Человек с другого берега

Книга вторая

Маргарита Водецкая

© Маргарита Водецкая, 2021

ISBN 978-5-0053-7988-7 (т. 2)

ISBN 978-5-0053-5895-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 12. Реформатор. Настоящее время

Жёлтый свет электрических фонарей с трудом пробивался сквозь густой озёрный туман, накрывший улицы Нового Иерусалима. Несмотря на то, что до рассвета оставалось достаточно времени, ряды Старого рынка постепенно оживали, заполняясь торговцами и ранними покупателями. Самыми первыми появлялись работники верфей и порта, спешившие к утренней смене и завтракавшие на рынке свежей выпечкой и горячим супом, позже подтягивались рачительные хозяева и хозяйки за продуктами, доставленными из ближайших фермерских колоний и с городских приусадебных участков.

Пока грелась печь, Симха помогла бабушке слепить первую партию пирожков и, надев чистый передник, принялась выкладывать на прилавок нехитрые фрукты и зелень, которые им удавалось выращивать на небольшом наделе пригодной для земледелия земли. К гордости девушки, на участке не росло ни одного ядовитого растения: они с бабушкой тщательно уничтожали любой опасный росток, который имел наглость прорасти в пределах их собственности.

Поспешив на зов бабушки, девушка ссыпала сдобу с горячего противня в плетёную корзину, накрыла её красивым покрывалом и стала дожидаться постоянных покупателей, никогда не проходивших мимо симпатичной и чистенькой лавки и такой же хозяйки.

– С добрым утром, хозяюшка! Мне три пирожка, пожалуйста, – раздался голос первого покупателя, вынырнувшего из тумана на запах свежей выпечки. Им оказался незнакомый молодой мужчина в старой коричневой куртке и таком же платке, похоже, работник с судостроительных верфей.

– Я положу тебе пять, красавчик, день длинный, захочешь ещё, – Симхе всегда удавалось продать больше, используя самые простые и незамысловатые приёмы. Она наклонилась к корзине, накладывая товар в бумажный пакет.

– И всё же я возьму три пирожка, – в голосе незнакомца послышалась нотка металла.

– Как скажешь, милый, – Симха распрямилась, подавая покупателю пакет. – Ой… – она потеряла дар речи. Перед ней стоял новый диктатор, которого она уже несколько раз видела в трёхмерных киноновостях. – Твоя служанка, мой…

– Оставь, – отмахнулся диктатор. – И два яблока, пожалуйста, – он улыбнулся своей узнаваемой обволакивающей улыбкой.

– По.. помыть? – торговка постаралась представить, что перед ней стоит обычный рабочий.

Тот кивнул. Симха вымыла яблоки и вытерла их чистой салфеткой. Диктатор положил на прилавок несколько монет, упаковал пирожки в рюкзак, а яблоки сунул в карман куртки.

– Хорошего тебе дня и удачной торговли! – с этими словами он удалился в туман.

– Что стоишь столбом, как жена Лота[1]? – высунулась из дверей крошечной пекарни бабушка. – Забирай скорее выпечку.

– Ба, тут только что был диктатор, купил твои пирожки, – Симха со второй корзинкой кинулась помогать пожилой женщине.

– Это тебе спросонья в тумане привиделось. Что делать такому занятому человеку на нашем рынке? Только ноги на здешних камнях переломать.

Симха почти поверила, что ранний посетитель просто показался ей похожим на примелькавшееся в новостях лицо, но не успел настать рассвет, как по рынку прокатились новости, что диктатора видели в рядах Старого рынка. Обсуждали, что он купил несколько кусков сыра, бутылку молока и свежий хлеб. Некоторые говорили, будто, бродя по рынку, диктатор грыз яблоко.

***

Без Роувема, Маргит, Дария и Агари кабинет шефа безопасности казался пустым. Алон занял кресло главы службы, а остальные офицеры окружили стол, над которым в трёхмерном изображении транслировались новости, главным героем которых был, конечно, новый диктатор. Все, кроме Шимона, взирали на зрелище с некоторым недоумением.

Ро, похудевший и сменивший привычные армейские ботинки на что-то наподобие ковбойских сапог на каблуке, выглядел высоким, стройным и обворожительно привлекательным, а контрастная, но простая одежда придавала ему вид обычного горожанина или фермера, нарядно одетого по случаю праздника. Но не эти перемены вызывали удивление. Удивительно было то, как вёл себя диктатор. Недотрога Ро обнимал собравшихся на площади зрителей и пожимал им руки, целовал детей и даже позволял потрепать себя по непокрытым пышным волосам, успевая обаятельно улыбаться во все стороны.

– Если бы я не присутствовал там и не разговаривал с Ро, я бы подумал, что его подменили или что он сильно пьян, – прокомментировал необычное зрелище Алон.

– Да ладно! Это он, собственной персоной, – возразил Шимон. – Я с ним был от начала и до конца, так же близко, как сейчас с Йоханом. Ещё скажи, что Йохана подменили, – он рассмеялся, а следом за ним рассмеялись и другие присутствующие.

Трёхмерная картина инаугурации сменилась интервью с диктатором. Рассказывая о своей работе врачом и шефом службы безопасности, Ро играл интонациями, свободно жестикулировал и искренне улыбался.

– Лабильная психика и высокая концентрация, – заметил Нисан.

И немного актёрского мастерства, – добавил Йохан.

– Чем-то похож на молодого Дария в те времена, когда он меня учил, – сказал Алон. – Господи, как же без старика тоскливо. Мне всегда казалось, что он бессмертный.

В кабинете воцарилось молчание. Все присутствующие либо обучались у Дария, когда он сам занимался с будущими пограничниками, либо работали с ним в службе безопасности, когда он стал экспертом и советником.

– Ладно, вернёмся к нашим проблемам, – продолжил шеф. – Нисан, что там по поводу смерти Агари?

Йохан ощутил неприятный укол в сердце.

– Она умерла? – спросил он, стараясь сохранять безразличный тон.

– Сегодня утром обнаружили тело, – так же безразлично подтвердил глава медицинской службы. – Самоубийство, выпила противорвотное, снотворное и яд. Чтобы наверняка.

– Какие причины? – поинтересовался Алон. – Из-за старика? Так у него баб было без счёта, мне бы такое здоровье, а ведь я его на сорок лет моложе. Она об этом прекрасно знала, когда заводила интрижку. И вообще, Самизнаетекто с ней разругался в хлам ещё за два месяца до своей смерти.

– Переутомление, – развёл руками Нисан. – Профессиональное выгорание. Неудачи в личной жизни. Знаешь, живёт человек, всё вроде хорошо, а потом раз – и расхотелось. Это болезнь, и от неё можно умереть.

– Ладно, – согласился Алон. – Объявляем, что самоубийство произошло в состоянии помрачённого рассудка, вызванного болезнью, и проводим полный траурный церемониал как для умершей от болезни, а не в результате суицида.

Офицеры одобрительно зашумели, Алон считался мудрым и справедливым начальником.

– И ещё немного новостей, – объявил шеф. – Ро… в смысле, диктатор Новой Иудеи попросил откомандировать советника Йохана в Новый Иерусалим в качестве его личного помощника. Йохан, ты учти, что хоть мы с рутинной работой без тебя справимся, но, если возникнет крупный инцидент, ты должен будешь нестись сюда быстрее ветра. По воздуху между Иерусалимом и Мегиддо не более двух часов пути. Поэтому ты прямо сейчас пойдёшь в интендантскую службу, и там тебя научат водить машину. Пока не покажешь лично мне, на что ты способен, не увидишь ни Иерусалима, ни шикарной диктаторской резиденции. Даже там не забывай, что ты на службе. Поэтому приказываю носить форму и вести себя соответственно, а не изображать клоуна на сельском празднике. И помни, что твой прямой начальник – я, а не диктатор, который теперь считается одновременно главой и военной, и гражданской администрации.

***

– А где же пирожки, хозяюшка? – у прилавка стоял диктатор. После его первого появления на рынке прошло больше недели, и та история постепенно обрастала подробностями и домыслами, переходя в разряд городских легенд.

Бабушка болела уже несколько дней, и Симха, боясь растерять клиентов, пыталась управляться с готовкой и торговлей сама, но выходило плохо, а когда она позвала на помощь неаккуратную соседку, то потом была вынуждена отмывать лавку и пекарню от рассыпанной муки и пролитых продуктов. Она сначала хотела сказать, что пирожки уже раскупили, как говорила другим покупателям, но решила не врать.

– Сегодня пирожков не будет. Заходи через несколько дней.

– Что-то случилось? Семь лет продавались пирожки без перебоев, и вдруг нет пирожков? – удивился диктатор.

– Откуда ты знаешь, мой господин? – ещё больше удивилась Симха.

– Посмотрел документы на все лавки, в которые я заходил в прошлый раз.

– Бабушка заболела, а я одна не справляюсь…

– А на зелени много не заработаешь, – продолжил её мысль диктатор.

Одним движением мужчина перемахнул через прилавок.

– Технологию знаешь? – спросил он.

– Чего? – не поняла девушка.

– Рецепт есть?

– Вот к шкафчику бумага приклеена. Там всё написано.

Мужчина скинул свитер, оставшись в белоснежной рубахе. Симха не успела сообразить, что происходит, как он уже включил печь и, закатав рукава, стал отмерять на весах ингредиенты. Тесто он месил значительно быстрее, чем бабушка, а начинку бабушка заготавливала на всю неделю заранее, так что первая партия пирожков была готова почти вовремя. Только один раз он позвал Симху показать, какой толщины раскатывать тесто. Ловко орудуя формой для лепки, он заполнил противни, а потом долго с задумчивым видом рассматривал оставшуюся в мешке муку.

– Где берёшь продукты, хозяюшка? На складе возле речного порта?

– Да, мой господин.

– Когда я не на службе, меня можно называть по имени. Я Роувем.

– Симха из дома Рахили.

– Рахиль – твоя бабушка?

– Да, мой гос… да, Роувем. Двоюродная.

– Чем болеет?

– Не знаю, кашляет и слабость.

– Наверное, в ближайшие несколько дней тебе понадобится помощь? Я пришлю парнишку из числа своих подчинённых. Но пообещай, что никто не узнает о моём присутствии здесь.

Симха согласно кивнула.

– Хорошо. Если спросят, скажу, что помог случайный знакомый, у которого нашлось немного свободного времени.

Диктатор изумлённо посмотрел на неё, а затем весело рассмеялся.

– Надо же, какая умная девочка. Посмотрим, насколько честная. Ладно, а теперь отвернись.

Он вымыл руки, стянул с себя испачканную в муке рубаху и надел верхнюю одежду. Симха увидела, что локти его свитера, как у обычного рабочего, подшиты заплатками из тонкой кожи. Девушка, которая в свои семнадцать лет считала, что неплохо разбирается в мужчинах, отметила про себя, что он даже не вспотел, и пахнет от него изысканной парфюмерией: холодным утром, чистотой и ухоженностью, надёжностью и сдержанностью.

– Я возьму немного муки, – Роувем насыпал в бумажный пакет содержимое мешка. – Будь здорова, хозяюшка, – он одним махом перепрыгнул через прилавок и исчез так же неожиданно, как появился.

– Я этого ожидал, – задумчиво сказал Роувем, изучая результаты анализов товаров с рынка и отчёт Калева о поставках продуктов в Новый Иерусалим. Его секретарь почтительно ожидал, когда диктатор окончит чтение.

Среди офицеров безопасности, служивших в интендантской службе, Ро выбрал не бросающегося в глаза, но опытного и толкового Калева, с которым у диктатора быстро сложились доверительные отношения.

– В молочных продуктах кишечная палочка, в муке плесень и грибок, на фруктах следы растительных ядов. Мне говорят, что мы должны ужаться с затратами на пограничную службу и тратить больше на медицину и сельское хозяйство. В результате мы рискуем ввязаться в серьёзную войну с опасным противником, не имея оружия, но зато вынуждены разбазаривать средства на устранение проблем, связанных с недостаточной очисткой и неправильным хранением продуктов, с разгильдяйством и наплевательством чиновников, которые должны за этим следить. Я ещё молчу о явных корыстных нарушениях… Что там с пожилой женщиной с рынка?

– Грибковая инфекция дыхательных путей, мой господин.

– Я не видел ничего подобного дома, в Новой Самарии. Надо посетить местный госпиталь.

– Мне кажется, это связано с тем, что в Новой Самарии климат более сухой, чем в Новом Иерусалиме, – ненавязчиво выразил своё мнение Калев. – Она стоит на хорошо продуваемых склонах, а наш город расположен в долине в окружении гор и воды.

– Скорее, проблема в том, что в Новом Иерусалиме гражданская власть имеет значительно большее влияние, чем военная. Самария – исторически город военных со строгой дисциплиной и практически полным отсутствием коррупции… Надо же, как интересно, девчонка действительно обо мне никому ничего не сказала. Думаю, любая раструбила бы на весь город.

Калев деликатно откашлялся.

– Мой господин, я немного наблюдал за хозяйкой лавки, в которую ты послал моего брата. Мне кажется, девушку нужно привлечь к государственной службе, у неё отличные задатки.

– Я думал об этом после того, как навёл о ней справки, – ответил Роувем. – Со временем, возможно. Пока пусть остаётся на рынке, она может оказаться нам полезной в той среде, в которой она выросла и хорошо ориентируется. Не теряй девчонку из виду, Калев.

– Привет, хозяюшка. Я вижу, бабушка в порядке?

Девушка подняла глаза и наткнулась на ослепительную улыбку диктатора.

– Спасибо, Роувем. Мы с бабушкой очень благодарны за ту помощь, которую ты нам оказал. Я боялась, что она уже не встанет.

Ро не стал рассказывать о том, насколько ценную информацию ему дали близкое знакомство с процессом производства пирожков и болезнь пожилой женщины, а просто удовлетворённо кивнул.

– Пирожки? Положить тебе три? – опомнилась Симха.

– Я возьму пять, – сказал Ро, и они оба рассмеялись.

– Нет-нет, не нужно денег, – запротестовала девушка, увидев, что диктатор кладёт на прилавок монеты.

– Любой труд должен быть оплачен, Симха.

– Тогда я должна заплатить тебе и Арону, который помогал мне после тебя, за вашу работу.

– Глупости! Для нас это была небольшая физическая разминка.

Диктатор поднял руку, чтобы взмахнуть на прощание.

– Обязательно приходи к нам перед Пуримом[2]! – быстро выпалила Симха. – Мы приготовим самую вкусную сдобу на всём рынке. И на Пурим приходи. У нас играют лучшие праздничные представления во всём Новом Иерусалиме.

Роувем немного подумал.

– Почему бы нет? Я приду. Но два условия: со мной будут мои друзья и выпивка на всю компанию – с меня.

***

Йохан легонько постучал по корпусу гитары, наслаждаясь звуком, покрутил колки, подстраивая струны, и взял несколько аккордов. Инструмент звучал великолепно.

– Сто лет не играл, – он улыбнулся своим воспоминаниям. – Шикарная вещь. Это самый популярный инструмент в том мире, что и понятно: несложно научиться играть, легко отзывается многоголосием на любое настроение и похож на женскую фигуру, – он любовно погладил корпус.

– Мы уже заказали триста штук, советник Йохан, – почтительно произнёс Калев. – Из материала попроще, но тоже очень достойные экземпляры.

Йохан удивлённо посмотрел на диктатора, который развалился в кресле, закинув ногу за ногу. За то время, что они не виделись, с Роувемом произошли заметные изменения. Одет он был непривычно – в бордовый свитер и оливковые брюки, скромно, но контрастно. Если бы в этом мире существовало огнестрельное оружие, то он был бы прекрасно различимой мишенью. Но Ро теперь сам стремился притягивать внимание. С первой минуты своего появления в резиденции Йохан узнавал и не узнавал Роувема. Внешность похудевшего и сменившего серую форму на штатскую одежду Ро вызывала у него ассоциацию с неприметной толстой гусеницей, превратившейся в яркую бабочку. Он выглядел спокойным, уверенным в себе, вызывающим доверие, как и положено выглядеть диктатору.

– Калев, когда будешь осматривать готовые гитары, возьми одну себе, – распорядился Ро. – Мы должны убедиться в качестве товара. Надеюсь, советник не будет возражать, если я попрошу его дать тебе и твоему брату несколько уроков игры.

– Да чему там учить, – довольно улыбнулся Йохан. – Я и сам всего шесть аккордов знаю: три в миноре и три в мажоре. Научу, конечно.

– Благодарю, мой господин, – с достоинством выразил признательность секретарь.

«Интересный парень, – подумал Йохан, – само воплощение ума, скромности и любезности. И наверняка уже успел ненавязчиво предложить Рыжему массу собственных идей».

Ро взял со стола лист бумаги. Калев услужливо, но не теряя достоинства, принял документ из его рук и передал советнику.

– Что? – Йохан, бросив взгляд на написанное, удивился. – Мой господин…

– Оставь официоз, – Роувем махнул рукой. – Алекс сказал, что ты должен знать эти мелодии.

В списке были перечислены десятка два широко известных, легко запоминающихся песен, которые с неизменным успехом исполнялись как профессиональными певцами, так и любителями уже десятки лет.

– Он прав, я могу спеть любую из них, – подтвердил Йохан.

– Скоро Пурим, – напомнил Ро, – я хочу, чтобы ты выступил во время праздничного представления на рынке. Шимон обустроит сцену и снимет фильм, а мы с ребятами готовы станцевать.

– Ты умеешь танцевать? – иронично спросил Йохан.

– Я умею драться, – невесело ответил диктатор. – А хорошая драка и танцы в чём-то похожи.

– Ты хочешь ввести новую моду в культуре?

– Именно. И в развлечениях тоже.

Йохан вспомнил, как в школьные годы был предметом увлечения старшеклассниц благодаря своему умению играть на гитаре и красивому голосу, и согласился, что идея Роувема имеет шансы на успех.

– Я понимаю, что большинство песен надо перевести на арамейский, – продолжал Ро. – Алон напишет приблизительный подстрочный перевод, Калев пригласит поэтов, чтобы привести тексты к приемлемому звучанию. А после твоего, я надеюсь, головокружительного успеха мы выпустим в продажу по невысокой цене инструменты и простенькие учебники игры на них.

– Может, стоит раздавать их вначале бесплатно? – предложил советник. – В качестве рекламы.

– Ни в коем случае, – покачал головой диктатор. – Люди не понимают ценности того, что достаётся им даром или без приложенных усилий. Поэтому дёшево, доступно, но никак не бесплатно. Это моё категорическое мнение… Калев покажет тебе твои комнаты. Я на свой вкус выбрал для тебя апартаменты, которые занимал твой предшественник, когда останавливался здесь ещё во времена моего деда. Оттуда открывается чудесный вид на парк, озеро и Старый рынок.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена, и протянул руку, но не для поцелуя, а для рукопожатия.

– Я просмотрел его личное дело, – тихо сказал Калев, когда за советником закрылись двери. – Удивительный человек. Попал к нам менее года назад и уже прилично освоил наш язык, обзавёлся друзьями, быстро получил повышение по службе.

– Так он же был актёром, – заметил диктатор. – Да ещё и очень известным. Острый музыкальный слух, хорошая память, высокая коммуникабельность. Я ему, как только он появился у нас в Мегиддо, сразу дал книги и велел учиться. Он последние месяцы практически всё время просидел в моём доме в Новой Самарии, изучая нашу историю и культуру. Правда, оказался слишком самонадеянным и неосторожным, из-за чего и пострадал, шляясь по окрестностям города.

– Да, я знаю, чем он занимался, – подтвердил секретарь. – Я читал, что он более десяти лет служил в армии.

– Ты обратил внимание, как он вёл себя во время инцидента, в который случайно попал?

– Советник Йохан – настоящий герой, – согласился Калев.

– Если мы хотим, чтобы он геройствовал и дальше, ему нужно дать ту психологическую «подпитку», к которой он привык – любовь зрителей. Понимаешь, о чём я говорю?

– Советник может рассчитывать на любую помощь с моей стороны, – почтительно заверил диктатора Калев.

За час до рассвета Ро незамеченным вышел из дома своих родителей, который находился в трёхстах метрах от его резиденции. В десятке метров за ним следовала пара офицеров службы безопасности, парень и девушка, изображавшие влюблённую парочку, не замечающую ничего вокруг.

Проход между резиденцией и родительским домом начинался за потайными дверями одёжного шкафа в бывшей спальне Элияху, которую сейчас занимал Ро, и частично представлял собой широкий вентиляционный канал в главном здании резиденции, частично пролегал по парку сквозь живую изгородь, созданную из оплетённой кустарником арматуры. Эта конструкция не была потайной. Во всяком случае, Ро помнил, что в его детстве мать постоянно пользовалась проходом, чтобы сократить путь, однако она обычно выходила из дверей в небольшой комнате за малым залом приёмов, где раньше принимал посетителей дед, а теперь то же самое делал сам Ро. А вот выход в одёжном шкафу в бывшей спальне деда он нашёл совершенно случайно, когда пытался самостоятельно отремонтировать полки и по глухому звуку обнаружил за ними пустоту.

Ро не раз задумывался, кто мог приходить к деду через дверь в шкафу. То ли некие прекрасные дамы ныряли в известные им прорехи в садовых насаждениях и незамеченными оказывались в покоях резиденции, то ли какой-то доверенный осведомитель пользовался этим путём. А может быть, и сам Элияху, когда ещё мог кое-как передвигаться с помощью костылей, планировал таким образом выбираться за ограду, не привлекая к себе внимания охраны.

Как бы то ни было, за то время, что резиденция оставалась нежилой, проход не пострадал и не разрушился, работающая в резиденции прислуга знала об этой простенькой дворцовой тайне и содержала его в достойном состоянии.

В этот раз Ро не пошёл на рынок, а свернул вправо, к пристани, где сел на речной трамвай, курсирующий вдоль берега почти до противоположного конца города.

Большинство пассажиров в этот ранний час составляли работники верфей, возвращающиеся с ночной смены. Именно они, а вернее, их разговоры интересовали Роувема, присевшего поближе к самым старшим мужчинам. Он катался так уже несколько дней, не узнанный никем в старой неяркой одежде и со спрятанными под головной убор волосами. Да и рабочие оказались не так наблюдательны, как торговки с рынка. Впрочем, несколько торговок, уже распродавших свой товар, тоже возвращались домой на этом катере в сопровождении двух мальчишек школьного возраста.

Ро спустился с трамвайчика на середине маршрута и пересел на такой же кораблик, следовавший в обратном направлении. Теперь его внимание было приковано к крупным постройкам на берегу озера: докам ремонтной и судостроительной верфи и портовым сооружениям.

Вернувшись к тому месту, откуда началась его прогулка по озеру, Ро спустился на берег и неспешно вернулся в резиденцию через главный вход. Попросил Калева заказать схемы верфей и, позавтракав в компании секретаря и Йохана, связался с Шимоном и в двух словах объяснил, что ему нужны самые маленькие дроны, какие только тот может сделать, с камерами для записи видео.

***

Йохана разбудил топот бегущих по галерее ног. Натягивая одежду, он высунулся из окна и услышал нечеловеческий крик, доносившийся со стороны апартаментов Ро. Он немедленно, насколько ему позволяла его теперешняя хромота, бросился на звук. У дверей спальни диктатора столпились несколько человек из охраны и обслуги, рассматривая что-то внутри. Йохан растолкал парней и прорвался внутрь. На полу, корчась от боли, лежал человек и неистово орал. Его нижняя часть тела скрывалась в одёжном шкафу. Казалось, что он выпал из шкафа и не может встать.

Йохан, не прикасаясь к странному гостю, заглянул в шкаф и присвистнул: одна нога незнакомца была зажата огромным капканом, не иначе как медвежьим, зубастой конструкцией больше полуметра в диаметре и весом килограммов под сорок. Низ штанины незнакомца густо пропитался кровью, и Йохан, глядя на размеры ловушки, предположил, что речь идёт по меньшей мере о перерубленных мышцах и сухожилиях, если не о раздробленной кости.

Но что действительно его испугало, так это не травмы неизвестного, а то, что диктатора в спальне не было, хотя постель была расстелена и смята, а столике рядом с ней находились раскрытая книга и несколько повседневных мелочей. Йохан прикоснулся к своему браслету и вызвал Ро. Те несколько мгновений, пока на противоположном конце не раздался недовольный голос, показались ему часами.

Тем временем незнакомец достал что-то из кармана, закинул себе в рот и после нескольких неровных судорожных вздохов затих. Йохан не сразу сообразил, что произошло, и не стал ничего предпринимать, поэтому примчавшийся откуда-то через несколько минут Роувем застал уже безжизненное тело. Дальше советнику оставалось только наблюдать, как Ро командует охраной, вызывает кого-то из коллег-врачей, как тело освобождают из капкана, кладут на носилки и отправляют в госпиталь для дознания. И только когда суматоха закончилась, Йохан поплёлся к себе в надежде немного поспать.

Ро появился к завтраку, невозмутимо спокойный и свежий, будто всю ночь провёл в сладких снах. Мужчины, как обычно, завтракали втроём – к друзьям присоединился Калев, который уже оказался в курсе событий.

– Судя по некоторым признакам, молодой фермер, – Ро не стал дожидаться вопросов. – Пока не опознали, при нём ни единой зацепки. Объявим, что в резиденцию пытался проникнуть грабитель, но по неосторожности оказался тяжело ранен старой арматурой и покончил с собой при помощи яда. Всё соответствует действительности. Охрана дала именно такие показания.

– Где ты взял этого железного монстра? – поинтересовался Йохан. – Тут же не водится никакой дичи, кроме чудищ, которых вы называете рыбой?

– Ждал своего часа на складе артефактов, – пояснил Ро. – Дедушка нам в детстве многое оттуда показывал. Там ещё валялись ботинки с ножами. Элияху долго веселился, когда я попытался в них ходить.

Озадаченный Йохан на мгновение задумался, представив себе подобную обувь, и рассмеялся, представив себе, как Ро пытается ходить на коньках. Но увидев, что диктатор нахмурился, замолчал.

– Мой господин, ты думаешь, что этот тип хотел тебя убить? – спросил Калев. – Как он вообще смог попасть в резиденцию, тут же полно охраны?

– При нём не было никакого оружия, – задумчиво сказал Роувем. – Только примитивный растительный яд, который он принял. Чем бы он попытался убить меня? Голыми руками? Постельными принадлежностями или одеждой? Да вы попробуйте вдвоём со мной справиться. Можете ещё двух-трёх охранников позвать, кого не жалко.

Калев понимающе кивнул. Ро драться умел и любил, регулярно тренировался и даже для лучших бойцов службы безопасности оставался грозным противником. Хорошие знания анатомии человеческого тела и тех особых техник единоборств, которые он когда-то из интереса освоил самостоятельно, давали ему серьёзные преимущества перед учениками Дария, а интуиция позволяла ловко разделываться с соперником, упреждая его действия. Не обладая большой физической силой, Роувем побеждал быстротой и непредсказуемостью действий.

– Кстати, по поводу охраны, – продолжал Ро. – Здесь же не сотрудники службы безопасности работают, а ребята, которые следили за резиденцией, когда она оставалась необитаемой. Они по сути музейные сторожа. Для меня здесь наняли только пару горничных, а поваром поделилась моя матушка. Весь персонал резиденции остался старым, садовники здесь работают вообще со времён Элияху.

– Ты не планируешь позвать своих парней из Мегиддо? – Йохану показалось странным, что диктатор до сих пор не принял, казалось бы, очевидного решения.

– Они уже давно тут, – Ро указал в сторону одного из зданий резиденции, где раньше жила семья великого Эли. – Мои гости, Алон прислал два десятка самых толковых парней и девушек.

– Как же они проморгали этого типа? – удивился советник.

– Не они, а ты его недосмотрел, – резко ответил Ро. – Ты позволил ему отравиться. Мы всё правильно сделали. Шимон своё дело знает, резиденция опутана сигнальной системой. Ребята разбудили меня, как только посторонний вошёл в проход. Да ладно, он и в моем присутствии мог бы принять яд, – добавил он, увидев, что Йохан расстроился. – Главное, что ты к нему не прикасался. Впредь так и поступай, не твой «клиент» – руками не трогай. И вообще, проявляй поменьше бдительности. Ты здесь впервые, – Ро сделал акцент на слове «впервые». – Наслаждайся красотами пейзажа, вдохновляйся, репетируй – у тебя есть серьёзная задача. Да, я не ответил на твой вопрос, Калев. Я не думаю, что этот тип собирался меня убить. Я им пока нужен живым, иначе вся их затея пойдёт насмарку. Им нужно опорочить меня, убийством, например, если бы я его спросонья его убил, или запрещёнными связями. Представьте на минуту, если бы того парня кто-то из охраны или работников увидел бы в моей постели, а такой вариант вполне возможен. Йохан прибежал на крик за минуту-другую, а здесь уже успела собраться толпа. Не исключаю возможность того, что в этом спектакле должны были участвовать как минимум двое, а то и больше человек.

***

Необычные приготовления к празднику начались сразу после закрытия рынка. Ещё днём, окончив работу, Симха увидела, как на центральной площади плотники собирают большой помост и несколько непонятных вышек, а от пристани подвозят картонные коробки. Проходя мимо, она обратила внимание на человека, который руководил приготовлениями. Красивый черноволосый смуглый мужчина без суеты и не повышая голоса отдавал распоряжения или советовал что-то работникам, а те слаженно выполняли его команды.

Когда ближе к вечеру они с бабушкой вернулись на рынок, то не узнали площадь. У одного из её краёв возвышалась огромная крытая сцена с необычными светильниками внутри. Огромные странные лампы висели и на восьми высоких вышках, окружавших открытое пространство, на котором были расположены ряды сидений с широкими проходами между ними. Вход в импровизированный театр контролировали несколько ребят в серой форме службы безопасности, в одном из них Симха узнала Арона, который несколькими днями ранее принёс им с бабушкой пригласительные билеты на праздник. Он долго объяснял Симхе, что диктатор распорядился разделить площадь на секторы и указывать на билетах ряды и номера сидений, как в главном театре Нового Иерусалима, и не хотел уходить. Многим рыночным торговцам нововведение в распределении мест на празднике не понравилось, но девушка согласилась, что такая система билетов позволяет поддерживать порядок, не скапливаться и не толкаться, а сидеть всё же приятнее, чем стоять. Тем более, потанцевать можно в проходах между секторами.

Увидев Симху и бабушку, Арон поспешил к ним и предложил провести к их местам. Симпатичный паренёк, её ровесник или немногим старше, девушке понравился ещё тогда, когда он вместо бабушки лепил пирожки. Аккуратный, быстрый и очень умный, как она успела тогда заметить. Сегодня девушка специально надела новое полосатое платье, которое ей невероятно шло, надеясь встретить милого молодого человека, но тот, казалось, стеснялся поднять на неё глаза и больше разговаривал с бабушкой, объясняя, как устроена сцена и показывая, где можно взять бесплатные напитки, как и обещал Симхе Роувем, принимая её приглашение. К удивлению и девушки, и бабушки, им достались одни из самых лучших мест в центральном секторе. Бабушка спросила, не ошиблись ли они, но Арон заверил её, что номера билетов верные.

Народ в ожидании необычного выступления собирался быстро, и вскоре представление началось. На сцене сменялись многие знакомые Симхе работники рынка, играя известные истории из Пятикнижия на современный лад. Многочисленные зрители смеялись и аплодировали, пили бесплатный эль и наслаждались праздником, который пока, кроме его организации, ничем не отличался от ежегодных представлений.

Когда религиозные и исторические сюжеты подошли к концу, на сцену поднялись несколько музыкантов, а за ними, слегка прихрамывая, вышел мужчина в серой форме и со странным музыкальным инструментом, похожим на женскую фигуру, в руках. Среди зрителей раздался смех, но незнакомца это ничуть не смутило, наоборот, он с шуткой приветствовал толпу, уселся на высокий табурет, заботливо приставленный к микрофону, и запел незнакомую ритмичную песню, аккомпанируя себе на неизвестном инструменте. Оркестр на заднем фоне слаженно подыгрывал. Слова оказались простыми, и, в очередной раз повторяя припев, человек крикнул в микрофон:

– А теперь давайте вместе! – и стал отбивать ритм.

Площадь начала дружно подпевать. Следующую мелодию, красивую лирическую песню, тоже никто раньше не слышал. Симха обратила внимание, что многие покачиваются в такт музыке, никто больше не смеялся над несуразным инструментом. Бабушка, которая не слишком любила подобные представления и даже трёхмерные новости смотрела редко, отговариваясь занятостью, не отрывая глаз следила за происходящим на сцене. С их мест было хорошо видно певца – симпатичного мужчину лет за сорок, весёлого и с живой мимикой. Он обладал глубоким приятным голосом, а слова и мелодии легко запоминались. Многие вокруг по собственной инициативе подтягивали припев. Получив свою порцию аплодисментов, человек снова обратился к зрителям с шутками, а затем заиграл следующую песню, сначала медленно, но постепенно ускоряя ритм. Не успел окончиться первый куплет, как на сцену лихо отплясывая неожиданно выскочила целая компания, в том числе легко узнаваемый диктатор и смуглый красавец, которого Симха видела днём. Многие из присутствующих тоже вышли танцевать в проходы между секторами. Девушка решила остаться рядом с бабушкой, наблюдая за действом. Группа на сцене танцевала хорошо, задорно – в ней Симха успела насчитать десять мужчин и десять женщин, одетых в яркие одежды. Певец, кинувший на них взгляд, рассмеялся, но не сбился, а продолжил петь дальше. Мелодия сменилась другой, такой же быстрой и зажигательной, танцоры со сцены спустились в проходы. Одна из танцовщиц, высокая девушка, потянула за собой Симху, диктатор пригласил сидящего в первом ряду главу рынка. Было немного забавно наблюдать, как весело скачет рядом с Роувемом строгий немолодой чиновник, подбадриваемый аплодисментами сидящих рядом знакомых. Однако, глядя на эту пару, всё больше людей поднимались со своих мест и шли танцевать.

Исполнив десяток песен, чередуя лирические и ритмичные мелодии и не снижая эмоционального накала, человек на сцене наконец прекратил петь и поблагодарил всех за внимание и танцы, пересыпая свою благодарность шутками, в том числе и по поводу своего инструмента, который он назвал «гитарой».

– Давай ещё! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Последнюю на сегодня, – согласился исполнитель. – И вместе с моими друзьями.

На сцену поднялись некоторые из танцоров, стройный хор запел ещё одну незнакомую песню.

***

– Я, конечно, всё понимаю, Йохан – актёр, и ему нужны зрители, – недовольно заметил Алон после просмотра трёхмерной записи концерта. – Но, наблюдая подобные картины, я чувствую дискомфорт от несоответствия моих представлений о поведении сотрудника службы безопасности тому, что вытворяет наш господин диктатор со своими друзьями.

– Да перестань зудеть, – возразил Шимон. – Они же гении, оба. Сделать подобные представления популярными – это означает дать народу новое массовое развлечение и со временем посредством культуры воздействовать на население.

– Допустим, – неохотно согласился Алон. – Я простой пограничник, мне сложно следить за полётом мысли Роувема. Но могу ли я, по крайней мере, знать, что он там ещё надумал?

– Мы с Ро посетили госпиталь в Новом Иерусалиме, – сказал Нисан. – Честно говоря, в самом госпитале не так всё плохо. Всё же не зря Ро столько времени возглавлял медицинскую службу. Встретили кучу знакомых, обсудили с ними, чего не хватает. Все жалуются, что очень много пациентов с болезнями и отравлениями, которых можно было бы избежать. Как сказал Ро, с одной стороны, коррупция в среде гражданских чиновников, занимающихся поставками продуктов, губит людей, но с другой стороны, бесплатная медицина развращает пациентов. Так что следующим шагом будет введение строгого санитарного контроля и жёсткое наказание виновных в его нарушении.

– Мириам вместе с ребятами из интендантской службы практически полностью раскрыла схему поставок испорченных продуктов, – добавил Шимон. – В ней завязаны в основном крупные чиновники из Иерусалима и несколько глав фермерских колоний. В других городах ситуация значительно лучше. Кроме того, удалось выяснить, что деньги, выделяемые из бюджета на ремонт верфей и порта, так до них и не дошли. В результате их производительность за последние годы значительно упала, а среди работников очень много производственных травм.

– Да, я в курсе, – ответил Алон. – Диктатор приказал подготовить помещения для содержания арестованных. Здесь, на территории Мегиддо.

– Задержания будут произведены массово и в одно и то же время. Он считает, что только так можно одним махом победить коррупцию.

– Они же его убьют, если узнают, что он задумал, – Алон схватился за голову.

– Во всяком случае, попытаются, – подтвердил Шимон. – Но я не верю в то, что у них это получится.

***

По случаю праздника Песах[3] фронтальная, парадная часть парка диктаторской резиденции была открыта для посетителей, как обычно часто бывала доступна и во времена её первого хозяина. Только часть центральной аллеи была символически огорожена натянутыми бечёвками, позволяя обитателям и посетителям дворца беспрепятственно проходить от главных ворот к входу в здание. Это ограждение тоже было скорее данью традиции. Обычно в такие дни массовых посещений те, кому нужно было попасть в резиденцию или покинуть её, пользовались многочисленными запасными проходами.

Сегодня диктатор должен был обратиться с поздравлениями к народу на главной площади Нового Иерусалима. Те, кто хотел поприветствовать Роувема лично или же под присмотром охраны, следящей за порядком, обменяться с ним несколькими фразами, расположились вдоль ограждения, ожидая, когда он выйдет из дома. Ждать пришлось недолго. Отличавшийся пунктуальностью диктатор появился немного ранее назначенного времени, планируя по дороге к площади пообщаться с народом. Его сопровождала небольшая свита. Рядом с ним шёл советник Йохан, за прошедший с его первого музыкального выступления месяц ставший весьма популярной и узнаваемой фигурой в Новом Иерусалиме, в нескольких шагах позади следовали секретарь Калев и несколько офицеров из службы безопасности. Шимон со своей командой к этому времени уже расположился на площади, занимаясь подготовкой записи праздничной речи.

Ро, как обычно, пожал протянутые к нему руки, остановился и выслушал пожилую женщину, дав затем указание секретарю записать её данные и подумать, чем можно помочь в её проблеме. Перекинулся несколькими словами с небольшой группой портовых рабочих, пошутил с девочкой-подростком, смотревшей на него влюблёнными глазами. Следующими собеседниками оказались двое молодых людей, обратившиеся к диктатору с какой-то просьбой. Йохан, в этот момент рассказывавший какому-то парнишке, где можно купить гитару и самоучитель игры на ней, оказался в нескольких метрах правее диктатора, Калев и офицеры стояли немного позади. Уловив боковым зрением странное движение, советник резко повернулся в сторону Роувема и, как в замедленном кино, увидел, что один из молодых людей, с которыми тот только что разговаривал, наносит диктатору удар узким длинным стилетом в печень, а второй пытается ударить его таким же кинжалом слева в шею. Шансов уйти живым у Рыжего не было. Понимая запоздалость своих действий, Йохан бросился к ближнему нападающему, но внезапно почувствовал, как его окутывает густой белый туман, не позволяющий ни дышать, ни видеть, ни чувствовать.

Глава 13. Мстительница. Настоящее время

Зима выдалась мокрой, серой и тоскливой. Свинцовая серость давила Яну на нервы и вызывала постоянную сонливость. С тех пор, как он вернулся из Новой Иудеи домой, его жизнь сделала неожиданный кульбит. Его прочный, как он считал много лет, брак рухнул и закончился быстрым и тихим, без трагедий и серьёзных имущественных разногласий, разводом, неинтересным из-за своей будничности даже самым «жёлтым» изданиям. Ян долго выслушивал жалобы жены на то, что он слишком скрытен и холоден, что чрезмерно погружён в свою профессию, и соглашался с ней, понимая, что дальнейшая совместная жизнь может для каждого из них превратиться в сплошное насилие над собой и друг над другом. Естественно, он не рассказывал ей ни о том, как его вылечили, ни о других своих приключениях. Просто сказал, что обследовался в другой клинике, ничего опасного у него не нашли, и он, чтобы снять накопившееся нервное напряжение, согласился на первое попавшееся предложение о съёмках от небольшой киностудии.

Дом на берегу реки он оставил за собой, впрочем, жена на него и не претендовала, так как он ей казался слишком маленьким и скромным. Ян провёл в этом доме всю позднюю осень и зиму, лишь изредка выбираясь в город по делам. Ему поступало много интересных предложений по работе, его приглашали театры и университет актёрского мастерства. Ян всем отвечал, что занят до лета. Летом, да, конечно, он будет рад оговорить условия сотрудничества. А пока он просто отдыхал, писал книгу, о которой задумывался ещё много лет назад, часто и подолгу общался по вайберу с младшим сыном и ждал тепла. Как ему казалось, тепло должно было что-то изменить в его жизни.

Иногда Яну казалось, что всё, что с ним случилось – болезнь, приключения на озере, кровавые инциденты – ему просто приснилось. Тогда он включал свой последний фильм («Скорее всего, действительно последний», – думал он) и, прокручивая те кадры, на которых был он сам, снова и снова пересматривал сцены, в которых немолодой интеллектуал легко подшучивает за завтраком над дочкой и зятем («В любой ситуации Дарий первым бросается в глаза. Энергетика? Внешность? Скорее, непреодолимое желание всегда быть в центре внимания», – Ян вспомнил, как американец «дирижировал» разборами инцидентов в кабинете шефа безопасности), смотрел, как носится по городу в поисках пропавшей жены энергичный рыжий парень («Яркий тип, не зажатый, харизматичный, но, чтобы его „полюбила“ камера, он должен сбросить килограммов десять-двенадцать»), и, конечно, как что-то рассказывает, нарезает рыбу, танцует на плоту уверенная в себе и смелая блондинка («Не актриса, не сыграет больше ни одной роли, – думал Ян, – хотя свой вклад в яркость сюжета и естественность сцен она честно внесла»).

Яна преследовало ощущение, что он забыл что-то важное – то, что лежало на поверхности, но постоянно ускользало от него. Ему постоянно казалось, что он посещал Новую Иудею несколько раз, и он не мог понять, случилось ли это на самом деле или приснилось. Часть его воспоминаний была неявной, спутанной и отрывочной. Ян хотел поговорить с человеком, который, как он считал, был причастен к съёмкам фильма, но в соседнем доме уже несколько месяцев никто не появлялся. Только однажды он услышал шум на участке, но это оказались рабочие, занимавшиеся уборкой территории и ремонтом веранды.

Несколько раз Ян хотел набрать телефонный номер, который нашёл в своём кармане, вернувшись из Новой Иудеи, но одёргивал себя, понимая, что это номер экстренной связи, и на другом конце он услышит вовсе не голос Маргит.

Так он и пережил эту зиму, в сонном ожидании тепла. К счастью, здоровье его больше не беспокоило, и в некоторые моменты Ян даже наслаждался своим отшельничеством. В феврале он купил каталоги садовых растений и, чтобы чем-то занять себя, увлёкся ландшафтным дизайном.

В тот день Ян, следуя своей многолетней привычке, вышел на задний двор с чашкой вечернего чая в руке и резко остановился, забыв о чаепитии: в окнах соседского дома горел свет. Решив, что завтра таинственный хозяин может снова исчезнуть на неопределённое время, Ян оставил чашку и, прихватив каталог растений, направился в соседний дом с визитом. Если раньше они с соседом лишь издали приветствовали друг друга, изредка перекидываясь незначительными короткими диалогами на отвлечённые темы, то теперь, когда Ян решил высадить новые растения, его добрососедским долгом было бы выяснить, не вызовут ли у кого-то аллергии его астры и садовые ромашки.

Он нажал кнопку звонка, готовясь сыграть свою заранее подготовленную роль, но, когда дверь открыли, забыл все реплики.

– Если бы я знал, что ты здесь, я надел бы свой лучший костюм, – сказал Ян шутливо.

– Он отлично сочетался бы с моей пижамой, – ответил до боли знакомый тихий голос с акцентом. – Проходи.

Ян вошёл и остановился на пороге, улыбаясь и разглядывая Маргит, превратившуюся из блондинки в шатенку, одетую в легкомысленную толстовку с весёлыми жирафами. Повинуясь импульсу, он обнял её и прижал к себе, ощущая, что девушка не сопротивляется.

– Пойдём, – она потащила его в гостиную, где пахло какао и ванилью. – Позвать Алекса? Он уже спит наверху.

– Кого? – не понял Ян.

– Хозяина дома, – пояснила Маргит. – Ты же к нему пришёл?

– А, да. То есть нет, – Ян очень коротко рассказал о своих подозрениях, что сосед имеет какое-то отношение к его приключениям в Новой Иудее.

– Ну да, он инициатор и главный виновник того, что с тобой произошло, – подтвердила Маргит. – А с другой стороны, тебя бы уже не было в живых, если бы не он. Ты ужинал? Сделать тебе какао? – она перевела разговор на более приятную тему.

Ян снова привлёк её к себе и обнял, но в этот раз ощутил сопротивление.

– Сделай, – попросил он, – я скучал по твоей готовке, – и, увидев недоумевающий взгляд Маргит, шутливо добавил: – Ты так аппетитно нарезала рыбу.

Усевшись друг против друга с горячими чашками, они молчали, не отводя друг от друга глаз.

– Прежде, чем мы продолжим разговор, я обязана тебе что-то сказать, – Маргит оставалась такой же уверенной в себе и спокойной, какой Ян помнил её раньше. – Ро в день операции немного, как он это называет, «надавил» тебе на мозг. Чтобы ты испытывал ко мне симпатию, некоторое влечение и был послушным, когда я позову тебя в Новую Иудею. Поэтому я осознаю искусственный характер твоей влюблённости и отношусь к ней как к неестественной.

– Надавил, как тому учёному, который хотел тебя отравить? – Ян заодно вспомнил, как шеф безопасности «продемонстрировал» ему несуществующий шрам на своей голове. – Он часто такое проделывает?

– Нет, – Маргит отрицательно покачала головой. – И только с чужими. Понимаешь, у него есть маркер «свой – чужой». Свои – табу, со своими всё по-честному, своих он защищает любой ценой. Свои – в широком смысле, не только члены семьи или друзья, – добавила она, подумав. – К чужим он не испытывает жалости, может быть крайне жесток и непредсказуем. С ними он может валять дурака, но человек при этом будет испытывать не веселье, а ужас.

– То есть я для него чужой, – резюмировал Ян.

– Вначале был чужим. Потом, когда помог нам уничтожить нападавших, стал своим. Сейчас… сейчас я не могу сказать, своя ли для него даже я.

– Что-то случилось? – напрягся Ян. – Поэтому ты здесь?

– Отец внезапно заболел и умер. А Ро неожиданно дал мне развод и отправил меня сюда, к брату. Алекс – родной сын Дария, наверное, ты тоже заметил это феноменальное сходство.

– Ничего себе, – присвистнул от удивления Ян. – Ро же тебя любит до сумасшествия.

– Вот именно, сумасшествие – самое подходящее слово. Не знала бы его столько лет, подумала бы, что у него совершенно поехала крыша.

– А как же дети? Ро говорил, что у вас близнецы. Остались с ним?

– Наши девочки с двух лет живут с его родителями, мы проводили с ними практически все свои свободные дни. Это было наше совместное решение, бабушка и дедушка – ещё молодые и очень деятельные люди. Там это не считается чем-то необычным, сам Ро и его младшие сестры выросли в резиденции своего деда.

Ян наблюдал, как Маргит греет руки о свою чашку. Тёмные волосы делали её лицо выразительнее, подчёркивая нежные черты.

– Его должны были назначить диктатором Новой Иудеи, – в голосе Маргит слышалось недоумение.

– Ро – диктатор? – переспросил Ян. – Это шутка? Он совершенно не авторитарен, не настаивает на собственной правоте и легко признаёт ошибки. Он скорее стремится к познанию мира и общества, к исследованиям, чем к власти над окружающими.

– Понимаешь, он прекрасно себя чувствовал, когда был главой медицинской службы. Он был спокоен, доволен, на своём месте и в любимой профессии. Зачем понадобилось делать его сначала шефом безопасности, а теперь диктатором? Есть другие менеджеры достойного уровня, и военные, и гражданские. Да и царь Новой Иудеи – неплохой человек, умный. Его любят и уважают, правда, скорее, как символ, как английскую королеву.

– Маргит, – сказал Ян, подумав, – ты и сама понимаешь, что никто бы не смог заставить Ро делать что-то против его воли, верно? Тем более, против его интересов. Он делает только то, что его привлекает по каким-то причинам, что имеет для него какую-то ценность, в том числе и познавательную, с некоторой оглядкой на закон и мораль. Если он отправил тебя сюда, значит… – он сделал паузу. – Значит, он чувствует опасность и, возможно, не для тебя, а от тебя.

– Но я ему ничего плохого не сделала. Мы с ним за почти восемь лет знакомства ни разу не ссорились. Как ты до такого додумался?

– Я постарался вжиться в роль Роувема. Ты говоришь, Дарий умер? Что случилось? Он выглядел здоровым и активным. Сколько ему было лет?

– У него произошёл инфаркт, а через несколько дней второй. Ро пытался сделать операцию, но, видимо, ничего не получилось. Неудивительно, отцу было восемьдесят два года, хотя это не так много по их меркам.

– Ничего себе, – удивился Ян, – он выглядел максимум на шестьдесят, а физически мог дать фору сорокалетнему.

Он подумал, что никак не может вспомнить что-то важное и странное.

– Ты давно здесь? – спросил он. – Я имею в виду – на этом берегу.

– Больше трёх месяцев. Мы жили в… другом месте. Пока у меня появилось много свободного времени, я решила, так сказать, повысить квалификацию, – Маргит показала рукой на раскрытый ноутбук, стоящий на краю стола, на котором работала до вторжения неожиданного гостя.

– Послушай, – сказал Ян. – Мы с тобой познакомились почти год назад.

– Десять месяцев, если говорить точно. Две недели мы провели на озере, ещё около двух месяцев ты провёл в нашем мире.

– Хорошо, десять месяцев. Я могу предположить, что Ро внушил мне некую долю влюблённости, чтобы ты могла управлять мною. Но скажи, ты действительно считаешь, что за это время искусственно вызванное состояние симпатии и влечения давно не растаяло бы и не забылось?

– Если честно, я не сильна в романтических отношениях. Я ни с кем не встречалась, а с Ро до свадьбы виделась от силы раз двадцать, и то, только на людях.

– Тогда к чёрту твоего Ро! Мы оба теперь свободны, я уже решил, кого хочу видеть рядом с собой, а у тебя будет время об этом подумать, – он обнял Маргит и впервые поцеловал.

– А я всё слышал, я всё слышал! – гнусным голосом кричал Алекс, подпрыгивая и изображая вредного младшего брата.

– Ты всю ночь дрых без задних ног и храпел как трактор, – заметила Маргит, оторвавшись от монитора своего ноутбука.

– Ну и что, у меня хороший слух. Я слышал, как вы с соседом целовались.

– Это не более, чем твои фантазии. Мы не целовались, – возразила девушка. – Ладно, каюсь, только один раз.

– О, я не переживу предательства! Горе мне! Моя сестра! Вместе со своим хахалем она сожрала мои миндальные пирожные! Пусть треснут на ней все её джинсы и бюстгальтеры!

– Пирожные в пакете на верхней полке. Мы ничего не трогали. Я вообще сладкое не люблю.

– А это что? – Алекс стучал посудой в холодильнике. – Неужели ты приготовила суп? Почему у него такой странный цвет?

– В нем свёкла и томат. Это борщ.

– Не волнуйся, я так тебя люблю, что съем из твоих рук любую бурду.

– Я тебя тоже обожаю, – рассмеялась Маргит.

– Не пытайся меня соблазнить, я заколдован против женщин, – Алекс плюхнулся на стул с тарелкой в руках. – Зачем он приходил? Каким-то образом заметил тебя? А, я знаю! Его привёл нюх, он пришёл на твой запах, – он так похоже изобразил идущего по следу пса, что Маргит прыснула от смеха.

– Он ничего не знал о твоём участии во всей этой истории, но тебя выдало сходство с отцом, и он решил прояснить свои предположения.

– Кстати, – Алекс закинул в рот очередное пирожное, – неужели этот парень тебе совершенно не нравится? Хорош собой, богат, знаменит, свободен. На сколько он тебя старше? Лет на двадцать?

– На семнадцать. Не в возрасте дело. Вот с тобой, при других обстоятельствах и родственных связях, я бы с удовольствием закрутила роман.

– Послушай, сестрёнка, почему бы нам с тобой не сходить куда-то, кроме стрелкового клуба? На выставку, в салон красоты, в модные магазины? Давай я тебя познакомлю с кем-то, в конце концов.

– Не в ближайшее время. Позже.

– Ладно. Молчу. У тебя интернет включён? Открой прогноз погоды. Может, завтра, если не будет дождя, устроим барбекю? Соседа позовём. Что ты на меня так зыркаешь? Если тебе он не пришёлся по душе, то ты же не станешь возражать, чтобы с ним встречался я? – Алекс посмотрел на экран ноутбука. – Ой, что ты читаешь? Зачем тебе эти ужасные новости из твоей страны, к счастью, бывшей?

– Хочу смотаться туда на некоторое время. У меня там остались неоконченные дела.

– О каких делах идёт речь? Пользуйся вынужденной паузой: отдыхай, наслаждайся жизнью. У тебя хватало дел на том берегу, почему бы не расслабиться сейчас?

– Виктор пишет, что кто-то интересуется нашим отцом, – Маргит щёлкнула мышкой, открыв нужное письмо. – Вернее, его самого не называют, разыскивают актёра, который сыграл в нашем фильме.

– Неужели? – шутливый тон Алекса мгновенно сменился на серьёзный и даже жёсткий. – Думаю, ты имеешь право кое-что узнать.

Он вскочил, не доев свои пирожные, и поднялся на чердак. Через несколько минут перед Маргит веером лежали несколько фотографий, на каждой из которых в кадр попал молодой, но вполне узнаваемый Дарий в военной форме и с оружием. На одном из снимков он стоял возле таблички с указателем на населённый пункт, название которого когда-то прогремело на весь мир в новостях об одном из самых страшных военных преступлений двадцатого века. Доказательством страшной догадки стала ещё одна фотография, где Дарий стоял среди других одетых в камуфляж людей на фоне трупов в гражданской одежде.

– Он… он участвовал в той бойне? – спросила Маргит, стараясь контролировать пытающийся сорваться голос.

– Да, – подтвердил брат. – Но если бы его там не было, то жертв могло бы быть значительно больше. Кому-то он успел хорошенько насолить и сломать планы. Естественно, что его ищут и через восемнадцать лет после его исчезновения. За меня не волнуйся, – добавил он, – родители не состояли в браке, я ношу фамилию отчима. Официально меня с отцом ничего не связывает.

– В любом случае, мне нужно попасть в родной город по моим личным делам.

– Ты девочка взрослая, – заявил Алекс. – Если надо, значит, надо. Надеюсь, что тебя там ждёт симпатичный любовник.

***

Маргит с нескрываемым восхищением рассматривала разложенные перед ней вещи.

Арсенал оружия был представлен десятком абсолютно идентичных пистолетов «глок», лёгких и компактных, к каждому из которых прилагался глушитель. Модель была хорошо знакома Маргит по событиям более чем десятилетней давности и неплохо себя зарекомендовала, без глушителя её можно было легко спрятать в небольшой сумочке, кармане верхней одежды или потайной кобуре.

Тут же лежали несколько курток-трансформеров, которые можно было не только выворачивать и носить на обе стороны, меняя яркую запоминающуюся расцветку на скромную однотонную, но и легко превращать пуховик, прикрывающий бедра, в длинный плащ, и наоборот.

Контрастные парики, тонкие перчатки, грим и несколько аксессуаров, подходящих скорее для арсенала спецслужб, чем для женских нужд, дополняли эту необычную коллекцию.

– Великолепная работа, дядя Витя, – восторженно сказала Маргит.

– Я в детстве обожал фильмы о шпионах, – вздохнул Виктор. – Хотел быть разведчиком, спортом занимался, с парашютом прыгал. Фантазировал, какие и где можно использовать шпионские штучки. Так что у меня для тебя есть ещё много идей. Вот, например, оцени сапожки со съёмным каблуком. Смотри – нажимаешь на кнопку, и каблучок снимается. Разница в росте до семи сантиметров. Если скомбинировать такую обувь с твоими куртками, то при твоей комплекции можно за минуту превращаться из визуально достаточно высокой и стройной дамы в невысокую толстушку.

– Слишком сложно, – возразила Маргит. – Я каблуки никогда не носила, споткнусь на ровном месте. Так что вашу шикарную обувь я примерю в другой раз. Как у нас обстоят дела с автомобилями?

– У меня подготовлены две машины. Мы их уже обтянули плёнкой другого цвета. То есть чтобы сменить расцветку, нужно ободрать покрытие, это дела на пятнадцать минут максимум. А вот, если авто нужно будет использовать в следующий раз, то повторное перетягивание плёнки займёт у нас несколько часов работы в четыре руки. Планируй, исходя из таких соображений.

– Всё отлично. Кроме того, что я пока не знаю, что делать со всей этой фантастикой, которую вы для меня приготовили. У меня нет ни плана, ни даже понимания, как всё организовать. Я не могу найти практически никого из бывших знакомых, в социальных сетях никого нет, а телефонов я не знаю. В любом случае, мне придётся ехать на мою малую родину и там уже ориентироваться по ситуации.

– Я тебя отвезу, – предложил Виктор. – Самому интересно посмотреть, как восстановили ваш городок после войны.

– Хорошо, я для вас проведу экскурсию, заодно и сама вспомню местность. Но потом вы сразу же вернётесь обратно и будете ждать моих распоряжений.

– Красивое место, – заметил Виктор, сидя за рулём автомобиля. – Исторический центр, к счастью, не пострадал от артобстрелов. Сколько лет этим домам? – он указал на ряд зданий в стиле «ампир» с барельефами и лепниной, вытянувшихся вдоль одной из сторон широкого бульвара.

– То, что слева, построено сто двадцать лет назад, – ответила Маргит. – А справа, как видите, новодел.

Она не узнавала улицу, на которой выросла. На углу, на месте родного двухэтажного дома, построенного ещё прадедом, возвышался современный торговый центр, протянувшийся на несколько десятков метров по сопредельной улице.

– Как интересно, – произнесла она задумчиво. – Выходит, что наши соседи во всём квартале тоже продали свои дома. Или их к этому принудили.

– Если тебе станет легче, расскажи мне, что произошло, – предложил спутник.

– Да у меня уже всё перегорело, дядь Вить, – Маргит могла без проявления эмоций говорить о давно пережитых событиях. – Отцу, родному отцу, а не Дарию, предложили за наш дом, который стоял вот здесь на углу, очень хорошую сумму, если он уговорит и соседа тоже продать свой дом. Отец всё сделал, как договаривались, но их с матерью обнаружили мёртвыми вскоре после сделки, а денег не нашли. И того, что они выручили раньше от продажи участка земли за городом и всякого хозяйства, тоже нигде не было.

– Ты знаешь, кто их убил?

– Раньше догадывалась. А сейчас, когда вы для меня сделали выписки из имущественных реестров, полностью уверена.

– Значит, ты решила восстановить справедливость, – грустно предположил Виктор.

– Я следую закону равного возмездия. Если вы не хотите ввязываться, я вас пойму и принуждать не стану.

– Нет уж, – возразил спутник, – у меня есть свои причины тебе помогать. Главное теперь, чтобы у тебя всё получилось.

– Простые бандитские приёмы работают надёжнее всего. А в сочетании с современными технологиями – и того лучше. Высадите меня за поворотом, пройдусь, подумаю о жизни. И о смерти.

***

Дверь в подъезд не закрывалась, внутри жутко воняло помойкой, по-видимому, мусоропровод давно требовал ремонта и уборки, но никого это не волновало. Стены были грязными, кое-как покрашенными когда-то весёленькой зелёной краской, а ступени сбитыми. Над головой висели не прикрытые коробом провода. Маргит не стала рисковать и вызывать лифт и поднялась по лестнице пешком, удивляясь, как быстро в Новой Иудее она забыла о бедности и связанных с нею неприятностях и неудобствах.

Маргит остановилась перед знакомой дверью, обитой старомодным дерматином. Собравшись с духом, нажала кнопку звонка. Услышала шаги, кто-то долго смотрел в глазок, не задавая вопросов, отпёр замок и отступил вглубь темной прихожей, пропуская её внутрь. Маргит вошла, закрыв за собой дверь, и остановилась. В тусклом освещении перед ней стоял, сжав кулаки, рано постаревший человек, седой, худой и остроносый. Только глаза горели, как раньше.

– Ну здравствуй, Сова, – произнёс он, назвав Маргит школьным прозвищем, которое потом стало её позывным.

– Я вернулась, чтобы отомстить, – сказала она.

Человек сделал знак следовать за ним. Маргит прошла в комнату, в которой был включён старенький монитор, служивший единственным источником света. Сбросив на пол рюкзак и куртку, она уселась по детской привычке на пол, на старенький бордовый ковёр, лежавший тут целую вечность.

– Мать жива? – спросила она.

Человек отрицательно покачал головой.

– Один я. Говори, зачем я тебе понадобился. И откуда ты взялась? Я думал, что тебя убили… Как всех ваших.

– Как видишь, до меня не добрались, – заметила Маргит. – Служу в армии другой страны. Сейчас хочу восстановить справедливость, насколько это возможно.

– Служишь в армии, – грустно рассмеялся собеседник. – Одна ты нашла своё призвание в этой кровавой бане.

– Адам, я ничего не знаю, что здесь происходило после того, как родители отправили меня подальше отсюда. Через три года после отъезда я вообще выпала из этого мира, можно так сказать. Сейчас у меня есть время и средства, чтобы… Ты сам понимаешь… Но мне нужны адреса и контакты. Я почти никого из знакомых не смогла найти с помощью интернета, поэтому я здесь, у тебя. Ты всегда был главным хранилищем информации.

– Кого ты хотела найти? У власти сейчас стоят люди, которые воспользовались вашей наивностью, вашим оружием и вашими жизнями. Твой бывший командир – большой чин в одной частной армии. А твоих сослуживцев, кто не погиб во время военных действий, уничтожили позже. Белку поймали, насиловали и били арматурой, пока она не сошла с ума, а потом облили бензином и подожгли. Ламбаду нашли утопленной в Солёном озере, она была на пятом месяце. Солярику подложили бомбу в автомобиль, он умудрился выбраться из машины, пока зеваки вокруг стояли и смотрели, как он умирает. В вашем взводе живых не осталось. Только ты, если это на самом деле ты…

– Ага, – Маргит рассеянно кивнула. Она вспоминала подруг: шуструю стройную Белку-Лену, крупную, мягкую и добрую Ламбаду-Кристину, в которую со старших классов был влюблён Адам.

– Почему ты жив? – спросила она. – Неужели тебя не тронули?

– Со мной провели разъяснительную работу, – зло ухмыльнулся собеседник. Он разжал кулаки и протянул руки, чтобы Маргит могла их получше разглядеть: пальцы на обеих его кистях были отрублены по третью фалангу. – Любуйся, на протезы пока не накопил. Сказали, что если бы могли доказать мою вину, то убили бы, как всех. А так только за связь с Ламбадой наказали. Но если тебя здесь кто-то узнает, то мне точно конец.

– Чем ты занимаешься?

– На могилку хожу, – подумав несколько мгновений, ответил Адам. – К ней и ребёнку. Пишу исторические статьи на военную тематику, на хлеб и курево хватает, а мне больше не нужно.

– Послушай, – Маргит постаралась, чтобы её голос звучал мягко, но убедительно. – Конечно, трудно назвать близкими отношениями то, что мы с тобой просидели в школе три года за одной партой, и то, что ты пять лет встречался с моей лучшей подругой. Но ответь мне, как не чужому человеку, неужели ты думаешь, что Кристина хотела бы, чтобы ты жил так, как ты сейчас живёшь? Разве она любила не самого умного парня в школе, который умел на лету схватывать информацию и делать выводы, человека, который всегда был сосредоточением знаний и холодной логики? Разве она обрадовалась бы, увидев того запуганного инвалида, в которого ты превратился?

– Ты всегда была не от сего мира, Сова. Ты, наверное, всё это время провела в стране розовых единорогов и голубых пони. У меня есть выбор? Мне не хватает денег на элементарное, мне некуда уехать, и никто не берёт меня на работу.

– Я предлагаю сделку, – Маргит порылась в рюкзаке. – Вот ключи от квартиры, я напишу адрес. Вот некоторая сумма, которой тебе хватит на первое время, а там, куда ты приедешь, найдутся ещё деньги и хороший человек, который поможет тебе устроиться. Как я сказала, мне нужны имена, адреса, контакты. Если дополнительно найдутся должности, распорядок дня, привычки, это мне очень поможет. И не говори, что ты не в теме. Я знаю тебя много лет и помню, как скрупулёзно ты фиксировал и сопоставлял все известные тебе факты, если они затрагивали сферу твоих интересов. Сразу же после того, как ты дашь мне эту информацию, ты возьмёшь минимум вещей: документы, жёсткий диск из своего компьютера, фотографию Кристины… Что там ещё у тебя осталось из памятного? Мамино колечко, бабушкины серёжки… И с маленькой сумочкой, будто вышел за сигаретами, уедешь в столицу. Там на вокзале ты выбросишь свой мобильный телефон и навсегда забудешь дорогу сюда.

Школьный товарищ смотрел куда-то вбок и подёргивал губами и носом. Маргит отвернулась, давая ему время принять решение.

– Уезжай, пожалуйста, – попросила Маргит. – В ближайшее время здесь ничего хорошего не произойдёт.

– Ты приехала одна? – спросил он после некоторого размышления.

– У меня есть помощники, – ответила Маргит. – Не совсем такие, как ты мог бы себе представить. Они не знают того, что знаем мы с тобой. У них нет никакого субъективного отношения к происходящему, понимаешь?

– Хорошо, я помогу тебе, – решился Адам. – Куда тебе выслать то, что у меня есть? Ты не ошиблась, я действительно собрал нужные тебе сведения. Я хотел бы сам… Но как?

Он сел за компьютер и застучал культями пальцев по клавиатуре.

Через два часа, побрившись, напившись чая с засахаренным вареньем и оставив на столе ключи от своего жилища, он отправился на вокзал. Когда Маргит получила от Адама сообщение, что он благополучно сел в поезд и отъехал от станции, она облегчённо вздохнула и принялась думать над планом дальнейших действий.

***

– Подъехали, – раздалось в наушнике. – Внизу и на этажах чисто. Боевая готовность.

Маргит оторвалась от размышлений и выглянула в окно. Она ждала в подъезде, поднявшись на один этаж выше, чем находилась квартира её будущей жертвы. С её точки наблюдения не было видно, что происходит внизу, она всецело полагалась на своего невидимого помощника.

– Двое, один ростом метр семьдесят пять – метр восемьдесят, в тёмно-сером костюме. Второй выше на пятнадцать-семнадцать сантиметров, в каске и бронежилете, с автоматом, – коротко и бесстрастно диктовал голос. – Прошли консьержа, поднимаются по лестнице, объект идёт вторым, дистанция два метра. На этажах чисто.

Маргит перекинула сумку-кроссбоди поудобнее, взялась за рукоятку пистолета с глушителем и начала медленно спускаться навстречу мужчинам.

– Эй, стой где… – сказал охранник, угрожающе поднимая автомат, но договорить не успел: пуля из «глока» в её левой руке оставила дыру на месте его правого глаза. Маргит сделала контрольный выстрел в голову, не выпуская из вида второго человека, который и был её основной мишенью. Тот в свою очередь времени не терял и немедленно сунул руку под полу пиджака, однако вынуть её не успел: Маргит сделала выстрел из второго пистолета в правой руке – пуля красиво вошла точно между глаз.

Бросив на тело бывшего командира короткий взгляд, она положила рядом с трупами оба пистолета и сбежала по лестнице.

– Ждать, – скомандовал голос. – Остановись на втором этаже.

Она остановилась и, пользуясь короткой паузой, осмотрела одежду и обувь, не попала ли на них кровь.

– Выходи, поворачивай налево и ещё раз налево. Быстро.

Маргит прошла мимо консьержки и помахала женщине на прощание рукой, стараясь, чтобы та её запомнила, но не увидела лица. Завернув за угол, она стянула и сунула в сумку рыжий в кудряшках парик и тонкие перчатки, а затем вывернула наизнанку и надела обратно куртку, сменив яркую зелёно-оранжевую клетку на скромный серый тон. Пройдя бодрым шагом двести метров и свернув на бульвар, она смешалась с гуляющими горожанами.

***

– Никого нет. Вперёд, – скомандовал голос.

Маргит вошла на территорию автомастерской, одним движением вскрыла замок автомобиля и устроилась на заднем сидении. Тонированные стекла, которые, как считалось у местных обывателей, придавали авто роскоши и шика, играли ей на руку и позволяли дождаться жертву незамеченной.

После недолгого ожидания грузный молодой человек ввалился в салон и принялся шумно ёрзать, устраиваясь за рулём. Почувствовав, что ему в шею упёрлось что-то холодное, он замер и посмотрел в зеркало заднего вида.

– Если будешь дёргаться – пристрелю без разговоров, – предупредила Маргит. – А я хочу поговорить. Понял?

Мужчина медленно кивнул.

– Умничка. Медленно выезжай со двора и поезжай к Солёному озеру. И без фокусов – это твой единственный шанс.

Толстяк, не теряя самообладания, тронулся с места.

– Кто приказал утопить Ламбаду? – задала вопрос Маргит. – Беременную девушку из снайперского взвода.

Мужчина молчал.

– Тебе нужно освежить память? – Маргит убрала дуло пистолета. Толстяк дёрнулся было, чтобы открыть дверцу, но его шею неожиданно обвила тонкая петля, вонзившаяся в складки шеи.

– Это кабельная стяжка, – предупредила Маргит, придерживая свободный конец своего нехитрого оружия. – Не хочешь разговаривать – затяну полностью. Спрашиваю последний раз: кто приказал утопить Ламбаду и кто там был вместе с тобой?

Вынужденный собеседник закашлялся и назвал несколько имён.

– Молодец. Сворачивай направо на тихую улицу и припаркуйся вот там за стройкой. Я там выйду.

Когда автомобиль остановился, Маргит с силой затянула стяжку. Пытаясь привлечь внимание, толстяк надавил на сигнал, но в безлюдном месте это было бесполезно. Дождавшись, пока тело перестало содрогаться, Маргит покинула салон автомобиля и, не забыв изменить внешность и снять перчатки, вернулась на оживлённую городскую улицу.

***

Маргит в парике брюнетки и яркой красной куртке, помахивая сумочкой, украшенной крупными металлическими кольцами, прогуливалась мимо ряда старых офисных зданий, одно из которых, с высоким крыльцом, особенно привлекало её внимание. Заняв место в двадцати метрах напротив выхода, она достала сигарету и стала крутить её в руках. Она никогда не курила, но считала курение хорошим поводом для коммуникаций и способом занять время. Когда на крыльце появился солидный человек с портфелем, которого она дожидалась, она открыла сумочку и поднесла её к лицу, будто пытаясь что-то найти среди кучи разных нужных женских штучек. Два сухих щелчка прозвучали неслышно для немногочисленных окружающих, смешавшись с шумом проезжающего транспорта. Увидев, что человек, которого она ждала, неудачно споткнулся и упал, растянувшись на небезопасной лестнице, Маргит убедилась, что гильзы от отстреленных патронов остались внутри сумочки, повернулась и пошла прочь. В заранее примеченном укромном месте она сняла куртку и парик и, пройдя несколько зданий, села в припаркованную машину.

– Кажется, тебя заметили, – бесстрастно сказал голос в наушнике. – Они бегают и показывают на то место, где ты стояла. Какая-то важная персона? Оставь машину и использованные вещи в условленном месте, мы всё спрячем.

***

– А вот тут всё сложно, – голос звучал недовольно. – Охраняются все въезды в посёлок. На территорию никак не попасть. Окна в доме не открывают, забросить что-то с помощью дрона внутрь невозможно.

– Значит, я открыто пойду в гости, – заявила Маргит. – Я им не чужая, они должны меня помнить.

– Тебя начнут искать и придут в твою кинокомпанию, – предостерёг её голос.

– Они знают меня под другим именем, – возразила Маргит. – Родители втайне от всех купили мне новые документы перед тем, как отправили меня отсюда.

– Весёлая у тебя жизнь, – захохотал голос. – Ладно, молчу, молчу. Двигайся, я на связи.

На контрольно-пропускном пункте Маргит назвала себя и долго ждала, пока охранник свяжется с хозяйкой нужного ей дома. Перекинувшись с собеседницей на другом конце провода несколькими словами, мужчина разрешил Маргит пройти, вежливо указав дорогу.

Ворота и двери ей открыла хорошенькая молодая горничная, но не пригласила в дом, а оставила ждать на пороге.

– Какими судьбами? – по лестнице вальяжно спустилась стройная молодящаяся дама неопределённого возраста. – Любимая племянница появляется неизвестно откуда после стольких лет отсутствия. Не могу сказать, что я не удивлена этим визитом.

Маргит сделала несколько шагов навстречу, молча подняла руку и сделала почти беззвучный выстрел.

– Где хозяин? – повернулась она к оцепеневшей горничной. Испуганная девушка молчала и хватала ртом воздух. Судя по запаху, она обмочилась от страха.

– Позови его, – тихо сказала Маргит, – Если будешь меня слушать – оставлю в живых.

– Иван Григорьевич! – истерическим голосом завопила горничная. – Иван Григорьевич!

Послышались торопливые тяжёлые шаги. Маргит не стала подпускать мужчину поближе, а наугад выпустила несколько пуль. Человек охнул и присел, пытаясь спрятаться за массивным комодом. Она подошла и добила его одним выстрелом.

Возвращаясь мимо тела тётки, она достала из внутреннего кармана лист мелко исписанной бумаги и положила его на грудь трупа, затем вложила в мёртвую руку один из своих пистолетов.

Надо было что-то решать с горничной.

– Жить хочешь? – резко спросила Маргит.

Девушка, задыхаясь и всхлипывая, быстро закивала головой.

Маргит несколько раз наотмашь ударила её по щекам, чтобы остановить истерику.

– Ты ничего не видела и не слышала. Через полчаса вызови полицию. Ступай прими душ, иначе будешь давать показания в вонючих трусах. Смотри внимательнее, – она схватила одной рукой девушку за шею и наклонила над телом тётки, второй рукой незаметно вынимая из кармана несколько крошечных предметов. – Расскажешь обо мне – будешь так же валяться.

– Не скажу, не скажу, – замотала головой девушка.

Маргит осмотрелась.

– Камеры работают? – спросила она.

– Нет, только на ночь включают, – быстро сказала горничная.

Отметив, что к горничной вернулась способность связно говорить, Маргит приказала:

– Звони на пропускной пункт, скажи, чтобы меня выпустили. И без фокусов, я здесь не одна.

– Три камеры активировались, – доложил голос в наушниках, когда она села в машину. – Девчонка пользуется случаем и собирает по дому деньги. Езжай до развилки, там меняем авто.

***

– Никогда не видел, чтобы люди так напивались, – удивлённо произнёс голос. – Во-первых, теряется всё удовольствие от спиртного, а во-вторых…

– Лирика потом, – отрезала Маргит. – Ближе к делу.

– Внутри восемь человек, которые нас интересуют, и три человека обслуги. Трое из восьми уже в неадекватном состоянии. Остальные продолжают употребление. Подождём некоторое время.

Маргит сидела в машине в трёх километрах от места празднования и думала о том, что пока всё складывалось удивительно быстро и удачно. Пока…

– Двигайся, – приказал голос. – Пятеро отрубились. Трое в спальнях на втором этаже, двое на третьем, трое на улице, три человека обслуги на первом.

Калитка в загородном коттедже была не заперта, Маргит беспрепятственно вошла внутрь и повернула налево, где в глубине весеннего сада слышались пьяные возгласы.

Когда она вошла в освещённый модным футуристическим светильником круг, голоса внезапно замолчали. Один из мужчин, самый трезвый, начал было подниматься из-за стола, но упал, сражённый пулей, второй не успел дёрнуться, как очередная пуля попала ему в голову. Третий смотрел на Маргит, не соображая, что происходит. Она подошла к нему вплотную и выстрелила в правый висок.

Из пятерых спящих проблему создал только один: он закрылся в номере на примитивный дверной замок, который сдался универсальной отмычке за несколько секунд, но, когда Маргит справилась с дверью, оказалось, что гость достаточно трезв, чтобы активно переписываться с кем-то в телефоне. Увидев девушку, он подскочил и метнулся к своей сумке, поэтому первая пуля только оцарапала ему плечо. Вторая пуля попала в шею, а третью, контрольную, Маргит выпустила, как положено, в голову.

Спустившись в сад, она вложила один из своей традиционной пары пистолетов в руку того, кого убила выстрелом в висок, разместив его указательный палец на спусковом крючке.

– Внимание, человек из обслуги выходит слева, – раздался голос в наушнике. – Надеюсь, он останется в живых.

Маргит отступила в неосвещённую зону и со всего духу побежала в сторону ворот.

– Обнаружил трупы на поляне, возвращается в дом, – продолжал голос. – Выход чист. Уходи.

– В квартире Адама тебя ждут, – сказал голос, когда она добежала до автомобиля. – Один человек, около пятидесяти лет, судя по всему военный. Вооружён. Свет не включает. Обыскал квартиру. Поезжай-ка на основную базу, не стоит рисковать.

– Я еду к Адаму. Иначе любопытство не даст мне спокойно жить.

– В таком случае второй пистолет пока не выбрасывай, – распорядился голос.

– Он в комнате, сидит в кресле. Бодрствует, – голос опять не выражал никаких эмоций.

Маргит отперла дверь и вошла, не включая освещения.

– Поднялся, ждёт. Оружие не достаёт, – доложил голос.

– Я знаю, что ты здесь, – громко сказала Маргит.

– Идёт к дверям, – быстро произнёс голос.

– Подними руки, прежде чем выйти, – приказала Маргит и резко присела, направив «глок» с глушителем на дверной проем.

– Кобура справа под мышкой. Похоже, что левша, – подсказал голос.

В проёме показался человек с поднятыми руками.

– Двумя пальцами достать пистолет справа и бросить на пол.

– Я хочу поговорить, – сказал человек.

– Сначала пистолет, потом разговоры, – Маргит оставалась непреклонна.

Незнакомец медленно выполнил приказ.

– Возвращайся в комнату, спускай брюки до колен и садись на пол, – распорядилась девушка, подбирая его оружие.

– Приятно иметь дело с профессионалом, – восхитился странный гость.

– Зачем он штаны снимает? – удивился голос.

– Чтобы ходить нормально не мог, – пояснила Маргит голосу.

– Что? – спросил незнакомец.

– Что тебе нужно? – рявкнула девушка.

– Меня интересует человек, которого вы, возможно, знаете.

– Никого я здесь не знаю, меня тут десять лет не было.

– А тех, с кем вы успели познакомиться в последние несколько дней, вы убили, – без тени шутки заметил незнакомец.

Маргит промолчала.

– Я навёл о вас некоторые справки, – продолжал незнакомец. – Вы пропадаете в никуда и появляетесь из ниоткуда. Вы пересекаете границы, а пограничные службы о том ничего не знают. Вы легко меняете внешность и остаётесь неузнанной. Ваше имущество приобретено по доверенностям и управляется другими людьми, а ваши документы похожи на качественную подделку, но, тем не менее, проходят любую проверку. Я даже знаю, сколько человек вы сегодня… такое интересное слово… завалили в загородном пансионате. Готовы ли вы говорить со мной, госпожа Сова?

– Вокруг дома появились пять человек с оружием, – сказал голос в наушниках.

– Как я могу к вам обращаться? – спросила Маргит. – Кстати, ваша пятёрка храбрых там, на улице, сильно рискует.

– Я вами восхищён, – произнёс незнакомец. – Зовите меня Дэвидом. С вашего позволения, я натяну брюки. Очень неудобно, понимаете ли.

– На том наш разговор окончится, – Маргит подняла руку с «глоком».

– Меня интересует человек, который сыграл в фильме вместе с вами. Высокий седой американец.

– Он умер несколько месяцев назад. Инфаркт.

– Как жаль, – цокнул языком Дэвид.

– Мне тоже. Это вы звонили в мой офис и интересовались им? Или он нужен вашим конкурентам?

– Я звонил, – подтвердил гость. – Он в том фильме выглядел как приманка. Или как насмешка. Значит, он тогда выжил и где-то скрывался все эти годы, как и вы скрываетесь.

– Вы пересматриваете всю видеопродукцию, чтобы найти своего знакомого?

– Ну что вы, госпожа Сова, – улыбнулся Дэвид. – На улице давно двадцать первый век, существует специальное программное обеспечение, позволяющее распознавать и находить интересующие нас лица в любых видео, которые попадают в общий доступ на любых ресурсах, в кино ли, на телевидении или в интернете. Поздравляю вас с тем, что теперь и вы в подобном розыске, после того, как расстреляли известного чиновника прямо на ступенях его офиса. Впрочем, не волнуйтесь, я видел те кадры, вас будет очень тяжело найти, вы отлично выглядели в образе брюнетки с накладным носиком с очаровательной горбинкой.

– Допустим, – Маргит не нравился этот разговор. – К сожалению, человек, который вам нужен, действительно умер. Я могу вам ещё чем-то помочь?

– Для меня очень важно поговорить с кем-то, кто мог бы быть в курсе его дел. Поймите, госпожа Сова, жизненно важно.

Маргит задумалась, ожидая подсказки голоса. Голос задумчиво присвистнул:

– Попробуй подробнее узнать, что ему конкретно нужно.

– Вы можете более детально пояснить, что вас интересует? – спросила она Дэвида.

– Видите ли, госпожа Сова, я был связан с этим человеком по службе. Мы вместе выполняли некоторые задания, требующие особо тонкого подхода. После его неожиданного исчезновения я стал изучать всякие необъяснимые исчезновения и гораздо более редкие появления людей. И однажды мне попалась история о странном человеке, который рассказывал совершенно невероятные вещи. К сожалению, из-за проблем с языком общение с ним было затруднено, и он вскоре умер.

– Проще говоря, Натана пытали и запытали до смерти, – озвучила свою догадку Маргит.

– Какой интересный тип, – заметил в наушниках голос. – Дай мне пять минут. Я сейчас приду.

– Если вы хотите обсудить со мной интересующие вас вопросы, отзовите своих головорезов с улицы, – предложила Маргит.

Гость достал телефон и написал несколько сообщений.

– Отходят к соседнему дому, – сказал голос в наушниках, но уже другой, не тот, который сопровождал Маргит всё время. – Зато трое других поднялись из соседнего подъезда на крышу и движутся в вашу сторону.

– Человек, которого вы разыскиваете, пропал на Ближнем Востоке или на Балканах? – спросила девушка, чтобы выиграть время.

– Вы прекрасно осведомлены о его жизни, госпожа Сова, – заметил Дэвид. – Мне невероятно повезло, что вы залетели в наши края.

В прихожей раздался стук деревянных предметов и шаги. Гость попытался вскочить, путаясь в спущенных брюках.

– Сидеть! – рявкнула Маргит, наводя на него оружие, но появившаяся тёмная фигура оказалась шустрее. Девушка не видела, что произошло, но Дэвид рухнул на пол, как подрубленный.

– Я его забираю, – бросил голос, который раньше звучал в наушниках. – Алону будет чем заняться, а то он заскучал без тебя и Самизнаетекого. Засекай время и через десять минут отправляйся к Алексу, через четверть часа я отключу этот переход, он слишком сложен в эксплуатации.

Фигура наклонилась, с видимым трудом подняла увесистое тело Дэвида за ремень и ворот одежды, подтащила его к шкафу и затолкала внутрь. Прежде, чем последовать за ним самому, человек остановился и спросил:

– Почему тебя называют совой? Ты совсем не похожа на этих забавных созданий.

– Окрас маскирующий, когти длинные и острые, охочусь ночью, – ответила Маргит без тени шутки.

Глава 14. Советник. Настоящее время

Первым, что он увидел, была лужа крови, расплывающаяся прямо перед ним по каменной плитке цвета мёда. Чуть дальше лежало накрытое куском светлой ткани тело. Он всхлипнул и попытался встать, но не смог: голова кружилась, а сердце стучало, как бешеное. Он хотел глубоко вздохнуть, но закашлялся, ощутив резкий запах нюхательных солей, которые кто-то поднёс к его носу. Перед глазами плыло, звуки глухо, словно сквозь толстый слой ваты, доносились до его слуха.

– Советник Йохан? – незнакомый парень в форме службы безопасности брызгал на него водой и хлопал его по щекам. – Советник Йохан, ты меня слышишь? Ответь что-нибудь.

– Что с ним? – раздался голос Калева. – Не тормоши его, врач сейчас придёт.

– Мне не нужен врач, – выдавил из себя Йохан.

Две пары крепких рук ловко подняли и усадили его на землю, незнакомый парень присел сзади, придерживая его в вертикальном положении и не давая ему упасть. Ему было достаточно немного повернуть голову вправо, чтобы рассмотреть жуткую картину, но он не стал этого делать, продолжая смотреть невидящим взглядом перед собой. Ему не хотелось ни о чём думать. Перед ним стоял обречённо-спокойный облик Роувема, с которым тот пытался защититься от удара кинжалом.

– Сколько тебе лет? – спросил незнакомый доктор, щёлкая сканером вокруг его головы.

Йохан задумался. Боковым зрением он наблюдал, как несколько офицеров возятся возле лежащего на полу тела, и никак не мог себя заставить посмотреть в ту сторону.

– А имя своё помнишь?

Йохан молчал.

– Что с ним произошло? – обратился доктор к Калеву. – Тоже дрался?

– Советник Йохан поспешил на помощь нашему господину диктатору, но споткнулся, упал и ударился головой, – доложил тот со своими обычными интонациями усердного бюрократа.

– Советник, тебе нужно поехать с нами в госпиталь, – доктор легонько потряс Йохана за предплечье. – Я не нахожу никакой травмы, но твоё состояние внушает мне опасение.

Йохан хотел возразить, но тут у него опять поплыло перед глазами.

– Проведите меня в мои комнаты, – попросил он.

Он решил, что немедленно соберёт те вещи, которые никому не должны попасть в руки, возьмёт машину Роувема и отправится в «почти дворец». Йохан надеялся, что никто не станет препятствовать его попытке вернуться в старый мир… или ко всем чертям. Иначе он просто сойдёт с ума, если ещё не сошёл. А если он по дороге не справится с управлением, то так, возможно, будет даже лучше для всех.

Он с трудом встал, поддерживаемый офицерами, и приблизился к телу. Он должен был это сделать, он должен был увидеть Рыжего в последний раз.

– Поднимите ткань, – приказал он мужчинам, стараясь собрать в кулак всю свою волю.

Один из парней приоткрыл лицо трупа – перед Йоханом лежал один из нападавших, тот, который ударил Роувема стилетом в бок. Справа из его шеи торчала рукоятка кинжала. Рана была нанесена одним точным ударом, входное отверстие, из которого натекла лужа крови, не превышало размеров лезвия.

– А где Роувем? – спросил советник, чувствуя, что сейчас снова грохнется в обморок.

– Господин диктатор находится в резиденции, он не получил ран, по крайней мере, видимых. – Калев тихо подошёл сзади. – Его сейчас осматривает доктор. Господину диктатору удалось не только спасти свою жизнь, но и убить одного из нападавших. Впрочем, второго нападавшего, скорее всего, согласно нашим законам, казнят. Так что первому ещё повезло.

– Господи Боже, – выдохнул Йохан. – Я думал, что его убили.

– К счастью, он чудом сумел отбить руку убийцы и остался невредимым.

«Или же он носит незаметный под свитером бронежилет, – подумал Йохан. – Калев со своего места не мог видеть, что произошло на самом деле».

– Нет, это не кевлар[4], это наше местное изобретение, – подтвердил его догадку сам Ро, демонстрируя надетое на нем бельё, когда они остались одни в личных апартаментах диктатора. – Но это годится только против порезов или проколов. Против пуль или тяжёлого холодного оружия есть более серьёзная конструкция, – он снял свитер и вывернул его наизнанку.

Йохан с интересом рассматривал одежду диктатора. Футболка с длинными рукавами, изготовленная из плотной ткани, имела вставки из обычного эластичного трикотажа, что позволяло ей сидеть точно по фигуре владельца, а свитер оказался тонкой кольчугой из неизвестного материала, похожего на пластик, замаскированной вплетением шерстяной нити. Комбинация из верхней одежды и нижнего белья могла защитить своего обладателя даже от ранения автоматной очередью. Во всяком случае, человек отделался бы синяками вместо смертельных ран.

– Вот и проверили костюм в небольшом бою, – грустно сказал Ро. – Я собирался заказать такие комплекты для пограничников на случай вооружённых инцидентов.

– Нужно добавить высокий ворот, чтобы защитить шею, – посоветовал Йохан. – И, может быть, капюшон. Кроме того, имеет смысл подшивать кольчугу в подкладку: массовое производство проще и легче менять броню, если пострадала одежда.

– Разумная идея, – согласился Ро.

– Ты можешь объяснить, что произошло, пока я был в отключке? – Йохан всё ещё не мог прийти в себя после перенесённого стресса.

– Того, кто справа бил меня ножом в печень, я ударил рукой того, кто пытался ударить меня кинжалом слева в шею. Просто я оказался немного шустрее, чем они. Представляешь, они покрыли лезвия ядом, – диктатор как-то неопределённо хмыкнул. – Да я сам уже могу книги по токсикологии писать после моего расследования убийства Талмая. Эй, неужели ты и вправду испугался, что меня убили? Ты же должен меня ненавидеть после всего, что я заставил тебя пережить. Ну-ка, посмотри сюда.

Он развернул Йохана так, чтобы видеть лицо советника вблизи.

– У тебя сосуд в глазу лопнул, вся склера красная. Хорошо, что не в мозгу. Может быть, ты хочешь вернуться в Новый Мегиддо? Алон жалуется, что без тебя ему тяжело.

Йохан хотел ответить, но Ро уже приложил руку к своему браслету: ему кто-то звонил.

– Всё в порядке. Да, жду, – ответил он невидимому собеседнику. – Здесь сейчас будет мой отец вместе с другими юристами, – обратился он к Йохану. – Они скучные ребята, но мне нужно, чтобы суд над убийцей прошёл как по маслу. Тебе лучше уйти. Иди, отдохни. Я позже пришлю Калева с лекарствами.

***

Ожидать каких-то неожиданностей от суда было бессмысленно: местная Фемида отличалась быстротой и прямолинейностью. Преступление квалифицировалось как то, что наказывается смертью, слишком много людей присутствовали при нападении, свидетели были практически единодушны в показаниях. Диктатор попросил разрешения выступить последним, чтобы не повлиять на рассказы очевидцев. Глава госпиталя подтвердил, что клинки были отравлены. Свидетели наперебой подтверждали, что диктатор, защищаясь, правой рукой отбил атаку, ударив по руке нападавшего справа, а левой перехватил руку нападавшего слева, который, пытаясь вырваться, нечаянно убил соучастника.

Заказчик преступления не был назван, а злой умысел преступников казался очевидным, и никто не ожидал иного приговора, кроме смертельного. Суд шёл строго по протоколу, за чем следил добрый десяток юристов, предусмотрительно приглашённых Микаэлем, отцом диктатора, который теперь постоянно сопровождал Роувема в зале суда, Йохан мог только издали наблюдать за ними.

Немолодой законник считался справедливым и добрым человеком, покойный Элияху при жизни глубоко уважал зятя, не забывая при этом подшучивать над его чрезмерной религиозностью. Но если в нём и была какая-то капля той солнечной харизмы, которой обладал Ро, то она напрочь убивалась серьёзным выражением лица и таким же серьёзным отношением ко всему окружающему миру. Только самые близкие члены семьи знали весёлого Микаэля, играющего с внуком и внучками, в которых он души не чаял.

Йохан со своего места видел, что Роувем с постной физиономией сидит возле отца и внимательно следит за ходом процесса. Одет он был в старую коричневую куртку с кожаными заплатками на локтях и выглядел как обычный небогатый горожанин. Когда один из судей спросил, есть ли у присутствующих какие-то сведения, способные смягчить вину подсудимого, Ро уверенно поднялся.

– Все знают, что я в первую очередь врач, – начал свою речь диктатор, без следа улыбки и скромно опустив глаза. – Я привык бороться против смерти и считаю, что она должна приходить только тогда, когда другого выхода нет. Мне претит сама идея смертной казни, – он сделал паузу, будто раздумывая. – Я, как потерпевший, вернее, как чуть было не потерпевший, хотел бы попросить об альтернативном наказании для убийцы. Быстрая смерть – плохое наказание, она не позволяет человеку осознать свою вину. А долгая мучительная казнь – невыносимое зрелище для наших людей, большинство из которых добросердечны и милосердны. И, тем более, это тяжёлый опыт для службы безопасности, которая всеми силами защищает наш народ, и которая вынуждена проводить подобные экзекуции.

– Конечно, это же нам придётся его казнить, – тихо сказал сидящий рядом с Йоханом Алон. Всё время, пока длился суд, он нервничал и вытирал со лба пот.

– Поэтому я предлагаю следующее, – продолжал диктатор. – Пусть семья убийцы выкупит его, – он снова сделал паузу. – Я не хочу участвовать в торговле его жизнью, для этого здесь есть опытные юристы, которые смогут определить цену. Нет, я не возьму себе ничего из этих денег! Они должны пойти на общественное благо. Например, улицы на Старом рынке совершенно разбиты, а у города не хватает средств на новое мощение. Или на что-то другое, что не является проблемой первой необходимости, но давно требует финансирования. Я же со своей стороны, как благодарность Богу за спасение от убийц, хотел бы организовать состязания по боевым искусствам, владение которыми спасло мне жизнь, и учредить награду из собственных средств, – он впервые за свою речь улыбнулся. – Естественно, награда будет небольшой. И, чтобы быть справедливым, я хотел бы посвятить эти состязания тому, кому я обязан своим мастерством – нашему великому учителю Дарию, которого больше нет с нами.

«Умеет же этот хитрец зарабатывать дополнительные очки в любой игре», – подумал Йохан.

– А ведь он прав, – произнёс Алон. – Пусть раскошеливаются.

Он поднялся во весь рост и закричал: – Да здравствует Роувем! Да здравствует диктатор!

– Да здравствует диктатор! – раздался голос Калева.

Йохан, аплодируя, поднялся вместе с залом и увидел, как Ро подошёл к убийце и, солнечно улыбаясь, ободряюще похлопал того по плечу.

Йохан нашёл Роувема в галерее верхнего этажа, где тот, облокотившись на перила, смотрел на озеро, которое начиналось в нескольких сотнях метров от резиденции. Две недели, прошедшие после суда, диктатор был занят. То он улетал куда-то с очередной инспекцией, то закрывался на долгие совещания с Калевом и офицерами из интендантской службы. Они иногда завтракали вместе, но поговорить с Роувемом с глазу на глаз не удавалось, поскольку верный секретарь всегда ел вместе с ними. Йохан симпатизировал этому парню и видел, что Ро ему доверяет, однако то, о чём ему нужно было поговорить с диктатором, для чужих ушей не предназначалось.

– Ты слышал? – спросил диктатор. – Тот тип, которого судили, сошёл с ума. Наверное, от радости, что его оставили в живых. Ну да ладно, теперь это проблемы его родственников. Деньги в казну они уже внесли. Всё делается по воле Всевышнего. Публичная казнь не принесла бы столько пользы, как помилование.

– Не рано ли они организовали покушение? – выразил давно терзавшее его сомнение Йохан. – Если бы тебя действительно убили, то потерялся бы весь смысл введения диктатуры.

– Ну почему же? – возразил Ро. – Они бы тихо назначили другого диктатора, кого-то малоизвестного и полностью управляемого гражданской администрацией. Народ уже принял диктатуру как факт и даже её приветствовал, а исполнителя главной роли можно поменять в любой момент. С моей-то кандидатурой они уже крупно вляпались, никто не ожидал такой всенародной славы с первой минуты.

– Ты не боишься, что следующее покушение может быть более удачным?

Роувем задумчиво покачал головой.

– За себя самого я совершенно не опасаюсь. Наша задача добиться того, чтобы народ меня безоговорочно поддерживал. Для этого у нас есть трёхмерное телевидение и правильное информирование населения. Я как-то подыграю, насколько таланта хватит. А сейчас у нас намечается небольшое развлечение. Алон сообщил, что на нашей стороне не совсем естественным путём появился старый друг Дария: Шимон приволок некое тело в бессознательном состоянии. Тот уже пришёл в себя, отсидел три дня в карантине, и завтра Алон собирается устроить ему первый допрос. Так что утром нам придётся отправиться в Мегиддо.

***

Йохан, приоткрыв от удивления рот и вытянув губы, будто собирается присвистнуть, наблюдал на мониторе за допросом пленника. Алон, решивший лично пообщаться с Дэвидом, шестой час вёл с ним интеллектуальные беседы, которые, впрочем, никак не проясняли ситуацию. Прибывший с наслаждением играл словами и смыслами, сбивая шефа с толку, обсуждая с ним вопросы философии, религии и устройства общества.

– Почему ты сам не допросил его? – спросил Йохан сидевшего рядом Ро. – Мне кажется, мы не потеряли бы столько времени.

– Они с удовольствием общаются, – возразил тот. – Мне интересно, смогут ли они поладить между собой. Как видишь, ребятам есть, что обсудить. Этот тип – находка для пограничной службы. Но ты прав, мне пора вмешаться, шефу становится сложно.

Ро сел в кресло дознавателя, сменив уставшего Алона.

– Нам нужно поговорить, – недовольно буркнул шеф службы безопасности. Ро жестом показал, что будет готов к диалогу, как только освободится.

Он откинулся на спинку и заложил ногу за ногу, устраиваясь поудобнее и пользуясь возникшей паузой, чтобы рассмотреть собеседника вблизи.

Пленник выглядел немолодо. Это впечатление возникало из-за резко очерченных черт лица, глубоких морщин на лбу и выраженных носогубных складок. Одет он был на взгляд Роувема неудобно и непрактично – в классический костюм с рубашкой и галстуком. Ро представил себе, что ему пришлось бы носить постоянно такую одежду вместо мягких свитеров, штанов и рубах без воротника и пуговиц, и ему стало некомфортно.

Человек в свою очередь тоже внимательно рассматривал Роувема.

– Узнаёте? – спросил Ро.

Собеседник улыбнулся. Взгляд у него был прямой и открытый.

– В кино вы смотрелись забавнее, у вас была весьма необычная причёска с косичками. Кроме того, вы были значительно упитаннее. Впрочем, человек на экране или сцене всегда выглядит толще, чем в жизни. Но вы ведь не актёр, верно?

Ро молчал, продолжая изучать пленника. Тот чувствовал себя вполне уверенно, несмотря на необычность ситуации, в которой он оказался.

– Ваш предшественник совершенно не умеет вести допрос, – заметил Дэвид с долей язвительности. – Он не воспользовался той неожиданностью, с которой я был захвачен, и не задал мне ни одного значимого вопроса, дав мне возможность собраться с мыслями и продумать линию поведения. Вы ведь его начальник, верно?

Ро утвердительно кивнул.

– Да, шеф Алон в определённых ситуациях подчиняется мне. Но я бы на вашем месте не был так самонадеян. Нам удалось узнать значительно больше, чем вы предполагаете. Например, я знаю, что вы по образованию врач, как и я. Но я специализируюсь на хирургии, вы же занимались медициной катастроф, а после – вирусологией и бактериологией. Вы принимали участие в создании бактериологических лабораторий в разных странах. Возможно, результаты вашей работы мы чуть было не ощутили на себе, когда сюда попала группа людей, заражённых микст-инфекцией.

– Я к этому не причастен, – выпалил удивлённый собеседник. – Но…

Ро поднял раскрытую ладонь, давая понять, что он не договорил.

– С другой стороны, я знаю, что вы в качестве военно-медицинского советника сотрудничали со спецслужбами в нескольких «горячих точках» и организовывали так называемые «коридоры жизни» для вывода мирного населения из зон военных конфликтов и, насколько могли, препятствовали массовым изнасилованиям, объявив, что тех солдат, которые подхватят венерические заболевания, не будут лечить и лишат денежного обеспечения.

– Но откуда вы узнали? – изумился Дэвид. – Я ничего этого не указывал в анкете, которую меня заставили заполнить. Даже полное имя я специально написал не совсем верно.

– В таком случае, вам придётся повторить эту формальность, но уже честно. Кстати, меня зовут Роувем, и я являюсь законным наследником человека, в поисках которого вы попали сюда, в наш мир. Я не могу сказать, что мы вам слишком рады, но раз уж вы здесь, я готов говорить с вами. При условии, что вы отложите свои шутки, которыми вы успели утомить моего дорогого друга Алона, до тех пор, пока у меня не появится подходящее настроение.

– Я вынужден признать, что вы хорошо информированы, – согласился собеседник. – И вообще я должен сказать, что не был готов к такому повороту событий.

– А теперь перейдём к главному, – жёстко сказал Ро. – Что вам здесь нужно? Ваш друг умер. Если он остался вам что-то должен, то я в память о нём готов отдать долг.

– Если вы позволите, господин Роувем, я изложу только суть проблемы, не вдаваясь в ненужные подробности. Я не знаю, знаете ли вы обстоятельства исчезновения нашего общего знакомого… Вижу, что-то слышали… Когда наше, гм, руководство заподозрило, что этот человек работает в интересах противника, и что некоторые наши неудачи связаны с его деятельностью, его решили тихо задержать и допросить. Его машину остановили, когда он ехал по безлюдному району, он, естественно, оказал сопротивление. Я видел то самое место, кровь была на всём: на автомобиле, на дорожном покрытии, на траве. Ему удалось вырваться и броситься в озеро в нескольких десятках метров от проезжей части. Поверьте, его раны не позволяли ему далеко уйти. И, как врач, вы конечно же понимаете, что если бы он погиб в воде, то его тело рано или поздно всплыло бы и было обнаружено. Озеро небольшое, и наши люди контролировали окрестности. Но он просто пропал. Виновные были наказаны, но это уже ничего не изменило.

– Он действительно прыгнул в озеро и случайно оказался на нашем берегу, – сказал Ро. – Здесь его вылечили, и он прожил мирную, интересную жизнь, в почёте и уважении.

– Позже я столкнулся ещё с несколькими случаями совершенно необъяснимых исчезновений. Особенно меня заинтересовали пропавшие без вести вооружённые отряды, которые были направлены с боевой задачей в один и тот же пункт.

– Они уничтожены, – пояснил Ро. – Наше гостеприимство не настолько широко, чтобы принимать их здесь.

– И вот я увидел нашего общего знакомого в кадрах фильма. Я не спутал бы его ни с кем…

– Понимаю, вы какое-то время находились в близких отношениях. Более близких, чем приветствуют правила вашей организации, – в тоне Роувема слышалось утверждение, а не предположение.

Дэвид посмотрел на него с нескрываемым восхищением.

– Да вы всё знаете! Да, мы нарушали правила и заработали на этом круглую сумму. Ничего личного, это была дружба ради бизнеса. Фармацевтические компании хорошо платили за тот материал, который мы им предоставляли. Фактически, без ущерба для кого-либо нам удавалось проводить испытания лекарств и вакцин в реальных, а не лабораторных условиях. Нас оправдывает то, что эти средства действительно помогали страждущим, а иногда были единственным доступным для них лечением. Потом, уже без него, я удачно продавал партии вакцин, срок годности которых подходил к концу, и тоже имел хороший профит. Вы, господин Роувем, не кривитесь с таким отвращением. Подобные закупки проводились на государственном уровне и давали возможность вакцинировать самые бедные слои населения. Комбинация личных финансовых интересов и социальной пользы, так сказать.

– Мне это неинтересно, – отрезал Ро. – Что вам сейчас понадобилось?

– Убежище, – коротко сказал Дэвид. – Убежище для меня и моих людей. К сожалению, условия, на которых мы сотрудничали с заказчиками, изменились таким образом, что мы не можем ни вернуться на родину, ни оставаться в той стране, из которой я попал к вам, ни покинуть ту страну, отправившись в другое место.

– Проще говоря, вы попали в настолько безвыходное положение, что даже деньги вас не спасут и не позволят перебраться хотя бы в сопредельные государства, – уточнил Ро. – Хорошо, допустим, вы уже в безопасности. Относительной безопасности. Мы тоже не ангелы, а я лично не испытываю к вам ни малейшей симпатии.

– Ещё мои люди, – напомнил Дэвид. – Кроме меня, ещё десять человек.

– Допустим, – согласился Ро. – Что вы можете предложить взамен?

– Деньги ведь вас не интересуют, верно? Золото, драгоценности? Вижу, что вы готовы назвать цену.

– Проход.

– Что? – не понял Дэвид.

– Нужно закрыть проход, через который сюда попадают вооружённые отряды. Впрочем, если цена кажется вам слишком высокой… – Ро поднялся, чтобы уйти.

– Постойте, – остановил его собеседник. – Я должен подумать, как это осуществить.

– Тогда встретимся после обеда. Вы испытываете потребность в чём-то, кроме еды и питья?

– У меня всё есть. Удивительно, но ваши люди оставили мне все мои вещи. Даже мобильный телефон.

Алон ждал Ро в своём кабинете.

– Я слушал ваш разговор, – заявил он. – Откуда ты всё это узнал? Мне он заговаривал уши философией, а потом пришёл ты и вывалил о нём кучу информации.

– Вместе с наследством Самизнаетекого мне отошли и его мемуары, которые он иногда пописывал. Я сопоставил воспоминания нашего учителя с тем, что узнал об этом человеке от Шимона. Дальше я просто показал, что знаю гораздо больше, хотя на самом деле это был блеф.

– Звучит убедительно, – неохотно согласился Алон

– Но ты ведь хотел поговорить со мной не об этом?

– Только не говори мне, что это очередное совпадение – сначала к нам попал сын Дария, теперь товарищ Дария. Кто будет следующим?

– Это не совпадение, – заверил Ро. – Маргит и Шимон нашли возможность прохода между мирами, но этот проход действует очень ограниченно, не всегда предсказуемо и, кроме того, им могут воспользоваться только те, кого подпускают к себе «чудовища». Так что говорить об устойчивой работе перехода пока рано.

– Так что получается, ты послал Маргит тестировать проход? Я уточнил в канцелярии её рабочий статус. В её деле значится, что она выполняет твоё личное задание.

– У неё другая задача, – возразил Ро. – Она ищет место, из которого к нам направляют вооружённые группы. Вот и нашла этого чудака, с которым мы сейчас общались. Кстати, не хотел бы ты оставить его при себе в качестве советника? Всё же Йохан ему очень сильно уступает. И знания военного дела у Йохана устаревшие, и он в первую очередь актёр, а не военный, он предпочёл бы заниматься искусством. Ты же видел его выступление на Пурим, зрители были в восторге.

– Превосходная идея, – согласился Алон. – Мне этот прибывший нравится. Думаешь, он будет нам лоялен?

– А куда ему деваться? – бросил Ро. – Он умён, и если правильно прижать его к стенке, пообещав при этом разумную компенсацию, то в наших руках может оказаться специалист получше Самизнаетекого.

– Лучше старика трудно кого-то найти.

– Будем объективны. Ты же знаешь, что когда Дарий попал сюда из своего мира, то сместился почти на двадцать лет в прошлое. Естественно, попадающие сюда предметы ему были хорошо знакомы. А прожил он здесь тридцать семь лет. Вот и считай – в последнее время его знания устарели на семнадцать лет. Честно говоря, я больше прислушивался к Маргит, чем к старику. Новый парень мог бы успешно заменить их двоих и Йохана в придачу.

– Так и скажи, – уточнил Алон, – что ты хочешь полностью забрать к себе Маргит и Йохана, а мне оставляешь Дэвида.

– Пока не оставляю, – возразил Ро. – Нужно закрыть проход с той стороны. И я не уверен, что это можно сделать.

Ро попросил приземлить машину на вершине холма. С тех пор, как он занял пост диктатора, он перестал садиться за руль, оправдывая это тем, что его голова постоянно чем-то занята, и он не в состоянии сосредоточиться на пилотировании. Теперь функции его личного водителя выполнял один из офицеров службы безопасности, присланных Алоном. Машина сопровождения приземлилась в нескольких десятках метров позади, и несколько удивлённый пленник, летевший в ней, приблизился к диктатору. Ро молча сделал ему знак осмотреться.

– Вы хотите показать, что даёте мне некий кредит доверия? – спросил тот. – Или хотите оставить меня здесь, если мы с вами не договоримся?

– Вы должны понимать, что ждёт вас и вашу команду, когда вы окажетесь в нашем мире, – ответил Ро. – Глухих мест у нас полно, дичи, кроме условно съедобной рыбы, нет, оружия нет, транспорт в основном водный. Единственный способ выжить – полная социализация и понимание своей социальной роли. У нас в прошлом был совсем небольшой опыт адаптации групп, подобной вашей, поэтому я считаю свои долгом предупредить заранее.

– Красиво здесь, – вздохнул Дэвид, рассматривая окружающий пейзаж. – Эти крутые холмы, густой лес и озёра очень живописны, но несколько угрюмы. Если бы не странная серо-бирюзовая гамма, то немного походило бы на Шотландию. Вы не знаете, что такое Шотландия?

– Понятия не имею, – безразлично ответил Ро.

– Вы не бывали в нашем мире?

– Бывал. Не понравилось. В городе вонь и грязь, а от непривычной еды меня трое суток тошнило.

– Да, тут воздух свежайший и пахнет вкусно, – согласился Дэвид. – Но неужели совсем ничего не понравилось? Может быть, какой-то вид спорта, развлечения, торговые центры?

– Цветы нравятся, – сказал Ро, подумав. – В нашем мире очень мало цветущих растений. Птицы, совершенно фантастические создания. И ещё интернет, очень удобный инструмент, можно найти всё и всех. Здесь качество связи значительно хуже, сети не используются для развлечений. Так что у вас есть возможность решить, хотите ли вы остаться с нами и готовы ли вы привести сюда своих людей.

– Вы хотите сказать, что я могу отказаться? Вы отпустите меня, рискуя, что я расскажу кому-то о том, что существует некий параллельный мир, в который реально попасть?

– Если я вас отпущу, вы никому ничего не сможете рассказать.

– Жестоко, но честно, – заметил Дэвид. – Но вы же вывезли меня на прогулку не только для того, чтобы я полюбовался прекрасными видами, не так ли? Спрашивайте, что вы хотели узнать без лишних ушей.

– Кто ещё может заинтересоваться Совой, как вы назвали нашу девушку, и насколько, на ваш взгляд, для неё опасно оставаться на той стороне?

– Я нашёл её до смешного случайно. Она прошла мимо включённого видеорегистратора в автомобиле её первой жертвы. А я имел с этим человеком некоторые дела. Учитывая то, что я изучил заинтересовавший меня фильм вдоль и поперёк, узнать госпожу Сову было несложно.

– Второй жертвы, – поправил его Роувем. – Первым она уничтожила охранника.

– Это несущественные мелочи в той бойне, что она устроила, – возразил Дэвид. – Это заказная серия убийств?

– Нет, это личная месть.

– Кровожадная птичка, – Дэвид присвистнул.

– Я бы посоветовал не напоминать ей о некоторых неприятных моментах в её биографии, иначе вы пожалеете, что не остались на той стороне. Вам придётся иметь с ней дело, если вы собираетесь спасти свою шкуру в нашем мире. Кстати, сразу предупреждаю, что в нашем мире убийства, покушения на убийства, похищения людей и ряд преступлений на сексуальной почве наказываются просто и без изысков – закапыванием преступника живым в землю.

– У меня хорошо обученные, адекватные, профессиональные ребята, – заверил Роувема Дэвид. – Не отморозки какие-то. В частные военные компании не берут случайных людей. Итак, что я должен делать в рамках нашего будущего договора?

– Насколько быстро вам нужно убраться из старого мира? – спросил Ро.

– Нам нужно было сделать это месяц назад.

– Дела настолько плохи?

– Вы даже себе не представляете, насколько, – признался Дэвид.

Ро поднял руку, чтобы по привычке потереть левую половину головы, но сразу же её отдёрнул.

– Тогда я вынужден действительно дать вам кредит доверия, – сказал он, похлопывая собеседника по плечу. – Сейчас мы должны организовать связь с вашими людьми на той стороне и объяснить им, что они должны делать. К сожалению, это придётся делать нам, вы в тот мир больше не вернётесь.

***

Сидя вместе с Алоном в гостиной «почти дворца», Йохан наблюдал на экране монитора, как прибывшие, придерживаясь строгого интервала в пятнадцать минут, появляются из дверей перехода, расположенного в старой лаборатории великого Элияху, снимают с себя всю одежду, проводят некоторое время в санитарной камере, переодеваются в приготовленные для них комплекты и выходят из лаборатории, передавая себя в распоряжение пограничников. Тщательно осмотрев новичков с помощью медицинских сканеров, пограничники усаживали их в «ватрушки» и увозили в Мегиддо, где для них были приготовлены надёжно охраняемые помещения. Среди прибывших оказалась женщина, коротко остриженная, стройная, мускулистая, голубоглазая.

– Ничего так девица? – Алон подтолкнул Йохана локтем.

– Мириам красивее, – ответит тот.

– Я думал, тебе Маргит нравится, – удивился шеф.

– Никто не пытается пронести оружие? – перевёл разговор Йохан.

– С той стороны Виктор наблюдает за ними через скрытые камеры и командует по телефону их перемещением. Оружие и прочите опасные предметы они оставляют на той стороне, иначе Виктор их не пропускает.

– А куда делся наш дорогой диктатор? – поинтересовался Йохан. – Я думал, он будет этих ребят лично на пороге встречать.

– Положение о безопасности диктатора не позволяет ему таких вольностей. Мало ли чего они могут на себе занести. Помнишь историю с корегриппом? Общение с прибывшими ему теперь позволено только после прохождения ими карантина и всех формальностей. Он приказал проверить эту банду с особым пристрастием, а сам пошёл молиться.

Йохан подумал, что, несмотря на всю свою привязанность к Ро, он никогда не сможет привыкнуть к его выходкам.

Глава 15. Ожидающие. Настоящее время

Весна началась резко и неожиданно. Ещё позавчера, когда Маргит вернулась в дом у реки, с утра срывались снежинки, а сегодня на новой клумбе, разбитой на соседском участке, уже робко расцвёл первый куст. Самого соседа дома не оказалось: он внезапно уехал, как он написал в письме, на гастроли, впервые за долгий срок приняв интересное предложение. Это письмо, старомодно написанное аккуратным почерком без помарок на толстой линованной бумаге с декоративным шаблоном по краям, вызывало у неё, человека века высоких технологий, какое-то детское чувство нежности, которое её пугало. Он написал ей несколько строк на имейл, и она ответила ему ничего не значащими фразами, но вот это бумажное послание было важным и требовало раздумий, на которые у неё сейчас не хватало ни сил, ни желания. Её волновали совсем другие проблемы.

Она вспомнила другие два письма, найденные в рюкзаке, который дал ей Ро прежде, чем отправить в старый мир. Одно из них, прощальное письмо Дария, говорило о том, что приёмный отец предчувствовал скорую смерть, и заставило её рыдать несколько ночей в подушку, чего она не позволяла себе уже более десяти лет. А второе, написанное твёрдой рукой Ро, оказалось чётким и точным руководством к действию, всего с двумя строчками личных слов, в которых он, как обычно, просил сохранять благоразумие и осторожность.

Маргит открыла несколько сайтов с криминальной хроникой из родного города и внимательно их просмотрела. В новостных статьях и комментариях к ним активно обсуждали произошедшее. В расстреле отдыхающих в пансионате обвиняли одного из участников застолья. В случившемся в доме тётки видели убийство и самоубийство на почве полученного письма с доказательствами неверности мужа. В ликвидации одного из владельцев крупной охранной фирмы, а на самом деле – частной военной компании, видели руку конкурентов. Задушенного толстяка списывали на выяснение отношений между бандитами, а убитого чиновника – на коррупционные разборки. В некоторых новостях упоминали замеченных на месте событий женщин – высокую стройную брюнетку и рыжеволосую толстушку. Маргит удивило другое: нигде не упоминалось о том, что все убийства, кроме одного, были совершены из абсолютно идентичного оружия, к тому же брошенного на месте преступления. Она подумала, что, возможно, правоохранители посчитали одинаковые «глоки» с глушителями важной уликой и не стали о них распространяться.

Что ж, дело сделано. Теперь можно было полностью забыть о своей первой жизни. Она чувствовала себя свободной от своих обязанностей по отношению к тем, кого она тогда любила.

– Нам нужно поговорить, – её размышления прервал голос названного брата. Отсутствие шутливого тона не сулило ничего хорошего.

– С каких пор я дал повод считать себя идиотом? – поинтересовался Алекс, садясь рядом с ней за обеденный стол, который Маргит облюбовала для работы с ноутбуком и книгами. – Можно?

Он придвинул к себе её компьютер и открыл новостной сайт, который она изучала несколько минут назад.

– Думаешь, если я не говорю на вашем языке, то я не умею пользоваться автоматическими переводчиками? Скажи мне честно, ты каким-либо образом причастна к событиям, которые там произошли в последнюю неделю?

Маргит молча кивнула.

Алекс нервно потёр руками лицо.

– Ты едешь в родной город на три недели, и там за это время происходит четырнадцать убийств. Я не верю в совпадения. И я не верю, что ты могла совершить их в одиночку.

– Я была не одна, – призналась Маргит. – Со мной были Шимон, Виктор, который руководит моей кинокомпанией, и ещё человек десять местных, так называемой технической поддержки, ну чтобы камеры слежения установить, автомобиль подогнать, реквизит сменить… Да не волнуйся, никто, кроме наших из Новой Иудеи, меня не видел. И вообще я на улицах без грима не показывалась, а Шимон следил с помощью управляемых минидронов и заранее установленных камер за тем, что происходит вокруг места происшествия, и давал мне советы. А ещё он сделал несколько одинаковых экземпляров оружия по одному образцу и несколько специально придуманных предметов верхней одежды, чтобы я могла быстро менять внешний вид.

– Добряк Шимон, который мухи не обидит, помогал тебе убивать? – удивлению Алекса не было границ.

– Шимон воспитан на понимании принципа талиона, то есть принципа назначения наказания мерой равного возмездия. Для него выражение «око за око, зуб за зуб» не пустые слова. Он знает, что те люди убили моих родителей и друзей, поэтому произошедшее его не шокировало, наоборот, он считает мои действия справедливыми.

– Признаюсь, я такого не ожидал, ни от тебя, ни от Шимона.

– Это не всё, – сказала Маргит.

– Что вы ещё натворили?

– Мы поймали сослуживца Дария. Это он интересовался нашим отцом в кинокомпании.

Алекс присвистнул от удивления.

– Ничего себе! Как вам удалось захватить офицера спецслужб? И куда вы его дели? Только не говори, что ты и его пристрелила.

– Да всё с ним в порядке, Шимон забрал его с собой. Будет развлечение моим коллегам из службы безопасности. Ро был прав: приманка в фильме сработала.

– И что теперь? Ты уверена, что тебя здесь не найдут? – спросил брат. —Или ты собираешься обратно на тот берег?

– Позовут – вернусь в Новую Иудею, – твёрдо ответила Маргит. – Не позовут – у меня найдётся, чем здесь заняться.

***

Маргит подумала, что она как-то иначе представляла себе возвращение домой. Всего полчаса назад Шимон разбудил её в доме Алекса и, заставив привести себя в порядок, собрать необходимые вещи и переговорить с братом, увёл с собой в переход.

В старой лаборатории Элияху в «почти дворце» висела недобрая тишина, нарушаемая тихим покашливанием и негромкими репликами. Мрачный, как грозовая туча, Нисан сидел с краю стола, рядом с ним занял место Ро, непривычно яркий в красном свитере и с непокрытыми волосами. Напротив расположились Алон и Дэвид, едва слышно перешёптывающиеся между собой. Прибывший был одет в серую форму – Маргит удивилась тому уровню доверия, который был ему оказан со стороны Алона. Но больше всего её удивило то, что на противоположном конце стола она увидела Яна, уставшего, как-то посеревшего и похудевшего за те три недели, что они не виделись.

«Хороши у кого-то гастроли», – подумала она.

– Саня, что тут происходит? – тихо спросила она на родном языке, присаживаясь возле Нисана, по другую сторону от бывшего мужа.

– Война, – коротко ответил тот.

– А актёр тут к чему? – недоумевала Маргит. – И этот мутный тип, которого мы поймали?

– Йохан теперь советник службы безопасности вместо Дария. Помалкивай, Рыжий зол как сам дьявол.

Ро поднялся и сделал знак всем замолчать. Он включил компьютер, и над столом развернулась объёмная карта какого-то места из старого мира. Внимательно присмотревшись, она увидела на самом краю свой родной городок.

– Где находятся бактериологические лаборатории вблизи этого района? – обратился Ро к Дэвиду. Тот уверенно указал на карте четыре точки. – Маргит, ты что скажешь?

Она подтвердила, что знает о двух из них.

– Где место, куда отправляли пропавшие группы? – он снова повернулся к Дэвиду.

Тот показал точку на карте. Маргит помнила этот горно-обогатительный комбинат, до войны «прославившийся» своими частыми и необъяснимыми авариями, а потом обанкротившийся и превратившийся в живописные индустриально-исторические руины. Шахты на его территории собирались затопить, но то ли побоялись проседания почвы и разрушения окружающей инфраструктуры, то ли планировали их когда-нибудь расконсервировать, в общем, шахты каким-то образом продолжали существовать. В этом районе когда-то было много крупных промышленных предприятий, дававших работу десяткам тысяч людей. После войны часть предприятий пришла в упадок, но некоторые заводы и шахты возобновили работу, что привело к восстановлению взорванных линий электропередачи, одна из которых подходила и к заброшенному комбинату, а всего в нескольких десятках километров к югу от него пролегала ветка нефтемагистрали.

– Вы считаете, что проход, через который попали сюда большие группы людей, может находиться здесь? – спросил Ро.

– Я в этом уверен, – ответил Дэвид.

– Не исключено, – неохотно согласилась Маргит. – Но я пока не вижу доказательств. Нисан, ты помнишь, откуда провалился к нам?

Глава медицинской службы указал посёлок на карте в сорока километрах от подозрительного места.

– Пока это единственный доказанный случай, и то, он произошёл семнадцать лет назад, – сказала Маргит.

– Ты сказала, что там часто случались аварии. Когда это началось? – продолжал Ро.

– Я старше Нисана на два года… Мне было пятнадцать, когда там ни с того ни с сего начались поломки электротехники и взрывы. Значит, это началось шестнадцать лет назад и продолжалось года три, до начала войны. Потом там случился большой пожар, часть заводских помещений выгорела, владельцы обанкротились. После войны никто восстанавливать завод не стал. А в каком состоянии шахты сейчас – мне неизвестно.

– То есть производство не работает, но электричество на объект подаётся или может подаваться?

– Линия электропередачи функционирует, – подтвердил Дэвид.

Алон, выполнявший роль переводчика, как показалось Маргит, уже успел подружиться с прибывшим. Этот факт тоже её немного смутил, так как Алон, в отличие от Роувема, пользовался репутацией довольно закрытого и сдержанного в личных отношениях человека. У него было двое-трое друзей, приобретённых ещё в юности, в число которых входил и нынешний диктатор, а с новыми людьми он сходился редко и неохотно.

– Дэвид, у вас есть какая-то статистика исчезновений людей в этом районе за последние пятнадцать-двадцать лет? – обратился к прибывшему Ян.

Маргит показалось, что он сильно нервничает, его голос звучал непривычно. Впрочем, ситуация сама по себе выглядела достаточно необычно.

– Конечно, – Дэвид начал излагать длинный перечень известных ему ситуаций, связанных с пропавшими без вести людьми. С каждым названным случаем Ро всё больше хмурился: ни один из исчезнувших не попал в пределы границ Новой Иудеи.

– К чему эти краеведческие очерки? – нетерпеливо спросила Маргит. – Запустите дроны с видеокамерами и попробуйте рассмотреть, что происходит на том старом предприятии.

– Охрана не подпускает никого настолько близко, чтобы запустить минидроны, а обычные дроны и даже птиц, подлетающих к объекту, они сбивают, – вмешался в разговор до сих пор молчавший Шимон. – Люди Виктора уже пытались организовать съёмку, – он включил ещё одно изображение, которое наложилось на трёхмерную карту. – Посмотри сюда. Видишь, как перемещается граница «чудовища» со временем? Она идёт с юга почти строго на север, начиная с места исчезновения Нисана и его сопровождающего, затем пересекается с нефтепроводом, потом проходит по безлюдной местности, дальше через шахтёрский посёлок и наконец, каким-то образом контактируя с мощной линией электропередачи, создаёт некий парадоксальный эффект на территории заброшенного предприятия. Возможно, что-то попадает в это место обратно с нашей стороны и даёт им понять, что здесь находится нечто интересное для них.

– «Чудовище» махнуло хвостиком, – заметил Нисан.

– Именно, – подтвердил Шимон.

– Ну конечно, как минимум они имели возможность познакомиться с Натаном, – вставила Маргит.

– Это сейчас не важно, – прервал её Ро.

– Хорошо, что важно?

– Простите, госпожа… – начал Дэвид и закашлялся.

«Если он сейчас назовёт меня Совой, – решила про себя Маргит, – то я наберу в стакан виски и плесну ему в глаза».

– Простите, госпожа, – продолжил бывший пленник, – вам что-то известно о сибирской язве?

– Я, конечно, не врач, – сказала Маргит, – но знаю, что это очень опасная инфекционная болезнь, поражающая как скот, так и людей. Кожная форма менее опасна, лёгочная форма практически всегда смертельна, – она задумалась на несколько мгновений. – Бактерии сибирской язвы способны образовывать споры и, таким образом, перемещаться с воздушными потоками и переходить от состояния спячки к активному состоянию и обратно. В силу этих свойств и некоторых других многие годы она использовалась для разработки бактериологического оружия.

– И все эти годы штаммы и способы переноски бактерий улучшались и улучшались, – добавил Дэвид, удовлетворённый её ответом. – Сейчас мы стоим на пороге того, что огромное количество смертоносных бактерий, размещённых на специальном носителе – мелкодисперсном порошке, способном разноситься ветром на огромное расстояние, будут отправлены с помощью дронов в этот мир.

– Я не понял, о какой болезни идёт речь. У нас были когда-то были случаи чего-то подобного? – поинтересовался Ро.

– Она упомянута в перечне казней египетских[5]: сначала произошёл мор скота, затем тела египтян покрылись язвами и нарывами, – вмешался в разговор Йохан.

– В Пятикнижии описана кожная форма болезни, – пояснил Дэвид. – Лёгочная форма вначале похожа на простуду или грипп, затем вызывает скоротечную пневмонию, сепсис, кровоизлияния. Есть ещё желудочно-кишечная форма, связанная с употреблением в пищу мяса заражённых животных.

– Интересное разнообразие, – едва слышно заметил Нисан.

– Поэтому я предлагаю, чтобы мои люди взорвали старую шахту, – продолжал прибывший. – Вы избавитесь от потенциальной угрозы, мы же честно заплатим за своё убежище. Я очень благодарен вам, господин Роувем, что вы не стали ждать, а сразу же позволили моим людям перейти в ваш мир.

Маргит сидела как на иголках. Во-первых, ей было непонятно, почему Ро доверяет этому человеку. Во-вторых, чёрт возьми, что здесь делает Ян?

– Нам нужно поговорить с глазу на глаз, – обратилась она к бывшему мужу. – И с Шимоном.

Роувем сделал знак всем покинуть лабораторию. Наблюдая боковым зрением за уходящим Яном, Маргит заметила, что он прихрамывает.

– Ро, этот тип врёт, как дышит! – заявила она.

– Или говорит то, во что верит, но оно не соответствует действительности, – поправил её диктатор. – С твоего позволения, я пока оставлю свою точку зрения при себе, чтобы она не повлияла на мнения других наших коллег.

– Нельзя допустить взрыва в шахте. Вспомни, что рассказывал охранник во время инцидента с корегриппом. Выстрелы в помещении, в котором находились заключённые, спровоцировали начало перехода. Если там действительно находится заражённый мелкодисперсный порошок, который используют для распространения сибирской язвы, то его разнесёт взрывом, и не только по этому миру, но и по тому тоже. Учти, что современные боевые бактерии значительно агрессивнее и эффективнее тех, о которых говорится в описании египетских казней. Но у меня есть определённые соображения, которые я бы пока тоже хотела сохранить при себе, пока не выясню кое-какие технические подробности.

– Что тебе для этого нужно?

– Срочно поговорить с «чудовищами», – выдохнула Маргит. – Прямо сейчас.

– Ты готова к этому? – спросил Ро. – Физиологически, я имею в виду. Ты всё помнишь? Шимон, отправляйтесь прямо сейчас.

– Может быть, мы возьмём с собой Яна? – предложила Маргит. – Он выглядит уставшим. Развеялся бы на свежем воздухе.

– Нет, – отрезал Роувем. – Советник Йохан мне нужен здесь.

– В качестве актёра? – Маргит не удержалась, чтобы не съязвить.

– Конечно, он прекрасно играет свою роль. Ты, кажется, собиралась к «чудовищам». Так поезжай. Одного Шимона тебе там хватит, не нужно везти с собой всех друзей.

– Что тут происходит? – спросила она, устраиваясь на переднем сидении «ватрушки».

– Может, поспишь? – предложил Шимон, севший за руль. – Да ладно, вижу, что придётся развлекать тебя разговорами. С чего начинать? Ты многое пропустила.

– Почему Ро так кардинально сменил внешний вид?

– Чтобы лучше смотреться в трёхмерном видео. Мы теперь снимаем репортажи и демонстрируем их по всей стране. Бесплатное эффектное развлечение и прекрасная пропаганда. Началось всё с процедуры вступления нашего господина диктатора Новой Иудеи во власть, потом интервью, праздничные выступления и всякое другое. Господин диктатор пользуется большой популярностью, – Шимон хохотнул.

– Как ему удалось так похудеть?

– После операции и после того, как ты пропала…

– Вернее, после того, как он меня выгнал!

– … он заболел. На похоронах его качало ветром, я был вынужден водить его под руку. А ещё до похорон заболела и Мири.

– Высокое давление? Он и раньше жаловался, что как понервничает, то его тошнит и штормит.

– Я отвёз их в госпиталь к Нисану, и они оставались там больше недели. Ро вышел оттуда преобразившийся после болезни, сделал кое-какие распоряжения и, прихватив Мириам, убрался в Новый Иерусалим.

– У него кто-то есть? Женщина, я имею в виду.

– Нет, Ро не подал письмо о вашем разводе в канцелярию, вы всё ещё муж и жена. Он дал тебе его на всякий случай, вдруг ты решишь не возвращаться. Чтобы ты чувствовала себя свободной, если полюбишь кого-то на том берегу.

– То есть решение о разводе фактически остаётся за мной. Хороший вариант, честный. Можно сказать, щедро оплаченный со стороны Ро. Ну и главный вопрос. Единственный выход, чтобы спастись от отправки всякой опасной ерунды из старой шахты к нам, я вижу в том, чтобы избавиться от мощного прохода в том месте. Я думаю, что нам нужно каким-то образом добиться, чтобы «чудовище» убрало «хвост» из той точки, где он соприкасается с электромагистралью и заброшенной шахтой. Что скажешь?

– Думаю, на этот вопрос мог бы ответить наш дед, – произнёс Шимон задумчиво. – Я простой инженер. Ладно, скажем прямо, благодаря тебе я очень обеспеченный инженер. Но я не знаток психологии «чудовищ».

Они добрались до фермерской колонии, в которой остался старый дом Шимона, поддерживаемый в жилом состоянии кем-то из родственников Табиты, а оттуда отправились на лодке через озеро.

– Я пойду сама, – сказала Маргит у подножья холма, над которым мерцала «голова».

Она взбежала на вершину, отдышалась и ступила под сияние, закрыв глаза и подняв вверх руки. «Чудовище» бросилось ей навстречу, плотно покрывая её своей пеленой и затрудняя дыхание.

***

Маргит сразу же узнала помещение, в котором оказалась: это были апартаменты Элияху в его иерусалимской резиденции, давно превращённой в музей. Свекровь неоднократно водила её по залам дворца, здорово напоминающего Ливадийский, рассказывая об отце и его истории. Великий учёный, постоянно находившийся в центре внимания множества людей, предпочитал работать и отдыхать в полном одиночестве. По его утверждению, только оставшись один на один с самим собой, он мог придумать что-то умное. Поэтому он нередко ночевал в специально оборудованных для него комнатах при своём «офисе», несмотря на то, что до дома, в котором проживала его семья, было рукой подать.

Вот и сейчас в кровати с резным изголовьем кто-то храпел, а возле постели стояло инвалидное кресло стильного дизайна, больше похожее на компактную гоночную машину. Элияху обладал настолько изысканным вкусом, что это трудно было себе представить, зная его биографию до появления в Новой Иудее.

Маргит попыталась сообразить, зачем «чудовища» привели её сюда. Впрочем, и так понятно. Великий Эли мог бы ответить на её вопросы, а она догадывалась, что могло волновать его самого – любой человек хотел бы знать своё будущее.

– Илья Рувимович, проснитесь, пожалуйста! – сидя на постели, она негромко позвала храпящего человека.

Мужчина прекратил храпеть, полежал несколько мгновений тихо, затем с трудом перевернулся на спину и открыл глаза. Увидев перед собой Маргит, он подтянулся на локтях к изголовью и сел, облокотившись на опору.

Маргит сделала понятный ему жест – подняла руки вверх, показывая, что она безоружна.

– Илья Рувимович, выслушайте меня, – заговорила она по-русски.

Человек без суеты включил светильник, надел очки в тонкой металлической оправе, внимательно посмотрел на неё и сделал знак опустить руки.

Если учитывать сроки постройки иерусалимской резиденции, Элияху должно было быть не меньше пятидесяти лет, но выглядел он значительно моложе – не старше тридцати пяти. Маргит видела перед собой, наверное, самого красивого из мужчин. Это нельзя было назвать привлекательностью актёра или другого профессионала, торгующего своей внешностью. Это была другая красота, красота умного и сильного физически и морально человека. Казалось, что многочисленные потомки растащили его облик и качества по кусочкам, и каждый взял только небольшую часть. Так Шимону достались его точёные черты, Мириам – великолепный вкус, Роувему – солнечная харизма. Даже помятое после сна лицо и растрёпанные вьющиеся волосы (мягкие и золотистые, а не жёсткая медно-рыжая шевелюра Ро) не делали его менее привлекательным. Впечатление дополнялось атлетической фигурой и рельефной мускулатурой. Маргит подумала, что если бы Элияху встал во весь рост, то был бы сантиметров на восемь-десять выше своих довольно рослых внуков.

Человек, видимо, прочёл её мысли.

– Нравлюсь? – спросил он с кривой гримасой и безо всякого смущения откинул одеяло.

Глазам Маргит открылось жуткое и малопривлекательное зрелище. Правая нога великого Эли была ампутирована до середины бедра, а деформированная левая из-за нарушенного кровообращения выглядела дистрофически тонкой по сравнению с его спортивной фигурой.

– Нравитесь, Илья Рувимович, – честно призналась Маргит. – Надеюсь, что и я вам нравлюсь настолько, чтобы вы меня внимательно выслушали.

– Говори, – разрешил Элияху спокойно. Казалось, что незнакомка в его спальне не кажется ему чем-то необычным. – Сначала представься. Неудобно находиться в одной постели с женщиной и не знать, как к ней обращаться.

– Я Маргит, жена вашего внука Роувема.

– Какая жена? Рошка только недавно перестал писаться в штанишки.

– Вторая жена. Первая погибла вместе с их первенцем.

– Вот как… – он помолчал. – Ты, стало быть, Рита?

– Нет, моё полное имя Маргалит, а не Маргарита.

– Я тебя слушаю, – низкий бархатный голос Элияху соответствовал его внешности.

– Вы подадите в отставку через несколько месяцев после бар-мицвы Ро, передав всю власть Эману, мужу Шейны, но останетесь жить в резиденции. К этому времени служба безопасности будет полностью реформирована, как вы и планируете, во главе встанет один из пограничников по имени Талмай. Вы будете писать и переводить книги и посвящать время своей семье. После того, как вы закончите свою последнюю книгу, за месяц до первой свадьбы Роувема, вы заболеете, и вас введут в искусственную кому. Через два дня на ваших похоронах будут присутствовать четыре ваши дочери, восемь внучек и два внука. Ещё две внучки родятся позже. В следующем поколении будет рождаться больше мальчиков, чем девочек. Ваша супруга на следующий день после похорон покинет резиденцию, которую превратят в музей, и переедет в дом вашей дочери Нади, где она живёт и по сей день. Ро рано станет знаменит благодаря своему искусству хирурга и некоторым трагическим событиям, в результате которых погибнет его первая семья. В двадцать семь лет, после того, как он успешно прооперирует Эмана, его назначат главой медицинской службы, в двадцать восемь он станет одним из основателей военной базы Новый Мегиддо и женится на мне, в тридцать два, после смерти Талмая, станет шефом службы безопасности, в тридцать пять, как и вы, диктатором Новой Иудеи. Ваш второй внук Шимон станет известным изобретателем и богатым предпринимателем. У ваших дочерей и внучек тоже всё сложится хорошо. Многие из ваших потомков будут обладать сильной эмпатией, а у Ро она разовьётся до сверхъестественных способностей.

– Понятно, – вздохнул Элияху. – Значит, времени у меня достаточно. Что-то я в последнее время слишком часто стал задумываться о смерти, а это мешает продуктивно думать о жизни.

– Вторую ногу вам не отнимут, но скоро вам станет полегче – подберут хорошее лекарство, хотя передвигаться самостоятельно даже с костылями вы уже никогда не сможете. Ещё… – она сделала паузу, – вашей сестре Мириам удалось выжить, единственной из всей семьи. Она попала в концлагерь, а после освобождения уехала с мужем в новообразованный Израиль.

– Постой, откуда ты знаешь о Мириам? Нашли обратный канал?

– Да мы с Шимоном и нашли. А сейчас «чудовища» привели меня сюда, к вам. Как и предполагал Ро, они тоже обладают эмпатией.

– Да, они отзывчивые создания, – согласился Элияху. – Я всё понял. Спасибо. Теперь говори, что тебе нужно от меня.

Маргит быстро, но подробно рассказала о грозящей катастрофе.

– Илья Рувимович, существует ли возможность закрыть проходы между мирами, желательно не нанеся при этом вреда «чудовищам»? – спросила она.

Элияху отрицательно покачал головой.

– Мы не можем причинить им вред так же, как не можем деактивировать каналы. Можно взорвать в канале атомную бомбу, но «чудовище» от этого не пострадает, возможно, только изменится топология его расположения. Ничего не предпринимайте в самом канале, так вы только спровоцируете переход. Объяснять им что-то про опасность, для людей или для них самих, абсолютно бесполезно. Не думаю, что им знакомо понятие опасности. Подманить. Пробуйте подманить. Нужна мощная энергетическая приманка, которая происходит из другой природы, не связанной с энергией самих чудовищ. Поняла?

– Думаю, да. Отличная идея! Вы… вы совершенно чудесный.

– Ты тоже… странная. Первый раз в жизни в кровать к суровому Элияху залазит незнакомая девчонка и командует им. Я могу тебе ещё чем-то помочь?

– Не знаю… нет, большое спасибо.

– Знаешь, ты приходи ещё. Если сможешь. Я тебя всегда буду ждать.

Элияху протянул руку, направленную раскрытой ладонью вверх. Маргит хотела положить свою ладонь сверху, но их руки прошли насквозь.

Она спускалась с холма почти целый час, останавливаясь через каждые пару шагов, ноги не несли её, зато в голове теперь была полная ясность. Шимон терпеливо ожидал её на берегу.

– Нужно отключить электромагистраль, которая питает шахту, и показать «чудовищам» ближайшую электростанцию. Следующей ночью мне нужно ещё раз поговорить с «чудовищами». Если ты не против, я бы осталась на один день в твоём деревенском доме. Смотри, что нужно сделать, – Маргит достала из рюкзака блокнот и сделала набросок. – Вот так идут провода между опорами. Они не изолированы, между ними нужно сделать перехлёст, например, другим неизолированным проводом. Возникнет короткое замыкание, сработает защита, и мощность линии понизится. Если перехлёст одновременно сделать в нескольких местах, это поможет нам оттянуть время атаки, пока они будут устранять последствия замыкания. Нужен условный «пистолет», который позволит отстреливать куски провода с утяжелителями на концах.

– Я думал, ты предложишь взорвать опоры, – сказал Шимон.

– Взорвать мы сами не сможем, – возразила Маргит, – придётся прибегать к помощи Дэвида и его команды. А я не доверяю этому типу. И вообще удивляюсь, что Ро с ним имеет какие-то дела.

– Ро собирается сделать его советником вместо Йохана, чтобы тот мог заниматься искусством, как он хочет.

– Ничего не понимаю. Или он совсем потерял нюх, или мы чего-то не знаем. Я надеюсь на второе. Кстати, почему бы не использовать в качестве советника моего бывшего одноклассника Адама? Ну того самого, без пальцев, в чьей квартире мы захватили Дэвида и которого ты видел дома у Виктора. Он прекрасно разбирается в оружии.

– Я предложу Ро познакомиться с твоим другом детства, – сказал Шимон, подумав, – но он считает, что будущее за биологическими войнами.

– Ладно, вернёмся к короткому замыканию. Я смогла бы сама вывести электромагистраль из строя, если бы у меня был такой «пистолет», как я рассказала.

– Об этом не волнуйся, Виктор способен устроить короткое замыкание без тебя. Твоё дело – убедить чудовищ.

Проснувшись к обеду, Маргит нашла на кухне вкусно пахнущую свежую еду, сменную одежду, которую кто-то принёс, пока она спала, и записку от Шимона, ушедшего в гости к своим многочисленным родственникам и друзьям. Она вспомнила свой первый вечер в Новой Иудее, в окружении такой же доброй семьи фермеров, принявшей её в своём доме, накормившей и позаботившейся о том, чтобы ей было что надеть. Удачно расположенные фермерские колонии жили сыто и обеспеченно, хоть им и приходилось для этого много работать. Удалённость от крупных городов, служивших центрами цивилизации, заставляла фермеров держаться дружно, помогать друг другу и лишний раз не ссориться. Будь Маргит простой учительницей, без военного опыта и каких-то амбиций, она бы с удовольствием жила в подобной колонии в таком же деревенском доме и учила бы детишек чтению, письму и математике.

Ей нужно было отдохнуть от событий прошлой ночи и настроиться на предстоящее общение с «чудовищами». Она вынесла на открытую веранду кресло и, обнаружив на стеллаже в кухне какие-то детские книжки, уселась с чтением на свежем воздухе. Проходящие по улице женщины помахали ей руками. С ближайшего подворья спросили, не принести ли ей свежеиспечённого хлеба. Слева доносились звуки стройки, а справа, с озера, сигналы лодок.

Маргит оторвалась от чтения наивных детских притч – внезапно у неё возник вопрос, над которым она никогда раньше не задумывалась, а теперь не могла выбросить его из головы. Предмет её внимания оказался неожиданным и совершенно не связанным с проблемами последних дней. Маргит отложила книгу, вышла с подворья, прошлась к озеру и остановилась у причала, на котором давней-давней ночью, когда она впервые пошла к «чудовищам», ждал её возвращения Дарий.

Колония Исайи была гораздо более отдалённым и глухим местом, чем деревня, в которой она сейчас находилась. Что, чёрт подери, заставило уехать на самый край географии подающего большие надежды молодого хирурга, амбициозного парня из известной семьи, имеющего возможность работать в госпиталях Нового Иерусалима или Новой Самарии? Неудачная операция? Явно не повод для отъезда. Ссора с кем-то? Ро избегал открытых скандалов и умел быстро гасить конфликты, единственным темным пятном в его биографии была стычка с Натаном, главой колонии Исайи. Какая-то некрасивая история, связанная с противоположным полом? Вот уж что совсем не вписывалось в образ Роувема, да и уехал он не один, а с любимой женой. Что могло бы привлечь Ро в дальней деревне, так это редкая болезнь, какая-то патология, отклонение у её жителей или у домашнего скота. Задать этот вопрос самому Ро она не могла: тема оставалась табуированной все годы их брака. Дарий ничего не знал. Шимон в те времена был ребёнком. Возможно, Агарь могла бы ответить…

Шимон появился к вечеру с кучей новостей.

Виктор докладывал, что посланного им журналиста, который должен был подготовить репортаж о заброшенных индустриальных объектах, и близко не подпустили к старому комбинату военные, охранявшие дорогу. Тем не менее, по рекомендации Маргит, Виктор нанял каких-то местных, чтобы те за небольшую плату закидали линии поперечными проводами. Теперь по распоряжению Ро он должен был отозвать всех своих людей в столицу: диктатор велел никому в опасном месте не показываться.

Роувем скептически отнёсся к идее «выманить» чудовище из старой шахты, но разрешил попытаться. А вот мысль привести в негодность электролинию показалась ему более реальной, хотя бы для того, чтобы выиграть время и подготовиться к возможной атаке.

В этот раз Маргит не смогла спуститься с холма самостоятельно. Шимон нашёл её на вершине, сидящей в полной прострации, вколол ей лекарство из походной аптечки и отвёл вниз. По прилёту в «почти дворец» она уже могла без чьей-либо помощи выбраться из машины. Дав Шимону честное слово, что нормально себя чувствует, она побрела в свои комнаты.

Ро сидел в кресле-качалке, не читал, не дремал, а напряжённо ждал. Она села к нему на колени и обняла за шею, пропуская сквозь пальцы пряди жёстких волос.

– Я от твоих выходок скоро стану седым, а не рыжим, – Роувем прижал её к себе. – Думаешь, мне Шимон ничего не рассказывал? Он мне даже видео показывал, что ты вытворяла. Надеюсь, что тебя в старом мире больше ничего не держит, а в новом ничего не сможет тебе повредить. Мне без тебя было жутко плохо.

– Ро, лирика потом. Слушай. То, в чём нас пытается убедить Дэвид, это полная ерунда. Допустим, кто-то хочет отправить сюда носители с заразой. Но ведь мы знаем то, чего не знает этот мутный тип. Проникновения в основном происходят достаточно далеко от городов, в ограниченной, хотя и широкой зоне. Вероятность того, что дроны с бактериологическим порошком окажутся близко от города или даже от фермерской колонии, невысока. Чтобы обеспечить заражение определённой местности, надо знать особенности ландшафта, направление и силу ветра, распределение населения и массу другой информации. Иначе нападение абсолютно бессмысленно. Можно выпустить облако с тоннами бактерий, но оно улетит в противоположную от противника сторону. Никто не будет так поступать, не будучи уверенным в результате, подобные эксперименты слишком дорого обходятся. Я не думаю, что у них есть подробная карта этого мира, чтобы управлять дронами и эффективно рассеивать носитель бактерий.

– Вот не зря я на тебе женился, где бы я нашёл другую такую умную барышню, – было непонятно, говорит ли Ро серьёзно или шутит. Он прижал её к себе сильнее. – Естественно, рассказ Дэвида о распространении заразы с помощью дронов абсолютно лишён смысла. Потому что болезнь уже здесь, в Новом Мегиддо. Но в старой шахте тоже что-то затевается.

***

– Думаешь, не выживет? – мрачно спросил Алон. – Жалко парня, молодой, симпатичный, хорошо подготовленный. Мог бы долго жить и радоваться.

– Ты видишь, что у него с лёгкими? Я в жизни такой пневмонии не видел, – Ро ткнул пальцем в изображение на мониторе. – Это не то заболевание, о котором говорили Дэвид и Маргит. Та болезнь не передаётся от человека к человеку, а в нашем случае именно больной является источником заражения.

– А что с остальными? Как девушка, у неё тоже есть симптомы?

– Пятеро прибывших уже больны, трое из них в тяжёлом состоянии, один гарантированно не жилец, – вмешался в разговор Нисан. – Дэвид и двое ребят чисты. Трое других – носители вируса, но сами без симптомов, девица в их числе. Сработало распоряжение Элияху помещать прибывших под медицинский контроль, которое он сделал ещё до нашего рождения, когда сюда попал какой-то жуткий грипп. Кроме того, мы всех проверяем по нашим стандартам. Вот результат: дальше изолятора, как наш господин диктатор назвал нашу только что отстроенную тюрьму, зараза не выйдет.

– С персоналом всё в порядке? – поинтересовался Алон.

– Никто не контактировал без защиты, – Нисан покосился в сторону Ро. – И господин диктатор распорядился смотреть за ними в десять раз внимательнее, чем обычно.

– Наверное, на него снова напало внезапное озарение, – съязвил Алон. – Или Самизнаетекто в своих мемуарах оставил ему наставления.

– Мы пока не знаем, что это за возбудитель и какая у него природа: естественная или искусственная, – Ро проигнорировал неудачную шутку.

– Об их отправке в старый мир, я надеюсь, речь не идёт?

– Смотря какие мы преследуем цели, – ответил Ро. – Я, как вы знаете, ни разу не гуманист, но если мы отправим эту команду смертников обратно, то на той стороне заразится куча народа.

– Что, так и будем, ничего не предпринимая, ждать атаки? – Ро никогда ещё не видел Алона настолько расстроенным.

– Почему же – ничего? Я постоянно молюсь о благополучном разрешении проблемы. Тащи сюда своего нового друга, будем разбираться.

– Он что, влюбился в ту девицу? – поинтересовался Нисан, когда Алон вышел.

Ро отрицательно покачал головой.

– Вы спрашиваете, на что это похоже? – Дэвид закусил губу. – Это похоже на ад. Где они могли заразиться? Впрочем, я догадываюсь… Признаюсь, я чувствую себя последним идиотом. И за последнее время уже не первый раз, – он выразительно посмотрел на Маргит и Шимона. – Вы утверждаете, что я чист? Хотя… я действительно некоторое время не встречался с ребятами из соображений безопасности, мы общались только по зашифрованным каналам.

– Ты либо действительно идиот…, – заметила Маргит.

– Маргит! – укоризненно прозвучал голос Йохана.

– … либо, что более вероятно, тебя кто-то использует, подсовывая тебе нужные кусочки информации.

– Что вы решили делать с моими ребятами? – спросил Дэвид.

– Попробуем лечить, а если не получится, то наблюдать, – неопределённо ответил Нисан.

– Вам удалось выделить возбудитель?

– Что-то новое. Возможно, какая-то химера, то есть модифицированный вирус, – предположил Ро. – Я в вирусологии не специалист.

– То есть ты считаешь, что атаки по тому сценарию, о котором рассказывал Дэвид, ожидать не стоит? – Алон озвучил мучивший его вопрос.

– Я уверен в том, что нападение будет, – твёрдо сказал Роувем. – Каким образом – даже предположить не могу. Как мы можем ещё к нему подготовиться, кроме выполнения наших обычных процедур, понятия не имею, – он сделал небольшую паузу и добавил: – К нашему новому другу прошу относиться с положенным ему уважением. Он сотрудничает с нами добровольно.

Глава 16. Психолог. Настоящее время

Утром в гостиной «почти дворца» царило оживление и был слышен мужской смех. Маргит заглянула в комнату и увидела, что Ро пытается объяснить Адаму, каким образом можно сделать протезы кистей, Шимон рисует то, что в итоге получится, а Йохан попутно рассказывает какую-то весёлую историю из своей жизни в Новом Иерусалиме.

– Чудной у тебя мужик, – сказал Адам, заметив Маргит. По сравнению с их последней встречей он как-то ожил, и казалось, что он греется в лучах тепла, исходящих от Роувема.

– Кто первый замуж позвал, за того и пошла.

– Я читал новости. Сколько вас там было человек?

– В основном двое. Мне друг помогал, – Маргит кивнула на Шимона.

– О чём речь? – как бы между прочим проявил интерес Йохан.

– Да так, мелочи. Извини, Ян, долго рассказывать. Какие ещё есть известия с родины? – поинтересовалась Маргит у бывшего одноклассника.

– В убийстве твоего бывшего командира подозревают его иностранного компаньона. У них был совместный бизнес, если это можно так назвать. Командир вербовал людей, а компаньон поставлял оружие и технику. Не новую, но по ценам «только что с конвейера». Кроме того, в нашем регионе случилось что-то ещё, о чём публично не сообщали. Нагнали военных, заблокировали дороги. Я позвонил своим знакомым из соседнего городка, они говорят, что хотели поехать за город, но на выезде солдаты завернули их домой. Они решили на велосипедах проехать по старой грунтовке, но там на просёлочной дороге тоже стоит патруль. Утверждают, что где-то произошло проседание грунта, боятся, что появятся провалы и в других местах. Сказки, конечно. Из-за одного проседания такую территорию не блокировали бы.

– У Виктора всё в порядке после наших активных прогулок? – спросила Маргит у Шимона.

– Когда я забирал Адама, он собирался закончить кое-какие текущие дела в кинокомпании и последовать за нами, – ответил тот.

Ро, поднимаясь со своего места, сделал ей знак выйти с ним.

– Я должен лететь в Новый Иерусалим, – с сожалением в голосе сказал он, когда они остались наедине.

– Мне можно с тобой? Я пять месяцев не видела детей.

– Потерпи до конца недели, – Роувем погладил жену по предплечью, успокаивая. – Мири приедет вместе с девочками. Ты здесь нужнее, особенно сейчас.

– Могу я в таком случае смотаться на тот берег? У меня остались неоконченные дела, Шимон едва дал мне переброситься парой слов с Алексом.

– Пока не стоит. Твой брат в курсе всех событий и знает, что нужно делать. Ты спала, когда звонил Алон, он просит тебя поскорее приехать в Мегиддо: в госпиталь ночью привезли прибывшего, взрослого мужчину в крайней степени истощения. Нисан говорит – скелет, обтянутый кожей. Никаких заболеваний, которые могли бы вызвать такое состояние, ребята не нашли. Я бы сам поехал, но мне туда по правилам безопасности вход запрещён, чтобы не подвергаться опасности заражения от прибывших. Недостатки положения диктатора.

– Слушай, я же ни разу сама с прибывшими не работала. Почему бы тебе не послать Яна? – поинтересовалась Маргит.

– Мы вынуждены подчиняться шефу Алону, – ехидно хохотнул Ро. – А он зовёт тебя, а не Йохана.

Прибывший выглядел ужасно. Череп был обтянут смуглой кожей и покрыт неравномерно поседевшими короткими и редкими волосами, небритые щёки впали, губы превратились в нити. Кисти рук с тонкими пальцами казались неестественно длинными. Нисан поднял край одеяла и продемонстрировал тощие голени и контрастирующие с ними ступни и щиколотки, распухшие и покрытые багровыми пятнами. Маргит сначала подумала, что перед ней глубокий старик, но обратила внимание, что его кожа имела ровный цвет без возрастной пигментации. Человек был опутан трубками капельниц и кислородного аппарата. Кроме того, его аккуратно пристегнули к койке эластичным креплением, не позволяющим сдвинуться одеялу, которым он был укрыт, и фиксирующим трубки.

Нисан побрызгал ей на руки специальным средством, быстро высыхающим и образующим покрытие типа медицинских гигиенических перчаток. Маргит осторожно отогнула губу прибывшего – его зубы оказались белыми и здоровыми.

– Лет тридцать-тридцать пять, – подсказал Нисан. – Чуть больше сорока килограммов на такой высокий рост.

Прибывший был, пожалуй, сантиметров на десять выше самого главы медицинской службы, а весил вполовину меньше.

– Никакой онкологии, ты уверен? – спросила она. – Могли вы пропустить какую-то болезнь крови, например?

– Нет. Просто он голодает уже достаточно долгое время.

– Документы, одежда, вещи? – поинтересовалась Маргит. – Особые приметы?

Нисан указал на подготовленную к опечатыванию коробку. В ней оказались недорогие, но добротные и чистые вещи: тёмный акриловый свитер, серые вельветовые брюки, такие же серые мокасины из кожзаменителя, относительно свежее бельё, тонкий флисовый плед. Маргит внимательно изучила бирки – эти вещи могли быть куплены в любой точке мира. Документов не было. В кармане брюк нашёлся видавший виды носовой платок. Ни часов, ни украшений, ни обручального кольца, ни ремня.

– Он обрезан, – прокомментировал Нисан. – Наверное, иудей или мусульманин.

– Не обязательно. Обрезание многие рассматривают как гигиеническую процедуру. Ты уверен, что он не провёл на нашей стороне какое-то время, пока его не нашли пограничники?

– Исключено. Его обнаружили в течение часа после сигнала о проникновении. И обрати внимание на вещи, мы ничего не стирали и не чистили. Ты думаешь, он бродил по местным горкам и пригоркам и остался чистеньким?

– На теле есть какие-то свежие следы насилия? – спросила Маргит.

Нисан молча утвердительно кивнул.

Прибывший что-то тихо сказал, но они не поняли ни слова.

– Отстегните фиксатор и переверните его на бок, – распорядилась Маргит.

Медбрат осторожно выполнил её просьбу. Человек попытался сделать какие-то движения рукой.

– Сейчас выдернет иглу, – заметил Нисан.

Маргит начала осторожно массировать руку прибывшего. Тот успокоился.

Она вспомнила, чему её учил Ро.

– Я побуду тут с этим бедным парнем. Когда буду уходить, позову медбрата.

Маргит, скрестив ноги, села на пол так, чтобы её глаза оказались на одном уровне с глазами прибывшего – карими, живыми, но глубоко ввалившимися. Он внимательно смотрел на неё и, казалось, пытался улыбнуться. Женщина положила свою ладонь на его руку в том месте, где была закреплена игла капельницы, чтобы он не выдернул её случайным резким движением, и стала рассказывать ему на своём родном языке, как в детстве ездила с родителями на море, как купалась в прозрачной воде, а когда заплывала на глубину, то видела, как её силуэт отражается на усеянном галькой дне. Однажды они пошли в поход на невысокую местную гору, склон которой опоясывало шоссе-серпантин, а вдоль дороги росли высокие сосны. В тот день у неё разыгрался насморк (Маргит изобразила, как она шмыгала носом), но когда они прошли половину пути, то нос полностью очистился из-за запаха нагретой на солнце хвои.

Человек прикрыл глаза, тихий женский голос действовал на него успокаивающе. Через некоторое время Маргит увидела, что прибывший спит. Она осторожно убрала руку и, задумавшись, стала растягивать фиксатор на кровати прибывшего.

Нисана она нашла в том же кабинете, который он занимал до того, как стал начальником медицинской службы.

– Чувствую себя неуютно во владениях Ро, – пояснил он. – Так что, если собираешься здесь оставаться на несколько дней, то в твоём распоряжении не только ваша квартира при госпитале, но и его старый кабинет. Я понял, что я там лишний, когда получил раскладной кроватью по голове.

– Как ты считаешь, у парня есть шансы выкарабкаться? – спросила Маргит.

– Ты видела, какая у него степень дистрофии? – Нисан начал загибать пальцы: – Дефицит белка, дистрофические изменения пищеварительного тракта, атрофия скелетных мышц… Обычно в таком состоянии человек умирает либо относительно долго от деградации всех систем организма, либо очень быстро от какой-то присоединившейся инфекции. Но ты меня не первый день знаешь, я никогда не сдаюсь. Я от него не отстану, пока мы не сделаем всего, что можно и даже чего нельзя.

– Дай мне кусок того материала, который вы используете в качестве фиксаторов на госпитальных кроватях, – попросила Маргит.

Захватив кусок эластичной ткани поудобнее, она с силой выстрелила с помощью импровизированной тетивы огрызком карандаша в стену. Карандаш разлетелся в щепки.

– А ведь это идея, – задумчиво произнёс Нисан. – Почему тут не изобрели рогатку?

– Птиц нет, охотиться из такого оружия не на кого.

На следующий день прибывший всё так же лежал в реанимационной кровати, опутанный трубками. Он попытался что-то сказать, но Маргит не поняла ни слова. Она взяла мягкое, толстое и заранее нагретое полотенце и через ткань начала очень осторожно массировать ему руки и плечи. Впечатление было такое, что этот человек состоял лишь из костей и пергаментной кожи. Закончив с руками, Маргит показала на ноги, спрашивая разрешения. Человек заметно смутился. Она отложила полотенце, решив, что позже это сделает медбрат, села рядом и начала рассказывать о фермерской колонии, в которой раньше жил Шимон, о катаниях на лодке по озеру, о жёлтом ночном тумане, о бирюзовом лесе, о холмах на горизонте.

Человек внимательно её слушал. Она знаком показала, как что-то пишет в воздухе. Прибывший поднял руку, делая движения пальцами, но сразу же бессильно её уронил. Маргит сделала успокаивающий жест.

Пару дней она забегала проведать всё ещё лежащего без сил прибывшего и подолгу сидела с ним, рассказывая о чём-то приятном из своей прошлой и настоящей жизни, в остальное время занимаясь вместе с Алоном и Нисаном планированием мероприятий на случай нападения, не забывая при этом уделять внимание и Адаму, совершенно очарованному Новым Мегиддо.

На пятый день прибывший уже полусидел в постели за установленной медбратьями подставкой для письма и с трудом пытался что-то писать, часто прерываясь из-за слабости. Маргит взглянула на написанное, но не поняла, что это за язык. Она положила перед пациентом принесённый из старого мира мобильный телефон, на котором была запущена не зависящая от подключения к интернету версия электронного переводчика, надеясь, что прибывший окажется достаточно образованным, чтобы с ним справиться. Её надежды оправдались: человек быстро сообразил, что от него требуется. Он поискал нужный алфавит и, не обнаружив его, написал по-английски, что ему необходимо. Маргит настроила для него требуемую раскладку клавиатуры и, поддерживая его руку по локоть через толстое полотенце, помогла ему сделать первую запись.

«Ты из полиции?» – неожиданно гласил перевод на родной язык Маргит.

«У нас нет полиции», – написала она в ответ.

«Где я? Как называется клиника?»

«Название тебе неизвестно. В любом случае, ты в безопасности».

«Плохой ответ».

«Зато хорошая для тебя ситуация».

«Как тебя зовут?»

Маргит назвала себя.

– Амин, – представился прибывший слабым голосом.

Маргит осторожно опустила его локоть. Для первого информативного контакта было вполне достаточно.

Вооружившись электронным переводчиком, бумагой и карандашом, она написала транскрипцией, понятной Амину, пару сотен основных слов и выражений, которые могли помочь общаться с Нисаном и медбратьями. Отдохнувший за это время прибывший снова попросил мобильник.

«Я не буду есть».

«Пить будешь?»

«Да».

«Договорились», – охотно согласилась Маргит, предполагая, что Нисан прекрасно может продержать необычного пациента некоторое время на клиническом питании, поступающем непосредственно в вены.

– Он араб? – спросил Нисан.

– Курд, – ответила Маргит.

– Никогда о таких не слышал.

– Санечка, ты сколько классов на той стороне успел окончить? Три?

– Я в пятом учился, а учебники по биологии даже за восьмой и девятый успел прочесть.

– Ро рассказывал, что ты выглядел лет на восемь-девять, когда пограничники нашли тебя.

– Да, я лет до тринадцати был совсем мелким, хорошо расти начал уже в Новой Иудее, меня на той стороне выставляли в боях против мальчишек на два-три года младше, пока кто-то не узнал об этой хитрости. Моего «куратора» избили за мошенничество, и нас обоих бросили в старую шахту. Ох, натерпелся я тогда страха: понимал, что детдомовца никто искать не будет. Но у детей психика более гибкая, чем у взрослых. Когда пограничники меня накормили и дали выспаться, Самизнаетекто посадил меня к себе на плечи, вышел со мной на холм у озера и сказал: «Саня, ты спал, и тебе снилась всякая ерунда. А теперь ты проснулся в добром светлом мире».

Маргит отдавала должное острому уму и высокому профессионализму Нисана. В отличие от решительного и быстрого хирурга Роувема, Саня был терпеливым и внимательным терапевтом. Прибывший получал лошадиную дозу поддерживающих средств, кроме того, приставленные к нему медбратья делали ему массажи и занимались с ним посильной лечебной гимнастикой. День, когда он смог самостоятельно продержаться на ногах несколько мгновений, стал для медиков настоящим праздником.

Через неделю после его появления в госпитале на Амина надели гражданскую одежду, которую привезла для него Маргит, тепло укутали и вывезли посидеть в парк, где она его и нашла в очередное посещение. Он показал рукой на необычную растительность. Маргит принесла большой лист бумаги и схематично изобразила глобус, сферу нового мира и перемещающихся «чудовищ». Амин долго смотрел на рисунок и, как ей показалось, мало что понял, но поверил.

«У тебя были какие-то проблемы с законом?» – поинтересовалась Маргит с помощью электронного переводчика.

«С властью, а не с законом».

«Считай, что ты амнистирован. Есть будешь?»

«Я попытаюсь», – был ответ.

– Ты хорошая, добрая, – сказал он вслух на арамейском.

Маргит подумала, что если предположения Нисана верны, и Амин действительно за короткий срок по какой-то неизвестной причине потерял больше половины своего первоначального веса, то он должен был быть видным мужчиной – высоким, симпатичным, неглупым и хорошо воспитанным.

Амин немного поколебался и жестом попросил мобильник, долго набирал текст, пока она поддерживала его руку под локоть.

«Я адвокат. Выступал против действующей власти. Меня арестовали. В тюрьме я объявил голодовку, только пил сладкий чай. Меня пытались кормить насильно, но я сопротивлялся. Когда я потерял много веса, они сказали, что везут меня в госпиталь, но выбросили умирать в безлюдном месте. Я не мог ходить, они несли меня на одеяле. Думаю, чтобы люди не видели, во что я превратился. Проще было объявить, что я сбежал по дороге в госпиталь».

«Ты тяжело болел, и тебе приснился страшный сон. Забудь», – ответила Маргит и погладила Амина по пергаментной руке.

«У меня там остались родители, братья, друзья».

«И это тоже тебе приснилось. Твои друзья здесь».

Прибывший отвернулся.

Дэвид перехватил её, когда она садилась в свою «ватрушку», торопясь отправиться домой, в Новую Самарию.

– Мы можем поговорить? – спросил он. – Алон послал меня к вам.

– Извиняться или благодарить?

– Простите, госпожа, я не понимаю, о чём вы спрашиваете.

– Шеф отправил тебя ко мне, чтобы ты извинился за своё поведение на той стороне или чтобы поблагодарил меня за то, что оказался на этом берегу? – повторила свой вопрос Маргит. – Кстати, здесь не используют местоимение «вы» при обращении к единственному собеседнику, а слово «госпожа» уместно только по отношению к нашей обожаемой царице, – добавила она.

– В любом случае, я твой должник, – согласился Дэвид. – Но я хотел бы увидеть своих ребят – тех, кто пока ещё жив. Алон сказал, что они находятся под твоей ответственностью, как он объяснил, ты здесь кто-то вроде начальника внешней разведки.

Маргит подумала, что шансов поужинать вместе с дочками у неё сегодня не осталось. Она сделала знак следовать за ней. В старом кабинете Ро она включила на мониторе вид на большой ангар, в котором были установлены шесть кубов из матового белого материала. Четверо членов прибывшей вслед за Дэвидом группы уже покоились на кладбище Новой Самарии, похороненные со всеми почестями, положенными офицерам службы безопасности. Шестеро оставшихся имели некоторые шансы выжить. Она включила камеры в палате единственной в команде женщины и по реакции едва заметно напрягшегося Дэвида поняла, что не ошиблась в выборе объекта.

Тело его подруги находилось в подвешенном на деревянной раме полупрозрачном коконе, к которому крепились провода и трубки. Маргит поводила стилусом по трёхмерному изображению – кокон немного повернулся вокруг своей оси, а нога заключённой в него девушки согнулась в колене, затем всё медленно вернулось на свои места.

– Они все в медикаментозном сне, – прокомментировала увиденное Маргит. – Твоих ребят ничего не беспокоит, а у персонала нет необходимости приближаться к ним. Кормить их, вводить лекарства, подавать кислород, выполнять гигиенические процедуры, переворачивать, чтобы избежать пролежней, наши медики могут дистанционно и без риска для себя.

Дэвид смотрел на картину над столом и, казалось, не видел больше ничего вокруг. Вблизи она могла внимательно рассмотреть его лицо. Вероятно, когда он был моложе, то пользовался популярностью у женского пола благодаря привлекательной брутальной внешности. Но сейчас перед ней стоял пожилой, расстроенный, не очень приятный человек, пользующийся холодной агрессией как средством для достижения своих целей, обладающий юношеским авантюризмом и зрелым острым умом. Однозначно тяжёлый противник, но и достаточно обременительный союзник. Провокатор эмоций, подстрекатель к необдуманным действиям.

– Думай о ней, мысленно разговаривай, – посоветовала Маргит. – Молись за неё, даже если не умеешь и никогда раньше этого не делал. Наши ребята уже спорят, кто первый попытает счастья поухаживать за ней, когда она выздоровеет. Очень красивая девушка, у неё не будет отбоя от поклонников.

Мужчина криво усмехнулся.

– Я согласен соперничать с вашими парнями, лишь бы она выжила. Послушай, – он внезапно повернулся к Маргит всем корпусом. – Роувем запретил мне говорить с тобой о прошлом, но я хочу сказать только одну вещь…

– Роувем и мне запретил, – она оборвала его на полуслове. – У нас есть проблемы поважнее, давай обсуждать их.

Маргит выключила монитор.

– Если хочешь, я подвезу тебя к твоему дому, – предложила она.

– Предпочитаю прогуляться пешком по свежему воздуху, – почти вежливо отказался Дэвид.

– Хорошая работа, – похвалил Ро, прочитав рапорт. – Чётко, быстро, без принуждения, с дружеским участием, со взаимным доверием. Как думаешь, Амин и мой отец найдут общий язык?

– Вполне вероятно, – предположила Маргит. – Ты мог бы использовать опыт этого бедолаги в твоей борьбе с коррупцией.

– Да, это хорошая идея, – согласился диктатор. – Скажи честно, мне интересно твоё субъективное мнение. Он тебе понравился, в общем, как человек, как мужчина?

– Хороший парень, – согласилась Маргит. – Явно приятнее Йохана в его нынешней роли.

– Не трогай Йохана, – отрезал Ро. – Сейчас это не твоя зона ответственности. Если тебе скучно, то займись адаптацией этого юриста.

– Да ну, я же не психолог. Я вообще не понимаю, зачем ты меня к нему послал.

– Дело в том, дорогая, что ты прекрасно справляешься с людьми, которые могут тебе противостоять. Но нужно уметь ладить и с теми, кто не может тебе сопротивляться, физически или морально.

– Не совсем понимаю, – сказала Маргит и, подумав, добавила, – Представляешь, Амин сказал, что я добрая.

– Он не я, поэтому имеет право на неправильное первое впечатление. Впрочем, будем считать, что экзамен на наличие у тебя хотя бы остатков милосердия ты успешно сдала.

Глава 17. Бойцы. Настоящее время

Жизнь в «почти дворце» протекала достаточно однообразно. Ро проводил все дни в Новом Иерусалиме, не возвращаясь в Самарию, но, как и обещал, прислав с Мириам детей. Йохан, как обычно, сопровождал диктатора. Воспользовавшись небольшой паузой в ожидании прогнозируемого Дэвидом инцидента, Маргит с Шимоном в старой лаборатории разбирались с чертежами, принесёнными из старого мира: друзья прекрасно зарабатывали на производстве разнообразного инструмента и оборудования, в том числе благодаря тем идеям, которые они адаптировали для «этого берега» с его избытком пресной воды и твёрдой древесины, с непригодной для колёсных транспортных средств неровной местностью, с более низким уровнем естественного освещения. Часть прибыли получала служба безопасности, но изобретателям, согласно закону, причитался существенный процент. Маргит и Шимон считались очень обеспеченными по меркам Новой Иудеи людьми.

Несмотря на все надежды Маргит избежать серьёзного инцидента, он всё же произошёл. Когда они вдвоём прибыли к месту проникновения, на второй линии безопасности, где положено было быть Шимону, отвечающему за контроль техники, видеосъёмку и ремонтные работы, пограничники уже успели развернуть палатку с полевым медицинским блоком. Маргит же присоединилась к Нисану, Алону и Дэвиду, которые вместе с несколькими другими старшими офицерами находились на первой линии. В течение часа появились Роувем и Йохан, прилетевшие из достаточно отдалённого от зоны инцидентов Нового Иерусалима.

Едва оказавшись на месте, Шимон со своей командой развернули трёхмерный экран и запустили сотни микродронов, вооружённых мощными камерами, с помощью которых можно было видеть место инцидента как на ладони. Картина выглядела совершенно фантастически: колонна военной техники застряла на абсолютно непроходимой местности между широкой рекой с обрывистыми берегами и высокой скальной грядой. Естественно, никакой проезжей дороги там никогда не было и не могло быть. Казалось, что машины свалились прямо с неба, что, в общем-то, соответствовало действительности. Два десятка грузовиков, две буксируемые гаубицы и топливозаправщик были разбросаны по крутым каменистым склонам на протяжении почти целого километра. Некоторые машины перевернулись на усеянной крупными камнями почве, одна наполовину затонула в реке, одна выгорела дотла, превратившись в обугленный остов, но большинство автомобилей повреждений не получили. В любом случае, продолжать движение техника не могла: рельеф Новой Иудеи был изрезан скалами и водными преградами.

Приблизительно оценив объёмы техники, Маргит предположила, что к ним пожаловало не менее трёх сотен вооружённых людей, о чём она и сказала коллегам. От перевёрнутых машин прибывшие переместились к уцелевшим, паники не было, группа представляла собой хорошо организованное формирование. Ро спросил, могли ли в старую шахту одновременно загнать такой объём техники. Она подтвердила, что пространства там достаточно.

Пока командование наблюдало за поведением противника, пограничники доставили и установили электропушки. Маргит указала на главную задачу: в случае опасности в первую очередь уничтожить гаубицы.

– Они не пытаются покинуть место высадки, – начал короткий военный совет новый командир пограничников по имени Варлам. – Наоборот, обратите внимание, они группируются возле машин, выставили охрану, ведут себя неагрессивно. Мы можем попробовать поговорить с ними. Если они не носители заразы, чего мы так боимся, то мы заполучили бы почти триста молодых сильных мужчин, если бы сумели разрешить этот инцидент мирно.

– Но, скорее всего, нам в этом случае достанется толпа нелояльных, организованных людей с опытом военной службы, у которых нет ни малейшей мотивации здесь оставаться, – возразила Маргит.

– Вскоре после того, как к нам попал великий Элияху, были инциденты и с большими группами опытных военнослужащих, – настаивал командир пограничников. – Они прекрасно адаптировались в нашем мире и прожили свои жизни до естественного конца. Я считаю, что мы должны рискнуть установить контакт.

– Варлам прав, – поддержал товарища Алон. – Нужно попытаться договориться. Мы потеряем немало своих людей, если дело дойдёт до вооружённого противостояния.

– Что скажешь? – Ро обратился к Йохану.

– Худой мир лучше доброй войны, – ответил тот известной цитатой Цицерона.

– Дэвид, твоё мнение? – поинтересовался диктатор.

– Я бы принял самое верное с медицинской точки зрения решение – понаблюдать, прежде чем проводить хирургическое вмешательство.

– В любом случае, их нужно будет где-то разместить, – напомнил Алон. – Я отдам распоряжение, чтобы Шимон и его команда оборудовали ограждение места инцидента и охраняемую жилую зону. Мы не можем позволить прибывшим рассредоточиться, чтобы нам не пришлось отлавливать их поодиночке. Маргит, ты готова вести переговоры с ними?

– Если нужна моя помощь, то можете рассчитывать и на меня тоже, – вставил Дэвид.

– Думаю, твоего участия не избежать, – согласилась Маргит.

За основу будущего лагеря взяли нехитрое хозяйство, которым пользовались пограничники во время дальних походов. Было решено использовать не отдельные палатки, а соорудить общий большой барак. Тент из плотной ткани базировался на минимуме жёстких деревянных конструкций, не воспламенялся и мог надёжно защитить жителей от ветра и ночного холода. Из негорючего материала были изготовлены и сотни матрасов и одеял, ради экономии времени на развёртывание лагеря брошенные прямо на пол. Никакой мебели не предполагалось: решили, что пленные вполне смогут принимать пищу, сидя на полу. По настоянию Маргит задержанным решили не выдавать металлическую посуду, интендантская служба экстренно доставила изготовленные из картона тарелки, стаканы и ложки. Воду для гигиенических нужд подвели прямо из ближайшего озера, установив фильтры и насосы для наполнения больших деревянных бочек, а также туалеты в стиле «яма в земле – дыра в полу». От походного лагеря пограничников, расположенного на некотором отдалении, городок для задержанных существенно отличался ещё и тем, что по периметру его обнесли электрической оградой. Оставалось наполнить его жителями.

Со стороны Новой Иудеи в инциденте участвовало вполовину меньше людей, включая представителей медицинской и интендантской служб, и, кроме того, в каждой машине пограничников на ночлег с относительным комфортом могли расположиться три человека, поэтому служба безопасности решила обойтись буквально пятью палатками для сна и шатром для еды и общения.

Как показали наблюдения, незваные гости отправили группы разведчиков во всех доступных направлениях и убедились, что сухопутный проход существует только один: с одного конца скальная гряда внезапно оканчивалась, а река резко уходила вправо, образуя спуск в небольшую долину, пересечённую невысокими холмами. Впрочем, долина тоже оставалась недоступной для пришельцев. Ещё до того, как пограничники начали строительство лагеря, единственный выход из естественной ловушки был надёжно перекрыт электрическим забором.

Оставив на дежурстве около полусотни пограничников, возглавляемых Алоном и Маргит, остальные члены экспедиции вернулись в Мегиддо, готовые по первому сигналу прибыть на место инцидента.

***

В дверь машины тихо постучали. Соседка по ночлегу, одна из девушек-врачей, уже спала, ещё одно спальное место оставалось незанятым. Решив, что кто-то хочет присоединиться к ним третьим, Маргит открыла дверь и, к своему удивлению, увидела Дэвида. Она сделала ему знак забираться на заднее сидение, однако он шёпотом попросил её о небольшом разговоре. Захватив куртку, она вышла в ночную прохладу. Они миновали стоянку машин, в которых спали устроившиеся на ночь коллеги, и остановились на вершине холма, с которого в зареве «чудовищ» как на ладони было видно долину и скальную гряду, за которой находился неприятель.

– Возможно, я чего-то не понимаю, – сказал Дэвид, указывая на заграждение внизу, – Но то, что я вижу вокруг, напоминает мне какое-то воплощение карго-культа. Ты, надеюсь, слышала о таком понятии? Это когда люди воспроизводят действия других людей, чтобы достичь некоего результата, не понимая сути таких действий. Этакая поверхностная имитация, ритуалы вместо разумной деятельности. Например, эти верёвочные оградки на покосившихся палках не задержат даже одинокую овцу. А наши друзья, бравые военные, не имеющие даже примитивного оружия? Как вы собираетесь противостоять вооружённой толпе?

Маргит подумала, что Алон не слишком-то откровенничал с их новым товарищем.

– Там подведено беспроводное электричество, напряжение и сила тока убойные, – пояснила она. – А видимая ограда – просто визуализация забора. Мы могли бы её нарисовать краской на земле, только чтобы было видна граница. Так что не всё так безобидно и безопасно, как выглядит на первый взгляд.

– Электричество происходит от этого яркого свечения, верно? – Дэвид указал на сияние ближайшего «чудовища». – Я слышал, что это очень интересный феномен, и те, кто умеют с ним контактировать, могут испытывать необычные ощущения.

– К «чудовищам» люди приходят по разным причинам, – Маргит не хотелось особо распространяться на эту тему. – Странные физиологические состояния – только небольшая часть того, что они могут дать. Ты хотел поговорить со мной о чём-то срочном? Извини, но, честно говоря, я хочу спать.

– Однажды мы вошли в только что отбитый у противника населённый пункт, – неожиданно начал он. – Они удерживали его менее суток, точнее, от момента, когда нашим войскам пришлось покинуть тот городишко, и до момента, когда вернулись обратно, прошло двадцать часов. Там был детский сад, качели во дворе, вырезанный из бревна крокодил… Внутри – большой бордовый ковёр, который хлюпал под ногами, как мокрая губка, и запах крови. А в соседней комнате, как в мясном цехе… восемь малышей и две женщины, по частям. Ни в одном фильме ужасов такого не покажут. Позже я участвовал в допросе одного из тех, кто это совершил. С виду нормальный парень, добрый отец двоих ребятишек, которые по возрасту могли бы ходить в тот самый садик, если бы принадлежали к другой религиозной конфессии… Я рассказал сегодня об этом случае Алону, но он меня не понял.

– Для местных твой рассказ звучит, как сказка-страшилка, в него смогли бы поверить единицы, – сказала Маргит. – А у меня своих грустных историй полно.

– Я имел в виду, что от ребят, которых сюда закинуло, тоже можно всего ожидать, – пояснил Дэвид. – Ты сама знаешь, что те, кто кажутся адекватными людьми в мирной жизни, в боевых условиях иногда ведут себя как законченные психопаты.

– Пусть тебя не волнует, что у нас нет оружия. Каждый из нас – сам по себе оружие. И мы с тобой тоже.

***

Фигуры в камуфляжной форме цвета хаки смотрелись как минимум забавно на фоне бирюзово-серого пейзажа. Ещё более потешно выглядели удивлённые лица пришельцев, когда те читали обращение на их родном языке, напечатанное на больших листах бумаги, прикреплённых к верёвочному ограждению.

«Как вы могли заметить, – гласил текст, – вы находитесь в совершенно незнакомом вам месте, которое принадлежит другому, неизвестному вам миру. Скромная ограда, которую вы видите перед собой, обозначает электрическую силовую линию. Любой, кто попытается преодолеть её, погибнет. Искренне надеемся, что вы прочтёте это предупреждение до того, как кто-то из вас попытается её пересечь. Таким образом, вы не сможете покинуть территорию, на которой оказались, ни по суше, ни по воде. Считаем своим долгом предупредить вас, что никакой дичи на этих землях не водится, рыба становится ядовитой при нагревании или неправильной разделке, а попытки пересечь водные препятствия на плавательных средствах с металлическими элементами могут быть смертельно опасными. Мы гарантируем вам крышу над головой, питание и переговоры о дальнейшей судьбе каждого из вас только в том случае, если вы сдадите снаряжение и безоружными проследуете в подготовленный для вас палаточный лагерь. При попытке использовать любое имеющееся в вашем распоряжении оружие вы все будете немедленно уничтожены. Мы готовы оговорить условия вашей капитуляции с вашим командиром или старшим по званию. Для начала переговоров воспользуйтесь одной из размещённых рядом с этим объявлением телефонных трубок».

Это была уже третья группа военных, появившаяся у ограждения. Первой группой были посланные с целью поиска выхода в долину разведчики, вторая была более многочисленной и исследовала электрический забор на всём его протяжении, получив при этом достаточно сильные удары из первого, безопасного для жизни слоя ограды. Двое старших задумчиво переругивались между собой, решая, что делать, остальные молчали.

В нескольких километрах от них старшие офицеры службы безопасности, как обычно, расположились вокруг стола с трёхмерным экраном и наблюдали за происходящим по ту сторону проложенной границы. Диктатор крутил в пальцах карандаш, Йохан насвистывал какую-то мелодию, Дэвид тихо обсуждал с Нисаном какие-то медицинские вопросы.

– Всем внимание! – подал сигнал дежурный офицер. – Приготовиться к переговорам.

На той стороне ограждения один из прибывших взял в руки трубку и приложил её к уху. Нисан приготовился переводить диалог на арамейский.

– Я вас слушаю, – ответила Маргит.

– Девушка, мы хотели бы поговорить с вашим руководством, – начал разговор военный.

– Моё руководство внимательно следит за нашим с вами разговором, но не может принимать в нём активное участие, так как пользуется услугами переводчика. Если у вас есть какие-то вопросы, я постараюсь ответить на них, в том числе и с помощью моих командиров.

– В первую очередь мы хотели бы понять, что произошло и куда мы попали.

– Вы внимательно рассмотрели здешнюю растительность, небо над головой, проверили, что здесь нет доступных вам мобильных сетей и радиостанций? Я знаю, что в литературе используется такой термин «попаданцы». Так вот, вы теперь именно попаданцы в другой мир. Как и я тоже. Здесь живётся достаточно неплохо, спокойно и сытно, хотя не слишком богато и довольно провинциально. А для молодых здоровых мужчин здесь найдутся и работа по душе, и женщины, и место в жизни.

– А женщины в этих краях обычные или какие-нибудь трёхногие? – пошутил собеседник.

– Никакой экзотики, даже не надейтесь.

– Как бы нам кого-то из вас увидеть? – поинтересовался военный несколько игривым тоном. – Мы же должны понимать, кому мы сдаёмся. Если, конечно, решим капитулировать.

– К сожалению, пока вы вооружены, наше с вами близкое знакомство полностью исключено. Поэтому вы оставите оружие возле машин и поодиночке проследуете тем путём, который мы вам укажем. Если кто-то попытается пронести хотя бы нож или другой металлический предмет, будет убит электрическим разрядом. Мы уже приготовили для вас палаточный лагерь со всеми санитарными удобствами. Вам будет поставляться еда и питьевая вода. Вы проведёте некоторое время в вынужденном карантине, а потом с каждым из вас отдельно будут работать наши специалисты, которые распределят вас по разным населённым пунктам и помогут с жильём и работой.

– Меня зовут Борисом, а вас как звать, милая девушка? – спросил прибывший. Маргит назвала себя.

– Вы меня не убедили, – произнёс он нарочито разочарованным тоном. – Так можете и передать своему начальству.

– Проголодаетесь – звоните, – Маргит отключила связь.

На этот раз Маргит переводила, а Нисан вёл переговоры.

– Что, отравились всё-таки рыбкой? – поинтересовался он вместо приветствия. – И не говори, что вас не предупреждали.

Собеседник на той стороне электрической границы грязно выругался.

– Где мы находимся?

– Без понятия. Мы здесь все такие: кто раньше, кто позже, а кто уже тут родился. Так что не геройствуйте, а организованно, строем, по порядку рассчитайтесь и сдавайтесь. Вас ждут горячая еда, тёплые палатки и чистые туалеты.

– Мы хотели бы приобрести продовольствие и лекарства для пострадавших, – сказал Борис. – В обмен на часть имеющегося в нашем распоряжении вооружения.

– В каком грузовике у них находятся боеприпасы, как ты думаешь? – обратилась Маргит к Йохану. Советник молча указал на один из автомобилей. – Дэвид, твоё мнение?

Тот подумал несколько секунд и согласился с предположением коллеги.

– Никакой торговли не будет, – заявил Нисан. – Еду и медицинскую помощь вы получите в лагере, безо всякой оплаты. А вашу артиллерию мы можем хоть сейчас поднять на воздух, да только твоих парней жалко.

– Это не переговоры получаются, а ультиматум, – возмутился военный.

– А у тебя есть варианты? Да у вас не сегодня, так завтра начнётся перестрелка между своими же. Это вы нас не видите, а мы, как в цирке, со всех сторон за вами наблюдаем. Так что, повторяю, мы вам предлагаем дистанционное разоружение. Вы оставляете всё своё оружие возле грузовика с боеприпасами и выходите по подготовленному коридору в лагерь. До него всего два километра, тяжело больных и раненых у вас нет, дойдёте за полчаса.

– Хорошо, допустим, что мы сдадимся, – предположил Борис. – Вы гарантируете нам соблюдение конвенции об обращении с военнопленными?

– Мы о таком даже не слышали, – рассмеялся Нисан. – Мы никого не берём в плен. И на всякий случай напоминаю, что тот, кто попытается пронести оружие, будет уничтожен. По сути – совершит самоубийство.

Алон отозвал их двоих в сторону.

– Честно говоря, я вами обоими разочарован, – заявил он. – Вы переносите на этих людей свой предыдущий негативный опыт, давите на них и принуждаете к нежелательным для них действиям, не давая им никаких гарантий того, что они останутся живы и с ними будут достойно обращаться.

– Шеф Алон, я обороняла свой родной город против этой самой армии, – ответила Маргит. – Я прекрасно знаю такую публику. Это люди, которые воюют за деньги. Они не брезгуют мародёрством, убийством мирных жителей, изнасилованиями, казнями. Слово «ненависть» даже близко не описывает то, что я чувствую по отношению к ним. Я не говорила об этом никому, ни Дарию, ни Роувему. Ты первый слышишь от меня это признание. Я не хочу, чтобы здесь кто-то погиб от их рук.

– Прекрати истерику, – поморщился Алон. – Никто не умрёт. Мы всё держим под контролем, они не могут покинуть охраняемую зону и территорию лагеря, когда в конце концов согласятся перейти в него. А вас с Нисаном я попрошу, и как подчинённых, и как моих друзей, больше не принимать активного участия в работе с этой группой прибывших. Пусть лучше с ними общается Дэвид, хотя он тоже не слишком позитивно к ним расположен.

– Тебе не кажется странным, что уже трое близких тебе людей не рады появлению этой компашки? – поинтересовался Нисан.

– Давай смотреть на вещи без предвзятости, – возразил Алон. – Ты был ребёнком, когда попал сюда, у тебя остались давно стёртые воспоминания, а Маргит просто желает отомстить бывшим противникам. Поэтому повторяю: впредь, до моего особого распоряжения, вы не вмешиваетесь в переговоры с прибывшими. И не забываете, что шеф у вас я, а не Ро. А если не согласны, то проваливайте на гражданскую службу. И Йохана с собой забирайте.

– Хорошо, мы будем выполнять твои приказы, – согласился Нисан.

– Я в ближайшее же время поговорю с Роувемом о переходе в гражданскую администрацию, – демонстративно заявила Маргит.

– Мы готовы к капитуляции на компромиссных условиях, – голос Бориса в трубке звучал устало.

– Мы предложили вам единственные приемлемые для нас условия, – на этот раз вести переговоры было поручено Дэвиду.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласился командир прибывших. – В таком случае мы вынуждены согласиться. Надеюсь, вы со своей стороны сдержите свои обещания.

– Не нравится мне это, – шепнула Маргит Нисану на родном языке.

– Проголодались, – так же тихо ответил тот.

Алон торжествовал. Не прошло и двух часов со времени последнего телефонного разговора, как прибывшие безо всякого сопротивления и провокаций с их стороны были размещены в палаточном лагере и накормлены ужином. Все переговоры велись через Дэвида, Нисан сидел у себя в медицинском блоке, Маргит помогала Шимону возиться с техникой. Роувем выслушал по мобильной связи доклад Алона, горячо его поблагодарил и велел соблюдать строгие карантинные правила и ни в коем случае до его особого распоряжения не собирать оставленное на месте инцидента оружие. К последнему распоряжению диктатора шеф службы безопасности отнёсся скептически, но, обрадованный лёгкой победой над противником, перечить не стал.

Несколько дней жизнь в лагере текла размеренно и скучно. Дважды в день в лагерь поставлялось продовольствие. Пару раз Борис обращался с просьбами о каких-то предметах быта, но ему отказали. На четвёртый день пребывания сразу после завтрака некоторые пленные стали жаловаться на плохое самочувствие – тошноту, диарею, боли в животе.

Сначала об их необычном поведении доложил один из наблюдавших за жизнью в лагере пограничник, затем о подозрениях на отравление у своих подчинённых пожаловался по установленному в лагере устройству связи командир задержанных, сам сгибаясь от боли пополам.

Роувем с Йоханом прилетели быстрее ветра, бросив все дела в Новом Иерусалиме. Руководство пограничников во главе с диктатором экстренно собралось у экрана, чтобы оценить обстановку. Часть заболевших валялась на своих матрасах, часть толпилась у отхожих мест, некоторые, особо нетерпеливые, справляли нужду прямо у оборудованных для этого кабинок, не дожидаясь своей очереди.

– Нужно послать врачей, – заключил Алон.

– Они могут взять врачей в заложники, – возразила Маргит.

– Достаточно передать лекарства, мне кажется, – заметил Нисан.

– Что они ели? – спросил Роувем.

– То же, что и мы все, – откликнулся глава пограничников, не отрываясь от экрана.

– Они хотят захватить заложников, – настаивала Маргит. – Нечем им было отравиться.

– Подожди, – поднял руку диктатор, – я твою точку зрения услышал. Дэвид, у тебя на этой стороне какие-то проблемы с пищеварением были?

– Немного, – подтвердил тот, – но ничего серьёзного.

– Маргит, у тебя? Ты, возможно, помнишь?

– После приключений на плоту было плохо. Но я грешу на рыбу.

– Йохан?

– У меня всю жизнь проблемы с желудком, я не эталон для сравнения.

– Нисан?

– Да мне-то что может быть? Я что угодно съем, если мелко нарезать.

– То есть у большинства из вас неприятные ощущения всё же были, – подвёл итоги Ро. – Возможно, причина их недомогания находится в местной воде, а может быть, у них хуже, чем у нас, обстоят дела с личной гигиеной.

– Водой они пользуются из того же озера, что и мы сейчас, – снова возразила Маргит.

– Возможно, в ней есть что-то, к чему мы привыкли, а они нет, – ответил Роувем. – Я считаю, что отравление вполне вероятно. Тем более, что-то из местной ядовитой флоры могло попасть в предназначенную для них пищу.

– Значит, Нисан должен назначить медиков, которые пойдут в лагерь, – сказал Алон. – Я буду сопровождать их в качестве переводчика.

– Могу я внести предложение, как врач? – поинтересовался диктатор. – Нисан прав. Пока достаточно передать им стандартные средства от тошноты и диареи. Если это не поможет, то перейдём к следующему шагу.

– Мой господин, диктатор Новой Иудеи, – Алон неожиданно для всех перешёл на официальный тон. – Хочу напомнить тебе о том, что шефом службы безопасности являюсь я, а не ты, и именно на меня возложена сейчас ответственность за ведение дел с новыми прибывшими.

– Да, – подтвердил Роувем. – Я помню о том, что не имею права командовать реализацией подобных операций, но прошу тебя прислушаться к высказанным мнениям.

– Хорошо, – согласился шеф. – Пусть Нисан передаст пленникам всё необходимое, мы выждем необходимое время и решим, как поступать дальше. Надеюсь, ты не будешь препятствовать моим решениям.

То, что лекарства не помогли, стало понятно достаточно скоро, кроме того, ещё несколько пленников слегли с болями. Нисан наскоро проинструктировал двух врачей и четверых медбратьев, Алон, как и обещал, отправился с медиками в качестве переводчика. Руководители операции прильнули к экрану.

Неожиданностей не пришлось ждать долго. Как только медики разделились между пострадавшими, те неожиданно выздоровели и скрутили всех семерых, а Алону к тому же приставили к горлу непонятно откуда взявшийся нож. Предводитель восставших подошёл к переговорному устройству и потребовал, чтобы в течение четверти часа им вернули оружие и свободу, иначе они начнут по очереди убивать заложников.

– В таких случаях пытаются вести переговоры и тянуть время, – поделился своим мнением Дэвид. – Давайте я попробую договориться, у меня есть подобный опыт.

– Коллега прав, – согласился Йохан. – Нужно договариваться.

– Никакого оружия, никаких переговоров, – отрезал диктатор. – Попытаемся взять лагерь молниеносным штурмом.

– Но они убьют ребят, – Маргит жалела, что не настояла на том, чтобы врачи не заходили на территорию лагеря. – Подождите.

Она отвела в сторону Нисана и Шимона и о чём-то быстро с ними заговорила. Немного удивлённый глава медицинской службы согласно кивнул. Шимон подхватил Маргит на руки, словно взвешивая, и тоже согласился.

– Мой господин, диктатор Новой Иудеи, – обращение непривычно звучало в её устах и делало дальнейшую просьбу официальной. – У нас есть план штурма, который поможет сохранить жизни наших ребят.

Ро заметно поколебался, раздумывая, затем махнул Маргит рукой:

– Командуй.

Не успела пройти выделенная захватчиками четверть часа, как Маргит в сопровождении друзей заняла позицию в нескольких метрах от входа в барак. Пара десятков пограничников расположились вокруг строения, оставаясь невидимыми для его обитателей. По команде Маргит двери барака открылись…

Роувем открыл рот, но смог только сглотнуть нервный ком в горле.

– Огонь-девка! – выдохнул стоящий рядом Йохан.

Не дожидаясь, пока двери полностью раскроются, Шимон присел на корточки и через мгновение поднялся с сидящей у него на плечах Маргит, в руках которой оказалось невиданное оружие – она натягивала эластичную тетиву и метко стреляла блестящими шариками вглубь барака, целясь в головы тех, кто удерживал Алона и медиков. Рядом, опустившись на одно колено, из такого же оружия поливал первые ряды захватчиков, не давая им выйти из барака, Нисан. Невиданная картина длилась считанные секунды, затем пограничники обвалили крышу барака и, сделав несколько разрезов в ткани, вытащили заложников, не забывая при этом безжалостно метелить прибывших. Освободив своих, пограничники вышли за пределы электрического ограждения.

Глянув на Алона, Нисан распорядился немедленно нести того в операционный блок: один из бандитов успел чем-то нанести ему рану в шею. Роувем по старой профессиональной привычке кинулся следом.

Варлам положил перед Маргит нож, которым был ранен Алон:

– Из чего он? Почему детектор на него не среагировал?

Она покрутила вещицу в руках.

– Это не металл, это керамика. Вы прямо сейчас казните виновных или подождёте распоряжения диктатора? Вдруг он решит их помиловать.

– Мой непосредственный начальник – шеф службы безопасности, – Варлам забрал из её рук нож. – А в его отсутствие здесь командую я, так что казнь будет приведена в исполнение немедленно. Кстати, вы бы с Нисаном хорошо подумали над тем, что вы натворили и что вам грозит. Вы использовали запрещённое индивидуальное оружие, не так ли? Впрочем, я ничего подобного никогда раньше не видел.

***

Маргит и Нисан навытяжку стояли перед строгой комиссией, возглавляемой диктатором. Кроме Ро, в кабинете шефа службы безопасности присутствовали Йохан и Дэвид, а также группа старших офицеров пограничников. На столе были разложены «орудия преступления»: куски эластичного материала, карманные раскладные пассатижи и россыпь увесистых металлических шариков.

– Ребята, ничего личного, – сказал Роувем, – но мы должны провести официальное расследование. Понимаете, чем вам может грозить ситуация, если подтвердится, что это действительно заранее сконструированное индивидуальное оружие, способное повлечь смерть пострадавшего?

– Молотком тоже можно насмерть забить, или топором, но они не считаются оружием, – мрачно заметила Маргит.

– Ты не умничай, ты думай, как вы оправдываться будете, – миролюбиво ответил диктатор.

– Что тут оправдываться, – пожала плечами Маргит. – Это, – она указала на обрывки госпитального фиксатора, – ты сам знаешь, что такое. Логично, что у Нисана в кармане могли оказаться куски материала.

– Не спорю, – согласился Ро.

– Тут, – она подняла один из инструментов и начала его раскладывать, – и плоскогубцы, и отвёртки, и нож. Обычный многофункциональный монтажный набор. Эта конструкция выпускается уже пять лет, продаётся нарасхват. Видишь, все складные инструменты крепятся двумя винтами. Нужны, чтобы починить велосипед или лодку, и когда полевой госпиталь и внутреннее оборудование монтировали, даже медики их использовали.

– Мы тоже пользуемся, – подтвердил один из пограничников.

– На винты цепляется фиксатор, получается импровизированная тетива для стрельбы с удобной ручкой. Ну, а шарики – из подшипников от велосипеда. У меня три велосипеда и у моих детей четыре, имею я право носить при себе какие-то запчасти?

– Имеешь, – не стал возражать диктатор. – Хоть запасное колесо.

– Так в чём проблема? Что было под рукой, то и использовали в рукопашной схватке. Это не запрещено.

– Хорошо, покажи, как это работает.

Маргит мгновенно собрала рогатку и посмотрела по сторонам, во что можно эффектно попасть.

– Стой, – остановил её диктатор. – В материале есть прорези.

– Конечно, вот этим же ножом из монтажного набора и прорезала, для чистоты эксперимента могу сделать отверстие рядом.

– Не нужно.

– Во что стрелять?

– Во что хочешь, – сказал Ро. – Но я надеюсь на твоё благоразумие, – добавил он шутливым тоном.

Она с силой запустила металлическим шариком в деревянную дверь. Раздался грохот.

– Можно мне самому попробовать? – диктатор взял рогатку и повторил её действия.

– Обычный фиксатор или как-то модифицировали материал? – спросил он, разглядывая тетиву.

– Прямо в госпитале своими руками отрезал, – подтвердил Нисан.

– Дэвид, в вашем мире есть подобное оружие? – поинтересовался Ро.

– Какое же это оружие? – удивился тот. – Вести прицельную стрельбу практически невозможно. Это детская забава, можно охотиться на мелких птиц или сбивать камнями плоды с деревьев. Впрочем, это устройство можно использовать для забрасывания на расстояние мелких зажигательных снарядов, но здесь их нет.

– Я именно так в детстве добывал яблоки, – вставил Нисан.

– И я тоже, – добавила Маргит.

– Детская игрушка, значит? – диктатор, задумавшись, почесал плоскогубцами нос. – Так что, у нас решён вопрос легального индивидуального оружия? Молоток и топор так далеко и метко не бросишь. А эта штука не требует специальных деталей, собирается из разрешённых подручных материалов и стреляет всем, что найдётся под рукой. Гениально, я считаю. Все свободны, я должен подумать, как этих двоих наказать и поощрить одновременно.

В коридоре её догнал Дэвид.

– Уважаю, – коротко сказал он.

– Что с Алоном? – вздохнула Маргит.

– Не очень хорошо. Прооперировали, ждём.

– Чёрт, – она потёрла лицо двумя руками и поймала себя на мысли, что так же всегда делал Дарий, когда нервничал. – Остаться сейчас без Алона – это будет полной катастрофой. Он был лучшим шефом безопасности, которого можно было себе представить. Хорошо подготовленный пограничник, со знаниями технологий, языков, психологии. Без жестокости и самоуверенности. Не безынициативный служака и не манипулятор.

– Думаю, всем понятно, кто мог бы быть лучше Алона, – сказал Дэвид.

– Хочешь увидеть «чудовищ»? – предложила Маргит. – Мы с Шимоном собирались посетить их в самое ближайшее время. Мне кажется, тебе было бы интересно познакомиться с ними и как учёному, и как военному.

– Ты и Шимон – опасные попутчики, как я успел убедиться. Но разве у меня теперь есть выбор?

***

В этот раз Элияху, в нарядной одежде, как на одном из своих многочисленных портретов, сидел в кресле за огромным столом и задумчиво смотрел перед собой.

– Почему-то, когда я тебя вспоминаю, – задумчиво произнёс он, – то представляю блондинкой. Знаешь, в моей молодости девушки обесцвечивали волосы перекисью водорода, чтобы походить на Любовь Орлову[6]. Все они, наверное, давно умерли.

Маргит подумала, что Любовь Орлова скончалась за много лет до её рождения, но промолчала. Великий Эли немного постарел и похудел, но выглядел так же великолепно, как всегда.

– Завтра объявят мой приговор, – продолжал Элияху. – Ну, дату свадьбы Рошки с той куколкой. А у меня ещё книга не окончена, придётся мне или ускориться, или бросить всё, как есть. Расскажи мне, что случится, ты говорила, что она и ребёнок погибнут.

– Они уедут в фермерскую колонию. Там в результате инцидента произойдёт разлив нефти из повреждённого нефтепровода из старого мира. Первый день пройдёт спокойно, а на второй день начнут эвакуацию. Ро спасёт многих колонистов, но его жена и сын погибнут с сотнями других жителей колонии, потому что по неизвестной причине в маленьком озере загорится нефть, именно в тот момент, когда по нему будут проходить корабли поселенцев. Ро предупредит людей заранее, но спасти свою семью не сможет: Эстер его не послушается.

– Он не говорил, откуда узнал о возгорании?

– От него никто не смог добиться ответа, – покачала головой Маргит. – Он без объяснений чуть было не подрался с главой колонии, он ничего не сказал Дарию, он категорически отказался обсуждать это со мной. Значит, должно было либо произойти что-то, во что абсолютно невозможно поверить, либо… – она замолчала, так как ответ оказался очевиден. – Либо его предупредили вы, а он не мог об этом никому сказать, чтобы не прослыть сумасшедшим и не задеть своими словами память о вас.

– Я поговорю с ним завтра, – пообещал Элияху. Он сделал паузу. – В общем, завтра всё станет понятно с моим пребыванием здесь. И откладывать никак нельзя, ты, наверное, знаешь, что невеста беременна.

– Первый раз слышу, – удивилась Маргит. – Он до свадьбы ко мне не притрагивался. Наоборот, держал на расстоянии, за руку можно было взять только через слой верхней одежды.

– Значит, он впредь постарается не допускать ошибок. Или же сейчас кто-то слишком спешит породниться с кланом Элияху.

– Поэтому они и уезжают в колонию, там никто не станет досчитываться сроков и обсуждать их за спиной, – догадалась Маргит. – Иначе не увязывалось, почему подающий большие надежды хирург решил поработать в деревне.

– В любом случае, это уже не важно. Хорошо, девочка моя, скажи, что ты хочешь от меня в этот раз?

– Илья Рувимович, как вы считаете, «чудовища» разумны? Вы никогда и нигде об этом не писали.

– Не знаю. Мне кажется, что мы все немного «чудовища». А они – немного мы. Если они и разумны, то их разум значительно отличается от нашего.

Элияху замолчал на мгновение, что-то обдумывая.

– Как ты считаешь, если меня в состоянии агонии сбросят в канал, например, в «желудок», то у меня есть шансы где-то объявиться живым в очередной раз?

– Вас не сбросят, – ответила Маргит.

– Вот и хорошо. Мне это не нужно. Я устал. Я прожил долго и почти счастливо, достиг большего, чем мог надеяться. Ты ещё придёшь ко мне?

– Не знаю. Постараюсь.

– Я сделаю тебе подарок. Оставлю его здесь, в двери шкафа в моей спальне.

***

Роувем и Микаэль, вооружившись тем самым монтажным набором, который успел послужить Маргит частью грозного оружия, в поисках тайника скручивали массивную фурнитуру с дверей одёжного шкафа. Старое дерево поддавалось с большим трудом, Ро напряжённо сопел, стараясь не повредить памятную вещь. Маргит и Шимон сидели на его кровати и наблюдали за происходящим.

– Спорим, сейчас что-то сломает, – шёпотом предположила Маргит. – Ставлю бутылку виски.

– Скорее, себя поранит, – так же тихо ответил её друг. – Поддерживаю ставку.

Молча, не отрываясь от работы, диктатор показал им сжатый кулак. В этот момент крупный элемент декора легко повернулся и остался в его руке. Внутри виднелся крошечный свёрток.

– Пари не удалось, – заметил Шимон.

– Погоди, они ещё обратно будут прикручивать, – не согласилась с ним Маргит.

– Подойдите все сюда и будьте свидетелями, – позвал их Микаэль и осторожно выложил на стол содержимое тайника.

– Ничего себе, – прокомментировал находку Роувем. – Мы думали, что они потерялись.

В лоскут мягкой ткани были завёрнуты крошечные часики с циферблатом не больше ногтя на большом пальце Маргит. Необычно расположенные «ушки» -петли позволяли носить их на запястье или же повесить на шею. Золотой корпус был потёрт, а задняя крышка немного деформирована: раритету было около ста лет.

– Достойный подарок, – согласился свёкор. – Я, естественно, задокументирую обстоятельства передачи тебе этой вещи.

Маргит осторожно покрутила колёсико и прислушалась – часики весело затикали.

– Я догадываюсь, что это, – она сжала их в ладони.

– Ты даже не представляешь себе значения медальона Элияху для нашего клана, – возразил Микаэль. – Это была его единственная вещь из старого мира, которую он ценил и берёг. Он всегда носил его, а перед смертью, получается, снял и надёжно спрятал. Для каждого из нас было бы большой честью обладать им, но желание великого Эли для нас закон. Медальон по праву принадлежит тебе.

Шимон и Роувем согласно закивали.

***

В доме родителей Роувема готовились к празднику.

– Куда это девать? – спросила Маргит, занося привезённый ящик со спиртным в кухню.

– Оставь здесь, – замахала на неё руками Надя. – Ступай переоденься, я в вашей спальне всё подготовила.

Действительно, Маргит ожидал нарядный костюм тёплого терракотового цвета – любимая свекровь знала толк и в моде, и во вкусах невестки. Уложив волосы и сменив серую форму на гражданскую одежду, Маргит вышла на задний двор, где приглашённые по случаю праздника официанты накрывали столы, музыканты настраивали инструменты, а повар жарил мясо на электрической решётке. Ро нигде не было видно, а близнецы играли в мяч у дальней стены с каким-то незнакомым мужчиной, сидящим на скамье. Заметив Маргит, дети бросились навстречу.

Пошалив с близнецами и поносив на руках обеих дочек по очереди (поднять сразу обеих уже было тяжело), Маргит подошла к незнакомцу на скамейке, чтобы поблагодарить за то, что развлекал детей. Человек выглядел болезненно худым, но, по крайней мере, уже не напоминал тот скелет, обтянутый кожей, каким она увидела его первый раз. Одет он был в те же мягкие и комфортные для истощённого тела вещи, которые она собственными руками выбирала в одном из магазинов Новой Самарии.

– Однажды я думал, что умер, и меня встречают райские гурии, белокожие, красивые и прекрасного нрава, – произнёс он вместо приветствия. – Правда, меня удивило, что моя гурия больше похожа на офицера полиции, чем на мистический символ любви. Но потом я понял, что был тяжело болен, и мне приснился страшный сон, в котором появилась ты и заставила меня проснуться. Я очнулся от кошмара, но меня это не радовало, так как при этом я потерял тебя.

– Звучит очень поэтически, – сказала Маргит. – И достаточно сложно для человека, который только начал изучать язык.

– Я заранее записал и выучил наизусть, что должен сказать тебе, когда встречу.

– Как ты себя чувствуешь? Ходить можешь?

– С трудом, – немного смутился Амин.

– Скоро будешь бегать, – успокоила его Маргит. – Давно ты здесь?

– Уже две недели, как меня привезли в этот дом. С утра медбрат занимается со мной гимнастикой, затем приходит учитель и обучает меня языку, а после обеда и небольшого отдыха мы общаемся или гуляем с хозяином дома. Медбрат весь день следит за моим состоянием и помогает мне – есть, передвигаться, ухаживать за собой.

– Да, люди здесь добрые, – подтвердила Маргит.

– Послушай, – усмехнулся Амин. – Я сын бедных родителей и могу себе представить, сколько всё это стоит. Не думаю, что я в ближайшее время смогу расплатиться с долгами.

– Твоё содержание оплачивает военная администрация. Лечение и обучение полностью покрываются из бюджета службы безопасности. То, что Микаэль пригласил тебя в качестве гостя и друга в свой дом, это его добрая воля и желание помочь оказавшемуся в беде коллеге. А дарить близким и друзьям одежду – это местная традиция, проявление дружбы, заботы и уважения. Так что никаких долгов у тебя пока не накопилось.

Маргит заметила, что возле праздничного стола появился Роувем в сопровождении Йохана. Он ослепительно улыбался и приветствовал многочисленных гостей, среди которых уже собрались почти все члены клана Элияху, сослуживцы Ро и Маргит с жёнами и мужьями и новые друзья диктатора, приобретённые им во время его вылазок на улицы Нового Иерусалима.

– Более того, ты даже не представляешь, сколько ты уже успел сделать для меня и Нисана. Это нельзя выразить в денежном отношении. Ну, что же, пойдём? – она протянула Амину руку, помогая подняться. – В конце концов, этот праздник устроен в мою честь – вчера гражданская администрация подтвердила моё назначение шефом службы безопасности.

***

Йохан прошёлся по парку резиденции, постоял на обзорной площадке, глядя на жёлтые огни на другой стороне озера, обменялся шутками с охраной. Спать не хотелось, хоть он и ощущал небольшую усталость после застолья с танцами и песнями. Что же, нужно было отдать должное Роувему. Рыжий хитрец в очередной раз умело воспользовался стечением обстоятельств и заставил всех считаться не только с собой, но и с новым лицом во главе военной администрации – человеком с недавним боевым опытом, осторожным, мстительным, но при этом коммуникабельным и любопытным, способным при близком контакте расположить к себе как мужчин, так и женщин. Он вспомнил свои ощущения, когда он впервые увидел Маргит – миловидную спокойную девушку с крепким внутренним стержнем. Сегодня он тайком наблюдал, как она общалась с новым прибывшим – как заботливая младшая сестра, беспокоящаяся о тяжело больном любимом брате, а тот испытывал те же чувства, что и он сам в своё время – чувство защищённости, безусловной поддержки и дружеского плеча рядом. И она же не так давно безжалостно расправилась со своими обидчиками в старом мире, сумев пронести свою ненависть к ним сквозь долгие годы. Вот уж чего он от неё не ожидал. Ох, много интересного ждало службу безопасности под руководством нового шефа.

Что же касалось его собственной роли… слишком высокую цену за неё предложил ему Ро. Даже не одну мечту всей его жизни, а две мечты, каждая из которых раньше казалась ему несбыточной, а теперь становилась всё более и более реальной. Если ему чего-то и не хватало, то только некоторых старых друзей из прошлой жизни, в том числе и Маргит, которая делала вид, что они едва знакомы.

Йохан вернулся в свои апартаменты, постоял в гостиной, выходящей широкой прозрачной стеной на озеро, в который раз любуясь сказочным жёлто-фиолетовым освещением ландшафта, направился в кабинет, рассчитывая выбрать книгу и немного почитать перед сном, и, изумлённый, остановился на пороге.

– Нам нужно наконец-то поговорить по душам, господин полковник, – тихо сказала Маргит, сидящая в его любимом рабочем кресле. В руке она держала верную старую «беретту».

Глава 18. Беглецы. Настоящее время

Ян любил эту старинную восточно-европейскую столицу, из которой перед Второй мировой войной эмигрировали в Соединённые Штаты его дедушка и бабушка. Узенькие улочки, древние мосты и готические замки, множество башен и шпилей, неторопливо текущая река – всё придавало городу некую таинственную ауру и делало его похожим на сказочный, всё настраивало на романтический лад, пробуждая самые нежные чувства.

Хотя Ян совершенно не любил пиво, иногда он заходил в какую-нибудь старую уютную пивную, делал заказ и, чуть пригубив пенистый напиток, сидел некоторое время, отдыхая и наблюдая за посетителями. При всей своей популярности он умел легко оставаться неузнанным. В этом ему прекрасно помогали очки в грубоватой дешёвой оправе, бейсболка и небритость. Редко кто узнавал в немолодом мрачноватом мужчине известного актёра. Кроме того, он сносно говорил на местном языке, и местные журналисты, бравшие у него интервью, всегда делали ему комплименты.

Отказываясь на протяжении многих месяцев от всех предложений о работе, он не смог удержаться и с радостью поехал сюда, на родину своих предков, когда ему неожиданно предложили заменить в дорогостоящей театральной постановке другого известного исполнителя, внезапно попавшего в наркологическую клинику. Ян не только с удовольствием согласился на эту работу, но и специально приехал на неделю раньше назначенной ему даты, чтобы вдохнуть атмосферу города. Он жалел, что не позвал с собой Маргит, но понимал, что та пока не готова к подобному путешествию в его компании.

Ян чувствовал себя легко и немного возбуждённо. Тяжесть и неприятности последних месяцев постепенно забывались, он уже с какой-то определённостью размышлял о будущем. Проходя мимо ювелирного магазина, к которым мужчина испытывал определённую слабость, он заглянул внутрь и купил очаровательную подвеску в виде разрезанного пополам золотого граната, полного кроваво-красных зёрен, и кулон попроще, в виде тонкой золотой бабочки.

Когда он был на полпути к отелю, в котором он обычно останавливался, с ним случилась небольшая неприятность: какой-то лихач на мотоцикле, засмотревшись по сторонам, чуть не сбил его на переходе. Остановившись, парень кричал какие-то извинения, но Ян пошёл дальше, не обращая на них внимания и чувствуя, как от всплеска адреналина колотится сердце, а спина, подмышки и лоб покрываются липким потом. Сегодня его ждала встреча. Важна ли она была для него или нет, он не знал и сам.

– Здравствуй, Яничек! – тонкая, как тростинка, женщина уже ожидала его в холле. Красивая, как и двадцать лет назад, когда между ними только начинался роман, восхитительный и удушливый. Ян сбежал от неё через три года, но никогда не забывал поздравлять бывшую любимую с праздниками, а встречаясь на съёмках, изображал искреннюю радость. Это была небольшая дань тем чувствам, которые она к нему испытывала. В конце концов, никто не виноват в том, что у каждого из них в жизни совершенно разные цели. Иногда он размышлял о том, что, если бы Тереза вкладывала в свои роли столько переживаний и выразительности, сколько в личные отношения, она непременно стала бы звездой. Но уже больше двадцати лет ей оставалось играть только роли второго плана.

– Здравствуй, моя королева фей! – Ян шутливо поклонился, как галантный средневековый кавалер, приподнимая свою бейсболку над головой, словно это была шляпа с пером. – Сходим поужинать?

– Я не голодна. А ты никогда не ешь перед сном, тебя только замучают просьбами о совместных селфи, – Тереза всегда отличалась благоразумием, если дело не касалось любовных чувств. – Мы можем подняться к тебе?

– Почему бы нет? Выпьем по рюмочке и поговорим.

В номере они, не снимая верхней одежды, крепко поцеловались, затем мужчина открыл дверцу мини-бара и вынул бутылку шотландского виски и баночку колы.

– Я помню твои вкусы! – объявил Ян, демонстрируя напитки своей подруге.

Сам он никогда не употреблял газировку, а после своей болезни вообще стал поклонником правильного питания, позволяя себе лишь редкие исключения в меню. Он снял куртку и, что-то вспомнив, достал из небольшой спортивной сумки, с которой постоянно ходил, маленькую коробочку. С очередным галантным поклоном он вручил подарок Терезе. Увидев нежную золотую бабочку, она захлопала в ладоши, как маленькая девочка, и поцеловала его в щёку с колючей щетиной.

Ян сервировал выпивку на столике в стиле барокко у окна, из которого открывался вид на ночной город, с его яркими огнями, шпилями, башнями и задумчивой широкой рекой, и хотел было сесть рядом с подругой, но ему что-то мешало. Он прислушался к своим чувствам. Запах! От него воняло потом, тем самым, которым он покрылся, когда на него чуть было не наехал тот чёртов мотоциклист. Такого Ян не мог себе позволить, особенно находясь рядом с Терезой: это выглядело бы, по крайней мере, как неуважение к ней.

– Я приму душ, – сказал он.

– Это нужно понимать как намёк? – глуповато засмеялась бывшая любимая.

– Почему бы нет? Но… не торопи события, – он не хотел обижать Терезу, но решил оставить себе возможность для манёвра.

Наверное, Ян слишком долго приводил себя в порядок. Пока он мылся, брился и переодевался в свежее белье и старомодно-белую рубашку, его подруга успела выпить без него, и сейчас, когда он вышел из ванной, дремала в неудобной позе, согнувшись и положив голову на столик.

В другой ситуации он не стал бы её будить, но сейчас положение тела показалось ему слишком неестественным. Ян легонько потряс подругу за плечо, затем сильнее, но она не просыпалась. Тогда он приподнял хрупкую фигуру, чтобы удобнее усадить в кресло или перенести на постель, и остолбенел. Глаза Терезы были широко открыты, а изо рта шла пена. Ян безуспешно попытался найти пульс, приложил ухо к груди и не услышал сердцебиения. Напряжённо прислушался, но не ощутил дыхания. Трясущимися руками включил фонарик своего мобильного и посветил ей в глаз – зрачок не реагировал на свет. Делать массаж сердца и искусственное дыхание было уже поздно: Тереза умерла. Ян, вытирая текущие по лицу слезы и пот и задыхаясь от нервного напряжения, опустился на пол. Что бы ни происходило между ними когда-то в далёком прошлом, эта женщина оставалась одним из его немногочисленных друзей. Её неожиданная смерть казалась чудовищным сном, никак не укладывалась у Яна в голове. Тем не менее, нужно было что-то делать.

Ян набрал номер полиции и хотел было уже нажать кнопку вызова, когда внезапно в голову ударила неожиданная мысль. Он немедленно нажал отбой и задумался. Перед глазами возник образ рыжеволосого человека из почти позабытой сказки.

Ян потряс головой. Ещё только этого наваждения ему сейчас не хватало. Снова попытался набрать номер полиции и опять остановился. Сценарий, как ехидно назвал тот документ Ро. Не дурацкого фильма, в котором он сыграл самого себя, а набор инструкций, что должен сделать Ян в случае, если окажется в нетривиальной ситуации. Он судорожно вспоминал чёткий, хорошо структурированный и не допускающий неоднозначного толкования текст. Да, он хорошо помнил пункт о том, что делать, если ему будет грозить обвинение в чьей-то смерти. Тогда, читая документ, Ян скептически отнёсся к его содержанию и, видимо, совершенно зря. Каковы бы ни были причины смерти Терезы, он находится в чужой стране, никого и ничего тут, по большому счету, толком не зная. И для полиции именно он будет первым подозреваемым.

Ян немного поколебался, но всё же послал условное сообщение на заученный наизусть иностранный номер. Он рассчитывал, что ответа придётся ждать некоторое время, но отклик пришёл незамедлительно. Стараясь попадать дрожащими руками по клавиатуре, мужчина кратко описал то, чего требовала инструкция: где он находится, с кем, что с ним произошло. Собеседник велел ему оставаться в номере и ждать. Прошли долгие пятнадцать минут, пока в мессенджере не появились распоряжение срочно ехать в аэропорт, а также электронный билет на самолёт до одного не слишком популярного среди туристов города – того самого, в котором, как рассказывал Дарий, когда-то жила Маргит. Он взял с собой только документы, бумажник и кулон с гранатом. Тот Ян, каким он был год назад, поступил бы как законопослушный гражданин и не сбежал бы с места трагедии. Но у советника Йохана не возникало вопросов, нужно ли выполнять приказ.

Короткий двухчасовой полёт показался ему самым тяжёлым в его жизни. Сердце отбивало бешеный ритм, пот лился ручьём, несмотря на достаточно комфортную температуру в салоне самолёта. Ян трижды просил стюардесс принести ему воды и выпивал очередной стакан залпом, стараясь успокоить саднящее пересохшее горло.

Сонная недружелюбная служащая спросила Яна о цели визита и, не слушая, хлопнула печать в паспорт. Его имя, по-видимому, ей ни о чём не говорило. В другой ситуации он бы расстроился, но сейчас с облегчением пожелал женщине хорошего дня и, не будучи обременённым багажом, устремился на выход.

– Такси? – как минимум пятеро мужчин успели обратиться к нему с таким вопросом, пока он прошёл вестибюль и оказался на улице. Ян остановился справа от входа и стал ждать.

Не слишком многочисленные пассажиры и сопровождающие проходили мимо, никто не обращал внимания на одинокого мужчину в тёмной одежде и кепке. Поэтому, когда из потока неожиданно отделился и двинулся в его сторону невысокий азиат средних лет в дорогом зелёном пальто, Ян непроизвольно напрягся и подумал, что тот сейчас попросит сделать совместное селфи или дать автограф.

Приблизившись к Яну, человек церемонно поклонился.

– Советник Йохан? – спросил он по-английски. – Следуйте, пожалуйста, за мной.

Они двинулись к остановке такси, азиат велел Яну хранить молчание. Однако, проехав не более пяти километров, незнакомец попросил остановить машину, расплатился и потянул Яна к придорожному кафе. На парковке их ждала другая машина, добротный новый внедорожник.

– Виктор, – представился новый знакомый. – Вы, советник, пока не расслабляйтесь. Я не уверен, что мы с вами в безопасности.

Он снял пальто, оставшись в рубашке, закатал манжеты и сел за руль.

– Ну, с Богом!

К удивлению Яна, они отправились в сторону аэропорта, в противоположном направлении от столицы. Решив, что Виктор знает, что делает, он не стал ничего спрашивать, а молча смотрел по сторонам, изучая незнакомую ему родину Маргит, куда он так неожиданно для себя попал. Современное шоссе окончилось сразу за аэропортом, дальше потянулась довольно разбитая дорога, на которой внедорожник, в котором они ехали, оказался весьма уместен. Деревья стояли всё ещё по-зимнему голыми, мрачноватый пейзаж вокруг не радовал глаз, а спутник оказался человеком неразговорчивым. Ян украдкой наблюдал за ним. Виктору могло быть и сорок лет, и пятьдесят пять, под светлой рубашкой играли мышцы, во всей фигуре чувствовались физическая сила и напряжение, а взгляд был сосредоточенным и недобрым.

– Вы этнический китаец? – спросил актёр, чтобы как-то поддержать разговор.

– Нет, я корё-сарам[7], – кратко ответил спутник. – Русскоязычный кореец.

Местами дорога была специально сужена брошенными поперёк бетонными блоками. Ян поинтересовался целями такого ограничения трафика и получил ответ о том, что других целей, кроме как затруднить проезд, у этих заграждений нет. Больше вопросов он задавать не стал. Однако через час-полтора пути они увидели перед собой медленно движущуюся очередь из машин – люди с автоматами выборочно проверяли у водителей документы.

– Молись, что ли, – прошипел Виктор, вытаскивая из портмоне две купюры по сто долларов и перекладывая их в карман.

Он открыл окно и, поравнявшись с военными, что-то весело им прокричал. Человек с оружием сделал знак проезжать.

– Не нас ищут, – заметил азиат, выезжая на свободный участок трассы. – На всякий случай загляни в бардачок.

Ян открыл перчаточный ящик и вынул из него свёрток в серой фланели. Судя по весу и форме, внутри находился пистолет. Он положил находку обратно. Стрелять он умел, но сможет ли выстрелить, если придётся?

Только через два с лишним часа они достигли цели – нового двухэтажного дома на окраине небольшого городка. Виктор оставил автомобиль во дворе перед домом, а сам повёл Яна в гараж, где была установлена похожая на лифт конструкция, с помощью которой он когда-то неимоверно давно оказался в Новой Иудее в сопровождении Маргит. Когда процесс перехода был завершён, Ян узнал то самое кирпичное здание без окон, из которого начались его приключения на плоту. За простым серым столом сидел его сосед по дому у реки, сын Дария Алекс, лицо его было непривычно мрачным.

Пока Ян со всеми подробностями рассказывал, что с ним произошло за последние двенадцать часов («Подумать только! Всего двенадцать часов назад Тереза была ещё жива, а сам он ни от кого не убегал и не прятался!»), режиссёр внимательно его слушал, не перебивая и не задавая ни одного вопроса. Потом вздохнул и предложил поехать вместе с ним в один из его офисов.

– Мне возвращаться обратно? – поинтересовался Виктор.

– Ещё успеешь, – к Алексу возвращалось его обычное хорошее настроение. – Оставайся. Пообедаешь, увидишься с нашими.

После тяжёлого перелёта и долгой автомобильной поездки Ян с удовольствием прошёлся по живописной территории, которая, насколько он теперь понимал, находилась за оградой с надписью «Частная собственность» – той самой, что он видел почти год назад, когда приехал сюда вместе с Маргит.

Дорога до офиса не заняла и четверти часа. «Нашими» оказалась необычная на взгляд Яна пара – симпатичный невысокий латиноамериканец лет сорока, оказавшийся немым, но прекрасно понимающим английский язык, и стройная брюнетка немного моложе, с тонкими чертами лица. Её необычная причёска – длинные спереди и подстриженные сзади волосы, заплетённые в такие же, как у Роувема, парные косички, скреплённые на затылке – выдавала то, что женщина является уроженкой Новой Иудеи. Подавая гостю тарелку и заметив, что тот на неё смотрит, женщина смутилась, слегка улыбнулась и опустила глаза.

– Что мне теперь делать? – спросил Ян, когда они приступили к еде.

– Виктор отвезёт тебя домой и вернётся сюда, – ответил Алекс. – А ты срочно заяви в полицию об утере паспорта. Ты же не мог вернуться без него из Европы обратно. Соответственно, ты сможешь доказать непричастность к убийству своей подруги, если это действительно было убийство – тебя в момент смерти просто не могло быть рядом.

Во время обеда Ян осторожно наблюдал за соседом. Внешнее сходство с Дарием было неоспоримым, но на том и заканчивалось. В отличие от отца сын был бизнесменом с волчьей хваткой, а игривые манеры и шутливый тон надёжно прикрывали любовь к своему делу и деньгам.

Закончив с обедом, они перешли в другую комнату, где были установлены несколько больших мониторов.

– Просто убедимся, что всё спокойно, – предложил Алекс, включая изображение на одном из них.

Ян увидел свой загородный дом, просматриваемый со всех сторон.

– Ро давным-давно распорядился установить камеры слежения, – пояснил сосед. – Из соображений твоей безопасности. Вокруг моего дома установлены такие же. И вокруг дома Виктора тоже, – он пощёлкал «мышкой», видимо, желая продемонстрировать Яну, что наблюдение ведётся не только за его жилищем. – Упс! А это что такое?

На экране появилось изображение повреждённого взрывом нового двухэтажного дома, который они с Виктором покинули чуть более часа назад, и суетящихся вокруг людей.

– Вы двое остаётесь здесь, – скомандовал Алекс, выключая монитор. – Будем разбираться, что там произошло.

Если бы в доме у реки его кто-то ждал, он бы послал самоуверенного соседа подальше, и тот смог бы остановить его разве что силой. Но, узнав, что Маргит вернулась в Новую Иудею, и он в очередной раз останется в доме один, Ян не стал спорить. В конце концов, никаких срочных дел у него не намечалось. Он чувствовал себя неудобно перед организаторами спектакля, в котором планировал участвовать до гибели Терезы, и хотел было позвонить им, но Алекс ошарашил его новостью, что никаких постановок с его участием в далёкой европейской столице, похожей на сказочный городок, не планировалось. Ян долго думал над тем, как его романтическая привязанность к городу и женщине привела к трагедии, и в очередной раз чувствовал себя обманутым. А ещё он размышлял над тем, что ему грандиозно не везёт в любовных отношениях. Тереза любила его своей удушливой любовью, но он не любил Терезу. Он любил жену, но та лишь позволяла себя любить. Он испытывал самые светлые чувства к Маргит, но та держала с ним дружескую дистанцию и неизвестно, любила ли кого-то сама.

Ян съездил в полицейское управление и подал заявление об утере паспорта. Заехал в магазин и купил себе мощный велосипед для езды по пересечённой местности, шлем и ноутбук с большим экраном. Жил он в небольшом гостевом доме при офисе, по утрам гонял на велосипеде по огромному участку, на котором были оборудованы несколько съёмочных павильонов, где обычно кипела работа, а после обеда смотрел старые чёрно-белые фильмы. Заскучав, он предложил Алексу свои услуги в качестве актёра, причём совершенно бесплатно, но тот отказал ему, отговариваясь необходимостью соблюдать осторожность. С немым латиноамериканцем, которого звали Мануэлем и который в рабочее время выполнял функции не то финансового директора, не то бухгалтера, он иногда играл в шахматы, но вечно оказывался в проигрыше. Виктор в спокойной обстановке оказался милейшим и общительным человеком и иногда составлял Яну компанию во время велосипедных прогулок и просмотров фильмов. В общем, Ян в очередной раз почувствовал себя в затянувшемся отпуске. Пожалуй, ему нужно было честно признаться самому себе, что с актёрской карьерой покончено, и заняться чем-то более безопасным.

Вернувшись однажды с прогулки и собираясь утолить голод, Ян направился в кухню, где для обитателей гостевого домика всегда было припасено угощение, и нос к носу столкнулся с брюнеткой из Новой Иудеи, которую, как он уже знал, звали Орией, и которая, как и Шимон, занималась техническими вопросами киносъемок. Случайно заглянув в бездонные серые глаза женщины, он почувствовал, что тонет в них, и даже не сразу понял, что та протягивает руки, чтобы обнять его за шею.

***

Мобильный телефон разрывался от вибраций. Разбуженный звонком Ян не сразу сообразил, где он находится. Ему казалось, что он всё ещё живёт в гостевом домике на огромном участке, где он провёл почти два месяца и где его одиночество скрашивала красивая брюнетка. Несколько мгновений понадобилось ему, чтобы сообразить, что он спит в своей постели в доме у реки.

Ян схватил трубку, но не успел сказать ни слова.

– Ни звука, – услышал он голос соседа. – Когда я закончу говорить, немедленно выключи телефон, выходи через задние двери и спускайся к реке. Телефон бери с собой. Свет не включай. Тихо и осторожно. Времени нет абсолютно. У реки сворачивай вправо и полезай под лодочную пристань. Между пристанью и сараем для лодок есть лаз. Заберись туда, жди меня и не высовывайся. Выполняй, – в трубке зазвучали гудки.

Сон как ветром сдуло. Ян мог бы подумать, что это был всего лишь сон, но телефон предательски высвечивал последний звонок. Привыкший в последнее время к неожиданностям, мужчина схватил тёплую домашнюю куртку и, сунув в карман безжизненный телефон, прокрался к дверям, ведущим к заднему двору. Осторожно закрыв за собой дверь, он в темноте, нарушаемой только слабым точечным освещением, со всех ног кинулся через задний двор к реке. Осматриваясь по сторонам, он не заметил ничего подозрительного, но всё же благоразумно спустился в воду и стал пробираться к сараю.

Лаз располагался выше уровня воды, но найти его случайно было бы сложно: он был прикрыт досками пристани. Протиснувшись в отверстие, Ян оказался внутри помещения, занятого достаточно большим катером. Ночь была довольно прохладной, Ян поднял брезент, закрывающий лодку, и спрятался внутри.

Через некоторое время он услышал, что вокруг кто-то ходит. Шаги гулко раздавались со стороны деревянного помоста. Кто-то даже подёргал запертую дверь сарая. Ян приподнялся со своего укрытия и осторожно выглянул в узкое окошко сарая. Два незнакомца при свете фонарика изучали поверхность пристани, на которой не было никаких следов, кроме их собственных. Третий незнакомец, присоединившийся к ним чуть позже, тоже выглядел раздосадованным. Внезапно появившись, все трое так же внезапно исчезли в темноте. Ян улёгся в лодке под защитой брезента и стал ждать. Сна не было ни в одном глазу.

Когда полностью рассвело, он услышал, как открывается замок сарая. Алекс вошёл и оглянулся по сторонам. Ян его тихо позвал по имени. Тот присел рядом на бортик лодки.

– Они очень удивились, что не нашли тебя. В доме поставили прослушку, на машине маячок.

– А если бы нашли?

– Не знаю. Я тебя предупреждал о рисках, когда ты решил покинуть нашу тёплую компанию и вернуться домой. Возможно, выкрали бы, но, скорее всего, допросили бы прямо на месте. И ты бы им всё рассказал, а потом случайно скончался бы.

– Ничего себе перспективы. И куда мне теперь деваться? В Новую Иудею? Я не против. Мне там нравится. Даже о поездках за продуктами и о чистой одежде не нужно беспокоиться.

– Почему бы нет? – весело поинтересовался Алекс. – Кино там становится популярным, нам с тобой найдётся работа.

– Опять ехать через полстраны? Поможешь мне добраться?

– На этот раз путь будет очень коротким, – сказал сосед.

Пока Ян пролазил обратно в лаз и обходил пристань по воде, чтобы случайно не попасть на камеры, Алекс запер лодочный сарай и присоединился к нему на берегу. Проверив, что в доме закрыты окна и двери и отключены все коммуникации, хозяин захватил заранее приготовленную сумку и увлёк Яна за собой в один из пристроенных к дому гаражей, где находилась уже знакомая ему металлическая конструкция, похожая на лифт. Ян наконец понял, как он смог в первое своё путешествие в Новую Иудею быстро попасть в операционную Ро и так же быстро вернуться обратно. Когда он задавал этот вопрос Маргит и Дарию, те с какими-то отговорками отказались отвечать ему. Белый свет вокруг вспыхнул и погас…

На этот раз они оказались прямо в том самом просторном помещении, похожем на зал управления электростанцией, в котором его почти год назад оперировал Ро. Массивная входная дверь была заперта на замок.

– Думаю, ждать придётся недолго, – предположил Алекс. – Обычно кто-то есть дома.

Однако прошло не менее трёх часов, пока дверь не открылась, и в помещение не вошёл весёлый и растрёпанный Шимон. Пожимая ему руку, Ян ощутил, что от того отчётливо пахнет алкоголем.

– Только прилетели из Нового Иерусалима, – пояснил он, извиняясь. – Отмечали назначение Маргит шефом службы безопасности.

Выслушав краткий рассказ Алекса о приключениях Яна в старом мире, Шимон включил трёхмерное изображение над массивным деревянным столом.

– У нас есть небольшая проблема, – сказал он. – По официальной версии Йохан всё это время был здесь.

Ян увидел себя, поющего на сцене под аккомпанемент собственной гитары и большого оркестра, чего он при своих скромных вокальных данных никогда бы себе не позволил.

Глава 19. Приговорённый. Настоящее время

– И как давно ты меня узнала? – спросил он.

– Сразу же, как только увидела в этом образе, на совещании в старой лаборатории. Ян не пользуется очками, не носит брючной ремень, не читает на арамейском, разговаривает с другими интонациями, – сказала Маргит. – А в остальном просто шикарная работа. Но я бы всё равно узнала тебя даже среди тысячи лиц.

Он подошёл к ней, прижал к себе и поцеловал в волосы.

– Забери своё оружие, мне надоело его перепрятывать.

Он бросил «беретту» в ящик стола, в котором она валялась много лет назад, когда он занимал эти же комнаты ещё при жизни Элияху.

– Ты стала носить украшения? – удивился он и осторожно подцепил пальцами тонкий шнурок на шее. – Ничего себе! Откуда у тебя это? Никто из клана никогда не подарил бы тебе эту вещь, – он осторожно поднял на ладони крошечный медальон с часовым циферблатом, на котором даже без очков мог разглядеть чёткие изящные цифры. – Мать Элияху тайком от отца дала ему свои золотые часики, когда он уезжал учиться, чтобы он продал их, если не будет хватать денег на хлеб, – продолжал он. – Они были единственной её ценной вещью, а потом самой ценной вещью для самого Элияху, единственной памятью о родных, которая у него оставалась. Самое дорогое признание, которое он мог выразить, оставив эту вещь кому-то в наследство.

– Я получила это в присутствии свидетелей, – сказала Маргит, пряча медальон обратно под одежду. – Никто из них не сомневался, что оно предназначено мне.

– Почти сорок лет я тут живу, но никак не могу перестать удивляться чудесам, которые здесь происходят.

– Тогда расскажи, что за чудо с тобой произошло в этот раз?

Он вздохнул.

– Хочешь фокус? – он протянул ей раскрытую ладонь. – Шрам был? Теперь его нет. И на животе тоже, – он поднял рубаху и продемонстрировал абсолютно чистые живот и бок, через которые когда-то проходили уродливые рубцы старых ран.

Он подал Маргит плед, а вторым укутался сам, усаживаясь напротив.

– Жаль, что здесь нет камина, как в нашем старом доме. Я так и не привык к местному климату, хочется чего-то потеплее. Помнишь, у нас вела хозяйство семейная пара, которую ты уличила в махинациях со счетами за ремонт? А помнишь, я до романа с Агарью встречался с некой эмоциональной дамой, которая бывала у нас в гостях? Эти три дряни написали доносы, что якобы мы с тобой сожительствовали как муж с женой, будучи при этом отцом и дочерью. Нет, конечно, они это сделали не по собственной инициативе, их настойчиво попросили. Ты знаешь, какое наказание грозит за подобное преступление в этом мире?

– Смертная казнь, – ответила Маргит. – Побитие камнями или более современный способ – закапывание живыми в землю. Ро как-то рассказывал о причинах такого строгого наказания за кровосмесительные отношения. Якобы чтобы избежать возможных генетических болезней у потомства. Хоть подобные мероприятия здесь довольно редки, но закон существует и может быть применён.

***

Дарий оценил диспозицию: его взяли в невидимую осаду. Слева развалился в кресле изображающий сосредоточенное безразличие Нисан, по центру, скрестив на груди руки, прислонилась бёдрами к столу Мириам, похожая на только что расседлавшую своего крылатого коня и снявшую доспехи валькирию, справа, как бегун перед стартом, опёрся кончиками пальцев о стол обманчиво спокойный Роувем.

Дарий глубоко вдохнул и решился.

– Ребята, простите меня, но я подумал над предложением Ро и решил отказаться от добровольной смерти, как вы это назвали, – произнёс он. – Я буду защищаться. Они не смогут предъявить мне настолько абсурдного обвинения. Ну какое кровосмешение? Все знают, что, во-первых, Маргит мне не родная, а во-вторых, я к ней отношусь с огромным уважением. Я ни в чём не виновен и не намерен убегать от правосудия.

– Послушай, – голос Ро звучал так, будто ему приходится объяснять элементарные вещи ребёнку. – Инцест в нашем законодательстве подразумевает и связь между усыновителем и усыновлённым тоже. И это обвинение задевает не только тебя…

– Ро, к чёрту, это абсурд! Между нами ничего не было и не могло быть!

– И это обвинение задевает не только тебя, но и Маргит, а значит, и меня. Маргит грозят те же неприятности, что и тебе. Если ты считаешь, что имеешь право отказаться от нашей идеи и противостоять обвинению, то я не имею права быть замешанным в сексуальном скандале в моей семье с первых же дней своей диктатуры. Меня выставят посмешищем, народ меня не поддержит, я ничего не смогу сделать без поддержки широких масс и останусь всего лишь марионеткой на посту диктатора. А Эман и гражданская администрация спихнут на меня все нерешённые проблемы и обвинят в неспособности управлять Новой Иудеей, а заодно и службой безопасности. Не забывай и о тысячах твоих учеников, которые, даже если они не поверят обвинителям, будут разочарованы и расстроены. Поставь себя на место Алона, для которого эти разборки станут страшным ударом. Вспомни о потомках Элияху, которые почитают тебя как родного в нашем клане. Подумай о Саньке, который мне до самой смерти не простит, если я тебя сдам, – Ро махнул рукой в направлении Нисана. – Я ещё молчу о том, какую бойню в случае опасности способна устроить твоя дочка. Итак, дорогой учитель, я внимательно слушаю тебя дальше.

Дарий молчал, не зная, что ответить. Ему слишком много приходилось бороться в своей жизни, и мысли о том, чтобы сдаться без боя, его никогда не посещали. Он понимал, что был неправ, когда считал Роувема мелким манипулятором и никудышным политиком. Знание психологии, быстрый просчёт ситуации, лёгкость принятия решений, максимально возможная честность – вот в чём заключался успех Ро как руководителя. Но сейчас Ро, столкнувшийся с подлостью и низостью противника, предлагал совершенно немыслимый выход.

– Ты не сможешь отмыться от обвинения в запрещённой связи, – продолжал Роувем. – Они сделают всё для того, чтобы утопить тебя в этом поглубже, вспомнят все твои похождения и предыдущие отношения. Я не могу позволить, чтобы эта грязь вылилась на всех нас ни сейчас, накануне введения диктатуры, ни вообще когда-либо. Кроме того, ты сам говорил, что чувствуешь себя обременённым своими социальными связями, своими давними обязательствами, своим авторитетом. Так разорви эти связи! Йохан – прекрасная кандидатура. Его знают только в Мегиддо, узкий круг знакомых, хорошая репутация, никакого хвоста предыстории, порядочный человек без лишних амбиций. От замены выиграют все, а если мы проведём замену быстро, то историю с инцестом не успеют начать.

– Кто будет знать, что Йохан – это я?

– Только те, кого ты сейчас видишь перед собой.

– Маргит, Шимон, этот парень из службы связи, Лиор? Кто ещё близко знает Йохана?

– Маргит побудет некоторое время в своём мире у Алекса, им там есть чем заняться. Шимон не подаст виду, если догадается, а с Лиором они мало общались. На самом деле, Йохан больше всего времени провёл с Маргит и тобой. Так что о возможном опознании я не волнуюсь.

– Хорошо, – согласился Дарий, – что вы собираетесь делать? Ты уверен, что твои намерения можно выполнить… технически?

– Мири, объясни, пожалуйста, – попросил Ро.

Над столом развернулся трёхмерный экран с тремя мужскими фигурами.

– Смотрите, есть три человека: Дарий, Йохан и Антон.

– А это ещё кто? – поинтересовался Дарий.

– Один из задержанных во время последнего инцидента, – пояснил Нисан. – У него во время дознания произошло кровоизлияние в мозг. Пока жив, но это ненадолго, мы его не вытащим.

– Жёстко же вы проводили допрос…

– Как обычно. Просто он трус и ублюдок.

– Ясно. Продолжай, Мири.

– Разница в росте у всех троих лежит в пределах трёх сантиметров, разница в весе – в пределах десяти килограммов. Йохан самый упитанный, Дарий самый худой. У всех троих похожее телосложение – стройные длинные ноги, узкие бедра и широкие плечи. Теперь обратите внимание на наложение лиц Йохана и Дария, лица даны и в обычном весе своих владельцев и, если предположить, что Йохан немного похудеет, а Дарий наберёт несколько кило. Нужно поправить нос, подбородок, разрез глаз и форму ушей. Вот сюда имплант вживить, заодно разгладятся морщины. Получится очень похоже. Кроме того, надо поработать над зубами и поставить контактные линзы другого цвета. Причёска само собой, я подстригу и покрашу Дария перед операцией. Уберу чёлку, чтобы он её не поправлял. И надо что-то сделать, чтобы он губы постоянно не облизывал, слишком узнаваемая привычка.

– Будет пользоваться гигиенической помадой с горьким вкусом, – подсказал Ро.

– В общем, вы решили перекроить меня, как старую тряпку?

– Учитель, я тебе заодно все старые шрамы уберу, – было непонятно, шутит ли Ро или говорит серьёзно.

– Ладно, ребята, я понял, вы мне слепите новое лицо. Я наберу вес, я постараюсь вести себя, как Йохан. Но походка и голос? Что делать с ними?

– Мы немного утолстим твои голосовые связки и повредим ногу, чтобы ты некоторое время хромал. Можно дополнительно сделать специальный бандаж для изменения походки и осанки, но я думаю, что травмы сухожилия будет достаточно, – пояснил Роувем. – Хотя я бы тебе ещё вживил имплант в районе живота, слишком ты худой по сравнению с Йоханом.

– Жестоко.

– Максимально безболезненно для всех, – возразил Ро.

– Кроме меня, – заметил Дарий.

– Твои предложения?

– Дайте мне спокойно сдохнуть!

– Прямо сейчас? – оживился Ро. – Саня, тащи яд понадёжнее!

– Нет, я в глобальном смысле.

– С Божьей помощью ты скончаешься в положенное время, как и все мы.

– А что вы планируете делать с прибывшим, с этим Антоном? – Дарий попытался сменить направление разговора.

– Я на нём потренируюсь, – безмятежно ответил Ро. – А потом мы его загримируем и похороним с положенными тебе почестями. Твоё медицинское дело я собственноручно подкорректирую, чтобы оно соответствовало его телу. Что касается твоей собственности, передай мне то, что нужно сохранить или надёжно скрыть, и подпиши завещание на все своё движимое и недвижимое имущество на моё имя. За тобой останется жильё Йохана в Мегиддо, а в Самарии ты сможешь жить в моём доме, тебе всегда нравился мой «почти дворец». Со временем мы утрясём наши финансовые отношения.

– Что будет с настоящим Йоханом? Он хотел остаться здесь, а ты отправил его обратно.

– Он уже передумал. Но он готов помогать нам на той стороне всем, чем сможет. Говорю же, хороший порядочный парень.

– Правильно я понимаю, что оперировать собираетесь вы вдвоём с Нисаном?

– Мы думали привлечь Мириам. Она неплохой врач, хоть и занимается совсем другими делами.

– Нет! Только без Мири! Это моё условие. Я её стесняюсь.

Компания облегчённо рассмеялась.

– Кстати, ты потом, после операции, помни, что вы с Мири не знакомы. Я вас позже познакомлю официально.

– Ро, я тебе уже говорил, что ты профессиональный садист? Забудь об этом. Я придумаю тебе какое-то другое определение, пока буду восстанавливаться после операции. Но помни о том, что я тебя ненавижу!

– Ненависть – это всего лишь одна из форм любви, – парировал Роувем.

Мирка колдовала над его причёской, что-то напевая. Волноваться уже было не о чем, а отступать некуда.

– Что ты думаешь… – начал он.

– Да не беспокойся, отлично получится, – не дослушав фразу, ответила Мирка, сосредоточенно щёлкая ножницами. – В свои последние годы Элияху только мне позволял прикасаться к его волосам. Говорил, что у него после меня голова не болит и седина сама собой пропадает. Дед, конечно, преувеличивал, но вспомни, он выглядел шикарно.

– Да, я помню. Он говорил: «Мирка – лекарство для моей души». Но я не о том. Как ты думаешь, Ро говорит правду?

– С чего бы ему врать? – поинтересовалась Мирка, не отрываясь от своей работы. – Он может что-то не договорить или выразиться двусмысленно, но обман и Ро – понятия несовместимые.

– И ты считаешь, люди действительно поверили бы, что я с Маргит…

– Конечно, поверили бы. Даже не сомневайся.

– Но почему, Мири? Я сделал для этого мира гораздо больше, чем успел сделать для своего. Меня можно обвинить в излишнем внимании к женскому полу, но я всегда выбирал свободных взрослых женщин, как правило, честно женился на избранницах, если они были согласны, и избегал запрещённых связей.

– Забудь об этом. Людей легко убедить в любых глупостях. Для них это просто ещё одно развлечение, поэтому им нужно дать другие развлечения. Да и ты в этой ситуации всего лишь инструмент, как и Маргит. Цель – Ро. Смотри, по-моему, неплохо, – Мирка подала Дарию зеркало.

– Непривычно выглядит, – он покрутил головой, – у меня никогда не было таких тёмных волос, я был светлым шатеном. Ты не поверишь, но я и худым-то никогда не был, похудел, когда попал сюда.

Мирка ловко завязала ему форменную бандану, спрятав под неё волосы.

– Теперь до операционной не снимай, чтобы никто не увидел.

– Мири, можно попросить тебя о чём-то важном? Я привык находиться в центре внимания, в окружении друзей, женщин и учеников. У Йохана же нет близких в этом мире. Побудь какое-то время лекарством для его души. Безо всякого двусмысленного подтекста.

Если бы он не знал Мирку, то подумал бы, что она не слушает его или не понимает. Впрочем, лекарства бывают не только горькие, но и с обманчивым запахом и вкусом вишнёвого ликёра.

***

Он резко проснулся, словно вынырнув из глубокого сна без сновидений на лужайке в летнем саду. Кто-то рядом мурлыкал приятным глубоким голосом старую песню, едва уловимо пахло нагретой на солнце вишней. Несколько мгновений у него ушло на то, чтобы вспомнить, что случилось перед тем, как ему дали наркоз. Воспоминания оказались неприятными, да и действие анестезии, похоже, заканчивалось. Он находился в комнате, которая, как он знал, соседствовала с операционной Роувема и в которой находилась Маргит после своего отравления. Он ощущал, что не может ни повернуть голову, ни разговаривать, поэтому еле слышно поскрёб пальцами по постели.

Услышав, что пациент вернулся в сознание, голос замолк. Запах вишни приблизился.

– С возвращением, – Мирка погладила его по руке. – Больно? Хочешь пить? Сейчас я дам тебе воды и уколю обезболивающее.

Он не мог ничего ответить, поэтому взял в свою руку тонкие и длинные пальцы Мирки и прижал её ладонь к своей груди, прислушиваясь, как стучит его сердце. Он не мог видеть лица Мирки, обрамлённого пушистыми рыжеватыми локонами. Он мог рассмотреть только рукав скромного чёрного свитера, подчёркивающий белизну прозрачно-фарфоровой кожи. С Миркой было хорошо, тепло и спокойно.

– Я немного позабочусь о тебе, пока ты не сможешь заботиться о себе сам.

Он сильнее сжал её руку, желая показать, что вообще не хотел бы отпускать её от себя.

– Мне помогает медбрат, так что не беспокойся, жалкие остатки твоего целомудрия не пострадают от моего присутствия.

С Миркой не было больно. Он подумал о валькириях, женщинах-богатырях, сопровождающих погибших героев в Вальхаллу и прислуживающих им за пиршественным столом, но Мирка расстроилась бы от такого сравнения.

Когда он смог разговаривать, то не узнал свой голос. Ему показалось, что он стал звучать ниже и мягче. Мирка прислушалась и заметила, что существенной разницы не улавливает. И вообще, не собирается же он петь на свадьбах и праздниках? Если бы он мог смеяться, он, наверное, расхохотался бы в ответ.

С Миркой было комфортно. Она в отличие от Маргит не была серьёзной тихоней, она всегда что-то рассказывала, напевала или беззлобно шутила, не требуя ответа или реакции. Она почти никуда не отлучалась, заботясь о нём, развлекая и не давая трогать руками повязки, но это его ни капли не раздражало. Иногда он брал её руку, прижимал к сердцу и шутил, что ему так проще заживлять свои раны. Его новое положение, которое совсем недавно вызывало в нём страх и неприятие, казалось ему не таким уж плохим. Во всяком случае, задуманная Роувемом авантюра имела определённые шансы на успех.

И действительно, выздоравливал он быстро. Через несколько дней, сняв повязки и осмотрев результаты операции, Ро заявил, что помощь Мирки больше не требуется, и она может возвращаться к своим делам.

– Я не могу даже поцеловать тебя на прощание, – сказал он девушке.

– До скорой встречи, Йохан! – рассмеялась та.

– Есть чувствительность? Больно? – спросил Нисан, ощупывая проблемные места.

– После твоего предшественника у меня уже ничего не может болеть, – попытался пошутить он.

– А вот зря, – не понял шутки доктор. – Больно – значит, живой.

Нисан уже долго рассматривал с помощью сканера его лицо и, казалось, остался доволен результатами.

– Значит так, слушай сюда, – распорядился он. – Тяжёлого не поднимать, не драться, не плавать, не бегать…

– Где уж тут бегать, я теперь хромаю.

– Я или Ро позже поправим твоё сухожилие, – пообещал доктор. – Пускай всё остальное сначала заживёт. Спиртного не пить…

– А с женщинами можно?

– Если тебе совсем без женщин нестерпимо, то можно, но женщин не поднимать и с ними не драться. Ты бы нашёл себе достойную барышню, да и женился бы на ней, как положено. Ты вполне ещё молодой мужчина, хорошо выглядишь, на приличной должности. Если чувствуешь, что хватит здоровья, то выбирай молоденькую, если думаешь, что хватит нервов, то ищи ровесницу, а если не уверен ни в том, ни в другом, то найди кого-то посередине… Так, на чём я остановился? Спиртного не пить. Горячую ванну не принимать…

В квартире Йохана всё оставалось таким же, как и в первый день его появления в Мегиддо. Нашлись даже книги, переданные Роувемом для скорейшего изучения языка. Он переоделся и осторожно лёг в постель, стараясь не тревожить больные места. На полке для вещей он заметил нечто необычное, чего здесь не должно было быть. Мужчина встал и снял с полки небольшую рамку с фотографией – на ней была запечатлена девушка в скромном голубом одеянии, оставлявшем частично обнажёнными белоснежные руки. Она сидела на каменном парапете, возвышавшемся над строениями Новой Самарии и смотрела куда-то вправо со спокойным и ожидающим выражением лица.

Он закрыл глаза и представил, как Мирка крутится где-то рядом, напевает, раздевается, ложится рядом в постель…

***

– Вот так Ро обезопасил себя, а мне позволил начать совершенно новую жизнь. Дал тебе возможность завершить свои дела на той стороне и решить, хочешь ли ты вернуться к нему или же предпочтёшь остаться в старом мире. Ян получил шанс построить отношения с тобой, свободной и одинокой, что ему, впрочем, не удалось. А моя протекция обеспечила Дэвиду и его команде приют в этом мире и доверие Роувема, – закончил он свой рассказ.

– Как зовут наших бывших помощников и твою бывшую пассию? – словно стараясь вспомнить между делом, поинтересовалась Маргит.

– Звали, – поправил он. – Он их уничтожил.

– Кто? – не поняла девушка.

– Твой Ро, кто же ещё? Безжалостно, не раздумывая, без малейших сомнений и эмоций. Как таракана раздавил, если бы здесь водились эти твари. Как Леони Кфира, которого заподозрил в покушении на Талмая и тебя и спроецировал тому в мозг картинку, будто Леони прямо сейчас казнят за убийство бывшего шефа. Как заставил совершить самоубийство Агарь, когда узнал, что она твоя отравительница. Как свёл с ума того дурачка, которого наняли убить диктатора. Как спровоцировал на нелогичные и опасные действия Алона, когда тот начал ему мешать. Как заставил Яна влюбиться в тебя, в конце концов. Когда он прикасается к человеку, он мгновенно понимает, чего тот боится или хочет. У его деда было подобное свойство, но слабее, и Элияху не использовал его во зло. Неужели он с тобой не играл в подобные игры?

– Один раз было дело, мы едва не поругались и договорились в будущем обходиться без попыток давления на мой мозг. Но со мной сложно использовать страх. Я ничего не боюсь, у меня это чувство мертво. Вернее, я боюсь за детей, за тебя, за самого Ро, но не за себя. Интересно, когда он успел расправиться с нашими обвинителями? Это ж надо было организовать со всеми встречи под какими-то предлогами.

– Все встретились на моих похоронах, – рассмеялся Дарий. – Вернее, на похоронах прибывшего, которому пришлось меня изображать. А меня он тем же самым способом заставил забыть, что это я убил Элияху.

***

Несмотря на сотни женщин, которых он когда-либо любил и с которыми старался поддерживать добрые отношения и после разрыва, на тысячи учеников, со многими из которых он продолжал дружить долгие годы, на десятки добрых приятелей и товарищей, человеком, к которому он привязался крепче всего, был и оставался великий Элияху.

Перед глазами против его воли встали белоснежное главное здание резиденции диктатора с высокими потолками, полами цвета медового оникса и арочными окнами и дверными проёмами. При диктаторе Роувеме, как и при диктаторе Элияху, на первом этаже находились публичные помещения и залы приёмов, на втором работала канцелярия и располагались апартаменты диктатора, а на третьем этаже апартаменты советника Дария теперь занимал советник Йохан.

Личные комнаты диктатора в резиденции были территорией, абсолютно недоступной для посторонних. В них свободно мог входить только очередной камердинер, даже старшей дочери Наде, с которой Элияху был особо близок, он запрещал там появляться. Это была его зона слабости.

Дарий хорошо помнил, при каких обстоятельствах он был допущен в апартаменты великого Эли впервые, много лет назад, через три года после того, как оказался в Новой Иудее. Во влажном и ветреном климате Нового Иерусалима Элияху постоянно болел. Возможно, если бы он безвылазно сидел в резиденции, в тепле, спокойствии и без изматывающих физических нагрузок, то чувствовал бы себя получше, но он предпочитал активную жизнь: ни одно значимое событие в Новом Иерусалиме, ни один праздник, ни даже спуск на воду крупного судна не проходил без участия диктатора. Люди любили и уважали этого странного человека с экзотической внешностью и бешеной энергетикой, а он, в свою очередь, заряжался от них новыми силами и идеями.

Элияху немного полегчало, и он заметно повеселел, когда узнал, что скоро станет дедушкой. В ожидании первого внука или внучки он постоянно шутил, что девочки – это хорошо, весело и красиво, но хочется иметь в доме хоть одного вредного и чумазого мальчишку-хулигана. Поэтому, когда на свет появился рыженький и толстенький Рошка, радости новоиспечённого деда не было предела. Впрочем, достаточно быстро Элияху снова как-то потух. У него болело всё тело, мучила лихорадка, от боли он не мог спать, злился и приходил в ярость, что отнимало у него последние силы. Многочисленные лекарства, которые ему прописывали, почти не приносили облегчения.

Когда камердинер провёл Дария в спальню больного диктатора, тот сидел на подоконнике, как мальчишка, поджав левую ногу, и смотрел в окно на пристань и озеро.

– Присаживайся, – приказал Элияху тоном, не терпящим возражений.

Дарий оглянулся. Большая комната оказалась практически пустой. Одну стену занимал большой, длиной не менее пяти метров, шкаф, светлые деревянные дверцы которого были украшены массивной композицией тёмно-серых кованых элементов – повторяющегося орнамента из сложно переплетённых стилизованных стеблей и листьев. Небольшой столик с такими же завитыми металлическими ножками и светлой поверхностью стоял возле длинной и широкой кровати с разобранной постелью, на которую Дарий не решился сесть. Элияху нетерпеливо указал место возле себя, на подоконнике.

В тот вечер Дарий не сказал и нескольких десятков слов. Он только слушал и слушал друга, который рассказывал о своей жизни в старом мире. Не жаловался, не сетовал. Хорошо рассказывал, местами даже забавно – Дарий весело смеялся, переспрашивал, удивлялся некоторым деталям быта и особенностям отношений. Тогда он впервые осознал, что диктатор, которого он считал ровесником, на самом деле по крайне мере лет на пятнадцать его старше. Темнота давно спустилась на город и озеро, но они не включали освещение, довольствуясь светом фонарей в парке. Значительно позже он понял, что лишённый какой-либо сентиментальности Элияху в тот вечер выдал ему практически всю свою «потустороннюю» историю. Не жене, не дочкам, не зятю-умнице, а ему – тому, кто сможет запомнить, понять и, когда придёт время, простить.

Прощаясь, диктатор неожиданно выдал:

– Ты патронов к своему пистолету так и не нашёл? Всё-таки яд – это не мужское решение вопроса. Да не дёргайся ты. Я ещё немного потерплю, но сколько смогу вытерпеть – не знаю.

Однако буквально через несколько дней, когда Дарий рискнул поинтересоваться его самочувствием, Элияху широко улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся. Я решил жить долго и счастливо.

К моменту помолвки Ро и Эстер Элияху давно подал в отставку и появлялся в главном здании резиденции время от времени, когда хотел побыть в одиночестве в своих апартаментах. За годы, что прошли от того ночного разговора до дня помолвки, Дарий больше не слышал от друга ни единой жалобы. Те восемнадцать лет – это налаженная работа службы безопасности со штаб-квартирой в Новой Самарии, поближе к местам возникновения большинства инцидентов, это новый судостроительный завод, построенный в нескольких километрах от резиденции, это изобретение необычных вертолётов, похожих на летающие тарелки, это блистательный и благополучный красавец Элияху на своих парадных портретах и на улицах города, где любой желающий, соблюдая порядок и очередь, мог пообщаться с диктатором напрямую. Что произошло после их ночного разговора, Дарий так и не понял.

Ситуация резко изменилась после помолвки. Он прилетел тогда в Новый Иерусалим вместе с Талмаем, его женой Бет и дочерью Эстер. Девочку он прекрасно знал – она была одной из его учениц. Стройная точёная фигурка, огромные карие глаза, пухлые капризные губки – само очарование и совершенство. Скромна, умна, всё схватывает на лету и… своего не упустит. На фоне праздника, как посторонний, холодный и спокойный Ро, говорящий неприятным ровным голосом. Дарий мог бы списать его поведение на чрезмерное волнение, если бы не знал жениха и невесту много лет. Неужели Роувем передумал и теперь по каким-то причинам не может отказаться от свадьбы? Глупости. Ребята знакомы не менее пяти лет, дружили, встречались с разрешения родителей, решили пожениться самостоятельно, их никто не подгонял.

После помолвки Эли махнул ему рукой, подзывая поближе.

– Зайди ко мне прямо сейчас, есть разговор, – и, резко развернувшись, покатил в сторону своих апартаментов.

То, что приказал ему сделать Элияху после того, как за ними захлопнулась дверь, показалось Дарию бредом.

– Не выдумывай, дружище! Вспомни, восемнадцать лет назад ты уже собирался умирать, и ничего, выжил. А сейчас ты прекрасно себя чувствуешь, да и выглядишь, как всегда, отлично.

Эли поморщился.

– Не неси чушь, Дарий. Я привык отвечать за свои слова. Если я обращаюсь к тебе с подобной просьбой, значит, я что-то знаю наверняка. Не нужно пытаться успокоить меня самообманом. Послушай, у меня, кроме тебя, нет никого, на кого я мог бы положиться. Дочки и зятья не смогут этого сделать, а Рошку и так ждёт нелёгкая жизнь, давай не будем добавлять парню лишнего груза, – он вложил в руку Дария маленький шприц-ампулу, которыми часто пользовались врачи пограничников, наполненный бесцветной жидкостью. – Пошарь среди моих вещей и книг и забирай всё, что захочешь. Кроме часов, – он показал на свой медальон. – Не уезжай. Я надеюсь, что всё произойдёт быстро и безболезненно. Я устал от боли.

Оставаться в резиденции и ждать неизбежного было невыносимо. Дарий сидел в своих комнатах, пытаясь читать. С утра пришли посыльные от Элияху с несколькими тяжёлыми ящиками, которые он оставил нераспечатанными. Ближе к обеду он заметил какое-то оживление в парке, но не придал ему значения, пока к нему не ворвалась запыхавшаяся от бега и заплаканная Надя.

– Отец упал в обморок, – выпалила она. – Он в госпитале, Микаэль и Ро с ним.

– Успокойся, – Дарий налил ей воды, чувствуя, как предательски дрожат руки. – Может быть, на этот раз обойдётся.

– Он никогда не терял сознания, – возразила Надя, вытирая слёзы. – Скажи, часы у тебя?

– Нет, – его удивление не знало границ. – Мне принесли вот эти коробки, – он указал на полученные утром подарки, – но вряд ли медальон в них. Я думал, Эли передаст часы Роувему или тебе.

– Он всегда носил их при себе, снимал только когда мылся. А сейчас их нигде нет.

– Тогда нам придётся дождаться оглашения завещания, – сказал, не подумав, Дарий.

Надя разразилась рыданиями.

– А если там не будет никаких распоряжений о его пожеланиях, кто станет главой клана?

– Значит, вам придётся обходиться без официального предводителя. Чего ты волнуешься? Ты и твои сёстры, ваши мужья и дети, вы все дружны между собой. Вы сможете договориться о любых семейных делах без ссор и без чьего-либо авторитета. Ну правда ведь, медальон – это не признание кого-то самым любимым потомком, а просто подарок тому, кто сможет понять его ценность.

В госпиталь Дария пустили только на следующий день. Собираясь, он обернул ампулу с ядом в носовой платок и сунул в карман. Так он сможет незаметно вытащить своё оружие и пустить его в ход, если понадобится.

– Какой прогноз? – спросил он у Микаэля.

– Врачам пока недостаточно данных, чтобы сказать точно, – опытный юрист был осторожен с формулировками. – Сделали, что могли. Сейчас остаётся только наблюдать.

Рядом с ложем Эли, подключённого ко всему, что только можно было себе представить, неотлучно находился доктор. Дарий уверенным голосом приказал тому уйти, пояснив, что хотел бы побыть со своим другом наедине.

Постоял несколько минут, раздумывая и глядя на Элияху, который выглядел, будто мирно спал, собрался с силами, вынул платок, вытер глаза и понял, что силы ему отказывают. Заставил себя глубоко вздохнуть несколько раз, пытаясь успокоиться, зажал ампулу, скрытую платком, между средним и указательным пальцами правой руки и прицелился, как бы удобнее взять Элияху за предплечье, чтобы попасть иглой в вену. И замер. Он не мог убить спящего друга. Ерунда, никто не знает, что с ним произойдёт завтра, и Эли тоже не знал. Случайность, совпадение. Что-то привиделось эмоциональному учёному в приступе плохого настроения. Стоит поверить медикам и ждать, возможно и не скорого, но обязательного выздоровления.

Внезапно кто-то схватил его за руку и ловким движением вывернул её назад. В другой ситуации он одним ударом сбил бы обидчика с ног, но сейчас настолько растерялся, что успел только охнуть. Нападающий немедленно отпустил его и отступил на пару шагов. Похолодев от ужаса, он смотрел на не менее, чем он сам, испуганного Ро, который, заподозрив неладное, неслышно подкрался и поймал неудачливого убийцу. Он не знал, что сказать, понимая, что его ученик потребует немедленных объяснений. Орудие преступления скрыть было невозможно. Даже если клан Элияху не выдаст его властям, то никто не помешает им расправиться с ним своими силами.

Однако Рыжий не стал ничего спрашивать. Он положил ладонь на лоб лежащего без сознания Эли и замер на несколько мгновений, словно прислушиваясь, а затем обернулся к учителю.

– Сделай то, что ты ему обещал, – едва слышно произнёс он. – Мозг уже мёртв, но никто не решится это признать, и его могут продержать между нежизнью и несмертью очень долго, месяцы и даже годы, если понадобится. Он не хотел бы оказаться в таком состоянии.

– Я не могу, – Дарий сделал глубокий вдох, но воздух, казалось, не попал в лёгкие. В голове зашумело и сжало виски, в которых резко и громко застучала кровь. Он потянул Рыжему платок с ампулой. – Не могу.

– Он рассчитывал на тебя, а не на меня, – возразил тот. – Он доверял тебе всегда и во всём. И свою смерть он доверил тебе, а не кому-то другому. Ты должен исполнить его волю.

То, что произошло дальше, Дарий вспоминал как плохой сон. Вернее, он был уверен, что ему приснилось убийство его лучшего друга, и только невероятным усилием воли он заставлял себя признать, что он действительно сделал это – выполнил последнюю просьбу Элияху.

Неожиданно Ро правой рукой сдвинул тонкую ткань рубахи деда, открывая доступ к венам, а левой схватил Дария за кисть с судорожно зажатой ампулой и вонзил иглу в руку Эли.

– Ступай к себе, – прошептал он, когда яд попал в кровь Элияху, и всё было кончено. – Я надеюсь, что мы успеем похоронить его сегодня до наступления темноты.

Это была самая тёмная ночь за время жизни Дария в Новой Иудее. Ночь, когда весь Новый Иерусалим, на который он смотрел тогда из окон этой же самой комнаты, погасил огни в память о человеке, который дал свет этому миру.

Утром, едва рассвело, Дарий убрался домой в Новую Самарию, три дня беспробудно пьянствовал и орал от боли потери, разругался с четвёртой женой, брак с которой давно дал трещину, а затем кое-как заставил себя собраться в кучу и, забыв обо всём, ударился в работу. Он даже не присутствовал на скромной и какой-то слишком поспешной свадьбе Роувема и Эстер, отказавшись от приглашений и со стороны жениха, и со стороны невесты.

В следующий раз он увидел Ро почти через три года и едва узнал его. Перед ним с забинтованной головой, распухшим лицом и почти не открывающимися глазами лежал герой событий в колонии Исайи. Он посидел несколько минут у постели и собирался было уходить, когда услышал тихий голос:

– Спой для меня, учитель.

– Для тебя – хоть все песни мира, сынок!

Глава 20. Союзник. Настоящее время

Исторический центр Новой Самарии был отреставрирован и частично перестроен более тридцати лет назад, вскоре после изобретения нового строительного материала и показательного возведения «почти дворца». Тем не менее, здесь всё ещё можно было найти старые деревянные постройки, сохранившиеся благодаря хорошему уходу и сухому климату в прекрасном состоянии, а улицы оставались узкими, как в старых районах европейских городов. Маргит недоумевала, почему Дэвид выбрал для жизни вне Мегиддо именно это место – тесное, людное и шумное, а не тихий пригород, вроде того, где находился дом Дария, превращённый службой безопасности в музей. Средств, выделенных новому советнику на обзаведение имуществом первой необходимости, с лихвой хватило бы на современное модное жильё, однако он поселился здесь, в некомфортном и не слишком симпатичном на её взгляд центре, где более-менее новые здания песочного цвета перемежались тёмно-зелёными старыми домами, которые стояли тут ещё до появления Элияху.

Маргит с трудом втиснула свою «ватрушку» так, чтобы она не мешала прохожим и велосипедистам, и, пройдя по узкой улице несколько десятков метров, нашла нужный адрес. Дверь оказалась приветливо приоткрыта – это означало, что хозяин ждёт гостей и позволяет им войти без стука. Дэвид без видимых усилий вписался в жизнь Новой Иудеи и безошибочно следовал этикету и принятым правилам. Несмотря на это, он нередко позволял себе едко подшучивать над Маргит, и тогда, когда они оставались наедине, и в присутствии коллег.

Острил советник исключительно в адрес нового шефа. С Нисаном, как и ранее с Алоном, он успел найти общие интересы и подружиться. К Йохану, который по понятным причинам старался со старым приятелем лишний раз не пересекаться, относился с чуть насмешливым уважением. И даже с Шимоном, который при первой встрече отправил его в нокаут, поддерживал ровные отношения.

Ни малейшей симпатии к Дэвиду Маргит не испытывала, и только понимание того, что другого советника им не найти, а Адам в условиях сложного инцидента практически бесполезен, удерживало её от открытого противостояния. Обратиться за помощью к Роувему, который легко мог поставить советника на место, означало бы проявить свою слабость и непрофессионализм. Шимон советовал игнорировать неприятные выходки, что она и делала, размышляя попутно, как и кем заменить неприятного соратника.

Двумя днями ранее она сидела в кабинете шефа службы безопасности, том самом, с огромным столом из смолы, который за восемь лет существования Нового Мегиддо успел послужить рабочим местом Талмаю, Роувему и Алону, и пыталась разобраться с отчётами интендантской службы. Работы предстояло много, но она оставила дверь кабинета приоткрытой – каждый мог зайти к шефу без стука.

– Шеф, у тебя есть пара минут? Или ты занята чтением любовных романов? – на пороге появился Дэвид, следом за ним вошла высокая, коротко подстриженная девушка в серой форме, подчёркивающей бледный и измождённый вид её лица. – Я хочу тебя с кое-кем познакомить.

Маргит с первого взгляда узнала единственную женщину в команде Дэвида, из которой только половина выжила после перенесённой заразной болезни. Что же, она могла только порадоваться, что возлюбленная советника наконец выздоровела.

– Анна, – девушка протянула руку. Рукопожатие вышло крепким, неженским.

Дэвид стал что-то рассказывать о своей спутнице, но Маргит это мало интересовало – она успела прочесть её личное дело, составленное и со слов самой девушки, и из показаний других членов группы. Гораздо интереснее было наблюдать за поведением этой пары: Анна старалась занять позицию за пределами обзора Дэвида, а тот постоянно оглядывался и пытался найти её взглядом. Подобные игры Маргит не понимала, но подумала, что Ян, который профессионально рассматривал каждый жест и сопоставлял телодвижения человека с его речью, обязательно прокомментировал бы подобную ситуацию.

Быстро сообразив, что шеф безопасности не особо расположена к общению, Дэвид выпроводил девушку за дверь, вернулся и пригласил Маргит к себе на новоселье, назвав время и место.

Она толкнула дверь и услышала, как зазвенел колокольчик.

– Минутку, сейчас выйду, – откликнулся из глубины дома Дэвид.

Маргит вошла внутрь, взглянула на интерьер и, немного подумав, сняла обувь и оставила её на пороге. Гостиная была оформлена в минималистичном японском стиле: на полу лежал ковёр болотно-зелёного цвета, посередине стоял очень низкий стол и лежали подушки-сидения, на светлых стенах слева и справа висели вертикальные картины с природными сюжетами, преимущественно изображающими горы и скалы. Сверху лился неяркий рассеянный свет, кроме того, у стола стояли два круглых, расписанных растительными орнаментами светильника. Дополняла эффект задняя стена комнаты, представляющая собой раздвижные перегородки из дерева и матового стекла.

Одна из перегородок отъехала, и навстречу вышел Дэвид в длинном одеянии тёмно-лилового цвета, напоминающем что-то среднее между распространённой в Новой Иудее туникой и японским кимоно. Сверху выглядывал ворот светло-серой рубахи, а снизу было заметно отсутствие штанов.

– Я специально не надел брюки, чтобы в случае чего не пришлось их снимать, как в день нашего знакомства, – съязвил советник, заметив, что Маргит рассматривает его в непривычном наряде.

– Где твоя подруга, где все? – поинтересовалась она, следуя советам Шимона и игнорируя колкости собеседника. – Я слишком рано пришла?

– Больше никого не будет. Надеюсь, тебя это не огорчит.

– Кажется, речь шла о новоселье?

– Это и есть новоселье, шеф. Ты – единственный гость, а я единственный хозяин. Тебя что-то смущает?

– Нет, конечно. Показывай, как обустроился.

Домик оказался небольшим: за раздвижной перегородкой располагалась спальня с уложенным прямо на пол тонким матрасом и деревянными сундуками для белья. Дальше следовал кабинет, обустроенный на европейский манер, с обычным столом и полками. Сбоку была расположена небольшая кухня, выход из которой вёл на задний двор. Маргит вышла наружу и восхищённо ахнула – часть дворика занимал искусственный пруд, обложенный валунами. Несколько крупных растений дополняли картину.

– Я мечтал уйти на покой и уехать в Японию, – пояснил Дэвид. – Что же, теперь придётся строить свою Японию здесь. Выпьем? – он увлёк Маргит обратно в гостиную, попутно прихватив на кухне приготовленный поднос с угощением.

Вспомнив, что сидеть со скрещёнными ногами, по-турецки, в японской традиции считается неприличным, она попыталась сесть по-японски на колени, отметив, что советник легко принял правильную позу, положив руки на бёдра и оттопырив локти, как настоящий самурай. Перебирая в уме варианты законной мести, Маргит подложила под пятую точку подушку и кое-как устроилась в непривычном положении. Разглядывая Дэвида в необычной обстановке, она отметила, что, хотя тот и выглядит значительно старше своих лет, в основном за счёт рано постаревшего от бурной и нервной жизни лица, которое к тому же носило выражение жестокой надменности, тем не менее, хорошо развит физически и довольно ловок и силён. Пожалуй, в честной драке у Шимона не было бы против него ни единого шанса, и даже опытному бойцу Роувему он бы доставил серьёзных хлопот.

На столе стояли красиво нарезанные закуски и местный виски, который Дарий, ценитель хорошего алкоголя, презрительно именовал самогоном. Дэвид, церемонно придерживая свободной левой рукой широкий правый рукав, медленно разлил напиток по высоким металлическим стопкам.

– С новосельем, – подняла рюмку Маргит. – Пусть тебе комфортно живётся здесь. И в этом доме, и в этом мире.

– Честно говоря, я разочарован, – хозяин грел свой виски, обхватив стопку ладонями. – Я рассчитывал на другое развитие событий, когда охотился за тобой.

Ну конечно. Если даже не вспоминать обстоятельства его пленения, Дэвид успел попасть впросак с информацией о сибирской язве, потерять половину боевой группы и довольствоваться ролью наблюдателя во время вооружённого инцидента, в котором он мог бы проявить свой военный опыт.

Маргит попробовала посмотреть на советника с другой стороны. Дэвид не был таким идейным гуманистом, как её приёмный отец. Перед ней сидел авантюрист, для которого адреналин в крови был высшей формой удовольствия, и которому требовалось признание его побед и заслуг и, как итог, его ценности.

– Ты живёшь здесь всего четыре месяца, – сказала она. – Мне было бы трудно сделать подобные выводы за такой короткий срок.

– Но тенденция ясна, – возразил Дэвид.

– В любом случае, твоё возвращение невозможно, «чудовища» не подпустили тебя к себе, значит, ты не сможешь пройти сквозь обратный канал. Если тебе не нравится исполнять обязанности советника или скучно на службе, то напиши рапорт – тебе помогут найти другое занятие. Мне, конечно, будет очень жать тебя потерять, другого, равного тебе, нам не найти.

– Неожиданно услышать такое из твоих уст, – удивился советник. – Мне казалось, что ты ко мне не очень-то расположена.

– Я стараюсь смотреть на вещи объективно и отделять личные отношения от деловых. Конечно, ты достаточно неудобный человек. Но мой приёмный отец тебя уважал… – Маргит одним махом допила своё спиртное.

– Тогда давай выпьем, шеф! – Дэвид весело рассмеялся и наполнил стаканы. – За наши с тобой отношения, личные и деловые. Обещаю в дальнейшем всегда думать о тебе, как о парне, а не как о женщине.

– А какая разница? – удивилась Маргит.

– Получать удары от женщин значительно больнее.

– Ты, наверное, путаешь, там, на той стороне, тебе врезал Шимон, а не я.

– Ты действительно не понимаешь, о чём я говорю, или просто делаешь вид? – уточнил Дэвид.

– Здесь давно достигли относительного равенства между мужчинами и женщинами, поэтому мало кто из местных способен тебя понять.

– Ладно, оставим эту тему, – он подлил себе виски.

– Ты всегда так много пьёшь? – поинтересовалась Маргит.

– Нет, – Дэвид покачал головой. – Только в компании хороших парней, – он поставил рюмку на стол. – Я изучил статистику инцидентов и вижу, что в последние годы их количество возросло, а вооружённые группы, если не считать событий последнего года, сюда не попадали со времён Второй мировой войны.

Маргит поднялась и попрыгала, разминая затёкшие в непривычной позе ноги.

– Так и есть.

– Когда начал работать управляемый переход? Пару лет назад, верно?

– Четыре года прошло с первых удачных попыток.

– Кто-то мог проговориться на той стороне о существовании этого мира?

– Никто.

– Так категорично?

Дэвид поднялся следом, не испытывая ни малейшего неудобства после сидения на коленях, и подал ей наполненную рюмку.

– Мой дед говорил, что любой праздник может быть хорошим поводом для примирения между теми, кто находится в ссоре, – сказал он. – Я позвал тебя, потому что надеялся воспользоваться его советом. Давай выпьем за доверие между нами, – Дэвид пригубил немного спиртного.

– Ну за доверие – так за доверие, – неохотно согласилась Маргит. – Ты как-то упоминал, что ваши люди допрашивали Натана?

– Ты не захотела выслушать меня, тогда, в госпитале. Это был не ваш приятель. Тот человек принадлежал к другому народу, который тоже проживает где-то на этой стороне. Я видел протоколы допросов, вернее, попыток их провести, и протокол вскрытия тела. В общем, не из местной популяции: другая раса, другой язык, другое питание.

– Здесь не слышали о другом народе. Хотя… – Маргит задумалась. – Ро тоже считает, что мы здесь не одни. Ой, прости! Да, Шимон, – она прикоснулась к своему браслету. – Что случилось? Чёрт! Сейчас буду! – она кинулась к входным дверям. – Пожар в лаборатории Элияху!

– Я с тобой, – Дэвид спокойным шагом двинулся следом за ней.

– Ты много выпил и без штанов, – заметила Маргит, натягивая ботинки.

– Я трезв, помню о своих профессиональных обязанностях, а брюки надену в машине, – он достал из ящика у входа серую форму и красный рюкзак со средствами первой помощи, такой же, какой возили с собой все медики, включая Роувема и Нисана. – И готов к любым неожиданностям.

***

Узкое и длинное здание лаборатории было полностью объято огнём. В момент появления Маргит и Дэвида за пожаром уже наблюдали Шимон с женой и немногочисленные жители ближайших домов, поспешившие на помощь. Присутствие группы ребят из службы безопасности, выполнявших функции пожарных, оказалось практически бесполезным: поскольку окон в лаборатории не было, они могли эффективно тушить огонь только с двух противоположных концов здания, имевших выходы. К счастью, на сам «почти дворец» пламя не перекинулось: их разделяла широкая пустая галерея.

– Там была оросительная система, почему она не сработала? – Маргит тщательно старалась не показывать своих эмоций. – Между офисом с мебелью и книгами и залами с оборудованием достаточно большое расстояние. Лаборатория построена из негорючего материала. Как, как она могла загореться? Как могло загореться всё здание одновременно? От случайной искры? Это невозможно!

– Получается, что переход разрушен? – тихо спросил Дэвид.

Маргит промолчала. Врать не хотелось, а говорить ему правду она пока ещё не была готова.

– Ро уже знает? – поинтересовалась Маргит у подошедшего к ним Шимона. – Это всё-таки его собственность.

– Он сказал, чтобы мы с тобой сами разбирались, – ответил тот. – У него хватает своих забот. Да и, в конце концов, это лучший для всех выход, тебе не кажется? Разговоры об управляемом переходе становятся всё более опасными, а появление здесь брата-близнеца советника Йохана выглядит очень странным.

Маргит согласно кивнула. Уничтожение лаборатории было выгодно и Роувему, который тяготился «почти дворцом», и Шимону, который давно собирался обзавестись собственным домом в Новой Самарии. Да и слухи о том, что в лаборатории Элияху работает управляемый переход между мирами, после совместного появления на людях Йохана и Яна, похожих как две капли воды, уже широко обсуждались даже простыми горожанами. Она не хотела думать о том, что пожар, скорее всего, устроен по приказу Ро, но эта мысль не давала ей покоя.

– Да что ты расстраиваешься? – попытался успокоить её Шимон. – Сгорел старый хлам. Наши с тобой чертежи и документы не пострадали, всё действительно ценное хранится в Новом Мегиддо.

Маргит ничего не ответила. На самом деле, её личные потери были огромными. В огне сгорели книги и записи Элияху, которые, она теперь в этом не сомневалась, он специально оставил для неё, чтобы облегчить ей создание перехода.

Она отошла в сторону и набрала Роувема.

– Твоих рук дело? – спросила она, когда на том конце раздался недовольный голос мужа.

– Ты с ума сошла? – искренне удивился Ро. – Хотя, не спорю, этот пожар всем на руку. Вам нужна какая-то помощь или сами справитесь? Извини, дорогая, я немного занят…

– Справимся, – она отключила связь.

– Шеф Маргит! – внезапно позвал её один из пожарных. – Здесь погибшие.

Прикрыв носы и рты протянутыми им масками, Маргит, Шимон и Дэвид вошли в выгоревшее помещение лаборатории. Тела успели серьёзно пострадать от огня, но, чтобы опознать одно из них, достаточно было одного взгляда.

– Дядя Витя, ну как же так? – Маргит с трудом сдержала рвотный позыв.

– А эти двое кто? – спросил Шимон. – Ты их знаешь?

– Первый раз вижу. Где твои ключи?

– Вот, – Шимон продемонстрировал ей связку.

Маргит в ответ показала ему свой набор ключей. Оба они знали, что других дубликатов не существует.

– Ты открыл двери для пожарных?

– Нет, их пришлось выбивать. Видимо, заклинило из-за высокой температуры. И ещё важный момент: сигнала о том, что кто-то воспользовался переходом с той стороны, не было.

Маргит подумала несколько минут, подозвала одного из пожарных и объяснила, что нужно поискать на пожарище, и совершенно не удивилась, когда менее, чем через полчаса перед ней на стол в гостиной, за которым они с Дэвидом и Шимоном обсуждали увиденное, положили набор покрытых сажей инструментов.

– Отмычки? – удивился Дэвид. – Это для того, чтобы вскрывать замки без ключей, – пояснил он Шимону. – Получается, что ваш друг привёл кого-то с той стороны?

– Или его заставили привести. А дальше что-то пошло не так, как было задумано.

– Что теперь гадать? – пожал плечами Шимон. – Перехода больше не существует, и никто не сможет им воспользоваться. Я вам сегодня ещё для чего нужен? – он встал, собираясь уходить.

– Отдыхай, – Маргит помахала ему рукой.

– Кажется, твой друг рад этому пожару, – ехидно заметил Дэвид.

Маргит в очередной раз промолчала. Что же, ей давно пора забыть о своей прошлой жизни, сосредоточиться на руководстве службой безопасности и не метаться между мирами. Ро, который когда-то мечтал о переходе, давно удовлетворил своё любопытство, Шимон обзавёлся коллекцией идей, над которыми можно работать по меньшей мере несколько лет, Йохан в любом случае не смог бы вернуться в старый мир, а Алекс и Ян находились в безопасности в Новом Иерусалиме. По большому счёту, лаборатория была важным местом только для неё одной. И то, скорее, в память о Элияху.

– Эй, что это за безобразие? – Дэвид бесцеремонно провёл ладонью по её щеке. – Ты что, плачешь, парень? Не волнуйся, я с тобой, и чёрта с два ты от меня избавишься!

Конец второй книги.

Примечания

1

Жена Лота – безымянный персонаж Пятикнижия и Ветхого Завета, превратилась в соляной столп, оглянувшись на разрушаемые небесным огнём города Содом и Гоморра.

2

Пурим – весёлый еврейский праздник, отмечается в память о спасении евреев, проживавших на территории Древней Персии, от истребления.

3

Песах или еврейская Пасха – один из главных иудейских праздников в память об освобождении евреев от рабства в Древнем Египте.

4

Кевлар – высокопрочный полимерный материал, широко используется для плетения пуленепробиваемой ткани, армирования шин, производства оптоволоконного кабеля.

5

Десять казней египетских – описанные в Пятикнижии бедствия, постигшие египтян за отказ египетского фараона освободить порабощённых евреев. Привели к Исходу евреев из Древнего Египта.

6

Любовь Орлова (1902—1975) – знаменитая советская актриса кино и театра.

7

Корё-сарам – самоназвание большей части этнических корейцев на постсоветском пространстве.

Content

Человек с другого берега
Книга вторая
Маргарита Водецкая

Глава 12. Реформатор. Настоящее время

Глава 13. Мстительница. Настоящее время

Глава 14. Советник. Настоящее время

Глава 15. Ожидающие. Настоящее время

Глава 16. Психолог. Настоящее время

Глава 17. Бойцы. Настоящее время

Глава 18. Беглецы. Настоящее время

Глава 19. Приговорённый. Настоящее время

Глава 20. Союзник. Настоящее время

Примечания