Привидение в шкафу

Глава 1 Старая книга

В доме Петрушкиных поселилось привидение. Вернее, поселилось оно в старом книжном шкафу со стеклянными дверцами и фарфоровыми слониками на второй полке. Шкаф этот стоял в детской комнате, прямо напротив Сашиной кровати.

Поэтому самым первым привидение увидел Саша. Это было вечером, сразу после того, как мама пожелала ему спокойной ночи и ушла из комнаты, погасив свет. Саша лежал, прислушиваясь к звукам вечернего дома. На кухне тихонько звенела ложка в чашке — папа размешивал чай, скрипнуло любимое мамино кресло, мяукнула кошка Светка…

Мальчик уже почти уснул, как вдруг из книжного шкафа осторожно высунулась чья-то голова. Голова была круглой и полупрозрачной. На ее макушке красовался черный цилиндр.

Привидение — а это было оно — медленно огляделось. Потом из шкафа показались плечи, а за ними — две полупрозрачные ладошки. Привидение уперлось ладошками в дверцу и попыталось вылезти целиком, но ничего не получилось — хвост застрял в книгах. Тогда призрак потянулся сильнее…

— Мама! — закричал Саша.

— Ай! — вскрикнуло привидение и нырнуло обратно.

Дверь в комнату открылась.

— Что случилось? — спросила мама.

— У нас в шкафу привидение! — громко зашептал Саша.

Мама неслышно вздохнула и прошла в комнату, прямо к шкафу. Она открыла дверцы, посмотрела на книги, но никого не увидела.

— Смотри, здесь никого нет.

— Оно там, — возразил Саша. Он с головой накрылся одеялом, и наружу торчали только нос и одна пятка. — Оно прячется.

Мама села на Сашину кровать и улыбнулась.

— Ему совсем негде прятаться. Там только книги, и больше ничего нет. К тому же привидения живут только в старых замках, а у нас — совсем новая квартира. Ты просто уснул, и оно тебе приснилось.

Саша немножко успокоился. И правда, что делать привидению в большом городе, в новом доме на десятом этаже? Но когда мама ушла, мальчик на всякий случай поглубже зарылся в одеяло, зажмурился и уснул. Посреди ночи он проснулся от того, что хлопнули дверцы книжного шкафа. Ему показалось, что между ними мелькнул белый хвост. «Опять снится», подумал Саша и повернулся на другой бок.

Утром, едва проснувшись, он вскочил с кровати и подбежал к книжному шкафу. Дверцы были плотно закрыты. Все книги стояли на своих местах, ни одна не сдвинулась. Правда, у фарфоровых слоников были очень загадочные мордочки, но разве можно полагаться на фарфоровых слоников? Саша вздохнул.

И тут он увидел книгу, которой здесь раньше не было. Она была большой, толстой и старой. А на ее обложке, царапая небо шпилем, возвышался старинный замок, таинственный и очень красивый.

— Ух ты! — восхищенно прошептал Саша.

Внутри книга оказалась ничуть не хуже. Страницы пожелтели, на них попадались жирные пятна и следы грязных пальцев, а в одном месте на полях кто-то нарисовал чертика. Но здесь были картинки, и какие картинки! Могучие деревья с роскошными кронами, в которых прятались озорные маленькие человечки с крыльями бабочек, и сильными корнями, на которых сидели странные обросшие мхом существа. По дорогам верхом на разгоряченных конях неслись рыцари в полном облачении, а над ними, чуть позади, разворачивал крылья рубиновый дракон. Прекрасные дамы в длинных бальных платьях гуляли по саду в компании кентавров. На городской площади развернулась ярмарка, и скоморохи на ходулях…

— Саша!

Мальчик вздрогнул от неожиданности и захлопнул книгу. В дверях стояла улыбающаяся мама в переднике.

— Доброе утро! — сказала она. — Так и думала, что ты уже проснулся. Я напекла оладий, приходи скорее завтракать, пока не остыли.

— Ура! Оладьи!

И Саша бросил книгу на кресло и побежал умываться. А книга спружинила от мягкого сидения, упала на пол и раскрылась. Какое-то время в комнате ничего не происходило. Потом послышалось приглушенное ворчание:

— Ну разве можно так с книгами?..

Из страниц высунулась полупрозрачная рука, ухватилась за обложку и захлопнула фолиант. Книга взлетела и улеглась на стол.

Саша увлеченно ел оладьи. Его щеки и даже нос вымазались клубничным вареньем, а из креманки торчали целых три ложечки.

— Мама! — позвал Саша. Но поскольку рот его был занят оладьями, получилось у него «мммму».

— Не торопись, сначала прожуй, — улыбнулась мама и поставила перед ним кружку с какао.

Саша проглотил оладьи и попробовал еще раз:

— Мама! Откуда у нас эта книга?

— Я купила ее вчера, в букинистическом. Тебе понравилась?

— Очень! — просиял Саша. — А там про что?

— Это сказки, они много про что. Про рыцарей, драконов, фей… Я еще не читала, только просмотрела в магазине.

— Так давай уже читать!

Мама засмеялась:

— Мы же к дедушке и бабушке едем, помнишь? Вот вернемся домой, тогда и почитаешь.

— Хорошо! — сказал Саша — Только ты смотри, не забудь.

Тут в кухню вошел папа. Он поцеловал сына в макушку и сказал:

— Мамы ничего не забывают. Они просто делают вид.

Мама улыбнулась и налила ему кофе.

У бабушки и дедушки было много гостей. Они разговаривали, смеялись, ходили из комнаты в комнату и танцевали. Бабушка Сюзанна отмечала свой день рождения. Она была маленького роста, очень кудрявая и совсем седая. Улучив минутку, Саша подошел к ней, обнял за шею и прошептал в самое ухо:

— Бабушка, а сколько тебе теперь лет?

Бабушка Сюзанна хитро прищурилась и ответила громким шепотом:

— Восемнадцать!

Саше почти исполнилось восемь, и он решил, что восемнадцать — не так уж и много.

В большой комнате поставили огромный стол, «банкетный», как называла его бабушка, а на столе стояли салаты, конфеты, лимонад и целое блюдо пирогов. Пока Саша разглядывал все это великолепие, кто-то из-под стола схватил его за ногу.

— Ай! — вскрикнул мальчик.

— Ага! — радостно взвыл кто-то, и из-под скатерти показалась лохматая голова Юльки, его двоюродной сестры — Дикий дракон поймал буйвола, и теперь будет его есть!

— Нетушки! — возмутился Саша — Не хочу быть буйволом.

— А кем хочешь? — деловито спросила Юлька.

Саша вспомнил картинку из книги и сказал:

— Я тоже буду драконом!

— А кто же тогда будет буйволом, а? Драконы же не могут охотиться друг на друга.

Саша оглядел комнату. На диване сидел бабушкин любимец — персидский кот Барсик — и умывался лапой.

— Барсик будет буйволом.

— Ура! — завизжала Юлька и кинулась к коту. — Дикий дракон летит на охоту!

Но не тут-то было! Барсик был молод, но совсем не глуп. Он вывернулся из юлькиных рук, взлетел по спинке дивана, перепрыгнул на плечо дяде Андрею, потом — ему на голову (дядя Андрей взвизгнул, как Юлька), сшиб с него парик и нырнул на шкаф. Стало тихо. Потом все заахали, заохали, а кто-то из коридора требовательно закричал: «Что случилось? Что произошло?».

Дети замерли с открытыми ртами. А потом быстро-быстро нырнули под стол. И из-под стола услышали, как засмеялся дядя Андрей. Саша и Юлька переглянулись и шумно выдохнули. Ничего плохого не могло случиться, когда смеялся дядя Андрей. Он умел смеяться так, что все сразу улаживалось. Сашин папа как-то сказал, что, если бы по телевизору показывали, как дядя Андрей смеется, мир стал бы намного более приятным местом. А Саша ответил, что мир и так приятное место, раз в нем есть дядя Андрей.

Потом дети увидели, как толстые дядины пальцы поднимают с пола парик. Где-то наверху, почти на потолке, юлина мама говорила:

— Ой, да зачем тебе эта нашлепка? Жарко же!

— Н-ну, Маришка, я так красивше! — важно отвечал дядя.

— Ребятушки, домофон звонит, откройте! — кричала из кухни бабушка.

Саша повернулся к Юльке. Играть в драконов было уже не так интересно, и требовалось сказать что-то важное, значительное, пока под столом не стало скучно. Саша сделал большие глаза и прошептал:

— У нас дома живет привидение!

— Врешь! — сказала Юлька.

— А вот и не вру! — обиделся Саша.

— Ладно, не врешь, просто придумываешь, — согласилась сестра.

— И не придумываю! Я его видел. Оно белое, а на голове у него большая шляпа. А еще у него хвост застрял.

Юлька тут же заинтересовалась:

— Где застрял?

— В шкафу.

— В каком шкафу?

— В книжном шкафу. Оно там живет, в книжках. — Тут Саша задумался и сказал: — Оно живет в книжке с замком!

И он рассказал Юльке про красивую книжку, которую мама принесла из «Старой книги». Юлька слушала очень внимательно. А потом сказала:

— Ты знаешь, я не хочу быть драконом. Я хочу быть привидением. А ты будешь меня бояться.

— Неа! — возразил Саша. — Я и так боюсь, настоящего. А тебя не буду. Тебя я буду ловить.

Юлька радостно заверещала и выскочила из под стола. Они носились по комнате между взрослыми, хватаясь за юбки и брюки, чтобы удержать равновесие. Взрослые ойкали и смешно отмахивались, пока, в конце концов, дедушка не поймал их, запыхавшихся, за руки.

— Ну-ка, что это за разбойники?

— Мы не разбойники! Мы привидения! — сказал Саша и повис на дедушкиной руке.

— Нет, это я привидение! А он — охотник! — поправила Юлька.

Дедушка усмехнулся. Он посадил детей на диван и налил им по стакану волшебного напитка, который оказался персиковым соком. Прямо перед ними на столе стояло блюдо с пирожками, и дети забыли о привидениях и принялись набивать рты. Вспомнили, когда уже настало время расходиться, и Юлька в розовой кепочке стояла на лестничной клетке.

— А давай, когда я буду у тебя, мы по-настоящему поймаем привидение? — шепнула она Саше.

Саша кивнул, и Юлька исчезла в лифте.

Вечером, когда Саша улегся в кровать, мама открыла ту самую новую книгу. Она читала, а Сашины глаза постепенно закрывались, и сказка потихоньку превращалась в сон…

Саша стоял на огромной площади, и мимо него сновали туда-сюда люди в халатах и с полотенцами на головах. Они громко спорили друг с другом и все время размахивали руками. Площадь была заставлена маленькими и большими лотками, шатрами, телегами, на которых лежали всевозможные вещи и яркие сладости. Иногда кто-то из людей в халатах подходил к лотку и начинал спорить еще яростнее, а потом уходил довольный, со свертком или леденцом.

Впереди играла музыка. Саша направился туда, и тут из толпы вынырнула кудрявая девчонка, схватила его за руку и потащила совсем в другую сторону.

— Юлька! А ты откуда?

— Отсюда, конечно! Ты беги давай.

— Да не могу я так быстро!

Девчонка дернула его в подворотню, и они остановились, чтобы отдышаться. Мимо провели раскрашенного слона.

— Ты туда не ходи, тебе туда не надо, — сказала Юлька.

— Откуда ты знаешь? — возмутился Саша.

— Там колдуна казнят. Топором по толстой шее — вжих — и нет головы.

Саша поежился:

— А ты откуда знаешь?

— Так его каждую субботу казнят.

— Это как?

— Как, как… Он же колдун. В субботу казнят, а он потом идет и опять оживает. Подбирает голову, ставит на место, и в воскресенье — как новенький.

Саша замотал головой, но понятнее от этого не стало. Юлька наградила его сочувствующим взглядом. Мимо провели белого тигра.

— А почему нельзя его сразу заново казнить?

Юлька пожала плечами:

— Так не за что. За старые преступления уже казнили, а новые он еще не совершил. К следующей субботе как раз черных дел на казнь и набирается.

— А почему его в тюрьму не посадят?

— Так он же колдун. Сбежит.

— А если специальную тюрьму построить?

— Кто же за такое возьмется? Он же колдун. Узнает, что для него тюрьму строят, и превратит в камень всех строителей, а того, кто ее придумал, сделает обезьяной. Вот такой!

Юлька скорчила рожу. Мимо как раз проводили орангутана, и он восторженно зааплодировал.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Саша.

— Ну… Я тут уже не первый раз. Это моя любимая сказка. Дальше должен появится дракон, и тогда колдуна отправят с ним сражаться, это вместо казни, но что-то пойдет не так… А дальше я еще не знаю. Потому что не читала.

Саша почесал нос. И вдруг понял.

— Стой, ты же не можешь этого читать, это моя книжка. И мама читала мне перед сном как раз про это… Так это сон!

— Ну вот, — грустно сказала Юлька. — Ты все испортил.

Ее лицо вдруг стало прозрачным, а потом и вовсе исчезло. Саша проснулся. Он был у себя в кровати, часы на столике показывали 23:23, а книга лежала на кресле. Из нее торчала закладка.

Саша включил настольную лампу и прошлепал к креслу. Книга раскрылась на иллюстрации — рубиновый дракон на синем фоне выдыхал огонь. Под ним мелким шрифтом шла подпись: «Если ты победишь дракона, я дарую тебе прощение…» Саша перевернул страницу.

— Иди спать, — прошептала книга. — Утром дочитаешь.

— Ай!

Саша бросил книгу, будто обжегся, и нырнул в кровать, накрывшись с головой. Через минуту он осторожно выглянул из укрытия. В комнате никого не было. Книга спокойно лежала на кресле, только закладка выпала на пол. Саша отвернулся к стенке и зажмурился. Вскоре он заснул. Прозрачная рука тихонько погасила настольную лампу.

— Мам, представляешь, дракон был заколдованной принцессой!

Саша лежал на животе на мягком коврике и читал «Старые сказки». Днем книга совсем не казалась страшной. Наоборот, мальчик, затаив дыхание, следил за картинками — вдруг какая-нибудь выдаст себя и пошевелится. Он уже почти закончил историю про Черного колдуна и время от времени заглядывал вперед, в другие сказки.

— Не может быть! — сказала мама.

Она сидела на диване и пришивала пуговицы на рубашку. Рубашка была папина, а пуговиц — ужасно много, поэтому рядом с мамой стояла мисочка с жевательным мармеладом. После каждой пуговицы они с Сашей съедали по мармеладке.

— Кто же ее заколдовал?

— Одна старая ведьма. Она злилась, что у принцессы все хорошо, а у нее — все плохо, и превратила ее в дракона, а всех остальных заставила забыть, что принцесса вообще была. И король чуть не застрелил ее, но Черный колдун все понял и всех расколдовал. И его не казнили.

— Ничего ж себе, сказочка. А что стало с ведьмой?

— Не знаю. Наверно, лопнула от злости. Тут не говорят.

Мама пришила последнюю пуговицу, и они съели еще по мармеладке.

— Сегодня к нам дед Паша придет, — сказала мама. — Вместе с Юлькой.

Саша прокричал громкое «ура!» и стал прыгать вокруг дивана и повторять «когда-когда-когда?», пока мама не бросила в него подушкой.

— Вечером! И останутся ночевать. А мы с папой уйдем и вернемся, когда вы уже будете спать.

Мама с папой шли на рок-концерт вместе с Юлькиными родителями. Саша сначала огорчился, что не может пойти, а потом его осенило — Юлька будет здесь, значит, и она тоже увидит привидение! И уже не скажет, что он его выдумал.

Юлька ворвалась в квартиру, как маленький кудрявый ураган, и пролетела прямо к книжному шкафу, на ходу сбрасывая ботинки. Один угодил в кошку, другой полетел в зеркало, но в последний момент папа его поймал.

— Всем привет-привет-привет! — вопила Юлька. — Ну, где там ваша книжка?

— Аккуратней с ней, она хрупкая! — крикнула из кухни мама.

Она появилась в коридоре как раз в тот момент, когда книга со сказками оказалась в руках у Юльки. Юлька подняла голову и громко крикнула «Ух ты!».

— Тетя Катя, ты такая красивая! Совсем как моя мама!

Мама засмеялась. Они с Юлиной мамой были близняшками, только мама Катя красила волосы в черный, а мама Марина — в светлый. Бабушка Сюзанна говорила, что они делают это специально для дедушки — чтобы было легче их различать. А дедушка говорил, это для того, чтобы быть похожими на детей: Юлька была блондинкой, а Сашка — темноволосым.

Юлька плюхнулась на прикроватный коврик в Сашиной комнате и принялась листать книгу. Конечно же, больше всего ей понравились картинки, следы от кофе и надписи на полях. Она вытащила из заднего кармана брелок и принялась просвечивать страницы сначала фонариком, потом ультрафиолетом. Саша примостился рядом с ней со своим смартфоном и фотографировал картинки, пытаясь понять, шевелятся они или нет.

Мама с папой тихонько стояли в коридоре и наблюдали за детьми.

— Прямо как в лаборатории, — шепнул папа.

— Знаешь, мне уже хочется, чтобы они и правда там что-нибудь нашли, — шепнула в ответ мама.

— Может, и найдут, — дедушка ухмыльнулся в усы и подмигнул. — Идите, опоздаете!

— Дедушка, мы будем ловить привидение, — заявила Юлька, как только за мамой и папой закрылась дверь. — Ты инженер, ты будешь нам помогать строить укрытие.

Дедушке ничего не оставалось, как согласиться. Втроем они сняли с Сашкиной кровати матрас и повернули ее на бок. Юлька вытащила все из письменного стола и придвинула его к кровати. На пол положили матрас и диванные подушки, чтобы было удобно лежать, сверху на них — несколько одеял из тех, что приготовлены для гостей и всегда лежат в шкафу. Все это застелили простыней, набросали подушек и взяли по одеялу, чтобы хорошенько выспаться, когда призрак будет пойман. В качестве крыши дедушка накинул покрывало с родительской кровати. Укрытие было готово.

— Чего-то не хватает, — сказал дедушка.

Он сходил на кухню и вернулся с блюдом нарезанных фруктов.

Дети торжественно устроили блюдо в своем логове, погасили свет и стали ждать, громко хрупая. Книгу они положили в центр комнаты, чтобы было удобнее наблюдать.

— Ну как там? — спросила Юлька.

Саша выглянул в щелочку. Книжка по-прежнему лежала на полу. Из гостиной доносились музыка и стрельба — дедушка перед сном смотрел телевизор.

Дети снова захрупали. Юлька вытащила свой смартфон, и они стали играть по очереди. Вскоре Саша почувствовал, что глаза у него закрываются, и откинулся на свою подушку.

— И не думай засыпать! — грозно сказала Юлька и зевнула.

— Ни за что! — пообещал Саша.

Через десять минут они уже спали.

Привидение осторожно выглянуло из книжки. В комнате было темно и тихо, и оно медленно вытащило из страниц свой длинный хвост, а затем и цилиндр. Потом привидение потянулось. За окошком начался дождь. Призрак проплыл к окну и стал смотреть на ночной город. Что-то в нем казалось ему очень знакомым, но он не мог вспомнить, что именно. Призрак вообще мало что помнил. Он заглянул в берлогу к детям. Они лежали с закрытыми глазами и дружно сопели. Призрак улыбнулся. Он еще немного поплавал по комнате, потом вернулся к книжному шкафу и принялся читать названия на корешках книг, проводя по ним прозрачным пальцем. «Хоббит», «Легенда о Короле Артуре», «Карлссон, который живет на крыше»…

— Попался!

Что-то накрыло призрака, как сеть.

Раздался тихий хлопок.

Комната опустела. На полу осталась раскрытая книга…

— Юлька! Юлька!

Саша стоял среди толпы и озирался. Люди стояли плотно, и все смотрели в одну сторону.

— Юлька!

— Не ори! — какой-то дядька в обносках схватил его за ухо. — Ничего не слышно из-за тебя!

Саша взвыл от боли. Чей-то голос откуда-то сверху нудно вещал:

— … согласно приказу короля, в наказание за ужасные преступления…

— А ну, отпусти!

Юлька вынырнула из толпы и от души пнула дядьку в коленку. Он охнул, отпустил Сашу и схватился за ногу. Юлька тут же потянула брата вперед.

— Бежим!

Бежать не получилось, они просто проталкивались в щели между людьми, а вслед им неслись проклятья. Вдруг, совершенно неожиданно, толпа кончилась.

Перед ними возвышался эшафот. На нем, головой на плахе, лежал человек со связанными за спиной руками. Его лицо было очень бледно, но очень спокойно. Казалось, он не видел ни толпы, ни палача, который уже поднимал над ним топор.

— Ой-ой…

Саша зажмурился. Юлька отпустила его руку. Палач замахнулся…

— Что за варварство!

Раздался металлический звон. Палач пошатнулся. Это Юлька подобрала с земли камни и теперь обстреливала ими палача и его орудие.

— Смертную казнь давно отменили! Дегенераты! Нарушители прав человека!

Один из стражников попытался сгрести Юльку в охапку, но не тут-то было. Она цапнула его за палец, а потом прыгнула ему на ногу.

— Ну что ты стоишь! — крикнула она Саше. — Сделай что-нибудь!

Но все уже происходило само. Человек на эшафоте соскользнул с плахи, перекатился и упал вниз. Толпа отпрянула назад.

— Нож, возьми нож! — хрипло каркнул он Саше.

Саша выдернул нож у стражника. Толпа в растерянности переминалась с ноги на ногу. Люди понимали, что что-то пошло не так, но не знали, как быть и что предпринять, и что с ними будет, если они что-то предпримут. Преступник змеей нырнул к Саше, и тот быстро перерезал веревки.

— Я это запомню, — сказал преступник.

Он посмотрел на толпу, ухмыльнулся и исчез. Тут же кто-то схватил Сашу сзади. Юлька уже болталась между двумя дюжими стражниками и пыталась пнуть и укусить каждого. Их куда-то потащили.

— Юлька!

— Сашка!

Лязгнул засов. Открылись и закрылись тяжелые двери. Дети оказались во внутреннем дворе замка. Стражники внесли их в каморку привратника и посадили на скамью. Дверь захлопнулась. Они остались одни.

— Нельзя так с детьми! — крикнула Юлька, но ей никто не ответил.

Саша молча разглядывал помещение. На стенах висели копья, пики и сабли, у крошечного окошка стоял стол, рядом с ним теснилась грубо сколоченная кровать. Под одну ее ножку была подложена деревяшка. На полу лежала потертая козлиная шкура.

— Как думаешь, где мы? — спросила Юлька.

— Мы внутри книги, — ответил Саша. — Мы только что освободили Черного Колдуна.

Юлька вытаращила глаза:

— Кого?

— Злого волшебника. Я вчера дочитал эту сказку.

— Ну, ладно. А как нам отсюда вылезти-то? Я домой хочу.

Саша пожал плечами. Он тоже хотел домой, но не мог ничего придумать. Ему стало страшно.

— Юлька! А если мы никогда не выберемся? Если мы тут навсегда застряли, как в том ужастике, помнишь?

Юлька воинственно тряхнула кудрявой головой:

— Ерунда! Это все кино. А тут сказка. В сказках все всегда кончается хорошо.

— Смотря для кого… — протянул Саша. — Злодеям всегда достается. А мы сейчас вроде как злодеи. Мы же помогли сбежать плохому.

Юлька задумалась. На минуту ее неунывающее лицо помрачнело. Но потом она снова улыбнулась:

— Ты когда-нибудь слышал про злодеев в пижамах?

Они посмотрели друг на друга. Оба были босиком, в мягких фланелевых пижамах, которые их мамы купили на прошлой неделе в супермаркете. На Сашиной были нарисованы супергерои, на Юлькиной — котята с огромными глазами. Дети захихикали. Потом Юлька толкнула дверь, но та оказалась заперта. Между дверью и стеной был небольшой зазор, и девочка прильнула к нему, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

Снаружи было тихо. Видимо, все ушли на поиски сбежавшего колдуна. Юлька еще подергала дверь. Потом примерилась к окну, но то оказалось слишком узким. Саша все это время сидел с полуприкрытыми глазами и представлял, что он дома, на своей кровати. Обычно это помогало ему думать.

— В двери нет замка, — сказал он.

— Конечно, нет! Она закрыта на щеколду.

— Тогда давай попробуем вот так…

Саша снял со стены саблю и просунул в щель. Он поводил ей вверх-вниз, чтобы подцепить щеколду, и та, наконец, поднялась. Дверь тут же распахнулась.

— Гениально! — восхитилась Юлька.

Она схватила брата за руку и потянула за собой. Саша всегда казался ей немного медлительным, и, возможно, так и было, потому что он так и не выпустил из рук саблю. Двор был пуст. Дети метнулись к воротам, и тут из второй сторожки выскочил стражник.

— Эй!

— Скорее!

Ворота были заперты на засов. Он был огромным, тяжелым и располагался слишком высоко. Саша встал спиной к воротам и выставил перед собой саблю. Стражник подошел ближе. Он поднял руки и улыбнулся.

— Я с миром.

— Да как же! — фыркнула Юлька.

В ворота застучали. Это был очень настойчивый стук.

— Я открою? — спросил стражник.

— Неа! — ответила Юлька.

— Ну, пожалуйста…

Тут засов сам пополз вверх и с грохотом упал на землю. Саша с Юлькой едва успели отскочить в сторону, как ворота открылись. Прямо на них смотрел высокий, начинающий лысеть мужчина с пронзительными темно-синими глазами. По обеим сторонам от него стояли стражники. Мужчина наклонил голову и насмешливо уставился на саблю в Сашиных руках.

— Ну, и что за рыцарь захватил мой замок, пока я пытался вершить правосудие?

Саша и Юля стояли перед королем.

— … и мы оказались здесь, — закончила Юлька, болтая ногами под кривоногой позолоченной табуреткой.

Саша согласно кивнул. Его рот был занят очередным пирожным, а щеки — вымазаны кремом до самых глаз. Они сидели в личном королевском кабинете и пили чай. Кабинет был просторным и богато украшенным, но, несмотря на это, в нем чувствовалась затхлость. Как будто комната или весь замок целиком слишком долго стояли пустыми, и теперь не могут привыкнуть к тому, что здесь снова живут люди.

Король задумчиво потер подбородок. Он взмахнул рукой, к Саше подлетела салфетка и тщательно вытерла его лицо. Мальчик проглотил остатки пирожного и спросил:

— А вы тоже колдун?

Король улыбнулся.

— Да. Все короли немного колдуны, иначе как нам справляться с таким количеством дел? Вы лучше расскажите, почему вы решили освободить моего… приговоренного.

Юлька всплеснула руками. Ее глаза снова заискрили негодованием.

— Но ведь это же совершенно понятно! Нельзя убивать живого человека! Даже очень плохого нельзя. Когда он живой, он еще может исправиться, а когда совсем умер — как он поймет, что был неправ? Это же варварство!

Король рассмеялся, но ничего веселого в этом смехе не было. Саша поежился.

— Иногда очень плохой человек не хочет ничего понимать, — сказал король. — И продолжает творить зло. Тогда его приходится останавливать вот так.

Он вздохнул, взмахом руки наполнил свою чашку и договорил:

— Черный колдун отравил колодец. Погибло много людей. И это только одно из его преступлений. А теперь он натворит еще больше, если мы его не поймаем и не казним.

Юлька заерзала на табуретке.

— И все равно, — сказала она, но уже не так уверенно.

Король промолчал. Он отхлебнул из чашки, его пальцы задумчиво поглаживали большой красный кристалл — пресс-папье.

— Что же мне с вами делать?..

Саше вспомнилась воспитательница из детского сада, в который он еще недавно ходил. Когда кто-то безобразничал, она ставила его перед собой и точно так же смотрела, выбирая наказание. Наказания были совсем не страшными, самым ужасным было вот так стоять и понимать, что плохо поступил. Но сейчас Саша не был уверен, что они сделали что-то плохое.

— Вы тут совсем одни, ничего не знаете, идти вам некуда… Да и отпускать вас без взрослых нельзя — вы опять что-нибудь вытворите… — Король вздохнул. — Вот что. Оставайтесь-ка вы у меня в замке. Здесь безопасно. Вас никто не обидит, и вы будете под присмотром, пока не придумаете, как вернуться домой. Пирожные, опять же…

Дети радостно переглянулись и одновременно кивнули. Саше захотелось как-то отблагодарить короля, и заодно объяснить ему, что они все-таки поступили правильно.

— Колдуна нельзя было казнить, — сказал мальчик. — Без него не спасти принцессу.

Король пролил чай.

— Что? Какую принцессу? Все знают, что никакой принцессы нет!

— Но она есть! Ее заколдовала злая ведьма, а Колдун должен ее расколдовать!

Король отставил чашку, подошел к Саше и опустился перед ним на корточки. У него было очень серьезное и испуганное лицо.

— А ты знаешь, что это за ведьма? — спросил король.

Саша кивнул. Ему стало не по себе.

— И где она живет знаешь?

Мальчик опять кивнул.

Король поднялся на ноги и заходил по кабинету. Саша и Юлька переглянулись. Они следили за каждым его движением и ждали, что будет дальше.

— Ты кому-нибудь еще об этом говорил? — спросил король.

Саша испуганно замотал головой.

Король остановился, посмотрел на них, потом подошел к двери и несколько раз постучал.

Дверь приоткрылась. Дети увидели бледного мужчину с темными кругами под глазами и папкой в руках.

— Проводи ребят на нижний этаж. Очень вежливо.

Мужчина заглянул в кабинет. При виде детей его глаза округлились.

— На нижний?..

— Ага. Они помогли бежать Черному колдуну. Пирожные можешь захватить с собой.

Юлька тихонько стащила со стола ножик. Саша глядел на нее во все глаза и ничего не понимал.

— Когда выйдем в коридор, побежим, — шепнула Юлька.

— Куда?

— Не знаю, просто побежим!

Мужчина зашел в комнату и попытался приветливо улыбнуться. Получилось плохо. Он положил руки детям на плечи и мягко подтолкнул их к двери.

— Идите за Василием, — сказал король. — Он покажет вам ваши… комнаты.

Дети переглянулись, Юлька кивнула, и Саша повторил за ней. Король смотрел, как их уводили прочь, пока коридор не повернул и они не скрылись из вида. Тогда дети услышали, как захлопнулась дверь кабинета. Юлька тут же замедлила шаг и покосилась на Василия, но тот вдруг остановился.

— Ударь меня, — шепнул он.

Юлька опешила:

— Что?

— Ударь меня посильнее и бегите. Налево и до упора, в маленькую дверь возле королевского туалета. Учуете. Там высоко, придется прыгать. Потом проползете под колючками, через старый ров и сразу в лес.

Дети продолжали таращиться, и Василий подтолкнул их.

— Ну же! Он, конечно, король, но сажать детей в темницу я не стану. Бегите! Найдите Колдуна. Ну!

Юлька посмотрела ему в глаза, потом размахнулась и со всей силы пнула его по ноге. Василий упал.

— Бежим!

Они понеслись по коридору. Дверь была закрыта на засов, и, отодвигая его, Саша услышал, как Василий слабым голосом звал стражу и говорил, что дети побежали наверх.

За дверью оказалась пустота высотой в целый этаж. Саша и Юля застыли в нерешительности. Из замка донесся топот тяжелых ног и затих где-то в глубине.

— Прыгаем!

Шмяк! Дети оказались в кустарнике. Он был ужасно колючим, но, к счастью, пружинистым, и им удалось приземлиться, ничего себе не сломав. Они огляделись. Кустарник был невысоким, но очень плотным. Его ветви крепко переплелись друг с другом, образовав сплошной живой ковер.

— И как теперь?.. — спросила Юлька.

— Вниз!

Внизу, между стволами, оставалось достаточно места, чтобы можно было проползти. И дети ползли, пока живой коридор не расширился до размеров небольшой берлоги. Здесь они остановились, чтобы отдышаться.

Взрослые никогда не замечают такие места.

Саша плюхнулся на попу и подтянул к себе ступню. Она горела.

— Ненавижу колючки!

— И я, — ответила Юлька.

Она вытаскивала из пятки застрявший шип. Это было больно, и губы у нее запрыгали. Саша так не привык видеть Юльку плачущей, что сначала растерялся.

— Ничего, ничего, все заживет, ты потерпи! — он заговорил совсем как мама, когда она мазала его царапины перекисью.

— Я хочу домой, — всхлипнула Юлька. — Не хочу никаких сказок!

Слезинка выросла в уголке ее глаза и побежала по щеке. Это было куда страшнее палача с топором.

— Не плачь. Мы вернемся. Я обязательно придумаю, как! Только отдохну немножко. И ты тоже отдохни, ладно?

Юлька закивала.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, — Только не сказку.

Саша ненадолго задумался, а потом заговорил, нараспев, совсем как бабушка Сюзанна:

— В большом синем море живет красная морская звезда. У нее пять ножек, и поэтому она сама не знает, куда сейчас пойдет…

Дети растянулись на земле. Прямо над ними подрагивали от ветра густые листья кустарника. Солнце просачивалось сквозь переплетенные ветви и рисовало кружевные тени на их щеках. Они совсем забыли, что призрак разбудил их среди ночи. И, хотя в сказке сейчас был яркий день, Саша и Юля вскоре заснули. Они не слышали, как стража прочесывала лес, не видели, как вдоль кустов прошел, прихрамывая, Василий вместе с королем, и лишь когда король громогласно приказал: «Найти и запереть, это вопрос безопасности королевства!», Саша на секунду открыл глаза. Но все затихло, и он снова погрузился в сон.

Проснулись дети уже на закате и не сразу сообразили, где находятся. А потом увидели, что они не одни.

— Привет, — сказало привидение. — Хорошо же вы спрятались!

Саша вскрикнул. Юлька бросила в призрака ветку. Ветка безобидно прошла насквозь, отскочила от ствола кустарника и полетела обратно в Юльку. Она пригнулась.

— Тише, — сказал призрак строго. — Вы же не хотите, чтобы вас поймали, правда? Ну и кашу вы заварили!

— А что мы? Это вы нас сюда принесли! — возразил Саша. — Мы домой хотим.

— Да, — ответил призрак. — И я тоже. Только не получится.

— Почему? — спросили дети в один голос.

Одновременно с этим в небесах загремело. Призрак поежился.

— Пойдемте-ка отсюда, пока вы не промокли. Тут есть домик, недалеко. Я по дороге все расскажу.

— Так уж получилось, что вы сломали сказку, — пропыхтел призрак.

Он летел впереди, и дети едва поспевали за ним. Первые увесистые капли дождя, пока еще редкие, звучно плюхались на землю и расплывались темными пятнами на пижамах.

— Как это так? — спросила Юлька.

— А вот так! Когда вы, юная леди, решили помешать казни, нарушился весь ход истории. Теперь злодеи, драконы и герои предоставлены сами себе и делают, что им заблагорассудится. Чем все закончится, совершенно не ясно.

Солнце садилось, и свет быстро исчезал. Саша сосредоточился на том, куда наступает, поэтому слушал вполуха. А вот Юлька тут же горячо заспорила:

— А что, мне надо было стоять и смотреть, как ему голову рубят?

Призрак пожал плечами:

— Полторы сотни человек на площади так и делали.

— Это все потому, что они неграмотные и средне…средневечные!

— Правда?

— Да, а еще они сказочные! По-настоящему такого бы никогда не случилось. Люди бы никогда не стали просто смотреть на такое неправильное.

Саше показалось, что призрак вздохнул. Он отвлекся от собственных босых ступней и внимательно посмотрел в полупрозрачное лицо. Оно стало очень печальным, но только на мгновение. Вот призрак заметил Сашин взгляд и улыбнулся.

— Все верно. Это просто такая сказка.

Юлька снисходительно кивнула. Она умела проявлять благородство, когда кто-то признавал ее правоту. Но призрак продолжил:

— Только теперь сказка сломана и мы не можем вернуться.

— Так почему? — спросил Саша.

— Когда я путешествую по сказкам, то выбираю какой-нибудь момент, и ныряю в него. А потом могу уйти в другой момент, или погулять по саду, пока принц и принцесса признаются друг другу в любви возле розовой клумбы, или поболтать с драконом, пока рыцарь занят чем-то другим… Я всегда знаю, что за чем идет, и могу переместиться к самым последним словам сказки, откуда можно попасть в ваш мир. Там и есть выход, у последних слов. Ты смотришь, как все остаются жить долго и счастливо, и как будто открываешь дверь на улицу, и выходишь. Главное — не вмешиваться в сюжет. Тогда все будет хорошо. А сейчас сказка идет сама по себе, и никто не знает, что будет дальше. А значит, и последних слов у нее нет.

— И нам не выбраться… — сказала Юлька.

Казалось, она вот-вот снова заплачет. Саша потянулся, чтобы взять ее за руку, и наступил на острый сучок.

— Ай-ай-ай!

Он сел и схватился за ступню.

— Мы дальше не пойдем! — заявила Юлька.

— И не надо, — сказал призрак.

Он подошел к толстому дубу и постучал по стволу.

— Кукушка, ты дома?

В ветвях послышалась возня, и женский голос спросил:

— Сэр Александр, ты?

— Я самый! — ответил призрак. — Со мной друзья. Дети.

Сверху развернулась веревочная лестница и прошла прямо сквозь сэра Александра.

Глава 2 Дракон, барон и кое-что об овцах

Наверху оказался дом. Самый настоящий, с толстыми бревенчатыми стенами, окном и даже печкой. Комнатка, в которую они попали через люк в полу, была маленькой, но очень уютной. Первое, что бросалось в глаза — большой стол, заваленный длинными тонкими полосками коры. На самом его краю стоял большой медный чайник. От носика поднимался пар, в воздухе пахло травяным чаем. Чуть дальше стола, у самой печки, стояла самодельная кровать, укрытая лоскутным покрывалом. На ней громоздились подушки, слишком много, чтобы на них можно было спать. Над кроватью висел гобелен с пастушком и овцами, а на гобелене — деревянная флейта. Стульев в доме не было, но пол тут и там покрывали циновки и овечьи шкуры. На одной такой сидела хозяйка и жевала полоску вяленого мяса.

Когда Саша увидел ее, он испугался, и вот почему. Одна половина ее лица была словно бы оплывшей, стаявшей, как свечной воск, и иссиня-красной. Глаз не открывался полностью, отчего казалось, что она постоянно насмешливо щурится. Волосы ее были пепельными и окружали голову тонким паутинчатым облаком, из которого с двух сторон торчали хвостики косичек. Сами косички, видимо, терялись где-то в глубине. Хозяйка улыбалась, но улыбка у нее тоже выходила кривоватой, насмешливой. Зато голос был звонким и молодым.

— Ну что, красавица-принцесса, да? — спросила Кукушка.

Саша вспыхнул. Ему стало стыдно из-за своего пристального взгляда.

— Простите, — сказал он и отвел глаза.

Она махнула рукой:

— Да ничего, я привыкла, за столько-то лет. Понятно, пугает, когда вот так, неожиданно. Но я не кусаюсь. Своих не кусаю точно, а раз вас привел сэр Александр, вы самые свои.

Призрак довольно ухмыльнулся, и Саша успокоился. Юлька уже вовсю вертела головой, разглядывая комнату. Она на четвереньках подковыляла к ближайшей овечьей шкуре и с наслаждением запустила в нее босые ступни.

— Откуда ты их взял? — Кукушка с интересом разглядывала их пижамы и короткие стрижки.

— Долгая история, — ответил призрак. — Нам нужна помощь. Их ищет король.

При упоминании короля Кукушка скривилась. Она встала и подошла к детям, чтобы посмотреть поближе. Теперь, когда прошел первый страх, Саша смог понять выражение ее лица. Кукушка явно была добрым героем, но Саша совсем не помнил, чтобы читал про нее.

— Я Саша, — сказал он, чтобы не молчать. — А это моя сестра, Юлька.

— Хорошие имена, — сказала Кукушка.

Она прошла к кровати и вытащила из нее два толстых шерстяных пледа. Пледы легли детям на плечи. Так же молча она разлила чай и протянула им кривые глиняные чашки, явно самодельные. Откуда-то с полок появился хлеб, мясо и горшочек с маслом. Дети, которые ели, казалось, вечность назад, набросились на все это, как коршуны.

Кукушка сперва молча наблюдала за ними, а потом рассмеялась. Сашка посмотрел на сестру, перемазанную в масле по самые щеки, представил, как выглядит он сам, и тоже засмеялся. Сейчас ему было тепло и спокойно.

— Так чем я могу помочь, кроме еды и одежды? — спросила Кукушка.

Призрак пожал плечами:

— Если б я знал. Нам нужно где-то пересидеть, пока сказка не кончится. Тогда я верну ребят домой.

— То-то я смотрю, что они явно не здешние. Так иди сразу в конец, что тебе мешает?

— Нет больше конца. Они освободили Черного колдуна.

— Вот молодцы! — сказала Кукушка, и тут же поправилась — Ну, то есть, теперь все пойдет не так, но мне вот это вот, с казнью, никогда не нравилось.

— И мне тоже! — вскричала Юлька. — Это варварство и деградация.

Кукушка и призрак переглянулись и расхохотались, и Юлька обиженно насупилась.

— Ладно тебе, не дуйся, — сказала Кукушка и потрепала ее по голове. — Я с тобой согласна. Наш человек, а?

Потом она повернулась к сэру Александру и нахмурилась:

— Пока оставайтесь, но так, чтобы надолго, не получится. Не потому, что я злюка и помогать не хочу, просто у меня ведь тоже искать будут. А спрятать тут вас негде, сами видите. Вам дальше надо идти, а куда, я пока не придумала. Но к утру, наверно, соображу.

Призрак молча кивнул. Саша смотрел на них и задумчиво теребил нижнюю губу — привычка, которая досталась ему от папы.

— Извините, — сказал он и замолчал, когда все посмотрели на него.

— Что такое? — спросила Кукушка.

— Я не помню вас в этой сказке. Вы тоже откуда-то пришли?

Кукушка пожала плечами:

— Да нет. Я всегда здесь была. Просто обо мне не говорится напрямую.

— Это как? — спросила Юлька.

— А вот так. В сказках, на самом деле, о многом не рассказывается. Вот например, все часто заканчивается пиром на весь мир. А кто этот пир готовит? Кто растит виноград для вина, кто накрывает на стол, кто добывает дичь? Никто не станет долго рассказывать про повара и его толстую жену с детишками. Если, конечно, они не важны для главных героев сказки. Спасают их как-нибудь, например. Но повар есть, и жена у него есть, хотя, может, и совсем не толстая. Потому что пир должен кто-то приготовить. Понимаете?

— Кажется, да… — сказал Саша. — Когда я рассказываю про то, что со мной было в школе, я говорю только про себя и Мишку, или нашу учительницу. А про всех остальных нет. Тут так же?

— Не знаю, что за школа, но, по-моему, ты все понял, — подтвердила Кукушка.

Саша молча кивнул. В его голове было тесно от всего того, что с ними происходило. Ему казалось, что он все еще спит дома, в том самом убежище, которое они с дедушкой соорудили из его кровати, и все это — такой очень странный сон. Но его ступни болели от похода по лесу, пятка кровоточила, а на коленках и руках появились синяки. Вряд ли кому-то может присниться свежий синяк.

Он крепко зажмурился и тихонько ущипнул себя за ногу. Потом медленно открыл глаза. Ничего не изменилось.

И вдруг… Бум-бум-бум! Все в хижине подскочили, Юлька громко ойкнула и тут же закрыла рот ладошкой. Кукушка приложила палец к губам.

— Кукушка! Ты дома? — донеслось снизу.

Хозяйка хижины кивнула на свою кровать, и дети тут же юркнули под нее. Сэр Александр быстро завесил их покрывалом и загородил скамеечкой для ног.

— Смотря кому понадобилась! — ответила Кукушка.

Она открыла люк и выглянула в темноту. Дождь уже кончился, и в хижину пахнуло свежим запахом вымытого леса.

Прямо под домом стоял молодой человек в кольчуге и высоких сапогах, при мече. В руках у него был факел. Мокрые волосы липли к щекам, на которых росла неуверенная юношеская бородка. Чуть поодаль переминались с ноги на ногу еще двое в таком же облачении, и, похоже, им было здорово не по себе.

— Максимиллиан? — спросила Кукушка.

— Да, это я, — ответил парень и неуверенно улыбнулся, но тут же опять посерьезнел. — Слушай, Кукушка, ты тут детей не видала?

— Детей? Ночью, в лесу? В грозу? Да ты что! Потерялся кто-то?

Парнишка помялся. Потом уточнил:

— Ну… э-э-э… вроде того. Мальчик и девочка, в таких смешных рубашках с картинками вот тут, — он попытался показать рукой, в которой был факел, чуть не обжегся и отодвинул факел подальше — и… э… штанишках, и босиком… Вот.

— Ничего себе… Это чьи же такие будут?

Максимилиан пожал плечами:

— Понятия не имею. У меня приказ короля — найти и доставить в замок.

— Короля! Вон как… Так это король их так напугал, что они в лес босиком рванули?

Максимиллиан воровато оглянулся на своих компаньонов и произнес начальственным тоном:

— Арестовать бы тебя за такие речи!..

Кукушка фыркнула. Кажется, происходящее ее развлекало.

— Да ну? И кто ж тебя подкармливать будет, когда ты в дозоре, а?

Парнишка несколько раз открыл и закрыл рот, но так и не нашелся с ответом. Двое его спутников захихикали. Максимиллиан обжег их яростным взглядом и адресовал такой же взгляд Кукушке. Она сжалилась:

— Ладно, ладно… Шучу. Так что за дети-то? Он же вроде как бездетный у нас, и племянничков у него не водится. Или в гости кто приехал?

— Не знаю я, что за дети. У меня приказ — найти и доставить.

— Заладил, «приказ, приказ»… Так они и правда не потерялись, а от него удрали, так, что ли? А зачем они ему?

— Да не знаю я! Ну что ты пристала, а? Не видела — так и скажи!

— Так у меня-то нет приказа! Вот я и могу задуматься, зачем это нашему королю вдруг понадобились какие-то дети, которые могут быть ночью в лесу, да еще и босиком, и которых ищут не местные деревенские, а солдаты в полном боевом облачении.

Внизу разом притихли. Максимиллиан покосился на спутников, поерзал на месте, будто бы ему натерли сапоги, и что-то пробормотал.

— Что? Не слышу! — Кукушка больше высунулась из люка и поднесла ладонь к уху.

— Они освободили Черного колдуна, — сказал Максимиллиан чуть громче.

Кукушка прицокнула языком. Саша и Юля, которые слышали весь разговор, нервно заерзали под кроватью.

— Вон оно как… А самого колдуна он не ищет?

— Да вроде не ищет… Про него у меня приказа нет.

— Нет, значит. Может, детишки эти колдуны, а?

— Да вроде нет…

— Не колдуны? Тогда как же так вышло-то, что они его освободили? А?

— Ну… просто появились из толпы, бросили камень в палача, а он и удрал в суматохе… — Максимиллиан сам почувствовал, что объяснение вышло глуповатым, и рявкнул: — Не знаю я, как!

— Именно что! — сказала Кукушка грозно — Ничего не знаешь, и знать не хочешь. Гоняешься за детьми с мечом и в кольчуге, а сам даже и не думаешь, зачем и что с ними потом будет, когда найдешь и приведешь. Явно же ничего хорошего! Тебя как, совесть-то потом не замучает?

— У меня приказ…

— Знаешь, что надо делать с такими приказами? Эх ты, солдафон! Головой надо думать, а не приказами!

Максимилиан опустил голову. Его компаньоны замерли и ждали, что же будет дальше. Им обоим было лет по пятнадцать, они только недавно вступили в дружину, и то, что происходило теперь, казалось им чем-то фантастическим. Кто-то сомневается в приказах короля! Кто-то поучает их командира! И кто — какая-то пастушка с уродливым лицом, живущая на дереве! Их устойчивый мир, построенный на приказах и подчинении, зашатался. И рухнул окончательно, когда Максимиллиан сел на землю и воткнул факел рядом с собой.

— Ты права, — сказал парнишка. — Как всегда права.

Он стащил с головы шлем и жестом предложил ребятам отдохнуть. Потом задрал голову к люку:

— Слушай, а поесть у тебя что-нибудь найдется? С самого утра на ногах.

— А то ж, — ухмыльнулась Кукушка. — Сейчас корзину спущу. Только вы тут, дорогие мои, не рассиживайтесь. Я спать собираюсь, мне тут шум не нужен. Мне с утра на стрижку. Поели — и в казармы. Идет?

— Идет, только не в казармы… Нельзя нам пока возвращаться, с нас тогда живьем шкуру спустят. Но мы подальше лагерь разобьем, у ручья. Мешать не будем.

— Ладно.

Кукушка прикрыла люк и повернулась к сэру Александру. Тот улыбался во весь свой призрачный рот и напоминал треснувший пополам арбуз. Кукушка подмигнула ему, побросала какую-то еду в корзину и спустила ее вниз. Если до этого момента у солдат и были сомнения в правильности происходящего, они полностью развеялись с появлением овечьего сыра. Кукушка и призрак прислушивались к доносящимся снизу восклицаниям и беззвучно смеялись. Дети приподняли полог кровати и смотрели на этих двоих круглыми от изумления глазами. Они все еще не верили, что опасность миновала и солдаты вот так просто превратились из врагов… нет, не в союзников, до этого было еще очень далеко, но в не-врагов точно.

Наконец, под домиком стало тихо. Кукушка открыла люк и прислушалась. Саша заметил, что она всегда поворачивала голову левым, не обожженным ухом. Вот она кривовато улыбнулась и махнула им рукой:

— Вылезайте, не пылитесь.

Юлька тут же метнулась на свободу, ее коленки дробно простучали по овечьим шкурам. Саша немного задержался. Под кроватью ему понравилось, это напомнило тот домик, что остался в их квартире. Удастся ли ему когда-нибудь туда вернуться, или это останется только в его голове, как прочитанная сказка?..

— Ох, как все это мне не нравится, как плохо-то все! — пробормотала Кукушка, глядя на детей.

— Но они же ушли! — удивился Саша.

— Да, эти ушли. Максимиллиан неплохой парнишка, смышленый. Да и король ему не очень-то нравится, что бы он там ни говорил. Но он такой один, вот в чем беда. А солдат много, и они вас ищут… Вас, а не колдуна.

Она нахмурилась.

— Почему король считает, что найти вас гораздо важнее? Что вы ему такого сказали?

— Я сказала, что смертная казнь — это варварство! — заявила Юлька.

— Неплохо, но не то.

— Я сказал ему про принцессу. Что она была, — тихо произнес Саша. — И что знаю, где ведьма, которая ее заколдовала.

Кукушка поперхнулась чаем.

Мокрая и немного слякотная после грозы ночь висела над замком. В кустах, где не так давно прятались Саша и Юля, посвистывала какая-то бессонная птица. Пронзительно скрипнула маленькая деревянная дверь и застыла полуоткрытой. Кусочек темноты, несколько более черный и плотный, чем окружающая его ночь, на несколько мгновений замер на пороге и выскользнул наружу. Здесь он постоял, прислушиваясь к птичьему голосу, и вдруг точно так же засвистел в ответ.

Едва он это сделал, кусты затихли. А потом отозвались, чуть более протяжно, чем обычно. Тень поплыла на звук. Она и кусты продолжали пересвистываться. Вот свист пропал, и в то же время кто-то осторожно, но уверенно, схватил тень за плечи и усадил на землю.

— Ох!

— Чшшш!

В кустах стало ужасно тихо. Потом кто-то выдохнул.

— Привет, — прошептал Василий и протянул в темноту сверток.

— Привет, — отозвалась темнота голосом Черного колдуна.

Сверток зашуршал, очень тихо. Запахло беконом.

— Я помог им сбежать, — сказал Василий, — Но не знаю, надолго ли это. Они так одеты, что их сложно не заметить. К тому же это дети, и совсем одни…

Колдун проглотил кусок бутерброда и ответил:

— Не надо недооценивать детей. Мы с тобой здесь прятались целых три дня, помнишь? Отцы наши были в бешенстве.

— Да уж. Ну и досталось нам в два раза больше, чем просто за разбитый витраж.

Темнота довольно хмыкнула на два голоса. Потом Василий посерьезнел.

— Но все-таки. Мы здесь родились. Для нас тут все знакомо, а они… они не отсюда. И даже не знают, в какую попали переделку.

— Что ты слышал? — спросил Колдун.

— Они знают про Марию.

Колдун вздрогнул. Его рука, та, которая не держала бутерброд, дернулась к груди.

— Откуда?

— Этого я не понял. Дверь очень толстая. Кажется, они упали к нам откуда-то с неба. Они там наблюдали, как мы живем.

— Ерунда какая-то. Зачем?

— Кажется, им это просто интересно. Мы для них вроде театра.

Колдун задумчиво жевал, глядя в темноту. Потом его мысли вернулись в настоящее.

— Они знают, где Мария?

Василий хмыкнул.

— Нет. Но они, кажется, знают, что с ней произошло.

Черный колдун отложил бутерброд. Аппетит у него полностью пропал. Он медленно потянулся к шее и вытащил цепочку с медальоном. Колдун зажал его в руке в нерешительности.

— Покажи, — попросил Василий. — Я давно ее не видел.

Колдун кивнул. Его другая рука чуть засветилась. На кончиках пальцев появился слабый огонь. Колдун открыл медальон.

Внутри был портрет молодой девушки в синем платье. Она улыбалась. Ее волосы были заплетены в две толстые косы, а лоб украшала тонкая диадема.

Двое мужчин склонились над медальоном.

— Знаешь, я ведь совсем не помню ее, — сказал Василий. — Ничего не осталось, только какая-то тоска. Если бы ты тогда не нашел дневник, я бы до сих пор не понимал, почему все кажется таким печальным.

Колдун хлопнул его по плечу.

— Мы найдем ее. Обязательно. И все исправим.

— Но сначала найдем детей.

— Точно.

Василий протянул Колдуну рюкзак. От него сильно несло лошадьми.

— Вот, переоденься. Сойдешь за конюха, или за коновала. Там еще парик и бутылка с… ну…

— Самогоном? Это еще зачем?

Василий вздохнул.

— Просто пролей на себя немного. Мало кто обратит внимание на конюха, а если он еще и пьяница, его подчеркнуто не заметят.

Колдун просиял:

— Ты просто гений! Из тебя будет отличный король!

Василий хмыкнул.

— Сам такой. Ладно, давай, переодевайся. И, Ларс, будь осторожен.

Кукушка растолкала детей на рассвете. Расталкивать пришлось долго: не привыкшие к разнице во времени, они смогли заснуть всего несколько часов назад. Пока Юлька и Саша сладко потягивались и уговаривали себя выбраться из горы подушек, Кукушка деловито сновала по хижине, собираясь. На ней была толстая шерстяная туника, шаровары и что-то вроде мокасин. Волосы из облака и двух куцых косичек превратились в тугой пучок на макушке. Теперь изуродованную часть лица совсем ничего не скрывало, и, взглянув на нее при дневном свете, Саша ужаснулся. Как с таким хорошим человеком, как Кукушка, могло случиться что-то настолько плохое?

Он вспомнил девочку, которая пришла в их класс незадолго до конца года. Она ходила в капюшоне, а нижняя часть лица пряталась под тканевой маской. Девочка почти ни с кем не говорила, а когда ее спрашивали на уроке, голос звучал так, как будто она что-то жевала. Сразу после занятий за ней приходила мама, и они уезжали в большой черной машине. За капюшон и маску мальчишки прозвали девочку Ниндзя. Однажды на перемене Петя на спор сорвал с нее капюшон. Девочка тонко завизжала, натянула его обратно и до конца дня пряталась в гардеробе. Она была абсолютно лысой.

Сейчас, глядя на Кукушку, Саша почувствовал укол стыда. Он ведь тоже звал ту девочку Ниндзя и считал это очень смешным…

— Давайте-давайте, не залеживайтесь! — подгоняла их Кукушка. — Вон там за занавеской умывальник, туалет там тоже есть, собираемся!

Юлька обреченно потопала в угол, а Саша выполз из-под пледа, ждать своей очереди.

— Что с тобой случилось? — спросил он почти шепотом.

Кукушка ответила непонимающим взглядом, потом до нее дошло.

— А, это… Просто не повезло. Овец пасти не мешает, и ладно.

Саша понял, что подробностей не будет, и молча кивнул. Он перевел взгляд на стол, где лежали две пары маленьких лаптей и что-то похожее на копну волос.

— Это для вас, — подтвердила Кукушка. — Нельзя же вечно бегать босиком. И еще кое-что, но это когда умоетесь.

Завтракали они быстро. Юлька дожевывала последний кусок, когда в хижину просочился сэр Александр. Он посмотрел на детей, на Кукушку и сообщил:

— Сейчас все тихо, солдаты ушли дальше, в деревни. Можно спускаться.

— Отлично! — просияла Кукушка. — Тогда вот еще что.

Она вытащила из сундука ворох тряпок. Когда ворох разложили на полу, оказалось, что это разномастная детская одежда.

— Вашу придется оставить, — сказала Кукушка. — Уж больно приметная.

Ребята с сожалением оглядели свои любимые пижамки. Но делать нечего — Кукушка, конечно, была права. Юлька решительно схватила лежащее на полу платье и удалилась за занавеску, переодеваться. Только тут Саша заметил неладное.

— Эй, здесь одни юбки! Что я надену?

— Ну… — Кукушка помялась. — Есть проблема. Это вещи для детишек моей сестрицы. Милли, она из нашей деревни, сейчас работает во дворце прачкой, и иногда передает мне что-то для нее. У сестрицы восемь детей. Может, уже десять, я не уверена. И все девочки. Так что…

Саша застонал.

Через десять минут в хижине стояли две очень миленькие девочки. Одна из них с трудом сдерживала хихиканье, вторая — желание сорвать с головы парик.

— Чудесно! Так вас точно не узнают. — заключила Кукушка. — Ну, идем!

Они осторожно спустились по веревочной лестнице. Когда все оказались на земле, Кукушка подошла к дереву и потянула за свисающую вдоль ствола веревку. Лестница быстро свернулась и исчезла в люке, который со стуком захлопнулся. Веревку Кукушка привязала к суку, а конец спрятала в листьях. Потом молча махнула детям — идите за мной — и, насвистывая, зашагала через лес. Саша и Юля с любопытством таращились вокруг, и было на что. Такого леса они не видели никогда. Деревья вокруг них были большей частью огромными дубами, по их мощным стволам забирался мягкий зеленый мох. Их толстые корни выступали из земли и кое-где образовывали арки, в которые могли спокойно пройти оба ребенка, даже не пригибаясь. Под деревьями расположились нежно-зеленые черничники вперемешку с глянцевыми листьями брусники. Между ними солнечными пятнами вспыхивали маленькие желтые цветы ветреницы и тонкие, похожие на паучков, соцветия горицвета.

Дети с восторгом переглянулись. Здесь было столько простора и тишины! Конечно, они часто гуляли с родителями в парках, и даже несколько раз ездили в настоящий лес за грибами, но это было совсем не то. Там всегда были люди. Их самих не всегда было видно, но в лесу чувствовалось их присутствие: попадались брошенные бутылки, на деревьях виднелись зарубки, то и дело откуда-то доносился звук бензопилы, жужжание насоса или шум машины. Но этот лес… Он был огромным, и каким-то странным образом более настоящим, чем все остальные леса.

Юлька озорно ткнула Сашу в бок острым пальцем.

— Ты водишь!

И дети понеслись по лесу, хохоча, спотыкаясь, прячась друг от друга за деревьями. Кукушка сняла с пояса пастушью флейту и заиграла джигу. Сэр Александр запел.

— Я повстречал мою Аннет

Ненастною порой,

Был дождь и снег, и я ее

Позвал пойти со мной.

Она продрогла и была

Бела, как этот снег.

Такой красы не видел я

За свой недолгий век.

Я обогрел и накормил

Прекрасную Аннет,

Я был с ней вежлив, добр и мил,

Она — мила в ответ.

Наутро, ставни отворив,

Я не нашел Аннет,

Пропал кошель и серебро,

И ложек тоже нет.

Но это все не та беда,

Что застилает свет.

Ведь сердце забрала мое

Красавица Аннет.

Но нет, я вовсе не грущу.

В дорогу соберусь…

Моей красотке отомщу:

Найду — и вмиг женюсь!

— Ты бы не пел так громко, — одернула его Кукушка. — У деревьев есть уши.

— А что не так? — удивился призрак — Это же почти народная баллада!

— Ага, только вот король наш придумал ее запретить. Порочит честь его пра-прабабки.

Сэр Александр фыркнул, но промолчал. К ним подбежала счастливая и запыхавшаяся Юлька и тут же повисла на кукушкиной руке. За вторую точно так же схватился Саша, и Кукушка притворно зашаталась:

— Эй, уроните меня, сорванцы!

Дети рассмеялись.

— А почему он ей отомстит, если женится? — спросил Саша. — Разве жениться — это плохо?

Тут уже засмеялась Кукушка.

— Нет, что ты! Если человек хороший, то все в порядке, а плохой человек бродяжку погреться не позовет. Правильно же?

Саша кивнул. Кукушка посмотрела на призрака и продолжила:

— Ладно, вы не здешние, и уедете скоро, вреда не будет… В общем, это было по-настоящему. Это песня про младшего принца. Знаете, в королевских семьях королем обычно становится старший сын? А младшему достается поместье и земля где-нибудь на окраине королевства. Вот, принц Эдуард — как раз такой был, младший. Он однажды возвращался домой в жуткую метель и встретил девушку, которая замерзала на обочине. И пожалел ее. Привел домой, накормил, дал переночевать, а наутро она сбежала и прихватила немного денег, серебряный кубок и ложки. Ужасные, кстати, ложки. Их когда-то сделал придворный ювелир, но тогдашний король тут же их упрятал в шкаф, а потом отдал младшим детям, подальше от королевского дворца… Ну, по этим ложкам девушку и нашли. Оказалось, что у нее еще три сестры и четыре брата, отец погиб, мать больна, и старшая дочь должна как-то кормить семью. Вот она и решилась на воровство. Ей, конечно, потом очень стыдно было, но и выбора у нее не было… Когда ее привели к принцу, все думали, он ее в тюрьму посадит. А он взял и женился на ней.

— А потом он вдруг стал королем, — сказал сэр Александр — А эта девушка — его жена — стала королевой Аннет.

Юлька нахмурилась. Саша уже знал, что она сейчас скажет.

— А разве это правильно, что воровка становится королевой? Папа говорит, что те, кто были в тюрьме, не должны править страной.

Кукушка попыталась спрятать улыбку, но ей это не удалось. Прежде, чем она ответила, вмешался Саша:

— Так ведь она не была в тюрьме! И ей было очень стыдно за то, что она сделала! Есть же разница!

Юлька задумалась, потом хмуро сказала:

— Может, и есть. Но все равно…

— Как бы то ни было, — быстро вмешалась Кукушка — Она была очень хорошей королевой. Люди ее любили.

И тут они услышали, как совсем рядом фыркнула лошадь. Кукушка вздрогнула и быстро взяла обоих детей за руки, а сэр Александр стал совсем прозрачным. Всадник приблизился. Он ехал шагом, и лошадь почти бесшумно ступала по мягкой после дождя земле. Это был крупный мужчина с волнистыми рыжими волосами. Его голову покрывал темно-зеленый берет, а сам он был закутан в такой же темно-зеленый длинный плащ, из-под которого выглядывали высокие сапоги со шпорами. Проезжая мимо, всадник взглянул на Кукушку, и та вежливо поклонилась. Он чуть кивнул в ответ. Его взгляд скользнул по детям и задержался на Саше. Губы едва заметно дрогнули, на мгновение показалось, что он сейчас засмеется, однако вместо этого всадник просто отвернулся и поехал дальше, так и не произнеся ни слова.

Когда он оказался достаточно далеко, Юлька дернула Кукушку за руку.

— Кто это?

— Барон Николас, — ответила Кукушка полушепотом.

— Он хороший или плохой?

— Если бы знать наверняка…

После этого они шли молча. Кукушка несколько раз принималась ирать на флейте, но мелодия больше не клеилась, и она прекратила. Сэр Александр тоже больше не пел и казался задумчивым. Когда они подошли к загонам, он извинился и поспешил исчезнуть. Дети даже не успели ничего спросить. А потом им стало уже не до того.

Овцы так плотно заполняли загон, что казались сплошным грязновато-белым ковром, и этот ковер блеял. Возле самой ограды почему-то лежало пугало. Чуть дальше за загоном стоял низкий и длинный сарай с соломенной крышей. Сарай был очень старым, его стены посерели от времени и непогоды, кое-где на них виднелись зеленые пятна мха. Двери были открыты настежь, но внутри никого не было видно.

Когда Кукушка и дети приблизились, лежащее у ограды пугало вдруг зашевелилось и оказалось тощим мальчишкой в куртке не по размеру, таких же штанах и помятой соломенной шляпе.

— ЗдорОво! — бодро крикнул мальчишка, пытаясь скрыть, что только что проснулся.

— Ага, и тебе привет, — отозвалась Кукушка — С добрым утречком.

Она кивнула на загон:

— Откуда их так много-то взялось?

Мальчишка развел руками:

— Так Эльдар вечером своих пригнал. На его пастбищах сейчас волки лютуют, он сюда и подался. Говорит, если останется, стричь будет некого.

— Какие волки на равнинах? Летом-то? О чем ты, дурашка?

Он неловко поерзал, потом объяснил, отводя глаза:

— Много их там сейчас. Податься им некуда. Дракон леса пожег.

Кукушка нахмурилась и молча отвернулась. Ее взгляд уткнулся в детей, которые слушали, открыв рот. Она кое-как улыбнулась им. Потом махнула рукой:

— Ладно, управимся, вместе веселей. А девчонки нам помогут. Знакомься — Уля и Аша — мои племяшки. А это Фитч. Помощник мой.

Парень кивнул детям, но без особенного энтузиазма. Перспектива возиться не только с овцами, но и с двумя сопливыми девчонками его совершенно не радовала. Он поднял с земли сумку, которою использовал вместо подушки, и спросил:

— Стригли хоть раз?

Дети замотали головами. Фитч тихонько вздохнул. Юлька обожгла его яростным взглядом, уперла руки в бока и заявила:

— Научимся! Ну, с какой начнем?

Губы Фитча вытянулись в ехидную улыбочку. Он повернулся к загону и указал на огромную и очень мрачную овцу, которая печально терлась лбом об ограждение.

— Вот с этой!

Юлька пожала плечами:

— Ладно!

И нырнула в загон.

— Стой! — крикнули все в один голос.

Но было поздно. Овцы, почуяв незнакомый запах, шарахнулись в стороны. Шарахаться было некуда, кроме как на других овец, которые, не понимая в чем дело, полезли на следующих. В загоне началась свалка. Юльку боднули, она потеряла равновесие, перекувырнулась через овцу и непременно упала бы прямо под острые копыта, если бы было, куда падать. Вместо этого она вдруг оказалась на соседней овце. Которая перебросила ее дальше.

— Держись!

Это Кукушка протиснулась в загон и плыла через овечье море на выручку. Но Юлька уже взяла себя в руки. Она перевернулась, оседлала овцу и накрепко вцепилась в ее шерсть. И осмотрелась. Кукушка почти добралась до нее и теперь тянула руку, чтобы девочка могла ухватиться. А прямо перед Юлькой, всего в двух овцах, у ограды стоял толстый мужчина и курил трубку. Он был удивительно спокоен.

Их взгляды встретились. Мужчина вынул трубку изо рта и сказал, громко, перекрывая блеяние:

— Сюда ее давай!

Не особенно размышляя, сработает ли это, Юлька пихнула овцу пятками и потянула за шерсть, как за поводья. Овца, к ее собственному удивлению, повернула. Мужчина засунул трубку в карман и лениво шагнул в загон. Овца потянулась к нему, а он потянулся к овце. В следующую секунду Юлька уже сидела на ограждении, а мужчина без видимых усилий выносил из загона ее ездовую овечку.

К девочке протиснулась запыхавшаяся Кукушка.

— Ну, непоседа! Ведь чуть не затоптали!

— Прости… — сконфужено пробормотала Юлька. Только теперь она смогла по-настоящему понять, что случилось, и даже испугаться.

Кукушка вытерла ладонью вспотевший лоб. Взгляд у нее был серьезный и внимательный.

— Ты храбрая, и это хорошо. Но то, что ты чего-то не боишься, еще не значит, что это не опасно. Понимаешь?

Юлька кивнула. К ним подбежали Саша и Фитч, и тут же из сарая раздался громкий мужской голос:

— Ну, что? Стричь-то будем?

Фитч побежал в сарай, Кукушка пошла за ним, а дети — за ней. Саша тихонько тронул притихшую сестру за плечо.

— Вот интересно, с одного барана правда будет три мешка шерсти?

— Почему три? — удивилась Юлька.

— Ну, помнишь — ты скажи, барашек наш…

Юлька захихикала:

— Да ну, это же просто стишок!

— А вот сейчас и посмотрим!

Следующие несколько часов были переполнены овцами. Взрослые таскали их из загона, а дети помогали стреноживать и собирали шерсть в мешки. Работа была не тяжелая, но очень однообразная, а от колючей шерсти горели ладони. Дети, не привычные к такому труду, совсем бы скисли, если бы не байки и смешные истории, которыми так и сыпали Кукушка и Фитч. Они припоминали то и это, подтрунивали друг над другом, в шутку или всерьез соревновались, кто быстрее подстрижет овцу. Третий стригаль, Эльдар, почти все время молчал и только улыбался, когда остальные готовы были покатиться со смеху. Он работал очень быстро и был невероятно силен. Кукушка обращалась к нему с осторожной почтительностью, и дети следовали ее примеру. Они молча наблюдали, подбирали шерсть и привязывали овечьи ноги, не пытаясь вступить с ним в разговор.

Вот Эльдар отпустил очередную овцу, но не пошел за следующей, а потянулся к своей сумке. Для остальных это послужило знаком. Все вместе они вышли из ангара и расположились на траве. Из сумок и котомок появились хлеб, сыр, мясо и даже немного лесных орехов в меду. Разговоры и шутки смолкли: рты были заняты заслуженным обедом.

Саша с удовольствием вытянулся на траве. Он очень устал, и глаза у него закрывались. Сюда бы плед и моего динозавра, подумал мальчик. И кошку в ноги… Налетевший ветер тихонько погладил его по щеке…

— Эй! Не спи!

Юлькин локоть быстро вернул его в реальность. Он обиженно посмотрел на сестру:

— Ты чего?

— А ничего! Сейчас уснешь, к ночи проснешься, а потом опять так! Надо привыкать ко времени. Расскажи лучше что-нибудь.

— Отстань, — буркнул Саша и повернулся к ней спиной.

Юлька не отстала. Она взяла травинку и принялась его щекотать.

— Уйди, вредилка! — сказал Саша и перекатился подальше.

Но сон уже отступил. Недалеко, руки, ноги и голова по-прежнему были налиты тяжестью, но мальчик чувствовал, что не уснет. Он вздохнул и мрачно посмотрел на Юльку.

— Когда ты была маленькая, ты пошла ночью в лес, заблудилась, и тебя съел динозавр! — выпалил Саша.

— А почему же я тогда здесь?

— Потому что он тебя распробовал и выплюнул!

— Ах так!

Юлька кинулась на Сашу и принялась его щекотать. Саша тоже не остался в долгу. Они, хохоча, покатились по траве. Парик на Саше съехал на сторону, он потянулся было его подправить, как вдруг…

…это был страх. Необъяснимый страх дрожью пробежал по позвоночнику и заставил, не думая, кинуться ничком на землю. Все затихло, замерло, застыло. Над ними, лениво загребая крыльями, проплыл дракон.

Позже Саша вспоминал, что он не был таким уж большим. Динозавры из книжек были куда больше и, наверное, даже страшнее. Но они были далеко-далеко, за миллионы лет, а ярко-алый дракон был прямо сейчас. И прямо сейчас он был огромен, и он был самым страшным, что Саша видел за свою жизнь.

Но вот дракон улетел, и мальчик снова смог дышать. Он огляделся. Юлька лежала на земле, зажмурившись, и дрожала. Чуть поодаль поднимали головы Кукушка, Фитч и Эльдар. Лица у них были бледные, а на Кукушку вообще было страшно смотреть. Она молча поднялась и, пошатываясь, ушла в сарай. Эльдар ушел за ней.

— Н-ну дела. Чего ему тут надо-то? — пробормотал Фитч, заикаясь. — Лет пять не было.

— Ей, — поправил Саша. — Это она.

— Да? С чего это ты взяла?

Саша пожал плечами. Фитч сплюнул, схватил надкусанный бутерброд и тоже ушел в сарай. Дети переглянулись.

— Освоились? — спросил голос из ниоткуда.

Они подпрыгнули. Рядом с ними парил сэр Александр.

— Нельзя так пугать! — напустилась на него Юлька. — Сначала дракон, теперь вы!

— Ладно, ладно, прости. Кукушка в сарае? Мне бы с ней поболтать.

— Угу, в сарае.

Сэр Александр тут же стал невидимым и, похоже, улетел.

— Что-то не так, — сказал Саша. — Ну, то есть, опять что-то не так.

— Что?

— Еще не знаю. Но сэр Александр боится, а это плохо. Он привидение. Ему вообще бояться не положено.

Из сарая вышла Кукушка. Казалось, что она одна, но ее губы шевелились, и ребята поняли, что Кукушка шепчется с призраком. Вот она подошла к загону поодаль от них и наклонилась к овце. Дети видели не обожженную часть ее лица, и эта часть хмурилась.

— Пойдем, послушаем! — предложила Юлька и дернула Сашу за рукав.

Они осторожно подкрались поближе. Но Кукушка говорила очень тихо, и дети не слышали ни слова.

Вдруг Саша повел носом.

— Чем это пахнет?

— Костром?

Они огляделись. Костра нигде не было. Кукушка и сэр Александр были поглощены спором и ничего не замечали.

Саша взобрался на ограждение. Сразу за загоном и до самого леса было пустое пространство размером с небольшое футбольное поле. Когда-то овчары отвоевали его у деревьев и теперь ревностно следили, чтобы на нем не появлялась поросль. Молодым деревцам дозволено было расти только у самой кромки леса, под защитой огромных, толстоствольных предков. Нигде, ни на самом поле, ни в лесу, не было ни огонька. Саша посмотрел выше. И увидел.

— Лес горит! Кукушка, лес горит!

Кукушка выпрямилась и посмотрела туда, куда указывал мальчик. Над верхушками деревьев курился тонкий серый дым, почти не заметный в солнечном свете. Пока не заметный. А над ним…

Что это за птица мечется туда-сюда над пожаром? И так странно? Саша прищурился. Птица выплюнула струю огня, и мальчик отшатнулся, будто его обожгло.

— Это дракон! Дракон жжет лес!

— Мой дом!

Кукушка понеслась вдоль загона. Вид у нее был безумный. Она бы непременно нырнула в лес, но тут из сарая выскочил Эльдар и успел ее перехватить. Кукушка брыкалась, но он повалил ее на землю и прижал.

— Дурында, сгореть хочешь?

— Мой дом!

— Дом я тебе новый построю! Где скажешь, хоть на сосне. А вот тебя заново я не соберу! Ну!

Кукушка успокоилась. Она несколько раз вдохнула и выдохнула и осторожно отвела ручищи Эльдара.

— Я в порядке. Хорошо. Что мы можем сделать?

— Там — ничего. А здесь хотя бы траншею вырыть, вдруг пламя доберется… Чтоб по траве не пошло…

Кукушка кивнула.

Взрослые взялись за лопаты. Детей отправили ближе к реке, расстелили им плед почти у самой воды и вынесли к ним мешки с шерстью. Саше и Юле досталась почетная задача охранять шерсть. Сначала они честно справлялись, а потом усталость взяла свое. Ребята уснули прямо на мешках.

Саша проснулся, когда уже темнело. Проснулся резко, будто кто-то схватил его за плечо. Во сне он был дома, и сейчас лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, где находится. Когда остатки сна выветрились, мальчик сел и огляделся. На соседнем мешке посапывала его сестра. Чуть поодаль от них сидел и курил трубку невозмутимый Эльдар. У загона с овцами суетились какие-то незнакомые люди. Сильно пахло дымом и немного — табаком.

Эльдар услышал шорох мешков и обернулся. Саша еще не понял, нравится ли ему этот молчаливый силач, и нравится ли Эльдару он сам. Эльдар чуть улыбнулся ему. Тогда Саша слез с мешка и подошел к пастуху. Тот молча протянул ему кусок сыра.

Они сидели рядом, каждый в своих мыслях, и смотрели на реку. Оставшаяся от резкого пробуждения тревога потихоньку покидала Сашу. Его окутывали покой и тишина, и прямо сейчас мальчик был уверен, что все будет хорошо. Он взглянул на Эльдара и решился заговорить.

— Пожар кончился? — спросил он.

— Угу, — ответил Эльдар.

— А Кукушкин дом?

— Не знаю. Она ушла смотреть.

— А-а.

Не зная, что еще сказать, Саша снова уставился на воду. Эльдар покосился на него.

— Поправь волосы.

— Что?

— Волосы. Сползли на затылок. Поправь.

Саша дернулся подтянуть парик, и тут до него дошло. Он замер, как испуганный зверек.

— Не бойся. Не выдам. Но с волосами надо бы что-то придумать. Любопытных много.

Мальчик кивнул.

— А ты не любопытный? — спросил он.

Эльдар засмеялся.

— Нет, я — нет. Я наблюдаю. Думаю. Додумываюсь. Как и ты. Ты тоже любишь подумать.

— Угу. — Саша помрачнел. — Наталья Семеновна говорит, что я медленный. Долго думаю.

— А это разве плохо?

— Она говорит, что плохо.

— А она кто такая?

— Учительница… — буркнул Саша.

Эльдар бросил на него странный взгляд, но мальчик этого не заметил — он смотрел на реку.

— Кхм, — сказал пастух. — По мне, так лучше думать медленно и хорошо, чем кое-как, лишь бы быстрее.

— Угу, — важно подтвердил Саша и откусил сыр.

Вдруг между ними проскользнул филин, почти чиркнув Эльдара по щеке. Мальчик и мужчина испуганно отшатнулись, а потом одновременно повернулись за ним. И увидели, как из леса вышел человек.

— А вот и Кукушка, — сказал Эльдар — Ну, сейчас все узнаем.

Он медленно поднялся и пошел ей на встречу. Саша потянулся следом. Кукушка шла легкой пружинистой походкой, и уже только по этому можно было понять, что с домом все в порядке. Она бодро перепрыгнула через канаву, почти пробежала оставшиеся метры и остановилась прямо перед ними.

— Уцелел! — подтвердила она. — И дерево уцелело. Барон Николас погасил огонь, прямо на подступах. Уж и не знаю, как он оказался именно там и именно тогда, но без него лес бы полностью выгорел. Хотя и так здорово досталось… Ящерица проклятая…

— Ну и хорошо. — сказал Эльдар — Хорошо, что барон…

Он вдруг замолчал, глядя поверх Кукушкиной головы. Из-за деревьев медленно выехал всадник и направился прямо к ним. На рукавице у него сидел филин.

— Господин барон! — воскликнула Кукушка. — Я так вам благодарна…

Но барон не обратил на нее внимания. Он смотрел на Сашу. А потом взмахнул рукой, сбрасывая птицу, и одним движением поднял мальчика к себе в седло.

— Господин барон! Это моя племянница, Аша!

Барон Николас молча снял с Саши парик. Мальчик весь сжался.

— Господин барон! Пожалуйста! Он не сделал ничего плохого! Это же просто ребенок!

Кукушка почти плакала. Она готова была стянуть Сашу с лошади, но Эльдар крепко взял ее за плечо. А барон Николас посмотрел на нее, покачал головой… и подмигнул.

Лошадь сорвалась в галоп, и темный лес поглотил Сашу и барона Николаса.

Глава 3 Замок барона Николаса

— Вы не понимаете, вы ничего не понимаете!

Юлька кричала, царапалась и пыталась укусить державшего ее Эльдара. Сейчас только такой силач, как он, мог удержать беснующуюся девочку.

— Мы должны его вернуть! Он же маленький! И он один!

— Мы обязательно его вернем, — говорила Кукушка.

Она стояла рядом, чуть склонившись к Юле, и уже минут пятнадцать повторяла одну и ту же фразу. Но Юлька ее не слышала. Когда она проснулась и узнала, что произошло, тут же понеслась к лесу. Эльдар поймал ее, точно так же, как несколько часов назад поймал готовую броситься в пламя Кукушку. И теперь терпеливо сносил все ее пинки и царапины в ожидании, когда же у нее кончатся силы.

Наконец, рывки стали слабее. Юлька повисла у него в руках и зарычала. А потом расплакалась.

— Вы не понимаете, — повторяла она сквозь слезы. — Мы всегда знали, кто где. И что с кем происходит. И могли позвонить. И даже здесь, когда мы были вдвоем, нам было не страшно. Не так страшно. А сейчас…

Кукушка кивнула Эльдару, и тот осторожно опустил девочку на землю. Юлька плакала и вытирала нос рукавом платья.

— Мы обязательно его вернем, — снова сказала Кукушка. — Нам только нужно сесть и хорошенько подумать. Помнишь — сначала думаем, потом делаем.

Юлька кивнула. Тогда Кукушка обняла ее и сказала тихо:

— Барон Николас ничего плохого ему не сделает. Не такой он, понимаешь? Он еще старым королю и королеве служил. А как они умерли, службу оставил. Живет в своем замке и только в лес выбирается.

— Так он хороший?

Эльдар и Кукушка переглянулись.

— Ну… скорее, да.

— Мне он не нравится. Нельзя похищать детей!

Кукушка вздохнула и погладила Юлю по голове.

— Мы обязательно его вернем.

Лошадь шла шагом. Саша открыл глаза и обнаружил, что он все еще в седле. Он не помнил, когда именно заснул, и не понимал, как далеко они успели уехать от Юльки, Кукушки и остальных.

Уже рассвело. Вокруг по-прежнему был лес, но этот лес был гуще и мрачнее, чем тот, по которому они шли к загонам. Саша попытался тихонько оглядеться. Барон Николас придерживал его в седле, чтобы он не свалился во сне. А может быть, чтобы не спрыгнул? Рука у барона была тяжелой, и Саше тут же захотелось ее стряхнуть. Видимо, он все же шевельнулся — барон убрал руку и натянул поводья. Лошадь остановилась.

Барон подхватил Сашу подмышки и осторожно спустил вниз. Ноги у мальчика затекли от долгого сидения, и он упал на мох. Сэр Николас слез следом. Он не стал привязывать лошадь, и та опустила морду к земле, выискивая что-нибудь съедобное. Барон достал из седельных мешков флягу и протянул Саше. Мальчик подозрительно покосился на нее. Барон повторил жест, настойчивее, и Саша взял флягу, но пить не стал, хотя пить хотелось.

Тогда барон забрал ее обратно и сам сделал первый глоток. Это немного успокоило Сашу. По крайней мере, его не хотят отравить.

Он отвинтил крышку и понюхал содержимое. Потом осторожно глотнул. Во фляге оказалось молоко.

«Немного передохнем, потом дальше поедем», — сказал густой бас в Сашиной голове. Мальчик поперхнулся молоком и закашлялся. Барон от души хлопнул его по спине.

«Да. Ты третий человек из ныне живущих, кто слышит мой голос», — сказал барон. Саша уставился на его губы. Они не двигались и чуть улыбались.

— Вы — чревовещатель? Я это в цирке видел. Вы говорите животом, да?

Барон медленно и беззвучно расхохотался. Он смеялся долго, так, что на глазах выступили слезы, и он смахнул их перчаткой.

«Нет. Не совсем, — снова зазвучал его голос. — Я говорю прямо тебе в голову. Меня слышишь только ты».

— Это что, волшебство?

«Волшебство. Тебе страшно?».

Саша задумался и вдруг понял, что больше не боится барона. Он все еще не понимал его и не знал, что барон будет с ним делать, но страха не было.

— Нет, — сказал Саша.

«Хорошо, — ответил голос. — Я не причиню тебе зла. И не отдам тебя королю».

Пока они разговаривали, барон вытаскивал из седельных сумок свертки. Было странно видеть, как он молча, не оборачиваясь, двигался, как будто был здесь совсем один, и одновременно слышать в голове его голос.

— Зачем вы меня забрали? — спросил Саша.

«Вас ищут. Ближайшие деревни уже проверили. Лес дракон выжег на день пути. То есть, выжег бы, если бы я не прекратил пожар. Остались овечьи загоны. Их еще не проверили, и к ним сейчас идут».

— Там Юлька!

«Да. Я успел взять только тебя. Но солдаты ищут двоих, а не одну. Кукушка ее защитит».

Саша промолчал. В словах барона был смысл, но он все равно боялся за сестру. А если что-то пойдет не так?

«Я заберу ее, как только смогу. Но сначала нужно увезти тебя подальше».

Барон остановился и посмотрел прямо на Сашу. Взгляд у него был такой же тяжелый, как и его рука.

«Что такого важного в вас двоих? Почему король вас настолько боится?»

Саша выдержал его взгляд. Его учили быть честным, и он был честным с королем. Теперь из-за этого их с Юлькой искали солдаты. Он не умел и не любил обманывать, но и доверять барону не мог.

— Не знаю, — сказал Саша.

Взгляд барона стал насмешливым. «Не знаешь?», переспросил барон. Саша замотал головой. Барон вздохнул и протянул мальчику сверток. В нем оказалось перченое мясо. В другом был хлеб. Они молча ели, запивая еду молоком из фляги, и потихоньку разглядывали друг друга. Барон был крепким и широкоплечим, но, как заметил мальчик, невысоким. Самым примечательным в нем был нос, длинный и кривой, явно перебитый. И волосы, чуть ниже плеч и кучерявые. Таким волосам позавидовала бы любая девчонка, кроме, разве что, Юльки.

«Откуда ты?», спросил барон. Саша вздрогнул. Барон мирно жевал, не глядя на него. Мальчик даже подумал, что на этот раз голос ему пригрезился, и не ответил. Но барон спросил еще раз.

— Издалека, — ответил Саша.

«Ландрия? Северный Хребет?»

Саша промолчал. Он старался не смотреть на барона, а барон отложил хлеб и теперь буравил мальчика взглядом не хуже школьной уборщицы.

«Загадочный ты… Сколько тебе? Семь?»

— Восемь! — возмутился Саша.

«Ну конечно же. — барон улыбнулся. — Ты не крестьянин. Крестьяне никогда не знают, сколько им лет. Да и руки у тебя не такие. Чей ты сын?»

— Мамы и папы! — буркнул Саша.

Ему стало обидно, что барон все-таки что-то из него вытянул. Мальчик сердито посмотрел на него и выпалил:

— Почему вы не говорите нормально? Вы что, немой?

На этот раз голос в голове не появился. Саша осторожно покосился на барона. Барон все еще смотрел на него, но уже как-то по-другому. И Саше стало стыдно.

— Простите…

«Я немой с рождения. Мой отец, барон Вильгельм Кровавый… не был хорошим человеком. Однажды он обидел ведьму. И ведьма прокляла его. Она сказала, что его наследник родится немым, и не скажет ни слова, пока отец не исправит содеянное зло».

— И он не исправил?

«Как видишь, — барон помолчал и добавил: — Ради справедливости стоит сказать, что он не успел. Он умер, когда мне было пять».

— Это не честно, — сказал Саша. — Почему плохо поступил он, а наказали вас?

Барон пожал плечами. «Я ведь его сын. Детям приходится платить за грехи и глупости отцов. Так или иначе».

Саша задумался. А потом повторил:

— Простите. Я не хотел вас обидеть.

Барон снова пожал плечами.

«Ты и не обидел. Моя история — не секрет».

Он поднялся, показывая, что привал закончен. Вдвоем с мальчиком они собрали мусор и спрятали в седельные мешки. Лошадь успела убрести от стоянки, и барон свистнул, подзывая ее.

«Именем моего отца до сих пор пугают детей аж до самых Белых Гор» — произнес барон, похлопывая лошадиный бок. «То, что ты его не знаешь, доказывает, что ты не солгал. Ты действительно издалека. Возможно, имя твоего отца мне ничего не скажет. Становится все интереснее!»

Саша понял, что его провели, и в ярости повернулся к барону:

— Вы… вы…

Барон подхватил его и посадил в седло, и тут же запрыгнул сам.

«Я очень хитер, да. Но и ты не прост. Очень, очень не прост. Посмотрим, что у нас получится».

Замок барона Николаса был старым, массивным… и маленьким. Он пыжился на насыпном холме, пытаясь сойти за серьезное фортификационное сооружение. Его окружал заросший тиной ров, в котором плавала толстая утка. Возможно, когда-то через этот ров был перекинут тяжелый подъемный мост. Сейчас же в замок вел мост обыкновенный, достаточно широкий и прочный, чтобы по нему могла проехать груженая телега. Мост выглядел относительно новым.

Хотя, что угодно выглядело бы новым по сравнению с внешней стеной замка. Она была серой, мрачной и щербатой. Над въездной аркой и по обеим ее сторонам скалились каменные горгульи. Сама арка при ближайшем рассмотрении оказалась туннелем, в котором горгульи просто кишели. Их перекошенные морды свешивались с потолка и выступали из стен. У некоторых поблескивали глаза — в них были вставлены полированные камешки.

«Нравится?» — спросил барон Николас, когда они с Сашей въезжали во двор.

— Нет, — буркнул мальчик.

Где-то на середине тоннеля он крепко зажмурился и открыл глаза, только когда по векам ударило солнце. Барон засмеялся, по обыкновению, беззвучно.

«Это ты еще детскую не видел».

В прошлом году Саша был на экскурсии в Выборгском замке и примерно представлял, что должно быть за стенами. Открывая глаза, он ожидал увидеть мастерские, колодец, склад и донжон — жилую башню.

Саша увидел сад. Вернее, сначала он его учуял. Прямо посреди двора в два ряда росли яблони и вишни. Между ними шла аккуратная мощеная дорога. Деревья цвели, и в воздухе разливался головокружительный аромат.

Мастерские тоже были. Они лепились к крепостной стене и, казалось, старались вжаться в нее, чтобы дать больше места саду. Саша, активно вертя головой, смог опознать кузницу и амбар. Барон направил лошадь через сад, который вскоре превратился в огород. Грядки шли рядами, по пять с каждой стороны. На тех, что слева, росла самая настоящая клубника. Кустики над правыми рядами подозрительно напоминали картофель, а на самой последней грядке Саша увидел помидоры.

За грядками, у подножья донжона, стоял деревянный дом. Это был хороший бревенчатый дом, двухэтажный, с двускатной крышей и резным рушником. Он был выкрашен в жизнерадостный песочный цвет и в общем производил впечатление некоторой пряничности. Над крышей выступала печная труба, на ней шапкой лежало громадное гнездо. Правда, птиц в нем не было.

Барон подъехал к самому дому.

Дверь открылась, и в проеме показалась высокая строгая женщина. Саша подумал, что ей больше бы подошло явиться из ворот замка, в сопровождении свиты и охотничьих собак, а еще лучше — вовсе не появляться, а ожидать вновьприбывших, сидя на троне в большом и холодном зале донжона. Ее тонкие губы представляли собой линию, которая могла в любой момент искривиться гневом или презрением. Колкие голубые глаза смотрели на мир, будто решая, достоин ли он в данный момент ее внимания, или у нее найдутся дела поважнее. На плече у нее лежала совершенно седая коса, такая толстая, что не оставалось сомнений, в кого у барона Николаса такие волосы.

Потому что в дверях пряничного домика стояла его мать, вдова Вильгельма Кровавого.

Увидев, кто перед ней, она всплеснула руками и стремительно подошла к коню.

— Ник! Ну, наконец-то. Я беспокоилась. Все в порядке?

Ее губы улыбались, а взгляд потеплел. Видимо, барон что-то ей ответил, потому что она кивнула. Только тогда барон Николас спешился и спустил мальчика с седла. Тот оказался прямо перед его матерью, и она внимательно посмотрела на него. Саша попривык к своему одеянию и уже успел о нем позабыть, но сейчас, под взглядом этой женщины, он снова вспомнил про платье и ощутил всю нелепость своего наряда. Женщина хохотнула, но тут же отвернулась, перевела дыхание и посмотрела на Сашу уже серьезно. Вернее, почти серьезно. В ее глазах искрились смешинки. Это было так заразительно и так странно, что он сам улыбнулся. Совсем чуть-чуть, но женщина заметила и отразила его улыбку, как зеркало. Саша ничего не мог поделать — его губы расползлись шире, и женщина позволила себе первый осторожный смешок. В животе у Саши стало щекотно, и вот смех вырвался наружу. Он и мать барона стояли перед домиком и хохотали, глядя друг на друга.

— Хороший мальчик, — сказала женщина и обратилась к сыну — Правда, когда я говорила тебе обзавестись, наконец, детьми, я имела в виду не это.

Барон улыбнулся.

— Надо бы тебя переодеть и отмыть, — сказала она уже Саше. — Идем. Мое имя леди Элеонора. Твое я знаю.

И она повернулась спиной и исчезла в доме, ни минуты не сомневаясь, что мальчик последует за ней. Однако Саша остался на месте. Когда леди Элеонора отвернулась, исчезло и вдруг охватившее его веселье. Он напомнил себе, что нужно быть настороже, а еще лучше — молчать, как барон Николас. Хотя, последний оказался довольно разговорчив для немого.

«Ступай же», — раздалось у него в голове, и барон легонько подтолкнул его в спину. Саша понял, что у него нет выбора, и зашел в дом.

Внутри оказалась очень просторная и очень богатая комната. У стены стояла огромная кровать под балдахином, с нее свешивалось расшитое покрывало, а на полу рядом с ней лежала шкура, вопиюще не овечья. Рядом с кроватью стоял большой окованный железом сундук, также исполнявший обязанности прикроватного столика. На нем расположилась фарфоровая чашка с розочкой. Напротив кровати, у другой стены, была печь. Возле нее стояло нечто вроде кресла, а на кресле лежало вязание.

— Садись, — не то предложила, не то приказала Элеонора.

Саша послушно сел прямо на вязание.

— Ой!

— Просто сбрось на пол. Ничего ценного. Я вяжу, когда обдумываю… дела.

Пауза перед последним словом напомнила Саше, что эта женщина была замужем за человеком с прозвищем Кровавый. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Элеонора засмеялась.

— Нет, я не планирую убийства. Хотя иногда это бы очень помогло. Я имею в виду торговые дела.

— Вы что, торгуете? — эта мысль показалась Саше настолько дикой, что он забыл о своем решении стать немым.

— О, нет. Я посредничаю.

Элеонора извлекла откуда-то две чашки и аккуратный заварочный чайник и теперь делала чай на крышке сундука.

— Есть люди, которые хотят что-то продать, и есть люди, которые хотят что-то купить. Я помогаю им встретиться и слежу за тем, чтобы сделки были честными. Меня мало кто решается обмануть, знаешь ли.

Саша молча кивнул, скорее себе самому, потому что Элеонора стояла к нему спиной. И все-таки даже посредничество совершенно не вязалось с величием и строгостью этой женщины.

— Но ведь вы же баронесса…

— И что с того? Я должна быть гордой и умирать от голода? Нет, дружок. Когда мой муж умер, оставив мне сына, разваливающийся замок и кучу долгов, у меня был выбор между гордостью и будущим.

Она подала Саше чашку и примостилась на краюшек огромной кровати. Саша осторожно попробовал жидкость. Это оказался обыкновенный чай с мятой, правда, без сахара.

— Как видишь, я выбрала будущее. И теперь время от времени ссужаю деньгами тех, кто выбрал гордость.

— Что вы со мной сделаете? — спросил Саша.

Брови Элеоноры приподнялись, образовав две идеальные седые дуги.

— Для начала — дам тебе мужскую одежду, накормлю настоящим обедом и выделю комнату в замке. А потом, когда станешь достаточно толстым, я тебя съем.

Чашка дрогнула в Сашиной руке. Он внимательно посмотрел в лицо Элеоноры, обдумывая эту перспективу.

— Нет, — ответил он наконец. — Это я немного подрасту и съем вас.

Элеонора расхохоталась. И снова у Саши защекотало в животе. Сейчас он в полной мере почувствовал, что значит заразительный смех. Противиться этому было невозможно. Он тоже засмеялся.

В дверь деликатно постучали. Элеонора откашлялась и проговорила:

— Зайдите!

Появился слуга. Он кое-как удерживал на вытянутых руках стопку одежды, и Саша невольно подумал, как же ему удалось постучать.

— Господин приказал доставить это вам, госпожа, — сказал слуга.

Она кивнула в сторону кровати, слуга сгрузил там свою ношу, почтительно поклонился и исчез за дверью.

— Это для тебя, — обратилась Элеонора к Саше. — Выбери, что подойдет. Через минуту тебе принесут горячую воду, освежишься. А я распоряжусь насчет обеда.

И она вышла, оставив мальчика одного. Он быстро выпутался из платья, натянул первые попавшиеся штаны и рубаху и прокрался к двери. Саша был уверен, что его заперли, и очень удивился, когда дверь приоткрылась от толчка. Мальчик приник к щелочке и оглядел двор, сколько мог увидеть. Леди Элеоноры и барона нигде не было видно.

Саша распахнул дверь и побежал. Он несся через огород, сквозь сад, он не думал, куда бежал, его больше волновало откуда. Никем не остановленный, Саша ворвался в арку с горгульями.

Горгульи задвигались. Торчащие из стен лапы потянулись к нему, каменные челюсти защелкали совсем близко, коготь схватил его за полу рубашки и потянул к себе…

— Ай!

Неведомо откуда появилась рука, схватила Сашу за плечо и резко развернула. Мальчик оказался прижат к чьей-то спине. Человеческой спине. Он зажмурился.

«Цел?» — спросил голос в его голове.

— Ага, — ответил Саша.

Барон Николас осторожно, но твердо вывел его из-под арки обратно во двор.

«Они могут разорвать тебя на части за минуту. Ты даже не успеешь ничего понять и почувствовать».

Саша смотрел на него огромными от страха глазами. Ему нестерпимо хотелось и в то же время ужасно не хотелось обернуться, чтобы увидеть горгулий еще раз.

Барон Николас опустился на корточки, и теперь смотрел на мальчика снизу вверх.

«Послушай. Ты нам не доверяешь, и я это понимаю. Ты можешь ничего не рассказывать, если не хочешь. Но только не пытайся бежать. Король жестокий человек, и он тебя убьет, как только поймает. А вне замка, одного, он поймает тебя очень быстро. Здесь ты в безопасности».

— Но я не хочу быть здесь! — закричал Саша. — Я хочу домой. Я хочу вернуться домой.

Он заплакал.

«А где твой дом?» — спросил барон.

— Далеко, — буркнул Саша.

Барон вздохнул. Саша ожидал, что его вернут в деревянный домик или вовсе запрут в подвале, но барон Николас повел его в сад. Здесь, под цветущими яблонями, пряталась маленькая скамейка. Барон усадил мальчика на нее.

«Побудь здесь, сколько тебе хочется. Поплачь, если хочешь плакать. Или просто посиди. Когда успокоишься, возвращайся к деревянному дому. Там тебя будет ждать горячая ванна и обед».

Барон отвернулся и пошел прочь, оставив Сашу одного.

«Мы не враги тебе», раздалось у него в голове напоследок. Саша зажмурился и закрыл руками уши, как будто это могло его спасти от голоса барона.

Яблони пахли. В ветвях сновали и пересвистывались птицы. Если не открывать глаза, можно было представить, что он сидит на скамейке в парке, и мама вот-вот подойдет к нему и скажет: «Идем домой!». Но время шло, и никто не подходил. Барон и вправду был хитер, а может быть, даже мудр, и привел мальчика в очень правильное место. Еще никому не удавалось долго грустить рядом с цветущими яблонями. Слезы высохли, и Саша смог успокоиться.

«Я здесь, — подумал он. — И я здесь один. Даже Юльки нет. Значит, нужно думать самому и решать самому».

Он вспомнил, как успокаивалась Кукушка, когда Эльдар держал ее и не пускал в горящий лес, и тоже несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. И открыл глаза.

Рядом с ним парил сэр Александр.

— Как вы?!..

— Тише, — призрак был почти прозрачным, сквозь него отчетливо проступало соседнее дерево и дорожка за ним. — Я здесь давно, просто тебя никак не оставляли одного. А меня не должны видеть. Я уже минут пятнадцать пытаюсь до тебя дошептаться, но ты не слышишь. Как ты?

Саша пожал плечами. Он пока не знал подходящих слов, чтобы выразить свое состояние.

— Ясно… Что они от тебя хотят?

— Они хотят знать, почему меня ищет король. И откуда я. И вообще все, кажется.

— Ты что-нибудь сказал?

— Ничего.

— Вот и молодец. И не говори. Что хорошо, так это то, что король до тебя здесь точно не доберется.

Саша вспомнил горгулий и поежился, но все-таки бросил взгляд под арку. Чудовища были там, застывшие и безобидные на вид. Призрак проследил за его взглядом.

— Да-а… Это ты еще детскую не видел…

— А что там?

Призрак красноречиво махнул рукой и задумался.

— А Юлька как? И Кукушка? — прошептал Саша, прерывая его раздумья.

— У них все хорошо. Стригут. К нам приходили солдаты, но ничего не поняли. Девчонки передают тебе привет.

От этих слов Саше стало тепло. Друзья думают о нем и скоро наверняка все исправят.

— Ты вот что… — сказал призрак после недолгого молчания. — Будь вежлив и очень, очень осторожен. Не серди барона и его мать, они куда могущественнее и умнее, чем кажутся. Хотя, думаю, ты это уже понял.

Саша кивнул.

— Если будешь молодцом, это даст мне время. Я постараюсь ускорить сказку. Если все получится, вы с Юлей в ближайшее время вернетесь домой.

Саша едва не запрыгал от радости, но спохватился, что это привлечет внимание.

— Как? — прошептал он.

Сэр Александр пожал прозрачными плечами:

— Вмешаюсь в ход, как же еще.

— Но ведь нельзя! Вы же говорили! Может быть все, что угодно!

— Боюсь, что если мы сейчас не вмешаемся, будет только хуже… Никто не спасет принцессу, король останется королем, и наверняка начнется война… А вас найдут. Я не могу этого допустить.

Он протянул руку и погладил Сашу по голове. Ощущение было такое, будто по волосам прошелся ветер.

— Мне пора, — сказал сэр Александр. — Помни — вежливость и осторожность. Я тебя еще навещу.

— Скажите Юльке…

Но призрак уже исчез. А Саша глубоко задумался. Он впервые попробовал сложить вместе все, что с ним происходило. Почему король так испугался, когда они упомянули принцессу? Неужели он не хочет, чтобы принцесса вернулась? Но почему? Ведь это же хорошо! Нет, подожди, ты думаешь так, потому что читал сказку. Но здесь все не так. Эта сказка больше. Но ведь это все еще сказка, так? Чего обычно боятся короли в сказках?

Злых колдуний. Проклятий. Других королей.

Саша почувствовал, что почти поймал правильную мысль. Она мелькнула где-то за глазами и тут же исчезла. Он зажмурился и попытался еще раз подумать в нужную сторону. Это было все равно, что идти через густой туман. Вдруг у него громко заурчало в животе.

«Ладно. Я пойму, только попозже, как на математике».

И Саша медленно побрел в сторону домика, где ему обещали еду и ванну.

Глава 4. Король, колдун, принцесса и изумруд

Король стоял на крепостной стене и смотрел на город. Он ненавидел эту крепость. Даже через семь лет она была такой же затхлой и неуютной, как в тот день, когда он решил сюда перебраться.

Когда-то, когда воевать было выгоднее, чем торговать, эта крепость защищала город с востока. Она считалась неприступной. Толстые стены, мощные, окованные железом ворота, баллисты на стенах… Сто двадцать лет назад это была сила. А потом все пошло не так.

Страны стали объединяться в торговые союзы. Вдруг оказалось, что покупать и продавать куда полезнее, чем просто убивать друг друга, завоевывая и отвоевывая одни и те же земли. У людей появилось свободное от войны и страха время, и они начали думать. Учиться. Развивать новые идеи. Объединяться в сообщества. И сообщества стали диктовать королям свои правила.

Король нашел взглядом купол университета и от души плюнул в его сторону.

Как они смеют! Вмешиваться в решения короля! Открыто требовать! Говорить ему, что он не прав! Ха! Он король, и его слово — закон.

Даже ландрийский король, ближайший сосед и друг, стал прислушиваться к умникам. Надо же было дойти до такого — отменить собственное решение! Вернуть закон на доработку, потому что народ недоволен. Слабак! Народ вечно недоволен! Народ должен знать, у кого сила, и где его место.

Король взглянул вниз, на улицу. По ней катили телегу несколько оборванцев из мастеровых. Телега была закрыта куском брезента. Под ним угадывалось что-то большое и тяжелое, и на секунду королю померещилась баллиста. Он отпрянул от края. Сердце забилось у самого горла. Нет, не может быть! Они не посмеют!

Он осторожно выглянул снова. Телега уже поворачивала, и порыв ветра приподнял брезент. Король разглядел свежие доски и низ стремянки. Никакой баллисты не было. Просто плотники.

Он почти рассмеялся. Разве же они отважатся на бунт? Нееет, он их крепко прижал. Побольше налогов и запретов, и побольше солдат — и никто не посмеет поднять голову. Они будут слишком заняты выживанием. А если все-таки найдутся недовольные… Ведь только король и его армия могут защитить от дракона. Жуткого, кровожадного и очень полезного дракона, который так любит жечь лес.

Если бы не этот проклятый барон! Как теперь узнать, остались ли дети в живых после пожара? Их больше никто не видел, но это еще не доказательство. Если Ларс найдет их первым, и если они расскажут Ларсу то, что рассказали ему… В свое время король позаботился о том, чтобы у Черного Колдуна не было друзей. Он распустил о нем леденящие кровь слухи, а каждого, кто помогал ему и прятал его, король обещал казнить. Ларс был совсем один. Он должен был быть совсем один.

Руфус забарабанил пальцами по стене. А так ли он в этом уверен? Достаточно ли он сделал, чтобы умный, хитрый, талантливый Ларс не нашел поддержку? Королю стало страшно.

Нужно было принять меры.

Король спустился к себе в кабинет. Вскоре из дворца вылетел неприметный серый голубь. На спине он нес мешочек с письмом.

— Мы не сможем подобраться к королю, не знаем, где Черный колдун, и не знаем, где принцесса, — говорил сэр Александр. — Это все главные персонажи. Но есть еще ведьма, которая заколдовала принцессу. И мы знаем, где ее искать.

— А что мы будем делать, когда найдем? — спросила Юлька.

Она вместе с призраком и Кукушкой сидела на берегу реки. Солнце клонилось к вечеру, и его лучи превращали воду в трепещущий янтарь. У поверхности сновали мальки, и парящие над водой чайки то и дело бросались вниз, чтобы подцепить рыбку покрупнее. Выше по течению, за кустами, купались остальные овчары и стригали. Смех, фырканье и плеск воды долетали до троицы и вызывали в Юльке легкую зависть — ей тоже хотелось в воду, но разговор был важнее.

— Вдруг она знает, где нынче принцесса? Попробуем выведать, — ответила Кукушка. — И как ее обратно человеком сделать, тоже.

— Так она и расскажет! — фыркнула Юлька. — Она же ведьма! Превратит нас всех в червяков, и все. Как я домой червяком вернусь?

Кукушка улыбнулась:

— Да уж, да уж! Только ты не превратишься, ты тут будешь, с Эльдаром.

— Как это так?!

— Да вот так. Ты будешь солдат отвлекать, если опять приедут. Начнут спрашивать, куда это делась пастушка Кукушка в разгар стрижки, а ты скажешь, что я пошла в Сытые Холмы, помогать тамошним овчарам. Время нам выиграешь.

Юлька хмуро кивнула. Она и сама понимала, что с ней Кукушка и сэр Александр будут идти медленнее, но признавать это не хотелось.

— Я пока придумаю, как Сашу вернуть, — пробормотала она.

— Отлично! Придем на все готовенькое, а? — Кукушка весело посмотрела на призрака, и тот кивнул.

— Вот и договорились, — сказал сэр Александр и предложил Юльке — Хочешь искупаться? Вода теплая.

Юлька радостно кивнула и побежала в реку, на ходу стягивая платье через голову. Платье полетело в Кукушку, та поймала его на лету и положила рядом. Когда девочка отошла от берега, пастушка взглянула на призрака. Взгляд у нее был серьезный.

— Я боюсь, — сказала она. — Это хорошие ребята, и им нужно помочь, и принцессу нужно вернуть, но мне страшно. Я не боюсь короля, не боюсь ведьму, барона или еще кого. Но сейчас мы готовы вмешаться во что-то очень большое. В то, что может полностью изменить этот мир, а если не полностью, то все равно — очень сильно. И я боюсь, сэр Александр, не причиним ли мы большее зло, чем есть сейчас?

Призрак помолчал. Когда он, наконец, заговорил, его глаза были устремлены на барахтающуюся в воде Юльку.

— Ты боишься, потому что раньше все происходило само собой, без тебя. И ты просто жила в этом. От тебя ничего не зависело, но мир все равно менялся. Старых королей сменил новый, барон Николас и леди Элеонора сменили Кровавого Вильгельма. Все это было. А сейчас… сейчас то время, когда мы должны сами рассказывать свою сказку. Может быть, это нужно было сделать раньше. Я не знаю, что будет дальше, и никто не знает. Всегда есть риск, что что-то пойдет не так. Но просто смотреть и ждать мы не имеем права. Нельзя допустить, чтобы страной правил такой король. С ним нас не ждет ничего хорошего.

— Ждет ли нас что-то хорошее с такой принцессой?.. — задумчиво сказала Кукушка и коснулась своей обожженной щеки.

Толстая седая старушка в мешковатом платье скомкала письмо и сердито посмотрела на голубя. Голубь ответил ей пустым взглядом.

— Курлы?

— Глупая птица! — старушка повернулась к хижине, из которой только что вышла, и крикнула: — Катька! Собирайся, уходим!

В дверях появилась молодая женщина. Она была полновата, обрезанные чуть выше плеч волосы сбились в колтуны, а взгляд был такой же пустой, как у голубя. Ей потребовалось время, чтобы сфокусироваться на старухе. Наконец она произнесла:

— Куда?

Голос у нее был тихий и бесцветный.

— Да не все ли тебе равно? — пробормотала старуха под нос, но ответила: — К дядюшке Ингвару! Навестим старичка.

Катька исчезла. Старушка вздохнула. Она знала, что Катька сейчас стоит посреди хижины и тупо смотрит на сундуки, пытаясь сообразить, что нужно делать. И так и будет стоять, пока ей не скажут конкретно — возьми платье, переложи в сумку, возьми коренья, оберни в тряпицу… Ну и пусть. Пока можно сходить до деревни и приказать… нет, конечно же, попросить кого-нибудь присмотреть за козами и огородом. Ей, само собой, не откажут. Она все-таки ведьма.

Старушка, известная в деревне как тетушка Агата, поднималась на холм. Подъем давался ей тяжело, и это раздувало тлеющий в ее душе уголек злости. «Уходите и затаитесь. Скоро вы мне снова понадобитесь», говорилось в записке. Просто приказ. Никаких объяснений, и уж тем более — никаких извинений. Король, тьфу!

Она действительно плюнула себе под ноги.

Десять лет назад она согласилась оказать королю услугу. А потом оказалось, что эта услуга сделала ее рабыней. «Тебе никто не поверит, — сказал король. — А я с удовольствием свалю всю вину на тебя. Ты ведь знаешь, что такое ярость толпы? Люди очень разозляться, когда узнают, как с ними поступили. Я же точно укажу им, кто с ними так поступил. У тебя нет выбора — молчи и делай то, что я скажу».

Тетушка Агата была ведьмой и знала, что отношение ведьмы с остальным миром — это баланс между страхом и благодарностью. Иногда он сдвигался чуть больше в сторону благодарности, и у нее появлялись свежие продукты от деревенских, заботливо связанные свитера и наколотые дрова в поленнице. Но если сдвиг был в сторону страха…

Нет ничего ужаснее и беспощаднее людей, которые напуганы и стремятся доказать всем и каждому, что им вовсе не страшно. Они переплавляют свой страх в злость, а злость нацеливают на врага. Ведьмы не успевали ничего объяснить. Толпа не хотела ничего слушать и не желала думать. Ускользнуть от ее гнева удавалось немногим…

Тетушка Агата поежилась. С ней такого не случится. Она этого не допустит.

Распорядившись в деревне («Конечно, тетушка Агата, нам в удовольствие, тетушка Агата, Катеньке вашей привет передавайте, ей прогуляться полезно, бедной девочке!»), ведьма вернулась в избушку. Катька, вопреки ожиданиям, сидела на полу у раскрытого сундука. Рядом лежала котомка, наполовину заполненная одеждой. Женщина держала на коленях красивое платье, слишком богатое для убогой избушки, и задумчиво гладила шелковистую ткань.

Когда тетушка Агата вошла, Катька обернулась на звук шагов. В ее пустых глазах, на самом дне, шевельнулись живые искорки.

Это было плохо.

Ведьма вытянула из буфета высокую глиняную бутылку и подошла к Катьке.

— Давай-ка, глотни, моя хорошая…

Катька отпрянула от бутылки.

— Не… Не хочу!

— Ты это брось!

Ведьмины пальцы впились в Катькины волосы, запрокидывая ее голову назад. Она крепко прижала горлышко к губам и наклонила. Темно-коричневая жидкость полилась ей в нос, и женщина вынуждена была открыть рот, чтобы вдохнуть.

— Вот так, пей, девочка, пей, нам же не нужно, чтобы ты что-нибудь вытворила… Лекарство, это хорошо…

Катька закашлялась. Ее тело как-то сразу обмякло и стало похоже на мешок с тряпьем. Ведьма медленно отпустила ее. Катькины глаза погасли.

— Лекарство, — повторила она.

— Да, да, лекарство. Ох, горюшко мое…

Тетушка Агата забрала платье. Хорошо бы его все-таки сжечь, подумала она. Ее мозолистые пальцы прошлись по вышитому лифу, по мягкому рукаву… Она вздохнула и спрятала платье в сундук.

Через полтора часа обе женщины покинули избушку. Тетушка Агата вела за руку безвольную Катьку. Они направлялись к Белым горам, где жил отшельник Ингвар. Им предстояло пройти тропами через лес, по гати за болото, по лугам и немного — по тракту, который вел к замку барона Николаса.

Саша жил в замке уже три дня. Никто не запирал его, не мешал бродить, где ему вздумается и разговаривать, с кем захочет. Он познакомился с сыном повара, мальчишкой лет десяти, который, казалось, ни минуты не мог просидеть на месте. Когда отец отпускал его с кухни, они вдвоем носились по двору, играли в догонялки, а когда уставали, валялись под цветущими деревьями. Мальчишку звали Михаем, и от него Саша узнал, что яблони в этом саду заколдованные.

— Это барон наш сделал, для леди. Она, вишь, любит цветочки. Он и заговорил яблоньки. Не все, вот эти только, у дороги. А то совсем бы яблок не было, а яблоки, по мне, получше цветочков будут.

— А он добрый волшебник? — спросил Саша. Над ним в ветвях яблони кружили пчелы.

— Да вродь да. К нам всегда добрый. А вот как-то его ограбить пытались… Так не осталось от вора ничего. Только шапочка.

Саша задумался.

— А леди Элеонора тоже волшебница?

— Госпожа-то? Нет… А может… Да кто ж ее знает! Вот я иногда на нее смотрю, когда она смеется, и мне сразу так весело становится, как будто кто щекочет. Я тогда хохочу, пока не уйду куда-нить.

— Угу… И я тоже…

Басовитый мужской голос требовательно позвал Михая. Он мгновенно подскочил и понесся в сторону кухни, не прощаясь. Саша уже привык к таким его исчезновениям. Он остался один и какое-то время просто лежал, глядя, как суетятся пчелы. От жары его начало клонить в сон. Саша закрыл глаза… Что-то щекотное поползло по его лицу, и он рассеянно попытался смахнуть это прочь.

— Ай!

В нос будто вонзился раскаленный гвоздь. Мальчик подпрыгнул. Из-под его ладони выскользнула рассерженная пчела. Саша тихонько завыл от боли. Из глаз полились слезы. Он скрючился и спрятал нос в коленках.

Кто-то мягко, но настойчиво тронул его за плечо.

— Ох-хо-хо, молодой сэр, как же это вас так?

Саша поднял голову, и сквозь слезы увидел неопрятного долговязого человека с длинными серыми волосами, свисающими на лицо. Одет он был в просторную рубаху, кожаный фартук и широкие штаны, прихваченные то ли тонким поясом, то ли вовсе веревкой.

Даже ужаленным носом Саша учуял исходящий от него крепкий дух лошадей и чего-то еще, едкого и кисловатого. Мальчик инстинктивно отшатнулся. Человек презабавно взмахнул руками и запричитал:

— Они, ползучие-летучие, страсть как кусают! Что нас, что лошадок моих. Идемте за мной, я вам помогу, молодой сэр!

Он помог Саше подняться и повел его, почти слепого от слез и боли, к конюшне.

В стойлах переминались с ноги на ногу три лошади. Они повернули головы на шум, но потом равнодушно вернулись к еде. Конюх провел мальчика в глубину своих владений. Там, на полках, теснились горшочки и баночки вперемежку с обрывками конской сбруи. На полу валялись испорченные или недоделанные части упряжи. Сам пол был устлан соломой.

Конюх откопал где-то грубый табурет и предложил его мальчику. Затем снял с полки горшочек, понюхал его, поморщился и осторожно отвел в стороны Сашины руки, сжимавшие нос.

— Вооот так…

Конюх ловким движением мазнул мальчика по носу. Едкая вонь мази заполонила все вокруг, и первым Сашиным желанием было смахнуть ее прочь, но он удержался. Через минуту боль уменьшилась, а потом и вовсе стихла.

— Ну, как? — спросил конюх.

— Прошло. Спасибо.

Конюх нагнулся и внимательно посмотрел на Сашин нос. А Саша внимательно посмотрел на конюха. Их взгляды встретились. Саша вздрогнул. Конюх криво усмехнулся.

Его глаза были глубокими и темно-синими.

— Поговорим? — спросил Черный Колдун.

— Где она? Где принцесса? Не молчи, пожалуйста, я знаю, что ты знаешь!

Черный колдун взял Сашу за плечи и слегка встряхнул. Мальчик смотрел на колдуна во все глаза, мысли в его голове скакали с бешеной скоростью, но он не мог понять, какая из них правильная и как себя вести. Он был как будто в ледяном тумане. И вот из этого тумана медленно выплыло воспоминание — Черный колдун должен расколдовать принцессу.

— Я не знаю, где она, — сказал Саша, и сам удивился, как высоко зазвучал его голос. — Я знаю, что дракон — это она.

Колдун отшатнулся. Минуту он в ужасе смотрел на мальчика, как будто тот только что изрек страшное проклятье. Вдруг колдун подскочил к нему и резко вздернул его голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза:

— Поклянись! Поклянись, что это правда!

— Клянусь! — пискнул Саша.

Глубокие синие глаза колдуна впились в Сашино лицо. Казалось, на него смотрят сразу два огромных неба, и затягивают в себя. У него закружилась голова.

Колдун отпустил его.

— Ты не врешь. Как же это жестоко, как гадко… и как похоже на него! — воскликнул колдун с горечью. — Я должен был догадаться. Ведь понял же я, что он управляет драконом…

Он взглянул на Сашу и только сейчас увидел, что тот вжался в табуретку от страха.

— Прости, я пугаю тебя. А ведь ты спас мне жизнь.

— Нет, — сказал Саша грустно. — Тебя бы все равно не казнили. Король бы отправил тебя сражаться с драконом, ты бы его расколдовал, и все было бы хорошо. И мы с Юлькой были бы дома.

— Василий говорил, что вы откуда-то из другого места, и там вы наблюдаете за нами. Поэтому ты можешь предсказывать будущее. Кто ты такой на самом деле?

— Просто обычный мальчик, — ответил Саша.

И, поскольку Черный колдун должен был спасти принцессу, а значит — закончить сказку, Саша рассказал ему все.

В конюшне воцарилось молчание. Слышно было, как фыркают и переступают в стойлах лошади, как во дворе кто-то с кем-то бранится. Черный колдун медленно и не весело улыбнулся. От этой улыбки Саше стало жутковато.

— Значит, кто-то придумал меня и решил, что я буду делать. Годы изгнания, годы поисков — все это — чья-то выдумка? И то, что этот предатель сделал с Марией?

— Этого не было в сказке! — сказал Саша тоненько. — Там был только король, дракон и ты! И злая ведьма! А потом мы все сломали, и появились остальные, и Кукушка, и Эльдар, и барон Николас… Кукушка сказала, что они были всегда, просто раньше это было не важно, а теперь мы здесь и мы их видим. Потому что каждая сказка больше, чем то, что рассказывают.

Колдун промолчал. Его взгляд был прикован к жующей лошади, но Саша был уверен, что Колдун ее не видит.

— Не совсем так, — сказал Колдун уже спокойнее, — Сказкой это становится, когда об этом начинают рассказывать. А пока не начали, это жизнь. Наша жизнь. И мы сами выбираем, какой сказке быть.

Он взглянул на Сашу и улыбнулся:

— Не бойся меня. Я не такой плохой, каким меня изображают.

— А зачем же ты отравил колодец? — спросил Саша.

Колдун хмыкнул:

— Я не травил. Это было противоядие.

Саша захлопал глазами:

— Но король сказал…

— Ага. Король, — с горечью перебил Колдун. — Скажи лучше, где мне искать ведьму.

— А разве ты не должен искать дракона?

Колдун сделал неопределенный жест рукой.

— Это в твоей сказке я так должен. А здесь найду я дракона, и что мне делать? Я же не знаю, каким заклятьем ее превратили. Значит, и расколдовать не смогу. Понимаешь?

Саша кивнул. В этом было что-то, напоминающее болезнь и лекарство. Нет лекарства от всего и сразу.

Мальчик слез с табуретки и отгреб в сторону покрывающую пол солому. Под ней оказалась утоптанная земля. Он подобрал палочку и начал чертить.

— В сказке ничего нет про то, где ведьма. Там написано, что она живет в избушке в лесу. Но еще в книжке была картинка, как карта. И там было нарисовано вот так…

Колдун склонился над картой. Потом обошел ее и посмотрел с другой стороны. Потом еще раз. Напряженное внимание на его лице сменилось недоумением.

— А! Еще вот.

И Саша провел еще одну черту. Взгляд колдуна посветлел.

— Я понял, где это. Ночью выезжаем.

Мальчик возбужденно подпрыгнул, и тут до него дошло:

— Что, и я тоже?

— Конечно. Ты ведь знаешь, что должно быть дальше. Было бы глупо бросать здесь такое сокровище.

Колдун широко улыбнулся. Но Саша замотал головой:

— Нет, я не могу! Если я уеду, никто не будет знать, где я и с кем. А так нельзя. Кто-то обязательно должен это знать.

Колдун с минуту молча смотрел на мальчика.

— Но ведь ты хочешь вернуться домой?

Саша кивнул.

— Вдвоем мы быстрее спасем Марию… принцессу. Значит, вы с сестрой быстрее вернетесь. Так ведь?

Саша снова кивнул, но потом возразил:

— А если мы потом разойдемся, и не сможем найти друг друга? Вдруг они куда-нибудь уедут, и не смогут сказать мне, куда?

Колдун вздохнул.

— Ладно, я оставлю барону записку. Что-нибудь вроде «Не волнуйся за Сашу, он со мной. Верну его, когда спасу принцессу». И подпись — Черный Колдун.

Саша посмотрел на него с откровенным недоверием.

— Что, серьезно?

— Серьезно… почти. — Колдун устало потер глаза и добавил — Если тебе так будет спокойнее, считай, что я тебя украл. Иди, собирайся.

Оставшийся день Саша запомнил плохо. Он был слишком взволнован, чтобы что-то делать. На его счастье, никто особенно не обращал на него внимания. Леди Элеонора принимала очередных гостей, которые хотели что-то купить или что-то продать, а барон Николас еще вчера утром куда-то уехал. Мальчик был предоставлен сам себе. Выйдя из конюшни, он изо всех сил старался держаться от нее подальше, и, конечно же, постоянно оказывался поблизости. После пятого круга по двору Саша сжал кулаки и отправился прямиком на кухню.

Туда он еще ни разу не заходил, поэтому не знал, как его там примут. Повар, отец Михая, всегда выглядел важным и суровым, и вполне мог вытолкать непрошенного гостя взашей.

Саша осторожно заглянул в дверь и чуть не столкнулся с поваренком. Тот тащил огромную дурно пахнущую бадью.

— Отойди!

Саша отпрыгнул в сторону, но крик привлек внимание повара. Он нахмурился и выглянул наружу:

— Кто там еще?

Мальчик снова робко заглянул в дверь. Он увидел огромный стол, на столе — гору картошки, а над горой — унылое лицо Михая, который ее чистил. На другом конце стола огромный повар смазывал чем-то свиную тушу, обложенную яблоками и яркими красными ягодами. Он оторвался от своего дела и мрачно взглянул на Сашу. Тут же его лицо разительно изменилось. Между толстых щек втиснулась улыбка.

— А-а, молодой сэр! Желаете сладкого?

Саша, ободренный таким приемом, осмелился войти. Он подошел к столу и молча сел напротив Михая. Тут же перед ним появилась мисочка орешков в меду. Мальчик вежливо поблагодарил и принялся задумчиво разглядывать кухню.

Она была огромной. Саша подумал, что здесь вполне могла бы поместиться вся их квартира, включая ванную и кладовку, и еще хватило бы места для бабушкиной библиотеки.

Стены были обшиты панелями темного дерева. Повсюду на крючках висели котлы, сковороды, ножи, ложки и какие-то совсем странные и незнакомые металлические предметы. Саша смутно догадывался, что это как-то связано с извлечением горшков из печи. Печей было несколько, и они тоже были огромными. Духовка одной была открыта, и Саша убедился, что мог бы поместиться в ней целиком. Это напомнило ему сказку про бабу Ягу, и он невольно поежился. Ему подумалось, что эта сказка тоже может сейчас где-то происходить. Саша постарался побыстрее прогнать эту мысль и положил в рот орешек.

— Эй! Дай мне тоже! — шепнул Михай из-за картошки.

Саша тихонько подвинул к нему мисочку, и грязная рука проворно выхватила из нее лакомство и молниеносно отправила в рот.

Со стороны повара раздался рык.

— Не сметь!

Михай вздрогнул и постарался спрятаться за картошкой.

— Сначала работа! Придумал, бездельник! А вы не гневайтесь на него, молодой сэр, он у меня лакомка и лентяй, ох, лентяй! Позор для отца.

Саша промолчал. Он посмотрел на приунывшего Михая и предложил:

— Давай помогу?

Михай вытаращил глаза.

— Можно мне ножик? — спросил Саша у пробегавшего мимо поваренка.

Тот махнул рукой на стену, где висели ножи, и побежал стругать зелень. Саша попытался дотянуться до самого маленького, подходящего для чистки, но задел висящую тут же сковороду, которая сорвалась с крюка и задела соседний котел, который с грохотом и звоном рухнул на каменный пол и покатился по кухне.

Мальчик втянул голову в плечи. Главный повар побагровел. Он молча смотрел на Сашу.

— Ой… — прошептал Михай.

Саша кинулся поднимать котел, наступил на картофельную шелуху, поскользнулся и пролетел до самого стола, где остановился, уткнувшись в объемный поварской живот. Кухня в ужасе замерла. Повар булькнул. Потом булькнул еще разок, громче. И оглушительно захохотал.

Поварята и помощники расслабились. Они с облегчением переглядывались и улыбались, а кто-то даже отважился захихикать.

— Ну вы даете, молодой сэр! — выдавил повар между приступами смеха. — Зачем это вам вдруг котел для варенья, а?

— Да я… ножик взять хотел, — пояснил Саша смущенно. — Михаю помочь.

Повар поперхнулся.

— Зачем же вам руки марать, молодой сэр?

— Но я умею! — горячо возразил Саша — Я ничего не испорчу, правда. Я всегда маме помогаю, когда она чистит.

По лицу повара Саша понял, что совершил оплошность, но не понял, какую именно. Повар считал Сашу каким-то родственником барона и обращался к нему «сэр», а тут вдруг оказалось, что его мама чистит картошку. Матери «сэров» так не делали, и повар запутался.

— Ваша мама — кухарка? — медленно спросил он.

— Нет! Она просто любит готовить, — отозвался Саша.

Повар кивнул. Его мир встал на место. Просто у благородной дамы, Сашиной мамы, были свои причуды. Как и у леди Элеоноры, предпочитавшей жить в теплом деревянном доме, а не в каменных покоях замка.

Повар протянул мальчику маленький, но очень острый ножик, и тот бойко принялся за работу.

На третьей картофелине он заскучал. Гора казалась бесконечной. Саша вздохнул.

— Тебе не обязательно это делать, — по-рыцарски заметил Михай.

Саша пожал плечами и потянулся за следующей картофелиной. Что бы там ни было, а бросать друга в беде не годилось. Как же они с мамой так легко и быстро чистили картошку? Ну конечно! Мама всегда рассказывала какую-нибудь историю. Саша на минуту задумался.

— Ты знаешь, недавно разбойники ограбили одного очень богатого богача, — начал он.

— Да ну? Кого же? — заинтересовался Михай.

— Это я не помню.

— Ну-у-у… — протянул Михай разочарованно.

— Да подожди, слушай! — сказал Саша. — Они украли у него изумруды. И закопали их на картофельном поле, чтобы потом за ними вернуться. Но не вернулись, потому что этих разбойников поймали. Изумруды так и остались в поле, и со временем они превратились в картошку! Вот в эту самую.

— Врешь! — заявил Михай.

— А вот и не вру! — возмутился Саша. — Ты возьми вот эту большую и разрежь, вдруг там внутри изумруд?

Он подтолкнул к другу самую большую и бугристую картошку. Михай поморщился.

— Если там не изумруд, сам будешь ее чистить! — сказал он запальчиво.

Под пристальным и немного насмешливым Сашиным взглядом Михай занес ножик и медленно разрезал картофелину пополам. Саша приготовился смеяться. Михай уронил нож.

— Ну дела!

В белесой мякоти ярко блеснуло зеленым. Саша обежал стол и уставился на Михая, который лихорадочно руками выдирал камень из картофелины. Михай отшатнулся.

— Ты волшебник!

Саша перепугался.

— Нет! Я все это только что придумал!

— А у волшебников так и бывает! Он настоящий?

— Не знаю…

Они разговаривали полушепотом, но повар уже заметил неладное и наградил сына грозным взглядом. Мальчишки тут же затихли, Михай схватил ближайшую картофелину, а Саша вернулся на свое место. Оба сделали вид, что заняты работой. Но ни у того, ни у другого не хватало смелости надрезать кожуру на следующем овоще.

Они переглянулись.

— Что с этим делать? — прошептал Михай.

— Не знаю. Возьми себе.

— Ты что! Никто не поверит, что я его в картошке нашел, скажут, что украл! Сам забери.

Он передал изумруд из рук в руки. Саша тихонько положил его в карман. Сердце у него билось, как сумасшедшее.

— Слушай… — прошептал Михай. — А если ты волшебник, но сам об этом не знаешь? Давай-ка, преврати картофелину… в яблоко!

Саша положил перед собой картошку и пристально на нее посмотрел. Потом постарался придать своему голосу волшебническое выражение и прошептал:

— Абра-кадабра! Стань яблоком!

Мальчики затаили дыхание. Картошка осталась картошкой.

— Попробуй ее разрезать, — предложил Михай.

Саша осторожно полоснул картошку ножом. Ничего не произошло. Михай разочарованно вздохнул.

— Попробуй по-другому, — предложил он. — Волшебники еще руками махают.

Саша повторил опыт, махнув над картофелиной рукой. Ничего не произошло.

— Попробуй сказать что-нибудь еще? — не отставал Михай.

Саша напряг память и вспомнил заклинание из фильма про Гарри Поттера.

— Алохамора, — сказал он торжественно.

Но — увы — картошка осталась самой собой.

— Похоже, ты все-таки и правда не волшебник, — грустно сказал Михай.

Саша кивнул.

— И знаешь, что это значит?

— Что изумруд кто-то потерял? — предположил Саша.

— И это тоже, — согласился Михай. — Но я вообще про то, что нам все-таки придется чистить картошку.

Ночь была жаркой, удушливой и очень темной. Саша не спал. Он ворочался с боку на бок и ждал. Чего именно, он и сам не знал. Колдун не сказал ему, как они собираются сбежать из замка и когда он за ним придет.

Мальчик встал с кровати и выглянул в окно. После долгих сомнений и размышлений, куда поместить маленького гостя («Только не в детскую», заявила леди Элеонора), его устроили в небольшой комнатке по соседству с покоями барона. Комнатка была уютной, немного пыльной из-за развешанных по стенам гобеленов и почти без сквозняков. Окно выходило во двор.

Во дворе было пусто. После заката замок как будто выключали. Все его жители отправлялись по кроватям и погружались в глубокий сон до того момента, когда солнце вновь показывалось над горизонтом. Тишина стояла такая, что звенело в ушах, и Саша невольно подумал, не было ли и в этом волшебства.

Волшебство… Он поежился. После истории с изумрудом, когда закончилась картошка и мальчиков отпустили, Михай снова прицепился к Саше. Он всеми способами пытался заставить его превратить горстку мелких камешков в орешки в меду. Каких только заклинаний они не изобрели! Увы, ничего не получилось. Саша был уверен в этом с самого начала, но все-таки какая-то его часть надеялась на совсем другой исход. Было бы так здорово стать настоящим волшебником, хотя бы в сказке!

Что-то шкрябнуло по стене прямо под его окном. Мальчик перегнулся через подоконник и вгляделся в темноту. И ничего не увидел. Но вот снова раздался тихий, вкрадчивый звук, будто чем-то провели по камню. Шшшшшкряб!

Саша высунулся еще.

По стене кто-то полз. Человеческая фигура распласталась на отвесной кладке и медленно продвигалась вперед. Саша перепугался и отпрянул от окна. Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, когда в окне вдруг показалась голова колдуна.

— Привет, — шепнула голова.

Мальчик выдохнул.

— Привет, — сказал он.

— Готов?

— Н-ну… — Саша огляделся — Да.

— Иди сюда и вытяни вперед руки.

Мальчик сделал шаг навстречу, потом вспомнил про узелок с вещами, повесил его на спину и подошел. Колдун легонько подул на его ладони, и они вдруг стали очень горячими и мягкими.

— Заберись по стене, — приказал колдун и кивнул на стену комнаты.

Сам он подтянулся и уже сидел на подоконнике, поглядывая через плечо во двор. Саша подошел к гобелену и задумчиво прислонил к нему ладонь. Ладонь тут же прилипла. Саша приложил вторую руку, оттолкнулся ногой и повис на гобелене. Тот угрожающе затрещал.

— Вниз! — шепнул колдун, но Саша уже и сам сообразил.

Он оттолкнулся от стены и спрыгнул. Ладони тут же отлипли, и ни одной ворсинки не пристало к коже.

— Работает, — резюмировал колдун и кивнул на окно. — Полезли. Не бойся. Ты не упадешь.

Саша кивнул. Он храбрился изо всех сил, но, когда перелезал через подоконник, ноги у него подкосились. Мальчик скользнул вниз… и прилип. Руки и ноги крепко пристали к стене, и он повис над двором. Колдун мгновенно оказался рядом.

— Ты в порядке? Молодец! Лезем.

Они медленно спустились по стене башни. Внизу колдун замер и прислушался, но замок был тих. Они прокрались к внешней стене и бесшумно полезли вверх. Первый страх прошел, и Саше стало нравиться это странное восхождение. Он даже немного покачался на руках, когда они добрались до самого верха, чем заслужил понимающую улыбку колдуна. На стене они оба пригнулись, чтобы не выделяться на фоне неба, и колдун шепнул:

— Держись рядом со мной и не отставай.

Он шагнул между зубцов и исчез во тьме. Саша последовал за ним и повис на стене слева от него. Они принялись спускаться, еще медленнее и осторожнее, чем в первый раз. Иногда колдун замирал и напряженно прислушивался. Саше показалось, что он слышит какой-то скрежет, и одновременно с этим колдун шепнул ему: «Зажмурься!». Саша застыл.

Скрежет приблизился и стал отчетливым, к нему примешался топот. Мальчик съежился и вжался в стену, стараясь стать как можно меньше. Топот и скрежет стали оглушительными. Он почувствовал, как рядом с ним колдун резко дернулся. Наступила тишина. А потом что-то тяжелое посыпалось на землю.

— Быстро, вниз! — прошептал колдун.

Они заскользили по стене, и Саше казалось, что они совсем ее не касаются. Когда спуск закончился, колдун подхватил Сашу и побежал ко рву. Мальчик не успел ничего понять, а они уже были в воде. Он неплохо плавал, но ни за что не угнался бы за колдуном, если бы не догадался прилипнуть к нему, как до этого прилипал к стене. Несколько сильных гребков, и они уже на другой стороне.

Но даже здесь колдун не дал ему передохнуть. Едва оказавшись на ногах, он понесся прочь с открытого места. Саша мешком повис у него на спине, поверх другого, настоящего мешка. Наконец, они забрались в кусты и остановились. Саша спрыгнул на землю. Колдун стоял, упершись руками в колени, и пытался отдышаться.

— Я должен Нику горгулью, — пробормотал он себе под нос.

— Что? — переспросил Саша.

Колдун усмехнулся:

— Да ничего, — он хлопнул мальчика по плечу. — А ты молодец! Испугался?

— Немного.

— И я тоже. Бррр!

Колдун сбросил абсолютно сухой мешок и стянул через голову мокрую рубаху. Его неряшливый парик, чудом переживший все приключения, упал на землю. Не обращая на это внимания, колдун принялся копаться в мешке, потом отложил его, засветил огонек на кончиках пальцев и протянул его Саше:

— Подержи-ка.

Мальчик с некоторой опаской подставил ладонь под огонек. Тот тут же перепрыгнул к нему и бодро заплясал, совсем не обжигая. Саша осторожно коснулся пламени пальцем. Пламя изогнулось, уклоняясь от прикосновения, а потом отпрыгнуло на обратную сторону ладони. Саша перевернул руку так, чтобы пламя снова оказалось наверху, и повторил эксперимент. Пламя прыгнуло обратно. Мальчик увлекся игрой и не сразу заметил, что колдун уже переоделся и наблюдает за ним, пристально, но с улыбкой. Смягченные темнотой, его глубокие глаза уже не казались такими пугающими, а темные мокрые волосы смешно встопорщились, как у озорного мальчишки. В Сашиной голове всколыхнулось воспоминание — колдун был очень похож на кого-то, кого Саша видел не так давно. Он почувствовал, что вот-вот о чем-то догадается, но колдун заговорил, и ощущение исчезло.

— Возьми, переоденься, — сказал колдун и протянул Саше свернутый тряпичный ком. — Твое-то все промокло. Надеюсь, это тебе подойдет. Стащил у твоего приятеля, пока вы чистили картошку.

Только тут Саша понял, что замерз. Колдун забрал у него огонек, и мальчик быстро вылез из мокрой одежды. Из кармана его штанов вывалился сверкающий изумруд.

— А это у тебя откуда?

— В картошке нашел, — ответил Саша.

Пока переодевался, он рассказал колдуну историю с изумрудом. Саша надеялся, что тот ее сразу же объяснит, но колдун только задумчиво протянул:

— Интересно…

И вернул камень Саше. Где-то над ними протяжно ухнул филин. Колдун замер и напряженно вслушался, но не услышал ничего, кроме обычных ночных шорохов леса. Он забросил на плечи мешок, протянул Саше руку и повел его сквозь деревья.

Они торопились. Нужно было уйти как можно дальше в лес, пока не рассвело. Утром Сашино исчезновение заметят и начнут его искать.

Колдун собирался дойти до ближайшей деревеньки и раздобыть там лошадей.

— Ты ездишь верхом? — спросил колдун.

— Юлька ездит, — уныло ответил Саша. — А я больше велосипед люблю.

— Ясно… Ну что ж, тогда нам понадобится только одна лошадь. А что такое велосипед?

Они шли почти в полной темноте и болтали вполголоса. Колдун расспрашивал Сашу о том, как они живут «там, наверху», и удивлялся самым простым вещам. Что такое «оладьи»? Почему «детский сад» — это не клумбы с цветами, а такой домик с детьми? Почему абсолютно все должны ходить в школы и зачем дороги намазывают асфальтом, если на них все равно трещины и лужи?

Саша вспоминал все, что ему рассказывали мама с папой, и пересказывал это колдуну. Они забрались уже достаточно далеко, когда Саша начал отставать. В конце концов он остановился.

— Колдун, — тихонько позвал он.

Тот быстро обернулся и вернулся назад, к мальчику.

— Я больше не могу.

Вид у Саши был бледный и усталый. Он очень хотел спать. Колдун наклонился к нему, молча погладил по голове, а потом вдруг подхватил его на руки.

— Отдыхай, — сказал он тихо. — Я знаю место, где можно спрятаться. Я тебя донесу.

— Спасибо, — сказал Саша и зевнул.

— И, кстати, меня зовут Ларс.

— Хорошо, — ответил Саша и тут же уснул.

Проснулся он от того, что кто-то пытался его поднять. Спросонья он начал сопротивляться, открыл глаза и увидел над собой лицо Черного Колдуна. Лицо улыбалось.

— Ну ты и мастер спать! — сказал колдун. — Я уж думал, придется добывать для тебя телегу.

Саша огляделся. Он лежал в небольшой пещерке, образованной двумя валунами. Под ним был мягкий мох, а сам он был завернут в толстое шерстяное одеяло.

— Доброе утро, — сказал Саша и потер глаза кулаком.

Колдун засмеялся:

— Доброе! Вставай, в седле доспишь. Я раздобыл нам лошадь.

Саша нехотя выбрался наружу. Утро выдалось холодным и не очень уютным.

Перед входом в пещерку щипал траву коренастый мохноногий конь. На его широкой, как диван, спине расположилось седло. Когда Саша подошел к коню, тот поднял морду, обнюхал мальчика и чихнул.

— Похлопай его по шее, вот так, — показал колдун.

Мальчик неловко шлепнул по коню ладонью. Конь никак не отреагировал, и Саша решил, что он был не против такого обращения. Для начинающего всадника это был неплохой результат.

— А теперь поставь ногу в стремя, — скомандовал Ларс и помог мальчику дотянуться. — Хватайся за переднюю луку… нет, не там. Вот, теперь правильно! Ну, садись!

Колдун придержал затанцевавшего было коня. Саша заерзал, устраиваясь поудобнее. Ларс подхватил поводья и мгновенно оказался в седле позади Саши.

— Если хочешь, чтобы лошадь пошла, ударь ее пятками, — сказал колдун. — Не со всей силы, осторожно. А если захочешь, чтобы остановилась, потяни повод на себя.

— Ясно.

Саша оглянулся через плечо. Сбросив с себя облик конюха, колдун стал выглядеть молодым и почти веселым. Вместо неряшливого парика он нахлобучил на голову пастушью шляпу с отвисшими полями, которые частично скрывали лицо. Саша подумал, что в нормальной сказке такой, как он, был бы рыцарем или даже принцем.

— Ларс, почему тебя прозвали Черным Колдуном?

Колдун тронул пятками коня и ответил:

— Потому что я колдун. И сердце у меня черное. Веришь?

— Нет.

— А другие верят.

Они неспешной рысью поехали по тропе. Лес здесь был редкий, в основном сосновый, и Саша видел впереди просвет. Там была дорога, по которой из деревень к городу двигалась провизия и рабочая сила, а из города в деревни текли деньги и разочарованные городской жизнью обыватели. На севере эта дорога набирала силу и превращалась в широкий, плотный тракт до соседней Ландрии, а к югу постепенно истончалась, покрывалась травой и камнями и сходила на нет у подножья Белых гор.

— А ты делал что-то по-настоящему плохое? — спросил Саша.

— По-настоящему? Это как?

— Убивал людей?

Колдун помолчал. Зашуршала бумага, и Саша получил кусок вяленого мяса и большой ломоть хлеба.

— Ты действительно хочешь это знать? — спросил колдун.

— Угу, — ответил Саша с набитым ртом. Он прожевал и добавил: — Папа говорит, что всегда нужно знать, с кем имеешь дело.

— Да уж…

Какое-то время они ехали тихо, а потом колдун произнес:

— Ты мне поверишь, если я скажу тебе, что никогда никого не убивал?

— А это правда?

Ларс усмехнулся:

— Правда.

Саша задумался.

— Значит, ты не совсем плохой, — подытожил он.

Колдун издал сухой смешок.

Саша готовился задать следующий вопрос, как вдруг на тропу выскочила женщина. Ларс едва успел натянуть поводья, чтобы ее не задавить. Женщина, казалось, даже не заметила опасности. Она пересекла тропу и побежала в лес, не разбирая дороги. Через мгновение из леса донесся вскрик. Ларс спрыгнул с коня.

— Держи поводья! — скомандовал он, а сам нырнул в лес.

— Эй! Я же не умею!

Мальчик натянул повод, но конь, почувствовав неуверенного седока, тряхнул головой и сошел с тропы вслед за Ларсом. Саша вцепился в седло. Он едва успел уклониться от сосновых веток, а когда выпрямился, увидел лежащую на земле женщину и склонившегося над ней колдуна. Колдун что-то тихо говорил, но женщина не слушала. Она пыталась спрятаться, натянув на лицо шаль, и старалась отползти прочь.

— Нет, нет! Не буду! Не буду! — донеслось до Саши ее бормотание.

Ларс услышал треск веток, обернулся и увидел Сашу. Он тут же оказался рядом. Конь замер, повинуясь его сильной руке.

— Прости, — сказал Саша. — Я попытался, а он…

— Все хорошо, — сказал Ларс.

Он осторожно снял мальчика с седла и быстро привязал коня к дереву.

— Что с ней? — спросил Саша.

— Ногу повредила, — ответил колдун. — И с головой у нее что-то не то… Вот ведь, вовремя!

Саша посмотрел на колдуна. Он выглядел сердитым, и в то же время обеспокоенным. «Нам нужно торопиться, — подумал Саша. — А она нас задерживает. Но бросить ее нельзя. А если Ларс бросит, значит, он все-таки плохой».

— Возьмем ее с собой? — сказал он вслух.

Колдун вздохнул и молча кивнул. Он попытался поднять женщину на руки, но та стала отбиваться и царапаться. Острые ногти полоснули Ларса по щеке, и он в замешательстве отступил. Женщина застонала, а потом всхлипнула.

— День только начался, а меня уже побили, — пробормотал Ларс. — Эх!

Он нахлобучил пониже свою шляпу.

— Останься с ней, — сказал он Саше. — Я выйду на дорогу. Вряд ли она путешествует одна, а даже если и так, я приведу кого-нибудь на помощь.

— Но тебя же схватят! — ахнул мальчик.

— Руки коротки… — сказал Ларс и подмигнул. — Меня не узнают.

Мальчик остался с женщиной. Она по-прежнему пряталась в свою шаль и напоминала испуганного зверька. Рядом с ней было немного страшно, и в то же время ее было жалко. Саша вздохнул. А потом запел колыбельную:

— Ночь спустилась, блещут звезды,

На траве сверкает иней.

Он искриться, точно слезы,

Слезы с запахом полыни.

Бьют часы стенные полночь,

Ветер шепчет тихо-тихо,

И крадучись, осторожно,

Из дверей выходит Лихо.

Тонко скрипнули ступени —

Это он ступает мягко

В брюках, рваных на коленях,

В шпорах с серебристым лязгом.

В темно-синей мятой шляпе

Он идет к чьему-то дому.

Окна светят слабо-слабо:

«Лихо, уходи к другому!».

При звуках песни женщина успокоилась. Она даже попыталась сесть. Саша все еще не видел ее лица, но чувствовал, что из-под шали она смотрит на него.

— Это мамина колыбельная, — сказал Саша. — Она мне ее пела, когда я был маленький и боялся темноты. Сейчас я тоже боюсь, но уже совсем немножко. А когда сильно боюсь — пою. А ты боишься темноты?

— Боюсь? Темноты? — повторила женщина.

Она говорила медленно, словно забыла, что значат эти слова.

— Да. Боишься? — повторил Саша.

Из леса донеслись голоса. Саша обернулся и увидел Ларса в компании очень толстой старушки. Она шла, переваливаясь и отдуваясь. Когда они подошли так близко, что можно было разглядеть лица, Саша увидел, что она недовольно хмурится.

— Катька! Ох ты, негодница! Опять удрала!

Она быстро подошла к женщине, которая снова сжалась и попыталась уползти прочь. Старуха схватила ее за здоровую ногу.

— Спасибо вам, добрый человек! Дочка это моя, неразумная. За ней глаз да глаз нужен! А я вот отвернулась, а она как понеслась в лес! Я-то за ней не могу, годы уже не те… Ну, давай, горюшко мое, пора пить лекарство…

Колдун вздохнул с облегчением. Он пошел отвязывать коня и сделал Саше знак собираться. Но мальчик продолжал смотреть на мать и дочь. Его сердце щемило от жалости и сочувствия.

Старуха вытащила из котомки глиняную бутыль, откупорила и стащила с женщины шаль. Спутанные волосы рассыпались по плечам. Женщина зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. Тогда старуха уверенно потянула ее за волосы, заставив отклонить голову назад, а потом зажала ей нос. Женщина по-рыбьи открыла рот. Старуха тут же влила ей зелье. Женщина закашляла. Ее глаза распахнулись.

И Саша вспомнил.

— Ларс! — тонко пискнул он.

Колдун резко обернулся, и в этот момент женщина посмотрела прямо на него.

— Не может быть!

Он бросился к ней, сжал ее лицо в ладонях и замер.

— Молодой человек! — возмутилась старуха.

Он ее не слышал.

— Мария, — произнес колдун. — Мария!

Старуха вздрогнула. Она вгляделась в колдуна, вскочила на ноги и побежала, переваливаясь, по лесу. Но не тут-то было! Саша метнулся за ней и прыгнул ей на спину, вцепившись в плечи. Старуха не упала, но и бежать с таким весом уже не могла. Она попыталась стряхнуть мальчика, и это ей почти удалось, как вдруг что-то налетело и повалило ее на бок. Саша едва успел отскочить. Он лежал на мху и смотрел, как взявшаяся из ниоткуда Кукушка связывает старухе руки своим поясом. Рядом с ней парил, ухмыляясь, сэр Александр.

Глава 5. Попались!

— Ты ведь говорил, что принцесса — дракон, — сказал Ларс — Как же получилось, что она человек?

Они сидели в лесу, на том же месте. Мария спала, завернутая в шерстяное одеяло, которое недавно согревало Сашу. Чуть поодаль от нее лежала связанная ведьма. Она пялилась в одну точку, и взгляд у нее был погасшим и бессмысленным: Черный колдун влил в нее то же зелье, которым она потчевала принцессу. Кукушки не было — она взяла коня и отправилась в деревню за телегой. Они еще не решили, что будут делать, но чтобы двигаться такой большой компанией, нужен был транспорт получше, чем одно животное.

— Я не знаю, — ответил Саша. — В моей сказке она была драконом. И мы видели дракона, когда стригли овец. Значит, это другой дракон?

— Вряд ли, — сказал сэр Александр. — Дракон тут только один… Но мы не узнаем, в чем тут дело, пока ведьма не придет в себя. На принцессу я бы не рассчитывал, ее еще вылечить нужно.

Ларс кивнул. А потом повернулся к Саше:

— Как ты вообще понял, что это она? Ведь даже я не догадался.

Саша пожал плечами:

— Ты не видел лица. А я не догадался, просто… у нее такие же глаза, как у тебя, очень синие и…. страшноватые. И я подумал, что это что-то значит.

— Молодец, — сказал Ларс и тихо спросил — Ты ведь вспомнил, у кого еще видел такие глаза?

— Да, — так же тихо ответил Саша. — У короля. Он вообще на тебя очень похож.

— Угу. Внешне, — буркнул Ларс.

— Ты ему не рассказал? — спросил призрак.

Ларс молча мотнул головой. Тогда сэр Александр повернулся к Саше и произнес:

— Перед тобой — принц Ларс Благородный.

Мальчик захлопал глазами.

— Мария — моя родная сестра. А король — наш старший брат, — сказал Черный колдун.

В детстве мы были не разлей вода. Постоянно держались вместе. Играли, ездили верхом, хулиганили — всегда втроем. И наказания за хулиганства отбывали все трое. Отец никогда не давал поблажек никому из нас, даже Марии. Она у нас самая младшая. А Руфус, нынешний король, был заводилой. Чего он только не придумывал!

Помню, как-то в начале осени мы играли в диких кочевников, и строили шатры во дворе дворца. Тогда еще мы жили во дворце, это уже потом Руфус перебрался в сторожевую башню. Так вот, Руфус решил, что он будет вождем, и ему нужен особенный шатер. Он послал нас с Марией в мамины покои. Там, в сундуке, хранились гобелены, которые еще наша прабабка вышивала. Дорогие это были гобелены, с золотой нитью, и очень красивые. Вот один такой гобелен мы и утащили. Руфус накрыл им шатер, и тут начался дождь. Гобелен насквозь промок и скукожился…

Ох, и досталось же нам тогда! Отец кричал, что запрет нас в старой детской у Ника и не выпустит неделю. Ник, то есть барон Николас, только-только начал служить при дворе. Жутким он казался парнем, с этой его немотой, горящим взглядом и магией… Только наша мать и Мария знали к нему подход. Иногда нам с Руфусом казалось, что они даже как-то с ним разговаривают. Мы ужасно ревновали Марию и всегда крутились рядом, если они что-то делали вдвоем с Ником. Мария над нами смеялась. Она говорила, что Ник — почти что ее третий брат, только симпатичнее. И волшебник.

Потом мы подросли и нам наняли учителей. Тут и оказалось, что мы трое — тоже волшебники.

И тогда все пошло не так. Руфус был самым слабым, и в учебе, и в волшебстве. То, что мы с Марией делали с первого раза, у него получалось хорошо, если с десятого. А когда мы пытались ему помочь или подсказать, он злился. Со временем он забросил учебу. Ему больше нравились пиры, балы, охота… Они с принцами из соседних княжеств устраивали заезды в лес на несколько дней и гнали дичь, пока сами не падали от усталости.

Отец очень огорчался. Руфус был старшим сыном, его надеждой и наследником. Он должен был править страной после него. Но Руфуса не интересовала ни экономика, ни обычаи соседей, ни история. Он считал это скучным. Я, честно говоря, тоже, но все равно учился — на всякий случай. Никогда не думал, что эти знания спасут мне жизнь, но за десять лет скитаний по разным странам такое не раз случалось… В чем я был по-настоящему хорош, так это в магии. Этим я мог заниматься сутки напролет. Однажды мы устраивали домашний спектакль, и я играл злодея, а Мария — похищенную мной принцессу. Я так увлекся, что наколдовал ей огромные уши, как у осла. Мой учитель снял заклятье с большим трудом. Угадай, как звали злодея, которого я играл? Верно. Черный колдун. Вот откуда у меня такое прозвище.

А Мария… Мария была самой лучшей и способной из нас. Отец даже позволял ей присутствовать в тронном зале, когда принимал послов или занимался другими делами государства. Ей, а не Руфусу.

Для старшего сына это был удар. Он потребовал, чтобы и его приглашали. Отец обрадовался, что у него, наконец, проснулся интерес к делам государства, и на следующем совете посадил сына рядом с собой.

Это обернулось катастрофой. Руфус по неведению ужасно оскорбил Итеширского посла. Марии удалось как-то обратить все в шутку, но Руфуса на советы и переговоры больше не пускали.

А потом все стало еще хуже. Как-то люди прознали об этой истории, но, как это обычно бывает, все перепутали и приукрасили. По стране пошел слух, что король и королева оставят трон не Руфусу, а младшей дочери. Руфус в ярости ворвался к отцу и потребовал объяснений. Отец терпеть не мог, когда кто-то отвлекал его от работы, тем более вот так. В общем, они ужасно поссорились. Отец закричал, что такой никчемный принц не способен управлять государством, и вышвырнул Руфуса из кабинета. И я, и Мария пытались доказать ему, что на самом деле все не так, и отец не собирался лишать его трона. Но он нам не верил. Он стал считать нас врагами…

Через год родители умерли. Это был несчастный случай. Они возвращались из Англанда, и в Белых Горах их застигла буря. Ник с другими волшебниками отправился на помощь, но не успел.

Месяц страна была в трауре. Все это время люди гадали, кто взойдет на престол. Говорили, что король составил завещание, а значит, престол не будет передаваться как обычно, к старшему сыну. Но Мария была еще слишком юна, чтобы быть королевой. К тому же она была обручена с другом детства, человеком не королевских кровей, и собиралась выйти замуж, как только достигнет совершеннолетия. Такие браки не одобрялись во многих королевствах. Там считалось, что принцессы должны брать в жены принцев и так укреплять дружбу между странами.

Меня никогда не рассматривали как серьезного кандидата на престол. Я большую часть времени проводил в библиотеках, где изучал магию, или в лабораториях. Я мало что понимал в реальном мире.

А потом вдруг… О Марии говорить перестали. Она исчезла. Ее как будто стерли из жизни и из памяти людей. Я и сам забыл, что у меня была сестра. Только какая-то тоска осталась на душе…

Руфус стал королем. Он тут же затеял во дворце ремонт, именно там, где жила Мария. Руфус стал нервным, злым и подозрительным. Ему всюду мерещились враги и заговоры. Со мной он почти не разговаривал. Он завел себе отряд соглядатаев, чтобы следить за собственным народом. Какие-то странные люди постоянно шныряли по закрытым частям дворца и что-то сжигали. Мне все это казалось диким и очень странным. Я не мог понять, почему вдруг все стало таким, и чувствовал, что дело не только в детских обидах Руфуса.

Однажды я пробрался в закрытую часть дворца. Там все было разобрано, валялся обычный мусор, какой бывает при ремонте, шли работы и казалось, что все нормально. Но меня будто что-то кольнуло. Я закрыл глаза и с закрытыми глазами стал ходить по комнатам, пока не замер на одном месте. Тогда я посмотрел, где оказался. Это был большой книжный шкаф с детскими сказками. Я протянул руку и вытащил оттуда тетрадь. Дневник. Дневник Марии.

Не знаю, откуда я про него знал. Все, что я понял — у меня была сестра. Но что с ней стало? Я побежал с этой тетрадью к Василию, ее жениху, а потом — к Руфусу. Ведь он же был моим старшим братом. Он должен был что-то знать…

Он выглядел пораженным не меньше меня. Был поздний вечер, и он сказал, что утром начнет с этим разбираться.

Он и начал. Утром за мной пришли солдаты. Он хотел бросить меня в темницу, а потом сделать так, чтобы обо мне тоже забыли. Но меня уже не было в замке, и обо всем этом я узнал намного позже, от Василия. В ту ночь я не смог уснуть, все думал, как можно заставить всю страну забыть о чьем-то существовании.

Мне нужно было посоветоваться с моим учителем. Он уже отошел от дел и жил в деревне недалеко от столицы. Я взял коня и той ночью помчался к нему. Был уже рассвет, когда я добрался. Я все ему рассказал и рухнул от усталости. Он уложил меня спать, а сам сел думать…

Когда я проснулся, оказалось, что он ничего не помнит. Он был рад меня видеть, но все, что было связано с Марией, стерлось у него в голове. Я ничего не мог понять, и пока не стал рассказывать ему всю историю заново. Ответ нашелся случайно.

Я заметил в деревне одного из тех странных вертлявых людей, которые сновали по дворцу. Я спрятался и увидел, как он заглядывает в колодец. Он вытащил ведро воды, пристально посмотрел на него, понюхал и вылил обратно.

И меня озарило — они добавили в воду зелье забвения! У правильно сваренного зелья нет ни вкуса, ни запаха. Только немного побаливает голова, но потом и это проходит.

Но зачем было это делать? И кто мог на такое пойти?

Я уже тогда понимал, что единственный человек, которому выгодно исчезновение Марии — это мой брат, но не хотел верить в это. Каких только злодеев я не напридумывал, пока варил противоядие!

Все мои попытки как-то отгородиться от того, что злодей — Руфус, провалились через сутки. Меня схватили его солдаты и потащили в темницу. Я, дескать, отравил колодец. Я пытался все объяснить, рассказал Руфусу обо всем, что узнал… Он промолчал и вышел из камеры. А потом я услышал, что вся деревня, в которой я был, погибла. Включая моего учителя. Их отравили. Только я не мог этого сделать — в это время я уже был в тюрьме. Когда меня увозили, все были живы и здоровы. Понимаешь? Сначала меня хватают у колодца, куда я влил противоядие от зелья, и увозят. А потом добавляют яд. И все.

Видишь ли, действие противоядия невозможно отменить. Оно дает иммунитет, и забвение уже не сработает. Поэтому это зелье используют очень редко, когда кому-то нужно забыть действительно ужасные вещи. Жители деревни вспомнили бы Марию…

Я даже тогда не хотел верить, что это Руфус. Мне нужны были доказательства. И я их получил… Меня должны были казнить. Руфус пришел ко мне в камеру и попросил оставить нас одних. Я начал говорить и пытался оправдаться, а он посмотрел на меня и сказал: «Я знаю, что это не ты. Потому что это я». Он сказал, что теперь ни я, ни Мария не сможем отнять то, что принадлежит ему по праву. Что мы больше не будем зазнаваться и хвастать тем, какие мы умные и способные. Что он оказался умнее нас.

Мне удалось сбежать из темницы, мне помогли. Дальше были десять лет скитаний и поисков. Было тяжело, я несколько раз чуть не умер, но самым ужасным днем в своей жизни до сих пор считаю тот день в темнице. Когда я понял, каков мой брат.

Черный Колдун замолчал. В маленьком лагере стало совсем тихо, только принцесса посапывала во сне. Ларс ни на кого не смотрел. Он вертел в руках свою шляпу.

— Но это же совсем другая сказка, — сказал Саша.

Ларс усмехнулся:

— Именно.

Мальчик зажмурился.

— Никогда больше не буду читать сказки.

— Ну что ты, — сказал сэр Александр. — Обязательно читай. Нельзя забывать, что в мире есть злодеи, и что их можно победить.

— А разве их всегда можно победить?

Призрак пожал плечами:

— В сказках — да. Поэтому важно дочитать до конца. А если конец не нравится, его всегда можно придумать заново. Так ведь?

Саша задумался.

— Может быть… — согласился он наконец. — Ларс, а что мы теперь будем делать? Мы же нашли принцессу. Куда нам теперь идти?

Ларс пожал плечами. За его спиной, высоко на дереве, шумно завозилась какая-то большая птица. Он машинально бросил взгляд через плечо, но ничего не увидел сквозь листву.

— Нам нужно безопасное место, где могли бы укрыться два разыскиваемых беглеца, больная принцесса и … вот эта.

Ларс кивнул на ведьму. Ведьма продолжала безучастно пялиться в пространство.

— Кроме того, это должно быть место, где можно приготовить лекарство для Марии. Значит, поблизости должен быть рынок, чтобы достать все, что нужно, и хороший знахарь или колдун. Мне не помешала бы помощь.

Ларс ненадолго замолчал. Большая птица расправила крылья и медленно спланировала на корягу недалеко от Саши. Мальчик обернулся, чтобы посмотреть на нее, и встретил удивительно разумный взгляд круглых желтых глаз. Он застонал.

— Ага! — воскликнул Черный колдун.

Он посмотрел на Сашу и ухмыльнулся:

— Кажется, мне все-таки придется написать Нику записку.

На коряге сидел ручной филин барона.

— Эх-хе-хей! Кто это здесь, а?

Солдаты короля высыпали из-за деревьев и окружили лагерь. Это были мрачные, небритые мужчины в кольчугах и при мечах. Весь их вид говорил о том, что они давно не спали в нормальных кроватях, да и просто давно не спали, и шутить с ними не стоит.

Саша втянул голову в плечи и быстро покосился на Ларса. Тот успел нахлобучить свою шляпу и теперь, к удивлению мальчика, улыбался.

— Стригали мы, из Верхних Лаптей в Нижние идем, — ответил он, по-крестьянски гнусаво. — Притомились малость. А вы откель, служивые? Беда, что ли, какая случилась?

Один из солдат пошевелил мечом мешок Ларса. На нем была самая блестящая кольчуга, а на шлеме — высокий гребень, и Саша решил, что это командир.

— Вот сейчас и поглядим, — сказал солдат мрачно. — Может, и случится.

Он поглядел на ведьму и прищурился.

— Почему ее связали?

Ларс всплеснул руками:

— Буйная она, больная! Тетка это наша. Такая женщина была в молодости, такая умница! А на старости лет — фьюить — и помешалась. Теперь или так сидит, или орет, или по двору носится. А недавно аж без платья из дому выскочила. Жена моя ее только у пруда поймала. Вези, говорит, ее в Нижние Лапти, к лекарю, пусть ее успокоит, а не успокоит — не возвращай!

Солдаты заухмылялись, но командир остался серьезен и мрачен. Он указал мечом на Марию.

— А там кто?

— Дык, сестренка это моя. Спит она. Стрижка да дорога, притомилась… Не трогайте!

Командир наклонился и отогнул край шали. Ларс вскочил на ноги. Принцесса медленно открыла глаза, посмотрела на командира, пробормотала ругательство и перевернулась на другой бок.

Солдаты грянули хохотом. Командир смерил их ледяным взглядом. Ларс криво улыбнулся:

— Звиняйте, сэр, такая она у нас… Потому и не замужем до сих пор.

— Капитан, здесь все чисто, просто крестьяне, — подал голос один из солдат, самый молодой. — Может, к дому повернем? Три дня уже бродим…

— Повернем, когда скажу!

Капитан посмотрел на Сашу. Мальчик сжался.

— А ты кто такой?

Саша испуганно вытаращился. Ларс пришел ему на помощь:

— Сынок это мой…

— А ну цыц, не тебя спрашиваю! Ну? Имя-то есть у тебя?

— Михай, — выдавил Саша.

— Михай, значит…

Капитан взял его за подбородок и вгляделся в лицо. Саша похолодел. Этот самый человек был во дворе королевского замка, когда они только-только появились в сказке! Это он тогда просил их с Юлькой отойти, чтоб открыть ворота! Но теперь Саша был по-другому одет, исцарапан, на щеке у него был синяк, от него пахло лошадьми и овцами…

Солдат молча отпустил мальчика и повернулся к Ларсу.

— Сними шапку, — скомандовал он.

Солдаты притихли и подобрались.

— Шапку-то? Ну, как скажете…

Колдун стащил с головы свою бесформенную шляпу и встал, опустив глаза. У него был такой простецкий вид, что даже Саша принял бы его за простого крестьянина.

— Посмотри на меня, — сказал капитан. — Ты что, оглох?

Колдун медленно поднял голову.

— Взять его!

— Саша, беги!

Полыхнула вспышка, и капитан превратился в столб огня. Бах! Еще один огненный шар упал под ноги солдатам. Колдун метнулся к спящей Марии, а огонь летел с его ладоней и разгорался все ярче.

— Беги же!

Мальчик побежал. Кто-то из солдат рванулся за ним, но тут им навстречу выскочил с диким воплем сэр Александр. От неожиданности солдаты налетели друг на друга. Когда они сообразили, где чья нога, Саша успел скрыться за кустами.

— Дураки! Хватит меня катать! — донесся до него голос капитана — Ловите мальчишку!

Саша бежал, как не бегал никогда в жизни, и все равно это было медленно, слишком медленно! Укрытий не было. Деревья были слишком толстыми и гладкими, чтобы на них залезть, а кусты — слишком редкими. Чуть дальше и вовсе начиналось болото — сплошное открытое пространство. Мальчик затравленно огляделся. Сердце билось у самого горла, ноги от страха подкашивались, мысли путались. Куда же?

Слева от него рос огромный дуб. Саша в отчаянии спрятался за него.

— Налево, налево! Он там!

Мальчик посмотрел наверх. Высоко над ним шумела на ветру густая крона. Саша прижал ладони к стволу…

— Ну, и где он?

Двое солдат появились из-за кустов и приостановились, оглядываясь.

— Да сюда побежал, я сам видел!

— А потом что, улетел? Смотри, там болото, нет никого.

— Может, он того… утонул?

— Дурак! В этом болоте разве что блоха утонет… Вот ногу может засосать, это да…

Они вгляделись вперед, потом посмотрели назад. Над ними колыхались ветви древнего дуба.

— Может, он на дерево залез?

Солдат задрал голову и уставился в листву.

— А-ха, как? — хмыкнул второй солдат. — Ствол-то гладкий, все ветки высоко… Нет, ты, видать, ошибся. Давай чуть правее возьмем.

Солдаты кисло переглянулись, вздохнули и побежали направо. Почти у самой верхушки дуба Саша осмелился пошевелиться. Он отлепил от ствола ладони и без сил улегся на толстую, как диван, ветку. Из глаз брызнули слезы.

Ведь у них же получилось! Почти получилось! А что теперь? Он снова был маленьким, слабым и одиноким. И никто не знал, где он.

Только бы Ларс смог сбежать! Ну конечно, он сможет, он ведь Черный колдун! Он сбежит и найдет Сашу. Нужно просто остаться здесь и ждать.

В лесу раздавались голоса, но расслышать, о чем шла речь, не удавалось. Мальчик попытался было разглядеть что-нибудь сквозь ветви, но и это тоже не получилось. Тогда он снова лег и принялся ждать. Но время шло, а ничего не происходило.

Он уже собрался спускаться, когда вдруг услышал внизу голоса и треск ломающихся веток. Прямо под ним прошли двое солдат.

— Не понимаю, куда он мог подеваться. Капитан с нас шкуру спустит…

— Капитан Черного Колдуна поймал, ему теперь награда полагается! Может, подобреет и не спустит?

— Ха! Коли не спустит, значит, это не наш капитан!

Они ушли, посмеиваясь. А у Саши сжалось сердце — Ларса схватили! Что же теперь делать? И что он вообще может сделать? Мальчик вцепился в дуб и зажмурился. Думай!

К дубу снова кто-то приближался. Это были солдаты, и шли они караваном. Капитан в почерневшем от копоти нагруднике тащил за собой Ларса. Колдуну надели на голову мешок и связали руки. Конец веревки держал в руках капитан, и каждый раз, когда Ларс сослепу спотыкался, натягивал ее, не давая ему упасть. За ним вели безвольную толстуху-ведьму. Замыкали строй двое солдат без шлемов. Их кольчуги местами почернели, но сами они выглядели абсолютно здоровыми. Ларс швырял в них тем же огнем, которым освещал дорогу в лесу — ярким, но не жгучим.

Саша замер и наблюдал. Где же принцесса? Караван уже прошел, а он все сидел и смотрел на кусты, из которых вышли солдаты. Больше никто не появлялся. Саша вытянул шею и отклонился назад, так, что ветка, за которую он держался, опасно захрустела. Лес был пуст и тих.

Они бросили принцессу! Как они могли?..

Мальчик скользнул вниз по стволу. Он так нервничал, что руки отлипли только с третьей попытки, и то с кусками мха. Саша раздраженно отряхнул ладони, огляделся и побежал на поляну. Там было пусто. В измятой траве появились черные проплешины. Здесь солдаты катались по земле, пытаясь сбросить с себя огонь.

— Мария! — тихонько позвал Саша.

Ему никто не ответил.

— Мария! — сказал он чуть громче.

Ничего.

В траве что-то мелькало. Саша подошел и увидел тонкий язычок пламени, который чудом не затоптали. При приближении мальчика огонек затрепетал и потянулся к нему, как к старому знакомому.

— Привет, — сказал Саша и подставил руку.

Огонек прыгнул к нему на ладонь и радостно забегал по пальцам. Саша улыбнулся.

— Ты тоже испугался, да? Ну ничего, теперь уже не бойся. Все ушли.

Огонек описал несколько кругов по его руке и замер.

— А ты не знаешь, где принцесса?

Огонек задумался. Потом подпрыгнул. Саша понял намек и поднял ладонь повыше. Огонек огляделся. Затем снова подпрыгнул, улегся на ладонь и вытянулся стрункой.

— Туда? Ладно.

Мальчик осторожно пошел вперед, поглядывая на огонек. Тот дрожал, как стрелка компаса. Шаг, еще шаг… Вот огонек замер, выпрямился и заплясал.

— Что, здесь? Но здесь никого нет…

Огонек продолжал подпрыгивать, и Саша на всякий случай посмотрел на небо. Но даже там принцессы не оказалось. А огонек продолжал настаивать на своем.

— Ладно. Передохни, — сказал ему Саша и сел на мох.

Хотелось есть. Мальчик совсем по-взрослому вздохнул и тихонько запел:

— Ночь спустилась, светят звезды,

На траве сверкает иней…

— Он искрится, точно слезы, — пропел в ответ женский голос. — Слезы с запахом полыни…

Саша подпрыгнул. Это был голос принцессы! Она была совсем близко! Но где?

— Бьют часы стенные полночь, — пропел Саша. Голос у него дрожал. — Ветер шепчет тихо-тихо…

Он медленно пошел на голос.

— И крадучись, осторожно, из дверей выходит Лихо…

Голос был прямо возле него, но Саша по прежнему никого не видел. Сердце колотилось от страха и волнения. Вдруг кто-то коснулся его ладони. Огонек на ладони подскочил, повис в воздухе, будто его держал кто-то невидимый, и вдруг превратился в столб пламени. Саша отшатнулся и закрыл лицо руками.

Пламя погасло так же неожиданно, как появилось. Перед мальчиком сидела принцесса Мария.

— Привет, — сказала она. — Я помню тебя. Ты волшебник?

— Неа, — ответил Саша.

Принцесса выглядела совсем по-другому. У нее по-прежнему были всклокоченные нечесаные волосы, дурацкая шаль и крестьянское платье, но в глазах вместо былого равнодушия светился ум, губы улыбались, плечи расправились… и она говорила!

— Откуда же у тебя этот огонек?

— Я его подобрал. Это… Ларс оставил.

— Ларс?

Принцесса нахмурилась:

— Я не помню… Ларс…

Ее губы шевелились, но мальчик ничего не слышал. Он боялся ее прервать. Наконец она вспомнила о нем.

— Нет, только обрывки. Кажется, что-то связанное с гобеленами… Где мы? И кто ты такой?

Саша замялся. Впервые рядом с ним был взрослый человек, который был еще более беспомощен и уязвим, чем он сам.

— Нам нужно уйти отсюда, — сказал он. — Пойдем, я расскажу.

Он протянул ей руку. Она встала с трудом, и Саша вспомнил, что принцесса подвернула ногу. Он подставил ей плечо.

— А куда мы пойдем?

«Понятия не имею», подумал Саша, но вслух сказал:

— Туда!

Они вернулись на поляну, и Саша увидел сумку Ларса. Она лежала там, где спала принцесса. Саша вспомнил, что Ларс подложил ее сестре под голову, когда та уснула. Почему же солдаты ее не забрали? Может, сумка тоже стала невидимкой, как Мария? Мальчик пожал плечами и захватил сумку с собой. В ней оказался почти нетронутый каравай хлеба. Он разделил его с принцессой, и некоторое время они молча ели. Саша пытался придумать, как и что ей рассказывать. Сейчас принцесса была кем-то вроде младшей сестренки, которую нельзя пугать, и которая пока еще многого не понимает. Если рассказывать ей всю правду, она точно испугается. Если рассказать только кусочки, она ничего не поймет.

Мальчик не особенно следил за тем, куда идет, и неожиданно они оказались на дороге. Он тут же метнулся назад, за кусты, и потянул за собой Марию. Но их уже заметили.

— Эй!

К ним кто-то бежал. Саша рванулся было в лес, но Мария вскрикнула и начала падать, увлекая его за собой. Он попытался удержаться на ногах, и тут кто-то подхватил его под локоть.

— Стоять, не падать! Не признал своих, что ли?

— Кукушка!

Пастушка широко ухмыльнулась и потрепала его по голове.

— А кто ж? Меня, вроде, сложно с кем-то перепутать.

— Кукушка, Ларс…

Но пастушка перебила:

— Видела, знаю. Они мимо меня прошли. Злыдни, аж мешок на него надели! Здорово его боятся… Ты не волнуйся, сэр Александр за ними полетел. Скажет, куда повели, где оставили… будем думать, как вызволить. Ты давай, у меня там телега на дороге, сядем в нее да расскажешь все…

Они были так рады видеть друг друга, что совсем не обращали внимания на принцессу. Мария вдруг как-то странно всхлипнула. Она, не отрываясь, смотрела на Кукушку. Глаза у нее были огромные от ужаса.

— Я помню! — проговорила она. Ее рука медленно поползла вверх и указала на кукушкину обожженную щеку. — Это… сделала я.

Глаза у нее закатились, и принцесса упала в обморок.

Кукушка досадливо поморщилась. Она подхватила принцессу и перекинула ее через плечо, как мешок с шерстью.

— Буду считать это извинением, — прошипела она, сгибаясь под грузом.

Телега медленно ползла по дороге. Саша лежал рядом с бесчувственной принцессой и смотрел в небо. Над ним летели тяжелые облака, похожие на раскормленных и еще не остриженных овец. К северу эти овцы собирались в отару, туча становилась большой и темной и обещала к вечеру обрушится на землю дождем.

Саша размышлял. Он думал о трех детях, двух братьях и сестре, и не понимал. Ведь они же были друзьями! Они любили друг друга, помогали друг другу. Как же с ними могло случиться то, что случилось? Неужели любовь и дружба могут выродиться в зависть и ненависть? Он попытался представить себя и Юльку взрослыми. Раньше Саше казалось само собой разумеющимся, что они будут дружить всегда, как дядя Андрей, его мама и тетя Марина. Они будут приезжать друг к другу в гости, сидеть на кухне и громко хохотать, а их дети будут разносить детскую. Сейчас ему впервые пришло в голову, что все может быть совсем не так. Может быть, они даже однажды поссорятся так сильно, что перестанут разговаривать друг с другом, и не до вечера, а насовсем. И не будет никаких гостей, никакой кухни, а их дети никогда не увидятся и не подружатся…

От этих мыслей в носу у него защипало, и он замотал головой.

— Ну уж нет! — сказал он вслух.

Он никогда не будет завидовать Юльке, только если по-хорошему. И никогда не сделает ничего настолько плохого, чтобы они совсем рассорились. А если Юлька сделает что-то не так, он ее обязательно простит. Ну, может, не сразу. Но к вечеру — точно.

— Кукушка, — позвал Саша.

— Мммм? — отозвалась пастушка.

Она сидела к нему спиной и правила лошадью.

— А у тебя есть братья или сестры?

Кукушка отозвалась не сразу. Когда она ответила, голос у нее был не такой бодрый, как обычно.

— Одна сестренка осталась. Ну, да я ж тебе о ней говорила, помнишь? Ты в платьице ходил, что для ее девчушек.

— Точно… — протянул Саша. — А вы дружите?

— Дружим, с чего бы нам не дружить?

— А ссоритесь?

— И это бывает. Мы же с ней разные совсем, она — красавица, мама, муж у нее хороший, в хозяйстве вся. А я по-другому живу, сама по себе. Вот и спорим иногда.

— А миритесь всегда?

— Конечно! А как же иначе?

— Вот и я думаю — а как же иначе? — задумчиво сказал Саша.

Кукушка покосилась на мальчика и понимающе улыбнулась.

— Ты все про Ларса и короля думаешь, да? И про Марию?

Саша кивнул.

— Я не понимаю. Почему так получилось?

Пастушка вздохнула. Она подумала немного, потом произнесла:

— Знаешь, все, что в нас есть, и хорошее, и плохое, это семена. А мы — это одновременно и земля, и садовник. Попадает в землю хорошее семечко, и мы его растим. Растим любовь, дружбу, доброту. Но иногда ветром заносит и сорняки. Это всякие обиды, зависть и злость. И если этот сорняк вовремя не узнать и не вырвать, он разрастается и со временем вытесняет все хорошее. На таком поле уже не хватает места для доброты. Любовь на таком поле чахнет и погибает, как цветок без света.

Я думаю, с королем случилось что-то вроде этого. Он позволил своим сорнякам вырасти слишком большими, и они заслонили цветы. Теперь у него в душе одни колючки…

— Одни колючки… — повторил Саша задумчиво. — Но ведь и колючки иногда цветут?

Кукушка усмехнулась:

— Может быть. Может, кому и на колючках цветы вырастить удается… Тут уж только от человека зависит, что он будет в себе растить… И что в итоге вырастет.

Завозилась, приходя в себя, принцесса. Она медленно села и молча огляделась.

— Куда мы едем? — спросила она.

— В замок барона Николаса.

Саша подпрыгнул:

— То есть как?!

Кукушка пожала плечами:

— Больше некуда. В деревне нас поймают, солдаты ведь уже тебя видели. Да и ее видели. В лесу тоже поймают. Только и остается, что к барону.

— А как же Ларс? Мы что, просто его бросим?

— А что мы можем против десятерых солдат?

— Хоть что-нибудь!

— Это хоть что-нибудь называется «попасться вместе с Ларсом», — жестко сказала Кукушка. — Он не для того прятал принцессу и отвлекал солдат на себя, чтобы вы двое сами пошли к ним в руки.

Саша сжал кулаки. От несправедливости у него снова защипало в носу, и он почувствовал, что вот-вот разревется. Кукушка взглянула на него и сказала очень тихо и ласково:

— Мы его не бросим. Но нам нужна помощь. Доберемся до барона, и тогда Ларса вызволим. Самим нам не справится, понимаешь?

Мальчик опустил голову. Он уже ненавидел эту сказку и больше всего на свете хотел, чтобы сейчас рядом оказался папа. Или дядя Андрей. Они всегда знали, как поступить, и все всегда получалось хорошо.

— А если с ним что-нибудь случится, пока мы доберемся? — упрямо спросил Саша.

— Ничего с ним не случится, — сказал голос из пустоты.

В телеге возник сэр Александр. Принцесса вскрикнула и отшатнулась, ударившись спиной о бортик.

— Прошу прощения, — сказал призрак и поклонился принцессе. — Не хотел пугать.

— Кажется, я вас видела, — сказала она неуверенно. — Но кто вы… или что вы?

— Просто призрак, — ответил призрак. — Безвреден, дружелюбен, вежлив. Я друг.

— У меня вдруг появилось столько друзей, — горько сказала принцесса, — что я начинаю беспокоиться за свою жизнь.

Призрак улыбнулся и хотел что-то ей ответить, но Саша опередил его:

— Что с Ларсом?

Сэр Александр повел плечами:

— Солдаты дошли до деревни и заперли его в силосной башне. Они его боятся, и боятся, что по дороге в город он сбежит. Так что они запросили из города клетку для перевозки заключенных и подкрепление. В ближайшее время солдаты будут там, так что мы успеем добраться до барона.

— И мы его спасем, да? — спросил Саша.

Призрак не ответил и мягко погладил Сашу по голове:

— Все будет хорошо, — сказал он наконец. — Отдохни пока.

И сэр Александр завел разговор с принцессой. Он немного рассказывал о себе и очень осторожно расспрашивал Марию. Принцесса оживилась. Она мало что помнила из прошлого, память возвращалась к ней несвязанными фрагментами и не приносила никакой ясности. Последние десять лет ее жизни были сплошным туманом, лишь иногда вспыхивал огонь — самый настоящий, когда принцесса становилась драконом. Но это она не хотела вспоминать, и каждый раз перескакивала на что-то другое. Она не знала, как и почему иногда превращалась в чудовище, даже если не хотела этого. Чья-то сильная воля заставляла ее делать ужасные вещи, но воспоминания расплывались и таяли, как плохие сны с приходом утра. Она не хотела этого знать.

Саша сперва прислушивался, лежа на дне телеги, но со временем мерные голоса и убаюкивающее покачивание погрузили его в дрему. Он не засыпал окончательно, но и не бодрствовал. Поэтому когда сэр Александр произнес имя Ларса, сперва подумал, что это ему снится.

— Я не хотел говорить при мальчике, — сказал сэр Александр полушепотом, и Саша прислушался.

— Когда? — спросила Кукушка.

— Завтра утром, — ответил призрак. — Король боится, что он сбежит, и велел не откладывать казнь.

— Каков мерзавец! — пробормотала пастушка. — Мы не успеем…

— Нет. Не успеем. Король приказал провести суд на месте.

Саша окончательно проснулся и жадно слушал. Кукушка молчала.

— И они опять начнут искать принцессу и Сашу, — сказала она. — Нам нужно увезти их как можно дальше отсюда.

— Нет!

Саша вскочил.

— Мы его не бросим! Так нельзя! Без него ничего не получится!

Он спрыгнул с телеги и побежал обратно.

— Саша!

Призрак полетел за ним, а Кукушка натянула поводья.

— Это глупо! — закричал сэр Александр, преграждая ему путь. — Ты пропадешь!

Но мальчик пробежал сквозь него, не слушая. Ему нужно было попасть в деревню. Ему нужно было сделать хоть что-нибудь, если не было возможности сделать то, что все исправит. Он услышал позади цокот копыт. Это Кукушка развернула телегу и сейчас схватит его, если только… если только…

Он на бегу засунул руку в карман, где рядом с изумрудом спал крошечный огонек.

— Помоги, — пропыхтел Саша. — Гори!

И метнул огонек за спину. Он вспыхнул и мгновенно занял всю дорогу. Лошадь встала на дыбы и шарахнулась в кусты. Телега перевернулась.

Краем уха Саша слышал, как ругается Кукушка, как сэр Александр кричит, что не может пройти, как что-то говорит принцесса. Он бежал. Он знал, что огонек задержит их ненадолго. А насколько у него самого хватит сил?

Вот сейчас, словно по волшебству, должен появиться какой-нибудь помощник и отнести его к Ларсу. Ведь это же сказка! В сказках всегда так!

Саша с надеждой посмотрел вперед. Никаких волшебников не наблюдалось. Вместо них по дороге ползла крытая повозка. Рядом с ней вышагивала молодая женщина в малиновом платье и ярком платке. В поводу она вела маленькую лохматую лошадку, увешанную бубенцами и лентами. На лошадке было маленькое седло и при нем седельная сумка, из которой торчал гриф чего-то, похожего на гитару. Правил повозкой длиннобородый мужчина, одетый так же ярко, как и его спутница. Завидев впереди стену огня, он натянул поводья. Саша метнулся к ним.

— Пожар! — крикнул он, пытаясь отдышаться. — Помогите! Там люди!

Женщина всплеснула руками и выпустила повод.

— Ты ранен, малыш?

— Нет, но там… бинты… зеленка…

Женщина понятия не имела, что такое зеленка, но поняла, что нужно делать. Она кинулась в повозку.

Саша тут же запрыгнул на лошадку и ударил ее пятками.

— Эй! — крикнул мужчина, но было уже поздно.

— Простите! Я верну! — только и успел выкрикнуть Саша.

Лошадка понеслась по дороге с завидной скоростью. Саша вцепился в переднюю луку. Вот теперь его никто не догонит. Осталось только не свернуть себе шею до того, как он спасет Ларса.

Глава 6. О людях и чудовищах

Деревенька, куда солдаты увели Черного Колдуна, называлась Кругленькой и представляла собой перевалочный пункт для торговцев и бродяг. Она стояла на бедной каменистой земле, где мало что росло, и кормилась в основном за счет путешественников. Все здесь было рассчитано на них. Центром деревни был большой постоялый двор с конюшней и шикарным трактиром. Кухня здесь работала круглосуточно, и даже если вы никогда прежде здесь не были и прибыли в деревню глухой ночью, вы вполне могли найти трактир по аппетитным запахам, изливавшимся оттуда щедрой рекой. Рядом с постоялым двором располагались лавки, в которых можно было купить все, от костяных гребней до боченков с пасечным медом. Над лавками возвышалось здание деревенской ратуши. Несмотря на высоту и колокол, болтавшийся на башне, оно выглядело невзрачным на фоне ярких лавочных вывесок и мощного постоялого двора и напоминало нескладную девочку-подростка, слишком высокую и худую для своего возраста и предпочитающую не привлекать к себе внимание.

От главной площади звездой расходились пять улиц. По мере того, как вы отдалялись от площади, дома приобретали все более простецкий вид. Резные ставни, яркая краска и кадки с цветами сменялись простыми серыми стенами, огородами и оградой для скота. На окраине деревни стояли пасеки, и воздух здесь жужжал и трясся от обилия пчел. С другой стороны расстилались кормовые луга, на которых паслись, время от времени подавая голос, коровы и овцы. По соседству с ними, словно шахматная ладья на поле, стояла старая силосная башня. Ей давно не пользовались, предпочитая те, что поближе, поменьше и прочнее. В прошлом году в нее угодила молния, и изнутри башня полностью выгорела.

Именно туда солдаты и бросили связанного Ларса и заколотили дверь досками.

К повороту в деревню Саша подъезжал шагом. Устал он, устала его низкорослая лошадка, но основной причиной медлительности было то, что мальчик вдруг понял — он совсем не знает, что делать дальше. Он натянул поводья. Лошадка покорно остановилась, и Саша первый раз посмотрел на нее внимательно. Она была вся в лентах, а вплетенные в гриву бубенчики мелодично позвякивали при каждом шаге. Это совсем не годилось.

Саша довольно неловко вылез из седла и похлопал лошадку по шее, как его учил Ларс. Лошадка фыркнула в ответ. Он потянул ее за повод, уводя с дороги, и она покорно пошла следом. Оказавшись на поле, лошадка опустила морду в траву и жизнерадостно захрупала. Саша аккуратно снимал с нее ленты и бубенчики.

Опускались сумерки, становилось холоднее. Саша замерз и проголодался. Он решился исследовать содержимое седельных сумок.

— Я потом обязательно все верну, и тебя тоже, — сказал он лошадке в свое оправдание.

Лошадка махнула хвостом. Мальчик счел это одобрением.

В седельной сумке еды не оказалось, зато была фляга с водой. Мальчик с наслаждением сделал большой глоток. Он вытащил и разложил на земле еще ленты, головной платок, маленькую кругленькую гитару, нож в ножнах, немного ржавый, но очень острый, и на самом дне нащупал что-то шерстяное. Обрадованный, он выдернул это наружу и расправил.

— Опять?!

У него в руках была длинная рубаха из грубой шерсти, очень теплая и определенно женская. Саша посмотрел на нее с тоской неизбежности. Потом взгляд скользнул по платку и лентам.

Саша улыбнулся.

Через двадцать минут в деревню вошла маленькая девочка. Уже почти стемнело, девочка шла со стороны полей и вела домой с выпаса свою маленькую лошадку. Люди на улице занимались своими делами. Мастеровые закрывали на ночь лавки или оставляли вместо себя подмастерьев и уходили в жилую часть магазинчика, чтобы провести вечер со своими домашними. Возле трактира сновали туда-сюда слуги и приезжие, кухарка и конюх о чем-то хихикали, стоя под фонарем на крыльце. Никто не обращал на девочку никакого внимания. Она шла и тихонько напевала себе под нос что-то вроде колыбельной. Вот ее обогнали двое солдат. Они вынырнули из тепла трактира и, поеживаясь и переругиваясь, пошли куда-то по центральной улице. Девочка ускорила шаги.

— Вот ведь, и почему было сразу его не повесить? Зачем утра-то ждать? Только мерзнуть…

Солдат с чувством сплюнул.

— Ты не понимаешь, — важным тоном произнес его товарищ. — Если капитан его просто сразу повесит, это будет преступление. Превышение его, капитанских, полномочий. Надо, чтоб суд был, чтобы все по совести, по правде…

— Да по какой правде-то? Все и так уже знают, что его повесят!

— Ну и что? Тут дело такое… Надо, чтобы люди все видели. Что суд был, а не просто так, хрясь и все. Когда люди не видят — это не суд. Они тогда что угодно сказать могут. Например, что это и не Колдун совсем, а просто поймали какого-то человека, чтобы награду получить, и повесили поскорее, чтобы никто ничего не понял.

— Так они что, в лицо Колдуна знают, что ли?

— Не знают. Но капитан знает, он же в карауле был, когда его в тот раз казнили. Он им и скажет.

— А они ему поверят?

— Конечно, поверят! Если суд открытый будет, еще как поверят. А если сразу убьем, думать начнут. Решат, что что-то не так было. Вот для чего суд нужен. Понял?

— Э, а я всегда думал, что суд нужен, чтобы разобраться, виноват человек или нет.

— Ну… — солдат смутился. — Тут ясно уже, что виноват.

— Угу. Теперь надо, чтобы все в это поверили, так, что ли?

— Нет, не так…

Один из солдат оглянулся через плечо на девочку. Девочка разглядывала звезды и мурлыкала под нос песенку. Он продолжил спор.

Они дошли до конца деревни. Впереди начинались пасеки и выпасы.

— Ничего не вижу, — пожаловался первый солдат. — Костер бы они, что ли, разожгли… Как теперь найдешь эту башню, а?

— Да ты гляди, вон он, костер!

Второй солдат показал куда-то налево.

— Да где?

— Да вон, видишь, мигает? Он с другой стороны башни, башня его закрывает, только отсветы и видно.

Второй солдат выругался.

— Ладно. Давай, фонарь зажигай, да пошли уже…

— Так у тебя ж фонарь!

— Да нет у меня фонаря! Я думал, ты взял…

Солдаты мрачно переглянулись. Перед ними расстилалось поле.

— Может, у девчонки попросить?

— Какой девчонки?

— Да за нами шла… Наверняка живет тут рядом.

Они посмотрели на дорогу. На дороге никого не было.

— Поздно. Ушла твоя девчонка. Давай вперед, на огонь…

Две фигуры неуклюже шагнули во тьму. Впереди и чуть сбоку от них, невидимая в темноте, бежала по полю маленькая девочка в длинном шерстяном платье.

— Саша!

— А?

Голос сэра Александра прозвучал под самым ухом. Мальчик лежал в траве недалеко от башни и думал, как к ней подобраться.

— Живой, удивительно! — призрака не было видно, но голос звучал сердито. — Ну и устроил ты кутерьму, отшлепать тебя мало! Вот что ты сейчас собираешься делать?

— Спасать Ларса, — прошипел Саша в ответ.

— Да как?! Он в башне, дверь заколочена, его стерегут! Да, это нечестно и несправедливо, но мы ничего не можем сделать! Лучшее, что ты можешь, это бежать отсюда, пока темно!

— Никуда я не побегу, — упрямо сказал Саша. — А вы не можете вынести Ларса из башни?

Из темноты раздался вздох.

— Если бы я мог кого-то носить, я бы в первую очередь унес отсюда тебя. У тебя, может, есть план?

Саша посмотрел на отвесную стену башни, вырисовывающуюся в отблесках костра. Вместо крыши у нее были обгоревшие стропила.

— Да, — ответил мальчик и приказал: — Отвлеките их.

— Что ты?…

Саша, согнувшись, побежал к башне. Возле нее показался караульный. Мальчик едва успел плюхнуться на землю. Солдат медленно обошел башню и вернулся к костру.

— Глупости, эти обходы… — донеслось до Саши. — Куда он, связанный, денется из заколоченной башни?

Саша подбежал к стене с той стороны, где она не освещалась костром. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Ладони вспотели от волнения, он быстро вытер их о рубашку и прислонил к шершавой стене.

— Ты давай, ходи! Твое дело приказы выполнять! — прикрикнули у костра.

Саша быстро полез вверх. Ноги дрожали от страха и волнения. Сейчас появится караульный и его увидят…

В темноте что-то завыло замогильным голосом.

— Что это?

— Не знаю… Сходи, посмотри!

— Сам сходи, ты старше по званию!

— Я старше по званию, так что пойдешь ты!

Вой повторился. Саша все лез, и, наконец, перебрался через остатки крыши и скользнул в башню. Там было еще темнее, чем снаружи. Он почти скатился по стене.

— Ларс?

Впереди кто-то замычал. Мальчик продвинулся вперед и наткнулся на колдуна. Тот лежал на земле и не двигался. Саша вытащил из кармана кинжал. Ощупью мальчик добрался до его связанных рук и осторожно перерезал веревки. Колдун тут же зашевелился, что-то выплюнул, и, наконец, заговорил:

— Саша? Как ты здесь оказался?

— По стене влез.

— А остальные?

— Здесь только мы с сэром Александром. Мария и Кукушка поехали к барону. Идем отсюда скорее!

Колдун усмехнулся:

— Боюсь, я не смогу подняться по стене.

— Почему?

— Кажется, у меня сломана нога.

— Но… а каким-то другим колдовством?

— Не выйдет. Я слишком устал, чтобы колдовать.

Саша схватил Ларса за руку.

— Но как-то же можно! Ларс, они же тебя утром казнят!

— Я знаю.

Колдун мягко освободил руку и погладил Сашу по голове:

— Это ничего. Мы нашли Марию. Вы ее вылечите, и она станет королевой. А вы с сестрой вернетесь домой. Все будет так, как должно быть. Это такая сказка, помнишь?

— Ничего это не сказка! — Саша почти кричал шепотом. — Это твоя жизнь! Нельзя так легко сдаваться!

— Я и не сдаюсь. Я принимаю это. Я сделал все, что было нужно. А когда герои в сказках делают то, что нужно, они исчезают. Все в порядке. Ты вернешься домой и расскажешь другую сказку, и я буду в ней жить. А сейчас — беги. Осталось не так много времени, они могут тебя найти, и тогда все станет очень плохо.

Саша поднялся на ноги. Он в отчаянии смотрел в темноту, откуда доносился голос Ларса.

— Ну уж нет!

Мальчик топнул ногой. Обычно так делала Юлька, но сейчас он особенно остро почувствовал себя ее братом.

— Я расскажу эту сказку прямо сейчас! И ты встанешь и полезешь со мной! Потому что иначе я тоже никуда не пойду! Вставай, слышишь? Ты сможешь, Ларс, ты должен!

Черный Колдун пошевелился. Саша нащупал его руку и потянул вверх. Кое-как, цепляясь за стену, колдун поднялся на ноги и застонал сквозь зубы. Саша подставил ему плечо. Колдун навалился на него всей тяжестью.

— Вот так и полезем, — скомандовал Саша — Цепляйся.

— Ты не сможешь меня поднять, — возразил Ларс.

— Смогу. Ты прилипнешь руками. Давай!

Очень медленно, оступаясь, они полезли по стене. Саша полз рядом, и Ларс хватался за него, когда переносил вес на больную ногу. Мальчик скрипел зубами от тяжести и напряжения. Ему казалось, что руки вот-вот выскочат из плеч, но каждый раз за усилием наступала короткая передышка, и руки все еще оставались при нем. Наконец, они добрались до верха. Здесь Ларс задержался, чтобы отдышаться.

— Пей, пей, не бойся, — донесся снизу женский голос. — Это квас, его на службе можно!

— Леди Элеонора?

Саша не поверил своим ушам и вытянул шею, чтобы посмотреть, но солдаты сидели с другой стороны башни. А голос продолжал:

— Чтобы колдуна стеречь, силы нужны. Вы молодцы, большое дело сделали, что его поймали. Только что-то не радостные вы совсем. Ну-ка, улыбнитесь!

И женщина засмеялась. Солдаты захохотали вместе с ней. Саша почувствовал, что у него в животе защекотало, и с трудом удержался, чтобы тоже не засмеяться. Последние сомнения рассеялись. Это действительно была леди Элеонора.

— Откуда она здесь?

— Должно быть, записку получила, — прошептал Ларс.

Он часто и шумно дышал. Саша испугался, что их услышат, но смех внизу был слишком громким. Мальчик тронул колдуна за руку, и тот, повинуясь этому знаку, заскользил по стене вниз. Они тяжело упали на землю. Саша тут же вскочил на ноги, но Ларс остался лежать.

— Вставай, скорее!

— Не могу. Беги. Убегай!

Саша молча закинул его руку себе на плечи. Колдун чуть приподнялся, потом кое-как встал на ноги. Сил хватило шагов на пять. Оба, и мальчик, и колдун, упали в траву.

— Саша, тебе действительно нужно бежать, — очень спокойно сказал Ларс. — Я не дойду. Видишь ли, это не только сломанная нога…

Саша уже понял, что колдун больше не ступит ни шагу. Он и сам был не уверен, что сможет встать.

Вдруг что-то мягкое и теплое ткнулось ему в лицо. Мальчик инстинктивно отвернулся, и тут до него дошло.

— Лошадка!

— Угу, — прошептал над ухом сэр Александр. — Я не могу унести вас отсюда, но уж лошадку привести в состоянии. Хорошо, что ты ее не привязал!

До них доносился хохот солдат, к нему стали примешиваться визгливые нотки. Сейчас солдаты не смогли бы перестать смеяться, даже если бы сильно захотели.

Ларсу с помощью Саши удалось забраться на лошадь, и они побрели через поле, в обход деревни. На дороге их ждала телега.

Саша открыл глаза. Он лежал в мягкой постели, под пушистым одеялом. Под головой была большущая подушка, тоже очень мягкая. А над головой кружила пчела.

Это заставило Сашу окончательно проснуться. Он дернулся и натянул одеяло на голову.

Краешек одеяла тут же отогнули, и в просвете появилось знакомое лицо. Оно ухмылялось.

— Ну ты и спать!

— Юлька!

Саша подскочил и кинулся обнимать сестру. Ноги и руки ответили тупой ноющей болью.

— Ой-ой-ой…

— Нечего было прогуливать физру в школе, — поддразнила Юлька и тут же хлопнула его по плечу — Ладно, шучу! Ты теперь герой, ты знаешь?

Саша поморщился — плечо тоже болело. Он огляделся. Это была та же комната в замке барона Николаса, из которой он сбежал несколько дней назад. Только на этот раз Саша был очень рад в ней оказаться.

— Угу… ох. А как Ларс?

— Я его не видела, но он живой. С ним сейчас барон и его мама. И еще какой-то дед с длиннющей бородой. Я хотела пролезть в комнату и посмотреть, что там делают, но он меня нашел и выставил. Ругался страшно! Но я все равно подслушала у дверей.

Юлька посмотрела на Сашу, и в ее взгляде было недоумение.

— Когда бородатый ушел, леди Элеонора сказала, что ты совершил чудо, потому что Ларса побили солдаты и он никак не мог влезть по стене. А Ларс сказал, что у тебя есть особенная сила, и с тобой нужно быть осторожнее. Ты что, успел стать волшебником?

Саша отмахнулся:

— Ага, конечно. Да не было никакого чуда и силы никакой нет. Ларс меня сам заколдовал, еще когда мы сбежали из замка. Сделал, чтобы я по стенкам лазал. А потом это так и осталось, и я залез, и все.

Юлька вздохнула. Она уже успела понадеяться, что Сашина таинственная сила сможет вернуть их домой пораньше. Саша решил сменить тему. Он спросил:

— Тебя барон привез?

— Ну да! Я от него шесть раз сбегала, — сказала Юлька с гордостью. — А потом он меня связал и привязал к седлу. И я стала петь. Тогда он заговорил и сказал, что превратит меня в лягушку…

Саша рассмеялся.

— Ну, ты!

Юлька кинулась его щекотать, но Саша охнул, и она тут же отстала.

— Есть что поесть? — спросил мальчик. — Я голодный, слона бы съел.

— Пойдем, спросим. Для героев точно что-нибудь найдут!

Юлька подождала в коридоре, пока Саша переодевался, и они вдвоем спустились во двор.

Жизнь замка совсем не изменилась. Саша вдруг понял, что его не было здесь всего несколько дней. Как много произошло с ним за это время! Ему казалось, что он вырос на целый год, а здесь все так же цвели яблони, жужжали пчелы и суетились слуги. На мгновение мальчику показалось, что в конюшне мелькнул знакомый силуэт в длинном неопрятном парике. Но вот человек вышел на свет, и наваждение растаяло.

Из кухни показался Михай. Он волок тяжелую бадью с помоями, которые так и норовили выплеснуться и облить его с ног до головы.

— Эй! — Саша подбежал к приятелю и схватился за дужку бадьи с другой стороны. — Давай помогу!

— Саша! — обрадовался Михай. — Вернулся!

Вдвоем они быстро дотащили бадью до свинарника и вывалили ее содержимое в корыто. Свиньи тут же сунули туда пятачки. К звукам замковой жизни прибавилось жизнерадостное хрюканье.

— Куды ездил-то? — спросил Михай.

Саша замялся с ответом, и за него ответила Юлька. Она подошла к свинарнику вслед за мальчиками и теперь наблюдала за тем, как свиньи толкают друг друга у кормушки.

— К нашему дяде, — сказала девочка. — Он заболел.

— А-а… — протянул Михай. — Дык это его вы с Анабеллой привезли?

Он нашел на земле тонкий прутик и принялся щекотать им особенно толстых свинок. Те обиженно повизгивали, но от корыта не отходили.

— С какой Анабеллой? — удивился Саша.

— Ну такая, у нее еще лицо… — Михай закрыл ладонью левую часть лица и прищурился.

— Никакая это не Анабелла, — сказала Юлька. — Это Кукушка. Она наш друг.

— Ну… — Михай пожал плечами. — А папа ее Анабеллой зовет. Она, когда приезжает, всегда мне носки привозит. Шерстяные. Мягкие.

Он подумал немного и грустно добавил:

— В этот раз не привезла.

Саша и Юлька обменялись улыбками.

— Слушай, мы вообще на кухню шли, — сказал Саша. — Есть у вас там что-нибудь перекусить?

— Дык! — ухмыльнулся Михай. — Кухня же!

Вскоре Саша получил миску вареной картошки с овощами, а Юлька и Михай разжились сладкими орешками. Суровый повар, отец Михая, выпроводил их на улицу, и дети устроились прямо на земле, возле колодца. Они ели, болтали и громко смеялись.

А в замке кое-кто прислушивался к их смеху и вспоминал…

— Эй! Смотри, Руфус! Кажется, съежился твой царский шатер!

Черноволосый мальчик с пронзительными синими глазами указал на шалаш. Промокший под дождем гобелен задрался, обнажив палки каркаса. Часть, которая уже успела подсохнуть, сильно уменьшилась и стала совсем бесформенной.

— Хм! — ответил второй мальчик, чуть постарше и поплотнее. Его глаза, такие же синие, изучали постройку. — Суровые степные ливни не напугают отважных кочевников! Они добудут еще звериных шкур и починят свои дома!

Он повернулся к брату:

— Ларс, тащи еще гобелены.

— Ох и влетит же нам от мамы… — пробормотала девочка. Она была самой младшей из детей, и к тому же очень маленькой и хрупкой для своего возраста. Но, в отличие от братьев, быстрее оценивала ситуацию.

Руфус помрачнел.

— От мамы-то еще не страшно… Вот от папы…

Наступило гробовое молчание. Дети посмотрели на гобелен. Каждый представил себе последствия.

— Стягиваем и тащим обратно в сундук, — приказал Ларс. — И быстро.

У них почти получилось. Они сняли и приготовились свернуть полотно, когда во дворе появилась королева.

Сцена застыла. Королева и трое ее непутевых детей смотрели друг на друга, и лицо матери постепенно бледнело. Вот она сделала глубокий вдох…

Дети бросили гобелен и сорвались с места.

— Стоять!!! Ах вы, негодники! Ну, погодите у меня! Только попробуйте появится, я вас…

Два брата и сестра молнией пронеслись по замку, ворвались в кладовку и спрятались за огромный сундук, в котором обычно держали украшения для зимних праздников.

Здесь они смогли перевести дух. Кладовка была маленькой относительно остального дворца. Она была темной и затхлой, здесь хранились вещи, которые редко использовались, или которые было просто жалко выбросить. Старые потертые чучела, треснутые, но дорогие королевскому сердцу вазы, сюртуки его величества или, возможно, даже дедушки его величества, скрипучая колченогая мебель — такой была обстановка в этой комнатушке. Здесь в мире и достатке жила моль и мыши.

Дети напряженно прислушивались. Снаружи было тихо.

— Кажется, обошлось… — прошептал Руфус.

— Угу, как же, — возразил Ларс. — Это только начало. Скоро папа приедет…

Прошло два часа. Ноги у детей затекли, и они тихонько вытянулись за сундуком. Во дворце раздался гонг — призыв к обеду. Все трое представили накрытый стол и ощутили холодную пустоту в желудках. Руфус вздохнул. Ларс тоже. Мария тихонько всхлипнула.

— Эй. — Руфус обнял сестру за плечи. — Ну, не раскисай. Мама скоро перестанет злиться, и мы отсюда выйдем…

— Или ночью сбежим на кухню и что-нибудь украдем, — предложил Ларс.

Мария зарылась в плечо старшего брата. Тот похлопал себя по карманам и вытащил пол кулька орешков в меду. Он протянул их Марии.

— Вот, держи.

Мария радостно схватила лакомство, но вдруг засомневалась:

— А ты как же?

— А я не хочу, — равнодушно ответил Руфус.

Мария посмотрела на Ларса.

— Я тоже не голоден, — сказал он.

Девочка запустила пальчики в липкий кулек. Зашуршала бумага. Мария совсем не по-принцесьи зачавкала.

Мальчишки изо всех сил пытались не рассмеяться, но у них ничего не получилось.

— Фто? — спросила принцесса с набитым ртом.

— Ничего, ешь, — ответил Руфус и погладил ее по голове.

Мария вздохнула и отвернулась от окна. Воспоминания, до сих пор роившиеся в ее голове как будто сны, становились четче. Теперь она могла перебирать их и обдумывать. Подавляющее волю зелье, которым ее десять лет поила ведьма, не позволяло думать. Оно не давало принимать решения, даже самые простые — какое платье надеть, что съесть, куда пойти. Зелье делало из нее марионетку, а тетушка Агата дергала за ниточки…

Но не только тетушка Агата. Принцесса сжала кулаки. В ней поднялась такая ярость, какой она никогда прежде не чувствовала. Руфус! Как он мог! Лучше бы он просто убил ее и захватил трон. Такое часто случалось в королевствах. Но сделать ее драконом! Заставить ее жечь деревни! Нужно действительно ненавидеть человека, чтобы так с ним поступить.

Куда же делся тот мальчик, который заботился о ней и берег?.. Как тот Руфус мог превратиться в этого? На глазах Марии появились слезы, но она тут же вытерла их уголком шали. Нет уж. Она больше никогда не будет плакать. Плакать могла старая Мария, та, которая так любила своего брата и безоглядно ему верила. Но та Мария умерла десять лет назад, когда Руфус опоил ее зельем и превратил в чудовище. Новая Мария будет мстить. И нет такой силы, которая заставила бы ее остановиться.

Принцесса резко запахнула на груди шаль. В вырезе платья сверкнул ярко-красный камень. У камня не было цепочки или шнурка. Он был частью тела принцессы.

Король Руфус прочел письмо тетушки Агаты, скомкал его и швырнул в камин. Оно тут же вспыхнуло. В этом проклятом замке приходилось топить даже летом, но все равно было сыро и пахло плесенью… Руфус передернулся. Перед глазами встали его покои во дворце. Просторные, чистые, светлые. В любое время года дворец украшали вазы с цветами, потому что у королевы была оранжерея. Ей нравилось собственноручно пересаживать и поливать растения. Даже ядовитый плющ, который оставлял на коже ожоги, стоило к нему прикоснуться, но так красиво цвел по весне…

Ему пришлось уехать оттуда. Он сказал, что дворцу нужен капитальный ремонт, и это потребует много времени. По его приказу вычистили и обставили старый сторожевой замок, который уже лет пятьдесят стоял пустым. Руфус поселился в нем с кучкой доверенных слуг. Иногда он навещал дворец якобы за тем, чтобы проверить, как идут работы. Каждый раз король находил причину для недовольства и требовал переделать все по-другому.

Правда была в том, что он просто не мог туда вернуться. Все в замке напоминало ему Марию и то, что он с ней сделал. Руфус был бы рад выпить зелье забвения, но не смел. Нельзя приказывать дракону, когда не помнишь точно, что это за дракон.

Ему приходилось помнить. Лицо принцессы в тот день, когда Руфус пригласил ее к себе, не выходило у него из головы.

Мария улыбалась. Она действительно поверила, что после смерти родителей Руфус хотел помириться с братом и сестрой. Она смеялась и радовалась, как когда-то в детстве, а подавляющее волю зелье, подмешанное в напиток, начинало действовать. И вот ее взгляд погас, лицо стало безжизненным, как маска, и они с тетушкой Агатой наложили на нее заклятье.

На десять лет принцесса Мария превратилась в Катьку, глупенькую дочку старой ведьмы. Десять лет по приказу короля она поднималась в воздух и жгла, разрушала, убивала…

Король не умел править страной. Он сделал министрами своих соглядатаев, но и они этого не умели, да и не хотели. Они хотели только одного — завтра быть богаче, чем вчера, и дела в стране шли все хуже и хуже.

Дракон помогал. Он был ужасным врагом, от которого король и его армия защищали страну. Когда Руфус только-только взошел на трон и понял, что понятия не имеет, что теперь делать, дракон отвлекал внимание от его неудачных решений. А потом помогал держать людей напуганными ровно настолько, чтобы они смирились с королем-неумехой, лишь бы его солдаты защищали их от напасти.

Позже, когда Ларс узнал слишком много, король создал еще одного врага королевства — Черного Колдуна. Так Руфус превратил сестру в покорного дракона, а брата оболгал и сделал злодеем и отравителем.

А теперь эти двое встретились и рассказали друг другу правду. Если им не помешать, они заставят людей вспомнить принцессу, и принцесса расскажет людям все. Поверят ли ей?

Еще как! Марию любили и уважали в королевстве и за его пределами. Она была доброй, умной, справедливой и красивой. Идеальная королева.

Руфус замер. Мария была такой десять лет назад. Но какой она стала сейчас, после десяти лет ужаса и рабства?.. И каким стал за эти годы Ларс? Холодный страх стиснул сердце короля. Два лица с такими же, как у него, глазами, встали перед его мысленным взором, и в этих глазах был приговор.

Они уничтожат его. Король медленно опустился в кресло и сжал в кулаке пресс-папье. Обычно прохлада кристалла и его вес успокаивали Руфуса. Но сейчас, едва его пальцы сжались на нем, он отбросил кристалл в сторону.

— Нет!

— Ваше величество? — Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Василий. — Вы звали?

— Да… да. — Руфус не отрывал взгляда от кристалла. — Собери войско. Двести, триста человек. Лучше еще больше. Черного Колдуна видели в замке барона Николаса.

— Вы отправите солдат на замок барона? Но ведь это совсем не обязательно… — горящий взгляд короля впился в Василия, и он замолчал.

— Я только хотел напомнить, что барон — влиятельный человек, сильный колдун, и никогда не был врагом вашего величества, — сказал Василий тихо.

— Я потребую выдать мне колдуна, — сказал Руфус. — Мы пойдем на штурм, только если он откажется.

— Но разве у него есть причины отказываться?.. Стоит ли его злить, являясь к замку с армией?..

— Я все еще здесь король! — рявкнул Руфус. — Выполнять!

Василий кивнул. В дверях он обернулся и увидел, что король снова сверлит взглядом пресс-папье. Лицо его было перекошено от страха.

— У нас совсем нет времени, — говорила леди Элеонора, расправляя на коленях вязание. — Мы совсем забыли про ведьму, а она наверняка уже обо всем доложила королю. А солдаты, когда придут в себя, расскажут, что у башни была я. Руфус быстро сложит два и два. Скоро он и его армия будут здесь.

В комнате, в которой устроили Ларса, собрался небольшой военный совет. Сам Ларс лежал на кровати и с аппетитом ел похлебку из глиняного горшочка. По одну сторону его кровати сидели Мария и леди Элеонора, по другую, на очень неудобном стуле — молчаливый барон Николас. А в коридоре, приложив уши к закрытой двери, сидели Юлька и Саша.

— Недолго же мы продержимся, если Руфус решится штурмовать замок, — протянул Ларс.

Леди Элеонора рассмеялась:

— О, этот замок не так прост, как кажется! Мы очень постарались, чтобы он выглядел забавным и беззащитным, но не стоит забывать, что им владел Кровавый барон. Одни горгульи чего стоят, и это еще далеко не все…

Ларс поежился. Сейчас, в мирное время, почти все горгульи замка спали. Несколько охраняли арку, две или три по ночам гуляли по стенам. Но в случае нападения… ох. Однако колдун покачал головой:

— Руфус — волшебник, его не стоит недооценивать.

— А у нас три волшебника, дорогой. И вас тоже не стоит недооценивать, — возразила леди Элеонора.

Она пересчитала петли, поморщилась и распустила верхний ряд.

— Четыре волшебника, — сказал Ларс с улыбкой. — Вы забыли себя, тетушка Элеонора. Без вашей помощи мне бы никогда не выбраться из той башни.

Баронесса отмахнулась спицей:

— Я всего лишь старая хохотушка. Скажи спасибо Пушистику, что он приглядывал за Сашей, а потом вовремя принес мне твою записку. Кстати, у тебя по-прежнему ужасный почерк.

Ларс фыркнул. Леди Элеонора подняла голову от вязания и посмотрела на него почти ласково:

— Скажи мне, глупый мальчишка, почему ты не пришел к нам раньше? Почему не появился ни разу за десять лет, и даже письма не прислал? Неужели ты думал, что мы донесем на тебя?

Колдун смущенно опустил глаза:

— По правде говоря, я просто не знал, как вы ко мне отнесетесь. Руфус и его люди рассказывали обо мне такое, что я сам себя на порог бы не пустил. Он умеет быть очень убедительным. Да и с Ником мы никогда не были близкими друзьями. Это ведь Мария нас объединяла, а когда она исчезла, и дружба потихоньку угасла. Я был уверен, что он не станет подвергать смертельной опасности себя и вас ради приятеля из детства.

— Дурачок. Я ведь качала тебя в колыбели, — ответила старая баронесса. — Ты думаешь, я могла поверить тому, что плетет твой непутевый брат? Ха!

— Простите, тетушка Элеонора. И спасибо вам и Нику.

— Ну ладно, ладно… — баронесса слегка смутилась. — Скажи-ка мне лучше, что нам понадобится, чтобы приготовить противоядие от зелья забвения? — спросила леди Элеонора.

Ларс отставил горшочек на тумбочку и похлопал по кровати возле себя.

— Я составил список, он где-то… да где же… А, вот он. Не так много всего, но некоторые вещи довольно трудно отыскать. Я написал, чем их можно заменить, — он пожал плечами. — Конечно, в этом случае противоядие будет слабее и его потребуется больше.

Леди Элеонора вытянула список перед собой и прочла. Затем передала его принцессе.

— Ты сможешь это приготовить?

Она задумчиво покачала головой:

— Я никогда такого не делала. И зелья, если честно, не моя сильная сторона. Я могу помогать. Если Ларс покажет мне, что именно и как нужно делать, я справлюсь.

— Хорошо, — старая баронесса улыбнулась. — Наши люди развезут зелье по стране, так далеко, как успеют. Тебя вспомнят, девочка моя. И ты, наконец, займешь свое место.

Мария усмехнулась:

— Если бы это было так просто! Руфус не отдаст трон без боя. У него армия, которой он хорошо платит, и шпионы, которые его боятся. А что есть у нас?

Барон и леди Элеонора переглянулись.

— Последние несколько лет мы втайне готовили восстание, — сказала баронесса.

Ларс и Мария в изумлении подались вперед.

— Мы собирали и обучали солдат, посылали шпионов и вооружались. Нас много, и мы готовы выступить в любой момент.

— Почему же вы еще не сбросили этого мерзавца с трона?! — горячо воскликнула принцесса.

— Потому что нам некого было на него посадить, — ответила леди Элеонора. — Мало прогнать тирана, нужно дать людям кого-то взамен. Я слишком стара, Николас не слишком разговорчив, а Ларса люди попросту боятся.

Леди Элеонора погладила принцессу по плечу.

— Тебя они любили и уважали. Когда тебя вспомнят, ты встанешь во главе восстания и займешь трон.

Глаза принцессы вспыхнули, но это был не тот блеск, который хотела видеть баронесса.

— Да, — сказала принцесса сквозь зубы. — Я поведу армию. Я доберусь до Руфуса, даже если он спрячется за спинами всех своих генералов. Я уничтожу его, выжгу… его и всех, кто будет за него! Отомщу ему за все, что он сделал со мной. Ах, как жаль, что я не могу превращаться сама! Я бы справилась и без армии!

Леди Элеонора отдернула руку, будто обожглась. Принцесса тяжело дышала. Ларс смотрел на нее во все глаза. Мария не замечала, в какое смятение они пришли. Она зло улыбнулась и подняла взгляд на Ларса. Выражение его лица, казалось, еще больше разозлило ее.

— Ты жалеешь меня?!

Ларс покачал головой:

— Нет. Я сочувствую тебе, это совсем другое.

— Не смей. Мне это не нужно.

Леди Элеонора вздохнула и обратилась к принцессе:

— Скажи, а ты знаешь, как он тебя превращает? И не решит ли он превратить тебя сейчас?

— Он не посмеет. Без зелья я ему не подчиняюсь, и он побоится. А превращал он меня… — Мария отогнула воротник. — Вот так.

Вживленный в грудь камень заиграл, отражая солнечный свет. Ларс ахнул.

— Они с тетушкой Агатой сделали два связанных кристалла. Один — во мне. Другой — у Руфуса, конечно, не в теле, где-то отдельно. Руфус через свой кристалл отправлял мне мысленный приказ, и я подчинялась. Понимаете, дракона не так сложно найти и убить. А вот девушку, которая превращается в дракона, никто даже не будет искать.

— Но ведь это сложнейшее заклинание! — воскликнул Ларс. — Руфус даже с помощью ведьмы не смог бы его выполнить, не хватило бы сил.

— Верно, — Мария кивнула. — Он воспользовался моей силой. Тогда он первый раз опоил меня подавляющим волю зельем. Можно сказать, что большую часть я сделала сама, хоть и не помню, как. Но, хотя Руфус и использовал меня, без него и без ведьмы я не смогу снять чары. Трое заколдовали, трое должны освободить.

На минуту повисла тишина. Никто не знал, что сказать. Мария заглянула в листок, который все еще держала в руках.

— Нам нужно поторопиться с противоядием, — сказала она и посмотрела на барона. — Ник, помоги мне. Мы должны найти все, что здесь указано.

Барон молча поднялся с места. Задвигались стулья.

За дверью Юлька ткнула Сашу в бок, и они едва успели нырнуть в крохотную комнатку по соседству, как дверь открылась. Они замерли, вжавшись в стены, и смогли свободно вздохнуть, только когда шаги барона и принцессы стихли на лестнице.

— Ой, фуууээ! Что это за запах? — Юлька поморщилась.

— Кажется, мы в туалете, — отозвался Саша. — Ффффу!

Они быстро выскочили в коридор.

— … и привезет сюда, в тайне от Марии, — доносился голос Ларса из-за приоткрытой двери. — Но мне понадобиться помощь нашего призрака…

— А-а-а-апчхи! — оглушительно чихнул Саша.

Леди Элеонора выглянула за дверь.

— Дети? Вы что-то ищете?

— Нет, мы… — начал Саша и замолчал.

— Мы уже нашли! — сказала Юлька и кивнула на туалет.

Баронесса смерила их проницательным взглядом.

— Мы пойдем!

Юлька схватила брата за руку и потащила прочь. За их спиной захлопнулась дверь.

На лестнице дети остановились и прислушались.

— Как думаешь, о чем они? — спросила Юлька.

— Понятия не имею, — ответил Саша мрачно.

Юлька внимательно посмотрела на брата.

— Эй! Что с тобой?

Мальчик насупился.

— Эта принцесса — просто кошмар! Зачем мы ее только спасали!

Юлька вытаращила глаза:

— Как это — зачем? Без нее мы не вернемся домой, забыл?

— Ну, да… Но она совсем такая же, как король! Если не хуже!

— Но ты же слышал, что король с ней сделал! — возразила Юлька — Конечно, она на него злится.

Саша упрямо помотал головой.

— Это не злость, это… жуть! Она как та сумасшедшая из фильма, помнишь, мы с тобой смотрели?

Юлька поежилась. Она помнила.

— Ну, может, когда короля победят, она подобреет… — сказала она неуверенно.

— А может, и нет, — буркнул Саша. — Может, она такого натворит, что мы вообще никогда не вернемся.

Двор королевского замка напоминал огромный муравейник. Триста солдат по приказу Руфуса покинули казармы и теперь расквартировались прямо там. Они переговаривались, проверяли доспехи, зло шутили и ждали команды выступать. Между отрядами прохаживались сержанты и периодически покрикивали на тех, кто нарушал дисциплину. Но едва сержанты поворачивались спиной, как гомон и шутки возобновлялись. Солдаты перед битвой всегда ведут себя беспокойно — так им проще не бояться, и сержанты знали это, и не были к ним слишком строги.

Руфус метался по двору и раздавал приказы. Вид большого количества вооруженных людей успокаивал его, но стоило ему оказаться одному, как ужас и отчаяние накатывали на него тяжелой волной. И он снова бежал куда-нибудь, где были люди, и говорил, говорил, говорил… Он был словно в горячке и не замечал, как смотрели на него его подчиненные. В их взглядах были изумление и жалость.

Руфус не спал уже двое суток. Его волосы вздыбились и промокли от пота, камзол был застегнут не на те пуговицы, но он ничего этого не видел и не знал, каким безумным и загнанным был его взгляд. Ему нужно было собрать армию. Ему нужно было остановить Ларса. Ему нужно было…

— … прилечь?

— Что?.. — Руфус уставился на Василия. Смысл слов секретаря медленно доходил до измученного королевского мозга.

— Я говорю, что все почти готово, остались мелочи, и я могу завершить приготовления сам. Не угодно ли вам прилечь?

Король заморгал и пошатнулся. Усталость и напряжение разом навалились на него. Он смотрел в бесстрастное лицо секретаря, а в голове у него полыхало драконье пламя.

— Прилечь… — пробормотал он. — Да, возможно…

Василий кивнул.

— Я приготовлю вам чай. И разбужу вас, когда солдаты будут готовы выступать. Вы отдадите приказ.

— Хорошо.

Он поднялся к себе в спальню и велел развернуть кровать так, чтобы с нее можно было смотреть в окно и видеть людей.

В дверь постучали. Руфус, не вставая, махнул рукой, и засов отодвинулся. Василий тихонько вошел и поставил на стол поднос с чайником и тонкой фарфоровой чашкой.

Руфус наблюдал за ним с кривой улыбкой.

— Василий, — позвал он.

Секретарь поднял голову и встретился с ним взглядом.

— Я ведь знаю тебя всю жизнь, с детства. Ты помнишь наше детство?

Лицо Василия на миг омрачилось, но Руфус этого не заметил.

— Конечно, ваше величество.

Руфус невесело засмеялся.

— Величество… А ведь я был просто Руфус, или приятель… помнишь?

Василий молча кивнул и стал наливать королю чай.

— Это все магия… Знаешь, я ненавижу магию. Это все из-за нее…

Рука Василия дрогнула, и немного чая пролилось на поднос.

— Василий, — снова позвал король. — Ты ведь не предашь меня?

Секретарь заставил себя улыбнуться и взглянул в лицо Руфуса.

— Нет, ваше величество.

Он протянул Руфусу чашку, тот принял ее и сделал большой глоток.

— Хорошо, — пробормотал король. — Это хорошо. Потому что я не хотел. На самом деле, я всего этого не хотел…

Его глаза закрылись. Король уснул. Василий едва успел подхватить чашку из его рук.

— Наконец-то, — произнес сэр Александр из пустоты.

Секунда — и призрак стал видимым. Он подплыл к Василию и взглянул на спящего короля.

— Как быстро подействовало, — сказал он. — Сколько он проспит?

— Часов десять точно, — отозвался секретарь немного рассеянно — А может, и больше. Это хорошее снотворное.

— Хорошо… но ты поторопись. Нам еще нужно найти…

— Я знаю, что это, — перебил Василий. Он все еще смотрел на Руфуса. — И где лежит. Он всегда был на виду, только я не знал, что это такое на самом деле. Руфус любит такие шутки. С детства.

Странный тон Василия насторожил призрака, и он пристально посмотрел на секретаря.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил Василий. — Я сейчас. Ты… подожди меня, пожалуйста… где-нибудь.

Призрак пожал плечами.

— Ладно. Буду ждать в конюшне. Не задерживайся.

И он исчез.

Руфус спал, и во сне его лицо разгладилось и успокоилось, и сквозь его нынешние черты, как сквозь тонкую бумагу, проступило лицо тринадцатилетнего мальчишки.

Кувшин упал на землю и разбился с мелодичным перезвоном. Учитель досадливо махнул рукой.

Синеглазый мальчик мрачно посмотрел на осколки.

— Я починю, можно? — весело крикнул другой мальчик, помладше.

— Нет, Ларс! — твердо возразил учитель. — Руфус сделает сам. Он должен научиться. Давай, Руфус. Поставь руки правильно и работай ладонью…

Мальчик остался неподвижен. Его лицо все больше темнело.

— Ну же, — настаивал учитель. — Держать предмет в воздухе довольно сложно, я согласен. Но собрать недавно разбитое — это ерунда. Ты справишься.

— Угу, справлюсь, — пробормотал Руфус. — С шестого раза. Или с десятого.

— А это не важно, с какого раза. Хоть с сотого. Главное сделать. Ну, давай!

— Давай, Руфус! — подбодрил Ларс, небрежно крутя свой кувшин над головой. — Хочешь, я с тобой сделаю?

Руфус промолчал.

— Ох, ну что же ты! — воскликнул учитель. — Вот когда я учился, у меня что-то собрать получилось только с шестнадцатой попытки, и ничего…

— Ну и что?! — вдруг заорал Руфус. — Вы просто учитель! Вы не наследник престола!

Он подбежал и яростно растоптал черепки.

— Руфус!

Но Руфус уже исчез. Он нырнул в первую попавшуюся ему дверь и споткнулся о сидевшего на пороге худого мальчика.

— Эй! Полегче, приятель! — возмутился тот с набитым ртом.

— Василий… нашел где сидеть!

Василий взглянул на Руфуса снизу вверх:

— Что, тяжелый денек, да? Папа говорит, когда тяжелый денек, надо себя порадовать. На вот, держи.

Он протянул ему миску с орешками в меду. Руфус на минуту застыл в нерешительности. Злость и раздражение спорили с желанием полакомиться.

— Спасибо, — сказал Руфус и закинул в рот сразу четыре штуки.

Василий подвинулся, и Руфус сел рядом. Вдвоем они наблюдали, как Ларс гоняет по небу кувшин, заставляя его выписывать мертвые петли.

— Я бездарь, — сказал Руфус. — Они этого мне не говорят, но так и есть. Я как-то подслушал, как отец разговаривал с учителем. Они считают меня слабым. Способностей к магии у меня совсем нет… Не то, что у Ларса…

Василий пожал плечами:

— Ну и ладно. Я вот вообще не волшебник.

— Ты и не принц, — вздохнул Руфус и яростно добавил: — Ненавижу магию!

Руфус пошевелился во сне, и Василий будто очнулся. Он покачал головой и вышел в коридор, тихонько притворив за собой дверь. Через час он во весь опор мчался по дороге к замку барона Николаса. Никто не удивился его отъезду — король часто отправлял своего секретаря с особыми поручениями. Но на этот раз Василий выполнял свое собственное.

«Нет, Руфус, я тебя не предам. Я помогу тебе. Хоть ты так увяз во всем этом, что не сразу это поймешь…»

В кармане его дорожной куртки лежал тяжелый красный кристалл…

Руфус проснулся от того, что его трясли за плечо. Он открыл глаза в негодовании — никто не смеет так обращаться с королем — и увидел над собой смутно знакомое лицо кого-то из замковых слуг. Лицо было почтительным, испуганным и морщинистым.

— В чем дело? — рявкнул Руфус.

Старик отскочил на подальше и поклонился.

— Я нижайше извиняюсь, ваше величество, что позволил себе такую бестактность… — начал было он.

Руфус его вспомнил. Это был дворецкий. Он постоянно мелькал в замке, но слугами и всем остальным в основном занимался Василий, и Руфус почти не обращал на него внимания.

Король отмахнулся от его извинений. Он окончательно проснулся, и вместе с пробуждением вернулся страх.

— Ну, в чем дело? Нападение?

— Нет, ваше величество. Солдаты готовы выступать, все ждут только вашего приказа.

Руфус приподнялся в постели и выглянул в окно. Во дворе выстроились аккуратные шеренги наемников. Было светло, но совсем не так, как когда он засыпал.

— Который сейчас час? — спросил король.

— Десять, ваше величество.

— Десять? — Руфус растерялся. — Утро?

— Вы долго спали, ваше величество, — ответил дворецкий. — Никто не решался вас разбудить. Но солдаты ждут уже два с половиной часа…

Руфус растеряно провел по лицу ладонью.

— Где Василий? Почему он меня не разбудил?

— Так ведь… он еще не вернулся, ваше величество.

Руфус замер. Слова старика прозвучали, как гром.

— Не вернулся?.. — переспросил король. — Как?..

— Он уехал почти сразу, как вы заснули. Велел вас без надобности не будить. А вот надобность возникла, а его все нет. Я и разбудил, за что я нижайше…

Руфус не слушал. Он вскочил с кровати, накинул халат и как был, босой, побежал в свой кабинет. У него возникло ужасное подозрение…

Озадаченный дворецкий пошел следом за ним. Он услышал, как король закричал, будто его ранили, и вбежал в открытую дверь.

Руфус сидел в своем кресле и смотрел на крышку стола. Его лицо ничего не выражало.

— Ваше величество, с вами все в порядке? — спросил дворецкий.

Руфус поднял голову и криво улыбнулся. Он выглядел абсолютно несчастным, и в то же время каким-то уж очень спокойным.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Стивенс, ваше величество, — ответил дворецкий, выпрямляясь.

— Стивенс, — повторил король. — Передай мое распоряжение. Пусть подготовят мои походные латы, мой меч и моего коня.

Дворецкий вздрогнул.

— Я сам поведу отряд, — сказал король без всякого выражения. — Так нужно. Выполняй.

Стивенс развернулся и твердой походкой вышел вон. А Руфус провел ладонью по столу, погладил чернильницу, коснулся стопки бумаг, на которой раньше лежало пресс-папье, и глубоко вздохнул.

А потом рассмеялся. Десять лет он жил в страхе. Он смертельно боялся того, что однажды все узнают правду. Десять лет он помнил лицо Марии и мучился от ужасного чувства вины. Король знал, что прощения не будет. Маленький мальчик, которым он когда-то был, смотрел сквозь годы на мужчину, которым он стал, и его лицо кривилось от отвращения. Руфус понимал, чего заслуживает. И теперь, когда все его страхи вдруг стали явью, ему стало легче. Больше нечего было бояться. Осталось только встретиться с Ларсом и Марией. Со своей семьей…

— Ну, вот и все, — сказал Руфус. — Наконец-то.

Когда король в полной амуниции выехал во двор, солдаты невольно переглянулись. Им совсем не внушал уважения пухлый суетный человечек, который несколько дней носился по двору, дрожа от страха. Но теперь перед ними был воин. Спокойный, сосредоточенный и умиротворенный. Как будто сбросивший с себя тяжелый груз, а с ним и несколько лет… Этот воин готов был встретить свою судьбу.

Руфус взмахнул мечом.

Солдаты пошли за своим королем.

— Король приедет, — сказал Саша.

Он стоял на стене вместе с Ларсом и смотрел на дорогу. Ларс опирался на тяжелый костыль. Ему было трудно ходить, но он настоял на том, чтобы подняться сюда лично. Они ждали Василия.

— Нет, это вряд ли, — покачал головой колдун. — Руфус трус. Он предпочтет отсидеться в своем замке. И уже нам придется штурмовать его.

— Он приедет. Я знаю. Так должно быть. Так нужно.

Ларс бросил на мальчика странный взгляд.

— Ну что ж. Раз ты так говоришь, так и будет…

Саша мрачно кивнул.

— Мне не нравится принцесса, — прошептал он. — Я ее боюсь.

Ларс невесело усмехнулся и свободной рукой обнял мальчика за плечи:

— Я тоже, — признался он. — Но она очень многое перенесла… Я могу ее понять. Ей сейчас очень плохо. Понимаешь, она правда любила Руфуса. Всегда, даже когда он стал совершенно невыносим. И то, как он с ней поступил, переломало ее куда сильнее, чем меня — побои солдат. Я потихоньку поправляюсь. Может быть, и она сможет… Сейчас приедет Василий, и я надеюсь, что это поможет.

Саша скорчил рожицу.

— Жених и невеста… Фе! Поцелуйчики…

Ларс рассмеялся.

— Ты просто еще маленький, — сказал он беззлобно.

Со двора донесся приглушенный звук гонга — это леди Элеонора созывала всех на обед. Ларс потрепал Сашу по волосам:

— Беги скорее вниз. Леди не любит, когда опаздывают к столу.

— А тебе разве не нужно помочь спуститься?

— Не нужно. Лучше прибереги для меня немного клубники.

Мальчик исчез. А Ларс остался на стене. Где-то там, за лесом, к ним шли солдаты. И, возможно, их вел сам Руфус. Тогда они трое, наконец, встретятся. Впервые за десять лет. Что же будет?..

Василий влетел во двор черным вихрем и резко осадил коня. Ник, леди Элеонора и Ларс встречали его у деревянного домика.

Василий спешился, и Ларс крепко обнял друга.

— Живой, — сказал Василий.

— Живой, — подтвердил Ларс.

Ник пожал ему руку и хлопнул по плечу. Видимо, он что-то спросил, потому что Василий вздрогнул и ответил:

— Конечно.

Леди Элеонора смерила его проницательным взглядом. Она явно поняла, о чем шла речь.

— Хорошо. Пусть будет у тебя, это пока самое правильное решение.

Василий кивнул и оглядел двор.

— Где она?

Ларс замялся. Он понял, что Василий спрашивал о Марии.

— Она… где-то в саду. Она изменилась, знаешь.

Василий передернул плечами:

— Догадываюсь… и не удивляюсь этому. Но ведь и мы изменились. Хотя Руфус, ты знаешь, он…

Василий тряхнул головой и замолчал.

— Думаю, тебе стоит освежиться и передохнуть, — предложила леди Элеонора. — А потом ты расскажешь нам, как обстоят дела. А мы расскажем тебе.

Василий кивнул. Он еще раз с надеждой оглядел двор и яблоневый сад, но не увидел принцессу и последовал за леди Элеонорой в замок.

Когда он исчез за дверью, Мария вышла из своего укрытия. Вокруг нее, словно пышная фата, колыхались яблоневые цветы. Жужжали пчелы. Принцесса обняла толстый, прогретый солнцем ствол яблони, прижалась к нему лбом и зажмурилась. Ненависть и злость, которые полыхали в ней с тех самых пор, как к ней вернулась память, вдруг отступили в сторону. Сейчас она чувствовала что-то давно забытое, и от того особенно сильное. Она не позволяла никому себя жалеть и злилась, когда кто-то пытался ей сочувствовать. Но сейчас, под яблоней, принцесса Мария вдруг пожалела саму себя.

«Бедняжка», подумала она почему-то маминым голосом, и мамина рука вдруг погладила ее по голове. Она вздрогнула и открыла глаза. Но это была всего лишь ветка… В носу у нее защипало, а в глазах все задрожало от слез.

Нет! Принцесса снова выпрямилась и сжала губы. Она должна победить Руфуса. Только тогда вся эта боль, несправедливость, все эти десять лет останутся позади. Только так она снова сможет стать самой собой и снова протянуть руку Василию. Ей нужно поставить точку.

Она смахнула со щеки непослушную прядь, а вместе с ней — одну-единственную слезинку, которая успела вырваться на свободу.

Солдаты подходили все ближе. Со стен замка уже можно было увидеть дым их походных костров. Пешие воины шли медленно, но неизбежно. В замке их ждали.

Барон Николас бродил по стенам и будил гаргулий. Мост в замок разобрали, а ров вдруг сделался глубже, темнее и шире. По воде, будто по бурному морю, то и дело пробегали пенистые волны. Саша и Юлька были уверены, что если туда упасть, до берега можно не доплыть. Они поделились своими мыслями с Кукушкой, и она в ответ взяла их обоих за руки и увела в сад.

Они разлеглись на траве, болтали и смотрели, как по стенам медленно ползают только проснувшиеся каменные фигуры.

— Вот что, ребятки мои, — сказала Кукушка. — Совсем скоро тут все начнется. Война — дело такое, уж вовсе не сказочное. Вы уж спрячьтесь в замке и не высовывайтесь, пока сэр Александр не скажет, что вам пора. Хорошо?

Юлька и Саша насупленно промолчали. Им было грустно и страшно.

— В этой сказке не должно быть войны, — сказал Саша. — Она тут потому, что мы все сломали. Теперь кто-нибудь точно умрет.

Кукушка повернулась к нему и некоторое время молчала, глядя в серьезное детское лицо.

— Все так, — сказала она.

Саша и Юлька переглянулись и уставились на нее в изумлении от того, что она не стала их успокаивать.

— Все так, — повторила Кукушка. — Вы вмешались в ход, и все пошло наперекосяк. И пришлось вмешаться мне, и сэру Александру, и барону Николасу, и всем остальным. И вот теперь мы сидим здесь и ждем, когда на нас нападут, и не знаем, что будет дальше. И все это — из-за нескольких камешков, которые Юля бросила в палача.

Она на минуту замолчала. Дети смотрели на нее, готовые заплакать, и Кукушка вдруг улыбнулась своей странной половинчатой улыбкой:

— Но подумайте вот о чем. Вы вмешались, потому что увидели несправедливость. Когда все стояли и смотрели, вы сказали — нет, этому не бывать. Вы не остались в стороне, не решили, что это не ваше дело. Вы поступили так, как должны были поступить, и это был самый лучший поступок. Пусть сейчас все запуталось и стало сложнее, я хочу, чтобы вы ни минуты не жалели о том, что сделали. И продолжали вмешиваться, если видите, что что-то неправильно и несправедливо. Только тогда вы станете главными героями своих собственных сказок, своих собственных жизней. Понимаете?

Саша и Юлька одновременно вытерли потекшие было носы и кивнули. Саша толкнул сестру локтем:

— Никогда больше не буду мыть за тебя твою чашку, — сказал Саша. — Ты ее всегда бросаешь на столе, и я ее мою. Это несправедливо.

— Ладно, — ответила Юлька. — А я не буду убирать за тебя игрушки! Знаешь, как долго я распихиваю обратно твой Лего? Вот это точно неправильно!

— Договорились, — сказал Саша.

Кукушка рассмеялась. Она сорвала с грядки несколько больших клубничин и протянула их детям. Под деревьями снова стало уютно, тепло и тихо.

— Расскажи что-нибудь, — попросила Юлька, повернувшись к Саше.

Саша задумался. Он посмотрел наверх и увидел в ветвях дремлющего филина. Филин приоткрыл один глаз, встряхнулся, и снова заснул.

— Однажды филин утащил с волшебного огорода клубнику, — начал Саша. — И полетел с ней далеко-далеко в море, чтобы там ее съесть. Но когда он пролетал над маленьким островом, клубника вдруг заговорила и сказала ему «Не ешь меня!». Филин так удивился, что уронил клубнику на остров, она упала и выросла. И теперь в море есть целый остров, на котором растет самая вкусная в мире клубника, только никто не знает, где он находится. Все.

Юлька скорчила недовольную рожицу.

— Ну так же не интересно! Ты расскажи, чтоб интересно было!

— Вот тебе не интересно, ты и рассказывай! — возмутился Саша.

И вдруг они услышали голоса.

Глава 7. Брат и сестра

Двое, мужчина и женщина, шли по саду. Женщина шла чуть впереди, как будто пыталась убежать от своего спутника, но все-таки не настолько быстро, как будто хотела, чтобы он смог ее догнать. Они горячо спорили. Почти поравнявшись с Кукушкой и детьми, двое остановились. Здесь яблони и сливы цвели особенно густо, и они не видели, что у них есть слушатели.

— Руфус раскаивается, ха! Он не хотел! — сказал женский голос, и дети узнали Марию. — Я тоже многого не хотела. Я не хотела жечь дома и убивать людей. Ты не представляешь, что я чувствую, когда смотрю на Анабеллу. Знаешь, у нее была большая семья и жених. Все они погибли в огне…

Голос сорвался.

В кустах Саша и Юлька застыли, боясь взглянуть на Кукушку. Она не знала, что они знали ее настоящее имя, и сейчас им тоже хотелось ничего не знать. Слишком это было страшно.

— Но ведь это же была не ты, — возразил мягкий мужской голос. Дети узнали Василия. — Это был Руфус, а ты была его оружием. Как меч. Меч не виноват в том, что делает солдат, ты ведь это понимаешь?

— Дело в том, — едко сказала принцесса. — Что ни меч, на Руфус ничего не помнят. Но я помню. И я не прощу.

Ребята услышали вздох. Саша и Юля переглянулись и одновременно приподняли головы и заглянули в зазор между цветами. Василий стоял перед Марией, опустив голову и засунув руки в карманы куртки.

— Руфус скоро будет здесь. Что же ты собираешься делать?

Принцесса на минуту замолчала.

— Я хочу его сжечь, — сказала она яростно. — Если бы я могла…

Василий перебил ее:

— Мария, — сказал он веско и взял ее за руку. — Руфус превратил тебя в дракона. Но превращаться ли в чудовище — решать тебе.

Он отпустил ее, развернулся и исчез в деревьях. Мария немного постояла, разглядывая то, что осталось у нее в руках, а потом быстро, почти бегом, покинула сад.

Трое в траве молча переглянулись.

Солдаты явились на рассвете. Хриплый и тревожный звук трубы разорвал утреннюю тишину замка, и он мгновенно проснулся. В коридорах и во дворе зашаркало, залязгало, зазвенело от окриков и резких, отрывистых команд.

Саша и Юля открыли глаза и выпрыгнули из кроватей. Мимо их окна по стене проползла горгулья.

Юлька выглянула во двор и приняла решение.

— Бежим! — сказала она и схватила брата за руку.

— Куда?.. — слабо спросил Саша, но она уже тянула его за собой в коридор и оттуда — вверх по лестнице.

Навстречу им кто-то шел, и Юлька толкнула брата в какую-то каморку и едва успела захлопнуть дверь. Тяжелые шаги прошаркали мимо и стихли.

— Куда мы? — прошептал Саша. — Кукушка же сказала…

— Она сказала не отворачиваться, когда видим несправедливость. А для этого нужно хотя бы смотреть.

— Но ты же знаешь, что она говорила не про это! — возразил Саша. — Там, наверху, правда опасно!

— Знаю, но… — Юлька посерьезнела. — А если что-то случится с Ларсом или Марией? Ты думаешь, мы вернемся домой?

Саша задумался.

— Я не знаю… — сказал он медленно. — Но что мы можем сделать?

— Хоть что-нибудь!

Они тихонько выбрались из кладовки. В коридоре никого не было. Дети осторожно, замирая на каждом шагу, прокрались вверх по лестнице.

— Ты проиграл, Руфус! — звенел со стены голос Черного Колдуна. — У тебя больше нет власти над Марией. Мы приготовили противоядие и развезли его по всей стране. Люди все вспомнят, и очень скоро. Они уже вспоминают! Сдайся, Руфус! Эта война никому не нужна, ты обречен!

Дети осторожно выбрались на крышу. Здесь были солдаты из замкового гарнизона, и ближайший к ним резко обернулся на шорох. Он коротко ругнулся и сделал было шаг в их сторону, когда кто-то крикнул «Щиты!».

С небес вдруг что-то посыпалось, и Саша закрыл голову руками. Вокруг по камню стучал град. Град прекратился так же внезапно, как начался. Мальчик боязливо огляделся. Повсюду валялись стрелы, а солдат, который пытался их прогнать, стоял над ними и опускал вниз широкий щит, чтобы взяться за лук.

— Вон отсюда! — рявкнул он, и Саша будто проснулся.

— Юлька, нам нужно уходить! Юлька…

— Смотри! Там Мария! — девочка дернула Сашу за руку и указала куда-то вперед.

Принцесса стояла на стене, и лицо у нее было жутким. Она потянулась к мешочку, который висел у нее на груди, и вытащила из него красный кристалл.

Девочка задохнулась от изумления:

— Подожди-ка! Это второй кристалл! Тот, про который они говорили, помнишь?

Саша захлопал глазами.

— Она теперь может сама превращаться!

— Да нет, не может быть, откуда…

Они посмотрели друг на друга и догадались. Василий. Вот что он привез! Вот зачем к нему летал сэр Александр! Но как он мог отдать кристалл принцессе?!

А Мария подошла к краю стены, ничуть не боясь новой атаки. Она смотрела на Руфуса. Медленно принцесса подняла над головой руку. Кристалл сверкнул в солнечных лучах. Она рассмеялась.

— Она сейчас превратиться, — сказал Саша. — Беда…

— Ну уж нет!

Юлька вскочила и побежала к принцессе.

— Мария! Стой!

Принцесса обернулась, и в этот момент стрелы полетели снова. Саша упал на каменный пол. Кто-то вскрикнул. Он поднял голову и увидел Юльку.

Она медленно оседала вниз. У нее из груди торчала стрела.

Саша метнулся к ней. Мария уже была рядом, она стояла на коленях и зажимала рану возле стрелы.

— Юлька!

— Больно, — жалобно сказала девочка. Лицо у нее было белым-белым.

— Потерпи, — сказала Мария ласково. — Совсем немножко…

Саша взглянул на принцессу. От этих слов ему стало еще страшнее.

— Она что, умрет? Умрет?

— Стрела вошла глубоко, — спокойно сказала Мария. — Я ничего не могу сделать.

Саша отшатнулся.

— Нет! Ты врешь! Ты врешь! — он набрал полные легкие воздуха и закричал — Ларс!!!

Черный Колдун стоял на стене, одной рукой опираясь на костыль, а другой — прикрываясь щитом. Он обернулся на крик, и его глаза полезли из орбит. Колдун кинулся к ним, но медленно, очень медленно.

— Ларс тоже не поможет, — сказала принцесса все так же спокойно, без всякого выражения. — Не бойся. Я за нее отомщу.

И Мария прошла к краю стены и прыгнула вниз.

— Нет, Мария, не надо…

Над замком взмыл дракон, и тут же град стрел прекратился. Сашу накрыло волной ужаса. Он сжался в комок возле Юльки и заплакал. Солдаты вокруг бросали оружие и падали на колени, закрывая головы руками. Кто-то из них еще пытался бороться, но жуть, исходившая от дракона, была так сильна, что луки и мечи тряслись в их руках, не давая нанести удар.

Саша почувствовал, что рядом с ним кто-то появился. Кто-то большой и сильный, кто не боялся дракона и мог все исправить… Он попытался сесть.

Ларс сидел возле бледной, как снег, Юльки и гладил ее по щеке. Его костыль валялся рядом.

Вдруг Юлька открыла глаза и посмотрела прямо на Сашу.

— Спать хочу, — сказала она чуть слышно. — Расскажи что-нибудь.

Но Саша посмотрел на Ларса.

— Она ведь не умрет? Нет? Ты все исправишь?

— Саша, я… — Ларс потряс головой и повторил за Юлькой. — И правда, расскажи что-нибудь. Расскажи сказку.

Рассказать? Рассказать? Но что можно рассказать, когда там, за стеной, Мария вот-вот сожжет Руфуса и всех остальных и окончательно испортит сказку, а Юлька лежит здесь, его Юлька лежит здесь и тает у него на глазах, и никто не может ничего сделать, и…

…что-то больно впилось ему в бедро. Он дернулся к карману и вытащил изумруд, который когда-то, вечность назад, нашел в картошке и с тех пор таскал с собой, чтобы иногда чувствовать себя волшебником. Он смотрел на камень, и снова ощутил, что вот-вот поймет что-то очень важное…

«— Что ты! Я это только что придумал! — испуганно говорит Саша Михаю.

— А у волшебников так оно и бывает, — возражает Михай, и оба смотрят на камень в картофелине.»

«— Я расскажу эту сказку прямо сейчас! — кричит Саша, глядя на Ларса в старой силосной башне — И ты сейчас встанешь и пойдешь со мной!»

«— Они говорят, у тебя есть особенная сила, и с тобой нужно быть осторожными, — говорит Юлька. — Ты что, успел стать волшебником?»

— Все происходит так, как я говорю… — пробормотал Саша. — Но почему?…

«— А разве злодеев всегда можно победить? — спрашивает Саша.

— В сказках — всегда, — отвечает сэр Александр. — А если конец не нравится, его всегда можно придумать заново»

Мальчик медленно поднялся на ноги.

— Мы не сломали сказку. Мы ее поменяли. Мы здесь не герои, мы рассказчики! Это моя сказка! И я решаю, что будет! — последнюю фразу Саша выкрикнул так громко, что она эхом отразилась от стен. Или дело было не в громкости?

Он посмотрел на Юльку и сжал кулаки.

— Ты не умрешь. Потому что на самом деле стрела не попала в сердце. Так только кажется, потому что много крови, но рана совсем не опасная. Сейчас Ларс снимет с тебя рубашку, — Ларс тут же потянулся за ножом и аккуратно разрезал ткань до самой раны. — И это станет видно.

Черный Колдун приглушенно ахнул.

— И сейчас он вытащит стрелу и помажет тебе ранку… — Саша запнулся. Зеленки здесь не было. — Зельем, которое у него в правом кармане.

Колдун вытащил крошечный фиал, который до этого никогда не видел, откупорил и, не задумываясь, пролил несколько капель прямо в рану. Кровь остановилась. Юлька задышала ровнее.

— Дальше… рассказывай дальше! — прошептал Ларс, но Саша, убедившись, что с сестрой все в порядке, уже шел к краю стены.

— Юлька поправляется, а в это время огромный дракон… огромный дракон… никого не жжет и спускается на землю.

Саша зажмурился, чтобы не видеть, что происходит, и не отвлекаться. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Мальчик продолжал говорить тонким, прерывающимся голосом. Он знал, что останавливаться нельзя.

— Люди внизу и наверху перестали бояться дракона, — говорил он. — Но никто не стрелял, потому что… потому что они не могли выстрелить, потому что… потому что король…

— Не стрелять! — крикнул Руфус, едва солдаты начали приходить в себя. И добавил так, что никто не мог его услышать — Это моя битва.

Он тронул коня, и конь медленно, как во сне, двинулся навстречу зверю.

Дракон опустился на землю и пригнул голову. Руфус снял шлем. Брат и сестра впервые за десять лет взглянули друг другу в глаза.

Все замерло.

Король поднял арбалет, на секунду прицелился в ярко-красный кристалл в груди дракона…

Дракон со свистом втянул воздух…

…и Руфус отбросил арбалет в сторону.

Саша на стене приоткрыл глаза. Он замолчал, и Ларс крикнул ему:

— Говори! Продолжай!

Но мальчик покачал головой.

— Не могу! Не получается! Здесь совсем не та принцесса, я не знаю, что она решит!

— Пожалуйста, Мария… реши сама… — сказал он шепотом. — Реши правильно…

Руфус спешился. Он медленно подошел к дракону и поднял руки. Дракон замер. Потом взрыл землю лапой, поднял голову и выдохнул струю огня, и еще одну, и еще…

Ларс бросился к краю стены и схватился за зубец, чтобы не упасть. Внизу все полыхало, дым был таким густым, что невозможно было разглядеть, что происходит… Саша стоял рядом и что-то шептал.

Колдун обернулся и увидел бегущего к нему барона Николаса. Тот встал на краю, поднял руки и взглянул на Ларса. Колдун тут же понял, что нужно делать.

Небо потемнело. Безобидные облака сгустились до черноты. Два колдуна стояли рядом, и будто в танце идеально повторяли движения друг друга. Они тянули к себе тучи. Грянул гром. Полыхнула молния, и мощный ливень обрушился с небес на обе армии.

Саша стоял под дождем и не замечал его. Он продолжал говорить. Наконец, пламя погасло, и дым и пар развеяло ветром. Последние капли дождя тяжело плюхнулись вниз. Все затихло.

И тогда они увидели среди выгоревшей земли нетронутый огнем зеленый круг. В центре этого круга на коленях, с опущенной головой, стоял король. А напротив него, закрыв лицо руками, сидела принцесса. Оба были живы. И оба плакали.

Ларс громко выдохнул.

— Все, — сказал рядом Саша и улыбнулся.

Его глаза закатились. Ларс едва успел его подхватить.

Саша очнулся в своей комнате в замке и сладко потянулся. Первую минуту он не помнил ни о войне, ни о принцессе, ни даже о Юльке. Мальчик выспался и чувствовал себя удивительно хорошо.

— Привет! — крикнул бодрый Юлькин голос, а в следующую секунду в него полетела подушка.

Мальчик сбросил ее на пол, сел и огляделся. Внезапно он все вспомнил.

— Юлька! Живая!

— Конечно, живая! И даже следа не осталось! — она приподняла рубашку и гордо продемонстрировала гладкую кожу. — А ты все-таки оказался волшебником.

Саша широко улыбнулся.

— Не-а. Я сказочник. Просто я это забыл. А ты напомнила.

Юлька довольно засмеялась. Она выбралась из-под одеяла и махнула Саше рукой.

— Вставай, одевайся. — сказала Юлька и указала на сундук. — Кукушка сказала, у нас есть время попрощаться со всеми и немного перекусить, пока привезут наши пижамки. А потом нам пора домой. Пока тут еще что-нибудь не начало случаться.

При слове «домой» Саша подскочил, как ужаленный. Он быстро натянул на себя штаны и рубаху, кое-как умылся из кувшина и выбежал в коридор.

В замке было тихо. Казалось, он приходил в себя после вчерашних потрясений, и медленно и лениво просыпался. Хохоча и по пути играя в пятнашки, дети вбежали в пустую столовую, оббежали вокруг огромного стола и влетели в сад.

Здесь их уже ждали. Под яблонями, прямо на дороге, расположились длинные деревянные столы, укрытые белыми скатертями. На столах стояли самые разнообразные блюда, от запеченного целиком поросенка до миски садовой клубники со сметаной. У детей разбежались глаза.

— Сюда! — позвала их Кукушка. — Тут для вас местечко!

Она сидела подле барона Николаса, а напротив нее устроились Мария, Василий и Ларс. Принцесса так изменилась, что Саша едва ее узнал. Ее волосы были такими же темными, глаза — такими же синими, и даже платье на ней было то же самое, что и вчера. Но ее взгляд и ее улыбка теперь светились покоем и добротой. Она больше не была чудовищем.

Едва дети заняли свои места на лавке, принцесса повернулась к Саше:

— Я ведь решила правильно? — спросила она. — Я смогла его простить.

Мальчик смог только кивнуть — он уже успел набить рот сладостями.

— Что с ним стало? — вдруг спросила Юлька. — Ну… с королем?

— С ним все хорошо, — ответил Василий. — Конечно, он под стражей, и его будут судить… Но ему сейчас намного лучше. Если ты меня понимаешь.

Юлька пожала плечами:

— Понимаю. Но вы же его не казните, правда? Смертная казнь — это варварство!

Ларс, который прислушивался к их разговору, усмехнулся:

— Я абсолютно с тобой согласен! Отменю первым же указом. А то мало ли… — и он картинно погладил шею.

Юлька засмеялась и потянулась за клубникой.

— Ты что же, теперь король? — спросила она.

— Угу, — ответил Колдун. — Я не в восторге, но против отцовской воли не пойдешь… Да и Мария без меня пропадет!

— Это мы еще посмотрим, кто без кого пропадет! — рассмеялась принцесса. Она повернулась к Юльке и объяснила: — Видишь ли, наш отец действительно оставил необычное завещание. Но совсем не такое, как думал Руфус. Он оставил престол нам троим. Потому что по отдельности мы плохие короли и королевы. Я была слишком доброй, Ларс — с головой в науке, Руфус — не умел ладить с людьми… А вот вместе мы — идеальный король. Или королева.

— А Руфус об этом не знал… — сказала Кукушка.

Мария покачала головой:

— Нет. Я не успела ему сказать. Хотела сначала с ним помириться… Ну, да это дело прошлое. Сейчас… все хорошо.

— Да, — сказала Кукушка. — Все хорошо.

И они пировали почти до самого вечера. А потом, когда Юля и Саша уже засыпали от обилия еды и впечатлений, к ним подлетел сэр Александр.

— Пора, — сказал он.

Кукушка потянулась и крепко обняла детей. Барон Николас пожал им руки. Они прошли вдоль стола, и каждый из гостей улыбнулся им, пожал руку или сказал что-то доброе. С Ларсом они прощались последним. Он взял их за руки и долго всматривался в их лица.

— Ну что ж, обратно в свои сказки, да?

Дети кивнули.

— Будьте главными героями, — сказал Ларс. — Только не главными злодеями. Мы, знаете, сами себе и то, и другое… Но вы справитесь. А если будет трудно, или грустно, или просто соскучитесь — зовите Черного Колдуна.

— Всех зовите, — подхватила Кукушка.

— И мы придем. — раздался в их головах голос барона Николаса.

Призрак отвел их за цветущие деревья, и пока они шли, звуки застолья становились все тише, а аллея все длиннее и темнее. Но эта темнота не была страшной. Она была теплой, летней, и как будто обнимала обоих детей за плечи. В небе над их головами медленно кружились звезды… Вот деревья совсем исчезли, пропал даже запах цветов, и где-то за их спинами хлопнула невидимая дверь.

Сначала было просто темно и тихо. А потом из гостиной донеслись звуки стрельбы — это дедушка перед сном смотрел телевизор…

Content

Привидение в шкафу

Глава 1 Старая книга

Глава 2 Дракон, барон и кое-что об овцах

Глава 3 Замок барона Николаса

Глава 4. Король, колдун, принцесса и изумруд

Глава 5. Попались!

Глава 6. О людях и чудовищах

Глава 7. Брат и сестра