Владимир Андриенко

Принцы времени: Владыка Смерти

Глава 1

Нетеру

Слова чародея страны Та-Кем[1]

Первый Папирус мага по имени Деди:

Принцы времени из города Инну-Мехрет

(Иератический текст)

Я Деди, маг и первый заклинатель из храма солнца, пишу эти строки на папирусе. Я сделаю записи в трёх видах: древними священным письмом, египетским простым письмом и на греческом языке, который распространён среди учёных и жрецов новой столицы Александрии.

Это история Нетеру. История тех, кто основали первый город Чёрной страны. Египтяне назвали его Инну-Мехрет и считали частью первозданной земли, которая появилась в момент творения. Здесь издавна поклонялись солнечному божеству по имени Атум-Ра. Греки называют этот город Гелиополис в честь бога солнца Гелиоса, ибо полагают, что основал его сын Гелиоса Актий. Но это только легенда.

Инну-Мехрет был городом великой эннеады – девяти великих богов Чёрной страны. Это были Нетеру, те, кто пришёл из Тьмы. Так писали в своих историях жрецы. Первым из них был Атум-Ра. Потому Нетеру стали восприниматься жителями Египта как боги Первого часа.

Я тоже один из Нетеру, хоть и не принадлежу к великой девятке.

В течение тысяч лет Бессмертие давало Нетеру возможность повелевать. Мы способны перемещаться из линии Настоящего в часть, именуемую Прошлым и, изменив неточности, мы творим вечную длительность Будущего. Это сделало категорию времени лишь иллюзией и потому мы заслужили прозвище «принцы времени».

Второй Папирус мага по имени Деди:

Вечный господин говорит об истории кланов Нетеру из Абгеред:

(Греческий текст)

Жрецы Египта оставили множество легенд, но сильно все запутали и после трёх тысячелетий цивилизации Чёрной страны никто из людей уже не сможет разобраться в сутолоке богов.

Начну с того, кто такие Нетеру. Жрецы Верхнего царства и жрецы Нижнего царства назвали нас богами. В их понимании боги есть высшие существа, владыки жизни и смерти, повелители и защитники обычных людей.

Мы пришли издалека. И двери неба распахнулись перед нами, и двери Земли не мешали нашему шагу. Мы пришли из края Первого. И здесь мы приняли образы мужчин и женщин.

Первый Нетеру из Абгеред прибыл несколько тысяч Лун назад. И было сказано жрецами в Гелиопольском храме Солнца: «В самом начале времён существовал лишь бескрайний океан и в водах этого океана был Дом Великого Отца, которого звали НУН. Океан дал жизнь богу Солнца».

НУН-Первый, выполнил свою задачу. Он открыл новый мир. Цивилизация ещё не тронула его, но все предпосылки для её развития были.

За Первым пришёл Нетеру по имени РА. Его называли – Закрепляющий пути. Так появилась база Нетеру на берегах Нила (Священной реки Сихор, как называют её здешние люди). Цитадель Инну-Мехрет была заложена.

Затем пришло время Уршу – «Тех, кто идёт вослед высшим». Они принадлежали ко второму великому клану Абгеред. Их имена – ШУ, ТЕФНУТ, ГЕБ.

После их прихода Ра создал первого Анунака (помощника богов), который получил имя Апсу.

Анунаки, искусственные организмы, оказались отличными исполнителями, и при их помощи быстро росли города, развивались ремесла, в особенности строительное, появилась письменность и медицина. Потому Ра пришлось многократно увеличить число Анунаков. Апсу, первый из них, даже получил право сам производить себе подобных.

Апсу были созданы СЕТУС, повелевающий песками Красной пустыни; и АНУБИС, принц Запада, контролирующий численность людей. Вырос великий Саис, город божественных законов, где люди жили в согласии, не зная вражды и ненависти. Они имели в изобилии пищу и другие блага, производили потомство и славили мудрого Ра.

И пришло время для прихода в мир Посланников Дуат, для которых Анунаки создали переход. Это третий самый низкий клан Нетеру.

Посланники Дуат:

ТОТ, первый судия Нетеру;

МААТ, знающая истину;

ХОНСУ, читающий книгу Грядущего.

«Поднялся из бездны бог Хонсу, посмотрел на людей и сказал, что их слишком много и стали они чрезмерно сильными и рослыми и чересчур умелыми и деятельными. Устрашился Хонсу и сказал Ра: «Берегись, повелитель, ибо число людей, подвластных тебе множится. И они превращаются в могучих исполинов. Они становятся хитроумными и деятельными. Они скоро захотят сравниться с нами. Не лучше ли уничтожить род человеческий, не следует ли вновь превратить их в комья глины?»

На деле Хонсу испугали вовсе не люди. Они были слишком слабы, как они слабы и теперь. Он испугался большого числа Анунаков. Апсу-Анунак, который создавал себе подобных, породил среди прочих Тиамат, а она создала одиннадцать слуг.

Хонсу и Тот уничтожили эти одиннадцать созданий, доказав их низкую продуктивность.

«В дикую ярость пришла Тиамат, увидев гибель своих созданий. И решила она погубить Тота и других богов. Создала она свирепых чудовищ: змей с острыми беспощадными зубами, полулюдей-полускорпионов, человеко-рыб и диких псов».

Затем последовала Первая война Анунаков. В ходе войны Тиамат была уничтожена. Анунак-хранитель красной пустыни Сетус, принял борьбу своих собратьев, и бросил вызов даже Высшим Нетеру! Владыка песков Красной пустыни даже осмелился напасть на Ра, но был повержен.

Первый Нетеру сумел воссоздать Сетуса, восстановив повреждённую часть черепной коробки и заменив выбитый глаз. И возвращённый владыка песков снова принёс клятву верности, которую он уже однажды нарушил.

***

После войны Нетеру с Анунаками, все стало налаживаться, и Равновесие установилось как ранее, но Анунаки стали в некоторых городах почитаться людьми больше чем Нетеру. Они основали новое учение о том, что душа умершего человека после его захоронения отправляется в страну тьмы, где все, что осталось от прошлых поколений, существует под властью бога Анубиса и богини Аллат.

«Река мира мёртвых, истекает из вод первозданного океана, в который погружена наша земля. Она окружена стенами и закрыта семью воротами. Тени умерших проникают туда по назначению богини Аллат, которая судит их и определяет их место в своих владениях».

И люди стали задумываться над тайнами, которые им познать было не дано. Люди провозгласили Анунака Анубиса богом мёртвых и стали искать истину, которую искать не имели права, ибо сказал им Первый: «Ни одна душа не вернулась, чтобы рассказать вам о том, что находиться там за гранью смерти».

Анубис, принц Запада, вышел из повиновения Нетеру и уничтожил ОКО РА – смотрителя Нетеру. Анубис дал своим жрецам мудрость понимания смерти, и они смогли проникнуть в тайны запретного.

Первый из Нетеру, НУН, уничтожил храм Анубиса в ходе второй войны Анунаков…

***

Дело Анубиса продолжил жестокий Анунак Баби. Он завладел могущественным телом НУНа. Это дало возможность Анунакам захватить Инну-Мехрет и влиять на континуум. Так началась третья, самая жестокая война Анунаков.

В землях Египта даже родилась легенда о той войне:

«Воскликнул Ра: «В моем сердце есть желание полностью уничтожить все, то, что я создал». И послал Ра своё Око Хатхор покарать Анунаков и тех людей, что пошли за ними. И Хатхор стала убивать укрывшихся среди гор врагов. Богиня выполняла приказ и в течение многих ночей она бродила по земле по колено в крови».

Высшие Нетеру смогли справиться с Баби и лишили его власти над Первым телом. Но сам НУН уже никогда не мог в него вернуться и подчинить своей воле могущество, которое он создал. И было решено «разделить» Первое тело на 11 частей и изолировать части друг от друга…

***

Я, Деди, Нетеру клана «Посланники Дуат». Я был назначен хранителем частей Первого тела и не должен дать соединить их в одно целое. Для выполнения моей миссии я получил особые силы и никто, даже Высшие не могли помешать мне.

Я знал, что если первое тело можно было разделить, то найдётся тот, кто сможет его собрать. РА раскидал отражения Первого по 11-тти временным точка от Древнего царства до Нового и Позднего царства. Но Анунаки были способны его собрать.

Я осложнил их задачу и отважился на эксперимент. Я возлёг со здешней женщиной. В результате у меня родился сын. Процесс адаптации прошёл успешно, закончившись воспроизводством! Воспроизводством по местному обычаю!

Сам Ра тогда исследовал младенца и отметил, что у него проявились некоторые черты Абгеред.

– Он вполне здешний Деди, но получил от тебя возможность для регенерации, невиданную для здешних разумных особей.

– Это затруднит доступ к частям Первого! – сказал я.

– Согласен, – ответил Ра.

– Я стану продолжать эксперимент!

– А ты не подумал о последствиях, Деди?

– Какие могут быть последствия? Каждое созданное мною тело при помощи земной женщины увеличит отражения Первого тела, а значит и мои возможности хранителя только выиграют от этого.

– Нельзя соединять несоединимое.

– Я хранитель Первого тела. Это моя основная задача.

– Никто этого не оспаривает, Деди. Но вспомни о войнах Анунаков. Они слишком дорого обошлись для Нетеру.

– Я проверил младенца, который появился на свет. Это не Анунак. Он не опасен. С этой стороны нам ничего не грозит.

– Это требует тщательной проверки, Деди. Пока я запрещаю тебе дальнейший эксперимент. Помни о своей основной миссии хранителя.

Так сказал Ра. Но я не послушал его. Я продолжал свои опыты и женщины приносили мне младенцев. Поначалу они быстро умирали. В них действительно было мало от Абгеред.

Но все изменилось, когда я встретил Изис. Эта женщина не была такой как остальные. Нетеру по имени ТОТ проверил её показатели по моей просьбе.

– Она вполне здорова и готова для воспроизводства. Но посмотри на энергетический потенциал, Деди! Он гораздо выше, чем у обычной местной женщины.

– Это хорошо. Я ещё не сталкивался с такими особями. Это будет уникальный опыт, – ответил я ТОТу.

– Но это может привести к нежелательным последствиям, Деди.

– Вот и посмотрим, что будет.

Странности Изис лишь подогрели мой интерес к эксперименту.

Она родила младенца, который заставил портал Абгеред функционировать с перебоями. Это был сигнал. Не прислушаться к нему Ра не мог…

***

Ра принял облик странника и явился Изис.

– У тебя есть сын, женщина? – спросил он, переступая порог дома.

Изис увидела свечение, исходящее от незнакомца и поняла, что он один из богов. Тогда она ещё именно так воспринимала Высшего Нетеру.

– Я родила сына, господин, – сказала она.

– И не простого сына, – Ра подошёл к колыбели и посмотрел на младенца.

Изис бросилась к нему, испугавшись за мальчика.

– Господин!

– Деди – его отец. Это видно.

Ра отметил силу младенца. Эксперименты Деди явно выходили из-под контроля.

– Тебе следует избавиться от него, Изис.

– Как, господин?

– Он не имеет права на жизнь, Изис.

– За что, господин, делает меня несчастной? Этот крошка не причинил вреда никому.

– Сам по себе твой сын мало опасен, Изис. Но он есть «мостик», по которому Деди пойдёт дальше.

– Я не поняла тебя, великий господин. Что означают твои слова?

– Ты ведь слышала про Анунаков, Изис? Деди говорил тебе о них.

– Да, великий господин. Анунаки восстали против богов и были истреблены.

– Не все, – ответил Ра. – Для Нетеру Анунаки весьма полезные творения. Мы создали их не просто так. Но даже они оказались нестабильны. А ты родила полукровку Нетеру. И чего ждать от него? Это вопрос.

– Но ведь у Деди мой сын далеко не первый, великий господин. От него рожали многие женщины.

– Все другие дети Деди, ни в какое сравнение не могут идти с твоим сыном, Изис. В нем сила Абгеред.

– Он столь мал и слаб, великий господин.

– Я не отдаю тебе приказ, Изис. Я лишь даю совет. Многое изменится, если этот мальчик останется жить.

– А что изменится, великий господин? – спросила Изис.

– Он положит начало изменениям, которые никто не сможет контролировать. И это создаст нестабильность. Ты не понимаешь?

– Нет, великий господин.

– Сын, которого ты родила, станет своим отцом и твоим мужем. В этом его опасность.

Тогда Изис только спросила Ра:

– Я не поняла тебя, господин? Он станет своим отцом?

– Ты ведь не знаешь ХОНСУ, того кто читает книгу Грядущего? Он многое мог бы тебе рассказать. Тебе следует уничтожить этого младенца, Изис. Ты можешь завершить его пусть и замкнуть круг, ещё до его начала.

– Убить его? Но я не могу, великий господин.

– Это решать тебе.

– А ты не причинишь ему вреда, господин?

– Нет, – ответил Ра.

Ра ушёл, оставив женщину с ребёнком. Он слишком хорошо знал, что произойдёт и ничего не мог изменить.

Изис не убила младенца и назвала его Осис. Пророчество Ра исполнилось.

***

Третий папирус мага по имени Деди:

«Смерть» Бенбена.

(На греческом языке)

Теперь пора коснуться катастрофы. Главный Портал закрылся, и возможности вернуться ни у кого из Нетеру, пришедших из Абгеред, больше не было. Как передать, что это значило для нас?

Я прибегну к помощи образов. Если вы войдете в древний храм Анубиса, в его большой зал, освещенный факелами, и все они вдруг погаснут и все двери будут закрыты в тот же миг. Что почувствуете вы, люди, оказавшись в кромешной тьме? Человек станет молить богов, дать ему выход к свету, ибо царство мрачного повелителя царства мертвых будет его пугать!

Отчаяние Нетеру было много сильнее. Мы утратили связь с миром, который значительно превосходит ваш и это гораздо страшнее, чем просто оказаться во тьме. Хотя это была катастрофа лишь для Высших и Уршу. Посланники Дуат мало задумывались над тем, что произошло.

***

Ра понял, они застряли на проклятой планете и тонкая нить, связывавшая их с родным миром, исчезла. Бенбен стал бесполезен, и «оживить» его уже не могло ничто.

Он много раз пытался совместить вектора и перенаправить поток. Это вызвало бы перезапуск всей системы нашего цикла на этой планете. Но ничего не работало. Только внутренние системы обеспечения в пределах этой части континуума! Здесь они еще оставались владыками.

Ра понимал, нужно сказать об этом напарнику. Он имеет право знать.

Он посмотрел на Шу, и произнес:

– Теперь тебе стоит привыкать к новому телу.

– Я уже достаточно привык, Ра.

– Ты меня не понял, Шу. Оно, это тело, станет твоим.

– Оно и так мое. Ты не веришь в то, что я смогу его контролировать?

– Я не о том. Оно станет твоим навсегда, – пояснил Ра.

– Навсегда понятие относительное, Ра. Здесь это тело мое, но в моем мире я снова стану собой. А я не собираюсь задерживаться здесь. Мой эксперимент почти завершён и я не останусь.

– Портал закрыт, – спокойно произнес Ра. – Пути назад более нет.

– Что это значит?

– Бенбен «погас».

– Для нас? – не поверил Шу.

– Именно для нас. И пути более нет. Для нас нет. И вообще ни для кого нет.

– Мы здесь должны следить за исследованиями и за развитием. Это наше задание, Ра. Следить и не более того. Станция обеспечивает нам надежную защиту и переход в экстренном случае.

– Но активности векторов больше нет. Бенбена нет, и все замерло на месте. Связи более нет.

– Но это просто невозможно, Ра.

– Портал закрыт. Мы потерялись среди сотен миров, Шу. Я должен тебе это сказать. Скрывать истину более нет желания.

– А что наша лаборатория в Цитадели-двойнике на острове Дилмун? – спросил Шу.

– Её нет. Я проверил все отчеты системы и получается, что там нет ничего. Никакой запасной лаборатории.

– Этого не может быть, Ра. Дилмун это путь отхода на случай эвакуации.

– Острова Дилмун больше нет.

– Как нет?

– А вот так. Он стерт. Словно его и не было никогда.

Шу осмотрел свое тело. Земное тело мужского пола – его временное пристанище на этой дикой планете. Находиться здесь долго они могли лишь в таких оболочках. Тело мужчины тридцати лет, высокого черноволосого, атлетически сложенного. На Абгеред показывало лишь свечение, которое окутывало его.

– Энергии хватит не более чем на тысячу Лун, – сказал Шу.

– На три тысячи, – поправил его Ра. – А затем энергия Абгеред исчезнет навсегда, и наши тела станут местными телами.

Ра еще раз осмотрел приборы и понял, что ничего не изменилось и не изменится.

– А если нам воспользоваться генератором Первого тела? – спросил Шу. – Это может дать нам еще один шанс!

– Первое тело разобрано на части. Есть строгий запрет на его воссоздание от Высшего Совета.

– Но где сейчас этот самый Совет? И если этот шанс последний, то нам стоит им воспользоваться.

Ра понимал, о чем говорит Шу.

– Ты советуешь связаться с Деди?

– Ты Высший Нетеру на этой планете, Ра. Деди повинуется тебе.

– Но он хранитель Первого тела по воле Высшего Совета Абгеред.

– Свяжись с ним! Но не из цитадели! Никто пока не должен знать о том, что связи с Абгеред у нас больше нет.

***

Ра сделал так, как советовал Шу. Он связался с Деди из Оазиса.

Оазис, созданный самим Ра в пустыне, был недалеко от цитадели. Он был скрыт в «воронке времени». Попасть сюда иначе, чем через «короткий» ТЕМНЫЙ портал было невозможно из-за песчаных бурь.

«Воронка времени» замкнула цикл и потому бури в этом месте практически не прекращались. И между двумя горными кряжами, которые как естественные стены защитили оазис, Ра мог никого не опасаться.

Он призвал Деди. Тот поспешил явиться на зов Высшего Нетеру.

Деди выглядел как старик. Он был в полотняной накидке с посохом в руках.

– Я обязан тебе тем, что переместился сюда, Ра. Что тебе нужно?

– Твоя помощь, Деди.

– Здесь меня считают мудрецом. Но я из Посланников Дуат. Смогу ли я помочь самому Ра? Я не так силен как ты. Да и с чего тебе просить меня о помощи?

– Я имею право не просить, а требовать повиновения у тебя, Деди! Я Атум-Ра, высший Нетеру, ставленник Высокого Совета Абгеред!

– Требовать ты можешь. Но стану ли я повиноваться? Я назначен также Высшим Советом Абгеред хранителем Первого тела. И за эту миссию я отвечаю не перед тобой, Атум-Ра, но перед Высшим Советом Абгеред!

– В тебе все стало человеческим. Ты окончательно превратился в местного, Деди?

– Я впитал в себя многое из здешнего мира. Это теперь мой дом.

– Ты полагаешь, что способен выступить против меня, Деди?

– А почему нет, Ра? Или ты уверен, что твоя «воронка времени» сможет меня остановить? Я знаком с природой этой воронки и меня она уже не пугает. И я могу спросить тебя, отчего ты здесь задаешь мне вопросы. Почему не в цитадели Шу?

– Я призвал тебя, Деди, совсем не для того чтобы спорить.

– А что тебе нужно, Ра?

– Мне нужно Первое Тело! – признался Ра.

– Что? – не поверил Деди.

– Мне нужно Первое Тело! – повторил Ра.

– Высший Совет наложил запрет на его использование! Отражения его частей находятся отдельно друг от друга!

– Тебе нужно их соединить, Деди.

– Ты сошел с ума? Местное тело лишило и тебя разума, Атум-Ра?

– Нет. Но обстоятельства заставляют нас нарушить этот запрет!

– Вот как? И какие же это обстоятельства?

Ра ответил честно:

– Бенбен погас. Мы отрезаны от Абгеред навсегда! И для многих Нетеру это прозябание здесь до скончания времен, как говорят жрецы местных аборигенов.

Деди все понял.

– Мы отрезаны?

– Да. Пути в Абгеред нет.

– Если его не восстановить, то благодаря «черной материи» Абгеред затеряется окончательно. Его просто не будет, ибо он затеряется в отражениях сотен миров.

– Ты отлично осведомлен, Деди. Тебя это не пугает?

– Может совсем немного.

– Немного? Это слова Нетеру?

– Это слова Посланника Дуат. Нами часто жертвовали в большой Игре Высшие Нетеру.

– Но не сейчас, Деди.

– Что такое Бенбен, Атум-Ра? Что он значит для нас в этой части вселенной?

– Это наша жизнь! – сказал Ра.

– Ваша, Высших Нетеру. Но я из Посланников Дуат. Что значит, нет Бенбена для нас, Нетеру из третьего клана? Нет Высшего Совета Абгеред. Ведь тогда мы сможем стать владыками этой части вселенной.

– Ты заблуждаешься, Деди. Наша власть даже на этой планете не будет долговечной. В нашем понимании времени. Отражения без связи с Абгеред станут искажаться. А подобное контролировать нельзя!

Деди задал вопрос:

– И кто из Нетеру цитадели знает про это?

– Пока только я и Шу – владыка цитадели.

****

Я, Деди, понял, что Ра и Шу решили «собрать» другой могущественный артефакт – Первое тело, и при его помощи активировать портал. Это начало моей истории…

Глава 2

Записки египтолога.

(Из дневника профессора Крылова в изложении автора книги)

Москва. Февраль. 1918 год новой эры.

Знаток Древнего Египта.

Кирилл Крылов отложил перо в сторону и растер посиневшие от холода пальцы. Он все переписал в этот раз как нужно.

В комнатку вошла молодая красивая женщина с подносом.

– Я принесла тебе чай, Кирилл.

– Это хорошо. Горячий чай – то, что нужно. Ныне стало трудно доставать даже чай.

– Но нам вчера принесли целый фунт. Это чай еще старых запасов. И мне удалось выменять несколько кусков сахара на базаре.

– Вот как? Да ты волшебница, Марина. Просто волшебница, куда там моему Деди до тебя.

– Деди?

– Это один египетский жрец, о котором я пишу.

– Тебя снова вызывали в наркомат[2]. И тебе следует пойти. Может, дадут работу, и мы станем получать паек.

– Тогда у меня будет мало времени для моей работы, Марина. Мне так много нужно сделать.

– Сейчас нам стоит думать о том, как выжить. В Москве голодно. И, говорят, будет еще хуже.

– Скоро большевикам придется бежать отсюда. И тогда станет легче, Марина.

– Не думаю, что ты прав. Белые не дойдут до Москвы.

– Как мне надоели эти белые и эти красные, Марина. За что все это обрушилось на бедную Россию? Как много у меня есть интересной работы, которую я желаю делать, но которая никому сейчас не нужна. Кому есть дело в нынешней Москве до мудреца по имени Деди? Кому есть дело до Нетеру? Всех интересуют пайки и куски сахара. Всем нужно знать сводки с фронта. Куда продвинулся адмирал. Что поделывают сотрудники ЧК. Но я хочу познать то, что содержится в папирусах Деди. Сколько в них тайн и загадок, Марина! И я хочу их разгадать.

– Тебе надобно приискать иную службу. Ты знаток языков и можешь пригодиться сейчас большевикам.

– И чем мне заниматься? – спросил Крылов, отхлебнув чая. – Составлять прокламации?

– Тебе стоит знаться тем, что даст нам паек. Ведь не каждый день нам будут приносить настоящий чай, и не каждый день я смогу выменивать сахар и масло.

– А что ты отдала за сахар, Марина?

– Твой костюм. Он весьма приглянулся мужику-торговцу.

Крылов засмеялся. Он представил, как будет сидеть его сюртук на мужицких плечах.

– Тебе смешно, но скоро менять будет просто нечего.

– Значит, ты считаешь, что мне следует пойти в наркомат?

– Конечно. Ведь они могут и тебя арестовать за уклонение от трудовой повинности. Доктора Земцова забрали для очистки улиц. Он гинеколог и ему не нашли иного применения. Пролетарским женщинам гинекологи не нужны.

– Но меня никто не трогает.

– Это пока. Но про тебя никто не забыл. И вызов из наркомата прямое тому свидетельство.

Крылов взял со стола свои листы.

– Хочешь послушать, что я написал?

– Это слова твоего мудреца по имени Деди?

– Да.

– Он может помочь нам выжить?

– Деди утверждал, что он один из Нетеру. Он знал тайну «черной материи». Он говорит о путешествии «за грань смерти».

– Как бы нам с тобой не совершить такое же путешествие.

– Но, по словам Деди, за гранью смерти лежит новая жизнь.

Марина засмеялась.

– И наш батюшка в церкви говорит это. Ждет нас после этих всех страданий новая и светлая жизнь.

– Ты не права. Деди утверждал, что прожил более трех тысяч лет. У него было время для размышлений.

– У него, может, и было. А вот ты, если не пойдешь в наркомат, его иметь не будешь.

– Хорошо, Марина. Завтра же пойду.

– Правда?

– Да. Пойду наниматься на службу…

***

На следующий день Крылов отправился выполнять обещание. В Народном комиссариате просвещения РСФСР он явился в кабинет Михаила Покровского заместителя наркома просвещения Луначарского.

– Товарищ Крылов?

– Крылов.

– Я много о вас слышал, Кирилл Андреевич. Вы участвовали в студенческих забастовках, когда учились в Московском университете.

– О! Это было давно.

– Но теперь идет борьба за нашу народную власть, товарищ Крылов. И вам следует стать в наши ряды. Особенно теперь, когда есть острая нужда в людях образованных.

– Но что я могу? Я историк. Моя специализация Древние цивилизации. Это сейчас мало кого интересует.

– Это пригодится в будущем, товарищ Крылов, – ответил Покровский. – Сейчас я готовлю проекты для создания Государственного ученого совета и института истории.

– Института истории?

– Именно, товарищ.

– Никак не мог даже подумать, что вам есть дело до истории.

– Не стоит столько критически смотреть на нас – большевиков. Нас называют варварами, которые уничтожают Россию. Но это не так. Сейчас, конечно, нам трудно думать о многих вещах, ибо идет война. И не простая война, но война гражданская. Но придет время и все возродится. И историю снова будут изучать и у нас будут академии и университеты! Но ныне, товарищ Крылов, вы нужны нам для работы в новых журналах.

– А что это за журналы, Михаил Николаевич?

– «Красный архив» и «Борьба классов». И для последнего вы можете написать ряд статей. Ведь вы специалист по классовой борьбе. Древний мир дал нам множество примеров такой борьбы. Я направлю вас в литературно-издательский отдел наркомпроса к товарищу Лебедеву-Полянскому.

Так Крылов получил работу и продовольственный паек…

***

Марина ждала Крылова дома, и читала его записи.

Её отец также был историком, и это в доме отца она встретила будущего мужа. Сама она никогда не интересовалась историей древних народов.

Крылов понравился ей как мужчина, а не как ученый. Они встречались не больше месяца и поженились. Отец был доволен выбором дочери. Его молодой ученый покорил своей одержимостью.

– Он похож на меня самого в молодости! Так что он сделает тебя счастливой, дочь моя.

Таково было благословение отца.

Она стала хорошей женой, но делами мужа никогда не интересовалась. История по-прежнему не привлекала Марину.

Но вчера муж упомянул о Деди. Она не показала своего интереса, но что-то шевельнулось в её памяти.

Где она могла слышать это имя?

Может в гимназии? – Нет.

Может на курсах? – Также нет.

Но тогда где?

И она решила почитать записи мужа. Может это что-то ей подскажет…

***

«Я Деди, последний из Нетеру, записал эти строки.

Мое мастерство творит чудеса. Ни один жрец и врачеватель не может сделать того, что могу я...»

Деди!

Она вспомнила!

Деди! Он мудрец и чародей! О нем есть упоминания в текстах, относящихся к четвертой династии фараонов Древнего Царства.

В её памяти ожили имена Деди, Ра, Изис, Осиса…

***

Голос спросил её:

«Ты вспомнила свое прошлое!»

«Мое прошлое?»

«Тебе знакомы имена. И тебе знаком язык древних знаков! Ведь ты читаешь уже не записи своего мужа, а папирус из времен Птолемеев».

Марина поняла, что она свободно разбирает знаки демотического письма[3].

«Я понимаю то, что здесь написано! Как это возможно?»

«Это жило в твоей памяти. И пришло время проснуться. Тебя ведь не удивило, что я говорю с тобой?»

«Нет».

«Но разве ты знаешь меня?»

«Да», – призналась Марина.

«И кто я?»

«Арсиноя!»

«Ты права! Я принцесса Арсиноя! Я тень прошлого. И я сейчас могу существовать лишь в твоей памяти. Ты пробудила меня».

«Арсиноя! Ты дочь царя Египта Птолемея Лага!»

«Да я дочь Птолемея! Того, кто основал династию Лагидов. И я могу тебе помочь. Тебе ведь не нравится в этой стране?»

«Нет, но я живу вместе с моим мужем».

«Я могу помочь вам уйти!»

«Уйти?»

«Совершить путешествие по Мосту смерти!» – был ответ.

«Это значит умереть!»

«Я сказала, что могу помочь совершить путешествие по Мосту смерти! Я не сказала умереть».

«А есть разница?»

«Огромная».

«В моей памяти есть сведения о Мосте смерти! И я знаю, что это конец моего существования в этом времени».

«Но это путь к вечности!» – был ответ.

«Вечность не то слово! Оно не подходит для этого путешествия».

«Пусть так. Но тебе придется пойти со мной. Выбора нет».

«А мой муж?»

«Он присоединится к тебе позже…»

***

Крылов вернулся домой с большим бумажным свертком. По приказу Покровского ему выдали первый паек.

– Марина! – позвал он жену. – Я сделал то, что обещал. Хотя времени на мою работу теперь станет меньше.

Но никто ему не ответил.

– Марина! Я принес первую заработную плату. Так они теперь называют жалование. Ибо само старорежимное слово «жалование» кажется большевикам унизительным. И потому они говорят заработная плата. Плата за то, что отработал. Можно устроить небольшой пир.

Но снова никто не ответил. В квартире жены не было.

«Куда это она могла пойти?»

Он подошел к шкафу и открыл дверцу. К удивлению, там находились лишь его вещи. Ни одного женского платья.

«Что за ерунда? Куда она дела все свои вещи? Неужели снова пошла менять на продукты?»

Он вышел из квартиры. Постучал к соседям.

Ему открыла вдова фабриканта Рукавишникова.

– Здравствуйте, Эльвира Рудольфовна.

– Здравствуйте, Кирилл Андреевич. Вы ходили на службу?

– А вы уже знаете, что я снова служу?

– Но вы сами неделю назад рассказали нам про это.

– Я? – удивился Крылов.

– Именно вы. И вы обещали подыскать работу и для меня.

– Запамятовал.

– Вот так всегда! А голодать никому не хочется.

– Не могу вспомнить про это. Но я пришел к вам не за этим. Вы не видели сегодня Марины?

– Марины? – спросила Рукавишникова.

– Ну да. Я вернулся, а дома её нет. Но она никуда не должна была идти.

– А кто это?

Крылов опешил.

– Я говорю о Марине, моей жене!

– А вы женились? Простите, но я ничего не знаю про это. Примите мои поздравления, и я думаю, что скоро вы познакомите меня с вашей женой. Простите, но сейчас я занята.

Рукавишникова закрыла дверь. Крылов не мог понять ничего. Неужели женщина решила пошутить? Не похоже на неё. Он отправился к старому профессору русской словесности Ивану Ивановичу. Тот знал еще отца Марины.

Но и тот сделал вид, что впервые слышит о жене Крылова.

– Простите меня, Кирилл. Но я не могу понять вас.

– Хотел вас спросить. Не видели ли вы сегодня…

–Я вас слышал, Кирилл. Но не знаю о том, что вы женились. И вашей жены не имею чести знать…

****

Утром следующего дня Крылов смог убедиться, что его жена Марина, существовала лишь в его воображении. Никто из его друзей и знакомых больше её не помнил.

Но был странный папирус, которого ранее Крылов не видел в своей коллекции. Он был написан частично древними иероглифами и частично демотическим письмом позднего римо-византийского периода.

«Странное сочетание, – подумал профессор. – Весьма странное. И ранее я этого документа не видел. Откуда он взялся в моей коллекции папирусов? Стоит изучить его…»

***

Слова Изис.

Я сумею возродиться к жизни…

(Знаками Священного письма)

Великая Изис говорила с молодой принцессой Египта, дочерью фараона Птолемея Первого. Спутница Нетеру вспомнила, кто она такая.

Я Изис! Я та, кто почти равен Нетеру!

– Госпожа! – женщина призвала меня. – Я Арсиноя!

Я ответила ей:

– Я Изис. И я «спала» много лет. Отсутствие памяти о прошлом могу сравнить лишь со сном.

– Я отправилась разбудить тебя, госпожа. И приказ сделать это дала мне ты сама.

– Когда твой голос прозвучал в моей голове, я сразу узнала кто ты. Как все странно. Я жила в холодном доме рядом со своим мужем. Я думала лишь о том, как нам выжить.

– Теперь ты свободна.

– Но он остался там.

– Он?

– Тот, кто был моим мужем.

– А кто он? – спросила принцесса.

– Мой муж.

– Но он не просто человек?

– Именно просто человек. Мужчина.

– Обычный? – искренне удивилась Арсиноя.

– Да.

– Тогда тебе незачем думать о нем, госпожа. Что такое просто человек? Век его краток и таких много.

– Но этот особенный.

– Что, госпожа, хочет этим сказать? Что значит особенный?

– Я была с ним счастлива.

– Пусть так, но ты ведь помнишь Деди, госпожа?

Я ответила:

– Он Нетеру!

– И он желал тебя остановить, госпожа.

– Ты ошибаешься, Арсиноя.

– Ошибаюсь? – спросила она.

– Деди не человек! Для него время не то, что для нас. Он может оказаться в прошлом и сделать его будущим.

– Но…Я не совсем поняла…

– Деди не желал меня остановить. Он только будет этого желать в будущем, Арсиноя. Но его беда в том, что он не знает кто я.

–Но разве он не знает? – спросила принцесса Арсиноя.

–Он не обратил внимания на предупреждения. Он считает, что выше меня. Я не Нетеру. Это так, но я знала, что Деди поступит именно так. Я обладаю силой и, при соединении моем с Деди, сила удваивается. А эти силы (моя и Деди) такие разные.

– И что дает эта разность?

– Еще большую силу! – ответила я. – Но мне нужна ты, Арсиноя.

– Зачем?

– В будущем, когда я многое забуду, ты поможешь мне. Ты сделаешь то, чего я не смогу сделать сама. Ты дашь мне вспомнить, кто я такая.

–Но я уже сделала это, моя госпожа.

–Нет. Это тебе предстоит сделать в будущем. Но как все это странно.

–Что странно, госпожа? – спросила Арсиноя.

–А то, что нас разделяют тысячи лет. Круг замкнулся! Это уже не будущее, но и не прошлое. Ведь я еще не возлегла с Деди. Это еще только произойдет! Он еще не знает обо мне, но я уже знаю про него. Последствия этого будут такие, что будущее сделает несколько новых витков. И ты один такой виток, принцесса Арсиноя!

Принцесса спросила меня:

–Ты желаешь сказать, что мы сейчас не рядом, госпожа?

–Рядом. Но завтра не будет всего того, что происходит сейчас, принцесса…

***

Я, Изис, вспомнила важную деталь из моей жизни. Мой сын Осис, когда был совсем крошечным, был похищен Анунаком по имени Аллат, которую люди Двуречья звали повелительницей ада.

Жрецы даже составили рассказ «О схождении Изис в ад».

«В край, откуда не возвращаются, в область тьмы, сошла Изис, спутница Деди Хранителя. Послала она дух свой в жилище сумрака, обитатели которого никогда не увидят света. Это место где хлебом служит пыль, пищей ил, там не видят больше света, там пребывают в потемках. Там одеваются в перья».

Но это слова легенды. На деле жилищем Анунака Аллат был «Темный портал» Дуат. Мне трудно объяснить, что это тем, кто его не видел. Жрецы описали его для людей довольно точно, используя понятные образы.

Аллат спросила меня:

«Подобно скошенной траве ты пришла в ад. Ты нашла путь туда, где нет места человеку».

«Я не просто человек. Я мать Осиса, которого ты забрала сюда. И я пришла за ним».

«Я оказала тебе услугу, забрав твоего сына у тебя. Но ты не оценила моей услуги. Ты не знаешь, что ждет тебя в будущем».

«Я пришла за своим сыном», – ответила я.

«Это Деди помог тебе сюда пробраться. И он уверен, что ты способна его у меня забрать? Аллат сражалась против Нетеру. Если бы я плакала, то лила бы слезы не над тобой. Но над теми, кто пал в великой битве и еще падет, ибо битва не окончена».

Я повторила, что пришла за своим сыном. И помню, что получила Осиса обратно. Но вот как? Пришлось ли мне сражаться с Аллат? Этого нет в моей памяти.

Аллат хотела сказать что-то важное. Важное из того, что произойдет в будущем.

Глава 3

Завещание мертвого царя.

Год 283-й до н.э. Александрия Египетская[4]

(Из дневника профессора Крылова)

Александрия.

Дворец царя Птолемея Первого, прозванного Сотером.

Год 283 до н.э.

Пожилой полный человек с круглым лицом, обрамленным аккуратной седой бородкой, наблюдал с балкона дворца за кораблями, входившими в порт.

Две греческие триеры медленно шли по водной глади, лениво шевеля рядами весел. Паруса были свернуты при полном штиле, который держался со вчерашнего дня. На обвисших флагах кораблей можно было видеть афинскую сову и знаки македонской династии. Купцы из Афин в последнее время были в городе частыми гостями. Они пришли за пшеницей и доставили в качестве пассажиров отряд наемников, желавших наняться к щедрому владыке Верхнего и Нижнего Египта.

Быстроходное торговое карфагенское судно догоняло триеры. Купцы привезли груз стеклянной посуды и красок. Старик даже знал, что это за судно и кому оно принадлежит. Ведь его хозяин в прошлом году преподнес отличный подарок – кинжалы карфагенской работы, богато инкрустированные золотом и серебром, с причудливыми рукоятями в виде морских змей.

«Всем нужна египетская пшеница, – подумал старик. – Хотя боспорская пшеница лучшей нашей. Тамошние греки даже могли бы отвадить от нас часть торговцев. На наше счастье, воды Черного Понта кишат пиратами. Боги еще не забыли этой страны. И пусть так будет и в будущем».

Этим человеком, наблюдавшим за кораблями, был царь Верхнего и Нижнего Египта Птолемей Лаг. На нем белоснежный хитон, обнажавший руки старика с золотыми браслетами на запястьях. Многослойное ожерелье сверкало на груди в лучах солнца переливами драгоценных камней. Голову венчал драгоценный калаф[5] с уреем[6].

За царем стоял старик, в одеянии жреца. Украшений на нем не было. Он опирался на простой деревянный посох и солнце пекло лысую голову с загорелой кожей. Но если издали его можно было принять за служителя культа одного из богов Египта, то вблизи было понятно, что это ученый, переселившийся в Александрию из Греции. Никаких знаков жреческих корпораций он не носил. А какой служитель культа откажется от такой татуировки на руке?

Ученый, в отличие от полного царя, был худым как щепка и на его лице, покрытом морщинами, выделялись лишь выразительные глаза. Это верный соратник и друг царя – философ Диокл.

–Вот о чем мечтал некогда мой царь и повелитель Александр. Смотри, Диокл, сколько кораблей спешат в наш порт, и афиняне, и карфагенцы, и жители Крита, – Птолемей повернулся к худому философу. – Я еще помню то время, кода здесь была только рыбацкая деревушка. Как там она называлась? Ты не помнишь, друг мой?

– Ракотис, государь, – подсказал царю Диокл.

– Да, да, Ракотис. Мы тогда пришли на это место с молодым царем, и за нами была молодая армия победителей. Какое это было прекрасное время, Диокл. Все было не так как сейчас. Мы тогда были молоды и полны сил.

Философ знал, что царь мог часами говорить о прошлом, о своем повелителе Александре, о славных битвах и походах. Он много раз слышал из его уст историю основания Александрии, о том, как архитектор Дейнократ предложил царю основать здесь город, достойный славы и величия македонского завоевателя.

– И здесь в этом удобном месте Дейнократ предложил основать город! Я хорошо помню, как он раскинул перед нами свой плащ и стал строить на нем домики из песка, показывая, как все это будет выглядеть. Ты ведь не помнишь Александра, Диокл?

Философ уже сотни раз отвечал на это царю. Но снова сказал, как и всегда, словно слышал вопрос впервые:

– Нет, государь. Я был тогда еще мальчишкой и жил в Афинах. Самого царя никогда не видел.

– Этот город символ его величия, Диокл. Только боги могли решиться на подобное.

– И твоего, государь, величия. Ведь в годы твоего правления Александрия стала подобна миру, а остальная земля не более чем окрестности Александрии, а все иные города не более чем деревни Александрии.

Птолемей кивнул головой. Он также немало потрудился над этим городом. Благодаря ему, строились храмы и дворцы, воздвигались статуи, прорывались каналы. В Александрию стали стекаться десятки ученых: философов, историков, астрономов, географов. Царь распорядился начать сбор рукописей со всего мира, и приказал переводить их на греческий язык.

– Благодаря тебе, государь, я получил возможность заниматься наукой. Где бы еще я смог прочитать столько сочинений философов и историков. Переводя египетские папирусы, я столкнулся с тайными знаниями, которыми обладали жрецы тысячу лет назад!

– Ты, я слышал, много споришь с неким Манефоном? Кто он такой?

– Один умный юноша. Он египтянин и не так давно проживает в Александрии, государь.

– Он жрец?

– Да, государь. Он воспитывался при храме Птаха в Мемфисе. Ты ведь знаешь здешние традиции, что ученный должен быть жрецом. Он получил звание младшего служителя Птаха.

– Это так, – согласился царь. – В Египте ученые обязательно жрецы. В Греции и Македонии все не так. И он умен, этот твой Манефон?

– Весьма умен, государь. Он обещает стать хорошим историком и писателем. В спорах с ним я нахожу много удовольствия.

– Завидую тебе, друг мой. Мне же пока некогда заниматься науками. Дела государства!

Диокл понимал своего царственного друга. Он знал, какие заботы гнетут государя. Царь следил за формированием армии, строительством кораблей, строительством каналов и торговлей, лично присматривал за производством папируса, который поставляли во многие страны тогдашнего мира, и спрос на него все возрастал.

Хорошую прибыль давали гончарные, стекольные и ювелирные мастерские Александрии и ремесленники при нынешнем царе, сумели стать довольно процветающим сословием.

Казна государства наполнялась золотом, и это давало возможность начинать новые строительные проекты и собирать в Египте все новых и новых ученых, которые охотно ехали служить столь щедрому владыке.

– Я много говорил со своим сыном, друг мой, дабы он после меня покровительствовал торговле. Хороший царь должен видеть все преимущества этого важного для государства дела.

– Многие стали богатыми благодаря торговле, – сказал Диокл в тон царю. – Хотя я далек от всего этого, государь. Что мне земные богатства? Ты слишком щедр к своему слуге.

– Богатства земные дают шанс хорошо работать философам и историкам, писателям и поэтам. Наши корабли идут в Грецию, в Италию, в Карфаген. А знаешь на что нынче спрос в Карфагене, Диокл?

– Нет, государь. Я не купец.

– Египетские аметисты, наше александрийское литое стекло. И главное – слоновая кость, которую доставляют нам из Нубии. Торговля – главный нерв государства.

–Ты мудр, государь. И твое долгое царствование – это счастье созданного тобой государства. Ведь это ты, а не Александр снова возродил славу и величие Верхнего и Нижнего Египта.

Птолемей не мог с этим не согласиться. Но он не любил восхвалять себя. Его мучило, что он не выполнил некогда главную волю своего друга и своего повелителя Александра Великого.

–Ты всегда хватишь мои деяния, Диокл.

–И делаю это не из лести, государь. Ты знаешь, что я честен с тобой и не похож на твоих придворных. Тех, кто готов за золото продать родного отца.

–Ты не любишь придворных, друг мой. Я это знаю. И я знаю, что ты совершенно не умеешь льстить своему царю. За это я ценю тебя. Ты ни разу не воспользовался моей дружбой для личной выгоды. И потому я всегда советуюсь с тобой по некоторым вопросам государственного управления. Вот и сейчас я пригласил тебя не просто созерцать красоты Александрии с балкона моего дворца. И не для того чтобы решать проблемы метеков.

–Я готов помочь тебе, государь.

Царь немного помолчал, и Диокл терпеливо ждал, когда тот начнет говорить.

–Я совершил преступление в годы молодости. Ты ведь знаешь про это, Диокл.

Философ не раз про это слышал. Птолемей любил каяться.

– Государь если ты снова станешь вспоминать про сына Александра, то нет в этом преступления. Ты поступил тогда правильно. Иного выбора у тебя не было, и ты показал себя мудрым и дальновидным политиком.

– Но мой царь доверил мне своего сына, Диокл. И тогда я поклялся служить ему.

– Государь, – Диокл попытался возразить царю, но Птолемей прервал его.

Царь Египта стал рассказывать о том, чего не знал ни один историк, которые описали жизнь и деяния Александра и Птолемея Лага. И этого сам Диокл никогда от своего царственного друга не слышал…

***

Царь Александр Македонский, после того как он посетил оазис Амона в Ливийской пустыне, был официально коронован как новый фараон Верхнего и Нижнего Египта. Его признали все жрецы, и признал сам бог Ра.

Александр не остановился в Египте, став фараоном. Он продолжил войну с Дарием до тех пор, пока не сокрушил персидского царя и его империю до основания.

Он короновался в Вавилоне как новый повелитель невиданного до тех пор по размерам государства. И затем пошел воевать в Индию. Там его ждали неудачи. Вернувшись в Вавилон, Александр назначил своим наследником своего сына от царевны Роксаны, еще когда этот младенец не родился. Но македонскому царю уже предсказали, что родится сын.

Александр призвал к себе нескольких самых близких друзей. Среди них был Птолемей.

– Тогда царь говорил со мной наедине, – продолжал Птолемей. – И он просил меня присягнуть своему сыну Александру II, еще не родившемуся. Он уже тогда определил его в новые фараоны Египта. Меня же он назначит наместником Египта до того как новый молодой фараон войдет в возраст.

– Ты хочешь сказать, государь, что Александр видел в своем сыне нового фараона Египта? – удивился Диокл.

Этого он не мог и предположить. А получается, что Александр Македонский, прозванный Великим, предвидел разногласия между соратниками после своей смерти и выбрал для сына в удел Египет, а не всю созданную им империю. И царь приставил к нему своего самого верного соратника Птолемея.

Царь продолжил:

– Жрецы храмов Амона-Ра, Осириса, Исиды, Аписа составили записи о том, что после смерти Александра новым фараоном становиться Александр II. Все эти папирусы хранились у жреца храма Ра в Гелиополе по имени Несмин. И в этих папирусах было отмечено, что я, Птолемей Лаг, назначаюсь первым вельможей и хранителем царства Египетского, до вхождения в возраст наследника.

– И эти папирусы до сих пор сохранились? – спросил Диокл.

– Нет, – покачал головой царь. – Я приказал забрать их из храма и доставить ко мне. Затем я сжег их. Я сам пожелал стать царем.

– А что случилось с этим жрецом? – осторожно спросил Диокл.

– Я приказал убить его, – ответил царь. – И тех, кто ездил за папирусами, также по моему приказу умертвили. Я не хотел видеть ни одного живого свидетеля. Мое право на царствование никто не должен был оспаривать. И другие жрецы именем богов сделали меня новым фараоном! А Александр верил мне как никому! Эта вера в нем укрепилась, после того как я раскрыл заговор пажей. Тогда я спас моего царя. Вот он и доверил мне сына. Но я предал его доверие.

Диокл удивился тому, как откровенен с ним царь. Он испугался. Такие тайны он доверяет философу и писателю-историку. Доживет ли он после этих откровений до завтра? Ведь тайна, которую ему открыл Птолемей – была страшной тайной. Получается, что Птолемей был государем незаконным – узурпатором власти. И узнай про это жрецы, в Египте могло начаться даже восстание против власти Птолемея.

–Ты побледнел, друг мой? – царь заметил состояние своего приближенного. – Но тебе не стоит переживать. Твоя жизнь вне опасности. Я верю в твой ум, Диокл. Ты не станешь рассказывать про это никому. Ведь никаких доказательств у тебя нет.

–Ты прав, мой царь. Я предан тебе всей душой. Могу ли я предать тебя?

–Все способны предать, Диокл. Я же предал моего царя. Затем, – продолжил свой рассказ Птолемей, – мой царь умер. И собрались тогда на совет все соратники Александра, чтобы решить судьбу созданного им громадного государства. И именно я первым предложил тогда каждому владеть землями, которые нам пожаловал царь.

А вот это не было новостью для Диокла.

–Но насколько я знаю, государь, – возразил Диокл, – тогда все диадохи[7] поддержали тебя. И не предложи этого ты, это предложил бы иной. Ведь брат Александра полоумный Арридей, что сидел в Македонии, не мог править вместо него! Не ему было держать в руках столь огромное государство. Держава Александра была обречена развалиться после его смерти на многие части.

– Но я предал своего царя, Диокл.

– Так поступил бы каждый на твоем месте. А для Египта твое правление было благом! Ты сумел привлечь к себе египтян. Ты сумел договориться с греками, что жили в Египте. Они все признали тебя, государь. Ты присоединил к Египту Киренаиду. Ты возродил величие Египта.

– Но я провозгласил себя фараоном. И тень Александра прокляла меня, Диокл. Никому я еще не рассказывал про это. Сам мертвый царь в ночь, после моей коронации явился мне и предал мой род проклятию.

– Сам Александр явился тебе во сне? – изумился философ. Он хорошо знал, что мог означать такой сон. Это было страшное проклятие мертвого. – Это не могло тебе показаться, государь?

– Нет. Я видел его словно живого. Он был бледен, и он стоял в тех же доспехах, в которых его хоронили. Я был страшно напуган. Это был даже не сон, друг мой. Я не могу теперь сказать, я спал тогда или нет.

– Это могло быть только видение, государь. Видения могут рождаться в наших головах.

– Но это было не видение, Диокл. Это было проклятие. Проклятие того, кто ушел за грань смерти.

–Кто знает, государь? Кто может сказать это наверняка? Мир всего лишь зеркало наших поступков.

–Ты снова начинаешь говорить загадками, Диокл.

Диокл теперь точно знал, почему Птолемей побоялся провозгласить себя богом, как делали до него все фараоны Египта, и остался только царем.

Но это было не все, что хотел сообщить ему Птолемей. Самая главная новость была впереди. Она касалась будущего, а не прошлого и потому была много важнее…

****

Дом философа Диокла, друга фараона Птолемея Первого.

Год 283 до н.э.

Весь следующий день Диокл просидел в своем доме. Он никуда не выходил за стены, и приказал слугам разыскать Ахилла, единственного сына и наследника.

«Нужно поговорить с сыном. Царь поведал мне много интересного. И начал Птолемей издалека. С чего бы это? Он решил именно со мной поделиться большим государственным секретом».

Слуга открыл двери и пропустил в покои философа воина.

Молодой человек не похож на отца. Его высокое и стройное тело – было телом воина, а не философа. Он мускулист и широкоплеч и с ранней юности его привлекало оружие и физические упражнения. Он совершенно не проявлял склонности к философии и наукам.

Злые языки даже поговаривали что Афродисия, жена Диокла, прижила Ахилла не от тщедушного и худого философа, но от египтянина, командира пеших лучников Птолемея. Но сам Диокл знал свою жену лучше. Она была верной и порядочной женой. А Ахилл, скорее всего, пошел в своего могучего деда Клеомана, отца Афродисии.

Ахилл унаследовал от воина Клеомана страсть к войне и сражениям. Он хотел стать солдатом, и отец устроил его в личную гвардию царя простым воином. Теперь сын был уже таксиархом Золотой стражи и товарищем молодого принца Птолемея-Младшего.

– Ты хотел меня видеть, отец? – спросил Ахилл, входя в комнату, где Диокл хранил папирусы, над которыми работал.

– Да, сын. Я хотел тебя видеть.

– Мне сейчас некогда отец. Я должен идти в таверну «Щит Александра». Там у нас встреча с друзьями. Придут командиры конной гвардии и командиры колесничих. Можно я зайду к тебе вечером, отец. Или лучше завтра утром.

– Нет, – резко возразил философ. – Ты станешь говорить со мной сейчас. Не стоит тебе быть столь легкомысленным. Речь идет о твоем будущем, сын.

– О будущем? – удивился Ахилл серьезности отца. – Но мы с тобой много говорили о нем. Неужели это столь важно? Я уже воин в царской дружине. Я таксиарх.

– Это важно! – вскричал Диокл. – Я должен тебе сказать то, от чего зависит твое будущее. Ты давно видел молодого Птолемея?

– Принца? Которого из Птолемеев?

– Младшего. Сына царя от Береники.

– Я видел его вчера. Он мой друг. Ты же знаешь, что старший принц Птолемей-Мага меня терпеть не может. А что такое, отец?

– Завтра наш царь провозгласит указ о том, что передает власть в руки молодого Птолемея! Вот что!

– Как? – Ахилл сел на стул. – Молодой принц станет соправителем?

– Нет, – покачал головой Диокл. – Если бы он стал соправителем, то все нити власти все равно были бы у старого Птолемея. Но он передает сыну всю полноту власти! Молодой Птолемей станет новым фараоном! И фараоном единственным!

– Царь добровольно откажется от всей власти? Невероятно! В обход старшего сына царя! – удивился Ахилл. – Но смирятся ли с этим принцы Птолемей-Мага и Аргей? Принц Птолемей-младший рожден второй женой царя Береникой. А Береника не больше, чем простая служанка.

– Вот именно, сын мой. Именно! И пока жив наш царь, никто не осмелится оспаривать его решения. Но после его смерти молодые принцы сцепятся в смертельной борьбе за корону Верхнего и Нижнего Египта. Эта династия обречена, сын мой. Обречена!

– Ты что, отец? Но ты сам говорил, что царство при Птолемеях укрепилось как никогда и это новый расцвет Египта.

– Так было, сын. Но теперь все не так. И не спрашивай меня почему. Я не могу тебе ответить на этот вопрос. Это не моя тайна и она умрет со мной. Да и опасно знать то, что стало известно мне. Сейчас я боюсь того, что мои дети и будущие внуки падут вместе с проклятой династией.

Ахилл был поражен переменой, которая произошла с его отцом. Он до этого всегда был верным сторонником царя и его династии. И то, что он говорил теперь, не укладывалось в голове молодого воина…

Глава 4

Арсиноя – принцесса Египта.

Год 283-й до н.э. Александрия Египетская

(Из дневника профессора Крылова)

Дворец фараона

Покои царственной принцессы Арсинои, дочери Птолемея Первого и царицы Береники Прекрасной.

Год 283 до н.э.

Молодой Ахилл ночью отправился на тайное свидание с принцессой Арисиноей. Молодая взбалмошная красавица уже месяц дарила его своей любовью. И об их связи, благодаря хитрости принцессы, пока никто при дворе не догадывался.

Арсиноя была дочерью царя Птолемея Первого от второй и любимой жены Береники. Принцесса пошла в мать и была такой же красавицей. Придворные без лести называли её самой красивой женщиной Александрии.

Принцесса была высока ростом и обладала стройной фигурой нимфы, словно боги намеренно создали её для того, чтобы позировать скульпторам, дабы могли они воспроизвести в мраморе то, что создано небожителями из плоти и крови.

Длинные черные вьющиеся волосы Арсинои опускались ниже плеч, и её смуглая кожа говорила о дорийском происхождении принцессы.

Настоящие египтянки при дворе Птолемея отличались от гречанок более низким ростом и более крупными чертами лица. Эти носили по давней моде пышные парики. Мать Арсинои царица Береника, также обладавшая роскошными волосами, никогда не пользовалась этим предметом туалета модницы того времени. И дочь царя всегда гордилась тем, чем наградили её боги.

Арсиноя носила легкую и небольшую диадему вместо закрытого калафа, дабы не скрывать красоту своих волос. Но глаза она всегда подводила, как это делали знатные египтянки.

Когда Ахилл проник через балкон в покои молодой принцессы, он увидел её сидящей на кровати. Она была в платье, украшенном золотым шитьем и драгоценными камнями, какие носили знатные египтянки, и в изящных сандалиях из золоченых нитей с жемчугом.

Ахилл явился в египетской рубахе без рукавов и юбке с передником. Таким его любила видеть Арсиноя. Его могучая фигура тогда открывалась во всей красе. Греки не считали такую одежду приемлемой, но все больше молодых юношей предпочитали именно египетские традиции.

– Ахилл!

– Арсиноя! Я так ждал часа нашей встречи. Я уже думал, что принцесса позабыла меня.

– Я уже давно удалила служанок и приказала им меня не беспокоить до самого утра. Они так болтливы. Сюда войти никто не посмеет. Мы одни.

– А царь? – спросил Ахилл, подходя к ней и садясь рядом. – Твой отец не может навестить тебя?

– Отец никогда не приходит ко мне в эти часы. Да и своим вниманием он меня редко балует. Он любит по-настоящему только моего брата Птолемея-младшего. Всех остальных сыновей и дочерей он ни во что ни ставит. Хоть я и дочь его любимой Береники.

–А что бы он сказал, если бы я попросил тебя в жены, Арсиноя?

–Не думаю, что царь на это согласится, Ахилл. Ему выгодно выдать меня замуж за какого-то царя во имя царства Египетского. Да и египетские традиции не позволят этого сделать.

–А у меня новости, Арсиноя. Твой отец собирается передать трон твоему единоутробному брату Птолемею.

–Что? – принцесса посмотрела на любовника. – Птолемей станет соправителем отца?

–Не соправителем, он станет царем. Твой отец добровольно передаст ему бразды правления государством. И тогда я стану просить нового царя, другом которого являюсь, отдать тебя мне в жены.

–Не стоит этого делать, Ахилл, – прошептала она и обняла молодого человека за плечи.

– Отчего, Арсиноя?

– Мой брат тебе также откажет! Египетские традиции все больше входят в нашу жизнь. Мы больше не македонские знатные люди из семьи Лагов. Мы семья самого царя.

– Но…

– Ахилл! – она прервала его. – Не стоит тебе тратить время на разговоры. Я сейчас принадлежу только тебе. В эти часы я твоя. Зачем тебе рассуждать о том, что будет завтра?

Она расстегнула застежку каласириса и он спал с её плеч, обнажив грудь красавицы. Ахилл не заставил себя уговаривать и, в свою очередь, расстегнул пояс и его одеяния упали вниз.

***

Записи из дневника Крылова.

Москва 1918 год.

Марина вернулась…

Я лег спать рано. Работать мне не хотелось. Было холодно, а побаловать меня горячим чаем некому. Жены нет, и никто не поставил чайник на огонь. Конечно, я мог и сам это сделать, но в доме кроме кипятка и двух кусочков пайкового сахара для чая нет ничего.

За окнами шумел ветер и странно завывал в каминных трубах. Мне снились рабы срывающие цепи. Уже два дня я работал над статьей для журнала «Борьба классов» о восстании рабов в Пантикапее в 102 году до н.э. Нужно было показать весь накал «классовой борьбы», дабы отработать паек. Подобный труд совсем не был мне интересен, тем более что нужно было «связать» восставших рабов с восставшим против «гнета царизма» пролетариатом России. Но что делать? История Деди власти не интересовала. Вот и выводил я на бумаге строки о «гениальных предвидениях» господина Маркса и о движущей «силе истории». А завтра еще придется все печатать на машинке. Ибо выделенная мне для работы машинистка делала по три грамматические ошибки в каждом предложении, а о запятых вообще имела самое смутное представление.

Ночью я проснулся. Не знаю почему. За окнами не стреляли, как обычно, и, кроме монотонного завывания ветра, ничего не мешало мне спать. Но я проснулся, словно от громкого окрика.

Рядом с кроватью сидела женщина. В тусклом свете свечного огарка её лица видно не было.

– Кто здесь? – спросил я, привстав с постели.

Она в ответ лишь произнесла мое имя:

– Кирилл.

Я сразу узнал голос. Это была Марина. Она вернулась и была рядом со мной. Мое сердце начало бешено колотиться. Только потеряв её, я понял, как она мне дорога.

– Марина?

– Ты успел забыть жену?

– Марина? Это и в самом деле ты?

– Это я, Кирилл. Я рядом с тобой.

Я вскочил с кровати и обнял женщину. Я вдохнул запах её волос, и мне захотелось стоять вот так часами, не отрываясь от неё. Я всю жизнь писал работы, которые покажутся скучными множеству людей, и сейчас мне трудно столько лет спустя описать мои чувства. Но могу сказать, что это был тот самый миг счастья. Тогда я это понял.

– Марина! Здесь произошло нечто странное. О тебе никто не помнит…

– Тише, Кирилл. И не дави так сильно.

Она отстранилась от меня. Я с неохотой выпустил жену из объятий.

– Но ты вернулась. Я знал, что ты была. И ты есть.

– Не все так просто, Кирилл.

– А что такое, Марина? Что случилось? Куда ты пропала.

– Я должна была уйти, Кирилл. И все из-за твоего Деди.

–Деди? – удивился я.

Она знала про Деди! И это моя Марина, которая никогда не интересовалась историей Египта. Но то, что она сказала дальше, еще больше удивило меня.

–Ты знаешь про него?

–Я не только знаю про него, но знала и его самого, Кирилл.

–Не могу тебя понять, Марина. Что ты говоришь?

–Ты знаешь, кто такие Нетеру, Кирилл?

–Еще бы мне этого не знать, Марина. Нетеру из Абгеред, это те, кого принимали за богов Египта в древние времена.

–В нашем понимании они и есть боги, Кирилл. И я сама, если все тебе расскажу, не уложусь в твоем понимании. Этот Нетеру мой враг, и мой друг одновременно. Благодаря ему я стала той, кто я есть теперь.

–Ты хочешь сказать, что знаешь Деди? Человека из старинной египетской легенды? – спросил я.

–Не просто знаю. Я была его женщиной, той самой кто родил ему сына Осиса.

– Что?

– Я родила от Нетеру сына, Кирилл. Но это было давно. Еще до тебя. Я понимаю, как все это для тебя звучит. И в качестве доказательства я желаю тебе кое-что показать.

– Показать?

– Да. На слова нужно потратить слишком много времени, а они ничего тебе не докажут. А так я все просто покажу. Но для этого тебе стоит вернуться в постель. Ложись.

– Ложиться?

– Да.

Я исполнил просьбу жены.

– Закрой глаза, Кирилл.

Я закрыл…

***

Она показала мне величественный тронный зал. И я видел его! Словно сам был внутри этого здания.

– Ты видишь? – спросила она.

– Что это? Как это происходит? Я не могу понять…

– Это Дикатерион.

– Дикатерион? Дворец Правосудия? Но это Александрия! И не просто Александрия…

– Это Александрия 283 года до новой эры или до Рождества Христова, Кирилл.

– Я не могу понять, как ты это делаешь. Это видение?

– Не задавай мне таких вопросов, ибо я не смогу тебе дать ответов, Кирилл.

– Но я вижу великий город прошлого. Я вижу дворец и вижу людей. И…

Я осекся, ибо увидел старого царя. Это был Птолемей Лаг, основатель династии Лагидов…

***

Дворец Правосудия – Дикатерион.

Год 283 до н.э.

Тронный зал Дикатериона, величественного дворца Правосудия, был наполнен народом. Фараон Египта призвал лучших людей Александрии, жрецов, чиновников высокого ранга, командиров военных отрядов, иноземных гостей и послов.

Царь Птолемей Лаг был в день передачи власти облачен подобно фараону Египта в традиционную для египетского владыки одежду. Этим он порадовал египетских жрецов, которые толпились у его трона. Жрецы Осириса и Исиды часто пеняли царю на то, что он не чтит древних традиций и часто носит греческие хитоны и хламиды. Они говорили, что раз боги Египта признали его, то стоит ему стать истинным египтянином и отречься от иных обычаев.

Греческие жрецы Зевса-Амона с недовольством посматривали на египтян, жрецов солнечного бога Ра. Это были соперничавшие при дворе фараона культы. Еще Александр Великий, известный своей веротерпимостью, пожелал совместить культ греческого Зевса, царя богов и людей, и египетского великого бога Амона. Центром нового культа стала Александрия, и там был возведен величественный храм нового божества. Служителями этого культа были в основном греки. И они не желали усиления при особе царя своих египетских конкурентов.

Сам Птолемей лучше находил общий язык с греками. В Греции и Македонии жречество жило подачками сильных мира сего, и храмы зависели от расположения царя. В Египте же жречество было почти независимым и соперничало с фараоном. Но царь понимал, что здесь нарушать установленный веками порядок нельзя, и вынужден был искать компромисс.

Жрецы Ра из Гелиополя пытались возвысить свой культ Солнца выше культа Зевса-Амона и не ослабляли натиска на повелителя.

С солнечными жреческими группировками соперничали священнослужители храма бога-быка. Жрецы этого культа были египтяне, и они соединили культ быка-Аписа с культом египетского Осириса и греческого Зевса, назвав нового бога Сераписом. Но этот культ был пока слишком молодым, хоть царь и сделал быка покровителем царского города.

Жрецы Сераписа стояли обособленно и посматривали на враждующие группировки с ухмылками. Вражда Ра и Зевса-Амона была им на руку…

***

В этот день Птолемею нужно было выглядеть настоящим фараоном. Стража в приемном зале была в египетских юбках с накладками и калафами[8] на головах. В руках они держали щиты и копья. На груди у каждого воина было золотое ожерелье со знаками царствующего фараона.

Придворные также собрались здесь в египетских одеждах, и все это походило на роскошные выходы великого Рамсеса. Фараон воссел на трон и скрестил на груди традиционные символы царской власти скипетр и плеть. На двойной короне красного и белого цвета сверкал золотой урей, символ божественной царской змеи и глазами-изумрудами.

Жрецы провозгласили славу фараону Верхнего и Нижнего Египта, избраннику и слуге богов, Птолемею. Они отошли от древних традиций обожествления фараона, ибо Птолемей Лаг, основатель династии, так и не решился присвоить себе божественные почести, как было положено в Египте.

Птолемей решился только на нескольких жен. Ведь он был отпрыском знатного в Македонии рода Лагов. А по македонским традициям мужчина мог иметь одну жену. Но сам царь Александр, завоевав персидскую империю, завел себе по персидской традиции нескольких жен. И за ним последовали его соратники.

–Во имя богов, и согласно их священной воле, – провозгласил жрец Зевса-Амона, наш владыка, великий фараон Верхнего и Нижнего Египта Птолемей, да живет он вечно, желает объявить свою священную волю народами и странам, мирно проживающим в благоденствии под его священной десницей!

Придворные провозгласили:

– Слово и воля фараона!

– Внимание и повиновение!

Многочисленные придворные и жрецы затихли. Они ждали слова Птолемея. Старый фараон громко заявил:

– Объявлю всем моим подданным, что намерен я провозгласить своим наследником и новым фараоном Верхнего и Нижнего Египта моего сына Птолемея, коего вижу я как хорошего преемника власти и будущего великого государя, что приумножит славу Египта и расширит его границы!

Придворные молчали. Для многих это заявление было неожиданностью. Для Египта не был чем-то новым институт соправительства. Так делали некогда великие фараоны XII династии Аменемхеты и Сенусерты[9]. Но сейчас Птолемей не провозглашал своего сына просто соправителем. Он провозглашал своего сына новым царем. Он добровольно передавал высшую власть сыну. Такого в Египте еще не случалось.

– Ибо я считаю, что владыка должен быть полон сил, а я уже стар и устал от бремени двойной короны, – продолжил фараон. – Боги согнули мою спину, и бремя забот о благе народов, населяющих царство, более непосильно для меня. И считаю я, что лучше быть отцом хорошего царя, чем царем, утратившим силу! Внимайте словам моим, ибо просветили меня в том решении сами бессмертные боги!

Придворные покорно провозгласили:

– Слово и воля фараона!

– Внимание и повиновение!

Молодой принц Птолемей, также облаченный с царской пышностью, приблизился к трону. Принц был худощав. Он не обладал мощной атлетической фигурой, какая была у его отца в молодости. Но лицо он имел красивое. Он походил на мать – прекрасную Беренику.

Могучий принц Птолемей-Мага, сын царя от его первой жены Эвридики с ненавистью посмотрел на своего счастливого брата. Другой брат Птолемея-Младшего принц Аргей сжал рукоять своего длинного ассирийского меча. Костяшки его пальцев при этом побелели.

Философ Диокл перехватил взгляды принцев. Он понял, что борьба за власть будет страшной. Проклятие Птолемеев уже начало свое разрушительное действие…

Глава 5

Тайна принцессы Египта.

Год 283-й до н.э. Александрия Египетская

(Из дневника профессора Крылова)

Дворец фараона. Покои старого Птолемея Лага Сотера.

Год 283 до н.э.

Прошел один месяц после того, как царь Птолемей Первый, прозванный Спасителем[10]), передал власть своему сыну, который стал царем под именем – Птолемей Второй.

Старик более не вмешивался в дела управления страной, за исключением случаев, когда его просил об этом новый царь. Он с большим удовольствием проводил время в библиотеке и читал папирусы. Он часто беседовал с историками и философами и подружился с молодым жрецом Птаха Манефоном. Бывшего царя особенно интересовало Первое время, когда страной правили Боги.

Сейчас Птолемей Лаг решил поговорить со своим другом Диоклом в библиотеке, где он просматривал новые папирусы с описаниями его собственных деяний. Когда философ вошел, бывший царь поднялся со стула и подошел к другу.

– Рад тебя видеть, Диокл.

– И я рад тебе, государь. Общение с тобой всегда счастье для верного слуги.

– Я уже не царь, Диокл. Не называй меня более государем. Я теперь только отец государя. И царский титул принадлежит теперь ему.

– Ты всегда останешься для многих царем, Птолемей. Ты столько сделал для Египта. Царство при твоем правлении процветало.

– Я боюсь проклятия, друг мой. Хотя пока все идет хорошо и мой сын справляется. Но прошел только месяц. Что я оставил ему в наследство, Диокл? Не развалится ли дело рук моих?

Диокл не ответил бывшему царю, но тот и не требовал его ответа. Этот вопрос он постоянно задавал себе, чувствуя приближение смерти.

– Я прочитал описание моих деяний, и мне не понравилось то, что я прочитал.

– Отчего не понравилось? Ты заслужил всех восхвалений, Птолемей.

– Может и так. Но сейчас мы не станем говорить об этом. Меня волнует моя дочь Арсиноя. Она так похожа на любимую мной Беренику. После её смерти я не смог найти утешения ни у одной женщины. Ты знаешь про это. А Арсиноя – копия её мать.

– Твоя дочь, Птолемей, так красива, что заслужила титул первой красавицы Египта.

Царь любил, когда хвалили его детей. Это Диокл знал уже давно. Но сейчас Птолемей не обратил внимания на лесть, и его лицо не осветила довольная улыбка, как это бывало ранее.

– Тебя что-то гнетет, Птолемей?

– Сейчас Арсиноя беременна, – ответил тот философу.

Диокл сразу не понял Птолемея. Что это значит – беременна? Принцесса не замужем. Уж не оговорился ли бывший царь? Он еще не нашел для неё мужа.

– Да. Она беременна. И сомнений в этом нет. Правда, сроки беременности еще слишком малы. И заметить это смогла только старая опытная служанка Арсинои. Но это пока.

– Но принцесса не замужем. Что скажут…

– Вот потому я призвал тебя, Диокл. Мой сын про это не знает. Не стоит ему сообщать. Птолемей слишком горяч. Я желаю держать совет с тобой. Ты же знаешь, что здоровье у принцесс из рода Лагов отменное. Скинуть ребенка ей не удастся. Она рождена для материнства. Таковой была и её мать.

– Тогда стоит срочно выдать её замуж, Птолемей.

– Про это я и сам подумал. Но сам понимаешь в её положении это сделать не столь просто. Конечно, многие мои подданные с радостью возьмут принцессу даже беременную. Но моя дочь заслуживает самого высокого жребия в жизни.

– Тогда царь Фракии Лисимах, государь.

Диокл сразу дал бывшему царю хороший совет. Старый Лисимах, в которого вселился бес похоти, требовал молодых девушек и при его дворе их был целый гарем. Этот царь не станет привередничать, получив в жены такую красавицу, путь и беременную.

Птолемей засомневался:

– Лисимах?

– Лисимах не станет раздувать скандала, узнав, что твоя дочь беременна, Птолемей. Тем более что Лисимах стар, и скоро умрет. И твоя дочь станет респектабельной вдовой.

Птолемей подумал, что старый философ прав. Это был отличный выход.

– А позволь тебя спросить, государь.

– Я просто Птолемей, Диокл. Я более не государь. Такое обращение теперь приличествует лишь моему сыну Птолемею Второму.

– Хорошо, Птолемей. Но могу я задать тебе вопрос?

– Конечно, мы же друзья.

– Ты знаешь кто отец ребенка молодой принцессы?

– Мне пока не удалось этого узнать. Но мои слуги ищут нечестивца посмевшего посягнуть на дочь и сестру царя.

– Я могу помочь тебе это узнать, Птолемей. Твои слуги нерадивы и никого не найдут. Для такого дела надобен философ. Поиск истины моя задача.

– Будь, по-твоему, Диокл. Этим ты окажешь мне большую услугу…

***

Дворец фараона. Покои царственной принцессы Арсинои, дочери Птолемея Первого и царицы Береники Прекрасной.

Год 283 до н.э.

Таксиарх Ахилл в медном греческом панцире в форме человеческого торса, в ребристом шлеме и при оружии проверял посты во дворце. Так он делал всегда, когда нес стражу. Ему было доверено слишком многое – безопасность царского семейства, и за нарушения никто его не помилует, даже отец помочь не сможет.

Стражи стояли по местам и напоминали скорее статуи, чем реальных воинов. Они были неподвижны и крепко сжимали в руках щиты и древки копий. На стороне царской дочери охрана была утроена в последний месяц. И это добавило таксиарху новых хлопот.

– Аристон! – Ахилл обратился к десятнику. – Следи за своими людьми.

– Да, таксиарх. С моими людьми все в порядке.

– Вас скоро сменят.

У покоев принцессы Арсинои Ахилл встретил раба-нубийца. Тот поклонился и произнес:

– Моя госпожа, принцесса Верхнего и Нижнего Египта, желает видеть начальника стражи!

– Я готов выполнить волю принцессы! – ответил Ахилл.

Он подумал, что-то случилось, ибо Арсиноя не могла просто так забыть об осторожности. Никогда не передавала она сообщений через рабов. Хотя ничего особенно подозрительного в этом не было. Принцы и принцессы часто обращались к страже. Но он ведь был для неё не просто стражем.

Таксиарх последовал за рабом.

«А если это ловушка? – мелькнула мысль в его голове. – Если меня призвала не Арсиноя?»

Длинные стены, расписанные лучшими художниками, и колонны большого дворца напоминали Ахиллу о его любовной связи с принцессой. Картины словно кричали о его святотатстве.

Вот на стене покорная красавица склонилась к ногам фараона. Она была готова выполнить волю владыки. Так и Арсиноя склонялась перед ним. Но он не носил короны на голове, как этот гордый правитель, изображенный художником.

Стража у дверей пропустила его. Молчаливые воины убрали копья и слуги отворили двери.

Ахилл вошел и сразу понял, что его подозрения были напрасны.

Принцесса в роскошном одеянии с диадемой в волосах, восседала на ложе среди расшитых подушек. У её ног сидели молодые рабыни. Они развлекали свою госпожу рассказами и игрой на кифарах.

Увидев Ахилла, она жестом приказала всем удалиться.

– Я готов служить, госпоже, – произнес Ахилл.

– Здесь больше никого нет, Ахилл. Нас никто не слышит.

– Ты ранее никогда не звала меня днем.

– Пришло время для этого, Ахилл. И я призвала тебя сейчас.

– Но ты забыла осторожность, Арсиноя. Что случилось?

– Кое-что случилось.

– И что же, Арсиноя?

– Я беременна, Ахилл, – прошептала она.

Молодого воина словно ужалили. Он подпрыгнул на месте.

– Ты сказала, что беременна?

– Да. Я ношу под сердцем твоего ребенка, Ахилл.

Будь она дочерью простого придворного, он бы обрадовался этому и взял бы её в жены. Но она была дочерью царя. И если эта тайна выйдет наружу, то ему и его семье не сносить голов. Это скандал. Особа из царского дома для подданных неприкосновенна.

– Ты напуган? – она не ожидала такого. – Я вижу на твоем лице только страх. Это ты, храбрый Ахилл? Или мне подослали кого-то иного?

– Прости, Арсиноя, но это известие слишком неожиданно. Ты дочь царя! И мне могут не отдать тебя в качестве жены.

– Я думала, что ты будешь более смелым, Ахилл. Но я позвала тебя не за этим. Я волновалась за тебя. Мой отец приказал найти того, кто виновен в теперешнем моем положении.

– Вот как?

В Египте покуситься на принцессу царской крови было страшным преступлением. Конечно, Птолемеи не коренные египтяне. Они переняли не все вековые традиции страны Кемет[11]. Но в этом случае они вполне могли поступить с ним как некогда фараоны и жрецы поступали со святотатцами.

– Я сама не назвала твоего имени. А мои служанки ничего не знают. И мой отец повелел твоему отцу найти того, кто посягнул на царскую дочь.

– Моему отцу? – еще больше удивился Ахилл.

– А ты знаешь, что Диокл может узнать все что угодно, если пожелает того. И тебе грозит опасность со стороны твоего собственного отца. Ведь он ищет, не зная, кто виновник беды фараона. Иди! Я сказала тебе все!

– Арсиноя…

– Более принцесса Египта не может говорить с начальником стражи. Это вызовет толки! Разрешаю тебе удалиться!

Голос принцессы был строгим и твердым. Ахилл поклонился и вышел из её покоев…

****

Дом философа Диокла, друга фараона Птолемея Первого.

Год 283 до н.э.

Дом философа Диокла был недалеко от большой пристани. Из окон домочадцы могли видеть Фаросский маяк, который возвышался на 150 метров в высоту. На верхней платформе маяка всегда горел огонь, который моряки видели на большом расстоянии.

Диоклу это место понравилось, и он, милостью своего царственного друга, 20 лет назад получил здесь жилище, которое было перестроено согласно его вкусам. На другом берегу канала был расположен величественный Серапийон, храм и библиотека, где начали собирать рукописи со всего света. Философ часто там работал и встречался с друзьями учеными.

Диокл любил разбирать новые папирусы и спорить с молодым Манефоном-историком. Тот взялся составить династические списки всех фараонов Египта, начиная от легендарного «Первого времени» богов.

Но сегодня старому философу спокойно поработать не дали. Из дома прибежал раб и принес сообщение от его сына Ахилла. Тот срочно желал видеть своего отца по делу.

Диокл понял, что случилось нечто важное, и поспешил домой. Спор с Манефоном можно было и отложить.

– Что случилось? – спросил он, войдя в покои сына.

Ахилл ответил не сразу. Он долго собирался с духом, прежде чем рассказать отцу правду.

– Ты молчишь?

– Отец…

– Ахилл, у тебя вышла ссора с новым фараоном?

– Нет, отец. У меня неприятности иного рода.

– Какого же?

– Дочь фараона Арсиноя беременна.

– Ты знаешь про это? Но откуда? Про это не знает почти никто! Кто мог тебе рассказать подобное?

– Она сама, – честно признался Ахилл.

– Принцесса? – еще больше удивился Диокл.

– Да.

– Но с чего это Арсиноя стала откровенничать с тобой?

– Этот ребенок от меня отец.

– Что?! – Диокла подбросило вверх. – Что ты сказал, нечестивец? Как это от тебя? Возможно ли такое?

– Это случилось, отец. Я стал любовником принцессы.

– Да как ты посмел? – Диокл бросился к дверям и выглянул. Там не было никого. Никто из слуг не подслушивал. Затем он вернулся в покои сына. – Ты посмел нарушить запрет? Мало тебе девок? Мало тебе рабынь в моем доме. Как ты мог даже посмотреть на принцессу?

– Она из плоти и крови, отец. Она женщина. А я мужчина. Такое иногда случается между женщиной и мужчиной.

Старый философ разразился потоком брани и стал поносить сына, на чем свет стоит. Он ругал Ахилла последними словами. Он обещал сам выдать его страже фараона и казнить публично на площади. Но молодой воин знал, что все это бравада. Ничего старый Диокл с ним не сделает. Он все ему простит. Слишком он любил своего сына…

***

Диокл выговорился и стал думать, как быть. Понятно, что искать нечестивца он теперь не станет. Больше того он сделает все чтобы его не нашли другие.

– Тебе стоит уехать, сын. И сегодня же. Я велю все приготовить.

– Но куда я поеду, отец? Я на службе у фараона. Ты не забыл?

– Я все улажу во дворце. А ты отправишься с поручением в Фивы. Старый Птолемей желает отыскать там некие папирусы и ищет человека для этой миссии.

– Но что я понимаю в папирусах?

– С тобой поедет мой доверенный слуга Панор. Он все знает и понимает. Твоя задача исчезнуть из Александрии. До тех пор, пока принцесса Арсиноя здесь.

– Её готовят к замужеству? Так? – спросил Ахилл.

– Это не твоего ума дело.

– Но кто возьмет её теперь? – настаивал Ахилл. – Может быть, я смогу все-таки жениться на…

– Замолчи! Я тебе сказал, что это не твоего ума дело! Принцесса выйдет замуж. Ей найдут мужа среди царей. Ты и она знаете о том, кто отец ребенка. Ты никому не расскажешь. Но вот она вдруг да проболтается? И я не намерен рисковать жизнью своего сына.

– Отец….

– Ни слова! Ты уезжаешь из Александрии сегодня. И не стоит спорить.

– Я бы хотел увидеть Арсиною…

– Исключено!

***

И философ устроил все так, как обещал. Старый Птолемей быстро убедил своего сына, нового царя, отпустить молодого Ахилла со службы. Получалось, что более некому было отправиться в Фивы за папирусами…

Глава 6

Храм Крови Первого.

(Записи профессора Кирилла Крылова)

Теперь пришло время рассказать о храме Крови Первого тела. Это таинственное место занимает в истории мудреца Деди важное место. Сами египтяне далеких времен первых фараонов называли это место храмом Апедемака – Льва в пламени. Но обо всем по порядку.

Тайный храм Крови.

Окрестности Фив – древней столицы Египта.

Год 283 до н.э.

Шаг Первый.

Священный город Фивы, или как его звали египтяне Но-Амон.

Некогда здесь была столица фараонов блистательной династии завоевателей. Но с тех пор прошло много времени. Столица переместилась на Север, и главный город Юга утратил часть своего величия и значения. Его защитные стены нуждались в ремонте, хоть и выглядели по-прежнему грозно. Надвратные башни почти совсем исчезли, так как Фивы не видели врагов уже несколько сотен лет. Здешний наместник фараона Верхнего и Нижнего Египта не желал тратиться на ремонт защитного пояса. Мало думали о защите и великие жрецы Амона, не выделяя из богатой храмовой казны средств на внешние стены. Хотя одной десятой того, что вкладывали в украшение храмов Солнца, хватило бы на строительство новой стены.

Корабли вошли в гавань. За последние годы она разрослась, так как увеличилось количество купцов, которые приходили сюда для торговли. Это пополняло казну города, и верховный жрец Амона не желал упускать прибыли. И потому теперь здесь могли разместиться до сотни кораблей, а это сделало бы честь и морскому порту.

В доме начальника порта заметили знаки фараона и потому выказали прибывшим особое почтение. Ахилл сразу решил осмотреть город и сошел с корабля, отказавшись от сопровождения.

– Я сойду с корабля, – заявил он.

– Но мой господин – посланец фараона! Ему должны быть оказаны почести! – возмутился чиновник.

– Этого не нужно. Мне нет нужды делать свой визит громким. Будет лучше, если об этом узнают, как можно меньше людей.

– Если господину так угодно…

– Да мне угодно именно так, почтенный слуга фараона. Но о твоем гостеприимстве будет доложено владыке Двух стран.

– Я верный слуга его величества фараона Верхнего и Нижнего Египта.

– И верность твоя будет оценена по достоинству.

Ахилл не желал больше разговаривать и жестом показал, что все формальности соблюдены. Он ступил на мостик трапа и быстро перебрался на пристань.

– Господин! – окликнул его чиновник. – Я могу дать тебе человека, который знает город!

– Этого не нужно!

Чиновник посмотрел на капитана корабля и спросил его:

– Странного человека вы привезли в священный город. Он пошел словно простой каменщик, а не вельможа владыки.

Капитан усмехнулся в ответ и сказал:

– Тебе не стоит говорить об этом человеке, почтенный. Чем менее мы знаем, тем для нас лучше. Так что сделай вид, что все в порядке. И угости меня местным вином.

– Все давно готово для встречи, капитан. Если твой пассажир не желает принять почет, то отчего нам с тобой сторониться хорошего стола и хороших вин?

– Вот здесь ты прав! Идем и угостимся во имя всех богов и египетских и греческих!

****

Портовый район города был застроен складами для товаров. Там кипела жизнь и тысячи грузчиков таскали мешки с пшеницей и амфоры с пальмовым вином, загружая корабли. С кораблей они сносили громадные пифосы, наполненные оливковым маслом, сосуды финикийского стекла, мешки с краской, тюки с тканями из Карфагена. Но-Амон вел обширную торговлю с заморьем. Здесь собирались и купцы, прибывшие в Египет из Северных стран, и нубийские гости с Юга из золотоносной страны Куш, и торговцы лошадьми из богатой Аравии, и финикийские продавцы драгоценностей.

Хижины, где ютились портовые грузчики со своими семьями, показывали бедность этой части населения города. Сплетенные из лозы обмазанные глиной жилища, с плоскими крышами, неприятно поразили взор жителя Александрии, красивейшего полиса тогдашнего мира. Ахилл мог сравнить их разве что с крысиными норами. Военачальник царя видел детей, копошившихся в грязи, и бесцветных женщин, которые сидели под палящим солнцем. Зато поражали великолепием, видневшиеся вдали, величественные храмы бога Солнца Амона, и сразу бросалось в глаза обилие жрецов этого культа.

Ахилл увидел одного молодого жреца, который собирал подати. Он строго отчитывал худую женщину в поношенной серой накидке.

– Твой муж задолжал храму положенный налог еще за прошлый месяц.

– Но, господин, уже два месяца мой муж трудится на работах по ремонту храмовой дороги.

– Это не освобождает его от уплаты положенной подати. Ибо трудом своим он возвеличивает славу Амона. А это большая честь, оказанная богом вашему семейству.

– Но у меня нет средств, господин. Я должна думать о своих дестях.

– А я поставлен храмом, дабы думать об интересах божества. И бог Амон в своей бесконечной милости помнит о тебе. У тебя есть взрослая дочь, женщина?

– Мой старшей дочери 15 лет, господин.

– Младшей жене наместника фараона, да живет он вечно, 14 лет. И я хочу дать твоей дочери то, чего она заслуживает, благодаря своей красоте.

– И что готов дать, господин?

– В моем доме есть место служанки. И наш великий отец Амон указал мне на твою дочь. Могу ли я противиться воле владыки Солнца?

– Как, господин? Сам великий бог указал тебе на наше скромное жилище? – спросила женщина.

– Я посетил оракула Амона и задал ему вопрос. И он ответил мне и указал на твой дом, женщина. Это великая милость божества. И если твоя дочь завтра будет в моем доме, я забуду о твоем долге храму.

– Но она должна выйти замуж, мой господин.

Ахилл подошел к жрецу и бросил в его ладонь золотую монету. Тот поднял глаза на щедрого приезжего и низко ему поклонился.

– Пусть долг этой женщины будет оплачен, – сказал он. – И у меня есть несколько вопросов к тебе, почтенный жрец. Ибо ты жрец?

– Да, господин. Я младший служитель храма Великого Амона. Чего желает, господин?

– Тебе стоит уйти отсюда со мной. Ибо у тебя более нет вопросов к ней. Или нет?

– Нет. Пока нет. Но, – жрец повернулся к женщине, – я вернусь снова и мы продолжим наш разговор через месяц.

Они отошли от дома.

– Я хочу узнать про одно место. Пойдем, почтенный жрец, ты расскажешь мне о нем, и я вознагражу тебя.

– Как угодно, господину иностранцу.

– Иностранцу? Нет, почтенный жрец. Я совсем не иностранец. Я таксиарх Золотой стражи фараона Верхнего и Нижнего Египта Птолемея Второго, да живет он вечно.

– О! Господин! Прости…

– Не стоит извиняться, почтенный жрец. Мне нужно знать о храме Крови.

– Что сказал господин? – молодой жрец побледнел.

– Я сказал, что хочу знать о храме Крови. Ты слышал про такой?

– Кто не слышал про это, господин. Но честному жрецу нельзя говорить про это. Это место проклятое. А некоторые говорят, что его не существует.

– Вот как?

Ахилл дал жрецу еще одну золотую монету с изображением царя Птолемея Сотера. Жрец забрал золото и сказал:

– Сам я ничего не знаю, но скажу щедрому господину, где искать того, кто знает ответы на его вопросы…

***

Ахилл не сразу нашел то, что искал. Этот храм Крови действительно был местом запретным. Многие жрецы города вообще отрицали его существование. На Западной стороне в Городе Мертвых[12], далеко от основных заупокойных храмов начинался путь. И путь этот среди песков могли указать не все.

Ахилл нашел древнего старика, который ранее служил при заупокойном храме Рамсеса.

– Знаю ли я о храме Крови, молодой господин? А зачем мне это знать?

– Я ищу дорогу в храм Крови. И готов заплатить тому, кто покажет мне путь.

– Я? Но я старик. Моя память уже не та.

– А я слышал о тебе иное.

– Люди врут, молодой господин.

– Я не тайный соглядатай жрецов, старик. Я посланник ищущих знания.

– Вот как? Тогда у тебя есть знак.

– Вот он!

Ахилл показал старику перстень своего отца.

– О! Что же ты сразу мне его не показал, молодой господин! Я проведу тебя через зыбучие пески!

–Зыбучие пески?

–Это живая плоть огненной пустыни.

–Мёртвый песок – символ смерти. Никогда не слышал, чтобы его называли живой плотью.

–Смерть ждет там только непрошенных гостей. Люди не должны знать того, что им знать не нужно. Но ты показал знак. Бояться тебе нечего. Пески пропустят тебя…

***

Так и случилось, как сказал старик. Вскоре Ахилл увидел мерцающее строение, совсем не похожее на храм Египта. Здание на мгновение освещалось красноватой вспышкой, но затем его снова обволакивало туманом и она словно растворялось в жарком воздухе пустыни, казалось миражом.

–Вот то, что ты искал, Ахилл. Ты видишь храм Крови. Дальше я не могу тебя сопровождать. Прощай.

– Прощай, старик.

Ахилл пошел к мерцающему свету и там его встретил другой человек –крепкий, с телом воина, одетый широкую рубаху без рукавов и белую юбку. На широком поясе, какие носили солдаты золотой стражи, не было никакого оружия. Только посох с золотой головой змеи был в руках незнакомца.

– Я Гадемак, – представился он. – Жрец храма Крови Первого. Приветствую тебя. Пришло время соединить части разорванного, и ты сделал первый шаг.

– Я Ахилл.

– Я знаю кто ты.

– Знаешь? Но мы видимся в первый раз.

– Для тебя он первый, – ответил Гадемак. – Жизненный цикл – это Круг. И мы с тобой не один раз встречались, Ахилл. Или еще встретимся. Войдем в храм.

Ахилл с опаской преступил порог странного храма.

– Я не совсем понял твои слова, Гадемак. Ты говорил о Круге жизни.

– Я говорил о том, что мы встречались с тобой. Я это помню, ибо это было в прошлом. А ты нет, ибо для тебя это в будущем.

– Я снова не понял тебя, Гадемак. Как такое возможно?

– Ты ничего не знаешь о Нетеру, Ахилл. Ты ничего не знаешь о Первом. Потому я не смогу объяснить тебе все, что ты желаешь знать. Скажу лишь, что я хранитель крови Первого тела. И я полукровка Нетеру. Они создали меня для определённой цели. Но мы с тобой встретились, ибо и ты частично Нетеру по крови, Ахилл.

– Нетеру? Но кто такие Нетеру?

– Нетеру это те, кто правил во время Первого времени. Те, кого ваши жрецы зовут богами. Те, кто пришли из Абгеред!

– Значит Нетеру боги? И я потомок богов? Но я обычный человек!

– По телу ты человек. Но ты способен на многое, если двери познания будут открыты для тебя.

– Двери познания?

– Ты знаешь, что такое цепь рождений?

– Нет, – ответил Ахилл. – Я воин, а не философ. Такие вещи мало меня интересовали.

– Хорошо. Задам другой вопрос, Ты знаешь о трех кланах Нетеру?

– Нет.

– Я расскажу тебе. Первый клан – это Высшие Нетеру. Те, кто может входить в состав Великого Совета Абгеред. За ними следуют Уршу или Те кто следует за Высшими. Это второй клан, и затем идут представители третьего клана – Посланники Дуат. Как раз третий клан самый многочисленный. И представитель этого третьего клана Деди и есть тот, кто создал цепь рождений.

– И что это значит?

– Его сыновья есть всюду. И если в тебе его кровь, то все они твои братья. Они жили в разные времена и в разных местах Египта. Но у тебя есть возможность увидеть все их глазами…

***

Мудрец Деди мог видеть все, что происходит в храме Крови Первого тела. Он ведь был его хранителем. Рядом с ним стояла Изис и также все видела. Деди дал ей такую возможность. Сейчас она могла оказать ему услугу.

Мудрец сказал:

– Гадемак рассказывает то, что рассказывать не следует.

– Но сможет ли он понять? – сомневалась Изис.

– Сейчас не это важно, Изис. Ему пока не следует знать ничего о Нетеру. И это твоя задача.

– Я должна показать ему чертоги богини Буто?

– Да. Пусть он ощутит силу, которая способна его сломить, как тростинку…

****

Ахилл очнулся в странной светлой комнате и увидел над собой лицо красавицы. Строгое, словно выточенное из слоновой кости лицо без единой морщинки, большие глаза с длинными ресницами, полные алого цвета губы.

– Кто ты? – прошептал он.

– Женщина.

– Не знаю тебя…

– Гадемак открыл тебе тайну, о которой тебе знать не следует. Тебе нужно лишь передать папирус тому, кто способен познать тайны.

– Но Гадемак сказал, что я потомок Нетеру!

– И этого тебе знать не следует.

– Почему?

– Ты не готов. И я пришла даровать тебе забвение.

– Смерти?

– Нет. Забвение не смерть, Ахилл.

– Но тогда что это? Память о прошлом весьма важна для человека. Ведь все что у нас есть это память. Разве нет?

–Ты прав, когда говоришь о памяти прошлого, Ахилл. Но сейчас ты попал в реку времени. Смотри на меня.

Он был поражен красотой этой женщины.

–Ты подумал обо мне как о женщине? – спросила она с улыбкой.

–Я не знаю, смею ли я так думать, госпожа. В тебе есть что-то божественное.

–А что насчет твоей земной любви. Что насчет той женщины, что дорога тебе.

–Такая женщина есть, моя госпожа. Но она, хоть и высокого рода, но она живая.

–А разве я не жива? Прикоснись к моей коже, Ахилл.

Он осторожно прикоснулся к её щеке…

Память Нетеру пробудилась в нем. Эта женщина принадлежала ему.

От её кожи исходило странное сияние. Она лежала на большом ложе и её окружали змеи. Но они были послушны ей и не вызывали страха.

–Как твое имя? –спросил он.

–Я имею много имен, Ахилл.

– Много?

Он сел на её кровати. Змеи не смели приближаться к нему.

– Сейчас меня зовут Буто. Я властвую над вот этими созданиями. Смотри, как они прекрасны. Сколько в них грации и изящества.

Большая кобра сползла вниз и обвила ножку ложа. Её чешуйчатое тело искрилось в лучах солнца.

– Это создание несет в себе смерть для людей. И скоро появиться такая особь, что будет опасна и для Нетеру.

Красавица взмахнула рукой и еще одна змея желтого цвета приблизилась к воину.

– Она опасна. Этот яд парализует человека почти сразу. После укуса он все понимает, но ничего не может сделать для своего спасения. Я покажу тебе.

Змея вдруг бросилась на Ахилла, и острые зубы впились в его ногу.

Он вскрикнул. Боль пронзила его. Но буквально через мгновение она прошла.

– В тебе есть сила Нетеру, – произнесла она. – И эта сила велика, Ахилл.

Она коснулась его губ своими тонкими пальцами. И воин уснул…

***

Изис вернулась к Деди и спросила его:

– Ты доволен?

– Да. Ты сделала все верно. И видение стало реальностью.

– Видение? – не поняла Изис. – Что ты хотел этим сказать, Деди?

– Все просто. Мы видели то, что будет спустя три тысячи лет.

– Три тысячи? – искренне удивилась красавица.

– Это время последней династии владык Египта. И это время когда проклятие должно осуществиться. Эта страна должна пасть.

– Но я не могла забраться так далеко по реке времени.

– Храм Гадемака лежит в разных временных точках, Изис. И потому попадая туда, ты не путешествуешь во времени. Ибо времени в этом месте просто нет. Он существует во все времена. И к нему могут прийти люди времен фараона Птолемея Сотера и люди времен фараона Хуфу, которых разделяют две тысячи лет!

– Ты меня использовал, как и всегда, Деди.

– Разве я виноват, что ты так мало понимаешь в природе континуума? Ты не Нетеру, Изис. В тебе есть сила, но ты не Нетеру. Это тебе следует понять.

– Я это понимаю.

– Но противишься своему жребию. Желаешь, стать выше, чем можешь.

– А этот молодой человек, у которого я забрала память? И он противится?

– Гадемак сказал ему слишком много. В свое время ему будет даровано знание. Я сам помогу ему на этом тернистом пути. Но это все в будущем.

– Значит все прошло хорошо?

– Кроме того, что змея атаковала его и впрыснула в его ногу яд.

– Он быстро подавил его.

– Но не благодаря силе Нетеру, Изис. Он еще не родился в этой временной точке и потому не может там умереть.

– Но и эта змея не существует в этой временной точке.

– Я хочу повторить тебе мои слова. Ты слишком мало знаешь о времени и пространстве, Изис. Нельзя понять то, что знают высшие из Абгеред. Ты не Нетеру.

– Но я создала это прекрасное творение. И пусть мои змеи еще не столь совершенны, как хотелось бы. Я буду над ними работать, Деди.

– Работай, но не забывай, что это я мастер смерти. Я, а не ты.

– Пока я не достигла твоего могущества. Но кто знает, что будет в будущем?

Изис улыбнулась Деди…

***

Из личного дневника профессора Крылова.

Москва. 1918 год.

Марина.

Когда я открыл глаза, то увидел потолок своей квартиры. Я был дома, хотя не могу сказать, что был этому рад. Ведь я посетил древние времена и бродил, словно в театре, среди исторических персонажей в теплом Египте. И вот я снова оказался в холодной и голодной Москве 1918 года. За окнами послышались крики и выстрелы.

– Я дома, – с горечью произнес я. – Снова ловят бандитов. Марина, я восхищен тем, что видел. Деди! Древние существа Нетеру и тайные места Древнего Египта. Царь Птолемей и передача им короны своему сыну! Я это видел? Или…

– Можно сказать, что ты это видел. Хотя твое тело лежало на этой вот кровати.

– Значит видение?

– Нечто среднее между сном и действительностью. Я начинаю думать, что мы с тобой встретились не просто так, Кирилл. Это было предопределено. Возможно, что в тебе есть кровь Нетеру.

– Но что теперь?

– Теперь? Я должна покинуть тебя, Кирилл.

– Как покинуть?

– Здесь меня более нет. Я стерта из этого времени. И я не могу здесь оставаться, Кирилл. Я вообще не должна была приходить к тебе. Но ты стал дорог для меня, и я не могла не вернуться.

– Ты покидаешь меня навсегда?

– Я должна уйти, Кирилл.

– Но я не хочу оставаться здесь без тебя.

– Ты не понимаешь, Кирилл. Я не могу остаться. Я не просто человек.

– Но я могу пойти с тобой?

– Нет.

– Нет?

– Пока нет, Кирилл. Но потом возможно. Тебе стоит подождать.

– Долго?

– Что такое долго, когда впереди вечность? Моя жизнь продолжается долго, Кирилл. А твоя еще слишком мала.

– Значит, ты вернёшься за мной, Марина?

– Вернусь, Кирилл. Если я пришла к тебе, то не просто так. Мужчин в моей долгой жизни было много. Так много, что тебе даже представить это будет сложно.

– Но отчего ты пропала, Марина? Отчего о тебе никто не помнит. Даже друг твоего отца ничего не знает о тебе.

– Потому, что тот, кого ты считаешь моим отцом, не мой отец. И потому я просто исчезла. Обо мне можешь помнить только ты. Ибо ты любил меня. Я стала частью тебя самого.

– Я хочу, чтобы так было и дальше, Марина.

– Возможно, что так и будет, Кирилл.

– И я отправлюсь к тебе?

– А ты этого хочешь? Ты же не знаешь, что я такое. Ты влюблен в образ простой женщины. Но я Марина только в этой точке времени и пространства. Ты совсем не знаешь моего мира.

– И что с того? Там есть ты.

Глава 7

Смерть Ахилла.

(Из дневника профессора Крылова)

Прошло шесть лет. За это время умер отрекшийся от власти Птолемей Лаг. Ушел в царство теней философ Диокл.

Молодой фараон Птолемей Второй успешно расширял границы своего царства за счет соседней Сирии. Была готова разразиться большая война между молодым Птолемеем и царем Антиохом Сирийским.

Арсиноя родила от царя Лисимаха троих детей. Муж её царь, столь сильный в постели, утратил силу руки и пал в бою. Молодая царица стала вдовой…

На границе Сирии.

Год 274-й до н.э.

Молодой повелитель Верхнего и Нижнего Египта Птолемей Второй во главе своей армии выступил в поход. Кавалерия царских друзей шла вслед за своим государем. В этом традиции дома Птолемеев не изменились со времен Александра. Ведь македонских царей всегда охраняла конница гетайров, юношей из знатных родов, которые по крови имели право сопровождать царя в бою.

Птолемей Сотер, отец нынешнего царя, в ближнем бою доверял лишь знатным македонцам. Они сражались в царской сотне и прикрывали государя живым щитом.

Птолемей Второй не отступил от этого правила…

***

На царе были греческие доспехи, македонский шлем с пышным плюмажем из страусовых перьев и греческий плащ-хламида пурпурного цвета.

Рядом с царем на белом жеребце гарцевал его друг Ахилл, недавно назначенный стратегом царского войска. Выглядел военачальник гораздо представительнее самого царя. Он мощного сложения с широкими плечами и могучими руками воина, привыкшими к тяжелому копью и щиту.

Немного поодаль за царем следовали всадники греческой тяжелой кавалерии, сыновья лучших жителей города Александрии, получившие высокую честь, сражаться в тысяче, которой командовал царский брат.

– Государь, мы слишком оторвались от основной армии, – предостерег царя Ахилл.

– И что? – спокойно спросил молодой Птолемей.

– Твоя жизнь может быть подвергнута случайностям войны.

– Жизнь любого из тех, кто выступил на войну, может быть оборвана, Ахилл. Мы вступили в пределы царства Сирийского. Царь Антиох[13] направит свою конницу в мои владения. Он никому не отдаст чести сразиться со мной лично. А сила Антиоха известна всем.

Птолемей Второй выбрал весьма удачное время для похода на Сирию, и разведчики уже донесли, что крупных сил сирийского царя здесь нет. Но Ахилл привык соблюдать осторожность, ибо знал о коварстве Антиоха Сирийского.

– Не стоит хмурится, Ахилл, – царь увидел, что его полководец обиделся. – Я не послушал тебя не потому, что не доверяю твоему таланту воина и полководца. Нам просто не придется вести длительных осад и кровопролитных сражений в этот раз.

– С чего ты взял, мой царь?

– У меня есть друзья среди придворных Антиоха.

– Вот как? – Ахилл с удивлением посмотрел на царя. – Но тогда отчего ты не рассказал мне этого ранее, государь?

– И среди моих придворных есть люди Антиоха Первого, царя Сирии. Этот повелитель весьма и весьма хитер. Ты ведь это знаешь.

– Повелитель хочет сказать, что не доверяет мне? – спросил Ахилл.

– Я никому не доверяю, Ахилл. Ты ведь знаешь, что меня за три года моего царствования трижды пытались убить. И я не удивлюсь, если они попытаются это сделать снова.

– Ты кого-то подозреваешь, государь?

Птолемей только пожал плечами. И Ахилл его понял. В принципе царь Антиох Сирийский мог подкупить кого угодно из принцев царской крови. В обмен на корону Египта любой из них мог продаться.

– Ты не ответил мне, государь, – настаивал Ахилл.

– А что мне тебе ответить, стратег? Ты вот смог бы меня предать? Нет! Не отвечай. Я знаю, что ты скажешь. Но это будут только слова. Ты ведь влюблен в Арсиною. Я знаю об этом. А я стою на пути твоей любви. И это повод предать меня. Разве нет?

– Государь! – Ахилл покраснел. – И что с того, что я люблю Арсиною? Разве я давал повод для недоверия?

– Ты сын философа, Ахилл. И твой отец разве не говорил тебе, что предают иногда и самые близкие друзья?

– Но я не философ, государь. Я воин. И…

Отряд всадников приблизился к ним. Они осмелились помешать разговору Птолемея. Следовательно, что-то случилось.

– Государь! – один из всадников обратился к царю. – Там кавалерия!

– Что? – не понял царь. – Наша легкая конница?

– Нет, государь. Это тяжелая конница противника.

Ахилл посмотрел в указанном всадником направлении. Он захотел поговорить с разведчиками. Он не мог понять, как здесь могли оказаться отряды сирийской кавалерии.

– Я желаю видеть, чего там испугались ваши дозорные! – смело произнес Птолемей.

– Но, государь….

– Я желаю убедиться сам! – упрямо повторил царь.

Он ударил пятками своего коня, и тот рванулся с места. Ахилл последовал за ним. За стратегом помчались командиры и солдаты царского отряда.

Вскоре молодой царь увидел колышущийся подобно тростнику лес копий…

***

Царь Сирии Антиох сам вел царский эскадрон в бой. Это была лучшая часть конницы Сирийского царя. Гвардия, состоявшая из сирийцев, лидян и фригийцев. Антиох довел численность этого эскадрона до 1500 воинов.

Каждый всадник отряда именовал себя «царским спутником». Все они одеты в наборные катафракты[14] и высокие шлемы, украшенные конскими хвостами. У каждого прямой длинный меч, короткое копье, кинжал и щит. Сбруя лошади каждого всадника была украшена золотом.

Антиох знал, что Птолемей первым пересечет пределы его владений и его расчет оправдался. Гиппарх[15] его гвардии грек Мемнон указал рукой на всадников.

– Это гвардия египетского царя. Твой враг перед тобой, государь!

– Ты прав! Нам удалось заманить его в ловушку! Это Птолемей! В атаку, храбрый Мемнон!

Мемнон поднял руку, и всадники склонили копья. Он обнажил меч. Тоже сделал и царь Антиох. Был подан знак, и лава тяжелой кавалерии устремилась на врага. Численный перевес был на стороне сирийского царя, и он мог одним ударом закончить эту войну. Если Птолемей будет убит, то Египет вынужден будет капитулировать и согласиться на все условия. Ибо найдется много претендентов на опустевший трон…

***

Царь Птолемей оглянулся на Ахилла и вскричал:

– Это золотой эскадрон сирийского царя! А его возглавляет сам царь Антиох! Меня обманули! Его не должно здесь быть. Я зря доверился тем людям.

– Тебе стоит уйти с небольшим отрядом, государь. Не подвергай свою жизнь опасности!

– Бежать?

– Да, государь. Мы прикроем тебя. У нас всё-таки почти тысяча всадников. И наша тяжелая конница не уступит их тяжелой коннице!

– Нет! – решительно возразил царь. – Я не покину своей гвардии. Мы ответим на вызов Антиоха!

– Но это может быть ловушка, государь! Они могут заманить нас, а основные силы далеко! Легкая кавалерия и колесницы подойдут не раньше вечера!

– Но и армия сирийцев здесь не вся, Ахилл. Антиох бросает мне вызов! – царь обнажил свой меч.

– Государь их больше, чем нас!

– И что с того? Ты же сам сказал, что наша конница не уступит Золотому эскадрону. Или ты сомневаешься в моей Золотой страже?

– Нет, государь, – ответил Ахилл. – Но численный перевес…

– Прикажи строиться для атаки! – прервал стратега Птолемей.

Ахилл отъехал и передал приказ царя, командующему кавалерии.

– Государь велел строиться для лобовой атаки!

– Стратег, нам стоит отойти, – сказал царский брат, не ждавший такого приказа. – Если оставим заградительный отряд, то…

– Царь приказал строиться для атаки, царевич.

– Их много больше, чем нас! Это Золотой эскадрон Антиоха Сирийского. И он сам стоит во главе!

– Государь это знает и велел строиться для атаки!

Принц Аргей приказал кавалерии выстроиться, и воины быстро заняли свои места, образовав клин, стандартное боевое построение которым пользовался еще Александр Македонский.

Царь и Ахилл заняли места впереди на самом острие удара в наиболее опасном месте. Птолемей не был трусом и знал, что Антиох будет там, и желал скрестить с ним оружие.

Блестящие всадники помчались навстречу друг другу. Земля гудела под копытами коней, и воины разрывали воздух воинственными кличами. И с той и с другой стороны были профессионалы, отличные воины, прошедшие не одну кампанию.

Две лавы встретились. Страшный грохот ознаменовал эту встречу, и зазвенело оружие, послышались вопли и крики. Упали первые жертвы битвы. Ахилл защитил царя и отбил предназначенный ему удар копья своим щитом.

Острие застряло в щите, пробив его, и древко сломалось. Наконечник оцарапал руку стратега. Ахилл ударил противника мечом. Тот рухнул с седла. Фонтан крови обдал его доспехи.

Птолемей также нанес удар мечом, и его острие пронзило глаз вражеского всадника, который рухнул под копыта коней.

– Государь! – предупредил Ахилл. – Тебе нельзя вырываться вперед!

Но царь продолжал сражаться. Рядом с ним упал сотник его гвардии. Топор врага почти снес ему полтуловища. И голова с левым плечом почти коснулась молодого Птолемея.

Ахилл снова закричал:

– Осторожнее, государь!

Высокий лидиец с топором был уже рядом. Он узнал царя по его шлему и плащу. Топор пронесся у самой головы Птолемея. Он едва успел увернуться. К счастью, боевой топор неподходящее для кавалерийского боя оружие. И второго шанса для замаха у лидийца не было. Птолемей вонзил свой меч прямо в его рот, когда он кричал боевой клич своей родины.

Битва разделила Ахилла и Птолемея, и более молодой стратег не мог оказывать помощи своему царю…

***

Антиох Сирийский был хорошим солдатом. Он быстро срубил пятерых гвардейцев египетского царя. Владыка отлично управлялся с мечом. Он глазами искал царя Птолемея, ибо желал убить его собственной рукой!

Он видел шлем своего врага, но подобраться к нему было сложно. Гвардия Птолемея сражалась яростно. Однако численный перевес в 500 всадников все равно должен был решить дело в пользу сирийцев. И так бы все и было, если бы не колесницы.

Во фланг сирийцам, которые уже обошли воинов Птолемея с двух сторон, ударили отряды египтянина из Фив по имени Пэнтоэр. Он командовал в армии царя Египта колесницами. Птолемей никак не ожидал его здесь увидеть, ибо сам отдал распоряжение не выступать вперед. Но Пэнтоэр нарушил приказ своего царя и полководца.

С гулом ринулись вперед колесницы. Впереди был сам Пэнтоэр, который возглавил атаку. Его боевая повозка сильно отличалась от тех, что были в армии египетского царя. Она была тяжелее и имела серпы на колесах.

Сирийский гиппарх Мемнон указал на колесницы своему царю:

– Государь! Нам стоит прекратить атаку! Смотри!

Царь Антиох увидел колесницы.

Колесница Пэнтоэра врезалась в боевой порядок конницы Антиоха. Страшные серпы косили лошадей врага, разбрасывая вокруг куски лошадиных тел. Всадники падали с коней и также попадали в эту мельницу смерти.

– Проклятие! – вскричал Антиох. – Сбейте возницу стрелами!

Полетели редкие стрелы, но все прошли мимо цели.

– Лук! – закричал Антиох. – Мой лук!

Оруженосец подал государю большой составной лук и стрелу. Антиох быстро натянул тетиву и прицелился. Стрела с красным царским оперением полетела к цели. Она поразила возницу колесницы Пэнтоэра в глаз.

– Отлично, государь! – вскричал Мемнон.

Но Пэнтоэр сумел перехватить вожжи у мертвеца и остановить смертоносную повозку.

– Ловок этот египтянин! – отметил Антиох.

– Государь нам необходимо перестроить наши отряды.

Левое крыло кавалерии Антиоха смешалось. Стоило быстро выводить конников из-под удара, пока стратеги Птолемея этим не воспользовались.

– Ты прав, Мемнон! Похоже, что задуманное нам осуществить не удается.

– Мы сделаем это потом, государь!

– Будет ли у нас «потом», Мемнон?

– Если не упустим сейчас время, то будет, государь!

Сирийский царь отдал приказ.

Кавалерия стала отходить. Пэнтоэр побоялся продолжать преследование. Он мог угодить в ловушку. Мало ли что еще заготовил хитрый сирийский владыка. Он спас своего царя и теперь стоило поберечь силы…

***

Стратег Ахилл увидел, что Антиох собирается отступить.

«Мне нужно сразить его! Сразить и заслужить милость моего царя! Он отдаст мне свою сестру! Тогда у него не будет иного выбора!»

И он решился!

– Демен! – крикнул он десятнику.

– Господин?

– Смотри кто перед нами!

Демен всмотрелся в указанном направлении и увидел сирийского царя.

– Сам царь Антиох!

– Судьба посылает нам победу!

– Ты, прав, господин, но подле него золотая стража.

– Они не ждут атаки, Демен. Не ждут. Мы с полусотней все сделаем!

Демен согласился с командиром. Такого шанса судьба им уже может не послать никогда.

С небольшим отрядом он ринулся к царю. Всадники устремились вперед на врага, так и не поняв, чего желает их командир. Задумкой Ахилл смог поделиться лишь с могучим десятником…

***

Антиох уже стал отходить, и его отряды подались в сторону от возможной атаки колесниц египетского царя. Гиппарх Мемнон увидел атакующих. Он не понял, чего они хотят.

– Государь!

Антиох посмотрел на всадников.

– Думаешь, что им нужно? – усмехнулся царь. – Они желают завершить войну одним ударом!

– Они увидели царя! Но их мало!

– Иногда, Мемнон, смелость дает преимущество! Смелость и неожиданность.

– Но не сейчас, государь. Я встречу их!

– Нет! Я сам поведу солдат.

– Государь!

– Ничего опасного, Мемнон! Я успею уйти. Они ведь начали охоту на меня. Пусть же получат то, что хотят!

Сирийской царь встретил атакующих с таким же небольшим отрядом, и они столкнулись – две силы, желающие достичь всего в малой схватке.

Антиох сразу убил передового всадника, которым оказался Демен, своим копьем. Затем царь взялся за топор. Это было неудобное оружие для конного боя, но сирийский владыка был силен как бык и справлялся с ним отлично…

***

Птолемей увидел атаку своих воинов и обернулся к свите.

– Что там такое?

Командиры заговорили:

– Не могу знать этого, государь.

– Наш отряд атакует?

– Но мы не перестроились для новой атаки.

Царь Египта был удивлен.

– Я не отдавал приказа атаковать. На сегодня хватит. Их больше и они сами отходят. Сами!

Один из сотников узнал Ахилла.

– Это Ахилл, государь!

– Ахилл? Но что он делает?!

– Идет в безумную и самоубийственную атаку, – сказал кто-то.

Птолемей видел, как стал крушить его солдат царь Антиох.

«Безумцы! – подумал он. – Безумец! Ахилл просто сошел с ума! Впрочем, я понял, чего он хочет! Сразить Антиоха и завершить войну! Но если бы это было так просто. Влюбленный воин слеп. Но его стоит спасти!»

– Нужно вернуть Ахилла! – приказал царь.

– Они оторвались слишком далеко.

– Я вижу это и сам! – гневно ответил Птолемей. – Аргей!

– Да, государь!

– Сможешь его спасти?

– Смогу, государь.

Царский брат повернул коня и сделал знак сотникам…

***

Ахилл рубанул мечом и сбил с коня сирийского гвардейца.

Его час настал! Перед ним сам царь Сирии Антиох. В его руках тяжелый топор. Щит царь уже не использовал. Дорогие доспехи властителя, украшенные золотой насечкой были забрызганы кровью врагов. Султан из перьев на шлеме напоминал живое существо. Перья стали красными и трепетали на ветру подобно змеям на голове Горгоны Медузы.

Ахилл нанёс удар первым. Царь легко уклонился и сам взмахнул топором. Широкое лезвие сорвало наплечник. Второй удар последовал сразу за первым. Молодой военачальник царя Египта не смог даже развернуться для отражения новой атаки. Удар пришелся по шлему, и свет померк в глазах Ахилла. Его рука выпустила поводья…

***

Военачальник открыл глаза и увидел над собой лицо царского брата принца Аргея.

– Боги тебе покровительствуют, Ахилл, – сказал тот.

– Что случилось? – прошептал он. – Где я?

– Еще среди живых. И этим после схватки с Антиохом не могут похвастаться многие.

– Я дрался… с царем?

– С самим Антиохом Сирийским могучим воином. Но ты разве этого не помнишь?

– Нет. Не могу понять, что произошло…

– Ты жив и теперь тебя спасут, Ахилл.

Но этих слов молодой воин уже не слышал. Он снова ушел в небытие…

***

Свет принял его. Чистые колонны храма устремились в небеса. Купол тонул в облаках и воин ничего не видел кроме лучей, которые прорывались сквозь покров.

– Что это за место? – спросил Ахилл, чтобы слышать звук собственного голоса.

– Ты находишься там, куда хотел попасть.

– Что это значит? Кто сказал?

Вокруг не было никого. И снова зазвучал голос:

– Ты сам ответил на свой вопрос, Ахилл. Ты внутри себя.

– Внутри? Это мне снится?

– Внутри себя, а не во сне. Ты наполовину египтянин. Ты помнишь повесть о споре разочарованного со своей душой?

– Да.

– Так вот сейчас ты говоришь сам с собой.

– Но мне кажется, что я слышу голос мудрости.

– Мудрость живет внутри каждого. Частичка божественного разума есть в каждом из людей.

– Значит, я сейчас говорю сам с собой?

– Если частица божественного разума есть в тебе, то, возможно, ты говоришь с ней. А, значит, говоришь с божеством.

– Я умер? – вдруг спросил Ахилл.

– А что такое умер? Сейчас ты заново родился. Сейчас ты получил свободу.

– Странно. Неужели свобода – это смерть?

– Но что такое смерть для вас смертных? Это всего лишь грань, за которой неизвестность. Но кто сказал, что там будет плохо?

– Значит все-таки смерть? Но мне совсем не страшно. Хотя ранее я боялся смерти.

– Ты чувствуешь боль? – спросил голос.

– Нет, – ответил Ахилл. – Боли нет.

– Ты чувствуешь страх?

– Нет. И страха больше нет.

– Тогда, возможно, ты пересек границы счастья.

– Возможно? Что значит «возможно»? Ты не знаешь наверняка?

– Но если я это ты, то мое незнание – твое незнание.

– Счастье, – вдруг сказал Ахилл. – Ранее оно было в любви. В стремлении к любимой женщине. Нынче оно в отсутствии страха и боли? И это все?

– Ты внутри себя самого. Ты видишь сущность божества. Ты сам творишь свет и творишь собственный мир. Здесь нет преград для тебя и нет предела совершенству. Здесь безопасно. Значит ты бог?

– Мой отец, когда погружался в философское созерцание, утверждал, что он близок к божеству.

– Философы всегда близки к божеству. Свет духа – есть истина. А они стремятся познать истину. Познай её и она сделает тебя свободным!

Ахилл осмотрел себя. Он был в чистом хитоне, и его тело было совершенным. Ни ран, ни крови, ни ссадин.

– Я все еще во плоти? – спросил он.

– Это твое представление о совершенном сосуде для духа. Ты так устроен, что тебе нужна форма. Форма в пределах которой заключен дух. А это значит, что ты не свободен окончательно. Ибо дух не должен иметь темницы…

***

Ахилл открыл глаза. Он был в палатке и над ним склонился сам царь Птолемей Второй.

– Ахилл! Ты жив, друг мой?

– Государь…

– Тише. Тебе не следует говорить. Лекари запретили это. Сейчас я их позову.

– Нет, государь. Не нужно… Я видел странный мир, государь.

– Мир? – спросил царь.

– Да. Там за гранью. Но вот я снова вернулся в тело. Там они сказали, что тело темница для духа…

– Они? Кто они?

– Я не знаю, государь…

***

И новое пробуждение в новом мире. На этот раз его окружал не храм. Берег Нила, роскошная сочная зелень и прохлада.

– Ты снова вернулся? – спросил его голос.

Ахилл обернулся и увидел рядом старика в сером хитоне. Он сидел у пристани для лодок и держал ноги в воде.

– Ты? Это ты говорил со мной?

– Я только задал тебе один вопрос. Ты вернулся?

– Вернулся откуда?

– Из жизни.

– Значит, я снова умер?

– Нет, – ответил старик. – Смерть – это тот мир, из которого ты пришел. Туда тебя заперли, но ты нашел путь к свободе.

– Жизнь – это смерть? – искренне удивился Ахилл.

– Жизнь – есть темница. И в этой темнице каждый сам есть собственный тюремщик.

– Как понять это?

– Но вы, люди, ведь бережете свои жизни?

– Да.

– И дрожите за них?

– Да, – снова согласился Ахилл.

– Вы живете в мире скорби и боли и находитесь в шаге от свободы. Но боитесь сделать этот шаг и дорожите собственной тюрьмой. Вот большой вопрос для ваших философов.

– Никогда не думал про это. Но наш мир не мир скорби. Иногда это и мир радости. Любовь женщины. Рождение ребенка. Новая жизнь. Свет храма. Философия.

– Пусть мудрец расскажет тебе про это.

– Мудрец?

– Деди. Последний из Нетеру…

***

Ахилл снова очнулся в платке и снова услышал голос царя Птолемея.

– Со всей осторожностью доставить его в Александрию. Лично ответишь, если он умрет!

– Все сделаю как надо, государь. Но его раны слишком опасны.

– Но ты ведь лучший в своем деле, Главк? Судя по тому количеству золота, которое ты получаешь.

– Я лучший, государь. Но я не бог.

– А нужно чтобы ты стал богом. Спаси его. Это моя воля.

– Да, государь…

Глава 8

Деди – владыка жизни.

(Из дневника профессора Крылова)

Александрия Египетская. Дом Ахилла.

Год 274-й до н.э.

Бывший дом философа Диокла ныне стал домом военачальника Ахилла, его сына и наследника его богатств. Он находился недалеко от большой пристани, и из окон был виден Фаросский маяк. Сейчас на верхней платформе маяка, как и всегда, горел огонь. На другом берегу канала был расположен величественный Серапийон.

Обычно веселый дом, ныне превратился в обитель скорби. Молодой господин умирал от ран, полученных на войне. Слуги боялись будущего и с тревогой думали о том, что будет, если молодой хозяин уйдет. Имуществом тогда завладеют жадные дальние родственники покойного Диокла. А никто из рабов не желал такой участи.

Лекарь Главк, прибывший в дом Ахилла от самого царя, осмотрел раны молодого военачальника. Они не затягивались. Шрам на голове горел и распух. Рана на шее снова кровоточила.

Лекарь промыл раны и наложил новые повязки.

– Что с господином? – спросил старый Тимар, управляющий домом и имением военачальника.

Главк только развел руками.

– Он будет жить?

– Ничего нельзя сделать. Твой господин лежит уже два месяца. Но улучшения сменились новым кризисом. И его он не переживет.

– Господин умрет?

– Все в руках богов! Но я не бог, друг мой. Я всего лишь лекарь. Топор сирийского царя нанес такие раны вашему господину, что их нужно лечить самому Зевсу. Это чудо, что он до сих пор жив.

Главк вытер руки о поданное рабыней полотенце. Повеление государя он выполнил и сделал все, что было в его силах.

– Я сделал все. Прощай.

– Погоди, господин!

– Теперь он в руках богов.

Тимар шел за ним, в надежде, что лекарь все же что-то посоветует еще.

– Впрочем, – Главк остановился. – Впрочем, в Александрии уже с неделю гостит Деди.

– Деди?

– Маг и волшебник, как его здесь стали называть. Он египтянин. Обратись к нему.

– Он сможет помочь? – с надеждой спросил слуга.

– Не думаю, но что ты теряешь, друг мой? Ничего. Простолюдины славят его как чародея. Я сам не верю в это, но кто знает? И если иной надежды нет, то пусть в дело вступит маг.

Лекарь покинул дом. Тимар отправился на поиски мага…

***

Александрия Египетская. Дом историка Манефона.

Год 274-й до н.э.

Тимар подумал, что разузнать все о чародее он сможет в доме Манефона, ученого, который был дружен с его господином. Этот человек, сам египтянин, верил в силу египетских проклятий и колдунов.

Манефон жил неподалеку в небольшом доме у Серапийона и Тимар уже скоро оказался там. Рабы сразу провели его в кабинет ученого жреца.

– Привет тебе, почтенный Манефон!

Тимар склонил голову в знак приветствия.

Молодой мужчина, худощавого сложения, но весьма крепкий, вышел встретить пришедшего. Манефон был одет в засаленный, испачканный воском, старый хитон, так он одевался всегда, когда работал, разбирая папирусы в библиотеке.

– Как твой господин, Тимар? Ему стало легче?

– Нет, господин.

– Но я слышал, что государь послал к нему Главка, своего лекаря.

–Это так, господин, но Главк ничего не может сделать с такими ранами. Мой хозяин так и не пришел в сознание. Он весь горит.

– Прискорбно это слышать, – Манефон был искренне опечален. – Ведь это Ахилл тогда привез мне ряд папирусов по древней истории страны Та-Кем. Они весьма помогли мне в моей работе.

– Но говорят, что в Александрии появился некий Деди, господин.

– Маг и колдун?

– Да, господин! Скажи мне, где его найти?

– Он гостит в моем доме, Тимар.

– Он сейчас здесь?!

– Да.

– Это милость богов, господин! Я хочу его видеть!

Старый маг и сам вышел к слуге.

– Я слышу, что под этими сводами некто произнес имя Деди? Кому понадобился старый маг, в способности которого уже мало кто верит?

Тимара поразил вид мага. Он был худ и стар. Его кожа, сморщенная как скорлупа ореха, покрыта многочисленными пятнами. Широкий серый хитон скрывал худое тело.. В руке он сжимал посох, что выдавало его принадлежность к жреческой касте Египта.

– Я пришел к тебе, мудрец, просить о помощи!

– Я стал мудрецом? – усмехнулся маг. – Недавно жрецы Исиды объявили меня шарлатаном и обманщиком. Но я тебе нужен и потому для тебя я мудрец. И что в этом удивительного?

Тимар не обратил внимания на странные слова Деди.

– Я молю тебя о помощи. Сын моего господина и друга умирает. Он последняя ветвь на древе этого рода. Не дай ему угаснуть. Я готов заплатить…

– Не стоит продолжать о плате. Я давно отрекся от земных благ. Мне нет нужды стяжать богатство. Все что мне нужно я получаю. И пищу, и кров, и одежду. Что с твоим господином?

Тимар рассказал.

– Он ранен в бою? Я осмотрю его.

– Когда, господин?

– Прямо сейчас. Идем. Ведь твой дом неподалеку?

– Совсем близко, господин!

И они пошли…

***

Манефон вернулся к прерванному занятию. Он создавал список богов-фараонов. Первым священным господином был Ра, сам солнечный бог, который стал править людьми, и его правление было благословенным.

Вот что написал историк.

«Великий бог Ра, что создал себя сам. Он поднялся из Нуна, первозданного океана, или из небытия.

И возникнув, сказал Ра:

«Осмотрелся я и не нашел места, на которое мог бы стать. Не было тогда никого, кто стал бы творцом вместе со мной. И я создал все сам.

И так возникла земная твердь. Но я был один и решил я создать богов.

Я породил Шу и Тефнут. И мой отец Нун сказал: «Пусть возрастут они!». И мое Око было для них защитой вечно, когда они удалялись от меня».

Затем появились бог Геб и богиня Нут.

Затем Ра создал всех живых существ, что передвигались в морских глубинах и земной тверди. Потом из ока Ра родилось человечество…»

***

Манефон похвалил переписчиков, которые перенесли все это на греческом языке на папирусы.

– Записывать все нужно со вниманием и тщанием! – наставлял их историк. – Ни одной строки не должно быть искажено.

– Постараемся, господин, – отвечали писцы.

– Далее я стану говорить о том, как царствовал благословенный Ра в священной стране Та-Кем…

***

«Великий Ра царствовал в землях страны Та-Кем, и правление его было счастливым. Но среди людей жила богиня Изис, которая мечтала заполучить силу бога Ра. Она желала узнать тайное имя великого бога и обрести могущество, равное тому, которое было доступно Ра.

Изис укрепила свое тело. Священные змеи дали ей силу и так родилась Буто, получившая также имя Уаджет, и она стала повелительницей змей.

Даже Деди не мог предвидеть такого.

Вместо одной женщины их стало две. Часть силы Нетеру влилась в Изис вместе с семенем Деди. Но затем она стала приобретать силу сама. Именно для этого и была создана Буто-Уаджет.

–Я готова проникнуть в чертоги, где властвует великий Ра, – произнесла Буто.

–Иди! – приказала Изис. – Есть тот, кто родился в конце времен. И он поможет тебе пройти путь, Буто.

–Я должна увидеть мой путь!

–Он открыт! Воин находится между жизнью и смертью. Чертоги цитадели Нетеру открыты!

***

Буто прошла в покои великого Ра. Она мало понимала в том, что окружает её. Громадный зал уходил прямо в небеса и, казалось, терялся в облаках.

Буто не смогла разглядеть сводов этого величественного строения…»

***

Писцы с интересом смотрели на Манефона. Они ждали, когда тот снова заговорит.

–Что же было дальше, господин? – спросил один.

–Дальше? – Манефон словно очнулся от сна.

–Богиня Буто-Уаджет попала в чертоги самого солнечного Ра.

Но Манефон не стал больше диктовать писцам ничего…

***

Александрия Египетская. Дом Ахилла.

Год 274-й до н.э.

Ахилл часто болтал со стариком. Он находил его на берегу Нила.

Вот и сейчас он сидел на том же месте.

– Я пришел, старик.

– С чего ты взял, что я стар? Это ты наделил меня внешностью старика. И это понятно. Ты желаешь видеть во мне мудрость и потому тебе легко представить старого человека.

– А ты не стар?

– Здесь нет возраста. Здесь нет старости. Я один из Нетеру.

– А кто такие Нетеру?

– С чего в тебе проснулось желание познать истину, Ахилл? Зачем она тебе?

– А что мне остается?

– Хождение по мосту смерти. Это даст тебе понимание жизни. Что ваши жрецы знают о богах? Они называют имена Тота, Хатхор, Ра, Шу, Геба и Сета. Они пишут трактаты и истории. Они спорят между собой и считаются мудрецами. Но что знают они о том самом Первом времени? О том, когда Ра, Шу, Геб правили этой страной?

Ра, Шу, и Геб были первыми. Им принадлежала власть в Черной стране. После них было время правления полубогов, а затем правили духи мертвых. И только потом власть перешла в руки людей.

Это мы Нетеру дали первый город стране Кемет. Мы назвали его Инну-Мехрет, а греки – Гелиополем.

В легендах своих египтяне назвали Инну-Мехрет частью первозданной земли, которая появилась в момент творения. И наши шесть вождей стали восприниматься жителями Кемета как боги. И мы владели могущественным талисманом Бенбеном.

– Священным камнем?

– Это не священный камень, Ахилл. Эта субстанция ничего общего с камнем не имеет.

– Но тогда что это?

– Часть вещества Абгеред и часть «черной материи» – источник могущества Нетеру. Но постепенно он стал воплощать новую реальность. Бенбен начал меняться. Отдельные разделы субстанции стали проявлять нестабильность.

– Я не совсем тебя понял. Что это за нестабильность?

Но ответа он не услышал…

***

Ахилл открыл глаза. Над ним стоял какой-то старик.

– Кто ты? – прошептал он.

– Мое имя Деди.

– Деди? Я где-то слышал это имя.

– Я последний из Нетеру.

Ахилл почувствовал боль и понял, что он снова в своем теле. Он снова среди живых.

– Я жив?

– Я помог тебе остаться среди живых, Ахилл.

– Даже не знаю, стоит ли тебя за это благодарить. Там было не так плохо.

– Там?

– В ином мире, который лежит за гранью смерти.

– А ты уверен, что тот мир был?

– Я его помню.

– Чтобы попасть в тот мир и узнать его тебе нужно окончательно перейти черту Смерти. Но ты этого не сделал. Ты был на грани. Потому тот мир, что ты видел, создал ты сам.

– Ты желаешь сказать, что его нет?

– Отчего же нет, если ты его создал. Возможно, что он существует. Но не здесь. Здесь только царство твоего друга Птолемея. Ты в его городе и под его властью.

– Арсиноя, – прошептали губы Ахилла имя любимой. – Я вспомнил, что привязывало меня к этой жизни.

– Она снова в Египте. Больше того она здесь.

– Здесь?

– В Александрии во дворце царя.

– Она приехала сюда ради … меня?

– Нет.

– Нет?

– Ты видел свое лицо?

– Лицо? – не понял Ахилл.

– Именно лицо. Оно пострадало.

– Я стал безобразен?

– Нет. Дело не во внешних уродствах. У тебя нормальное лицо.

– Но ты сказал, что мое лицо пострадало.

– Оно изменилось.

– Значит…

Деди перебил военачальника:

– Тот ты, что был в твоем воображении, совсем не тот, кем ты стал в действительности. Это там ты был подобен божеству и творил свою реальность. Здесь все иначе. Тебе спасли жизнь. Но только жизнь.

–Дай мне зеркало, старик.

Деди исполнил просьбу и подал Ахиллу круглую бронзовую полированную пластину. В отражении было совершенно чужое лицо! Нет, оно не было изуродовано шрамами. Это было вполне обычное лицо мужчины. Но чужое!

– Что это?

– Твое лицо.

– Это не я!

– Я сделал так чтобы шрамов на твоем лице не осталось. Их нет. Хотя говорили, что это невозможно. Но я сделал это.

– Но это не мое лицо, старик!

– Твое. Просто ты забыл во время болезни, как выглядело твое тело и лицо. Или в иной реальности ты представил себя иным. Иногда бывает трудно выйти из созданной тобой самим реальности. Ты сделал шаг второй.

– Второй? Шаг? И что это за шаг?

– Шаг к жизни. Ты вернулся, и ты будешь жить.

После этих слов Деди поднялся с табурета и ушел…

***

В комнату вошел старый Тимар.

– Господин! Ты снова здоров! Этот Деди и вправду настоящий маг.

– Тимар!

– Господин!

Ахилл приподнялся на локтях.

– Помоги мне подняться.

Старый слуга помог господину, и Ахилл стал на свои ноги.

– Ты стоишь, мой господин! Это великая радость для всех обитателей этого дома.

Ахилл сделал шаг.

– Как он смог это сделать? Ведь всего неделю назад царский лекарь Главк сказал, что ты не жилец на этом свете. Главк посоветовал мне мага Деди, и я побежал в дом Манефона, где нашел его. И вот ты сделал первый шаг.

– Скажи мне, Тимар, а что с моим лицом?

– С твоим лицом все в порядке, мой господин. Этот волшебник Деди сделал так, что ты такой же, как и прежде.

– Значит, мое лицо не изменилось?

– Нет, мой господин.

– Но мне кажется, что оно было иным. Я помню себя другим.

– Есть легенда, мой господин, о том, что все мы рождаемся не одни раз, а проходим, целую цепь рождений. Возможно, твоя близость к смерти возродила в тебе память об одной из твоих прошлых жизней…

***

В большом дворце царя был праздник в честь возвращения фараона Птолемея Второго Филадельфа с победой над сирийцами. Специальный гонец от владыки прибыл в дом Ахилла с царским приглашением. Государь желал военачальнику долгих лет и приглашал к себе.

– Ты примешь приглашение, мой господин? – спросил Тимар.

– Царям не отказывают, старик.

– Но ты еще слаб, господин.

– Ничего. Меня зовут на праздник. И там будет Арсиноя.

– Прикажешь подготовить одеяние достойное царского дворца?

– Готовь. Но вначале скажи мне…

– Что желает знать господин?

– Где могу я найти Деди?

– Он проживал в доме историка Манефона. Но слуги говорили, что он уже покинул его дом.

– Покинул?

– Да. За Деди посылали из дворца царя, но найти его не смогли. Ведь он воистину сотворил чудо, подняв тебя на ноги, мой господин.

Больше Ахилл ни о чем не спрашивал слугу. Возможно, что-то может проясниться в царском дворце.

Вскоре слуги помогли ему нарядиться в хороший хитон белого цвета с золотой каймой, серую накидку и сандалии из золоченных кожаных ремней.

Ахилл осмотрел себя в зеркале и снова удивился. Отчего все слуги узнают его? Ведь он совершенно не походил на себя прежнего. Он уже не был так высок ростом, и фигура его была коренастой. Мышцы на руках и плечах много больше, чем ранее. Шея короткая с мощным затылком.

«Или мне все привиделось? Возможно, что я сам нарисовал себя не таким, как я был? Ведь сейчас я много больше похож лицом на своего отца Диокла. Но посмотрит ли на меня такого Арсиноя?»

Тимар распорядился приготовить носилки Ахилла и рабы понесли его на плечах к царскому дворцу.

По пути он встретил историка Манефона. Тот шел пешком в сопровождении раба в сторону рыночной площади.

– Манефон!

Ахилл приказал рабам остановиться. Они опустили носилки.

– Ахилл! Это просто чудо!

– Рад видеть тебя, Манефон.

– И я рад Ахилл. Но каков волшебник этот Деди. Он сделал невозможное.

– Ты узнаешь меня после болезни, Манефон?

– Ты ничуть не изменился, Ахилл.

– Не изменился?

– Можешь мне поверить. Куда направляешься?

– Во дворец.

– Нам по пути!

Историк забрался в его носилки, не дожидаясь приглашения.

Рабы снова подняли их, и они поплыли над толпой.

– Ты приглашен на праздник? – спросил Ахилл.

– Меня желает видеть наш государь. Я ведь работаю над большим историческим трудом о прошлом нашего царства.

– Я слышал об этой твоей работе.

– Я начал выстраивать в должном прядке всех правителей Египта. С древнейших времен. Начал с династий богов и полубогов. Затем династии фараонов людей.

– И ты закончил фараонов древности?

– Нет, Ахилл. Я только начал. Но могу тебе сказать уже сейчас, что этот труд переживёт века. И сам государь желает просмотреть мои труды, Ахилл.

– Скажи мне, Манефон. А откуда взялся этот волшебник Деди?

– Он долгое время просидел в храме Амона в Фивах и там постигал тайны неведомого. Хотя это только слухи. Кто знает, как оно было на деле. Мне он ничего не сказал. Хотя я желал бы его разговорить. А зачем тебе Деди?

– Я хотел бы выразить ему мою благодарность за спасение жизни.

– Это не так просто. Деди ушел. Сейчас неизвестно, где он, и когда вернется…

***

В царском дворце среди многочисленных залов и переходов в этот день было множество нарядных придворных и послов других государств.

Воины Золотой стражи замерли на своих постах как изваяния. Сильные руки сжимали щиты и копья. Ахилл и сам начинал свою службу простым воином, и стоял вот так же как и они. Отец, философ Диокл, тогда хотел, чтобы он бросил военную карьеру и потому настоял, чтобы к сыну не применяли послабления. Но он был крепким, выдержал все, и сумел возвыситься до звания таксиарха, а затем и стратега.

– Рад видеть тебя живым, Ахилл, – услышал он голос рядом.

Это десятник стражи, проверявший посты, незаметно подошел из тени колонн.

– Клеомен? Ты умеешь быть незаметным.

– Полезное умение, Ахилл.

Рядом с ними чинно прошли жрецы бога Сераписа, предводительствуемые высоким человеком средних лет в жреческом хитоне. За ними следовали писцы со свитками папируса.

– Ты словно и не был ранен, Ахилл. Тот, кто тебя лечил – просто волшебник.

– Так и есть, Клеомен.

– О тебе здесь кое-кто спрашивал, Ахилл.

– Кто?

– Ты удивишься. Это был царевич Мага.

– Мага? А ему какое дело до меня?

– Это он скоро скажет тебе сам. А раз Мага вспомнил про тебя, значит ему что-то нужно.

Десятник исчез так же, как и появился. Ахилл обернулся к нему, но того уже не было рядом.

В отдалении у статуй Великого Рамзеса располагались стратеги царского войска, послы и молодые чиновники двора. Среди них Ахилл увидел Птолемея-Магу сводного старшего брата царя Птолемея. Он стоял рядом с представителем сирийского царя, одетым в длинные и богато украшенные одежды. Магу было трудно не заметить. На царевиче украшенный золотом панцирь с изображением священной змеи. Золотая цепь со знаками царского стратега была поверх него и показывала ранг в военной иерархии.

Ахилл подошел ближе. Ему было интересно, зачем Мага спрашивал про него.

«Пусть заметит меня. Если я ему нужен, то Мага удостоит меня вниманием. Хотя отец всегда предупреждал меня от связей с ним. А он как никто иной вдел в сердцах людей. «Мага это змея». Так он говорил».

Ахилл услышал слова царевича, обращенные к послу Сирии:

– Вот идет счастливый человек.

– Кто?

– Этот человек.

– Этот? И чем он заслужил столь лестное прозвище? – спросил сириец.

Мага ответил:

– Он пережил удар топора твоего царя.

– О! – вскричал посол. – Это тот самый воин?

– Военачальник. Стратег моего брата.

– Этот воин действительно отмечен милостью богов, удар моего государя редко кто может пережить.

Мага отошел от посла и направился к Ахиллу.

– Ахилл! Я рад, что ты остался жив!

Мага обнял военачальника. Ахилл удивился этому. Ранее они не были друзьями с царевичем, и такое поведение было более чем странным.

– И я рад тебе, господин.

– Это настоящее чудо, Ахилл. Говорили, что царь Сирии изрядно приложил тебя.

– Так и было, достойный царевич. Но я выжил.

– Мой брат царь рад тому, что такой воин остался жив. Живи на страх врагам Египта.

– Могу я спросить царевича, здесь ли царевна Арсиноя?

– Арсиноя? Да. Она вернулась. Ведь муж её умер. Она теперь вдова. Правда, вдова с тремя детьми.

– Я верный слуга царевны, – сказал Ахилл.

– Я это понимаю. И если возникнет нужда во мне – я готов оказать тебе услугу, Ахилл.

– Услугу?

– Именно услугу. Я исполню твое заветное желание.

– Но разве оно тебе известно, господин?

– Конечно, известно. Я многое вижу и многое знаю.

Мага был высок ростом, гораздо крупнее царя Птолемея. Он обладал мощной грудью и сильными руками. В этом он пошел в македонский род Лагов.

– Я могу помочь тебе, Ахилл. А ты можешь помочь мне. Приходи завтра в мой дом, и мы сможем поговорить.

– Приглашение царевича честь для меня, но…

– Не спеши отказывать, Ахилл. Мой брат сегодня объявит о своем желании взять в жены нашу сестру Арсиною.

– Что?

Ахилл побледнел как полотно.

– Именно так. А я не стану претендовать на Арсиною. В моей постели есть и без того достаточно красоток. Так что подумай о моих словах, Ахилл.

– Пусть царевич…

Мага прервал его:

– Я сказал тебе подумать. К чему спешка в принятии столь важного решения?

– Я слуга моего царя.

– Вот именно, – сказал Мага. – Но есть несколько принцев царской крови. Отчего тебе не выбрать более достойного и, главное, более выгодного для тебя лично. Но к нам идет посланец моего брата. И у него поручение для тебя, Ахилл. А мы продолжим наш разговор потом.

Птолемей-Мага отошел от военачальника.

Подошел воин царской стражи и поклонился Ахиллу.

– Стратег, государь желает видеть тебя.

– Готов исполнить волю царя.

– Следуй за мной!

Ахилл пошел за посланцем. Это внимание монарха заставило многих обратить на стратега внимание.

Придворные зашептались:

– Это Ахилл?

– Он самый!

– Это просто чудо!

– Чудо?

– Он выжил после такого удара! И этот удар нанес сам царь Сирии Антиох известный своей физической силой.

– Смотрите! Ахилл совсем такой же, как и прежде! – услышал он голос женщины.

– Ему помог египетский маг, – был ответ. – Говорят, он творит чудеса…

***

Ахилла позвал в свои личные покои сам царь Птолемей Второй. Он принял его как друга, а не как слугу. Государь сделал шаг навстречу стратегу и пожал его руку.

– Ахилл! Я рад, что ты снова здоров!

– Мой государь! Служить тебе честь для меня.

– Мы ведь друзья, Ахилл. К чему это величание. Я Птолемей, твой товарищ детских игр. Ты был готов пожертвовать жизнью ради моего дела. И отныне ты начальник моей конной стражи!

– Рад служить, мой государь!

– Доверять я могу лишь тебе. Ты видел, что во дворце собрались все мои братья. Принц Аргей и принц Птолемей-Мага, наместник Кирены. Последний меня беспокоит больше всего.

Ахилл был согласен с царем, ибо имел доказательства тому. Он только что говорил с Мага. Но докладывать государю об этом разговоре он не стал.

Царь посмотрел на военачальника и спросил:

– Что скажешь?

– Царевич Мага редко бывает в Александрии, Птолемей. Он твой наместник в Кирене.

– Он считает себя царем Киерны. С ним прибыла сотня его греческих наемников.

– Но ты, государь, встретил Мага хорошо.

– Это так. Пусть он считает, что усыпил мою бдительность. Но я не верю Мага.

– Ты предполагаешь, государь, что Мага способен на что-то серьезное?

– Не думаю. Хотя кто знает, Ахилл? Потому я и доверяю тебе мою конную охрану. В будущем я собираюсь много выезжать, а от сопровождения иногда зависит жизнь монарха. Ты согласен?

– Ты прав, мой государь.

– Тем более что я решил исполнить традиции Египта!

– Традиции, государь? – забеспокоился Ахилл.

– Моя сестра Арсиноя вернулась и готова стать моей женой! Мы составим божественную пару супругов по традиции древних фараонов Египта!

Ахилл понял, зачем к нему подходил Мага. Царевич знал о назначении. Ранее они не были дружны, но теперь могли стать союзниками. Мага намекнул ему, что готов отдать ему Арсиною. Он выбрал удачный момент!

– Ты не одобряешь моего решения? – спросил Птолемей. – Я понимаю, что мы с тобой македонцы по крови и это против наших традиций. Но сейчас мы в Египте, Ахилл.

– Могу ли я осуждать государя?

– Я желаю слышать от тебя правду, Ахилл. Мы одни и ты можешь сказать мне все, что думаешь.

– Мне не совсем нравятся традиции Египта. Они ведут к вырождению. Не лучше ли государю взять иную жену? Твой отец взял Беренику и они стали красивой и верной парой.

– Это так, Ахилл. Но традиции этой страны также требуют внимания. Жрецы Осириса и Исиды одобрили это решение. А могущество этих жреческих корпораций велико.

– Что могут жрецы Осириса, государь? Их культ не главный в нашей столице.

– Он не лезут на первое место, Ахилл. Но могущество их велико. Их поддерживают жрецы храма Исиды. А эти способны призвать многие беды даже на меня.

– Так это жрецы хотят этого брака, государь? – спросил Ахилл.

– Да. Они много говорили со мной про это, в то время, когда ты из-за раны не мог быть при дворе.

– Государь волен сам принять решение.

– Это так, Ахилл. Но все чаше приходиться оглядываться на жрецов. Но мой главный разговор не про это. Ты ведь излечился благодаря Деди?

– Да, государь. Маг Деди лечил меня и спас мою жизнь.

– Сегодня я говорил с верховным жрецом Осириса. И тот сказал мне, что волшебник Деди может целить, совершая чудеса при помощи могущественного артефакта, называемого Бенбен.

– Я не знаю, как он проводит исцеление, мой государь. Но я здоров.

– А ты знаешь, где сейчас находится Деди?

– Нет, государь. Деди исчез. Я сам хотел его найти, но никто не знает где он…

***

Вдруг прямо перед глазами военачальника картина поменялась. Царь Египта исчез. В его просторном и роскошном покое не было никого кроме Ахилла.

– Государь? – произнес Ахилл. – Государь?

Прозвучал голос:

– Его здесь нет.

Ахилл огляделся по сторонам. Но кроме него в комнате не было иных людей.

– Не стоит тебе искать меня. В твоем доме на твоем столе лежит папирус.

– Какой еще папирус?

– Я написал его и оставил у тебя.

– Но кто ты такой?

– Тот, кого ты ищешь.

– Ищу? – переспросил Ахилл.

– Ты же ищешь мудреца по имени Деди?

– Ищу.

– Зачем он тебе нужен?

– Я хотел выразить мою благодарность…

– Деди не нужна твоя благодарность, Ахилл. Он слишком хорошо знает цену людской благодарности. Но ты можешь оказать услугу Деди.

– Что я должен сделать? – спросил Ахилл.

– Пустяк!

– Скажи мне – Деди это ты?

Голос не ответил.

– Скажи мне! Я хочу знать.

Снова молчание.

– Скажи мне, что стало со мной? Отчего я изменился? Отчего я в чужом теле? Дай мне ответ на эти вопросы!

Голос ответил:

– Кто сказал тебе, что это тело чужое?

– Я сам это вижу!

– А остальные? Они также видят?

– Нет! Но я помню, что мое тело было иным. А они словно всегда знали меня таким.

– Может, так оно и было?

– Нет. Все мои воспоминания – воспоминания иного тела. Это не могло мне просто показаться.

– Ты сейчас говоришь не о том, Ахилл. Я спас тебя.

– Ты просил об услуге? Чего ты хочешь?

– Скоро ты встретишь Сонхиса, великого жреца Осириса. Отдай ему тот перстень, что ты получил от своего отца. Тот, с которым ты ездил в Фивы. Помнишь?

– Он всегда при мне.

– Вот и передай его жрецу.

– Мне отдать его? Но это ценность…

– Ты же хотел отблагодарить меня, Ахилл? Я прошу твой перстень.

– Но ведь ты просишь отдать его Сонхису.

– Отдавая перстень Сонхису, ты отдаешь его мне. Ибо я скоро стану Сонхисом, Ахилл. Ты услышал меня?

– Да…

***

И снова Ахилл увидел перед собой своего царя. Тот совершенно спокойно рассказывал ему о жрецах Осириса. Военачальнику стало страшно. Похоже, что царь не видел и не слышал никаких странностей.

Но ведь только что он говорил с Деди! Или нет? Неужели он сходит с ума?

Глава 9

Поворот колеса.

Александрия Египетская. Год 274-й до н.э.

(Из дневника профессора Крылова)

Александрия Египетская. Дворец царевича Птолемея-Мага.

Год 274-й до н.э.

Священные существа Нетеру хорошо понимали, что такое время. Свой древний титул «Владыки грядущего» или «принцы времени» они заслужили по праву. Для простого смертного Время – это река, которая начинается в стране Рождения и неумолимо катит свои воды в страну Смерти. Но Нетеру не были людьми. Они лишь заключены в земные оболочки и потому, для них не существовало начальной точки Рождения. А точка Смерти могла отодвигаться или приближаться в зависимости от обстоятельств.

Нетеру могли высчитывать точное место для возможности перехода. Год 274 до н.э. – это была точка перемен! И именно здесь можно было осуществить задуманное. Отсюда тянулись невидимые нити множества путей континуума.

И царский военачальник из Золотой стражи в этот час шел туда, куда позвала его судьба. Царский брат обещал ему царицу Арсиною. И мог ли он не выслушать его? Он прибудет в его дворец и все начнется…

***

Копья скрестились перед военачальником.

– Это дворец сына фараона! – прозвучал строгий голос слуги-привратника.

Ахилл сказал кто он такой.

– Я призову сотника стражи! – снова сказал слуга.

При этом Ахилл не видел того, кто говорил с ним. Перед ним стояли лишь молчаливые и сильные стражи. Привратник находился где-то в тени переходов.

Вскоре явился высокий пожилой воин в шлеме и панцире, поверх которого был накинут старый солдатский плащ.

– Я сотник стражи Ден.

– Я стратег Ахилл.

Сотник-киренец сразу приказал воинам убрать копья. Вход во дворец царевича был открыт…

***

В этом дворце Мага обитал во время своих визитов в Александрию. Дворец был его собственностью, подаренной еще Птолемеем Первым.

Мага слишком заботился о безопасности и потому перестроил входы так, чтобы никто не мог проникнуть к нему без ведома стражи. Той относительной вольности перемещений, что царила в большом дворце фараона, здесь не было. Киренские наемники охраняли каждый коридор, и слуги не слонялись без дела между переходами.

Мага знал, что Ахилл придет и приказал страже сразу провести его в тайный покой, где никто не смог бы их подслушать. Принц знал об агентах фараона, которые были в каждом доме. Это было заведено еще при его отце. Царь следил за действиями своих вельмож…

***

Могучий царевич сидел на изящной кровати, с витыми ножками, украшенной золотом и накладками слоновой кости. Перед ним был небольшой столик с яствами и кувшинами с вином. Все эти предметы были египетского производства и отличались от греческих образцов. Видно царский сын желал найти благосклонность египетской части населения столицы.

Мага был обнажен до пояса, на нем лишь хлопковая юбка с накладками и кожаные сандалии как у простого воина. Царевич держал в руке тяжелый электровый кубок[16] с вином.

Мага показал Ахиллу на табурет. Тот сел.

– Я призвал тебя и знал, что ты придешь. Ты назначен начальником стражи?

– Да. Мой царь добр ко мне.

– Тебе доверена охрана фараона.

– Конная стража, господин. Я начальник конной стражи.

– Пусть так. Все равно это большая честь. Ты ведь не из знати, Ахилл? Кто был твой отец? Напомни!

– Мой отец философ Диокл, который имел честь состоять другом твоего великого отца, господин.

– Философ? Не вельможа? Не военачальник?

– Философ, господин, – подтвердил Ахилл.

– А кто был твой дед? Тоже философ? – губы царевича скривились в гримасе презрения.

Ахилл ответил спокойно:

– Отец моего отца жил в Афинах и был переписчиком книг. А вот отец моей матери был воином.

– Это уже лучше. В наше время благородные люди это воины! И ты похож на воина, а значит пошел в род своей матери. Хотя, я думаю, что знатностью и она не отличалась.

– Я не претендую на знатность, господин.

– Напрасно, Ахилл. Царь может даровать тебе все!

– Но царь не способен подарить мне новых отца и мать, господин. Я так и останусь сыном Диокла и Афродисии.

– Царь может даровать тебе жену высокого рода и это поднимет тебя на высоту! Я стану для тебя добрым царем, Ахилл. Только помоги мне получить корону.

Стратег побледнел от такой откровенности.

– Что ты говоришь, царевич?

– Я предлагаю тебе сделку.

– Но это заговор против государя!

– Не стоит сотрясать воздух громкими словами, Ахилл. Ты когда шел ко мне ждал подобного предложения. Разве не так?

– Возможно.

– Каждый желает получить кое-что от близости ко двору. И ты не исключение. И я могу дать тебе больше, чем он. Потому тебе выгодно стать на мою строну. Мой брат никогда не предложит тебе подобного. Двойную корону Верхнего и Нижнего Египта получу я, а ты получишь мою сестру Арсиною.

– А что будет с царем?

– Птолемей Второй умрет. Такова его судьба, Ахилл.

– Судьба?

– Именно судьба, – Мага засмеялся и выпил вино.

– Но кто наметил его судьбу? Ты?

– Боги!

– А кто тебе сказал про волю богов, царевич?

– Тот, кто с ними говорит, – был ответ царевича.

– А если я не соглашусь помогать тебе?

– Ты согласишься. Ибо здесь с нами будет еще один человек. Он жрец и не примет твоего отказа.

– Жрец?

– Египетский жрец Осириса.

– Жрецы Осириса не предадут царя и фараона!

– Плохо ты знаешь жрецов, Ахилл.

Царевич хлопнул в ладоши и в комнату вошел человек в белом одеянии жреца. Ахилл посмотрел на него и едва не упал со стула. Перед ним стоял Сонхис.

– Как? Это ты, великий жрец Осириса?

Царевич внимательно посмотрел на Ахилла:

– Ты знаешь верховного жреца?

Жрец сел на свободный табурет и сказал:

– Я никогда не был знаком с Ахиллом. Но много слышал про него. И я рад, что сам Ахилл знает меня.

– У меня есть подарок для тебя, великий жрец. Мне передал его один из твоих друзей.

– Подарок? И что за подарок?

Ахилл достал перстень и подал его жрецу. Тот схватил его и почти закричал:

– Откуда это чудо?

– Мне передали его для тебя.

– Кто? Кто это дал тебе?

– Я был ранен и не могу теперь вспомнить кто. Я многое забыл с тех пор, – сказал Ахилл.

– Это священный символ божества Первого времени. Это большая ценность.

Сонхис надел его на палец.

– Ты слышал, что нужно от тебя царевичу? – спросил жрец.

– Да.

– Тогда ты знаешь, что должен сделать.

– Предать моего царя?

– Пусть так. Люди всегда предавали, и будут предавать. Больше того, бог Сет предал некогда своего брата бога Осириса. Так что тебе не нужно делать ничего нового.

– В руках у Ахилла конная стража царя.

– Я еще не занял этого места! – сказал Ахилл.

– Но скоро займешь, – сказал Мага.

– Такие назначения не происходят слишком скоро, царевич.

Жрец Сонхис прервал их спор:

– Не стоит говорить о назначении.

– Но я вам нужен как начальник стражи?

– Разве сейчас это имеет значение, Ахилл? – усмехнулся старый Сонхис.

– Но иначе, зачем я вам?

– Боги решают, кому править в этой стране. И что значит стража, когда речь идет о высших интересах?

– Но я вам нужен.

– Да, – признался жрец.

– Я не бог. Но мне доверяет царь. И это вы хотите использовать.

– Я получил от тебя то, что можно использовать, Ахилл. Сейчас ты можешь иди.

– Идти? – не понял жреца Ахилл.

– Да. Ты услышал все, что должен был услышать.

– Но зачем меня позвали?

– Царевич уже все тебе сказал. Когда понадобишься, тебя уведомят.

– И могу вот так уйти? – спросил стратег.

– Да, тебя никто не станет задерживать, – спокойно ответил жрец.

– Но вы не боитесь, что я могу донести на вас?

– Нет. Ведь ты этого не сделаешь, Ахилл. Я могу видеть в душах людей.

Ахилл спросил:

– И что ты видишь в моей душе, жрец?

– Тьму, – был ответ. – Она уже поглотила свет. И потому доносить ты не станешь.

Ахилл поклонился царевичу и вышел из покоев Мага…

***

Царевич был сам удивлен словами жреца.

– Ты отправил его? Зачем?

– Он больше не нужен!

– Но вчера ты говорил, что без него ничего не выйдет!

– Он передал то, что должен был передать. Более его помощь нам не нужна. Пусть не мешает. Это все, что от него требуется.

– Но чем он мог бы помешать? – спросил Мага.

– Предать, – коротко ответил жрец.

– Предать? Но ты сказал, что уверен, что он не предаст.

– Теперь да. Но раньше – нет.

– Я обещал ему Арсиною!

– Я это знаю, – сказал жрец. – Но этот военачальник способен на поступок. И он может сам взять то, что ему нравится. Этим он опасен.

– Тогда зачем его отпустили? Возможно, мертвый он был бы лучше.

– Нет. Он еще нужен живым.

– Это большой риск.

– Я ведь не обманывал тебя, царевич. И все, что я говорил, всегда осуществляюсь. Или нет?

– Все так, но…

Жрец перебил царевича:

– И потому мы начнем уже завтра.

– Начнем?

– Начнем твой путь к короне Египта!

– Но завтра? – удивился Мага. – Так скоро?

– Не стоит оттягивать, царевич. Завтра Птолемей умрет, а ты станешь новым царем.

– Еще ничего не готово!

– Все решат в этом деле не стражники и воины. Они лишь слепые орудия в руках высших…

***

Александрия Египетская и иные места.

Ахилл и Арсиноя.

В последнее время Ахилл любил уединение. Слуги по приказу господина никого не пускали к нему. Тимар следил за покоями Ахилла лично, и там все было устроено для удобства молодого военачальника. На столе папирусы и два светильника, при необходимости дававшие достаточно света. Кувшин пальмового вина и холодное финиковое пиво, фрукты в чаше из литого серебра. Кровать была накрыта шитым покрывалом и по углам комнаты в бронзовых треногах курились благовония.

Здесь он иногда принимал женщин. В доме их было много. Так повелось еще при отце Ахилла философе Диокле. Любил старый поклонник Платона и Аристотеля молодые и красивые тела. Он собирал их совсем не для плотской близости, а просто хотел уберечь красавиц от опасности попасть к содержателям публичных домов. Ахилл ничего не стал менять в доме и потому управитель по-прежнему покупал красивых рабынь при случае. Но попасть в спальню хозяина они просто так не могли, хотя многие из них желали этого. Таксиарх Золотой стражи был красив и женщины не обделяли его своим вниманием.

Но сейчас Ахилл желал быть один. Он вошел к себе и собирался лечь на кровать. Спать не хотелось, и он бы просто лежал, смотря на звезды сквозь окно.

Однако в комнате на его кровати лежала обнаженная женщина. В лунных лучах, прорывавшихся сквозь окно, серебрилось её совершенное тело.

Женщина? В этот час? Кто она? Рабыня? Если да, то, как посмела без разрешения? А если она гостья? Тогда кто пустил её в покои господина дома?

Он спросил:

– Кто здесь?

Женщина нисколько не смущалась своей наготы. Она засмеялась.

Ахилл стал сердиться:

– Кто посмел? Я не отдавал приказа!

– Не стоит кричать, Ахилл. Я пришла сама.

– Ты рабыня в моем доме?

Она засмеялась снова.

– Неужели я так изменилась за эти годы?

– Изменилась? Кто ты?

– Сделай шаг ко мне и узнаешь.

Ахилл подошел ближе и увидел, что это сама Арсиноя! Красивейшая женщина Египта, дочь и сестра царя!

– Арсиноя!

– Это я, Ахилл!

– Как ты попала сюда?

– Не стоит задавать лишних вопросов. Иди ко мне.

Он скинул хитон и пошел к женщине, которая влекла его больше жизни. Он снова овладел ей и в течение следующего часа они не произнесли ни слова.

Только затем, утомленная любовью, она, откинувшись на кровати, произнесла:

– Это просто чудо!

– Чудо! – согласился он. – Ты в моей кровати.

– В твоей? Опомнись, Ахилл.

– Но это ты в моем доме, Арсиноя.

– Нет, – она засмеялась.

– Что значит «нет», Арсиноя? Я вернулся к себе и нашел в моей постели тебя.

– Я не в твоей кровати. Посмотри вокруг.

Ахилл осмотрелся и понял, что она права. Он не в своей спальне! Это было совершенно чужое помещение. Высокие стены и колонны совсем не те, что в его небольшой по размеру комнате. В полумраке видна яркая роспись стен. И мебель иная более громоздкая и помпезная – ложе на ножках в виде звериных лап, тяжелые табуреты и столы с инкрустацией.

– Что это? Я ведь был в своем доме!

– Я также. Но затем явился жрец Осириса и предложил мне тебя.

– Жрец?

– Да. Его имя Сонхис. Он спросил, не захочу ли я заняться с тобой любовью? Я ответила, что готова. И вот мы здесь. И потому я сказала – чудо!

– Ты хочешь сказать – нам это снится?

– А разве это похоже на сон?

Он соскочил с кровати и вдруг увидел свое отражение в большом бронзовом зеркале. Он снова стал собой. Перед ним в отражении – прежний Ахилл!

– О боги! – вскричал он. – Я снова стал самим собой!

– Ты о чем? – не поняла она его.

– Я снова тот, каким был до моего ранения, Арсиноя! Я вернул себе свое тело.

– Не могу тебя понять. Что значит, вернул свое тело?

– Я снова тот же, каким был раньше!

В комнату вошёл мужчина в белой юбке с поясом. Он пал ниц перед женщиной и произнес:

– Ты приказала мне прийти, великая госпожа. И твой слуга здесь.

Ахилл посмотрел на Арсиною. Та ничего не понимала, кто был этот мужчина.

– Кто ты? – спросила она. – Тебя послал Сонхис?

Мужчина приподнялся и посмотрел на царевну.

– Я твой слуга Мефрес, великая госпожа. Ты велела мне явиться в полночь в твои покои, даже если ты будешь там не одна. Я пришел по твоему приказу, моя госпожа.

–Кто он? – тихо спросил Ахилл.

–Я не имею слуги с таким именем.

Голый мощный торс мужчины не был ничем прикрыт. На голове калаф с полосатым назатыльником. Мужчина словно сошел с ожившей древней картины на стенах храма.

– Назови имя твоей госпожи! – вдруг приказал Ахилл.

– Моя госпожа дочь великого фараона, владыки стран и владыки жизней! Она принцесса Верхнего и Нижнего царства!

Ахилл посмотрел на Арсиною.

Он сказал верно. Она дочь Птолемея Лага царя Верхнего и Нижнего царства.

Но мужчина продолжил:

– Моя госпожа дочь бога живого Снофру[17], правящего в Черной стране двадцать второй год.

– Что? Я дочь бога?

– Бога и фараона Создающего красоту[18]. Да живет он вечно!

Арсиноя не могла ничего понять, также как и Ахилл. И она продолжила расспросы:

– И я приказала тебе прийти?

– Ты сказала, что можешь позабыть об этом. И я вижу, что так и случилось, великая госпожа. Не сердись на своего слугу.

– Я не сержусь. Но напомни мне что было, когда мы виделись в последний раз?

– Ты видела мудреца Деди при дворе фараона, и он сказал тебе, что смерть приблизилась к тебе.

– Деди? – спросил Ахилл. – Ты назвал имя Деди?

– Да, господин, – ответил Мефрес. – Он маг и его призвали ко двору по приказу фараона. Любимая наложница его величества уронила в Нил ожерелье, которое ей подарил фараон. И она пожелала, чтобы ей его достали. Но никто не смог этого сделать и тогда позвали мага по имени Деди. Он достал ожерелье и после этого ты, моя госпожа, пожелала его увидеть.

–И что?

–Он указал на грозящую тебе опасность. И указал путь избежать её.

–Избежать?

–Я получил твой приказ в полночь войти в покои и убедиться, что ты и господин живы. Потому я дерзнул нарушить твой покой, моя госпожа. Жители Мемфиса не перенесли бы твоего горя, моя госпожа!

–Мемфиса? – в одни голос спросили Ахилл и Арсиноя.

Слуга сказал:

–Священный город царей, моя госпожа!

– Мемфис[19]? Мы в Мемфисе?

– В лучшем городе Черной страны! – ответил Мефрес.

– Ты можешь идти, мой верный слуга, – Арсиноя отпустила его.

Когда они остались одни, она сказала:

– Это кто-то осмелился подшутить надо мной?

– Не думаю, Арсиноя. Кто мог дерзнуть?

– Но кто такой этот царь Снофру? Ты знаешь?

– Нет. Никогда о нем не слышал. Нужно будет спросить у Манефона. Он историк и многое знает о прошлом.

– Погоди, Ахилл. Что ты хочешь сказать? Мы в прошлых временах?

– Возможно, нам это лишь кажется, Арсиноя.

– Ты говоришь так, словно уже испытал нечто подобное.

– Да, Арсиноя. Я, когда лежал при смерти, часто посещал странные места, где не было боли и страданий.

– Но мы не спим, Ахилл.

– И мы попали в роскошный дворец фараона, которого нет? Это сон.

– И то, что было между нами – сон?

– Самый прекрасный сон в моей жизни.

– Тогда давай его повторим, пока не проснулись…

***

Утром Арсиноя пробудилась в постели одна.

Вокруг были чужие вещи. Она была не дома. Громадное помещение из странного материала совсем не напоминало её покои во дворце фараона. Здесь совсем не было ярких красок.

И Ахилла не было рядом.

Она подошла к стене и потрогала серебристый материал, из которого та была сделана.

– Что это такое?

Ответ прозвучал прямо в её голове.

«Ты проснулась в цитадели, Арсиноя!»

«Цитадели?»

«Тебе неизвестно, что это такое?»

«Нет».

«Тогда пусть все будет так, как хочешь ты сама!»

И в тот же миг стены раздвинулись и появились массивные расписанные яркими красками колонны, а в самом центре зала высокие статуи фараонов и богов.

На стене был нарисован символ Уаджет или око Ра.

«Ты знаешь, что это такое?» – прозвучал вопрос.

– Это Око Ра! – вслух ответила Арсиноя. – Я знаю, что это символ древних времен. Некогда это был символ «Охраняющего глаза». Потому он имеет такое написание. В наше время жрецы рисуют его почти также. Но нынче Уаджет не просто «Око». Это есть женское божество. Эта богиня дочь Ра, как её называют.

«Верно. Ты весьма умна. Уаджет также известна как Буто – богиня-кобра. Она помогла Изиде спасти её ребенка от вероломных богов, которые хотели его уничтожить».

– Что это значит? Богиня Изида защитила своего сына Гора?

«Осиса!»

– Осириса? Но Осирис муж богини Изиды. Он отец бога Гора.

«Нет. Изида, или Изис была матерью Осиса, или как вы называете его – Осириса. Также Осис известен под именем Усире. Изис создала богиню Буто-Уаждет. Но Изис не Нетеру и Буто всего лишь проекция, а не реальная фигура. Женщина из будущего, из времен Птолемеев воплотилась как Буто в прошлом времени!»

– Я не могу понять, что ты говоришь. Скажи мне, что это значит? Где я?

«В цитадели. Я уже это сообщал тебе, Арсиноя. И попасть сюда может лишь тот, в ком есть кровь Нетеру. Простому смертному пути сюда нет!».

– А кто ты такой?

«Дух цитадели».

– И чего тебе нужно?

«Помочь тебе в этом незнакомом мире».

Арсиноя действительно нуждалась в помощи…

***

Утром Ахилл пробудился в своей постели. Это была его скромная и небольшая комната. Рядом никого не было.

«Это был сон! Только сон. Но я словно пережил близость с Арсиноей!»

В комнату вошел старый Тимар.

– Ты проснулся, мой господин.

– Да, мой друг.

– Господин просил напомнить о своем визите к Манефону.

– Я?

– Вчера господин сказал, что собирается к историку Манефону.

– Вот как? Ничего не помню про это.

– Господин желал узнать у Манефона кое-что о царях древности. Господин даже назвал имя одного, но я не запомнил.

– Снофру? – подсказал Ахилл.

– Именно так, мой господин.

– А скажи мне, Тимар. В моей комнате ночью не было никого?

– Могу ли я это знать, господин?

– То есть как?

– Господин волен привести кого он хочет на свое ложе. Это право господина. Я же слежу за покоями господина только, когда его нет. И я никого сюда не приводил.

– Значит, здесь кто-то был?

Тимар пожал плечами.

– Может быть, господин видел сон?

– Не думаю. Хотя кто знает? Мне казалось, что я видел Арисною. И не только видел…

– Тогда это сон, мой господин.

– Только сон?

– Приятный сон, мой господин, дар богов…

***

Арсиноя спросила своего невидимого собеседника:

– А то, что я пережила ночью, было в действительности?

«В цитадели все по-иному. Здесь нет той действительности, что господствует за стенами».

– Значит, я спала?

«В цитадели даже сон относителен. Но ты пожелала видеть Ахилла, и ты его видела. Твое желание исполнилось. Это особенность цитадели. Тебе не понравились стены, и они изменились по твоей воле. Теперь ты в привычной обстановке».

– В цитадели обитают боги? Они способны исполнять желания?

«Можно сказать и так».

– Все это странно. Но я рада, что смогла пережить это.

«Тебе дарован высокий жребий, хоть ты и дочь фараона, и уже по рождению выше многих жителей этой страны. Но что значит жизнь простого смертного, пусть даже самого высокого рождения, вдали от высоких тайн? А ты сможешь прикоснуться к ним. Это великий дар!»

– И кто мне его даровал?

Но голос не ответил Арсиное на её вопрос…

***

Александрия. Дом историка Манефона.

Год 274-й до н.э.

В доме у Манефона среди множества полок с папирусами Ахилл нашел историка, который диктовал рабам переписчикам часть своего большого труда.

Слуга доложил про Ахилла. Манефон прервался.

– Приветствую тебя, Манефон.

– Ахилл?

– Прости меня, Манефон. Но меня привело срочное дело.

– Сейчас я занят. Но говори, зачем пришел?

– Меня интересует фараон Египта по имени Снофру.

– Что? – историк искренне удивился. – Тебе знакомо имя этого фараона?

– Я слышал его вчера.

– Он кого?

– Не имеет значения. Ты знаешь такого царя?

– Конечно. Этой великий фараон Снофру. Я записал его в список фараонов четвертой династии царей.

– Он правил давно?

– Больше двух тысяч лет назад.

– Что? Но этого не может быть.

– Однако именно так и было Ахилл. Снофру известен как добрый и справедливый царь. Однажды одна его наложница, во время катания по Нилу, уронила в реку ожерелье. Его подарил ей царь…

– И она пожелала его достать, но никто не смог этого сделать кроме одного мудреца и мага, – досказал за Манефона Ахилл.

– Откуда тебе про это известно? Я лишь вчера продиктовал эти строки переписчикам.

– Значит, все так и было, – произнес тихо Ахилл. – Значит, это был не сон. Но тогда что это было?

– Ты о чем, Ахилл?

– Так ни о чем. Спасибо тебе, друг мой. Прости, что прервал твои научные занятия…

***

Видение Арсинои: Цитадель Нетеру.

Арсиноя увидела среди роскошного сада группу людей. Они шли, едва касаясь своими ногами искрящихся дорожек, посыпанных толченым мрамором.

Впереди был высокий мужчина атлетического сложения. От него исходило сияние. Арсиноя испугалась.

«Кто это? – подумала она. – С чего это так светится кожа этого человека? Хотя он может и не человек? Это странное место, где все меняется по моей прихоти. Маленькая комната из сребристого материала вдруг стала покоем во дворце моего брата. А вот теперь это сад с диковинными растениями. Я никогда не видала подобной красоты. И эти люди так прекрасны».

Но внезапно в густой траве зашевелились желтые и красные змеи. Они стали приближаться к прекрасным людям. И Арсиноя не могла их остановить.

В её голове зазвучал женский голос:

«Не сопротивляйся».

«Но злые создания угрожают этим людям».

«Они не люди» – был ответ.

«Все равно нужно остановить змей».

«Змеи повинуются тебе, Уаджет. Ты направила их против врагов».

«Я не Уаджет!»

«В этой жизни ты Уаджет и тебе повинуются змеи. Красная кобра должна ужалить Ра».

«Так это Ра? И с ним бессмертные боги?»

«Это владыки Нетеру!»

Змеи приблизились к Ра. Красная кобра бросилась на него и ужалила его в ногу…

***

Замечание Крылова:

Ра активировал все незримые экраны цитадели. Нетеру никогда не пользовались никакими приборами, потому впоследствии археологи не обнаружили ничего указывающего на высокие технологии.

Таинственное место древней силы соединило все вектора, и это могло указать путь активации Первого тела.

Деди знал, что первым шагом к соединению частей «того, что было разорвано», был шаг его последнего сына от земной женщины в храм Крови Первого тела. Потому он добился того, чтобы Ахилла отправили туда. Процесс соединения начался!

В 274 году до н.э. – в точке перемен, откуда тянулись невидимые нити множества путей континуума, – Ахилл должен был сделать новый шаг.

Царствование Второго царя по имени Птолемей прервётся и его место займёт принц Мага. Это было будущее! И теперь последний сын Деди, посетивший храм Крови, был способен изменить модель грядущего. Мага должен умереть от его руки, а Птолемей Второй остаться на троне.

Но Изис пожелала сохранить будущее и помешать Нетеру. Для этого она использовала принцессу Арсиною, которая имела влияние на Ахилла.…

***

Арсиноя на этот раз очнулась в своей постели во дворце своего брата фараона. Рядом была верная служанка.

– Ты кричала во сне, моя госпожа, – участливо спросила она.

– Мне снился кошмар.

– Это только сон, моя госпожа. Хочешь, я позову предсказателя?

– Зачем?

– Он растолкует твой сон.

– Не нужно, – сказала Арсиноя. – В этом нет необходимости. Этот сон был не только кошмаром. В нем было много приятных вещей.

Арсиноя вдруг услышала таинственный женский голос в своей голове. Она сразу отправила служанку, чтобы остаться одной. Посторонние не должны видеть странностей в её поведении.

Голос спросил:

«Ты желаешь стать женой Ахилла?»

«Да» – сразу ответила Арсиноя.

«Тогда помоги себе, принцесса!»

«Как?»

«Помоги одному твоему брату сменить на троне другого и Ахилл станет твоим мужем!»

«Я не поняла тебя? Что это значит? Свергнуть с трона царя?»

«Один царь сменит другого. Вот и все».

«И кто станет царем?» – спросила она.

«Принц Птолемей Мага».

«Но я не хочу видеть его царем вместо Птолемея»

«Мага также Птолемей, принцесса, и он тоже твой брат. Зачем тебе сопротивляться? Ведь никто из них не думает и никогда не думал о твоем счастье».

«Это правда. Но для чего менять царей, чтобы я стала счастливой с любимым?»

«Нетеру желают изменить будущее. Они не хотят видеть Магу царем. Они хотят сохранить трон за Птолемеем. А мы помешаем им, и изменим твое будущее…»

Глава 10

Голова царского сына.

Александрия Египетская. Год 274-й до н.э.

(Записи профессора Кирилла Крылова)

Александрия. Храм Сераписа и другие места.

Год 274-й до н.э.

Нетеру за работой.

Храм в честь нового божества был построен по приказу еще Птолемея Первого. Фараон хотел связать греческую и египетскую религиозные традиции, потому он провозгласил бога-быка покровителем царской столицы Александрии.

Храм вырос в западной части города и соединил в себе греческий и египетский стили в архитектуре. Высокие колонны перед входом были выполнены в виде громадных стеблей папируса, богато украшенных золотом и расписанных яркими красками. Внутри горели огни жертвенников и среди полумрака мрачными громадами возвышались статуи бого-быков и бого-людей. Огненные блики «плясали» на телах изваяний, и тени мелькали по углам, словно привидения, растревоженные мольбами служителей культа.

Слуга Ахилла Тимар проник в храм и прошел среди пустынных переходов (служителей в этот час там не было) к месту встречи. Жрец не заставил себя ждать. Он хорошо понимал, что с Тимаром нужно вести себя с осторожностью. Он еще мог быть полезен.

Некогда его звали Тамуз, из второго клана Уршу, и он был участником многих битв с Анунаками. Но этот Нетеру одним из первых стал терять силы. Он побывал пленником в страшном мире Аллат и потому его списали раньше всех. Но Тамуз-Тимар рассчитывал вернуть свои силы.

Они встретились у главной большой статуи бога-быка. Жрец приветствовал простого слугу как равного себе.

– Я призвал тебя по важному делу, Тимар.

– Мы давно не виделись с тобой. Местные люди сказали бы, что прошла вечность.

– С тех пор как последний портал закрылся, и мы застряли на этой проклятой планете. Тебе здесь не по нраву, Тимар? Вижу, что это так. И потому мы здесь сейчас, чтобы это изменить.

– Мы в этих мерзких телах три тысячи лет, без надежды на избавление. Без связи с Абгеред, – сказал Тимар. – Время истекает. И если не открыть проход, мы попросту исчезнем. Мы растворимся, и черная материя сотрет нас.

– Когда связь с Абгеред прекратилась, мы начали черпать наши внутренние ресурсы.

– Мои уже на исходе! И ты хочешь сказать, что шансов у нас больше нет?

– Первое тело, Тимар. Наш последний и единственный выход.

– Это работа для тебя, если ты в состоянии выполнить её.

– Мне нужна помощь, Тимар.

– Чем же я могу помочь хранителю?

– В деле собирания Первого мне могут помещать.

– Кто?

– Те, кто не желает активации Первого тела. Сейчас не так важно для тебя кто они. Сейчас принцесса Арсиноя способна испортить все дело.

– И я могу помочь?

– На этот раз можешь. И дело очень важное, друг мой. Нам нужно чтобы Мага, царский брат, умер.

– Но он должен стать царем. Разве не это путь самой судьбы?

– Что такое для нас судьба, Тимар? Мы сами творим судьбу. И Мага должен умереть.

– И что нужно от меня? – спросил слуга. – Ты знаешь, что я не могу сам убить царевича. Это не в моей власти.

– Этого и не нужно, Тимар.

– У тебя есть тот, кто это сделает?

– Да, – ответил жрец.

– И кто он?

– Направь Ахилла за головой Мага.

– Ахилла?

– Он способен сделать это. И нужно чтобы все произошло естественным путем.

– По законам этого мира? Но здесь я всего лишь слуга Ахилла. Я не могу, как ты менять тела.

– Не думай, что для меня это просто, Тимар. Все стало не так, как было ранее. Сила Нетеру уже не та. Мы стали слабее. И не только здесь, но и там, в изначальной точке прошлого.

Тимара удивило это заявление жреца. Постепенно, после того как «погас» Бенбен, Нетеру утратили возможности свободно путешествовать по любым временным и пространственным точкам. Для многих переход стал возможен лишь в определенных рамках. Сам Тимар сначала перемещался в 23 точках времени. Затем в пределах десяти, а потом всего трех точек. Но теперь и этого нет. Неужели среди них все еще есть те, кто способен вернутся так далеко – к самим истокам? Все его собственные силы уходили теперь на поддержание этого тела.

– Мы обретем свободу, брат мой Тимар! Придумай, как направить Ахилла против Мага.

– Это сложно сделать. Мага обещал ему свою сестру. И он может стать на сторону Мага. Птолемей не отдаст ему Арсиною.

– Тогда нужно заставить его сделать наоборот. Придумай, брат Тимар!

Слуга немного помолчал и ответил:

– Есть один путь, брат мой.

– Говори! – сказал жрец.

– Я придумал, как это сделать. Вызвать ненависть Ахилла к царевичу Мага.

– Как это сделать?

– Нужно убрать детей Арсинои. И это можешь сделать ты.

– У меня нет возможности забирать жизни, Тимар. Пусть я могу пересекать границы времени и пространства в определённых точках, но я уже не тот всемогущей Нетеру.

– Но ты вхож во дворец? – спросил Тимар.

– Сам я не вхож в него. Но я могу воспользоваться телом того, кто вхож.

– Дай Мага совет убить детей Арсинои. Тогда Ахилл пойдет убивать его.

– Это так. Но… но скажи, а тебе не жалко детей?

– Мне? Я живу не жалостью, и я знаю, что такое жизнь. Это проклятие. И потому я хочу оказать этим детям услугу. Тем более что сам Мага охотно отдаст такой приказ. Он уже упоминал о том, что «ублюдки» Арсинои должны умереть…

***

Жрец знал, что Тимар сделает свою часть работы. Он уговорит Ахилла исполнить это. Если бы Нетеру могли сами убирать тех, кто им мешает! Все складывалось бы проще. Но нельзя самим вмешиваться в процесс! Это и было главное табу для представителей Абгеред. Слишком запутались нити будущего. Если убрать одну фигуру в Большой Игре, то могли выдвинуться новые игроки. Все стоило предусмотреть.

Дети царицы Арсинои! Дети от царя Лисимаха. Они по крови наполовину Птолемеи. И они будут претендентами на трон. Однако сейчас именно их смерть поможет убрать Птолемея-Мага…

***

Царевич Мага не станет церемониться. Он даже не поморщится и отдаст приказ убить хоть ребенка, хоть старика – если он стоит на его пути к трону Египта. Наверное, из-за этого его и ждала Двойная корона Верхнего и Нижнего царства. Так было написано ему на роду – стать царем. И так бы все и случилось, но сейчас сам Мага стал на пути Нетеру к свободе.

Жрец быстро добрался до дома своего собрата по ремеслу. Он остановился у ворот и постучал медным молотком, дабы вызвать раба-привратника. Тот тотчас открыл небольшое окошко.

– Что угодно господину?

Жрец мысленно приказал ему впустить себя в дом.

– Да господин, – ответил слуга и открыл двери.

– Пусть меня проводят к твоему хозяину.

Привратник жестом подозвал молодую рабыню.

– Отведи господина к хозяину. Покажешь комнату и сразу удалишься.

Рабыня кивнула в ответ. Она привыкла повиноваться и никогда не спрашивала «что» и «почему».

Нетеру в образе жреца проник к настоящему жрецу и завладел его сознанием. Сделать это было легко. У жреца был перстень Нетеру, переданный Ахиллом.

– Я принес тебе послание, собрат мой по высокому искусству.

Жрец не мог отвести глаз от взгляда пришедшего. Он только прошептал в ответ:

– Готов выслушать послание.

– Тебе стоит немедленно отправиться во дворец царевича Мага.

– Я готов исполнить повеление.

– Царевич затеял опасное дело и все может рухнуть, если не принять мер. Захватить трон Египта сейчас не столь сложно. Но что будет в грядущем? Вот вопрос, который Мага должен поставить.

Жрец молчал. Он ждал прямого приказа. И пришедший отдал его:

– Дети принцессы Арсинои! Они должны умереть!

– Они умрут…

***

Сонхис прибыл во дворец Птолемея-Мага. Шесть рабов принесли его на плечах в комфортабельных носилках.

– Кто ты?! – спросил командир стражи царевича, когда рабы опустили носилки у ворот.

Сонхис одернул шторку занавеси носилок.

– Я друг твоего господина.

– Я узнал тебя. Ты можешь пройти один.

Рабы помогли Сонхису выбраться. Стража не задержала его. Они знали жреца, как доверенного человека царевича.

Воины во дворе сидели в ожидании боевой работы. Киренские наемники жили войной и всегда чувствовали себя хорошо в такой обстановке. Предвкушение кровавой схватки бодрило их, и они хотели поскорее взяться за мечи.

– Неплохо бы растрясти сундуки местных богачей, – сказал один. – Говорят у них полно золота.

– Это царский город, Дагон. Не забывай этого, – ответил ему другой.

– Но у нашего царевича здесь полно врагов. Их имущество станет нашей наградой. Разве я не прав?

Жрец прошел мимо. Теперь его задача – не дать осуществиться планам и надеждам этих воинов.

Царевич в это время был внизу в арсенале среди оружия. Он лично следил, как вооружали слуг его дома для поддержки, если таковая понадобится.

Мага смеялся над тем, как неуклюже держат мечи его повара.

– С такими вояками я сразу добуду корону! – хохотал он. – Сами боги благословили меня подобным воинством.

Киренский сотник также смеялся:

– Хорошо, что у государя есть мы – воины Кирены. А если у твоего брата, господин, такие же воины как эти…

Вошел Сонхис. Он низко поклонился царевичу:

– Привет тебе, мой господин!

– Привет тебе, жрец. Я не ждал тебя. С чем пришел?

– Пора действовать, мой господин!

– Я уже действую, Сонхис!

– Я не о твоих военных приготовлениях, царевич. Я о том, что тебе мешает на пути к трону!

– Мне мешают воины Птолемея. И они скоро умрут.

– Но не только воины стоят у тебя на пути. Подумай о тех у кого есть права на трон. Дети Арсинои!

– Проклятые ублюдки! – выругался Мага. – Но это дети Лисимаха. Моё право на трон больше, чем у них.

– А если в Александрии найдутся люди, готовые посадить одного из них на трон? А такие люди найдутся. Могу тебя уверить, царевич. Особенно после того, как ты запачкаешь руки в крови брата и царя.

– И что ты предлагаешь, Сонхис? – спросил Мага.

– Пришла пора от них избавиться, царевич.

– Сейчас?

– Да! – сказал жрец.

– Но еще слишком рано. Они слишком малы.

– За них станут думать другие. И потому пока они живы – они будут мешать. Их смерть принесет тебе свободу действий.

– Но начинать с этого…

– Именно с этого, царевич. Именно с этого. Это покажет твою силу и решимость.

– Хорошо! Пусть будут так! Эй! – Мага призвал слугу.

Тот тотчас вошел в покои господина.

– Мой господин!

– Призвать Лисипа и Димаха! – приказал Мага.

– Да, мой господин!

Жрец понял, что дети Арсинои будут мертвы…

***

Жрец спешил. Мага прикончит детей Арсинои. Ахилл прикончит Мага. Нужно только немного облегчить ему задачу. А то все может сорваться по нелепой случайности.

Необходимо создать «фальшивую стену» во дворце. Эта стена поможет Ахиллу проникнуть в покои Мага и убить его. С этим справится цитадель. Оттуда можно совместить некоторые точки и изменить на время расположение комнат и коридоров в пределах дворца.

«Цитадель!» – призвал он.

«На связи» – пришел быстрый ответ.

«Рад тебя слышать, Шу».

«Давно ты не проявлял себя, Деди. Мы с Ра начали думать о тебе. Уж не изменил ли ты своих планов и обещаний».

«Не было подходящего случая. Но вот теперь мне необходимо «истончить стену».

«Произвести замену?»

«Мне все равно как ты это сделаешь, но мне нужно, чтобы одна стена во дворце стала тонкой и человек смог легко пробить её», – сказал Деди.

«И где эта стена?»

«В александрийском дворце царевича Птолемея-Мага. Координаты ты сейчас видишь перед собой на плане».

«Цель?»

«Это необходимо для блага Нетеру, брат мой Шу».

«Истончить стену» для того, чтобы убийца быстро справился со своей работой, Деди?»

«Именно так, Шу…»

***

Жрец должен был сделать еще одно – создать фантома-проводника. Его задача привести Ахилла к цели. И этот фантом должен быть идеален.

«Кто как не Изис сделает это лучше всего. Но Изис стала слишком строптива. Потому следует не просить её, а использовать. Хотя это сопряжено с риском, но сейчас иного выхода нет».

И жрец стал действовать.

Он переместился в главную точку соприкосновения. Она была самой надежной и всегда обеспечивала связь.

«Изис!»

«Деди!»

«Я призвал тебя, Изис! Ты должна сделать для меня кое-что».

«Я ничего не должна тебе, Деди. Вы Нетеру слишком многое забываете».

«Нетеру ничего не забывают, Изис. А вот ты до сих пор поняла не все. Я могу заставить тебя повиноваться».

«Заставить? Это не столь просто».

«Ты забыла о том, где находишься. В этой точке я имею преимущество и могу справиться с тобой. Но ты могла бы просто оказать мне услугу».

«И что это за услуга?»

«Все просто. Обычный фантом. Ты ведь мастерица их создавать».

«И зачем он тебе?»

«Это мелкая услуга, которую ты можешь мне оказать. Зачем тебе подробности?»

«Но я хотела бы знать больше. Чей фантом тебе нужен?»

«Фантом процессы Арсинои. И никто не должен заподозрить, что это не она».

«Для подобного нужно время».

«Времени нет, Изис. Сделать все нужно быстро».

«Но быстро можно создать лишь визуальный фантом, Деди. А ты хочешь, чтобы никто не догадался что это не Арсиноя?»

«Да. Но долгого физического контакта у фантома не будет. Несколько прикосновений и все. Затем только визуальные эффекты».

«Хорошо. Цель фантома?»

«Проводник».

«И только?»

«Да, только проводник».

***

Александрия. Дом Ахилла.

Год 274-й до н.э.

Ахилл вернулся в свой дом от историка Манефона.

Он решил действовать сразу и приказал рабам готовить его парадную одежду и носилки. Стратег должен попасть во дворец царя и увидеть Арсиною.

«Помнит ли она о том, что произошло ночью? Отчего я в том сне снова стал самим собой? Но сейчас я снова в чужом теле, которое даровал мне Деди. Мне нужны ответы на вопросы. Этот Деди, который вытащил меня из лап смерти, многое изменил во мне. Но он не пожалел посвятить меня во все детали. Как мог я попасть в Мемфис? Возможно, что мне все привиделось, но откуда тогда я могу знать о Снофру, давнем фараоне, про которого помнит лишь Манефон?

Мне нужно видеть Арсиною. И если она также была там со мной, то…»

Тимар вошел в комнату и торжественно произнес:

– Все готово, господин. Я еще вчера велел вычистить твои доспехи.

– Доспехи? – удивился Ахилл. Он не отдавал распоряжений насчет доспехов. – Зачем они мне?

– Но ты же назначен начальником телохранителей царя.

– Но я еще не получил приказа вступить в должность, Тимар. Птолемей еще не призвал меня во дворец для выполнения обязанностей начальника телохранителей.

– Не призвал? Но почему, господин?

– Могу ли я знать, что происходит во дворце?

– Но ты друг царя.

– И что с того? Я отдалился от двора после моего ранения. При царе место не будет пустовать долго. Найдутся те, кто пожелает его занять.

– Вот потому я приказал приготовить доспехи.

– Но они мне не нужны. Сейчас не война.

– А шум в городе? Ты не слышишь шума?

Ахилл отмахнулся от старика.

– Наши горожане постоянно шумят, Тимар. Александрийская община постоянно чем-то недовольна.

Старый слуга спросил:

– Можешь ли ты ответить на мой вопрос?

– Могу, Тимар!

– Тогда скажи мне, господин, ты посещал дворец царевича Мага?

– Да.

– Посещал? – переспросил Тимар.

– Я был у царевича. Но откуда тебе это известно?

– Мне сказал знакомый слуга из дома Протагора.

– Протагор? Но это глава Больших ушей! Это шпионы фараона! Как они могли узнать?

– Большие уши должны знать все! Протагор-македонянин знает толк в такой службе.

– Протагор сможет и донести на меня!

– И я про это, мой господин! Но скажи мне, господин, зачем ты ходил к Мага?

– Царевич сам пригласил меня.

– Но ты знаешь, мой господин, что наш царь ненавидит Магу.

– И что с того?

– А то, что тебя могут обвинить в государственной измене! Это опасно, мой господин. Может потому фараон не призвал тебя до сих пор?

– Я все узнаю во дворце.

– Погоди, господин. А если…

Слуга замолчал.

– Что, Тимар?

–Если там тебя возьмут под стражу?

– Но я в милости у царя.

– Господин! Что такое царская милость? Это пыль. Тебе нужно упредить врагов.

– Упредить? Это как?

– Одень свои доспехи и иди в дом Мага.

– Зачем?

– Ты не понимаешь, мой господин?

– Нет, как я могу понять, если ты нечего не можешь толком объяснить, Тимар.

– Принеси его голову царю.

– Что? – Ахилл не мог поверить, что его слуга Тимар дает ему такой совет.

– Я говорю тебе правду, мой господин. Я верный слуга. И я обещал твоему отцу, что буду охранять тебя от зла.

– Но ты дал мне совет поднять руку на царевича?

– И что с того? Ты слуга царя и что тебе за дело до царевича?

– Но Птолемей-Мага царский сын! Он брат государя!

– Именно потому, убей его, господин! Этим ты спасешь себя.

Ахилл хотел закричать на слугу, но в этот момент в комнату ворвался один из его рабов. Это был молодой нубиец Неши.

– Господин! В городе мятеж!

– Что?

– Я же говорил, что этот шум не просто так! – высказался Тимар.

– Что произошло? – спросил Ахилл у Неши.

– Дети царевны Арсинои умерщвлены нынешней ночью.

– Как?

– Все трое мертвы.

– Но кто совершил это злодеяние? – спросил Ахилл.

Ахилл знал, что Арсиноя, когда была замужем, трижды стала матерью. Своих детей – сыновей Птолемея и Филиппа и дочь Беренику она привезла в Александрию.

– В городе говорят о царевиче Мага. Его греческие солдаты подняты по тревоге.

– А что царь?

– Этого я не знаю.

Ахилл приказал Тимару:

– Мои доспехи!

– Уже готовы, господин! – улыбнулся старик.

***

Бронзовый, богато украшенный, панцирь Ахилла состоял из двух половин. На груди было изображение головы горгоны Медузы – прекрасной женщины со змеями вместо волос. Глаза Медузы сверкали подобно глазам живого существа, из-за вставленных небольших рубинов. Когда-то давно старый Диокл говорил, что кощунство сражаться в таком панцире, который сам по себе произведение искусства и стоил целого состояния.

Слуги надежно затянули ремни, скрепив две части панциря между собой. Вокруг отверстий для шеи и рук бронза была закатана вперед по краю для усиления.

– Этот панцирь купил для тебя еще твой отец, – сказал Тимар.

– Я это помню. Но он слишком тяжелый. Потому я почти никогда не носил его.

– Ты сейчас идешь не в далекий поход, господин!

Слуги занялись укреплением поножей, которые защищали нижнюю часть ноги от лодыжки до колена. Они также были богато украшены, как и панцирь.

Тимар сам проверил крепление ремней.

– Не трудись старик, я иду не на войну.

– Именно на войну, мой господин. Хоть она и не будет для тебя долгой.

– Не всякая схватка есть война, Тимар.

– Господин стал говорить, как его отец. Страсть к философии…

– Тимар! Не стоит сейчас говорить о философии. Тем более, что она совсем не сможет мне помочь в предстоящем предприятии. Давай шлем. Ты ведь подобрал подходящий?

Слуга подал Ахиллу коринфский шлем, который надежно закрывал голову и оставлял лишь прорези для глаз, носа и рта воина.

– С тобой, господин, пойдут трое наших слуг, которые знают, что такое оружие. Они уже снаряжены и ждут тебя во дворе.

– С тремя воинами мне взять дворец царевича?

– Но ты носишь имя легендарного героя Ахиллеса!

– Но я не Ахиллес, Тимар. Я человек.

– Но человек с именем прославленного героя. Я знаю, что тебе сегодня будет сопутствовать удача.

– Имя немного стоит, Тимар. Но я сделаю, как ты говоришь. Пусть даже мне суждено погибнуть в этой схватке. Если Мага виновен в смерти детей Арсинои – он умрет.

– Я верю, что так и будет, мой господин!

Ахилл принял меч и шит.

– А затем с головой Мага ты можешь посетить дворец царя Птолемея Второго.

– Сначала нужно эту голову добыть. Мага настоящий воин…

***

Александрия. Дворец царевича Мага.

Год 274-й до н.э.

У дворца царевича расположилось больше сотни верных наемников. Мага, как правитель Кирены, по традиции призывал греческих солдат и умел привлечь к себе сердца воинов.

Киренцы были готовы ринуться за него в огонь и воду. Этот царевич никогда не брезговал компанией тех, кто живет войной. Сам отпускал соленые шутки, пил вино, и вместе с солдатами развлекался со шлюхами. Но боевой работой Мага никогда не пренебрегал и этого требовал от своих людей. Потому под его командой собрались настоящие профессионалы, отлично снаряженные для битвы. Высокие ребристые шлемы с конскими хвостами, панцири, круглые щиты копья, мечи и твердые руки, которые могли проложить себе дорогу через тела поверженных врагов.

«У Мага настоящее войско. Если эти солдаты выстроятся в боевое построение, то одолеть их будет не так просто, – подумал Ахилл. – А у царя часть солдат стражи новобранцы, ибо он отправил пять сотен ветеранов к границам. Но все равно у Мага слишком мало людей. Перевес в пользу царя десять к одному».

Некоторые воины тренировались на мечах. Некоторые точили клинки и копья.

Ахилл приблизился к страже у ворот.

– Кто такой? – начальник стражи преградил ему путь.

– Я пришел по зову царевича! – соврал Ахилл.

– Твое имя?

– Ахилл!

Стражники стали смеяться.

– Неужели сам Ахиллес?

– Могучий сын Пелея[20]!

–Тогда наше дело выиграно!

–Мага может считать себя царем!

Ахилл ударил первого стражника кулаком в лицо. Тот мотнул головой и упал, потеряв сознание. Смех сразу прекратился.

–Мое имя Ахилл, – снова представился воин. – Доложи обо мне своему господину.

Один из воинов направил слугу к царевичу.

Ахилла впустили за ворота. Но его слуг – нет.

– Они пришли со мной! – сказал он. – Драться за царевича Магу!

– У меня приказ, господин! Мы выступили против нынешнего царя. И теперь все как в военное время.

Было странно, что Мага рискнул при таком количестве сторонников выступить против Птолемея Второго. Ведь он знал, что при проигрыше Птолемей его не пощадит. Значит, у него был какой-то тайный план. Ахилл понял, что Мага далеко не все ему рассказал вчера. Скорее всего, он просто использовал его как разменную монету в большой игре.

Вскоре вернулся слуга и пригласил Ахилла войти в дом царевича…

****

Сонхис, великий жрец Осириса, вошел в покои царевича и потребовал от раба дать ему вина.

– В горле пересохло, – сказал он.

– Ты здесь, жрец?

– Пришел тайно. Ты видишь, что на мне плащ базарного торговца сладостями. Важные вести.

Жрец принял кубок и залпом осушил его.

– Отличное вино с Родоса.

– Какие новости ты принес?

– Важные новости! Но сначала… скажи мне…

– Что?

– Ахилл уже здесь? – спросил жрец.

– Мне доложили, что он прибыл сам. Желает драться на моей стороне. Ему нужна Арсиноя. Скоро его приведут ко мне.

– Тебе стоит задержать его.

– Задержать? Что это значит? – спросил Мага.

– Нет времени для рассказов. Тебе просто нужно запереть его в одном из тайных покоев.

– В каком именно? Ты знаешь, что их несколько.

– В том самом, где твои люди хотят скрыть Арсиною.

– Но её уже могли туда привести, жрец.

– Вот и отлично, мой царь. Что может ей грозить со стороны Ахилла?

– Ты прав, жрец. Арсиное он ничего не сделает. Разве они снова займутся любовными играми. Ну да это не так страшно, тем более что они сделают это не в первый раз.

Мага громко засмеялся.

– Но потом ты мне объяснишь все, жрец.

– Потом, мой царь! А сейчас не времени!

Сонхис вытер пот со лба и покинул покои царевича…

***

В большом приемном покое Ахилла ждал сам Мага в окружении своих военачальников. На царевиче был анатомический панцирь[21] без отделки, как у простого солдата. В руках он держал македонский шлем с конским хвостом.

– Ахилл! Рад, что ты присоединился к нам!

Ахилл поклонился.

– Это наш друг! – представил его царевич своим грекам.

– Господин вчера не все мне рассказал? – спросил Ахилл.

– Вчера еще не пришло время. Но твоя награда будет прежней – Арсиноя! Мне сказали, что ты поднял руку на моего солдата? Это так?

– Он неудачно пошутил над моим именем. Я просто научил его вежливости. Но он жив. А я мог бы его убить.

– Хорошо! Твое объяснение мне понятно. Я принимаю его!

В помещение вбежал, гремя доспехами, молодой воин. Он был в полном боевом облачении в панцире и шлеме. Его рука покоилась на рукояти меча.

– Господин! Царская стража выступила!

– В сторону порта? – спросил царевич.

– Да!

– Значит, они поверили в высадку! Отлично! – сказал Мага. – Я ждал этого!

Наемники закричали:

– Слава новому царю Египта!

Царевич Мага был не только силен физически, но и хитер. Он прибыл в Александрию во главе небольшого, но отлично подготовленного отряда. Льстивыми речами он усыпил бдительность брата-царя.

Птолемей Второй был весьма подозрителен, но малая численность отряда Мага успокоила его. Он сам сказал приближенным:

– Он ничего не сможет мне сделать сейчас.

А царевич Мага, наместник Кирены, нанес удар!

Трое детей Арсинои – Птолемей, Филипп и Береника были умерщвлены по его приказу.

Затем Мага создал угрозу фальшивой высадки своих сторонников в большом порту, и Птолемей Второй двинул туда Золотую стражу. Царю доложили, что Мага покинул свой дом и отправился в порт встречать воинов. Вместе с ними он пойдет на дворец. Царь выслал против мятежников войска.

Но Мага не отправлялся в порт. Он оставался в своем дворце. Отсюда царевич сможет нанести удар по резиденции царя и решить дело одним решительным ударом, а для этого не требовалось много людей. Здесь все решало качество, а не количество.

Его люди выкрали убитую горем Арсиною и доставили к нему.

– Она здесь? – спросил Мага.

– Да, господин!

– Это было трудно?

– Нет, господин! Похищение удалось легко. Мы даже не ожидали такого.

Мага это удивило. Он ждал что дело будет сложным. Выкрасть царицу, окруженную большим количеством слуг и стражи! И вот его люди возвратились с победой и говорят – дело простое. Царица Арсиноя в его власти! В другое время это могло его насторожить, но сейчас Мага верил в то, что высшие силы ему покровительствуют.

– Боги хотят видеть на троне другого царя! – вскричал он. – А кто может противиться их воле? Рука судьбы показывает мой путь. Идите со мной и я вознагражу вас!

Воины приветствовали принца Мага громкими криками.

– Ахилл! – позвал Мага военачальника.

– Здесь, государь.

– Идем со мной.

– Куда, мой господин?

– Ты ведь желаешь получить то, что я обещал? – усмехнулся Мага.

– О чем говорит мой господин?

– Сейчас все поймешь. Я держу слово, данное воину!

Они прошли во внутренние покои, и Мага впустил его в небольшую комнату.

– Вот здесь! – Мага указал на двери. – Входи. Там ждет тебя твоя награда.

Ахилл вошел. Двери за ним сразу захлопнулись. Он оказался в полной темноте.

– Царевич!

За дверью послышался только хохот. Ахилл понял, что попал в ловушку.

– Царевич! – снова позвал он.

Мага ответил:

– Посиди там, Ахилл. Тебе не будет скучно! За это могу поручиться!

Послышался звук удалявшихся шагов. Царевич оставил его здесь.

Ахилл был в бешенстве. Неужели его кто-то предал? Но кто? Тимар? Он сам посоветовал ему срубить голову Мага. Да и не мог старый слуга его отца желать ему зла.

В комнате кто-то всхлипнул.

Ахилл вздрогнул и схватился за меч.

– Кто здесь?

– Я, – ответил женский голос.

– Кто я?

– Царица Арсиноя.

– Арсиноя? Это ты?

– Я.

– Странно, что ты здесь.

– А ты сам кто?

– Я Ахилл!

– Ахилл?

– Неужели забыла?

– Ты?

– Я!

Он пошел на звук голоса и обнял женщину. Она обвила его шею руками.

– У тебя холодные руки, Арсиноя, – прошептал он.

Но холодными были не только руки женщины. Фантом был «слепком» с живого человека. Нетеру могли создавать такие проекции и Изис даже превзошла своего учителя Деди в этом искусстве. Внешне фантом полностью копировал оригинал, но в нем не было теплоты тела.

Тот, кто управлял фантомом, встревожился словам Ахилла. Нельзя чтобы он догадался!

– Я долго сижу здесь, Ахилл. Замерзла, – тихо ответила она.

– Здесь действительно холодно, – ответил он.

– Я бы хотела умереть, Ахилл. Мне не хочется больше жить. В этом проклятом мире. За что мне все это?

– Арсиноя, ты была во дворце прошлой ночью? – спросил он.

Но она словно не слышала его вопроса. Она говорила:

– Я вернулась в Александрию и слышала, что ты здесь. Мой брат говорил о тебе.

– Я едва не умер, Арсиноя.

– Я знаю про это. Тебя спасли?

– Да, некий мудрец и маг по имени Деди, даровал мне новую жизнь.

– А мои дети мертвы!

– Я слышал про это.

– Это страшное преступление.

Ахилл не знал, как утешить женщину. Вернуть ей детей он не мог.

– Мне сказали, что мой отец проклят. Проклят со всем потомством. И я начала платить за его ошибки.

– Арсиноя…

– Ничего не надо говорить про это, Ахилл. Ты не виноват. Но могу тебе сказать, что Птолемей, мой старший сын, был от тебя. Ты не забыл наших ночей?

– Как это можно забыть?

– Ты не знал его, но он был похож на тебя. Не на мужа Лисимаха.

– Мы в ловушке, Арсиноя. И скоро присоединимся к детям. Мага не оставит нас в живых, после того как убьет царя и завладеет короной.

– Я знаю этот дворец, Ахилл.

– Дворец Мага?

– Я часто бывала здесь.

– И что?

– Отсюда есть выход.

– Выход?

– Да тайный ход из этой комнаты.

– И мы можем выйти прямо сейчас?

– Да. У тебя есть оружие?

– Меч.

– Хорошо. Я проведу тебя в личные покои Мага. Ход ведет именно туда.

Ахилл подумал, что не зря Тимар настаивал на его миссии в доме Мага. Старик что-то знал. И он сможет убить Мага быстро. Мятежный претендент думал, что избавился от руки судьбы, но он лишь приблизил её удар!

– Я сразу прикончу твоего брата Магу и отнесу его голову в подарок твоему брату Птолемею.

– Этого я от тебя и жду!

– Я это сделаю!

– Я хочу его смерти, Ахилл!

– Он умрет!

Царица показала воину проход.

– Это здесь!

Он вышел через тайный ход, но она не последовала за ним.

Воин позвал её:

– Арсиноя!

Она ответила:

– Я не пойду с тобой, Ахилл. Иди прямо по ходу. Он выведет тебя к нужному месту…

***

Изис решила проследить за созданным фантомом-проводником.

Деди попросил её сделать временный «слепок» с принцессы Арсинои. И она выполнила его просьбу. Для этого ей была необходима связь с настоящей принцессой, и она легко установила контакт.

Именно так, через принцессу, она могла управлять своим временным созданием. Но в тайной комнате она лишилась контроля. Деди блокировал её.

«Деди! – позвала она. – Что происходит? Ты отстранил меня от управления моим фантомом?»

«Да!»

«Но зачем? Им могу управлять только я сама. Тебе это не под силу! Зачем ты разорвал нашу с ней связь?»

«Дело в том, Изис, что ты не захочешь вести фантом далее. А мне это необходимо».

«Но в чем дело? Арсиноя сама сейчас управляет фантомом! Ты понимаешь, что это значит?»

«Да», – спокойно ответил Деди.

«Но тебе не под силу повлиять на неё! Это могу лишь я сама!»

«Я это хорошо знаю, Изис!»

«Но она не станет слушать твоих приказов!»

«Этого и не нужно, Изис. Я дам ей шанс отомстить Мага за смерть своих детей. Она все сделает сама!»

«Фантом не способен убить, Деди! Опомнись!»

«Фантом и не станет убивать. Фантом лишь направит руку того, кто сделает это за него».

«Ты желаешь смерти Мага? Но он должен стать царем!»

«Он им не станет!»

Изис поняла, что она сделала. Она сейчас помогает Деди и идет против себя самой!

«Ты обманул меня!»

«Нет. Я сказал, что мне нужен фантом. Но разве я сказал тебе зачем? В чем здесь обман?»

«Ты должен был сказать…»

«Нет, Изис. Но ты могла догадаться сама».

Изис не могла больше влиять на фантом через принцессу. Но она могла говорить с самой Арсиноей.

«Ты не так хитер, Деди. Я не могу, благодаря тебе, влиять на созданный мною фантом. Но я могу влиять на Арсиною. А поскольку слепок сделан с неё самой, она остановит фантома!»

«Ты в этом уверена, Изис?»

«Она подчиняется мне, Деди».

«Не думаю, Изис».

«Ты слишком самоуверен».

«Может она и стала бы тебя слушать, но я позаботился и об этом. Сейчас она под властью своей ненависти. А для людей это чувство не менее сильно, чем любовь»…

***

Голос в голове принцессы приказал остановить Ахилла:

«Не дай ему это сделать!»

«Почему?» – спросила Арсиноя.

«Нельзя убивать царевича Мага!»

«Но я желаю его смерти!»

«Это нарушит равновесие в твоем мире, Арсиноя! Мага не должен умереть!»

«Но он умрет!»

«Арсиноя! Ты не понимаешь, о чем говоришь! Мага должен стать царем!»

«Мага должен умереть!»

«Нет!»

«Я хочу, чтобы он умер!»

«Арсиноя! Это даст возможность Ра победить. Ты понимаешь?»

«Нет. Причем здесь Ра? Мы говорили о Птолемее-Мага!»

«Но это связано! Связано прошлое и будущее! И что такое жизнь детей перед порогом вечности?»

«Я уже дала свой ответ!»

«Ты пожалеешь о том, что не послушала меня!»

«Нет!»

«Пожалеешь!»

«Но все равно я отвечу – нет! Нет! Нет! Нет!»

Голос пропал. Арсиноя настояла на своем…

***

Изис пришлось смириться с тем, что произойдет…

***

Ахилл оказался в покоях самого царевича. Ход привел его к цели.

«Кто-то очень сильно заинтересован в том, чтобы я выполнил это задание – убить царевича Мага. Как все переплелось».

Его отделяла лишь небольшая перегородка. Сделана она была слабо и только изображала крепкую стену. «Истончение» уже было завершено из цитадели Шу.

Сам царевич, ничего не знал о «ходе» тайного пути.

В этот момент Мага был только с двумя слугами, которые снимали с него старые доспехи, дабы одеть царские. Он готовился вступить во дворец как новый повелитель Верхнего и Нижнего Египта

– Я стану царем! Ведь именно я старший сын Птолемея Первого. Но отцу взбрела голову блажь короновать моего младшего брата. Я исправлю его ошибку! Корона моя!

Слуги поддержали его:

– Да, мой господин.

– Ты достоин царствовать.

Мага усмехнулся:

– Мне было предсказано долгое царствование.

Слуги снова поддержали царевича:

– И ты станешь царствовать, мой господин.

– Ты станешь великим царем!

Ахилл приготовил меч и, проломав перегородку плечом, ворвался в комнату.

Удар, и один из слуг пал, заливая кровью мраморные полы. Вторым Ахилл отсек голову Мага, при этом тот даже не успел к нему повернуться лицом.

Второй слуга пал на колени, взмолившись о пощаде.

– Пощади!

Но Ахилл не мог даровать ему жизнь и убил его быстро.

– Я даровал легкую смерть! А это не так мало!

Воин преступил через тело и схватил отсеченную голову Мага.

– Вот она! Голова врага порадует Арсиною и её брата царя. Мне пора уходить отсюда. Меня ждут во дворце.

Ахилл снова исчез в проходе. Но на этот раз он нырнул в иное ответвление хода, который вывел его за пределы дома. Он прятал свой страшный трофей под плащом. Теперь ему было с чем прийти к царю Птолемею Второму.

Ахилл не задумался над тем отчего все получилось столь просто. Сейчас он считал себя почти полубогом, который один мог изменить судьбу целой страны. Но на деле он был всего лишь орудием в руках Нетеру…

***

Александрия.

Жрец Осириса.

Верховный жрец храма Осириса Сонхис знал, что в их городе появился Деди. Об этом шептались в Александрии.

Сонхис считал, что слава бродячего мага была весьма вредна для храмов столицы. Чего только не болтали о чего способностях. В глазах простонародья Деди был чуть ли не богом. Его чудеса обсуждали даже младшие жрецы и служители. Но как только появлялся Сонхис все сразу замолкали. Они боялись мрачного и жестокого первого слуги вечного Осириса. Знали, как он ревнует к славе Деди.

Обсуждали мага и слуги в собственном доме Сонхиса. Он вернулся в тот день раньше обычного и услышал их болтовню. Водонос говорил о том, на какие дела Деди способен с искренним восхищением.

«Они верят в его могущество, – подумал жрец. – А это весьма вредно для наших храмов. Вот как мой раб восхваляет его, словно и сам был свидетелем чудес Деди».

Сонхис напугал слуг, появившись неожиданно. Он подозвал к себе водоноса.

– Господин.

– Я слышал твои слова о Деди. Ты видел его?

– Мудреца видели многие, господин.

– Но ты сам?

–Сам я его не видел, господин. Но Деди в нашем городе. Он в Александрии.

– Я не сомневаюсь, что некий Деди действительно здесь. Это лишь имя.

– Он живет долго, мой господин. Ему больше ста лет. И этот тот самый чародей, что все еще может вершить чудеса.

– Самый старый человек, которого я видел в жизни – жрец Ки, которому тогда было 89 лет. И то он выглядел таким дряхлым. Вот ты! Сколько тебе лет?

– Мне двадцать девять, мой господин.

– Только двадцать девять. А ты уже согнут своими небольшими годами, друг мой. Как же согнут тебя 50 лет? Ты сможешь его найти?

– Это не так просто, господин.

– Я знаю. Потому щедро награжу тебя за возможность побеседовать с Деди. Говорят, что ты хитрый малый. Вот и постарайся.

– Как прикажет господин.

В городе болтали, что Деди лечил царского военачальника Ахилла. Но найти волшебника было делом не столь простым. Деди шел туда, куда идти хотел. Деньги его не волновали. Это не продажный жрец из храма Тота или Сераписа, который за десять монет мог обещать, что угодно.

Но водонос выполнил приказ. Сонхис не знал, как он уговорило Деди прийти, но маг пришел к нему на следующий день.

Он появился в его покоях словно тень, незаметно для слуг.

– Здравствуй жрец Осириса, владыки жизни и смерти, вечного господина. Ты желал встречи со мной? Я пришел.

– Твое имя Деди?

– Да это мое имя. А ты хотел со мной говорить?

– Тебе больше ста лет?

– Так говорят, – уклончиво ответил Деди.

– Говорят? Разве это ответ?

– Хорошо. Я отвечу тебе. Этому телу 110 лет.

– А дряхлым ты не выглядишь. В тебе есть некая сила, Деди. И я хочу тебе сказать… Но ты и сам знаешь, если ты и правда такой хороший предсказатель.

– Знаю, – ответил Деди. – Я знаю твои мысли, жрец.

– И все равно пришел? Ведь я задумал избавиться от тебя. Ты слишком опасен, маг и чародей Деди. Корпорации жрецов не нравятся такие как ты.

Деди засмеялся.

– Тебе смешно? – удивился Сонхис.

– Тебе не стоит меня пугать, жрец. Напугать можно того, у кого ты можешь что-то забрать. А что ты можешь забрать у меня? Жизнь этого тела? Она для меня ничего не стоит.

– Ты не боишься смерти?

– Я могу ответить правду жрец. Это тело лишь оболочка. Я некогда сменил его и сменю сейчас снова. Я ныне единственный из Нетеру, кто способен на это. Но уйти я не могу. Я тот, кто помнит свои прежние воплощения.

– Нетер – значит бог. Ты осмеливаешься сравнивать себя…

– Я признался тебе жрец, что я Нетеру. Отчего я столь откровенен с тобой? Ибо я знаю, что ты никому и ничего не расскажешь. Ты ведь ищешь знания, жрец?

– Я хочу знать тайну бессмертия, – ответил Сонхис.

– Что тебя интересует? Бессмертие тела? Или же бессмертие духа?

– Тела. Ибо мой дух заключён в теле. Мои дни сочтены, но мой земной путь не завершён.

– И ты желаешь продлить свои дни?

– Да, – ответил Сонхис.

– Ты знаешь, о чем просишь?

– Знаю.

– Тогда я готов дать тебе то, что нужно.

– Готов? Вот так просто?

– Но ты сделал выбор. И мне не пришлось тебя уговаривать.

– Уговаривать? – не понял Деди Сонхис.

– Но ты сам хочешь продлить дни своей жизни. Ты хочешь этого?

– Я хочу познать тайну бессмертия. Но пока хватит простого продления моих лет. Ты дашь мне это?

– Если ты этого желаешь.

– Я уже сказал тебе, что желаю.

– Тогда возьми то, чего желаешь!

– Но ты не сказал, как это сделать? Как продлить мои дни?

– Забери мое тело.

– Забрать?

– Но ты же хотел убить меня? Ты сам сказал, что я опасен для корпорации жрецов. Так сделай это! Избавь жрецов от меня и получи то, чего так желаешь.

Сонхис испугался. Кто же этот старик?

– Значит, ты еще не решился, жрец? – спросил Деди.

– Я не могу тебя понять.

– Забери мою жизнь. Это всего лишь жизнь этой оболочки, в которой я заключен, и эта жизнь ничего не стоит. За её гранью лежит свобода.

– Тогда отчего ты сам не отпустишь свой разум на свободу? Это сделать не столь сложно.

– Сам я этого сделать не могу.

– Хорошо. Но отчего не попросить первого встречного убить тебя? Выйди на караванную тропу и разбойники лишат тебя жизни.

– Лишить жизни мудреца может лишь мудрец. Потому мне нужен ты. Зачем мне тело разбойника?

Сонхис вытащил кинжал.

Если он желает смерти, пусть получит её. Лезвие вошло в живот старика. Он не издал ни звука. Его глаза светились торжеством, словно он только что одержал главную победу в своей жизни…

***

Прошло уже несколько дней. Он изменился, хотя все еще был Сонхисом. Ему теперь были открыты многие возможности и тайные знания.

«Я Сонхис. Я Жрец бога Осириса. Но после того как я забрал жизнь Деди я вижу то, чего не видит никто. Я понял, что такое грань между мирами. Я вижу, что происходит во дворце Птолемея-Мага. Тот, кто должен был прийти, не придет. Его заставили уйти. Они изменили ход истории».

В большом бронзовом зеркале жрец увидел все, что случилось. Мага был убит. Ахилл снес ему голову. Она словно мяч отскочила в сторону.

– Зачем все это? – спросил он сам себя. – Они так хотят все изменить. Но ведь ничего не произойдет.

– Он повернул колесо, – ответил ему голос.

Возможно, это был кто-то незримый, кого он теперь мог слышать, а возможно отвечал он сам.

– Это слишком смелое заявление. Что такое поворот колеса? Если это колесо истории страны Кемет, то это одно. А если это поворот колеса его жизни, то это малое колесо, от которого ничего не зависит.

Голос ответил:

– Он убил царевича.

– Что такое этот самый царевич Мага? Он из плоти и крови, как простой портовый грузчик. Разве его шея из бронзы? Разве его кровь не красная? Что есть такого в убийстве Мага? Вчера ночью грабители убили больше десятка торговцев на караванном пути. Просто умерли люди. На колесо истории это мало повлияет.

– Ты даровал Ахиллу жизнь благодаря «черной материи». Ты помнишь это? – спросил голос.

– Да. Я излечил его раны.

– И только? – спросил голос.

– А что еще?

– Возможно, ты превратил его в бога!

– Я? Это сделал Деди. Но разве я Деди?

– А разве нет?

– Я убил Деди! Я забрал его жизнь. А Деди даровал жизнь вот этому парню, отрубившему голову царскому сыну. Разве мы сделали одно дело? Думаю, они разные. Давать и отнимать.

– Ахиллу новую жизнь даровал Деди. А ты забрал жизнь Деди. Все связано в единую и прочную цепь.

– Возможно, что ты прав, когда говоришь о великой связи событий. Я не стану спорить, – ответил Сонхис. – Пусть будет так.

– Скоро ты окончательно утратишь Сонхиса, – сказал голос.

– Что? – не понял жрец.

– Ты утратишь Сонхиса и станешь Деди. Сонхис сыграл свою роль, и он может уйти…

***

Александрия. Дворец царя Птолемея Второго.

Год 274-й до н.э.

Птолемей был удивлен приходу Ахилла. Царь ждал вестей от военачальников из порта. Там Мага с воинами. Решалась судьба его короны и его жизни.

– Прибыл твой военачальник Ахилл, государь. И он просит, чтобы ты принял его.

– Ахилл? Нет. Сейчас не он мне нужен.

– Но он настоятельно просит, государь. Он говорит, что принес тебе то, что ты ждешь.

– Вот как? Хорошо! Проведи его в мои покои.

Слуга ушел и вскоре вместо него появился военачальник. Стража не подпустила его близко к царскому креслу.

– Ахилл?

– Я, государь!

– Отчего ты здесь?

– Я принес тебе подарок, царь!

– Мне не до подарков. Я жду голову изменника. Вот тот подарок, что может порадовать меня сейчас! Но ты не можешь мне его принести!

Ахилл достал голову Мага и, держа за волосы, протянул царю.

– Голова твоего врага, мой царь!

– Как? – вскричал Птолемей.

Он отдал приказ страже отойти. Затем принял голову брата-мятежника. В мертвых глазах застыло удивление.

«Мой брат умер быстро. Он так и не успел осознать, что смерть пришла за ним. Это хорошая смерть. Возможно, что я сам хотел бы умереть вот так».

Ахилл напомнил царю о себе:

– Я добыл тебе голову твоего врага!

– Но что ты делал в порту? – спросил его царь.

– Я не был в порту, мой царь. Там твои воины до сих пор ждут высадки, которой не будет. Твои солдаты перегородили все пути из порта, но Мага пришел бы не с той стороны!

– Но где он был? – спросил царь.

– В своем доме!

– И с ним были его солдаты?

– Да, мой царь.

– Мне доложили иное.

– Тебя обманули, царь.

– Но где ты взял солдат, Ахилл?

– О каких солдатах говорит государь?

– О тех, с кем ты напал на воинов моего брата, Ахилл.

– Со мной были трое моих слуг. Мага приказал их убить!

– И ты сам сделал все дело? С тремя слугами?

– Это голова твоего врага!

Птолемей всмотрелся в мертвые глаза Мага.

– В его глазах недоумение.

– Он умер внезапно, так и не успев понять, откуда к нему пришла смерть.

Царь рассмеялся.

– Я не жалею, что даровал тебе высокие отличия, Ахилл.

– Мой царь, сейчас нужно идти в дом Мага, разоружить его людей и спасти твою сестру.

– Мою сестру? – удивился Птолемей.

– Мага захватил Арсиною, государь. И именно она помогла мне прикончить врага.

– Арсиноя? Но этого не может быть, Ахилл. Мою сестру никто не похищал. Она во дворце.

– Нет, мой царь! – вскричал Ахилл.

– Я покажу тебе.

Царь хотел вести Ахилла в покои Арсинои, но в этот момент она сама вошла к брату.

– Птолемей!

Она замерла на месте, увидев голову в руках царя.

– Что это?

– Голова Мага! Этот подарок мне принес Ахилл.

– Мага убит?

– Его убил Ахилл. И говорит, что ему помогала ты.

– Я? – искренне удивилась Арсиноя. – Я жажду мести этому убийце, но как я могла помочь? Ахилл?

Тот поклонился царевне.

– Я давно не видела тебя, Ахилл.

– Но в темной комнате, где нас запер Мага, была ты, госпожа! Это был твой голос.

– В темной комнате? Ты про что, Ахилл?

Военачальник рассказал все, что с ним произошло в доме Мага.

– Все это странно, – высказался царь. – Я ничего не могу понять. Но голова врага в моих руках и это главное…

***

Принцесса не могла вспомнить большей части того, что с ней произошло. В её голове были лишь жалкие обрывки событий.

Изис не хотела, чтобы она вспоминала.

Принцесса горевала по своим детям. Но и эти воспоминания должны скоро стереться. Легендарная Изида не желала, чтобы дочь царя поддалась горю. Она даровала счастье забвения…

***

Это последняя строка в рукописи, записанная профессором Кириллом Андреевичем Крыловым. Далее продолжать повествование стану я, Александр Зорин. Самого профессора Крылова я знал мало и сумел познакомиться с его записками благодаря моему другу Василию Мерченко.

Глава 11

Слово мудреца.

(Записи Александра Зорина)

Василий Мерченко сам вел записи о его встрече с профессором Крыловым. Но это был лишь краткий отчет о том, что сам Василий видел и слышал. К тому же Мерченко не соблюдал никакой последовательности в своих записках и часто перескакивал с места на место. Потому я сам берусь пересказать то, что произошло…

1936 год новой эры. Москва.

Крылов и Мерченко.

Профессор Крылов получил извещение о визите полномочного представителя НКВД. Он хорошо знал причину, отчего органы вдруг заинтересовались его работой, но Крылова уже было трудно чем-либо напугать. Гражданская война унесла всех его близких, и теперь ничто кроме старых папирусов не привязывало его к жизни.

Он разбирал свитки и переписывал знаки на бумагу. Ему осталось только пересказать все, что он прочитал и структурировать материал.

В кабинет профессора постучали.

– Да! Можете войти! – ответил Крылов.

Вошел высокий, подтянутый молодой человек лет 25-27, в новенькой форме с петлицами лейтенанта. Он прикрыл двери и сделал один шаг по направлению к столу, за которым сидел профессор Крылов.

– Лейтенант Мерченко!

– Меня уведомили о вашем визите, молодой человек. Прошу вас! – Крылов указал лейтенанту на стул.

Тот сел и положил на колени портфель, который принес с собой.

– Итак, вы пришли меня арестовать? – прямо спросил профессор.

– Арестовать? С чего вы взяли, профессор?

– Но что могло заинтересовать вашу организацию? Я египтолог и занимаюсь прошлым. Ничего противозаконного в этих папирусах нет. Разве они могут повредить партии и пролетариату?

– Разве я сказал, что пришел по поводу папирусов?

– А в чем причина вашего прихода, товарищ Мерченко?

Лейтенант достал из портфеля журнал «Вестник знания» и сказал:

– Вот в этом журнале есть статья, подписанная только номером.

– Что? – переспросил профессор.

– Здесь есть статья, подписанная так – «Подписчик № 412». Ни имени, ни фамилии.

Крылов все понял и засмеялся.

– Я могу вам признаться, что это писал я.

– Это нам и так известно, профессор. Здесь вы утверждаете, что мы не единственные во вселенной.

– Да, я высказал мнение, что во вселенной, есть, без всякого сомнения, и более развитые цивилизации, нежели наша земная цивилизация. И как это противоречит теории господина Маркса?

– Это «Вестник знания», товарищ Крылов. Моему начальству интересно, почему вы отрицаете очевидное? В распоряжении современной науки нет доказательств вашего утверждения.

– Но современная наука не может и опровергнуть мое утверждение. Еще Циолковский сказал: «В нашем распоряжении только факт непосещения Земли в течение нескольких тысяч лет сознательной жизни человечества. А прошедшие и будущие времена?»

– В ваших словах есть смысл, товарищ Крылов. Но…

– Никаких «но», лейтенант Мерченко! Никаких «но». Я уже слишком стар чтобы бояться, или тратить время на пустую болтовню. Я в молодости и так много его потратил на ерунду.

– Не стоит вам быть столь категоричным в своих утверждениях. Пока я составлю рапорт в положительном для вас свете, товарищ Крылов. Но потом этим делом могут заняться и другие сотрудники нашего ведомства. А они не учились в московском университете как я.

– Вы выпускник московского университета, молодой человек? – искренне удивился Крылов.

– Да, профессор. Я историк. Но сейчас служу родине в НКВД.

– Вот как? Странный выбор.

– Отчего же странный. Нужно кому-то и бороться с врагами.

– Возможно, – согласился Крылов. – Возможно. Но долг историка изучать прошлое. Вот вы, молодой человек, защитили диплом по какой теме?

– Славянские боги, – ответил Мерченко.

– Хорошая тема, но, к сожалению, с моей не связана.

– Это как посмотреть, профессор. Я интересовался тем, чем интересуетесь и вы. Потому я попросил именно мне доверить проверку сигнала в отношении вас, профессор.

– Интересно. Но что вы хотели сказать? Чем таким вы интересовались?

– Легендами старины. Ведь есть странное совпадение в легендах стран и народов, которые разделены океанами. Отчего они столь похожи? Можно предположить, что эти народы в древности общались между собой. Но если так, то все исторические книги о древности не соответствуют истине.

Крылов на этот раз совсем по-другому посмотрел на молодого человека.

– И вы кому-нибудь говорили о своих наблюдениях?

– Нет.

– Отчего же так?

– Это вызовет лишние вопросы и внимание к моей особе. А для карьеры это не слишком хорошо.

– Значит карьера важнее науки, молодой человек?

– Науки? Вы о чем, профессор? Разве этим направлением где-либо в мире серьезно кто-то занимается? Все могут счесть такого смельчака сумасшедшим. А в Москве за такое можно и поплатиться…

Мерченко не договорил.

– А вот это? – Крылов показал лейтенанту папирус.

– Это папирус. Династии Птолемеев?

– Совершенно верно, молодой человек! Времен Птолемея I Лага. Как вы узнали?

– Демотическое письмо времен Птолемеев, – ответил Мерченко.

– О! – искренне удивился Крылов знаниям лейтенанта. – Все верно. И пишет все сие некий мудрец по имени Деди. Есть три списка его творений. На древнегреческом, и на древнеегипетском языках – иероглифика и птолемеевская демотика. Я как раз занимаюсь сравнением.

– Сравнением?

– Сохранились далеко не все рукописи. Часть текста утеряна в разных вариантах. Вот, например, греческий текст – только половина и с многочисленными пропусками. Но благо есть иероглифический текст, где я нашел недостающие страницы истории.

– И там есть что-то интересное?

– Вначале вы видите оригинал, скопированный мною. А далее идет перевод, также выполненный вашим покорным слугой. Прочтите то, что я перевел и записал.

Мерченко взял листы у Крылова и стал читать. Так он впервые познакомился с Деди…

***

Слова мудреца по имени Деди:

С кем говорить мне сегодня? Уже нет тех, кто был прежде. С кем говорить мне сегодня? Я переполнился горем, ибо нет рядом близкого друга. Что нынешние жрецы знают о богах? Они называют имена Тота, Хатхор, Ра, Шу, Геба. Они пишут трактаты по истории. Они спорят между собой и считаются мудрецами. Но что знают они о том самом Первом Времени? О том, когда Ра, Шу и Геб правили этой страной?

Историк Манефон записал в своих сочинениях, что Ра был первым, кому принадлежала власть в Черной стране (ныне её называют Египтом). После них было время правления полубогов, а затем правили духи мертвых. И только потом власть перешла в руки людей.

Это мы Нетеру, посланцы Абгереда основали первый город стране Кемет. И мы назвали его Инну-Мехрет, а греки – Гелиополем.

В легендах своих египтяне назвали Инну-Мехрет частью первозданной земли, которая появилась в момент творения. И наши девять вождей Абгереда стали восприниматься жителями Кемета как боги. И мы владели могущественным талисманом Бенбеном. Вы спросите меня, что такое этот самый Бенбен? Можно ли это объяснить? Это не священный камень, как говорит Манефон. Эта субстанция ничего общего с камнем не имеет. И это не магический артефакт, как говорят жрецы Тота. В Бенбене нет ничего магического.

Бенбен это особая «уплотненная материя» из Абгерада. Она вмещает мудрость 10 тысяч лет, и она способна влиять на реальность. Поймут ли меня жрецы хранители мудрости?

Некогда Бенбен был источником могущества Нетеру. Он давал нам проход, и мы находили свой мир. Но постепенно он стал считывать новую реальность и воплощать её в себе. Бенбен начал меняться. Отдельные разделы субстанции стали проявлять нестабильность.

Что случилось? Сам задаю себе этот вопрос. Я вглядываюсь в толщу прошедших веков и понимаю – я сам уничтожил Бенбен…

***

1936 год новой эры. Москва.

Крылов и Мерченко.

Лейтенант вернул листы профессору. Его сразу заинтересовало то, что он прочитал. Ничего подобного ранее он не видел.

– И у вас есть эти документы, профессор?

– Вот они, – Крылов показал папирусы лейтенанту. – Вы можете все проверить, если разбираетесь в этих вот знаках.

– К сожалению, нет, – ответил Мерченко. – Я могу отличить виды письменности. Иератику от демотики. Но вот читать это не могу. Однако я хотел бы узнать ваше мнение относительно того, что здесь написано. Вы считаете, что этот Деди писал правду?

– А вы?

– Я не знаю, что сказать, профессор. Этот человек признался, что прожил три тысячи лет. Возможно ли такое?

– Но он также признался, что он не был человеком. Он сказал, что он Нетеру.

– А кто такие эти Нетеру?

– На этот вопрос ответить трудно. Возможно, что они были посланцами иных миров, молодой человек. И здесь упоминается кроме Нетеру еще и странное понятие Абгеред. Я перевел его именно так. И я пытаюсь понять, что это такое.

– Но, если писавший это человек, не более чем просто сумасшедший?

– Сумасшедший, вы говорите? Но он не кричал о своем знании, но пытался его скрыть. Он сказал, что если он откроет правду, то его сочтут именно сумасшедшим. И потому он не открылся никому и доверил свои секреты лишь папирусам. Разве это поведение сумасшедшего?

– Вы правы, профессор, – согласился лейтенант. – На поведение умалишенного совсем не похоже. Но могу я узнать, что было дальше? У вас есть продолжение истории Деди?

– Многие страницы его рукописей утрачены.

– Но что-то у вас есть?

Профессор протянул лейтенанту новые листы.

– Это переводы с греческого.

***

«…Божественная Сотис вызывает Нил к началу года. Сотис сияет на небесах, и Нил выходит из берегов. И Нил несет жизнь и благо стране Кемет.

Нетеру дали варварам понимание! И тогда периоды между восходами Сотис они разделили на три сезона. Первый назвали сезон ахет – сезон половодья или разлива священной реки Нил. Второй – перет, или период для посева семян и созревания злаков. Третий – шему, или период для сбора злаков, когда наступает сухость…»

***

Мерченко посмотрел на профессора.

– Он горит, что Нетеру подарили египтянам календарь? Ведь именно благодаря этому египетские жрецы и составили календарь, разделив год на 365 дней и 12 месяцев!

– И это еще одно доказательство того, что Деди не был сумасшедшим! И далее он перечисляет тех, в честь кого были названы эти самые 12 месяцев египетского года. Первый месяц Тот назван в честь бога мудрости Тота, месяц Атир – в честь богини Хатхор. Этот Деди показал свои больше знания и все его пояснения логичны.

– Там сказано о таинственном артефакте под названием Бенбен.

–Да, – согласился профессор Крылов. – А вы знаете хоть что-то о Бенбене, лейтенант?

– Я? Нет.

– По легенде в Гелиополе был священный холм, с которого впервые поднялось солнце. И именно тогда в тот самый первый день появился Бенбен, таинственный камень конической формы. Камень этот находился в храме священного Феникса. И поначалу понятие Бенбен рассматривали как семя священной птицы Бену (Феникса).

– Семя? – не понял Мерченко.

– Термин «бен» означает «семя» или «сперма». Или же «оплодотворение». Но те папирусы и надписи, что приняты официальной наукой, неверны. И Бенбен есть нечто иное.

– Но тогда почему, профессор, про это никто не знает?

– А по той же причине, по которой и сам Деди не рассказал про это. Люди еще не готовы принять истину. Я попробовал лишь заикнуться об этом, и ваше ведомство уже здесь. Кто-то подал вам сигнал? Разве не так?

– Так, профессор. Это люди с вашей же кафедры обвинили вас в антинаучной пропаганде. И потому была назначена проверка. Сами понимаете, чем это грозит. Сегодня вы не согласны с официальной доктриной, завтра станете утверждать, что земля и жизнь на ней возникли не так, как это подается для наших людей.

– И что же делать? – профессор с усмешкой посмотрел в глаза лейтенанту.

– Молчать.

– Бросить все?

– Не бросить, а молчать. Заниматься делом стоит, но заниматься тайно, как это делал Деди. И все бумаги, написанные на русском языке, стоит хорошенько спрятать. Ведь в древних папирусах почти никто разобраться не сможет. А ваши записи – это свидетельство против вас.

– И вы, сотрудник НКВД, не выдадите меня?

– Я пришел сюда не за тем, профессор. Меня направили к вам как специалиста-историка. Мне приказано во всем разобраться. Но я шел еще и из личного интереса. Мне ваша статья показалась чрезвычайно интересной. Но я, по-прежнему, утверждаю, что время для таких откровений еще не пришло.

– Возможно, что вы правы, лейтенант Мерченко. А как вас зовут?

– Василий, профессор.

– А меня Кирилл Андреевич. Будем знакомы, Василий.

Профессор протянул офицеру руку. Тот пожал её.

– Так вот, Василий, я ведь учился у профессора Ванберга. И все мои теории это собственно его мысли. В 1864 году была обнаружена большая каменная стела царя гиксосов Шалика. На этой стеле не было ничего ценного для науки. Всего 12 горизонтальных строк иероглифов. В них говорилось о календарной реформе. Но там были обнаружены и целые связки папирусов. Часть из них сейчас лежит на моем столе.

– Простите, профессор, – спросило Мерченко. – Но время царя Шалика, это период между 1650-1634 годами до новой эры. Иными словами это время 15-й династии. А время написания папирусов Деди это 286 год до новой эры. Между этими событиями 1360 лет!

– И что с того? Деди спрятал свои записи спустя 1300 лет под стелой царя Шалика. Вот и все.

– А что сказал профессор Ванберг?

– Он начал разбираться с папирусами, но до конца этого дела не довел.

– А вы?

– А что я? – спросил Крылов.

– Вы довели это дело до конца?

– Нет. Но я солидно продвинулся вперед. И заложил основы для труда «Книга тайн страны Та-Кем». Но сам этот труд, существует лишь в моей голове.

– Значит, он умрет вместе с вами, профессор?

– Если я не передам его кому-либо. Например, вам, Василий Мерченко.

– Но если он лишь в вашей голове, профессор…

– Как оформившийся труд да. Он в моей голове. Но вот в этой стопке бумаг история Ахилла и Арсинои.

– Ахилл и Арсиноя? А кто это?

– Вы не слышали имени Ахилл?

– Слышал, но не думаю, что речь идет о знаменитом сыне Пелея и Фетиды.

– Да это совсем не том Ахилле, что был героем троянской войны. Этот Ахилл был военачальник у царя Птолемея.

– А Арсиноя?

– Дочь царя Птолемея Лага. Их судьба заслуживает того, чтобы в ней покопаться.

Профессор положил на стол несколько пухлых папок.

– Вот в этой паке мои токования. А в этой – красной – переводы с папирусов. Эти с древнегреческого, а эти с древнеегипетского – демотическое письмо[22].

– Демотика какого периода? – спросил Мерченко.

– Птолемеевская[23], – ответил профессор.

– А оригиналы папирусов?

– Здесь оригиналов нет. Только копии. Не побоитесь это взять?

– Нет.

Лейтенант НКВД унес с собой целую стопку бумаг от профессора. В своей комнате в коммунальной квартире он принялся за чтение переводов…

***

1936 год новой эры. Москва.

Крылов и Мерченко.

Больше профессор Крылов не смог продвинуться в своих изысканиях. Судьба его остается неизвестной. Лейтенант Мерченко так и не смог узнать, куда исчез профессор из Москвы.

Посетив кабинет историка, он увидел там иного хозяина.

– Профессор Леонтьев! – представился небольшого роста толстый человечек в очках. – Чем могу помочь, товарищ?

– Мне нужен профессор Крылов. Где он?

– Как вы сказали? – переспросил Леонтьев. – Простите, я не расслышал.

– Мне нужно поговорить с профессором Крыловым.

– Крылов? Вы сказали Крылов? Но я такого не знаю.

– Не знаете? Но он работал в этом кабинете до вас.

– Вы ошибаетесь, товарищ лейтенант. Здесь уже больше года работаю я.

– Вы египтолог? – спросил удивленный Мерченко.

– Нет. С чего вы взяли?

– Профессор Крылов – египтолог.

– Я занимаюсь славянами, мой друг. Древними славянами. И ни о каком профессоре Крылове я никогда не слышал.

– Но как же так? Я сам разговаривал с ним несколько дней назад в этом вот самом кабинете!

–Не стоит так горячиться, молодой человек. Особый уполномоченный НКВД старший майор Корнеев здесь в соседнем кабинете. Желаете переговорить с ним?

–Старший майор здесь? – удивился Мерченко.

–Здесь. Но не советую вам к нему обращаться.

–Почему?

–Здесь всего час назад взяли парня, что интересовался бумагами профессора Крылова, которого я сам не знаю.

–Но я не интересуюсь никакими бумагами, товарищ профессор.

–Я так и думал, товарищ лейтенант. Прощайте.

–Прощайте.

Мерченко ушел. Больше интересоваться профессором Крыловым было опасно.

«Я вернусь к этому делу позже. И если профессора взяли, то можно будет узнать за что. Неужели за статью? Не может быть. Его просто разгромили в следующем номере и посмеялись над ним. Значит, было еще что-то. Но что?»

Бумаги, которые передал ему профессор, осталась при нем. Лейтенант надежно спрятал их на даче в Подмосковье…

***

1957 год. Москва.

Подполковник Мерченко.

Заниматься этим делом подполковник Мерченко, кандидат исторических наук, фронтовик, орденоносец, стал много позже. В 1957 году он покинул органы, вернулся в науку, и даже написал ряд статей по этой проблеме, но так и не решился их опубликовать. В советском научном мире на это могли отреагировать по-разному…

***

Василий Мерченко, нашел старого профессора Леонтьева. Он все еще трудился там же, где в свое время работал профессор Крылов.

Мерченко вошел в кабинет и увидел старика, который сидел в кресле и листал старинную книгу.

– Здравствуйте, профессор.

– Здравствуйте, – старик посмотрел на него с удивлением. – А мы разве знакомы?

– Я видел вас до войны. В кабинете профессора Крылова.

– Крылова?

– Я тогда искал профессора Крылова, но нашел вас.

– Не припомню такого. Много времени прошло.

– Профессора Крылова тогда взяли. Очевидно, пришли ночью и забрали. А вы расположились в его кабинете. Тогда вы не дали мне информации о нем. И я могу вас понять. Время было неспокойное. Но сейчас, профессор, все изменилось.

– Но я не знаю профессора Крылова. Действительно не знаю. Я не из страха скрыл от вас информацию. Но вот что странно, про этого профессора меня спрашивали несколько человек.

– Несколько?

– Да. Вы были не один, кто интересовался им. И меня это всегда удивляло. Отчего приходят именно ко мне.

– А вы можете назвать их имена?

– Тех, кто приходил?

– Да. Тех, кто интересовался профессором Крыловым.

– Конечно. Это бывший аспирант Романов с кафедры древней истории. Интересный молодой человек. Он высказывал такие смелые мысли.

– А где я могу найти его?

– Он погиб в 1942 году.

– Погиб? Жаль. А есть среди тех, кто интересовался профессором, ныне здравствующие люди?

– Есть. Например, доцент Панов.

– И я могу его найти в Москве?

– Нет. Сейчас он в Иркутске. Но он больше ругал Крылова. Говорил о его антинаучной деятельности.

– Тогда этот мне не нужен. Еще кто-нибудь?

– В Москве живет один чудак. В прошлом подавал больше надежды. Но совсем рехнулся на своих древностях.

– И кто это?

– Некто Зорин. Его имени я не помню. Работал на кафедре древней истории. Затем вынужден был уйти. Еще перед войной написал статью о загадках пирамид Гизы. Статья была раскритикована, и ему поставили на вид. Но он выпустил новую о загадке Сфинкса. После этого его уволили. Затем он воевал где-то. Я не могу этого вспомнить. Но вернулся живым. А нынче он учитель в одной из школ в Замоскворечье.

– Учитель?

– Да. Учитель. Наукой он больше не занимается.

– Вы знаете, в какой школе он преподает?

– Да. Я видел его совсем недавно…

***

Вечером того же дня Мерченко нашел меня простого школьного учителя истории и географии Александра Зорина.

Я был удивлен визиту этого франта в добротном костюме и шляпе. Что могло занести подобного пижона в обшарпанную школу рабочего поселка, в которой я тогда работал? Этот вопрос я задал себе после того как наша заведующая учебной частью Эмма Рудольфовна с торжеством в голосе сказала мне, что я доигрался.

– Я ведь вам говорила, Александр (она была меня на двадцать лет старше), измените свое мнение относительно преподавания такого важного предмета как история. Ведь вопрос воспитания подрастающего поколения…

Я решил немного прервать её поток слов и спросил:

– Вы сказали, что меня некто хочет видеть, Эмма Рудольфовна?

– Некто! Человек оттуда! – она показала пальцем в потолок. – А они ничего не забыли.

– Они? Времена уже не те, Эмма Рудольфовна. Сейчас не 37-ой год.

Она ухмыльнулась и повернулась ко мне спиной. А я отправился к человеку «оттуда»…

***

Мне было всего 34 года. Хотя себе я казался уже умудренным жизнью мужчиной. И лишь теперь мне понятно как я был молод тогда. Мне казалось, что все мои успехи и вся жизнь впереди. Как же быстро все схлынуло и вот я уже старик, сидящий за столом и за моей спиной нет никого. Ни жены, ни детей, ни учеников. Только старые рукописи и послания из далекого прошлого.

Но это лирика. Я отвлекся от основного рассказа. Не думаю, что кто-то захочет слушать мое стариковское брюзжание.

Мерченко сразу узнал во мне фронтовика. Он так описал мою внешность в своем дневнике:

«Худые хорошо выбритые щеки, острый нос с горбинкой, волевые глаза, небольшой шрам над левой бровью. Фронтовик из армейской разведки. Больших чинов и наград такие вот парни не получают обычно.

Было сразу видно, что школьный учитель жил весьма скромно. Он носил поношенную выцветшую гимнастерку с орденом Отечественной войны, армейские галифе и солдатские кирзовые сапоги».

– Вы из органов? – сразу спросил я. – Вашу породу я знаю.

– Я служил в НКВД. Во время войны в СМЕРШе. Но сейчас я не работник картельных структур. Я историк, как и вы.

– Историк? Из СМЕРШа? – усмехнулся я.

– Но ведь и вы воевали. Что здесь такого?

– Вы правы. Простите.

– Я закончил университет. И я историк. Доцент Мерченко.

– Доцент? А я не вышел в большие ученые. Научный мир отверг мои услуги. И меня удивляет, что мною заинтересовались историки. Хотя работники карательных структур должны были заинтересоваться моими взглядами. Так говорит наша Эмма Рудольфовна.

– Я пришел к вам не как агент карательных структур. Мне не нужны ваши политические и научные взгляды.

– А что вам нужно? – спросил я.

– Я интересуюсь работами профессора Крылова.

– Крылова?

– Вы знаете о его работах по Древнему Египту?

– Вы египтолог? – спросил я.

– Нет. Я защитился по славянам. А египтология – это сфера моих тайных интересов.

– А откуда вы знаете о египетских работах Крылова?

– Сам профессор рассказал мне. Давно еще в 1936 году. Тогда я был лейтенантом.

– А я студентом, – сказал я.

– Я пришел к нему тогда по поводу статьи в журнале «Вестник знания». Профессор подписал этот материал – «Подписчик № 412». Меня направили к нему по жалобе одного из научных сотрудников университета.

– Я помню эту статью. С неё началось мое увлечение историей Египта. И вот куда оно меня привело. Школа в рабочем районе.

– Я получил от профессора часть его бумаг, касающихся Нетеру по имени Деди.

– Что? – вскричал я. – Так бумаги не пропали?

– Профессор сам отдал их мне, и я их сохранил.

– Вы говорите правду? – я не мог поверить в то, что услышал.

– Я могу показать их вам. Они на моей даче. Приглашаю вас в воскресенье ко мне. Но сейчас я хочу знать, что стало с профессором? Вы знаете?

– Он пропал, – ответил я.

– Я думал, что его арестовали, но ареста не было. Но отчего никто не помнит про него? Если это не работа НКВД, то чья? В нашей организации умеют «стирать» память о людях. Но кто еще на такое способен?

– Это вы владеете бумагами профессора. И вы можете сказать мне что-то новое!

– В бумагах история «путешествия по мосту смерти» военачальника Ахилла и его спутницы Арсинои.

– Странное путешествие.

– Эту историю рассказал Деди. Он был один из Нетеру. А египтяне, когда упоминали, какого либо из верховных богов в своих текстах, называли его «Нетер». Но что точно означает слово «Нетер»?

– Я бы перевёл его словом «Бог». Эти самые Нетеру и могли путешествовать по реке времени. Я, когда писал о пирамидах Гизы, сделал предположение, что построены они были гораздо раньше, чем установлено.

– Вы писали о пирамидах Гизы?

– Да, но никто не принял этого серьезно. Потому я и работаю в школе.

– Строки о пирамидах Гизы есть в записках профессора.

– И вы дадите мне почитать все эти записки?

– Конечно. Ради этого я вас и нашел…

***

Подмосковье. 1957 год.

Неделю спустя.

Я прочитал все бумаги с большим интересом.

– Замечательно! Но это совсем не почерк профессора.

– Верно. Это я переписал весь материал. В последнее время я постоянно тайно занимаюсь этими бумагами. Больше того, я нашел новые папирусы, которых не было у Крылова.

– Нашли где? – спросил я.

– Среди изъятого в 1937 году архива профессора Бероева. Слыхали про него?

– Еще бы! Я учился у него. Но его архив был уничтожен.

– Нет, – ответил Мерченко. – Я добыл его архив и составил вот эти записи. Перед вами история Ахилла и его женщины Арсинои. А этот самый стратег Ахилл был сыном Деди, последнего Нетеру из Абгеред. Он именно тот, кто совершил путешествие «по мосту смерти».

– А что, если и наш профессор сделал нечто подобное?

– Вы о чем? – Мерченко посмотрел на меня.

– Да о том, что его исчезновение более чем странное. Его словно стерли из этой жизни. Был профессор, и нет его. И только единицы помнят о его существовании. А если он действовал подобно Деди?

– Но тогда он знал древние тайны. Мне он ничего подобного не рассказал.

– Он мог не поверить человеку из органов. Я и сам вам не верю до конца.

– Я же сказал, что более не служу в карательных структурах. И я искал вас не просто так, товарищ Зорин. Я хочу разобраться в этом. Мне нужен помощник.

– А среди ваших ученых коллег у вас нет единомышленника?

– Откуда! Только заикнись я о подобном, как меня упрячут в дом для умалишенных.

– В этом вы правы. Я и сам пострадал от своей излишней болтливости в свое время. Ведь цари Древнего Египта считались воплощением бога Осириса. Затем они стали воплощением бога Ра. Но не важны имена богов! Важно, что «Ка» – дух человека, мог переходить из одного тела в иное.

– Нечто подобное совершали Ахилл и Арсиноя.

– Именно! – сказал я. – Когда царь умирал, его божественный дух переходил к его наследнику. Таким образом, сын правителя, согласно египетским традициям, становился собственным отцом и мужем собственной матери.

– Думаете это и были «путешествия по мосту смерти»?

– Возможно. И возможно, что наш профессор Крылов совершил такое вот путешествие. С этим нужно разбираться. Египтяне писали о Бенбене, таинственном артефакте, который венчал некогда Великую пирамиду. Деди сказал, что Бенбен – средоточие «Черной материи».

– Но вот что она такое?

– Если бы я мог это сказать! Если бы я мог это понять.

Так Василий Мерченко и я, Александр Зорин, стали работать вместе…

***

Владимир Андриенко

Луганск, 2016

***

Корректура В. Андриенко.

14.06.22-17.06.22

***

Серия романов «Принцы времени»:

1.«Владыка Смерти» 2016

2.«Владыка Жизни» 2016

3.«Падение Нетеру» 2017

Примечания

1

*Страна Та-Кем или Кемет – древнее название Египта. Слово Египет греческого происхождения. Сами же египтяне называли свою страну Кемет – что означает Черная страна.

2

*Наркомат – сокращение от «Народный комиссариат». Первые народные комиссариаты были созданы в ноябре 1917 года. В 1946 году народные комиссариаты всех уровней были преобразованы в министерства.

3

*Демотическое письмо – форма древнеегипетской письменности на поздних стадиях египетского языка. Различают три вида демотического письма – ранняя демотика, птолемеевская демотика и римо-византийская демотика.

4

*Город, основанный в 332-331 гг. до Р.Х. по приказу царя Александра Македонского.

5

*Калаф – головной убор.

6

*Урей – изображение змеи, символа царской власти в Египте.

7

* Диадохи – соратники Александра Великого, которые после его смерти разделили его империю на отдельные царства. Птолемею Лагу достался при этом дележе Египет.

8

*калаф – египетский головной убор.

9

*Аменемхет в переводе означает «Амон во Главе», Сенусерт – «Владыка богини Усерт».

10

.*Сотер – спаситель.

11

*Кемет или Та-Кем – Черная страна, так египтяне называли свою страну. Слово Египет греческого происхождения.

12

*Город Мертвых – города Древнего Египта делились рекой Нил на Город Живых и Город Мертвых (западная часть). В Городе Мертвых располагались гробницы царей, знати и жрецов.

13

Антиох Первый Сотер (Спаситель) правитель эллинистического государства Селевкидов в 281-261 гг. до н.э.

14

Катафракта – доспехи тяжелой кавалерии.

15

Гиппарх – командир кавалерии.

16

*Электр – сплав золота и серебра.

17

*Снофру – фараон четвертой династии Древнего царства. Птолемеи относились к 31 династии царей и правили спустя две тысячи лет.

18

*Имя Снофру в переводе означает Создающий красоту.

19

*Мемфис – древняя столица Верхнего и Нижнего Египта в период Древнего царства. Столицей птолемеевского Египта был город Александрия.

20

Греческий герой Ахилл был сыном героя Пелея и богини Фетиды.

21

Анатомический панцирь – панцирь с рельефным изображением человеческих мускулов.

22

Демотическое письмо – форма древнеегипетской письменности на поздних стадиях египетского языка.

23

Различают три вида демотического письма – ранняя демотика, птолемеевская демотика и римо-византийская демотика.

Content

Владимир Андриенко
Принцы времени: Владыка Смерти

Глава 1 Нетеру

Глава 2 Записки египтолога.

Глава 3 Завещание мертвого царя.

Глава 4 Арсиноя – принцесса Египта.

Глава 5 Тайна принцессы Египта.

Глава 6 Храм Крови Первого.

Глава 7 Смерть Ахилла.

Глава 8 Деди – владыка жизни.

Глава 9 Поворот колеса.

Глава 10 Голова царского сына.

Глава 11 Слово мудреца.

Примечания