мы зашли, она поежилась от холода, будто мы заставили ее замерзнуть. Но очага здесь было достаточно, чтобы протопить помещение полностью. Главная служанка быстро закрыла за собой дверь и ушла.

– Кхм, госпожа, – заговорил Этари, – спасибо вам, что приютили и что не прогнали.

Госпожа долго смотрела на Этари, словно пыталась разглядеть в нем своего сына. Не знала, как тот выглядел, но она видела то, что хотела. Теперь понятно, почему она так к нему относилась. Но я все равно считала это отношение к себе несправедливым. Впрочем, мне не за ее сына замуж выходить – потерплю. Да я и так никуда не лезла и ничего не говорила. Главное – нужно было понять, что мы здесь делали.

– Полагаю, ты все еще общаешься с этой девчонкой, – начала первым делом пренебрежительно госпожа.

Этари медленно улыбнулся и с теплотой сказал:

– Юин спасла мне жизнь.

Было… приятно. Хоть я и сидела в своем углу и молчала, не выражая никаких эмоций, но все-таки.

– С какой целью только она это сделала, – все равно осталась недовольной госпожа. Однако решила не углубляться в подробности. – Этари, я рада, что сейчас ты в добром здравии. – Кажется, они успели немного поговорить, прежде чем мы с Норио пришли. Этари тоже переоделся, судя по богатому наряду, в рёкамэ сына госпожи. – Отчасти мне могут быть ясны причины потери твоей памяти, но…

Госпожа вдруг погрустнела, ее уже не слишком ясные глаза потускнели еще больше.

– То, что я узнала, тебя не обрадовало. – Может быть, в этом причина неприятных ощущений Этари? Почему-то от слов госпожи засосало под ложечкой.

– Госпожа, – волнение выдавал голос. – Что именно я просил вас выяснить?

Госпожа сделала глубокий вдох и внимательно посмотрела на Этари, будто отслеживая его реакцию.

– Ты просил меня узнать имя одного человека, – сообщила госпожа. – Имя того, кто, как ты выяснил самостоятельно ранее еще до появления в моем доме, заказал убить тебя и твою семью в поездке десять лет назад.

Скорее всего, Этари этого не осознавал, но он тут же выпрямился и подался вперед. Волнение и тревожность пронзили его насквозь.

– Но… – Похоже, Этари хотел задать множество сопутствующих вопросов, однако затем передумал, понимая, что все они потерпят. Мы с Норио тоже напряглись и боялись пропустить хоть слово. – Ясно. Кхм. Госпожа, – глаза Этари были полны волнения и страха, – кто заказчик?

Госпожа медленно вдохнула и ответила.

И никто из нас в услышанное не поверил.

Глава 44

Сразу после того, как мы узнали, что были здесь ради информации, у меня возникло подозрение: что еще Этари мог искать так яро и неистово? Отправился в другой город, каким-то образом все разузнал. Но вопросы все равно оставались, ведь непонятно, как он вышел именно на Тиол.

Впрочем, это уже было не так важно после того, что сказала госпожа. Я внимательно смотрела на Этари, но пока не могла понять, поверил ли он словам госпожи. Или пока воспринимал информацию и пытался максимально усвоить ее.

Госпожа это понимала и теперь знала, что мы все забыли, поэтому продолжила рассказывать.

– Из того, что ты мне сообщил: тебя привела в Тиол наводка на некий клан. Якобы именно они были исполнителями. Через свои связи я разузнала, кто это мог быть. И все указало на клан Энлай.

Энлай. Это сходилось – уже хорошо. Другое дело – заказчик…

– Однако клан Энлай был лишь исполнителем. Они не желали никому зла. Будучи достаточно известным кланом в Тиоле, да и во всей провинции, они явно не выполняют заказы на убийства каждый день.

– Тогда почему они взялись за это? – нахмурился Этари.

– Это, – госпожа вздохнула, – мне уже неизвестно. За этим ты и отправился к ним в клан.

– Что? – Этари нахмурился, задумался, переварил информацию. – Когда именно мы приходили к вам?

– Осенью. Точнее – примерно в середине. Твои раны были ужасными, но, как позднее ты поведал, тебе стало намного лучше. Я оставила вас у себя, и вы гостили в моем доме почти до середины зимы. – Этари, как и я, вскинул брови в удивлении. – Твои раны были жестокими, а дело, которое ты замыслил, требовало всех сил.

– Я отправился в дом клана Энлай, – озвучил Этари вслух, словно выстраивал логическую цепочку. – Чтобы узнать заказчика?

– Чтобы узнать, зачем он сделал заказ.

Этари задумался на пару мгновений.

– Подождите, но, – Этари беспомощно вздохнул, будто у него земля уходила из-под ног, – я ведь правильно услышал? Мне не показалось?

– Боюсь, что нет, мой мальчик, – грустно улыбнулась госпожа. – Тот, кто заказал убийство твоих родителей и тебя тем злополучным днем, был… Дэран Онэро.

Второй раз она это повторила, но все равно мурашки по коже. Господин Дэран? В смысле?

– Но этого просто не может быть, – не верил и Этари. – Как вы узнали? Как выяснили?

– У всех больших городов есть глаза и уши, – рассказывала госпожа примирительно. – Тиол – один из крупнейших городов империи и он требует больше контроля. Градоначальник как местный император. Словно владелец всей провинции Лан. Многие не согласны с его позицией, но свои полномочия он не превышает. Чем больше власть, тем больше недовольных.

– Поэтому у Градоначальника так много шпионов. За кланом Энлай, как за одним из самых известных и крупных, ведется особое наблюдение. И незадолго до тех событий десять лет назад в клан Энлай обратился Дэран Онэро.

– Может быть… – Этари отказывался в это верить. – Может быть, это была не такая просьба? Может быть, он не желал смерти?

– Этот разговор слышали, Этари. Да, к нему отнеслись с меньшей заинтересованностью, потому что клан Онэро находится в Минцзэ, но тем не менее. Прозвучало все именно так. Дэран Онэро просил убить всех, кто ехал в тот день по дороге.

Этари встряхнул головой, растер лицо ладонями и тяжело вздохнул.

– Это какой-то бред, – все не верил он. – Как он мог?

– Подумай, мой мальчик, – предложила госпожа.

Этари вновь беспомощно взглянул на нее. Он не хотел задумываться, не хотел откровенничать. Он ненавидел эту женщину за то, что она знала тайны его клана, о которых сам он не знал. Или забыл. Но уйти он был не готов.

– Почему именно клан Энлай? – спросил Этари.

– Полагаю, если бы Дэран Онэро нанимал кого-то в Минцзэ, он бы привлек к себе излишнее внимание. Об этом бы узнали скорее. Но ему это было не нужно. Ведь он хотел получить власть клана в свои руки.

Этари резко встал и, стиснув зубы, смотрел на госпожу враждебно и воинственно. Та воспринимала его взгляд спокойно, как будто до сих пор видела в нем своего погибшего сына. Зря. У Этари была своя семья – он мог и не сдержаться. Мы с Норио, конечно, остановили бы его, но все же…

– То, что вы говорите, не имеет смысла, – качал головой Этари, с трудом справляясь с собой. – Нет в этом никакой логики. Зачем Дэрану главенство в клане? Он и так прямой наследник. Ни я, ни Рэн не претендовали на это место.

– Ты слишком многого не знаешь, – грустно заметила госпожа. – В каждой душе есть настолько темные закоулки, до которых и самому идти страшно. А уж впускать кого-то еще… – Она подняла глаза и взглянула на Этари. – Твой старший брат хотел быть не просто наследником – он хотел получить все и сразу. Поэтому выбрал избавиться от родителей и занять трон.

– При чем здесь я?! – вскрикнул Этари, еле сдерживаясь.

– Притом что это был идеальный способ, – продолжала отвечать госпожа. – Если бы ваши родители отправились вдвоем, это могло бы сразу натолкнуть на подозрения. Но вы ехали вместе. Трагическая случайность, стоившая жизни младшего брата. Вот только, насколько мне известно, ты не погиб. И, как позднее сам рассказывал, вернулся домой. – Этари молчал, не смея ни подтверждать, ни опровергать ее слова, потому что они были правдой. – Но ведь ты также рассказал мне, что охота за тобой не прекратилась. Вот что было причиной всех твоих ран.

Внезапно в голове сложились кусочки пазла. И у меня, и у Этари. Если задуматься, почему его хотели убить? Он был свидетелем, ненужным, неугодным, помнил ли что-либо? Неважно. Слишком много семей ненавидели клан Онэро – все нападения всегда можно было повесить на них.

Если предположить, что Этари вдруг уцепился за ниточку, собираясь в Тиол к клану Энлай, ведь узнал что-то, то нападение было столь жестоким, потому что в этот раз на кон ставилось все. Этари должен был умереть, не доехав до Тиола.

Но он выжил. И я… спасла его. Как так вышло – вопрос, ответа на который у меня совершенно не было. Я действительно сердобольная, иногда спасала раненых котят. Но почему взялась спасать Этари? Поехала в Тиол? Да, я готова помочь ближнему. Только на это у меня ушел год. Год! И я не стремилась домой, зачем-то продолжая идти дальше с Этари.

Почему?

– Кхм. – Этари было горько от всего, что узнал. – Есть что-то еще, что я должен знать?

– Я очень рада, что ты в порядке, мой мальчик, – едва заметно улыбнулась госпожа. – Как я сказала тебе в прошлый раз, то же самое скажу и сейчас: держись подальше от своего старшего брата.

– Он, – Этари сжал кулаки, – мертв.

Госпожа была удивлена; с другой стороны, это же не новость столетия, чтобы разлететься так далеко и так скоро.

– Тем лучше.

В этот раз Этари не сдержался – опасно шагнул на госпожу. Его глаза пылали ненавистью, он стиснул зубы и был готов к непоправимому. Мы с Норио вскочили на ноги и вцепились в него мертвой хваткой.

– Господин, успокойтесь, – просил Норио.

– Этари, не смей, – говорила и я, – она это не со зла.

Этари был напряжен так, что, когда я держала его за руку, казалось, касалась ствола дерева, настолько твердыми были его мышцы. Он слышал нас и не шагал больше вперед, остановился. Госпожа понимала его боль, но все-таки довольной не осталась.

– Я могу понять твою боль, – будто бы равнодушно сказала она, хотя на самом деле в ее голосе сквозила обида. – Но здесь, в стенах моего дома, я спасала тебе жизнь. Раньше ты был более благодарным.

– Простите, госпожа, – резко развернулась и поклонилась я. – Понимаю, что нам нет оправдания. Мы пришли в ваш дом и пренебрегаем гостеприимством. Однако все это настолько выбило из равновесия, что мы не понимаем, что делать и куда двигаться. Из памяти выпал целый год.

– Год? – уточнила она. – Насколько мне известно, вы уехали ранней весной.

Да, это тоже вопрос хороший, но ответов по-прежнему не было. И похоже, о том, что произошло в период с весны до лета, у нас подсказок пока не было.

– Поэтому господин так взволнован, – объяснила я, взглянув на госпожу. Та смотрела испытующе. – Он не помнил предательства старшего брата, вернулся домой и прожил несколько месяцев под его защитой, убежденный, что все хорошо. Позже случилось непоправимое, и господин Дэран погиб. Простите еще раз за грубость и резкость.

Снова склонилась, услышала, как зашелестело рёкамэ Этари и Норио: они последовали моему примеру. Мы не разгибались, продолжали склоняться перед госпожой, и так длилось какое-то время. Скорее всего, она тоже успокаивалась: кому понравится, когда ты со всей душой, а на тебя тут чуть ли не с кулаками шли? И неважно, что повод был. Непозволительно вести себя так.

– Боюсь, это все, – завершила госпожа. – Понимаю, уже ночь и искать ночлег слишком поздно. Единственное, что могу предложить это старый дом у северной стены.

– Извините, госпожа, – смиренно отвечал Этари, – мы не станем больше вас беспокоить. Благодарю за помощь.

– Не стоит отвергать то, что предложено, – довольно резко ответила госпожа. – Оставайтесь. Уйти еще успеете. Если откажетесь, восприму как личное оскорбление.

Тут уж ничего не оставалось: пришлось согласиться.

Домик, в который нас отправила госпожа, был хлипким и заброшенным. Здесь хранилась всякая утварь, но, к нашему удивлению, мы нашли футоны и устроились дружно в ряд втроем. Было слишком холодно, изо всех щелей дуло, поэтому держаться ближе друг к другу было практически необходимо.

Никто не мог уснуть этой ночью. Мы лежали и разглядывали темный потолок, слушали завывания ветра, наблюдали через дырку в двери за снегопадом. Не хотелось нарушать тишину. У каждого было о чем подумать.

Под утро заснули. Поскольку мы уже ночевали на многих постоялых дворах, условия встречались разные. И этот домик был не самым худшим вариантом. Да, холодно, но пока мы ночью не спали, заложили основные щели инвентарем: дуть стало меньше. Под утро надышали, стало теплее. Разбудило нас холодное солнце.

И снова мы не торопились покидать это место. Слишком многое ждало снаружи. Слишком…

– Мне кажется, – шепотом заговорила я, лежа на спине, – у господина Дэрана был план.

– Да, убить меня, – ответил Этари.

Норио молчал.

– Неужели ты поверил ей? – разозлилась я.

– Сама подумай, как это все выглядит?

Он был прав. Неприятно все это выглядело. Госпожа не сказала, что шпионы слышали, как господин Дэран говорил: «Не убивайте их – просто пожурите». Это был четкий заказ на убийство. Но я решительно отказывалась верить в это. Как он мог? Зачем он тогда вернул Этари домой? Для чего держал его десять лет в отдалении?

Последнее логично, ведь пока он далеко, кому что мог рассказать? Впрочем, Этари ведь ничего и не помнил о произошедшем. Почему он не помнил?

– Этари, – позвала я, – расскажи, как ты сбежал. Тогда, десять лет назад.

Этари не ответил, а я испугалась, что он снова разозлится и начнет душить меня. Повернула к нему голову, взглянула с осторожностью. Он лежал и смотрел в потолок. Под глазами пролегли темные круги.

– Я увидел зайцев, – наконец стал рассказывать он, и в тишине комнаты я услышала, как зашуршал движением Норио. Видимо, тоже повернул голову. – Через окно, пока мы ехали. Захотел посмотреть. Родители остановились, остались стоять у паланкина. А я побежал к зайцам. Я слышал, как родители разговаривали. Это была моя путеводная нить, чтобы не заблудиться. Но затем услышал крики. Выбежал из-за деревьев, а на них уже напали. Хотел им помочь, но на меня выбежал еще один убийца. Я вырывался, но он держал крепко. Неясно, как вывернулся. Путь был перекрыт, поэтому я побежал по лесу в обход, все равно стремясь к паланкину.

Этари тяжело вздохнул.

– Дальше все как в тумане.

– Похожий на тот, что был у всех нас? – уточнила на всякий случай.

– Нет, – покачал головой Этари. – Сейчас у меня пропасть вместо воспоминаний. Тогда… тогда остались мысли, чувства, бесконечный бег. Я бежал, бежал, бежал. Уставал. Падал. Но бежал. Это я помню. Тот день продлился вечность, но каким-то чудом я вышел к Минцзэ. Побрел к дому. Так и вернулся. Но подробностей не помню.

– Тогда, получается, если бы это был господин Дэран, он мог бы расспросить вас, господин, как следует и все вызнать, – предположил Норио, вставая на сторону старшего брата Этари. – Но вы ему все рассказали.

– А если он решил, что Этари о чем-то умолчал? – вслух размышляла я. – Ай!

Норио слегка ударил меня по ноге.

– Я не знаю, чему верить, – проглотил будто бы горечь Этари. – Я знаю брата… знал. По крайней мере, мне так казалось. Вспомнить бы, каким он был…

Продолжение фразы повисло в воздухе. Мы замолчали.

– Так или иначе, но, похоже, после того как ты оправился от ран, мы отправились в дом клана Энлай, – чтобы разбавить тишину, подметила я.

– И у нас снова не остается выбора, только следовать по собственному пути, – обреченно констатировал Этари.

– Теперь возникает вопрос: если господин Дэран… ну, или кто-то сделал заказ на убийство в клане Энлай, каким образом мы туда попали? – задумался Норио.

Это был очень хороший вопрос, ответ на который мы пока получить не могли.

Через некоторое время к нам заглянула главная служанка, принесла завтрак. Несмотря на наше поведение, еды было много, хотя Этари сопротивлялся.

– Не обижайте госпожу, – попросила служанка. – Поймите, ей очень больно от потери семьи. Теперь она потихоньку принимает тот факт, что вы не ее сын.

Этари ничего не сказал. Мы позавтракали в тишине, а я невольно вспомнила Арина. Все наши ритуалы, его улыбку. Я по нему скучала.

Через некоторое время мы вышли из домика и отправились на выход, попросили поблагодарить госпожу, но она вышла к нам сама.

– Ты все еще хочешь идти в клан Энлай? – спросила она Этари.

– Да, госпожа. Что бы ни случилось, я что-то выяснил там. И я должен пройти тем же путем, чтобы добиться правды.

– Это опасно, – тревожилась госпожа.

– Опаснее незнания все равно ничего нет, – горько проговорил он.

Мы поблагодарили госпожу, Этари даже попытался ей заплатить – она оскорбилась и отругала за это. После покинули ее дом.

Закутавшись в теплые накидки, мы шли по оживленным городским улицам Тиола и наблюдали за суетливой жизнью вокруг. Каждый был занят своими мыслями, делами, но теперь, когда на нас троих лег тяжкий груз осознания правды, все это казалось другой реальностью. Мы будто отгородились ото всех невидимой стеной, продолжая двигаться, но не так, как остальные. Все изменилось. И как бы ни хотелось верить в лучшее, пока все было слишком неопределенно.

До нужного места мы добрались уже после обеда. Сделали остановку, перекусили, оттягивали этот момент как могли. Как бы ни хотелось узнать правду, это все-таки и пугало одновременно. Что мы выясним? Выживем ли вообще? Зачем мы пошли в клан, который получил заказ на убийство Этари? Как мы там выжили?

Близко мы не подходили, решили изучить издалека. Ворота в дом казались воротами в императорский дворец. Клан и правда был масштабным и грандиозным. Стены тянулись в разные стороны, и создавалось впечатление, будто внутри целый город. По размерам дом клана Энлай раза в три больше дома клана Онэро.

Но проблема была слишком очевидной.

– Я ничего не вспоминаю, – констатировал Этари.

И мы с Норио тоже. Это странно. Ведь буквально все знакомое, что попадалось нам, вызывало ассоциации, воспоминания. Но не сейчас. Почему не сейчас?

Когда через пару часов наблюдения мы внезапно заметили паланкин, мурашки побежали по коже. В этот раз воспоминания все-таки появились. Стражи дома были одеты в темно-медовые рёкамэ, украшенные замысловатым орнаментом. Тот, кто был в паланкине, для обзора был недоступен, но уже и стражей было достаточно, чтобы понять: с формой клана мы явно были знакомы.

– Ты носил такую? – уточнила я у Этари.

– Может быть, – неуверенно отозвался он.

Да, нам определенно нужно было посмотреть, что носил господин из клана Энлай. Но пока – увы.

Прождали до вечера, больше ничего примечательного не случилось. Мимо ворот ходили простые люди, но улица вокруг была не слишком оживленной. Впрочем, если здесь дом клана, зачем здесь ходить? Под покровом ночи нам будет явно проще подойти ближе. Как мы дружно подумали. Похоже, мы уже на том уровне взаимопонимания, когда слова и не нужны вовсе.

Двинулись сумерками, подходили к воротам, чтобы хорошенько их рассмотреть. Этари вдруг запнулся и встал почти посреди улицы. Я сначала не поняла, но затем, будто вспышка, озарила меня.

Воспоминание. Нас было трое, да! Я, Этари и Норио! Мы точно так же подходили к воротам, перед нами показался какой-то просто одетый мальчишка лет двенадцати, улыбался. Я услышала звон монет.

– За мной, – сказал он.

Я моргнула, и воспоминание исчезло.

Несколько первых секунд мы продолжали стоять на месте, потом сообразили, что это подозрительно, и снова спрятались за пустым прилавком. В теплое время года чем-то торговали, но сейчас здесь ничего не оказалось.

– Похоже, – пока мы отходили от воспоминания, Этари тяжело дышал, выпуская облачка пара, – мы хорошо обосновались.

Понимающе кивнула. Повернулась и посмотрела на Норио – и новые воспоминания захлестнули меня.

Норио стоял перед нами.

– Господин, я нашел нужных людей, которые нам помогут, – сказал он.

Воспоминание пропало, и, видимо, Норио тоже об этом вспомнил.

– Норио все узнал. Вот почему его не было с нами.

– Но он не был с нами в пути, – нахмурился Этари.

Ответов так мало, а вопросов куча.

Тем не менее мы двигались по маршруту. Это словно идти по тыквенным семечкам. Путь буквально стелился перед нами воспоминаниями, впереди бежал мальчик, что показывал нам дорогу в прошлый раз.

Пробежали вдоль всей стены, завернули, побежали дальше. В самом конце высокий забор примкнул к еще одному, и, по идее, это тупик, поросший кустарником. Но мальчик вел нас дальше, приподнял колючки и показал дыру в стене!

Это… странно, но, только на миг замедлившись, мы все же поддались риску и попробовали воспользоваться тайным проходом. Стена толстая – пришлось ползти некоторое время. Этари полз впереди, притормозил, когда увидел слабый свет. Когда он выбрался, помог мне, а уже вдвоем мы вытянули на территорию клана Энлай и Норио. Осмотрелись.

Вокруг голые ветви деревьев, поодаль галерея, что освещали фонари. Пока мы с Норио осматривались, Этари бесшумно уходил в сторону. Испугались за него и побежали следом. К нашему счастью, поблизости никого не оказалось. Но уверенность Этари вселяла страх. Я была слишком напряжена, чтобы различать, где обычное головокружение, а где снова воспоминания, поэтому еще раз оглянулась по сторонам, опасаясь, что нас заметят. Вроде бы поблизости никого не было, но это пока…

Этари осмелел: поднялся в галерею и уже по ней припустил дальше. Бежал резко и быстро, его шаги можно было услышать, да и в свете фонарей нас легко заметить. Но он был настолько уверен…

Когда он завернул в небольшой дворик, я замерла, и голова закружилась. Я его узнала. Он был совершенно не похож ни на какие внутренние дворы дома Онэро, поэтому спутать невозможно.

Знакомо. Сердце бешено заколотилось, а Норио уже громким шепотом окликал Этари. Последний смело открыл дверь в одну из комнат и заглянул внутрь. Норио подбежал к нему, быстро заглянул, выдохнул.

– Прослежу, чтобы никто нас не заметил, – кинул он и направился наблюдать.

Этари по-прежнему стоял на месте и смотрел внутрь. Я подошла к нему ближе, желая задать вопрос, но он был словно в воспоминаниях: не реагировал. Тогда я осмелилась заглянуть внутрь сама.

Воспоминания как воронка. Внутри так же темно, как в нашей реальности. Вдруг я увидела себя. В медовой форме клана. Напротив меня Этари смотрел в глаза.

Он шагнул ближе, взял мое лицо в ладони и поцеловал! В губы! Вспомнила этот пожар чувств, вспомнила… вспомнила…

Форма клана Энлай красивая, но Этари принялся избавляться от нее.

Ахнув, отскочила и вспыхнула смущением. Что? Что?! То есть, конечно, можно было предположить, что между нами возникли чувства, раз мы были одни.

Медленно добралась до Этари взглядом – он больше не в воспоминаниях. Но судя по тому, как он на меня смотрел, все вспомнил. Как тогда.

Все происходило слишком быстро, он вдруг шагнул ко мне ровно так же, как сделал это в прошлом. Оторопела и отступила: позади деревянная балка, уперлась в нее, скорее, чтобы не упасть. Сердце выпрыгивало из груди, а Этари…

Как и тогда, он положил ладони на мое лицо, тяжело и шумно вздохнул. Его лицо приблизилось, губы… я помнила его губы. Чувствовала его дыхание на коже.

Но последнего движения не произошло. Что-то случилось, чего я понять не могла. Этари замер в миллиметре и больше не приближался. Что?..

Легкое движение я услышала только благодаря тишине. Силуэт за спиной Этари вырисовывался, словно кто-то открыл дверь. Я нашла его, и…

– Отпусти ее, – приказал Арин.

И только в этот момент заметила, что он приставил клинок к боку Этари. Поскольку я могла смотреть ему за спину, то увидела, что Арин даже не обнажил меч.

Арин…

В душе разлилась волна тепла. Этари медленно выполнил то, что приказали: опустил руки, а я нашла взглядом Арина. Видела его все лучше. Он в порядке. Только очень грустный. Печальный.

Думала, на этом все и закончится, куда уж больше впечатлений? Незаметно для Арина позади появился Норио и наставил свой клинок. В этот раз его меч был обнажен. Этари все еще не отошел от меня – только отодвинулся, чуть обернулся, чтобы видеть своего обидчика.

– Опусти меч, хисин, – холодно приказал Норио.

Неясно, кого больше сейчас окутывали сумерки ночного двора.

– Арин… – звала я, волнуясь.

Он бегло посмотрел на меня, и я даже не знала, что и думать.

– Снова ты пытаешься меня убить, – констатировал Этари. – Я говорил тебе, Юин. Он закончит начатое.

Поймала враждебный взгляд Этари, но ничего не успела сказать.

– Дело не в этом, – ответил Арин. В этот миг сердце стучало в ушах, но я все же услышала, что он сказал. – Вы в моем доме.

Глава 45

И только теперь я присмотрелась, обратила внимание на медовый цвет его формы. Только теперь заметила в его глазах неопределенность. Тысячи мыслей пронеслись в голове, столько хотелось сказать, спросить, но… все это просто терялось. Потому что… потому что…

Норио резко опустил клинок, осмотрел двор будто по-новому. Кто-то приближался? Или он пытался вспомнить? Непонятно. Но я не сводила глаз с Арина.

– Так ты знал? – выдохнула тихо.

Мгновение, пока он сглотнул волнение, длилось так долго, что возникло чувство, словно душу зацепило мощным крюком. Он качнул головой, медленно опустил клинок. Этари осмелел, обернулся. Взгляд такой ледяной, мог бы побороться с самой лютой зимой.

– Прошлой зимой я уезжал из Тиола на задание, – сообщил Арин.

– Ездил кого-нибудь убивать? – едко поддел Этари, практически провоцируя Арина.

Последний перевел взгляд на него. И я только сейчас вдруг поняла, что Этари собирался сделать. Что он вспомнил. Что вспомнила я. Что было между нами с Арином. И ведь он все видел. Остановил Этари. Мои щеки пылали от смущения, несмотря на то что эта тема явно была не первоочередной.

– Не твое дело, – жестко ответил Арин.

– Что? Даже не пытаешься быть вежливым? – фыркнул в недовольстве Этари.

– Ты тоже не набиваешься ко мне в друзья, – спокойнее ответил Арин, хотя нотки эмоций, подобных снежинкам в снегопад, которыми разбрасывался ветер, все же проскальзывали.

– А что? Должен? Ты пытался меня убить.

– Да, – твердо и решительно, – пытался. Но ты и сам прекрасно знаешь, что, если бы я хотел, ты бы уже был мертв.

Этари фыркнул и задрал нос, отвернулся, не желая смотреть на него.

– Ты служил клану Энлай, но в итоге задание, которое тебе поручили, не выполнил, – отчитывал младший Онэро.

– Что? Предпочитаешь быть мертвым? Это можно устроить.

– Да? – Клинок Этари обнажил моментально. – Нападать со спины, когда никто не ожидает предательства, – тактика хисинов.

– Ты не знаешь, какими бывают хисины, – медленно покачал головой Арин.

– Но ты, конечно, знаешь, – все злился Этари. – Потому что ты один из них. Не принадлежащий ни одной из сторон. Изгой…

– Прекрати. – Я дернула его за рукав. Этари не ожидал, беспомощно обернулся, словно до этого момента был уверен, что отсюда его никто не достанет. Он мне доверял. А я уже не могла это слушать. – Ты обижен и уязвлен, мы поняли. Но мы, по-моему, сюда пришли не для того, чтобы поругаться с Арином.

Снова поймала его взглядом, сделала глубокий вдох, заметила отблески былых эмоций. Что-то изменилось? Или дело в ситуации? Не могла найти ответ. И это причиняло боль. Почувствовала на себе внимание Норио: теперь он понимал меня гораздо лучше. Впрочем, всегда понимал.

– Но ведь ты знал Минцзэ, – вспомнила, как он водил меня по городу, показывал места, которые случайный прохожий не мог знать.

Арин неуверенно кивнул.

– Это была одна из причин, почему именно я. Клан Энлай ведет в Минцзэ свою деятельность не открыто. Если задуматься, в каждом городе провинции Лан есть тайное место, где мы останавливались. Просто в Минцзэ меня отправляли чаще всего.

Его глаза как будто говорили мне: «То, что я рассказывал тебе, – правда». Но я пока еще слишком шокирована, чтобы реагировать спокойно.

– Арин, расскажи, пожалуйста, – попросила я.

Арин медленно вдохнул, но это его опустошило. Успела заметить, как он действительно хотел нам рассказать. Норио услышал шаги первым, взялся за клинок, привлекая к себе внимание. Арин обернулся, теперь взгляд тяжелый, обреченный. Он снова медленно вдохнул, но в этот раз не медлил.

– Спрячьтесь в комнате, – кивнул на… ту самую комнату он. – И не выходите.

– Мы должны тебе верить? – злился Этари, но Норио и я взяли его за руки и оттащили назад.

До последнего смотрела на Арина, до тех самых пор, пока не задвинула дверь. Он смотрел в ответ, и так хотелось узнать этот взгляд. Но теперь я понимала: все, чем он был в том домике у миндального дерева, это лишь далекое, призрачное желание. В доме клана Энлай наступила другая реальность.

– Пусти меня! – рявкнул Этари, вырвался, пытался добраться до двери, но Норио не пускал.

Я же разыскивала щель, сквозь которую можно подсмотреть за происходящим снаружи. Удалось не к началу разговора, но вовремя.

– Ты что здесь забыл, щенок? – прозвучал суровый мужской голос.

И вдруг до меня дошло, что Арин не встретил нас здесь: он шел вместе с нами, следовал за нами. Эмоции захлестывали – я пыталась успокоиться и дышала размеренно и глубоко. Ему не все равно.

Дыру в бумаге нашла высоко; побежала за табуреткой, встала на нее и сразу чуть не упала. Норио, как осьминог, успел задержать Этари, да еще и меня придержал.

Но чуть не упала вновь, когда мужчина в медовом рёкамэ господина вышел навстречу Арину. С ним было еще несколько стражей, которые несли фонари, освещая путь. Мужчина выглядел сурово, может быть, строгости добавляла борода. А может быть, то, что он сделал.

Как только подошел к Арину, сразу же ударил его в челюсть. Арин едва удержался на ногах, но стерпел удар, медленно выпрямился. Как будто он выдерживал такие удары каждый день.

– Здравствуй, Тхан, давно не виделись, – ровно поздоровался Арин.

Тхан стиснул зубы и замахнулся. В этот раз Арин, словно лис, проворно ушел в сторону, обернулся вокруг колонны.

– Сюда иди, щенок! Я с тобой еще не закончил! – прорычал Тхан.

– Нет, закончил. – Арин увернулся от очередного удара.

– Ты посмел вернуться в клан, не справившись с заданием! – Тхан свиреп и неистов, а я потихоньку вспомнила: Арин ведь полукровка, но он жил среди хисинов. Значит, Тхан – хисин?

– Я пришел с другой вестью! – Арин остановился наконец, и Тхан схватил его за грудки, притянул к себе. – Старший Онэро мертв.

Этари словно с цепи сорвался, понесся к двери, в этот раз я развернулась и запрыгнула на него, Норио повалил его на пол со своей стороны. Зажал ему рот, держал руки, не давая вырваться, но Этари нам задачу не упростил. Кусал ладонь Норио, тот беззвучно кричал от боли, у него аж искры из глаз посыпались, отнял руки.

– Пусти! – прошипел он на Норио. – Ты разве не слышишь, что он говорит?!

К нашему счастью, Этари хотя бы говорил тихо. Но я все же не выдержала и дала пощечину. Этари вытаращился на меня в возмущении, а я стиснула зубы и выдала шипение вместо речи:

– Молчи, дурак! Он нам жизнь спасает!

Этари дернулся еще раз, не хотел принимать мою правду, но в этот раз Норио успешно перехватил его за плечи и кое-как оттащил подальше, запыхавшийся, держал господина, кивнул мне, мол: «Иди слушай дальше».

Вернулась ползком, слушала.

– Все, что от тебя требовалось, это убить поганца! – злился Тхан. Я услышала, как что-то хрустнуло и сломалось от ударов, дыхание перехватило, не было сил это выдерживать – быстро поднялась на табуретку, выглянула через дырку.

Тхан разбушевался, снес две балки, выбил дверь, своротил половину веранды. Но Арин все бегал от него, уводил подальше от нашего укрытия. Ему доставалось, но он выносил удары, а мое сердце разрывалось каждый раз, когда до него доставало. Хотелось выбежать и спасти его. Но что я смогу? Если за Этари послали убийцу, а я была в клане вместе с ним, никто не примет меня с распростертыми объятиями.

– Я убил Дэрана! – заявлял Арин слишком громко. Этари это слышал, снова вырывался. Не представляла, как Норио с ним справлялся. Проще рубить врагов, чем вразумить друга. – Их клан рассыпается по кусочкам. Ты хотел именно этого!

– Я хотел возмездия! – Кулаки Тхана рубили похлеще кувалды, разбивая все вокруг. – А ты принес мне дохлую мышь!

– Скажи спасибо, что я вообще вернулся!

Это разозлило Тхана окончательно – он схватил Арина за горло, явно применив силу хисина, потому что я снова не увидела движения. Лишь на миг заметила их вдвоем, замерших в этом моменте: Тхан держал Арина за горло. Тени заструились вокруг них, превратились в сплошное месиво, принялись метаться и сталкиваться друг с другом. Сильнее, острее, будто стая волков сцепилась друг с другом. Полная неразбериха боли и ярости.

Когда все закончилось, я почувствовала, что сжала руки до боли и прикусила губу до крови. И как до сих пор не выбежала наружу? Хотя понимала, что это бессмысленно. Арин рисковал собой ради нас, если я все испорчу… я все испорчу.

Сломалась еще одна балка – Тхан и Арин отлетели в разные стороны. Словно дикие звери, оба спешно поднялись на ноги и несколько секунд смотрели друг на друга исподлобья, тяжело дышали. Разве что не рычали и не скалились.

Хисины… демоны темных ночей…

– Иди за мной, щенок, – внезапно рыкнул Тхан, развернулся и пошел по галерее.

Арин сделал еще несколько глубоких вдохов, стражи шагнули к нему, будто собирались заставить идти. В свете фонарей я разглядела его раны, кровь. Коснувшись балок двери, задержала дыхание, с трудом подавляя желание выскочить наружу.

Терпеть, терпеть, терпеть.

Арин ушел – ушли и стражи, оставили за собой только разрушение. Света почти не осталось, я поняла, что голова кружилась нещадно. Слезла с табуретки и взглянула на Этари – устал, обессилен, смущен, возмущен.

– Пусти, – рыкнул Этари.

Норио подчинился, Этари резко вырвался и поднялся на ноги, подошел ко мне. Его взгляд казался хищным, властным, строгим. Он тяжело дышал, будто сам дрался с этим монстром по имени Тхан.

– Больше никогда так не делай, – прошипел он и стиснул зубы.

– Хорошо, – пообещала легко. – А ты больше не веди себя так.

Мы стали мериться возмущением, но, прежде чем ситуация хотя бы попыталась выйти из-под контроля, появился Норио. Вклинился между нами и развел в разные стороны.

– Господин, успокойтесь, – говорил с Этари он. – Я на вашей стороне, но Юин права. Арин нас сейчас спас. Они послали за вами убийцу, и теперь мы знаем, куда пробрались.

– Три лисы в курятнике, – хмыкнула я невесело. – Только вот вместо кур тигры.

– Что? Уже не защищаешь своего ненаглядного? – вновь провоцировал Этари.

Норио резко обернулся и взглянул на меня. Было понятно, что он будет биться с нами до победного, но в то же время я увидела в его глазах мольбу. Он призывал меня к благоразумию. Только из-за хорошего к нему отношения я не стала продолжать этот спор.

– Теперь давайте подумаем, – предложила я. – Ты был здесь… и я была здесь. Мы втроем были здесь и носили не просто одежду, а форму клана. Господина. Но весной мы ушли. И за Этари послали убийцу. Почему?

Наконец-то Этари перестал злиться на Арина, на всю ситуацию в целом, задумался. Норио подождал немного и медленно опустил руки. Все еще поглядывал на своего господина, но уже не бросался на него, как раньше. Этари… чуть все не испортил.

Времени злиться не было. Нужно было понять, что произошло.

Хорошо, что мы не пришли через главные ворота. Этари прав: незнание опаснее всего. Не знаешь, кто здесь дикие тигры, – спокойно и в их логово по ошибке забредешь. Что с нами и случилось.

Ночь прошла в безумии. Сначала мы ждали, когда воцарится тишина, потом слушали, как пришли слуги и взялись чинить разрушенное. Судя по всему, здесь уже давно никто не жил, потому что они стучали молотками, пилили доски и делали все это настолько шумно, что ни о каком сне речи не шло.

Где-то к утру закончили, а мы поняли одно: ночью-то выбираться было опасно. Но этого требовали обстоятельства. Теперь бежать по саду было бы слишком глупо.

Несколько раз удалось сбегать на разведку, но вернулись так же быстро, как и сбежали. Толку мало, все время слышались голоса, кто-то ходил, дом клана Энлай жил своей полной жизнью.

Снова светило солнце, снег немного подтаял, в какой-то момент показалось, что началась весна. С крыш капало, солнце чуточку припекало. И еще это бесконечное ожидание. Как будто мы действительно провели в этой комнате не один день, а всю зиму. Можно уже выходить?

Только и к вечеру выбраться не получилось. Этим вечером зажгли абсолютно все фонари. Свет просачивался сквозь бумажные двери так сильно, что даже у нас в комнате было почти ярко.

Повезло, что никто не заглядывал внутрь, но от этого все равно не становилось легче.

За время путешествия мы научились нескольким вещам: постоялые дворы хоть и встречались на нашем пути, но все же не так часто, как хотелось. Иногда приходилось идти целый день без остановки. А иной раз еда и вода на очередном постоялом дворе были такими, что смотреть-то было опасно, не то что пробовать.

Поэтому в одном из удачных мест мы запаслись и водой, и едой, которую можно было нести с собой, и она не испортится. Именно это сейчас спасало нам жизнь. Никто не знал, что мы здесь, никто нас и не кормил. Хотя уверена, что, если бы кто-нибудь узнал, нас бы всех дружно убили.

Ели экономно: еще неизвестно, насколько мы тут застряли. Утолив хоть немного голод и жажду, мы едва ли расслабились.

– Нельзя просто так уйти ни с чем, – говорил Этари. Все смотрели на входную дверь. Это уже был, скорее, вынужденная мера, но ничего не поделать. Мы на вражеской территории. – Нужно выяснить, что мы здесь делали и почему стали врагами.

– Меня больше интересует, как вы стали друзьями, – заметила я. – Они же хисины. И они должны были убить тебя.

– Может быть, это как раз и был план господина Дэрана? – все еще верил в лучшее Норио.

– И в чем план? – сомневался Этари.

Я взглянула на него, хотела одернуть, но по выражению лица поняла: все, что происходило с ним всю его жизнь, ранило острее ножей. Очередное предательство он принял словно защищаясь, но возвращать доброе и светлое чувство к брату пока был попросту не готов.

– Если предположить, что он все-таки не желал смерти твоим родителям, – поддержала я, – вдруг он просил хисинов о помощи, наоборот, желая спасти тебя и родителей? Но пришли убийцы и…

– И? – Этари сверкнул осуждением во взгляде. – Хочешь сказать, хисины не смогли победить каких-то убийц?

– Ну… – растерялась я.

– Мы не знаем, что правда, – подхватил с уверенностью Этари. – Пока я уверен только в одном: мы здесь не в безопасности. Но уходить рано.

– Ладно, не спорю, мы сюда пришли правду узнать, но что ты собираешься делать? Как вызнавать? – потребовала я четкого плана.

Этари отвел взгляд, игнорируя мои вопросы, и задумался. Недолго помолчал.

– Нужно попытаться скрытно побродить по территории, – размышлял он. – Послушать разговоры. Арин вернулся, а значит, это главная тема дня. Может, что-то и вызнаем.

– Отличный план, – поддержала я скептически. – С каких пор ты стал ветром?

– Нужно же делать что-то. Сколько мы будем еще здесь сидеть?! – рявкнул на меня Этари.

Пожалев об этом, он опустил плечи, а я отвернулась. Некоторое время мы размышляли, каждый дулся и думал о своем. Но ясности это уже не добавляло. Тогда вздохнул Норио.

– Ладно, – заключил он, – попробую сходить разведать, где здесь стражи и как часто они патрулируют.

– Норио, – опасаясь за него, позвала я, а Этари и вовсе схватил своего верного стража за руку.

Норио набрал было в грудь воздуха, опустил глаза и ухмыльнулся.

– Я буду осторожен, – пообещал он, во взгляде сверкнула благодарность.

– Не рискуй! – кинул ему в спину Этари.

Норио очень тихо пробрался к выходу, дверь приоткрыл чуть-чуть, выскользнул неровной тенью, спрыгнул в сад и скрылся из вида. Мы с Этари синхронно затаили дыхание. Тревоги и волнения ложились на нас тяжким многослойным грузом. Его невозможно было просто скинуть: было сложно даже свыкнуться с мыслью, что мы за короткий срок узнали так много, но до сих пор не пришли ни к одному важному выводу. Ничто не подтверждалось и не опровергалось окончательно.

– Юин, – позвал меня Этари, и мурашки побежали по коже от интонации, которую я угадала. – Прости меня.

Примирительно, спокойно, будто бы почти рассудительно. Опасно, потому что… с той же эмоцией, какую я видела в воспоминаниях. Перед глазами снова мы, Этари, шагающий навстречу, впивающийся в мои губы…

Покраснела, пыталась не дрожать, радуясь, что здесь темно. Или не очень. Это как посмотреть. Но что же мне делать? Мириться с ним или ненавидеть? Арин ведь рядом…

Арин…

– Я понимаю твои чувства, – с трудом выдавила я, пытаясь звучать спокойно. Получалось как-то не очень, но на большее я пока была не способна. – Но ты должен контролировать себя лучше. Понимаю, что сложно, но мы не в том положении, чтобы поддаваться эмоциям.

– Я знаю. – Этари не злился, а я не могла определить, что сама сейчас к нему испытывала. – Юин.

Повернула к нему голову, а он вдруг подался ближе, метил точно в губы. Испугалась, отклонилась, позади ничего не было, поэтому рухнула на пол. Этари – следом. Схватилась за него случайно, а он… замер надо мной, сверкая совсем не нужным сейчас желанием.

– Ты была моей, – озвучил он, заставляя меня смущаться еще больше.

– Этого я… не помню. Этари, слезь, пожалуйста…

– Но ты помнишь, – не отпускал он, но и не приближался, – теперь помнишь.

– Этари…

Его пальцы скользнули под манжету рукава, коснулись кожи. Прохладное, легкое, ласковое прикосновение. Сердце колотилось в груди. Я пыталась что-то придумать, но вместо того чтобы метаться самой, в моей голове метались мысли.

– Я не… – никогда еще слова не давались с таким трудом, – мы… это… Арин…

– Не произноси его имени, – к моему удивлению, почти не злился он, скорее, отмахнулся от него, словно от дыма. – Ты была со мной раньше, чем с ним. И теперь мы вместе это вспомнили. – Его глаза столь пронзительны, он даже не сомневался. – Просто, – он наклонился ближе, я ахнула и замерла, – позволь себе… – еще ближе, уже ощущала его дыхание на своем лице, – раствориться.

В откликах воспоминаний я видела их – все наши поцелуи. Может быть, не абсолютно все, но точно не один. И не только здесь. Как он обнимал меня, как я держала его, гладила по волосам, словно… действительно принадлежала ему, а он был моим. Но… это теперь все усложняло. Ведь у меня был Арин.

Его губы скользили нежным поцелуем по моим, а я не знала, что делать. Мне хотелось оттолкнуть его, но я помнила, что мы были близки. Пусть я это забыла, пусть не вспомнила его, хоть это и казалось странным. С другой стороны, возможно, что бы ни заставило нас забыть, эффект ослабевал.

– Юин, – позвал в тишине с придыханием он, сжимая мои запястья, чтобы я почувствовала прикосновение, – теперь ведь все в порядке.

Не понимала. Я ничего не понимала. Слишком много впечатлений, чтобы я смогла их вот так просто пережить. Принять…

Шаги по веранде отвлекли, но первая мысль – что Норио вернулся – тут же утонула в осознании: шаги принадлежали не одному человеку. И кто бы это ни был, люди или хисины приближались к нашей двери.

Глава 46

Первое, что можно было подумать, – вернулся Норио. Только он пришел не один. В идеальных условиях – явно не в наших – это могли быть Норио и Арин. Но до идеала нам было слишком далеко.

Мы с Этари подскочили и, как обычно, с топотом, который должен был быть похож на то, словно мы крались, пытались куда-то сбежать. Куда тут сбежишь? Кое-как свалились за ширму и замерли в полунепонятном состоянии.

Дверь скользнула в сторону – кто-то зашел внутрь. Молчали, но ходили, а значит, не просто заглянули сюда ради интереса. Они о нас знали? Мы с Этари лежали тихо, едва дышали, но это не помогало.

– Убери это, – сказал незнакомый мужской голос.

Кто-то ушел. Ужасно представлять себе, что там происходит, без понимания реальной ситуации.

Шаги вновь вернулись. Так хотелось, чтобы они уже ушли! Но они все бродили, и… кажется, я услышала метлу? Подождали еще. Что оставалось-то?

– Ширму убери, – скомандовал кто-то, и мы с Этари начали обдумывать, как бы действительно превратиться в ветер и исчезнуть.

Шаги приближались, мы не знали, что делать, лежали и надеялись на лучшее. Это не очень помогало скрыться.

Тень приближалась, мы с Этари изменили как минимум несколько стратегий: может, сразу того? Чего мучиться? Каждый миг действительно нас мучил…

Ширма зашевелилась. Звездочки заплясали перед глазами, в ушах зазвенело. Заметила, как Этари сжал кулак… Что еще делать? Только бить. Пока, правда, непонятно, кого и куда. Но бить.

Кто бы ни пришел, он вдруг слегка застонал, задержавшись на месте, и вдруг слегка… расслабился? Появилась еще одна тень, и уже вместе они легли на пол. Тихо, бесшумно. Нам бы с Этари так научиться.

Ширма отъехала в сторону.

– Норио, – в унисон выдохнули мы, держась за сердце.

– Нам нужно уходить. – Норио выглядел тревожным, что неудивительно.

Уж не знаю, почему эти двое – судя по простому покрою рёкамэ, это слуги – забрели сюда, зачем решили прибраться именно сегодня, но Норио отправил их посмотреть несколько снов. Затащил оба тела внутрь, пошел осматриваться.

Это все. Как только их обнаружат, то поймут, что в доме чужие. Начнется поиск, нас найдут, и…

Не будем о грустном.

Норио. В такие моменты я была готова петь ему оды. Несмотря на всю трагичность происходящего и обреченность нашего плана, он сохранял хладнокровие и присутствие духа. В отличие от нас с Этари.

– Нам нужно выбираться, – настаивала я.

– Нет! Я не уйду, пока все не разузнаю! – злился Этари.

Норио, осмотревший все вокруг и убедившийся, что пока за нами не выслали карательный отряд, вернулся к нам и сообщил:

– Господин, мы выдали себя, теперь здесь вдвойне опасно, – резонно заключил он.

– Значит, уходите, – отрезал Этари и попытался выйти.

– Но, – преградил ему путь Норио, – там есть несколько домиков, где можно спрятаться.

– Так ты со мной? Или уйдешь с ней? – намекнул на меня возмущенно.

– Что еще за «уйдешь с ней»? – нахмурилась тут же я, сложив руки на груди.

Этари обернулся.

– Ты права: тебе здесь опасно, и к тому же теперь дело только в моих…

– Веди, – махнула рукой на Этари я, взглянув на Норио.

– Я не закончил мысль! – возмутился Этари.

– Закончите попозже, хорошо? – предложил Норио. – Нам сейчас нужно очень быстро добежать до теней. Смотрите маршрут.

Ох, маршрут. Сначала по веранде, дальше по галерее, затем нырнуть направо, и там уже все в порядке. В теории все было прекрасно, лучше не придумаешь. Но на практике…

Мы выбежали в галерею, послышались шаги, чьи-то голоса, и вместо слаженного и дружного «действуем по плану» мы свалились кучей посреди галереи, еще и с грохотом, похлеще сотни разом упавших и разбившихся глиняных горшков. Полежали друг на друге ровно до вопроса где-то вдалеке: «Что это?» Уже без былого энтузиазма тихо переползли за галерею и дальше до теней.

Замерли.

Все болело: отбила каждую мышцу. И это если учесть, что все и так болело нещадно. Из-за недосыпа, из-за всего, во что мы влезли.

Лежали в снегу за кустами, надеясь, что нас никто здесь не найдет.

Но наши надежды и мечты, как известно, не всегда совпадали с реальностью.

Появились стражи, прошли по галерее мимо нас, направились к тому самому двору. Ходили, искали что-то; это тянулось вечность. Хотя на самом деле не так долго. Они переговаривались редко, да еще и вдалеке, поэтому слов не разобрать. Но когда они нашли тела…

– В доме кто-то есть! – сообщил один из стражей, и все спешно направились по галерее.

Это конец. Я даже смотреть не хотела ни на Этари, ни на Норио. Сейчас самое время бежать. Но учитывая то, что стражи собирались поднимать тревогу, а нам бежать через весь двор, скорее всего, это не самая удачная идея. Самым правильным было лежать на холодной земле и надеяться.

– Что происходит? – услышала я голос откуда-то справа, и мое сердце растаяло.

Арин.

Стражи уже прошли мимо нас по галерее, видимо, несли весть дальше. Арин. Он же ничего не знал…

– Там двое без сознания, – сообщил страж, и я его услышала только потому, что мы тут лежали и не дышали.

– Что? – переспросил Арин. Норио уже показывал нам, чтобы мы потихоньку ползли змеей дальше. Не добежим, так доползем. Один Этари все упирался и на каждую нашу попытку только хмурился и отворачивался. – Где?

– В твоей комнате, – какое-то подозрение в голосе стража все же появилось.

Молчание длилось секунду.

– Что это за двое такие? – возмутился Арин. – Мне дали комнату, я прихожу, а там кто-то копается. Что я должен был сделать? Подождать, когда убьют?

– Тебя вообще-то приняли, хотя не стоило бы, – пробурчал собеседник.

– Вот именно! – заявил Арин. – Что я должен был подумать на этих двоих? – Молчание. – Тхан мог подослать кого-нибудь.

– Не мели чепухи, – подверг сомнению слова Арина один из стражей. – Ты их вырубил?

– А кто, по-твоему? Волшебные бабочки?

Тишина. Мы с Норио переглянулись, я с трудом сдержала улыбку. Арин…

– Приведи их в чувство и отправь обратно, – наконец заключил страж, и мы рухнули лицом в землю с облегчением.

– Да сами очнутся, – отмахнулся Арин. – Я и так их оставил там лежать.

– Арин, не зли меня, – рыкнул страж. – Доложу Тхану, он от тебя живого места не оставит.

– Ничего нового, – бросил Арин, и мы услышали шаги.

Лежали до тех пор, пока Арин не сходил в комнату, не привел в порядок слуг. Разговаривал с ними, что-то объяснял. Те и правда не видели ни нас, ни Норио. Ударить со спины их мог абсолютно любой. Арин знал об этом? Так хотелось сказать Этари: «Вот видишь! Зачем ему надо было все это делать, если бы он попросту желал тебе смерти?» Судя по напряженному игнорированию Этари, он и так прекрасно знал, какие реплики я заготовила.

Слуги прошли мимо, Арин недолго походил вдалеке, похоже, искал нас. Я не видела. Из-за кустов вообще ничего было не разглядеть. Но после того как стало немного спокойнее, у нас возникли разногласия.

– Он спас нам жизнь, – зашипела я на Этари, когда мы с Норио решили подняться и выйти.

– Может, он хочет убить нас и заработать себе за это славу, – рявкнул в ответ младший Онэро.

– Он бы сделал это раньше. Зачем ждать?

– А не подозрительно ли было, что Арин возвращается в свой дом, а в двух шагах от него мы стоим?

– Ну и какой, по-твоему, у него был план? – возмущенно потребовала я.

– Выйдем, он нас убьет и бросит наши тела своему… – он подбирал слово несколько секунд, – главе.

Хрустнула ветка, мы резко повернулись, а Арин медленно присел рядом с нами.

– Вообще-то план был не таким, – оповестил он.

Этари надулся и отвернулся, обиделся.

– Арин, – улыбнулась я, плохо различая в темноте его лицо.

Трудно было понять, как он настроен. Говорил тихо, примирительно. Но это же Арин, он всегда такой.

– Я не стану настаивать, но есть несколько важных фактов, почему стоит мне довериться. Прежде всего, я не возвращался домой, а шел за вами.

– Выслеживал жертву, хочешь сказать? – едко заметил Этари.

С каждым новым словом его ненависть все больше разрасталась.

– Я следовал не за тобой, – спокойно ответил Арин, и мурашки пробежали по телу.

Этари резко посмотрел на меня, но, к счастью, разглядеть выражение моего лица не смог из-за ночи. Я не могла пока четко сказать, что и к кому чувствовала. Но меня обескуражило то, что внезапно было между мной и Этари. Это не странно, просто… неожиданно. Душа по-прежнему лежала к Арину, но из-за вклинившихся воспоминаний спокойное море превратилось в водоворот.

– Во-вторых, – будто бы воспринял первое молчание как согласие Арин и продолжил, – вы здесь ничего не знаете. Я попросил себе эти комнаты, поэтому в этом месте вы будете в безопасности.

– Да, мы уже были! – огрызнулся снова Этари.

– Честно, я не ожидал, что они пришлют слуг, – поделился Арин. – Моя ошибка.

– Которая чуть не стоила нам жизни.

Арин проигнорировал последнюю фразу.

– И в-третьих, за прошедший день я кое-что разузнал. И да, судя по тому, Этари, что ты сюда вернулся, все же хочешь знать, что делал в доме клана Энлай.

В этот раз Этари не спешил препираться, задумался. Мы с Норио напряженно ждали ответа Этари. Холодно было лежать на земле.

– Почему я должен тебе верить? – все еще никак не шел на контакт Этари.

– А у тебя есть выбор?

– Да! Проваливай! – отмахнулся Этари.

– Господин, послушайте, – вмешался Норио. – Да, доверять ему опасно. Но пока именно благодаря ему мы все еще живы.

– Ты хочешь остаться здесь, тебе предлагают вариант и решение твоей основной проблемы, выключи своего пятилетнего ребенка, и идем уже! – раздраженно поднялась я.

Арин встал вместе со мной, мы замерли друг напротив друга, у земли продолжали препираться Этари и Норио. Поднялись не сразу, но все же. Кое-как добрались обратно до домика, вернулись, закрылись. Не сказала бы, что почувствовали себя в безопасности, но хотя бы не на земле холодной лежали. Продрогла до костей.

– Я принесу еды, – Арин разжег огонь в очаге и уже собирался выйти.

– Нет! – запротестовал Этари. – У нас все есть. Ты обещал рассказать – вот садись и рассказывай.

Арин недолго стоял на месте, а я разглядывала его форму. Медовый ему шел ничуть не меньше серебра. Не форма господина – стража, – но все же. Но то, что я видела… мне не хотелось оставлять это просто так. Синяки и ссадины совсем не украшали его лицо, и я даже не знала, почему они не заживали быстро. Ведь Арин – хисин… наполовину.

– Хорошо. – Арин вернулся, сел к нам. Тепло очага постепенно смаривало. Мы втроем с Норио и Этари были похожи на загнанных зверей. Все еще не сломленных, не пойманных, но уже на грани. – Что вы помните?

– Я помню, что был здесь… – начал было рассказывать Норио, но Этари его перебил.

– Какая разница, что помним мы?! – огрызнулся снова он. – Мы здесь не для того, чтобы делиться своими впечатлениями, а узнать, что было с нами.

– Этари, пожалуйста, – тепло заставляло привыкать и потихоньку добреть, поэтому в этот раз я почти умоляла, – Арин хочет помочь.

– Хватит уже это говорить! – Он зло взглянул на меня. – Ты была там в тот вечер, видела, как он наставлял на меня клинок! Но ты не была на моем месте.

– Этари, – я не хотела больше ругаться, – прости. Я знаю, тебе это тяжело принять, но с тех пор, как Арин наставлял на тебя клинок, многое изменилось. Понимаю, тебе сложно ему доверять, но мы ехали втроем до Тиола. Ты столько раз бегал за кленовыми сладостями, – в этот момент Этари вспыхнул возмущением, будто эта информация не предназначалась Арину, – и сколько раз ты оставался один. Арин мог бы тебя убить множество раз. Он шел за нами. Но он этого не сделал. Почему?

– Потому что я не хочу тебя убивать, – продолжил мою мысль Арин. – Но не клан Энлай.

Мы с Этари еще несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, но затем последняя фраза заинтересовала нас, и мы взглянули на Арина.

– Я не могу тебе верить, – все еще сопротивлялся Этари.

– Я прошу тебя только выслушать меня, – заметил Арин.

Теперь уже с Этари они некоторое время смотрели друг другу в глаза, и, казалось, никто будто бы не собирался отступать. Напряжение снова повисло в воздухе, и тогда вмешался Норио.

– Кхм, Арин, – обратился он как можно более ровно, – мы были здесь, но ни я, ни Юин, не вспомнили этого… Тхана. Почему?

Арин услышал вопрос, но все равно отреагировал не сразу. Взглянул на него, отвел взгляд.

– Потому что, – Арин вздохнул, – мы были с ним на задании вместе. Когда вы гостили в доме Энлай, нас здесь не было.

– Гостили, – зацепился за главное слово Этари.

Арин вздохнул.

– Попробую начать сначала, – предложил он. – Зимой, когда вы пришли в клан, вы прокрались сюда, как и сейчас, через тайный ход. Но вас быстро обнаружили. Поймали. Тэру, на тот момент исполняющий обязанности главы клана, велел привести вас к нему. Подробности мне неизвестны, но всем стало ясно, что вы здесь по поводу убийства родителей Онэро.

– Тэру сообщил, что это была необходимая жертва, которую нужно было принести. Все дело в том, что подробности ему все равно были неизвестны. Он послал за тем, кто заказал это убийство.

– За Дэраном, – глухо произнес Этари и сглотнул, будто в горле застрял ком.

– Я тоже так думал, – закивал Арин. – Но вот что произошло дальше: заказчик до клана Энлай так и не доехал, произошло нечто страшное. Тэру убили.

– Кто? – с ходу спросила я, Арин встретился со мной взглядом и перевел глаза на Этари.

Последний отшатнулся и сел прямо, округлив глаза.

– Что?! – возмутился он.

– Поэтому меня послали убить тебя, – объяснил Арин.

В этот раз Этари подскочил на ноги и уставился на Арина сверху вниз.

– Что еще за чушь? Как я мог убить его?! Это же не имеет смысла! Если меня схватили, но не убили, с чего бы я стал убивать кого-то? Я что? Совсем больной?

– Я с тобой согласен, – первым делом заявил Арин, и только это заставило Этари молчать и слушать дальше. – Вы уехали ранней весной, и на вас тогда еще никто не подумал. Меня отправили только летом. Потому что никто не сомневался в том, что вы втроем к этому не причастны.

– Тогда что изменилось? – хмурил брови Норио.

Арин вздохнул и бегло взглянул на Этари. Не знаю уж, изменилось ли что-нибудь или это чистая случайность, но Этари снова сел на свое место рядом с нами. Он явно негодовал, но, по крайней мере, больше не ругался, слушал.

– Задание, на которое мы с Тханом тогда отправлялись, было связано с нашими заклятыми врагами, – без лишних подробностей объяснял Арин. – Это старая вражда, ей уже несколько десятилетий. Нам удалось победить, но враги всегда были хитры и расчетливы. Когда мы вернулись в клан и узнали о смерти Тэру, то решили, что это хорошо спланированная месть. Все на это указывало. И тогда мы отправились обратно.

– Однако, – Арин вздохнул, – после нескольких месяцев стало ясно, что для разнообразия их клан был ни при чем.

– Откуда такая уверенность?

– Были причины, поверь мне, – заверил Арин, не вдаваясь в подробности. – И тогда-то в клане стали проводить расследование. И вспомнили тебя и твой внезапный отъезд.

– Но даже если бы расследование велось по горячим следам, было бы сложно выйти на Этари. Почему именно он?

Арин вздохнул.

– Мы нашли кое-что. Клочок ткани клана Онэро, – объяснил он.

– Возвращаю тебе твои же слова: сколько народу ходит в сером? – бросил Этари.

– В дымчато-сером с особым рисунком? – вскинул брови Арин. – В Тиол ты прибыл в форме клана, едва живой – да, но после того, как твои раны затянулись, форму привели в порядок именно здесь. Хоть и не до конца. На ней все еще оставались следы крови.

– Ладно, предположим, – согласился Норио, – рядом с этим Тэру нашли клочок ткани формы Онэро. И это все?

– К сожалению, у них есть неопровержимое доказательство твоей вины, Этари, – сообщил Арин, и, прежде чем посыпались вопросы, добавил: – Об этом никто не говорит. Это все еще тайна.

– Однако когда все это случилось, Тхан был разъярен, и я вызвался убить тебя, дабы отомстить.

– Все-таки сам, – будто обвинял Этари.

– Он тебя не знал, ты был тем, кто убил кого-то из его семьи, ты бы поступил так же, – бросилась защищать Арина я.

– Дело не в этом, – отрезал Этари. – Как узнать, что за доказательство? – потребовал он у Арина.

Последний снова тяжело вздохнул.

– Думаю, это не самое главное, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться, – заметил Арин. – Как узнал ты, так и я вызнал, что заказчиком убийства десятилетней давности якобы был Дэран Онэро. Но пока я узнавал все о случившемся, услышал, что тот самый заказчик завтра прибудет в дом клана Энлай.

– Что? – Этари сжал кулаки. – Но мой брат мертв.

– Именно, – закивал Арин. – И если это так, то кто приедет на встречу?

В этот раз в комнате повисла тишина. Некоторое время мы молчали, раздумывали обо всем, что выяснили. Я все могла принять и понять, но не то, что Этари по какой-то причине убил Тэру. С чего ему вдруг было это делать? А если он и убил, то что заставило его это сделать? Слишком много вопросов, слишком много…

– Оставайтесь здесь, – предложил Арин. – Никто не станет вас искать. А завтра я помогу послушать, о чем будут разговаривать заказчик и Тхан.

Мы с Норио незамедлительно взглянули на Этари – зверь перед прыжком, не меньше. Смотрел на Арина с вызовом, тихо ненавидел, но пока еще не заявлял свое категорическое: «Пошел вон!» Мы ждали. Арин тоже ждал.

– Если ты меня обманешь, – стиснув зубы, процедил Этари, – и из-за тебя пострадают они, – внезапно добавил он, а мы с Норио удивились, – я убью тебя.

Если вспомнить, что Арин – полукровка, и способности хисина в нем слишком сильны, то можно было воспринять эту угрозу как детский лепет. Но если все же допустить, что Этари по какой-то причине убил Тэру…

Я ничего из этого не помнила. И если бы я смогла увидеть Тэру, то, может быть, что-нибудь бы вспомнила. Но ведь он был мертв, а, по словам Арина, я ничего не вспоминала.

Вспомнил ли что-нибудь Этари?

Глава 47

Ожидание – одно из худших наказаний. Сколько бы мы ни храбрились и ни убеждали в себя в том, что и море по колено, и горы по плечу, накопленная усталость нас подкашивала. Сначала Этари категорически был против того, чтобы укладываться спать. Пыхтел, сопел, рычал, сопротивлялся. Изо всех возможных сил.

Спустя два часа он посапывал поперек футона, будто проблем больше не существовало.

Норио сначала тоже изображал из себя воина без изъяна. Правда, последние несколько часов было трудно понять, спал он или бодрствовал: глаза его слипались, и едва ли можно было отличить одно состояние от другого.

Арин остался с нами. Он же себе эту комнату выпросил. Обещал сторожить нас, что и сделал. Я не стала бороться со сном и уснула. Возможно, поэтому проснулась очень рано и первой. Отдохнула ли я? Скажу, когда вернусь домой, отосплюсь в теплой кроватке год или два. Сейчас – поспала и ладно.

Арин был снаружи. И чего ему не понравилось внутри? Но я была рада представленной возможности. Дверь тихонько отъехала, я выглянула в надежде остаться незаметной, но тут же встретилась взглядом с Арином.

Что было в его знакомых мне шоколадных глазах? Вопросы, сомнения, интерес. На самом деле, слишком многое в них было. Я больше не узнавала того беззаботного, легкого Арина: в нем что-то изменилось. Впрочем, возможно, дело было не в изменениях, а в том, что он вернулся к тому, кем был раньше. Как и прочил когда-то господин Дэран.

Вышла на веранду, прикрыла за собой дверь, Арин спешно поднялся, кивнул мне, намекая, что лучше нам отойти подальше и не светиться. Если его кто-нибудь увидит, вопросов не возникнет. А меня с ним – это уже проблема.

Было раннее утро, рассвет только-только наметился, морозный воздух пощипывал кожу. Арин открыл дверь в тесное помещение, где хранились горкой плетеные корзины и прочая утварь. Пропустил меня внутрь, наблюдал за окружением, не сел сам рядом, пока не убедился, что меня никто не увидит.

Мы снова оказались близко, но недостаточно. Я скучала по нему, хотелось к нему прикоснуться, обнять. В то же время я вспоминала, что чуть не случилось между мной и Этари на глазах у Арина, и стало стыдно.

Несмотря на то, сколько вопросов хотелось задать, первое время мы долго молчали. Я вглядывалась в его выразительный профиль, медленно светлеющий в предрассветных сумерках. Было так тихо, казалось, весь мир замер.

– Значит, это твой дом, – чтобы хоть как-то начать разговор, произнесла я, закусив губу.

– Что? – оживился Арин, а я скрыла улыбку, поняв по его реакции, что он и сам тщетно разыскивал тему для разговора. – Да. Раньше я здесь жил. Не всегда, иногда в Минцзэ, как уже говорил. Но чаще всего здесь…

Нервно улыбнулся, утомленно вздохнул, словно боялся совершить хоть одно лишнее движение. Я хотела задать много вопросов, но в какой-то миг поняла, что на самом деле желала сказать.

– Я скучала по тебе, – призналась, но только после того, как это прозвучало, смутилась.

Арин округлил глаза и резко посмотрел на меня. Растерялся, как всегда это делал, когда не ожидал чего-то от меня. Мне было так радостно оттого, что, невзирая на вынужденную разлуку, я все-таки узнавала его реакции, предугадывала. Хоть и совсем чуть-чуть.

– Я… – Арин занервничал, забегал по окружающей обстановке взглядом, прокашлялся. – Я…

– Да, ты, – осмелела я, придвинувшись ближе. – Как я ждала, что ты придешь ко мне.

Арин замер, но его неуверенность мгновенно потонула в нерешительном смущении от той близости, которую я создала. Между нами еще было движение, но, кажется, он не ожидал и этого. Пару мгновений он вообще ни о чем не думал, но затем будто вспомнил, отправившись по волнам болезненных воспоминаний.

– Я… хотел прийти, – признался он с трудом, пряча взгляд. – Пытался. Но потом подумал: что я скажу тебе?

– А что ты скажешь мне сейчас?

– Я не знаю, – честно ответил он. – У тебя есть право меня ненавидеть.

– Похоже, что я тебя ненавижу? – уточнила, а сердце обливалось кровью.

Арин погрустнел больше, ссутулился, совсем уж опустил голову.

– Я хисин, и этого не изменить, – произнес он грустно.

– Разве я пытаюсь тебя изменить? – Вскинула брови. – Арин, я сказала, что ждала тебя, а не твоих изменений.

– Но ты была уверена, что я не убью Этари.

– И ты его не убил.

– Но мог бы.

– К чему этот разговор?

Арин молчал недолго, о чем-то думал, поднял голову и уставился в небо. Грустная улыбка лучше, чем ничего, но все же этого недостаточно.

– Ты спасала Этари, – вспомнил он, а я наконец поняла, что воздвигло между нами стену. – Он был тебе благодарен. Поэтому… поэтому я не рассказал тебе сразу.

– Что? – требовательно попросила я.

– Я не рассказал тебе о его памяти… потому что… – сделал глубокий вдох, – потому что знал. Что он полюбит тебя.

– Что?.. – Потеряла равновесие, эмоции поднимались волной.

– В тебя невозможно не влюбиться, – наконец-то медленно улыбнулся Арин. Только грустно. – Я знал, что так будет. Догадывался, что так уже могло быть. Потому что мне повезло узнать тебя в доме Онэро.

Смотрела на него, внутренне никак не могла решить, что сделать. Впитывала саму возможность быть с ним рядом, чувствовать, смотреть.

– Я никогда не был слаб, Юин, – как-то очень серьезно он поделился этим, – но я был готов лежать в той постели тысячу лет подряд, лишь бы ты не уходила. Лишь бы ты была рядом. Заботилась обо мне так…

– Почему ты говоришь все это так, будто прощаешься? – подталкивала к главному, а его глаза мгновенно впились в меня с возмущением. Опровергла эту мысль. Медленно улыбнулась, придвинулась чуть ближе, потянулась, но все еще спотыкалась о собственные воспоминания. Легонько взялась за его рукав, сжала. – Арин, я знаю, кто ты. И это не пугает. Я видела, как ты был близок к тому, чтобы убить Этари. И это расстроило меня только по одной причине, – ком застрял в горле, – я поняла, что ты уходишь.

Глаза Арина снова погрустнели.

– Но это было неизбежно, – заметил он справедливо.

– Неизбежна только смерть, – упрямо заявила. – Я думала, ты выбрал меня.

И вновь это удивление от признания, которое он, похоже, не был готов сделать. Отпустила его рукав, подалась назад, села на корточки, устало вздохнув.

– Получается, я ошиблась? – глухо переспросила.

– Юин… – Будто существовало столько трудностей, какие не то что преодолеть – осознать невозможно.

– Я знаю, что все непросто. Но, в конце концов, мне важно знать одно: нужна ли я тебе вообще? Или я была лишь комфортным обстоятельством, которое тебя утешало? Ты ведь так и говорил…

Он взял мою ладонь гораздо смелее, чем я пыталась к нему прикоснуться. Встретилась с ним взглядом, а он так серьезен, скользнул по моему лицу ласково. Трудно устоять перед таким Арином.

– Я отпустил тебя с ним не потому, что хочу, чтобы ты с ним осталась. – С нежностью гладил мои пальцы он. – Я отпустил тебя, потому что тебе нужна была эта правда. Но я пошел за тобой.

– И, – сердце выпрыгивало из груди, – что это значит?

Арин не ответил – потянулся ко мне и поцеловал. Ледяной поцелуй морозного утра согрел мгновенно. Между нами были слова, глупые объяснения, но нетерпение прикосновений победило. Обняла его, Арин обвил руки вокруг моей талии, прижал к себе, согревая. Держал так нежно, будто боялся ранить, причинить мне боль.

– Мне нужна твоя вера в меня, Юин, – прошептал он мне в губы между поцелуями. – Потому что собственной мне уже недостаточно.

Слезы срывались – я беззвучно плакала, лаская его лицо. Сожалела.

– Прости меня, Арин, прости, – молила. – Я не защитила тебя. Не убедила господина Дэрана. Я должна была убедить его, должна…

Уткнулся лбом в мой, прикрыв глаза, дышал рвано, с желанием, но бури сомнений все равно одолевали.

– Не должна, – шептал он. – Ты не должна была.

– Нет, должна, – уверенно заявила. – Дело не в том, что я не верила в тебя. Дело в том, что он заставлял давать то обещание, которое я должна была ему. Но не тебе. Я не хочу тебя менять. Кем бы ты ни был, что бы ты ни делал, именно это и ничто другое сделало тебя таким, какой ты есть сейчас. Цветок ты или камень, – он распахнул глаза, – решать только тебе. И я приму любое твое решение.

Несколько мгновений дышали друг другом, переживали, наслаждались, грустили. Все легче пережить с кем-то близким.

– Даже если оно будет неправильным? – уточнил он.

– Неправильных решений ты не принимаешь.

Он отстранился, чтобы видеть мое лицо, вглядывался в каждую черточку с глубоким чувством, слезы высыхали, но не эмоция, вызвавшая их. Гладил меня по волосам, проводил по лицу, скулам, добрался до моей ладони, сжал. Сделал глубокий вдох.

– Но есть Этари, – напомнил он с обреченностью приговоренного к смерти.

– Да нет никакого Этари! – Так четко и ясно вдруг поняла я, что, если Арина больше не будет в моей жизни, и жизни не будет. – Это прошлое.

– Но…

– Арин. – Взяла его лицо в ладони, пристально заглянула в глаза. – Скажи мне: тебе нужны оправдания, почему ты не хочешь быть со мной?

– Нет, – твердо проговорил он. – Но он подходит тебе больше.

– Что ты несешь?

– Он – знатный господин. Он может дать тебе все.

Выпустила его лицо и отстранилась.

– Если ты в этом так уверен, зачем за мной пошел? – спросила тихо, Арин снова растерялся, не зная, что ответить. – Хорошо, я выбираю его.

– Нет! – вспыхнул он, подался ко мне ближе, будто я вырывалась. – Я… не это хотел сказать.

– В смысле? Ты же только что сказал: «Этари тебе много чего предложит». Все, выбираю его.

– Я хотел, чтобы ты отказалась! – возмутился Арин.

– Что за глупости? Кто так признается в любви?

– Я!.. – запнулся, вспыхнул, обессиленно плюхнулся на пол. – Юин, – позвал он теперь серьезно. – Я свой выбор сделал. Еще когда впервые проснулся и увидел тебя. Ты вдохнула в меня жизнь. Я никогда не забуду того момента.

Задумавшись, я чуть прищурилась и прошлась по воспоминаниям.

– Это тот момент, когда я никак не могла переодеться за ширмой? – вспомнила я. – А ты за мной подглядывал? Это ты собираешься никогда не забывать?

Арин сначала открыл рот, хотел возмутиться, но передумал, а уже через секунду я тихо пискнула, когда он схватил меня, повалив на пол, словно мы были маленькими, и принялся щекотать.

– Да, именно тот момент, – ухмылялся он, пока я бесполезно пыталась вырваться. – Запомню все! И как ты мне ответила! И как ты смешно смотрелась в той форме.

– Смешно?! – пришла в себя на миг я, возмутившись.

Арин воспользовался моментом, поймал меня за запястья. Миг воспоминания, как Этари делал то же самое, и я смутилась. Арин смотрел на меня, и его глаза светились восхищением – это смущало меня еще больше.

– Ты ведь знаешь, что к незамужней девушке нельзя прикасаться так смело? – нервно напомнила я.

Арин медленно наклонился ко мне ближе. И хотя он до этого целовал меня, я смутилась и покраснела. Он ухмыльнулся, лаская меня взглядом, и произнес:

– Можно, если она – моя. – Хитрость в каждом слове.

Я ахнула и обмякла. Ну кто такое говорит и рассчитывает, что после можно остаться беспристрастной?

– Кхм… – барахталась в забытьи собственных мыслей я. – Кто это сказал, что я теперь твоя?

– Я, – все еще улыбался Арин.

– Ты, да? – Арин кивнул, а я никак не смогла скрыть улыбку. – Даже не знаю. Это…

Нас отвлек звук открывающейся двери. Мы с Арином резко сели и уставились на нее. Норио как раз выглядывал и осматривался. Нашел нас, замер, будто что-то для себя понял или решил, но промолчал. Он даже не высовывался из комнаты, всего лишь осмотрелся.

А за ним я вдруг заметила… Что это вообще лежало? Нога на руке, шея, какой-то комок из непонятных человеческих конечностей. Это Этари так спал? Поджала губы, пытаясь скрыть улыбку, Арин прыснул, Норио бегло оглянулся, тоже попытался придать выражению лица серьезности. Не получилось. Вот что называется «нужен отдых». Представила, как Этари выспится, когда вернется домой.

В последнем я теперь не сомневалась.

Глава 48

Несмотря на то, что мы по-прежнему находились в опасности и Арина в доме клана Энлай не любили, он все равно умудрился принести нам горячей еды. Отоспавшись, Этари даже не слишком сильно возмущался – потребовал, чтобы Арин попробовал все, что принес, первым.

– Какой смысл до этого момента держать нас живыми, а теперь травить? – с трудом сдерживала эмоции я.

– Он сказал, что взял еду для себя. – Этари щурил глаза, продолжая в недовольстве наблюдать за Арином. – А здесь его недолюбливают. Кто знает? Может, отравить пытаются его.

Пару мгновений Арин и Этари смотрели друг другу в глаза, но Арин сдался и попробовал всю еду. Не умер. Но Этари все равно заставил нас подождать. Позже, правда, забыл о собственных предосторожностях – смел все подчистую. Его по-прежнему нужно было кормить как голодного тигра, поэтому нам достались только крошки.

Позднее Арин разузнал о появлении заказчика в доме клана Энлай и вычислил, какое помещение готовили для приема.

– Если прокрасться сзади, то можно хорошо услышать разговор, – сообщал Арин данные новой разведки. – Попробую найти место получше, чтобы подглядеть.

– Вопрос только один: как не попасться? – слушал внимательно Норио и анализировал.

– Я бы задал еще десяток, – все еще оставался недоволен Этари.

– Все будут заняты вокруг гостя, – продолжил Арин, а затем вопросительно взглянул на Этари, будто предоставив ему возможность задать свои вопросы.

– Вопрос последует из твоего ответа: если все будут заняты вокруг гостя, как мы проберемся мимо всех незаметно?

В этот раз Арин грустно ухмыльнулся.

– В свое время я старался не попадаться никому на глаза, скрытно перемещаясь по дому, – признался он, а мое сердце защемило. – Так что все обходные пути в доме знаю.

– И с чего это ты таким занимался? – с подозрением спросил Этари.

– Это к делу не относится, – ответила я. – Что мы будем делать? Сразу отправимся к тому месту, где соберутся гость и Тхан, я так понимаю?

– Верно, – Арин кивнул, – лучше так.

– Я не согласен! Я хочу видеть заказчика. Запомнить его. А потом убить.

– Хорошо, господин, но давайте после того, как выберемся отсюда, – поддержал Норио.

– Я должен его увидеть, – настаивал Этари, глядя на Арина.

Арин тяжело вздохнул.

– Тебе нравится подвергать свою жизнь опасности, да? – осудил он.

Этари резко подался вперед, продолжая мериться взглядом с Арином.

– Если под этим ты подразумеваешь доверять своему убийце – да, – едко напомнил Этари.

– Я – не самое опасное в этом доме, – хмыкнул Арин. – Мне очень жаль, если ты действительно считаешь иначе.

– Мне очень жаль, что ты нам все еще нужен и я не могу убить тебя в этот же миг.

– Этари! – Я подергала его за рукав.

Но ни он, ни Арин не обратили на это своего внимания.

– Так это вызов? – вскинул брови Арин, вступая в игру.

– А ты хоть знаешь, что он вообще значит? Исходя из того, что я о тебе уже знаю, твоя любимая тактика – нападение со спины.

– Исходя из того, что знаю я, ты от меня недалеко ушел, – осадил Арин, намекая на способ убийства Тэру, как я поняла.

Конечно же, Этари в долгу не остался, кинулся на Арина, мы с Норио его еле удержали, схватив за руки и оттащив назад.

– Этари! – Он все вырывался и пытался достать до Арина, остались только ноги, поэтому он ими всячески и размахивал, выписывая акробатические фигуры. – Послушай меня! Послушай же!

Взяла его лицо в ладони и заставила смотреть мне в глаза. Он сначала возмущенно дернулся, но, встретившись со мной взглядом, передумал. Норио все еще заламывал своему господину руки.

– Хватит его защищать, – рявкнул Этари.

– Хватит вести себя как ребенок, – осадила его в ответ я. – Подумай сам: зачем мы здесь? Ну же!

– Чтобы выяснить правду.

– Ты должен это запомнить. Понимаешь? Это не самоубийственная миссия, мы еще собираемся вернуться в Минцзэ. И на первом месте у тебя должен стоять инстинкт самосохранения, а не самоуничтожения.

– Я бы победил его! – возмутился Этари, снова взбрыкнув.

– Какая разница?! Если бы в итоге другие хисины заметили тебя! Если бы не Арин, нас бы уже нашли, и не для разговоров. Как ты не можешь этого понять! Думаешь, твоя жизнь ничего не значит, но разве это так?! Разве все, кто тебя знает и любит, хотят этого?

– У меня нет никого, кто меня любит! – дернулся Этари. – Мой старший брат умер, да еще и оказался предателем. Средний ненавидит так сильно, что сам бы закопал, будь у него возможность. Девушка, которая мне нравится, любит другого… Этот мир меня отверг. Чего ты ожидала? Благодарности?

– Этари…

Он выпрямился и отпихнул меня. Не больно, но все же обидно.

– Не надо мне рассказывать, что ты знаешь меня лучше меня самого. Это не так. Ты вообще не представляешь, что такое мое одиночество. Как сильно я цеплялся за Норио, когда встретил его. Почему я вообще предложил ему за мной следовать, – Этари вдруг стрельнул в меня хищным взглядом, – потому что он был таким же, как я. Одиноким, убитым этим фактом, никому не нужным.

– Этари… – снова попыталась что-то сказать.

– Заткнись, наконец! – разозлился он. – Хватит уже защищать своего ненаглядного Арина! Ты была со мной целый год! Год! Ты любила меня! А его ты знаешь сколько? Два месяца? Но он твой выбор, так ведь? Даже несмотря на то, что пытался меня убить, на все его несовершенства… ты выбрала его! Думаешь, это приятно?

– Этари, я…

– Нет, замолчи! – приказал он. – Единственное, чего я хочу сейчас, – это выяснить, что случилось за прошедший проклятый год. Найти ответы на вопросы, о которых ты даже не представляешь. И больше никогда тебя не видеть.

Последнее он сказал со злостью, поднялся, будто собираясь выйти, но вспомнил, что мы в ловушке. Яростно вздохнул, отошел в угол и сел, уставившись в стену. Мы втроем сидели тихо, смущенные его признанием. Но сказать еще что-нибудь, позволить ему вновь взорваться? Что могло быть в этом случае лучше?

Арин очень пристально смотрел на меня, будто это откровение могло повлиять на мое отношение к нему и к Этари. Он не сводил с меня глаз, словно мог заметить таким образом любые изменения. А я не была в том состоянии, чтобы реагировать здраво.

Мы все были слишком поглощены происходящим внутри, поэтому особенноо ничего не замечали. К счастью, Арин был начеку. Что-то услышал, чего не заметила я, медленно поднялся на ноги, выпрямился. В звенящей тишине это движение оглушило.

– Пора, – тихо сказал он.

Все смотрели только на Этари, он, ссутулившись, сидел и разглядывал свои руки. Так прошло несколько мгновений. Наконец, он собрался, тоже встал. Мы с Норио скопировали его движение. На нас Этари не смотрел, будто мы перестали для него существовать. Подошел к Арину, на него тем более не смотрел.

– Идем строго один за другим, – раздал указания он. – Не шуметь, слушаться меня. Вопросы?

Не было. Мы двинулись в путь.

Вечерело. Зимой всегда темнеет быстро, в нашей ситуации это было нам только на руку. Как и просил Арин, мы следовали точно за ним, не отставали, но позднее поняли, зачем это нужно было. Иногда мы пробирались в столь узких проемах между домами, что там возможно было пройти только боком.

Я вообще не понимала, куда мы двигались, поэтому, когда Арин остановил нас, я чуть не врезалась в спину Этари. Если учесть наш последний разговор – лишний раз его трогать совершенно не хотелось.

– Ждите здесь, схожу, проверю, – шепнул нам Арин.

И ушел дальше. Где именно мы остались? Где-то между домом и высоким каменным забором. Арин вел нас такими тайными закоулками, что я даже не понимала, где находились ворота.

Снова мы остались втроем. Воздух был морозным, но чистым. На небе ни облачка, но сумерки густые, насыщенные. Зимние. Мы ждали. Пока Норио не сказал:

– Пойду гляну. – И убежал.

В этот миг я перепугалась, но, проанализировав его выражение лица, вдруг осознала: он это сделал специально. Вот ведь!.. Оставил меня в клетке с тигром!..

Тигр… то есть Этари тяжело вздохнул и прислонился к стене здания. Сложил руки на груди, в недовольстве отвернулся. Он правда не заслуживал всего, через что прошел: мне было его жалко. Но, наверное, дело было далеко не в этом.

Я подходила к нему осторожно, будто боялась, что в какой-то момент он все же набросится на меня. Нет. Он делал вид, что меня не замечал.

На самом деле он меня к себе подпускал.

– Ты злишься, я знаю, – осторожно начала я. – Но в том, что происходит, нет твоей вины. Точнее, – вздохнула, – есть то, что меня смущает.

Этари подумал немного, а затем все-таки повернулся ко мне.

– Ты что-то вспомнила? – догадался он.

Еще один усталый вздох. Мне, правда, не хотелось об этом говорить.

– Только… ощущение, – призналась нехотя.

– Какое? – Этари выпрямился во весь рост, я почувствовала себя маленькой.

– Мне… жаль, но вместе с теми чувствами, что у меня были к тебе, вернулось кое-что еще. – Я заглянула в глаза Этари. – Боль.

– Что? Я тебе что-то сделал?

– Я не помню, что именно. Помню лишь, что мне было очень больно.

– Но… – Этари спешно задумался, попытался вспомнить. Но мы страдали одним недугом. Поэтому мы все еще здесь, – Юин. Если я сделал что-то… мне очень жаль. Пожалуйста, прости меня.

– Я не…

– Ты права, – он перебил, шагнув ближе, – это было в прошлом. Однако наше забвение в своем роде – спасение. Ведь все можно начать сначала. Пожалуйста, – он осторожно коснулся моей щеки, – останься со мной.

Это казалось сумасшествием. На самом деле, как только вспомнила, как мы были с Этари близки, это странное, острое чувство я связала больше с предательством. По отношению к Арину. Понимала, что, забыв год своей жизни, я не несла ответственности за происходящее после. Ни я, ни Этари почему-то не вспомнили друг друга изначально, хотя…

Хотя его доверие, мое желание помочь Арину, да и все, что происходило после, будто бы было забытым, но все еще очень востребованным желанием это вернуть. Однако же я не понимала другого. Чувство и правда было сильным. Но тянуться к нему – все равно что сунуть руку в огонь и держать. Я помнила обжигающую боль пламени. Но вспомнить, почему обожглась, не могла.

Однако теперь это причиняло боль не только мне одной.

Шаги справа: появился Норио, дал пару мгновений, чтобы мы заметили его. Этари неохотно оторвался от меня взглядом.

– Арин возвращается, – сообщил верный страж для своего господина.

Этари вынужденно опустил ладонь, вздохнул, а я едва сдержала улыбку. Без объяснений Норио я бы не поняла, что на самом деле таило в себе откровение Этари. Но могла ли я что-нибудь теперь изменить?

Пришел Арин, поманил за собой, наказал пригнуться, и мы гуськом двинулись за ним следом. Шли с перерывами, замедлялись, где-то вовсе останавливались. Это была опасная близость, мы слышали шаги стражей или кого-то еще: никого видно не было за домами. Наша главная задача – не попасться.

Арин вывел нас к небольшому просвету между домами. Мы все еще оставались в тени, но через небольшой коридор из случайных сквозных проемов мы хорошо могли видеть главные ворота, которые как раз в этот момент распахнулись.

Тхан был на площади перед входом, вышел вперед приветствовать гостя. Ничего личного, фамильярного, просто вежливые поклоны. Но из-за этого он загородил нам заказчика.

Этари сильно оживился, подался вперед, чуть не выбрался из укрытия, но мы его вновь удержали. Как и ему, нам тоже сильно хотелось узнать, кто же там скрывался.

Тхан отошел в сторону, мы замерли и увидели закутанную в теплый плащ фигуру. Лицо спрятано под капюшоном – сколько бы мы ни высматривали, ничего не разглядеть.

Арин был прав: стражей, встречавших гостя, – десятки. Как толпа на рынке в день распродаж. Стояли вплотную, держали строй. Показалось, что они здесь будто бы не для сопровождения.

Словно гость, который пожаловал в дом клана Энлай, был очень опасен. Для хисинов?

– Идем, – шепнул Арин, и мы быстро побежали, видимо, к тому самому домику, где будут принимать гостя.

Через несколько минут Арин притормозил, провел нас за дом, в самое темное место. Мы даже друг друга разглядеть не могли. Устроившись в определенном месте, Арин тихо отодвинул деревянную дощечку, и мы наконец-то разглядели помещение внутри. Всего несколько наспех проделанных щелей сквозь доски, но кому надо, тот увидит.

Спустя несколько минут дверь открылась, и первым впустили гостя. Он все еще был закутан в плащ, прошел внутрь, дождался, когда следом зайдет Тхан.

Гость снял капюшон.

Глава 49

Я понимала, что некоторые подозрения все-таки могли закрасться, когда мы приоткрыли завесу тайны. Да, это невозможно, и предполагать можно было что угодно. Но ЭТО…

Тхан зашел следом, двери закрылись, оба прошли к столику, где уже ожидала традиционная чайная церемония.

Когда Этари рядом зашевелился, мы с Норио инстинктивно в него вцепились. Было уже слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но он обиженно буркнул:

– Да не вырываюсь я. – Мы с Норио обязательно бы переглянулись, если бы могли друг друга разглядеть. А так… – Вы же… видите то же, что и я?

Это был очень хороший вопрос. С одной стороны, что сложного в ответе на него? С другой – последует цепочка уточнений, вопросов, ответы на которые мы не найдем.

Пока мы с Норио пытались как-то договориться с собственной совестью, Этари сделал самое неожиданное, что можно было: схватил за руку Арина. Последний издал невнятный звук то ли в знак протеста, то ли не ожидал: такого и правда не ожидаешь!

– Арин, – позвал Этари, – ты здесь честнее всех. Скажи мне: я ведь не сошел с ума, так ведь?

Арин был милосерден.

– Нет, не сошел.

– Скажи мне: кто сидит с твоим главой за одним столом? – голос Этари задрожал от волнения.

В этот раз Арин помедлил, вздохнул и только после этого произнес:

– Дэран Онэро.

Я была рядом, поэтому почувствовала, как Этари задрожал. Удар за ударом – не представляла, каково ему сейчас. И я тоже испытывала шок. Но втайне все-таки надеялась, что это означает, что он хороший. Не мог господин Дэран так сильно хотеть завладеть властью. Впрочем, я далеко не эксперт в этой области.

Разговор наконец-то начался.

– Как прошло путешествие? – поинтересовался Тхан.

Казалось, будто они вели непринужденную беседу, но что-то в их напряженных позах, острых взглядах выдавало нечто большее. Будто за этой тишиной скрывалась целая битва. Шумная, горячая, оглушающая.

– Не без приключений, – ответил господин Дэран, и Этари задрожал еще больше, судя по тому, что схватился за сердце и тревожно задышал.

Для него слышать голос старшего брата… Даже мне волнительно.

– Тебя преследовали? – спросил Тхан.

– Даже больше. Пытались убить, и не единожды. Странно, что так, – Дэран отставил чашку с чаем и строго посмотрел на собеседника, – ведь в Минцзэ все знают, что я мертв.

Тхан воспринял этот взгляд враждебно, но, если мы вчетвером уже бежали бы куда подальше, глава клана Энлай прыгнул бы в воду с акулами довольно смело. Встретились два непреклонных.

– Предполагаешь, я к этому как-то причастен? – потребовал объяснений Тхан. – Вообще-то, если ты не заметил, это Тиол. И мне нет дела до твоей мышиной возни в Минцзэ! Я сделал то, что от меня требовалось! И за это твой младший убил моего главу!

Вот это было уже откровенное обвинение. Тхан внушал неприятное ощущение, будто вот-вот тебя либо схватят и запрут в каких-нибудь подземельях, либо растерзают.

Как обычно, господин Дэран выдержал это обвинение спокойно. Медленно взял свою чашку, сделал глоток, насладился чаем. Хотелось уже ворваться и накричать на него, но, скорее всего, это была своего рода провокация.

Чашка снова на столе, господин Дэран не менее спокойно продолжил:

– Я дал тебе возможность убить его. – В тишине ночи у нас отвисла челюсть. – Не моя вина, что ты настолько несостоятелен и не смог завершить начатое.

Тхан зарычал, подался вперед, ударил кулаком по столу и, пока Этари не хватил удар, быстро заявил:

– Ты сделал это специально! Ты его защищал! – Ура! Да? – Ты на самом деле и не собирался давать мне возможность отомстить. Даже щенок-полукровка… Ты знал все с самого начала и контролировал его.

Господин Дэран надменно фыркнул.

– Тут уж я должен отметить: ничего глупее ты придумать попросту не мог. – Это заявление произвело такой эффект, будто господин Дэран выплеснул в лицо Тхана ведро помоев. – Устроил мальчишке жизнь хуже жалкого существования, а потом послал втираться в доверие в мирный дом со всеми удобствами. Ты действительно рассчитывал, что он останется таким же?

Тхан в этот раз отреагировал довольно спокойно, хищно ухмыльнулся, обнажил ровные, белые зубы.

– Ты его не знаешь, – подметил мужчина.

– Да? И что же ты можешь мне о нем такого поведать, чего я еще не знаю? – довольно скучающим тоном поинтересовался господин Дэран, а в это время я почувствовала, как медленно Арин сжал кулаки.

Что он хотел сделать – неясно, но… что мы вообще могли?

Тхан стал более самоуверенным, почти расслабился – как зверь, который загнал свою жертву в угол и собирался с ней поиграться, – все еще ухмылялся, теперь уже сам делал паузу, подчеркивая, что не слабее господина Дэрана. Намного сильнее.

– Думаю, ты не знаешь, как он попал в наш дом и почему мы его оставили, – рассказывал Тхан. Арин выдохнул нервно и тревожно. – Не все живут так, как мы. Многие хисины – хищники. Они не желают выбирать оседлый образ жизни. Такова наша природа. Но иногда они пакостят с особой изощренностью.

– Один из них соблазнил женщину, человека, в результате родился мальчишка. Ему досталась внешность матери: сама невинность. Мы нашли его с отцом, когда зачищали место преступления. Как ты знаешь, мы тщательно следим за тем, чтобы хисины не светились слишком сильно, не привлекали к себе внимания. Но этот уж совсем обезумел: устроил кровавую бойню. С ним мы разобрались, но остался мальчишка. Ему было лет пять, совсем малец, и кому-то в тот момент показалось, что он может пригодиться. Мы его и забрали. Да, он на самом деле был поначалу тихим, милым. Но позже начало твориться что-то странное. Это был наш дом, наша территория, но начались нападения на своих. То найдем слугу с окровавленной головой, то стража, который внезапно рухнул с крыши. Мелочи, но из них складывалась полная картина.

Тхан снова подался вперед и заявил:

– Кому надо было все это устраивать, если все свои? Мы к мальчишке присмотрелись, без обвинений. И правда, одуванчик. Но, проследив за ним, выяснили: он взялся пакостить всем здесь. Знаешь, что удивило? Лет-то ему было совсем мало, но каким же расчетливым и беспощадным он был. Опасным. Это никого не обрадовало, мы в тот раз все вместе решили убить поганца. Пришли к нему, уже клинок над ним занесли, а он взял и расплакался. Демоны обычно никого не жалеют: убил и забыл. Но этот мерзавец умел манипулировать и до сих пор умеет. Он заставил нас пощадить его. Это было немыслимо, как наказание. Он остался с нами: выпускать в мир его было слишком опасно. Но он продолжал свое темное дело, и каждый раз, когда хотелось его убить, что-то останавливало нас всех. Все, что я мог, это иногда отсылать его подальше по делам, использовал по полной. Но мальчишка никогда не упускал возможностей и стремился быть первым.

– Похоже на слабость, – пренебрежительно заметил господин Дэран.

Тхан ухмыльнулся.

– Да? – вскинул брови глава клана Энлай. – Тогда почему ты не прикончил его в первый же день, как он появился в твоем доме?

– Мне кажется, ты все же смотришь на ситуацию неправильно. Да, он мстил тебе и твоим людям. А ты бы не стал? Если бы тебя похитили у отца и заставили жить среди тех, кто ненавидит. Посмотрел бы я на тебя.

– Ты что, защищаешь его? – Тхан хохотнул. – Вот именно это он всегда и делал. Заставлял в него верить, а после втыкал нож в спину. Он не может иначе. Человек в нем хочет быть хорошим – хисин в нем жаждет убийств. Поэтому хисины не выбирают себе парой людей. Дети, рожденные от таких браков, опаснее всех нас. Потому что в них постоянно борется самое темное и самое светлое. И эта борьба никогда не закончится.

– Странно слышать это от тебя, – кинул господин Дэран. – Мы не виделись сколько? И внезапно ты решил податься в философию?

– Зачем ты вернулся, Дэран? – Вопрос прозвучал требовательно и жестко, будто Тхан собирался выгнать гостя.

– А тебе разве это неизвестно? – жестко ухмыльнулся господин Дэран. – Мы еще не закончили то, что начали. Найти и уничтожить.

Тхан вздохнул.

– Это твоя война – не моя, – отмахнулся он.

– Да неужели? – Господин Дэран улыбнулся. – Осторожнее с этими словами, ведь я могу их запомнить.

От последних слов мурашки побежали по телу.

– Чаша весов перевесила, – был не очень-то доволен подобным замечанием Тхан. – Когда твой щенок убил главу моего клана.

– Я сказал тебе: пришли убийц и разберись с этим, – напомнил господин Дэран. – Но ты ведь не понимаешь, так ведь?

– Не играй со мной в игры, Онэро! – жестко отрезал Тхан, оскорбившись. – Мальчишка умрет. Это не обсуждается.

– Хорошо, – согласился господин Дэран. – Но ты все еще должен мне.

Тхан зарычал от возмущения, закатил глаза, отмахнулся, чуть не задев чашку. Он был зол, но, словно зверя в клетке, его будто что-то сдерживало.

– Сколько еще Онэро будут нам это предъявлять? – рявкнул глава дома Энлай.

– А ты хочешь, чтобы мы все рассказали? Может быть, мне сделать это прямо сейчас? – спокойно говорил господин Дэран. – Тебе не кажется, что за все время ты до сих пор не выплатил долг только потому, что не представлялось подходящего случая? Возможности сделать его равноценным?

– Хватит! – раздраженно бросил Тхан. – Чего ты хочешь?

– Все еще того же. Мне нужно все выяснить. И если бы ты не обозлился на моего младшего брата и не преисполнился желанием лишить его жизни, то мы бы сейчас уже не разговаривали.

– Это не равносильно! – возразил Тхан. – Я уже десять лет тебе помогаю с твоей проблемой.

– Прямо все десять, – отчитал господин Дэран.

– Ты знаешь, о чем я, – пригрозил пальцем Тхан. – И возвращая тебе твои же слова: представь, каково бы тебе было, если бы кто-то из моего дома ворвался в твой и убил того, кто тебе дорог? Ты бы не хотел отомстить?

Господин Дэран сделал небольшую паузу.

– Чего ты хочешь?

Тхан сначала смотрел зло, потом неопределенно, будто колебался, а затем ухмыльнулся.

– Я хочу, чтобы ты убил мелкого, – заявил Тхан.

И вот тут стало действительно не по себе.

– Хорошо, – легко согласился господин Дэран, а Этари ахнул, словно ему под дых прилетел удар. – Этари умрет. Теперь мы договорились?

К сожалению или к счастью, больше в разговоре ничего полезного не было. Они общались им одним понятным кодом, который нам было уже не разгадать. Поговорили еще минут десять и ушли. Арин взялся проследить за господином Дэраном, узнать, где его разместили, мы же вернулись в единственное место, где могли быть в безопасности.

Пока Арин ходил и узнавал обо всем, мы втроем сидели в подавленном состоянии и грелись у очага. Пока подслушивали, продрогли до костей. У огня собрались все вместе, грелись, оттаивали. Ощущение, будто внутри глыба льда, которая никак не хотела оттаивать.

Но это не только из-за зимы.

– Мы чего-то не знаем, – уверенно заявил Норио.

– Это точно, – поддержала я. – Может быть, господин Дэран и позволил открыть на тебя охоту, но он тебя и защищал. Из серии: «Да-да, конечно, попробуйте, но никто не оговаривал, что я не справлюсь с вами всеми». Он тебя оберегал.

Этари был подозрительно молчалив. Устал, вымотан, что и неудивительно. Мы все за последние несколько дней едва живые. Но дело даже не в этом – дело в господине Дэране.

– Полагаю, у него тоже был какой-то план, – развивал тему Норио. – Он уверен и знает, что делает. Это же господин Дэран.

Мы с Норио переглянулись и кивнули друг другу, будто это усиливало эффект наших слов.

Этари по-прежнему продолжал молчать. Это настораживало. Он столько раз вспыхивал, словно искра, а сейчас было почти больно наблюдать за его спокойствием.

Какое-то время мы грелись у очага, я поддавалась на первичные потребности. Согреться хотелось сильно. Тело продолжало оттаивать, становилось все теплее. Уютнее. Но клонило в сон.

– Он жив, – наконец заговорил Этари настолько тихо, что мы даже его не сразу услышали.

Снова переглянулись с Норио, неуверенные, что можно было еще что-то сказать. Договориться никак не представлялось возможным, потому что понять, что сейчас на душе у Этари, было сложно.

– Это ведь… хорошо? – осмелилась уточнить я.

Этари молчал, смотрел на огонь и думал. Его лицо было мрачным даже в слабом отблеске пламени. Сильно мы его не разжигали, только чуть-чуть, чтобы угли теплились и согревали. Арина не было рядом, мало ли кому взбредет в голову проверить, что здесь происходит?

– Я всегда полагался на него, – снова пребывая будто бы в своем мире, говорил Этари. – Всегда был уверен, что мой старший брат знает, что делать.

– Это так, – поддержала я. – Может быть, я знаю его не так хорошо, но все же он мудрый и справедливый. Страшный, конечно, этого не отнять. Но в целом он никогда не делал ничего просто так. И свою смерть он определенно подстроил, и…

– Может, стоит ему позволить? – Этари выдал что-то невнятное на уровне «мысли вслух».

Вновь мы с Норио переглянулись в неуверенности. В этот раз я сдалась, передала слово ему.

– Что именно позволить? – осторожно поинтересовался Норио.

– Убить меня, – заявил Этари и, прежде чем мы набрали воздуха в грудь, тут же добавил: – Ведь получается, я действительно убил Тэру. Мне за это мстили, а брат не отрицал. Он защищал не мою невинность, а мое преступление.

– Может, он не мог доказать обратное? – предположила я.

– Верно, – закивал Норио. – Как бы он это сделал? Разве у него была возможность провести свое расследование, если даже клан Энлай спохватился спустя время и едва ли во всем разобрался? Что бы смог господин Дэран?

– Он сказал, – вынужденная, обреченная пауза, – «Хорошо». Он готов убить меня.

– Этари, – постаралась сбить его с курса этих мыслей. – Послушай, у тебя слишком мало информации. Ты не знаешь всего. Не мог он взять и все выложить Тхану только потому, что они беседовали. Они явно связаны каким-то долгом, судя по всему. Но Тхану это не нравится. Следовательно, откровенничать господин Дэран с ним бы не стал. Логично?

Этари снова некоторое время молчал, после едва заметно кивнул, и нас с Норио это обрадовало. Ведь если он мрачная тучка, к которой не подступиться, – это плохо. В первую очередь потому, что он мог себе что-то там надумать. Во вторую – мы здесь всего ничего, а разузнали столько, что и не перечесть.

Почему господин Дэран прибыл сюда именно в это время?..

– Что-то Арин долго, – заметил Норио то, что уже назревало тревогой в моей душе. – Даже если господина Дэрана разместили в другом конце двора, Арин об этом уже должен был разузнать.

– Может, его кто-нибудь остановил? – нервно предположила я, сминая рукав. – Поболтать решил. Он же давно здесь не был.

Норио сочувственно взглянул на меня, и я сдалась.

– Пойду посмотрю, – предложил он.

Тихо поднялся, скользнул к двери, вышел. Мы с Этари остались вдвоем. В этот раз все то время, что Норио не было, говорить не хотелось. Просто греться у очага и надеяться, что все разрешится как можно скорее. Пожалуйста, пусть все разрешится.

Тень появилась у нашей двери бесшумно. Пробежала крадучись, замерла, явно намереваясь ее открыть. Мы с Этари смотрели на нее внимательно. Это мог быть и Норио, и Арин, вдруг они там разминулись?

Мы ждали. Не двигались, не дышали, не издавали ни единого звука. Но почему-то не ощущалось, будто мы в безопасности. Будто это те, кого мы знали…

Дверь едва скользнула в сторону, и в нас мгновенно полетел острый дротик.

Глава 50

Все случилось молниеносно. Дротик полетел прямо в нас, Этари инстинктивно отклонился, и, то ли специально, то ли случайно, мы вместе упали на пол. Сразу почему-то вспомнила, как на дом Онэро напали, когда Этари только-только вернулся. Ощущение будто бы знакомое. Или это потому, что, кроме того, как с Этари, на меня больше никто и никогда не нападал?

Убийца распахнул дверь шире, проник внутрь, отблеском искр сверкнул его обнаженный клинок. У Этари под рукой оружия не было, поэтому он подхватил первое, что попалось ему под руку – поднос – и принялся подставлять его под удары, словно щит.

Я тоже медлить не стала: схватила чайник и сунула его в огонь. Стала ждать. Этари сражался хорошо, отражал удары, увиливал, уходил от опасных атак, но все же убийца не был настроен на танцы в тесной комнате. Острое, колющее движение, выпад вперед – Этари запнулся: места для маневра не хватило.

И тогда я выхватила чайник! Вообще-то, я собиралась им хорошенько заехать убийце в челюсть. Но я не невидимка, а он не слепец, поэтому, когда я замахнулась, он отклонился. В итоге получилось даже лучше, чем могло бы быть.

Вслед за чайником потянулся шлейф из искр, захваченных благодаря моему резкому движению. Убийца хоть и был в маске, глаза у него были открыты, и все угли полетели именно в них.

Пока он жмурился и пытался прояснить зрение, мы с Этари замерли на долю секунды, а затем я сделала то, что собиралась, – ударила недоброжелателя чайником. Тот издал слабый стон и свалился. Этари измученно вздохнул и выпрямился.

– Юин, – обратился он, все еще тяжело дыша. Угроза жизни заставит дышать так, будто бежал от Минцзэ к Тиолу рысцой без передышки. – В следующий раз убивай врагов.

– В следующий раз? – пискнула я. – Но я не умею убивать! Даже того, чему учил меня Норио, не помню. Кстати, недостаточно… Кто тебе разрешил просыпаться?

Убийца то ли пришел в себя, то ли это уже остаточные трепыхания, но он привстал. Я снова двинула ему чайником по голове. Этари проследил взглядом за убийцей, затем наклонился за его мечом и завершил то, о чем говорил.

Наши глаза встретились. Несмотря на то что угли из очага навредили убийце, те, что теплились снизу, почему-то разгорелись. Языки пламени скользнули по лицу Этари – в темных глазах заплясал золотистый свет.

– Либо мы, либо они, – напомнил он вполне очевидное, и будто бы вдогонку его заявлению снаружи мы услышали крики.

Кто-то начал сражение. Где-то вдалеке один из стражей дома поднимал тревогу. К сожалению, я не ошиблась: на клан Энлай напали. Поскольку в подобных действиях участвовать не привыкла, первое инстинктивное желание: я скользнула к двери и попыталась ее тихонько затворить. Хороший план. Немного мешал чайник, который к себе прижимала, как броню. И Этари, который остановил меня. Мы снова встретились взглядами.

– Отсидеться не получится, – заметил он справедливо.

– Но они к ним пришли, – отмахнулась я, надеясь, что смогу заставить его передумать. – Мы тут тихонько… нет?

Этари резко выдохнул, выглянул в щель приоткрытой двери.

– Я хочу поговорить с братом.

– Что? – пискнула в ответ. – То есть… я понимаю твое желание, но, Этари, почему обязательно было выбирать это время? Там же сейчас резня! Может, подождем, когда все закончится?

– Это идеальное прикрытие. – Почему-то Этари был неглуп: в его глазах разгорался иной огонь. – Все заняты врагами. Если идти к брату, то только сейчас.

– Но… но… Арин так и не вернулся, чтобы сказать, где остановился твой брат, – напомнила я. – Если тебя увидят, то точно узнают. – Этари медленно натянул капюшон, все еще разглядывая что-то снаружи. Похоже, он прорабатывал план действий, ни на что особенно и не глядя. – Да, теперь ты другой человек.

Этари услышал, взглянул на меня и ухмыльнулся.

– Я не могу оставить тебя здесь одну.

– Как будто я могла оставить тебя одного, – буркнула я обиженно, а Этари улыбнулся шире. – Что? Мы вроде как две недели вместе провели в тесном контакте. Думаешь, мне решительно все равно, что с тобой будет?

– М-м-м… – засомневался он, я возмущенно нахмурилась, и Этари тихо посмеялся. – Ладно, извини. Нам нужно идти.

– С одним условием! – Поймала его за руку я. – Точнее, с двумя.

– Идем уже! – Этари вышел на веранду и побежал по ней.

Чего уж тут таиться, когда неподалеку битва шла? Вздохнула, кое-как одной рукой натянула свой капюшон и бросилась следом. Как будто был какой-то выбор. Опять Этари принимал решение, как с кленовыми сладостями. Захотел и пошел. Нет бы задуматься о собственной безопасности. И кому я решила пожаловаться? Самой себе?

Пробежали мы совсем немного, когда заметили первых сражавшихся. К нашему великому счастью, среди воинов мы разглядели Норио. Бросились на помощь.

Если Этари влетел в битву, словно стремительный тигр в прыжке, то я раскрутилась со своим чайником и пошла мельницей. Норио сражался, но нас, конечно же, увидел. Убийц было трое, но им с нами не сравниться. Особенно учитывая, что Этари нашел цель в жизни – добраться до брата, – и ничто не могло его теперь остановить.

– Господин! – когда я ударила чайником последнего убийцу, обратился Норио. – Зачем Вы вышли?

Норио взглянул на меня, мол: «Ты зачем ему позволила?» Я лишь скривилась, давая понять, что, во-первых, попробуй его останови. Во-вторых, будто бы предоставила Этари слово, чтобы он объяснил свой гениальный план.

– Мне нужно поговорить с братом, – сообщил Этари.

Норио поник, поняв, какие истинные мотивы вели его господина, и сказал ровно то же, что и я:

– Но Арин еще не вернулся.

– Ко всем плохим смертям Арина! – рыкнул Этари. – Не помогаешь, так не мешай.

И побежал. Никогда не видела, чтобы Этари так бегал. Даже когда оставались последние кленовые сладости.

Если серьезно, что еще оставалось делать? Обняла чайник – он меня уже все-таки не раз выручил – и побежала следом за Норио. Он бегал быстрее меня, но недостаточно, чтобы догнать Этари.

Когда мы уже влились в толпу сражающихся, стало сложнее. Мы пытались не участвовать, но это было довольно трудно делать, когда все метались вокруг и дрались.

Первый двор был пройден с трудом, но без потерь. А вот второй…

– Господин! – Когда один из убийц заприметил в нас свою цель и бросился убивать, Норио вмешался и загородил Этари.

К счастью, клинок прошел по касательной, но все же порезал Норио плечо. Этого мы стерпеть не смогли – сначала я треснула чайником обидчика по голове, он развернулся, а Этари нанес смертельную рану клинком. Мы с младшим Онэро переглянулись.

Но Норио все еще был пострадавшим.

Отошли в сторону, спрятались за поворотом, Этари стал караулить врагов, я же достала из сумки бинты.

– Подержи! – Сунула Норио чайник в здоровую руку.

– Тебе он как будто бы дорог, – сказал он неопределенно, пока я спешно перевязывала его рану. Взглянула на него – улыбался. Это хорошо, значит, рана не настолько серьезная. Но кровоточила – нужно было затянуть.

– А тебе будто нравится, когда тебя кто-нибудь режет клинком, – осадила я. – Перестань! Это не лучшая забава!

Норио улыбнулся теперь тепло, почувствовав в моих словах заботу. В глазах застыло безмолвное «спасибо», но времени обмениваться любезностями не было. Забрала у него свой чайник, и мы двинулись дальше.

Где господин Дэран? Неужели он мирно посапывал где-нибудь? Вряд ли. Наверняка сражался. Или нет?.. Вдруг произошло то, что сильно удивило.

Мы выбежали в соседний двор, и я заметила Арина. Он тоже сражался с убийцами и уже был покрыт брызгами крови с головы до ног. С ним были еще стражи дома, одна госпожа в медовом рёкамэ. Наверняка хисин, потому что убивала врагов тенями.

И тут я поняла одно: убийцы хисинами не были. Знали ли они вообще, к кому заглянули на огонек?

Но это не все. Арин почувствовал на себе мой взгляд, резко обернулся. Секунда, и он уже замер рядом с нами.

– Что вы здесь делаете? – спросил он с тревогой.

– Где мой брат? – потребовал Этари.

В этот раз мне, возможно, показалось, но я услышала, что вся злость, направленная раньше против Арина, ушла.

– Там. – Арин обернулся и указал на дом.

И вот что странно: теперь и я, и Этари, и Норио понимали одно немаловажное обстоятельство, в которое с трудом верили. Да, хисины дома Энлай сражались с убийцами. Только делали они это не беспорядочно. Они словно охраняли этот дом. Того, кто внутри.

– Он один? – уточнил Этари.

– Да, – Арин кивнул.

– Почему они его защищают? – уже спросила я, и только этот вопрос мог задержать Этари, чтобы не броситься немедленно вперед.

Арин заглянул мне в глаза, и я угадала все его страхи, все волнения, связанные с откровениями, свидетелями которых мы невольно стали, подслушав разговор. Это почему-то ответило на многие вопросы, начиная, например, с «Это правда?» К сожалению, да. Но времени на то, чтобы выяснять сейчас отношения, явно не было.

– Они в долгу перед семьей Онэро, – поделился с нами Арин.

Больше ничего сказать не удалось: снова атаковали убийцы. Первые несколько атак мы отбили и продвигались к нетронутому дому. Двери закрыты, кто внутри? Зверь или спаситель? Вопрос, который мучил меня весь путь. Но разве можно ответить на него, не попав внутрь?

Убийцы хорошо подготовлены, как было и в Минцзэ. В этом случае помощь хисинов неоценима. Арин расчищал нам путь, а мы втроем, хоть и отбивались, все же каждый раз, когда приходилось оказываться в непосредственной близости от хозяев дома Энлай, старались отворачиваться и никому не попадаться на глаза. Капюшоны скрывали наши лица, но интерес мы невольно вызывали.

От того, чтобы нас всех не убили, защитил Арин.

– Все в порядке! Их можно пропустить! – Закрыл нас собой он.

Да и убийцы пробивались с новой силой.

Самое ужасное было в том, что Арин оставался сражаться. Но что в этот раз мы могли сделать?

Двери будто бы открылись в другой мир. Полный роскоши и покоя. Тишина. Посреди богато украшенной комнаты спиной к нам стоял господин Дэран. И теперь, когда мы заявили о себе открыто, мурашки бежали по коже, как обычно от присутствия главы клана Онэро рядом.

– Я буду охранять двери, – сообщил Норио и, пока я ахала и оборачивалась, уже закрыл двери снаружи.

Снова повернулась, взглянула на господина Дэрана – он медленно к нам обернулся. Все еще не до конца верилось в то, что он жив и здоров. Я же видела, как он летел со скалы. Там не было никаких шансов. Как можно было обыграть собственную смерть?

Я была здесь пятым колесом, явно лишняя, поэтому и обнималась с чайником, раздумывая: «Может, лучше выйти?» Стоило Этари встретиться взглядом с братом, как младший Онэро тут же поймал меня за руку, как только я пошевелилась. Что делать? Зачем я вообще зашла? Наедине-то с господином Дэраном было не по себе. А сейчас – жуть!

Господин Дэран будто бы заметил меня. Кажется, я пискнула, задергалась, словно пойманная добыча, не зная, что делать и куда бежать с диким воплем. Господин Дэран опустил взгляд и взглянул на мой чайник. Так долго он на него смотрел, что мне уже стало не по себе. То есть – еще больше.

– Принесла мне чаю? – уточнил он лукаво.

– А? Нет… это… мое оружие, – нервно спрятала чайник за спиной.

– Изящное, – все потешался господин Дэран.

– Я перед тобой, – глухо и грустно произнес Этари. – А все, что ты можешь, это заговорить с моей служанкой?

Понимала, что Этари сейчас было ни до чего, но… как же сильно меня уничтожила эта фраза. Он не обратил на нее абсолютно никакого внимания, все еще разгорался, как пламя, глядя на брата.

Я постаралась скрыть обиду и все же незаметно высвободила ладонь. Отошла. Хотела выйти, но господин Дэран метнул в меня взгляд: «Куда пошла?» – Слушаюсь и повинуюсь. Встала, замерла, вжала голову в плечи, молчала.

– Слишком грубо о той, кто спасал тебя все это время, – за Этари проговорил господин Дэран.

Этари его не услышал: шагнул ближе, но лишь на шаг, затем будто бы уперся в невидимую стену.

– Так ты действительно хотел убить меня? Десять лет назад. Это ты заказал убийство?

Господин Дэран задумался на миг и спокойно ответил:

– Да, я.

Ярость захлестнула Этари – он вскрикнул, стиснул зубы и не думая бросился на брата. Тот отреагировал настолько спокойно, будто это была не агрессия, а от цветочка лепесток оторвался и, гонимый легким ветерком, полетел в сторону господина Дэрана.

После случилось страшное. Удар я услышала, но не поняла, как он пришел. Этари замер, переступил с ноги на ногу и свалился на пол без чувств. Тут уж я стоять на месте равнодушно не смогла. Открыла рот, округлила глаза, уставившись на Этари. Мне хотелось подойти и проверить, все ли с ним в порядке… но рядом с ним все еще стоял зверь пострашнее.

Подняла глаза, встретилась взглядом с господином Дэраном. Нервно сглотнула.

– Эм, – даже не знала, что и сказать.

Мыслей в голове не было совершенно, поэтому я только беспомощно затыкала на тело Этари.

– Ты же видела, он не хотел слушать, – спокойно объяснил господин Дэран, и… двинулся на меня!

– Ну да, действительно, разговоры за чаем были не в приоритете, – нервно хихикнула я, отступая. – Господин… что? Как? Вы?..

– Что я? – перехватил инициативу он, все еще приближаясь. Так, чайник, ну ты понял, мы единственные, кто остался друг у друга. Надо бить точно в цель и сильно! – Я надеялся, что у тебя хватит благоразумия не ввязываться в эту историю.

Оставалось каких-то… ничего уже не осталось: я в ловушке. И беги, не беги – все! Этари валялся без сознания! Что делать мне?!

– Я тоже не помнила последний год жизни, – решила, что если умирать, то не умоляя о пощаде.

– А ты не думала, что на это были причины? – как будто осудил меня он.

– Поэтому я и хотела узнать. Потому что причин как раз и не знала. Как и Этари.

Господин Дэран тяжело вздохнул: детский сад, который мы с Этари и Норио устроили, его порядком утомил.

– Я дал тебе возможность безболезненно вернуться к своей прошлой жизни, – внезапно сообщил господин Дэран, и я вытаращилась на него. – Но ты полезла обратно в огонь. Может быть, ты мотылек, которому все равно?

– Это… вы? – голоса не было, я выдохнула удивление. – Вы стерли мне память?

– Ну а кто же еще? – раздраженно заметил Дэран. – Теперь, – мое сердце колотилось, словно молот о наковальню, – только из уважения к тому, что ты не желала зла ни мне, ни моей семье, я предоставлю тебе выбор.

Я задержала дыхание и замерла.

– Выбор? Между чем и чем? – даже не понимала, где находились правильные слова.

– Либо ты останавливаешься сейчас, я стираю тебе память и возвращаю домой в Минцзэ, где ты больше не интересуешься моей семьей. Либо…

Господин Дэран чуть обернулся, будто указывая на Этари.

– Либо что? – Мне было недостаточно этого непонятного жеста.

– Ты дойдешь до конца вместе с ним. – Жесткий взгляд господина Этари не пощадил. Хотелось захныкать и упасть на пол, сжавшись в комок. – Но в таком случае я не смогу гарантировать твою безопасность.

– Вы меня убьете? – пискнула я в ответ.

Господин Дэран улыбнулся.

– Неужели ты действительно думаешь, что если бы я желал тебе смерти, то до сих пор тянул? – спросил он то ли с осуждением, то ли с легкой обидой.

Нервно сглотнув, я все еще смотрела на старшего Онэро, не зная, что и думать.

– Значит, выбор, – заключила я.

– Очень простой.

– Что же…

Хотелось бы мне сказать: «Ну, пока!» и побежать как можно быстрее и куда подальше. Но Этари действительно был мне небезразличен, бросать его сейчас в неизвестности… Все-таки господин Дэран прав: желал бы он меня прикончить, занимался бы со мной уроками рисования? Терпел бы мои выходки в его доме? Да и сейчас…

В душе так остро кольнула боль за Этари. Что с ним теперь будет? Его откровение об одиночестве…

– Я остаюсь, – не своим голосом выдавила я.

Господин Дэран грустно ухмыльнулся.

– Как и в прошлый раз, – заявил он, мое лицо вытянулось, но затем я ощутила тупую боль в затылке, и мир выключился.

Глава 51

Разбудил меня шум. Чьи-то голоса, но никто не ругался. Скорее, радостные. Смех. Пахло сладкими благовониями, холод струился откуда-то справа, телу было тепло. Атмосфера была спокойной, размеренной. Где я?

Разлепляла глаза так, будто их зашили. Даже больно было. Но не затылку. В месте удара было мокро. Вот где меня продувало. Лежала на боку, поэтому, приподнявшись, коснулась затылка – какая-то вязкая смесь пахнула травами. Сам покалечу, сам вылечу? Спасибо, конечно, но…

Осмотрелась – в комнате горела всего одна лампа. Снаружи темно – это с одной стороны. С другой тоже были двери, и внутри ходили люди. Шагов было много, кто-то хихикал, кто-то довольно развратно разговаривал. Так, стоп!

Еще раз огляделась: в комнате мягкие оттенки, на стенах… танцующие женщины? Не очень-то одетые женщины. Да где я? Осторожно поднялась, голова закружилась, но я устояла. Подошла к двери, ведущей явно во внутренний коридор. Мимо проплыла хихикающая парочка с фонарем в руке. К счастью, где бы я ни оказалась, моим местоположением никто не интересовался.

Ладно.

Кое-как завернулась в одеяло и пошла к другой двери, осторожно приоткрыла – холодный воздух тут же заморозил. Но то был лишь первый порыв. Оказалось, что я находилась на втором этаже. Внизу большой, просторный, залитый десятком фонарей двор.

И да, мне не показалось. Это публичный дом!

Прикрыв дверь, я попыталась собраться с мыслями. Хорошо, собралась, и что дальше? Что происходит?..

Только немного привыкла к тому, что я здесь, как вдруг куча одеял зашевелилась и застонала. Так. Так! Что делать? Под рукой никаких опасных предметов. Где мой чайник вообще? Надо было его к себе привязать. Комната пуста, и, кроме двух футонов, больше ничего не было. И один из них к тому же шевелился!

Кто-то, кто там спал, начал потихоньку подниматься. Тогда я, будто бы кошка, напрыгнула на неожиданно просыпающегося. Мне только в этот миг в голову пришло: я в публичном доме! А здесь стонал какой-то мужчина!

Свое одеяло использовала как оружие: накинула на голову тому, кто еще не очень проснулся, и затянула. Он стал барахтаться, перебирая руками, словно утопающий – кто, проснувшись, ждет, что его одеялом будут душить? – но резко сориентировался, и я взвизгнула. Меня ловко уронили на пол.

Брыкалась, вырывалась, царапалась – мой недоброжелатель что-то орал в одеяло. Слов было не разобрать: звук поглощался. Нашел одну руку, другую, занес над моей головой, попытался стянуть одеяло. Боднул меня в живот – я взвизгнула, представив почему-то настоящего монстра, и снова начала брыкаться. Потом как-то само получилось: одеяло сползло, передо мной явился… явилось, кто ты, чудище?

Волосы дыбом во все стороны торчали, часть из них прикрывала лицо. Еще и полумрак. Я заорала. Заорало и чудище. Устало, выдохлось и заявило:

– Да это я! – наорало на меня чудовище, затем резко провело ладонью по лицу и убрало волосы назад. – Этари.

Последнее он процедил сквозь зубы. Обиделся. Видел бы свое отражение – сам бы себя одеялом… того. Ладно, план был несовершенен, но у меня вообще травма. У Этари, кстати, тоже. Убрав волосы, он вляпался в лекарство, сморщился и, отодвинувшись, сел, разглядывая некую мерзость на руке.

– Что это? – спросил он.

Вздохнула и сама села, забрала свое одеяло, закуталась в него, вспомнив, как Этари назвал меня в последний раз, обиделась. Поэтому и ляпнула.

– Слюни.

– Что? – Перекосило Этари еще больше.

– Не твои, – с удовольствием и гордостью заявила я.

Этари чуть не вывернуло наизнанку. Отодвинулась подальше, так, на всякий случай. Сам Этари, коли тоже проснулся, смирился с тем, что у него на руке чьи-то слюни, стал оглядываться по сторонам.

Мы не успели даже как следует привыкнуть к мысли, что проснулись, как внезапно, без всякого предупреждения, дверь в коридор отъехала в сторону, и в проеме появился… кто-то. Все еще было темно, фонари горели снаружи, у нас – только лампа, которая потухла, когда мы с Этари по комнате катались. Мы видели только силуэт, да какой-то странный. Почему-то фигура человека – надеюсь, это хоть не чудище – расширялась в области живота, и как-то квадратно…

Опустилась. Мы с Этари настолько не проснулись, что не орали во все горло, а просто наблюдали за происходящим без единой эмоции. Подумаешь, мы неизвестно где, а кто-то пришел. С кем не бывает? Что дальше-то?

Мгновение, и вспыхнул свет. Страшилка натуральная. Свет падал снизу, лицо нашего гостя сделалось зловещим. Мы с Этари вздрогнули.

– Господин, вы проснулись, – заговорил знакомым голосом предположительный недруг. – Юин.

Понадобилось еще немного времени и зажженных по всей комнате фонарей, чтобы узнать говорившего.

– Норио? – узнал наконец Этари. – Что происходит?

Норио быстро улыбнулся, и показалось то, что делало его квадратным: поднос с едой. Принес нам, поставил. Теперь уже и я подползла поближе, села рядом с Этари. Норио заботливо поставил перед нами плошки с едой, затем сел прямо, улыбнулся. Мы все еще смотрели на него без какого-либо понимания происходящего.

За дверью снова проплыла какая-то парочка… назовем их влюбленные. Так легче.

– Поешьте, – предложил Норио. – Вам сейчас нужны силы.

– Я тебя сейчас прикончу! – рявкнул Этари. – Нормально расскажи, что происходит!

– Если позволите, я не стану этого делать, – попросил Норио.

– Ты с господином Дэраном заодно? – предположила я, пока Этари пытался подобрать более или менее приличные слова.

– Он… попросил меня помочь, я все выполнил, – объяснил Норио.

– Кому ты служишь? – Этари подался вперед, пытаясь схватить Норио. – Ты меня предал?

– Ни в коем случае, господин, – пока Этари неспешно полз – он был не в порядке, – Норио отвечал. Позволил взять себя за грудки, не возражал, даже не дернулся. – Я рассудил так: в доме клана Энлай вам все равно было опасно находиться. Господин Дэран собирался вывести вас. Я был нужен для помощи. Но если бы воспротивился и попытался помешать, с вами сейчас не сидел бы. Поэтому я помог добровольно и убедился, что с вами все в порядке.

Норио взглянул на меня, уголки его губ дернулись.

– Объясни нормально, что мы здесь делаем? И где это «здесь»?

– Что? Хочешь сказать, никогда не был в публичном доме? – поддел господин Дэран, появившись в дверях комнаты.

Как только он зашел, сразу же закрыл за собой дверь, подошел ближе, взглянул на брата. Заторможенность была вынужденным побочным эффектом. Мы так и сидели, заторможенно соображая, что это только что произошло.

– Что происходит? – потребовал Этари спустя минуту.

Господин Дэран подошел ближе и сел рядом с Норио. Внимательно осмотрел брата, бросил в меня быстрый взгляд. Я чуть не поперхнулась.

– Поешьте, – предложил он. Этари хотел возразить, но господину Дэрану? Возразить? Бессмертный, что ли? – Рассказывать все равно буду я.

Этари проглотил слова и опустил плечи. Возникло чувство, будто он боролся сам с собой, со всеми невзгодами этого мира, как внезапно оказалось, что враг отступил. Взяв плошку с едой, Этари стал яростно есть. Господин Дэран сначала удовлетворился этим, а после его цепкий взгляд прилетел в меня – схватила миску с рисом и давай уплетать за обе щеки.

– Сколько бы я ни пытался, ты все равно хочешь знать, – начал глава дома Онэро. – Мне хотелось оградить тебя от всех бед, но ты, как непослушный ребенок, все делаешь наоборот. И что год назад ты влез во все это, что сейчас… мало что изменилось.

– Я искал ответы, – с полным ртом отвечал Этари. Как всегда, голодный, поэтому уже половину съел. – Ты не оставил мне выбора!

– А что бы ты сделал? – будто бы поддался сначала господин Дэран, но передумал. – Все началось давно. У нас появился серьезный враг.

– Что еще нового?! – возмутился Этари. – Против нас пять кланов…

Он умолк под пристальным тяжелым взглядом господина Дэрана, проглотил кусок и продолжил лопать. Кажется, я поняла, зачем нас кормили.

– Этот враг был другим. Особенным. Он знал гораздо больше о нашей семье. Этот враг притаился внутри семьи мрачной тенью. И вся проблема в том, что, сколько бы крыс я ни находил, этого никогда не было достаточно. На место старой приходили новые. А после… начались покушения.

– Ты этого не помнишь: ты был еще слишком маленьким, но одно из первых случилось в доме клана Юори. Вы были вдвоем с Рэном и чуть не погибли. Близко, но… все же это было слишком опасно. Врага было не распознать, даже мне. Тем он и был опасен.

– Когда тебе исполнилось двенадцать… я узнал, что враг планирует убить всех нас. Это должно было случиться в твой день рождения, – Этари даже перестал есть, опустил плошку с рисом, – тогда я отправился в Тиол.

– Кто такие этот клан Энлай? И почему тебе задолжали хисины? – потребовал Этари.

– Не мне, – покачал головой господин Дэран. – Нашему клану. Много лет назад их предок был обычным хисином. Но необычным в его судьбе было неожиданное заточение. В то время клан Онэро жил в Тиоле и наши предки работали на Градоначальника, они занимались раскрытием тайных темных дел. В то время они натолкнулись на странную секту, в плену у них находился тот самый хисин, первый Энлай.

– Предок Онэро должен был проникнуть в организацию, поэтому на это ушло время. Но хисин оказал содействие, взамен же наш предок обещал тому свободу. Обычную, человеческую жизнь. Мирную, естественно.

– И демон темных ночей так просто согласился? – не поверил Этари.

– Конечно же нет, – хмыкнул господин Дэран. – Это была сделка. Мистическая вещь, как и сами хисины. Условия просты: следуй правилам и живи спокойно. Наш предок также включил в сделку преданность клана. Поскольку он спас жизнь хисину, отплатить долг перед кланом Онэро было довольно сложно. Да и к тому же тогда хисину нужно было время, чтобы зажить обычной жизнью, привыкнуть.

– Однако это связало наши кланы. И, что бы ни случилось, ни возникло, мы всегда могли обратиться к клану Энлай за помощью. Они обязаны нам жизнью.

– Чем ты грозил ему в разговоре? – потребовал Этари.

– Разоблачением конечно, – совершенно не удивился вопросу господин Дэран.

– Хорошо, значит, ты отправился к ним, чтобы выяснить, кто враг, – кашлянул Этари, пытаясь не потерять нить повествования.

– Нет, – снова покачал головой господин Дэран. – Я сделал именно то, о чем ты и думал. Я нанял клан Энлай для того, чтобы убить родителей и братьев.

– Что?! – нахмурился Этари. – Так это действительно правда?

– Я что? Сказал, что это конец истории? – уточнил господин Дэран. – Дело все в том, что клан Энлай не может нас убить. И это тоже было условием нашей сделки.

– А как же Арин? – вспомнил Этари.

– Ты же слышал, как он попал к ним в клан, – напомнил Дэран.

– Так вот почему они послали его, – поняла я, вспоминая, как Арин сказал мне об одной из причин. – Потому что он не был им родным, и получается, на него не распространялись условия сделки.

– Верно.

– А как же госпожа Синь? – уточнила я нервно, вспоминая сражение на охоте.

– Она была подослана не ими.

– А кем? Тем самым врагом?

– Нет. Скажем так: при большом желании и деньгах с хисинами можно договориться, – заметил господин Дэран. – Не все из них беспощадные монстры, желающие всем смерти. Многие адаптируются и привыкают жить среди людей.

– Ты намекаешь, что это клан Юори за нами шпионил? – догадался Этари.

Господин Дэран кивнул.

– На охоте нужна была победа, а задумали они ее сильно заранее, – объяснил он. – Однако это дело решенное, другое – наш враг: он слишком хитер и проворен. Но он появился несколько десятков, а не сотен лет назад.

– Значит, о том, что клан Энлай – хисины, он не знал, как и о сделке, – понял Этари. – Значит, ты нанял их, чтобы они пришли, но…

Этари побледнел, его глаза расширились, он выронил плошку и медленно встал на ноги. Похоже, он не следил за собственной реакцией. Следуя его примеру, поднялись и все мы. Этари пристально смотрел на старшего брата, от напряжения дрожал, делал глубокие вдохи.

– Скажи мне, – выдохнул Этари. – Пожалуйста, скажи мне…

– Нет, – покачал головой господин Дэран.

А потом нам с Норио пришлось поддержать Этари: он начал падать, когда входная дверь отъехала в сторону, и в проеме появились двое. Этари уж совсем побледнел, когда двое в капюшонах прошли внутрь и… открыли свои лица. Я их не узнала, но по щекам Этари побежали крупные слезы.

– Мама… папа… – произнес он.

Глава 52

Счастью Этари не было предела. Он словно вмиг превратился в маленького мальчика, которым и был, когда потерял родителей. Он долго плакал, обнимая их, госпожа и господин его успокаивали. Хоть все должно было быть предельно ясно, вопросы у меня все же возникли.

Ненадолго, но мы оставили Этари с родителями наедине. Я, Норио и господин Дэран спустились за чаем. Господин Дэран очень долго мотал головой, отказываясь от экзотических добавок, которые, по мнению распрекрасницы, мы с удовольствием захотели бы попробовать. Названия мне ни о чем не говорили, но, скорее всего, все они вызывали неоднозначный эффект у местного контингента.

На что я обратила внимание? То есть на что приличное? К счастью, девушки, разгуливающие по дому, исполняли свои профессиональные функции исключительно за закрытыми дверями. В общем зале парочки бродили только за ручку. Причем, как правило, красавицы прикрывали лицо роскошными расписными веерами, а мужчины скрывались под шляпами, укрытыми тонкой полупрозрачной тканью.

Узнать кого-нибудь было нельзя. Но яркий макияж девушек, их наряды и в целом вся обстановка публичного дома меня смущала. И не меня одну. Норио стоял как истукан, смотрел на стол, боясь повернуть голову и увидеть что-то не то.

– Господин, – нервно обратилась я к старшему Онэро. – Почему именно это место?

В отличие от остальных, мы прятались исключительно под капюшонами, не наряжались ни во что яркое и броское. Хотя в реалиях этого дома мы не просто выделялись – были как грязное пятно на белом полотне.

– Здесь легче всего затеряться, – объяснил господин Дэран. – Кому есть дело в этом доме до других? Все поглощены, – что я, что Норио словно ожидали худшего объяснения, поэтому шумно набрали в грудь воздуха, будто собираясь перебивать, но господин Дэран лишь улыбнулся, – иными заботами.

Прозвучало безобидно. Пока мы ждали чай, я воспользовалась моментом.

– Господин Дэран, что с Арином? – уточнила я.

Поскольку капюшон хорошо скрывал его, ему пришлось повернуться ко мне, чтобы заглянуть в глаза. Мурашки по коже, дрожь в теле: стандартная реакция на господина Дэрана. Нервно сглотнула, пытаясь выдержать этот взгляд.

– Когда он сражался, то неожиданно, думаю, даже для себя, защитил Тхана, – сообщил господин Дэран, я вскинула брови, но не из-за новости, что Арин кого-то защитил, а из-за фразы «неожиданно». – Тхан был впечатлен. Это отвлекло всех от нас, и мы с Норио смогли спокойно вывести вас с братом.

– Ясно. – Это, конечно, полезная информация, но меня волновала иная. – Когда мы снова встретимся?

В этот раз господин Дэран вскинул брови в удивлении.

– А ты считаешь, что мы встретимся? – переспросил он. – Спасение главы клана – это не просто проявление заботы – это событие. Ты изменила его. И теперь его ждет другая судьба.

– Почему вы говорите так, будто он с нами не пойдет? – нахмурилась в ответ я.

– Юин, – господин Дэран шагнул ближе, – куда ему идти?

Эта фраза меня уничтожила. Я прекрасно помнила, что Арин рассказывал мне… за исключением подробностей, что жил среди хисинов, все, что он рассказывал мне, было правдой. И если это действительно так, то…

Утомленно вздохнула, размышляя совсем не об этом.

– Он действительно был запутавшимся мальчиком, – продолжал господин Дэран. – Но теперь все изменилось. Изменится и отношение клана Энлай к нему. Теперь он уже не изгой – теперь он спаситель. И с ним будут обращаться по-другому.

– Вы так говорите, будто это решенный вопрос, – бросила словно обвинение.

Господин Дэран ухмыльнулся.

– Я просто отмечаю реалии сложившейся ситуации. – И прежде чем я успела воспротивиться, он добавил: – В конце концов, он знает, где дом Онэро. Ты же возвращаешься с нами. Если вы о чем-то договорились, тебе не о чем беспокоиться: он тебя найдет.

Это кольнуло меня еще сильнее; я хотела возразить или ответить, но не знала, что в этом случае будет лучше. Совершенно не ожидала, что буду поднимать эту тему с господином Дэраном.

– Но… мне нужно поговорить с ним, – слабо пискнула я. – Можно я схожу к нему перед отъездом?

Господин Дэран воспринял мои трепыхания как детский лепет.

– Сходишь куда? Тебя все еще помнят как подельницу моего брата. Увидят – убьют на месте. Ты к клану Онэро не относишься.

– Но… но… – беспощадно перебирала все возможные варианты… которых не было.

– Ты свой выбор сделала, – напомнил господин Дэран безжалостно.

– Но Арина это не касалось!

– Верно, – не стал спорить он. – И я не властен над ним. Ты ведь знаешь это. И в таком случае тебе совершенно не о чем беспокоиться.

– Ваш чай, – подошла к нам одна из красоток публичного дома с подносом.

Я все еще была обескуражена этим разговором, поэтому медлила, тогда за чаем метнулся Норио, забрал поднос. Господин Дэран быстро потерял ко мне интерес и ушел вперед, мы же с Норио пошли вдвоем чуть поодаль.

– Не волнуйся за Арина, – поддержал меня он. – Ты же его знаешь: он если что надумает, так просто не передумает.

Эти слова заставили улыбнуться.

– Ты вдруг встал на его сторону? – удивилась несильно я.

– Я его не знаю, Юин. Но за тобой он готов идти хоть на край света, лишь бы быть рядом. Это он уже доказал. И если он сделал это раз, то сделает еще раз. Господин прав: он знает, где ты будешь. Хотя ты узнала еще далеко не все.

Это правда. Некоторое время мы шли молча, поднимались по лестнице, и перед тем, как зайти в комнату, я кое-что поняла. Но пока молчала, не озвучивала.

Этари. Он всегда был довольно оптимистичным молодым человеком, но сейчас им можно было освещать всю империю, настолько счастлив он был. Оно и понятно: видеть Этари таким… солнечным было чем-то нереальным. Родители были рядом, он держал их за руки и не отпускал. Как будто они могли потеряться.

Разговор о планах через время возобновился. Более или менее уже стало ясно, зачем была инсценирована смерть родителей: чтобы защитить их и дать убийце возможность думать, что он побеждает.

– Мы очень близки, – завершал все вышесказанное господин Дэран. – Еще совсем немного, и наконец-то все это закончится.

Этари лучезарно улыбался, даже не очень обижаясь, что его держали все это время в неведении. Потому что если бы он знал, все бы это сразу же поняли. Как еще можно было объяснить его радость?

Родители братьев тоже без дела не сидели и проводили свое расследование. У них была кое-какая информация, но ее следовало проверить. Им снова пришлось уйти, но Этари это уже не настолько сильно огорчило. Теперь он знал, ради чего двигался вперед.

– Мы должны отправляться. И как можно скорее! – воодушевленно говорил он, пока мы сидели и ждали положенных несколько часов, чтобы никто не связал нас и родителей Онэро.

– Успокойся и сядь, – попросил господин Дэран, – а то все решат, что мы здесь не по назначению.

Я только в этот момент поняла, что находилась в одной комнате с тремя мужчинами. В публичном доме. Так, ладно, не думать об этом, не думать. Место тайной встречи. Да.

– Дэран, – Этари и правда сел рядом с братом, – прости, что сомневался в тебе. Я…

– Не бери в голову, – не стал развивать эту тему старший брат. – К тому же мы еще не все сделали. Наш враг все еще таинственен и опасен. Вот разберемся с ним, и тогда можно будет вздохнуть свободно.

Впервые, пожалуй, я видела мягкую улыбку господина Дэрана по отношению к младшему брату. Да и Этари улыбался, его глаза заблестели, он был тронут заботой о себе. Вот тебе и «никто не любит». Так только кажется. На самом деле так часто мы не замечаем этой любви, принимая ее как должное. Да, у Этари был случай сложнее, но ведь старший брат всегда был рядом. До недавних событий, конечно, но все же.

– Пора, – неожиданно сообщил господин Дэран.

Да, действительно, теперь совершенно точно пора.

Возвращались в Минцзэ мы гораздо быстрее. Неделю, а то и чуть меньше. Вот что значит у человека появилась цель: Этари даже в сторону кленовых сладостей не смотрел. Был готов идти днями и ночами без перерывов. Только бы поскорее со всем разобраться и вернуть родителей домой.

Хочешь не хочешь, быстрее невозможно. Поэтому мы делали то, что могли, – проводили время с пользой. Почти каждый день мы останавливались на ночь на постоялых дворах. Только спать хотелось не всегда. Тогда-то Норио и взялся подтягивать мои боевые навыки. Вновь.

На одной из тренировок я вспомнила, как он делал это в прошлый раз. Обрывочные воспоминания, но я вспомнила смех Норио. Несмотря на то что мы занимались боевой подготовкой, это было весело. Кажется, Норио тоже кое-что вспомнил.

– Забавно, да? В прошлую нашу поездку я тренировал тебя точно так же по возвращении в Минцзэ, – заметил он.

Это и правда было забавно. История повторялась, но вопросы, на которые мы, хоть и частично, получили ответы, все еще оставались. После излишней смелости, которую я себе позволила в Тиоле, вдруг поняла, что это было слишком. В дороге я хорошо вспомнила, кто такой господин Дэран и что с ним надо быть осторожнее. Поэтому вопросов, связанных с моими воспоминаниями, задавать так и не решилась.

А еще и случившееся на третий день пути…

Мы занимались с Норио, Этари за нами наблюдал, господин Дэран ушел в ближайшую деревушку пополнить запасы еды. Этари и так уже сбегал туда, ничего нового не нашел, вернулся и стал наблюдать за нашими тренировками. Хватило ровно на пятнадцать секунд, потом он прибежал к нам и давай исправлять.

Мы с Норио были не против и следовали его наставлениям. От радости он задел мечом случайно подвернувшийся цветочный горшок и швырнул его аккурат в вещи господина Дэрана! Сначала мы попрощались с жизнью, но быстро пришли в себя и сообразили, что можно сделать, и бросились стирать перепачканное рёкамэ!

К нашему сожалению, землю в горшке готовили под посадку и… так скажем, обильно удобрили благоухающими удобрениями, которые не отмывались и не выветривались вообще. Что было делать?

– Это кошмар! – явно переигрывал Этари, когда вернулся господин Дэран. Но мы с Норио только стояли и кивали. Расчет был прост: Этари же любимый младший брат – его не убьют. Наверное. – Мы тихо-мирно сидели где-то далеко, и внезапно во двор врывается тигр! Представляешь?! Он бросился в одну сторону, в другую, вышиб дверь в комнаты, чуть не разодрал всех людей!..

– Это к чему вообще? – устал слушать господин Дэран.

Этари тут же сделался виноватым, но от легенды не отступил.

– Он разодрал твое рёкамэ, – признался стыдливо, ковыряя носком пол.

– Мое рёкамэ, – повторил господин Дэран с недоверием. – Только мое.

– Возможно, – Этари оживился, подумав, вероятно, что его фантазия подкинула идеальный план, – он почувствовал в тебе силу и не потерпел конкурента.

Объяснение не очень, но другого не было, поэтому когда господин Дэран взглянул на нас с Норио, мы лишь усердно закивали. Мы свою роль знали.

Да, версия была не из лучших, но господин Дэран не стал спорить. Почему-то. Но страху мы натерпелись столько, что хватит не на одну ночь пугающих историй. И каждый раз, когда господин Дэран внезапно смотрел на нас и собирался что-то сказать или подойти, сердце уходило в пятки.

И как я вообще осмелилась ему возразить? Сумасшедшая!

В последний день поездки, ближе к вечеру, мы уже подъезжали к Минцзэ. Город спал, укрытый снегом, но, в отличие от Тиола, который был необъятным, Минцзэ все-таки был родным. К моему удивлению, я была очень рада вернуться. Иногда меня посещали мысли о путешествиях, но я не знала, что самым прекрасным в них будет возвращение домой.

Конечно, я ничего не хотела сказать против Тиола, но Минцзэ красивее. Уютнее. Роднее. Даже сама от себя не ожидала, что так обрадуюсь. Только подходить ближе мы не торопились. Отстали от группы путешественников, которые шли почти всю дорогу с нами – волей-неволей так происходит, если движешься в одном направлении. Но в этот раз нам нужны были время и возможность.

– Дальше мы разделимся, – сообщил план господин Дэран. – Я хочу понять кое-что. За мной всю дорогу следовали убийцы. Но Этари удалось покинуть Минцзэ без приключений.

– Зачем нам это знать? – уточнил Этари.

– Приманка никогда не повредит, – заметил господин Дэран.

Решили идти парами: Этари с Норио, и я… с господином Дэраном. Вот уж испытание всей моей жизни. Но ничего не поделать, почему-то вариант «иди сама» не рассматривался вовсе. К сожалению.

Весь оставшийся путь до Минцзэ я шла в напряжении. И почему господин Дэран решил меня с собой взять? Стоило ли ему об этом сказать? Когда мы подходили к городским воротам, несмотря на холод и укрытые белым снегом дороги, людей было много. А ведь убийцы не совсем уж ненормальные: не станут же они нападать в толпе. Наверное. Кто этих убийц вообще знает? Знали бы – проблем бы не было.

Расстались мы, когда прошли совсем немного в город. И я поймала себя на мысли, что в Тиоле и люди были другими. Здесь – да, незнакомцы, но такие родные, такие приветливые, улыбчивые! Свои! Я так радовалась возвращению, что была готова каждого встречного обнимать.

Толпа была плотной, как и всегда бывало в Минцзэ. Я уже расслабилась, когда внезапно случилось неожиданное. Все вокруг разговаривали, как обычно стоял шумный гомон толпы. Но то, как господина Дэрана кто-то поймал за руку, я услышала, будто этот звук оглушил.

Мы в толпе, она не прекращала двигаться, но господин Дэран остановился и медленно обернулся, посмотрел на своего обидчика. Я тоже обернулась и… охнула.

– Арин, – выдохнул я, и сердце словно сбросило тяжкий груз.

Но эмоции позже. Потому что – господин Дэран! Господин Дэран же! Посмотрела на Арина – уставший, замученный, исхудал. Темные круги под глазами. Он… следовал за нами. Но с бо́льшими потерями для себя, чем мы.

Снова посмотрела на господина Дэрана – снова непроницаемое лицо, по которому понять что-либо невозможно, хотелось только вскрикнуть и бежать. Уже думала о худшем, когда внезапно господин Дэран ухмыльнулся.

– Отлично, как раз вовремя, – заявил старший Онэро.

Но Арин… мурашки по коже. Он сжал локоть господина Дэрана сильнее, наклонился ближе угрожающе. Нервно сглотнул – и за кого бояться больше?

– Больше никогда не смей так делать, – почти что прорычал, как дикий зверь, Арин. – Еще раз посмеешь причинить ей боль, и я тебя не пощажу.

Мурашки побежали по телу, оба смотрели друг на друга волчьим взглядом. Диким, угрожающим, предупреждающим. Стояла и не понимала, что делать, кроме мысли: «Падай в обморок для отвлечения», ничего в голову не приходило. Но – холодно. Да и настолько ли это необходимо?

– Я тебя услышал, – спокойно ответил господин Дэран, и только после этого Арин отпустил его руку. – Отведи ее к дому Онэро. Лучше по крышам.

Господин Дэран развернулся и ушел. Хотела что-то сказать ему вслед, но не знала что. Слов не подобрать, понятия не имела, что вообще в таком случае можно говорить…

– Юин, – позвал меня Арин, я резко обернулась и поймала взглядом теплые шоколадные глаза.

Мое сердце оттаяло мгновенно, согреваясь его присутствием. Но Арин серьезен. Какое это теперь имело значение, если он здесь?

Улыбнулась ему, шагнула навстречу и обняла. Он сначала пытался что-то сказать, но выдохнул усталость и осторожно обнял в ответ. Требовалось время, чтобы он осмелел настолько, чтобы сжать меня в объятиях крепко-крепко.

– Юин, – прошептал мне в плечо Арин. – Я скучал.

Улыбнулась шире, в горле застрял ком, в глазах мутнело, чуть отстранилась, чтобы разглядеть его лицо получше – как же он вымотался и устал. Мне так его жалко.

– Как ты нашел меня? – спросила, не переставая улыбаться.

Арин все еще был серьезен.

– Он забрал тебя и ушел. Я знал, что он вернется в Минцзэ.

Внезапно желудок Арина взвыл голодным воем. Арин смутился, я же снова улыбнулась, сжала его ладонь и повела в ближайшее место, где можно было поесть. Далеко от ворот мы еще не отошли, поэтому здесь повсюду располагались постоялые дворы.

Выбрала один из них наугад, мы с Арином заняли свободный столик и заказали порцию еды. Принесли все быстро. Арин первое время еще смущался, что его сразил голод, но потом я заявила:

– Пока не поешь, ни слова тебе не скажу и тебя слушать тоже не стану.

Он благодарно мне улыбнулся и смел все с трех тарелок. Принесли еще. Он съел и это. Сейчас, глядя на него, я понимала, что он лишал себя многого в пути. Но он… следовал за мной.

Когда он наконец-то наелся, обозначив мне, что сыт, я мягко улыбнулась и коснулась его ладони. Он тут же откликнулся, сплел наши пальцы вместе, подался ближе.

– Ты шел за мной все это время, – все еще нужно было повторить, чтобы принять это, чтобы прочувствовать как можно глубже. – Господин Дэран сказал, что господин Тхан… ты спас ему жизнь.

Арин кивнул, сжимая мою ладонь.

– Верно, – подтвердил он. – Ты была права, Юин. Выбор – это все, что нас определяет. – Теперь он опустил глаза и чуть заколебался. – То, что рассказывал обо мне Тхан… правда. Я был непокорен, но жажда выжить заставляла быть… таким. Это… не самое лучшее прошлое. Но это прошлое. Мой отец, – Арин грустно ухмыльнулся, – он был чудовищем и растил меня таким же. Умом я это понимаю. Но он был моим отцом, который меня не бросил. Он был рядом. Это не была любовь и забота, но он был моим родным. Я ненавидел семью Энлай за то, что они отняли моего отца, – в глазах Арина вспыхнула секундная ярость, – но… месть – это обоюдоострое оружие. Я не знал и не понимал этого раньше, мне казалось, что я наношу вред только им. Но оказалось, что я больше ранил самого себя. Наказывал.

– За что? – тихо уточнила я, боясь спугнуть это откровение.

Еще одна грустная улыбка, Арин задумался ненадолго.

– За всю ту боль, которой я испытывать не желал, за то, что не смог помешать им убить отца. За то, что… несмотря на то, как сильно я их всех ненавидел, не мог ненавидеть больше. Потому что…

Он запнулся, сжав мою ладонь сильнее, словно опираясь на поддержку.

– Потому что клан Энлай все же стал твоей семьей? – догадалась я. Арин поджал губы и неуверенно кивнул. – Но тебе нужно было, чтобы они тебя ненавидели. Чтобы не привязываться к ним. Поэтому ты выбирал этот трудный путь.

Арин ушел ненадолго в свои мысли, а я по-прежнему хотела только одного – его улыбки. Он светлел, постепенно идя к этому пути. Я его не торопила.

– Когда поручили убить Этари, выбор был небольшим. Я довел ненависть к себе до точки кипения, и меня прогнали из дома, обозначив, чтобы без его смерти я не возвращался. Тогда я был и рад, и разочарован одновременно, – продолжал делиться он. – Но я был уверен, что выбор будет простым. Мне не хотелось им служить, но другой жизни я не знал. Поэтому… – он не договорил, но и так стало понятно, что он собирался сделать. Я сжала его ладонь крепче, давая знать: я рядом, поддерживаю его.

И вот наконец-то пока еще едва заметная, но все же светлая улыбка коснулась его губ.

– Но ты оказалась права, – заключил он. – Весь этот мир, настолько сложный и многогранный, но сводится всегда к одному простому выбору. Стоит его сделать, и все меняется. Я выбрал не убивать Этари и благодаря этому познакомился с тобой. Ведь я мог бы убить его еще той ночью, в схватке. Никто бы даже не понял, не заметил, убийц было так много, а Этари…

Еще одна робкая улыбка воспоминаниям.

– Я выбрал длинный путь. Как будто хотел понять, что он мне предложит. Возможно, смерть. А возможно, – его шоколадные глаза скользнули по мне лаской, – ты была права, Юин. Все зависит только от выбора. И когда я спасал Тхана… я сделал это осознанно. Я не прощу ему убийство моего отца, но, так или иначе, клан Энлай делает благое дело. И Тхан… не так уж плох. Он заслуживал жизни. И не мне было решать это. Я был рядом не для того, чтобы убить его. Смерть все равно заберет каждого из нас. Я был рядом, потому что мог спасти его. Я и сейчас могу спасти многих. В этом мое истинное предназначение. Победить всех врагов легко. Но спасти всех, кто не может сделать это сам, это миссия, которую я могу выбрать.

Я медленно улыбнулась, заглядывая в посветлевшие шоколадные глаза. В какой-то миг мне даже показалось, что Арин изменился. Но на самом деле это было не так.

– Ты сделала меня таким, – с благодарностью заметил Арин.

– Нет, – покачала я головой, улыбнувшись, – я никогда не делала тебя никем другим. Ты всегда был таким. За это я тебя и полюбила.

И снова Арин удивился, вскинул брови, а я смутилась, захихикала, попыталась спрятать лицо в ладонях, но Арин не выпустил моей руки. Когда я попыталась отвернуться, притянул к себе и одним движением обнял…

– Это правда? – уточнил он в этот раз смелее, даже немного лукаво, я спрятала лицо в его плече, он улыбнулся. – Ты всегда была моей необходимостью. Когда спасала меня, когда была рядом, поддерживала. Не знаю, как я жил до тебя все это время, Юин, – обнял меня крепче Арин, – но ты как будто была той недостающей частью моей жизни, которую я не осмеливался даже искать.

– С тобой каждый день обретает смысл, каждый вдох имеет важное значение. Ты – моя жизнь.

Я отстранилась, заглянув в его глаза. Арин замолчал, теперь и сам смутившись. Мы задержались друг на друге взглядами, неоднозначно намекающими на поцелуй.

– Кхем-кхем, – вмешался внезапно чужой мужской голос. – Это постоялый двор, а не публичный дом. Держите себя в руках.

Отчитал нас местный работник, несший поднос с едой куда-то дальше. Мы с Арином смутились еще больше, с трудом разъединились, сели на свои места. Арин спешно извинился, поклонился, нервно кашлянул. Какое-то время мы сидели неподвижно, но потом переглянулись и вновь обменялись многозначительными улыбками.

Случайный мужчина был прав: выставлять свою любовь напоказ неприлично.

Расплатившись за еду, мы отправились на улицу. Даже несмотря на то что пошел снег и подул ветер, зима все равно казалась ласковой. Мирной. Прекрасной. Влюбленность меня окрыляла. Как и Арина.

Как и предлагал господин Дэран, мы воспользовались крышами, чтобы добраться до дома Онэро. Сначала Арин перенес нас тенями, но потом, окрыленные всеми теми чувствами, что нас переполняли, решили, что будет здорово гулять по крышам Минцзэ, наблюдая за городом. Глупая мысль, но нам было все равно.

Сначала все было хорошо, Арин держал меня крепко и каждый раз, когда я подворачивала ногу на неудобной черепице, удерживал меня, не давал упасть. Он был моим равновесием. Во всех смыслах.

После вдруг что-то изменилось. Я шла по крыше, смотрела себе под ноги, и… в глазах начало рябить. Услышала странный шуршащий звук, словно назойливая муха, достающий меня.

– Юин, – Арин позвал меня. – Ты в порядке?

Я не ответила – подняла глаза, у меня перехватило дыхание, и я потеряла сознание.

Глава 53

Я понимала, что это воспоминания. Но почему-то в этот раз это больше походило на возвращение в определенное место. Словно я ходила по большому дому, узнавая его повороты, стены, звуки, запахи.

Крыши. Вот что я поняла. Не могла вспомнить ничего, исходив весь Минцзэ, потому что мы ходили по крышам и редко когда прогуливались по улицам, как нормальные люди.

Душа моя встрепенулась, когда я окунулась в первое августа. Тот самый момент, когда мне внезапно стало плохо.

Но сознание работало услужливо, вытесняя неприятные воспоминания. Незадолго до того, как мы пришли с отцом на площадь, я почувствовала на себе неприятное внимание. Юноша был молод, самовлюблен, самоуверен.

Не знала точно, что он сделал, но мое сознание помутилось, и я отключилась. А очнулась… в затхлом, пропахшем перегнившим луком помещении. Душно. Неприятно. Надо мной… целая толпа молодых людей и тот неприятный тип. Он улыбнулся, подошел ближе, сел напротив, изучая меня сальным взглядом.

– Ты мне понравилась, – заявил он.

– Что? – Голова все еще была не до конца в порядке. – Где я?

Он проигнорировал мои слова, продолжая разглядывать. Попыталась закрыться, но от этого взгляда ничто не спасало.

– А когда мне что-то нравится, я забираю это, – он снова самоуверенно ухмыльнулся, его подельники подхватили эту эмоцию.

Они меня похитили. Где мой отец – неизвестно, он явно не видел, куда я ушла. Значит… не придет.

– Вы не имеете права, – бросила я смело, все еще стараясь храбриться.

Мерзавец рассмеялся, покачал головой.

– У тебя есть выбор, маленькая: либо ты будешь моей девушкой добровольно, либо тебе будет очень больно.

Мурашки побежали по телу: до меня дошло, в какую ужасную ситуацию я попала…

Внезапно деревянную дверь вышибли ногой. Все мгновенно переполошились, тип, что мне угрожал, подскочил на ноги, отступил. Все были слегка обескуражены, даже я переключилась. Наблюдала, как в дверном проеме появился он. Самонадеянный, недовольный. Закашлялся из-за пыли, разозленно на нее махнул. Скользнул уничтожающим взглядом по каждому из присутствующих.

Кроме меня.

– Думали меня провести? – с хищной угрозой заговорил он. – Думали, я какой-то там дурачок из богатой семейки и спокойно проглочу это?

– Эм, – занервничал тип, что мне угрожал, – но пришла стража. Мы не ожидали, сбежали. Мы всегда так делали!

Судя по вытянутым лицам всех присутствующих, никто не думал, что тот выберется. Может быть, это было специально?..

– Я скажу один раз, – поправил он свое дымчато-серое рёкамэ, – и повторять не буду. Никто не подставляет меня.

– Но, Рэн… – только и успел пискнуть тип.

Рэн бросился в эту толпу с дракой. И вот вроде бы количество всегда побеждает, но Рэн не из тех, кому подобное ограничение не играло на руку. Бился жестоко, сам себе вредил, но шансов у этой кучки неудачников не оставалось. Рэн раскинул их всех, разобрался с последним, выбив ему сразу три зуба, уронил парня на пол, сам чуть пошатнулся, измученно вздохнул, поправил свое рёкамэ.

Он заметил меня. Посмотрел ничуть не милосерднее, чем на тех типов, которых покалечил.

– А ты чего здесь? – спросил он скорее с претензией, мол: «Чего ты здесь мешаешься?»

Хлопала глазами, пока не определилась, что ответить. Но Рэн не похож на того, кто будет ждать.

– Я… они меня похитили, – с трудом произнесла я.

Рэн выслушал мои показания спокойно.

– Тогда чего ты сидишь? Понравилось? – бросил он, развернулся и ушел.

И правда… все здесь избиты, но я тоже не совсем в порядке. Осторожно поднялась, но то, чем меня одурманили, до сих пор действовало. Шла неровно, держась за стенку, двигалась неуверенно, но выбралась наружу. Группа этих типов пока еще без сознания, но дожидаться, когда они придут в себя, была не намерена.

Брела по улицам, но усталость давала о себе знать. Даже не знала, в какой части Минцзэ оказалась, делала частые передышки, пытаясь собраться с силами. Получалось плохо, но к вечеру я была уже почти у площади.

Свернула на очередную улицу, и тут же захотелось сбежать обратно. Снова наткнулась на Рэна и толпу, которая с ним дралась. Попробовала убежать, но силы по-прежнему не в порядке. А драка почему-то настигла меня. С трудом успела отскочить в сторону. Рэн сцепился с каким-то типом, катался по земле некоторое время, потом врезал тому в челюсть, противник отлетел. Рэн заметил меня. С претензией нахмурился.

– А сейчас что?! Опять тебя похитили?! – отчитал он.

Мне уже было полегче: я отошла от первичного шока, двигалась чуть быстрее. Поэтому отреагировала более остро.

– Я просто шла мимо!

– А чего тогда встала?..

Как я уже догадалась, Рэн любил поругаться, но набежавшая толпа обидчиков его немного отвлекла. Чудом удалось избежать этой разборки. Они снова дрались, а Рэн каким-то образом раскидывал толпу. Да так успешно, что казалось, ему и небо по плечу. Позже кто-то заехал ему чайником по голове, и Рэн, даже несмотря на всю свою отчаянность, крутанулся на месте и рухнул без чувств.

Не успел никто как следует ничего сообразить, как кто-то из банды крикнул:

– Стражники!

И все спешно разбежались, словно тараканы. Я даже не успела проследить, куда все попрятались. И только Рэн остался лежать посреди улицы. Без сознания. О том, что обычно делали стражники, я знала не понаслышке. Ничего незаконного, но, скорее всего, они заберут Рэна и будут допрашивать, и мне должно быть совершенно все равно.

Я знала, что он ничего не сделал такого, он вообще не за мной пришел. Но, если бы он не пришел, могло бы случиться непоправимое. Нечто ужасное. И из-за этого не хотелось его здесь бросать.

Хорошо, что мне чуточку полегчало. Я кое-как оттащила его за дом в проулок, и как раз вовремя. Пришли стражники, исходили всю улицу, и только то, что я накрыла нас с Рэном плетеными корзинами, помогло остаться незамеченными. Кого-то поймали, за кем-то послали. Это было понятно из разговоров.

Стражники ушли, и я с облегчением вздохнула. Полежала еще немного за бочками, потом приподнялась и отняла корзину от лица Рэна. Он возмущенно смотрел на меня широко распахнутыми глазами. С испугу я вскрикнула и дернулась, он же скривился.

– Что?! – возмутился он. – Решила отплатить мне за спасение?

Не ясно, как именно Рэн это делал, но вроде бы даже благое дело изворачивал так, что хотелось ответить что-нибудь колкое.

– Ты не меня спасал! – рассердилась я.

Рэн резко сел.

– Откуда ты знаешь? – Не моргая смотрел на меня он.

– Кто я? – справедливо спросила я.

– Не знаю, – отвернулся Рэн. – Но чего ты за мной все ходишь? Благодарить будешь?

– Буду! – крикнула ему. – Спасибо!

– А вот так просто ты не отделаешься. Знаешь, что бы они с тобой сделали? – едко уточнил Рэн.

– Догадываюсь, – нервно сглотнула я.

– Вот, – задрал нос Рэн и застонал от боли. – Ты мне должна. Учти это.

Опустив плечи, задумалась ненадолго.

– Ладно, – буркнула обиженно. – Согласна. Должна тебе. И что ты потребуешь?

Рэн скользнул по мне оценивающим взглядом, словно прикидывал варианты.

– Подумаем, что можно будет сделать, – как будто сделал одолжение он. – А пока…

Он попытался встать, но раны помешали. Вздохнула, поднялась сама, помогла подняться ему, перекинула его руку через плечо и потащила Рэна по улице. Какое-то время мы шли молча. Ну как молча? Он вис на мне и кряхтел при каждом шаге, а после и вовсе начал указывать дорогу. Мол: «Туда!», «Налево! Лево где?» В итоге пришли мы к лавке аптекаря. К этому времени там уже было закрыто.

Но это же Рэн.

– Держи меня, говорю, – приказывал он, пока взламывал замок.

– Что? Рэн! Ну как?!..

– Я что? Похож на честного дурачка? – прорычал он. – Держи, говорю!

Что оставалось делать? Держала. За плечи, кое-как. Он немного пошатывался. Но от удара чайником по голове кто угодно будет пошатываться. Во что я ввязалась? Меня папа разыскивал, а я аптекарскую лавку взламывала с каким-то подозрительным типом.

Взлом удался, Рэн неуклюже ввалился внутрь, постанывая, прошел вперед.

– Разожги фонари, – когда я тихонько закрыла дверь, громко скомандовал он.

Я на него зашикала, обернулась – темно.

– Какие фонари?! Мы здесь незаконно! – негодовала я громким шепотом.

– А как ты собираешься меня лечить?! – негодовал не меньше Рэн.

Я только рот открыла и хотела сказать все, что о нем думала. Но слов оказалось слишком много, поэтому все они застряли в горле. Повозмущалась про себя, пошла искать фонарь. На это ушло время, но больше двух я не разжигала. Рэн устроился у шкафа с травами, к чему-то принюхивался. Я в недовольстве топала за водой, чистыми повязками, бинтами.

Вернулась, недовольно села и стала промывать раны.

– Скажи «а-а-а», – попросил вдруг он.

Я отпрянула и уставилась на него не менее возмущенно.

– Чего?! – Вроде и не «а-а-а», но в рот мне он что-то запихнул.

Я закашлялась, поперхнулась, чуть не померла, а Рэн…

– Не благодари, – махнул он. – Раны лечи давай.

– Что ты в меня засунул?!

Он открыл глаза и стрельнул в меня острым взглядом.

– А что? Тебе нравилось улиткой передвигаться? Тогда выплевывай, – рявкнул он.

Может быть, мне так только показалось, но дурман, из-за которого голова была в тумане, а тело размякло, словно начал выветриваться. На языке неприятный горький привкус, но… становилось лучше.

– Ты что? Мне помог? – скорее, это были мои мысли вслух.

– Себе! – тут же заявил он. – Тебе меня лечить! А я не хочу, чтобы ты мне вместо лба тыкала лекарством в пятку! Давай!

Поторопил. Хотелось возмущаться, ругаться, но… этот Рэн – нечто. С одной стороны – а ну, получай кулаком в глаз. А с другой – за что? Пусть мотивы его были корыстными, он меня спас и нейтрализовал эту гадость, которую я даже не поняла, как получила.

Лечила его некоторое время, успокаивалась. Надо быть благодарной. Просто благодарной. Не в зуб ногой благодарной, а просто…

– Чем они меня отравили? – буркнула обиженно, когда наносила мази на все его раны на лице.

Лица не видно: мазь как маска.

– Какая-то дрянь, – ответил Рэн.

– Откуда знал, как нейтрализовать? – Рэн раздраженно уставился на меня. – Что? Ты с ними дельце проворачивал, что я могла подумать?

– Да плевать, что ты обо мне думаешь, – шлепнул меня по руке он и попытался подняться.

Встал, но я не мешала и не помогала. Доковылял до выхода – я спешно убрала все лекарства, баночки закрыла, бегом отнесла обратно, откуда взяла. Вдруг раздался женский визг. Рэн уже успел выйти на улицу и повстречал кого-то. Обернулся ко мне, когда я уже нагоняла – сидеть в ограбленной аптеке совершенно не хотелось, – мурашки побежали по коже. Темная фигура Рэна и белая маска из всех нанесенных на лицо мазей.

– Чего это она? Я, вообще-то, красавчик, – заявил он самоуверенно.

– Не сегодня, – обреченно вздохнула и взяла его под руку, выводя наружу.

– Тащи меня туда! – И даже не стал для приличия уточнять, чего это я ему помогала.

Впрочем, я уже примерно понимала, кто такой Рэн, так что…

Притащила его в небольшой домик. Явно здесь кто-то жил раз в год, и то по случайности. Пыли и грязи – ужас!

– Я пока посплю, а ты уберись. – Он рухнул на постель.

– Ночь! – разозлилась я.

– Да, точно. Лучше, чтоб до утра, – зевнул он.

Вот ведь!.. Чтоб его!.. Удивительно, на Рэна я злилась ровно столько, сколько он говорил. Потом злость выветривалась. Меня отец ждал, волновался. Но… бросить Рэна. Он на самом деле спас мне жизнь. Ничего страшного не случится, если я подожду.

Наутро Рэн проснулся так: раз я проснулся – и мир должен проснуться. Я немного прибралась, после чего устроилась и уснула. Но Рэн разбудил. И я такая наивная: «Надо бы убедиться, что он в порядке, и уходить». А он мне:

– А где завтрак?

Действительно.

– Я тебе кто? Служанка?

– А я тебе кто? Не спаситель разве?

Шантажист! И вот бы уйти. Нет! Я пошла ему завтрак готовить! Чтоб он!.. Съел все, и ему понравилось! А то и правда…

Наелся. Вроде бы доволен.

– Так, у нас сегодня дело, – сообщил он.

– Какое еще дело?! – возмутилась я. – У кого это «у нас»?

– Нет, если хочешь сама – валяй.

– Сама?! Да ты!.. – Вскочила на ноги, сжала кулаки.

Рэн картинно зевнул, выглянул в окно, еще отклонился, будто я ему обзор загораживала.

– Как раз полдень. Полезли.

Полезли? А мы полезли. На крышу.

– Ты что? Ненормальный?

Рэн обернулся на меня с лицом: «Ну и чушь ты ляпнула» и заявил:

– А нормальным разве быть хорошо? Одна скукотища! – Отмахнулся. – Идем.

И он пошел по крыше.

– Но!.. Но!.. – попыталась я возразить.

Бесполезно. Рэн пошел по крыше. И я пошла за ним следом! Зачем я пошла следом?! Ох…

Так мы и ходили. Целую неделю. Он ввязывался в какие-нибудь темные дела: влез к кому-то в дом, похитил дорогую заколку, подставил неизвестных перед стражниками, разлил масло по улице, устроив каток, чтобы кого-то там хорошенько прокатить. Меня интересовал только один вопрос: почему я все еще за ним таскалась и во всем этом участвовала?!

– Ты мне должна, а долг платежом красен, – заявлял на все мои подобные возражения Рэн. – Идем, у нас еще одно дельце.

При всем при этом я тщетно пыталась всячески предпринять хотя бы слабую попытку дать знать папе, что со мной все в порядке. Просила у Рэна бумагу, чтобы написать письмо. Но это же Рэн.

– Тебе сколько лет?

– Девятнадцать, – буркнула обиженно.

– Пора бы уже самостоятельно жить, – гаркнул и пошел творить свои темные дела.

– Да я и так живу!.. Но дать о себе знать-то надо!

– Я вот никогда не даю, и ничего, – отмахнулся Рэн.

И ничего я от него так толком и не добилась.

В конце второй недели я наконец-то не выдержала.

– Все! Я больше в этом не участвую! Пришлешь счет! Я!..

Был уже вечер, мы снова ходили по крышам, я подворачивала себе ноги, чуть не ломала и не падала с крыш, но ходила. Теперь моих сил уже было недостаточно. Приближалась осень, становилось все холоднее.

И когда я решила, что с меня хватит, Рэн внезапно остановил меня, мягко взяв под локоть. Поскольку он никогда за все прошедшие две недели не делал подобного, я немного испугалась. Того, что могло на него так повлиять.

Несколько минут он прислушивался, а затем бросился бежать. Да так ловко и проворно, что я едва за ним поспевала. Думала, сломаю, наконец, свои ноги и свалюсь с крыши насмерть. Однако какое-то чудо меня все же спасло.

Настигла Рэна, когда он замер на одной из крыш, наблюдая за проезжавшим внизу паланкином. Кто внутри, мне было неизвестно, но, немного подождав, я вдруг заметила тени людей. Они собирались по темным переулкам, и сама улица не сильно была заполнена случайными прохожими. Как будто всех здесь специально разогнали. Ощущение не из приятных.

И не зря.

Рэн спрыгнул с крыши ровно в тот момент, когда кто-то выстрелил из лука, метя в того, кто сидел в паланкине. Оттуда сразу же выскочил молодой, высокий парень. Теперь я его легко узнала. Этари. Норио обнажил свой клинок, Рэн принялся драться.

Убийц было слишком много. Рэн дрался ожесточенно, Норио не уступал им ни в скорости, ни в умениях. Тогда убийцы оттеснили Этари в сторону, и именно в этот момент напали остальные. Будто специально ждали. В этот раз даже Этари не смог им противостоять. До какого-то времени я наблюдала за происходящим с крыши, и это помогло.

– Рэн! – крикнула я, указывая направление.

Он был увлечен схваткой, не видел, что происходит. Но когда я указала ему, куда бежать, он сорвался на соседнюю улицу, позднее подоспел и Норио, разобравшись с врагами.

Кое-как спустилась с крыши – за две недели уже знала, как это делать без травм для себя, – добралась до проулка, а Этари, весь в крови, полз по земле, будто враги за ним все еще следовали. Но нет. Рэн и Норио с ними разбирались. Я же подошла к Этари и наклонилась к нему. Попыталась приподнять, поддержать.

– Его надо увести! – крикнул Норио.

Несколько убийц только что спрыгнули на улицу и набросились на него. Рэн стиснул зубы, зарычал, крутанулся с мечом в руке, разобравшись со своими врагами, и бросился ко мне.

Весь окровавленный, тяжело дыша, он взглянул на Этари.

– Ты мне должна, ты это помнишь?

– Да.

– Отвези его в Тиол.

– Тиол? – Поползли вверх мои брови. – Но…

– Ты должна его спасти. Отвечаешь за него жизнью. Сделаешь это – и долг уплачен.

Нервно сглотнула, немного засомневавшись, но потом встретилась взглядом с Рэном. Это был странный момент, откровение, которое впервые открыло мне глаза на его многогранную, непостижимую душу. В Рэне сочеталось столько качеств и черт, всех не перечесть. Но кое-что я поняла в тот миг окончательно и бесповоротно: все, что он делал, всех, кому за последние две недели он навредил… это были не случайные жертвы.

И что спасение у него хоть и своеобразное, но если Рэн спасает, то это лучшее.

– Хорошо, – уверенно кивнула я.

Так Этари и стал моей обязанностью, которую я должна была исполнить. Так я выхаживала его, возвращая к жизни, залечивая раны. И получилось, что Норио с нами не отправился. Потому что он взял на себя врагов. Как и Рэн.

Набрав в грудь воздуха, я открыла глаза и увидела Арина. Мягко улыбнулась.

Глава 54

Что произошло? – спросил меня Арин, приподнимая.

Еще несколько мгновений шлейф из воспоминаний догонял меня. Медленно, но очень значимо посыпались те важные моменты, когда мы с Этари уже вернулись в Минцзэ. Дедок был прав: мы ходили с Рэном. И теперь я знала, зачем и почему.

Еще я вспомнила кое-что. Нечто важное. Улыбнулась.

– Юин? – позвал Арин, я взглянула на него и выдохнула.

– Все хорошо, просто воспоминания.

– Что ты вспомнила?

– Явно не все, – потихоньку прокручивала в своей голове, – но многое.

Арин помолчал немного, согревая меня своим теплом, держа в объятиях. Подумал. Да и я немного побыла в этих воспоминаниях.

– Теперь все в порядке? – уточнил он.

Я задумалась над его словами.

– Не совсем, – мотнула головой. – Но уже близко к этому.

Посидели мы недолго, мне совсем уже полегчало, Арин помог мне подняться, и мы снова отправились по крышам к дому клана Онэро. Забавно, что за все те разы, когда мы были вместе с Рэном, мы ни разу не приходили туда. По крайней мере, я этого не помнила.

Но зато я вспомнила многое другое. И это теперь грело душу.

Пользуясь тем же способом, мы с Арином переместились на одну из крыш дома Онэро. С высоты двор выглядел волшебно, умиротворенно. Кто-то спешно перебегал улицу – все-таки прохладно, я что-то привыкла к холодам за последние недели, – но в вечерних сумерках приглушенных фонарей дом Онэро тихо спал под снежным покровом.

Но мы прибыли как раз вовремя.

Началась какая-то паника у главных ворот. Стражи переполошились, мы с Арином тоже замерли на самой близкой к воротам крыше, наблюдали. Сначала все просто шли, но нетерпение посеяло панику, и к воротам уже сбегались.

И когда те отворились…

– Господин! – крикнул кто-то первый, а эхо множества голосов разнесло эту весть по всему дому.

Кто-то не верил, кто-то принимался рыдать, но когда господин Дэран шагнул в дом, все дружно поклонились ему. Несколько служанок плакали, кто-то без разбору что-то бормотал. Все были поражены и удивлены.

Во двор вышли Этари с Норио. Лицо младшего Онэро продолжало светиться ярче солнца, он сложил руки на груди, гордо смотрел на старшего брата.

– Что-то ты долго! – бросил Этари, усиливая эффект из-за того, что ждал брата.

– Одновременно, – кивнул господин Дэран на крышу, и Этари поднял глаза.

Новость о возвращении Арина сделала его улыбку чуточку меньше. Но не стерла ее совсем. Встретившись взглядом с господином Дэраном, я вежливо поклонилась. Он снова никак не отреагировал, хотя и не должен был. Он же господин.

Впрочем, не только он один взглянул на нас – многие смотрели. А если вспомнить, как Арин уходил, я боялась, что в него сейчас прилетит новый дождь из стрел. Не прилетел. Более того, все его как будто не узнали. Или нет?

– Пропусти! – услышала я знакомый голос Рэна и улыбнулась.

Он выскочил во двор, словно на пожар. Сделал всего лишь два шага и тут же замер. Весь дом Онэро замер. И действительно: не знаешь, чего ожидать. Кто-то боязливо прятался друг за другом, кто-то нервно топтался на месте. Никто не мог предположить, что Рэн в этот раз учинит.

И в этом мы были едины.

– Ты! – Наконец медленно поднял руку и ткнул в брата Рэн. – Ты! Сволочь!

– Показывать пальцем неприлично. Прошу, Рэн, где твои манеры, – откровенно улыбался господин Дэран.

Рэн на этом не остановился. Стиснул зубы, зашипел что-то нечленораздельное и пошел на брата.

– Ты! – продолжал тыкать в него Рэн. – Я тебя ненавижу! Ненавижу так сильно, что сил нет терпеть!

Шаги у Рэна были широкие, он подошел к господину Дэрану и схватил его за грудки.

– Ненавижу! Последний гад! Ненавижу!

Крикнув на брата в последний раз, он его обнял. Крепко и неожиданно. Господин Дэран аж пошатнулся.

– Еще раз умрешь – убью! – серьезно пригрозил Рэн.

Господин Дэран приобнял брата и тихо сказал:

– Я тоже рад тебя видеть.

Рэн отстранился, шмыгнул носом, наорал на всех: «Это зима! Холодно!» Никто не перечил – все просто стояли. Зря. Это же Рэн.

– А чего встали-то? Ваш хозяин вернулся! Быстро готовить праздничный обед!

– Обед! Обед! – зашевелились слуги, разбегаясь кто куда.

– Сейчас почти ночь, – мягко напомнил господин Дэран с улыбкой.

– А ты тут воскрес из мертвых! Так что ешь, что дают, и не жалуйся! – огрызнулся Рэн. – Я здесь глава!

– Что? – тихо-тихо переспросил господин Дэран, будто не расслышал.

– Кхм! Говорю: «Наконец-то снимаю с себя обязанности главы! Достало меня с ними возиться! Проблемы какие-то решать! Из дому не выйдешь: кто-нибудь обязательно придет доставать!»

– Правда? – удивился господин Дэран. – А я надеялся, тебе понравится.

– И не надейся! – надулся Рэн.

Братья собрались более или менее вместе и двинулись к главному зданию. Скорее всего, они отправились к кабинету господина Дэрана. Интересно, а он допишет картину? Рэн подглядывал? Что изменилось за время нашего отсутствия?

Спустившись с Арином, мы робко шли по галерее. Если задуматься, я вспомнила почти все, Арин… не так чтобы приглашенный. Мы были здесь чужими, а значит… значит… не поняла еще, что это означало. Пока что мы просто шли… Ой, ш=госпожа Чжань.

– Юин! – заметила меня она. Я хотела куда-нибудь сбежать, но Арин стоял на моем пути, поэтому не получилось. Что же ей говорить? – У тебя дела?

– А? Нет. Что-то случилось?

– Тогда иди помоги, дел невпроворот! – подозвала она. – И его тоже бери! Что он будет без дела болтаться?

– Я готов помочь! – оживился Арин.

– Тогда поторопитесь!

И мы побежали. Я уже была готова вливаться в ритм, когда госпожа Чжань остановила меня, улыбнулась и произнесла:

– С возвращением.

И именно в этот момент, когда она улыбнулась, я ее вспомнила. Дом в пригороде, где жил Этари… Конечно! Мы вернулись туда вместе как пара, но первые догадки были верными. Госпожа Чжань сказала мне тогда: «С тобой господин счастлив». Поэтому она не любила Арина. Она ведь помнила…

Я заглянула в глаза главной служанки.

– Господин Дэран запретил вам рассказывать?

Госпожа Чжань снова проявила незнакомую эмоцию и чуть смутилась. Кивнула, как будто ей стало неловко.

– Слово господина, – она осторожно заглянула мне в глаза, наблюдая за реакцией, – закон.

– Я понимаю, – улыбнулась в ответ. – И – спасибо. Я рада вернуться.

Госпожа Чжань чуть приподняла уголки губ, и мы поторопились приступить к приготовлениям. Быстро, к сожалению, не получилось. Пир настал только к рассвету. Атмосфера праздника уже царила везде. Вокруг только разговоры о возвращении господина. Все знали, каким он был строгим, но не было ни одного недовольного. Кто-то плакал, кто-то вспомнил приятные моменты, а кто-то и вовсе прыгал от радости.

В доме Онэро будто началась ранняя весна.

До нее еще было далеко. Но это не мешало нам пригласить ее ненадолго для празднования.

Это был совершенно другой праздник. Начался он утром и длился до позднего вечера. Только сегодня все могли быть абсолютно свободны в выборе и поступках. Никто не разделял никого на слуг и хозяев дома, все сидели за одним столом.

Каждый произносил громкий тост, почти все они заканчивались слезами, потому что, по обыкновению, были связаны с историями. О том, как многие попали в дом Онэро, о том, как господин Дэран помог кому-нибудь, поддержал, защитил, заступился. Историй было так много – не верилось, что один человек мог все это успеть.

– Вас послушать, я никого и никогда не наказывал, – хмыкнул господин Дэран после очередного тоста, когда все вновь расплакались.

По толпе прокатился нервный и тихий смех, а потом кто-то снова взял слово, и прозвучал очередной тост.

После такого праздника всем требовался отдых. Кое-как, худо-бедно, народ разбрелся по своим комнатам, отправился отдыхать. Госпожа Чжань по старой доброй привычке утащила меня в общую спальню, разлучив с Арином. Но против госпожи Чжань лучше было не выступать – мы это уже поняли.

– Идите к себе, господин, – махнула Арину главная служанка, указав знакомое направление.

Как будто, что бы ни случилось, ни произошло, домик рядом с миндальным деревом всегда будет принадлежать Арину. И это, по меньшей мере, было странно. Ведь когда мы с Этари покидали дом Онэро, все здесь видели в Арине врага, но, даже когда все сидели вместе, никто и ничего не возразил.

– Госпожа Чжань, почему к Арину… вроде как нормально относятся? – уточнила я, когда мы заходили в спальню.

– А чего к нему ненормально относиться? Господин все объяснил.

– Господин? – Мои брови взлетели вверх. – Рэн?

– Кто же еще? – Пожала плечами госпожа Чжань. – Он сказал, что так надо было и чтобы, когда он вернется, никто его не ущемлял. Велел относиться к нему хорошо.

Это показалось мне странным, но теперь я еще больше ждала утра.

Как только начало светать, я поднялась и спешно отправилась на кухню. Не было сил терпеть больше, поэтому торопилась. Поваров еще не было, они только потихоньку брели темными галереями, когда я уже все приготовила, накрыла крышками все плошки и выскочила наружу, приветствуя сонных слуг. Меня проводили удивленным взглядом, но я уже бежала по веранде в известном направлении.

Стало чуть светлее, когда я остановилась возле двери, шумно вздохнула и задумалась: я-то встала рано, но это не означало, что…

– Где мой завтрак?! – послышалось возмущенное восклицание из-за двери.

Я тут же открыла дверь и прошла внутрь, спешно закрывая ее за собой. Весь недовольный, наспех одетый шиворот-навыворот, растрепанный сидел за столом Рэн. Опершись на одну руку, второй он недовольно постукивал пальцами по столу. Заметил меня: в лице не изменился.

– Драная кошка, – опознал меня он сонно.

Я улыбнулась до ушей, спешно заставила стол всеми плошками, только крышки не открыла. Рэн разглядывал все это, выдавая очередную тираду:

– И что это? Я должен есть их целиком? Или что?

Оббежала его стол и совсем уж обнаглела: взяла и обняла крепко-крепко. Рэн сначала опешил, к такому его жизнь не готовила – это точно. Но спустя секунду опомнился и возмутился:

– Ты что? Совсем с ума сошла?!

– Нет. – Пообнимала его еще немного я и мягко добавила: – Драный кот.

Отстранившись, села рядом, устроила ладони на коленях, а Рэн поднял бровь и с подозрением взглянул на меня.

– Да неужели, – фыркнул он недовольно. – Последний драный кот в подворотне сдох.

– Прости, – извинилась я. – Год моих воспоминаний был стерт. Я все забыла!

– Удобно, – фыркнул снова он.

– Но я вспомнила! Вспомнила, как ты спас меня! Вспомнила, как мы провели те две недели в прошлом году! – Теперь я улыбнулась мягче. – И вспомнила прошедшее лето. Вспомнила, как назвала тебя драным котом. Вспомнила, как мы ходили с тобой по крышам… поэтому ты называл меня драной кошкой.

– Я уже устал тебе напоминать, – рявкнул он и раздраженно вздохнул.

– Прости, – зажмурилась я. – Не знаю, как эти воспоминания не проснулись, но… я помню, как мы нашли с тобой белого лисенка, выходили его и выпустили в лес. Поэтому ты подарил мне этот браслет.

– Я, видимо, полный тупица, раз все еще надеялся, – разочарованно вздохнул Рэн.

– Нет-нет! Просто… я не ходила по крышам без тебя, вот и не могла вспомнить.

– А с кем тогда ты ходила по крышам теперь? – возмутился Рэн.

– В этом помог твой старший брат, – объяснила я. – Он отправил нас туда. Он ведь меня тоже помнил.

Рэн фыркнул, а я поклонилась ему в пол.

– Спасибо огромное, господин, – поблагодарила я его сердечно.

– Хватит! Я плохой! Плохим не кланяться! А ну, поднимись. И больше так не делай. Ты что, забыла?

– Ничего я не забыла. Точнее, теперь вспомнила. – Все-таки выпрямилась. – Тогда вы не были господином, вы не признавались. Но теперь-то вы господин.

– Так-то да, – подумав, заключил Рэн.

– Поэтому… – убрала все крышки с плошек с едой я.

Рэн тут же выпрямился и осмотрел их.

– Все то, что ты готовила мне тогда, – хмыкнул он довольно.

– Приятного аппетита! – пожелала я и подскочила на ноги.

– Эй! Куда? А кормить меня кто будет? – разозлился Рэн.

Замерла у двери, обернулась и фыркнула.

– Сам поешь, драный кот! – передразнивала сама же себя прошлым летом.

Рэн сначала нахмурился, а потом улыбнулся.

– Знаешь, мне нравится, что ты все вспомнила, – заметил он. – У меня есть парочка дел…

– Ну уж нет! – рассердилась я.

– Как нет, когда да? – возмутился в ответ Рэн, а я улыбнулась.

– Кстати! Господин, я слышала, вы оправдали Арина, – вспомнила я. – Почему?

Рэн проигнорировал мой вопрос, взялся за палочки и стал есть.

– Почему-почему? – буркнул он обиженно. – Не люблю быть должным.

– Что? – От шока я широко распахнула глаза.

– Ну, он бы все равно когда-нибудь вернулся, – махнул Рэн. – А ты бы нет. Если бы его сюда не пустили. А я уж, надо признаться, драных кошек люблю. Дикую лисицу ты мне взять не разрешила.

– Потому что она дикая!..

– Именно! – подтвердил Рэн, ткнув в меня палочками. – А драная кошка всегда возвращается.

Странно было улыбаться сейчас друг другу. Рэн будто был другим человеком. Но это не впервой, когда я открывала его новые стороны. Поэтому…

Оставив его, я снова отправилась на кухню. Хотела порадовать Арина, но он уже каким-то образом сидел за столом со всеми слугами и завтракал. Помахал мне рукой весело, поманил к себе. После вчерашнего празднования все сильно сблизились, подружились. Смеху за столом было – весь дом ходуном ходил. Стало тепло на душе оттого, что к Арину относились с теплотой.

Все время, пока ела, никак не могла забыть разговор с Рэном. Да и самого Рэна. Как можно сочетать в себе характер редкостного пакостника и того, кто трогает до глубины души? Наверное, каждый из нас вбирает в себя по меньшей мере все, а уж что он решит показывать окружающим – это вопрос личного выбора. Того самого, который ведет нас по жизни и определяет наш путь.

После завтрака не успела я придумать, куда идти и чем заняться, как почувствовала на себе пристальный взгляд. Этари пришел, наблюдал за мной без привычной улыбки. Но на то были свои причины.

Зимний сад, который он выбрал для прогулки, выглядел волшебно. Белый покров таил в себе тишину и застывшее мгновение. Красиво.

– Юин, – Этари заговорил со мной не сразу, – думаю, ты уже решила для себя не прощать меня за то, как я назвал тебя в публичном доме.

– Кхм, потише, – попросила я. – А то звучит, конечно…

Этари улыбнулся, и его щеки покраснели то ли от мороза, то ли от смущения. Счастье все еще сверкало в его глазах.

– Прости меня. Знаю, ты хотела бы услышать, что я просто не подумал. Но я понимал, что говорю. Я делал это специально. Из-за Арина. Мне было обидно. Потому что, несмотря на то что мы провели весь прошлый год вместе, ты выбрала его.

Некоторое время я смотрела на него, но Этари будто бы все сказал, поэтому просто смотрел в ответ. Наконец, я кивнула.

– Ясно.

– Я хочу, чтобы ты знала. – Он шагнул ко мне ближе. – За все, что ты сделала для меня, я благодарен. Действительно. Искренне.

– Ты вспомнил Рэна? – спросила я почти требовательно.

Этари смущенно улыбнулся.

– Это… странно, – признался он. – Почему он все время притворялся, что ненавидит меня? Причем он делал это настолько натурально, что я вообще не сомневался в нем.

– Вот видишь, а ты говоришь, тебя никто не любит, – осторожно улыбнулась я. – Все это было ради тебя. Всегда.

Этари сначала улыбался, но потом его улыбка стала неуверенной. Он сначала засомневался. А потом, возможно, кое-что вспомнил.

– Что? – не понял он.

– Я имею в виду то, что произошло в публичном доме, – объяснила я. – Мы же пока не обсуждаем подробностей, верно?

Нервно улыбнулась, поежилась неизвестно от какого именно холода.

– Верно, – подтвердил Этари и снова подарил мне расслабленную улыбку. – Я хочу, чтобы ты знала: этот дом для тебя всегда как родной. Ты можешь оставаться здесь сколько угодно и даже выбрать покои, которые тебе нравятся.

– Спасибо, – нервно забегала взглядом по окружению. – Я пойду?

Этари кивнул, я обошла его и сделала всего лишь шаг. Как вдруг передо мной появился господин Дэран.

– Юин, – серьезно обратился ко мне он. – Отойди. Быстро.

Глава 55

Сердце забилось вдвое чаще, невольно занервничала, в голове начали пробуждаться воспоминания, будто бы волны в море. Я услышала господина Дэрана, но мне хотелось пробудить воспоминания, поэтому медленно обернулась.

Небо над головой потемнело, свет медленно, но верно стал поглощаться, а на месте Этари, который стоял до этого в двух шагах от меня, заструились тени.

– Юин! – в этот раз голос господина Дэрана был более жестким.

Но было поздно. Хисин, что поглотил весь свет вокруг, медленно обернулся. Дальше – пропасть из событий, которые происходили слишком быстро. Господин Дэран схватил меня за руку, дернул на себя, я услышала, как засвистел воздух в месте, где я только что стояла, ахнула, но было рано расслабляться.

Господин Дэран вместе со мной метнулся в сторону, спрятался за колонной, но ровно как буйствовал господин Тхан у себя дома, Этари… хисин пробил колонну насквозь, разнеся ее в щепки.

Господин Дэран открыл ближайшую дверь и толкнул меня внутрь. Я свалилась на пол, наблюдая за тем, как… шло сражение. С трудом сглотнула, не успела проследить за движением, а Этари уже исчез, словно кто-то только что затушил фонарь.

Господин Дэран появился в дверном проеме моментально. Как и положено хисину, незаметно для человеческого глаза. Он смотрел на меня. Шлейф из теней все еще догонял его движение. Небо чуть прояснилось, но мне было все равно.

– Вот почему, – выдохнула я, а господин Дэран за мной пристально наблюдал. – Вот что на самом деле вы охраняли. Вы не просто прятались от врагов. Вы…

Встретилась взглядом с господином Дэраном, ком застрял в горле, я не смогла больше вымолвить ни слова.

– Господин! – Промаршировал сразу десяток стражей.

Медленно, слишком медленно против хисинов.

– Соберите всех слуг и закройте их в домике для прислуги, – скомандовал господин Дэран.

– Есть! – синхронно поклонились стражи.

Как будто знали.

Они и знали! Все знали! Ну конечно! Как бы они не знали?..

Снова господин Дэран смотрел на меня, и снова я не могла определить, на что настроен его взгляд: убивать или миловать? Он всегда был таким, а я… Очевидности догоняли меня, но били больнее, чем когда все действительно случалось.

– Ты выбрала идти до конца, – напомнил вдруг господин Дэран, и я почувствовала себя будто бы на краю пропасти, где единственное, что удерживало от падения, был старший брат дома Онэро. – Ты все еще готова продолжать?

Я понимала, почему он спрашивал. В этот раз меня догнали уже иные воспоминания – главные! И теперь я вспомнила боль.

Но господин Дэран милосердно предлагал мне забыть все. Даже несмотря на то, что он и вся его семья – демоны темных ночей. Готова ли я продолжать? Что же…

– Да, – наконец решительно кивнула я.

– Хорошо, – легко воспринял мой ответ господин Дэран. – Этари где-то прячется, его нужно найти.

Он шагнул ко мне и подал руку, рывком поставил на ноги, я чуть не взвизгнула. Перепугалась, нервно сглотнула. Мы спешно вышли во двор. Стало заметно темнее, но недостаточно, чтобы поглотить собой день. Однако хисин Этари забрал причитающееся.

– Почему он напал на меня? – спросила я дрожащим голосом, пока мы двигались по веранде, а затем спустились во двор.

Господин Дэран первым делом поднял голову и стал искать Этари на крыше.

– Потому что ты его обидела, – объяснил господин Дэран.

Нервно закусила губу, стала заламывать пальцы.

– Но… – я вдруг вспомнила так четко и ясно первое августа, незадолго до того, как очнулась, – мы были вместе, когда… его хисин проснулся. Я не обижала его, но… он ударил меня, был готов нападать.

– Потому что ты пыталась его остановить, – объяснил господин Дэран, продолжая наблюдать за крышами, тенями. – Ты делала именно это. И тебе казалось, что, оставаясь вместе с ним, сможешь контролировать его демона.

– Я ошибалась, – грустно констатировала я.

Вот почему я очнулась на берегу озера. Господин Дэран появился тогда, когда Этари уже собирался меня убить.

– Это не твоя вина, Юин, – заметил господин Дэран и пошел дальше.

Вообще-то, не мечта всей жизни – ходить по дому, где притаился монстр, и искать его. Но со старшим Онэро я хотя бы в относительной безопасности.

– Дело было ведь не во врагах, – вспоминала я, тихонько семеня следом. – Кланы возненавидели вас, но вы… – Мысли судорожно выстраивались в логическую цепочку. – Вы обвинили собственных врагов во всех преступлениях. Потому что это был Этари. Он убивал неугодных в клане Юори. Всех. Поэтому вы и отправили его подальше отсюда. Вы надеялись, что там он не причинит вреда остальным.

– На наших родителей общий враг ополчился, еще когда мы были совсем маленькими, – стал рассказывать господин Дэран, пока мы шли по галерее. Где-то вдалеке я слышала голоса: кого-то спешно подгоняли. – Никто не знал о нас правды.

– Кроме клана Энлай. Вот почему вы с ними связались. Вы показали им пример, – теперь догадалась я.

– Верно, – господин Дэран выглянул из галереи, рассматривая крыши. – Тхан был прав: хисины редко выбирают оседлый образ жизни. Но наша семья была исключением. Потом и клан Энлай.

– Значит, вы выбрали свет? – с какой-то наивной надеждой уточнила я.

Господин Дэран шагнул в тень и обернулся, взглянув на меня хищным взглядом.

– Кто сказал, что мы хорошие? – задал вопрос он, и мурашки побежали по телу от этого взгляда. – Демоны есть демоны. Рэн такой не потому, что избалованный мальчишка. А потому, что такова его сущность.

Рэн. В последнее время я уже начинала догадываться, что они связаны с кланом Энлай неслучайно. Да и как можно было подчинять себе хисинов? Только если ты и сам хисин. А там уж кто сильнее, тот и прав. Так что логично.

– Ты видишь нас такими, Юин, потому что ты жила здесь. Ты к нам привыкла. Но не обманывайся нами, – продолжил господин Дэран.

Нервно сглотнула, боясь моргать.

– Я и не обманываюсь, – дрожащим голосом произнесла. – Я сужу не по тому, что для себя выдумала. А по тому, что видела и испытала.

Господин Дэран ухмыльнулся.

– Странная ты. Любая другая уже давно бы сбежала.

– Я что? Похожа на любую другую? – буркнула обиженно, покраснела и решила вернуться к разговору: – Ваш враг… Этари…

Мы тут же двинулись дальше.

– Проблема была в том, что враг себя не выдавал, – продолжал рассказывать господин Дэран. – Способности хисинов проявляются в раннем детстве. Дабы защитить Этари, мы решили его способности не развивать. Точнее, тогда это решили родители, но они не знали, что это будет ошибкой.

– Его демон все равно жил и развивался: в этом и заключалась главная проблема. Каждый из нас контролирует демона, но Этари… хисин Этари будто существует сам по себе. Он непокорен, нетерпелив и голоден.

– Голоден… как? – нервно уточнила я.

– Его постоянно нужно кормить злостью, – поделился господин Дэран. – Думаешь, убийцы, которые нападали на Этари и никогда не добивались успеха, – просто глупцы?

– Так это вы! Вы их нанимали! – Господин Дэран ухмыльнулся.

– Хисин Этари очень опасен. Он питается злобой и ненавистью. Но сам Этари всегда хотел обратного.

– Подождите… – меня осенило, – так вот почему Рэн себя вел с ним так! Он кормил его демона!

– Отчасти нам повезло, что Рэн именно такой, – хмыкнул господин Дэран.

– Этари думал, что его не любили, но на самом деле его любили больше всех, – теперь поняла и тяжко вздохнула. – Он не понимает, когда становится хисином?

– Нет, – подтвердил господин Дэран, когда мы вышли в следующий двор. Принялись искать хисина на крышах. – Он забывает обо всем.

– И, – додумывала я, – теперь, когда он нашел свой луч света, его демон изголодался и проснулся.

– Он никогда не спит, – внимательно скользил взглядом по изгибам крыш господин Дэран. – Выходит на свет, как ты правильно заметила, только когда его слишком долго не кормили. Все те приятные моменты исцелили душу Этари, но разозлили его хисина.

– Как же быть? – спросила теперь я с тревогой. – Он ведь не может оставаться таким всю жизнь.

– Не может, – подтвердил господин Дэран. – Но с ним мы разберемся позже.

– Ваш враг, – вспомнила я. – Что в нем такого особенного? Ведь раны хисинов заживают быстрее.

– В этом ты абсолютно права. – Господин Дэран вдруг посмотрел на меня. – От обычных клинков – да. Но вспомни, что было с Этари.

– Его ранили почти смертельно. Враг знает, что вы хисины, и у него есть способ ранить вас. Но как?

Господин Дэран пошел дальше, я побежала за ним следом: он уже не просто шел – почти переходил на бег.

– Это яд, – объяснил он. – Он опаснее обычной раны, потому что это сложнее излечить. Если рана опасная, то вероятность смерти высока.

– Значит, враг каким-то образом знает, что вы – хисины, нашел способ вас ранить, но… правда, кто это может быть?

Господин Дэран ринулся из галереи во двор, ловя взглядом движение на крыше. Я успела только… предположить, что, возможно, мне что-то там привиделось. Но я не была уверена. Однако господин Дэран отправился к главному зданию.

– Юин! – Услышала я свое имя.

– Господин! – Бежал с другой стороны стражник.

Арин и страж прибежали одновременно.

– Все слуги собраны.

– Ты в порядке? – спросил меня Арин, я кивнула. Тогда он взглянул на господина Дэрана.

– Собери всех стражей у главных ворот, – приказал старший Онэро своему подчиненному.

– Вы знаете, – почему-то уверенно сказал Арин.

– Конечно знаю. Это мой дом.

– Что нам делать? – задался вопросом Арин.

Они встретились взглядами.

– Ты собираешься нас защищать? – поинтересовался господин Дэран.

Арин сжал мою ладонь.

– Да. Теперь так будет всегда.

Старший Онэро ухмыльнулся, внимательно осмотрел меня.

– Начинаю понимать, почему Юин за тебя так заступалась, – заметил он примирительно. – Идем.

И уже вместе мы двинулись к главным воротам. Где-то в глубине души я догадывалась, что дальше случится, но не хотела верить в это до конца. Наверное, потому что не знала всего плана. Если он вообще был, конечно же. Был ведь, да?

– Где мелкий? – Рэн вышел нам навстречу.

– Озверел, – коротко сообщил господин Дэран, идя не останавливаясь.

– А чего мне не сказали?! – сразу же обиделся Рэн, но пошел с нами. – Я уже устал быть паинькой.

Никто не проронил ни слова. В этом немом единодушии у всех был один лишь вопрос: это был паинька?

Когда мы вышли к воротам, те уже были распахнуты. Остановились, но было слишком поздно. Целый отряд убийц приставил клинки к горлу Рэна и господина Дэрана, и многих стражей, что собрались по приказу во дворе.

– Не двигаться, – приказал один из убийц.

Судя по тому, как сам господин Дэран замер, я быстро догадалась, что клинки были отравлены. Это нехорошо.

– Ладно, – как будто вел переговоры, согласился глава дома. – Дальше что?

– А дальше ты мне скажешь, где младший Онэро, – появился неожиданный гость.

Что господин Дэран, что Рэн, да все смотрели так, словно видели его впервые. Но я-то узнала!

– Пожилая госпожа?! – аж задохнулась я.

Господин Дэран в удивлении обернулся и взглянул на меня.

– Ты ее знаешь? – уточнил он.

– Да! Мы с Этари были в Тиоле и останавливались у нее. Она нас приютила.

– Пригрела змею на груди, – поправила женщина.

В ушах зазвенело. Так вот почему! Еще в прошлый раз, когда мы расследовали это дело, я поняла, что это она! Поэтому она являлась ко мне ярче видений! Память не работала, но эмоции к этому не относились! Они требовали справедливости! Ох!.. Надо было рассказать об этом господину Дэрану раньше. Но кто же знал?

– Итак, ты здесь, – заговорил господин Дэран. – Может, объяснишь, чем именно мы тебе не угодили?

Пожилая госпожа презрительно улыбнулась и кивнула нескольким своим убийцам, чтобы те ушли вглубь дома. Я подумала, что они отправились искать Этари… План господина Дэрана стал теперь предельно ясен. Сейчас бабуля расскажет, за что ее надо сильно ненавидеть, и все. Ладно, подождем.

– Ровно сорок лет назад моя замечательная добрая подруга, какой я ее ошибочно считала и с которой выросла, умерла, – издалека начала Госпожа. – У нее остался сын, совсем кроха. Я пожалела его и забрала к себе, решив на свою беду воспитать его, как своего. Кто же знал, что я пригрела у себя на груди демоническое отродье?

Где-то на крыше слева что-то зашуршало – с трудом подавила в себе желание поднять голову и убедиться, что это Этари. Точнее, его хисин. Он все еще не был накормлен.

– Я замечала за ним странности: он проявлял их. Однажды в моей жизни случайным образом появился не менее странный мужчина, – продолжала госпожа. – Он сказал, что станет учителем для моего воспитанника, и после этого странности прекратились. Тогда я не сразу догадалась, что ко мне пожаловал хисин. Видимо, почувствовал родича и пришел за ним. Несмотря на все невзгоды, на неожиданную смерть моего мужа, я взялась выяснить, кем был тот, кого я называла сыном. Демон темных ночей. Сделала доброе дело, называется. С каждым днем моя ненависть к этому отродью росла, но, выяснив, кто он, я поняла и кое-что другое: убить его очень сложно. К тому моменту у меня не было ничего, кроме времени и возможностей, чтобы это исправить. Но потом он встретил свою будущую жену и собрался плодить себе подобных. Была ли она хисином? Полагаю, что да. Я была так близка к тому, чтобы убить его, а тут эта мерзавка. Думаю, ваш отец был не глуп, поэтому спешно переехал куда подальше, в Минцзэ. Сюда, в это поместье. Но я не могла позволить вам существовать. Я отдала всю свою жизнь какому-то ублюдку, а он сбежал и породил еще и вас.

– Слышь, бабка, доиграешься – язык тебе вырву! – устал терпеть Рэн.

Та хищно улыбнулась.

– Ты продумал почти все, Дэран, кроме того, что мои стратегии могли измениться. И да, я сделала то, что хотела. Я добила ваших мерзких родителей. Думали, что спрятаться в публичном доме – удачная идея?

– Что? – спросил с возмущением Рэн. – Что она несет? Маразм?

– Налицо, – поддержал господин Дэран. – Зачем ты пришла сюда? Убить нас?

– О, конечно же нет, – хищно улыбнулась она. – Я собираюсь спалить все дотла. Сравнять с землей мерзкий клан хисинов.

Мне показалось или запахло паленым деревом? Осторожно обернулась и ахнула: господин Дэран это отследил.

– Что ты сделала? – потребовал он у пожилой госпожи. – Там невинные люди.

– Невинные? Связавшиеся с демонами разве могут быть невинными?

Домик, в котором закрыли слуг, чтобы уберечь от Этари… Несколько стражей попытались шагнуть в ту сторону, но клинки, приставленные к горлу, не позволили им сдвинуться с места.

– Что заставило тебя думать, что сегодня ты обязательно победишь? – говорил вроде бы спокойно господин Дэран, но в его голосе угадывалось нетерпение.

– В этот раз будет настоящая смерть ваших родителей, – самодовольно заявила она. – Сомневаешься?

– Нет. Жду подробностей, – неопределенно ответил господин Дэран.

– Ну что же, раз они тебе так нужны: эти двое пришли ко мне почти сразу после вашего отъезда. Минцзэ, может быть, и чужд мне, но Тиол – мой родной город. Я знаю его, он работает на меня. И когда твои никчемные родители решили, что им удастся меня победить, я заставила их захлебнуться собственной кровью. Доволен?

– Я? В бешенстве. Но это ничто по сравнению с бешенством младшенького.

Госпожа даже ничего не успела понять, как монстр Этари хисином, забирающим свет, спикировал с крыши дома, нацелившись прямо на госпожу. Та вскинула голову, явно не ожидала такого, перед ней выскочили верные убийцы, загородили собой. И в первый миг казалось, что все шло по плану: на хисина наставлены острые клинки – либо превращаться в решето, либо никак.

Этари был зол и голоден и нашел своего главного врага. А одно об Этари я узнала наверняка: если он нашел цель, препятствий у него уже нет.

Бедных убийц раскидало в разные стороны, как бесполезные фигурки, а сам Этари налетел беспроглядной ночью, скрыв и себя, и госпожу. Мы услышали ее дикий крик, но ничего не увидели. Все были в шоке от произошедшего, поэтому продолжали стоять на месте и в ужасе смотреть на сгустившуюся посреди двора ночь.

– А теперь я расскажу тебе немного о хисинах, – спокойно заговорил господин Дэран, словно пожилая г оспожа не орала дурным голосом, терзаемая демоном. – Первое: нас подчинить нельзя. Второе: каким бы смертоносным оружием ты ни обладала, преимущество всегда будет на нашей стороне. Потому что, – тени опутали и его, и Рэна, Арин присоединился к общей пляске ночи, – мы и есть тьма.

Небо исчезло, все померкло, раздались первые крики, чьи – было не понять. Я услышала звон падающих мечей, а затем кто-то разжег фонари. Стражи! Стало немного светлее, как в первые минуты рассвета. Света хватало, но его было недостаточно, чтобы видеть хорошо, – здесь включилось преимущество хисинов.

Однако убийцам не хотелось умирать. Плевать, что их госпожу уже растерзали, – им бы теперь свои жизнь спасти. Забрели в логово зверя на свою беду.

Сражение завязалось отчаянное. Убийцы бились насмерть, но стоило нанести первые раны, как стало понятно, что они не просто отбивались.

– Рэн! – окликнул брата господин Дэран. – Бери их на себя!

За несколькими домами полыхал дом с прислугой – неизвестно, насколько сильно все пострадали. Поскольку я была не самым лучшим воином, решила помочь господину Дэрану и бросилась за ним следом, когда он побежал по галерее. Точнее, пронесся вспышкой теней.

Где-то на середине пути мне наперерез кто-то выбежал, и я только каким-то чудом угодила в его объятия.

– Норио! – узнала я.

– Дом горит! – сообщил мне он. – Господин Этари?..

Не было времени на долгие вступительные слова и яркие речи.

– Он разбирается с госпожой!.. – На крыше галереи что-то утробно зарычало, и мурашки побежали по телу. – А, все.

Тени медленно спускались. Похоже, Этари все еще недолюбливал меня. Что же…

Мы с Норио, держась друг за друга, дружно отступили подальше. Блеск клинка, тени отступали.

– Арин, – выдохнула.

– Не думаю, что он зол на тебя так же сильно, как на меня, – заметил он, вспоминая, как Этари разобрался с пожилой г оспожой. – Я его задержу.

– Лучше я! – вызвался Норио, даже шагнул вперед, но с крыши свесился сгусток из теней, в центре которого поблескивали два глаза.

– Ну… или ты, – спешно передумал Норио, схватил меня за руку, и мы побежали.

Еще несколько дворов – и мы перед пожаром. Вот ведь злая сволочь! Ничего другого не подожгла – именно дом, где находились люди! Мы слышали крики, господин Дэран отламывал доски, потому что каким-то образом дверь была ему недоступна. Скорее всего, гвозди были отравлены, господин Дэран не мог к ним прикасаться, поэтому выбрал другой путь. Несколько стражей пытались отломать доски, которыми дверь заколотили. Норио поспешил туда первым.

Кто-то из стражей принес топор, я схватилась за него и побежала рубить. Лесоруб из меня так себе, поэтому топор застрял в стене, а вытащить его уже не получилось.

Господин Дэран отломал доску, по его рёкамэ струилась кровь. Крыша полыхала, словно факел, стало тяжело дышать.

– У меня топор! Топор! – воскликнула я, выдернув его из стены, когда господин Дэран попытался сунуться в образовавшийся проем, но места было недостаточно.

Он быстро выхватил его, пару раз рубанул, выломал еще одну доску, показались первые слуги.

– Госпо… – шумно закашлялась я.

– Принеси воды и тряпки, чтобы они повязали их себе на лица! – приказал господин Дэран.

Я начала бежать, когда он просто заговорил. Неслась быстро, чуть не столкнулась со стражами, которые уже тащили ведра с водой. Кто-то организовал лестницу, забрался выше, заливал огонь сверху.

Кинулась к колодцу – там уже ждали стражи, без лишних слов тащили ведро с водой. Я же, пока забегала в комнаты неподалеку, раздобыла ткань. Разорвала ее на тряпки, чтобы можно было повязать вокруг лица, побросала в воду, намочила, бросилась бежать обратно.

– Держите!.. – опять закашлялась, метнув мокрые тряпки кому-то в лицо через щель.

Первые слуги выбрались через проем, стражи наконец-то отломали доски, распахнули дверь. Внутри было полно дыма, все лежали на полу, клонились к земле, задыхались. Несколько стражей выбили окна, но этого все равно было недостаточно. Огонь полыхал.

Повязала себе маску из ткани и ринулась вперед, отдала маски еще двум стражам.

Кто мог идти сам – точнее, ползти, – того господин Дэран принимал и вытаскивал, словно морковку из грядки. Резким рывком. Когда всех вытащил, сам нырнул внутрь дома.

Стражей собиралось все меньше, они изо всех возможных сил тушили огонь, пытаясь не допустить, чтобы пламя перекинулось на соседние дома.

Только не пламя было главной проблемой – дым. Дышать было невозможно. Многие из слуг уже были без сознания, лежали на полу без чувств. Был ли это Норио или кто-то из стражей – ничего не разобрать: мы просто подхватили кого-то и побежали на слабый свет снаружи.

Первый. Сил не было, но мы вернулись, бросились обратно. Так один за другим, один за другим. Стражи помогали, те слуги, которым посчастливилось выбраться первыми и они не валились с ног, тоже помогали. Госпожа Чжань пару раз попадалась мне на пути, давилась кашлем, но тащила из домика всех, кого могла.

Пламя удалось погасить, но пришла другая беда: убийцы. Неясно, как они ушли от битвы, видимо, решили, что сражаться с достойными противниками не так интересно.

Тут-то и появился Арин.

– Уводите их всех! – когда господин Дэран вынес на руках очередную служанку, крикнул Арин.

– Стражи – тушить! Всем слугам – в соседнее здание! Окна настежь! – указал господин Дэран. – Быстро!

Все подчинились немедленно. Стражи продолжили заливать дом, хотя основной огонь уже был потушен, где-то теплились угли, поэтому домик поливали полностью. Слуги, поддерживая друг друга, стали уходить. Я тащила на себе сразу двоих. Более или менее и одна, и второй могли хромать, но поддержка требовалась.

Норио бросился на помощь Арину, но у последнего было две проблемы. Сами убийцы и Этари. Хоть иногда у хисина просыпалась жажда наподдать убийцам, больше он был сосредоточен на Арине.

Казалось, все разрешилось, когда господин Дэран бросился на подмогу. Уложив тех, кого довела до комнаты, подскочила на ноги, голова закружилась, но я преодолела это и двинулась на выход. Шаг, еще один, вышла…

– Юин! – услышала свое имя.

Передо мной возник убийца. Его клинок метил прямо мне в живот. Вздрогнула, на секунду осознав, что в шаге от смерти, но уже через мгновение воздух пошел рябью – и клинок коснулся меня только чуть-чуть. Основной удар на себя принял…

– Арин, – выдохнула в ужасе, понимая: клинок отравлен.

Глава 56

Внутри меня все похолодело. В тот миг я не задумывалась ни о чем, подалась ближе, раня сама себя, но удерживая Арина. Клинок резко вышел, Арин дернулся, я приобняла его, не упуская его шоколадных глаз из виду. Он не моргал, смотрел в мои. Между нами застыла ночь, умирающие тени его хисина, алая кровь, струящаяся из раны.

Мир перестал существовать.

– Юин… – выдохнул Арин, когда из моих глаз полились слезы.

– Ты снова спас меня, – вымолвила я на удивление ровно.

– Это никогда не обсуждалось, – попытался улыбнуться, но силы забирала рана.

Он испугался, дрожащей рукой прикоснулся к моему лицу, потянулся к моим губам… но сил не хватило. Глаза против его воли закрылись – и он обмяк в моих руках. Я обняла его, утомленно вздыхая, но тут же закашлялась из-за дыма, которым невольно надышалась. Медленно опустилась вместе с Арином на землю, бережно удерживая его. Слезы лились нескончаемым потоком, заливая его лицо. Тени расступились, ночь прошла.

Только в этот момент вдруг поняла, почему убийца пропал. Этари. Ему было в общем-то все равно, но хисин требовал свои жертвы, вот и зацепило. Спасал ли он нас осознанно? Это неважно…

– Господин Дэран! – вскрикнула я. – Можно приготовить исцеляющий отвар, так ведь? Можно… Есть еще мази. У вас так много всяких трав. Вы там что-то говорили… господин Дэран…

Звуки битвы постепенно стихали, глава дома Онэро подошел ко мне ближе. Его мрачный взгляд в изменчивости дня и ночи казался разрушающим и исцеляющим одновременно.

– Это не поможет, – заявил он.

Вскинула брови и задохнулась, но только лишь на миг.

– А что поможет? – требовательно рявкнула в ответ.

– Одна редкая трава, но и это не точно: рана серьезная. Он умирает.

– Нет, – огрызнулась я похлеще всех хисинов, вместе взятых, обнимая Арина, прижимая к себе крепче, будто его кто-то у меня отнимал. – Это не вариант. Слышите? Где достать эту траву?

– Она растет в горах, в очень труднодоступных местах и только ранней весной.

– Отлично, – заявила я уверенно. – Как раз приду туда к цветению. В какую сторону?

– Юин…

– Это что? Значит, полумертвого Этари я спасти могла, а Арина не смогу? Не недооценивайте меня.

– Этари – чистокровный хисин, а Арин – полукровка.

– Ну так здорово же! – обрадовалась я. – Значит, пока его демоническая половина все еще не в порядке, мы залечим его человеческую часть. Я знаю много трав, я читала… есть эликсиры, я его уже лечила… не смейте.

Господин Дэран что-то пытался сказать. Повисла звенящая тишина. Ночь продолжала отступать, битва заканчивалась. Где-то позади главы клана Онэро Норио бегал от Этари с криками: «Господин! Господин! Не надо пытаться меня убить, пожалуйста!»

Вдруг на мое плечо легла чья-то рука – я обернулась.

– Скажи, что принести, – спросила меня госпожа Чжань.

Отчаяние, превратив мою душу в каменную статую, внезапно дрогнуло.

– Лекаря. И все средства. Прошу.

Госпожа Чжань кивнула и бросилась бежать, с ней отправились двое стражей. Не успела я обернуться, как господин Дэран наклонился и стал поднимать Арина. Было так страшно наблюдать за ним без сознания, но ведь он уже был ранен однажды, и я видела его таким. Ничего нового. Я смогу. Смогу. Смогу…

Потому что без него…

Никаких «без него».

Мы потащили его вместе. И, как ни странно, господин Дэран снова отправился к домику у миндального дерева. Удивительно, но это место существовало словно бы в параллельном мире. Снег здесь был чист и не тронут всеми невзгодами дома Онэро. Дыма не было, только посреди двора темнел миндаль. Оживет ли он этой весной?..

И снова знакомая до боли комната, место, где Арин возвращался к жизни. Уже не в первый раз. Где-то далеко все еще шла битва, но ничего более умиротворяющего, чем спящий Арин, я в жизни не видела. Все будет хорошо: другого варианта не было и никогда не будет.

Пришел лекарь. Скорее, примчался. Госпожа Чжань несла все, что я просила. Лекарь сразу же занялся лечением, а я стала кружить над ним, словно коршун, со своими нервными предложениями: «Давайте вон ту мазь добавим, она замедлит кровь, может, и яд остановит», «Еще тот эликсир лучше, чем отвар». К моему удивлению, лекарь даже не рявкнул на меня ни разу, мол: «Уйди!» Я только потом догадалась, что он боялся господина Дэрана.

Но зря. Убедившись, что у нас все более или менее хорошо, глава дома ушел сражаться дальше. Поблизости бродили стражи, позднее подошел Норио. Весь замученный и израненный. Как только лекарь закончил с Арином, он взялся латать Норио.

– Уложил его спать, – уставший, но радостный, поделился он.

– И он так просто лег? – удивилась я.

– Я не сказал, что было просто, – ухмыльнулся Норио и застонал.

Синяков ему Этари понаставил – живого места не оставил. Не представляла, как Норио удалось угомонить хисина. У него явно талант.

Спустя несколько часов все наконец-то завершилось. Пришли стражи и сообщили об этом. Все враги были повержены, битва закончилась. Пожар потушен, дом, в котором чуть не погибли слуги, дымился остаточными тлеющими угольками. Восстановлению не подлежал, но после случившегося уверена, что никто бы и не оставил его в таком виде.

Лекаря я не выпускала, да он и сам не спешил уходить. Я не могла не тараторить, предполагая разные сочетания лекарственных препаратов, но, несмотря на то что знала немного, все-таки меня слушали.

– Раз он наполовину человек, именно такое лечение его, возможно, и спасет, – наконец, заключил лекарь.

Полного облегчения пока не наступило. Ведь Арин по-прежнему спал… Он был бледен, болен, жизнь в нем теплилась, но уже едва ли. В яростные моменты уверенности мне казалось абсолютным его выздоровление. Но всегда быть сильной невозможно. Именно поэтому уверенность сменяло отчаяние.

Я так и не смогла уйти, оставить его. Ведь я хорошо помнила, как он говорил мне, что мое присутствие помогало ему возвращаться. Поэтому сидела, не отходя, звала его без конца, успокаивала… кого только?

– Я здесь, Арин, и всегда буду, – заверяла, – если я и уйду, то ненадолго. Только для твоего спасения. Поверь мне, я сделаю все возможное и невозможное, но ты вернешься. Главное – слушай мой голос и иди на свет. Скоро весна… Нам еще на цветущий миндаль любоваться. Костьми лягу, но он зацветет, слышишь? Обещаю тебе. Обещаю…

Надеюсь, Арин меня слышал. Дышал слабо, едва подавал признаки жизни. Но они все-таки были. А значит… значит, шанс все еще есть.

До весны уже не так долго.

Мне не хотелось уходить, оставлять его одного, но, когда большая часть проблем в доме Онэро была решена, господин Дэран прислал всех лекарей сюда.

– Он велел нам присмотреть за ним, – объяснил один из них.

Понимающе закивала, давая им будто бы разрешение заняться своим делом. С трудом, но все-таки ушла. Отправилась к господину Дэрану.

Его я нашла в кабинете. Он беседовал с несколькими стражами. Подслушивать не хотела, но невольно ухватила пару фраз. Они обсуждали потери, которые понесли. К счастью, их было не так много. Никто не погиб, но лазарет был забит полностью. Требовалось лечение – лечение лучше надгробия.

Как-то чересчур бесцеремонно появилась в дверях кабинета, страж и господин взглянули на меня почти с осуждением. Мол: «Совсем стыд потеряла?» Да. Но они и сами это знали, изменили свое отношение.

Страж ушел, а я пошла к господину Дэрану.

– Как он?

– Держится, – заявила я, понимая, как призрачна моя собственная надежда.

– А ты как? Лица на тебе нет, ты ослабла… когда в последний раз ела?

– Господин, – не слушала его вовсе, – что с травами? Куда мне идти?

– Это далеко, путь не близкий, место опасное. За травой придут еще охотники. Все еще хочешь идти?

– Укажите направление, – просила я снова.

Господин Дэран вздохнул.

– Я нарисую карту. Но ты должна хорошенько отдохнуть перед поездкой.

– Я в порядке.

– Иначе ничего не получишь, – отрезал господин Дэран. – Иди поешь, поспи, а завтра с утра буду ждать тебя у ворот с картой. После восхода солнца. Не послушаешь – ничего не получишь. Поняла меня?

Хотелось выходить сейчас, но что я смогу без его наставлений? Абсолютно ничего. Поэтому… низко поклонилась ему.

– Спасибо, господин.

– Иди. Чжань тебя встретит.

И она меня действительно встретила. Приняла, словно старшая сестра, отвела в столовую, накормила так, что я чуть не лопнула. Потом отвела в отдельную комнату – я была настолько не в себе, что даже не поняла, как туда попала, – уложила спать. Хотела бы я сопротивляться, но, кажется, в моей еде был снотворный порошок. Уснула глубоким сном.

Наутро проснулась еле-еле. Первым делом бросилась к Арину. Распахнула дверь, напугала лекаря, который уже менял повязки. Поспала я хорошо: снотворное подействовало. Может быть, я проснулась резко, может быть, бежала быстро, но мне показалось, что на улице стало теплее. Это хороший признак, ведь весна скоро.

– Арин, – сжала его ладонь, сидя у кровати, – я ухожу за лекарством, но скоро обязательно вернусь. Твоя главная задача – поправиться, слышишь? Чтобы я пришла, а ты сказал мне: «Зачем ты уходила? Я проснулся, а тебя нет». Понял? Обещай мне.

Арин никак не отреагировал, и на миг мне показалось, что он будто бы стал дышать реже.

Нет. Мне просто кажется. Утро, он спал крепче, а это, наоборот, хорошо.

– Позаботьтесь о нем, – попросила я лекаря.

Тот уверенно кивнул и, когда я уже уходила, бросил вслед:

– Все-таки тебе стоит продолжить занятия.

– Я подумаю об этом. Как только вернусь.

Как и обещал господин Дэран, он ждал у ворот. Я была готова идти прямо так, ни о чем не беспокоясь. Но госпожа Чжань перехватила меня на полпути, когда дойти оставалось совсем немного, уволокла в спальню и заставила переодеться.

– Это же… рёкамэ для госпожи, – хмурилась я.

– Надевай быстрее. Или у тебя какие-то другие планы появились?

Можно было бы возразить, но госпожа Чжань права. На мне серебро клана Онэро смотрелось красиво, хоть и как-то слишком неуместно. Как мне казалось.

Когда я вышла в главный двор, господин Дэран внимательно осмотрел меня и ухмыльнулся.

– Тебе очень идет, – сделал комплимент он. Я смутилась, сконфузилась и не знала, куда себя деть. Господин Дэран вздохнул. – Тебе надо научиться принимать комплименты.

– Потом, – махнула на него я. – Где карта?

– Это, между прочим, не моя идея, – все еще ухмылялся господин Дэран. – Я планировал выдать тебе форму клана – да, но меня опередил брат.

– А? – удивилась я и проследила за взглядом господина Дэрана.

Обернулась – в галерее неподалеку стоял Этари. Вид у него был настолько виноватым, что сразу стало ясно одно: как он меня швырнул прошлым летом, став хисином, все-таки вспомнил. И боль он причинил мне потому, что все то время, пока я боролась с его темной стороной, иногда в нем появлялись словно просветы. И в тот раз тоже. Он наполовину понимал, что происходит, но поддался своему хисину. За что я и получила.

– Утром мы обо всем поговорили, – поделился господин Дэран, и я вернулась к нему взглядом. – Я решил ничего от него не утаивать. Теперь он знает все.

– Может быть, это правильнее, – ответила не подумав, будто поддержала эту идею, а потом вспомнила, кто я вообще такая, и уткнулась подбородком в ключицу.

Господин Дэран улыбнулся.

– Об Арине позаботятся. Можешь не волноваться. Ты права: он наполовину хисин, но другая его половина все-таки человеческая. Твой план может сработать.

Почему-то эти слова меня приободрили. Я улыбнулась и робко взглянула на господина. Он был серьезен, как и всегда.

– Спасибо. За веру.

– Ты все делаешь сама.

– Без поддержки это делать тяжелее, – призналась я, обронив неосторожно слезы.

Часто-часто заморгала, а господин Дэран шагнул ко мне и ободряюще положил руку на плечо. Слезы не высохли, но я почувствовала его поддержку.

– Мы будем ждать тебя, Юин.

И замолчал. Стояли. Молчали. Он все еще смотрел на меня – я уже начала дрожать, глядя на него. Забегала по двору взглядом.

– Э-э-э… – неуверенно протянула, – карту можно?

– У меня ее нет. – Господин Дэран отпустил меня и отступил, а следом на мне кто-то повис так, что я чуть не согнулась пополам.

– Она у меня, драная кошка, – заявил Рэн.

Я с трудом повернула голову, чтобы его рассмотреть: одет так, будто собрался в путешествие. Что?!

– Эм… не поняла? – Даже не знала, что и сказать.

– Давай-ка подумаем, – все еще опирался на меня он, а я с трудом держалась на ногах. – Ты собралась за редкими травами. Это интересно. Там, возможно, будут потасовки. Это еще интереснее. Да и потом, я так устал сидеть здесь пнем, – он потянулся так, что аж кости захрустели во всем теле, – разомнусь. К тому же эта карга старая использовала яд против нас, не сама же она же в подвалах замешивала его. Противоядие нам еще понадобится.

Пару секунд я бессмысленно открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, но на миг задумалась. Господин Дэран не собирался отпускать меня одну. С Этари было бы опасно идти, оно и понятно: его демон нуждался в подкормке, а я не та, кто умел его хорошо кормить. Господину Дэрану нужно было восстановить дела клана, поэтому тоже уходить не время.

Но Рэн…

Медленно улыбнулась и окинула его внимательным взглядом.

– Зря ты надел серебро, – покачала головой. – Опять вернешься драным котом.

– Что ж, – хмыкнул он, – с кем поведешься, от того и наберешься.

Тут уж спорить не было смысла.

Попрощалась с господином Дэраном, подарила легкую тень улыбки Этари, который все еще наблюдал за нами, и мы с Рэном двинулись в путь. Ну как двинулись?

– Дороги? Это для кого вообще придумано? Только крыши! – заявил он, и мы снова полезли наверх.

Вид его спины, маячившая впереди, всколыхнул множество воспоминаний. Пока мы двигались вперед, ко мне невольно возвращались отрывки прошлого года. И как только я могла забыть Рэна? Возможно, я его все-таки помнила, раз вела себя… ровно так же, как делала это раньше. Я его узнала, но только совершенно по-другому. А сейчас, восстановив полную картину, догадывалась, что Рэн, наверное, и не сразу понял, что я его забыла. Как бы еще он воспринял меня спокойно, когда я запрыгнула ему на спину, едва он попытался срубить миндаль? А я? Разве бы осмелилась на это, если бы не знала его? Не помнила?

Пожалуй, это была лучшая компания, которую можно было заполучить. Своим: «Это же Рэн» он отвлекал меня всю дорогу. Вот мы остановились на постоялом дворе, а он мне: «Неси еду». Как будто что-то могло измениться.

Посреди ночи послал меня за чаем. Когда мы двигались где-то посреди леса, то вовсе метнулся со скоростью хисина и исчез. Я уже подумала о худшем, бессмысленно брела в поисках и пискливо звала его по имени.

Но вскоре набрела на него. А он что? «Ой, извини, котейка»? Ага, как же! «Подошла!» Поманил меня к себе. Я тихонько приблизилась, присмотрелась и… улыбнулась. Неподалеку резвились белые лисы. Мы за ними с озорством наблюдали.

– Хочу лису, – восхищенно открылся Рэн.

– Нет, – отрезала я.

– Но я хочу.

– Ты же видишь, как им здесь хорошо.

– И что? Я хочу.

– А давай они тебя заведут, будешь жить здесь, – позлорадствовала я.

– Вечно все портишь.

– Вечно мы с тобой не дружили.

Рэн вскинул брови и уставился на меня.

– Я что-то не понял: кто с тобой дружит вообще? – возмутился он.

– И правда, – вздохнула я. – Насмотрелся? Идем?

– Что значит «идем»? Ты попробуй догони.

И вновь он тенью ринулся куда-то, я обреченно вздохнула и опустила плечи. Опять за ним по лесу бегать. Ведь знал о своем преимуществе и нагло пользовался. Лис из клана серебра.

Еще раз взглянула на белых лисят, потом в слабых лучах солнца полюбовалась браслетом. Красивый браслет, не то слово. Может быть, поэтому он мне и понравился? Наверняка.

Догнать Рэна… Ага, как же. Это далось с трудом. Когда я отчаялась, в меня прилетело… что-то. Ударилось, выбило весь воздух из легких. Рэн торжественно объявил:

– Обед!

Ах, надо же, а я-то думала, смертельная рана в живот!

Но это все еще Рэн.

Примерно в том же темпе мы двигались дальше следующие две недели. Вначале было бодрее, но затем я простудилась и была чуть живой. Рэн прокомментировал это: «Нашла себе развлечение!», запихнул в меня кучу каких-то лекарств, и, кажется, внутри меня они устроили войну. Поскольку баталия была масштабной, болезнь перепугалась, что далеко не главная в этом параде, и убежала. Каким-то чудом полегчало уже на следующий день.

Местом, где должна была расти наша трава, оказалась отвесная скала. Даже не так: сначала мы долго поднимались в гору, Рэн сверялся с картой, но в конце концов на одном из подъемов мы вышли на засыпанную снегом площадку, за которой сразу же начинался обрыв.

К нашему удивлению, здесь уже сидели явно какие-то бандиты, судя по виду и тому, как они обнажили клинки, как только мы появились. Рэн радостно воскликнул – боевой клич у него такой – и ринулся в толпу. Те настолько не ожидали этого, что так и стояли, как истуканы. Рэн на них налетел и снес, сбросив со скалы.

Я раскрыла рот, добежала до края, и… обнаружила в нескольких метрах внизу дорогу, по которой мы до этого поднимались. Горе-разбойники стонали и валялись на земле, пытаясь подняться.

– Мы первыми пришли! – рявкнул один из них, осмелев.

– Заглохни, улитка! Кто столкнул тебя с горы, тот и главный! Подойдешь – убью! Брысь отсюда.

– Брысь – это нам, – вяло пошутила я.

– Брысь сейчас будет всем, кто осмелится! – радостно заявил Рэн и пошел к месту привала, которое организовали разбойники.

Ничего особенного: разожгли костер, сложили коряги, чтобы на них сидеть. Как-то неудобно, но, с другой стороны, вот пришла бы я сюда одна, и что бы я сделала? С воплями: «Спасите, помогите!» бежала бы обратно? Рэн был идеальным кандидатом для такого путешествия.

– О, здесь даже еда! – Попробовал то, что варили разбойники, и тут же выплюнул. – Да уж, поваров среди них явно нет.

– Сколько нам ждать? – уточнила я.

– Как только снег растает. – Рэн взглянул на серое небо. – Тучки, брысь!

Я рассмеялась.

Сначала мы занялись бытовыми делами: избавились от гадости, которой питались разбойники, приготовили свою еду, которую закупили в деревне у подножья горы. Поели. Попили чай. День клонился к вечеру, снег по-прежнему не таял.

Усталость дала о себе знать – я задремала. Проснулась рано утром, укрытая одеялом. У огня было теплее, но все же на улице все еще была зима. Солнце выглянуло, но пока не припекало. Снег ослеплял, но не таял.

Сходила за хворостом, вернулась, а у Рэна гости. Еще какая-то группка пришла. Ну, Рэн им и сказал, куда идти. Те сначала колебались, обдумывали, но это же Рэн. Он нашел четкие и неоспоримые аргументы в пользу того, что это место теперь его личное владение.

Наступил полдень – мы все еще грелись у костра, когда Рэн заскучал и размялся в вымышленном бою.

– Да чего никто не приходит? Хочу подраться!

– Можно подумать, это твое единственное увлечение, – ухмыльнулась я.

– Так! Что ты знаешь, драная кошка? Опять будешь меня шантажировать?

Улыбнулась и покачала головой.

– Нет, – заверила я. – К тому же в этом нет ничего постыдного. – Мы встретились взглядами, и Рэн слегка засомневался, чуть прищурившись. – За последнее время столько всего произошло, что я даже не успевала обо всем как следует подумать. Но, переболев, теперь, когда моя голова прояснилась, я кое-что поняла.

– Опасное это дело, драная кошка, – покачал головой Рэн, пряча клинок в ножны.

– Да не особо, – хихикнула я.

– Уверена? Мы с тобой здесь одни… Эй! – Кто-то внезапно к нам подкрался. – Выбирайте: либо порублю в капусту, либо полетите со скалы!

Двое худощавых смельчаков – видимо, охотники за наживой – перепугались и побежали обратно по дороге. Я рассмеялась, в очередной раз воздавая хвалу господину Дэрану за то, что никогда не пытался менять Рэна. И самому Рэну. Без него я бы здесь не продержалась и минуты.

– В тот день, когда ты попросил меня спасти Этари, откуда ты знал, что он направлялся в Тиол? – спросила я смело. Рэн, хоть и выглядел так, будто вот-вот извлечет клинок из ножен и кого-нибудь покалечит, все же слушал меня внимательно. – Этари ведь десять лет прожил в пригороде, ничего не зная. А тут вдруг ему приходит в голову идея разыскать родителей. Это же был твой план, ты отправил его в Тиол. Ты хотел, чтобы он нашел их. И одновременно, отправив на опасную миссию, ты кормил его демона. Ты знал, что родители живы. Не удивлюсь, если ты был частью этого плана. Господин Дэран очень умен, я не спорю, но ведь ты тоже его брат. Как тебе быть глупее? Я подумала о тех, над кем ты издевался. Всех не вспомню, но вот тот учитель, на голову которого ты рассыпал яблоки: он ведь исчез после этого. А господин Дэран рассказывал, что находил крыс снова и снова. Ты никогда не издевался над теми, кто был тебе предан.

Рэн ухмыльнулся.

– Зло не глупое, драная кошка, – заметил он с гордостью. – Будь оно бездумным, давно бы уже не существовало. Но я так просто сдаваться не собираюсь.

– Ты лучшее зло, которое я встречала.

– Что ты несешь? Чай в голову ударил? – осадил меня Рэн.

Я посмеялась, привыкшая к его подобным замечаниям и репликам.

– Знаешь, я поняла, что ты имел в виду насчет зла без объяснений. Оно ведь тоже пытается выжить. Но все-таки тыне оно.

– Нет? – вскинул брови в удивлении он.

– Нет. Ты нечто более особенное. Зло слишком простое, слишком очевидное. Его ненавидишь по умолчанию. Но ты не такой.

– А какой я? – заинтересовался Рэн.

– Ты то зло, что хранит в себе обе стороны и сочетает несочетаемое, – улыбнулась я.

Рэн подумал, потом сморщился.

– Говорить красиво – явно не твое, – побранил он, я лишь закатила глаза.

– Ты не то зло, Рэн, не без объяснений. То зло бы никогда не делало того, что делаешь ты. Ты хитрый, да, расчетливый, беспощадный. Но ты как пламя, к которому слетаются все мотыльки.

Рэн ухмыльнулся.

– Какие глупые мысли приходят тебе в голову, драная кошка, – вернулся на место рядом со мной он. – Видимо, ты все еще больна.

– Видимо, – лукаво улыбнулась я, не став спорить.

А зачем? Когда все уже сказано…

Ждать пришлось еще целую неделю. Снег никак не хотел таять, давать нам возможность получить то, за чем мы пришли. Могло бы быть скучно, если бы постоянно не прибывали новые охотники за наживой. Разбойники, травники, обычные торговцы или аптекари – все шли сюда за травой. Но каждый раз на их пути вставал Рэн – иногда я хохотала так сильно, что аж живот сводило. Потому что Рэн был бесподобен.

Но лидерство не отдавал никому.

Когда на следующий день я проснулась и внезапно увидела просветы земли, то сильно обрадовалась. Рэн уже не спал – караулил. Мы прождали весь этот день и следующий. Только на третий первые ростки наконец-то проклюнулись. Чудо-трава взошла еще через день. Теперь солнце ее пригрело, она расцвела фиолетово-лавандовым цветом, что позволило ее сразу же узнать.

Собирали быстро, всю, что только видели. Вовремя, потому что как только набрали полные сумки, выяснилось, что большинство банд объединились и пошли на нас нападать.

Я уж думала, Рэн будет драться, а он убедился, что собрал все, подхватил меня и перенесся в долину тенями. Как я хохотала. Наверное, нервно. Но мы наконец-то возвращались! И мне настолько не терпелось, что я выпросила перемещение тенями у Рэна. Что такое «выпросить что-то у Рэна»? Это как летом просить снега. Невозможное. Но я даже чудо-траву добыла – мне невозможное уже проще простого.

Вернулись мы в Минцзэ гораздо быстрее, всего за несколько дней. Рэн, хоть и хисин, все-таки тоже живой, отдых ему полагался. Уставшая, замученная, я бросилась бежать по галерее. Так устала, что еле передвигалась. Но бежала. Из последних сил бежала.

Арин…

Оставалось несколько шагов, когда из его комнаты вышел лекарь и обреченно взглянул на меня. В этот момент мое сердце упало…

Весна пришла в Минцзэ строго по расписанию. Снег начал таять, но его и так за всю зиму выпало немного, так что уже через неделю-другую от зимы не осталось и следа.

К великому счастью, в планы господина Дэрана входила вероятность гибели родителей. Точнее, таков был план, ведь именно первоначальный несчастный случай в пути – якобы – заставил пожилую Госпожу пошевелиться. А уж когда она сейчас будто бы убила их – так и вовсе приехала лично в дом Онэро.

Но в этом и была ее ошибка.

Однако родители были живы и благополучно вернулись домой. Только главой дома все равно оставили господина Дэрана. Потому что, во-первых, он управлял домом достаточно хорошо, а во-вторых, после нападения и пожара, из которого господин Дэран сам доставал своих слуг, все его и так доселе преданные и благодарные жители дома Онэро преисполнились еще большей признательностью и были готовы и в огонь и в воду за ним идти.

Впрочем, как и стражи, и все, кто жил и работал в доме Онэро.

После того как все более или менее прояснилось, а о возвращении родителей стало известно во всем Минцзэ, господин Дэран созвал совет кланов, на котором подробно объяснил, что уже давным-давно страдал от некоего врага, на которого он свалил все убийства и покушения других кланов. Поскольку господин Дэран хотел во всем разобраться и найти предателя, он взял на себя вину за происходящее и некоторое время ничего не отрицал, якобы не зная, кто из них враг.

Когда я пыталась разобраться во всех хитросплетениях его задумок, то неожиданно выяснила, чтогглавы кланов после убийств в своих домах собирались нанять кого-нибудь для нападения на клан Онэро. Но кто-то пустил слух, будто и без них уже там все плохо и кто-то серьезный и так нападает на Онэро. Кланы успокоились, не зная, что этим самым злым врагом был сам господин Дэран.

Не хочешь бороться с врагами – создай кого-то сильнее всех них, пусть даже это будет неправда. Но в том-то все и дело, что воображение всегда дорисовывает самое ужасное, а факты разрушают самые жуткие мифы.

В итоге переговоры продлились около двух недель, но после множества предоставленных доказательств кланы пришли к перемирию. Может быть, оно было пока что еще ледяным, словно холодный ветер в зимнюю стужу, но это уже был шаг навстречу. Господин Дэран обставил многое так, что вариантов думать иначе не было, и полностью отвел все обвинения от себя и своей семьи.

От Этари.

Теперь, когда мы оба все помнили, каждая встреча была неловкой, мы почти все время пытались друг друга избегать. Но это не могло длиться вечность, поэтому однажды мы все-таки столкнулись с ним и… было уже чересчур невежливо игнорировать и сбегать.

– Прости меня, Юин, – извинился Этари, ведя себя намного более сдержанно. – Я знаю, что этого мало… учитывая то, что я тебе сделал.

– Ничего страшного, – натянула улыбку. – Тут все понятно, это же хисин. А его очень сложно контролировать.

Этари не менее натянуто улыбнулся в ответ, я ему поклонилась и ушла. Все еще немного боялась. И он это понимал.

Что же касается его хисина: насколько мне стало известно, Этари собирались научить контролировать демона. Предстояло непростое дело, которым собирались заняться его братья, но и Норио был полон энтузиазма в этом помочь.

– Да я уже видел его худшего! Будет даже интересно померяться с ним силой! – воодушевленно радовался он.

Никто, конечно, не стал говорить, что это было далеко не худшее: в том-то и опасность. Но ведь Этари и Норио один на один не оставят, поэтому беспокоиться было почти не о чем.

Этари и Рэн теперь больше походили на братьев. Их отношения были похожи на огонь и лед: то они дружили и заботились друг о друге так, что сердце щемило, а то через пять минут уже разминали друг друга, подметая двор. Потом, побитые и хромающие, уже хохотали над собой. Этари стал более свободным, раскованным, узнав о себе правду. Поэтому в долгу никогда не оставался, часто был больше похож на Рэна, чем сам Рэн.

Более не приходилось сомневаться в том, что братья друг за друга горой.

В один из дней меня позвал к себе господин Дэран. Снова попросил смешивать ему тушь, пока он будет писать картину. Мне об этом сообщила госпожа Чжань. Я пришла раньше, прошла мимо картины, собираясь заняться непосредственно своим делом, но случайно зацепила ткань, которой было накрыто полотно, и та упала. Как я перепугалась! Думала, прыгать ли мне в окно сразу? Или попытаться что-то сделать?

Пытаться! Точно пытаться!

Оббежала картину, наклонилась за тканью, не хотела смотреть, но… взгляд сам зацепился, и я замерла. Можно было предполагать очень многое, но господин Дэран был мастером, и этого не отнять. Несмотря на то что картина была написана тушью, я узнала лето и жаркий июльский полдень. Двери дома были открыты, внутри сидела счастливая улыбчивая пара. На руках у мамы сидел маленький Этари, рядом ловил бабочку Рэн. Папа смеялся над ним, ведь маленький Рэн казался таким забавным.

А слева, наблюдая за братьями, улыбался еще совсем юный господин Дэран. Картина абсолютного счастья.

– Ну как? – раздалось за спиной.

Я взвизгнула, подпрыгнула, подбросила ткань и резко развернулась: господин Дэран стоял в дверях и смотрел на меня. В ужасе, не зная, что делать, стояла и боялась, мечтая стать невидимой. Ткань, что накрывала картину, медленно опустилась мне на голову.

– Очень красиво, господин, – похвалила я из-под нее. Потом стянула ткань, быстро обернулась и накрыла картину. – Простите. Я случайно задела, не хотела подсматривать.

– Думаешь, она закончена? – не слушал мои оправдания господин.

– Думаю, да.

Господин Дэран подошел ближе, стянул ткань и осмотрел свое творение.

– Может быть, еще чуть-чуть, – профессионально подметил он и продолжил ее писать.

Так прошел весь день. Вечером же, когда господин Дэран отпустил меня, я ему поклонилась и ушла.

Прошла по двору, с кем-то бегло поболтала, помахала стражам, Норио, который спешно нес охапку клинков, наверное, для Этари. Двинулась дальше, вышла к сквозной галерее. Невольно зацепилась взглядом за двор, где раньше был домик для слуг. Как и предполагалось, его снесли. А на его месте уже потихоньку возводили новое строение. Пока никто не говорил, что там будет. И это станет понятно еще не скоро…

Сердце снова кольнуло болью, когда я коснулась взглядом миндального дерева. Дыхание сбилось, стало тяжело дышать, шагать… Перед глазами тот самый момент, как я возвращаюсь, а лекарь говорит мне, что…

Это никак не уходило из моей головы. Просто не хотело. Момент, который перевернул всю мою жизнь.

Шаг ближе, еще один, еще, вышла на веранду, подошла к двери. Внутри по-прежнему было темно. Тихо. Колебалась, прежде чем зайти, но все-таки открыла дверь в темноту. Несколько мгновений стояла на пороге, не решаясь зайти, но потом шагнула.

Сердце то ли умирало, то ли успокаивалось. Закрыла за собой дверь, подошла к кровати и снова села возле нее, уложила голову на руки, замерла. Холодно и боязно, страшно. Все мои темные мысли разом навалились на меня, но только здесь я могла уснуть. И сегодня сон настиг меня: провалилась в темноту…

Но этот сон прекрасный. Я видела утро, когда мы с Арином завтракали вместе, он улыбался, ласкал взглядом шоколадных глаз, светился от счастья. Полон сил и абсолютно здоров.

Новое утро настигло меня слишком быстро. Неожиданно. Накрыло ледяной реальностью, в которую не хотелось возвращаться.

Внезапно моей ладони коснулись ледяные пальцы. Замерла в нерешительности, завороженно наблюдая за этим движением, сердце тут же зашлось в диком восторге. Как часто я видела такие сны, как часто мне хотелось, чтобы это было правдой. Но сколько раз все мои надежды разбивались о скалы суровой реальности.

Но ведь я только что проснулась, разве нет?

Подняла голову – и дыхание перехватило. Арин. Вот уже три месяца прошло с тех пор, как я вернулась с чудо-травой.

Водоворот переживаний затянул меня мгновенно, но Арин… Он вдруг мне улыбнулся, и все прошло. Вмиг стихли все бури сомнений, волнений и тревог, страхов, что он уже никогда не проснется. Ведь это была та самая его улыбка, моя самая любимая, беззаботная, светлая, родная.

По щекам побежали слезы. Сделав глубокий вдох, сжала его ладонь, словно драгоценный камень, прижалась к нему, не теряя из виду его глаза. Арин мне улыбался все то необходимое время, которое исцеляло беспощадно нанесенные раны. Наслаждался мной, как и я наслаждалась им.

Потом он начал потихоньку вспоминать. Медленно, с трудом, пока неспешно.

– Я же умер, – заявил он, надувшись.

Словно обиделся на саму смерть. Я улыбнулась ему и заявила:

– Только немного. И я была не согласна.

Он снова коснулся меня взглядом и подарил еще одну улыбку. Как будто говорил: «Я и не сомневался, что ты меня вернешь». Все еще сжимала его ладонь.

– Сколько я проспал? – уточнил он.

– Три месяца.

– Чего? Ну я и слабак, – пожаловался он.

Я впервые улыбнулась.

– Да ну, перестань, я тебя знаю: ты специально столько спал, не хотел помогать восстанавливать дом после нападения, – заявила я со знанием дела.

– Ну вот, я так старался, а ты меня раскусила, – цокнул языком Арин, мы тихо посмеялись.

После я не выдержала, подалась к нему ближе и поцеловала. Он все еще был слаб, но силы к нему потихоньку возвращались, цвет лица прояснялся, взгляд становился все более уверенным. Арин даже попытался сесть, но вышло плохо.

– Не торопись, – посоветовала я. – Несмотря на то что ты наконец перестал симулировать, – уголки губ Арина приподнялись, – тебе еще предстоят долгие недели восстановления.

Арин вдруг изнуренно вздохнул – я подумала, что он устал садиться, а он вдруг взглянул на меня и заявил:

– Это лучшая новость за всю мою жизнь.

Я расплылась в улыбке, села рядом и обняла его крепко-крепко.

Он все еще был не в порядке, но через несколько часов после пробуждения он захотел куда-нибудь пойти, что-нибудь сделать. После бесплодных попыток ему возразить я была вынуждена сдаться.

– Наш миндаль, – напомнил он, и моя душа встрепенулась.

Как я могла ему теперь отказать?

Не без труда, но опыт уже имелся, я помогла ему встать и выбраться на свет. Поморщившись от яркого солнца, Арин покряхтел, но ни разу не пожаловался. Усадила его я ровно на то же место, где мы сидели прошлой осенью. Сходила за одеялом, села рядом, накрыла нас обоих, взяла его под руку и положила голову ему на плечо. Я чувствовала его усталость, он даже невольно задремал ненадолго. Вскоре вновь проснулся.

– А где цветы? – поинтересовался он.

– Что? Как? Ты не видишь? – Дерево и правда не сильно изменилось. – Вон там, смотри! – Арин прищурился, старался, но в итоге покачал головой. – Ладно, давай: смотри ровно вон туда. Видишь, такая будто бы округлая ветка?

– Ну, допустим, – не совсем согласился Арин.

– Это листок! – радостно объявила я.

Арин выглядел немного растерянным, но все-таки закивал.

– Он хоть красивый? – уточнил лукаво.

– Вот встанешь на ноги, подойдешь и узнаешь, – посоветовала я.

Арин снова улыбнулся, и я в очередной раз попала под его чары, не в силах отвести взгляд. Он все еще был нездоров, но проснулся. Я не сдавалась: верила, хоть страхи побеждали с каждым днем. Но он все еще дышал, а я не могла позволить себе думать, что когда-нибудь смогу жить без него…

Сделав глубокий вдох, Арин мечтательно прикрыл глаза на миг, я почувствовала, как он сжал мою ладонь.

– Знаешь, чего я хочу? – спросил он.

– Чего?

– В путешествие. В столицу. Говорят, Юлин красивее и Минцзэ, и Тиола, вместе взятых. Можешь себе такое представить?

– Это невозможно, – смело заявила я.

Арин снова улыбнулся, а потом с нежностью коснулся губами моей ладони.

– Спасибо, – поблагодарил он, моя душа встрепенулась, по коже побежали мурашки. – За то, что каждый день все эти месяцы вела меня к свету.

Ком застрял в горле, глаза увлажнились, но я улыбнулась.

– Спасибо. За то, что не сбился с пути, – поблагодарила я в ответ и потянулась к нему, встречаясь поцелуем.

Это был тот самый миг, когда мои печали размером с океаны целого мира превратились в обычные лужи. Все страхи отступили в тень, уступая место весеннему солнцу. Момент абсолютного счастья, веры в прекрасное, светлое будущее.

Мой Арин в порядке. Он рядом. Мир теперь вновь обрел смысл. Миндаль наконец-то зацвел. И пусть не сегодня, но настанет день, когда он расцветет во всей красе и будет цвести каждый год еще много лет.

Конец

Content

Мари Ви
Лис из клана серебра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56