Человек с другого берега

Книга первая

Маргарита Водецкая

© Маргарита Водецкая, 2021

ISBN 978-5-0053-5893-6 (т. 1)

ISBN 978-5-0053-5895-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Хочу поблагодарить Анну Новикову, Светлану Лаврову и Рину Левченко за редакторские и корректорские правки. Отдельную благодарность я хотела бы выразить Алексею Примакову, лучшему из известных мне иллюстраторов, за создание обложки.

Книга первая

Один из вариантов происхождения слова «еврей» имеет значение «человек с другого берега». Так стали называть Авраама, родоначальника всех евреев, который пришёл на святую землю с другого берега реки Евфрат, и его потомков.

ГЛАВА 1. АКТЁР. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Ян понимал, что диагноз не оставляет ему шансов. Его раздражали бодрые рассказы доктора Джонсона о планируем лечении: интернет был переполнен информацией, в том числе о прогнозах и средней выживаемости при таком заболевании. Радовало только то, что репортёры пока не узнали о его проблеме, и слухи о ней не стали достоянием широкой общественности. Слава не была для Яна тяжёлой ношей, он снова становился скромным провинциальным парнем каждый раз, когда заканчивал играть очередную роль профессора, крупного бизнесмена или даже королевской особы. Но сейчас он меньше всего хотел бы огласки своего состояния. Впрочем, доктор Джонсон оказался порядочным человеком, и в СМИ пока не просочилось ни слова. Значительно сильнее Яна мучила мысль о безразличии жены. Он старался думать, что она пытается сохранить спокойствие перед ним самим и перед детьми, которые чувствовали, что в доме нависла нервозная обстановка. Ян поздно женился, и сейчас, когда ему исполнилось сорок восемь, его сыновья только входили в подростковый возраст.

Он ощущал себя на грани безумия. Лёгкое успокоительное, прописанное доктором, практически не давало эффекта. Если днём Ян чувствовал себя более-менее нормально, то по ночам его мучили кошмары. Ему снилось, что его хоронят заживо, что кто-то зовёт его из-за закрытых дверей, за которыми ничего нет, что его ведут на казнь. Он вскакивал в холодном поту, с часто бьющимся сердцем и долго не мог заснуть, а потом случайно проваливался в дрёму днём, перед экраном телевизора или во время чтения.

В очередной раз Ян на какое-то мгновенье задремал в садовом кресле на заднем дворе своего дома у реки, перелистывая модные журналы, которые привезла приехавшая из города жена. Когда он открыл глаза, то увидел, что рядом на залитой солнцем лужайке, подстелив клетчатый плед и подставив лицо тёплым лучам, сидел незнакомый молодой человек спортивного телосложения, вся одежда которого состояла из длинных серых трусов в обтяжку и такой же серой банданы. На руке незнакомца было простое украшение – металлический браслет из нескольких сегментов. Мужчина не выглядел любителем загара: его кожа была очень светлой.

Заметив, что Ян на него удивлённо смотрит, мужчина быстро вскочил и расплылся в улыбке, демонстрируя идеально ровные зубы. У него было привлекательное запоминающееся лицо с пухлыми щеками и губами.

«С такой внешностью можно улыбаться на все лады», – отметил про себя Ян.

– Спасибо, что откликнулся, – незнакомец пожал руку, машинально протянутую ему в ответ на приветствие.

– Это какая-то пляжная вечеринка? – поинтересовался Ян. – Я не помню, чтобы мне приходило официальное приглашение.

Мужчина отрицательно покачал головой.

– Это не вечеринка. Ты сейчас спокойно дремлешь во дворе своего дома. Или неспокойно, в данном случае это неважно. Важно то, что я смог достучаться до твоего сознания. Меня зовут Ро, и я пришёл с серьёзным деловым предложением.

– Привет, Ро. Меня зовут Ян, и у меня сейчас нет ни желания, ни возможности сотрудничать с кем-либо. И неизвестно, когда появятся и появятся ли вообще. Так что прости. Наверное, ты ошибся адресом, то есть сознанием.

– Выслушай меня внимательно. Я знаю о твоём диагнозе, знаю, что опухоль скорее всего неоперабельна, и что врачи дают тебе в лучшем случае год жизни. Я могу тебя вылечить. Полностью, словно ничего и не было. Будет такое почти чудесное исцеление, – незнакомец сделал неопределённый жест, пошевелив в воздухе растопыренной ладонью. – Взамен мне нужен фильм с твоим участием. К сожалению, я не могу заплатить приглашённой «звезде» деньгами, ни наличными, ни безналичными. Поэтому платой за твою работу будет моя работа, и наоборот.

– Я достаточно обеспечен, чтобы оплатить услуги лучших врачей. Зачем мне связываться с неизвестным шутником?

– И что, помогли Стиву Джобсу[1] его деньги? – улыбка собеседника приняла ироничный оттенок. – Я с ходу могу назвать ещё сотню известных тебе имён, к которым давно написаны некрологи. А я предпочёл бы видеть тебя живым и здоровым, так как заинтересован в этой сделке. Очень хотелось бы дать тебе время подумать и обсудить условия, но, буду откровенен, этого времени у нас нет.

Ян рассматривал молодого человека, с профессиональным интересом пытаясь «прочесть» его жесты и мимику. По крайней мере, сам гость явно верил в искренность своих слов.

– То, что я оказался в подобной ситуации – единственный критерий, по которому ты выбрал меня на роль «звезды»?

– Скажем так, я не специалист в кинематографии, но мне тебя рекомендовали как профессионала и как порядочного человека.

– О чём должен быть фильм? – Ян не мог понять, спит он или кто-то решил подшутить над ним наяву. – Позволь, я угадаю. Фильм-катастрофа. Спецэффекты. Красивые женщины. Стареющий герой-любовник.

Ро искренне рассмеялся.

– Почему бы и нет? Так что, ты согласен?

Ян продолжал внимательно наблюдать за собеседником. Ох как непрост был этот весельчак! Понятно, что он разделся до трусов, чтобы продемонстрировать некоторую собственную уязвимость. Да и в остальном сильный эмпат, коммуникабельный и привыкший убеждать. Спокойный, опасный противник.

– Когда я проснусь, я забуду о тебе и твоём предложении. Это всего лишь игры моего подсознания. Мне снится возможность счастливого излечения, которой на самом деле нет.

– А если не забудешь? В общем, послезавтра вечером. Давай договоримся точно: в десять жди меня на этом же месте. Рад был познакомиться!

Мужчина неожиданно взмахнул рукой, будто собираясь ударить Яна по лицу. Тот резко зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что рядом никого нет, а клетчатый плед лежит на соседнем кресле. Он с трудом поднялся и направился в дом, стряхивая остатки сна. Глянул на себя в зеркало, потёр небритые щеки, потерявшие прежнюю упругость, заглянул в отёчные близорукие глаза – из зеркала на него смотрела приближающаяся старость. На миг ему показалось, что у него над плечом мелькнуло улыбающееся лицо с идеально ровными зубами. Ян попытался дорисовать портрет странного нового знакомого. Воображение подсказало, что скрывает скромный головной убор – яркую и жёсткую медно-рыжую шевелюру.

– Когда у тебя операция? – спросила жена.

– Доктор Джонсон сказал, что им нужно провести дополнительные исследования. Я собираюсь в клинику в понедельник.

– Тогда мы с мальчиками уедем завтра ранним утром и вернёмся в воскресенье к обеду. Если мы не можем поехать в Диснейленд, как обещали им ещё на Рождество, то они заслуживают сейчас хотя бы небольшую смену обстановки. Да и мне самой не помешала бы капля позитива. А ты сможешь побыть один и отдохнуть в тишине.

«И несколько дней не давить нам на нервы», – мысленно продолжил её фразу Ян.

В назначенный день около десяти часов вечера, когда солнце уже зашло, Ян, как обычно, вышел на задний двор с чашкой чая. Это был его ежевечерний ритуал. В доме возле реки, в городской квартире или в одном из многочисленных отелей, в которых ему приходилось останавливаться за долгие годы артистической карьеры – прогулка перед сном и чашка горячего сладкого чая на свежем воздухе были привычкой, которой он никогда не изменял. Не успев отхлебнуть и пары глотков, Ян увидел, как в сумерках прямо перед ним в воздухе материализовалась старая деревянная дверь. Повинуясь скорее призрачной надежде, чем любопытству, он потянул за ручку.

За дверью оказалось светлое и просторное, размерами с приличный ангар, помещение, заполненное оборудованием непонятного назначения, что делало его похожим на зал управления электростанцией. Часть помещения была отгорожена перегородками из дерева и матового стекла, в центре этой импровизированной комнаты стояла кушетка, накрытая зелёной простыней. Ян почувствовал, что кто-то положил руку ему на плечо. Он резко обернулся и увидел рядом с собой Ро, одетого теперь в тёмно-серые брюки и свитер такого же цвета. Его волосы, как и при прошлой встрече, были скрыты банданой.

За новым знакомым следовал ещё один человек – миловидная невысокая блондинка, одетая так же, как мужчина. Но, в отличие от него, без головного убора и без тени улыбки на лице. Ян мгновенно отметил отсутствие макияжа и нежную шею, которую не закрывали коротко подстриженные вьющиеся волосы.

– К делу, ребята, – вскочил Ро. – Времени в обрез. Ян, ложись на кушетку. Сначала Маргит оценит объём работы, потом я удалю всё лишнее. Маргит, приступай, не буду тебя отвлекать.

С этими словами, к удивлению Яна, Ро покинул комнату.

– Постарайся расслабиться и не двигаться, – сказала девушка. Ян отметил, что она разговаривает с резким иностранным акцентом, тихо и медленно. Она поправила голову Яна, легко коснувшись его ушей. Её руки показались Яну невесомо мягкими, как шёлковая ткань. Она надела очки и навела на Яна небольшой прибор, похожий на нечто среднее между сканером штрихкодов и мобильным телефоном. Поводив прибором вокруг головы Яна, она спустилась ниже, продолжая свою работу и придерживая его за плечо. Руки девушки действительно были удивительно нежными и горячими. Над местом расположения опухоли она остановилась. Легко надавила рукой на грудную клетку, задержала взгляд, хмыкнула и продолжила свои исследования.

– Ух ты, маникюр с покрытием, – заметила она, обратив внимание на руки Яна. – И ноги красивые. Танцуешь?

– А лицо некрасивое? – достаточно резко спросил Ян.

Девушка подняла голову и без тени кокетства посмотрела ему в глаза.

– Лицо как лицо. Мрачное и небритое. А сейчас мне необходимо закончить мою работу, – девушка сняла прозрачные перчатки, в которых работала всё это время. Вернее, не сняла, а оборвала, как налипшую плёнку или засохший клей.

«Старому дураку понравились нежные ручки», – подумал Ян, ощущая нечто среднее между изумлением и досадой.

Впрочем, сюрпризы и не собирались заканчиваться. Девушка достала из-под кушетки какое-то плоское устройство, напоминающее большой планшет, и сосредоточилась на большом тёмно-сером экране, который развернулся в воздухе прямо перед её глазами, делая на устройстве карандашом какие-то пометки. Ян не мог видеть изображения, поэтому украдкой стал разглядывать саму девушку. Она сидела в кресле, согнув ногу и опёршись ею на стойку кушетки, полностью увлечённая свой работой. Между грубоватым ботинком и серыми брюками Ян мог рассмотреть носок, отороченный белым кружевом. Время от времени девушка перебирала элементы на своём браслете, таком же, как был у Ро в день их первой встречи на солнечной поляне. На Яна она больше не обращала ни малейшего внимания. Он попытался представить её в другой обстановке, другой одежде, подкрашенной. Мысленно накладывая макияж, меняя причёски и наряд, он добрался до образа Ингрид Бергман[2] в роли женщины-армейского офицера.

Вернулся Ро и встал за плечом девушки.

– Итак?

Девушка подняла глаза на Яна.

– Извини, – она заговорила на неизвестном ему языке короткими отрывистыми предложениями, звучащими как армейский рапорт. Ро задал несколько вопросов, кивнул, развернул экран к Яну и начал пояснения, используя карандаш как указку.

– Смотри, здесь находится опухоль, похожа на обычную аденокарциному[3]. Метастазов Маргит не нашла. Всё остальное в порядке, возрастные изменения, не более того. Сейчас я удалю очаг, потом расскажу, что нужно делать дальше. Не бойся, это не очень больно.

Ро уселся рядом, тоже надел очки и начал водить по телу Яна чем-то похожим на толстый карандаш. Яну захотелось пошевелиться, но предупреждая его движение, Ро придержал пациента свободной рукой.

– Лежи спокойно.

Ян обратил внимание, что Ро заметно напрягся и затаил дыхание, прижав «карандаш» к его телу. Затем вздохнул, потряс рукой и снова напрягся, прижимая прибор к коже. Закончив, коротко бросил девушке:

– Посмотри, что там.

Поймав взгляд Яна, Ро бесцеремонно надел ему на нос свои очки и поводил рукой перед его глазами. Присмотревшись, Ян увидел живую картинку из анатомического атласа: кости, сухожилия, сосуды, составлявшие руку доктора.

Маргит что-то быстро сказала Ро, тот удовлетворённо кивнул и повернулся к пациенту.

– Ничего экстраординарного. Тем не менее, тебе необходимо как можно быстрее попасть сюда на некоторое время, так как оставшиеся раковые клетки необходимо добить лекарствами под строгим медицинским контролем. Твой путь на этот берег в следующий раз окажется более длинным, поэтому будь готов, через несколько дней тебе позвонит проводник и расскажет, что делать.

– А если я не соглашусь?

– Слово «рецидив» знаешь? Вот и думай, соглашаться или нет, – и уже девушке: – Заканчивай.

Ро развернулся и вышел. Девушка приблизилась и легко хлопнула ладонью по щеке Яна. С ощущением нежного тепла на лице он открыл глаза и увидел, что сидит в садовом кресле у себя на заднем дворе, а вокруг давно опустилась ночь.

Он потёр грудь и живот, размышляя о том, что находится на пороге психического заболевания, и поплёлся в ванную, собираясь принять болеутоляющее и тёплый душ, но, глянув на себя в зеркало, замер в изумлении. На его торсе явно выделялись несколько розовых кругов величиной с цент, оставленных «карандашом» Ро.

Ян сел за стол, подпёр голову руками и глубоко задумался. Через несколько минут, вооружившись карандашом и бумагой, он уже искал в интернете контакты подходящей клиники.

***

Ян сидел на скамейке в парке, впервые за двадцать лет курил сигарету и пытался сложить в голове картину, которая бы не походила на бред больного шизофренией. Доктор, видевший его впервые, долго осматривал, отправлял на дополнительные исследования (клиника выставила Яну счёт на кругленькую сумму), пожимал плечами и не находил ничего серьёзнее, чем подозрение на панкреатит. Это было чистой воды безумием. Ян размышлял, стоит ли требовать объяснений от доктора Джонсона, своего лечащего врача, но понимал, что внятной версии своего волшебного выздоровления он не получит. В то же время он не мог смириться с реальностью пережитых ночных событий, хотя, в отличие от обычных снов, помнил все детали той ночи и мог бы даже нарисовать узоры на браслетах своих новых знакомых.

Внезапно зазвонил мобильный. Номер был незнакомым. Зато голос… тихий женский голос, говорящий по-английски с сильным акцентом.

– Привет. Это Маргит. Ты меня помнишь?

У Яна перехватило дыхание. Он хотел ответить: «Какого черта? Девочка из моего воспалённого сознания, оставь меня в покое, я хочу вернуться в реальность, какой бы она ни была. Я предпочитаю прожить оставшиеся у меня месяцы в здравом уме и твёрдой памяти. У меня нет времени на чьи-то злые и глупые шутки».

– Привет, Маргит. Я рад тебя слышать, – сказал Ян.

Она ждала его в условленном месте, недалеко от загородного дома, абсолютно такая же, как во сне: пухленькая блондинка без макияжа, похожая на молодую Ингрид Бергман. Только серый свитер она сменила на яркую красную футболку, да через плечо была перекинута вышитая джинсовая сумочка. Ян тоже собрался в путешествие налегке, как для своей обычной поездки в город. По просьбе Маргит он захватил с собой смену белья, тёплый свитер и карманный нож. Кроме того, он положил в рюкзак маленькую коробочку, содержимое которой, как он надеялся, станет приятным сюрпризом для странного доктора Ро.

– Куда едем? – осведомился Ян, усаживаясь за руль.

Девушка достала из сумки карту и молча указала место.

– За несколько часов доедем. Тебе удобно? Включить музыку? Я знаю здесь рядом хорошую кондитерскую. Хочешь кофе с миндальными пирожными? Или эклеры со взбитыми сливками?

Маргит что-то невнятно промычала и неподвижно уставилась в одну точку. Ян физически ощущал её дискомфорт, разговор не клеился. У него мелькнула мысль.

– У тебя прекрасный английский. Ты училась в Штатах или Канаде?

Ян почувствовал, что нащупал слабое место своей неразговорчивой попутчицы.

– К сожалению, нет, и я не очень хорошо тебя понимаю.

– Понял. Буду говорить простыми словами. Хочешь сладкого и кофе?

– Я предпочитаю мясо и виски. Поехали быстрее, нас ждут.

– Так точно, мой генерал, – отрапортовал Ян. – Выполняю приказ – держу курс на север.

И понял, что ошибся, может быть, только в звании, но не в роде занятий своей новой знакомой. Какого чёрта хотят от него военные?

К месту назначения доехали затемно. Маргит открыла своим ключом массивные ворота с табличкой «Частная собственность» и заперла их за проехавшей машиной. Потряслись немного по грунтовке, ведущей сквозь небольшую старую рощицу, и упёрлись в светлое кирпичное здание без окон. Девушка велела Яну оставить ключ в замке зажигания, взять свои вещи и следовать за ней.

Внутри не было практически никакой мебели, кроме самого простого серого стола со стулом и пары таких же серых металлических офисных шкафов. В глубине помещения находилась какая-то массивная конструкция, напоминающая зарешёченный лифт. Маргит достала из шкафа тяжёлый пластиковый мешок и волоком оттянула в «лифт». Затем развернула ещё один, на этот раз пустой мешок поменьше, стянула с себя одежду, оставшись в скромном сером белье, и положила внутрь.

– Клади свои вещи вместе с моими, – сказала она. – И рюкзак тоже. Так они не утонут и останутся сухими. Плавать умеешь?

– Умею. Куда мы плывём?

– На другой берег.

– Ты шутишь? Посмотри на свою карту. Тут даже ручья нет.

– Ты мне это потом в воде расскажешь. Прекратить все разговоры, пока не окажемся на нашей стороне. Надевай, – Маргит протянула спутнику тонкий спасательный жилет.

«Кажется, я всё-таки сошёл с ума, или же меня на самом деле решили похитить пьяные русские инопланетяне», – подумал Ян.

Девушка тщательно проверила, что входная дверь заперта, пощёлкала чем-то в одном из шкафов – в «лифте» зажёгся яркий белый свет.

– Нам предстоит небольшая водная прогулка, – Маргит бесцеремонно подхватила Яна под руку и увлекла за собой.

– Вдохни и не дыши, – скомандовала она, закрывая за ними дверь «лифта». – Сейчас мы окажемся в воде.

Яркий свет мигнул и погас. Ян услышал всплеск и почувствовал, что погружается в воду с головой. Вынырнув спустя мгновение на поверхность и наконец выдохнув, мужчина услышал громкое шипение, будто рядом надувают что-то большое, и увидел, что пейзаж вокруг кардинально изменился. Вокруг расстилалась тихая гладь воды, укрытая серо-голубым туманом, рядом качался большой самонадувающийся спасательный плот, видимо, извлечённый из тяжёлого пакета. Маргит подплыла к нему первой и ловко взобралась на борт с помощью верёвочной лестницы, болтающейся в воде. Ян последовал её примеру.

– Сейчас наведём порядок и будем с комфортом дожидаться ребят, – сказала девушка. – Отвернись на минутку.

Она переоделась и бросила мокрые вещи сушиться на бортик судна. Ян поступил так же, рассматривая необычный материал, из которого был сделан плот. Некая субстанция, похожая на строительную пену, «вскипела», расширилась, заполняя форму из тонкой прочной плёнки, мгновенно затвердела и образовала основание их плавучего средства. В отдельной непромокаемой упаковке они обнаружили ярко-оранжевый тент, который в четыре руки тут же прикрутили к плоту, и большое тонкое одеяло. Там же нашлись лёгкие складные весла, оборудование для импровизированного туалета, прорезанного в корме, сеть для ловли рыбы, приманка, верёвка, фильтр для воды, фонарь и несколько других полезных вещей для потерпевших кораблекрушение.

– Что дальше? – спросил Ян.

– Отдыхаем и ждём. Маячок работает, нас должны быстро найти. Мне не нравится этот туман, но он должен скоро рассеяться. Полезай в палатку и спи.

– А ты?

– Я тут посижу, на свежем воздухе. Эй, постой. Выпей таблетку. Ро велел тебе принимать это, пока мы не доберёмся до госпиталя, – Маргит протянула Яну коробочку с лекарством.

– Я не мог принимать это дома?

– Это всего лишь временное средство для поддержки организма. Лечить надо под контролем наших врачей.

– Надень что-то тёплое, становится прохладно, – посоветовал девушке Ян. – Если хочешь, можешь взять джемпер в моём рюкзаке.

– Куда мне годится твоя одежда при нашей разнице в росте? Рукава будут висеть до колен. У меня своё есть. – Маргит достала из своего багажа нечто, оказавшееся нежно-розовым свитером из толстой шерсти. – Что за ерунда.., – она замолчала, с заметным недоумением разглядывая находку. – Они же знают, что я такое не люблю.

– Очень красивая вещь, тебе идёт, – одобрил Ян.

– Перед рыбами красоваться? – фыркнула Маргит. – Ладно, тепло – и хорошо. Кстати, о рыбе. Есть хочешь? Я спущу сеть.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит?

Девушка пожала плечами.

– Если тебя удовлетворят мои объяснения. Шеф службы безопасности Роувем попросил меня ассистировать ему, когда делал тебе операцию, а затем поручил сопровождать на пути между нашими мирами. Вообще-то я таким не занимаюсь, но это была личная просьба Ро. Я должна передать тебя ему из рук в руки. Считай, что я твой временный телохранитель.

– Шеф службы безопасности – доктор?

– Иногда человеку приходится совмещать несколько профессий.

– У меня есть всего один глупый вопрос. Даже не глупый, просто идиотский. Где мы, чёрт побери, находимся?

– Смотри, – Маргит достала карандаш и нарисовала на обратной стороне карты две бесформенные пересекающиеся фигуры. – Вот мир, в котором живёшь ты. Вот мир, в котором теперь живу я. Они соприкасаются в некоторых точках. Какие-то точки постоянны, как место, в котором мы с тобой сейчас находимся, а какие-то случайны, так как возникают в результате движения миров относительно друг друга. Потоки энергии и материи в основном движутся из твоего мира в наш, поэтому в вашем мире что-то пропадает, а в нашем появляется. Это могут быть предметы, вещества, люди, животные… Местное население тоже не аборигены этого мира: наши предки попали сюда с той стороны много веков назад. Всё ли я понятно объясняю?

– Конечно, – театрально взмахнул руками Ян. – Куда уж понятнее. Я согласен считать это не шизофренией, а сказкой на ночь. Ты прекрасно умеешь рассказывать сказки, я пошёл спать и надеюсь, что проснусь в здравом уме.

– Отдыхай, у нас была долгая дорога. Я наловлю рыбы на ужин, – Маргит отвернулась, не желая продолжать разговор.

Ян забрался в палатку и, положив рядом одеяло на тот случай, если девушка тоже решит отдохнуть, забылся глубоким сном.

Когда он проснулся, то увидел, что Маргит, раздевшись до белья и склонившись над бортом плота, проверяет сеть. Ян подошёл помочь и увидел, что в ловушке плещутся несколько жутких зубастых тварей без чешуи и жабр.

– Подай нож и придержи сеть, – приказала девушка.

Стараясь не оцарапаться об острые плавники, она вытряхнула из сети нескольких страшилищ.

– Вы, красотки, плывите дальше, а тебя мы сейчас съедим, – Маргит ловко воткнула нож в шею одной из тварей. Затем аккуратно срезала филе и сервировала его на карте, превращённой в скатерть, а остатки тушки бросила обратно в сеть в качестве приманки.

– Ешь, не бойся, это вкусно. От голода мы тут точно не умрём, рыбы у нас полно.

Ян попробовал угощение, мясо было приятным на вкус, хотя соль и приправы ему бы не помешали. Мелькнула мысль, что в его ситуации уже безразлично, что он будет есть, и он без малейших сомнений присоединился к трапезе.

– Нас до сих пор не нашли? – спросил он.

Маргит покачала головой.

– В этот раз что-то слишком долго. Не знаю, что случилось. Да к тому же этот туман. Я, конечно, в этих краях бываю нечасто, но такого густого тумана никогда не видела. Нам остаётся только ждать. Нас должны найти. Нам не о чем особо беспокоиться: еда есть, вода вокруг пресная и чистая. Если хочешь, можешь искупаться, тут относительно безопасно.

– А страшилища?

– Они только выглядят страшно, на людей не нападают.

Ян умылся, но плавать не захотел, вода показалась ему слишком холодной. Они просидели некоторое время молча. Он обратил внимание, что девушка напряжённо следит за всем, что её окружает: за водой, туманом и за ним самим.

– Послушай, – вдруг произнесла она. – Отвернись, я хочу поплавать и не хочу потом сидеть в мокром белье.

Ян отвернулся и опустил глаза. Внезапно его кольнула неприятная мысль, что девушка может потеряться в тумане.

– Подойди сюда, – позвал он, не поднимая глаз. Когда в поле зрения появились стройные белые ноги, он взял верёвку и завязал вокруг левой лодыжки девушки.

– А если верёвка запутается в водорослях? – спросила Маргит. – Тут этого добра полно, растут как деревья, и, если о них пораниться, можно подхватить озёрную лихорадку.

– Подними ногу, – попросил Ян. Он перевязал верёвку иначе. – Если запутается, ты сможешь легко от неё освободиться. А мне так будет значительно спокойнее.

Девушка подошла к борту и рыбкой нырнула в воду. Ян насчитал почти две минуты, и у него уже начало тревожно биться сердце, когда девушка вынырнула на поверхность. Над бортом показались голова и плечи, и он послушно отвернулся, чтобы не смущать её.

– Здесь неглубоко, – сказала Маргит. – До берега недалеко, но непонятно, в какой стороне берег. Я бы не рисковала и дождалась, пока рассеется туман.

Девушка обсохла на воздухе и оделась. Ян заметил, что её трясёт мелкой дрожью. Он сложил пополам одеяло, накинул ей на плечи и сел рядом.

– Ты знаешь эти места? – спросил он.

– Бывала здесь пару раз.

– Тоже в роли проводника?

– Один раз да, – подтвердила девушка.

– И всё было нормально?

– Да, нас сразу же забрали. Может быть, наш маячок не подаёт сигнал, или из-за непогоды ребята боятся выводить корабль в акваторию, чтобы нас не потопить. Так что, профессор, видимо, тебе придётся набраться терпения, и не забывай принимать свои таблетки.

«Профессор? Почему профессор? – подумал Ян. – Она не знает, кто я? Хорошо, побуду в роли профессора».

– Расскажи мне о вашем мире, – попросил он.

– Даже не знаю, с чего начать…

– Может быть, с нескольких слов о себе.

– Я из прибывших, – ответила девушка. – Прибывшими называют тех, кто попал сюда из нашего старого мира и остался здесь. Бывает, что люди появляются и почти сразу исчезают. Может быть, возвращаются на ту сторону, а может быть, движутся куда-то дальше. С теми, кто остаётся, работают пограничники. Их задача – помочь прибывшим найти своё место среди нас. На самом деле, адекватный человек может заниматься здесь практически всем, чем захочет. Некоторые, например, начинают строить корабли. Ты не представляешь, сколько людей любят строить корабли, особенно если потом они могут поплыть на этих кораблях куда угодно: на этой стороне много озёр и рек. А другие идут мериться силами с чудовищами, которые обитают в нашем мире, но потерь с обеих сторон пока не было.

– Чудовища? – Ян расхохотался. – Кто они? Драконы, кентавры, химеры? Я тебе уже говорил, что ты прекрасно умеешь рассказывать сказки.

– Это какие-то энергетические формы жизни. Мы их не слишком хорошо изучили, но умеем кое-как коммуницировать. В общем, влияние вашего мира на наш достаточно сильное, я уже говорила, что потоки энергии и материи движутся с вашей стороны в нашу. Люди сюда тоже приходят очень разные. Мой приёмный отец Дарий, например, стал одним из организаторов службы безопасности в том виде, в котором она существует сейчас. Лет за тридцать до него сюда попал один гениальный учёный вроде Теслы, недооценённый на той стороне. При нём технический прогресс в этом мире рванул на века вперёд. Один из моих близких знакомых несколько лет назад буквально приехал на велосипеде с кастрюлей плова, работает теперь на кухне, пользуется большим успехом в качестве повара. За год служба безопасности может обнаружить в среднем до десяти человек, но далеко не все выживают, так как всякое случается.

– А ты сама как сюда попала? – спросил Ян. С одной стороны, его забавлял рассказ девушки, с другой стороны, он видел, что говорит она легко, не придумывая и не запинаясь, останавливаясь только, чтобы подобрать подходящее слово в чужом языке.

– Я гуляла в парке, заблудилась, оказалась на этой стороне. Мне назначили опекуна. Дарий мне показал и рассказал всё, что нужно для жизни, я некоторое время изучала язык, потом пошла работать в службу безопасности. Вот и сейчас тут с тобой на работе.

– А в целом как вы живете?

– Хорошо живём. Дружные люди, один язык, единственное вероисповедание. Религия для жизни, а не жизнь для религии. Впрочем, атеиста никто не тронет. Народ не богатый в вашем понимании, но бедности нет, про голод не слышали, медицина хорошая и доступная – ты сам мог оценить.

– Ну прямо сказка про рай на земле, – не сдержался Ян. – Зачем тогда вам нужна служба безопасности?

– Чтобы охранять этот рай, в том числе и от посягательств с вашей стороны. Да ты сам всё увидишь, у нас в последнее время творится много странных событий. Не знаю, зачем ты понадобился Роувему, и это тоже одна из странностей.

Несмотря на то, что спасение явно откладывалось, Ян подумал, что чувствует себя спокойнее, чем все предыдущие дни. Поедая сырое мясо в третий или четвёртый раз, он поймал себя на мысли, что не просто набивает желудок, а наслаждается нежным вкусом. Голодная смерть им явно не грозила, рыба в озере водилась в изобилии, Маргит придирчиво выбирала, кого из озёрных страшилищ они будут есть в очередной раз. Яна больше волновал фонарь, который ярко освещал палубу.

– На чём работает светильник? – спросил он.

– Не волнуйся, он не погаснет, – успокоила его Маргит. – Снизу установлены аккумуляторы, свет будет гореть, сколько нужно.

Ян вспомнил о мобильнике. В начале путешествия на плоту он безуспешно попробовал поймать сеть и выключил телефон, чтобы не разрядить его.

– Можно ли как-то зарядить мобильный телефон?

– Без проблем. Разве ты не физик? Есть зарядное? Давай сюда, сейчас сделаю, – девушка поколдовала над зарядным устройством и прикрутила его к батареям. – Только кому ты здесь собрался звонить?

– У меня туда закачаны книги, будем коротать время чтением. Есть и музыка. Потанцуем?

Ян подумал, что за всё время знакомства ни разу не видел на лице своей спутницы ни тени улыбки. Несмотря на это, девушка оказалась лёгкой и приятной в общении. Ян представил себе, что они оба ученики средней школы, играющие в своём придуманном мире, и нашёл это ощущение самым подходящим, чтобы описать то, что он чувствует.

– Я не уверена, что танцы – подходящее занятие, – ответила Маргит, немного подумав. – Плот перевернём. Да и не умею я толком танцевать.

– Я тебя научу, – Ян выбрал на мобильном медленную композицию и подал девушке руку. – Ты обо мне заботишься, кормишь меня и охраняешь, а я буду тебя развлекать, как личный актёр.

«Странное дело, – подумал он. – Сколько женщин мечтали бы оказаться вместе со мной в подобной ситуации, а мне досталась та, которая считает меня профессором физики, и которая готова уделить мне ровно столько внимания, чтобы я преждевременно не умер от голода или не выпал за борт».

Девушка, стоя рядом, оказалась ниже Яна на целую голову и едва доставала ему до подбородка. Он взял её руку и положил себе на плечо, сразу почувствовав, что тело девушки заметно напряглось.

– Не стесняйся, – он шутливо поводил рукой девушки по своей груди и шее. – Ты меня всего ощупала и насквозь просмотрела там, у вашего шефа.

– Послушай, – тихо, но твёрдо произнесла Маргит. – В сложившейся ситуации нам подойдёт только один вид личных отношений – крепкая дружба.

– Беспрекословно поддерживаю, – согласился Ян.

Он показал девушке несколько простых па и легко повёл её в танце.

В первый же вечер возник вопрос, как разместиться на ночлег. Впрочем, проблема разрешилась сама собой: ночной холод загнал обоих в палатку и вынудил спрятаться под единственным одеялом. Маргит мгновенно уснула, а Ян долго лежал без сна, размышляя над происходящим. С удивлением он думал о том, что испытывает редкое в его жизни умиротворение и, пусть вынужденно, но никуда не торопится.

Ожидание затягивалось. Маргит, обнаружив, что в мобильном телефоне есть радио, долго его мучила, безуспешно пытаясь поймать сигнал. Ян же чувствовал себя счастливым отпускником. Он решился искупаться в озере и признал, что вода достаточно тёплая для купания. Наконец-то у него нашлось время для чтения, и он читал вслух для Маргит, выбирая произведения попроще. Девушка хорошо разбиралась в классической мировой литературе, и у них нашлись темы для обсуждения. А вот её знания кинематографа заканчивались на картинах приблизительно десятилетней давности, ни одной из работ Яна она не видела.

Иногда они танцевали, и Ян больше не чувствовал того напряжения, которое возникло между ними в первый раз. Девушка оказалась не слишком стеснительной и даже по собственной инициативе массировала ему спину, затёкшую от сидения в неудобной позе. Спали они всё так же под одним одеялом, не позволяя себе, однако, ничего лишнего – договорённость о дружбе выполняли обе стороны.

Незаметно Ян стал рассказывать Маргит о своей жизни, в основном какие-то забавные истории, та внимательно слушала, но рассказывать о себе не спешила. Чем дольше они находились на плоту, тем беспокойнее чувствовала себя девушка, стараясь не показывать этого явно. Она несколько раз ныряла поглубже в озеро и каждый раз возвращалась на плот мрачная и недовольная.

Однажды ранним утром Ян проснулся и почувствовал, что Маргит нет рядом. Он выбрался на палубу и увидел, что розовый свитер и брюки девушки лежат небрежно брошенные на край плота. Он долго кричал в туман и звал её, пока не сорвал голос и не почувствовал, как что-то больно кольнуло слева. Потом он лежал на палубе, медленно теряя сознание, и думал, как по-дурацки всё закончилось.

Когда Ян пришёл в себя, то обнаружил себя лежащим на чём-то твёрдом в незнакомом помещении без окон. В вену была вставлена игла капельницы, а рядом сидел весёлый человек лет шестидесяти с роскошной седой шевелюрой и выцветшими голубыми глазами.

– О, приятель, ты вернулся! Выпей-ка вот это. Чай или кофе у нас не водятся, но местные напитки достойны внимания, особенно самогон.

Мужчина говорил по-английски с американским акцентом. Придерживая голову Яна, он ловко влил ему в рот несколько глотков тёплой жидкости с травяным вкусом.

– Где девушка, блондинка? Вы нашли девушку?

– Дочка сама нас нашла. Наверное, ей так понравилось проводить с тобой время, что она так поздно отправилась нас искать. С ней всё в порядке, вы скоро сможете увидеться.

– Вы Дарий, американец?

– Да, я когда-то был американцем, но уже одичал в этих краях. Не вставай, я сейчас позову шефа, – он прикоснулся к браслету, подобному тем, что Ян видел у Маргит и Ро в своих снах.

Ро был абсолютно таким же, каким запомнился Яну в его странных видениях: та же обволакивающая улыбка с идеальными зубами, те же характерные манеры. Он приложил к телу Яна предмет, похожий на короткий карандаш, и что-то сказал Дарию.

– Мне временно придётся побыть твоим переводчиком. Наш шеф не силён в иностранных языках, а синхронный автоматический перевод здесь мы подключить не можем.

– Но он же говорил со мной на английском, – удивился Ян.

– Тебе, наверное, приснилось. Шеф толком знает только свой родной арамейский[4], – рассмеялся Дарий. – В общем, шеф очень рад, что ты в относительном порядке, и просит нас с тобой через пару часов быть готовыми к вылету на базу. До этого нам с тобой необходимо выполнить некоторые формальности – ответить на вопросы анкеты для новоприбывшего. Пока ты будешь находиться здесь с нами, у тебя будут все права стажёра службы безопасности, а это даст тебе много полезных возможностей.

Ян внимательно наблюдал за мужчинами. В то время как Дарий неосознанно старался прикоснуться к собеседнику и поддерживать с тем физический контакт, Ро избегал лишних прикосновений и держал дистанцию. При этом они легко понимали друг друга с полуслова как старые друзья.

Ро принёс с собой пакет с такой же серой одеждой, какую носили и Маргит, и Дарий, и сам Ро. Материя оказалась приятной на ощупь и очень качественной, а вещи сели на Яна идеально, как если были бы сшиты на заказ.

– Это мой запасной комплект, – пояснил бывший американец. – Ты всего лишь на несколько килограммов полнее при таком же росте.

После капельницы, горячего душа и вполне съедобного обеда Ян физически почувствовал себя гораздо лучше, чем мог бы ожидать. А когда он увидел мрачную как туча, но живую Маргит, сидящую на верхней палубе в компании красивого смуглого парня, у него с души упал камень. Она помахала рукой, и Ян увидел, что её левая кисть перебинтована.

Заметив девушку, Дарий заорал:

– Кто обидел мою маленькую девочку? Подойди сюда, я вытру тебе носик.

– И задницу заодно, – огрызнулась та.

– Иди к папочке на ручки, негодница! Папочка тебя любит.

– Я тебя тоже люблю и когда вырасту, обязательно выйду за тебя замуж. А сейчас заканчивай ломать комедию и полезай в машину. Нашего гостя надо отвезти в госпиталь, в конце концов.

– Не волнуйся о своём друге, твоя миссия окончена. Шеф уже до него добрался.

Машиной оказалась самая настоящая, хоть и небольшая, летающая тарелка, стоявшая на палубе корабля. Яну она напомнила пирожки с творогом, которые он однажды ел в России – «ватрушки». Внутри оказался просторный салон, похожий на салон дорогого автомобиля. Шеф Роувем сел за руль, Маргит заняла место рядом, Ян отметил, что они о чём-то очень тихо, но не слишком дружелюбно беседуют. Сам он в компании Дария устроился сзади и принялся рассматривать новый мир: внизу расстилалась серо-голубая гладь озёр, берега и острова которых были покрыты бирюзово-серым лесом. Вскоре Ян обнаружил, что с удовольствием любуется спокойными и расслабляющими картинами природы и вполуха слушает комментарии американца.

Внезапно Дарий умолк на полуслове. В салоне «ватрушки» воцарилось молчание, словно все трое услышали что-то, недоступное Яну. Маргит зло выругалась.

– Планы поменялись, – сказал американец, обращаясь к Яну. – Пограничники сообщают о необычном инциденте, кроме того, у них серьёзно ранен доктор. Мы летим к ним, захочешь – посидишь в машине, но я думаю, тебе было бы интересно увидеть, что тут происходит, своими глазами.

Они приземлились на опушке леса, выходившей к берегу реки. Ро, выхватив из-под сидения ярко-красный рюкзак, рванул к машине пограничников, откуда ему уже призывно махали. Маргит и Дарий побежали к группе людей в маскировочной одежде, стоявших вокруг чего-то цветного и непонятного. Ян увязался за ними. Когда он увидел, что находится в кругу, его затошнило. Это была мешанина из окровавленных тел, взрослых и детских, кто-то ещё шевелился. Пятеро были одеты в армейский камуфляж, остальные – в оранжевые робы и штаны.

Один из пограничников, очевидно, старший по званию, начал кратко докладывать ситуацию Дарию. Остальные расступились перед Маргит, в руках у которой оказался небольшой прибор, который она поочерёдно наводила на каждое тело. Её лицо не выражало никаких эмоций. Она указала на одно из тел в камуфляже. Двое парней-пограничников немедленно перетащили его к краю круга и вкололи какой-то препарат. Через пару минут, когда препарат подействовал, Ян стал свидетелем настоящего экспресс-допроса. Три пограничника по очереди задавали вопросы на разных языках, но в какой-то момент Дарий жестом остановил их и заговорил с пленным сам. Ян увидел, что человек в камуфляже пытался просунуть руку в карман, но один из пограничников наступил на неё, а затем, побрызгав себе на ладонь каким-то аэрозолем, вынул из кармана пленного пистолет и беззлобно пнул того по рёбрам. Дарий повёл допрос дальше.

Прибежал Ро, без куртки, с закатанными рукавами. Рявкнул на пограничников – те построились в две шеренги. Вполуха выслушал Дария и Маргит, проорал что-то пограничникам и понёсся к «ватрушке», друзья побежали за ним. Ян подумал, что для своего возраста Дарий удивительно легко двигается. Перед машиной Ро распорядился всем снять и оставить обувь, мужчинам занять задние сидения, а Маргит садиться за руль и гнать как можно скорее. На руки мужчинам положили раненного врача пограничников.

– Нужно парнишку поскорее отвезти в госпиталь, – пояснил Дарий. – Ребята тем временем смогут без спешки закончить свою работу.

Маргит погнала так, что у Яна перехватило дыхание. Однако он успел увидеть, как пограничники поливают чем-то злополучную поляну, и взметнувшееся затем пламя.

– А теперь давайте подробно, со всеми обнаруженными деталями, – потребовал Ро.

Дарий начал первым, попутно успевая скороговоркой переводить для Яна:

– Ты же понял, что это гости из нашего старого мира? Охранник сказал, что был приказ привезти группу людей к определённому месту, которое он назвал «нехорошим», загнать их туда и не выпускать ни при каких условиях. Название и описание места у меня записаны. Это происходило несколько дней назад, люди выглядели нездоровыми и слабыми. Потом несколько человек умерли, и остальные начали кричать, охрана вошла внутрь и дала предупредительную очередь из автоматов. После выстрелов стало темно, земля под ногами закружилась, полетели камни, и люди оказались на поляне, некоторые были серьёзно ранены. Охрана пыталась собрать их вместе, самые сильные начали разбегаться, но были расстреляны. Тут подоспели пограничники, дальше они тебе рассказали.

– Маргит, у тебя что?

– У меня очень интересное. Знаешь, что у всех, включая охранников? Грипп. Заметь, и у охранников тоже. То есть они успели заразиться при минимуме контактов, если тот тип не ошибся в своём рассказе. Что-то агрессивное, вроде «испанки». У всех, кроме охраны, пневмония. Ребята взяли пробы, позже увидим, что это. Как там доктор?

– Дышит. Держи руль, не отвлекайся. В госпитале сразу всем в санитарную камеру.

Проведя некоторое время в полупрозрачной камере с не самыми приятными химическими запахами, Ян обнаружил, что Ро и Маргит уже ушли, и он остался в компании весёлого американца.

– Нам с тобой надо закончить бюрократические заморочки, – заявил Дарий, подавая Яну новую обувь вместо оставленной на поляне. – Сначала идём в канцелярию.

– Известно, что с раненым? – поинтересовался Ян.

– У шефа золотые руки, он прооперировал парня прямо на месте. Думаю, что всё будет хорошо. Ты добрый человек, но не волнуйся о том, что тебя не касается.

– Я тоже когда-то служил в армии.

– Тогда тебе у нас точно понравится, – хохотнул американец.

Весело флиртуя с девушкой-клерком, Дарий получил несколько картонок с непонятными для Яна записями.

– Ага, так, держи, это твоё временное удостоверение, а эту бумажку надо отдать в службу связи. Это я сам занесу в интендантскую службу. О, тебе оставили два предписания: одно – быть завтра на разборе сегодняшнего инцидента, второе – встреча с шефом Роувемом, – комментировал Дарий, перебирая документы. – Я тебе сейчас всё подпишу на английском. И запоминай дорогу. В нашей деревне заблудиться сложно, но за её границы неопытному человеку лучше не высовываться. Сейчас заедем в службу связи, и жизнь у тебя заиграет новыми красками: подключим автоматический переводчик, будешь без проблем со всеми общаться.

Лиор, меланхоличный офицер из службы связи, внимательно выслушал Дария, развернул в воздухе такой же тёмно-серый экран, каким пользовались Ро и Маргит во время операции, и выдал Яну браслет, а Дарий прикрепил к уху Яна крошечный наушник.

– Проверка связи! – объявил американец.

– Привет, стажёр! – в наушнике прозвучал довольно механический, но вполне понятный перевод слов Лиора. – Добро пожаловать в нашу деревню, и удачи на новом месте! Теперь слушай внимательно, как всем этим пользоваться.

– И, наконец, домой, – сказал Дарий, когда они вышли из офиса службы связи.

– К кому домой?

– К тебе, естественно. Я забронировал для тебя служебную квартиру рядом с моей. Ты сможешь жить там столько, сколько понадобится или сколько захочется. Плата? Даже не думай об этом. Все затраты берёт на себя служба безопасности.

Скромное новое жилище Яна располагалось в трёхэтажной вилле, окружённой буйной растительностью. Светлый интерьер был выполнен в пастельных тонах, на полу лежал толстый цветной ковёр. Ян в очередной раз почувствовал некий диссонанс с однотипной серой одеждой. Мозаика в его голове не складывалась.

Дарий повёл его по квартире, показывая нехитрое хозяйство.

– Смотри, тут одежда на неделю, – Дарий раскрыл шкаф, в котором были сложены несколько комплектов уже привычной серой одежды и белья. Кроме того, нашлись банный халат, пижамы и что-то напоминающее спортивный костюм. Там же оказалась и пара рюкзаков.

Дарий вынул один из свитеров.

– Смотри, на плече бирка. Эти бирки на всей одежде. Интендантская служба по ней определит твои вещи и после стирки или чистки их вернёт. Грязное складывай в серый контейнер в конце коридора. Кстати, там же находятся и контейнеры для посуды. Молочные продукты в голубых коробках и бутылках, мясные в розовых, нейтральные в белых. Всё клади в контейнеры своего цвета. Я заказал то, что тебе должно понравиться.

Аналог холодильника был забит разнообразной едой на несколько дней. В ванной комнате нашёлся прекрасный набор гигиенических средств.

– А вот и бонус от шефа, – заметил Дарий и достал большой пакет с книгами, бумагой и карандашами. – Учись читать и писать. Вот тут местный алфавит, вот простенький самоучитель: похоже, тебе у нас придётся задержаться. Если что, Маргит и я всегда на связи. До встречи завтра. Да, кстати, ближайший дом собрания и молитвы – направо через три виллы. Что значит, какая религия? У нас так исторически сложилось, что выбора нет – только иудаизм.

После ухода американца Ян вытянулся на кровати во весь рост и стал читать по памяти одну из своих театральных ролей, чтобы успокоиться.

Глава 2. Студентка. Прошлое

Это была катастрофа. Марго смотрела на отрывающуюся подмётку сапожка. До конца зимы оставалось два месяца. К счастью, за своё студенческое жильё она заплатила наперёд за весь год, а тех денег, что ей удавалось заработать, подтягивая плохо успевающих школьников по математике и физике, едва хватало на еду и самое необходимое. К тому же уже несколько дней жутко болели пальцы на правой ноге. Доктор из студенческой поликлиники посоветовал носить тёплую обувь и выписал таблетки, на которые у Марго не хватило денег. В факультетских аудиториях стоял жуткий холод, а товарищами Марго были такие же бедные студенты. Несколько ребят из обеспеченных семей держались особняком от провинциалов, приехавших в столицу в поисках перспектив и лучшей жизни. Несмотря на бодро льющиеся со всех сторон патриотические песни и лозунги, страна переживала не лучшие времена: экономика с трудом восстанавливалась после военных действий, затронувших почти треть территории государства, многие крупные предприятия закрылись, практически в каждой семье кто-то эмигрировал.

Марго могла бы поискать какую-то постоянную работу, но тогда об образовании следовало бы забыть навсегда. Одна из лучших учениц в выпускном классе, она и так поступила на первый курс университета гораздо позже своих ровесников. Факультет был престижным, а учёба достаточно сложной, и у Марго почти не оставалось свободного времени. Нужно было как-то продержаться полтора года и получить желанный диплом. Тогда она будет иметь больше возможностей и постарается уехать из страны.

– Чего сидишь грустная, как вся скорбь еврейского народа? – спросила соседка по комнате.

Марго молча показала сапог.

– Найди себе спонсора, – посоветовала соседка. У неё самой был молодой человек, с виду типичный мелкий бандит, который иногда покупал ей модные вещи и косметику.

Соседка была верной и доброй подругой, но её образ жизни смущал Марго.

– Сегодня не холодно, сходи погуляй, – попросила соседка. – Мой скоро придёт, обещал принести всяких вкусняшек. Обещаю поделиться, если ты вернёшься к полуночи. Да, как Золушка. Гуляй там, где светло и безопасно – может быть, с кем-то познакомишься. Хотя кто с тобой будет знакомиться, в своей зимней одежде ты выглядишь ужасно.

Марго не стала спорить: её куртка была куплена ещё в школьные времена. Она сунула в сумку смешной розовый термос, наполненный сладким чаем, надела самые тёплые носки и натянула на них неподходящие по сезону, но вполне годные кроссовки. Вечер ей предстояло провести в активной ходьбе.

Сначала она гуляла по главной улице, ярко освещённой витринами дорогих магазинов. Прогуливающихся, несмотря на прохладную погоду, было немало. Встречались и бесцельно бродящие парочки, и небольшие компании, и пришедшие за покупками обеспеченные люди.

Марго зашла в огромный магазин тканей. Здесь можно было бродить бесконечно, щупать ткани, делая вид, что задумчиво выбираешь подходящую. Продавцы привычно не обращали внимания на неопределившихся покупательниц. Внимание девушки привлёк яркий материал, изготовленный как эластичная бесшовная труба или широкий чулок. Она подумала, что небольшого куска такой ткани ей хватило бы на универсальную вещь – длинную юбку без боковых швов и одновременно нарядное короткое платье, если добавить сверху съёмную деталь – накидку или широкую оборку. Подходящая для накидки ткань была выложена рядом. Марго вздохнула и пошла бродить по залу дальше. Время подходило к закрытию. Девушка вспомнила о большом универсальном магазине неподалёку, в котором можно было посидеть в тепле просторного холла. Однако там все места оказались заняты большой компанией модной молодёжи с чашками кофе.

Она присела на каменный парапет у входа и сидела там, пока не подошёл охранник и не предложил ей убираться. Марго сказала ему, что ждёт отца, охранник отстал, однако она сочла благоразумным поскорее уйти.

Чай в термосе заканчивался, а гулять предстояло ещё пару часов. Марго зашла в большой парк, в котором любила бродить в тёплую погоду. Он располагался на крутых склонах холма и обычно был закрыт от ветров. В парке, несмотря на поздний час, тоже было много посетителей. Марго решила уйти подальше от толпы и спустилась чуть ниже по склону. Внезапно она почувствовала резкую боль в поражённой артритом ноге, не удержалась и упала. К счастью, удар смягчили сохранившиеся здесь клочки прошлогодней травы. Марго присела, пытаясь переждать боль. От испуга ей даже стало жарко, и она расстегнула куртку. Решив, что прогулка по тёмному парку – плохая идея, девушка решила выбираться на улицу. Пройдя вперёд, к своему удивлению, она увидела, что здесь, в нижней части парка, зима по какой-то причине не наступила: шагам мешала мягкая растительность, правда, и освещение здесь было хуже, фонарей было мало, но впереди светилось двухэтажное здание. Подумав, что от него должна идти дорога к выходу из парка, Марго побрела к нему и вскоре увидела, что это жилой дом с большими окнами, сквозь которые было видно, как внутри вовсю идут приготовления к позднему ужину для большой семьи. Девушка пошла дальше в поисках дороги, но её успели заметить: хозяйка выбежала на крыльцо и стала что-то кричать. Не желая докучать людям, Марго продолжила путь, однако спустя некоторое время убедилась, что окончательно заблудилась, и вернулась к дому, чтобы спросить дорогу. Ей навстречу уже бежали и призывно махали руками нарядно одетые молодая женщина, ненамного старше самой Марго, и девочка лет пяти. Хозяйка обняла девушку и, что-то приговаривая, повела в дом, малышка весело скакала рядом.

Появление Марго за обеденным столом не вызвало большого удивления у обитателей странного дома. Однако язык, на котором они говорили, был ей абсолютно незнаком, а все попытки заговорить с ними вызывали встречное непонимание.

После трапезы и совместной молитвы девушка поблагодарила хозяйку и, собираясь уходить, стала перечислять названия ближайших улиц в надежде узнать дорогу к ним. Но новые знакомые не понимали её, а потом и вовсе остановили, показывая на входную дверь – туда входили несколько молодых людей в одинаковой одежде, напоминающей военную форму.

Перекинувшись несколькими фразами с хозяйкой, один из военных начал задавать вопросы Марго. Она поняла фразу, сказанную на английском языке, и подтвердила, что немного владеет им. Военный велел ей следовать за ним. Хозяйка сердечно расцеловала Марго на прощание и дала ей пакет, в котором было что-то мягкое.

Сидя в машине военных, Марго отвечала на их вопросы, недоумевая, что происходит. Её расспрашивали о имени, возрасте, вероисповедании, родителях, чем она зарабатывает на жизнь – невинная прогулка в парке, с точки зрения девушки, не могла быть причиной такого допроса. Военные осмотрели сумку и, осторожно вытащив розовый термос, спросили, не опасен ли он. Марго подумала, что над ней шутят, но ей было совершенно не смешно, радовало только то, что её хорошо накормили и что она находится в тепле, хотя после ужина начало клонить ко сну. Она чувствовала, что машина движется быстро и плавно, но не видела, что происходит за окном: стёкла были затемнены так, что не было видно даже света уличных фонарей.

Выпрыгивая из машины, Марго опять неудачно ступила на больную ногу. Она бы упала, но один из военных подхватил её и протянул руку в толстой перчатке, предлагая помощь. Девушка поблагодарила его и, превозмогая боль, самостоятельно поплелась туда, куда ей указали.

Её встречали трое мужчин, стоявших у входа в здание и пристально за ней наблюдавших. Первым она рассмотрела высокого парня лет двадцати пяти-тридцати, плотного телосложения, но не толстого, с привлекательным серьёзным или, даже вернее, обеспокоенным лицом. Второй, невысокий и жилистый, с треугольным лицом и тонким носом, чем-то неуловимо напоминал хищника и выглядел немногим старше. Третьим был симпатичный мужчина за пятьдесят, среднего роста, со спортивной фигурой, наклонами головы любезно приветствовавший и военных, и саму Марго.

Допрос продолжился в комнате, в которой остались Марго с тремя встречавшими её мужчинами и молодая женщина, судя по всему, врач. «Хищник» взял на себя роль переводчика и оказался вежливым и корректным собеседником, он не раздражался и не повышал голоса, когда она чего-то не понимала или не могла объяснить. Он повторно задал те же вопросы, что ей задавали военные, а потом начал спрашивать о другом, в том числе и о здоровье. Марго смутила необходимость обсуждать некоторые вещи в присутствии незнакомых мужчин, но те, включая переводчика, вдруг как по команде повернулись к ней спиной, не отходя при этом подальше. Разговор продолжался довольно долго, и, наконец, женщина-доктор, поводив вокруг девушки каким-то прибором, стала докладывать что-то мужчинам. Марго заметила, что та всячески старается понравиться младшему из них.

Внимательно выслушав врача, молодой человек взял у неё тот самый прибор и приблизился к девушке. Присев на одно колено, так, что их глаза оказались на одном уровне, он попросил через переводчика, чтобы Марго сняла обувь. Поводив прибором вокруг больной ноги, он показал его врачу и неодобрительно повысил голос. Та страшно смутилась, а старший из мужчин рассмеялся и обратился через переводчика к Марго. Он объяснил, что до выяснения всех обстоятельств они вынуждены оставить её в больничном карантине, будут кормить и вылечат ей ногу. На вопрос, когда она сможет уйти домой, мужчины переглянулись и ничего не ответили.

Марго отвели в комнату, в которой находились только очень низкая кровать, не совсем привычный туалет и кран с водой, под которым можно было почти комфортно помыться. Ей отдали её вещи и пакет с подарками от хозяйки гостеприимного дома, в котором оказались длинный нежно-розовый свитер, красивый платок, пара нового, достаточно скромного белья, сплетённая из бисера брошка и крошечный флакончик приятных духов со свежим ароматом. Зажав бутылочку в руке и наслаждаясь запахом, Марго уснула.

Она проснулась от того, что в комнату вошёл незнакомый мужчина. Он приблизился к постели и, думая, что девушка крепко спит, осторожно стянул тонкое одеяло и прикоснулся к её груди. Марго вскочила и отбросила его руку. Тот попытался её схватить, но девушка с силой его оттолкнула. Незнакомец изловчился и дал ей звонкую пощёчину. Такого Марго стерпеть не могла и стукнула его в нос крепко сжатым кулаком. Брызнула кровь. Мужчина спешно ретировался.

Через несколько минут в комнату вошли две женщины и ловко спеленали Марго неким подобием смирительной рубахи. Они уложили её на бок и оставили в таком положении дожидаться утра.

Утром в комнату вошла вчерашняя троица мужчин в сопровождении перепуганных женщин, которые скрутили Марго ночью. Младший приказал освободить девушку и с ехидной улыбкой прокомментировал действия женщин, которые, развязав рубаху, бросились наутёк. Заметив, что Марго не может справиться с затёкшим телом, он подошёл поближе и, обратившись через переводчика, сказал, что не имеет права к ней прикасаться, но она может опереться на его руку или плечо, прикрытые одеждой, и он поможет ей встать. Проигнорировав предложенную помощь, девушка с трудом заставила себя подняться самостоятельно. Пока Марго пыталась размять затёкшие мышцы, мужчины уже привычно отвернулись и молчали. Девушка воспользовалась моментом, чтобы получше их рассмотреть. Все трое были одинаково одеты: в серые брюки и длинные свитера до середины бедра, головы у всех повязаны особо скроенными банданами, полностью скрывающими волосы. Одежда походила на форму без знаков отличия, только на левом рукаве у каждого из них виднелись одинаковые шевроны с изображением, напоминающим амулет в виде раскрытой ладони с пятью пальцами, называемый «хамса»[5]. Заметив, что девушка полностью пришла в себя, младший присел на одно колено возле постели и начал очередной допрос, делая пометки в тяжёлом, в обложке из тиснёной кожи, блокноте. Военный спросил, как она себя чувствует, нуждалась ли ночью в срочной помощи, звала ли доктора, предпочитает ли, чтобы её осматривала врач-женщина, спрашивал ли разрешения побитый доктор прикоснуться к ней и так далее. Получив ответы, мужчины посовещались, и младший снова обратился к Марго, утверждая, что, видимо, произошло недоразумение между ней и доктором, который волновался о её состоянии и хотел ей помочь, и теперь им необходимо принести друг другу извинения. Девушка не раздумывая согласилась извиниться. Мужчины кивнули ей и покинули комнату, но через мгновенье младший ворвался обратно: он забыл на постели свой карандаш. Схватив одной рукой потерю, второй он сгрёб пальцы Марго, легонько пожал их и умчался прочь.

Шеф службы безопасности Талмай вёл разбор инцидента.

– Никого и ничего не нашли, – докладывал Алон, глава пограничников, обычно выполнявший функции переводчика для большинства прибывших. – Один человек, вещи только те, которые нёс на себе. Никакой чужой флоры и фауны. На обуви немного почвы, больше ничего. Сдвигов рельефа не обнаружили. Появилась на нашей стороне на границе пустующего поля и кустарников. Прошла по нашей территории суммарно меньше километра. Фермеры никаких странностей не заметили, наоборот, прибывшая им понравилась, и они готовы принять её у себя. Ну вы фермеров знаете, у них каждая пара рабочих рук на счету.

– К слову, о фермерах. Вот этого ночного любителя острых ощущений надо отправить на работу в деревню. Фермеры научат его хорошим манерам, – предложил главный врач. – И эту идиотку, которая не увидела у нашей гостьи воспалённые суставы на стопе, туда же, там и замуж выйдет, а то строит мне глазки, мешает работать. И, вообще, в госпитале давно пора провести реформы.

– Ой, прекрати, Ро, – прервал его шеф Талмай. – Тебя порвут родители этих недоучек, если ты решишь разогнать их по деревням. Впрочем, у меня есть идея, но давай обсудим её позже. Что по здоровью гостьи?

– Всё нормально, ногу вылечим. Никакой заразы, никаких болезней, никаких отклонений. Чистенькая внутри и снаружи девчонка.

– Так что делать с ней будем? Самое место – к фермерам. Молодая незамужняя учительница, симпатичная, здоровая, в деревне будет нарасхват у женихов.

– Да врёт она, – возразил Ро. – Учительница? Ты анкету внимательно читал? Знает четыре языка. Отчёт фермеров видел? Абсолютно контактная, не испугалась, не растерялась, фермеры думали, кто-то из городских барышень потерялся, пока не увидели, что она не понимает ни слова. Посмотри, как она себя ведёт. Наблюдает за всем с интересом, ничего не боится. Нашему придурку врезала – просто наказала за наглость.

– Соглашусь с Роувемом, – поддержал главного врача начальник пограничников. – Фермеры без неё обойдутся. Давайте девочку к нам. В пограничной службе будет на вес золота, нужно только обучить немного и натренировать.

– Надо звать Самизнаетекого, – задумчиво произнёс Талмай. – Старик как раз в очередной раз собрался уходить на покой. Говорит, что ему скучно стало на службе. Вот пусть займётся прибывшей, заодно и развлечётся.

– Удивительно, – заметил глава пограничников, – деду давно пошёл восьмой десяток, что не мешает ему вести себя словно ему вечно бодрые тридцать.

– Я стараюсь, – иронично склонил голову Ро. – Лично занимаюсь его здоровьем и регулярно выслушиваю от него поучения, что в моём возрасте он думал о женщинах и путешествиях, а не о науке и карьере.

– Тогда пусть Самизнаетекто и решает, куда её – в деревню или в армию. Возражений нет? Всем спасибо, все по местам – работы немерено.

После ухода мужчин Марго, насколько это было возможно, привела себя в порядок, надела новый розовый свитер, попыталась расчесать пальцами волосы и решила повязать их платком. Достала из сумки книгу и принялась читать, стараясь успокоиться. Никакой еды ей так и не принесли, пришлось заглушить голод водой из-под крана. Однако вскоре от чтения её оторвало появление очередного посетителя. Это был высокий и стройный немолодой человек со слегка впалыми от худобы щеками, подчёркивающими высокие скулы, с пышной седой шевелюрой, закрывающей шею и уши. Увидев Марго, он заулыбался. Улыбка была настолько искренней, что Марго было трудно не улыбнуться в ответ.

– Какая очаровательная юная леди посетила нас в нашей глуши, – произнёс он по-русски, бойко, грамотно, но с заметным акцентом. – Неудивительно, что поднялось столько шума.

Девушка отложила книгу и встала с постели.

– Я не сделала никому ничего плохого, просто гуляла по парку, – сказала она. – Я не понимаю, что происходит и за что меня арестовали. Я заблудилась, и эти люди, с которыми мы вчера ужинали, сами позвали меня в гости.

– И подарили подарки? – мужчина указал на свитер. – Местные вещи сразу видно. Посмотри, на нём нет швов.

– Да, кроме того мне дали платок, бельё, духи и брошку. Я ничего не крала. – Марго из последних сил старалась сохранять самообладание.

– Тебя никто ни в чём не обвиняет, – успокоил её мужчина. Он бесцеремонно уселся на постель и жестом предложил сесть рядом. – Я Дарий. Эти, – он кивнул в сторону дверей, – зовут меня в лицо учителем, а за глаза – Самизнаетекем, потому что меня все знают. Я здесь кто-то вроде эксперта и советника по самым разным гуманитарным, а иногда и техническим вопросам. Мы с тобой сейчас во всём разберёмся. Эти, – очередной кивок, – хорошие люди, но им не хватает знаний, зато хватает вынужденной осторожности. Скажи, у тебя есть с собой какие-то документы?

Марго достала из сумки паспорт и студенческий билет и протянула новому знакомому. Тот внимательно рассмотрел фото и надписи и удивлённо спросил:

– Почему ты сказала, что ты учительница, а не студентка?

– Меня спросили, чем я зарабатываю на жизнь. Я даю частные уроки детям, преподаю математику и физику. Одновременно с этим учусь на третьем курсе университета.

– Логично, – согласился Дарий. – Как спросили, так ты им и ответила. Разница менталитетов. Ничего, я им это поясню. О тебе будет кто-то волноваться, если ты вдруг пропадёшь из своего привычного места обитания и окружения? Только честно.

– Никто не будет, – ответила Марго, подумав, что волноваться о ней может только соседка, да деканат факультета, на котором она обучалась, столкнётся с некоторыми неудобствами, если она долго не появится в университете.

– Родители, братья или сёстры, может, молодой человек? – допытывался Дарий.

– Никого нет.

– Бывает, – согласился мужчина. – Тогда вообще не вижу проблем. Пойдёшь со мной? Сейчас я договорюсь с нашим руководством. В то, что я тебе расскажу, ты просто не сможешь поверить, пока не увидишь собственными глазами.

Решив, что удрать от одного человека будет проще, чем от кучи военных, Марго охотно согласилась.

Через полчаса они уже вместе выходили из здания. Вещи Марго несла за ними с испуганным лицом одна из тех женщин, которые связывали девушку ночью. На выходе Дарий остановился у яркой клумбы.

– Посмотри на растительность. Что скажешь?

Марго не смогла узнать ни одного растения.

Они подошли к небольшой спортивной машине, каких Марго никогда в жизни не видела. Колёс у неё не было.

– Есть идеи? – спросил мужчина.

– Кажется, в мой термос попали какие-то наркотики, – ответила девушка.

При напоминании о чае желудок предательски заурчал.

– Пообедаем на Крыше, – предложил Дарий, усаживаясь за руль, – посмотрим сверху на город. Надеюсь, ты будешь вести себя адекватно?

– Я всегда адекватна.

– А кто сломал нос ночному доктору?

– Он был неправ.

– Что ж, это весомый аргумент, но не дерись больше.

– Я и не умею толком.

– Тогда я буду вынужден тебя научить.

Машина тронулась с места и плавно набрала высоту.

С Крыши, большой круглой башни на высоком берегу озера, открывался прекрасный вид. По озеру скользили лодки, катера и яхты, моторные и парусные, белые и раскрашенные в яркие цвета. В речной трамвайчик с ближайшей пристани с шумом и смехом грузилась толпа учеников младшей школы. По достаточно крутым и узким дорожкам проносились как обычные двухколёсные велосипеды, так и трёхколёсные, грузовые или с дополнительными пассажирскими сидениями. На многих из них везли маленьких детей, ребята постарше катили на собственных транспортных средствах. Ни одного автомобиля не появлялось. Изредка в воздухе плавно пролетали аппараты, похожие на машину Дария.

Официантов на Крыше не оказалось, новый знакомый сам принёс два огромных металлических блюда и такие же металлические графин и стаканы. Марго понимала, что она может встать и уйти, мужчина её не удержит, но она всё равно не сможет попасть домой. Её дом или, вернее, то, что она могла с большой натяжкой назвать своим домом, остался за оградой парка, в котором она потерялась. Они ели молодую баранину с кашей из ячменя и салатом из чего-то непонятного. Вилок не было, в качестве столовых приборов пришлось довольствоваться круглой ложкой и ножом в форме кинжала.

– У меня дома есть вилки, сделали на заказ по рисунку, – сказал Дарий. – Но рисую я плохо, вот так же плохо и сделали.

– Если могут сделать по чертежам, то я нарисую, как нужно, – предложила Марго. – У меня только два вопроса. Где мы находимся, если говорить о карте мира, и как я сюда попала?

– Понятия не имею, – развёл руками новый знакомый. – Сам так же сюда провалился тридцать лет назад, только с меньшими удобствами: упал в озеро, с трудом выбрался на берег, несколько дней бегал по лесу от пограничников – тех парней, которые тебя забрали от фермеров. Правда, когда они меня поймали, то оказались славными ребятами, сразу напичкали лекарствами и накормили. Ты указала, что твоё вероисповедание – иудаизм. Значит, ты слышала о потерянных коленах Израилевых[6], не так ли? Вот они, – он провёл рукой в воздухе, указывая на то, что их окружало. – Этот город носит имя Новая Самария[7], а весь этот мир мы называем Новой Иудеей[8].

– Я никого здесь не шокирую, если скажу, что не слишком-то религиозна? Для меня история о пропавших жителях древнего Израильского царства – всего лишь легенда. Ладно, предположим, что твои слова похожи на правду: в доме, где я ужинала, стояла менора[9]. Скажи мне, как-то можно вернуться обратно?

– Теоретически да, – Дарий почесал ухо. Марго отметила про себя, что он вообще много жестикулирует, время от времени незаметно облизывает верхнюю губу и поправляет указательным пальцем падающие на глаза волосы. – Но на самом деле неизвестно, куда попадёшь во время такой попытки. Наши учёные после нескольких неудачных экспериментов от идеи возвращения временно отказались.

– То есть я вынуждена остаться жить здесь?

– У тебя есть выбор. Ты образованная, хорошо воспитанная, сообразительная девушка. Можешь поехать со мной, мы выясним, что ты умеешь, чему тебя можно научить и чем ты можешь здесь пригодиться. Или же тебя с удовольствием примут в свою семью фермеры, в первую очередь те, у которых ты вчера ужинала. Пасторальная деревенская жизнь, овцы, козы, огород, ребятишки.

– Ты можешь вкратце рассказать об этом месте? – попросила Марго.

– Ну и задача, – Дарий в очередной раз поправил пальцем чёлку – девушка подумала, что он слишком волнуется. – Хорошо, слушай. Нас здесь всего пара-тройка миллионов, и мы занимаем небольшое разведанное пространство. Есть десяток городов и около сотни фермерских поселений, называемых колониями. Рельеф здесь меняется с амплитудой до нескольких десятков, а то и сотен метров, полно холмов, балок, лощин, скальных выходов, рек и озёр. Поэтому наземный транспорт ограничивается лёгкими колёсными конструкциями и водными путями сообщения. Обрати внимание, что и велосипеды, и плавающие средства – всё двигается на электромоторах, электроэнергия здесь бесплатная, такое вот местное чудо природы. Автомобилей нет, им негде проехать из-за неровного ландшафта и множества водоёмов. Летающие машины слишком дорогие в производстве, поэтому в основном используются работниками специальных служб и государственными чиновниками. Нефти нет, вернее, её не искали. Полимеры только растительные. Климат без смены сезонов, сезон один, что-то типа ранней осени в средних широтах, ночами прохладно. Я, например, предпочёл бы местность потеплее. Кстати, по поводу одежды и текстиля. Хлопка нет, льна нет, шёлка нет. Есть только шерсть, вискоза, шерсть с вискозой и вискоза с шерстью. Посмотри вокруг.

Марго внимательно присмотрелась к местным жителям, одетым добротно, но весьма консервативно. И мужчины, и женщины носили достаточно похожие предметы одежды: прямые брюки, рубахи без застёжки, длинные, до середины бедра или до колена, свитера или кардиганы, реже на представителях обоих полов можно было увидеть платья в пол или туники, кто-то покрывал голову платком или банданой, кто-то оставлял волосы непокрытыми. Мужская одежда чаще состояла из однотонных вещей, женская в основном украшалась цветными полосами и геометрическими рисунками.

– Я в моде не особо разбираюсь, – прокомментировала увиденное Марго, – но эти модели трудно назвать европейскими.

– Обрати внимание, – собеседник вывернул рукав своей серой шерстяной куртки и показал то место на изнанке, где должен был быть шов. – Материала для изготовления тканей здесь гораздо меньше, чем в нашем старом мире. Поэтому одежду в основном не раскраивают из готового полотна, а вяжут на трикотажных станках круговой вязки, чтобы избежать вынужденных отходов. Швы – большая редкость, и если их где-то вынуждены прошивать, то стараются сделать практически невидимыми.

– Очень интересное решение, – согласилась девушка.

– Телевидения нет, – продолжал Дарий. – Местная энергетическая аномалия затрудняет передачу радиосигнала. Поэтому по старинке смотрим чёрно-белое кино на большом экране, да и то в основном документальное. Телефония тоже примитивная, и её использование очень ограничено. Вообще, со связью дела здесь обстоят грустно.

– Жаль, – заметила Марго. – Я как раз в этом неплохо разбираюсь.

– Зато неплохо развиты сельское хозяйство и переработка продуктов, деревообработка, строительство, медицина, судостроение, транспортная сеть. Немного отстаёт металлургия. О чём я забыл упомянуть? – спросил собеседник.

– Политическое устройство, флора и фауна, – подсказала девушка.

– Какая умная юная леди! – искренне восхитился Дарий. – Политическое устройство здесь базируется на адской смеси конституционной монархии и некоего подобия военного социализма в том, что касается распределения основных продуктов и жизненных благ. Да-да, у нас здесь есть свой собственный царь. Хороший мужик, у него даже кое-какие права есть. Флора и фауна небогатая. Животных, кроме известного тебе сельскохозяйственного скота вроде овец, коз, небольшого количества коров и лошадей, здесь очень мало. Птиц нет совсем. Рыбы много, она съедобна в сыром виде, но ядовита при нагревании, как и большинство растений. Местные рыбу едят неохотно и только в критических ситуациях, так как она не имеет чешуи и, следовательно, не соответствует требованиям кашрута[10]. Поэтому основа рациона – ячмень, полба[11], некоторые традиционные овощи, молочные продукты и мясо. Как-то удалось вырастить яблони и абрикосовые деревья со съедобными плодами, а вот вишня здесь – страшный яд.

– А это что такое? – она прикоснулась пальцем к шеврону с изображением раскрытой ладони на его рукаве. – Защита от дурного глаза?

– «Рука Мириам» – символ и опознавательный знак здешней службы безопасности, – пояснил новый друг.

Наступал вечер, заметно похолодало. На Крыше, на набережной и на всех улицах зажглись круглые жёлтые фонари. Марго смотрела на противоположный берег озера, в искусственном освещении казавшийся фантастической мозаикой жёлтых и фиолетовых теней.

– Поехали к тебе, – вздохнула она.

– Добро пожаловать в мою берлогу, – театрально провозгласил Дарий.

«Берлога» оказалась приличным двухэтажным домом, который выходил задним фасадом на густой парк и совершенно не выглядел холостяцким жильём. Внутри и снаружи царил порядок, первый этаж занимала огромная гостиная с камином, большими диванами и кухней в дальнем углу.

– Ты женат? – спросила девушка.

– Я был женат пять раз, из них четыре раза счастливо, – без тени шутки ответил Дарий. – Пока больше не планирую, старый, наверное, стал.

Марго не решилась задать вопрос о его возрасте. Выглядел он хорошо, двигался легко и энергично, зубы у него были белыми и ухоженными, а волосы густыми. То, что ему исполнилось как минимум шестьдесят лет, можно было предположить только по количеству морщин на лице и лбу и пигментным пятнам на руках.

Мужчина разжёг камин.

– Честно говоря, в доме есть прекрасное электрическое отопление, но я люблю открытый огонь, с ним как-то уютнее. Подожди здесь, я приберусь наверху, освобожу для тебя место.

Марго долго сидела на просторной софе и смотрела на огонь. В голове крутились какие-то не связанные между собой картинки, думать не было никаких сил. Она закрыла глаза, но и под веками ещё долго плясали языки пламени. Сквозь сон она почувствовала, как её легко приподняли и переложили в удобную позу, подложив под голову подушку, а затем стянули с ног кроссовки и прикрыли одеялом.

Ночью она проснулась. Дрова в камине давно догорели, но рядом был включён маленький ночник и стояла кружка с водой. Марго встала и открыла дверь, ведущую в сторону парка, воздух пах влагой и свежей растительностью. Мимо неспешно прошло животное, похожее на крупного серого кота. Девушка закрыла рот рукой, чтобы не закричать от испуга, и тихо прикрыла дверь. В жёлтом свете уличного светильника она успела разглядеть у животного как минимум четыре пары конечностей.

– Это Тайсон[12], он не ядовитый, днём спит под верандой, а ночью охотится у озера, – сказал Дарий утром, занимаясь приготовлением еды и попутно объясняя назначение незнакомых Марго продуктов. Девушку расстроило отсутствие чая и кофе, но всё это компенсировал богатый выбор сыров и вполне приличный ячменный эль. Ожидающему на заднем дворе серому коту-пауку, у которого кроме восьми лап оказалось к тому же четыре глаза, досталась плошка молока.

После завтрака Дарий выдал Марго пачку бумаги и азбуку.

– Приступим к первому уроку. Здесь используется арамейский язык, который когда-то в древности был в ходу повсеместно на Ближнем Востоке. Естественно, местный язык отличается от современного арамейского в старом мире, так как развивался совершенно независимо от него. Начнём с самого простого: напиши любое стихотворение, которое помнишь наизусть, а потом переписывай, по очереди заменяя буквы на местный алфавит.

Когда через пару часов работы девушка стала без запинки называть буквы нового языка, Дарий дал следующее задание.

– Если ты до обеда выучишь тридцать слов и составишь из них двадцать фраз, то мы поедем в город и подберём тебе одежду.

– Я выучу пятьдесят, мне нужна какая-нибудь обувь. Не беспокойся, я верну все долги.

– Забудь о деньгах, – махнул рукой Дарий. – Все развлечения оплачивает служба безопасности.

***

Шеф службы безопасности Талмай не скрывал любопытства.

– Учитель, как там твоя подопечная? Ты немного поправился, наверное, девчонка хорошо готовит?

– Да если бы. Девочка заявила, что кулинария не относится к числу её хобби, – вздохнул Дарий. – Я себя чувствую молодым папашей: кормлю малышку, учу, развлекаю и отвечаю на поток вопросов. Так что я набрал вес, потому что заедаю стресс. Зато с учёбой всё в порядке. Она уже говорит на бытовые темы и читает детские книги, каждый день пробегает пару километров и ходит плавать на озеро, научилась кататься на велосипеде, моторку водит уверенно, а вот с парусной лодкой пока не справляется, настойчиво интересуется, зачем нужен парусный транспорт, если существуют электрические моторы. Пытался объяснить, что электричество не везде доступно, но упёрся в собственное незнание физики. О своём прошлом не рассказывает и уходит от вопросов. По поводу ситуации в мире, её стране и изменениях, которые она смогла описать, я доложил в рапорте.

– Девушка ещё не влюбилась в такого красноречивого красавца, как ты, учитель? – поинтересовался Ро с ехидной улыбкой на лице.

Дарий покачал головой.

– Думаю, ей больше нравятся добрые молодые доктора вроде тебя.

Несмотря на то, что девушка была хорошенькой, Дарий, даже будучи на много лет моложе, не стал бы ухаживать за ней. Она была не его добычей. С одной стороны, он предпочитал безоговорочно красивых, подчёркнуто женственных, эмоциональных дам, которые сами интересовались им, а Марго, наоборот, старалась казаться как можно более незаметной. А с другой – он чувствовал рядом присутствие человека, которого предпочёл бы видеть своим другом, близким родственником, но никак не любовницей. Дарий не рассказал коллегам, что Марго распустила несколько старых трикотажных вещей, связала ему красивый свитер и молча положила обнову на видном месте. Он не стал рассказывать и о том, что девушка тайком тщательно обыскала весь дом и нашла привет из его прошлого – верную старую «беретту», пистолет, который служил ему ещё в старом мире, и наличие которого в его доме было вопиюще противозаконным.

– Так, бесстыдники, хватит о женщинах. Мы тут не для того, чтобы обсуждать ваши эротические фантазии, – прервал лёгкую перепалку Талмай. – Из твоих рапортов и экспертных заключений, учитель, и по информации из других источников наши аналитики прогнозируют, что инциденты будут происходить всё чаще. Наши пограничники благодаря тебе хорошо обучены, но нашим службам не хватает оперативности развёртывания. На инцидент быстро прибыть может только дежурная смена, дополнительные силы совершенно не мобильны. В свою очередь, Роувем считает, что многие преимущества нашей медицины теряются из-за плохой логистики. Интендантскую службу все ругают последними словами из-за той же логистики.

– Постройте наконец-то военную базу за пределами города! – заметил Дарий. – Я вам сколько лет об этом говорю.

– Учитель, мы руководствуемся только твоими словами, кроме слов Всевышнего! Но деньги на содержание наших служб не в озере ловятся, а берутся с налогов. А всё, что касается государственных вопросов, упирается в большую бюрократию. К счастью, Ро умудрился прооперировать и спасти от верной смерти кое-кого из нашей гражданской «верхушки», а этот «кое-кто» как смог ускорил бюрократические процессы. Так что сегодня мы наконец-то получили добрую весть. Разрешение на строительство уже подписано и гражданской администрацией, и нашим господином, царём Новой Иудеи. В общем, теперь наше дело – построить базу и служить с комфортом.

– Когда ты успеваешь всему уделять время, сынок? – обратился Дарий к Роувему.

– Всё просто, – ответил тот. – Я по-человечески сплю и ем только в Шабат и большие праздники. А ты всегда подкалываешь вопросами, как у меня обстоят дела с женщинами.

– Да замолкните вы уже со своими бабами, – не выдержал Талмай. Он включил монитор, и в воздухе появилось трёхмерное изображение нового города.

– Новый Мегиддо[13], – торжественно объявил шеф службы безопасности.

– Как для одной удачно излеченной опухоли мозга, то мы очень выгодно договорились, – с ехидным смешком прокомментировал увиденное Роувем, нарушив почтительное молчание коллег.

После совещания Талмай сделал Дарию знак остаться. Старый друг был в числе тех, кто ловил Дария среди окружающих озёра лесов.

– Мы планируем отстроить базу за один год. Ты переедешь туда с нами?

– Дружище, я с вами почти тридцать лет. Конечно, перееду, если доживу, и если вы не запретите женщинам там появляться.

– Слава Всевышнему, у нас нет никаких гендерных ограничений, мы прошли этот этап развития много лет назад.

– Почему же на сегодняшнем совещании были одни мужчины?

– Ну, например, потому что девчонкам физически тяжело играть в войну. После пограничной службы почти все девушки уходят в мирные профессии. Как её зовут, твою воспитанницу, Маргит? Ро прав, она действительно принимала участие в каких-то боевых действиях?

– Дружище Талмай, спроси у неё сам. Она чертовски умная девушка. Захочет – признается, не захочет – изобразит добропорядочную учительницу. А если у Роувема к девчонке есть какой-то личный интерес, то пусть договаривается с ней без моего посредничества, моё дело – научить её всему необходимому для работы.

– Ро скажет, как обычно, что он думает в первую очередь о своей медицине, а остальное делает исключительно по долгу службы.

– Ну а я, например, думаю о музыке и женщинах, но это не мешает мне выполнять свою работу.

***

Во сне Дарий пел. Полвека назад он понял, что сделал неправильный выбор, когда согласился работать на спецслужбы. Он думал, что мог бы стать заметной «звездой» на музыкальном Олимпе. Но при этом он вступал в противоречие с самим собой, так как музыка, которую он любил от всей души, казалась ему чем-то слишком простым, как ещё одно завоёванное женское, а иногда и мужское сердце. Харизматичный и общительный, Дарий умел быстро вступить в контакт и расположить к себе любого собеседника, создать нужный психологический настрой и передать его другим, но всё это стало всего лишь инструментом в его работе – работе двойного, а иногда и тройного агента. Работе хорошо оплачиваемой игрушки, вхожей в самое высокое окружение, но всё же игрушки тех, кто действительно обладает реальной властью. Яркая внешность, невероятная эрудированность – всё это в результате не принесло ему ничего хорошего, кроме пути в новый мир, да и то в тот момент, который мог бы стать концом не только его карьеры, но его жизни. Чем дольше Дарий жил в Новой Иудее, тем меньше он вспоминал о своих прежних приключениях, относясь к ним, как к дурному сну. Он не мог забыть только одно – музыку. Иногда он пел для своих учеников, но натыкался на вежливое непонимание людей, привыкших к совсем иным ритмам. Поэтому музыка стала достоянием его снов, спокойных и крепких.

Но в этот раз сон был прерван громким женским криком. Армейская выучка сработала отменно, и уже через несколько секунд он оказался на поле боевых действий: Марго и Тайсон противостояли двум неизвестно откуда взявшимся нападающим, кот-паук вцепился в ногу одного из них, девушка отбивалась от второго, но силы были явно неравны. Дарий не раздумывая ударом в челюсть вырубил жертву Тайсона, но сам пропустил удар в голову от второго противника и попал в удушающий захват. Пытаясь освободиться, он услышал глухой удар и почувствовал, что захват вдруг ослаб, а тело нападающего расслабилось и упало на пол. Обернувшись, он увидел, что Марго держит в руках кочергу, которой только что ударила противника по затылку.

– Это тот, кому я разбила нос в госпитале, – сказала она невозмутимо, указывая своим оружием на бесчувственное тело.

Связав тела и велев девушке, всё это время остававшейся в белье для сна, одеться, Дарий вызвал службу безопасности, передав им слова Марго.

– Да не буду я ими заниматься, имею полное право отказаться лечить преступников, – заявил Ро. – Если их семьи хотят медицинской помощи, пусть договариваются с врачами в частном порядке, а на территорию госпиталя я их не пущу и сам к ним не притронусь. Всё происходит по Божьей воле, сдохнут – значит, сдохнут. Это просто уму непостижимо, как можно было напасть на дом нашего великого учителя.

Прибыв вместе с офицерами службы безопасности и убедившись, что Дарий и его воспитанница не пострадали, Роувем уселся на диван, закинув ногу за ногу, и наотрез отказался осмотреть пострадавших налётчиков, один из которых орал и пытался освободиться, а второй продолжал лежать без движения.

Украдкой наблюдая за тем, как Марго и Дарий дают показания, Ро к своему удовольствию отметил, что девушка говорит хоть и медленно, но вполне понятно и грамотно, не пользуясь услугами переводчика. Тайсон, потерявший большой клок шерсти и подволакивающий одну из восьми лап, жался к хозяину.

– Что будем делать? – спросил шеф безопасности. – Ситуация беспрецедентная. Ребята обнаружили рядом на озере бесхозную лодку, явно эти уроды собирались выкрасть девчонку. И неизвестно было бы, куда они бы её вывезли, что с ней сделали и где бросили.

– Одного, скорее всего, придётся хоронить, – заметил Ро. – А второго отдать под суд за вторжение в дом учителя. Попытку похищения мы им инкриминировать не можем, девушки как бы не существует, её статус пока не узаконен, чем они и решили воспользоваться. Это тело, – он указал на лежащего без сознания, – очевидно решило отомстить за то, что получило по носу в госпитале. Неужели не понятно, что он девушке не нравится, раз она его постоянно колотит?

– Родственники ждут на улице, – мрачно отметил Талмай.

– У меня есть идея. Предложи им такой вариант, – Ро обнял шефа за плечи и что-то зашептал ему на ухо, тот ошеломлённо кивнул и ушёл договариваться с родней налётчиков. Через несколько минут он вернулся: – Согласны!

Они собрались в кабинете хозяина вчетвером: Ро с Талмаем и Дарий с Марго.

– Это вопиющий случай, учитель, – начал Талмай. – Ты сам понимаешь, что если бы они пытались похитить любую другую девушку, то были бы жестоко наказаны. Но у твоей воспитанницы пока нет документов и официального статуса в нашем обществе. К сожалению, мы не можем ускорить обычный процесс. Помнишь, ты сам ожидал не менее полугода, пока выполнялись бюрократические процедуры.

– Я её удочеряю, – внезапно сказал Дарий. – Прошу вас быть свидетелями и подписать моё прошение, которое я сегодня же подам в канцелярию. Она сможет получить статус и документы в течение нескольких дней, не так ли?

– Конечно, но согласна ли девушка? – Талмай повернулся к Марго. – Ты понимаешь смысл удочерения?

– Думаю, что понимаю. Я согласна, я буду почитать учителя как родного отца и заботиться о нём, – ответила она.

– Может, и еду готовить будешь? – поддел её Дарий. – Я за всю жизнь столько не наготовил, сколько за эти месяцы.

– У нас тоже есть для вас сюрприз, – хитро улыбнулся Ро. – Родственники, хм, пострадавших, узнав, что девушка не замужем, решили обеспечить её хорошим приданным.

– По собственной воле? – поинтересовался Дарий. – Я-то знаю, как ты умеешь выкручивать руки.

– Я с ними даже полусловом не обмолвился, – изобразил оскорблённую невинность Ро. – Они сами предложили шефу Талмаю. Ладно, я пошёл выполнять свою часть договора – лечить этих идиотов.

Выпроводив последних из ночных посетителей и закрыв за ними дверь, Марго подошла к Дарию и, крепко обняв, прижалась к его груди. Дарий поцеловал её в волосы.

– Ну что, дочка, может, ещё кому-то врежем? В этот раз очень удачно получилось.

***

Набережная была заполнена гуляющими парочками и семьями с детьми. Стоял шум и гам, мешавший Марго слушать Роувема, рассказывавшего что-то о многочисленных кораблях, пришвартованных вдоль берега. Она обратила внимание, что доктор выглядит совсем молодым и очень привлекательным, когда улыбается. Дарий кратко проинструктировал её насчёт местного этикета и, прихватив с собой красивую даму среднего возраста, растворился в толпе. Уловив момент, когда спутник на минуту прервал свой рассказ, она предложила перейти в более тихое место.

Они оказались на уже знакомой Крыше, тоже многолюдной, но менее шумной. Свободных мест не оказалось, но при их появлении одна из групп молодёжи освободила столик, присоединившись к другой компании. Молодые люди оказались настолько близко друг от друга, что девушка уловила запах одеколона, которым пользовался Роувем. По случаю субботы он сменил повседневную серую одежду на модный по местным меркам тёмно-синий костюм, а форменную бандану на платок в тон к костюму.

– Можно задать тебе несколько вопросов? – спросила Марго.

– Конечно, только учти, что я в Шабат[14] о работе не разговариваю, – согласился Ро.

– А об арифметике можно разговаривать?

– Давай об арифметике.

– Смотри, Дарий говорит, что живёт тут уже почти тридцать лет. Но он назвал год, когда попал сюда, по летоисчислению нашего прежнего мира, и получается, что это случилось только десятью годами ранее моего появления здесь. Куда делись двадцать лет между его и моим появлением? Или время здесь идёт медленнее?

Ро задумался, покручивая в руке металлический стакан со спиртным.

– Хороший вопрос. Да, мы знаем об этом факте, но объяснить не можем. Подобные смещения прибывших во времени иногда возникают, но очень редко. Что ты ещё хотела бы узнать?

– Кто ты – врач, военный или чиновник?

– Тоже хороший вопрос. У нас есть два уровня власти – гражданская служба и служба безопасности. К службе безопасности относятся пограничники, вся медицина, интендантская служба, которая обслуживает пограничников и медиков, так называемая продовольственная безопасность – часть производства и доставки основных продуктов питания, небольшая часть транспортной службы и кое-что другое. То есть, получается, что я военный чиновник, который занимается вопросами медицины. Конечно, я при этом и врач, стараюсь постоянно оперировать, чтобы не потерять навыки. Ещё вопросы?

– У вас нет огнестрельного оружия? Я вижу эту необычную технику – летающие машины, медицинские сканеры, беспроводные фонари – и знаю, что электроэнергия здесь ничего не стоит. Я не могу поверить в то, что здесь ничего не знают об оружии. Зачем все эти сложности с обучением пограничников единоборствам? Как они будут противостоять голыми руками реальному вооружённому врагу?

– Единоборства нужны для физического и психологического развития. Пограничная служба тяжела, но настоящие боевые конфликты – большая редкость. У нас есть оружие, оно не огнестрельное и не индивидуальное, мы используем специальные электрические пушки, которые способны вывести из строя опасную технику противника, а если нужно, то и его живую силу. Как ты уже знаешь, у нас две с половиной тысячи лет не было внутренних войн. Зачем нам пистолеты и винтовки? У нас нет и холодного оружия, оно категорически запрещено. За его использование и даже хранение можно получить серьёзное наказание. И вообще, посмотри на Самизнаетекого, старик, в отличие от нас с тобой, умеет развлекаться, – Ро указал на появившихся на Крыше Дария и его даму, которым немедленно освободила место очередная компания молодёжи.

Дарий что-то увлечённо рассказывал, как обычно, жестикулируя и отчаянно флиртуя. Его спутница томно улыбалась и млела.

– Ему для подтверждения чувств нужны страсть и ярость, соревнование и истерика, – произнесла Марго, некоторое время понаблюдав за влюблённой парой. – Хоть бы его инфаркт не хватил. В конце концов, я его по-своему люблю, он такой обаятельный. Извини, про инфаркт я, наверное, зря сказала. Ты же его доктор.

Ро трясся от смеха, прикрыв глаза ладонью.

– Маргит, у меня к тебе встречный вопрос. Как тебе удалось его так себе подчинить? Он для тебя готовит еду, а раньше самому себе кусок хлеба ленился отрезать, он тебя удочерил, хотя с двумя жёнами развёлся, так как о детях и слышать не хотел, тем более о приёмных. Ты его как-то околдовала?

Марго покачала головой.

– Ничего такого я не делала. Я просто очень хотела, чтобы у меня снова была семья. Маленькая победоносная гражданская война, знаешь, что это такое? Родители отправили меня учиться в столицу, дом и всё имущество распродали и должны были уехать следом. Но не успели, их убили, и похоже, что это дело рук близких им людей.

– К сожалению, мы не всегда можем надеяться на талион[15] – закон равного возмездия, – произнёс Ро, глядя куда-то вдаль на озеро. – Ты тоже воевала?

– Пришлось.

– Выйдешь за меня? – неожиданно спросил Ро. – Мне не нужны страсть и истерики, мне нужно, чтобы мне было не сложно с партнёром, и чтобы партнёру со мной было не скучно.

– Что, вот прямо так сразу? – удивилась девушка. – После первого свидания?

– Зачем сразу? Всё сделаем согласно обычаю. Встретимся ещё несколько раз, не наедине, естественно. Если решим, что подходим друг другу, то родители назначат дату свадьбы. Я в ближайший год занят на строительстве Мегиддо, предстоит много рабочих поездок, и, кроме того, мне нужно разобраться с одной личной проблемой, которая сильно мешает мне жить. А ты, как и планировали, иди пока в пограничную службу.

– Как у тебя все жёстко просчитано.

– Потому что мои планы лежат намного дальше, чем просто женитьба.

– Послушай, а как же любовь? – поинтересовалась Марго. – Мы с тобой всего четвёртый раз видимся. Нет, я не хочу сказать, что не испытываю к тебе симпатии. Правда, ты мне очень нравишься. Но о какой любви может идти речь, если мы почти не знакомы?

– Согласно Торе[16], любовь между мужчиной и женщиной рождается и укрепляется после свадьбы. Я много узнал о тебе от Самизнаетекого, и меня всё устраивает.

– Боже, – девушка стукнула себя ладонью по лбу. – Ты ещё и религиозный.

– Я понимаю, что мы с тобой воспитаны в разных культурах, но воспринимай это проще. Мы оба современные, образованные люди. Пусть моё отношение к религии тебя не волнует. Если тебя интересует что-то другое о моей персоне, спрашивай, я постараюсь ответить максимально честно.

– И снова возвращаемся к арифметике. Тебе где-то под тридцать?

– Мне недавно исполнилось двадцать восемь, и я на пять лет старше тебя. По-моему, вполне приемлемая разница в возрасте.

– И что, такой приверженец традиций и слова Торы до сих пор не был женат?

– Был, – Ро залпом допил содержимое стакана и стал водить пальцем по его кромке, будто пытаясь вызвать звук. – Я женился, как положено, в двадцать лет на хорошей девушке. Она и её маленький сын погибли во время инцидента в колонии Исайи. Спроси у Дария, он тебе расскажет, я не могу об этом спокойно говорить.

– Извини, я слишком любопытна и иногда совершенно бестактна.

– Ничего страшного, как я уже сказал, меня всё устраивает. Пошли ближе к озеру, тут становится жарко, да и другим компаниям хочется выпить с комфортом.

***

– Ну что, вы с Ро поладили? – спросил за ужином Дарий. Сам он после удачного свидания выглядел довольным, как сытый кот.

– Что там случилось в колонии Исайи? Он просил, чтобы ты рассказал.

Дарий замер с поднятой ложкой и открытым ртом.

– Опять я крайний. Могу дать тебе почитать выдержки из рапортов, мне это тоже пересказывать невесело: меня после того случая неделю тошнило и месяц кошмары снились.

– Я всю неделю буду готовить обед. Расскажи вкратце.

– Считай, что ты меня дёшево купила. В общем, в колонии взорвался нефтепровод.

– Подожди, тут же вроде нет нефти, ты сам говорил. Откуда взялся нефтепровод?

– Короче, история случилась такая. Роувем после пограничной службы поехал в деревню поработать врачом. Досталась ему та самая злополучная колония Исайи. Однажды на территории колонии появились разливы нефти. В первый же день я своим правом эксперта распорядился подготовить колонию к временной эвакуации, если не будет больше выливаться – соберём, ликвидируем последствия, и можно жить дальше. Подготовили речную флотилию, у колонии была своя, и дополнительно решили привести корабли из ближайшего города. И тут Роувема как переклинило. Говорит, нельзя эвакуировать людей по воде, нужно уходить через холмы в сторону города. Ты представляешь, как больше тысячи человек с детьми, стариками и какими-то грузами, в мире, где основной транспорт – корабли и велосипеды, вести сотни километров по пересечённой местности? Ро чуть не подрался с главой колонии, их насилу растащили. И главное, какие аргументы? «Мне Всевышний подсказывает». Посчитали психопатом и, если бы не знали, кто его родители и тесть, то заперли бы где-то в сарае. На второй день нефть полилась прямо по улице. Колонисты начали грузиться на корабли. Ро снял со своей машины кресла и всё лишнее и сказал, чтобы сажали самых маленьких детей, а он их вывезет по воздуху и оставит на берегу ниже по течению. Успел так перевезти тридцать малышей и двух девушек постарше, чтобы присматривали. И тут плюхнуло. Хорошо так плюхнуло, не знаю даже сколько сотен тонн, прямо в озеро. А в озере уже несколько кораблей на полном ходу и два возле пристани.

– Постой, нефть сама по себе неопасна для кораблей, – прервала Марго рассказ Дария. – В чём причина паники Роувема?

– Сейчас сама поймёшь, слушай дальше. Возле пристани лежали брёвна, колонисты постоянно что-то строили. Роувем со знакомым парнем-фермером включили электрическую лебёдку и стали сбрасывать брёвна в воду, делая что-то вроде ограждения пристани от разлива. Часть брёвен сбросили, и тут заглох мотор. Ро полез его заводить, первый раз в жизни, механик хренов. Мотор-то завёлся, но затянул его платок и большой клок волос. Второй парень успел подать нож, и Ро собственноручно оттяпал себе кусок скальпа, чтобы спастись.

– Он действительно психопат.

– Ни разу. Как раз в этот момент озеро вспыхнуло. Вместе с лёгкими деревянными, как здесь принято, кораблями колонистов. Почему – неизвестно, с нашей стороны ни открытого огня, ни даже искр не было. Спаслись два корабля у пристани и один в озере, успевший отойти подальше, дети, которых вывез Ро, он сам с другом на своей машине и сбежавший в разгар событий на машине колонии её глава. Результат инцидента – несколько сотен погибших и пропавших без вести, в том числе и семья Роувема, так как жена его не послушала и вместе с ребёнком села на корабль, и полностью разрушенная колония.

– То есть он что-то увидел ещё в первый день, – задумчиво заключила Марго.

– Он мне так потом и сказал. Он видел, как горит озеро.

– Интуиция как результат предыдущего жизненного и профессионального опыта?

– Но Ро не мог иметь подобного опыта, – покачал головой Дарий. – Хотя он же хирург, должен быть всегда готов к неожиданностям. А рапорты ты когда-нибудь почитай, там есть много интересного для пограничников.

– Главу колонии как-то наказали?

– Официально – его даже не нашли. А неофициально считается, что с ним расправился Талмай, отомстил за дочь и внука, эвакуация была действительно организована отвратительно. Как видишь, тут жизнь тоже далека от райской.

– Ладно, но нефтепровод-то откуда взялся? – не унималась Марго. – Ты хочешь сказать, что сюда могут попадать не только люди, но и предметы, и даже такие огромные, как часть нефтепровода с тоннами нефти?

– В том-то и проблема этого мира! – Дарий стукнул ложкой по столу. – Может быть, мы когда-нибудь узнаем, что вызывает такие массивные перемещения между мирами и как этого избежать. А теперь предлагаю закрыть грустную тему, – добавил он спокойно.

Глава 3. Инженер. Прошлое

– Эй, Рыжий, давай наперегонки до пристани! Догоняй!

Тяжёлый топот двух пар ног прокатился в жёлтом свете фонарей по ночной деревенской улице.

– Быстрее, не отставай, толстяк! Надо было раньше вставать! «Чудовища» нас ждать не будут.

Гулкий звук шагов на деревянном настиле.

– Вот моя лодка, полезай и заводи мотор. Постой, лови рюкзак. Осторожнее, там инструменты, будем измерять «чудовищам» хвосты.

Шимон отвязал катер и прыгнул следом. Судно плавно отвалило от причала.

– Пусти меня к рулю, пока мы ни во что не врезались. Отдыхай и наслаждайся пейзажем. Ну и что, что ничего не видно, смотри, какой вокруг красивый густой туман. И не смейся ты так, что лодка трясётся. Лучше достань мне что-нибудь пожевать, я слышал, как ты нагребал на кухне еду. Рассказывай, что тебя принесло и зачем тебе понадобились «чудовища».

– Да, собственно говоря, мне больше нужен ты, чем «чудовища», – смеясь ответил Роувем.

– Так что, поворачиваем обратно? Зачем было вскакивать в такую рань? Можно было спокойно поговорить дома.

– Стены иногда имеют уши, дорогой кузен.

– Рыжий, я бы сказал, что ты параноик, но ты знаешь, почему я этого не говорю. Здесь нас никто не слышит, излагай.

– Ты слышал о строительстве Нового Мегиддо?

– Кроме официальных новостей? – задумался Шимон. – Практически ничего, мы ведь живём в деревне. Я видел проект, он красивый, но совершенно непригодный для использования. Архитекторы думали над ним с точки зрения эстетики, а не с точки зрения развития городских систем.

– Этот проект не более, чем картинка. Никто не ожидал, что мы так быстро получим средства на его строительство, но чудесным образом с Божьей помощью сложилось так, что много заинтересованных лиц собралось вместе, и нам всем удалось договориться. Надо же было нам показать какую-то картинку?

– Рыжий, я не архитектор, я не смогу сделать проект нового города, даже небольшого.

– Чёрный, посмотри на вот эту же самую колонию, где мы сейчас находимся, построенную по твоей концепции. Я пока не видел ничего более удачного. Мне тоже нужна совершенно новая идея, в соответствии с которой будут работать архитекторы и строители. Тем более, планируется строительство не полноценного города, а военной базы. И тут требуется совершенно другой подход и с точки зрения градостроительства, и с точки зрения логистики и коммуникаций.

– Как ты себе представляешь, смогу ли я придумать то, в чём совершенно не разбираюсь? С колонией мне всё было понятно, я вырос в такой же и знаю её изнутри со всеми возможными проблемами.

– Зачем придумывать? Мы тебе всё расскажем. Отличия от колонии в нашем случае не такие серьёзные, как тебе кажется. Я думаю, такая задача покажется тебе интереснее, чем проектировать новое зернохранилище, например.

– Хорошо, допустим, я соглашусь. Какие условия? Я никогда не хотел быть государственным служащим, ни гражданским, ни военным. И, в конце концов, у меня здесь есть свои обязанности.

Лодка вышла из устья реки в озеро, туман значительно поредел, приближался рассвет. Шимон прибавил скорость.

– Ты помнишь, что написал наш дед в своём завещании? – поинтересовался Роувем.

– Какое отношение завещание деда имеет к вашей базе? Там написано, что все его идеи, которые он вместе с коллегами сумел реализовать при жизни, принадлежат нашему обществу и не могут иметь частных владельцев.

– И что дальше?

– А все идеи, которые не были реализованы, принадлежат нам с тобой, потому что мы самые способные из его многочисленных внуков. Что ты там ещё вычитал у деда?

– Шимон, мы должны формально воспользоваться его завещанием. Иcпользуя наши с тобой права, наша служба безопасности организует свой собственный научный департамент вроде того, что существовал во времена нашего деда. Мы сможем продолжить его работу, найти проходы в тот мир, из которого он пришёл, и частично заблокировать проходы из их мира в наш. Потому что, если мы этого не сделаем, тут скоро может начаться такое, что инцидент в колонии Исайи покажется детской страшилкой. Кому тогда понадобится твоя сегодняшняя работа, все эти маслобойни и сыроварни? Конечно, сначала нам навяжут какого-нибудь известного гражданского учёного вроде Леони Кфира для руководства и присмотра за тем, что мы будем делать, но я уверен, никакой Леони Кфир долго с нами не продержится, и ты сможешь занять его место. Вот тебе и условия, о которых ты спрашивал.

– Откуда ты всё это знаешь? Тебе сказал об этом Всевышний? – съязвил Шимон.

– Это всего лишь простой расчёт ситуации на несколько шагов вперёд, – Ро смотрел куда-то на приближающийся берег озера, над которым возвышались тёмные холмы, цель их путешествия. Низко над холмами сияли и пульсировали широкие серебристые ленты, освещая окрестности и медленно перетекая друг в друга. – На самом деле, Талмай уже обо всём договорился. Наша с тобой задача – сделать свою часть работы.

– Когда нужно начинать?

– Нужно было начинать при жизни деда. Так что ты должен лететь со мной завтра, в любом случае сегодня после общения с «чудовищами» я не смогу сесть за руль. Жена пусть спокойно собирается и приезжает с детьми следом, остановитесь у меня в доме.

– Звучит почти как приглашение пожить во дворце, – хохотнул Шимон. – Приплыли, вылезай, Рыжий. Помоги вытащить лодку на берег, продолжим разговор на обратном пути.

– Как думаешь, Чёрный, «чудовища» меня помнят?

– Сколько лет ты здесь не был, около пяти? Думаю, они даже не заметили твоего отсутствия. Если они приняли человека в первый раз, то уже будут принимать его всегда. Они ничего не забывают, не волнуйся, молнией не стукнут. Что ты там копаешься? Пошли скорее, пока «чудовища» не разлетелись по своим делам.

Мужчины поднялись на высокий холм, над которым светящиеся ленты находились ниже всего, буквально на высоте в два-три человеческих роста. Шимон быстро расставил приборы и подтолкнул Роувема.

– Ты первый, Рыжий.

Ро скинул куртку и стал так, чтобы свечение оказалось прямо над ним, подняв руки вверх и закрыв глаза. Через несколько секунд, слишком быстро по мнению Шимона, свечение стало гораздо ярче, опустилось и коснулось пальцев Ро. Тот замер, Шимон засёк время. В прошлые посещения его двоюродному брату не удавалось долго удержать контакт с «чудовищами». Но не в этот раз. Шимон наблюдал, как кузен медленно опускает руки, а свечение опускается вслед за ними, обёртывая фигуру Ро в фосфоресцирующий кокон, а тот стоит с закрытыми глазами и улыбается. Простояв долгое время (Шимон следил за ним, затаив дыхание), Ро снова медленно поднял руки, сияние поднялось до кончиков его пальцев. Он пошевелил кистями, словно отряхивая их. Сияние оторвалось и поднялось на первоначальную высоту.

– Твоя очередь, Чёрный.

Шимон встал на то же место, где только что стоял Роувем, и поднял руки. Свечение «думало» несколько минут, пока неохотно «решило» опуститься, но всего лишь «потрогало» руки Шимона и поднялось обратно.

– Рыжий, поздравляю, ты научился дрессировать «чудовищ»! Ты совсем его загонял, оно не захотело со мной разговаривать.

Вокруг становилось всё светлее, свечение слабело, пока не исчезло полностью. Роувем тёр левую половину головы и морщился. Они вернулись к лодке, Ро заметно штормило, и он развалился на сидении, закрыв глаза и закинув ноги в армейских ботинках на планширь.

– Если соберёшься блевать, постарайся делать это за борт, – заметил Шимон. – Или прими что-нибудь, ты же доктор, не поверю, что у тебя с собой нет лекарств. В продолжение нашего разговора, какое отношение наука нашего деда имеет к твоей медицине, а медицина – к идеям деда? Он всё-таки был физиком.

– Я сейчас приду в себя, – отмахнулся Ро. – Так вот, о медицине. Я изучил дела всех прибывших, какие смог достать, в том числе дело нашего деда. Кроме того, разговаривал со многими, кто жив на сегодняшний день: с Самизнаетекем, его приёмной дочерью, с поваром из Новой Самарии и другими людьми, а также с несколькими ребятами, которые попали сюда детьми, всего проанализировал около сотни случаев, произошедших за последние сорок лет. Так вот, их все объединяет то, что на момент перехода прибывшие находились в состоянии физического напряжения, психологической подавленности, в ситуации реальной или субъективно ощущаемой ими большой опасности. Кроме того, как ты знаешь, было два случая смещения прибывших во времени. Самизнаетекто сместился почти на двадцать лет назад от времени в старом мире, а наш дед – на четыре года. Все остальные прибыли без очевидных сдвигов.

– Дед считал, что разгадка где-то в природе «чудовищ».

– Я пока ничего не могу об этом сказать. Почему «чудовища» совершенно по-разному реагируют на людей? Они принимают нас с тобой и Леони Кфира, но «побили» моего отца, Талмая и многих других, а Самизнаетекого они даже близко не подпустили. Я хочу поэкспериментировать с «чудовищами» на других прибывших, в первую очередь на новой девушке.

– Тебе её не жалко? До меня дошли слухи, что с ней связан некоторый нездоровый ажиотаж.

– Да всё нормально. Она скоро станет тебе лучшим другом.

– Меня жена убьёт за таких друзей. Нет, она меня прямо сегодня убьёт, когда я скажу, что уезжаю с тобой.

***

Шимон кружил вокруг трёхмерного макета Мегиддо. Он мог честно признать, что работа была выполнена хорошо, и большая заслуга в этом принадлежала ему лично. Вначале он долго изучал пожелания офицеров безопасности всех служб и уровней, пытаясь привести их в соответствие с общей картиной потребностей. Потом несколько раз обсуждал результаты с шефом Талмаем и вносил в проект изменения. Затем объявился пропадавший где-то целый месяц Роувем, похудевший и уставший, но довольный и улыбающийся, и добавил в проект кучу важных деталей, а Шимону – очередную гору работы. Шимон не понимал назначения и целей некоторых элементов, которые требовал учесть кузен, но не спорил с ним, а честно привязывал их к проекту. Выходило ничуть не хуже плана сельскохозяйственной колонии и ненамного сложнее. Работа архитекторов, наложивших концепцию Шимона на план местности и сделавших трёхмерный макет, оказалась выше всяких похвал. Его миссия, по сути, была окончена.

Шимон хотел выключить горизонтальные мониторы и покинуть свой кабинет, но боковым зрением заметил, что в дверях кто-то стоит, не решаясь войти. Это была невысокая девушка в серой форме, она как заворожённая смотрела на светящийся огромный макет. Шимон подумал, что кто-то из пограничников ошибся дверью.

– Правда, красиво? – спросил он незнакомку.

Та подошла поближе.

– Никогда такого не видела. Выглядит как настоящее, но его же нет? Это просто игра света?

Шимон хотел было пошутить над необразованностью девушки, но вовремя обратил внимание на то, что она разговаривает медленно и с необычным произношением, и сообразил, что она – та самая прибывшая.

– Ты когда-нибудь видела мониторы? – поинтересовался он.

– Я умею пользоваться компьютером, – ответила девушка. – Вернее, умела. Но у нас они устроены иначе, у них есть мониторы, но изображение на них может быть только плоским и отображается прямо на экране. Отдельно есть устройства, которые обрабатывают сигналы и передают их на монитор. И ещё есть устройство, чтобы вводить буквы и цифры.

– Зачем нужны буквы и цифры? Только книги писать, – удивился Шимон. – Это же неудобно. Проще работать с трёхмерным изображением.

– Знаешь, удобнее иметь нормальный телефон и телевидение, как в том мире, если ты слышал, что это такое, вместо примитивной связи и чёрно-белого документального кино, как здесь.

– Проводной телефон не годится для нашего мира: слишком много помех влияют на передачу сигнала. Мой дед пытался придумать какой-то аналог, но не слишком удачно. А с телевидением дед не был знаком.

– Ты Шимон, кузен Роувема? – спросила девушка.

– А ты Маргит, дочь Самизнаетекого, ой, прости, Дария? Вот и познакомились. Если что, мне можно пожимать руку, я не такой формалист и недотрога, как мой брат.

Девушка, пару секунд поколебавшись, подала ему руку для приветствия.

– Извини, я тут ещё не слишком хорошо ориентируюсь.

– Я, когда первый раз из деревни в город переехал, тоже долго привыкал, а у тебя посерьёзнее переезд, – заметил Шимон. – Собственно говоря, ты, наверное, пришла ко мне с какой-то определённой целью?

– Роувем распорядился, чтобы я рассказала тебе о сотовой мобильной радиосвязи. Он сказал, что ты сможешь придумать, как её сделать.

Шимон сгрёб в сторону кучу набросков, освобождая место на столе, дал Маргит бумагу и карандаш и уселся рядом.

– Рассказывай! – скомандовал он.

***

– Я не могу с вами ехать, «чудовища» нас расстреляют при одном моём приближении, – сказал Дарий. – Я подожду у причала, погуляю по берегу.

– Смотри, снова в озеро не свались, – раздался из темноты голос Роувема. – Пограничники тебя больше не спасут, ты их и так заколебал.

Грянул дружный хохот.

– Ро, разве можно так зло шутить над будущим тестем? – Дарий смеялся громче всех. – Ты бы воспользовался случаем и поцеловал невесту, пока мы с Шимоном вас не видим.

– Всему своё время, учитель, мы заняты.

Шимон объяснил Маргит основные правила посещения «чудовищ», но попросил Ро, как доктора, рассказать о физиологической стороне контакта, чем тот сейчас и занимался. Та внимательно его слушала, взяв под руку, чтобы не упасть в темноте. На ощупь Роувем напоминал ей большого плюшевого мишку на твёрдом стальном каркасе.

– Мир вечной ранней осени, – неожиданно произнёс Дарий на родном языке.

– Что он сказал? – не понял Ро.

– Мне очень трудно пояснить. Он сказал, что здесь нет смены сезонов, почти всегда одна и та же погода и много кустарников с разноцветными листьями. И, наверное, когда-нибудь придёт зима, – пояснила Маргит.

– Я ничего не понял, кроме того, что вы со стариком удачно нашли друг друга. Всё, поехали. Пора.

– Не шевелись, – прошипел Шимон, вцепившись в руку Ро и ощущая, что тот напряжён, как взведённая пружина. – Нельзя вмешиваться ни при каких обстоятельствах.

Что-то пошло не так. Маргит, как положено, заняла место под «чудовищем» и подняла руки. Сияние сразу же ярко вспыхнуло и стремительно потекло вниз, плотно окутывая девушку. Шимон взглянул на свои измерительные приборы – они отключились или перегорели. Маргит стояла неподвижно, слишком долго, по мнению Шимона, для нормального контакта.

– Нельзя вмешиваться, – повторил Шимон. – Мы можем только ждать. В любом случае, скоро рассвет.

Сияние начало тускнеть и медленно подниматься вверх.

– Благодарю Тебя, Господи! – выдохнул Ро.

Маргит, освободившись от «чудовища», пошатываясь пошла в их сторону, Роувем бросился навстречу.

– Ты в порядке? Обними меня за шею, я отнесу тебя вниз.

– Всё хорошо, Ро, не беспокойся. Просто дайте мне подумать и собраться с мыслями.

– Подождём здесь пару часов, пока тебе полегчает, – предложил Шимон. – Лекарства не слишком помогают после близкого контакта с аномалией. Не стоит мучить себя и плыть обратно в таком состоянии.

– Отец волнуется, – тихо сказала девушка.

В лодке Ро сел рядом с ней и осторожно обнял.

– Сейчас всё пройдёт, – сказал он, целуя Маргит в лоб, как ребёнка.

Действительно, ощущение, будто тысячи крошечных фейерверков взрываются в мозгу, вызывая жуткую головную боль, немного утихло.

Дарий метался по причалу.

– Что за пожар в небе вы там устроили? – крикнул он, привязывая брошенный с катера канат. – Даже отсюда было видно, как горело. Малышка, ты в порядке? «Чудовища» тебя не побили?

– Всё хорошо, па. Наоборот, они меня, можно так сказать, признали своей. Помоги мне подняться. Мне нужно поговорить с вами всеми одновременно.

– Парни, ступайте мыться и переоденьтесь. Вы будто хлев у «чудовищ» чистили. Малышка, не бойся, боль скоро пройдёт, – Дарий умел командовать в любой обстановке, даже в доме Шимона.

Маргит молчала, погружённая в свои мысли, Роувем вспоминал всё, что знал о природе энергетической аномалии, а Шимон пытался понять, почему перегорели приборы.

– Почему это явление называют «чудовищем»? – спросила его Маргит.

– А как их могли назвать наши предки, которые могли получить страшный электрический удар от «хвоста», которого не видно, в отличие от светящейся «головы»? Да и «голова» не слишком дружелюбна, подпускает к себе, может быть, пять процентов из желающих пообщаться с ней. А есть ещё «желудок», – Шимон демонстративно поёжился.

– И безопасный гребень, – добавила Маргит. – Но вы его здесь не увидите, он на нашей стороне.

– О чём идёт речь? – вмешался Дарий.

– Ионосфера, полярные сияния. Пап, ты читал, что написано в моём студенческом билете?

– Что-то о физике, я не понял, слова незнакомые.

– Ну конечно, ты же специалист по гуманитарным наукам.

– Почему ты раньше молчала? – удивлённо спросил Ро.

– Этим вообще кто-то интересовался, когда меня в пограничную службу посылал? Кто мне пару часов назад рассказывал, что нужно уметь правильно задавать вопросы «чудовищам»? Людей, между прочим, тоже нужно уметь спрашивать.

– Я был неправ, – согласился Ро. – Как официальное лицо приношу извинения от лица службы безопасности и от себя лично. А сейчас постараюсь спросить правильно. Ты узнала от «чудовищ» что-то важное, но сомневаешься, стоит ли это обсуждать? Думаю, что сейчас перед тобой самые внимательные и лояльные слушатели.

Маргит колебалась.

– Шимон, принеси, пожалуйста, бумагу и карандаши, – попросила она. – И самогон, если есть.

– День начинается весело, – улыбнулся тот. – Пошли, учитель, организуем удобное место для работы.

– Смотрите, – объясняла Маргит, рисуя замысловатые рисунки. – Вот несколько миров, например, этот и наш старый. Вот так расположено «чудовище» со всеми его электромагнитными полями, аномалиями и заряженными частицами. Некоторые части «чудовища» неподвижны, некоторые перемещаются, ну, вы об этом сами знаете. Попав в некотором месте внутрь «чудовища», человек или предмет по сути оказывается в некоем канале, из которого он сможет выбраться в совсем другом месте. То есть эти явления можно использовать для перемещения между мирами. Канал в одной своей части работает только в одну сторону. То есть попасть сюда и вернуться обратно одним и тем же путём невозможно. Путей из старого мира в этот много, а обратно – значительно меньше. Нам нужно составить карту «чудовищ», тогда мы будем знать, как перемещаться между двумя мирами. Кстати, их необязательно всего два, возможно, их больше.

– Мы знаем кое-что из этого благодаря исследованиям нашего деда, – сказал Шимон. – Но как составить карту? Вот главный вопрос.

– Дедушка не бывал у «чудовищ»? – поинтересовалась Маргит. – Не возникало ли у него таких проблем, как у Дария, при приближении к ним? Каких-то видов электрических разрядов, молний и прочих спецэффектов?

– Мы не знаем, – задумчиво ответил Ро. – У деда из-за тяжёлого ранения на той стороне были большие проблемы со здоровьем. Он практически не покидал сначала Новую Самарию, а затем Новый Иерусалим, куда перебрался позже. Скорее всего, он не вступал в контакт с «головой». Мне кажется, это могло бы стать для него фатальным.

– Тогда понятно, почему он не нашёл обратный путь, – сказала Маргит. – Он мог бы легко это сделать.

– Дело в том, что дед его не искал, – произнёс Шимон. – Ему это было неинтересно. Его в вашем мире, по сути, убили. Что он там забыл?

– Вы с Шимоном сами мне сказали, что «чудовища» очень «разговорчивы», если задавать им правильные вопросы, – продолжила свой рассказ Маргит. – Вот я и представила себе часть аномалии с этой стороны и часть с той: как всё это выглядит для самих «чудовищ». А остальное они мне сами показали, насколько могли. Конечно, нужно ещё много сделать, чтобы составить подробную карту, но первый шаг уже сделан. Кстати, пройти на ту сторону смогут только те, кого «чудовища» принимают, то есть Ро, Шимон, я. У отца никаких шансов нет.

– Я туда не полезу, – заявил Шимон. – И не зовите, и не уговаривайте.

– Ребята, вы не забудьте юридически оформить то, что узнала Маргит, как развитие идей вашего деда, – вставил Дарий, – чтобы пользоваться своими привилегиями по его завещанию.

– То есть, получается, есть определённая связь с реакцией организма прибывшего на стресс, как я и предполагал? – спросил Роувем, задумавшись и по привычке с силой массируя левую половину головы, прикрытой банданой.

– А это уже твоя очередь выяснять, я в таких вещах ничего не понимаю, – заметила Маргит.

Бандана Роувема сбилась, открыв взорам наблюдателей голову хозяина, без следов шрамов, украшенную «ёжиком» жёстких медно-рыжих волос, почти полностью скрывающих довольно большое пятно, похожее на родимое.

– Друзья мои, чего вы уставились? – рассмеялся Роувем, повязывая обратно свой головной убор. – Когда я решил жениться, мне сделали пластическую операцию и убрали напоминание о колонии Исайи. Мне не хотелось пугать молодую жену своим видом.

Глава 4. Исследователь. Прошлое

Было видно, что Дарий долго собирался с духом, чтобы произнести эти слова:

– Послушай, тебя никто замуж не гонит. Мы прекрасно ладим, места в доме на двоих достаточно, средств нам хватает, вниманием парней ты не обделена. Ты можешь остаться со мной и со временем определиться с парой, без спешки и прислушиваясь к своему сердцу, а не только к своей голове.

Несмотря на то, что после того самого ночного нападения и неожиданного удочерения Маргит их отношения стали гораздо более доверительными, но такие вопросы, как прошлое каждого из них или романтические отношения, никогда не обсуждались. Тем не менее, от наблюдательного ока Дария не укрылось то, что девушка держит дистанцию с мужчинами и, если и не побаивается их, то во всяком случае не старается им понравиться. Нет, Маргит не ходила растрёпанной грязнулей, наоборот, она выглядела опрятно и ухожено, но не позволяла себе ни грамма косметики, ни тени флирта. Да и улыбалась девушка редко. Дарий одно время думал, что она когда-то стала жертвой насилия или имела иной негативный опыт общения с противоположным полом, но Маргит как-то обмолвилась, что мужчин у неё не было и ни в каких отношениях она не состояла.

А во всём остальном они действительно жили, как любящие друг друга отец со взрослой дочерью. Дарий, которому наедине с собой обычно бывало одиноко и грустно, нашёл в Маргит внимательного и заинтересованного собеседника, а среди его одежды время от времени появлялись искусно связанные вещи. Маргит же в свою очередь приобрела доброго и тактичного друга, который служил ей опытным проводником по новому миру. Она с пониманием относилась к его перепадам настроения, долгому пению во весь голос, бурному раздражению по незначительным поводам, хождению по дому в нижнем белье, мрачному и усталому домашнему виду в отличие от жизнерадостного образа всеобщего любимца, которого он придерживался на людях. В конце концов, Дарий с приёмной дочерью чувствовал себя спокойно и расслабленно, а она с ним ощущала себя в безопасности.

Достаточно быстро девушка проявила и твёрдую сторону характера. Заподозрив молодую семейную пару, следившую за порядком в доме Дария и ухаживавшую за прилегающим садом, в жульничестве и махинациях при ремонте системы водоснабжения и водоотведения, она позвала на помощь Шимона и, убедившись в своих догадках, устроила прислуге форменную выволочку.

Очередная дама сердца Дария тоже побаивалась Маргит, хотя та принимала подругу приёмного отца очень любезно и поддерживала с ней приятные дамские разговоры. Однако, когда гостья попыталась посмотреть, что пишет или рисует девушка на лежащих на столе у камина листах, Маргит молча прижала бумаги рукой и не убирала руку до тех пор, пока женщина не прекратила свои якобы шуточные попытки выдернуть листы.

– Да ну, – возразила Маргит. – Ро отличный парень. Тебя что-то смущает в наших с ним отношениях?

– Честно говоря, я их вообще не понимаю, – резко ответил Дарий. – Вы практически не знакомы, хоть какой-то любовью между вами и не пахнет. Ро – человек расчётливый и непредсказуемый, все считают, что его ждёт большая карьера. Его стремление к браку с тобой тоже слишком напоминает холодный расчёт. Ему бы в жёны покладистую домашнюю женщину, обеспечивающую тыл. А ты девушка с характером, хоть и притворяешься тихоней. Ты, как и Ро, в первую очередь думаешь о своих делах, а не о семье. Если подумать, то вас абсолютно ничего не связывает, да и знаете вы друг друга очень плохо. Я боюсь, что на третий день семейной жизни вы как минимум рассоритесь в хлам, а как максимум – поубиваете друг друга.

Маргит подумала несколько мгновений, подошла к Дарию и взяла его руки в свои. Он рефлекторно сжал их, будто не желая её отпускать.

– Как давно ты знаком с Ро? – спросила она. – Лет пятнадцать, не так ли? Ты знаешь, чем он увлекается, кроме медицины, что предпочитает из еды, чем болеет, чем занимается в свободное время, какие женщины ему нравятся?

– Могу только догадываться, – Дарий почувствовал себя сбитым с толку. – Честно говоря, я не интересовался.

– А я не постеснялась и спросила.

– Ты вывалила ему все вопросы на первом или втором свидании?

– Именно так. И он всё мне рассказал, а то, что не хотел бы обсуждать, сразу оговорил. Так что не волнуйся ни обо мне, ни о Ро. Мы с ним обо всём договоримся. Кстати, Ро пригласил нас провести субботу в его доме.

– Ещё и этот чёртов дом! – воскликнул Дарий. – Впрочем, – добавил он спокойнее, – нужно отдать должное Роувему, он честно старается показать тебе всё то, что могло бы повлиять на твоё окончательное решение о браке с ним.

– Что это? – Маргит выглядела изумлённой. Пролетев над Новой Самарией, они оказались на другом, упиравшемся в холмы, конце города. На пологом склоне одного из этих холмов располагалось большое, довольно странное здание, точнее, комплекс из трёх отдельных зданий, соединённых между собой переходами.

Архитектор, казалось, пытался подражать великому Гауди[17], но ему не хватило таланта. Все углы в постройке были срезаны и скруглены, но плавность линий не придавала строению мягкости и лёгкости, наоборот, дом казался каким-то хищным, как фигура затаившегося дракона. А цвет стен, тёмно-серый в отличие от привычного песочного оттенка городских домов, придавал ещё большее сходство со сказочным змеем. В общем, строение выглядело довольно мрачно и даже угрожающе.

– Местные называют этот шедевр зодчества «почти дворец», – пояснил Дарий. – Не переживай, внутри он выглядит симпатичнее. Видишь ли, в чём дело, один из учеников великого учёного Элияху, деда Роувема и Шимона, изобрёл дешёвую технологию монолитного строительства. То есть строительство без кирпичей и каменных блоков. Вот Элияху и решил поддержать ученика, и они вдвоём построили этого монстра. Получилось не слишком красиво, зато крепко, долговечно и показательно с точки зрения возможностей технологии. Вон там, слева, они укрепили этим же материалом склон, а вон там, дальше, в лощине за холмом, находится то, из-за чего Элияху выбрал именно это место – «желудок» «чудовища». Ну, ты уже понимаешь, о чём речь… «Желудок» обнесён высокой оградой, но всё равно ходить туда не рекомендуется. Через некоторое время Эли перебрался в Новый Иерусалим и там отгрохал себе чуть ли не Ливадийский дворец, а этот кошмар подарил Роувему по случаю религиозного совершеннолетия.

– Дедушка, видимо, обладал оригинальным чувством юмора, – заметила Маргит.

– Внук, впрочем, недалеко ушёл. Так что учти это на будущее. Смотри-ка, нас встречают! – Дарий опустил машину перед высоким крыльцом, на котором их уже ожидали несколько фигур.

С женой Шимона, привлекательной брюнеткой Табитой, Маргит успела познакомиться раньше, когда та забегала в рабочие часы проведать мужа. Скромная пара лет шестидесяти, находившаяся тут же, по-видимому служила прислугой в доме и интереса Маргит не вызвала. Её внимание сразу же привлекла Мириам, младшая сестра Ро.

Светлая кожа, рыжеватые вьющиеся волосы, небрежно собранные лентой, большие глаза, утончённый вытянутый силуэт при высоком, почти как у брата, росте и полновесной, хорошо развитой фигуре – Мири, как представил сестру Ро, казалось, сошла с картин прерафаэлитов[18]. Впечатление дополнялось нарядной одеждой девушки и каким-то отсутствующим видом. Однако оно мгновенно рассеялось, как только Дарий в нарушение всех норм местного этикета поцеловал руку Мириам:

– Здравствуй, царица моего сердца!

Мири звонко рассмеялась, будто колокольчики зазвенели, схватила Маргит за рукав и потянула за собой, оставив всех остальных продолжать разговоры на крыльце.

– Идём, я покажу тебе дом.

Они оказались в просторном зале, из которого во все стороны уходили двери, а посередине возвышалась конструкция, напоминающая модель атома в два человеческих роста.

– Что это? – поинтересовалась Маргит.

– Это лифт. Давай смотреть наше хозяйство по правилу правой руки, а потом поднимемся наверх.

Первым помещением, расположенным сразу же справа от входа, оказалась гардеробная, с зеркалами во весь рост и множеством шкафов, на которых были прикреплены таблички, что где сложено.

Мириам открыла один из шкафов.

– Это дедушкино, храним как память.

Большой ящик был занят разнообразно пахнущими склянками и флаконами.

– Мы с Ро любим парфюмерию, – пояснила Мири.

Следующей комнатой оказалась огромная столовая или гостиная, совмещённая с кухней. Большой стол посередине уже был частично накрыт к трапезе.

– Вернёмся сюда позже, – сказала Мири. – На этой кухне Ро обычно жарит мясо, а в левом крыле есть ещё одна кухня, основная.

В следующем помещении оказался спортзал со шведской стенкой, гантелями и огромным батутом, на который Мири со смехом втянула Маргит и они, держась друг за друга, начали прыгать. Маргит быстро потеряла равновесие и повалилась на сетку, а Мириам, придерживая полы длинной одежды, сделала несколько головокружительных сальто.

Дальше последовала нарядная гостиная с окнами от самого пола, выходящими на живописную низкую долину у подножья холмов.

– Там, слева, «желудок» «чудовища». Его видно из лаборатории, которая находится в самом дальнем крыле, – прокомментировала Мири.

В библиотеку они заходить не стали, Мириам пожаловалась, что страдает жуткой аллергией на книжный клей и старую бумагу.

Она открыла следующую дверь, но не вошла сама и не впустила Маргит.

– Смотри отсюда, мы внутрь не заходим.

Маргит с удивлением увидела кабинет в стиле тридцатых годов двадцатого века – с массивным деревянным столом, на котором стояла старинная лампа с зелёным абажуром, тёмными панелями и обитым кожей диваном с высокой спинкой и круглыми подлокотниками.

– Я понимаю, это кабинет вашего дедушки.

Второй этаж здания был поделён между Ро и семьёй Шимона. В той его части, которую занимал Ро, предполагалось к свадьбе выделить место для Маргит.

Небольшой третий этаж дышал грудью Мириам и смотрел на мир глазами Мириам. Сочные цвета в нарядно убранных комнатах создавали ощущение праздника, подчёркнутого запахом дорогих духов, а предметы интерьера, хоть и отличались предельным минимализмом, были подобраны с изысканным вкусом.

– Ты дизайнер? – поинтересовалась Маргит.

Мири залилась звонким смехом.

– Я аналитик службы безопасности. Раньше работала врачом, как и Ро, но куда мне тягаться с братцем. А логика и математика мне всегда хорошо давались.

Девушки прошли по длинному переходу с высокими окнами мимо второго здания, в котором, как пояснила Мири, располагались кухня, прачечная и кладовые, а также проживала та самая пожилая пара, которая вела в «почти дворце» основную часть хозяйства.

В конце «хвоста дракона», как мысленно назвала это место Маргит, находилась массивная деревянная дверь. Мири достала два набора ключей и протянула один из них новой подруге.

– Ро велел передать их тебе. Открой, это теперь твоё, – она кивнула на дверь.

– Не рано ли? – удивилась Маргит. – Может быть, мы с ним не поженимся. Ещё ничего не решено, на самом деле.

– Это лаборатория дедушки. Тут он проводил свои самые первые эксперименты над «чудовищами».

Лаборатория занимала огромное помещение, в котором чего только не было. Маргит буквально растерялась. Ряд оборудования с непонятными приборами как в каком-нибудь центре управления космическими полётами, шкафы, наполненные книгами и неизвестными предметами, мобильные перегородки, позволяющие быстро обустраивать пространство на собственное усмотрение, массивные деревянные столы, раздвижные экраны… Выглядело всё это богатство давно заброшенным, и Маргит, порисовав пальцем по пыли, скопившейся на одном из столов, хотела было уходить, но Мириам подозвала её к сейфу, из которого выгребла кучу бумаг и вывалила их перед Маргит.

– Мы ничего не поняли, а дедушка почему-то не переводил эти листы на арамейский. Это не срочно, но вдруг тебе будет интересно.

– Девочки, вы здесь? Пора к столу, вас уже заждались, – в двери показалась фигура Ро.

– Пойдём, – Мири сложила бумаги обратно в сейф, не забыв его запереть, и подтолкнула Маргит в нужном направлении и добавила шёпотом: – Он вчера битый час расспрашивал Дария, что приготовить, чтобы тебе понравилось.

Ночью Маргит не спалось. То ли новое место вызывало неосознанную тревогу, то ли вторая порция каре ягнёнка за ужином оказалась лишней, то ли общая возбуждённая атмосфера мешала уснуть. Она оделась, нашарила в кармане ключи и спустилась в лабораторию.

Листы, исписанные рукой Элияху, не были пронумерованы, но зато на каждом из них стояла дата. Девушка сложила их по порядку и мельком просмотрела последние, не ожидая увидеть ничего оригинального. Очень быстро она поняла, как ошибалась. Эти записи не были серьёзной работой, скорее, это был научный дневник, с разрозненными наблюдениями, фактами и гипотезами. Но общая мысль была понятна: Элияху знал, как вернуться в старый мир, но не хотел этого делать, как не хотел и того, чтобы туда попали его потомки.

Маргит подняла голову от бумаг.

– Я слышу, что ты здесь, – сказала она не оборачиваясь.

За спиной раздался короткий смешок.

– Но как? – она ощутила, что человек приблизился и остановился за её левым плечом. – Я двигался совершенно бесшумно.

– От тебя за километр разит духами. Я не слышала ни звука, но почувствовала запах, как только ты вошёл.

– Тебе не нравится? Я выбирал самую модную парфюмерию.

– Да всё нормально, не заморачивайся. Лучше посмотри сюда. Ты что-нибудь понимаешь?

– Отдельные слова, – замялся Ро, – я не так силён в языках, как хотелось бы. Но Самизнаетекто, ой, твой отец, тоже не смог это прочесть.

– Ещё бы он смог… не зная ни физики, ни принятых сокращений. В общем, Ро, ваш дедушка знал, как вернуться, но считал, что это совершенно никому не нужно.

– Мне нужно, – в голосе Ро зазвучали нотки металла.

– Зачем?

– Ради интереса.

Какое-то время в лаборатории царила тишина.

– Ро? – позвала Маргит. – Ро, я поняла тогда, в госпитале, что ты пытался мне сказать, когда Талмай и Алон вышли, а ты вернулся за забытым карандашом. «Ничего не бойся. Веди себя достойно. Я позабочусь о тебе». Спасибо, я очень ценю всё, что ты для меня делаешь. У нас будет переход в старый мир. Прямо из этой лаборатории, как мог бы сделать Элияху, но не сделал.

Дарий ждал в выделенной ей спальне, сидя в одном нижнем белье на расстеленной постели. Маргит села рядом.

– Почему ты не обратишься к врачам, чтобы тебе сделали пластику этих жутких рубцов? – она указала на шрамы, один из которых, грубый и рваный, проходил сверху вниз через всю правую часть живота, а второй, чуть более аккуратный, косо пересекал левый бок.

– Не нравится – не смотри, – отрезал приёмный отец. – Шрамы украшают мужчину. По крайней мере, ни одна из моих женщин на них не жаловалась.

– Тогда напомни мне, чтобы я связала тебе банный халат. Будешь законодателем новой моды.

– Я здесь в своё время уже ввёл моду на короткие облегающие трусы. До меня даже великий Эли носил длинные и широкие боксёрки и подштанники.

– Жуткий дом, – вздохнула Маргит. – Изнутри выглядит так, будто его построили по проекту человека, много лет прожившего в тесной коммунальной квартире. Огромные пространства, как я понимаю, чтобы инвалид-колясочник чувствовал себя свободно. Кроме того, любое помещение здесь спроектировано так, чтобы можно было уединиться и отгородиться от внешнего мира.

– Именно так и есть, – подтвердил Дарий. – Элияху рассказывал, что в детстве жил с родителями, бабушкой и четырьмя братьями и сёстрами в крошечной хибарке, у него даже собственной кровати никогда не было. Потом делил комнату с несколькими другими студентами. А дальше военный эшелон и окопы…. Ты ещё увидишь его резиденцию в Новом Иерусалиме, вот там он развернулся от всей души. Ты поняла, что он написал в дневнике?

– Да, проход можно сделать в этом доме, запитав энергией от «желудка», и выходить в определённых, но достаточно многочисленных местах на той стороне. С той стороны тоже можно оборудовать управляемые переходы в нужных местах. Надо пробовать, экспериментировать…

– Знаешь, почему Элияху не хотел обустраивать обратный переход? Он считал, что из-за этого могут активизироваться переходы из старого мира в этот, и что сюда будет проваливаться ещё больше материи оттуда.

– Мы не узнаем, пока сами не проверим. Не так ли, пап? – Маргит прижалась щекой к его плечу.

В дверь поскреблись, Маргит мгновенно отпрянула.

– Эй, ты не спишь? – в комнату прошмыгнула Мириам. – Ой, – она жутко смутилась, увидев раздетого мужчину. Впрочем, на ней самой была надета весьма откровенная домашняя одежда. – Маргит, ты смогла прочесть бумаги дедушки?

– Господи, – шутливо взмолился Дарий. – Почему я ночью, в постели, в компании двух юных красавиц вынужден обсуждать вопросы физики, а не дела любви? Я ведь ещё не такой старый, честное слово!

– Потому что эти документы у нас уже несколько раз пытались выманить и даже выкрасть, – хохотушке Мири было не до шуток. – Даже Леони Кфир настаивал на том, что должен ознакомиться с дневником деда.

– Отдайте их Леони Кфиру, – неожиданно произнесла Маргит. – Я вытащу оттуда три листа, бумаги не пронумерованы, только даты указаны, и записи велись не каждый день. Все остальные страницы не важны.

– Ты уверена? – спросила Мириам.

– Абсолютно.

– Отлично, задачи физики решили! – воскликнул Дарий. – Что у нас осталось из любовных проблем?

– Договаривайся о свадьбе и брачном контракте, – сказала Маргит.

– С меня – твои свадебные наряды, – обрадованно захлопала в ладоши Мири. – Кстати, почему бы тебе не осветлить волосы? Блондинкой ты будешь выглядеть совершенно очаровательно.

– Ещё чего выдумаете? Светлые волосы, красная помада, розовая одежда? – рассердилась Маргит. – Да меня будет видно с другого конца улицы.

Дарий и Мириам переглянулись.

– А это неплохая идея, – отметил приёмный отец. – Пусть будет видно. Здесь тебе не нужно ни от кого прятаться.

Несмотря на то, что утром Маргит поднялась очень рано, «почти дворец» уже не спал. Умытый, одетый и надушенный Роувем завтракал в гостиной, которая была совмещена с кухней, Ахиам, худощавый и тёмный мужчина лет шестидесяти, прислуживал ему. Маргит отметила, что отношения между ними выглядят не как между хозяином и слугой, а скорее, как между молодым и не очень опытным начальником и пожилым искушённым служащим.

Она хотела незаметно выйти из дома, но Ро увидел её и пригласил разделить с ним завтрак. Ахиам подал ей то же, что и Роувему: сыр, хлеб, молоко, яблоки. Она молча приступила к еде, незаметно наблюдая за мужчинами. Ахиам задавал какие-то незначительные вопросы по домашним делам, Ро в ответ давал мелкие указания.

Дождавшись, когда прислуга выйдет, Маргит спросила Ро, встречаются ли в Новой Иудее туберкулёз и гепатит, и выслушала небольшую лекцию об инфекционных заболеваниях. Девушка отметила про себя, что, общаясь с ней, Ро говорит медленнее, чем обычно, и подбирая слова попроще. Тем не менее, рассказывал он интересно и увлечённо.

– Из тебя получился бы хороший преподаватель, – предположила Маргит.

– Не в ближайшем будущем, – возразил Ро. – Я осознаю границы своих возможностей, и мне самому нужно ещё многому учиться. Но да, мне хотелось бы обучать молодых врачей. Когда-нибудь потом, позже.

– Могу я прогуляться в парке возле лаборатории? – решила сменить тему разговора девушка.

– Мы туда не ходим, – покачал головой Ро. – Это может оказаться опасным из-за «желудка».

– Хорош домик, нечего сказать, – Маргит невесело рассмеялась. – Туда не суйся, сюда не заходи, тут опасно, там заперто.

– Я не могу его продать или жить в каком-то другом доме Новой Самарии, – сказал Роувем. – Вот такой подарок с условиями мне достался. Дед хотел таким образом сохранить свой «почти дворец», творение своих рук. Но мы скоро достроим Новый Мегиддо и переедем туда. Там нас не ждут шикарные условия, но уютное жильё для всех и максимальный уровень безопасности я гарантирую. А с этим «почти дворцом» вот какая вышла интересная история: мне тогда только исполнилось тринадцать…

***

Резиденция Элияху в Новом Иерусалиме выделялась на фоне прочих зданий примерно так же, как её хозяин выделялся среди всех остальных жителей Новой Иудеи. Выстроенная из белого материала, среди прочих строений типичного песочного цвета она напоминала нарядную невесту среди одинаково скромно одетых подружек и была окружена парком, имеющим строгую геометрическую планировку, где каждое дерево и куст имели собственное место, выверенное с помощью линейки и циркуля.

Тринадцатилетний Ро, который только вчера отпраздновал свою бар-мицву[19], стоял перед великим Эли в малом зале приёмов, гордый тем, что тот вызвал его для первой взрослой беседы.

– Роувем, мальчик мой, – начал разговор Эли, – твои учителя сказали мне, что не знают, хвалить тебя или ругать. По их мнению, ты мог бы достичь больших успехов в учёбе, но многие задания ты выполняешь так, чтобы от тебя отцепились. В то же время ты честно выкладываешься в том, что тебе нравится. Я слышал, ты решил изучать медицину?

Ро утвердительно кивнул.

– Именно так, дедушка. Я хочу стать врачом.

– Не слишком ли рано ты определился с тем, чем хочешь заниматься? Скажи мне честно, – Элияху хитро прищурил глаз, – ты хочешь помогать людям или надеешься вылечить меня?

– Нет. Ни то, ни другое.

– Тогда что тобой движет? – Эли казался удивлённым.

– Наверное, то же самое, что движет тобой, дедушка. Медицина так же занимательна, как и физика, и, может быть, даже разнообразнее.

– Что ж, любознательность – прекрасная движущая сила, мой мальчик. Кому, как не мне, знать об этом. И конечно же, ты уже разобрал свои вчерашние презенты?

Ро снова кивнул. Среди подарков к бар-мицве не оказалось ничего от деда. Элияху скептически относился к религии, но не настолько, чтобы не поздравить своего старшего внука с праздником совершеннолетия.

– Я хотел бы подарить тебе что-то особенное, что сможет тебе пригодиться в будущем, – продолжал Эли.

Как и все мальчишки, Ро получал в подарок книги и игрушки, велосипеды и лодки, инструменты и религиозную атрибутику. Но подарки деда всегда были необычными. Он помнил, как Элияху учил его запускать невиданного воздушного змея или играть в шахматы и домино.

– Но сначала я должен понять, какого подарка ты заслуживаешь, чтобы он не обременял тебя или не показался глупым и бесполезным. Я хочу, чтобы ты показал свои способности, да не на школьных задачках, а в реальной жизни, где никогда не известно, какие результаты можно получить. Понимаешь, о чём я говорю?

– Наверное, понимаю, – неуверенно ответил Ро. – Ты хочешь, чтобы я самостоятельно принял решение в какой-то ситуации.

Элияху замер на полуслове, улыбаясь и глядя на внука, а затем расхохотался.

– Мой мальчик, да ты сообразительнее, чем я думал. Ну, может быть, не одно решение, а несколько, на своё усмотрение. Подойди поближе, – тон деда стал серьёзным. Он указал на кипу сшитых бумаг: – Посмотри. Знаешь большой дом у озера, который свалился с той стороны? Здесь все описания и планы, но кое-что изменилось за последнее время. Рядом сдвинулся грунт, частично наш местный, частично тот, который появился вместе с домом. Я хотел бы, чтобы ты там осмотрелся. Мне интересно твоё мнение, свежий взгляд, так сказать, для чего служило это здание раньше. Оно попало сюда довольно новым, но за те годы, что стоит здесь, сильно обветшало. Ещё один оползень – и заходить туда будет опасно. Есть некоторые моменты, которые меня смущают. Я прошу тебя быть моими глазами, ушами, руками и ногами в том доме.

Ро недоумевал. Служба безопасности давно изучила находку вдоль и поперёк. Парень не боялся, но совершенно не понимал, что дед ожидает там найти.

– Конечно же, ты пойдёшь не один, – Элияху сделал знак своему адъютанту, и тот привёл молодого пограничника, лет на пять-семь старше самого Ро. Парень был невысоким и худым, но в его движениях чувствовалась какая-то хищная грация, а во взгляде твёрдость и уверенность в себе.

– Познакомься, это Алон, он будет сопровождать тебя. Или ты его, с какой стороны посмотреть. Мне нужно понять, на что годится и этот парнишка тоже.

Спустя много лет, став совсем взрослым, Ро задумался, осознанно ли дед познакомил их или же это был случайный выбор, и пришёл к выводу, что великий Эли обладал невиданным чутьём на людей и для выполнения на первый взгляд глупого и бесполезного задания свёл вместе двух бесконечно любопытных и настырных мальчишек с буйной фантазией и чувством вечного соперничества.

Алон вёл машину, а Роувем сидел рядом и читал ему вслух дело странного здания. Они не понимали, что можно найти в тысячу раз осмотренном и изученном месте: все особенности строения и прилегающей территории были тщательно описаны в выданных им документах. Вместе с описанием парни получили палатку, еду и всё необходимое на три дня, Элияху велел не задерживаться дольше.

Переместившийся из другого мира участок резко выделялся на фоне местного ландшафта, поскольку старые растения были уничтожены, а новые неохотно заселяли непривычную почву. Строение и прилежащий кусок грунта находились на склоне холма, спускавшегося к озеру, с одной стороны участка были видны следы свежего оползня.

Само здание выглядело жутковато. Непривычного тёмно-коричневого цвета, трёхэтажное, со слишком высокими этажами, с огромными арочными окнами, в которых не осталось стёкол, покатой крышей, некогда украшенной башенками и декором, что со временем превратились в жалкие обломки.

Помолившись об успехе задуманного дела, Алон и Ро приступили к осмотру. Внутри было светло и не так мрачно, как могло показаться на первый взгляд. Все предметы, когда-то обнаруженные здесь, давно изучили и вывезли, что-то на свалку, что-то на склад артефактов. Глазам парней предстало просторное пустое помещение без внутренних перегородок, но с остатками осыпавшейся галереи и полом, покрытым неплохо сохранившейся керамической плиткой. У Ро мелькнула мысль, что здание могло служить большим крытым рынком, во всяком случае определённое сходство, несомненно, было. Он представил себе, что вот здесь могли бы торговать зерном, там – свежей зеленью, в том прохладном углу – мясом, а в галереях – место для модных нарядов, тканей, украшений. Схема здания показывала, что первоначально здесь стояли ряды полок и столов. Рынок, библиотека, музей, товарные склады, религиозное сооружение в конце концов? Но почему ранее здесь не обнаружили никаких признаков товаров, книг, экспонатов?

Алон тем временем простукивал стены подобранным неподалёку металлическим прутом.

– Что под полом первого этажа? – спросил Ро.

– Написано же: бетон и грунт, – ответил старший товарищ, в подтверждение своих слов постучав прутом по плитке. – Пустот не нашли.

Глубокие вертикальные трещины покрывали стены здания. Ро сверился с описанием – раньше таких значительных повреждений не было. Видимо, разрушительные силы влаги и ветра и смещение грунта делали своё дело, и странному дому оставалось немного времени до превращения в развалины.

Ро сел на пол и уставился в одну точку, стараясь ни о чём не думать и вслушиваясь в свои ощущения. Он провёл в такой позе достаточно долгое время, но единственным образом, пришедшим ему в голову, был небольшой вихрь, который крутился внутри здания и поднимался до самого потолка.

– Давай поднимемся на крышу, – предложил он Алону, вставая и отряхивая одежду от пыли.

Алон несколько раз осторожно облетел крышу здания, но спуститься и пройтись по крыше категорически отказался и запретил это делать Роувему. Никаких зацепок не было. Смириться с тем, что они ничего не нашли? Нет, такого Ро допустить не мог. Нужно было что-то придумать. Ро попросил направить машину так, чтобы можно было рассмотреть крышу и стену со стороны оползня.

Эта часть здания больше всего пострадала от разрушений. Балюстрада, ограждавшая часть крыши, почти полностью осыпалась, от фигурных балясин остались одни жалкие пеньки. Четыре колонны балюстрады сохранились немного лучше.

– Смотри, колонны полые, – обратил внимание Ро.

– Может быть, сердцевина прогнила, – заметил Алон.

– Подгони машину поближе, – попросил Ро. – И пониже.

Он попытался заглянуть внутрь одной из колонн, но ничего там не увидел. Тогда он, насколько смог, высунулся из машины, поднял обломок кирпича и бросил его в отверстие. Кирпич упал где-то значительно ниже видимого основания колонны. Ро принюхался. К запаху камня неуловимо примешивалось что-то ещё.

Алону ничего не нужно было объяснять. Он отметил, где должно проходить отверстие, и постепенно стал опускать машину всё ниже и ниже. Не обнаружив ничего интересного с наружной стороны, они опять зашли внутрь. Алон снова попытался простучать стену, ориентируясь на предполагаемое расположение вертикального хода. Но то ли ход был слишком узким, то ли стена слишком толстой, то ли действия Алона бессмысленными, но никакой разницы в извлекаемых звуках Ро не обнаружил.

– Давай привяжем к камню верёвку и попробуем выяснить глубину отверстия, – предложил он.

Все десять метров тонкого троса, найденного в машине, погрузились внутрь, увлекаемые весом обвязанного кирпича, но дна не достигли. Ро вытащил верёвку обратно и снова ощутил едва уловимый неприятный затхлый запах. Они осмотрели остальные обломки, то там, то там встречающиеся на крыше. Ничего, представляющего интерес.

– Что будем делать? – поинтересовался Ро. – Мы здесь и полдня не провели.

– Посмотрим ещё, что там в районе оползня, – ответил Алон.

Пока его товарищ исследовал место обвала, Ро в который раз обнюхал трос, запах не давал ему покоя. К сожалению, Алон не мог похвастаться острым обонянием и только с недоумением смотрел на задумавшегося мальчишку.

– Этих отверстий нет на плане, а мы сами не можем их изучить, – произнёс Ро. – У нас ничего нет, кроме короткой верёвки, камней и металлических прутьев.

– Давай я сброшу в ход несколько прутьев, а ты внизу постараешься услышать, на какой глубине они упадут, – предложил Алон.

– А если там внутри что-то есть, а мы это разобьём? – возразил Ро.

– Завершаем экспедицию, – распорядился Алон.

– Ход? – Элияху недоумевал. – Как минимум четыре отверстия, которые выходят на крышу? Рисуй, как они расположены, – приказал он Роувему. – На расстоянии нескольких метров друг от друга? Похоже на вентиляцию, – заметил он, разглядывая схематичный набросок. – Что там вентилировать? Большое открытое пространство, много окон…

– То, что глубоко под полом, – тихо подсказал Ро.

– Ну, Талмаю найдётся работа на ближайшее время, – заметил Элияху.

Элияху позвал внука на совещание, и это было необыкновенным событием. Роувем даже не решился напоминать деду об обещанном подарке.

– Семь метров бетона, – докладывал шеф службы безопасности Талмай, назначенный на эту должность совсем недавно. – Под ними хранилище… убежище…

– Бомбоубежище, – подсказал Элияху. – Продолжай.

– Десятки тысячи книг, все в отличном состоянии. Хранились в прекрасных условиях. Мы подготовим краткое описание, Алон взялся руководить этим процессом, он очень хорош в языках. Кроме того,.. – Талмай покосился на Ро.

– Он заслужил знать всё, – махнул рукой великий Эли. – Говори.

– Семнадцать мумифицированных тел, – продолжил шеф безопасности. – Вход в убежище был не в самом здании, а где-то снаружи. Когда участок переместился, то проход оказался завален, а выход остался на той стороне.

– Ужасная смерть, – вздохнул Элияху. – А мы вокруг ходили и не догадались. Надо похоронить со всеми почестями, как полагается.

– Твой парень, конечно же, хочет к нам? – спросил Талмай.

– Жди через несколько лет нового врача, хорошего, я надеюсь.

***

Нельзя было сказать, что Роувем совершенно не пригоден к семейной жизни, но он однозначно был не из тех людей, с кем удаётся свить уютное гнёздышко среднестатистической женщине. Домашний быт и обыденные вопросы меньше всего волновали Ро. Он был поглощён работой, своими интересами, сложными случаями в медицине, многомерными задачами в управлении службой безопасности, о чём нередко спорил с Талмаем, строительством Нового Мегиддо, в конце концов. Ему действительно нужна была жена, которой было бы с ним не скучно, как он и сказал на самом первом свидании. Говоря проще, ему нужен был партнёр, так же, как и он сам, занятый своими делами и интересами.

Вопросами повседневной жизни в «почти дворце» успешно распоряжалась Мириам, она командовала прислугой и занималась покупками. Кроме всего прочего, она прекрасно знала, где можно недорого обновить гардероб или предметы домашнего обихода. Доброжелательной и весёлой Мирке с радостью помогала Табита, жена Шимона. Шимон занимался в доме мелким ремонтом, кроме того, он перегнал из фермерской колонии, где жил раньше, несколько своих лодок и катеров, которыми теперь пользовались все обитатели «почти дворца». Вместе с Табитой с помощью гувернёра они воспитывали двоих шкодных, но умненьких мальчишек-трёхлеток и годовалую дочурку.

О том, что у местного населения рождается много близнецов, Маргит уже знала. На вопрос о причинах такого феномена Роувем ответил, что сравнивать ему не с чем, но, видимо, свою роль играют и генетические особенности населения, и повседневная диета. Никто эту проблему рождения близнецов в этом мире специально не изучал, рождаемость поощрялась, так как основных продуктов питания хватало на всех, а вот каждая пара рабочих рук была на счету. Малышей и подростков, оставшихся без попечения родителей, быстро и охотно усыновляли, прибывших, как детей, так и взрослых, нарасхват принимали в семьи и общины. Рождение детей у незамужних девушек не осуждалось, хотя и не приветствовалось, зато близкородственные браки были запрещены, а инцест карался, на первый взгляд, чрезмерно строго – смертной казнью. Как объяснил Ро, из-за высокой вероятности генетических дефектов или умственной отсталости у ицестных детей и их потомков.

Наблюдая за Роувемом во время редких досвадебных встреч, Маргит быстро заметила, что он является амбидекстром – человеком, одинаково владеющим правой и левой рукой, чем во многом объяснялась его ловкость и в хирургии, и в боевых искусствах. Но при этом он жутко не любил водить – за руль лодки или летающей машины он садился только если рядом не было другого потенциального водителя, а велосипед считал чуть ли не своим личным врагом. К водным видам спорта Ро относился достаточно холодно, зато любимым занятием для отдыха, как и Мирка, считал прыжки на батуте.

Задав Ро несколько наводящих вопросов, Маргит открыла для себя, что жених подсознательно воспринимает движущиеся механизмы как живых существ, с костным скелетом, гибкими суставами и эластичной мышечной тканью. Ненавязчивые объяснения девушки, что на технику нужно смотреть, как на предметы, не обладающие пластичностью, не сделали Ро большим поклонником вождения, но, по крайней мере, он стал гораздо увереннее садиться за руль.

Так же быстро Маргит поняла, что Ро – классический эмпат, легко понимающий, что чувствует, хочет или боится другой человек, и использующий это понимание в своих интересах. И так же, как любой настоящий эмпат, он умело выставлял границы в отношениях с другими людьми, строго оберегая личное пространство и личные эмоции. Им было сложно манипулировать, но и сам Ро редко, хотя и метко, использовал свою эмпатию для манипуляций. Чаще он пользовался ею для дружбы, сотрудничества и даже для любви. Роувем не казался Маргит добрым или злым человеком, скорее она назвала бы его амбидекстром в соотношении добра и зла.

Любил ли её Ро? Маргит не сомневалась, что любил настолько, насколько мог это позволить в рамках своего огораживания. Был ли он богат и влиятелен? О влиянии говорить было сложно, он скорее пользовался уважением, чем влиянием. Доходы Роувема складывались только из его довольствия офицера службы безопасности. А знаменитый «почти дворец» невозможно было продать согласно распоряжениям Элияху, но и его содержание почти ничего не стоило, поскольку все коммуникации работали за счёт бесплатного электричества, ремонта из-за специфики строительного материала было достаточно самого мелкого и дешёвого, а прислуга, нанятая ещё Элияху, почему-то оплачивалась из специальных средств, оставленных старым хозяином. Уж очень он хотел сохранить этот странный дом в первозданном виде надолго после своей смерти.

Благодаря то ли эмпатии, то ли профессии, с Ро можно было без неловкости говорить практически на любые темы. Маргит не раз видела, как кто-то из многочисленных друзей или знакомых, прислонившись к крепкому плечу Роувема, что-то тихо рассказывает ему на ухо, а потом выслушивает такой же тихий ответ. Сама Маргит незадолго до свадьбы предупредила его, что не имеет никакого сексуального опыта, и выслушала на ушко, что у него давно не было женщины и что он с ней сделает, когда до неё доберётся. Но сказано всё это было в такой шутливой манере, что девушка скорее развеселилась, чем смутилась.

Даже на абсолютно провокационный вопрос Маргит, кого он на момент свадьбы любил больше, её или первую жену, Ро подумал и честно ответил, что он был знаком с Эстер до свадьбы пять лет, лучше изучил и больше к ней привязался, но взаимопонимание и взаимоуважение в большей мере испытывает с Маргит. Мирка тайком показала ей несколько изображений первой жены Ро – с них смотрела грациозная юная красотка. С точки зрения внешности невысокая и пухленькая Маргит проигрывала ей по всем пунктам.

Табуированными оставались две темы: события в колонии Исайи и личность Дария. По отрывочным ответам Роувема Маргит поняла, что он действительно каким-то образом предвидел возгорание нефти. А вот вопрос, чем занимался Дарий в старом мире, Ро предлагал задать ей отцу самой.

Как бы то ни было, ко дню свадьбы жених и невеста успели крепко подружиться. Маргит находила странности в поведении своего избранника вполне допустимыми и объяснимыми, а в ответ он ей щедро платил тем, что не ограничивал ни её физической, ни её ментальной свободы, оговаривая только соблюдение местного этикета.

И ещё три неожиданные вещи успела открыть для себя Маргит. Во-первых, несмотря на сильнейшую эмпатию, Ро оставался внутри достаточно холодным и замкнутым человеком, во-вторых, и это больше всего её удивляло, приёмный отец был предан Роувему, как старый верный пёс. А в-третьих, в отличие от Дария, который держался весёлым и жизнерадостным среди посторонних людей, а дома или в одиночестве «выключался», как электрическая лампочка, и выглядел уставшим, грустным и часто мрачным, Ро был более естественным в выражении эмоций и чуть заметно улыбался, даже читая интересную книгу или обгладывая баранье рёбрышко. И если Дарий манерами и внешностью напоминал ей постаревшую американскую поп-звезду третьего эшелона, то Ро вызывал стойкую ассоциацию с Чеширским Котом.

Маргит приходили на память слова из «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла:

– А почему вы знаете, что я ненормальная? – спросила Алиса.

– Потому что ты тут, – просто сказал Кот, – иначе бы ты сюда не попала.

В общем, со стороны жених казался немного чокнутым амбициозным гением, погружённым в свою работу, а невеста – спокойной, скромной девушкой. Этот брак не сулил никаких громких страстей и интриг. Во всяком случае, так могло показаться постороннему наблюдателю. Но не самим главным действующим лицам.

Глава 5. Доктор. Прошлое

Роувем проснулся от негромкого вскрика. Его молодая жена сидела рядом и пыталась отдышаться. Это повторялось уже не в первый раз, несмотря на то, что она не испытывала никакого физического дискомфорта: не переутомлялась, не переедала на ночь и спала в удобной постели. Однако ночные кошмары не отступали. Он погладил её по плечу.

– Всё хорошо, я рядом, ничего не бойся.

Она придвинулась поближе и прижалась к нему. Ро накрыл её одеялом и обнял.

– Извини, что разбудила тебя. Мне приснились родители и наш дом.

– Ну и что в этом может быть страшного? С вашим домом в Новой Самарии всё в порядке после того, как там починили разрушенный водопровод, а твой отец сейчас спит в своей квартире меньше чем в километре от нас. Я виделся с ним вечером, он был здоров и весел.

– Я имела в виду свой старый дом, где жила раньше, – попыталась возразить Маргит, но Ро ладонью легонько прикрыл ей рот.

– Вы с отцом всегда жили в том доме в Самарии, с тех пор как Дарий развёлся с твоей матерью, и она вернулась в Новый Нацерет. Иногда, когда он приезжал в Новый Иерусалим и брал тебя с собой, вы жили в резиденции моего деда, в апартаментах на третьем этаже, где окна выходят на озеро и Старый рынок. Я помню, как вы с Мири играли на лужайке в парке. Тебе было лет пять-шесть, когда я впервые увидел тебя. Ты носила длинное, как у взрослой, голубое платье с белым кушаком. А ещё у тебя была смешная картонная кукла с подвижными суставами, которую отец сам смастерил, высотой почти в половину твоего роста. Вы с Мири рисовали и вырезали для неё из бумаги разные одёжки. За тобой присматривала скромная молоденькая гувернантка, которая жутко стеснялась Дария, относилась к тебе скорее, как к подружке, чем к воспитаннице, а Элияху боялась чуть ли не до обморока. Дед расстраивался и предполагал, что твой отец рано или поздно затащит девушку в постель. Однажды вы с Мириам убежали в дальний угол резиденции, нашли там остатки выгоревшего кострища с кучей углей и вымазались с ног до головы. Моя матушка и твоя гувернантка вас ругали, а дед и Дарий смеялись так, что чуть животы не надорвали. А когда тебе было семь, Элияху по случаю тёплой погоды снял рубаху во время прогулки в саду, ты увидела его медальон и спросила, зачем он носит часы на шее, да ещё и под одеждой. Ведь так ни он сам, ни кто-то другой не может узнать время, которое они показывают.

Маргит чётко представила себе парк в иерусалимской резиденции, двух перепачканных в угольной пыли девочек, большую плоскую куклу с удивлёнными глазами. Да, она помнила и свои игры в резиденции, и хорошенькую гувернантку, и красавца Элияху, каким его рисовали на прижизненных портретах, но смеющегося и с растрёпанной ветром шевелюрой…

Она резко вскочила, оттолкнув мужа.

– Ро, я не знаю, как ты это делаешь, но, пожалуйста, не поступай со мной так больше. Мне не нужны вымышленные воспоминания.

– Извини, дорогая, я хотел тебе помочь. Иди ко мне, – он приподнялся на локте и протянул к ней руку. – Если хочешь, я могу сделать так, что ты просто забудешь весь тот негатив, что произошёл с тобой. Вернее, будешь вспоминать невнятно, как давний неприятный сон.

– Ро, давай договоримся, если ты меня хоть немного уважаешь, больше не вмешивайся в мою психику. Я справлюсь со своими демонами сама. Обещаешь мне?

– Даю слово, – согласился Роувем, снова укутывая жену в одеяло. – Может быть, тебе нужны какие-то успокоительные препараты?

– Ро, пожалуйста, оставь меня в покое, у меня всё в порядке с нервами. Если я мешаю тебе спать, то я буду ночевать в другой комнате.

– Я буду скучать и прибегу за тобой следом. Договорились, пока ты меня не попросишь о помощи, я не буду вмешиваться.

Утром Роувем постарался тихо выскользнуть из постели, иногда ему это удавалось, но не в этот раз.

– Уже встаёшь? – спросила Маргит бодрым голосом, будто и не спала. – Ещё совсем рано.

– У меня сегодня много дел, нужно собраться с мыслями. Спи.

– Ага, – она сладко зевнула. – Я сегодня работаю с Леони Кфиром, а он появляется на службе ближе к обеду.

Первым делом на сегодня был разговор с тремя молодыми врачами первой ступени, у которых оканчивался срок пограничной службы и которые хотели продолжать медицинскую карьеру. Две симпатичные девушки и парень, светловолосый, с пухлыми, как у ребёнка, розовыми щеками и накачанной мускулатурой, сначала смущались в его присутствии, но вскоре расслабились и, улыбаясь его шуткам, стали рассказывать о себе и своих интересах. Роувем устроил им небольшой теоретический экзамен, который они с успехом выдержали, затем открыл на мониторе их личные дела и, пробежав взглядом, дал всем троим «добро» на стажировку в большом госпитале Новой Самарии. Попрощался с девушками, а парня попросил остаться на несколько слов. Когда дверь за посетительницами закрылась, он радостно улыбнулся и сказал:

– Ну и здоровенный же ты вымахал с нашей последней встречи, Саня!

***

«Господи, я так Тебя люблю. Я служу Тебе, как умею. Води моей рукой, Господи. Я справлюсь с Твоей помощью».

– Ребята, без моей команды не трогать, мало ли что там – лицо всё в крови. Я быстро. Подержите сканер, пока я его раздену. Нет, это не фермерский ребёнок. Одежда уродливая, с кучей швов и этими неудобными круглыми штучками. Прибывший, без сомнений.

«Господи, зачем Ты надоумил меня идти в медицину? Служил бы я в интендантстве – сейчас бы мясо к ужину жарил или продукты развозил. Ел бы, когда захочу, а не когда получится… Нет, я бы там умер от скуки».

– Как спросить его имя? Мне надо, чтобы он заговорил. Ладно, я сам попробую. Я – Роувем, она – Двора, он – Пинхас, – он показал поочерёдно на себя и своих друзей. – А ты? Как тебя зовут? Саня? Разговаривать может, значит, дыхательные пути проходимы. Нос сломан, но это мелочи. Придержите его полусидя. И молчите все, мне надо сосредоточиться.

«В госпитале, конечно, более тщательно осмотрят, но переломов нет, никаких внутренних повреждений не видно, просто чудо. Кто ж его так избил? Он же ещё маленький, лет восемь-девять. А, нет. Судя по зубам, старше, просто мелкий. Не от плохого питания: ребёнок не тощий, мускулатура развита. Скорее, наследственность такая».

– Друзья, заткнитесь. Абсолютно все. Ни звука.

«Ну что, попробуем. Саня. Саня! Ты меня слышишь? Вижу, что слышишь».

– Ребята, думайте о чём-то детском, хорошем. Молча.

«Саня, потерпи немного. Сейчас не будет больно. И холодно не будет. И кровь я уже остановил. Вижу, что ты защищался, кулаки сбиты. Ты настоящий мужчина, Саня. Храбрый. Нет, мы не ангелы. Ангелы бестелесные, а мы обычные, из плоти и крови. У девушки ботинки промокли, и ей холодно, а я жрать хочу. Какие же мы ангелы? Мы тебя никому не отдадим, не бойся. И никому о тебе не расскажем. Кто тебя побил? Что такое бои без правил? Нет, я не понимаю, потом расскажешь. Я к тебе в субботу приду, в выходной. Всё будет хорошо, синяки быстро сходят».

– Невероятно, только ушибы, ссадины и перелом носа. Подайте мне одеяло. Укутываем и аккуратно сажаем в машину.

«Саня, больше никаких драк. Будешь на лодке кататься, с папой. С новым папой. Не со мной, я слишком молодой, мне всего девятнадцать. И мама будет. Добрая. И красивая, да. Не обманываю. В субботу приду, я же обещал. А сейчас поезжай с ребятами, ничего не бойся».

Роувем подписал документ об обнаружении прибывшего ребёнка, передал его Дворе и махнул рукой, чтобы водитель поторопился.

С оставшимися на месте происшествия пограничниками он подошёл ко второму найденному, бездыханному телу взрослого, и долго водил над ним сканером, выясняя причину смерти.

***

Маргит искренне недоумевала, почему Ро, Мирка и Шимон настолько неприязненно и предвзято относились к Леони Кфиру. Леони с первой встречи показался ей энергичным, несмотря на значительный лишний вес, и деловым человеком, настоящим учёным, любопытным и местами безбашенным. Он ей даже чем-то напоминал постаревшего лет на двадцать Ро, который отказался бы от военной карьеры в пользу чистой науки.

Она спросила об этом Дария, но тот только пожал плечами.

– Борьба кланов, – кратко прокомментировал он. – Потомки и поклонники гениального пришельца, который за короткое время произвёл технический и социальный переворот в обществе, против, скажем так, старой академической аристократии, чьи научные школы вносили свой вклад в общество веками. Плохая идея со стороны гражданской администрации – настоять на руководстве Леони научным департаментом службы безопасности. Клан Элияху сожрёт его под смех и звон бокалов.

Леони Кфир прибыл в Новый Мегиддо ещё до официальной церемонии открытия, в тот же день, когда туда переехали едва успевшие провести свой медовый месяц Ро и Маргит, и пока её муж и отец инспектировали военную базу, Маргит пришлось сопровождать Леони, который плохо ориентировался в новом городе и требовал внимания к своей персоне.

Впрочем, назвать Леони Кфира джентльменом не получилось бы даже с большой натяжкой.

– Ты вправду прибывшая? – поинтересовался Леони в первые же минуты знакомства. – Если бы не твой акцент, я бы решил, что наш великий учитель удочерил тебя, чтобы скрыть какие-то свои грешки.

– Я правильно понимаю, что моя помощь тебе больше не требуется? – Маргит решительно развернулась, чтобы уйти.

– Постой, я хотел сказать, что вы похожи внешне, – быстро нашёлся Леони. – Извини, комплимент не удался.

– Извини, я тебя неправильно поняла.

Через несколько дней, разобравшись, как работает предложенная Маргит система мобильной связи, которая уже покрывала Мегиддо и которую планировали развернуть на всей территории Новой Иудеи, Леони Кфир впервые по достоинству оценил новую знакомую.

– Я понимаю, что ты не сама такое придумала, – сказал он. – Но и описать подобную систему – совсем не простое дело. Ты будешь богата даже при той небольшой доле прибыли, которая тебе положена, как изобретателю.

Служба безопасности приняла Леони Кфира и нескольких приехавших вместе с ним гражданских коллег более чем прохладно. И если Алон действительно не имел с ним практически никаких общих интересов, а Ро вёл себя предельно формально и холодно, не забывая при этом вежливо улыбаться, то Талмай всё чаще позволял себе высказывания по поводу сугубо надзирательных функций Леони без каких-либо полезных для службы результатов. В конце концов, учёный, будучи человеком умным и адекватным, прекратил изображать инициативного начальника и вернулся к своим исследованиям в разных областях биологии, пользуясь тем, что служба безопасности щедро предоставляла ему доступ ко всем живым организмам и тканям, что попадали в её руки.

– Чем занимаешься, умница-красавица? Бездельничаешь? – над ухом Маргит раздался голос Леони Кфира.

– Ага, – невпопад ответила девушка, пытаясь нарисовать принципиальную схему работы кондиционера. В старых постройках Новой Самарии оставалось ещё много тесных и душных помещений.

– Вот и шеф Талмай так считает, – раздражённо заметил Леони. – Он думает, что из любой железки, из любого клочка бумаги, что прилетают к нам с той стороны, мы должны сгенерировать полезную идею. Твой муж хотя бы достаточно образован для того, чтобы понимать, что такое наука, и сколько времени требуется, чтобы получить какие-то знания, не говорю уже чтобы начать их использовать. Что это? – он взял в руки схемы, нарисованные Маргит. Ей пришлось пояснить, для чего нужен кондиционер и как он работает.

– Строить нужно нормально, а не придумывать, как освежить воздух в каморке, – Леони отбросил бумаги. – Мегиддо хорошо построен, здесь такая система не нужна. А как у вас в «почти дворце»? Никогда внутри не был, только картинки видел.

– Там высокие потолки и большие помещения. Ты прав, кондиционер никому не нужен, – согласилась Маргит.

Зато множество мелких и ранее казавшихся ей незначительными хозяйственных вещей очень хорошо принимались местными и отлично продавались. Складные наборы инструментов, трансформирующаяся мебель и другой простой, но почему-то экзотичный для этого мира повседневный инвентарь пользовался на рынке успехом и приносил Маргит и Шимону, который облекал её чертежи, рисунки и словесные описания в физическую форму, неплохие доходы. О более серьёзных исследованиях, связанных с «чудовищами», которыми они с Шимоном пытались заниматься в старой лаборатории Элияху, Ро им обоим строго велел помалкивать.

– Кажется, у нас будет ребёнок, – сказала Маргит за завтраком.

Вот уже несколько месяцев они жили в Новом Мегиддо, в уютной квартире при госпитале. И госпиталь, и виллы для врачей были отстроены на славу. Ещё на стадии проектирования Ро учёл все мелочи, делающие работу и жизнь медиков комфортной. Более того, их жильё соединялось потайным ходом с кабинетом главы медицинской службы, о чём знали и Ро, и Маргит, но пока им ни разу не пользовались.

– Ну-ка, встань, – скомандовал Ро, доставая левой рукой сканер, а правой продолжая держать бутерброд.

– Дети, – улыбнулся он, пощёлкав сканером.

– Что? – переспросила Маргит.

– Близнецы, – объявил Ро. – Что будем делать? До родов ты можешь остаться в Мегиддо, здесь я и наши близкие, и госпиталь рядом. Можешь вернуться домой в Самарию, Табита с детьми составит тебе компанию в «почти дворце», а мы с Мири и Шимоном будем приезжать на выходные. Или же ты можешь отправиться к моим родителям в Новый Иерусалим, там о тебе хорошо позаботятся, а я смогу прилетать раз в месяц.

– Здесь, с тобой, – не раздумывая ответила Маргит.

Роувем удовлетворённо кивнул.

– Но после родов ты не сможешь остаться в Мегиддо: пребывание детей на территории военной базы запрещено. Я найду тебе помощника в Самарии, а потом, когда ты захочешь вернуться сюда, мы отправим малышей к моим родителям.

Маргит знала, что сын Мирки тоже живёт в доме бабушки и дедушки: свёкры были ещё достаточно молодыми и активными людьми, держали штат прислуги и с удовольствием заботились о внуке.

– Пусть сначала всё пройдёт благополучно, – сказала она. – Ты загадываешь слишком далеко наперёд.

– Глупости, нужно всё планировать заранее, – возразил Ро. – Я знаю, что у нас точно в срок родится парочка замечательных рыжих девчонок. Удачного дня, дорогая! – он исчез в дверях.

– Что за срочность? – спросил Ро, быстро переодеваясь из серой формы в медицинскую одежду. – Вы уже давно отлично справляетесь без меня на ургентных операциях. Что там такого интересного вы увидели у этого прибывшего?

Регем, опытный хирург, лет на двадцать старше Роувема, выругался последними словами и только после этого начал перечислять травмы: посттравматическая гематома головного мозга, разрыв селезёнки, многочисленные внутренние кровотечения. О тридцати двух переломах он упомянул уже вскользь, как о каких-то пустяках. Ненавистная политравма: судя по всему, новичок был не жилец. Ро рысью понёсся в операционную, его товарищ с трудом поспевал за ним.

Несмотря на ужасающие ранения, пришелец был не только ещё жив, но и в сознании, под действием обезболивающего он пытался подать окровавленными пальцами какие-то сигналы.

– По местам, – скомандовал Ро.

– У него голова и живот полны крови. Ты сам видишь, что счёт идёт на минуты, – тихо сказал Регем. – Не мучай парня. Пусть умрёт спокойно.

– Если меня позвали, значит, будем оперировать, – отрезал Ро. – Не спасём, так хотя бы потренируемся

«Держись, – сказал он прибывшему, – зубами, ногтями держись. Мы тебя вытащим». И в ответ отчётливо увидел двух играющих маленьких девочек – отец беспокоился о малолетних дочерях.

«Води моей рукой, Господи», – добавил он, чтобы сосредоточиться, и принялся удалять кровоизлияние в тканях мозга новичка.

Ро никогда не испытывал усталости во время операции, наоборот, он с самого начала своей медицинской практики любил свою работу за азарт, радость удачного поиска и всплеск адреналина. Усталость могла свалить его много позже, а работа же, особенно удачная, наоборот, придавала ему силы. Убедившись, что прогноз Регема оказался неверным, Ро с ещё большим воодушевлением занялся пациентом, пока другие хирурги удаляли селезёнку и латали внутренние органы парня.

– Ну, сделали, что могли, – сказал он коллегам, когда многочасовая работа была окончена.

Он глянул на пациента – тот всё ещё был жив.

– Аутопсия покажет, где мы накосячили, – добавил Ро. – А если выживет, то с меня два ящика лучшего виски.

Регем устало отмахнулся, дескать, да ну тебя с твоей выпивкой, сумасшедший.

Утром следующего дня пациент продолжал жить. Жил он и через месяц, когда Ро честно выставил обещанное спиртное и выпил с коллегами за здоровье странного прибывшего. Лечение не обошлось без кучи осложнений, но отёка мозга и инфекций удалось избежать, Ро остался доволен уровнем квалификации своей команды и ежедневно следил за самочувствием больного. В первые дни он заглядывал к пациенту на несколько минут, потом стал задерживаться дольше, внимательно изучая состояние прибывшего с помощью сканера.

Когда больной пришёл в сознание, он быстро стал узнавать своего доктора и радоваться посещениям. Одно только расстраивало Ро – у пациента отсутствовала речь. Он не понимал, то ли прибывший был немым изначально, то ли эта патология возникла в результате травмы мозга. В один из дней парень знаком попросил бумагу и карандаш и написал несколько строк, из которых Дарий с трудом понял, что того зовут Мануэль, а также что он сообщает свой адрес и спрашивает о двух женских именах. При следующем визите Ро как можно более убедительно представил себе двух маленьких девочек, живых и здоровых, Мануэль понял и удовлетворённо прикрыл глаза.

Время шло, переломы срастались, но речь к прибывшему так и не вернулась. Он пытался издавать какие-то звуки, нервничал, и ему приходилось вводить успокоительное, но членораздельных слов от него так и не услышали. Зато он оказался добрым и весёлым человеком, к тому же очень аккуратным. Он придерживался чистоты и порядка, пытался улыбаться персоналу госпиталя, а однажды взял за руку Роувема и представил его фигуру в небе в ореоле яркого света. Ро впервые в жизни смутился, когда понял, что тот имеет в виду.

Как-то раз Ро посадил уже более-менее самостоятельно передвигавшегося Мануэля в свою машину и показал ему окрестности Нового Мегиддо, а потом нарисовал, как пересекаются миры, и как люди попадают из одного мира в другой. Тот всё понял. Он долго смотрел куда-то перед собой, обдумывая ситуацию, затем с безмолвным вопросом в глазах повернулся к Роувему. Ро нарисовал большой дом, в котором живёт дружная семья, и двух маленьких девочек. Мануэль понял, вздохнул, кивнул головой и в знак согласия положил свою руку поверх руки Ро.

Получив после долгих переговоров разрешение Талмая и необходимые документы, Ро оформил временную опеку над прибывшим и, дождавшись момента, когда тот уже не требовал серьёзного лечения, перевёз его в «почти дворец».

Маргит внимательно рассматривала незнакомца. Мануэль был невысокого роста, чуть выше самой Маргит, и очень худым после болезни. Если сначала в силу своей комплекции он показался ей подростком, то при близком изучении стало понятно, что он по крайней мере ровесник Роувема, если не старше его. Его глаза казались неестественно большими, то ли от удивления, то ли от болезненной субтильности, кожа у него была очень смуглой, а волосы иссиня-чёрными и вьющимися.

– Это шутка? – удивлённо спросила Маргит у Роувема. – Вот этот немой дядечка – наша будущая нянька? До родов ещё два месяца, может быть, нам стоит поискать кого-то более подходящего, например, взрослую опытную женщину?

– Ой, сердце моё, я тебя прошу, избавь меня от фантастического рассказа о том, что ты готова выдержать в своём доме чужую тётку, – рассмеялся Ро.

Мануэль, по-видимому, понял смысл разговора и сделал жест, будто он ласково гладит Маргит по животу.

Тут уже засмеялась и Маргит. Парень показался ей по меньшей мере забавным и сообразительным.

– Ты меня понимаешь? – спросила она на испанском, языке, который когда-то учила в школе.

Мануэль бросился к ней целоваться и обниматься, как к родной.

Хорошо питаясь и выполняя несложную работу по дому, он быстро поправился и преобразился в симпатичного мужчину, патологически чистоплотного и всегда одетого с некоторой претензией на элегантность. Маргит была вынуждена признать, что Ро в очередной раз не ошибся в незнакомом человеке: Мануэль, Ману, как они его теперь называли, после рождения детей полностью взял на себя заботу о девочках, причём ухаживал за ними умело, с любовью и без устали. Маргит могла достаточно времени уделять своим идеям, тем более, что Шимон прямо в старой лаборатории оборудовал для близнецов безопасное место.

Ману с трудом обучался новому языку, несмотря на все усилия Маргит. За несколько месяцев он едва освоил необходимый в быту набор слов. Хотя его слух не пострадал, говорить он так и не научился. Ро связывал эту проблему с перенесённой травмой, но ничего поделать с этим не смог. Зато всё, что нужно было делать руками, получалось у их нового друга прекрасно. Оказалось, что Ману превосходно готовит, чем он и занимался иногда, пока дети спали или были на попечении родителей. В свободные вечера мужчины играли в местную версию игры в нарды, и Ро часто оставался проигравшим: прибывший оказался умным и сообразительным. Он быстро считал в уме, понимал Роувема почти без слов и иногда что-то рисовал в ответ на бумаге.

Как-то понемногу он нарисовал Роувему свою историю. Заботливый «нянь» оказался опытным бухгалтером, хорошо знающим внутреннюю «кухню» крупной компании, занимавшейся не совсем законными делами, и его похитили конкуренты во время прогулки в парке аттракционов с малолетними племянницами. Немым он не был, наоборот, как он теперь считал, Бог наказал его немотой за то, что раньше был таким разговорчивым.

Когда дочерям исполнилось два года, и родители решили, что пришло время отослать их в дом бабушки и дедушки в Новом Иерусалиме, Мануэль, уже полноправный член общества и их семьи, неплохо понимающий арамейский язык и умеющий на нём довольно грамотно писать, по своей воле отправился туда вместе с детьми, в очередной раз заставив Маргит задуматься над тем, как меняются люди, попадая в непривычные условия.

Глава 6. Шеф службы безопасности. Прошлое

– Ро, немедленно прекрати паниковать, – шеф Талмай старался сохранять бодрый дух, несмотря на жар и плохое самочувствие. – В конце концов, это обычная озёрная лихорадка. Твои ребята уже напичкали меня всем, чем только можно. Оставь меня в покое и займись своими делами. Я обещаю, что останусь в госпитале, как требует протокол, а ты лучше проведай меня вечером.

– Шеф, я должен поступить согласно предписаниям для подобных случаев, – возразил Роувем. – Мы, я и мои подчинённые, не имеем права лечить тебя дальше и вынуждены вызвать докторов из других госпиталей. Я вызову Агарь и Галит из Нацерета, они прекрасные врачи и мои друзья. И не смей жаловаться, что они женщины. Ты подписывал документ, что женщины имеют право прикасаться к тебе в случае необходимости. Они, если поторопятся, будут здесь через час, будь с ними любезен и слушайся их.

– Твоё право, – согласился Талмай. – Но тебе потом придётся извиняться, что оторвал их от дел.

Выскочив из комнаты шефа, Ро распорядился немедленно связать его с Агарью и поделился с ней своими опасениями. Затем, отказавшись от обеда и приказав не беспокоить его ни по каким вопросам, кроме проблем Талмая, он уединился в своём кабинете, включил три монитора, чтобы одновременно следить за состоянием шефа, ситуацией в его комнате и читать его медицинское дело, и погрузился в размышления.

Не было причин сомневаться, что перед ним явный случай озёрной лихорадки: Талмай ухитрился пораниться на озере несколькими днями ранее во время какой-то рутинной работы. Все необходимые меры предосторожности, естественно, были приняты, но, как это иногда бывает, шеф всё же успел заразиться. Лихорадка давно перестала быть серьёзной проблемой, лекарства были изобретены задолго до рождения родителей Роувема. Тем не менее, иногда болезнь принимала тяжёлую форму, как в случае с Талмаем, и могла привести к летальному исходу.

Ро внимательно просмотрел дело шефа, никаких зацепок не было, до сегодняшнего дня тот был абсолютно здоров. Принесли результаты анализов, ничего особенного в них не обнаружилось. На всякий случай он приказал взять у больного анализы повторно.

Роувем оторвался от своей работы и горячо помолился об исцелении больного. Один из мониторов показывал, что состояние Талмая ухудшилось, второй – что Агарь и Галит уже прибыли и приступили к работе. Оставалось только наблюдать за ними и молиться. К вечеру, когда сомнений в исходе уже не оставалось, он распорядился, чтобы позвали раввина, жену и детей Талмая.

Когда всё закончилось, он вернулся в свой кабинет, упал в кресло, сфокусировал невидящий взгляд в какой-то точке за пределами видимости и отключился.

– Ро, Роооооо, ты здесь? Ро, ну очнись же! – Агарь трясла его за плечо.

– Я просто задумался, – Ро вышел из оцепенения, в котором находился некоторое время, глядя на окружающий мир словно сквозь туман.

Подруга села рядом. Это была статная, крупная женщина около пятидесяти лет, с копной кудрявых чёрных волос, которые сейчас покрывала лёгкая косынка.

– Наверное, тебя теперь нужно называть не Ро, а шеф Роувем? – спросила она.

– Агарь, не нужно так говорить. Я начал учиться у тебя сопливым мальчишкой. Спасибо тебе, что ты не била меня по рукам, когда я этого заслуживал. Ты знаешь, что Талмай был для меня всем: другом, старшим братом, соратником, единомышленником и – недолго – тестем. Я сейчас хочу только одного – проснуться и убедиться, что это не более чем сон. А если это не сон, то я хочу напиться до беспамятства.

– Ты официальный преемник, веди себя прилично.

– Если у гражданской администрации не будет каких-то сомнений или возражений.

– Это практически исключено. Случай, конечно, из ряда вон выходящий, но ты сделал всё по протоколу. С точки зрения медицины претензий к тебе быть не может.

– Я не готов к такой развязке. Талмай был молодым, здоровым человеком, он должен был прожить ещё много лет. Роль преемника казалась мне не более чем формальностью. Алон, начальник пограничников, гораздо лучше подошёл бы на эту роль, тем более, сам Талмай в прошлом тоже возглавлял пограничную службу. Наверное, нужно поговорить с Алоном.

– Не чуди, Ро. Ты самый подходящий кандидат на эту должность, тебя примут все: и военные, и гражданские. Ты принадлежишь к известной семье, но в то же время тебя самого знают как талантливого врача и справедливого руководителя, твоё участие в строительстве Мегиддо подняло твою репутацию в глазах военных, а события в колонии Исайи сделали тебя героем для простых людей. С тобой будут считаться многие из тех, для кого Алон – просто честный офицер и пустое место во всём остальном.

– Я услышал тебя, Агарь. Спасибо тебе и Галит за всё. Вас проводят на служебную квартиру, которую для вас подготовили, а когда закончится траур, жду вас как дорогих гостей в моём доме. Пожалуйста, оставь дверь кабинета распахнутой, сейчас начнётся паломничество.

Ро встал и начал активно двигать головой, стараясь стряхнуть накатывающее состояние дереализации.

– Шеф Роувем? – лёгкий поклон головы, согласно этикету.

– Или всё же шеф Алон? Привет, друг.

– Ро, Талмай был дальновидным руководителем. Если он считал, что преемником должен быть ты, то я считаю своим долгом согласиться с ним. Ты более значимая и известная персона, чем я, тебе будет проще договариваться с гражданскими. Могу я чем-то помочь сейчас?

– Мужчины собираются на общую молитву, ступай к ним. Я присоединюсь позже. Всё делаем, как обычно. Как говорил шеф, всем спасибо, все по местам – работы немерено.

Ро подумал, не принять ли в порядке исключения что-то бодрящее, но отверг эту идею. Он привык старательно избегать лишних воздействий как на своё тело, так и на свой мозг.

– Шеф Роувем?

– Дорогая, теперь ты даже в постели будешь обращаться ко мне с упоминанием официального звания? У меня и так стресс. Мне вся эта ситуация не нравится ни с точки зрения врача, ни с точки зрения моих планов на будущее.

– Рыжий, – Маргит подошла к сидящему Ро сзади, обняла его за шею и прижалась к нему щекой. – Я тут подумала и хочу спросить, кому выгодна смерть шефа Талмая?

– Ты умеешь задавать вопросы, – удивился Ро, пытаясь осторожно освободиться от объятий. – Формально – выгодна только мне.

– А если хорошо подумать? Наследство, может быть?

– Всем его детям были выделены части имущества при вступлении в брак, в том числе Эстер, моей первой жене. Всё остальное достаётся Бет, вдове Талмая.

– Месть или что-то подобное?

– Он был золотым человеком и никому не сделал зла.

– А пропавший глава колонии Исайи? Дарий говорил, что…

– Это не более чем слухи, – прервал жену Ро.

Он взял со стола карандаш и стал крутить его между пальцами.

– Думай, Рыжий, думай хорошенько, – Маргит гладила его по плечам и шее.

– Нет ни одной идеи.

– Хорошо, попробуем зайти с другой стороны. Кто знал, что ты являешься официальным преемником?

– Все знали. Это объявляется публично, завтра я объявлю преемником Алона. Иногда кандидатура со временем меняется, например, если предыдущий кандидат решил по каким-то причинам оставить службу или серьёзно заболел.

– Кто заинтересован в тебе на посту шефа службы безопасности?

– Без малейшего понятия. Я не вижу явной выгоды ни для кого. Скорее, какие-то злоумышленники постарались бы отравить тебя и Шимона из-за того, что вы полезли в исследования энергетической аномалии и поиск путей между мирами, но и то только после того, как стало бы известно о положительных результатах.

Карандаш в его руке переломился с громким треском. Ро застыл от звука и пришедшей в голову неприятной мысли.

– Я распоряжусь немедленно законсервировать все пробы, взятые у Талмая. Посмотрю сам позже, когда будет время. Не жди меня сегодня, мне нужно остаться в госпитале. Кроме того, мне ещё предстоит разговор с безутешной вдовой. Сходи узнай, удобно ли разместились Агарь и Галит, не нужно ли им чего-либо. И скажи Самизнаетекому, чтобы пришёл ко мне.

Встреча со следующей посетительницей была для Роувема невыносимой.

– Ро?

– Бет, мне больно даже думать об этом. Это… это я даже не знаю, что такое. Какое-то злое стечение обстоятельств, какие-то особенности организма? Мы ничего не могли поделать. Слабое утешение, но знай, что ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Ро, ты учёный человек, ты изучаешь Тору. Ответь мне, почему они погибли, сначала Эстер с маленьким, теперь Талмай? Они оба были такие красивые, такие добрые. И ваш мальчик, он был такой хорошенький.

– Всё происходит по воле Всевышнего, Бет. Как врач, я понимаю, что я только проводник того исцеления, которое Он дарует посредством моих знаний и моих рук. Поэтому я не могу ответить на твой вопрос. Ты знаешь, я любил Эстер, любил Талмая и ничего не смог сделать, чтобы их спасти. Значит, случилось то, что должно было случиться. Я приду к тебе, когда закончится траур, а сейчас мне нужно в последний раз позаботиться о нём.

«Надо было процитировать что-то более убедительное, – решил Ро. – Нужно подготовить несколько подходящих фраз к завтрашним похоронам».

– Шеф Роувем?

– Учитель, забудь об этикете, – мужчины обнялись. Ро отметил, что Дарий выглядит ужасно: лицо осунулось, щёки ещё больше впали, вместе с мешками под глазами придавая ему болезненный вид.

– Сынок, ты у меня пятый, – попытался пошутить Дарий и, видя недоумение Роувема, пояснил: – Пятый шеф на моей памяти, я имею в виду.

Он сел за стол и сложил ладони лодочкой перед своим лицом.

– Тяжело терять друзей, я их столько потерял и в этой жизни, и в той.

– Учитель, слушай внимательно и постарайся подумать. Кто мог бы захотеть, чтобы я сменил Талмая?

– Да кому ты нужен? Талмай был простым, прямым, понятным мужиком. А твои мысли всегда где-то за горизонтом. Кроме того, ты жуткий манипулятор. И не пытайся назвать это умением договариваться. Ты не договариваешься – ты ставишь собеседника в положение, в котором ему нечего тебе ответить, потому что ты за него уже всё давно придумал и решил.

– Это всего лишь простое планирование, чтобы достичь цели, – возразил Ро.

***

– Учитель, я не могу драться с Моше, – заявил крупный рыжий подросток на первой же тренировке.

Дария не считали бы великим учителем, если бы он не умел выслушивать учеников. Он уже познакомился с новой группой будущих пограничников и знал, что на этот раз ему придётся обучать внука своего лучшего друга. Дарий нещадно гонял своих курсантов на занятиях, и тем, кто собирался в дальнейшем быть врачами, которым в боевых условиях приходилось нести двойную, а то и тройную физическую нагрузку, доставалось ещё больше, чем остальным.

– Что не так с Моше, в чём ты видишь проблему? – спросил он рыжего.

– Учитель, я боюсь, что нечаянно убью Моше, – ответил тот. Среди курсантов послышались смешки.

– Хорошо, Роувем, можешь ли ты драться со мной?

– Конечно, учитель, – без колебаний согласился рыжий. – Но ты защищайся по-настоящему.

С первых секунд спарринга Дарий, к своему удивлению, понял, что подросток профессионально владеет джиу-джитсу в одной из самых прикладных его школ, а ещё через пару минут боя он увидел, что парень дерётся осторожно, не выкладываясь в полную силу, чтобы не нанести сопернику вред. Дарий остановил бой и обнял рыжего, похлопав его по плечу.

– Молодец, сынок! Отличная работа. Кто тебя научил?

– Мне дал эти знания Всевышний, – без тени шутки ответил Ро. Позже он показал Дарию старое иллюстрированное издание на японском языке, очевидно, найденное где-то в архивах деда, в котором были показаны основные приёмы борьбы, и с которыми он легко разобрался благодаря знанию медицины, но ничего не понимая на японском.

С языками у Рыжего вообще не складывалось. С ходу схватывая всё, что Дарий рассказывал курсантам об истории, геополитике, социологии и культурологии, Ро с трудом сдал экзамен по единственному иностранному и прилюдно поклялся забыть его после окончания своей пограничной службы.

Рыжий казался Дарию не всегда понятным в своём планировании на несколько шагов вперёд, нарочито набожным и довольно жёстким. Впрочем, он был коммуникабельным и лёгким в общении. Дарий не без оснований считал, что парня интересует только хорошая карьера, и его женитьба на дочери Талмая стала ещё одним подтверждением тому. Но его ничуть не удивило то, что очень скоро о Роувеме заговорили как о талантливом хирурге, способном помочь в самых тяжёлых случаях: Рыжий обладал хорошей памятью и неимоверной работоспособностью.

– Почему ты всегда сам меня лечишь? – спросил Дарий Роувема однажды. – Не доверяешь своим подчинённым?

– Ты – интересный пациент, – ответил Ро серьёзно и внезапно рассмеялся. – В том смысле, что всегда байки рассказываешь.

А потом ровным голосом, едва заметно улыбаясь, перечислил Дарию то, о чём тот предпочёл бы не вспоминать, что было последствиями жизни в том, старом, мире: и переломанные рёбра, и сделанную когда-то вазэктомию, и оставившие следы, плохо залеченные язвы, и неаккуратно наложенные швы, и давнюю зависимость от успокоительных средств.

– Не нужно шокировать моих ребят. Хочешь ещё побегать – слушай меня, своего доктора и друга, – подвёл итоги Ро и поинтересовался: – А зачем тебя стерилизовали? Чтобы соблазнял женщин и не привязывался к детям? Я прав? Господи, какое варварство!

***

– Ты так и собираешься сидеть всю ночь? – оторвался от своих воспоминаний Дарий.

– Вообще-то я хотел прочесть молитву и спокойно лечь спать, и чтобы меня никто не дёргал до самого утра. У меня был тяжёлый день, а завтра предстоит миллион хлопот.

Роувем раздвинул кабинетные полки с книгами и превратил их в широкое спальное место с подушками-валиками и толстым пушистым покрывалом.

– Я здесь отдыхаю после сложных операций. Это Маргит придумала, – пояснил он. – Они с Шимоном отлично работают в тандеме. Многое из того мира нашло применение в нашем, естественно, с учётом местных реалий. Мне особенно нравится кресло-качалка, я дома подолгу качаюсь в нём, когда читаю.

Оценив смертельно усталый вид Дария и почувствовав, что этой ночью тот не хочет оставаться один, Ро предложил:

– Ты можешь переночевать здесь у меня, если тебя не смущают условия для сна. Взамен расскажешь мне на ночь какую-то из твоих многочисленных баек. Может быть, я что-то ещё не слышал.

– Если найдётся одежда для меня, чтобы я мог переодеться в свежее, я, пожалуй, с удовольствием останусь с тобой.

Ро потянул на себя следующую секцию кабинетных полок и повернул её вокруг центральной оси. С обратной стороны оказался шкаф с запасной форменной и гражданской одеждой.

– Выбери, что тебе нравится, – предложил он.

Следующий ряд полок Ро раздвигать не стал, за ним находился проход в его квартиру при госпитале.

– Сынок, ты не представляешь, как мне иногда приходилось спать, особенно в тюрьме, – вздохнул Дарий, устраиваясь в постели. – В нашей благословенной Новой Иудее по крайней мере не бывает холодов и не водятся клопы.

– У нас и с тюрьмами как-то не сложилось. Это там тебе рёбра сломали? Честно говоря, я бы не хотел оказаться в вашем диком мире.

– Шеф Роувем, а если тот самый дикий, по твоим словам, мир попытается проникнуть в наш мир? Если в дальнейшем дело не будет ограничиваться мелкими инцидентами, как сейчас, и даже не случайными большими проникновениями, как в то время, которое вы называете Большой Войной, а если кто-то будет целенаправленно пытаться попасть сюда, с обученной армией, с неизвестным вам оружием, зная, как работают наши пограничники, что ты будешь делать?

– Тогда я стану оружием в руках Господа.

– Ро, я за столько лет знакомства и дружбы с тобой так и не понял, ты действительно настолько религиозен или же ты нашёл надёжный способ уходить от прямых ответов?

– Я верю во Всевышнего, Творца мира, соблюдаю Его заповеди и традиции моих предков, и это не обсуждается. И я верю, что Он поможет нам найти проход между мирами и научит им пользоваться во благо, а не во зло.

– В твоих устах это означает, что вам удалось что-то обнаружить, но ты пока не хочешь ничего обсуждать, – устало сказал Дарий, утыкаясь лицом в подушку. – Ты хотел байку на ночь? У меня там остался сын.

– Хорошая новость, – заметил Ро. – Значит, у меня где-то есть ещё по меньшей мере один родственник. Люблю большие дружные семьи.

Роувем открыл свою записную книжку и принялся вносить в неё множество одному ему понятных пометок. В его картине происходящего не хватало многих интересных деталей, в том числе и настоящей причины смерти шефа службы безопасности.

***

Роувем смотрел на странный аппарат («Гидроплан или гидросамолёт, – подсказал Дарий, – может взлетать с воды и садиться на воду»), оценивая, насколько удобно было бы им пользоваться, если бы Элияху не изобрёл летающие машины, и дожидаясь, пока пограничники извлекут из него людей. Лётчиков оказалось двое, они выглядели растерянными и заторможёнными. Оружия при них не обнаружили, никаких бумаг или документов тоже. Дарий попытался поговорить с ними, но развёл руками:

– Они ведут себя неадекватно.

– Будьте максимально осторожны во время осмотра машины, – приказал Ро. – Неприятное у меня какое-то чувство.

Он взялся помогать врачу пограничников. Быстрый осмотр показал, что никаких телесных повреждений у лётчиков нет, тем не менее, им становилось заметно хуже, один из них потерял сознание.

– Токсикологический анализ, – распорядился Роувем. – Ввести стандартный набор противоядий.

Он стоял и смотрел, как затухает жизнь прибывших, не имея возможности чем-либо помочь, как это уже было в случае с болезнью Талмая.

– Яд не из местных, – сделал вывод врач пограничников, рассматривая результаты экспресс-теста. – Их отравили на той стороне.

«Следует серьёзно заняться токсикологией, – подумал Ро. – У нас и своей отравы хватает, не помешает получше в ней ориентироваться».

– Шеф Роувем, никаких следов ядов в кабине, – доложил один из пограничников.

«То есть им дали яд на той стороне, – размышлял Ро. – Или они его сами приняли? Было рассчитано время, чтобы они успели сюда попасть? Или они попали к нам случайно? Всегда вопросов больше, чем ответов. С этим нужно что-то делать».

– Нам необходимо разработать средство, которое позволит очень быстро и безболезненно выудить у человека правдивую информацию, – произнёс Роувем вслух.

– «Там» это давным-давно существует и называется сывороткой правды, – заметил Дарий.

***

– Шеф Роувем? Какие будут распоряжения?

«Господи, что ж это такое? Я же врач. Я должен спасать жизни, а не убивать, – тоскливо размышлял Ро, слушая доклад Алона и оглядывая место происшествия. – Господи, я только инструмент в твоих руках».

Если бы не лужа крови, расплывшаяся вокруг тела, можно было бы подумать, что мальчишка просто прилёг отдохнуть на склоне холма. Обычный фермерский паренёк лет четырнадцати-пятнадцати, крепкий, в рабочей одежде.

– Что ж крови-то так много? – тихо спросил Ро. – Сонную артерию повредили?

– Как барану горло перерезали, – ещё тише ответил врач пограничников, – когда он пытался защитить мать и себя от насилия.

Мирные подросток и женщина против троих вооружённых бандитов. Тело одного из них валялось неподалёку, двое оставшихся в живых лежали рядом, крепко связанные, уже допрошенные и жестоко избитые пограничниками. Где-то за спиной Ро негромко всхлипывала женщина, напичканная успокоительными предусмотрительным доктором.

– Чем мальчик убил нападавшего? – поинтересовался Ро.

– Карманным ножом. Они ему сначала прострелили ноги и гениталии, а потом его же ножом и зарезали.

«Господи, они все ждут моего решения. Как будто теперь это не просто формальность. Что делали бы на моём месте Талмай или тот же Алон? Разве у меня есть выбор? Закон в данном случае не предполагает толкований».

– Алон, ты говорил с ними? Есть какие-то смягчающие обстоятельства?

Глава пограничников отрицательно покачал головой.

– Они даже не понимают, за что их задержали и избили. Считают, что ничего плохого не сделали.

– Учитель, какие-то соображения или замечания?

Молчание.

Роувем хотел спросить Дария о возможных причинах такого поведения прибывших, но, бросив на того быстрый взгляд, решил отложить разговор. Дарию было плохо. Настолько плохо, что Ро подумал, что старика надо под любым предлогом удалить со сцены дальнейших действий.

– Приказываю похоронить молодого фермера со всеми геройскими почестями, – громким, хорошо поставленным голосом произнёс Роувем. – Матери назначить пожизненное обеспечение в размере обеспечения офицера-пограничника. Донести информацию об инциденте до сведения гражданского населения. Учитель, – он повернулся к Дарию, – прошу тебя сопровождать женщину в госпиталь, врач нам ещё нужен здесь.

Дождавшись, пока пограничники усадили старика и пострадавшую в машину, Ро перешёл к самой малоприятной части мероприятия.

– Согласно закону равного возмездия, виновные должны быть немедленно казнены, – объявил Роувем. Оглядев местность, он указал место, где следовало выкопать яму.

– У тебя ещё остались сомнения, – обратился он к Алону, – в том, что кто-то специально отправляет их сюда? Сегодняшний инцидент и инцидент с водным летательным аппаратом очень похожи. И там, и там использовали тех, кто ничего не сможет рассказать. В первом случае отравили пилотов, во втором – отправили агрессивных неадекватов, вполне возможно, что они тоже находятся под действием каких-то веществ.

– Я не идиот, Ро. Но что здесь может кого-то привлечь? Возможно, у нас где-то есть большие залежи полезных ископаемых, о которых рассказывал нам Самизнаетекто, но кто может быть уверен? Мы освоили лишь крошечный кусочек этого мира. Кто знает, что лежит всего в тридцати днях пути на юг или на север от любого из наших городов? Ни один смельчак ещё не забирался так далеко.

– Свободное пространство, дружище, – вот что им нужно. Под сельское хозяйство, промышленность на дешёвой электроэнергии, под свалки опасных отходов в конце концов. Я не сам придумал – это мнение Маргит, она хорошо представляет себе, что там происходит. Откуда они только о нас узнали? У меня есть некоторые соображения по этому поводу… А вообще, я бы хотел когда-нибудь прокатиться подальше от наших границ и посмотреть, что там находится. Может быть, мы здесь не одни.

В выкопанную яму сбросили тело убитого боевика и подтащили к ней двоих живых.

– Ты не собираешься прикончить их до того, как…? – спросил Алон.

– Зачем? – удивился Ро. – Необходимо создать правильный прецедент. Бери в руки лопату, друг мой. Это наша с тобой работа, мы защищаем свой народ, и все должны об этом знать. Если закон гласит, что те из прибывших, кто убивает или насилует наших людей, должны быть закопаны живыми в землю, то мы должны следовать закону.

Он поочерёдно столкнул в могилу обоих прибывших, позвал пограничников исполнить обязанности свидетелей и, закатав рукава, принялся засыпать яму землёй. Алон присоединился к шефу, про себя с удовлетворением отметив, что все его подчинённые сохраняют выдержку и спокойствие.

***

Ничего не вызывало у Мириам такой скуки, как серые тона. Поэтому, стараясь не смотреть на серо-голубую воду и мрачноватый окружающий пейзаж, она сидела с закрытыми глазами на земле, прислонившись к корпусу машины, и пыталась вспомнить слова старой песни, мотив которой навязчиво крутился в голове, но текст предательски ускользал. Более того, она даже не могла вспомнить, где могла её услышать. Что-то далёкое, не связанное ни с какими ассоциациями, слишком абстрактное, но такое знакомое.

В какой-то момент ей показалось, что она близка к разгадке, но её отвлекли от размышлений приближающиеся шаги Роувема, который всё это время ходил в ожидании по берегу озера в нескольких десятках метров от машины.

– Сигнал не появлялся? – Мириам не хотела открывать глаза.

– Нет, – постороннему наблюдателю могло бы показаться, что Ро безучастен. – Полезай в машину и поспи, если хочешь. Я слежу за обстановкой.

– Я не сплю. Может, ты помнишь слова? – Мириам напела мелодию.

– Это на каком-то потустороннем языке, – Ро не задумался ни на мгновение. – Спроси Самизнаетекого, наверняка он знает.

– Долго нам ещё ждать, как ты думаешь? – спросила девушка, прекратив петь.

– Пока не дождёмся, – не слишком учтиво ответил старший брат. – Мы и так ждали этого дня пять лет. Если наш разведчик не вернётся в ближайшие три часа, то нас сменят Маргит и Шимон, как и договаривались. Имей терпение. Или всё же поспи – время пролетит быстрее.

Мириам начала напевать другую песню, открывая глаза лишь изредка, но, тем не менее, то необычное свечение в атмосфере, которое появляется над местом проникновения материи из старого мира, первой увидела именно она.

– Быстро в машину, – скомандовала она. – Он плохо плавает.

– Не утонет, – успокоил её Ро, – у него в одежду вшит специальный материал, чтобы удержать тело на плаву.

Найти дрейфующего в воде человека им удалось достаточно быстро, но когда Ро втаскивал в машину немолодого мужчину, несмотря на свой возраст весьма спортивного, тот дрожал не то от холода, не то от страха и тихо бормотал молитвы. Пока человек переодевался в сухое и заворачивался в шерстяное одеяло, Ро сбросил в воду заранее приготовленную бочку, которая должна была изображать для пограничников прилетевший из другого мира предмет, и скомандовал Мири убираться от озера подальше и побыстрее.

Быстро пришедший в себя и согревшийся прибывший передал Ро целлофановый пакет, а сам принялся перешучиваться с Мири, пока Ро пытался прочесть, что написано на бумагах и бумажках разного размера, извлечённых из пакета.

В «почти дворце» мужчину встречали, как героя.

– Дядя Витя, как всё прошло? – сходила с ума от нетерпения Маргит. – Я так волновалась, думала, что всё же мне самой нужно было идти, а не вас посылать.

– И не думай, – возразил тот. – Я, если бы что-то пошло не по плану, нашёл бы, как вернуться к себе домой. Дети меня бы узнали, хоть уже несколько лет как не видели. А тебе там, насколько я знаю, возвращаться некуда.

– Дядя Витя, не томите, рассказывайте!

– Когда я покинул вас, мои дорогие, – начал Виктор, – и зашёл в камеру перехода, то некоторое время ничего не происходило, а затем свет вокруг стал ярче и цвет освещения как бы изменился. Длилось это состояние несколько секунд, а когда свет вернулся к первоначальной яркости, вокруг медленно появился совсем другой пейзаж: шоссе, редкий лесок или парк, рядом какой-то водоём. Точно, как ты мне показывала на карте, – обратился он к Маргит. – Как мы и договаривались, я пошёл по трассе в сторону посёлка. По дороге меня предложили подбросить какие-то добрые ребята, но языковой барьер не позволил нам особо пообщаться. Зато благодаря им я справился с задачей гораздо быстрее. В посёлке я заглянул в мусорные баки и вытащил пару попавшихся газет и упаковок с надписями и датами, в качестве доказательства того, что я был в нужном месте и правильном времени. Немного погулял и пошёл пешком в сторону входа в канал. Вот с поиском обратного перехода возникли определённые проблемы. Возможно, «чудовища» немного сдвигаются в пространстве, поэтому мне пришлось хорошенько побегать вокруг того места, где должен был быть вход. В какой-то момент я его почувствовал – снова свет стал ярче, а потом меня накрыло вспышкой, как при взрыве магния, и я оказался в воде. А потом появились Ро и Мири, и вы знаете, что было дальше.

– Вы хотите вернуться домой? – спросила Маргит. – Теперь у вас есть такая возможность. И вы будете первым, кто дважды пришёл в этот мир и дважды из него ушёл.

Жизнерадостный мужчина погрустнел.

– Ты меня пока не гони. Хоть мне на этой стороне не особо нравится, но и на той мне делать нечего. Здесь я не смог придумать для себя ничего интереснее, чем работать поваром, а там у меня теперь вообще нет никаких перспектив: расскажу правду – посчитают сумасшедшим, не расскажу – будут считать, что сбегал куда-то к любовнице.

– Да ты теперь герой! – вмешался Роувем. – Я думаю, надо сделать ещё несколько попыток пройти туда-сюда, нужно попробовать сделать с той стороны управляемый переход, а не надеяться на волю случая и любезность «чудовищ». Так что, Виктор, мы вынуждены просить тебя временно остаться с нами, – он шутливо сделал глубокий поклон. – И ещё больше просим пока оставить свои приключения в тайне.

Глава 7. Режиссёр. Прошлое

– Какая-то иностранка хочет с вами поговорить, – сообщила Алексу его секретарь. – Говорит, что должна передать принадлежащие вам вещи. От … – секретарь назвала набор слов, который должен был служить паролем.

– От кого? – замер Алекс.

– От …, – повторила секретарь.

Когда-то в детстве отец заставил его раз сто повторить и запомнить это имя. Совпадений быть не могло.

– Переключите, – нетерпеливо крикнул он.

Женский голос на том конце говорил негромко, с сильным акцентом.

– Я правильно понимаю, что вы хотите передать мне что-то от человека, с которым я состою в определённом родстве? – спросил Алекс.

– Назвать степень вашего родства? – не задумываясь ответила невидимая собеседница.

– Где вы находитесь? Я приеду немедленно, если это правда.

– Не сомневайтесь, – заверил голос. – Но вы можете не спешить. Я знаю, сколько лет вы ждали. Час или два уже ничего не изменят.

Они встретились в уличном кафе. Маргит сразу узнала своего собеседника: внешнее сходство с Дарием было ошеломительным. Только вместо длинных седых волос – легкомысленный блондинистый ёжик, а вместо несколько помятого временем лица – упругая кожа здорового и ухоженного сорокалетнего человека.

Она передала Алексу пакет и сказала, что будет ждать ответа столько, сколько потребуется.

Тот лишь мельком глянул на первые строчки письма, перелистал его до самого конца и принялся рассматривать подпись и оставленные Дарием оттиски ладоней, на одном из которых чётко виднелся шрам. Вынул из конверта несколько фотографий, присмотрелся к ним. Удовлетворённо кивнул и углубился в изучение письма.

– Без сомнений, это он, – заключил Алекс, окончив чтение. – Сильно постарел, конечно, но вполне узнаваем. И стиль письма, и всё остальное сделано так, как он и обещал.

– Он человек слова, – подтвердила Маргит, решив, что называть реальный биологический возраст Дария в данном случае не стоит.

– Как он поживает? Здоров? Продолжает работать? Он об этом мало пишет, больше личное, как скучает и что думает.

– На здоровье не жалуется, такой же неугомонный, как всегда. Очень много работает, такое впечатление, что никогда не устаёт, мало спит. Переживал сильно, что кот пропал. Тайсон у него много лет прожил, а недавно ушёл и не вернулся.

– Кот? Он раньше любил собак.

– У нас собаки не водятся.

– Вы что, в Корее живёте? – разразился задорным смехом Алекс. – Давай рассказывай, что это за место, из которого он столько лет не мог подать весточки. Он что, был в тюрьме или без сознания всё это время?

Маргит вздохнула и начала свой рассказ с того момента, когда она попала в Новую Иудею, наблюдая, как меняется выражение лица собеседника.

– Я правильно понимаю, раньше обратно никак нельзя было попасть? Вы с другом только недавно придумали, как вернуться? – спросил Алекс.

– Не только мы, вместе с нами над этой проблемой работает ещё несколько человек.

– И не все могут вернуться, правильно?

– Да, я могу, а отец нет. С чем это связано, мы ещё до конца не понимаем, но рисковать не будем, так как для моего мужа наш отец – великий мудрец и святой мученик.

– Да, в нём что-то такое всегда чувствовалось, чем бы он ни занимался. А твой муж – одновременно министр здравоохранения и обороны? Крутой мужик.

– У нас всё проще, чем ты себе представляешь. Населения меньше, и территория совсем небольшая.

Они посмотрели друга на друга и рассмеялись.

Маргит нравился этот человек. Дело было не только во внешнем сходстве с Дарием: деловой подход ко всему сочетался в нём с искренней открытостью.

– Надо же, получается, что ты мне сестрёнка! – не унимался Алекс, смеясь и хлопая ладонями по бёдрам. – Всегда мечтал о сестре или брате, и тут ты, как снег на голову. И отец, старый перец, нашёлся! Я никогда не верил, что он вот так просто дал бы себя убить.

– Мы с тобой всё же не в кровном родстве, – возразила Маргит. – Ты так радуешься, что мне неловко. Тем более, я к тебе с серьёзным делом.

– Да, про дела он мне подробно написал, – согласился Алекс. – Погоди, сейчас поговорим и о них. Ты знаешь, что написано в письме?

– Только то, что касается распоряжений отца о деньгах на его счетах.

– Я согласен выполнить все его просьбы, – сказал Алекс, и его лицо стало каменно-серьёзным. – После того, как увижу его живым и невредимым. Если он не может вернуться сюда, значит, я должен сам попасть к нему. Что скажешь? Будут возражения?

– Я считаю, что ты имеешь на это полное право. Но я должна тебя предупредить, что неизвестно, сможешь ли ты попасть на нашу сторону, а ещё меньше уверенности в том, что ты сможешь вернуться обратно. Тебя устраивает такой расклад? В этом случае ты можешь пойти со мной. Но если ты не сможешь вернуться, кто выполнит поручения отца?

– Не беспокойся, сестрёнка, я оставлю распоряжения своему адвокату. Когда мы можем идти?

– Сегодня вечером, например.

Алекс достал смартфон и перехватил пристальный взгляд Маргит.

– Давно не держала в руках мобильный телефон, – сказала она.

– Вы там что, в каменном веке живёте? – захохотал Алекс.

– Почему же? Просто у наших гаджетов другой дизайн и функционал. Надеваешь на руку браслет, а в нём и мобильник, и паспорт, и банковская карта, и ключи.

– Когда мы вернёмся обратно, я куплю тебе такой же, – пообещал новообретённый брат.

– Ты можешь купить какую-то хорошую книгу по новейшей истории? Не для меня, для него. И заплати за мой кофе, у меня не осталось ни гроша, среди всего попадающего к нам хлама ребята смогли найти совсем немного современных денег.

– Об этом не беспокойся, – заверил её Алекс. – Слушай, я самое главное забыл спросить. Как ты меня нашла? Прошло столько лет, я несколько раз сменил работу, живу в другом месте, о котором он не мог знать. У вас же нет интернета?

– Нет, но я интернетом пользовалась ещё тогда, раньше. Отец дал мне контакты нескольких своих знакомых. Двое не ответили, а третий знал, чем ты занимаешься. Дальше – просто ловкость рук и языка. Любого законопослушного человека можно найти за несколько часов или даже быстрее. Учти это на будущее.

– Да, он мне то же самое когда-то говорил.

– Братец, у меня к тебе тоже вопрос. Ты плавать умеешь? Если ты пойдёшь со мной, то нам придётся проплыть около километра по озеру.

***

Алекс первым взобрался на крутой берег и помог Маргит выбраться из воды. Они достали из непромокаемого мешка сухие вещи, которые позволили им быстро согреться, и уселись на склоне.

– Твоя идея взять спасательные жилеты была очень удачной, – заметила Маргит.

– Как и твоя запастись шерстяной одеждой, – ответил Алекс. – Долго нам тут сидеть? Пейзаж, конечно, восхитительный. Какое освещение, какие декорации! Можно такую натуру снимать, что конкуренты сойдут с ума. Да и в компании с тобой не скучно. Но я всё же хочу попасть куда-то поближе к цивилизации.

– Ты мне так напоминаешь отца, – прыснула от смеха Маргит. – Кстати, он именно здесь бегал от пограничников несколько дней по лесу. А за нами сейчас приедут с почётным эскортом.

– Я родился, когда ему ещё и двадцати не было, мы с ним всегда были близки, несмотря ни на что. Ой, что это? Это вертолёт? А где винты? – Алекс попытался подняться, чтобы рассмотреть приближающуюся машину.

– Осторожно, а то свалишься обратно в воду, – Маргит крепко схватила его под руку. – Сейчас нас заберут. Если что, ребята по-английски говорят, но очень плохо, буквально базовый набор слов. Полезай внутрь и смотри не вывались от любопытства.

– Ух ты, прямо летающий роллс-ройс, – восхитился Алекс, оказавшись в салоне «ватрушки». – Ничего себе, какое у вас такси.

– Братец, это военная машина. Мы должны действовать согласно установленной процедуре. Сначала ты пообщаешься с шефом, и только потом пойдёшь к отцу. Не волнуйся, представь, что ты оказался в какой-то стране нелегально, без документов. Перешёл границу, а пограничники тебя сразу к министру отвезли за получением разрешения на пребывание. Отнесись к ситуации именно так.

***

– Какая красота! – не уставал восхищаться Алекс. – Какое нежное сочетание салатового и светло-жёлтого! А эти орнаменты на потолках!

– Экономили на красках, разводили их пожиже, – прокомментировала Маргит. – А орнаменты набили по трафарету, чтобы совсем убого не выглядело. Ты прав, я раньше не обращала внимания, а сейчас вижу, что и правда красиво. Это офис службы безопасности, у нас всё скромно.

– Ничего себе скромно! – удивился Алекс. – Посмотри на этот стол. Он сделан из цельного камня? Да это же целая долина реки Миссисипи с самой рекой по центру.

– Нет, что ты. Ребята собрали его из дерева и эпоксидной смолы. Быстро, дёшево и удобно для таких размеров. За ним могут разместиться сорок человек, если необходимо. Большинство построек у нас тоже дешёвые, это не камень и не кирпич, всё возводится как монолит из субстанции типа газобетона.

– Какие типажи, – всплеснул руками Алекс, обратив наконец внимание на мужчин, наблюдавших за происходящим с другого конца комнаты. – Вот этот жгучий брюнет мог бы без грима играть царя Соломона, у него лицо умное. И два других хороши.

– Алекс, это шеф Роувем, это Алон, а это Шимон.

– Привет, парни! – Алекс кинулся обниматься с мужчинами, как со старыми знакомыми. Роувем сослался на своё незнание языков и попросил главу пограничников побыть переводчиком.

– Ты поразительно похож на отца, – произнёс Ро, едва заметно улыбаясь. – Чтобы не задерживать вашу с ним встречу, ответь на несколько вопросов Алона, он займётся твоими документами, а потом проводит к Дарию.

– Прошу прощения, можно сделать несколько фото вашего интерьера? – Алекс достал смартфон. – Исключительно из соображений профессионального интереса, у вас тут необычно красиво.

– Да всё проклятая экономия, выкручивались, когда строили, чтобы в бюджет уложиться, – ответил Ро и спросил, обращаясь к Шимону и указывая на мобильник. – А почему у нас ещё такого нет?

Тот, попросив разрешения посмотреть, взял телефон, выслушал объяснения владельца, и заключил:

– С нашим качеством связи – не потянет, а вот переделать по этому принципу наши сканеры можно и нужно. Послушай, друг, что ещё интересного спрятано у тебя в карманах?

Алекс рассмеялся.

– О, я вам могу столько всего показать. Но давайте сначала о главном: где отец?

***

За большим столом уютно расположилась маленькая компания. Роувем с удовольствием отметил, что с губ Дария не сходит знаменитая улыбка, известная всем его ученикам.

– Зря ты сюда пришёл. Я теперь не хочу отпускать тебя обратно, сынок, – сказал он, обнимая Алекса и похлопывая его по спине. – Может быть, канал не пропустит тебя на ту сторону, и ты останешься с нами?

– В этом случае сестрёнке придётся изрядно попотеть, чтобы выполнить то, что ты рассчитываешь сделать. Но я обещаю приезжать к тебе на уикенды и каникулы. Дай мне время подумать, возможно, мы внесём коррективы в твои планы и добьёмся лучших результатов. Я уже разговаривал и с Маргит, и с этим вашим царем Соломоном.

– Его зовут Шимон, – поправила Маргит.

– Как ни назови – умный человек, правильно мыслит, – продолжил Алекс. – Шимон сказал, что по нескольким двумерным изображениям – фотографиям или рисункам – может быстро построить трёхмерную модель.

– Да, – подтвердила Маргит, – здесь компьютерные технологии устроены по другим принципам, обработка изображений делается достаточно просто.

– Так вот, мне нужно поговорить с моими потенциальными заказчиками, мы могли бы снимать рекламные ролики, мультфильмы и кино на реалистичных трёхмерных моделях. Ваш друг говорит, что эти модели можно поместить в сферу или полусферу, по контуру которой будет расположено нужное количество камер, задавать траекторию движения камер, проводить съёмку на все камеры одновременно, а потом выбирать нужные фокусы и монтировать наиболее удачные сочетания. Самое главное, что всё это можно делать быстро и дёшево. Возможно, отец, мы твои деньги не будем трогать, а заработаем сами намного больше. Ладно, если честно, возьмём, но немного, только чтобы вложить в бизнес.

– Я не бизнесмен, сынок, – заметил Дарий. – Я специалист совсем по другим делам.

– И это хорошо, – вставил Роувем. – С кем бы мы торговали всем этим хламом, который к нам летит с той стороны?

– Полегче на поворотах, Ро, я и мои дети тоже с того берега! – рассмеялся Дарий.

– К Роувему у меня есть отдельный разговор. Мне сказали, что ты отличный врач. Скажи, у вас лечат рак?

– Алекс, у нас другая структура заболеваемости. Понимаешь, здесь слишком много ядов в природе, причём сами по себе растения или животные могут быть не ядовиты, яды образуются при их нагревании. Значительная часть населения занята сельским хозяйством и переработкой продуктов. Так что у нас основные проблемы со здоровьем – отравления, травмы и инфекции. Многое у нас давным-давно научились лечить, иначе мы просто не выжили бы в этих условиях. А всё, что связано с онкологией и сердечно-сосудистыми заболеваниями, насколько я знаю из рассказов учителя и Маргит, встречается гораздо реже, чем у вас. Поэтому их научились лечить тогда, когда появились сканеры, и делается это в основном оперативно. Мы не разрезаем ткани, а удаляем их изнутри или, наоборот, как бы склеиваем или свариваем, в зависимости от того, что нужно сделать. То есть я могу обнаружить и удалить тромб, аневризму, язву, новообразование или что-то подобное. А дальше уже нужно смотреть, что там было. Если агрессивная опухоль, то надо дальше лечить лекарствами, которые подбираются индивидуально. Так что чем чище сработал хирург, тем больше шансов на успех лечения. Надеюсь, ты здоров? Если вдруг у тебя какие-то проблемы, я сделаю для тебя всё, что в моих силах. Ты теперь член нашей семьи и нашего клана.

– Со мной всё в порядке. Но я думаю, на чём мы можем заработать на той стороне. Если бы мы могли лечить рак, то озолотились бы.

– Я не вижу возможности поставить этот процесс на поток: слишком много возни и слишком мало для этого ресурсов.

– В общем так, дорогие родственники, – вернулся к сути разговора Алекс. – Ждите меня обратно через месяц и подумайте пока, как нам держать связь между нашими берегами. По каждому поводу километр вплавь – слишком сложный для меня стиль общения. И решите вопрос с созданием автоматического переводчика, мои способности к изучению языков далеки от отцовских.

– У меня тоже есть идеи, – вмешался Дарий. – Маргит, отправляйся на родину. У тебя сохранился паспорт, объявись живой, зарегистрируй место проживания, открой счёт в банке. Как думаешь, справишься?

– Даже не сомневаюсь. Там такая неразбериха и коррупция, что за сравнительно небольшие деньги я надеюсь всё решить.

– Алекс, имеет смысл официально зарегистрировать новую компанию. Например, на имя Маргит в её стране, и использовать эту фирму, когда мы захотим скрыть реальных производителей видеопродукции, которую вы с Шимоном собрались так хитроумно снимать. В общем, я надеюсь, дети мои, что все вы будете крепко дружить между собой.

***

Алекс лежал в кровати без сна, наблюдая за бушующей за окном грозой. Такой сильной бури он не видел никогда в жизни, его загородный дом оказался в самом эпицентре стихии и буквально сотрясался от грохота грома. Вспышки молний освещали коттеджный посёлок, не прекращаясь ни на секунду. Алекс думал о том, что эпитет «страшно красиво» лучшим образом описывает этот природный феномен. Он не испытывал страха, он наслаждался красотой природы, пленительно прекрасной в своей ярости.

Но картина, которую он увидел поздним утром, когда, проснувшись, спустился на первый этаж, оказалась ещё более фантастической. На кухне, сервировав себе завтрак из хлеба и молока, восседал Роувем, рассматривавший найденные тут же рекламные проспекты.

– Всё хорошо, – заявил он, заметив Алекса. – Мы сделали проход напрямую между твоим и моим домами, больше нет необходимости добираться вплавь через озеро.

– Отец сказал, что ты не говоришь по-английски, – удивился Алекс.

– А мой отец говорит, что человек должен уметь делать всё, но не всё должен делать. На самом деле, Маргит все эти годы каждый день даёт мне небольшие уроки, и по языкам, которые знает, и о жизни в вашем мире в целом. Пусть это останется нашим секретом.

– Маргит не с тобой? – поинтересовался Алекс, включая чайник.

– Она отдыхает после того, что они с Шимоном и «чудовищами» устроили здесь прошлой ночью.

– Хочешь попробовать чай или кофе? – предложил хозяин дома. – Отец сказал, у вас их нет.

– Дай мне сначала понюхать.

– Ты же не просто так ко мне в гости решил зайти, верно? Рассказывай, в чём дело.

– Сначала я хотел бы убедиться, что мы сейчас находимся именно в том мире, откуда к нам попали Маргит и Дарий, – произнёс Роувем, обнюхивая выставленные перед ним пачки с чаем и кофе.

– У тебя есть сомнения? – в голосе Алекса не было ни капли иронии.

– Есть. Кроме того, я хотел бы увидеть птиц, зелёные растения, высокие здания, автомобильные дороги, метро, самолёты – всё то, чего нет у нас.

Алекс достал из холодильника куриное яйцо.

– Зародыш птицы, – пояснил он.

Достал второе и разбил его на тарелку.

– Поджарить тебе парочку? Почему ты всё нюхаешь?

– У нас некоторые яды имеют выраженные запахи. Привычка, когда имеешь дело с чем-то незнакомым.

– Положи в чашку ложку или две сахара, – подсказал Алекс, наблюдая, как Ро изучает заваренный для него чёрный чай.

Тот отхлебнул подслащённый напиток и задумался, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Нравится?

– Неплохо, но непривычно. Слишком сладко.

Алекс принёс джинсы и рубашку.

– Для поездки в город тебе стоит переодеться во что-то более подходящее. Ты немного плотнее и ниже, чем я, но это должно подойти. К счастью, я не такой тощий, как отец. Разберёшься, как надевать? Что у тебя под платком?

Ро молча снял форменную бандану.

– Так и оставайся, выглядит весьма стильно. У вас интересная мода на мужские причёски.

Они вышли на веранду, откуда открывался вид на стриженый газон, соседский участок, отделённый символической изгородью, и спуск к лодочному причалу.

– Действительно, всё зелёное, – Ро едва заметно улыбался. – А где птицы?

– Сейчас поедешь со мной в город – где-то по дороге обязательно их увидим.

– Похоже на наши машины изнутри, – заметил Ро, устраиваясь на пассажирском сидении. – Но это неудивительно, дед брал за основу для своих изобретений то, что знал из этого мира.

– Существует личный и общественный транспорт, – объяснял Алекс. – Если у тебя нет водительской лицензии, то ты должен ездить на автобусе, в метро, или пользоваться такси – наёмным автомобилем. Вот остановка автобусов, они ходят по расписанию. За поездки необходимо платить. Вот так выглядят наши деньги, – он достал несколько монет и купюр. – Ещё существуют безналичные расчёты, – он показал Роувему банковскую карту.

Ро крутил головой по сторонам, разглядывая катящиеся по шоссе автомобили, и внимательно слушал объяснения о правилах дорожного движения, видах транспорта и поведении пешеходов.

– А вот и птицы, – Алекс указал пальцем на небольшую стаю казарок, летящую на фоне пушистых белых облаков.

Ро замер, не сводя с них глаз, пока стая не скрылась из зоны видимости.

– Высотные здания, – прокомментировал Алекс строения на въезде в город. – Дальше встретятся те, в которых по нескольку десятков этажей. Сейчас заедем ненадолго в мою квартиру, а затем ко мне в офис. Я хочу тебе показать что-то, чего нет в твоём списке желаний.

– Здесь очень тяжёлый воздух, – атмосфера большого города Роувему не нравилась, а незнакомые неприятные запахи его жутко раздражали.

– Поэтому я предпочитаю жить за городом, – заметил Алекс. – Там отличное тихое место, хорошие дружелюбные соседи, свой выход к реке.

В юности Алекс увлекался чтением фантастических рассказов и несколько иначе представлял себе контакты с представителями других цивилизаций. Роувем же не вызывал у него никакого ощущения чуждости. Скорее, он напоминал кузена, приехавшего в столицу из небольшого городка на краю географии. Алекс определил своё впечатление как «кажется, что всю жизнь были знакомы и только в последний месяц не виделись».

– Телефонную связь с вашим берегом никак нельзя установить? – спросил он.

Роувем отрицательно покачал головой.

– Ни телефон, ни интернет – ничего работать не будет. Кстати, мне нужно поискать кое-что в интернете.

– Я дам тебе ноутбук, пока ты будешь ждать меня в офисе. Пользоваться умеешь? Нет? Не проблема, Натали, мой секретарь, научит.

Занимаясь своими рабочими делами, Алекс украдкой наблюдал за Роувемом. Тот легко нашёл общий язык с девушкой и внимательно слушал её объяснения. Попросил помочь набрать несколько слов кириллицей, открыл несколько страниц, почитал, задумался. Спросил у Алекса, как правильно пишется имя его отца, и снова погрузился в поиск и размышления.

Закончив каждый свои дела, они перешли в небольшой кинозал и надели выданные секретарём очки. Алекс предвкушал впечатление Роувема от трёхмерного кино, но тот остался сдержан в эмоциях.

– Это работы Шимона, не так ли? Мне не с чем сравнить, к сожалению.

– Это великолепные работы Шимона! Мы заработаем хорошие деньги, как я и предполагал. Теперь дело пойдёт быстрее, так как есть прямой проход. Нам бы ещё привлечь для съёмок каких-нибудь кинозвёзд, и мы могли бы сорвать неплохой куш.

– Предлагаю обсудить финансовые вопросы более подробно на нашей стороне при участии твоего отца и Маргит. Я абсолютно ничего не понимаю в местной экономике.

Метро Роувему понравилось, он нашёл его удобным для большого города. Супермаркет не произвёл особого впечатления, а обед в кошерном ресторане пришёлся вполне по вкусу, хотя незнакомые овощи, курятина и рис сначала вызвали у Ро некоторое замешательство, а от сладких напитков он наотрез отказался.

– Что бы ты делал, если бы потерялся здесь? – не то в шутку, не то всерьёз спросил Алекс на обратном пути.

– Вернулся бы к тебе в загородный дом, – спокойно ответил Ро.

– Из любого места? Неужели ты так хорошо запомнил дорогу? – удивился Алекс.

– Я умею ориентироваться на местности. Мы проехали не более тридцати километров, и я запомнил место, где мы въехали в город. Я дошёл бы пешком или попросил бы о помощи. Ты обо мне не переживай, я не только врач, но и опытный пограничник.

Подъезжая к дому, они увидели впереди велосипедиста в шлеме и ярком жёлто-зелёном жилете, который вёз в корзине гору пакетов с покупками.

– Это мой ближайший сосед, очень известный актёр, – сказал Алекс и, опустив стекло, прокричал: – Привет, Ян!

***

Роувем с интересом рассматривал в телефоне фотографии, которые принёс ему Алекс. Персонаж на фото по меркам Ро казался каким-то серым и невыразительным. Однозначно не красавец, но и не урод, на первый взгляд – незатейливая, нейтральная мужская внешность. На фотографиях он был и молодым, и старым, и шатеном, и блондином, и худым, и полным. В костюмах и их социальной или исторической принадлежности Ро ничего не понимал, поэтому смотрел только на лицо, и что-то в лице его цепляло. Мужественность и мягкость, уверенность и сдержанность, дисциплина и сопротивление. И совершенно разное выражение лица на всех фотографиях.

– Алекс, надеюсь, ты понимаешь, я совершенно не разбираюсь в киноискусстве, – признался Ро, передавая телефон владельцу. – Но внешность этого человека мне кажется интересной.

Они сидели вдвоём в кабинете при госпитале, которым Ро пользовался гораздо чаще, чем кабинетом шефа службы безопасности. Алекс попросил срочной аудиенции наедине. После своей экскурсии в старый мир Роувем отчётливо ощущал, что сын Дария стал относиться к нему с неподдельным уважением. Да и сам Ро чувствовал себя в общении с ним гораздо свободнее. Во всяком случае, он многое мог бы сказать Алексу из того, что не решился бы обсуждать с самим Дарием.

– Ро, мой сосед – звезда мировой величины. В кино важны фактура, харизма, пластика, а его природа наделила всем этим в избытке. Он очень богатый человек, не думаю, что я когда-нибудь смог бы пригласить его в свой фильм, его гонорары мне не по карману.

– Так в чём проблема? Не можешь нанять его – найми кого-то другого. Ты в курсе всех наших финансовых дел. Давай будем работать в рамках имеющегося бюджета, всё равно мы с этой стороны тебе ничего подкинуть не можем.

– Сейчас дело не в деньгах, – возразил Алекс. – Ты мне рассказывал, что лечение онкологии для вас не проблема, верно? У этого парня какая-то опухоль, и жить ему осталось от силы год. Мы с ним могли бы договориться: ты его вылечишь, а он снимется для нас в фильме. Сценария у меня пока нет, но это не проблема, у меня есть несколько идей.

– Что за опухоль, ты в курсе? Я не знаю вашей терминологии, но если бы ты мог показать её изображение…

– Я не знаю. Я услышал об этом случайно, когда он громко ругался с женой на своём участке.

– Думаю, что я мог бы помочь твоему соседу, – сказал Ро. – Но он должен попасть сюда, в наш госпиталь или хотя бы ко мне домой, в старую лабораторию. Поговори с ним, мы можем провести его сюда и прооперировать на нашей стороне.

– Боюсь, он мне не поверит, – ответил Алекс, – У нас с ним чисто соседские отношения. Кроме того, я бы предпочёл пока остаться инкогнито из определённых соображений.

– Прекрасно, – удивился Ро. – В таком случае, чего ты от меня ожидаешь?

– Если мы предложим ему в лоб идею «услуга за услугу», лечение в обмен на его участие в фильме, он посчитает нас мошенниками. Он человек замкнутый, недоверчивый и очень формальный. Лучше представить ему наше предложение на грани реальности, мистически как-то. Например, подать осязаемое видение или присниться во сне. Чтобы его задело, заинтересовало и он не смог бы отказаться. Уговорить наповал.

Ро рассмеялся.

– Алекс, ты шутишь? Где ты у нас видел мистику? Здесь только физика и химия, а мистики у нас нет со времён моего деда. Я, как врач, подошёл бы к проблеме с другой стороны. Пусть наше общение окажется вполне материальным, но для собеседника оно будет выглядеть сном. Для этого мне нужно на какое-то время оказаться рядом с ним, возможно, забраться для этого в его дом. Но я совершенно не знаком с ним и не знаю, что могло бы убедить его: какие эмоции вызывают в нём отклик, какие факты он считает существенными.

– У него в доме есть видеонаблюдение, он живёт с женой и двумя детьми. Ты уверен, что сможешь проникнуть незамеченным? А если они тебя увидят?

– Я спрошу, где у них туалет, – рассмеялся Роувем. – Алекс, ты сам предложил мне ввязаться в эту авантюру, так что тебе придётся смириться с моими выходками. С тебя – сценарий моей роли, без него я не могу обещать тебе положительного результата.

– Я напишу, что нужно говорить и как себя вести.

– Впрочем, что мы теряем, кроме интересного шанса? Я умею считать деньги, да и этого чудака мне жаль. Если его многие любят, может быть, есть за что любить? Хорошо, допустим, мы с ним договорились, и я приведу его сюда через проход в твоём доме и организую операционную в своём, поближе к переходу, чтобы не везти его в госпиталь и не терять время. Мне нужны несколько часов, чтобы с помощью помощников обнаружить и устранить проблему. Придётся привлечь Маргит, она могла бы сканировать тело, и ещё нужен как минимум один врач, который мог бы быстро анализировать часть сканов одновременно со мной, пока я выполняю свою часть работы. Насколько я понимаю, действовать нужно немедленно? Если ваши врачи доберутся до него быстрее, чем я, смысл всей нашей аферы пропадёт. Он тогда точно откажется, да и я вряд ли смогу что-то сделать после их вмешательства.

– А ты сам в фильме не хотел бы сыграть? – неожиданно предложил Алекс.

– Разве что самого себя, если тебя это устроит. Ну какой из меня актёр? Да мне даже в детстве не позволяли участвовать в праздничных спектаклях на темы из Пятикнижия, чтобы всё представление не испортил. У тебя есть какие-то соображения относительно сюжета?

– Если исходить из наших возможностей, то я бы предложил создать что-нибудь с теми спецэффектами, которые мы умеем делать быстро и дёшево, с натуральными пейзажами, которые я видел на озере, и с учётом того, что сосед особенно хорош в драме. Мне требуется некоторое время, чтобы решить эту задачу.

– Нужны ещё актёры? – осведомился Ро.

– Я думал над этим, – сказал Алекс. – Я хотел бы пригласить Маргит. Мы могли бы обойтись силами одной нашей семьи, а профессиональных актёров нанять только для массовок. Маргит и ты – харизматические личности, и я знаю, как заставить вас сыграть естественно и натурально.

– Маргит не согласится. Я – может быть, у меня есть свои мотивы показать себя. Но мы слишком забегаем вперёд, сначала нам предстоят переговоры и операция. Так что сегодня я пойду с тобой и попытаюсь заполучить твоего соседа.

***

– У тебя все сценарии настолько же дурацкие? – не сдержался Роувем, прочитав текст. – Зачем я должен раздеться до белья? Кто такой Стив Джобс?

– Я знаю, что на него подействует, – спокойно парировал Алекс. – Делай, как я говорю, используй ключевые фразы и ориентируйся по обстановке. Ты парень общительный и находчивый, вот и общайся в заданных сценарием рамках.

– Постараюсь. Пошли, осмотримся на месте.

Они спустились к причалу, от которого открывался прекрасный вид на соседский участок. Алекс навёл бинокль, присмотрелся и передал его Ро.

– Какая удача, он как раз сидит в саду, читает. Жена на первом этаже смотрит телевизор. Дети наверху.

– Отлично, даже в дом заходить не нужно. Я прямо сейчас с ним и поговорю.

Ро сбросил одежду и обувь на землю и бесшумно, как профессиональный пограничник, стал приближаться к цели, оставаясь вне поля зрения Яна.

Оглянувшись по сторонам и обнаружив на одном из садовых стульев клетчатый плед, Ро расстелил его на траве и уселся рядом с Яном, выжидая, когда тот обратит на него внимание.

Заметив, что актёр недоумевающе на него смотрит, Ро быстро вскочил и улыбнулся, стараясь сохранять самое добродушное выражение.

– Спасибо, что откликнулся, – он протянул Яну руку для приветствия.

Глава 8. Стажёр. Настоящее время

Серьёзная девушка с длинными вьющимися волосами взяла протянутую Яном карту-предписание, деловито проверила данные и провела его в просторный кабинет шефа, где за огромным столом собирались люди. Роувем разговаривал с невысоким жилистым мужчиной, которого звали Алоном, Маргит сопровождал уже знакомый Яну красавец-брюнет с корабля, представленный как Шимон (Ян испытал укол ревности). Кроме того, тут оказались Дарий, несколько женщин средних лет, одна из которых, очень привлекательная, не сводила влюблённого взгляда с Дария, трое мужчин в цветной одежде – видимо, гражданских лиц, и несколько других молодых военных обоих полов. Яна усадили между шефом и Алоном, очень хорошо говорящим по-английски.

Начался разбор инцидента, над столом включили большой проектор с трёхмерным изображением неаппетитной картины, свидетелем которой пришлось вчера быть Яну. Разговор шёл в основном между Дарием, Алоном и молодыми военными. Ян, не слишком понимая, о чём идёт речь, от скуки занялся изучением ролевой диспозиции собеседников. Кто здесь был Боссом, было понятно без малейших раздумий: Дарий «играл» жестами и интонациями, привлекая к себе безусловное всеобщее внимание и руководя дискуссией. Но был и Большой Босс, тот, кто принимает решение, кто нажимает на ядерную кнопку – молчаливый, внимательный, с лёгкой кошачьей улыбкой следящий за разговором, Роувем одновременно привлекал и отталкивал Яна. Если в действиях и словах Дария читались убеждённость, долг и некие идеалы, то единственное, что Ян мог «прочесть» в поведении Роувема, был профессиональный интерес. Ян разными способами пытался «сменить картинку»: представлял шефа в другой обстановке, в другой одежде, но всё равно образ возвращался в начальную точку – жёсткий тип, который следует своим интересам, какими бы они ни были. В другой ситуации, учитывая его профессию, он мог бы стать вторым доктором Йозефом Менгеле[20] или Сиро Исии[21] просто из профессионального любопытства. Впрочем, Ян постарался прогнать мысли об этом: он никогда не бывал категоричен в своих суждениях.

Его внимание привлекла малозаметная деталь.

– Зачем охранникам противопехотные гранаты? – спросил Ян, наклонившись к уху шефа. – Посмотри, что на изображении у парней в военной форме.

– Что? – не понял тот.

– Ребята, когда я что-то рассказываю, желательно слушать, – обратился к ним Дарий.

– Дарий, стажёр имеет серьёзное замечание. Говори, Йохан, – приказал Роувем.

Ян встал и, насколько помнил, назвал характеристики гранаты, ловя уважительные взгляды публики.

– Армейский? – спросил Алон. – Давай к нам в пограничную службу!

– Вы не успели подготовить описание вооружения? – Роувем повернулся к Алону.

– Слишком быстро всё произошло, – ответил тот. – Ты сам приказал немедленно уничтожить артефакты инцидента.

– Я правильно приказал, не хватало нам разнести заразу, – отрезал шеф. – Давайте послушаем Агарь.

Встала красивая женщина, которая до этого не отрывала глаз от Дария.

– Мы обнаружили, что все прибывшие в результате этого инцидента одновременно болели и гриппом, и корью. Теоретически, люди, которые заразились и болеют корью, не могут заразиться гриппом. Эти заболевания одновременно организм не поражают. А тут мы имеем так называемую микст-инфекцию, причём сразу у трёх десятков очевидно специально заражённых человек и пяти человек охраны, заразившихся по неосторожности. Это совершенно абсурдная ситуация.

– Вы всех сожгли? – тихо спросил Ян у Роувема.

– Сожгли тела, – жёстко ответил тот. – Живых не было.

– Можно нам получить результаты исследований медиков? – раздался голос одного из гражданских, плотного круглолицего мужчины.

Агарь взглянула на шефа.

– Конечно, Леони, – согласился Роувем к её явному неудовольствию. – Агарь поделится с вами своей работой. Итак, – он встал, и Ян физически ощутил влияние этого человека. – Итак. Алон, на массовых проникновениях всех вооружённых людей безжалостно уничтожать. Условное исключение, если это не угрожает пограничникам, только для тех, кто сам бросил оружие, ни разу не применив его. Тех, кто попытается осознанно нанести вред жизни или здоровью пограничников, врачей, других военных или гражданских лиц, закапывать в землю живыми. Если есть возможность провести допрос – проводите, но опять же, если это не несёт рисков. Шимон, подготовьте больше сканеров для пограничников и врачей, чтобы они могли быстрее выполнять анализ артефактов. Агарь, проинструктируйте врачей пограничников по поводу корегриппа и раздайте дополнительные дозы «сыворотки правды». Маргит, ты будешь выезжать на все значительные инциденты. Я понимаю, это тяжело, поэтому тебе нужен ординарец, Алон подберёт толкового парня или девушку. Дарий, тебя, как обычно, привлекаем только на большие проникновения. Леони, ждём твоих соображений по поводу сложившейся ситуации, если ты со своими ребятами обнаружишь что-то интересное. У кого-то есть вопросы?

– А как насчёт гуманизма, шеф Роувем? – спросил Леони.

– Ах, да. По поводу гуманизма. Сейчас для него неподходящее время, – ответил Ро тем самым ровным голосом, который никогда не предвещал ничего хорошего.

– Можно тебя на минутку? – Ян успел поймать выходящую из кабинета шефа Маргит. Девушка выглядела расстроенной. – Ты так быстро ушла вчера в госпитале.

– Уже успел соскучиться? – грустно усмехнулась та.

– Знаешь, я к тебе привык, – откровенно сказал Ян. – Мне без тебя как-то пусто, особенно здесь, где я никого не знаю.

– Позови Дария да сходи с ним погулять по деревне. О жизни поговорите, песни попоёте. Мы же с тобой вроде всё обсудили на плоту.

– У тебя что-то случилось?

– Всё нормально. Небольшой конфликт с шефом.

– А что с рукой? – Ян указал на забинтованные кисть и предплечье.

– Поранилась, когда пыталась выбраться на берег.

– Выяснилось, почему нас так долго не могли найти на озере?

– Пока никакой конкретики.

– Могу я тебя куда-нибудь пригласить? – набрался смелости, как в молодости, Ян. – Я, честно говоря, не понимаю, что у меня с деньгами, но мы могли бы по крайней мере прогуляться?

– На базе для нас всё бесплатно. Давай я завтра утром за тобой заеду, – предложила Маргит. – Покажу тебе окрестности, всё равно ты должен ориентироваться. Ро распорядился приставить ко мне соглядатая, так что с нами поедет ординарец. Да, зайди прямо сейчас к шефу, он хотел тебя видеть. А мне нужно поговорить с Дарием. Где наш престарелый принц на белом коне?

– Наверное, коня ловит.

– С этим у нас некоторые проблемы, зато овец и коз в избытке. А, вон вижу его, уже поймал очередную козу…

За большим кабинетом шефа службы безопасности располагался второй, поменьше, уютный, с простыми лёгкими креслами, оббитыми светлой кожей, небольшим овальным столом и полупустыми полками. Убранство помещения наводило на размышления, что его хозяин не проводит здесь много времени.

Ро изображал саму любезность, поинтересовался, как Ян себя чувствует, не испытывает ли каких-либо нужд. Несмотря на то, что шеф вёл себя спокойно и уверенно, чувствовалось, что он нервничает. Ян бы даже сказал, что Роувем не на шутку взвинчен.

– Прочти, – Ро положил на стол папку из тиснёной коричневой кожи.

Ян пробежал глазами сценарий. Это была невероятная банальщина о повседневной жизни немолодого профессора. Кроме того, материала хватило бы максимум на полчаса.

– Это всё? – спросил он Роувема.

– Есть ещё, – ответил тот. – Как ты просил, спецэффекты и красивые женщины. И вообще, я свою часть контракта честно выполняю. Если у меня пока нет уверенности в том, что ты полностью здоров, то я смогу это гарантировать после того, как ты посетишь госпиталь: там всё подготовлено для твоего дальнейшего лечения.

– Я в первый раз согласился работать не ради денег, и мне подсунули такую туфту, – Ян заметил, как выражение лица шефа неуловимо изменилось. – Или… Дураку не показывают работу, сделанную наполовину, верно?

– Ты умный человек, и с тобой приятно иметь дело, – Ро шутливо поклонился. – Пока у меня нет ни малейших причин разочаровываться в своём выборе.

– Вашим гримёрам придётся хорошо надо мной поработать. Я сейчас не в лучшей своей форме.

– Об этом не беспокойся, будешь красавчиком, – заверил Ро.

– Когда начинаем съёмки?

– Как только врачи скажут, что ты им больше не интересен.

Выйдя из кабинета шефа, Ян задумался, что ему делать дальше – возвращаться домой и изучать сценарий или прогуляться по городку. Он уже столкнулся с тем, что на улицах не оказалось разделения на тротуар и проезжую часть: Ян помнил, что об автомобилях в Новой Иудее не знают. Зато он заметил, что велосипеды пользуются большой популярностью, и сделал себе пометку узнать, где можно раздобыть один для себя.

Вдруг мужчина увидел, что в конце широкого коридора Маргит разговаривает с человеком в неожиданной одежде – джинсах и клетчатой рубашке. Фигура показалась Яну знакомой и одновременно неожиданной в данной обстановке, и он решил подойти поближе, но как раз в этот момент на него налетел засмотревшийся по сторонам молодой военный. Пока виновник происшествия рассыпался в извинениях, девушка и незнакомец неспешно скрылись за углом. Ян не решился их догонять.

Направляясь к себе, мужчина размышлял над тем, что он впервые за много лет попал в общество, в котором, с одной стороны, его предыдущий социальный статус и известность полностью утеряны, с другой – его, как мальчишку, угораздило влюбиться в неприветливую и своенравную девицу, на которую в другой обстановке он не обратил бы внимания. С третьей стороны, он оказался в центре непонятных и неприятных событий, которых всегда старался избегать. И в результате Ян не побоялся признаться самому себе, что сложившаяся ситуация ему нравилась, и он совершенно не спешил вернуться к прежней жизни. Ему вдруг захотелось настоящих приключений, а не прописанных в сценарии, пусть даже самом интересном.

Маргит кипела от ярости. После долгого, но, как всегда, спокойного разговора Ро настоял, чтобы с ней постоянно находился сопровождающий, так же, как и с Дарием. Предоставили ординарца ей не из числа простых пограничников, а почему-то назначили Нисана, одного из лучших полевых врачей. Прибывший в Новую Иудею в детстве Санька, как его тогда звали, оказался практически земляком Маргит, они говорили на одном родном языке, имели небольшую разницу в возрасте и быстро подружились. Ро в очередной раз ограничился инструкциями, что им обоим делать и чего не делать ни в коем случае, и отказался от каких-либо дальнейших пояснений, а Нисан на все вопросы только отшучивался. Маргит чувствовала себя пешкой в непонятных играх Ро.

К тому же, Маргит нездоровилось: поедание сырой рыбы не прошло для неё бесследно. Находясь на плоту в компании Яна, она старалась не показывать слабости, но дома, в Мегиддо, она позволила себе расслабиться и весь предыдущий вечер ныла приёмному отцу, что у неё болит желудок, пока тот не поделился с ней какими-то своими лекарствами. Ничего не сказав Роувему, который вчера был занят по горло, а с утра ни свет ни заря умчался куда-то, она вызвала Нисана с машиной и отправилась на воздушную прогулку с Яном.

Разговор не клеился. Нисан медленно сделал широкий круг над Новым Мегиддо и ближайшим озером. Ян любовался стройной светлой архитектурой городка, чьи самые высокие строения не превышали стандартной высоты двух-трёхэтажных зданий, скользящими по озеру лёгкими небольшими корабликами и время от времени профилем и локонами своей спутницы, в очередной раз впавшей в уже знакомое Яну состояние сосредоточенного молчания. В кармане у него лежала вещь, купленная в тот день, когда он собирался в свою сумасшедшую поездку, и которую он вначале хотел подарить Ро, а затем решил вручить в подходящий момент Маргит. Присутствие Нисана затрудняло его задачу, и он предложил прогуляться пешком по берегу озера. К разочарованию Яна, они не успели пройти и нескольких метров, как по мобильной связи им сообщили об очередном инциденте с проникновением вооружённой группы. Ругаясь последними словами, девушка забралась обратно в машину, Ян последовал за ней.

«Ватрушка» летела над бирюзово-серым лесом, уходившим за горизонт. Слева блестела спокойная поверхность тихой равнинной реки. Нисан уверенно вёл машину, Маргит надела очки и наблюдала за пролетающим пейзажем, приказав Яну сделать то же самое. Однотонная скучная картина убаюкивала, и у Яна начали слипаться глаза.

Внезапно в глазах мелькнуло что-то яркое. В то же мгновение в руке девушки оказался прибор размером с небольшой мобильник. Прицел, лёгкое касание – впереди что-то упало, сгибая тонкие ветви деревьев. Нисан приземлил машину и выскочил из неё. Спустя несколько минут он вернулся и бросил на сидение лишённый электрозаряда дрон.

– Ничего себе! – заметила Маргит. – Летим ниже и медленнее. Хозяева этой игрушки должны быть недалеко.

Хозяева не заставили себя долго ждать. Через несколько минут пути пассажиры «ватрушки» увидели на берегу реки отряд из двух десятков вооружённых мужчин в камуфляжной форме. «Ватрушка» опустилась на самые верхушки деревьев, оставаясь невидимой для противника.

– Ещё один инцидент? – спросил Нисан. – До объявленных координат осталось несколько километров. И где пограничники?

– Похоже, мы их первыми обнаружили, – предположила Маргит. – Нужно их остановить, иначе они ударят в спину пограничникам, которые уже прибыли на первый инцидент. Сообщи на базу, – приказала она Нисану, – я сейчас что-то придумаю.

Маргит достала сканер, напоминающий небольшой планшет, который можно было удерживать одной рукой, и показала Яну, как им пользоваться. Он с интересом изучил изображение, на котором были чётко видны все живые тела, металлические предметы и детали, а также все источники электроэнергии, включая батарейки в наручных часах.

– Я могу дистанционно отключить маломощный источник электроэнергии или нагреть участок металла, – прокомментировала изображение Маргит. – Вот и всё оружие, которое у нас есть. Поэтому мы вынуждены использовать оружие врага.

– Смотри, у них есть гранаты, – подсказал Ян. – Можно попытаться их взорвать. Но нагревать саму гранату снаружи бессмысленно, надо как-то разбить капсюль внутри или попасть в детонатор.

– Эта штука действует как лупа с солнечными лучами, только вместо лучей – электроэнергия из местной аномалии, – пояснила Маргит. – Да, можно нагреть участок внутри гранаты.

– Ребята, вы что-то придумали? – прервал их Нисан. – На базе говорят, что ничего не знают об этом прорыве, основные силы пограничников на первом инциденте, и там идёт серьёзный бой.

– Дайте мне подумать несколько минут, – Ян уставился в изображение на сканере. – У вас одна такая выключалка-нагревалка?

– Только одна, моя. Нисан – доктор, у него свои профессиональные игрушки.

– Сколько времени уйдёт на нагревание одной гранаты?

– Несколько секунд.

– Смотрите, – Ян внимательно следил за изображением на сканере. – Гранаты есть не у всех, поэтому первыми надо взорвать этих троих, чтобы поразить большее количество одним ударом, а вот этот тип – их лидер, он следующий, – он указал цели на экране сканера.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Маргит, но Нисан её остановил: – Делаем, как сказал стажёр, быстро.

Когда дым и пыль рассеялись, стало ясно, что более или менее серьёзно пострадала вся вооружённая группа. Половина диверсантов лежала убитыми, остальные были ранены или контужены.

– Ну ты даёшь, стажёр, – присвистнул от восхищения Нисан.

– Нам нужно закончить, – прервала его Маргит, – пока они дезориентированы. К прибытию пограничников они придут в себя и смогут оказать сопротивление.

Убедившись, что неразорвавшихся гранат у группы не осталось, Нисан приземлил «ватрушку» прямо на тела боевиков, раздавив при этом двоих или троих раненых. Ян вспомнил вчерашние слова Роувема о гуманизме, и ему стало не по себе.

– Эй, Маргит, вот тебе первый собеседник, – Нисан указал на одного из боевиков и немедленно вколол ему «сыворотку правды». – Спроси у него, зачем они к нам припёрлись. Ух ты, настоящий! – он вытащил у одного из убитых пистолет.

– Не размахивай им, – напрягся Ян, предполагая, что парень мог видеть подобное устройство только на картинке. – Следи за остальными ранеными, я пока соберу оружие.

Оттаскивая в сторону очередную пару автоматов, Ян внезапно боковым зрением увидел, что один из раненых боевиков целится в него. В ту же секунду раздался выстрел, Ян инстинктивно дёрнулся, но, как оказалось, стреляли с противоположной другой стороны – Нисан со смехом опустил пистолет:

– Не бойся, стажёр, я тоже профессионал.

Когда на место происшествия наконец прибыла группа пограничников, оружие было рассортировано, а четверо оставшихся в живых раненых – обезврежены и допрошены. Нисан с помощью Яна сканировал артефакты, Маргит сидела на земле в стороне от места инцидента и выглядела совершенно безучастной.

– Приказано возвращаться на базу, – сказал ей Нисан. – На первом инциденте сейчас шеф Роувем и Самизнаетекто, твоё присутствие уже не требуется. Тебе что, плохо? Ты что, крови раньше не видела? Смотри, каким молодцом держится наш стажёр!

На обратном пути Ян размышлял о том, что приключения, о которых он мечтал, не заставили себя ждать и оказались более жестокими, чем он мог себе представить. Но его самолюбие грело то, что он теперь мог считать себя, как сказал ординарец, «тоже профессионалом», а не только героем большого экрана.

– Что-то меня укачало, – произнесла Маргит, зажмуривая глаза.

Нисан повернулся к ней, чтобы пошутить, но осёкся. Девушка без чувств повисла на ремнях безопасности. Ян подхватил обмякшее тело и почувствовал, что оно горит.

– У неё жар, – сказал он.

– Закатай ей рукава, – скомандовал ординарец и, глядя на удивлённого Яна, спросил: – Внутривенно колоть умеешь? Нет? Тогда держи её так, чтобы я смог дотянуться, и давай мне её руки.

Не отрываясь от управления «ватрушкой», парень достал из своей сумки упаковку наполненных шприцов и вколол поочерёдно несколько уколов.

– Останови кровь, – он бросил Яну комок корпии[22].

Пытаясь зажать места уколов, Ян обратил внимание, что на раненой руке девушки нет никаких признаков отёка или покраснения. Он осторожно поднял повязку с обеих сторон. Под повязкой, насколько можно было рассмотреть, не было никаких повреждений.

– Это озёрная лихорадка от раны на руке, – пояснил Нисан. – Похоже, что ситуация серьёзная. Гоним в госпиталь, я больше ничего здесь сделать не могу. Придерживай её, но не лапай, я всё вижу.

Передав Маргит в руки врачей, к которым присоединился и Нисан, побродив по галерее, окружавшей госпиталь, и не зная, что делать дальше, Ян внезапно столкнулся с напряжённым и собранным, но на удивление спокойным Роувемом. Он сделал Яну знак следовать за ним.

То, что они оказались в неофициальном «логове» шефа, было понятно с порога. Никаких конференц-столов, никакой вычурности, только просторное рабочее место с аккуратно сложенными стопками бумаг, несколько кресел да шкафы с кучей полок и ящиков. Если бы не необычный дизайн и отделка, то Ян мог бы подумать, что они находятся в скромном офисе адвоката где-то в Нью-Йорке, Торонто или Берлине. Не хватало только офисной техники, но Ян уже знал, что компьютеры в этом мире выглядят непривычно.

– Что с ней? – спросил Ян. – Это опасно?

– Это смертельно. Будешь местный виски? – Ро поставил на стол бутылку. – Достань там справа стаканы.

Стараясь сдерживать бушующие в душе чувства, Ян щедро плеснул напиток по металлическим сосудам. Ро потянулся было за одним из них, но резко отстранился и, сцепив пальцы рук с такой силой, что побелели костяшки пальцев, наклонил голову. Ян внезапно понял, что скрывает бандана шефа. Он отчётливо увидел под ней скальпированный шрам шириной в мужскую ладонь, ведущий через всю левую половину головы ото лба и до затылка. Видение оказалось настолько чётким, что Яна затошнило. Поймав на себе его взгляд, Ро снял свой головной убор и наклонил голову, чтобы Ян мог увидеть уложенные в щегольскую причёску вьющиеся медно-рыжие волосы. Длинные пряди на висках были попарно сплетены в тонкие косички и скреплены на затылке.

Ян судорожно сглотнул.

– Прошу прощения. У меня от всех этих приключений расшатались нервы.

– Что тебе привиделось? Рана? Шрам? – спросил Ро, покручивая в руке стакан со спиртным.

– Большой грубый шрам. Через всю голову.

– Так и было. Но у нас очень хорошие врачи, видишь – даже следов не осталось.

– Тогда зачем этот платок?

– Жене моя масть не нравится. Говорит, чтобы красился в чёрный, как приличный человек, – мужчины одновременно нервно рассмеялись.

– Вы давно вместе?

– Дети в младшую школу ходят. Близнецы. Девочки.

– Мои уже подростки.

– Скучаешь? – спросил Ро.

– Не успеваю со всеми этими событиями.

– Это только начало. Подумай, готов ли ты участвовать в том, что произойдёт дальше? Ты в неподходящее время попал на наш берег. Три серьёзных инцидента за три дня. Здесь давно ничего подобного не случалось, ещё со времён молодости моего деда.

– По крайней мере, я выполню свою часть договора: ты получишь фильм. Скажи, у неё есть шанс… выжить?

– Кто-то надеется, что нет, – Ро отставил стакан со спиртным, так и не пригубив содержимое. – Но я не первый день на этом фронте. И мои друзья тоже. Если ты с нами, постарайся сохранять спокойствие, что бы ты ни увидел. Хотя кому я это говорю? Нисан доложил, что ты невероятно крут. Ну что, идём. Пришла пора принять бой.

Маргит выглядела очень плохо: губы посинели, а лицо казалось совершенно бескровным. Дарий сидел у изголовья кровати, что-то нашёптывал и напевал, склонившись над ухом девушки, и едва касаясь, чтобы не потревожить, гладил её пальцами по щеке. Ян подумал, что, несмотря на подтянутый и ухоженный вид, Дарию явно больше шестидесяти лет. Рядом с ним, скрестив руки на пышной груди, стояла Агарь.

– Это здесь, проходи, – из коридора послышался голос Нисана, входящего в комнату в сопровождении Леони Кфира.

– Бедная Маргит, держись, учитель, – Леони похлопал американца по плечу. – Такой интеллект, такие перспективы. Но болезни не щадят никого, верно, шеф Роувем? Твой предшественник тоже скончался от озёрной лихорадки, не так ли?

– Да, предыдущий шеф службы безопасности умер по той же самой причине, – твёрдо подчеркнул Ро.

– Спасибо, что пришёл, Леони, – тихо произнёс Дарий. – Моя девочка всегда относилась к тебе с огромным уважением. Теперь давайте согласно Книге будем читать молитвы и выполнять предписанное нам для подобных случаев. Роувем, ты лучший знаток Торы и самый религиозный среди нас. Прими на себя распорядительские обязанности.

Ян с ужасом наблюдал за происходящим. Он задумчиво ощупывал в кармане мешочек с подарком, который так и не успел вручить.

– Вы следите за её состоянием? – спросил Леони.

– Конечно, – Ро протянул ему ручной сканер. Ян уже привык, что эти устройства, различных моделей и разного назначения, сопровождают его новых друзей во всех сферах.

– Это ужасно, – вздохнул Леони, взглянув на показания. – Думаю, что нам не придётся ждать долго. Давайте же молиться.

– Давайте, – согласился Ро. – Нисан, включи освещение. Йохан, запри двери, чтобы нам не мешали. Леони, подойди поближе к кровати, я хочу тебе что-то показать.

Вооружившись скальпелем, Ро одним движением срезал повязку на руке девушки. Агарь ахнула. На руке, как уже успел убедиться Ян, не было никаких видимых повреждений.

– Маргит всего лишь растянула связки. Откуда у неё взялась озёрная лихорадка? Я бы очень хотел обсудить с тобой этот вопрос, как и то, каким образом кому-то удалось вывести корегрипп, я с этим штаммом не успел разобраться.

– Не много ли ты на себя берёшь, Ро? – зло спросил Леони. – Я понимаю, что вы все расстроены приближающейся кончиной вашей родственницы и подруги, но ведите себя в рамках приличий.

– Я был настолько расстроен смертью моего предшественника, что заинтересовался необъяснимыми мутациями штамма озёрной лихорадки, который мы так и не смогли выделить у покойного, несмотря на все соответствующие симптомы.

– Ро, ты прекрасный хирург, но что ты можешь знать о сложных разделах микробиологии, если всю сознательную жизнь ты размахиваешь скальпелем и руководишь всем, что попадается под руку? Не хочу быть бестактным, но ты с трудом отличишь штамм озёрной лихорадки от собственной задницы.

– Зато я отличу вот это органическое соединение, которое вызывает похожие на лихорадку симптомы, – Ро написал на листе бумаги формулу.

Ян заметил, что Леони судорожно сглотнул, но самообладания не потерял.

– Чего ты добиваешься, Ро? Сейчас нам нужно молиться о душе Маргит, а не опускаться до профессиональных, вернее, непрофессиональных разборок. Посмотрите лучше, она ещё жива?

– Не дождёшься, – внезапно раздался тихий, но вполне узнаваемый женский голос.

Маргит соскользнула с кровати и покачиваясь приблизилась к мужчинам. Леони сдавленно всхлипнул и медленно повалился на пол. Ян хотел помочь ему подняться, но Роувем жестом приказал ему смотреть за девушкой. Та мутным взглядом наблюдала за происходящим. Ян подхватил её на руки и унёс обратно в постель, Дарий и Агарь бросились за ними следом.

– Неожиданная развязка сюжета или только завязка, даже не знаю, что сказать, – заявил Ро, глядя на свой сканер. – Наш друг скончался от инфаркта и оборвал все известные мне нити к настоящим заказчикам убийства Талмая. Йохан, открой окна и двери. Нисан, зови главного гарнизонного раввина, чтобы подтвердил факт смерти. Агарь, заверни Маргит в простыни и следи, чтобы при раввине она не скакала в одном белье. Дарий, я знаю, что ты хочешь меня ударить, но давай сделаем это завтра, а не сейчас. Дайте мне ещё одну простынь, надо накрыть тело. Мужчины, покройте головы, покойного не трогать, читаем «Шма Исраэль»[23].

Раввин Моше ворвался в комнату и кинулся к кровати девушки.

– Сюда, уважаемый рав, – позвал Ро. – Покойник здесь, а Маргит просто спит. К сожалению, Леони не успел произнести исповедальную молитву, всё случилось очень быстро. Как врач с большим опытом, я подтверждаю обширный инфаркт миокарда в результате спазма коронарных артерий на фоне ишемической болезни сердца и диабета второго типа. Леони очень переживал о случившемся с Маргит. И вот как непредсказуема наша жизнь: она пошла на поправку, а он скончался.

– Какое-то вмешательство с твоей стороны было? – взволнованно спросил раввин. – Ты же понимаешь, на каком уровне будет идти расследование.

– Никакого, мы с ребятами только помолились над телом. А до этого мы с ним разговаривали о болезнях и об их происхождении. Он, наверное, переволновался. Кстати, Шимон заранее установил здесь камеры и всё записал на видео на всякий случай.

– Ты и Агарь – хорошие врачи, вы не могли его спасти?

– Без шансов. Если бы Леони лечился в нашем госпитале, то прожил бы ещё много лет, а так… диабет, ишемическая болезнь сердца, ожирение, – Ро пожал плечами. – Мы же не всесильны.

Глава 9. Отец-основатель. Настоящее время

Человек, которого называли Дарием, но который всё ещё помнил своё настоящее имя, которое он оставил где-то в прошлой жизни – снял, словно старую одежду, и выбросил на помойку – сидел у костра и вглядывался в сияние на противоположном берегу озера. Ветер в эту ночь разогнал туман, «чудовища» были видны как на ладони и могли своей яркостью поспорить с искрами от потрескивающих в огне веток. Такая ночь однажды уже была в его жизни, его первая ночь в этом мире. Тогда он сидел у такого же костра, разведённого с помощью безотказной зажигалки. Он никогда не курил, но с удовольствием предлагал редкую коллекционную вещь, всегда вызывавшую неподдельный интерес собеседников, желающих закурить. Только эта забавная штука, вставлявшаяся в пряжку брючного ремня, да мокрая одежда – вот и всё, что у него оставалось. Даже надежды в тот момент у него не было. Мужчина понимал, что каким-то чудом остался жив, не осознавая, как это произошло и что делать дальше. Разорвав рубашку, он как смог забинтовал рану в боку. При свете костра она выглядела гораздо лучше, чем он представил себе в момент ранения. Скорее всего, нож скользнул по рёбрам, не нанеся серьёзного ущерба, да и крови оказалось на удивление немного. Когда рассвело, мужчина с помощью сломанной палки убил ленивую зубастую рыбу, ухитрился отравиться ею, приложил массу усилий, чтобы промыть желудок (хорошо, что съел совсем немного), а после долго лежал на странной бирюзово-серой траве, пытаясь прийти в себя. Но в ту самую ночь он точно так же сидел у костра, спасавшего его, полуголого, от ночного холода, и предавался воспоминаниям.

Потом было долгое блуждание по бесконечному бирюзово-серому лесу, в конце концов опять выходящему к очередному берегу, попытки найти что-то съедобное (есть рыбу он больше не рисковал), погоня без единого выстрела, молоденький пограничник по имени Талмай, который подошёл к нему, обессиленному, безразличному и готовому умереть, и просто обнял (он тогда не догадался, что Талмай таким образом обезвреживал его – удерживал руки), горячая еда, которую отвергало его измученное тело, люди, говорящие на едва понятном архаичном языке. Дальше – ослепительный рыжеволосый красавец в инвалидном кресле, обратившийся к нему на полузабытом идише (нет, не похожи на несравненного Элияху ни Ро, ни Шимон, ни целая толпа очаровательных внучек всех мастей. Тот был битый жизнью, недоверчивый, иногда бешеный, иногда весь в размышлениях и сомнениях. А эти сытые, сдержанные, дружелюбные, быстро думающие, легко принимающие решения). Потом было долгое лечение от непонятной болезни («Держись, брат, у меня на тебя большие планы. Я выкарабкался, и ты выкарабкаешься», – повторял человек в инвалидном кресле) и совершенно неожиданная смена профессии и статуса.

Выполнил ли он то, что обещал Эли? Пожалуй, с лихвой. Он вообще не собирался жить так долго, как получилось. Давно скончался лучший друг, в прошлой жизни простой парень из маленького еврейского местечка, погибший где-то на просторах Второй Мировой, а в этом мире – гениальный учёный и великий воин. Может быть, и ему самому уже пора честь знать?

Мужчина достал заранее приготовленные листы бумаги и, подложив книгу, стал писать.

Дорогой Алекс!

Вот теперь – точно всё. Больше я не буду морочить тебе голову. Я расстрелял свою последнюю обойму. Я не боюсь, умирать не больно, я уже один раз умирал. Не расстраивайся, наоборот, порадуйся за меня. Я жил совершенно счастливо в этом мире. Здесь у меня не было тех причин грустить, которые преследовали меня на том берегу – ни личных, ни профессиональных, ни социальных, ни политических. Я нашёл своё королевство, где нет голода, бедности, расизма, религиозной нетерпимости, войн.

Ты любишь создавать собственные миры. Я рад, что смог подарить тебе этот мир, в котором у тебя и после моей смерти останутся родственники и верные друзья. Надеюсь, что у вас не возникнет никаких имущественных претензий друг к другу.

Моя маленькая богиня! Моя храбрая и мудрая Афина Паллада!

Я был горд, что ты называла меня отцом, я чувствовал себя Зевсом-громовержцем. Я знаю, что ты будешь любить меня всю свою жизнь, больше, чем всех своих мужчин, детей и, когда придёт время, внуков и правнуков. Потому что твоя любовь ко мне – это не любовь женщины к мужчине или дочери к отцу, это любовь человека к абстрактному нематериальному объекту – образу, идее или божеству.

Я постарался дать тебе всё, что мог и что посчитал разумным: необходимые в этом мире знания, причастность к моему имени, свободу выбора, возможность самореализации. Признаться честно, результаты мне нравятся. Отдельное спасибо тебе и твоему Ро за моих внучек. А ещё я очень рад, что ты и Алекс подружились.

Постарайся спокойно пережить новость, что меня больше нет.

Дорогой шеф Роувем, дорогой мой Рыжий!

Я не могу назвать тебя своим учеником – на самом деле, мне нечему было учить тебя. То, что я знал, тебе было неинтересно, а значит, в твоей системе координат бесполезно. Поэтому получилось наоборот, я сам научился у тебя – тому, что человек не должен позволять себе быть игрушкой в чужих руках, и тому, что не нужно бороться с собственными демонами, а всего лишь следует направлять их правильным путём. В некотором смысле ты такая же аномалия, как и «чудовища», твоя гипертрофированная интуиция позволяет тебе по лёгкому ветерку учуять приближающуюся бурю. Помни о том, что ты способен одинаково успешно строить и разрушать, объединять и сеять вражду, делать известным и подвергать забвению в зависимости от того, что именно тебе интересно. Скорее всего, я уже не узнаю, чем ты запомнишься в истории Новой Иудеи: освоением новых земель, объединением нашего народа в обоих мирах, а может быть, тебе придётся стать жестоким диктатором и разрушить Новый Иерусалим, да и старый заодно.

Спасибо тебе, что ты меня лечил и заботился обо мне, и в свои восемьдесят два года я чувствую себя лучше, чем в далёкие сорок. Я сомневаюсь в том, что медицина до сих пор тебе интересна, так что своим уходом я просто избавляю тебя от одной надоевшей обязанности.

Дорогая Агарь!

Спасибо, что ты была со мной. Честное слово, я старался быть с тобой «хорошим мальчиком», но не уверен, что у меня всегда это получалось. Прости, если я тебя чем-нибудь обидел.

Я знаю, что у меня плохая репутация в отношениях с женщинами, просто я слишком поздно понял, что бывает любовь, которую ждёшь дольше, чем всю жизнь, а когда она приходит, то оказывается совершенно не тем, чего ты ожидал.

Спасибо вам всем за то, что вы меня любите. Я тоже вас очень-очень люблю. Ваш…

Он остановился, не зная, как подписать письма. Его настоящее имя ничего не говорило ни Маргит, ни Ро, ни Агари, а имя «Дарий» дал ему Элияху, подписывая его новые документы. Он улыбнулся и подписался:

Ваш Самизнаетекто.

Он подкинул в костёр хвороста, подняв сноп искр, и сидел, глядя на пламя, пока в поле его зрения внезапно не появилась тёмная фигура.

– Чёрт бы тебя побрал, Ро. Ты крадёшься, как мой Тайсон.

– Не спи, учитель, я топтался вокруг, как стадо овец, – Роувем бросил подальше от костра сетку с добычей и уселся на землю рядом с Дарием, обняв руками колени. – И вообще, на рыбалку захотел поехать ты, а ловить рыбу для тебя вынужден я. Ты действительно собираешься это есть?

– Почему бы нет? Это вкусно. Съешь кусочек? Маргит и Ян питались рыбой две недели и не умерли. Я когда-то не знал, что её можно есть только сырой, и поджарил на углях. Ох, и намучился я в тот раз.

– Это не кошерно. Хочешь нормальной пищи? – предложил Ро, вытаскивая из рюкзака любовно упакованный свёрток.

– Ты уже объяснил Маргит, что произошло? – поинтересовался Дарий.

Его собеседник отрицательно покачал головой.

– Не рискну, пока работа не будет окончена. Она меня убьёт.

– Она тебя голыми руками вытащит из любой задницы. А оплеух надаёт после, когда убедится, что опасность миновала. Мне бы такую женщину.

– Так тебе надо было уговорить её по-быстрому, как ты умеешь, пока я приглядывался и раздумывал.

– В мои-то годы такие страсти, Ро? Да она и не в моём вкусе. А вот наш актёр на неё, похоже, запал.

– У него это скоро пройдёт.

Роувем не смотрел на костёр. Пожирающий хворост огонь совершенно не привлекал внимания шефа, тот либо останавливал взгляд на собеседнике, либо смотрел в сторону озера. Дарий протянул ему написанные письма.

– Спрячь подальше. Прочтёте когда-нибудь потом, после моей смерти.

Ро сунул бумаги в рюкзак.

– Ты себя плохо чувствуешь? Или помышляешь о самоубийстве?

– Пока всё хорошо. Ро, пообещай мне, когда придёт время, ты не будешь пытаться уговорить меня пожить ещё, а организуешь мне быстрый и безболезненный инфаркт, как у бедняги Леони.

– Я устрою тебе смерть в объятьях какой-нибудь красотки. Только не Агари, вдруг она тебя откачает. А Леони я не трогал, ты сам видел. Ну почти не трогал.

– Чего же он так испугался? Ну отравил, так отравил, доказать практически невозможно.

– Очень похоже на то, что не он травил Маргит. Скорее всего, бедняга Леони испугался, что кто-то воспользовался разработанным им средством без его ведома.

– Тогда кто же это сделал? Неужели и Талмай – не его жертва? – удивился Дарий.

– Ничего не могу тебе ответить. Это была идея Маргит – спровоцировать отравление под видом заражения озёрной лихорадкой. На корабле я накладывал ей повязку на руку, а она предложила сказать всем, что там рана от водорослей, и проследить, кто захочет этим воспользоваться. Вот кто-то и постарался использовать шанс избавиться от неё, а у Леони не выдержали нервы и оборвали мою единственную ниточку к заказчику.

– Могли бы меня предупредить, что это инсценировка, сволочи.

– Так это не инсценировка. Я, честно говоря, не верил, что кто-то решится отравить Маргит. Кому она помешала? Какая-то нелепость. Об обратном проходе в старый мир никто, кроме членов семьи и ближайших друзей не знает, да и если бы знали, то Маргит и Шимон понадобились бы им живыми, потому что у нас с тобой или у Алекса с Виктором бессмысленно выяснять, как работает канал.

– Как-то в этот раз всё плохо спланировано, на тебя не похоже, – заметил Дарий.

– Учитель, ты пытаешься найти сходство там, где его не может быть, – расхохотался Ро.

Смеющийся Роувем в свете костра. Человек, всегда дающий выход веселью, но никогда – злости и ярости. У Дария кольнуло сердце. А сходство-то есть. Сходство именно там, где его не может быть. Как он не догадался раньше?

– Ро, ты много раз экспериментировал надо мной.

– Я не скрываю этого, учитель. Мне нужно понимать, как лечить твои сюрпризы.

– Сынок, можно я один раз проведу эксперимент над тобой? Сядь ровно и закрой глаза. Подними подбородок. Расслабься. Молчи и не шевелись.

Это будет единственная и последняя попытка. Единственный безопасный способ серьёзно разозлить Роувема. Дарий снял с Ро его головной убор и растрепал тщательно уложенные кудри, прислушиваясь к реакции тела («Быстро заводится, это хорошо, но сдерживается, как научили»), потёр левую часть головы, вызывая неприятные ощущения на месте зажившей раны, болезненно ущипнул за ухо. Распустил тонкие косички, по две с каждой стороны, расчесал волосы пальцами, как гребнем, больно за них дёргая («Нет, плохая идея, без шансов, ничего общего, ни внешне, ни внутренне»).

Внезапно Роувем открыл глаза.

– Можно просто сказать словами, чего ты от меня хочешь, и не расстраивать моего парикмахера? – произнёс он необычно резко. Черты его как будто заострились, придавая лицу непривычное выражение с трудом сдерживаемой ярости. Прищуренные глаза и зубы сверкали в отблесках пламени, усиливая впечатление.

На Дария смотрел молодой, взъерошенный, кипящий, невозможный Эли.

***

– Это невозможно, – сказал Дарий.

Обучить достаточное количество молодых людей, которые патрулировали бы всю территорию страны и вылавливали бы всё и всех, что попадает с той стороны, как задумал Элияху, могло бы быть под силу небольшой, хорошо организованной группе специалистов, а не ему одному, с трудом приходившему в себя после ранения и долгой тяжёлой болезни.

– Что? Я тебя не услышал, – изобразил непонимание собеседник.

– Это сложно, – вздохнул Дарий.

– Вот так уже лучше, – согласился Элияху. – Давай начнём с самого простого. У нас абсолютно запрещено личное оружие, мы не воюем друг с другом, а охотиться здесь не на кого. Местное население совершенно травоядное, в смысле мирное и не хищное. Поэтому любой залётный хрен с винтовкой или автоматом положит замертво толпу народа, а людей у нас и так мало. Можно сделать энергетические пистолеты, но это противоречит местным законам о недопустимости владения и пользования индивидуальным оружием. Можно отобрать оружие у пришельцев и использовать против них, это разрешается, но его ещё попробуй отними. Сошлись на том, что создали электропушки. Это неудобно, зато законно: один человек воспользоваться ею не сможет, необходим орудийный расчёт из нескольких бойцов. Поэтому сначала ребят надо обучить элементарному: если противник при оружии и собирается им воспользоваться – уничтожать его не раздумывая. Какое бывает оружие, наши, к счастью или сожалению, не знают, тебе придётся рассказать. А вот если пришелец безоружен или готов сдать оружие, то тут уже надо разговаривать. Здесь начинается твоя вторая задача – научить общаться. Сколько языков, ты сказал, знаешь?

– Английский родной, немецкий, арабский и иврит изучал профессионально, знаю разговорный русский – бабушка была из Одессы. Идиш кое-как, от той же бабушки.

– Вот и начнём с английского, арабского, немецкого и русского. Моим ребятам не нужно Шекспира, Шиллера и Достоевского в оригинале читать. Нужен краткий военно-туристический курс, я бы его так назвал. Руки вверх, бросай оружие, кто такой, откуда, чем занимаешься, вот еда, вот вода, туалет там, молись – мы тебя сейчас расстреляем. Шучу. Смысл, надеюсь понятен? Потом отберём самых способных учеников и обучим глубже.

– А если прибывший говорит на другом языке?

– Тут ситуация сложнее. Допросить мы его не сможем, но если он не агрессивен, то проблемы не вижу: книжка с картинками, учитель с доской и указкой – научим и адаптируем с Божьей помощью, рабочие руки здесь всегда нужны. Картина становится яснее? Продолжим. Нужна фильтрация. Здесь проблема не только с попадающими сюда людьми, но и с вещами. Занести сюда может всё, что угодно, от мелких предметов обихода до целого здания. Я серьёзно, стоит тут нечто странное, местные его не строили. Мы можем отслеживать все подобные инциденты: в атмосфере наблюдаются необычные явления над тем местом, где произошло проникновение. Поэтому нужно провести для ребят курс «оккультных» наук – как различать опасные предметы и как определять полезные. Я им насилу объяснил, как пользоваться велосипедом. Теперь здесь все на велосипедах, а так бы и пылился тот, который сюда занесло, где-то на свалке артефактов. Ну и сюда же короткий рассказ, что там происходит, смесь истории с географией, культурологии с религиоведением. Ах, да, чуть не забыл. Я уже говорил, местные в массе своей неагрессивные, спорт тоже мирный: бегают, плавают, да ещё эти вечные регаты на озёрах. Надо их научить какой-нибудь драке. Зачем? Чтобы умели бороться и сопротивляться. Я на той стороне занимался боксом, но бокс сидя – плохая идея. Ну что, сложно? Зато интересно. Тебя будет знать вся молодёжь. И типаж у тебя отличный, ты высокий, красивый, ловкий, ребята к тебе будут тянуться. Я же вижу, ты хочешь славы и любви. Вот и получишь и то, и другое. А если не хочешь, то поедешь в деревню коз пасти. Ладно, могу взять тебя к себе камердинером, я как раз выгнал предыдущего. Но ни любви, ни славы в этом случае не обещаю.

Если вначале Дарий слушал Элияху с серьёзным лицом, то под конец речи он не мог сдержать улыбки. Правильно поставленная задача не казалась теперь такой сложной, как раньше. Это стало для него первым уроком великого Эли.

– Можешь не отвечать, я вижу, что мне придётся искать другого камердинера. На самом деле, проблема решается даже проще. Я не надеюсь только на твою память, хоть ты и образованный человек, поэтому в твоём распоряжении будет небольшая библиотека, которую мне удалось собрать среди накопившихся артефактов. И ещё мы поговорим с ребятами, которых тебе придётся учить, они подскажут, как это лучше сделать. Начнём с моих девочек.

– Нужно обучать и девушек тоже? – спросил Дарий.

– Естественно, – подтвердил Эли. – Чему мы научим женщин, тому они потом смогут научить своих детей.

Если бы у Дария, большого любителя разнообразной женской красоты, спросили, как он представляет себе дочерей строгого Элияху, он описал бы рыжеволосых белокожих девушек, скромных, стройных, с лебедиными шеями, с нежными ушками и тонкими талиями, в закрытых светлых одеждах. И он бы ошибся.

Перед ним стояла разноцветная и, в прямом смысле этого слова, разношёрстная банда.

– Глаза убери, – тихо скомандовала средняя из сестёр, высокая фигуристая блондинка, выглядящая старше своих шестнадцати, на чьём убедительном бюсте Дарий имел неосторожность остановить свой взгляд.

– Шейна, вежливее, вежливее, – так же тихо одёрнула её старшая, пухленькая восемнадцатилетняя шатенка с язвительными нотками в голосе. – Может быть, отец решил познакомить нас с твоим новым женихом, – она лучезарно улыбнулась Дарию.

Две младшие (Дарий сначала не понял, что они близняшки: тоненькие черноволосые девочки-подростки носили непохожие причёски и были одеты совершенно по-разному) в это время с интересом его разглядывали.

– Надя, тебе легко говорить, ты сама познакомилась со своим Микаэлем, и он сразу всем понравился. Папа, я не хочу замуж, – Шейна обиженно скривила губы, будто собиралась заплакать. – Я буду учить математику и физику, как ты приказал, и это… вышивать. Не найдётся ли другого жениха? Этот слишком… («Сейчас скажет – слишком старый», – подумал Дарий) слишком нескромный.

Если бы в тот день Дарию сказали, что у него и ехидной Нади будут совместные внуки, он бы просто рассмеялся, восприняв эти слова как глупую шутку. Кроме всего прочего, делавшего это невозможным, между ними лежала разница в возрасте больше, чем в четверть века.

– Милые девушки, – произнёс Дарий, – вы все так красивы, каждая по-своему, что я, к своему стыду, не могу отвести от вас глаз. Но ваш отец сейчас познакомил нас совсем не для того, чтобы я любовался вами, а вы мною. Нам нужны ваши советы и ваша помощь.

Он мельком взглянул на Элияху, тот незаметно одобрительно кивнул.

Это был очередной урок от великого Эли – внимательно и благодарно слушать всех, даже сопливых детей.

Шейна заявила, что учёба должна быть интересной и не нудной. Дарий за несколько минут рассказал, как менялся в его мире на протяжении веков женский купальный костюм. Юные близняшки потребовали, чтобы было весело. Дарий прошёлся перед ними на руках, ругая себя потом за появившуюся боль в боку. Надя тогда сказала, что ей нужно время, чтобы подумать. А в следующий раз они вдвоём изложили великому Эли суть стройной системы обучения пограничников и, самое главное, способ, как привлечь ребят к учёбе – организацию невиданного конкурса из-за престижности службы. Позже тот же подход использовался и в общей реформе образования, на которой настаивал Элияху и проведённой уже замужней к тому времени Надей.

Через три месяца полностью выздоровевший, собранный и готовый к любым неожиданностям Дарий провёл первый в своей жизни урок. Новая профессия не показалась ему лёгкой, но горящие глаза и почтительное внимание подростков заметно придали ему сил и энтузиазма.

***

– Ты не видел, что я устроил в Новом Иерусалиме перед гражданскими чиновниками, когда решался вопрос о постройке Нового Мегиддо, – рассказывал Ро, развалившись на траве. – Отец говорил, что ему хотелось спрятаться подальше, как в молодости от деда, когда тот злился, хотя я в тот раз никому даже слова плохого не сказал, и мы успешно договорились обо всём. Как ты это называл, технократия, власть носителей профессиональных знаний? Точно. Они хотели увидеть во мне деда – они его получили. Но я не он. И Шимон – тоже не Элияху. Не нужно обманывать себя. Я хорошо разбираюсь в своей специальности и в человеческих отношениях, и я, возможно, неплохой руководитель в рамках своей профессии, но уровня деда мне никогда не достичь. Тот был гением во всём и действительно стремился к власти. А я… ну, я могу ловко действовать среди небольшой группы людей, управляя их страхами и желаниями, но не более того.

– Чем ты так напугал Леони?

– Продемонстрировал ему, как будет проходить его казнь за убийство Талмая. И, как ты видишь, по неосторожности перегнул палку и лишился ценного свидетеля.

– А как именно ты узнаёшь, чего человек боится или хочет? – спросил Дарий.

– Попробую объяснить, хотя это сложно. Вот ты, например, когда с кем-то разговариваешь, любишь к человеку прикасаться. Руку на плечо кладёшь, если перед тобой мужчина, или за руку берёшь, если женщина, или за талию обнимаешь, если хорошая знакомая.

– Так проще поддерживать контакт, ты прав. Слышно, как тело реагирует на вербальное общение.

– А я позволяю себя трогать?

– Проще было поймать моего Тайсона, чем тебя.

– Ясное дело, я берегу свои нервы. Для меня подобные прикосновения – равнозначно тому, что кричать мне в ухо твои мысли. Сам я стараюсь прикасаться только к жене, детям и пациентам. Я могу даже без физического контакта успокоить тяжёлого больного. Могу мгновенно объяснить детям, что можно или нельзя делать, дети более чувствительны, чем взрослые.

Мужчины помолчали, думая каждый о своём. Дарий разделал рыбу и съел филе, Роувем дожевал содержимое своего пакета.

– Ро, – наконец решился Дарий. – Ты удобная фигура, и от тебя просто так не отстанут. Эти, из гражданской администрации, они продвигают тебя по карьерной лестнице, рассчитывая, что ты займёшь нужную сторону, на которую перейдут те, кто будет ассоциировать тебя с образом твоего деда. Но ты не политик, а твои методы договариваться – это мелкий шантаж и неприятные провокации. Могу я спросить, что ты собираешься делать дальше?

– Я не спорю, – безмятежно ответил Роувем. – В общем-то, я был на своём месте только во главе медицинской службы, и шеф безопасности из меня плохой. Я пользуюсь тем, что выстроил Талмай и что создал ты. Я думаю о том, что если бы ты не научил нас бороться, то я бы просто сбежал от всей этой ситуации. Но благодаря тебе я вынужден принять этот бой. А вот как он будет выглядеть – понятия не имею. Мы оказались между молотом и наковальней. С одной стороны, инцидентов всё больше, и они всё серьёзнее. С другой – в гражданской администрации очередной виток борьбы за власть. И я, как бы это глупо ни звучало, совершенно не исключаю связи между одним и другим. Для нас всех сейчас главное – действовать дружно, слаженно, в рамках закона, полученных инструкций и собственных знаний. Даже наш гость-актёр это понял, несмотря на разницу в менталитете.

– Ро, я не считаю тебя плохим шефом. Да, я признаю, что ты с первого дня знакомства кажешься мне странным и непредсказуемым, а после того, что ты мне только что рассказал, и того более…

– Послушай, учитель, – прервал его Роувем. – Если бы у тебя здесь были потомки, то, возможно, они бы тоже обладали какими-то необычными свойствами. Ты же прекрасно догадываешься, что случилось с дедом и с тобой. Вы оба попали в канал «чудовища», находясь при смерти. «Чудовища», по-видимому, обладают не только разумом, но и эмпатией. Они отправили вас из настоящего времени вашего мира в прошлое нашего, каким-то образом позволив вам в нём выжить, мобилизовав ваши силы и дав вам новые свойства или усилив уже имеющиеся. А дети и внуки Элияху в большей или меньшей мере унаследовали эти особенности. Отдать обратно твоё письмо для меня? Возможно, ты захочешь переписать его после нашего разговора.

Глава 10. Зритель. Настоящее время

Ян не выдержал и позвонил Нисану. В слова «Привет, как дела?» он постарался вложить максимально безразличную интонацию.

– У меня или у неё? – поинтересовался собеседник. – Приходи проведать, сам увидишь.

Маргит лежала, завернувшись в одеяло, рядом, подвинув поближе к постели кушетку и растянувшись на ней, Нисан читал ей вслух, судя по его лицу, что-то весёлое.

– Я не имею права её оставить, – ординарец отложил книгу. – Шеф скоро появится. Они с Дарием ещё вечером укатили на рыбалку, старик сильно перенервничал из-за случившегося. Но ты можешь побыть здесь с нами.

Ян присел на место Нисана.

– Я вижу, тебе уже лучше, прекрасно выглядишь, – сказал он.

– Чувствую себя смертельно уставшей, – едва слышно ответила Маргит.

– Отдыхай, а я расскажу тебе сказку. Ты меня развлекала сказками на озере, теперь моя очередь.

– Хорошо, но только что-нибудь новенькое, чего я не слышала, а не то занудство из прошлого века, которое читает Саня, – Маргит закрыла глаза и устроилась поудобнее.

Ян начал свой рассказ.

Когда-то давным-давно жил на свете прекрасный принц. Больше всего на свете он любил охотиться вместе со своим верным оруженосцем в богатых королевских угодьях, скакать верхом на своём очередном любимом коне и жениться на прекрасных принцессах. Только одно огорчение было у принца в жизни: прекрасные принцессы очень быстро утрачивали свою красоту и становились обычными женщинами, совсем не похожими на прекрасных принцесс. Тогда он решил жениться не просто на прекрасной, но ещё и мудрой принцессе. Ведь мудрая принцесса должна знать, как остаться прекрасной принцессой и не превратиться в обычную женщину, думал прекрасный принц.

Он разослал гонцов во все соседние королевства и даже в королевства, соседние с соседними. И вскоре один из гонцов вернулся с вестью, что у одного из королей есть мудрая и красивая дочь, которую ещё не успели сосватать. Прекрасный принц вскочил на любимого коня и позвал с собой своего верного оруженосца. Он хотел взять с собой всю свою верную гвардию, но оруженосец подсказал, что король-сосед может подумать, что принц решил напасть на его королевство, и тогда ни за что не выдаст за него замуж свою мудрую дочь.

Король-сосед внимательно выслушал прекрасного принца, долго смотрел на него, размышляя, а потом позвал принцессу, чтобы узнать, хочет ли она выйти замуж. Прекрасная принцесса действительно оказалась очень мудрой. Она попросила разрешения познакомиться с принцем поближе и, получив согласие отца, повела принца в свой сад, где проводила тёплые дни.

– Чем ты занимаешься, прекрасный принц? – спросила она.

Принц рассказал ей о своей любви к охоте, лошадям и принцессам. Ещё он подумал и рассказал, что любит, когда придворные художники пишут его портреты, правда, он не любит долго позировать, поэтому художники работают по памяти, и на портретах он выходит ещё прекраснее, чем на самом деле. Эти портреты радуют потом его счастливых подданных в школах и сельских управах.

– А я строю замки, – сказала прекрасная принцесса.

В глубине сада принц увидел наполовину выстроенные стены замка из разноцветных кирпичей. Полный воз таких кирпичей стоял рядом.

– Как будет выглядеть замок? – спросил он принцессу.

– Я не знаю, – ответила та. – У меня нет ни рисунка, ни чертежа. Вдруг, пока я буду строить один замок, я передумаю и захочу построить совершенно другой. Позже, когда мой брат вернётся из школы, мы будем вместе защищать этот замок от врагов. А пока враги не напали, мы успеем построить ещё несколько замков рядом, и тогда нам будет проще защищать наш сад. Мой брат очень умный и умеет писать и считать, а я писать и считать не умею, но могу написать своё имя и показать на пальцах, сколько мне лет. А тебе сколько лет, прекрасный принц?

Принц подумал, что чтобы показать на пальцах свой возраст, ему не хватит не только собственных рук и ног, но и рук и ног верного оруженосца и даже копыт любимого коня в придачу.

А принцесса сказала отцу, что замуж она не хочет, а когда станет постарше, будет командовать королевской армией, потому что она не обычная женщина, а мудрая и смелая прекрасная принцесса.

Так что прекрасному принцу пришлось отправиться восвояси, унося с собой лист бумаги, на котором принцесса старательно начертала своё имя.

– Я не понял смысла сказки, – раздался голос Ро. – Речь идёт о совсем маленькой девочке?

Ян обернулся, за его спиной стояли тихо подошедшие шеф Роувем и Дарий.

– Сказка о том, что нужно быть действительно очень мудрым, чтобы успешно изображать идиота, – произнесла не открывая глаз Маргит.

– В те времена в подобных семьях образование давали только сыновьям, а дочерям достаточно было умения танцевать, играть на клавесине и читать латинские фолианты, – попытался объяснить Дарий, но Роувем сделал ему знак замолчать.

– Учитель, ты спрашивал, что я собираюсь делать дальше. Маргит права, в сказке – подсказка, и не одна.

***

Обернувшись на оклик, Ян увидел Лиора, знакомого офицера из службы связи.

– Тебя можно поздравить, Йохан? Слышал, тебя перевели из стажёров в офицеры? Молниеносная карьера! Может, мы скоро увидим тебя на посту шефа? – в голосе Лиора Ян не почувствовал ни единой ноты насмешки, скорее, лёгкое приятельское подтрунивание.

Действительно, на очередном разборе инцидентов Яну вручили офицерские документы, высоко оценив его участие в уничтожении неприятельского отряда. Алон с Дарием объяснили ему его обязанности, права и то, что в другой ситуации назвали бы уровнем компенсации и социальным пакетом. Тому, прежнему Яну, который привык к «звёздным» гонорарам, эти условия показались бы незначительными, но офицера Йохана они вполне удовлетворяли.

– Такое событие необходимо отметить, – продолжал Лиор. – Ты уже бывал в городах, в Новой Самарии, или в Новом Иерусалиме? Вынужден сидеть на базе? Приглашаю тебя быть субботним гостем в моём доме в Самарии. Там повеселее, чем в Мегиддо.

Кроме спокойного, почти сонного Лиора, Ян успел подружиться с энергичным и организованным красавцем Шимоном, работать с которым оказалось сплошным удовольствием. Простенький на первый взгляд сценарий, предложенный Роувемом, потребовал серьёзных оптических иллюзий и трюков, которые команда Шимона быстро и красиво создавала в виртуальном мире. Яну же приходилось играть свою роль в пустом помещении, в котором только контрольные линии и точки определяли направления и границы его движения. Он ни разу не пересёкся с другими актёрами и предположил, что каждый из них, так же, как и он сам, играет свою роль в одиночестве. Работа шла легко и приятно. В один из дней Шимон объявил, что ему нужна ещё буквально пара дней, чтобы смонтировать картину. Ян ожидал первого показа с интересом и недоумением.

В свободное от съёмок время он пытался встретиться с Маргит, но та после отравления неважно себя чувствовала и от встреч отказывалась. В результате Ян проводил вечера в компании Дария, который оказался всесторонне эрудированным человеком, интересным собеседником и, к радости актёра, любителем музыки и прекрасным певцом. Серьёзных инцидентов больше, к счастью, не происходило, и Дарий имел достаточно свободного времени для общения. В общем, Ян чувствовал себя в Новом Мегиддо весьма комфортно. Ровно до дня неожиданной премьеры фильма.

Такой премьеры Ян не ожидал. В зале, наскоро оборудованном под руководством Шимона, находились только они с Маргит. Он физически ощущал, как нервничает девушка.

Фильм начался с нескольких незамысловатых, но элегантно снятых сцен: главная героиня просыпается, собирается на службу, завтракает в обществе отца и рыжеволосого мужа.

– Это снимали в доме Дария в Новой Самарии, когда мы гостили у него на праздники, – прокомментировала Маргит.

Сюжет сменился кадрами из жизни одинокого профессора, прогнозирующего глобальный катаклизм. Ян сам себе понравился: убедителен, естественен, пластичен.

Сам катаклизм удался на славу: зрелище производило сильнейшее впечатление, документальные кадры в сравнении с ним показались бы грубой подделкой. Ян в очередной раз оценил профессионализм создателей спецэффектов – Шимона и его команды.

А затем… Затем начались их злоключения на плоту. Эпизоды были сняты с наилучших точек и тщательно отобраны, цветовая гамма немного подправлена, а лица героев облагорожены лёгким виртуальным макияжем. Кто-то красивым глубоким голосом без акцента озвучил текст Маргит.

И параллельно – небольшая сюжетная линия о том, как последствия катаклизма усугубляются, а героиню недалеко от места основных событий безуспешно разыскивает муж. Героиня решает доплыть до берега и, по всей видимости, гибнет, герой остаётся в одиночестве и, по-видимому, тоже погибает. Дальше шли заключительные кадры, оставляющие место для титров, в сопровождении красивой музыки и хорошо узнаваемого голоса Дария, поющего грустную песню.

Ян не знал, куда деть глаза. Если в начале сюжетной линии на плоту он выглядел слегка раздражённым ворчуном, то постепенно всё больше и больше превращался в глубоко влюблённого немолодого человека, старающегося всячески поддержать возлюбленную в безвыходной ситуации. Критики скажут, что он сыграл потрясающе. Но он-то знал, что не играл.

Маргит была великолепна. Ни одна актриса не изобразила бы такой решимости, такой смелости, такого стремления к победе, как хорошо обученный и опытный офицер безопасности. Кроме того, блондинка в розовом свитере на серо-голубом фоне выглядела ловушкой для внимания зрителя, в силу визуального контраста буквально не позволяющей оторвать от неё глаз.

– Я не знала, – тихо произнесла Маргит. – Я бы ни за что не согласилась. Теперь понятно, почему они послали нас длинным путём через озеро, когда можно было… – она осеклась. – Извини, что тебе пришлось всё это пережить.

– Наверное, это были мои лучшие переживания, – ответил Ян.

Он вынул из кармана мешочек из прозрачной органзы, расшитой мелкими белыми звёздами, и вложил в руку девушки.

– Это мой подарок тебе, – сказал он шёпотом.

Ян вспомнил, как, повинуясь неожиданному импульсу, заехал в модный ювелирный магазин и купил широкий пластинчатый браслет из белого золота, дорогую мужскую вещь, которая, как он думал, понравится Роувему. Как он был наивен тогда, не понимая, что за браслеты носят его новые знакомые.

– Досмотрели? – в импровизированный кинозал заглянул Дарий. – Йохан, шеф ждёт тебя. Маргит, я хотел бы поговорить с тобой, если ты не убьёшь меня на месте.

– Итак, договор выполнен с обеих сторон, – Ро ослепительно улыбался. – Ты абсолютно здоров, как я и обещал. В обмен на полное излечение ты, в свою очередь, обещал помочь нам со съёмками фильма. Я не отношу себя к поклонникам кинематографа, но считаю, что картина вышла неплохая. Ты действительно лучший из лучших, ни одного мгновения я не сомневался в своём выборе. Как официальное лицо приношу благодарность от лица службы безопасности и от себя лично, – Ро поклонился.

– Что дальше? – спросил Ян, понимая, какого ответа стоит ожидать. Его поблагодарят и с ним попрощаются.

– Дальше? На настоящее имя Маргит в её родной стране зарегистрирована кинокомпания, которая выпустит фильм в прокат по своим каналам.

– Она действительно не знала, что вы нас снимаете?

– Ты думаешь, она бы согласилась? Да ни за что в жизни. Мне её участие в этом фильме обойдётся дороже, чем твоё: я буду вынужден позволить ей сделать то, чего не хотел бы позволять.

Роувем сделал паузу, а когда продолжил говорить, на его лице не осталось ни тени улыбки.

– Йохан, выслушай меня внимательно. Тебе пока придётся вернуться на свой берег. Пропавшая фигура твоей величины в преддверии выхода нового фильма может быть хорошей скандальной рекламой, но не в этот раз. Я знаю, что ты хотел бы остаться здесь, не отрицай, я не спрашиваю, по какой причине. Кроме того, я не стану напоминать тебе о твоей семье, это меня совершенно не касается.

– Ты хочешь, чтобы я своим участием в различных мероприятиях продвигал эту картину, и кинокомпания заработала бы больше денег?

– Я ничего не понимаю в продажах, моя работа заключается в другом – я шеф службы безопасности, если вдруг ты забыл.

– Шеф Роувем, я внимательно слушаю, – Ян вспомнил о том, что официально он тоже является офицером безопасности.

– Мы с Дарием неслучайно показали свои лица в кадре. Я уверен, что существуют люди на том берегу, которые могут нами заинтересоваться. Не сомневаюсь, они попытаются связаться и с сотрудниками кинокомпании Маргит, и с тобой.

– Что я должен делать? – спросил Ян.

На лицо Роувема вернулась та самая едва заметная «рабочая» улыбка. Он протянул папку:

– Твой сценарий.

– У вас хороший режиссёр, – заметил Ян, прочитав несколько страниц инструкций. – Немного адреналина мне не повредит.

– Если ты захочешь вернуться к нам, то вернёшься, мы будем тебе рады. В нужное время.

Ро поднялся, подошёл к Яну и крепко его обнял, похлопывая по спине.

Ян очнулся и обнаружил, что сидит в кресле в своём саду в той же одежде, в которой он поехал на встречу с Маргит. Он обошёл дом и обнаружил свой внедорожник припаркованным перед входной дверью, двигатель автомобиля давно остыл. Ключи от машины вместе с ключами от дома и полностью заряженным мобильным телефоном нашлись в кармане его брюк. Там же лежал и мешочек из органзы, в котором когда-то хранился золотой браслет, подаренный им Маргит. Теперь же внутри находился кусочек картона с написанными от руки имейлом и номером телефона, которые Ян постарался запомнить наизусть.

Ни жены, ни детей дома не было. Ян поочерёдно набрал их номера – все они оказались вне зоны доступа. Он подумал, что школьные каникулы в разгаре, и жена, скорее всего, повезла детей куда-нибудь в путешествие. Он включил свой ноутбук, чтобы разобраться с накопившейся почтой и узнать новости. Его смутили несколько писем из банка, оповещавших о снятии достаточно крупных сумм, он не мог даже предположить, для чего жене могли понадобиться эти деньги, тем более, наличными. Писем от жены он не нашёл, зато обнаружил короткое сообщение от младшего сына, своего любимца. Тот писал, что они уехали в Мексику в сопровождении маминого друга. Когда-то его супруга, тогда ещё будущая, встречалась с этим парнем, Ян знал его как хорошего и надёжного человека. Он подумал, что тот Ян, каким он был до приключений в Новой Иудее, злился и переживал бы из-за подобной новости и, возможно, заблокировал бы жене доступ к своему банковскому счёту. Сегодняшний Ян вздохнул и написал жене и детям, что вернулся домой после лечения и съёмок в новом фильме и с нетерпением ждёт их возвращения из Мексики.

Он подошёл к зеркалу. Для мужчины его возраста он очень хорошо выглядел. Ушли мешки под глазами, морщины заметно разгладились, лицо приобрело здоровый, приятный цвет, а в глазах сиял незнакомый прежде воинственный огонёк. Ян вспомнил, как после первого знакомства с Ро тот привиделся ему в зеркале. Он не питал никаких иллюзий: ни цветущая внешность, ни очередной выдающийся фильм не могли задержать его в кино. Он достиг профессиональной вершины, которая не имеет никакого отношения ни к «Оскару», ни к другим премиям и регалиям: он сыграл самого себя и превзошёл самого себя. Больше всего он хотел вернуться обратно в Новую Иудею, к своему новому положению офицера службы безопасности, которое казалось ему более честным, чем его работа актёра, к новым друзьям, в которых не было ни капли равнодушия или подлости, к женщине, к которой он испытывал особую, платоническую любовь, в общем, ко всему тому, о чём он мог бы мечтать, будучи подростком, но никак не в своём почтенном возрасте.

Ян подумал о приближающейся старости и вспомнил Дария, энергичного и физически крепкого, несмотря на реальный возраст. Новый друг явно кого-то ему напоминал, но он не мог вспомнить, кого именно, образ расплывался, не позволяя рассмотреть детали.

Он переключился на свой последний разговор с Ро. Итак, его задача выяснить, кто проявит интерес к Дарию или Роувему. Но ведь не исключено, что кто-то может заинтересоваться Маргит, а в инструкциях о ней не говорилось ни слова. То есть то ли Ро чего-то не предусмотрел, то ли опять предполагает использование свободного сценария, подобного тому, который они «отыграли» на плоту.

Ян ещё раз посмотрел на картонку с контактами, он не сомневался, что они написаны рукой Маргит. А значит, не сомневался и в том, что его ждут в Новой Иудее.

«Я вернусь, – подумал он, – в нужное время».

Глава 11. Стратег. Настоящее время

Махнув рукой охранникам и приложив браслет к замку ворот, Роувем вошёл в сад царского дворца. Несмотря на недавнюю реконструкцию и использование достижений технического прогресса, строения дворцового комплекса сохраняли вид глубокой древности, и даже каменные садовые скамейки, установленные не более десяти лет назад, были искусственно состарены, чтобы не нарушать гармонии ландшафта. Впечатление старины настолько сильно действовало на присутствовавших, что Шимон как-то заметил, что не слишком бы удивился, если бы из-за ближайшего дерева внезапно появился царь Давид. Решив, что однозначно не стоит приводить сюда Алекса, который немедленно решит создавать в реалистичном историческом антураже свою очередную нетленку, Ро направился к парадному входу во дворец, где на лестнице его уже ожидала женщина в длинном нарядном облачении.

– Твой воин, моя госпожа, царица Новой Иудеи, – Роувем склонился в поклоне, целуя руку тёти Шейны. Та в ответ обняла его.

– Я так рада тебя видеть! Оставь свой официоз для официальных приёмов, сегодня у нас просто небольшая семейная встреча. Мог бы и не наряжаться, как Элияху на парадном портрете.

– Я вынужден соответствовать обстановке.

По случаю визита во дворец Ро сменил серую форму на подчёркивающую его атлетическую фигуру бежевую куртку наподобие тех, что носил его дед, и щегольские коричневые брюки. Он не смог заставить себя отказаться от головного убора, поэтому повязал голову платком в тон одежде, выпустив из-под него закрывающие шею кудри.

– Как он себя чувствует? – поинтересовался Ро. – Я надеюсь, что сегодняшняя встреча не связана с его здоровьем? Мне было неприятно буквально выдавливать из себя историю о лечении неизвестного чиновника, которую вы придумали.

– Я не знаю. Эман запретил мне присутствовать при вашей встрече.

– Обещаю передать тебе содержание нашего разговора, если речь будет идти о медицинских проблемах.

Они поднялись по лестнице и прошли во внутренние покои, где находился жизнерадостный немолодой человек в светлой модной одежде, невысокий и хорошо сложенный.

– Твой воин, мой господин, царь Новой Иудеи, – Роувем повторил ритуал.

Эман сделал знак следовать за ним. Они уединились на берегу старого пруда, выглядевшего так, будто его выкопали ещё первые переселенцы в этот мир.

– Ро, надеюсь, ты следишь за тем, что происходит в гражданской ветке власти?

– Я не политик, мой господин.

– Давай без отговорок. И безо всех этих фокусов, принятых в нашей большой семье.

– Слежу, конечно, дядя. Гражданская администрация не понимает, чем нам грозит увеличение числа и сложности пограничных инцидентов. Мы пока справляемся, и у нас есть определённый запас прочности. Спасибо тебе за Мегиддо.

– Спасибо тебе, что в моём мозгу больше нет аневризмы. Продолжай.

– В дополнение к базе в Мегиддо я хочу покрыть страну небольшими опорными точками пограничников, назовём их замками, возможно, мобильными, чтобы мы могли защищать не только северную границу, на которой происходит подавляющее число инцидентов, но и все наши территории.

– Как это связано с тем, что ты якобы в курсе проблем гражданской администрации?

– Гражданская администрация взвоет.

– Логично. Даже не сомневайся. И денег не даст.

– Мы сами заработаем, – Ро поймал ироничный взгляд Эмана. – Я серьёзно. Благодаря использованию сети мобильной связи, которую разработали Маргит и Шимон, мы получаем стабильный доход, берём себе из этих денег очень небольшую часть, остальное откладываем. Скоро появится трёхмерное цветное кино. А есть ещё много мелких хозяйственных изобретений, которые разработаны в нашем научном департаменте и которые хорошо раскупаются.

– Да, я читаю твои рапорты, вы поступаете так же, как делал Элияху: покрываете затраты на службу безопасности за счёт своих прав на изобретения, – подтвердил Эман. – К чему ты это сейчас рассказываешь?

Роувем замялся.

– Чтобы мы могли развернуть сеть замков, нужно ввести в стране чрезвычайное положение. Иначе гражданская администрация не позволит этого сделать.

Эман резко повернулся к Ро всем корпусом.

– Ты тоже считаешь, что нужно вводить чрезвычайное положение? Собственно говоря, именно за этим я тебя позвал. Обсудить, нужно ли оно сейчас.

Ро не сдержался и потёр левую сторону головы.

– До сих пор болит? – осведомился Эман.

– Нет, просто глупая привычка, когда напряжённо думаю.

– Так что же ты надумал?

– В нашем обществе становятся всё сильнее мечты о продолжении технического прогресса, который начался во времена Элияху, но мало кто понимает, что в какой-то момент этот прогресс, особенно если он происходит неестественно быстро, приводит к улучшению условий жизни одних людей и ухудшению условий жизни других. Великий Эли дал нашему народу только самое необходимое из того, что мог дать, чтобы не нарушить структуру общества и взаимоотношений в нём. Гражданская администрация хочет привлекать в свои ряды всё больше научно-технических специалистов, не понимая, что такая структура власти разрушит наш мир, особенно в условиях частых и серьёзных пограничных инцидентов.

– В общем, ты считаешь, что нам опять нужно прямое директивное управление, как при Элияху? – спросил Эман.

– Если бы не последние инциденты, я бы сказал, что нам нужно проводить политику по разведке и заселению новых земель, это позволило бы продолжать техническое развитие без социальных конфликтов.

– И ты утверждаешь, что ничего не смыслишь в политике, – рассмеялся царь Иудеи. – Отгадай, кого я вижу на должности диктатора?

– Даже гадать не буду. Я не согласен.

– А если я тебя заставлю? Любым способом, например, если ты не согласишься, обвиню тебя в государственной измене и прикажу арестовать?

– В любом случае, вводить диктатуру пока преждевременно. Необходимо подготовить и общество, и службу безопасности.

– Я с тобой полностью согласен и рад, что мы в конце концов договорились, – Эман протянул ему руку для поцелуя.

***

Катер с выключенными фонарями качался на волнах посреди озера, освещаемый только сполохами «чудовищ». Ро, под предлогом ночной рыбалки вытащивший друга в уединённое место, закончил свой рассказ и ждал реакции.

– Ну как бы всё логично, – задумчиво произнёс Дарий. – Сыновей у него нет, дочкам игры во власть неинтересны, а зятья – хорошие, но ничем не выдающиеся ребята. Если он в обозримом будущем не переложит часть своих обязанностей на назначенного диктатора, в стране ослабнет и его власть, и власть гражданской администрации, вылезут все застарелые разногласия, а служба безопасности не имеет ни оружия, ни навыков разрешения конфликтов среди собственного населения. Так что наш царь – предусмотрительный и талантливый человек.

– С этим трудно поспорить, – согласился Роувем.

– Итак, что ты собираешься делать? – спросил Дарий. – Ты понимаешь, что если ты даже в том виде, в каком сидишь передо мной, прямо сейчас выйдешь на площадь и объявишь себя диктатором, толпа будет приветствовать тебя, как ожившего Элияху?

– Господи, почему все ищут во мне Элияху? – заорал Роувем. – Я не похож на деда. Было бы глупостью считать меня таким же, как он, только из-за экзотической для нашего мира внешности.

– При чём тут внешнее сходство? – заорал в ответ Дарий. – Люди ждут диктатора с твёрдой рукой и мягким сердцем, который остановит сползание мира в хаос, отца-защитника, которых улучшит их жизнь и остановит распространяющуюся коррупцию.

– Ни слова обо мне, – рассмеялся Роувем.

– Ну почему же? Ты думаешь совершенно так же, как думал твой дед, ты видишь всех насквозь, как он видел, ты работаешь, как бешеный, как он работал, ты верен своим словам. Ну а внешность… понимаешь, есть первое место на конкурсе красоты, а есть приз зрительских симпатий. Так вот, Эли – это первое место в определённой ситуации, а приз зрительских симпатий всегда и везде твой, и ты это прекрасно знаешь.

– То есть ты считаешь, что я должен согласиться? – совершенно спокойно спросил Ро.

– Соглашайся. Только пообещай мне, что в первый же день своей диктатуры не прикажешь казнить Эмана на главной площади Нового Иерусалима. Соглашайся, лучше ты, чем какой-то карьерист из гражданских.

– И ты не видишь никаких проблем? – поинтересовался Ро.

– Не сходи с ума, сынок. Какие проблемы? Всё давно шло к тому, что гражданскую и военную власть надо снова объединять. А ты подписал свой контракт диктатора, считай, в тот день, когда стал главой медицинской службы. Как там тебя называли после смерти Талмая? «Талантливый доктор, справедливый руководитель». На посту шефа безопасности ты тоже в грязь лицом не ударил. Тебя все любят. Вот и ступай, руководи справедливо и дальше. А мы поможем. Во всяком случае, у нас есть достаточно времени, чтобы подготовиться. У твоего деда такой возможности не было, как и не было такой команды единомышленников, как у тебя. Кроме того, сейчас складывается очень удобная ситуация, ты можешь сплотить народ под предлогом противостояния внешней угрозе, все эти инциденты тебе будут только на руку.

***

В офисе Алекса Ро чувствовал себя, как дома. Он любезно беседовал с секретаршей, рассматривал открывающийся из окна вид на город, удивлялся бассейну на крыше соседнего дома, восхищался урбанистическим пейзажем, рассуждая об особенностях городской застройки, архитектуре и нагрузках на несущую конструкцию здания. Из уст человека, который видит современный мегаполис второй или третий раз в жизни, это звучало по меньшей мере неожиданно и смело.

При очередном появлении Алекса в Новой Самарии Ро с глазу на глаз попросил о помощи: его интересовали истории автократий и биографии харизматичных политических лидеров. Подробно выяснив, что задумал друг, тот пригласил для Роувема двоих компетентных консультантов.

Профессор истории оказался довольно молодым человеком с хорошей дикцией и достаточно медленной речью. Алекс, переживавший, что Роувему не хватит владения английским языком для понимания материала, быстро успокоился, наблюдая, как тот не только внимательно слушает преподавателя, но и задаёт вопросы, переспрашивает и даже шутит. Нехватку знаний Ро с лихвой компенсировал хорошей памятью и умением быстро схватывать суть проблемы.

Историку предстояла сложная задача: вкратце и с примерами рассказать, как люди превращаются из молодых амбициозных руководителей в тиранов и деспотов. По совету Алекса он начал с Ирода Великого[24] и Дария I[25] и быстро перешёл к диктаторам двадцатого и двадцать первого веков. Ро немного ошарашенно слушал рассказ о борьбе за власть и расправах над ближайшим окружением, о ключевых реформах и масштабном строительстве, о великих завоеваниях и кровавых бойнях, о борьбе с внешними и внутренними врагами и подавлении свободомыслия, о сексуальном поведении лидеров и культах личности. Он просмотрел несколько видеороликов с известными политическими деятелями, но проявил интерес только к Фиделю Кастро[26], Муаммару Каддафи[27] и династии Кимов[28]. Подумал некоторое время и попросил профессора подробнее рассказать о деятельности царя Ирода.

Целый ряд видных политиков совершенно не произвёл на Роувема впечатления, а фотографии бравых военных при орденах и медалях вызывали приступы смеха. Только на одной фотографии он задержал взгляд.

– На моего деда похож, – кратко прокомментировал Ро. – Совсем немного.

Немного подумав, Ро спросил, были ли среди первых лиц государств врачи, и выслушал истории Франсуа Дювалье[29], Сальвадора Альенде[30] и Мохаммада Наджибуллы[31].

После нескольких часов тесного общения мужчины прощались, как давние друзья. Профессор, получивший солидный гонорар, советовал Роувему внимательнее присмотреться к личности Франсиско Франко[32].

После небольшого перерыва на обед (Ро решил не экспериментировать и ограничился куском сыра с хлебом) их ждало более серьёзное испытание. Приглашённый консультант, несмотря на грубоватые манеры и резкие суждения, высоко ценился как специалист по актёрскому мастерству.

– Главное – создать образ! Костюмы и декорации можно купить, а образ вы не купите ни за какие деньги, – возбуждённо воскликнул консультант. – Это у вас актёр на роль диктатора? Какой же это диктатор? – он с пафосом протянул руки в сторону Роувема. – Он же толстый!

– Я толстый? – переспросил Ро удивлённо.

– Он имеет в виду, что с точки зрения кино- и фотогеничности у тебя есть лишний вес, – объяснил Алекс.

– У меня мышцы, между прочим.

– Если мы хотим видеть в кадре сурового тирана, а не жизнерадостного рыжего поросёнка, то при твоих метр восемьдесят два роста тебе положено иметь семьдесят шесть килограмм веса, – провозгласил консультант. – Максимум. Кстати, вы его собираетесь перекрашивать? Брюнетом он смотрелся бы лучше. Хотя, рыжий цвет можно использовать как интересную фишку. Какая одежда будет? Военная форма, официальный костюм, этнический наряд?

– Обычная городская одежда, – ответил Алекс.

– Ваши деньги – вам решать, – изобразил обречённость консультант. – Военная форма могла бы спасти ситуацию. Ладно, тогда делаем упор на контрасте. Забыть о мрачных и тусклых расцветках. Только яркие цвета, чтобы его было видно издалека. Ни в коем случае не зелёное – чтобы не походил на лесного эльфа. Есть какие-то кинопробы? – обратился он к Алексу.

– Это всё не то, – заметил консультант, разглядывая кадры из фильма. – У новорождённого медвежонка больше брутальности, чем у этого типа. Ему бы играть только добрых детских докторов. Может быть, постричь его под «ёжик» и отпустить бороду?

Он гонял Роувема по комнате, заставляя двигаться и так и эдак, поворачиваться, делать различные жесты руками, вскидывать голову, разговаривать на разные лады, и сетовал на то, что, хотя Ро и обладал красивым, хорошо поставленным голосом, из-за иностранного акцента его всё равно придётся переозвучивать.

Закончив свои издевательства и получив гонорар, он удалился, посоветовав Алексу поискать на роль диктатора другого актёра.

Посмотрев на задумавшегося Ро, Алекс хотел было сказать, что всё это ерунда, но секретарь жестом подозвала его и прошептала что-то на ухо.

– Кого-кого он тебе напоминает? – переспросил Алекс и бросился искать в интернете старые видео. – Посмотри сюда, – обратился он к Ро. – Правда, похож?

Ро кинул взгляд на экран и отвернулся. Посмотрел мгновение в пространство и снова уставился в монитор.

– Ничего общего, – удивлённо сказал он.

– На манеры смотри и на то, как держится, – подсказал Алекс.

Человек на экране не был похож на Роувема, но тоже сразу врезался в память характерной выразительной внешностью, грацией уверенного в себе и хорошо тренированного человека, так же легко и свободно двигался, так же ослепительно улыбался, щуря при этом яркие задумчивые глаза. Ро отметил, что человек одет очень скромно, даже бедно: поношенные светлые рубашки, брюки самого простого покроя, видавшая виды верхняя одежда. Люди на кадрах тянулись к нему, а он старался подарить каждому если не слово или рукопожатие, то хотя бы добрый взгляд.

– И не нужно ничего изобретать. Возьми на вооружение основные жесты и манеру поведения и держись менее официально, – посоветовал Алекс.

– Штука, которую он держит – это какой-то музыкальный инструмент? – тихо, чтобы не услышала секретарь, спросил Ро.

– Да, гитара, – подтвердил его догадку Алекс.

– Женщина в твоём офисе, – сказал Ро уже в машине, когда они возвращались в загородный дом, – она очень наблюдательна. Сделай ей какой-то подарок от моего имени. Я не знаю, как у вас принято, но я хотел бы её поблагодарить.

– Сделаю, не сомневайся, – кивнул Алекс. – Смотри, ты хотел увидеть снег. Вот первые снежинки. Очень рано в этом году.

– Снег, – повторил Ро и погрузился в свои мысли. – Этот человек жив?

– Нет, уже умер. Убили. Всё запомнил?

– Конечно.

– Мне кажется, ты лезешь в опасную затею.

– У меня нет вариантов. Я знаю, во что и зачем я ввязываюсь. Вот за Маргит и Дария я действительно боюсь.

– Отправь их ко мне, – предложил Алекс. – Я могу обеспечить им прекрасный запасной аэродром. Дополнительное безопасное место, – пояснил он, видя непонимание Ро.

– Возможно, я так и сделаю, – согласился Роувем.

– Что тебя связывает с моим отцом? – неожиданно спросил Алекс. – Ну ты понимаешь, что я имею в виду. Дружба людей с разницей в несколько десятков лет выглядит странной.

– Общие тайны, парень. Общие тайны делают дружбу крепкой. Нет, не то, что ты подумал. И он, и я – мы оба абсолютно гетеросексуальны… А сейчас я хотел бы повидать твоего соседа.

Ро возник перед Яном, словно чёртик из табакерки. Ян на минуту вышел на кухню за лёгкими закусками, чтобы пожевать что-то перед телевизором, а когда вернулся, шеф уже восседал на его месте и лихо переключал каналы найденным тут же пультом.

– Хочешь? – Ян протянул ему блюдо. – Это вегетарианское. Парве, – добавил он, подумав.

Шеф взял два кусочка, понюхал и положил в рот.

– Вкусно, но слишком солёное. Я не люблю вашу пищу.

Ян почувствовал, что Ро собран и решителен, как человек, принявший тяжёлое, но крайне необходимое решение.

– Ты пришёл поздравить меня с успехом фильма? – спросил Ян самым безразличным тоном.

– Я слышал, что картина получила массу положительных отзывов и хорошо прошла в прокате. Но я здесь по другой причине.

– Ты решил позвать меня обратно? Знаешь, я много думал. Мне действительно понравилось у вас, я чувствовал, что в вашем мире живу свою настоящую жизнь. Не последнее место занимал и тот факт, что я умудрился влюбиться в твою жену. Да, я понял, что вы давно женаты, в госпитале, когда её отравили. Я же взрослый опытный человек. Прости, но у меня в первый же момент знакомства с ней возникло ощущение, что океанская волна сбила меня с ног и потянула за собой, не позволяя сопротивляться. Ты же знаешь, какая у неё крышесносная энергетика. Но я не хотел бы перебегать тебе дорогу, да и у меня сейчас полно собственных проблем, которые мне нужно как-то разрешить в ближайшее время. Так что без обид, но…

– Йохан, нам нужна твоя помощь, – мягко прервал его Ро. – Жизненно необходима. Ты в курсе специфики моей работы, меня меньше всего волнуют романтические истории, если они никому и ничему не угрожают. Поэтому дело будет вполне конкретным и в рамках твоей профессии. Выслушай меня и назови цену за свои услуги. Я постараюсь не торговаться.

– Мне не нужна никакая плата. Чем я могу вам помочь?

– Через какое-то время тебе нужно будет загримированным прибыть в наш мир. Грим – разбитое лицо, побольше крови на одежде, повреждённая правая нога от колена и ниже. На тебя наденут твой браслет-паспорт и доставят тебя в нужное место. Через некоторое время тебя подберёт патруль пограничников, скажешь, что бродил по незнакомой местности, скатился с холма и поранился. Они отвезут тебя ко мне в госпиталь.

– А дальше?

– А дальше будет дальше.

– Мне опять придётся ехать куда-то на край света, чтобы попасть к вам?

– Нет, достаточно пройтись до соседнего дома, – Роувем махнул рукой, указывая направление.

Яна внезапно осенило, кого ему напоминал Дарий. Пазл сложился.

– Этот режиссёр-гомосексуалист – родственник Дария?

– Мы не можем сами выбирать, кого любить, но можем выбирать, с кем спать. Мы все, в том числе ты, я и сын Дария.

– Я буду ждать распоряжений, шеф Роувем.

– Да, ещё… Подари мне вон ту штуку, которая стоит в углу.

Удивлённый Ян, как зачарованный, подал Роувему футляр с дорогой акустической гитарой.

***

Роувем ворвался в кабинет Агари и громко захлопнул за собой дверь.

– Ро, что случилось? – Агарь испуганно поднялась ему навстречу.

Ро схватил её за предплечье и сжал так, что женщина вскрикнула, а затем с силой оттолкнул её от себя.

– Я жду твой рапорт об увольнении с поста главы медицинской службы, прямо сейчас. Напиши, что по состоянию здоровья, по причине переутомления и такое прочее. Я дам подтверждение. Упомяни, что рекомендуешь на эту должность Нисана. А потом проваливай подальше, и чтобы я твоего духа больше нигде не почуял, хочешь – в родной Нацерет, хочешь – в дальнюю колонию, но так, чтобы больше мне на глаза не попадаться.

– Ро?

– Шеф Роувем.

– Шеф Роувем, чем вызван твой гнев?

– Ты отравила Маргит. Она пожаловалась Дарию, что у неё болит желудок после сырой рыбы, которую она вынуждена была есть на озере, он мельком упомянул об этом в разговоре с тобой, а ты передала ему лекарство для Маргит. То есть, рассчитывая на то, что она на озере в самом деле поранила руку, дала ей яд руками Дария, не зная, что у нас есть антидот. Бедная моя жена, она с болями и в полубессознательном состоянии ухитрилась противостоять вооружённому отряду прибывших!

– Ты не сможешь этого доказать! – вскрикнула Агарь, пятясь к противоположной стене комнаты с расширенными от ужаса глазами.

Роувем рассмеялся.

– Ещё как смогу. Но я не стану этого делать, если сейчас же получу твой рапорт об увольнении и больше никогда тебя не увижу. Это будет моей благодарностью за то, что ты научила меня моей профессии. Ты знаешь, что тебе грозит за покушение на убийство. Садись, пиши, и мы разойдёмся с миром и взаимным уважением в глазах общества.

– Дарий знает? – спросила Агарь, пытаясь взять дрожащей рукой карандаш.

– Да он догадался раньше меня! Я просто слепой идиот рядом с ним. Объясни мне только, зачем тебе это было нужно? Как Леони смог заставить тебя так поступить по отношению к мужчине, которого ты якобы любишь – попытаться убить самого близкого ему человека? Господи, неужели такое можно совершить из-за банальной ревности? Я не верю, у меня в голове не укладывается. Написала? – Ро вырвал у женщины бумагу и пробежал глазами по строкам. – Я сам передам в канцелярию.

– Ты ничего не знаешь о любви, – выкрикнула ему Агарь. – Старый ублюдок любит только самого себя. Зато спит, пользуясь тем, что стерилен, со всеми, включая и твою милую жёнушку.

– Я об этом уже слышал, – безразлично заметил Ро.

***

Они сидели на диване в гостиной Дария и смотрели на пылающий в камине огонь, давно сожравший его прощальное письмо для Агари. Дарий боялся не то что пошевелиться, а даже глубоко вздохнуть, потому что Ро сделал немыслимую и неожиданную для него вещь: он обнял учителя за плечи и крепко прижал к себе, словно стараясь защитить от неведомой опасности.

– Тебе придётся умереть, – наконец произнёс Роувем.

– Всем нам придётся это сделать, сынок, рано или поздно.

– Ты не понял, учитель, тебе нужно будет умереть очень скоро.

– Ты нашёл у меня что-то опасное? – спросил Дарий.

– Я обнаружил нечто страшное, но это не болезнь, – ответил Ро. – Как ты знаешь, Маргит уже один раз пытались убить, и никто не гарантирует, что эти люди откажутся от последующих попыток. Она опасна, она обладает широкими знаниями в тех областях, в которых можно получать огромные прибыли, но с тем же успехом она может объяснить, по каким причинам то или иное изобретение приведёт к загрязнению окружающей среды или значительному имущественному расслоению в обществе. Кроме того, она слишком агрессивна по местным понятиям.

– Я помню, как она отлупила кочергой того несчастного, который пытался меня задушить.

– Мы не сможем защитить её в этом мире, ей придётся вернуться в свой мир, на какое-то время или навсегда, в зависимости от того, как пойдут в ближайшее время мои дела.

– Алекс примет Маргит и, если нужно, ваших детей у себя. Семьи у него нет, а денег полно. Кинокомпания благодаря работам Шимона процветает, и это они даже не трогали мои счета. Но ты начал разговор о моей смерти, а не о манерах своей жены…

– Есть тайный приказ о твоём убийстве.

– А чем им насолил я? У меня никогда не было трений с гражданской администрацией.

– Им нужен я, я один, без компетентных советников, без преданной команды доверенных лиц. Они хотят управлять мной. И не говори мне, что Элияху справлялся сам, без советников. Тогда была совершенно другая ситуация. Дед был настоящим диктатором, а во мне видят формальную фигуру, марионетку. Что же касается тебя… твои знания и твоя личность имеют большое влияние на меня и на всех, кто имеет отношение к пограничной службе. На взгляд некоторых, ты здесь слишком задержался, а твоя эпоха прошла ещё при жизни моего деда.

– Ты прочёл это в мозгу Эмана?

– Нет, Шейна меня предупредила.

– Хорошо, допустим. Но у тебя есть и другие близкие друзья. Шимон выгоден всем нашим технократам как пример технического специалиста на управленческой должности. Мирка – абсолютно не публичная личность, и мало кто знает, чем она на самом деле занимается. А как же Алон и Нисан? Разве им в таком случае не грозит опасность?

– Алон и Нисан не обладают никакими уникальными знаниями. А Йохан в качестве твоего возможного преемника – практически пустое место. Для всех он простой военный специалист, успевший прекрасно проявить себя в большом инциденте. Просто идеальный выбор. Проблема только в тебе.

– Что же мне делать? Я не могу вернуться в тот мир, переход полностью закрыт для меня.

– Чтобы они не убили тебя, тебе придётся умереть самому. Я тебе помогу, как обещал той ночью на озере.

– Феерическая логика! Умереть, чтобы не убили. Ро, ты в своём уме?

– Ты сможешь умереть быстро, красиво, безболезненно, в почёте и комфортных условиях, а не долго, мучительно и с опороченным именем.

Дарий надолго замолчал, глубоко задумавшись.

– Я понимаю. Как ты предлагаешь мне умереть?

– Инфаркт миокарда. Думаю, повторный инфаркт будет даже лучше. После первого приступа ты сможешь под моей надёжной защитой спокойно поваляться в госпитале и уладить свои дела. Твой биологический возраст лежит в пределах пятидесяти-шестидесяти лет, с учётом воздействия аномалии и прошлых болезней точнее установить трудно. При хорошем уходе ты мог бы прожить ещё лет двадцать-тридцать. Но увы, тебе не позволят. Поэтому поступим следующим образом, – Роувем пригнул голову учителя к своей и продолжил говорить тихим шёпотом на самое ухо.

– Идея не то чтобы хорошая, но, говоря твоими словами, максимально безболезненная, – произнёс совершенно ошарашенный Дарий, когда Ро закончил свой рассказ. – Мне нужно собраться с мыслями.

– Думать некогда и не о чем, – возразил Роувем. – Я назову цену, которая тебя устроит.

Роувем снова заговорил шёпотом.

Дарий почувствовал, что у него густо краснеют не только щёки, но и уши. Роувем, как обычно, попал в самое больное место.

– Ро, я никогда в жизни не думал, что услышу от тебя такое, – выдавил он. – Как ты собираешься проделать, гм.., техническую часть?

– Ты раньше о подобном не задумывался, у тебя только недавно возникла такая мысль, когда ты узнал о нетрадиционной сексуальной ориентации Алекса, верно? Мы можем выделить сперматозоиды непосредственно из твоей тестикулярной ткани. В общем, наше дело сводится к использованию медицинских технологий. Формальное отцовство возьмут на себя Йохан или Нисан. Твои прямые потомки, скорее всего, будут обладать какими-то из твоих аномальных качеств, например, феноменальным долголетием. А если матерью станет внучка Элияху…

– Достаточно, – остановил его Дарий. – Я всё понимаю. Я согласен. Я никогда в жизни никого так не боялся, как тебя. У человека, который займёт моё место, есть шансы изначально не испытывать этого страха.

– Со своей стороны, я обещаю не провоцировать Йохана.

– Достойное обещание. Меня ты провоцируешь с первого дня нашего знакомства. Сколько времени у нас есть?

– С каждым мгновением всё меньше, учитель. Мне тоже нужно подготовиться.

– Завтра мы закончим, – сказал Роувем.

– Так быстро? – Дарий, читавший в постели в специальной палате гарнизонного госпиталя, куда был запрещён вход посторонним, захлопнул книгу и поднялся. – Что я должен буду делать?

– Утром при свидетелях подпишешь несколько бумаг, в том числе завещание на моё имя и документ о передаче Йохану своих обязанностей советника и эксперта, потом позовём твоих детей, а ближе к вечеру объявим, что у тебя произошёл второй инфаркт. Ты уж как-то подыграй, изобрази смертельно больного, чтобы не возникло никаких казусов. Больше никого сюда не пустим. Мы с тобой встретимся в операционной. Не бойся, мы с Саней сделаем всё быстро и без лишних неприятных ощущений, – Ро помолчал некоторое время, задумавшись. – Завтра мы с тобой не сможем увидеться без свидетелей, так что давай попрощаемся здесь и сейчас, друг мой.

Измученный Ро вошёл в комнату, бросил на стол рюкзак и сел в кресло.

– Это была самая тяжёлая операция в моей жизни. Учителя Дария больше нет с нами, – тихо, но твёрдо произнёс он.

Маргит поднялась и взяла за руку Алекса.

– Мы сходим попрощаемся.

– Нет, – неожиданно заявил Ро. – Вы уже попрощались с ним. Не нужно тревожить его сейчас.

– Хорошо, – согласился Алекс, – мы увидим его завтра на похоронах.

– Вам нечего делать на похоронах, вам нужно срочно уходить отсюда.

– Что случилось? – спросила Маргит.

– Возьми это, – Ро подал ей принесённый рюкзак. – Здесь твои документы, некоторые нужные вещи, а также бумаги и оружие вашего отца. И письмо о нашем разводе, подписанное сегодня утром в присутствии свидетелей: Дария, Шимона и Нисана.

– Как… – Маргит осеклась.

– Ро, ты можешь объяснить, что происходит? – не выдержал Алекс.

– Не могу, ты не знаешь наших реалий, а она знает не все. Маргит, я не хочу, чтобы ты повторила судьбу Эстер. Ты-то понимаешь, что я не сошёл с ума? Уходите прямо сейчас, не задерживаясь ни на минуту. Я не смогу тебя защитить. У вас достаточно средств на той стороне, вы сможете жить спокойно и безбедно. Если захочешь, выходи замуж или найди себе партнёра. Решайте по ситуации. Сюда не возвращайтесь, пока я или Шимон не позовём вас обратно. Мало ли что здесь может произойти в ваше отсутствие. Маргит, ты понимаешь, о чём я говорю?

Та кивнула.

– О детях не беспокойся, они в любом случае останутся под защитой клана Элияху, – Ро обнял жену, поцеловал и погладил по волосам («спасибо, что веришь мне»).

Затем пожал руку Алексу и похлопал его по плечу («это вопрос жизни и смерти»).

Убедившись, что они благополучно миновали переход, Роувем из последних сил добрёл до своей постели, упал и отключился.

***

Ро широким уверенным шагом прошёл по белой галерее, любуясь геометрически правильными линиями сада. Оглядев внимательным взглядом резиденцию великого Эли, называемую в народе «домом диктатора», он удовлетворённо признал, что строения и участок находятся в прекрасном состоянии, а старая мебель отлично сохранилась и не требует замены. В общем, в резиденции всё оставалось практически таким же, каким он запомнил с детства. Переезжая сюда из Новой Самарии, он захватил лишь несколько коробок с личными вещами и подаренную Йоханом гитару.

Роувем зашёл в гардеробную и посмотрел в зеркало. В отражении он увидел почти незнакомого человека – сильно похудевшего, со скромной причёской без косичек и завитых кудрей, с непокрытой головой. Впервые за много лет Ро заставил себя обходиться без платка. Отказавшись от образа Элияху, он надел простые голубые брюки и ярко-синий свитер Дария, из-под которого выглядывали ворот и манжеты белоснежной рубахи. Он покрутил головой, примеряя улыбку, поднял вверх руку со сжатым кулаком, репетируя приветствие толпе.

– Приз зрительских симпатий, без сомнений, твой! – со смехом заметил вошедший Шимон. – Пора выходить, набилась полная площадь зрителей, и на ближайших крышах не протолкнуться. Я собираюсь снимать твою инаугурацию со ста двадцати точек, мы покажем всей стране трёхмерное кино с эффектом присутствия.

Ро легонько стукнул кузена в плечо.

– Попробуй только снять плохой фильм! Знаешь, что тебе за это будет? – сказал он строгим голосом. – Тебе за это будет стыдно.

– Йохан нас рассудит, он теперь единственный эксперт.

– Как он себя чувствует?

– Я навещал его в госпитале перед своим отъездом. Едва разговаривает, лицо все отёкшее. Угораздило же его так расквасить свою смазливую физиономию. И, по всей видимости, будет теперь хромать. Ладно, нужно идти. Давай, проходи вперёд, диктатор!

Мужчины дружно рассмеялись.

Перед Роувемом выстроилась длинная череда высших чиновников, под одобрительные крики толпы приносивших верноподданническую присягу.

– Твой слуга, мой господин, диктатор Новой Иудеи, – Эман первым склонился перед Роувемом, целуя руку («теперь это твои проблемы»).

– Ты мой воин, царь, – ответил Ро, выполняя формальный старинный ритуал («я до тебя ещё доберусь»).

Эман испуганно поднял глаза, но увидев ослепительную улыбку новоиспечённого диктатора, улыбнулся в ответ.

– Твоя служанка, мой господин, диктатор Новой Иудеи, – Ро поднял руку так, чтобы Шейне не пришлось не только сгибаться, но и наклонять голову («поздравляю!»).

– Ты моя воительница, царица («не подкалывай»).

– Твой слуга, мой господин, диктатор Новой Иудеи («что мы теперь будем делать?»).

– Ты мой воин, шеф («всё, что сможем, Алон, ты только в меня верь»).

Конец первой книги.

Примечания

1

Стив Джобс (1955—2011) – известный американский изобретатель и предприниматель. Его официальной причиной смерти принято считать онкологическое заболевание поджелудочной железы.

2

Ингрид Бергман (1915—1982) – одна из величайших актрис американского кино, «идеал американской женственности».

3

Аденокарцинома – разновидность злокачественной опухоли внутренних органов.

4

Арамейский язык – в древности выполнял функцию общепринятого языка на Ближнем Востоке. До сих пор на одном из его диалектов продолжает создаваться обширная религиозная литература.

5

Хамса – ближневосточный защитный амулет. Мусульмане также называют этот символ «рука Фатимы», а иудеи – «рука Мириам». Как правило, хамса бывает симметричной, с большими пальцами с двух сторон, а не копирует анатомическую форму ладони.

6

Десять потерянных колен Израиля – племена потомков десяти из двенадцати колен Израиля, которые после гибели Израильского царства в 732—722 до н. э. попали в ассирийский плен. Исторические сведения о них отрывочны, местонахождение остаётся загадкой, с ними связано множество теорий, предположений и мистификаций.

7

Самария – историческая область Израиля. Название происходит от названия города Самария (Шомрон), бывшего столицей Израильского царства в 875—722 до н. э

8

Иудея – обширная историческая область Израиля к югу от Самарии. В древности неприветливая и бесплодная, в отличие от более северных территорий, она была подобна гористой пустыне с оазисами.

9

Менора – подсвечник на семь свечей, один из древнейших символов иудаизма.

10

Кашрут – термин в иудаизме, означающий дозволенность или пригодность пищи, напитков и их сочетаний к употреблению. Например, запрещено одновременное употребление молочных и мясных продуктов.

11

Полба – разновидность пшеницы, отличается неприхотливостью и скороспелостью, но низкой урожайностью.

12

Тайсон, Майк (1966) – американский боксёр-профессионал, выступавший в тяжёлой весовой категории; один из самых известных и узнаваемых боксёров в истории.

13

Мегиддо – в древности город-государство на территории современного Израиля. Известен в основном благодаря слову Армагеддон, которое является греческой транслитерацией словосочетания «гора Мегиддо».

14

Шабат – седьмой день недели в иудаизме, суббота, в который предписывается воздерживаться от работы.

15

Талион или Закон равного возмездия – принцип назначения уголовного наказания за преступление, согласно которому мера наказания должна точно, буквально соответствовать вреду, причинённому вследствие совершения преступления («око за око, зуб за зуб»).

16

Тора – первая часть Библии, так называемое «Пятикнижие Моисеево» – свиток с текстом Пятикнижия, хранимый в синагоге как предмет религиозного культа иудеев; в широком смысле, совокупность иудейского традиционного религиозного закона.

17

Антонио Гауди (1852—1926) – испанский архитектор, в своих постройках использовал элементы различных стилей, подвергая их творческой переработке. Его произведения абсолютно уникальны и хорошо узнаваемы.

18

Прерафаэлиты – последователи направления в английской живописи второй половины XIX века, включавшего в себя сочетание скрупулёзной передачи натуры со стилизацией и сложным символизмом.

19

Бар-мицва – достижение ребёнком совершеннолетия с точки зрения законов иудаизма (13 лет и 1 день для мальчиков).

20

Йозеф Менгеле (1911—1979) – немецкий врач, проводивший медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим во время Второй мировой войны. Его жертвами стали сотни тысяч человек.

21

Сиро Исии (1892—1959) – японский микробиолог, генерал-лейтенант Императорской армии Японии. Военный преступник, проводивший биологические опыты над корейскими, китайскими и советскими военнопленными.

22

Корпия – перевязочный материал из нащипанных из ткани нитей, употреблялся ранее вместо ваты.

23

«Шма Исраэль» – «Слушай, Израиль», молитва в иудаизме.

24

Ирод I Великий (ок. 74—73 гг. до н. э.– 4 до н. э.) – царь Иудеи (40—4 гг. до н. э.) знаменит своей беспощадной жестокостью и прекрасными дворцами и храмами, построенными на личные средства. Его имя стало нарицательным для обозначения злого и жестокого человека.

25

Дарий I – царь Персии (521—486 гг. до н.э.), провёл административные, налоговые и другие реформы, осуществил значительное строительство.

26

Фидель Кастро (1926—2016) – кубинский революционер, государственный, политический и партийный деятель, руководивший Кубой с 1959 по 2008 год.

27

Муамар Каддафи (1940—2011) – ливийский революционер, государственный, военный и политический деятель, публицист, де-факто глава Ливии в 1969—2011 годах. Убит в ходе гражданской войны.

28

Династия Кимов – семейство, с 1948 года находящееся у власти в КНДР. Основателем государства является Ким Ир Сен.

29

Франсуа Дювалье (1907—1971) – гаитянский врач, государственный деятель. Диктатор и бессменный президент Гаити с 1957 года до своей смерти.

30

Сальвадор Альенде (1908—1973) – чилийский государственный и политический деятель, президент Чили с 3 ноября 1970 года до своей гибели 11 сентября 1973 года в результате военного переворота. По профессии врач.

31

Мохаммад Наджибулла (1947—1996) – бывший президент Афганистана, по профессии врач-гинеколог. Был свергнут в 1992 году, четыре года укрывался в миссии ООН в Кабуле, где впоследствии и был схвачен оппозиционерами, а затем зверски убит.

32

Франсиско Франко (1892—1975) – испанский военный и государственный деятель, каудильо Испании в 1939—1975 годах. Генералиссимус. Был одним из организаторов военного переворота 1936 года, который привёл к кровопролитной гражданской войне между республиканцами и националистами.

Content

Человек с другого берега
Книга первая
Маргарита Водецкая

Книга первая

ГЛАВА 1. АКТЁР. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Глава 2. Студентка. Прошлое

Глава 3. Инженер. Прошлое

Глава 4. Исследователь. Прошлое

Глава 5. Доктор. Прошлое

Глава 6. Шеф службы безопасности. Прошлое

Глава 7. Режиссёр. Прошлое

Глава 8. Стажёр. Настоящее время

Глава 9. Отец-основатель. Настоящее время

Глава 10. Зритель. Настоящее время

Глава 11. Стратег. Настоящее время

Примечания