Владимир Андриенко

Посланец короля

Часть 1

На службе у короля Испании.

Глава 1

Вице-король Новой Испании

Многое пришлось пережить стремянному стрельцу Федору Мятелеву после его бегства из Стамбула. В Новом Свете в 1662-1665 годах он с Минковой Ивановым и Иваном Рогом под командой храброго капитана Себастиани искал древние сокровища среди дебрей неизведанного континента.

Половина отряда Себастиани умерла в пути от лихорадки, трудностей, ядовитых гадов, индейских стрел. Дошли до страны золота лишь немногие самые крепкие.

В таинственном городе погиб, спасая жизнь Федора, Иван Рог и сложил свою голову сам Себастиани. Часть его солдат выжила, и индейцы сделали их своими. Федор женился на дочери вождя племени и ходил в походы вместе с туземными воинами.

Все выжившие из отряда Себастиани, кроме двоих русских смирились со своей новой жизнью. Они не хотели более, после всех трудов, возвращаться обратно. Они обрели новый дом и стали строить новую жизнь.

Но, ни Федор, ни Минка не смирились. Они готовились бежать и ждали подходящего случая. И он представился спустя несколько лет. Во время войны с соседями Мятелев и Минка бежали.

В 1672 году постаревший и изменившийся Федор прибыл в Европу, которую оставил в 1659 году, в год битвы под Конотопом. При помощи кардинала Пьетро Ринальдини идальго Федерико де Монтехо (Фёдор Мятелев) становится кавалером Высокого Ордена Алькантара…

***

Мехико, март, 1674 год.

Дворец вице-короля Новой Испании.

Вице-королем Новой Испании с большими полномочиями был назначен дон Антонио Хосе Мариа де Толедо, маркиз де Мансера. Мадридскому двору надоели наглые выходки пиратов, и министры вспомнили о Мансере, который уже однажды управлял заморскими колониями. Его заслуги не были забыты, ибо никто так хорошо не боролся с пиратами, как этот вельможа.

Дон Федерико де Монтехо был отправлен генералом Ордена в помощь маркизу и испанский быстроходный военный фрегат «Инфант» доставил его в Новый Свет. Из порта Веракрус посланец Ордена выехал в Мехико и через два дня предстал перед вице-королем…

***

Мансера принял де Монтехо у себя в кабинете и представил его своей супруге донне Леоноре. Затем он попросил жену оставить их одних.

– Я рад видеть вас, дон Федерико. Вы нужны мне как воздух. Вы знаете, зачем вас прислали сюда?

– Я не уверен, что смогу много сделать, маркиз.

– Его величество король Испании требует от нас покончить с проклятыми пиратами. И вы много сможете сделать для этого, дон Федерико.

– Но я не моряк, ваша светлость.

– А здесь и не нужен моряк, Монтехо. Моряков у нас достаточно!

– Вы, маркиз, как я слышал, отлично боролись с пиратами до меня.

– Да, дон Федерико. Я многое сделал для борьбы с пиратами. Но интриги при дворе короля Карла, где всем правит его мать, заставили меня покинуть пост вице-короля.

Монтехо знал, что вице-королем, архиепископом Мехико, адмиралом флота при вице-короле, моли быть только чистокровные испанские гранды. Уроженцев колонии, будь они даже самыми знатными креолами, до высших должностей не допускали. И при дворе в Мадриде эти должности продавались и покупались.

Но прошлый вице-король, сменивший Мансеру, допустил разграбление «золотого флота» и успехи английского пирата Моргана, напугали королевский двор в Мадриде. Им пришлось снова назначать маркиза.

– Сейчас к нам присоединится наш адмирал, граф де Эспиноса. Он расскажет вам о том, что мы задумали.

Через несколько минут в кабинет вице-короля слуги впустили высокого худого испанца в роскошном адмиральском мундире.

– Дон Алонсо дель Кампо, граф де Эспиноса! – представился он Монтехо.

Мансера пожал адмиралу руку и сказал:

– Это тот человек, которого мы ждали, адмирал. Дон Федерико де Монтехо, кавалер высокого ордена Алькантара!

Адмирал протянул Монтехо руку. Тот ответил на рукопожатие.

– Я много слышал о вас, кабальеро! Вы сражались на море на стороне английского короля. Пришло время послужить Испании.

– Я готов! Но что я могу сделать в борьбе с пиратами, дон Алонсо? Я только солдат, но не флотоводец.

– Вы, конечно, слышали о «золотом флоте», дон Федерико? – спросил де Эспиноса.

Монтехо ответил утвердительно. Он знал, что ежегодно из порта Севилья в Новый Свет отправлялся «золотой флот» – десять торговых кораблей, под конвоем пятнадцати боевых судов военного флота Испании. Этот флот привозил в метрополию золото, серебро и другие товары – дань, собранную с колоний. И из-за этого становился лакомым кусочком для пиратов.

–В прошлом году пираты обнаглели настолько, что решились напасть на несколько кораблей этого флота. Это были капитаны пирата Моргана, которого они называют своим адмиралом.

– Но флот охраняют корабли конвоя, дон Алонсо.

– Шторм разбросал их, и пираты этим воспользовались. Три года назад, – сказал адмирал, – я со своим флотом блокировал грязного пирата Моргана в бухте Маракайбо. Но он сумел уйти, перехитрив меня. Это пятном лежит на моей совести.

– Этот Морган так хорош? – спросил Монтехо.

– Полный негодяй, но флотское дело понимает, – ответил Мансера. – Хитер и предприимчив. А вы не слышали о нем?

– Немного. При дворе короля Карла Английского кое-что говорили про него. Но там он в чести. Его ведь назначили на высокую должность, где-то здесь?

– Вице-губернатора Ямайки, – ответил адмирал. – Сам король Карл II Английский произвел этого грязного пирата в рыцари.

– Так чем я могу помочь, господа? – Монтехо хотел узнать о своей миссии.

– Вас здесь никто не знает, – ответил Мансера. – О вашем приезде осведомлены я, адмирал и моя жена. Вы под видом искателя приключений проникните к пиратам и приведете их в ловушку.

– Вы хотите, чтобы я привел к вам Моргана? Но как я проникну в его окружение?

– Не Моргана, дон Федерико. Этот пират нас сейчас интересует не так как ранее. Сейчас нас волнует Ричард Искерти. Это молодой ставленник Моргана. Отчаянный и смелый головорез.

– Я должен его убить?

– Нет. Убить его могли и другие. Но нам нужно не просто его убийство. Нам нужно его поражение.

– И как я попаду к этому Искерти? – спросил Монтехо.

– Мы отправим вас в порт Веракрус в тюрьму для пиратов. Вы не моряк, Монтехо. И потому мы выдадим вас за уроженца Мехико, осужденного за разбой. Недавно здесь был заколот дон Диего де Карнеро, вице-адмирал. Его убийство мы «повесим» на вас.

– Ясно. И что дальше?

– В Веракрусе, – продолжил де Эспиноса. – Сейчас содержится некто, Джек Бентли, пират и товарищ Искерти. Вам организуют побег. Настоящий побег. Пираты должны вам поверить, Монтехо. Вы должны стать для них своим. А это сделать не так просто.

– Допустим, что мне это удалось. И что дальше?

– Дальше вы войдете в их береговое братство и станете набирать свою команду.

– Свою команду? Но я не умею командовать военным судном.

– Этого и не нужно. О ваших планах узнает Искерти. Он прикжет схватить вас и выжать из вас все! И вы расскажете ему, что хотите организовать собственное дело.

– И что это за дело?

– «Золотой флот» уже с грузом заходит в Картахену, затем в Потробело, затем идет уже груженный в Веракрус. Из Веракруса заходит в Гавану и оттуда идет в Испанию. На этом участке нападения на него весьма опасны для пиратов.

– Но они это делают, насколько я понял? – спросил Монтехо.

– Да, но это вопрос удачи, дон Федерико. Мы же устроим для них ловушку в ином месте. Корабли с грузом собираются постепенно в Пуэрто-Плата. Там действуют две испанские флотилии – Галеонская и Флора. Первая идет вдоль берегов Новой Кастилии – Перу, Чили, Панамы. Затем в Пуэрто-Плата сокровища грузят на корабли «золотого флота» и они идут в Картахену.

Адмирал показал все это Монтехо на карте.

– Вот здесь между банками Мушуар и Силвер пираты с вашей помощью устроят засаду для кораблей флотилии. Золота там будет на несколько миллионов золотых реалов. Они соблазнятся такой добычей.

– Но как я смогу все это им рассказать? Откуда я могу знать такие сведения о «золотом флоте»? – спросил Монтехо.

Адмирал объяснил:

– Вы как убийца вице-адмирала Диего де Карнеро завладели секретной картой с указанием мест, где будут грузиться корабли золотом и серебром. Вы скажете им дату выхода кораблей флотилии и место для засады.

– И вы думаете, что пираты поверят этой карте? – засомневался Монтехо.

– А это будет зависеть от того, как вы сыграете свою роль, Монтехо. Вы полностью должны перевоплотиться в пирата. Хорошо бы выдать вас за англичанина, но вы ведь плохо говорите по-английски.

– Это верно, – согласился Монтехо. – Но я могу быть и французом. Серди пиратов много французов.

Это Федерико произнес по-французски. Эспиноса покачал головой и ответил на том же языке.

– Нет. Ваш французский не так хорош, как испанский. Хотя я уловил по вашему говору, что вы не уроженец Испании. Французы вас быстро раскроют. И потому вы будете мексиканцем. Среди пиратов такие есть.

– Хорошо.

Монтехо понял, что этот дон Алонсо хорошо владеет многими европейскими языками. Он сразу уловил в нем уроженца восточной Европы. Среди пиратов такой знаток языков вряд ли окажется, но кто знает?

– В Веракрус вы поедете в тюремной карете и в цепях, дон Федерико. Охрана не будет знать кто вы такой. Они будут обращаться с вами как с преступником.

– Это создаст мне многие неудобства. Это обязательно?

Адмирал ответил:

– К сожалению да.

– Вы не доверяете своим людям, адмирал?

– Я ни в ком не могу быть уверен. Золото многим развязывает языки, – ответил де Эспиноса.

– Это понятно, но, надеюсь, они меня не убьют? – спросил Федерико.

– Нет, – усмехнулся вице-король. – Им будет отдан строгий приказ доставить вас живым для встречи с виселицей.

– Но возникнут вопросы. Зачем тащить меня, для того чтобы повесить, в Веракрус? Отчего не сделать это в Мехико?

– Это мы сумеем легко объяснить, дон Федерико. Я уже не раз приказывал вешать пиратов именно в порту Веракрус в назидание другим.

– А мой побег?

– Все также будет по-настоящему. Мой человек, вас еще не знающий, передаст вам ключи от кандалов и оружие. Побег вы совершите сами.

– А если что-то пойдет не так?

– Постарайтесь, чтобы все пошло как нужно. Вы должны выжить и бежать вместе с Джеком Бентли. Ни вас, ни его не должны убить. А вы можете убирать охранников, что станут у вас на пути. И помните – вы кровожадный пират. Никакой жалости и никакого сострадания. Иначе пираты вам не поверят.

– И помните, Монтехо, – сказал Мансера, – люди они опасные и могут подвергнуть вас пыткам. Но не произносите ни слова о вашей миссии. Иначе вас ждет смерть. Стойте на том, что вы мексиканский бандит, желающий разбогатеть.

Федерико понял, что его ждет опасная работа…

Глава 2

Королевская темница.

Порт Веракрус, май, 1674 год. Королевская тюрьма.

Испанские солдаты избили Висенте плетками и швырнули в общую камеру.

– Пусть посидит с пиратами! Они для этого негодяя подходящая компания.

Висенте упал на пол. Двери камеры захлопнулись. Вокруг были люди, и они с интересом рассматривали новичка. В камере были два светильника.

Громадного роста парень в грязных штанах и рваной рубахе подошел к нему и пнул ногой.

– Кто такой? Гачупино[1]?

– Нет, – ответил новенький на плохом английском. – Я мексиканец.

– Не тронь его Джереми, – сказал кто-то из дальнего угла. – Пойди сюда, парень.

Висенте поднялся на ноги. Его тело было покрыто ссадинами и кровоподтеками. Он приблизился к позвавшему его человеку. Это был молодой человек крепкого сложения со светлыми волосами и светлой бородкой.

– Садись!

Висенте сел рядом с парнем.

– Знаешь меня? – спросил он.

– Нет, – ответил Висенте. – Я родом из Мехико. В Веракрус меня привезли оттуда.

– А откуда знаешь английский?

– Мой отец был адвокатом, и мне дали образование. Вернее начали давать, но потом…

Висенте махнул рукой.

– Понятно, – парень похлопал его по плечу.

Висенте застонал.

– Тебя хорошо обработали. Вся спина в крови.

– Меня мучают уже второй месяц. Но скоро конец. Меня ждет виселица.

– И меня также. Как и всех их. Я Джек Бентли. Слыхал?

– Нет, – признался Висенте.

– Что же ты в своем Мехико ни про что не слыхал. Я пират. И соратник самого Искерти! Про него, надеюсь, слышал?

– О да! Кто не слыхал про Искерти!

– А сам ты за что попал сюда?

– За убийство.

– И кого же ты убил, парень?

– Идальго по имени Карнеро.

– Кого? – не поверил Бентли.

Висенте повторил:

– Я здесь за убийство вице-адмирала де Карнеро.

– Ты убил адмирала? – вскричал Бентли. – Ты убил Карнеро? Ты?

– Я, – ответил Висенте.

– Ножом в спину?

– Отчего же так? – обиделся Висенте. – Мой отец был адвокат и начал давать мне образование. Я брал уроки фехтования и одолел его в честном поединке. Но у нас не было свидетелей. И меня обвинили в убийстве. Да и кое-что иное за мной числилось.

– Карнеро дрался как бог! И не мог такой хлюпик убить его! – заявил гигант Джереми.

– Но я убил его! – вскричал обиженный Висенте.

– В честном поединке?

– А то нет? Я и тебя легко одолею в бою на саблях!

– Меня? – Джереми вскочил со своего места, но Бентли приказал ему успокоиться.

– Сядь! Что спорить без толку? Все равно нас повесят. А что до того, как он убил Карнеро, то какая разница? Главное, что это делает его нашим другом. Карнеро был опасный враг. Я рад, что его больше нет.

– Но это только по словам этого молодца. А если он врет?

– Я вру? – вскипел Висенте. – Я вру? А за что меня пытают уже столько времени? Отчего меня из Мехико отправили в Веракрус, чтобы повесить с пиратами? Я убил Карнеро!

– Пусть так, – успокоил его Бентли. – Не кричи парень. Я лично верю тебе. А на Джереми зла не держи.

Висенте подумал про себя:

«Этот Джереми выглядит гигантом даже в тюрьме, а я сильно сдал за последний месяц. Меня кормили только бурдой и постоянно били. Де Эспиноса не сильно мной дорожит. Но Джереми не пан Поланецкий. И я его одолею в бою на саблях, если придется с ним сразиться».

– Я готов доказать всем чего я стою в бою на саблях!

– Докажешь дьяволу на том свете! – пошутил кто-то.

Другие засмеялись.

Они беседовали еще около часа, и потом Бентли приказал всем спать. Висенте лег на пол, на кучу гнилой соломы и, корчась от холода, думал:

«Когда же придет посланец от Эспиноса? Пора ему принести мне ключ и оружие. И стоит придумать план побега. То, что меня бросили к пиратам – хороший знак. Это отличная компания для побега. Эспиноса предупредил меня, чтобы я был жестоким к испанцам. Я ненавижу своих тюремщиков так, что готов рвать их голыми руками».

И Висенте уснул. Рядом с ним сном праведника храпел Джереми…

***

Остров Эспаньола, май, 1674 год.

Остров Эспаньола, расположенный между Кубой и Пуэрто-Рико был излюбленным местом капитана Ричарда Искерти, где он вербовал себе сторонников из числа искателей приключений, которых здесь хватало с избытком. Особенно это касалось французской части острова. Там собирались люди разных национальностей. Это были и англичане, и французы, и голландцы, и мексиканцы, и индейцы.

Они занимались охотой и снабжали пиратов мясом. Часто эти люди без роду и племени, преступники и беглые горемыки, которых нужда выгнала из родных краев, пополняли экипажи пиратских судов и становились джентельменами удачи[2].

Испанское королевство еще в начале XVII века отказалось от использования всего острова и вывело испанские колонии поближе к городу Санто-Доминго. И это послужило сигналом для заселения острова иными национальностями…

***

Искерти, изрядно потрепанный адмиралом де Эспиноса и рассорившийся с Морганом, устроил себе базу на острове среди поселений охотников.

В большом кабаке «Шпага буканьера» он сидел в окружении своих людей и пил ром. Настроение у пирата было неважное. Искерти был молод и силен как бык. Это было видно по могучим плечам и мускулистым рукам.

Лицо у пирата было грубое с выдающимся мясистым носом, квадратной нижней челюстью. Из-под заросших бровей блестели большие серые глаза.

– Проклятый гачупино лишил меня лучшего капитана! Этот адмирал Эспиноса хитер как триста чертей! – Искерти грохнул рукой по столу. – И теперь они повесят Бентли сушиться на солнышке, если еще не повесили.

– Но мы можем его спасти! – прозвучал голос одного из пиратов.

– Я был в Порт-Рояле у Моргана, и он обругал меня как последнего щенка! Сказал, что ему плевать на Бентли и пусть его повесят в назидание иным!

Пираты загалдели.

– Да какое нам дело до Моргана? Зачем его вообще спрашивать?

– Мы сами все сделаем! Нападем на Веракрус и отобьем его!

– А если его уже нет? – спросил кто-то.

– Тогда отомстим за него!

– Хватит! – прервал их Искерти. – Напасть на Веракрус мы не сможем. Там мощные укрепления и форты. Сам Морган не отважился бы на такое. Да и корабля у нас только два! А в гавани Веракруса стоит испанский военный флот.

– Тогда что нам делать? – спросила пираты у капитана.

– То, что мы умеем! Мы захватим несколько испанских судов.

– Но они теперь стали осторожнее, капитан.

– А мы будем хитрее! – сказал Искерти.

– Но что даст нам захват их судов, капитан? Это не спасет Бентли.

– Пусть не спасу Бентли, но справлю по нему отличную тризну со щедрым пролитием испанской крови. Морган мог бы его выкупить у испанцев, но не захотел. Он стал слишком гордым, наш старый Генри, после того как его посвятили в рыцари…

***

Порт Веракрус, май, 1674 год. Королевская тюрьма.

Висенте помолился в тюремной церкви и его предупредили, что казнь назначена на завтра.

– Не желаете примириться с богом, сын мой? – спросил его священник.

– Нет, отец мой. Я не желаю расставаться со своей жизнью.

– Все мы умрем, сын мой.

– Но я не хочу умирать завтра.

– Это не в вашей воле, сын мой.

Священник нагнулся к Висенте и передал ему небольшой пакет. Заключенный быстро его спрятал и поднял глаза на священника, но тот уже отошел от него.

Внутри был ключ от кандалов. Но никакого оружия ему не передали…

***

Комендант крепости дон Педро Лоредо приказал капитану Альмире:

– Завтра же повесить всех пиратов! Чего ты их держишь?

– Так приказа не было, сеньор комендант! Что я мог? В письме от адмирала де Эспиноса был приказ держать пиратов в тюрьме. Вас в крепости не было.

Дон Педро смутился. Его назначили неделю назад, и он еще не вошел в курс дел. Адмирал Алонсо дель Кампо де Эспиноса был его начальником и тем, кто доверил ему этот пост. Лоредо был креолом, рожденным в колонии, и его дела шли не очень хорошо. Отцовское состояние растаяло, и все надежды были на высокий пост и возможность выдвинуться на борьбе с пиратами.

– Так был приказ от адмирала? – уже спокойно спросил он.

– Был.

– Держать Бентли в темнице?

– Именно так, сеньор комендант!

– Как давно он поступил?

– Почти три месяца.

– И больше приказов по поводу пиратов не было?

– Нет, дон Педро.

– Тогда все ясно. Дон Алонсо просто забыл про них. Повестить завтра же! И с ними этого негодяя Висенте, того, что посмел поднять руку на благородного кабальеро вице-адмирала де Карнеро! Как земля носит подобного негодяя.

– Будет исполнено, сеньор! Но…

– Что «но», капитан?

– Вы уверены, сеньор?

– В необходимости повесить пиратов? Да. Адмиралу они не нужны.

– Как прикажете, сеньор комендант!

Альмира привык исполнять приказы. Пусть сам дон Педро и отдувается потом за пиратов, если они еще понадобятся адмиралу живыми…

***

В камере Висенте понял, что время пришло, когда Джек Бентли сказал о скорой казни всех пиратов, пойманных испанцами.

– Слышите стук топоров? Это для нас готовят виселицы на площади. А многих еще и пытка ждет. Проклятые гачупино не хотят отпускать нас на тот свет без пыток.

– Пыток? – Висенте посмотрел на Бентли.

– А ты думал, что побои, которыми тебя потчевали, это самое большее на что они способны?

– Нам стоит бежать! – заявил Висенте.

– Бежать? – гигант Джереми посмотрел на него как на сумасшедшего. – На нас цепи! Их не порвать! И мы в стенах, за которыми стоит охрана.

– Зачем рвать цепи? Их можно разомкнуть! – Висенте показал ключ.

– Ключ от кандалов! – вскричал Бентли. – Откуда?

– Я стащил его в церкви!

– В церкви? – изумился Бентли еще больше. – Но как он там оказался?

– Не знаю, может, кто-то из стражи его обронил. Да и какое нам дело, как он там очутился? – спросил Висенте. – Ключ у нас!

– Он прав! – поддержал его Джереми. – Мы разомкнем кандалы и попробуем сбежать!

– Как? – спросил кто-то из пиратов. – Нас держат не только цепи, но и стены.

– У меня возник план нашего побега, – сказал Висенте. – Все может получиться.

– Какой план? – спросил Бентли.

– Они ведь не ждут, что на нас более нет кандалов. Мы разоружим охрану, как только конвой сюда войдет. Завладеем их оружием и вырвемся из крепости!

– Легко сказать! Разоружить и прикончить пять стражников – это дело простое. Но вырваться из крепости?

Висенте ответил:

– Тогда иди как баран на заклание! Тебя ждет виселица! Нечего терять!

– Он прав! Леше погибнуть от стали, чем от верёвки! И нескольких гачупино заберем с собой на пир к дьяволу!

– А ведь все может получиться! – Бентли вскочил и хлопнул Висенте по плечу.

Пираты были народом отчаянным, и дерзкий план всем пришелся по душе…

***

Капитан Альмира вошел в камеру, придерживая у носа надушенный платок. Ему не нравились запахи от давно немытых человеческих тел.

– Проклятые пираты так воняют, – пробормотал он. – Грязные свиньи.

Сержант что вошел за ним отдал приказ:

– Встать!

Пираты поднялись на ноги, гремя цепями.

– Ваш час пробил! – заявил Альмира. – Двоих из вас сегодня публично четвертуют на площади.

– Четвертуют? – спросил Бентли.

– А остальных ждет пытка и виселица. Так мы расправляемся с подлыми пиратами. Сегодня пришла очередь…, – капитан сделал паузу, – твоя, Висенте, и твоя, Бентли.

– Сегодня? – спросил Висенте.

– А ты не готов встретиться с господом? – усмехнулся сержант.

– Но у меня не было священника, капитан. Я не исповедался! Мне полагается исповедь!

– У меня нет еретического попа, пират, – грубо ответил капитан. – А верные католики не станут слушать твоих грязных откровений.

– Но я католик! – вскричал Висенте.

– Католик? Ты?

Висенте тянул время и отвлекал капитана и солдат.

– Я католик и уроженец Мехико. Я сын почтенного человека и я требую священника!

Капитан ударил Висенте кулаком и тот упал.

– Вот твоя исповедь, пират! Хочешь еще?

Джереми вдруг рванулся вперед, и кандалы спали с его рук. Он давно освободился от них и только притворялся закованным. Он одним движением своих громадных рук сломал сержанту шею. Бентли сразу же накинул цепь на шею капитана, который надвинувшись на Висенте, приблизился к пиратам на опасное расстояние. Альмира захрипел.

Висенте оглушил солдата и оттолкнул тело в проход. Этим он не дал страже захлопнуть решетку.

– Это бунт! – закричал кто-то.

Висенте вскочил на ноги и схватил шпагу убитого капитана. Он первым выскочил из камеры и скрестил клинок со шпагой солдата, что стоял в коридоре. Тот не был умелым фехтовальщиком, и мексиканец уложил его прямым ударом в грудь. И еще через полминуты он убил стража-ключника, что держал ключи от всех помещений замка.

– Никто не должен уйти! – приказал Бентли.

Пираты быстро обезвредили всех солдат в полутемных коридорах тюрьмы.

– Все прошло тихо, – проговорил Джереми.

– Быстро переодеваться всем, кому подойдут испанские тряпки!

Бентли оделся в камзол и доспехи капитана, остальные стали солдатами тюремной стражи. А те, кому не хватило формы и оружия, стали изображать конвоируемых пленников.

– Всем соблюдать осторожность! – приказал Бентли. – Нас по-прежнему мало, хоть мы и добились первого успеха. И даже если мы сумеем покинуть здание тюрьмы, то мы во вражеском городе.

– А если нам посетить площадь? – смело предложил Висенте, которому досталась форма ключника.

– Площадь? – удивился Бентли. – Там нас ожидают для казни. Не думаю, что нам стоит туда идти. Там полно солдат.

– Но они ждут нас закованными, а мы преподнесем им сюрприз. Про это они не скоро забудут!

– Отличная идея! – подхватил кто-то из пиратов.

Но Бентли не одобрил дерзкого плана.

– Глупость, а не идея! Так рисковать я не стану. Нам нужно пробраться в порт, и, по возможности, без шума, захватить небольшой корабль, и выйти в море, избежав преследования. И так наш побег – редкая удача. Не стоит искушать судьбу.

Они спокойно вышли из крепости и прошли ворота. Никто и не подумал остановить капитана Альмиру, что конвоировал со своими солдатами пиратов к месту казни…

***

Дон Педро Лоредо ждал на площади. Он находился на балконе рядом с главным альгвасилом. Это были самые удобные места для просмотра казни. Дон Эстебан, альгвасил Веракруса, толстый кабальеро в военной форме, сидел в кресле и пил вино из поданного слугой кубка.

– Что-то долго нет вашего капитана, дон Педро, – высказался он.

– Скоро он притащит сюда пиратов, дон Эстебан. Куда нам торопиться.

– Толпа на площади уже волнуется. Они жаждут зрелища эти бездельники и пьяницы.

Он указал на большую толпу зевак, что пришли посмотреть на казнь пиратов.

– Какое мне дело до мнения толпы! – гордо сказал Лоредо. – Пусть ждут!

Он и сам уже начал волноваться. Альмира слишком запаздывал. Что могло его задержать? Ведь он приказал ему быстро доставить сюда пиратов и нигде не задерживаться.

Падре Бартоломе, местный священник, успокоил офицеров:

– Они, наверное, решили покаяться в своих грехах перед тем, как предстать пред Господом.

– Но я не приказывал, падре, давать пиратам время для исповеди!

– Никто не смеет отказать в этом человеку, дон Педро. Заблудшие души должны идти к Господу, покаявшись в своих грехах! Мы губим тело, но не душу…

***

Между тем Бентли со своими товарищами быстро сумели добраться до порта. Там стояло много военных и торговых судов. Всюду суетились люди. Носильщики таскали большие тюки с торговых судов.

Большая каракка «Виктория», парусное трехмачтовое судно водоизмещением в две тысячи тонн, привезла в Веракрус партию негров, которые особенно ценились здесь и шли втрое больше чем рабы из индейцев. Они были более выносливы и более покорны. Их сейчас выгоняли из трюма и переправляли на берег. С каракки слышалась брань и крики надсмотрщиков.

На берегу уже толпились покупатели.

– Они привезли отличный товар! Капитан нас не обманул! – радостно заявил полный торговец рабами. – Нас ждет неплохой барыш, друг Антонио.

– Нужно посмотреть на них поближе. Проверить зубы! Не привезли ли они к нам какой-нибудь болезни, Хуан.

– Да нет! Отличные негры! Я вижу отсюда!

Затеряться в порту в этот час в такой толпе было легко. Пираты, которым не досталось испанских костюмов, давно сбросили кандалы, ибо притворяться более не было смысла.

Джереми указал на большой военный фрегат:

– Вот этот бы захватить, Джек! Смотри, какой красавец. Это сорокапушечный фрегат.

– Как мы его захватим? Там много людей.

– Но если действовать быстро…

– Нет! – решительно отказал Бентли. – Нет, Джереми! Захватывать военный фрегат слишком опасно. Мы возьмем небольшой шлюп, что стоит рядом с караккой. Там и команда нужна небольшая, и военных там почти нет. Да внимание отвлекают негры. Торговцы и зеваки смотрят на рабов. Это то, что нам нужно.

Бентли хорошо видел укрепления фортов и жерла пушек, на башнях. Если они поднимут шум, захватывая фрегат, то пушки фортов, не дадут им выйти в море. Они попросту разнесут их в щепы. Значит, все нужно было делать тихо.

– Пусть будет шлюп, – согласился Джереми. – А вот лодка с него. Смотри, Джек.

– Отлично, – прошептал Бентли. – Сама судьба нам благоволит. Эй! – он громко окликнул моряка, что охранял лодку.

– Вы ко мне обратились, ваша милость? – спросил старый матрос.

– К тебе! Чья это лодка?

– Капитана Жозефа, ваша милость. С торгового шлюпа «Весенний цветок».

– А где сейчас сам капитан? – спросил Бентли.

– Он отправился смотреть казнь, ваша милость! Сегодня на площади четвертуют пиратов. Вы не слыхали? Вот наш Жозеф и отправился смотреть. И половина нашей команды за ним увязалась. Посмотрят на казнь пиратов и промочат глотки в таверне. А я должен его ждать здесь весь день.

– Там твой шлюп? – Бентли протянул матросу серебряную монету.

Тот схватил её и быстро ответил:

– Да вот он, ваш милость. Шлюп «Весенний цветок».

Матрос получил хороший удар по затылку и его подхватили мощные руки Джереми. Он оттащил его в шлюпку…

***

Лоредо понял, что ему стоит самому отправиться в крепость. Ждать больше нельзя. Нужно узнать, что там делает капитан Альмира. Но как раз в этот момент на площади показался гонец. Это был солдат гарнизона.

– Сеньор Лоредо! – закричал он.

– Что?

– Сеньор Лоредо! – прокричал гонец снизу.

– Что такое?

– Срочная новость!

– Поднимайся сюда!

Солдат поднялся на балкон.

– Сеньор! Пленные пираты совершили побег!

– Как совершили побег? Что это значит? – дон Эстебан с изумлением посмотрел на Лоредо. – Что происходит, дон Педро?

– Не знаю, дон Эстебан! – Лоредо спросил солдата. – Где капитан Альмира?

–Убит, сеньор. Пираты сумели освободиться от цепей и перебили внутреннюю стражу. Они переоделись в одежду солдат, и вышли из крепости.

– Проклятие! – вскричал Лоредо. – Дон Эстебан, поднимайте гарнизон! Проклятые пираты попробуют уйти морем! Они в порту!

– Нужно послать гонца к коменданту форта!

Лоредо созвал всех солдат, что были на площади, и отправил их в порт. Сам он сел на коня и помчался к коменданту форта. Но того не оказалось на месте…

***

Пираты вовремя добрались до шлюпа «Весенний цветок». Бентли поднялся по трапу на палубу и сразу проследовал в каюту капитана. Там сидел штурман судна и наслаждался вином в обществе какой-то девки.

Увидев незнакомца, он вскочил и грубо спросил:

– Ты кто такой?

Удар свалил его с ног. Женщина завизжала.

– Молчать! – вскричал Бентли. – Заткни глотку, если хочешь жить!

Женщина сразу затихла.

– Вот так, – похвалил Бентли. – Хватит орать и причитать. Ты кто такая?

– Сюзанна. Я с берега…

– Пришла ублажить матросов, Сюзанна? Не самое лучшее время. Мы выходим в море!

– Тогда я сойду на берег!

– Нет, – снова возразил Бентли. – На берег ты не сойдешь, милашка. Мы немедленно выходим в море.

Он вышел из каюты и понял, что его люди стали полными хозяевами шлюпа. И Бентли отдал команду поднять паруса.

И вскоре шлюп «Весенний цветок» беспрепятственно вышел в море…

***

Прибывший в форт Лоредо был взбешен тем, что помощник коменданта дал уйти пиратам. Тот оправдывался, что ничего не знал о побеге и не отвечает за тюрьму.

– Но как корабль мог пройти мимо форта, и никто не задал вопрос, отчего шлюп, который только недавно вошел в порт, вдруг его покидает?! – продолжал бушевать Лоредо.

– Я не отвечаю за это, дон Педро! – грубо ответил офицер. – Я выполняю приказы!

– У вас есть главный приказ!

– Этот приказ есть у коменданта форта! Я не комендант форта! Я только лейтенант!

– Но во время его отсутствия вы несете всю ответственность!

– Я должен был стрелять по торговому судну испанского короля?

– Его захватили пираты, сеньор лейтенант! И оно перестало быть судном короля!

– Откуда же я мог это знать? Ныне назначена казнь пиратов!

– Именно, сеньор лейтенант! В такой день бдительность следовало бы усилить!

– У меня нет приказа открывать огонь!

– Я лично его вам привез!

– Но вы прибыли слишком поздно! Пусть за все отвечает капитан Альмира!

– Он убит и отвечает за свои дела перед богом! А вы станете отвечать перед вице-королем!

– Вместе с вами, дон Педро! Вы виновны не мене моего! Хотите свалить все с больной головы на здоровую?! Не выйдет!

– Где морские офицеры? Где командир фрегата «Идальго»?

– Их нет здесь, дон Педро. Они в городе, как и комендант порта.

– Послать за ними! Срочно! – бушевал Лоредо. – «Идальго» легко настигнет шлюп!

– Пока на корабле соберутся команды, отпущенные на берег, шлюп уйдет далеко. Так что ни за кем посылать не нужно!

– Вы правы! – скрипя зубами, согласился Лоредо. Он и сам понимал, что догнать быстроходный шлюп уже невозможно. – Этот побег будет стоить мне карьеры! Проклятые пираты!

Лейтенант форта только пожал плечами…

Глава 3

Среди пиратов.

Остров Эспаньола, июнь, 1674 год. Селение Святого Хуана.

Остров Эспаньола был настоящим раем, где есть все, чего не пожелаешь. Плодовые дикие деревья росли вдоль улиц, в лесах великое множество дичи. Здесь можно забыть о голоде, который постоянно сотрясал провинции Старого Света и даже нищий чувствовал себя хорошо. Здесь нет суровых охотничьих законов и нет сеньоров, которые запрещали простолюдинам охотиться даже на зайцев. Здесь люди были людьми по-настоящему и не гнули спины перед лендлордами (помещиками).

Многие пираты, совершенно промотавшись за игорными столами, истратившие всю добычу на шлюх и выпивку, легко могли найти работу, присоединившись к местным охотникам, что мало чем отличались от пиратов.

Висенте во время короткого плавания успел свети знакомство с парнем по имени Арно, который достался капитану Бентли вместе с кораблем. Арно был кабальным слугой испанского капитана и был рад избавиться от своего хозяина.

– Мы идем на Эспаньолу! – сказал он как-то Висенте.

– Так сказал сам Бентли.

– Ты не был на райском острове?

– Нет, – признался Висенте. – А с чего ты назвал его райским?

– Потому что это настоящий рай. Я жил там долго, пока не стал кабальным слугой. Но я жил в испанской части острова. А Бенли приведет нас к французской. Пираты селятся именно там.

– Ты испанец, Арно?

– Наполовину. Моя мать была индианкой. Она говорила мне, что её предки жили на Эспаньоле еще до прихода белых.

– Вот как?

– Они были вождями своего народа. Но пришли испанцы и стали много говорить о дружбе. Но их слова оказались ложью. Они начали истреблять народ моей матери. Сначала хотели сделать нас рабами. А затем, когда поняли, что это невозможно, решили всех истребить. Вот так.

– Твоего народа больше нет?

– На Эспаньоле? Почти нет. Остались только такие вот как я – полукровки. Но я христианин.

– И ты станешь пиратом?

– Если они помогут мне отомстить испанцам, то с большой радостью.

– Ненавидишь испанцев?

– Всем сердцем. А ты? Ты ведь не испанец?

– Нет. Я мексиканец.

– Мексиканец? – переспросил Арно.

–Я из Мехико.

– Тогда ты сам почти испанец.

– Нет. Испанцы не считают нас себе ровней. Даже самые знатные креолы для них ниже по положению. А что говорить про меня. С чего тебе, Арно, они так ненавистны?

– Испанцы? Они убивали народ моей матери.

– Но ты наполовину испанец.

– Но ненавижу их всем сердцем, – повторил Арно. – Они завезли на Эспаньолу множество собак и травили ими наших людей, которые укрывались в лесах. Я сам видел, как собаки рвали людей на части. Испанцы кормили их человечьим мясом.

– Возможно ли?

– Это так, – тихо сказал Арно. – Но смотри.

– Что такое?

– Капитан Бентли зовет тебя.

Арно указал на Бентли на мостике. Тот действительно приказал ему подойти…

***

Шлюп «Весенний цветок» бросил якорь в бухте пиратов. Здесь корабли морских бродяг ремонтировались после возвращения из набегов на испанские колонии и нападений на военные и торговые корабли Испании. Бентли указал Висенте на два больших фрегата и сказал:

– Это корабли Искерти! Два сорокапушечных фрегата!

– Всего два? – разочарованно произнес Висенте.

– А тебе этого мало? Ричард много может сделать и с двумя кораблями.

– Но ты говорил, что у него здесь целый флот. А где он?

– Были бы люди, а корабли всегда найдутся, Висенте. Там за горой большой поселок Святого Хуана. В нем отличные кабаки, и есть где пропустить по стаканчику, и девка там найдется.

– Но у нас нет денег! У меня в карманах пусто! – Висенте хлопнул себя по карманам.

– Дай мне встретить Ричарда! Все будет!

В поселке среди домов местных толстосумов, был трактир «Шпага буканьера». Здесь пиратские капитаны набирали команды и могли получить ссуду на снаряжение экспедиции. И здесь всегда можно было застать Ричарда Искерти.

Бентли вошел в трактир и отыскал глазами своего капитана. Тот вел переговоры с торговцами по поводу корабельных запасов. Он сердился и стучал кулаком по столу. Торговцы просили слишком много!

Бентли оттолкнул с дороги двух охотников. Те хотели полезть в драку, но отступили, узнав пирата.

Бентли вскрикнул:

– Ричард!

Грубое лицо пирата с выдающимся мясистым носом и квадратной нижней челюстью, повернулось к нему.

– Что такое? Я слышу голос из ада?

– Я еще на этом свете, друг!

– Бентли? Не могу поверить! Это ты? Или я пьян и вижу сон?

– Но это я! И жду выпивки от старого друга! В моих карманах пусто!

– Хозяин! – заревел Искерти. – Эй ты! Неси рома! Я желаю выпить за здоровье моего друга! А вы убирайтесь прочь! – Искерти обратился к торговцам. – Продолжим наши торги завтра!

Те быстро ретировались. Бентли сел за стол Искерти.

– Итак, дружище, как ты оказался здесь? Я уже не чаял увидеть тебя на этом свете!

– Я сумел бежать из испанской тюрьмы, друг мой. И я сразу присоединился к тебе. Я привел шлюп. Правда, он солидно потрепан.

– Ты бежал из порта Веракрус?

– Да. Мне помог один человек.

– Бежать из тюрьмы в Веракрусе! Ты родился в рубашке, Джек!

– Мне помогли, Ричард.

– И кто тебе помог?

– Один мексиканец. Кстати, он прикончил вице-адмирала Карнеро в Мехико. За то его приговорили к виселице. Он и всем нам помог бежать! Отчаянный парень.

– Его имя? – Искерти поднял глаза на Бентли.

– Его зовут Висенте. Он при мне заколол троих солдат менее чем за минуту!

– И где этот человек?

– Я приведу его, когда захочешь. Как я рад тебя видеть, Ричард!

Хозяин принес рома и большую кружку для Бентли. В зале появились шлюхи.

– У тебя давно не было девки, Бентли! Это мой тебе подарок! – Искерти схватил одну за руку и подтолкнул её к товарищу.

Бентли не отказался от женского общества…

***

Между тем Висенте свел знакомство со старым пиратом Джимом Рваное Ухо. Так его прозвали за то, что левое ухо у него было отрублено в бою с испанцами.

Старик был еще крепок и мог орудовать саблей. Он был среднего роста, коренастый. На голове носил платок, который скрывал его уродство, ибо волос, дабы прикрыть место, где было ухо, на голове у Джима было не много.

– Ты друг Джека Бентли? – спросил пират.

– Мы вместе бежали из испанской тюрьмы.

– Но ты из берегового братства[3]?

– Пока нет. До недавнего времени я жил в Мехико. Но мне пришлось бежать.

– Обвинение в воровстве? – усмехнулся Джим.

– В убийстве!

– Вот как? И кого ты прикончил, парень?

– Одного испанца.

– Хорошее дело. И ты не знаешь его имени?

– Знаю. Я же его прикончил.

– Если бы я знал всех испанцев, которых отправил на тот свет. И как звали твоего?

– Карнеро.

– Что? Ты смеёшься, молокосос!

– Я приколол вице-адмирала Карнеро.

– Вот как? Не врешь?

– Про это знает Бентли. За это меня и хотели повесить.

Постепенно они разговорились, и Джим угостил Висенте выпивкой и рассказал о своей жизни о том, в каких горячих делах он бывал с Морганом.

– Тогда в Маракайбо мне ухо и оттяпали! Морган умел делать дела, и все его люди возвращались из похода с деньгами.

– Ты получил много при дележе?

– Почти пятьсот песо! Но пропил все за две недели. Потратил на выпивку и шлюх на Тортуге. Затем снова переселился сюда. Меня более никто не желает брать на корабль. Да и дел сейчас не много.

– А Искерти?

– После того как его потрепали испанцы не сильно тропится схватиться с ними в настоящем деле. Все более по мелочи работает.

– Так ты желаешь попасть в настоящее дело?

– Еще бы не желаю. Я хоть и стар, но еще на многое сгожусь. Но на Эспаньоле сейчас дела нет. Пусть мне не выпить и пинты рома!

– Так ребята томятся бездельем?

– Именно так, парень. И они особенно не против этого, но дело в том, что в карманах у большинства пусто!

– А я как раз хотел поискать здесь ребят для хорошего дела, Джим!

Висенте снова выпил рома и притворился пьяным.

– Ты? – удивился Рваное Ухо. – Да кто ты такой? Кто тебя знает? У тебя есть корабль?

– Нет. И что с того?

– А то! Что для выхода в море нужен корабль! Нужны пушки и порох. Но, главное! – Джим поднял вверх грязный палец. – Главное! Нужны ребята. А кто пойдет за тобой? Кто тебя знает?

Висенте снова выпил.

– Ты за выпивку заплатить не сможешь! – снова заголосил Джим.

– Но я знаю место, где испанцы станут грузить золото на свои корабли! И этого не знает никто!

– Что? – старый пират не поверил Висенте.

– Я прибыл из Веракруса, где сидел в тюрьме за убийство испанского вице-адмирала. У него я выкрал секретную карту. Испанцы готовят золото для своего «золотого флота». И я знаю, где они его станут грузить!

Джек хоть и был пьян, но сразу заинтересовался этим парнем. Висенте понял, что дело сделано и скоро про его болтливость узнают там, где нужно…

***

Мехико, июнь, 1674 год. Дворец вице-короля.

Вице-король Новой Испании дон Антонио Хосе Мариа де Толедо, маркиз де Мансера пригласил к себе адмирала дона Алонсо дель Кампо, графа де Эспиноса.

Он встретил адмирала словами:

– Есть новости! Наш Монтехо бежал из тюрьмы в Веракрусе!

– Я это уже знаю! Они захватили шлюп и сумели уйти от пушек форта и от наших сторожевых кораблей. Лоредо проворонил их.

– И никто ничего не заподозрил! Все прошло чисто! – радовался маркиз. – Этот Монтехо настоящая находка для нас!

– Но это не значит, что пираты уже поверили ему, дон Антонио. Уйти из крепости это только начало. Это еще даже не половина дела.

– Клянусь вам, адмирал! Этот парень способен на многое. Вы ведь его не знаете. А я в Европе видел его в деле! Его к нам послал сам генерал Ордена! А генералу его представил покойный кардинал Ринальдини. А он умел выбирать людей.

– Этот Монтехо ведь не испанец, маркиз? – спросил адмирал.

– Нет. И даже я точно не знаю, откуда он родом. Но это не имеет значения. Он много повидал стран и много чего пережил на своем недолгом еще веку.

– Значит, он сможет нам помочь.

– Сможет, но сейчас я не о том, адмирал.

– К чему вы клоните, маркиз?

– Наше дело он сделает! – вскричал Мансера. – Монтехо приведет нам Искерти и его пиратов! В этом я уверен. Но что дальше? Его снова отзовут в Европу! А он нужен нам здесь!

– Но если он человек генерала Ордена, то не в нашей власти его задержать, маркиз.

– В нашей, адмирал! Монтехо своеволен и он сам может выбрать, где ему остаться. И нам нужно лишь привязать его к нам!

– Как? – спросил адмирал.

– Где ваша племянница донна Анна?

– Что? Вы снова хотите впутать её? Но это…

– Да погодите, адмирал! Вы скоро сами пожелаете свести их. А он выгодная партия для вашей Анны!

– Дон Антонио! – вскричал Эспиноса.

– Он кавалер Алькантара, адмирал! Он принят при дворе! И не только при испанском дворе. Его удостоил беседы король Англии и ему предлагали службу во французском флоте. Этот человек пойдет далеко. Он уже не мальчик и будет хорошим мужем для Анны!

– Дон Антонио!

– С чего вы так противитесь?

– Разве дело только во мне, маркиз? Вы знаете, как Анна своевольна! Она молода и увлечена этим капитаном вашей охраны!

Маркиз знал, что адмирал не желал отдавать свою племянницу, дочь старшего брата за скромного офицера охраны.

– Вот такая девушка как Анна и может покорить нашего кавалера де Монтехо.

– Может и так, но он сейчас среди пиратов и неизвестно выберется ли обратно.

–Он выберется, – уверенно заявил маркиз де Мансера. – И я даже придумал, как им встретиться.

–И как?

–Скоро из Гаваны отплывает «Санта Паула». Пусть Анна отправиться на этом корабле на Канарские острова. Вам стоит срочно отправить племянницу на Кубу.

–Но это опасно для неё, маркиз!

–Это необходимо, адмирал. Игра стоит свеч, адмирал…

***

Остров Эспаньола, июнь, 1674 год. Селение Святого Хуана.

Прошла неделя. Висенте сумел перезнакомиться со многими охотниками с острова и те охотно угощали его выпивкой и слушали его хвастливые рассказы. Нашлись даже такие, что были готовы пойти за ним, если, конечно, он сумет добыть корабль.

Особенно его авторитет укрепился после стычки с громилой Джереми. Пират зашел в таверну, где пил с товарищами Висенте и стал потешаться над ним.

– Этот хвастун не стоит и доброго слова! Он утверждает, что убил адмирала Карнеро? Ложь!

– Что? – Висенте поднялся со стула. – Кто это сказал?

В таверне все затихли. Сюда не часто заходили настоящие пираты. В таверне пили охотники и всякие проходимцы. Слово настоящего морского волка стоило много.

– Я сказал! – гигант шагнул к Висенте и был уверен, что тот струсит.

Но мексиканец смело вышел из-за стола.

– Я тебя помню! Мы вместе сидели в тюрьме у испанцев. И вместе бежали из тюрьмы. Ты жив благодаря мне, Джереми!

– Тебе? – презрительно усмехнулся пират. – Ты был хорош против испанцев. Но тебе не по зубам настоящий береговой брат, мексиканец! Ты ненамного лучше гачупино!

– Я могу доказать обратное!

– Ты?

– Не побоишься выйти со мной во двор? – смело предложил Висенте.

Охотники одобрительно зашумели. Такой поступок был им по душе. Вызвать на бой Джереми – это поступок.

–Я? Боюсь тебя? Ах, ты, ублюдок! Идем! Я вышибу тебе мозги своими кулаками!

–Кулаками? Я предлагаю сталь! – усмехнулся Висенте и положил руку на эфес своей сабли.

Они вышли и сразились. В руках Джереми была длинная испанская шпага. А Висенте орудовал абордажной саблей. Он в первую минуту обезоружил противника и вышиб у него клинок.

Затем Джереми подобрал свою шпагу и снова яростно атаковал. Но одолеть опытного фехтовальщика не мог. Висенте ранил его в руку и тот больше не мог сражаться.

Пирата увели, а Висенте в компании торжествующих охотников вернулся в таверну.

Один из посетителей таверны, внимательно наблюдавший за боем, сразу после зрелища ушел искать капитана Искерти. Его сильно удивил поединок. Звали этот человека Алесандро Эсквимелин.

Эсквимелин часто бывал в городе Мехико и его смутил один из рассказов Висенте. Тот хвастал своей удалью и сильно перевирал названия улиц Мехико. Возможно, что парень просто был пьян и язык плохо его слушал. Но нет! Он сразу вызвал Джереми на поединок. Это поступок не пьяного. И как он держал в руке саблю.

Капитан Искерти всегда слушал Алесандро. Он ему верил.

– У тебя важные вести? Я вижу это по твоему лицу, Алесандро.

– Я уже много раз говорил тебе о хитрости врагов, Ричард.

– И что? Что на этот раз? Снова испанцы приготовили мне ловушку? – усмехнулся капитан.

– Не стоит тебе так шутить, Ричард!

– Хорошо! Говори с чем пришел, Алесандро.

– В Сан-Хуане объявился новый человек. Ранее я никогда его не видел.

– И кто это такой?

– Некий мексиканец по имени Висенте.

– Висенте? Этот тот самый, что прибыл вместе с Бентли? Я уже знаю про него.

– Знаешь?

– Да. Испанцы хотели его казнить в Веракрусе вместе с Бентли. Но они смогли бежать.

– Эту историю я уже слышал не один раз, Ричард, – сказал Алесандро. – И я видел этого Висенте своим глазами.

– И как?

– Поначалу он показался мне простым хвастуном. Таких много среди пиратов. Но затем я убедился, что этот парень не так прост.

– И что навело тебя на эту мысль? – спросил Искерти без интереса.

– Он вызвал на поединок Джереми. Гиганта Джереми и легко одолел его! Что скажешь?

– Джереми? Но его может одолеть любой, кто хоть немного знаком с фехтованием! Я знаю, что Джереми слабо владеет шпагой. А если Висенте, как говорит Бентли, уложил на поединке вице-адмирала Карнеро, то, что ему стоило одолеть Джереми?

– Пусть так! Но я видел его поединок с Джереми. И скажу тебе прямо – у Висенте не испанская манера фехтования! А если он уроженец Мехико, то это странно.

– Ты о чем говоришь, Алесандро? Какая манера?

– Стиль фехтования! У него европейская выучка. Я сказал бы восточноевропейская. А если он прибыл к нам из Веракруса, а до Веракруса жил в Мехико, то откуда это у него?

– Ты не мог ошибиться?

– Нет. Не в деле фехтования.

– Значит, ты уверен, что Висенте бывал в Европе?

– Я не думаю, что он уроженец Мехико.

– Хорошо. Я хочу его видеть. Завтра утром!

– Я прикажу доставить его к тебе, Ричард.

– Отлично, Алесандро.

***

Утром в хижину Висенте пришли трое вооруженных людей. Они растолкали его и заставили одеться.

– Что такое?

– Вас желает видеть капитан Искерти! – сказал один из них.

– Искерти?

– Капитан Ричард Искерти.

– Но зачем? Еще так рано!

– Когда зовет Искерти, к нему бегут и ночью. Собирайтесь!

Висенте повиновался.

– Я видал вас раньше, сударь? – спросил он, одевая куртку.

– Вчера! – ответил посланец.

– Точно! В таверне, где я дрался с Джереми! Это были вы, сударь.

– Это был я.

– Как ваше имя?

– Алесандро.

– Эсквимелин? Вы и есть тот самый Эсквимелин, сударь? Мне говорили про вас. Вы писатель?

– Я друг капитана Искерти.

– Но говорят, что вы здесь, дабы написать книгу о пиратах?

–Это Рваное ухо так сказал вам, Висенте? Он всегда был болтлив этот старик. Но я действительно пишу книгу о пиратах. Однако вам сейчас стоит подумать о себе, сеньор Висенте.

– Мне? А что случилось?

–Капитан Искерти все вам расскажет. Поторопимся…

***

В Таверне «Шпага буканьера» утром почти никого не было. И у столика, где сидели Искерти и Бентли, суетился только хозяин, желая угодить пиратам. Они были весьма щедры с ним, когда приходили из плавания с золотыми монетами в кармане. Потому сейчас он охотно поил и кормил их в долг.

Висенте приблизился к столу.

– А вот и мой друг Висенте! – Бентли заставил парня сесть. – Это и есть тот самый парень, Ричард!

Висенте смело посмотрел в холодные глаза Искерти. Он сразу понял, что пират был не так прост.

– Говорят, что ты убил Карнеро? – спросил Искерти.

– Я, – ответил Висенте. – И я вчера доказал, что умею держать саблю в руке.

– Он уложил Джереми! – вскричал Бентли. – И уложил быстро. Я даже не поверил, когда мне рассказали. Но Джереми все подтвердил. Он с месяц не сможет драться.

– Ты уроженец Мехико? – спросил Искерти, не обратив внимания на слова Бентли.

– Да. Я родился в Мехико.

– А мои люди, также из мексиканцев, утверждают, что тебя не знают!

– Мехико – большой город, – совершенно спокойно сказал Висенте.

Искерти предложил Висенте выпить. Тот охотно согласился.

– Может быть в Мехико и много народа живет, Но Алесандро Эсквимелин видел тебя вчера в поединке, друг.

– И что? – спросил Висенте.

– У тебя совсем не испанская манера фехтования. А Алесандро мастер этого дела. И он сказал, что тебя учили владеть саблей не в Мехико. Это восточная манера боя. Что скажешь?

Холодные глаза пирата снова уставились на Висенте. Тот даже подумать не мог, что здесь среди невежественных охотников и пиратов найдется знаток фехтовальных стилей.

– Меня учил фехтованию мастер из Испании. А он много воевал с берберскими пиратами. Обучил меня их ударам.

– Ответ хорош! – криво усмехнулся Искерти. – Но я слышал, что ты желаешь собрать свою команду охотников до испанского золота? Это так?

– Чего не наболтаешь в таверне, капитан? Меня угостили выпивкой, и я стал разговорчив.

– Значит, команда тебе не нужна? – спросил капитан.

– У меня нет корабля.

– А если бы был? Ты моряк?

– Нет.

– Но ты болтал, что знаешь про «золотой флот». Это так?

– Это я говорил, будучи пьяным.

– Значит, про флот ты ничего не знаешь?

– Нет.

Искерти усмехнулся.

– Хорош? – спросил его Бентли.

– Посмотрим, – ответил капитан. – Я беру тебя с собой в море. Мы выходим через неделю. У меня два корабля.

– Вы ходим? – спросил Висенте.

– Я наметил одно дельце и хочу посмотреть, чего ты стоишь в морском бою. Ты согласен?

– Я буду рад выйти в море под командой знаменитого капитана Искерти.

– Я не испанский дон, друг. Я не сильно ценю лесть. Если ты покажешь себя плохо в походе, то я тебя повешу.

– Не подведу. Мне нужно золото, капитан. Надоело ходить с пустыми карманами…

***

– Ты перестал в нем сомневаться? – спросил Бентли, когда Висенте ушел.

– Нет. Моё доверие заслужить не так просто, друг мой.

– Это я знаю. Но с чего ты решил взять его в поход?

– А почему нет? Если его подослали, то мы это узнаем!

– Не думаю, что это так, Ричард. Висенте славный малый.

– Вот и посмотрим, друг мой. Посмотрим! Твой Висенте слишком много болтал в тавернах. А я не слишком уважаю болтунов.

– Но сейчас он немногословен.

– Вот именно. Он слишком просто вывернулся из ситуации с фехтованием. Он был готов к такому вопросу. Но скажи мне, разве он мексиканец?

– Возможно.

– Я ведь повидал на своем веку мексиканцев.

– Пусть так, – согласился Бентли. – Пусть он даже не мексиканец. Пусть он не желает говорить о своем прошлом. Среди нас много таких. Каждый второй из берегового братства не говорит правды о себе.

– В этом я с тобой согласен, друг мой. В этом ты прав…

***

Море, июль, 1674 год. Фрегат «Счастье короля».

Сорокапушечный фрегат «Счастье короля», на котором плавал капитан Искерти, шел под английским флагом. Тогда пираты еще ходили под флагами своих держав, хоть и не состояли на королевской морской службе. Чёрное пиратское знамя рисковали поднимать только самые отчаянные капитаны. Капитан Искерти не воевал против всех, он воевал с испанцами.

Висенте стал простым матросом и под началом опытного Джима Рваное Ухо постигал основы морского дела.

– Учись, парень, – говорил тот. – Тебе это пригодится. Хотя мне проклятое море не принесло большого счастья и богатства.

Джим вытащил пробку из фляги и глотнул рома.

– Не знаешь, чего мы здесь ищем? – спросил Висенте.

– Это знает наш капитан. Искерти не зря вышел в море. Он чует хорошую добычу. А меня взяли в плавание благодаря тебе. Так, что я тебе благодарен, Висенте.

Мексиканец хорошо знал, что Джим рассказал про его пьяное хвастовство. И он подозревал, что сам Искерти подослал к нему старика.

– Только ты не опозорь меня, обделавшись при абордаже! – захохотал Джим.

– Ты не смейся, Джим. Я уже много раз видел смерть и видел кровь. Может, её я видел больше, чем ты.

– Ты? Проклятый молокосос!

Пират снова отхлебнул рома из своей фляги.

– Что ты мог видеть? Зарезал несколько человек в своем вонючем городе. Я повидал море крови! Ты знаешь кто такой Морган? Нет?

– Я слышал про него.

– Ты слышал про него, а я его видел! Я бился рядом с ним. Этот Генри настоящий дьявол. Я плавал под началом Бродели и грабил испанцев у Картахены. И ты смеешь мне говорить, что я не видел крови? А Бродели рвал глотки испанцам зубами! Кровь для него что вода. Я не видел крови!

Старый пират снова приложился к фляге…

***

В каюте капитана Искерти сидели он сам и Джек Бентли, который выполнял обязанности первого лейтенанта в этом походе.

– Мы захватим испанца завтра! – сказал Искерти. – Могу поклясться, что он будет здесь.

– Мы ушли слишком далеко, Ричард! И люди уже ропщут!

– Я не слышал ничего такого!

– Они боятся тебя и потому при тебе подобных разговоров никто не ведет. Но сам знаешь, что бывает в море.

– Фрегат «Санта Паула» вышел из Гаваны и идет к Тенерифе. Мы перехватим его, и все ценности будут наши! Это отличное дело, Бентли! Мы покажем Моргану, что и без него можем делать дело! А тот старый пират совсем зажрался. Получает милости от короля и считает, что держит удачу за хвост!

– Но тебя могли обмануть, Ричард. Ты не думал про это. Тот продажный гачупино…

– Он сказал правду, Бентли! Этому человеку можно верить и на корабле есть тот человек, что поможет нам его захватить.

– Так расскажи мне все, а не делай тайны из этого! Мы в море. Чего бояться?

– В свое время ты все узнаешь, Бентли! Нам нужно золото чтобы рассчитаться за потопленный корабль. Морган не забыл нам с тобой этого!

– Но мы выполняли его же собственный приказ! – возмутился Бентли. – Отчего мы должны ему еще и платить? Сколько тогда погибло наших? Он считал?

– Я говорил с ним, Джек! Я, а не ты. А ты знаешь, что такое говорить со старым Генри! Мы захватим золото и рассчитаемся с ним. А уже потом… потом, посмотрим! Может счастье перестанет улыбаться старому крокодилу!

Бентли согласился с Искерти. Пусть Морган получит свое, и даст им заниматься делом без его контроля…

***

Море, июль, 1674 год. Галеон «Санта Паула».

Испанский галеон «Санта-Паула» вышел 12 июля 1674 года из Гаваны и направился к острову Тенерифе (Канарские острова). Его капитан дон Хайме Фернандес вез на своем судне многие ценности для подарков королеве-матери и королю Карлу II Испанскому.

Фернандес взял с собой много знатных пассажиров, которые боялись пиратов и рискнули выйти в море лишь на таком большом и хорошо вооруженном корабле.

Сам дон Хайме был отличным капитаном и знал морское дело как никто иной. Потому в числе пассажиров была племянница адмирала дона Алонсо дель Кампо, графа де Эспиноса.

В трюмах галеона находился и «живой товар» – краснокожие и чернокожие невольники – собственность самого капитана, который решил немного заработать на поставке рабов. Это были люди с островных плантаций, от которых сами плантаторы избавились за полцены, из-за их склонности к бунту. Но их можно было продать на Тенерифе людям, которые готовили команды пиратов для действий в Средиземном море. Если на тяжелых работах эти ребята не сгодились, то в море они будут полезны

Дон Хайме знал одного такого капитана, что умел отлично ломать строптивых. Негров он особенно ценил. Эти парни были выносливы и могли отчаянно рубиться, если их обработать как следует.

Когда галеон проходил в трех милях от юго-восточной оконечности острова Пинос, помощник капитана лейтенант де Гарсия доложил, что из трюма доносятся какие-то странные звуки.

– Что ты сказал? – переспросил Фернандес.

– Сеньор капитан, – молодой офицер повторил. – В трюме слышатся странные звуки.

– Какие еще звуки, лейтенант? Вы что не можете разобраться и всякое дерьмо тащите ко мне? Что за офицеры на моем корабле. Неужели я и рабами должен заниматься?

– Мне доложил об этом боцман, и я счел своим долгом сам все проверить и докладываю вам, – обиделся молодой офицер.

– И что там за стук?

– Словно кто-то трощит дерево.

– Хорошо! Пойдем и посмотрим, что там происходит. Хотя это могли решить и без меня.

Капитан Фернандес спустился в трюм и стал свидетелем ужасной картины: в днище судна зияла дыра, прорубленная одним из невольников. Лейтенант не зря доложил ему о происшествии! Трюм судна стремительно наполнялся водой.

– Черт побери! Вы только посмотрите, де Гарсия!

– Будь прокляты эти чернорожие свиньи! – закричал лейтенант.

– Кто это сделал? – проревел Фернандес, гневным взором оглядев рабов.

Те испуганно жались к бортам. Тихо звенели цепи. Капитан сразу же определил преступника. Это был громадного роста негр, напоминавший античную статую Геракла. Но проводить следствие было некогда, и стоило подумать о жизни множества знатных грандов и женщин на борту галеона.

– Сеньор! – проговорил побелевшими губами державший факел боцман. – Мы пойдем ко дну!

– Карамба! А я разве этого сам не вижу? Почему вы раньше не проверили причину стука в трюме? Лейтенант! Идите наверх и прикажите поменять курс судна. Мы идем на Пунта-дель-Эсте!

– Но откуда у этого чернорожего дьявола инструмент? – спросил боцман.

– Этот вопрос я хочу задать тебе! – закричал капитан. – Его ведь обыскивали, перед тем как заковать!

– Я могу поклясться, что его обыскивали перед тем, как поместить в трюм, капитан. Не иначе ему кто-то предал топор уже здесь.

– На корабле? – удивился Фернандес.

– Да.

– Ладно! С этим разберемся потом! Я найду предателя и вздерну его вместе с этим рабом на рее!

Капитан ринулся на палубу и изменил курс, направив судно к Пунта-дель-Эсте в надежде добраться до берега, прежде чем галеон затонет. Но «Санта-Паула» успела дойти лишь до рифов у юго-восточной оконечности острова и наткнулась там на пиратский корабль «Счастье короля».

Галеон «Санта Паула» был много сильнее чем фрегат Искерти, но он был поврежден, и ни о каком сопротивлении не могло быть и речи!

– Это пираты, капитан! – закричал де Гарсия.

– Откуда здесь могут быть пираты? – капитан поднял трубу и стал всматриваться, стараясь рассмотреть флаг идущего на них судна. – Карамба! Английский флаг! Это ловушка!

– Ловушка? Что вы говорите, сеньор?

– Не скулите, лейтенант! Сдается мне, что это ловушка! Некто специально подвел нас под пушки пиратов.

– Что вы говорите, сеньор? – повторил напуганный лейтенант. – Кто мог нас на них навести?

Дон Хайме все понял. Не зря адмирал де Эспиноса тогда проглотил обиду и не стал его преследовать. Они с маркизом Мансера прикарманили основную часть его груза и послали его как на убой к пиратам. Теперь эти крысы захватят корабль, и Мансера с адмиралом спишут все потери на пиратов.

«Но здесь племянница де Эспиноса, – подумал капитан. – Неужели… Впрочем, это также ловкий ход. Его никто не заподозрит в измене. Выживи я и доложи про это, он скажет, что не виноват, ведь здесь его любимая Анна. Хитер!»

– Что нам делать, дон Хайме? – Гарсия вернул его к действительности.

– Драться!

– Но как? Наш корабль…

Капитан более не стал слушать своего лейтенанта. Пора было готовиться к бою…

****

Море, июль, 1674 год. Фрегат «Счастье короля».

– Впереди испанец, капитан! – закричал матрос.

Искерти вышел на палубу. Он посмотрел в подзорную трубу и понял, что это именно «Санта Паула».

Он обернулся к Бентли и сказал:

– Джек! Они перед нами!

Тот посмотрел в трубу и произнес:

– Но их галеон много сильнее нашего по огневой мощи!

– Сейчас это им не поможет! – уверенно сказал капитан.

– Они разнесут нас в щепки с одного бортового залпа!

– Не разнесут! – уверенно заявил Искерти. – Их судно повреждено еще до боя. Вот этого я и ждал, Джек! Вот она наша удача!

– У тебя там есть свой человек? – удивился Бентли.

– Есть и тебе он знаком.

– Вот как? Ты не престаешь меня удивлять, капитан.

– Потому я и зовусь Искерти…

***

Джим Рваное ухо показал на испанца Висенте.

– Погляди туда, парень.

– Корабль, – произнес в ответ Висенте.

– Корабль, – передразнил его старый пират. – Галеон! И можешь мне поверить, нам есть чем поживиться.

– Но это военный корабль.

– Конечно военный.

– И на его борту много пушек, – Висенте указал рукой на пушечные порты, который в этот момент открывались.

Джим засмеялся.

– А ты думал, что испанцы просто так дадут себя зарезать и отдадут в твои руки сокровища? Ремесло пирата не такое простое, как ты думал, Висенте. Это тебе не шпагой у таверны махать. Здесь будет настоящий бой.

– Бывал я в настоящих боях, старик.

– Но это бой на шаткой палубе военного корабля. Это тебе не на земле, парень. Сейчас посмотрим, чего ты стоишь в морской схватке…

***

Море, июль, 1674 год. Галеон «Санта Паула».

На испанском галеоне «Святая Пуала» началась паника. На корабле много гражданских лиц и они засуетились. Гранды кинулись к капитану и стали спрашивать его что делать.

– Готовьте ваши шпаги и пистолеты, господа! – спокойно ответил Фернандес.

– Но можно договориться! – вскричал Педро Хименес де Кордова.

Толстому как бочка кабальеро не хотелось сражаться с пиратами.

– Дон Педро не встречал ранее пиратов? – с усмешкой спросил капитан. – Они все равно вас прикончат, и потому лучше подороже продать свои жизни, сеньор.

– Но с нами дамы!

– Потому советую вам их хорошо защищать! Пираты возьмут их себе, если захватят судно!

– Но…

Капитан более не стал слушать Кордову. Пусть поступает как знает.

– Де Гарсия! Сигнал тревоги! Собрать мушкетеров на палубе!

Зазвучали команды. Испанские солдаты вооружились и построились. Пираты в этот момент дали залп из носовых пушек. Ядра сорвали такелаж и ход «Санта Паулы» еще более замедлился. Корабли сблизились и с пиратского судна полетели абордажные крючья…

***

Педро Хименес де Кордова считал, что вступать в драку с пиратами это чистое безумие. Он бросился к дону Франсиско Мигелю де Мендесу. Тот также не горел желанием сражаться.

–Вы видите все безумие этого человека? Он станет стрелять в пиратов и это их озлобит! А с нами женщины!

–Вы правы, дон Педро. Но что я могу сделать? Он капитан корабля.

–Но вы можете ему приказать! Вы вице-король волей его величества, дон Франсиско!

–Я бывший вице-король, дон Педро. Теперь я просто пассажир на испанском военном судне, где полный хозяин – его капитан.

–Однако, дон Франсиско, вы можете вести переговоры с пиратами! С нами дамы!

Педро Хименес постоянно упоминал про дам, хотя боялся сейчас только за свою собственную жизнь.

Франсиско де Мендес знал, кто такой капитан Фернандес и не хотел попадать ему под горячую руку. Он даже радовался нападению пиратов.

«Они отстранили меня ради Мансеры! Он, видите ли, хорошо очищает море от пиратов. Вот и пусть порадуются его «успехам» в Мадриде! При его попустительстве захвачен отличный галеон, на борту которого был бывший вице-король!»

***

Море, июль, 1674 год. «Санта Паула» и «Счастье короля». Абордаж.

Висенте приготовил саблю и пистолеты. Прозвучала команда Искерти:

– На абордаж!

«Мексиканец» первым схватился за канат и перелетел на палубу испанского галеона.

– Вперед! – орал капитан пиратов. – Продержать его!

На палубу рядом с Висенте упал Бентли. Они одновременно дали залпы из пистолей. Пули уложили двоих. Затем засверкали сабли. Двое пиратов стали спина к спине и стали защищать свои жизни.

– Нас всего двое, Висенте!

– И что с того, Джек? Ты хотел посмотреть, чего я стою в бою?

– Но я не желал твоей быстрой смерти!

– А вот судьбу я сейчас испытаю!

Висенте стал атаковать и быстро убил одного испанского солдата и ранил второго. Бентли также не отстал от него, и его сабля раскроила череп испанскому боцману.

– Отлично, Висенте! Но берегись!

Бентли метнулся к товарищу и прикрыл его. Его сабля сумела отвести от мексиканца шпагу врага.

На испанский галеон перелетели на канатах другие пираты и сам капитан Искерти.

– Вперед! Убивайте проклятых гачупино! Все, что есть на корабле ваше!

Пираты закричали:

– Искерти!

– Искерти!

Испанцы испугались самого имени грозного капитана. Пираты с яростными воплями пошли в атаку и быстро сломили сопротивление врагов.

Де Гарсия простонал:

– Здесь сам Искерти!

– Пусть спасет нас Святая Мария!

– Не нужды так рисковать!

– Нам не одолеть Искерти!

Де Гарсиа бросил шпагу и сдался. Бенли оглушил его и приказал связать. Испанские солдаты и матросы стали сдаваться вслед за лейтенантом.

Только капитан Фернандес не желал мириться с поражением. Он кричал своим солдатам и призывал их исполнить долг перед королем. Но те панически боялись Искерти.

Висенте скрестил свою саблю со шпагой капитана.

– Проклятый пират!

– Зачем кричать? Пусть говорят наши клинки!

– Ты смел, пират, когда за твоей спиной с десяток негодяев!

– В наш поединок никто не вмешается! Я сам его одолею!

Бентли остановил своих людей:

– Не мешать!

Пираты опустили оружие. Все стали наблюдать за поединком.

Испанец сделал выпад и Висенте легко отбил его. Защита у этого морского разбойника была безупречна. Капитан сразу атаковал снова. На этот раз он использовал хитрость. Обычно такой удар, которому его обучил итальянский мастер клинка, приканчивал противника. Но пират ловко ушел от смертоносного острия.

– Я вижу перед собой неплохого фехтовальщика!

– У меня есть некоторый опыт, – ответил Висенте.

– Не ожидал встретить такого бойца среди пиратов. И у тебя неплохой испанский. Кто ты?

Висенте отразил новый выпад и ответил:

– Не имеет значения!

– А вот такой удар! – заорал испанский капитан и сделал новый выпад.

И снова его клинок натолкнулся на сталь.

Фернандес, почувствовав твердую руку, понял, что долго ему не выстоять. Стоит покончить с этим пиратом быстрее. Он выхватил пистолет из-за пояса. Капитан хотел выстрелить, но сам Искерти опередил его.

Пуля снесла голову Фернандесу, и окровавленное тело рухнуло на палубу. Бой был закончен…

***

Искерти подошел к Висенте и похлопал его по плечу:

– Ты дорого стоишь, Висенте! Капитан Искерти просто так еще никого не хвалил!

– Я немного сделал в этом бою, капитан. Ваши люди сущие звери. Мало я видел в жизни такой отваги и презрения к смерти!

Висенте был искренним. Пираты поразили его своим натиском.

– А ты думал, отчего испанцы проигрывают нам войну за золото? Они не желают умирать и стоять до конца. Посмотри на наших пленников? Только их капитан кое-чего стоил. А это стадо баранов, а не солдаты! Тебе же я дарю женщину на этом корабле, которую выберешь ты! Это тебе награда от капитана Искерти!

Такой щедростью пиратского вожака были удивлены все, включая Бентли. Искерти никогда не делился женщинами…

***

Галеон «Санта Паула», июль, 1674 год. Сеньорита Анна.

Висенте был сражен красотой молодой испанки. Он уже хотел отказаться от подарка капитана, но когда стройную брюнетку в разорванном платье вытолкнули на палубу, он дрогнул.

Девушка была молода, и её гневное лицо было красиво. Она стала поносить пиратов по-испански и кричала, что не станет добычей грязных скотов.

– Что она там лопочет? – спросил Искерти.

– Она моя! Я принимаю дар капитана! – закричал Висенте и схватил девушку на руки. Та укусила его за палец, но он не выпустил добычу.

Пираты хохотали.

Искерти прокричал:

– Нести эту кошку в каюту и укроти её, Висенте!

– Она будет моей! – ответил Висенте, и пираты распахнули для него двери каюты штурмана.

Висенте зашел и бросил красавицу на кровать. Двери за ним захлопнулись.

– Maldita seas! (Будь ты проклят!) – закричала девушка.

– Хватит тебе орать, моя красавица! Тебе повезло, что я оказался на корабле!

– Bastardo! Грязный пират!

Висенте схватил её за плечи, но она увернулась и ударила его по щеке. Он заломил ей руки и связал их своим ремнем.

– Сиди тихо! Я не трону тебя.

– Что это значит? Ты что не мужчина? – с вызовом, желая его оскорбить, спросила она.

– Я мужчина не хуже остальных. И я хотел не касаться захваченных женщин, но увидел тебя и твое мужество.

– Ты желаешь сказать, что тебе стало меня жалко, мерзавец? Ты испанец?

– Нет.

– Но ты хорошо говоришь по-испански!

– И что с того? Разве это значит, что я испанец? Другие женщины приняли свою судьбу с покорностью, а вот ты сражалась за себя. Я решил дать тебе шанс.

– И что ты называешь шансом, негодяй?

– Возможность выжить и сохранить честь. Но если ты не прекратишь свои оскорбления, то я откажусь от тебя и отдам пиратам. А они будут не столь щепетильны.

Девушка немного успокоилась.

– Кто ты такой?

– Я? Пират!

– И с чего пирату спасать меня?

– И у пирата может быть честь. Как твое имя?

–Анна. А ты не назвал своего.

– Висенте.

– Имя испанское.

– Я уроженец Мексики. А ты настоящая испанка. Это видно по цвету кожи и по волосам. Ты красавица.

Она презрительно усмехнулась в ответ на комплимент.

– Комплимент из уст пирата и предателя.

– С чего ты взяла, что я предатель? Кого я предал?

– Своего короля!

– Карла Испанского? Но с чего ты взяла, что он мой король?

– Ты уроженец Мексики, а значит поданный испанского короля!

Висенте рассмеялся. Девушка строго посмотрела на него.

– Ты смеешься?

– Ты испанка знатного рода? Так? Такие слова можно услышать только от вас. Я знаю, что в Мехико только вы считаетесь высшим обществом. Ниже вас стоят знатные креолы, а остальные для вас люди третьего сорта. И вы ждете от них преданности? Ваши солдаты отказались сражаться именно поэтому.

– Слова предателя!

– Нет. Это слова мудрости. И именно потому вашему владычеству в колониях придёт конец. Я уже вижу это.

Женщина не ответила ничего.

– Твое имя Анна?

– Я уже назвала его!

– А дальше?

– Что тебе еще нужно, пират?

– Ты титулованная девица, Анна, не так ли?

– Это тебя не касается. Развяжи мне руки. Ремни впились в кожу.

– А ты не стенаешь делать глупостей?

– Не стану, если ты не будешь распускать руки.

– Даю слово, – и Висенте снял ремни с рук пленницы…

***

Девушка много натерпелась за прошедший день и к вечеру уснула. Висенте сидел рядом с ней и думал о превратностях судьбы.

«Она даже не подозревает, как ей повезло. А могла бы попасть в постель Искерти. Он не стал бы церемониться с испанкой. Но я проявил мужество, а Искерти проявил щедрость. Вот составляющие её везения!»

Ночью Анна проснулась. Лунный свет попадал в каюту сквозь окно.

– Ты не спишь? – спросила она.

– Нет.

– Ты не устал?

– Я не хочу спать, Анна. Но тебя это не должно смущать. Ты спи. Никто тебя не тронет.

– Ты странный…

– Ты уже не называешь меня негодяем и пиратом?

– Но ты ведешь себя не как пират. По меньшей мере сейчас. Или ты боишься женщин?

– Нет.

– Не любишь их?

– С чего мне их не любить? Но здесь в каюте лишь одна женщина. И если я не набросился на неё как зверь, то это не значит, что я не люблю всех женщин мира.

– Не желаешь ли ты сказать, что я не нравлюсь тебе? Или ты видел много красивых женщин, пират?

–А почему нет?

– Кого ты мог видеть? Портовых шлюх, что раздвигают ноги перед первым разбойником. Я девушка благородной крови.

– А разве кровь в твоих жилах не красная? – спокойно спросил Висенте. – Кровь и у дворянки, и у крестьянки одинаковая. Как и многое другое. Женщина устроена по образу праматери Евы.

– Ты видно совсем не знаешь разницы между благородной девушкой и обычной шлюшкой. Это от того, что в твоей жизни не было благородных женщин, пират.

– Были, донна Анна. И познатнее вас.

– Знатнее? – снова вскипела она. – Да знаешь ли ты мое полное имя?

– Нет. Вы не соизволили мне его назвать, благородная донна.

– Я Анна дель Кампо, де Эспиноса!

Висенте был удивлен.

– Де Эспиноса? Вы дочь адмирала дона Алонсо?

– Дон Алонсо мой дядя.

–Вот как!

«Странно, что она здесь оказалась! Это не может быть простым совпадением. В такие случайности я не верю».

Анна заметила растерянность пирата и спросила:

– Вы знаете моего дядю?

– А вы, сеньорита, как попали на этот корабль?

– Что значит ваш вопрос?

– Как вы попали на галеон «Санта Паула»?

– Я пассажирка этого корабля. Мой дядя отправил меня из колоний на Тенерифе, а оттуда я должна была отправиться в Испанию. Но к чему эти вопросы?

– И что сказал вам ваш дядя, когда отправлял вас?

Выяснилось, что Анна была отправлена в Испанию подальше от колоний не просто так. Дон Алонсо не был доволен увлечением племянницы и не желал её брака с офицером стражи вице-короля.

– Так вас отправили подальше от любимого, сеньорита? Дядя желает вам лучшей партии. Тогда сама судьба свела нас, Анна.

– Что? Уж не вы ли эта партия? Дядя не желал выдать меня за благородного креола, не для того, чтобы я стала спутницей пирата.

– Я прошу вас успокоиться, сеньорита. Я здесь нахожусь по воле вашего дяди и по воле вице-короля.

– Что? – не поверила Анна. – Я видела, как вы дрались и убивали испанцев.

– И все равно я здесь по приказу адмирала.

– И кто вы такой?

– Дон Федерико де Монтехо. И я вытащу вас отсюда. Тем более что мне нужен помощник.

– Но зачем вы среди пиратов?

– Этого я пока вам не могу рассказать. Главное, чтобы вас у меня не отняли. Ибо Искерти может забрать вас себе и или передать другому. Потому вы должны выказать мне покорность. И тогда вы будете считаться моей женщиной.

– Так меня могут забрать?

– Я не капитан корабля, сеньорита. Я рядовой пират и не я командую экспедицией. Искерти может дарить вас кому угодно. Вы его добыча. Он был впечатлен моей смелостью и потому отдал вас мне.

– И что нам делать?

– Я попробую уговорить Искерти оставить вас мне.

– Уговорить?

– Да. Я скажу ему, что намерен взять вас себе в качестве спутницы. Но вы должны подыграть мне, сеньорита…

***

Фрегат «Счастье короля», июль, 1674 год. Искерти и Бентли.

Капитан Искерти вернулся на свой корабль, оценив сокровища ими захваченные. С ним были Бентли и громадного роста негр по имени Том. Это он испортил корабль испанцев, чем помог его захватить.

– Почти сто тысяч золотых! – вскричал Искерти. – Драгоценности и пленники! За каждого из которых дадут не менее чем 20 тысяч выкупа. А за Кордову можно просить все пятьдесят тысяч. У нас в руках вице-король Новой Испании! Пусть и бывший!

– Отличная добыча, капитан! – Том сел за стол капитана без всяких церемоний. Сразу было видно, что они давно знакомы.

– Пусть теперь Морган лопнет от досады!

– Он не любит конкурентов, Ричард! – высказался Джек Бентли.

– Плевать на него! Я отдам ему долг! Пусть возьмет себе свое золото! Теперь у меня есть и своя команда. И я наберу еще людей. И можно будет поговорить о «золотом флоте» с Висенте! Этот парень кое-чего стоит!

– Ты поверил ему? – спросил Бентли.

– Мне нужен «золотой флот»! Джек, если мы возьмем флот, то слава Моргана будет нашей. Сейчас у нас есть золото, мы отдадим долги и купим оружие, снарядим корабли и наберем людей.

– Значит, ты поверил Висенте, Ричард? – снова задал свой вопрос Бентли.

– Это ты его привел, Джек. Да и показал он себя хорошо. Его стоит послушать. А верить ему до конца или нет, решим потом.

– Давай послушаем! А то он заигрался с подаренной ему девкой.

Искерти призвал Висенте. Того доставили с захваченного испанского галеона на корабль пирата…

***

– Итак, Висенте, я готов тебя выслушать! После того как я спас тебя от пули испанца, ты можешь мне доверять.

– Так вы, стало быть, мне верите? – Висенте сел на стул напротив капитана.

– Расскажи нам о деле.

– Я знаю путь «золотого флота» и знаю, когда он выйдет, и где можно устроить засаду.

– И откуда ты это знаешь? – спросил Искерти?

– Я видел карту у адмирала Карнеро. Он должен был идти на корабле «Тринидад» во главе флота.

– Но после того, как его убили, испанцы поменяют маршрут!

– Нет! – вскричал Висенте. – Не поменяют! Они не знают о том, что я видел карту Карнеро. Они вообще не знают, что я интересовался «золотым флотом»! Наша ссора с адмиралом была иного свойства.

– И что это была за ссора?

– Я благородной креольской крови и Карнеро оскорбил меня. Я защищал свою честь!

– Ладно! Говори дальше по «золотому флоту», – капитана Искерти мало интересовала честь Висенте.

– Вдоль северного побережья Эспаньолы, – продолжил Висенте, – большие рифовые отмели.

– Это нам известно! Дальше! – торопил его Искерти.

– Испанский флот пройдет между банками Мушуар и Силвер. Там отличное место для засады. Мы захвати корабли, груженные золотом, и уйдем в пиратскую бухту.

Искерти переглянулся с Бентли. Дело обещало быть стоящим…

***

Корабли пиратов «Счастье короля» и «Санта Паула» вошли в небольшую бухту для ремонта призового[4] судна.

Плотники Искерти принялись за работу. Часть команды получила разрешение сойти на берег.

– Нам нужно спешить! – сказал капитан Джеку Бентли. – Не хватало нам попасть на испанскую сторожевую эскадру.

– Капитан! – закричал матрос-наблюдатель. – Паруса!

– Вот дьявол! – вскричал Искерти. – Накаркал! Трубу!

Он стал всматриваться вдаль и успокоился. Это были не испанцы. Корабли были английскими.

– Это эскадра с Ямайки.

Бентли посмотрел сам и удостоверился что капитан прав.

– Но это не Морган.

– И хорошо, что не Морган. Мы ведь расстались со старым пиратом очень нехорошо. А этих я куплю за часть нашей добычи.

– Но и Моргану мы кое-что должны.

– Думаешь, он стал бы с нами церемониться? – усмехнулся Искерти. – Раздел бы до нитки. Старый Генри стал слишком жаден до золота. Мы отдадим ему наши долги сами, и я не переплачу ни одного золотого реала, клянусь своим счастьем на море…

Глава 4

Ловушка для кавалера.

Эспаньола. Селение Святого Хуана, август, 1674 год.

Анна и Висенте.

Висенте, притворяясь спящим, наблюдал за Анной, которая переодевалась. Она стала носить мужской костюм, дабы на неё меньше обращали внимания на острове.

Девушка считалась подругой Висенте, но на деле они не были любовниками. Хотя сам Висенте не был бы против. Девушка ему нравилась. Стройная, со смуглой бархатной кожей, с длинными черными вьющимися волосами, она очень красива. Помимо красоты в ней была гордость истиной дочери Кастилии, и она была смелой.

Он сравнивал её с другими своими женщинами.

Анна совсем не его жена индианка, дочь великого сипы, на которой он женился будучи в плену в Лунном городе. Та была дикой, словно зверек, но на деле умела лишь подчиняться.

Также она не походила на Марту Лисовскую. Анна молода и свежа, в ней было очарование юности, ведь девушке было всего лет 17 не более. В Марте его не было даже при их первой встрече. Хотя Лисовскя была даже красивее, чем племянница адмирала.

Анна видела, что Висенте наблюдает за ней, и специально дала ему рассмотреть свое тело. Она также заметила смелого и сильного кавалера. В душе она была искательницей приключений и такой человек, как де Монтехо ей подходил более всего. Он быстро затмил в душе девушки образ, капитана стражи, который больше думал о развлечениях, чем о приключениях. Но сама Анна не могла броситься в объятия Монтехо. Не позволяла кастильская гордость.

Она надела мужские брюки и рубашку, короткие сапоги и повязала голову косынкой, спрятав под ней свои пышные волосы. Шляпа с широкими полями дополнила её костюм.

– Просыпайся, Висенте! – весело сказала Анна. – Хватит спать!

Он поднялся со своего ложа.

– Ты уже на ногах? Не надоела хижина после дворцов?

– Снова один и тот же вопрос, Висенте. Придет время, и вернусь во дворец. Но пока хороша и хижина.

– Тем более что у тебя уже нет возможности её покинуть. Говорил я тебе – уезжай. Но ты уперлась. Твой дядя прислал за тебя выкуп. А теперь твой отъезд может повредить делу. Искерти слишком подозрителен.

– Я знаю и никуда не собираюсь. Тем более что моей чести ничего не грозит.

– А молва? Наверняка уже кое-кто знает, что Анна дель Кампо стала любовницей пирата. Ведь никто не знает здесь кроме тебя, твоего дяди, вице-короля и его супруги кто я на самом деле.

– А что мне молва? Пусть думают и говорят, что им угодно. Тем более что дядя желает отправить меня в Испанию. А кто там будет копаться в моем прошлом?

– Ты легкомысленна для знатной девицы.

– Как скоро ты уйдешь в море? – она перевела разговор на иную тему.

– Искерти почти все подготовил. В составе его экспедиции четыре корабля. И он навербовал почти 700 человек команды.

– Я бы хотела, чтобы ты взял меня с собой, Висенте.

– На пиратский корабль в опасную экспедицию? Ты сошла с ума, Анна.

– Но и здесь мне оставаться опасно, Висенте.

– Как только я уйду, ты тайно отправишься на испанскую часть острова, и губернатор Санто-Доминго окажет тебе покровительство.

– Мне снова отправиться к дяде? Чтобы он отослал меня в Испанию? Нет! Я стану помогать тебе!

– Но не на пиратском корабле, Анна.

– Но ты выдашь меня за мужчину, Висенте. Я сойду за молодого безусого пирата.

– А если тебя опознают? Это пираты, Анна.

– Значит, нет?

– Со мной в поход ты не пойдешь!

– Но и на испанскую часть острова я также не пойду.

– Хорошо! Останешься здесь. Я вернусь за тобой после экспедиции.

– У тебя будет эта возможность? Ведь эта экспедиция будет неудачной для пиратов.

– Все равно – я вернусь за тобой.

– Но после того, как ты заведешь пиратов в ловушку, тебе не будет хода сюда! Тебя разорвут на части.

– Именно об этом я и говорю! Если мне не будет сюда хода, что они сделают с тобой, Анна! – вскричал Висенте. Его бесило её упрямство. – Если ты останешься здесь, то…

– Но я не ты. Я сумею выпутаться, Висенте.

– Как ты упряма, Анна. Но мы еще поговорим об этом.

– Нечего говорить! Я сказала, что не вернусь к дяде! Мне было так скучно, и единственной моей отрадой был молодой офицер стражи. Но теперь я поняла, что совсем не любила его. Я любила саму интригу и мне нравилось, когда он тайком пробирался ко мне.

– Пробирался? – Висенте внимательно посмотрел на девушку. – Он бывал в твоей спальне?

– Тебя это интересует?

– Признаться, да.

– Но зачем тебе это?

– Я задал вопрос, Анна. Так ты пускала его к себе?

– Я умею охранять свою честь, Висенте. И признаться, этот молодой креол и не посягал на неё. Я не позволила ему преступить черту. Это достаточный ответ на твой вопрос?

– Вполне. Но со мной на корабль ты все равно не пойдешь. И думать об этом забудь.

– Ты упрям как осел!

Он ничего на это не ответил…

***

Море, сентябрь, 1674 год.

Борт судна «Тринидад».

Адмирал дон Алонсо дель Кампо, граф де Эспиноса, стоял на мостике флагманского шестидесятипушечного линейного корабля «Тринидад». К нему должны были вскоре присоединиться еще три испанских фрегата. С этими кораблями он должен уничтожить пиратские суда Искерти между банками Мушуар и Силвер.

На борту «Тринидад» было 500 человек. С такими силами он и сам представлял угрозу для фрегатов Искерти. Вязать на абордаж судно с батарейными палубами и военными командами под началом смелого командира трудно.

Адмирал понимал, что если у него и у Монтехо все получиться, то пиратам будет нанесен чувствительный удар. Он склонился вниз и приказал одному из офицеров убрать все лишнее и натянуть сеть, на тот случай если в бою будет сбита одна из рей.

Капитан «Тринидад» дон Фердинанд Рамиро подошел к адмиралу и сообщил:

– Наши корабли, сеньор!

Адмирал посмотрел в трубу и убедился, что это корабли его эскадры «Санта Маргарита», «Филипп» и «Морской конь».

Сорокапушечный «Санта Маргарита» был самым быстроходным судном адмирала. Тридцатипушечные «Филипп» и «Морской конь» до этого выполняли сторожевые функции у берегов Новой Испании, пока адмирал не посадил на них дополнительные контингенты солдат и не приказал присоединиться к флоту, выступившему против пиратов.

– Они пришли вовремя, и никто не знает о том, что здесь подготовлена засада, дон Алонсо!

– Корабли флота приведут за собой пиратов, и мы атакуем их! Такой победы мы давно не одерживали на морях, капитан! У пиратов четыре корабля. Но самое главное уничтожить «Счастье короля» и Искерти!

– Они нас не ждут, и накинуться на беззащитный, как им кажется караван. Они вяжутся в бой с двумя кораблями конвоя, и тут появимся мы. Как вам удалось завлечь их ловушку, сеньор?

– Среди пиратов мой человек.

–Ваш человек? – искренне удивился капитан. – Вы сумели подкупить кого-то из пиратов?

– Теперь я могу вам сказать это, капитан. Мой человек специально проник в пиратскую среду и заманил пиратов Искерти в ловушку.

– И кто же способен на такое? Отправиться к пиратам – дело опасное. Пираты часто раскрывали людей вице-короля. Они весьма жестоки к шпионам.

– Мой человек хитер как сам дьявол. И его никто не знает в колониях.

– Прижиться среди пиратов нелегко, дон Алонсо. Но его жизнь в страшной опасности. Пираты, узнав, что они попали в засаду, могут разделаться с ним.

– На все воля бога, капитан. Он спасет героя, что рисковал жизнью ради короля и страны. Он дворянин!

– Идальго не должен бояться смерти! – согласился капитан.

– Он и не боится её, сеньор. Но я надеюсь, что он сумет спастись…

***

Море, сентябрь, 1674 год.

Борт судна «Счастье короля».

Висенте смотрел на водную гладь с борта пиратского корабля капитана Искерти. Они вышли в море четыре дня назад и направились к месту ловушки, что подготовил для пиратов испанский адмирал.

«Когда Искерти поймет, что я привел его в западню, а он это поймет, то моя жизнь не будет стоить ничего. Надеюсь, что адмирал успеет спасти мою жизнь, если конечно она ему еще нужна».

На самой большой его проблемой была Анна, которая осталась в селении Святого Хуана. Девушка наотрез оказалась уехать в Санто-Доминго.

– Висенте! – голос Джима Рваное Ухо оторвал его от мыслей.

– Да, Джим. Ты снова накачался ромом?

– Ром заменяет мне хлеб, Висенте. И для старого Джима он не помеха. Смори, как летят наши корабли? С такой эскадрой мы раздавим испанцев в два счета и вернемся домой с золотом в карманах!

– Это так, – согласился Висенте. – Главное, что бы нам ничего не помешало.

– А что нам может помешать?

– Кто знает, Джим? Иногда случаются всякие вещи, которых не ждешь.

– Судьба благоприятствует Искерти! Он счастливчик. А зачем ты прихватил с собой свою девку, Висенте? Невмоготу обойтись без неё?

– Какую девку? – спросил Висенте. Он действительно ничего не понимал.

«Анна на корабле? Быть не может! Я ведь не взял её с собой. Но как она смогла попасть на судно Искерти?»

–Не прикидывайся, что ничего не понимаешь, друг мой, – старый пират похлопал его по плечу. – Я видел твою девку в мужском костюме на камбузе. Только наш толстый кок не рассмотрел, что этот безусый мальчишка на деле красивая девка.

Пират захохотал и поспешил уверить Висенте, что он никому про это не расскажет.

– Хотя девка в плавании плохая примета, Висенте! Но ты не умеешь держать кое-чего в своих штанах!

Джим отошел от приятеля и снова приложился к фляге. Этому человеку многое прощалось. Искерти был строг к своим людям в походе, а Рваное Ухо пил ром и не скрывал этого.

Висенте поспешил на камбуз, спустился вниз и распахнул двери. Толстого кока внутри не было. Там сидел мальчишка, который чистил рыбу.

– Анна! – вскричал он.

Девушка вздрогнула от неожиданности и резко повернулась к нему.

– Висенте! Как ты узнал…

– Что ты здесь делаешь? Как ты попала на корабль Искерти?

Он схватил её за плечи и тряхнул.

– Отпусти меня.

Висенте разжал пальцы.

– Я проникла на корабль помощником кока. Тот нуждался в мальчике для работы.

– Но я же тебя предупреждал!

– Не стоит тебе так кричать, а то нас услышат. Про меня никто не знает.

– Никто? Джим только что рассказал мне о том, что узнал тебя.

– Джим?

– Джим по кличке Рваное Ухо!

– И он меня узнал?

– Да. У него острый глаз, хотя он уже стар. А если о твоей выходке станет известно Искерти? Ты понимаешь, что тебя ждет?

– Тот мерзкий старый пират узнал меня. Это неприятно.

– Он пока знает про тебя один.

– Так попроси его молчать!

– Он уже обещал мне это.

– Тогда все в порядке.

– В порядке? Джим пьяница, и кто знает, кому он и что может наболтать, когда нахлебается рома.

– И что делать?

– Запомни, если что, это я тебя протащил на корабль.

– Не поняла…

– Если о тебе узнают, то ты должна сказать что я протащил тебя на судно, для…

Она перебила его:

– Я поняла для чего. Твой Джим так и подумал?

– Да.

– А не проще избавиться от него? Он ведь может упасть за борт. Разве нет?

– Ты что предлагаешь? Убить его?

– Но ты же убивал испанцев. А пирата не можешь убить?

–Тех испанских солдат я не знал, а вот Джима я знаю, и он мне доверяет. Я не могу обмануть доверие этого старика.

– Но от него многое зависит в нашей судьбе. Все равно все эти пираты обречены. Ты ведешь их на испанские пушки, Висенте…

***

За стеной в небольшой каморке в это время был кок, и он слышал каждое слово их разговора. Он подумал, что стоит сразу бежать к Искерти, но испугался. А если этот парень на корабле не один? Что тогда?

Кок не был бойцом и ранее плавал на торговых судах. Но его поймали на воровстве, и он вынужден был присоединиться к пиратам. Их капитаны также ценили хорошего кока не хуже британских джентльменов.

Кок нашел старого приятеля, которому часто давал ром в долг.

– Поди сюда, Джим.

– Чего? А это ты, старая образина! Ром принес.

– Поди сюда, пьяница.

– Ты думаешь, что старый Джим пьян?

– Говори тише. Подойди сюда к борту.

Моряк подошел.

– У меня новость.

– Ром кончился на камбузе?

– Рома достаточно. Здесь иное. Ты ведь знаешь, куда ведет корабли Искерти?

– А тебе это зачем? Ты кок. В бою, насколько я знаю, ты всегда прячешься как крыса в тёмном углу.

– Я не о том, Джим. Я слышал как…

Кок замолчал. К ним шел Висенте.

– Так что у тебя? Язык проглотил? – спросил Джим.

Но кок смотрел на Висенте и не мог ничего сказать. Он был напуган.

– Ты словно привидение увидел, – хохотнул Джим. – Это не призрак, а наш Висенте. Или ты думал, что его укокошили в последнем деле? Но не такой он парень, чтобы умереть.

– Я не думал… не думал…, – залопотал кок. – Никто не думал, что Висенте убили.

– А чего испугался, старая крыса?

– Я не испугался. Вспомнил о рыбе. У меня рыба на камбузе.

Кок развернулся и убежал.

– Чего это он? – с тревогой спросил Висенте.

– А кто его знает? Хотел сказать мне какую-то новость.

– Новость?

– Так он сказал. Но какую? Черт его разберет этого кока. Ничего так и не сказал. Хотя погоди! Он девку твою опознал! Потому и испугался твоей рожи, Висенте! – захохотал Джим. – А этот толстяк не такой глупый оказался!

– Он опознал Анну? – Висенте испугался за девушку.

– Что? Страшно, что разболтает твой секрет? Искерти, когда узнает, что баба на корабле, взбесится.

– Нужно сделать так, чтобы не разболтал, – рука Висенте легла на рукоять абордажной сабли.

– Ты что? Ума лишился? Одно дело девку провести на корабль, а иное убить товарища. Даже такого дрянного как наш кок. За такое тебя вздернут на ноке!

– Но что делать, Джим?

– Я станут говорить с коком.

– И ты убедишь его молчать, Джим?

– Постараюсь.

– Тогда иди прямо сейчас!

– Тем более что мне нужен ром…

***

Джим Рваное Ухо сразу не поверил коку.

– Чего болтаешь? Ты что перебрал рому?

– Да я вообще не пил сегодня рома. А вот ты набрался как бочка. Ты слышал, про что я тебе рассказал? На моем камбузе девка под видом мужчины. Но это не главное. Они ведут нас на испанские пушки.

– Я слышал уже твою болтовню, вонючая крыса!

– И ты разве не понял меня?

– У тебя совсем нет в башке ничего!

– Дурак! – выругался кок. – Ничего ты не понял!

– Это ты ничего не понял!

– Да она велела убить тебя и тело бросить за борт на ужин акулам! Зачем я только завербовался в это проклятое плавание! Хорошо было плавать с Морганом!

Старый Джим увидел страх и отчаяние кока. Похоже, что тот не врал. Пират вмиг протрезвел и, оттолкнув толстяка со своего пути, отправился к капитану Искерти…

***

Капитан Искерти между тем сидел над морскими картами и думал о том, как захватить «золотой флот». Рядом с ним был Джек Бентли. В этой экспедиции он командовал быстроходным шлюпом. Но сейчас Искерти вызвал его на флагман.

– Ветер сменился неожиданно, – говорил Бентли.

– Да, это неприятность для нас. Северо-западный ветер усиливается и это нас задержит. Но он задержит и корабли испанцев.

– Я думаю, будет буря, капитан. И нас может выбросить на рифы. И тогда нам будет не до «золотого флота»!

В каюту вбежал матрос:

– Капитан! Идет большой шторм!

Искерти и Бентли покинули каюту и поднялись на мостик.

Они видели, что море словно закипело и увенчанные белой пеной волны стали разбегаться в разные стороны.

– Смотри, капитан! – Бентли указал на наступающее пятно на горизонте. – Это идет буря! Нужно торопиться.

– Слишком скоро! Проклятие! Все так неожиданно!

– В этих широтах так всегда и бывает, капитан!

На кораблях эскадры убрали паруса…

***

Тяжелые тучи опускались вниз и застилали пространство вокруг. Они надвигались подобно стенам. Ветер превратился в ураган и разметал корабли эскадры в разные стороны.

Шквалы воды окатывали «Счастье короля». Капитан Искерти, держась руками за канаты, закричал:

– Джек! Твой шлюп относит!

– Я и сам это вижу, капитан!

– Всякое управление судном теперь попросту невозможно! Идем в каюту!

Моряки также убрались вниз, в черное чрево корабля, и затаились там, прислушиваясь к звукам стихии. Все люки были плотно задраены. У штурвала никого не было…

***

Висенте вернулся к Анне на камбуз.

– Что там? – спросила она.

– Шторм. Темень такая, словно ночь опустилась. Волны окатывают палубу, и несколько человек уже смыло за борт.

– И что теперь будет? – с тревогой спросила она.

Висенте пожал плечами.

– Кто знает? Все в руках бога. Мы сможем проверить, на чьей он стороне.

– Ты о чем?

– О том, что мы скоро узнаем, на чьей стороне Бог. На стороне Испании, или на стороне пиратов. Ловушка твоего дяди почти захлопнулась, но что будет после шторма?

– Бог на стороне Испании! Что за вопрос?

– Скоро мы убедимся в этом, Анна. А куда делся кок?

– Он перетрусил и поспешил скрыться.

– Его напугала буря?

– А что еще? Она и меня пугает, Висенте. Хотя совсем недавно я боялась иного.

– Чего?

– Самого кока.

– Этого толстяка? Он безобидный.

– Хорошо если так…

***

Джек Рваное Ухо схватился за снасти. Он услышал голос капитана Искерти и окликнул его.

– Капитан!

Искерти оглянулся.

– Кто здесь? Ничего не видно в этой тьме!

– Капитан! вы меня слышите?

– Слышу! Кто говорит?

Бентли тронул Искерти за рукав куртки.

– Это старый пьяница Джим.

– Рваное ухо?

– Он самый. Уйдем в каюту, Ричард.

– Но старик снова зовет меня. Ты слышишь?

– Он пьян! Это слышно по голосу. Старик перетрусил из-за шторма.

Рваное ухо снова закричал:

– Капитан Искерти! Подождите меня! Капитан!

Бентли сказал:

– Уходим. Посмотри какие волны!

– Ты прав, друг мой. Идем!

Искерти в сопровождении Джека Бентли поспешил убраться в свою каюту.

Старый пират Рваное ухо понял, что и ему пора убраться вниз. Разговор можно отложить до тех пор, пока буря не кончиться. Но новый шквал воды ударил по нему и его руки разжались. Черная пучина поглотила пирата, и он уже ни с кем не сможет поделиться своей тайной…

***

Море, сентябрь, 1674 год.

Шторм и его последствия.

Буря бушевала всю ночь и весь следующий день. Пиратские корабли разбросало, и флагман капитана Искерти отнесло к эскадре адмирала де Эспиноса.

«Счастье короля» едва не обрушилось на «Тринидад». Корабли почти стукнулись бортами, но никто не помышляя о сражении. Все склонились перед неистовством стихии.

Анна молилась и просила бога простить ей грехи. Висенте усмехнулся, услышав это.

«Сколько у неё может быть грехов? Что она сделала в своей жизни? Полюбила против воли своего дяди? И, тем не менее, она опустилась на колени и говорит с Богом. А я? Я даже не подумал про это. Отчего это? Я так уверен, что не умру сегодня?

Но никто не знает своего часа. Судно скрипит и стонет под ударами волн. Иногда, кажется, что оно вот-вот развалится на части. Грехи собравшихся здесь пиратов тянут его в пучину. Они, также как и я, проливали кровь и совершили много чего такого, о чем не слишком будешь торопиться докладывать Господу.

Впрочем, на испанской эскадре также много грешников. Может быть, Бог и вовсе не станет вмешиваться в наши распри? Или потопит всех нас разом?»

– Висенте, – голос Анны вывел его из раздумий. – Висенте.

– Да, Анна.

– Ты уже примирился с господом?

– Нет. У меня много грехов. Это тебе не нужно много времени на покаяние. А мне только для того чтобы вспомнить все свои грехи, нужно не менее недели.

– Ты шутишь? Это кощунство!

– Какое там шучу! Я живу на свете уже больше трех десятков лет. И с юных годов я солдат. А ты еще слишком молода. Тебе нет и 20 лет.

– Мне 17 лет! – призналась она и тут же спросила. – Ты убил много людей?

Висенте не ответил. На войне он убивал. А война – это вся его жизнь. Да и умел ли он делать иную работу? Нет. Отец с юных лет приучил его к сабле. Он вырос на рассказах о битвах и походах. Поначалу он служил царю, как мог, но его отправили в Крым с поручением, и его жизнь изменилась. Он встретил на своем пути кардинала Ринальдини, и тот переменил его путь. И он перестал быть стремянным стрельцом московского государя…

***

Шторм прекратился неожиданно. Море стало безмятежным, и исчезли тяжелые мрачные тучи. Небо очистилось и по его голубому простору плыли редкие белые облака.

Искерти вышел из каюты и понял, что его корабль к бою полностью непригоден. Шторм повредил грот-мачту. Больше того ни одного судна его эскадры рядом не было. Потом ему стало известно, что два корабля выбросило на рифы и почти все люди на них погибли.

И с испанскими кораблями не все было благополучно. Два фрегата «Филипп» и «Морской конь» затонули во время шторма, а поврежденные «Тринидад» и «Санта Маргарита» вынуждены были повернуть к Пуэрто-Плата. Долго и тщательно подготовленная операция провалилась по воле Провидения.

Капитан Искерти увидел Висенте и спросил его:

– Что ты делаешь на камбузе, Висенте? Или решил заменить нашего кока?

– Шторм загнал меня туда, капитан.

– Хорошее место возле бочонка с ромом. Кликни кока. Пусть принесет мне пару бутылок в каюту!

– Кока здесь нет, капитан. Я сам принесу.

Висенте спустился вниз и взял две бутылки.

– Я к капитану,– сказал он Анне. – А ты сиди здесь тихо и не высовывайся. Скоро вернется наш кок. А пока я сам выполню его обязанность.

–Боя не будет?

–Какой бой? «Счастье короля» поврежден и Искерти приказал возвращаться на Эспаньолу. Да и противника не видно. Всех разметало штормом…

***

–Нам принесут ром, друг мой, – Искерти вошел в каюту и тронул Бентли за плечо. – Ты уснул что ли?

–Уснул? Задумался.

–О чем?

–О том, что видел.

–Во сне? – засмеялся Искерти.

–В каком сне, капитан? Помнишь, как я выглянул из каюты?

– В самый разгар шторма?

–Да. Я видел испанский линейный корабль. Не менее шестидесяти пушек.

–Видел где?

–Капитан! Я видел испанский линейный корабль в море. Совсем рядом с нами! Его также кидало штормом.

–Линейный? Ты не ошибся?

–Он был совсем рядом с нами. И меня это заставило задуматься.

–Испанец ждал нас? Ты про это подумал?

–Да.

–Сейчас к нам придет Висенте. Спросим его.

–Висенте? К нам?

–Да. Он принесет ром…

***

В каюте капитана Висенте усадили за стол, и сам Искерти налил ему рома. «Мексиканец» понял, что от него понадобилась новая услуга.

Висенте сел и выпил за здоровье капитана.

–Мы во время бури почти столкнулись с большим судном, Висенте. Это был испанский линейный корабль. Откуда он здесь?

–Линейный корабль? – переспросил Висенте.

–Именно так.

– Но откуда здесь мог появиться линейный корабль испанцев?

–Вот этот вопрос и я хотел бы выяснить. Бентли видел его!

Бентли, так как его шлюп затонул, оставался на корабле Искерти. Он подтвердил:

–Это был линейный корабль с шестьюдесятью пушками! Нас едва не бросило на него. А ты не говорил, что с флотом будет такой корабль, Висенте.

–Но его и не могло быть, Джек! Может это испанский сторожевик?

–Для подобных целей испанцы используют фрегаты. Линейные корабли используют для нападений на прибрежные укрепления. Их огневой мощи хватит, чтобы разнести форт в груду камней.

Висенте перешел в «нападение»:

–Так вы мне не верите? Может быть, и бурю устроил я, договорившись с господом Богом!?

–В буре тебя никто не винит, – ответил Искерти. – Но идя за «золотым флотом», мы могли нарваться на испанский многопушечный корабль.

–Да был ли этот корабль? – вскричал Висенте. – Я тоже неоднократно выглядывал из камбуза и смотрел. И никакого линейного испанского судна не видел. Да и кто его видел еще кроме Бентли?

–Я, по-твоему, вру? – вскочил Джек.

–Но тебе могло и показаться!

–Что? Я все видел своими глазами!

–Сядь, Бентли! – приказал Искерти. – Никто никого не обвиняет ни в чем. Но если испанцы были предупреждены о нашем походе, то я желаю знать, кто это сделал. И ты пока посидишь взаперти, Висенте!

–Взаперти?

–В каюте штурмана, не в трюме. Если ты ни в чем не виновен, то снова получишь свободу. Но если виновен…, – Искерти сделал паузу. – А если виновен, то пусть поможет тебе Святая Мария!

***

На борту «Тринидад» царило уныние. Адмирал мрачно всматривался в морскую даль. Рядом не было и следа пиратских судов. Капитан корабля доложил ему, что пятнадцать человек пропали. Очевидно, их смыло за борт во время шторма.

– Да упокоит господь их души, – сказал дон Алонсо. – Но меня волнует, что эти жертвы были напрасны! Мы не дали по пиратам ни одного залпа.

– Их наказала буря, сеньор.

– Но она наказала и нас! Я не знаю даже того, целы ли корабли моей эскадры?

Впередсмотрящий закричал из «вороньего гнезда»:

– Прямо по курсу судно, сеньор капитан!

Капитан флагмана и доложил адмиралу:

– Корабль, сеньор!

Адмирал поднял трубу. Вдали он увидел паруса большого фрегата.

– Это пираты, сеньор? – спросил его палубный офицер.

– Слишком далеко и я не могу рассмотреть флага и даже понять что это за корабль по типу постройки. Испанской или английской?

– Пираты часто стали захватывать испанские суда и превращать их в каперы[5]. Потому тип постройки вам ничего не даст, капитан. Нужно рассмотреть флаг.

– Но пираты могли поднять и испанский флаг для маскировки.

– Не думаю, капитан!

Адмирал дон Алонсо дель Кампо, де Эспиноса снова стал смотреть в трубу и, наконец, воскликнул:

–Virgin Santissima! Это наша «Санта Маргарита»! Золотисто-пурпурный флаг Испании! Но фрегат также потрепан штормом, как и мы.

Капитан и сам теперь убедился в том, что адмирал прав. Это был фрегат военно-морского флота Испании «Санта Маргарита»…

***

У берегов Эспаньолы, сентябрь, 1674 год.

Через двое суток после бури погода стала неустойчивой. Потрепанные корабли едва тащились к порту назначения. Паруса «Тринидад» и «Санта Маргариты» то надувались, то повисали.

– Адмирал! Нас ждет новый шквал! – сообщил капитан флагмана дон Фердинанд.

Дон Алонсо и сам это видел.

–Сеньор, что-то задумал? – капитан увидел это по выражению лица адмирала.

–Вон там находится база капитана Искерти!

Он указал рукой на гористые берега Эспаньолы, видневшиеся в туманной дымке.

– И мы можем теми силами, что у нас есть нанести удар по этой базе! А затем спокойно уйти к испанскому порту на острове!

– Атаковать? После такого шторма? Но наши суда повреждены! Особенно «Тринидад»! Я не смогу нормально маневрировать!

– Мы высадим десант! – вскричал Эспиноса. – У меня на корабле почти 400 солдат, не считая матросов команды! И 150 человек есть на «Санта Маргарите». Отчего не рискнуть?

– Это безумие, адмирал! Так рисковать нельзя!

– Audaces fortuna juvat! (Счастье покровительствует смелым!) – ответил адмирал по латыни.

– Но счастье не покровительствует безумцам, сеньор адмирал! Это ставит под угрозу жизни экипажей и корабли его величества короля!

– Вы осмеливаетесь не подчиниться приказу, граф?

– Нет, сеньор адмирал! Я только высказал свое мнение! Но если вам угодно настаивать, я выполню приказ! Будь у нас возможность маневрировать и использовать всю мощь наших пушек, и то это было бы делом весьма рискованным!

Дон Алонсо пересилил себя и признал, что капитан флагмана прав. Он не станет рисковать оставшимися кораблями. Хотя пираты не ждали от него нападения именно сейчас, и это можно было бы использовать.

– Мы идем в Пуэрто-Плата!

– Это мудрое решение, адмирал!

Дон Алонсо ничего не ответил и удалился в свою каюту. Он желал остаться в одиночестве. Ему вскоре предстоял неприятный разговор с вице-королем Новой Испании…

***

Эспаньола, сентябрь, 1674 год. Гавань корсаров.

Корабли капитана Искерти бросили якорь в пиратской бухте. Команды сошли на берег злые, ибо ничего из этого похода, где им обещали много золота, они не привезли.

Джентльмены удачи во всем винили Искерти. Два судна были потеряны во время бури. Погибло много людей.

– Какой черт потянул его на эти рифы?

– Он думал, что захватит там «золотой флот». Мой друг Дик так и остался на рифах! Его тело теперь жрут рыбы!

– А где добыча? Такого не бывало с Морганом! Из Маракайбо мы привезли много золота! Эх, и погулял я тогда с испанскими девками!

–Так то Морган! Старина Генри знает, где клюет добыча!

– А Искерти плавал под его началом удачно. Но сам – ничего не стоит!

– Были и у него удачи! – кто-то подал голос в защиту капитана.

– Какие удачи? Кто это там тявкает? Мы едва живы, вернулись и в кармане у меня ни одного песо!

– И у меня! Даже горло промочит не на что!

– И над нами даже бабы смеются после такого похода!

– Нужно уходить в плавание с более удачливыми капитанами…

***

Капитан Ричард Искерти сидел в своей каюте и никого не желал видеть. Бентли сообщил ему о разговорах в команде. Понятно, что во всем виноват шторм. Но капитан хорошо знал, что неудачи оттолкнут от него людей. Пираты любят счастливчиков типа Моргана. За такими они идут охотно. Но стоит Фортуне пару раз повернуться к тебе спиной и все.

А неудача у рифов, когда он не привез добычи и потерял два корабля, забудется не так скоро. Потому нужно было что-то срочно придумать.

Искерти вскочил и распахнул двери капитанской каюты:

– Бентли! – закричал он. – Джек Бентли еще на корабле?

– Где-то был, капитан! – отозвался матрос.

– Найди его!

Тот отправился выполнять приказ и увидел пирата у одной из шлюпок.

– Джек, тебя ищет капитан!

– Я встречусь с ним в таверне «Шпага буканьера».

– Он желает видеть тебя сейчас. Он гневен. Ты его знаешь. Лучше зайди.

Бентли чертыхнулся и все же отправился к каюте Искерти. Бентли вошел в каюту и сел на стул. Искерти запер двери и сел рядом с ним.

– Ричард, я собирался сойти на берег. Большинство наших уже там.

– У меня к тебе разговор.

– Сейчас?

– Именно сейчас! Многие моряки команды недовольны мной.

– Это давно не новость, Ричард.

– И нам нужно найти того, кто за все ответит, Джек! Если нет, то нам с тобой можно убираться отсюда и менять дело нашей жизни.

– Нам? – удивился Бентли.

– Именно нам! А ты думал, что только мое имя запятнано неудачей? Нет. Это ты привел ко мне Висенте и из-за тебя мы пошли к этим проклятым рифовым банкам!

– Ты намерен сделать виновным меня? – Бентли вскочил со своего стула и схватился за рукоять шпаги.

– Не тебя! Сядь! – стальная рука капитана легла ему на плечо. – Садись на стул! Я ни в чем не намерен тебя обвинять. Я намерен обелить наши с тобой имена в глазах берегового братства!

Бентли сел на место. Искерти продолжил:

– Нам нужно найти того, кто за все ответит. И на эту роль отлично подходит Висенте!

– Висенте?

– Ты сам сказал про испанский галеон!

– Но виноват ли в этом Висенте? Это может быть совпадением!

– С чего ты стал за него переживать, Джек?

– Он помог мне бежать из испанской тюрьмы, куда я угодил по твоей милости!

– И что с того? Кто такой этот Висенте? Мексиканец! Вот и пусть ответит за все. А мы с тобой будем выглядеть одураченными, но клеймо неудачи будет с нас смыто его кровью.

–Да в чем ты его обвинишь? В том, что он навел нас на засаду?

– Но мы все представим так, Джек.

– Да никто из братства не поверит в это, Ричард! Они скажут, что ты просто ищешь козла отпущения, который ответит за твои грехи!

– А это как повернуть дело…

Раздался стук в двери. Искерти приказал убираться к черту. Но стук повторился.

С проклятиями капитан отпер замок.

– Кто это рвется сюда?

В каюту вошел кок и поклонился капитану.

– Я пришел…

– Чего тебе нужно? Я же приказал тебе убираться ко всем чертям!

– Но я…

– Говори и не мямли, крыса!

– Я хочу сказать о том, что узнал случайно, капитан. Я слышал, слова одного из ваших людей. Он говорил с женщиной…

– Что? – прервал его Искерти. – Ты совсем спятил, от страха во время шторма? Какая женщина?

– Она тайно была на вашем корабле, капитан.

– На моем корабле «Счастье короля» была женщина?

– Да. Она проникла сюда в мужском костюме и помогала мне на камбузе.

– В этом плавании была женщина? И ты до сих пор мне ничего не рассказал, крыса?

– Но я и сам не знал этого, капитан! – обиделся кок. – Она была одета как юнец, и я принял её. Он… Она мне помогала на камбузе. И только перед самым штормом я случайно подслушал её разговор с неким Висенте…

***

Когда кок вышел из каюты капитана фрегата «Счастье короля», Искерти перестал скрывать свою радость.

– Джек! Он предатель!

Бентли с подозрением посмотрел на капитана. Слишком уже хорошо все для него складывалось. Только он начал говорить о предательстве Висенте, и тут же явился кок и сообщил, что слышал какой-то разговор.

– Ты не веришь? – Искерти понял настроение своего приятеля.

– Ты все это сам устроил? Ты хотел меня убедить, что Висенте виноват в провале экспедиции? О чем говорил этот жирный индюк? Какая женщина на камбузе? Где она? Он сообщил, что она уже съехала на берег и теперь сам черт её не найдет.

– Ты, похоже, перестал верить мне, Джек. Но я могу поручиться, что этот кок пришел сюда без моего ведома.

– Вот как? – усмехнулся Бентли. – Но почему он пришел только сейчас?

– Я не знаю. Сам бы его спросил.

– О! Я уверен, что у него был в запасе ответ и на этот вопрос, Ричард! Я ранее еще сомневался в Висенте! Но после этого я знаю, что он не предатель!

– Значит…

Бентли выхватил пистолет из-за пояса.

– Спокойно, капитан!

– Что? Ты смеешь… смеешь мне угрожать?

– Удача отвернулась от тебя, Искерти! Верно, говорят наши люди. И ты захотел сесть на мель не один, но еще и утащить меня за собой? Ты провалил верное дело! Ты!

Искерти усмехнулся. Бентли знал цену этой усмешки.

– А я еще думал, как вызволить тебя из тюрьмы. И даже просил Моргана о помощи.

– Я сейчас уйду, Ричард. А ты пока прикажи выпустить Висенете. А то скоро сюда пожалуют наши люди, и может произойти несчастный случай.

Искерти дал Бентли возможность уйти. Он понял, что Джек не желает разделить его судьбу.

«Похоже, что он решил стать новым капитаном, – подумал он. – Что же. Пусть попробует. А я пока стану действовать по-своему…»

***

Анна сменила мужской костюм на женское платье, и теперь её никто узнать не сможет. Она оделась как простая девушка, каких на острове было много, среди дочерей и сестер охотников.

Она могла сбежать на испанскую часть острова и признаться губернатору, что она племянница адмирала де Эспиноса. Там получила бы помощь и её переправили бы в Мехико. Но Анна не могла бросить Висенте?

Девушка долго думала, что ей по силам сделать для его освобождения.

«А если мне прикинуться портовой девкой? Ведь девки посещают корабли. Не все же пираты могут просто так сойти на берег. Кое-кто остался на судне и им нужна женская ласка. Я принесу с собой вина, куда можно подмешать сонное зелье».

Ничего лучше она не придумала. Анна решила прикинуться шлюхой. Так она могла проникнуть на корабль. Благо пиратов на «Счастье короля» осталось мало.

Она купила себе у торговки старое платье, из тех какие носили женщины легкого поведения. Приготовила большой кувшин и набрала в него вина в таверне. Зелье купила у аптекаря, и тот поклялся, что спать выпившие его, будут не менее пяти-шести часов.

Затем Анна отправилась в местный притон, и нашла там его хозяина хромого торговца, который занимался шлюхами.

– Могу я видеть Хименеса? – спросила она.

– Это я и есть, красотка! – криво усмехнулся торговец.

– Я прошу у тебя помощи.

– Я не подаю, красотка.

– Я не прошу о подаянии. Это будет не без выгоды и для тебя самого. Мне нужно попасть на корабль «Счастье короля».

– Там нынче не заработать, красотка, – ответил Хименес. – Они вернулись пустыми. Но на такую девку будет спрос, и я найду тебе денежного капитана. Не то что этот Искерти!

– Мне нужно попасть на корабль Искерти! – прервала она хромого. – Я заплачу тебе пять песо, если поможешь мне!

– Заплатишь сразу?

– Да! – ответила Анна.

– Тогда я помогу тебе. Но ты прогадаешь, красавица. Однако, это твое дело. Где деньги?

– После того как я сяду в шлюпку, что отвезет меня на «Счастье короля».

– Идет! Там осталось мало ребят, и они соскучились по женской ласке. Впрочем, они соскучились и по звону монет в карманах! – захохотал Хименес.

Он быстро нашел, как переправить девушку на корабль. Шлюхи на острове были нарасхват, и пираты много денег оставляли у них. Хромой подбросил монеты в ладони и довольный собой ушел по своим делам.

Лодочник также стал убеждать Анну, что на корабле сейчас заработать нельзя.

– Денег у пиратов Искерти нет, – усмехнулся он, оглядывая Анну. – А ты девка в самом соку!

– Тебе заплатили не за болтовню.

– Как скажешь, красавица. Но Искерти вернулся пустым…

***

Висенте сидел запертый в трюме, куда его бросили из каюты штурмана. Там было темно, и он постоянно слышал возню крыс в углах. Он знал, что корабль вернулся на Эспаньолу. Так болтали матросы наверху. Он хорошо мог слышать их громкие голоса.

Неужели Искерти разгадал его план? Или кто-нибудь донес? Кто мог донести? Кок? Но что мог знать кок? Про то, что он привел женщину на корабль? А если он знает больше? Висенте подумал, что он мог слышать их с Анной разговор! Не просто так его заперли в трюме!

«Мне пора бежать отсюда. Хватит играть в опасные игры с пиратами. Пожалуй, это мое приключение не менее опасное, чем поход в страну золота. И моя шея совсем рядом с виселицей. А покончить с жизнью таким образом, совсем не то, чего я желаю. Да и что стало с Анной? Она смогла выбраться?»

Вдруг снова раздались голоса наверху.

– К нам привезли девку!

– Девку? Какая девка согласится прийти на этот корабль после того, как мы пришли ни с чем?

– Сам посмотри!

– И верно! Братья! Девка!

– И какая? Это не шлюха, а сама королева!

И Висенте показалось, что он слышит голос Анны. И голос у неё был веселый.

«Что это? Анна?»

Он снова прислушался. Но голоса удалились, и он больше ничего не слышал…

***

Анна вошла в роль и сказала, что желает видеть капитана, хотя она знала, что Искерти сейчас на корабле нет. Он несколько часов назад съехал на берег.

– Капитана нет красавица! – ответил высокий худой пират с испорченным оспой лицом. – Но я могу заменить его.

– Я слышала, что ваш поход не был удачным?

Пират знал, что все смеются над их неудачей на острове, и перестал улыбаться.

– Поход был неудачен, но у меня есть золото в кармане! В прошлый поход я получил кое-что.

– И у тебя осталось золото прошлого похода? – засомневалась девушка. – А я слышала, что деньги есть теперь только у вашего капитана. Так говорят на острове.

– Врут! Но кроме меня здесь нет людей с золотыми в кармане!

– Тогда ты тот, кто мне нужен! – Анна улыбнулась пирату.

Тот схватил девушку и притянул к себе.

– Осторожно! – вскрикнула она.

– Что такое?

– У меня вино в корзинке.

– Тогда идем со мной, и не будем терять времени…

****

Корабельный кок вышел на звук этого голоса. Он также собирался покинуть корабль и съехать на берег и уже уложил свой сундучок.

«Что за наваждение? Неужели это она?»

Увидев девушку, он сразу узнал своего юного помощника. Женское платье его не обмануло.

«Она! Второй раз меня не обмануть! Я не опознал её в мужском костюме, но узнаю эти глаза. Попалась!»

– Эй, Стив! – окликнул он пирата, что обнимал красотку.

– Чего тебе? – пират был недоволен, что его оторвали от девки.

– Кто это с тобой? Я знаю эту красотку!

– И что с того? Сегодня она моя! – Стив снова вернулся к девушке.

Кок подошел к ним и схватил девушку за подбородок.

– Не узнала меня?

Стив оттолкнул его.

– Приятель, ты, кажется, собирался на берег? Вот и проваливай. На берегу много таких птичек. И не раздражай меня. Твоя рожа мне надоела во время плавания больше чем твоя стряпня.

– Но я знаю эту девку! И её желает видеть капитан!

– Сейчас его нет, и девку желаю видеть я!

Анна поняла, что кок опознал её, но ничем не выказала страха. Она решила столкнуть лбами этих пиратов.

– Этот толстяк здесь приказывает? – Анна посмотрела на Стива.

– Кто? Он? Это крыса с камбуза! Он не приказывает мне!

– Тогда чего ему нужно?

– Пошел! – Стив оттолкнул толстяка.

Но тот не собирался отступать. Он снова подскочил к пирату и схватил его за рукав.

– Это она была причиной…

Стив ударил кока кулаком в лицо и тот отлетел в сторону. Он не удержался на ногах и упал.

– Убирайся! – Стив вытащил нож. – В следующий раз я выпущу твои кишки!

Кок вытащил из-под своей короткой морской куртки пистолет и взвел курок.

– Эй! Убери пистолет и убирайся!

Раздался выстрел. Свинцовая пуля угодила пирату в грудь. Тот, взмахнув руками, упал на палубу.

– Ты убил его! – Анна склонилась над телом и незаметно подобрала нож пирата.

Толстяк поднялся на ноги.

– Он сам виноват. Я хотел сказать ему кто ты такая, а он не желал слушать. Вот и валяется теперь как падаль.

На звук выстрела прибежали еще три матроса, которые были на корабле.

– Что такое?

– Кто стрелял?

– Эй! Здесь тело!

– Да это Стив!

Толстяк сказал:

– Схватите эту девку и заприте в какой-нибудь каюте. Она нужна капитану!

– Стив мертв! – пират в безрукавке указал на тело. – И я вижу дымящийся пистолет! Что произошло? Что, во имя дьявола, здесь случилось?

– Он напал на меня, и между нами произошла ссора.

– Напал? – спросили пираты. – Но у Стива нет никакого оружия.

– Рядом с ним его нож! – сказал кок.

– Нет рядом с телом никакого ножа!

Анна поняла, что ей стоит вмешаться и закричала:

– Этот толстый боров убил вашего приятеля! Он пожелал отобрать меня у него и когда тот оттолкнул его, выхватил пистолет и застрелил его!

– Заткнись, шлюха! – заорал кок. – Не раскрывай своего поганого рта!

– Сам закрой свою глотку, свинья! – ответила ему Анна. – Ты убил этого парня.

Пираты более не стали слушать кока и схватили его.

– Посидишь в трюме, до возвращения капитана. А тебя, красавица, мы запрем в каюте штурмана. Также посидишь до возвращения Искерти! Пусть он решает, что делать!

– Но у меня нет времени ждать вашего капитана!

– Ничего! Сама расскажешь ему, что произошло. Отведите её в каюту и заприте там!

***

Капитан Искерти на острове быстро разделался с Бентли. Он при всех обозвал его трусом и вызвал на поединок. Они дрались, и Искерти заколол его ударом с сердце. Затем он приказал собрать команду и объявил, что они выходят в море.

Многие пираты согласились продолжить службу под его началом, ибо деваться им было некуда. К тому же смерть Бентли отвлекла всех от разговоров о провале экспедиции за «золотым флотом». Стали даже поговаривать, что ссора между Искерти и Бентли произошла именно из-за этого…

***

Искерти поднялся на борт корабля и ему сообщили о смерти матроса.

– Мы выходим в море! – сказал он. – И мне нет дела до ссоры двух людей. Подрались и черт с ними.

– Но кок убил его, капитан!

– Плевать! – заорал Искерти. – Скоро сюда вернуться наши люди, и мы отплываем на Ямайку! Я не буду наказывать кока. Пусть он приступает к своим обязанностям. Где он?

– В трюме сидит.

– В трюме? Вместе с Висенте? Немедленно достать его оттуда!

Искерти повернулся на каблуках и направился в свою каюту, но его окликнули:

– А что делать с девкой, капитан?

Искерти повернулся:

– С какой еще девкой?

– Той шлюхой из-за которой все и произошло.

– Кок и Стив бабу не могли поделить? – спросил капитан.

– Да.

– Пусть шлюха убирается с моего корабля.

Так Анна получила свободу, и когда кок выбрался из своего заточения, её на судне уже не было. Он решил не говорить ничего капитану, раз и так все обошлось…

***

Анна дель Кампо, де Эспиноса осталась на острове и проводила корабль, который увозил Висенте в неизвестном направлении.

К ней подошла женщина средних лет и спросила:

– У тебя там знакомый?

Анна повернулась к ней.

– А что такое? Мы знакомы?

– Нет. Но я, как и ты, подруга пирата.

Анна ничего не сказала ей и отправилась в селение. Оттуда она в нанятой повозке отправилась к испанской части острова…

***

Порт-Ройял, октябрь, 1674 год.

Сэр Томас Линч временный губернатор острова Ямайка не любил пиратов и относился к Моргану как к большому негодяю, которым он, в сущности и являлся. Он много раз писал королю Карлу о необходимости решительной борьбы с «морскими собаками» и просил отстранить от должности губернатора, который потворствовал пиратам.

Губернатор острова баронет сэр Томас Модифорд, большой покровитель Моргана, в это время уже отбыл в Англию. Его обвинили в организации собственных пиратских рейдов, и теперь он станет держать ответ перед лордами адмиралтейства и герцогом Йорком, братом короля.

Модифорд близко сошелся с пиратом сэром Генри Морганом и вкладывал средства в его походы. Именно благодаря ему Морган и получил рыцарский титул от Карла II. Вернее он купил себе этот титул за деньги, которых английскому королю вечно не хватало.

Томас Линч не был знатным господином как аристократ Модифорд. Его пожаловали рыцарским титулом за смелость и за заслуги перед короной.

– Сэр! – в кабинет вошел капитан порта. – В гавань Порт-Рояла вошли корабли Искерти!

– Что? – не поверил Линч. – Искерти? Этого головореза, товарища Моргана?

– Да это тот самый Ричард Искерти! – сообщил капитан. – Но он не знает о том, что губернатора сэра Томаса на острове уже нет.

– В какое время мы живем! Подлые пираты и негодяи являются в Порт-Роял как к себе домой! Вы арестовали пирата?

– Арестовал, сэр? Нет. Его сразу же отвели к Моргану. Его люди встретили Искерти в порту и не дали моим людям что-либо сделать!

– И он осмелился? – вскричал Линч.

– Он вице-губернатор по воле короля Карла! Я ничего не мог сделать!

– Но Искерти ведь не состоит на королевской службе!

– Но он мог действовать от имени Моргана!

Капитан порта Джеймс Вильсон также как и Линч ненавидел пиратов, но он был менее категоричен. Ввязываться в спор с большими господами из Уайт-холла он не собирался.

Линч поднялся со своего стула и стал шагать по кабинету. Он был в новомодном удлиненном кафтане голландского сукна с позументами. На его башмаках блестели серебряные пряжки. Локоны черного тщательно завитого парика губернатора делали его полное лицо более строгим. Без парика он выглядел добряком.

– Вы правы, Джеймс! Правы. С Морганом стоит быть осторожным!

– И я так подумал, сэр! Тем более что на его корабле пленник.

– Пленник? – не понял Линч. – Какой еще пленник?

– Я точно не знаю, но, говорят, этот человек служит испанцам. И он завел Искерти и его пиратов в ловушку. И Искерти привез его Моргану. Он многое сможет рассказать пирату. Морган, как вам известно, умеет развязывать языки!

– Известно! Это большой негодяй, и место ему на виселице. А кто этот пленник?

– Я не знаю, сэр!

– Так узнайте и немедленно мне доложите!

– Да, сэр!

Капитан порта с готовностью отправился исполнять поручение временного губернатора Ямайки…

***

Висенте извлекли из трюма. Королевский офицер от имени сэра Томаса Линча потребовал передать его в руки королевской администрации. Помощник Искерти не мог возражать и выдал пленника.

– Но капитан станет возражать. Это его пленник. И может сам сэр Генри Морган…

– Я привез приказ от губернатора. А Морган не представляет здесь высшую власть и подчиняется сэру Томасу, – высокомерно заявил пирату офицер.

Висенте сел в лодку и его отвезли во дворец губернатора. Там его сразу принял Линч.

– Прошу вас садиться.

Висенте сел. Губернатор подошел к нему и строго сказал:

– Я жду от вас правдивого рассказа и обещаю вам мою защиту.

– Я готов отвечать, сэр, – ответил Висенте на плохом английском.

– Кто вы такой? Это мой первый вопрос.

– Дон Федерико де Монтехо. Это мое имя. Именем Висенте меня называли среди пиратов.

– Вы испанец?

– Да, – ответил тот.

– Вы слуга испанского короля?

– Сейчас я нахожусь на службе его католического величества короля Испании Карла II Австрийского. Но до этого я служил королю Карлу II Английскому и сражался на море с голландцами.

– Вот как? – удивился Линч. – Это правда?

– Да. Я служил на флагманском корабле принца Руперта. Его высочество знает меня. И я был представлен самому королю и его брату герцогу Йорку.

– Но как вы попали к пиратам?

– Совершенно случайно, сэр, – не стал раскрывать все свои карты Монтехо.

– Хорошо! Я сам ничего не смогу сделать для вас, но вы отправитесь в Англию первым кораблем. И если вы действительно знакомы с принцем Рупертом и с герцогом Йорком, то вам нечего бояться.

– Я готов плыть в Англию, сэр. Если иного решения нет.

– Его нет, сэр. А от Моргана, который жаждет вашей крови, я сумею вас защитить!

Через неделю Федерико де Монтехо на корабле «Святой Яков» отправился в Англию. На этом его мексиканские приключения закончились. Он, конечно, не желал оставлять Анну здесь, но выбора у него не было.

Монтехо знал, что Искерти нажаловался Моргану и тот хотел его повесить. Он даже сам явился к Линчу и требовал выдать ему Висенте. Но временный губернатор был с крут с пиратами и потому добиться от него Морган ничего не смог…

***

Лондон, декабрь, 1674 год.

Герцог Яков Йорк родной брат короля Карла II лично рассмотрел жалобу вице-губернатора Ямайки. Он еще раз прочитал донесение Моргана и отбросил его от себя. На лице принца была гримаса отвращения.

Брат короля был католиком и ненавидел пиратов. Особенную ненависть Йорк питал к Генри Моргану. Из-за того, что брат пожаловал этому пирату рыцарский титул, он читает его донесения.

Лорд адмиралтейства Филипп Монтегю подобрал бумагу и снова положил на стол перед герцогом.

– Ваше высочество, не станет рассматривать жалобу сэра Генри?

– Вы именуете его сэром, лорд Монтегю?

– Но сам король произвел Моргана в рыцари! И сэр Генри много помогает Англии, и он настоящий патриот!

Герцог криво усмехнулся:

– Бедная Англия если она ставит на грязных подонков типа Моргана!

– Ваше высочество! Френсис Дрейк тоже был пиратом!

– Но Дрейк не Морган и не Рейли! Они хоть и были пиратами, но были джентльменами. И жили они в иное время. Сейчас нам уже нет нужды ставить на пиратов!

– Но этот Монтехо испанец и наш враг! Он действовал во вред Англии и этого прощать нельзя! Испанский король подумает, что мы слабы! Мы должны покарать его!

– И как вы предлагаете его покарать, Монтегю?

– Я бы его повесил, но он дворянин и потому можно его обезглавить или расстрелять. Это благородная казнь. И я намерен просить это у короля!

– Вы желаете воспользоваться слабостью моего брата, Монтегю? Его можно убедить в чем угодно! Но расстрелять кавалера ордена Алькантара, это пощечина испанскому двору!

– Мы не боимся испанского двора! И я вынужден буду доложить обо всем королю! Временный губернатор Ямайки Линч поступил необдуманно отправив Монтехо в Англию. Сэр Генри предлагал повесить его в Порт-Рояле! Так и стоило поступить!

Двери в кабинет распахнулись, и в покои герцога Йорка бесцеремонно влетел принц Руперт. Его лицо пылало гневом. Его не допустили до узника, и он не смог даже повидать Монтехо.

– Ваше высочество! – вскричал принц, но заметил лорда адмиралтейства, и обратился к нему. – А! И Монтегю здесь! Отлично! Это по вашему приказу я не могу видеть дона Федерико де Монтехо?

– Я лорд адмиралтейства волею моего короля! А Монтехо совершил преступление против короля Англии! И это мое право держать его под стражей!

– Я сражался вместе с Монтехо против де Ритера! Мое имя кое-что значит при дворе! Я оказывал услуги королю, когда милорду еще вытирали сопли! А теперь милорд желает отдавать приказы мне?

– Монтехо арестован по приказу губернатора Ямайки! – вскричал уязвленный Монтегю.

– Но Линч, насколько я слышал, отказался наказывать Монтехо! И вы возбудили дело по жалобе не Томаса Линча, а Генри Моргана! А этот Морган грязный и жестокий пират! И я не стану судить благородного дворянина, по навету грязного пирата! – Руперт повернулся к герцогу. – Ваше высочество! Вы брат короля Англии! Вы второй дворянин в государстве! Неужели мы осудим дворянина и воина по столь смехотворному поводу?

Герцог Йорк ответил принцу:

– Я с вами на одной стороне, принц! Но лорд Монтегю собирается жаловаться королю. И только его величество вправе решать судьбу дона Федерико! Все же он испанец и сражался против англичан, хоть они и пираты.

Руперт посмотрел на лорда адмиралтейства:

– А если я попрошу вас не вмешиваться в это дело, милорд?

– Что это значит, принц? – спросил Монтегю.

– Вы забудете о жалобе пирата, а его высочество своей волей освободит Монтехо. Зачем говорить королю о такой мелочи? Герцог Йорк сам решит это дело!

– Но…

– А я взамен, буду вам обязан моей признательностью.

Монтегю склонил голову. Принц Руперт дал понять ему, что если он не согласится, то он станет его врагом. В конце концов этот испанец того не стоит, чтобы так рисковать, и лорд согласился. Он протянул жалобу Моргана Руперту и тот швырнул её в камин. Дело было решено…

***

Принц в своей карете вывез дона Федерико из тюрьмы и передал ему деньги от герцога Йоркского.

– Это вам, Монтехо! Здесь тысяча фунтов. Это вам хватит на путешествие.

– Мне нужно уехать, принц?

– Да. В Англии вам пока оставаться не стоит. Дела против вас не завели, но настроения в адмиралтействе могут повернуться и против вас. Ваши враги могут воздействовать на короля. И вам стоит быть далеко от Англии. Поезжайте во Францию.

– Я воспользуюсь вашим советом, принц.

– И если потом, после того как все уляжется, вы захотите присоединиться к моей компании, то я приму вас, Монтехо.

– А может ваше высочество помочь мне перебраться в Америку сейчас?

– Сейчас? – удивился принц Руперт.

– У меня остались незавершенные дела в Новом Свете.

– Я не знаю, что вас заставляет это сделать, но возвращаться вам нельзя. Морган слишком мстителен и его сообщник Искерти также! Скоро Линч будет отстранён от своей должности временного губернатора Ямайки и на свой пост снова вернется Модифорд! Все обвинения с этого человека сняты. А Модифорд благоволит Моргану!

– Значит, мне стоит переждать?

– Именно, переждать, друг мой. Поезжайте во Францию, а затем еще куда-нибудь. Затаитесь на время. Пусть вас никто не сможет найти…

Глава 5

Поморянский замок.

Речь Посполита. Поморянский замок, август, 1674 год.

В старом замке, построенном на невысоком холме, и прикрытом с трех сторон прудами и болотами, уже неделю гостил новый король Речи Посполитой Ян III Собеский.

Превратившись из коронного гетмана в короля, пан Ян еще больше горел желанием вести войну с турками. Потому он прибыл сначала во Львов, а затем и в этот замок, избрав его своей резиденцией.

С ним прибыли придворные и его жена Мария Казимира де Ганж д'Акьен. Королева не хотела ехать сюда, но муж заставил её.

Король был высок, плотного сложения, с мощной шеей и крепкими руками. На нем – красного бархата польский кунтуш с позументом, подпоясанный шелковым кушаком. Он обошёл укрепления замка и отметил слабые стороны обороны.

– Пан полковник, – король обратился к графу Морозвицкому, командиру королевского регимента – личной гвардии короля Речи Посполитой.

– Ваше величество, – Морозвицкий приблизился.

– Вы командуете крылатыми гусарами Речи Посполитой, граф.

– По воле вашего величества.

– Как вы оцениваете качеств полковника Поланецкого?

Морозвицкий ответил:

– Он по праву считается первой саблей Речи Посполитой, ваше величество.

– Это я знаю. Я много раз видел его в деле. Но что он собой представляет как польный гетман?

– Ваше величество, намерены его пожаловать в польные гетманы?

– Мне это решение подсказывает Сейм.

– Я сомневаюсь в пане Поланецком как в полководце. Рыцарь он хороший, но разве он гетман? Этот пан много раз своими необдуманными действиями приводил к гибели крылатых гусар.

К королю подошел придворный и низко поклонился:

– Ваше величество!

– Я занят и приказал меня не беспокоить.

– Её величество королева ждет вас, ваше величество.

Собеский сразу сменил гнев на милость. Отказать королеве он не мог.

– Продолжайте осмотр без меня, граф. Потом сделаете доклад.

– Да, ваше величество! – поклонился Морозвицкий.

Король вернулся в большие покои.

Королева француженка, не смотря на пятерых детей, была весьма красива и обладала хорошей фигурой. Она ждала короля в зале для приёмов. На ней – французского покроя платье с лифом богато украшенным драгоценностями, в волосах укреплена бриллиантовая диадема.

– Марыся! Ты хотела меня видеть?

– Я хотела с тобой говорить, Ян.

– Я слушаю тебя, моя королева.

– И зачем ты привез меня сюда, Ян! Здесь небезопасно.

– Ты в полной безопасности, Марысенька. Рядом с тобой я – король и рыцарь. Я сумею защитить свою даму.

– Оставь, Ян! Ты уже не гетман. Ты король! И тебе больше пристало жить в Варшаве или в Кракове! Там столько королевских резиденций.

– Корона налагает обязанности, Марыся. И я здесь потому, что хочу обеспечить твое будущее и будущее наших детей.

– Ян! Но зачем для этого торчать здесь! Мы посетили эти края, и нам следует ехать обратно.

– Я желаю сделать корону Речи Посполитой короной настоящей. И наш сын станет новым королем династии Собеских. Для этого мне нужна победа над турками. Война даст мне союз с Московией и Римской империей (Римская империя германской нации). Я уже стал подыскивать жену для нашего старшего сына Якова, Марыся.

– Но я думала, что этот вопрос решен, Ян. Семейство Потоцких…

– Нет, нет, Марыся! Мне не нужен союз с Потоцкими. Мне нужен союз с одним из королевских домов. Например, с домом Габсбургов.

– Ты думаешь, что император отдаст дочь за нашего сына? Это смешно, Ян.

– А почему нет? От того, что я не наследный король? Но мой сын Яков станет наследником трона и отчего не отдать императору свою дочь за наследного принца?

– Но Яков пока не наследный принц.

– Дай срок, – сказал король и обнял жену. – Все у нас будет, Марысенька…

***

Пан сенатор Мортыньш прибыл в замок в сопровождении полковника Поланецкого. Пан Ян готовился бороться за чин польного гетмана[6] и не пренебрегал обществом влиятельного человека.

– Так пан, обещает мне, что повлияет на короля?

– А ваша жена, пан Ян, разве не обещала вам того?

Поланецкий сказал, что жена обещала ему это, но мог ли он доверять женщине? К тому же характер у панны Марты в последнее время испортился.

– Вы правы, пан полковник, – сказал Мортыньш. – Женщина всегда женщина. И доверять ей решение важных дел нельзя. Я знаю, что наш новый король, невысокого мнения о военных талантах пана полковника.

– То так, пан сенатор, – согласился Поланецкий и покраснел. Ему было это неприятно, но Мортыньш говорил правду.

– Но пан все равно будет польным гетманом. Я даю ему в том слово. А слово Мортыньша – много стоит. Но пану стоит оказывать мне поддержку при дворе.

– В том вы можете быть уверены, пан сенатор.

– Вот и отлично, пан полковник. И вам более не стоит так рисковать своей жизнью в боях и схватках. Место польного гетмана не впереди отряда.

– Как прикажет, пан сенатор…

***

Марта Поланецкая также была в замке в свите королевы Марии Казимиры. В последнее время они стали дружны.

Когда королева покинула покои короля, она сразу позвала к себе панну Поланецкую. Та явилась на зов.

– Он прибыл сюда надолго! – вскричала королева. – Ему не дает покоя эта проклятая война с турками! Марта, он все еще остался коронным гетманом!

– Пусть ваше величество не распаляет своего сердца. В конце концов, этот замок не так плох.

– Не так плох! Панна шутит? Я желаю в Варшаву к нормальной жизни. Будучи супругой коронного гетмана, я жила нормальном месте, а не в проклятой крепости рядом с войной.

– Но пан круль, все равно не сможет здесь задержаться надолго. Государственные дела призовут его в Варшаву.

– Поскорее бы! Я заказала себе новое платье у французского портного! Ты будешь поражена, когда увидишь его, Марта!

– Это то самое, за которое запросили тысячу злотых?

– Да, – согласилась королева. – Но оно того стоит, Марта!

***

Пан сенатор Речи Посполитой Владислав Мортыньш явился к королю Яну III с требованием. Он не желал просить монарха. Этак, от Собеского ничего не получишь. Он собирался его принудить выполнить волю Ордена.

– Пан сенатор желает говорить со мной? – недовольно спросил король. – Пусть пан будет немногословен. У меня нет времени.

– Все будет зависеть от самого пана круля (король).

– О чем говорит, пан сенатор?

– Пан круль, должен помнить, что престолом он обязан Ордену. И Орден требует от пана круля следовать правилам.

– И в чем я нарушаю правила? В том, что поднимаю меч против османов? Но они враги христианского мира, пан Мортыньш!

– У нашей матери – святой католической церкви – есть и другие враги. И не меньшие чем османы. Пан круль не видит, что усиливается Московия? Московский царь шагает широко и дальше, эта держава будет представлять опасность для всей Европы. Речь Посполита стоит на самой границе с этим государством!

– У пана сенатора приказ от генерала Ордена? – спросил король.

– Да, ваше величество. Генерал Ордена просил передать пану крулю, что скоро османы начнут войну с Московией и гетманом Левобережной Украины Самойловичем.

– Тогда нам стоит действовать совместно с Московией. Нужно создавать коалицию христианских государств против османов. Неужели Орден того не понимает?

– Пан круль сам иезуит! Неужели он не понимает, что Московия враг гораздо более опасный, чем османы? Османская империя переживает не самые лучшие времена. А Московия – молодой и растущий великан. И московские схизматы (православный христианин, не католик) опаснее, чем мусульмане. И пусть наши враги османы ослабят наших врагов московитов. Эта война выгодна Речи Посполитой.

– И что требует от меня Орден?

– Того требуют от пана интересы Отчизны! Ибо сильная Московия может в будущем раздавить Речь Посполиту! И нам нужно не дать усилиться Московии!

– И что я должен сделать?

– Не вести активных боевых действий с османами и татарами.

– Но мир между нашими державами не заключен! – вскричал король. – Пусть татары и янычары топчут Отчизну, о которой так печется пан сенатор?!

– Я не сказал, что пану крулю следует не вести войны вообще! Я сказал – не вести активных боевых действий. Да и Сейм не даст пану крулю денег на продолжение войны!

Мортыньш напомнил Яну III о том, что голос Мортыньша значит на Сейме больше, чем голос короля…

***

Мортыньш сразу отбыл из замка и отправился во Львов. По дороге у него была назначена встреча с агентом Московского царя. Встречаться с ним в городе он не хотел. Мортыньш боялся, что за ним могут проследить по приказу Собеского. Пан круль был взбешен приказом генерала Ордена и мог выместить злобу на нем, на сенаторе Мортыньше. А что он мог? Он всего лишь передал приказ…

***

Одинокий всадник в польском кунтуше догнал карету. И сенатор приказал кучеру остановиться.

– Пан сенатор заставляет себя ждать! – всадник поравнялся с каретой.

Сенатор открыл дверцу.

– Я задержался у короля. И рискую жизнью, путешествуя без охраны.

– Но лишние уши еще опаснее для пана. Не так ли? – спросил всадник.

– Именно и потому я здесь только в сопровождении этого глухого.

– Ваш кучер глухой?

– Он плохо слышит и немного туповат, но отлично правит лошадьми и ухаживает за ними как никто иной.

– У пана есть новости?

– Есть. Турки решили усилить гетмана Дорошенко, послав ему 20 тысяч отборных воинов империи. Поляки временно приостановят боевые действия против османов.

– Что? Король Ян заключает мир? Этого не может быть!

– Я не сказал, что король собирается пойти на мировую с османами! – нервно ответил сенатор. – Король думает только о войне с турками! Но Сейм не даст ему новых денег для продолжения войны. Пока не даст.

– И Дорошенко с турками обрушится на Левобережье? – спросил посланец.

– Да. Его задача при помощи османов отобрать у Самойловича Левобережье и объединить всю Украину под своей булавой. Иными словами, под властью султана. Сообщи это в Москву. И пока не ищи со мной встречи!

– Что-то случилось?

– За мной могут следить…

***

Пан сенатор Речи Посполитой приказал кучеру трогать и сам откинулся на подушки кареты. Он вел даже не двойную, а тройную игру и опасность такого положения была очевидна.

Пан Владислав Мортыньш уже и сам не мог понять, кому он служит больше московитам или Ордену. Люди из Приказа тайных дел взяли его за горло, и он вынужден был помогать им. Но московитов Мортыньш не любил и то, что он сказал королю, в его замке было истиной. Он действительно так думал и понимал угрозу со стороны Востока…

Часть 2

На службе у Речи Посполитой.

Глава 1

Правило Ордена. («Для того, чтобы завоевать всех, надо быть всем для всех»)

До Федерико де Монтехо в 1675 году нанялся на службу к курфюрсту Бранденбургскому Фридриху Вильгельму. В июне он принял участие в знаменитой битве при Фербеллине между шведскими и бранденбургскими войсками. Армия курфюрста одержала победу и это событие стали называть «Чудом Бранденбургского Дома».

Монтехо принял участие в схватке у Ратенауского моста и был среди тех, кто сопровождал фельдмаршала Дерфлингера. Тот произвел кавалера в чин капитана и сделал одним из своих адъютантов.

Служба в армии курфюрста открывала для Монтехо большие возможности, но он неожиданно подает в отставку и в 1676 году едет в Варшаву под именем шляхтича Анжея Комарницкого…

***

В мае 1674 года новым королем Речи Посполитой избран Ян Собеский, который стал править под именем Яна III. В 1675 году османы снова вторглись в Подолию и снова захватили Хотинскую крепость.

Король Ян собрал армию и в битве у города Львова нанес поражение османам и татарам. Подолия была от турок освобождена. Они сумели оставить за собой только крепость Каменец.

Король Ян Собеский был готов двинуться и на Каменец, но сейм запретил ему это делать, и королю пришлось на время прервать войну.

В 1676 году османы и турки снова вторглись в переделы Южной Польши, и снова король стал раздавать грамоты на набор войска. Война продолжалась…

***

В январе 1676 года умер царь и великий князь Московский Алексей Михайлович, поручив престол своему сыну Федору Алексеевичу.

Федор, несмотря на многие болезни и физическую немощь, оказался умным монархом. Он отправил армию князя Ромодановского к Чигирину против Правобережного гетмана Дорошенко. Войска Левобережного гетмана Самойловича присоединились к армии Ромодановского. Снова разгоралась большая война…

***

Варшава. Весна, 1676 год.

Шляхтич пан Анжей Комарницкий в богатом кунтуше, щегольских сапогах и с дорогой саблей на боку, прогуливался по улицам Варшавы и заглядывал в лавки купцов с востока.

Анжей уже три дня проживал в городе, заходил в дом сенатора Мортыньша, но тот был вместе с королем на Юге Речи Посполитой. Никаких указаний он не оставил, и пан Анжей решил, что иезуиты пока не имели на него никаких планов…

***

Пан Анжей устал. Приключения утомили его, и он мечтал о тихой гавани, где мог бы насладиться покоем. И рядом с собой в этом уголке покоя он видел девушку – Анну дель Кампо. Он часто думал об этой женщине. Смуглокожая дочь Кастилии манила его, и он не сумел забыться, когда посещал иных женщин. Он думал, что время сотрет её образ когда иные красавицы войдут в его жизнь. Но они были лишь мгновением. Воображение рисовало ему, как он овладевал Анной. Ведь он так и не познал этой гордой испанки. Она никогда не принадлежала ему.

Анна даже не знала его настоящего имени. Стремянной стрелец государева полка Федор Мятелев, сын боярский, давно сменил столько имен, что уже сам не знал, кто он. Его московские корни стали давним сном, он не воспринимал их как реальность. Он начал забывать лица матери и отца. Они постепенно стирались в его памяти и их заменяли иные лица.

Часто во снах к нему приходила дочь великого сипы[7], которая говорила с ним голосом Анны:

– Ты желаешь вернуться к женщине, которая как дикий ядовитый цветок обожжет тебе пальцы, – говорила она.

– Я привык к ядовитым цветам. Я много раз встречал женщин, которые обжигали меня.

– Нет, – сказала она. – Такой как Анна ты не встречал, стремянной стрелец. Ты не ценил преданности верных женщин. Ты сбежал от меня, хотя я рожала для тебя детей.

– Но они не выжили. Я никогда не знал той радости видеть, как растет твой сын. Я не учил его сражаться, как меня учил мой отец.

– И ты сбежал. Боги дали тебе возможности выбраться из нашего края, но это не милость богов. Твои товарищи умерли – и это милость. А ты познаешь много горя, и твоя судьба не будет счастливой.

– Горя я и так познал много, а что такое счастье до сих пор так и не понял. И наказали меня боги не тогда, когда я бежал из вашего города, а намного раньше. Боги оторвали меня от родины и стали бросать по странам и городам. Так они забросили меня в Лунный город. И я не сбежал из него. Я ушел, стремясь вернуться на родину.

– Но сейчас ты стремишься снова попасть в новые земли, не смотря на опасность. Супай к своей родине и живи там среди своих.

– Меня манит женщина. Да и нет у меня больше родных. Они стали чужими.

– И в этом твое проклятие.

– А разве любить красавицу это проклятие? Я не думаю так.

– Это потому, что ты все еще в мире живых и совершенно не понимаешь, мира мертвых.

– А ты? – спросил он.

– Я уже принадлежу этому миру, и потому пришла говорить с тобой, Федор Мятелев. Я знаю твоё настоящее имя, а ты ведь никогда не называл мне его.

– И зачем ты пришла ко мне?

– Чтобы предупредить.

– О чем?

– Брось думать о той женщине. И бросай свои странствия.

– Бросать? Это легко сказать, но невозможно сделать.

– Ты можешь затеряться среди толпы и переехать в маленький городок. Скройся под чужим именем в чужой стране и не попадайся на глаза сильными мира сего. И ты обретешь счастье.

– Счастье? И что я стану делать? Я воин. Я умею сражаться.

– Тебе предстоит сменить меч на перо, и ты познаешь иную радость.

– Какую?

– Узнаешь!

После этого он проснулся и много думал потом о значении этого сна…

***

В лавке фанариотского купца, торговца холодным оружием, его окликнули.

– Пан Анжей?

Он обернулся и увидел совершенно незнакомого человека в простом костюме, какие носили служащие купеческих лавок и мелкие чиновники. Он был средних лет, плотного сложения с широким скуластым лицом.

– Кто есть пан?

– Я имею честь знать пана рыцаря. Но пан не помнит меня.

– Так кто есть пан?

– Мое имя Збышек, милостивый пан.

– Не имею чести.

Они вышли из лавки, и Збышек тихо сказал:

– Пусть пан не беспокоиться. Вы меня не знаете, и знать не можете.

– Тогда что пану Збышеку нужно?

– Вас желает видеть один пан, хорошо вам знакомый.

– Но кто он?

– Того я не могу сообщить пану рыцарю. Пусть пан доверится мне…

***

Збышек провел Анжея в один из богатых купеческих домов в восточной части города. Они вошли с черного хода.

– Прошу пана подняться на второй этаж дома.

– И что там? – спросил Комарницкий.

– Там, пан, все узнает. Или пан боится?

– Боюсь? Пан Збышек, мало знает с кем говорит.

Комарницкий поднялся и попал в богато обставленную большую комнату, где все сияло позолотой. По стенам ковры ярких расцветок, на которых была развешена отличная коллекция оружия. Богато отделанные дамасские клинки, ятаганы, сабли, шпаги, старые мечи, буздыганы, бердыши, пистолеты, янычарки, мушкеты.

Шляхтич залюбовался оружием и даже снял со стены один ятаган с самоцветом в рукояти.

– Рад видеть пана Анжея! – поздоровался по-польски вошедший человек в польском кафтане.

Анжей вернул ятаган на место и поздоровался с незнакомцем.

– Так пан не узнал меня?

– Прошу меня простить, пан! Но я вернулся издалека.

– Про то мне ведомо, пан Анжей. Может пан вспомнит своего давнего товарища, с которым он сидел за веслом турецкой галеры.

Комарницкий тут же узнал его. Он вспомнил скамью на геллере «Меч падишаха», вспомнил палаты Приказа тайных дел. Дементий Башмаков, он же Василий Ржев! Умел он казаться другим человеком, если хотел.

– Вася? – не удержался Комарницкий. – Да неужто это ты? Не узнал. Ты стал настоящим поляком.

– Пусть я буду Василием.

– Так ты звался, когда мы с тобой познакомились в степи[8]. Помнишь?

– Такое трудно забыть. Но перейдем к делу. Воспоминания на потом оставим. Ведь я прибыл сюда в надежде встретить тебя.

Они сели и Василий Ржев, он же большой государев дьяк Приказа тайных дед Дементий Башмаков, рассказал, как ему донесли о бегстве испанского кабальеро де Монтехо из Варшавы.

– Я подумал, что иезуиты узнали о твоей службе великому государю и решили тебя убрать.

– И я так подумал, – сказал Комарницкий. – Потому бежал. Но оказалось, что мне мстит не Орден, а женщина.

– Женщина? – удивился Башмаков. – Не хочешь ли ты сказать, что бежал от женщины?

– От её мести. Панна Поланецкая натравила на меня своего мужа пана Яна. А он лучше меня владеет саблей, и на дуэли без всякого сомнения уложил бы меня. Его прямой, толкающий удар – быстр и точен. И он мастер наносить его как на малых, так и на больших дистанциях. После смерти полковника Володыевского он лучший фехтовальщик в Варшаве.

–Ты верно сделал, что ушел от поединка с ним. Я приказал помочь тебе. И наши люди в Лондоне почти нашли тебя, но ты успел уехать. И твой след затерялся.

– И ты прибыл сюда ради меня, Василий?

– Не только ради тебя. Я прибыл ради большого дела. Но твоя помощь мне понадобится, и я надеялся, что бог мне поможет. И вот ты здесь! Ты где столько времени пропадал?

– Рассказать не поверишь, Вася. Был в Новой Испании, вместе с маркизом Мансера, тем самым, что приезжал в Москву от испанского короля.

– Я знаю, что маркиза назначили вице-королем в далекие земли. Но я не знал, что и ты отправился ним за море.

– Пришлось. Там я выполнял поручение вице-короля и жил среди пиратов, морских разбойников. Чудом остался жив и чудом снова попал в Европу.

– Чудны дела твои, Господи! Много на твою долю всего выпало, Федор. Или отвык уже от имени, которое тебе батька с маткой дали?

Ржев перешел на русский язык.

– Отвык, – ответил Федор. – Да и от языка от русского отвык. Я ведь в Новой Испании из Федерико превратился в Висенте. Затем в Европе снова стал Федерико, а в Польше Анжеем. В городе великого сипы меня называли Сломанная Стрела. Такое прозвище мне дал сам сипа. Но ты говорил о деле. А какая у тебя во мне нужда, Василий?

– Wielka potrzeba, pan Angers (Большая нужда, пан Анжей), – Башмаков перешел на польский. – И ты большую службу отечеству своему сослужить можешь! Король Ян Собеский желает продолжать войну с османами. Это нашему новому царю Федору Алексеевичу на руку. Но, некто толкает Собеского на войну не против султана, но против нас!

– Co to znaczy? (Что это значит?)

– Nie rozumiesz? (А ты не понял?)

– Орден? – по-русски спросил Анжей.

– Именно, пан Анжей.

– Но поляки сейчас не станут воевать с Москвой.

– Кто о сем говорит? Ордену нужно чтобы султан воевал с нами! И иезуитам не нужно чтобы король воевал с османами в союзе с нами. И Орден потребовал от короля Яна не мешать османам!

– Но большой войны с османами у нас нет, Василий.

– Все идет к тому, Анжей. Султан принял под свое покровительство Правобережного гетмана Дорошенко. А этот гетман уже сидит в Чигирине! А Чигирин ключ ко всей Левобережной Украине. И султан Мухаммед посылает войска для поддержки Дорошенко.

– А Дорошенко имеет поддержку в Украине, – все понял Комарницкий. – И если его армия выступит с таким союзником, то вся Украина может попасть под власть Дорошенко.

– Именно, – сказал Башмаков.

– Нам, стало быть, нужно убрать Дорошенко.

– Москве надобно, чтобы Дорошенко сам признал власть царя Федора! Его поражение многие воспримут как войну между Москвой и Украиной. А нам того не нужно! И так много недругов у нас есть среди украинских полковников.

– И что нужно от меня?

– От тебя? Ты отправишься в Чигирин и уговоришь гетмана сдаться воеводе Ромодановскому, что командует армией его царского величества в Украине.

– Я? Но я не знаю гетмана. Станет он меня слушать!

– Коли постараешься, то станет, Анжей! Я ведь наслышан о твоих подвигах на службе у короля аглицкого Карла. Так неужто, для своего отечества, ты того не сделаешь?

Комарницкий понимал всю сложность задачи, которую на него возложил Башмаков. Убедить гетмана, которого он лично не знал отказаться от своих планов и бежать к врагу – не так просто.

– А, ежели, бы ты меня не нашел, Вася? Что тогда было бы?

– Тогда я сам отправился бы в Чигирин! Но ты здесь, и потому сделать это надлежит тебе.

– Я готов послужить царю, но сомневаюсь. Смогу ли? Дорошенко не сильно любит великого государя. После Андрусовского перемирия он назвал царя Алексея предателем Украины. Ведь Богдан Хмельницкий и царь Алексей уговаривались до конца бороться с Речью Посполитой.

– Так великий государь Алексей, да упокоится его душа, и собирался делать. Но обстоятельства! Сам понимаешь, война затянулась и обескровила наше государство. Да и османы с татарами рядом! Мы более не могли воевать с поляками и литовцами. Ведь война эта между государствами христианскими на руку неверным.

– Это правда. И я так считаю. Но гетман Дорошенко думает иначе.

– Думал. Говорят и он недоволен своими нынешними союзниками татарами и турками. Они начисто разорили Правобережье. Тысячи людей погибли и угнаны в рабство.

– А что сказал царь Федор Алексеевич? Простит ли он Дорошенко за плохие слова, сказанные про его отца?

– Царь Алексей не простил бы, – ответил Василий Ржев. – Но молодой наш государь, Федор Алексеевич, милостив и прощает гетману его вины, ежели он принесет покорную голову на суд царя!

– А как я попаду в Чигирин?

– А твой знакомый пан Мортыньш тебе в том поможет.

– Мортыньш?

– Он сейчас во Львове. И он знает, как провести тебя через татарские и турецкие заслоны…

****

В 1668 году, когда обескровленные долгой войной Московия и Речь Посполита пошли на заключение Андрусовского перемирия, по которому Украину разделили на две части окончательно, Дорошенко порвал с Москвой. Он заявил, что царь предал их союз с Богданом и сказал, что станет бороться и не признает этого мира. Многие полковники и старшина тогда поддержали его.

Гетман Петр Дорошенко был хорошим полководцем и политиком. Он достойный продолжатель дела Богдана Хмельницкого, за что его и уважали как лидера и многие готовы были связать с ним свою судьбу.

Дорошенко заключил союз с Османской империей, признав себя вассалом султана. А планы на подобный союз вынашивал еще сам Богдан Хмельницкий.

На Украину хлынули его новые союзники турки и татары. И, несмотря на запреты, татарские мурзы и салтаны безжалостно грабили народ и уводили пленников. Дорошенко протестовал, слал жалобы султану Мухаммеду Охотнику и великому визирю Ибрагиму-паше. Но те реагировали на эти протесты вяло. Это сыграло на руку мало популярному Левобережному гетману Самойловичу.

И вот сейчас в 1676 году все висело на волоске. И потому пан Анжей Комарницкий, шляхтич и подданный короля Речи Посполитой, отправился во Львов, где застал сенатора пана Владислава Мортыньша…

***

Львов. Весна, 1676 год.

Сенатор пан Владислав Мортыньш был меж двух огней. Он уже много раз проклинал себя за то, что тогда взял золото у турок. Но выбора у него не было. Не было тогда, как не было и сейчас.

Он сидел в старом замке в отведенных ему покоях и просил туда привести гостя. В громадном камине весело трещало в огне целое полено. Пан сенатор протянул ноги к огню. Весна этого года была холодной.

Комарницкий также сидел у огня и смотрел на сенатора. Тот решил начать разговор:

–Вы, пан, уже много раз подвергали мою жизнь опасности! Так продолжаться не может. Я сообщил царскому человеку сведения большой важности. Этого мало?

–Но я привез пану Мортыньшу золото! Десять тысяч злотых пан! – ответил Анжей Комарницкий. – То немалая плата за риск!

–Плата! – гневно ответил сенатор. – Но дело какое затеяли! Дело! Шутка ли выкрасть самого Дорошенко!

–Но тем делом стану заниматься я, а не пан сенатор!

–Да? А если пана поймают и предадут пытке? – спросил Мортыньш. – У гетмана сейчас турецкие союзники, а они могут развязывать языки. И если пан назовёт мое имя?

–И что с того? Что ваше имя значит для турок? Про ваше предательство знал ныне покойный великий визирь Мехмед Кепрюлю. Но он унес эту тайну в могилу.

– Не стоит вам напоминать мне про это, пан Анжей. Я брал золото у турок, и я брал золото у московитов. И я помогал как туркам, так и московитам.

– Про меня можете не беспокоиться, пан Мортыньш. Я не предам вас. Мне в том нет никакой выгоды.

– Но, если турки вас поймают и под пыткой про все дознаются? А Дорошенко передаст эти сведения полякам?

– Пусть пан заранее меня не хоронит. Я и не в таких переделках бывал. И тем, кто меня отправляет на рисковое дело, не выгодно терять пана сенатора! Наши люди спасут вас и ваше честное имя, пан Мортыньш! Так прейдем же к делу!

– Хорошо! – зло ответил пан Владислав. – Я могу переправить вас, пан Анжей, в Чигирин. Но ехать вам лучше под видом турка.

– Турка? – удивился Комарницкий.

– Да. В мои руки попала грамота каменецкого паши Галиля к гетману. Наши гусары перехватили турецкого чауша[9]. Вы и займете его место. А иначе вас могут перехватить в дороге татарские людоловы. Их сейчас тьма тьмущая. А сопровождение пану я дать не могу. Никого нельзя посвящать в наши дела. Пан сам понимает.

– Пусть будет чауш.

– Пан ведь хорошо знает турецкий язык?

– Не позабыл еще. Смогу сойти за истинного османа…

Глава 2

Именем падишаха!

И через три дня всадник в турецкой одежде помчался в сторону Чигирина. В грамоте на имя чауша Омара-оглу, значилось, что всем подданным Высокой Порты надлежит оказывать ему содействие.

Пан Анжей рисковал. От татарских и ногайских всадников грамота его защитит. А если он попадется в руки казакам? Тогда добра не жди. Поди докажи, что ты свой. Ведь они могут сначала его пришибить, а уж потом спросить кто он такой. И станут ли спрашивать, коли по шкуре видно, что турок?

Да и поляки могут его запросто порешить, если он встретит драгун или гусар Собеского. Но эти хоть на кол сразу не посадят, а отправят во Львов, где Мортыньш его вызволит.

В степи покрытой молодой травой он был как на ладони. Если бы он был настоящим посланцем, то его наверняка сопровождал бы отряд спахиев. Так ведь и было с Омаром-оглу. Но польские гусары перебили их, а самого чауша притащили на аркане, как пленника. Теперь Анжей, если доберется до Чигирина, скажет, что на них напали, и только он сумел уйти.

Вдали показался столб дыма. Комарницкий понял, что там горят дома. Значит неподалеку татары.

«В первый раз в жизни радуюсь, что впереди татарские волки. Сейчас их отряд проводит меня в ставку гетмана».

Впереди показались всадники. Чауш сразу определил по повадке, что это были буджакские татары. Они пользовались возможностью и грабили население.

Воины в лисьих малахаях в меховых кожухах, одетых поверх доспехов, с саблями и луками взяли его в кольцо. Старый татарин с изъеденным оспой лицом приготовил аркан.

Чауш вытащил грамоту и показал печать каменецкого пашы Галиля.

– Именем падишаха! – закричал он по-турецки.

Начальник отряда приказал своим людям убрать оружие и поклонился чаушу.

– Отчего эфенди путешествует один? Это опасно.

– На нас напали, и мой отряд полег под саблями гяуров. Я должен доставить письмо паши в Чигирин к гетману! Ты мурза должен проводить меня!

– Но, эфенди, у меня нет желания мчаться к Чигирину! Я возвращаюсь в Буджак!

– Мурза не подчинится печати падишаха? Всем подданным Порты нужно оказывать мне содействие под страхом смерти!

Мурза усмехнулся. Этот чауш ведет себя в степи так, словно он находится в крепости Камениче[10] у своего паши.

– Эфенди забыл, что здесь степь.

– Мурза мне угрожает? – возмутился Комарницкий, войдя в роль чауша.

– Нет. Я дам тебе, эфенди, троих воинов. Но сам тебя сопровождать не стану. Я захватил пленников и мне нужно доставить их в Буджак.

Мурза указал на вереницу невольников, которых гнали вперед его воины.

– Сейчас по степи кто только не гуляет. И казаки-запорожцы, и польские драгуны и московиты. Потому я ухожу тайными тропами. А они не приведут тебя к Чигирину.

– Здесь есть отряды казаков? – спросил чауш.

– И много. И не все они подчиняются гетману Дорошенко. Да и те, кто подчиняется, не всегда смотрят на наш промысел с одобрением.

Мурза усмехнулся. Ему часто пришлось скрещивать сабли с казаками самого Правобережного гетмана, хотя они были союзниками. И в веренице его невольников был десяток дорошенковских казаков, гетманской гвардии. Они осмелились напасть на его людей, и пытались отбить пленников.

– Мурза воюет с союзниками? – спросил чауш. – Это может не понравится паше Галилю и великому визирю.

– Эфенди знает, – спокойно ответил татарин, – что падишах, да хранит его Аллах, платит своим янычарам и спахиям. Но мы буджакцы воюем за собственный кошт, и падишах ничего нам не дает за ратные услуги.

– Мурза недоволен повелителем полумира?

– Нет, я верный слуга падишаха. Но я сам вознаграждаю себя за свои услуги падишаху…

***

Далее чауш последовал в сопровождении трех татарских всадников. Их мурза послал проводить чауша в Чигирин, а затем они должны были повернуть к лагерю ялы-агасы. Им было приказано сообщить о том, что их господин отбыл домой. За такое в военное время могли наказать, но мурза сообщал, что пять красивых полонянок и двадцать крепких рабов он доставит в имение самого ялы-агасы. И высокий чиновник султана закроет глаза на самоуправство мурзы. В конце концов, не буджакские татары решают исход кампании.

– Как твое имя? – спросил чауш у старого татарина, что скакал я ним рядом.

– Мушар, мой господин. Я верный слуга моего мурзы. Я ходил в походы еще с его отцом. Он хороший воин и он удачливый воин. Он всегда приводит рабов. И много хороших девок. А здешние девки красавицы!

– Ты много воевал, Мушар?

– Татарин всегда воин. Я с детства на спине коня и саблей в руке. В пятнадцать лет я пошел с отцом в свой первый поход сюда на Украину. Тогда мой отец погиб от казацкой сабли, заслонив мурзу. Еще старого мурзу, отца нынешнего.

– И с тех пор ваше семейство у него в почете? – догадался чауш.

– Ты прав, эфенди. С тех пор мы стали богаты. У меня в гареме четыре жены, эфенди. И все гяурки. Пусть простит меня Аллах, но я люблю гяурок.

– А этот поход был удачен?

– Да, эфенди. Очень удачен! Мой мурза захватил много хороших девок и две достанутся при дележе на мою долю. Хотя они не для меня. Хочу женить моего старшего сына.

– Ты знаешь здесь безопасный путь до Чигирина? Ты опытный воин, как я вижу.

– Если проскочим к завтрашнему вечеру эту часть черной степи, то благополучно доберемся до Чигирина. Хотя я в саму крепость не поеду. Ялы- агасы стоит лагерем вместе с янычарами Закир-паши не так недалеко от города.

– Значит все руках Аллаха!

– Да славиться имя его!

– Я и сам желаю вырваться отсюда без боя. Скрещивать сабли с казаками никто из моих воинов не хочет. Хотя если придется, мы умрем как воины. Гяуры не увидят нашего страха…

***

В окрестностях Чигирина. Весна, 1676 год.

Отряд всадников неожиданно перерезал дорогу чаушу и татарам. Это были казаки запорожского куреного атамана Ивана Сирко, прятавшиеся в небольшой роще. Они умело отлавливали небольшие отряды людоловов и гонцов спешивших с донесениями к паше или к ялы-агасы.

Сирко постоянно рассылал своих людей на такой промысел. В это время, когда татары слишком вольготно чувствовали себя в украинских землях, он почитал главнейшей задачей запорожцев отбивать ясырь, который враг уводил с Украины.

Одним из таких охотников был атаман Иван Шершень, который за свой недолгий век освободил не одну тысячу невольников и уничтожил много татарских батыров, чем заслужил ненависть мурз многих татарских улусов…

***

Татары заметили засаду.

– Мушар! – молодой татарин указал рукой на конный отряд.

Тот оглянулся и вскричал:

– Казаки!

– Казаки? – чауш всмотрелся вдаль.

– Мы попали в засаду, эфенди!

– Нужно уходить! – чауш султана явно не собирался драться.

Но старый татарин понял, что им не уйти. Он хорошо знал степи, ибо полжизни провел в походах. Их кони хоть и были выносливыми, но устали от долгого пути. Кони же казаков свежие. Это видно.

– Уйти мы не сумеем, эфенди!

– Значит, драться?!

Мушар выдернул саблю из ножен и ответил:

– Пусть будет то, чего захочет бог!

– Все в руках Аллаха!

Схватка была короткой. Казаки посекли татар, а турок сам бросил саблю и закричал по-украински:

– Я свій! Я не турок! (Я свой! Я не турок!)

Молодой атаман в синем жупане осмотрел чауша и сказал:

– По нашому говорить. Чуєш, Петре? (По-нашему говорит. Слышь, Петро?)

– Так кінчай його, отаман! (Да кончай его, атаман!)

– Так почекай, Петро! Нехай поговорить наостанок! (Да погодь, Петро! Пусть побалакает напослед!)

Чауш снова заговорил:

– Я не турок. На мені просто одяг такий. По іншому я не міг проїхати по зайнятій ними території. Мені потрібно в Чигирин! (Я не турок. На мне просто одежда такая. По иному я не мог проехать по занятой ими территории. Мне нужно в Чигирин!)

– Ось як! (Иш ты!) – вскричал атаман. – А ми тут сидимо, щоб не пропускати в Чигирин до Дорошенку нікого. І не одну таку птаху ми вже зловили і посадили на палю. (А мы здесь сидим, чтобы не пропускать в Чигирин к Дорошенку никого. И не одну такую птаху мы уже поймали и посадили на кол).

–Я бачу запорожця. А отже, ти чув про отамана Рога? (По твоему виду, я узнал в тебе запорожца. А стало быть, ты слышал про атамана Рога?)

– Хто не чув про такого славного лицаря (Кто не слышал про такого славного рыцаря), – ответил Шершень. – Багато він вашої крові басурманской пролив. Але лихий отаман згинув в неволі. (Немало он вашей крови басурманской пролил. Но лихой атаман сгинул в неволе).

–Он сгинул, но не там, где ты думаешь, атаман!

– Ти знав Івана Рога, турок? (Ты знал Ивана Рога, турок?)

– Я не турок! Иван Рог был моим другом! И я дрался с ним рядом, когда он пал в битве в чужом краю.

– Брешешь! (Врешь!)

Чауш достал старый нательный крест, который некогда вручил ему Иван Рог.…

***

Тогда, в городе великого сипы, Рог спас ему жизнь. Когда могучий казак упал, Федор склонился над умирающим товарищем.

– Помираю, брат, – прошептал Рог. – Вот где довелось голову сложить. Сказать братчикам на Запорожье… не поверят.

– Иван…

– Не стоит, брат… Я прожил жизнь и умираю, как и подобает казаку в бою. Так что я не в обиде на господа бога. Возьми мой крест нательный. Такого на всем Запорожье нет ни у кого. Он большой…

Федор взял серебряный крест.

– Он еще спасет твою жизнь. И ежели тебе суждено вернуться, то отнеси его на Сечь. Пусть там похоронят его вместо меня… В родной земле…

***

Шершень признал крест славного запорожского рыцаря.

– Откуда? – спросил он.

– Сам Иван Рог дал мне его в час своей гибели. Он сражался до конца и погиб славной смертью, спасая товарища.

– Тебя?

– Меня.

– И где это было? В каких местах сложил голову Рог?

– Это слишком далеко отсюда, там за большим морем.

– И каким ветром занесло туда братчика?

– Случайным. Тем же что и меня.

– Если Рог пал за тебя, и ты не брешешь, то ты должно быть мастак на саблях рубиться? Вот и проверим тебя!

Шершень соскочил с коня и бросил поводья казаку. Чауш также соскочил с седла. Они обнажили сабли.

Федор Мятелев знал, на что был способен в бою на саблях Иван Рог. Он сам отлично сражался, но до бывалого запорожского рубаки ему было далеко. Рог мог бы выстоять даже в поединке с такими лихим фехтовальщиком как пан Ян Поланецкий. Но поляк рубился «на крыж», а Рог наносил смертельный удар сверху вниз.

Федор начал поединок осторожно. Нужно было проверить кто твой противник. Шершень сразу атаковал, но два его выпада были отбиты сразу. Федор понял с кем имеет дело. Атаман был опытным бойцом, но до Рога ему было далеко. Понял кто перед ним и запорожский атаман.

– Узнаю руку братчика! – выкрикнул атаман и снова атаковал. – А вот такой удар отбей!

Сабля Шершня молнией метнулась сбоку на противника. Но Федор парировал и мощным ударом выбил клинок из руки противника. Сабля запорожца с лязгом упала на землю.

– Вот молодец! – вскричал кто-то из казаков.

– А он умеет держать в руках саблюку, атаман!

– То наш!

Шершень усмехнулся и подал руку Федору.

– Я атаман Шершень. А тебя как звать-величать?

– Анжей Комарницкий, шляхтич православный! – представился чауш. – И мне нужно попасть в Чигирин! То для нашего общего дела надобно.

– Это легко. Город в руках гетмана Дорошенка. Он нам не друг, но до ворот мы тебя доставим.

– А турки и татары вам не помеха?

– К Чигирину турки только стали стягивать свои войска. Их лагеря не слишком близко к городу. Основных сил там пока нет.

– А наши? – спросил чауш.

– К городу уже идут передовые отряды гетмана Самойловича. И армия русского воеводы Ромодановского также скоро выступит к городу. А чего тебе нужно в Чигирине?

– Про то сказать не могу, атаман! Но нужно это для нашего дела. И твой кошевой не осудит тебя за то. Ты мне поможешь?

– А отчего нет? Ты знал брата Рога, и ты передал мне его крест и он найдет успокоение в нашей земле! А тебе я подарю одну штукенцию. Это послание, которое не понравится твоему гетману.

– Дорошенку? – спросил Комарницкий.

– Но ты же к нему скачешь.

– Я еду к нему под видом турецкого гонца. А что это за послание ты мне передашь? Откуда оно?

– Взяли у одного турецкого чауша. Но ехал он из города Каменца в пределы империи Османов. Мы перехватили его и забрали у него футляр.

– И что в этом документе?

– Дак, бог его знает. Я и по-нашему то не читаю, а там закарлючки какие то.

– Так я могу сам посмотреть.

– А ты понимаешь по-турецки? – удивился Шершень.

– Понимаю.

Дорогой футляр попал в его руки. Он вскрыл его и вытащил оттуда пергамент. То, что он прочитал – было подарком судьбы.

– Да это то, что мне нужно! – вскричал он. – Сам бог послал мне тебя, атаман!

– Ты про что?

– Есть бог на свете, атаман!

– Кто с тем спорит. Да что здесь?

– Это послание совсем не для глаз Дорошенка! Но если он увидит его, то я выполню свою миссию! Я ведь не знал, как мне дело сладить! А вот судьба послала мне удачу. Слава господу богу!

– Знать хорошая та грамотка?

– Ей цены нет, атаман!

– Пусть поможет тебе бог!

Они снова пожали друг другу руки…

****

Мехико. Весна, 1676 год. Дворец вице-короля.

Дон Антонию Хосе Мария де Толедо, маркиз де Мансера, милостью короля Карла II Испанского, вице-король Новой Испании[11], согласился принять у себя племянницу адмирала дель Кампо, де Эспиноса сеньориту Анну.

Она пришла во дворец в строгом платье синего бархата с кружевами, какие носили при испанском дворе.

– Дон Антонио! Я пришла к вам за новостями! Прибыл корабль из Испании.

– Да, Анна. У меня есть новости о Федерико де Монтехо.

– Он жив? – спросила она.

– Жив. Тогда он попал в плен к пиратам и его увезли на Ямайку.

– Это мне известно! Морган хотел его повесить. Но что было дальше? После того как его отправили в Англию?

– В Англии ему повезло. С него сняли все обвинения. Монтехо, оказывается, имеет влиятельных друзей при дворе короля. За него заступился сам герцог Йорк, брат короля Карла Английского.

– И что стало с Монтехо?

– Из Англии он отбыл во Францию. Там у него что-то не заладилось. Он подался в немецкие земли. Служил у курфюрста Бранденбургского. Отличился в сражении, был произведен в капитаны.

– И что?

– Затем покинул службу у курфюрста. Сейчас обретается в Польше.

– В Польше? – удивилась Анна. – Но как его могло занести в Польшу? Это где-то на краю земли!

– А сеньорита не знает, что Монтехо поляк? Во всяком случае, подданный польского короля?

– Но он кавалер ордена Алькантара! И у него испанское имя Федерико де Монтехо.

– Сеньорита, ваш дядя сразу определил, что Монтехо не природный испанец. А имен у этого человека больше, чем у вас платьев. И даже я не знаю его настоящего имени.

– Все равно! Я хочу с ним встретиться! Вы можете мне в этом помочь, дон Антонио?

– Как же я вам помогу, сеньорита? Я вице-король Новой Испании, а не наместник польского короля.

– Но вы иезуит, как и мой дядя! И Монтехо служит Ордену! Дайте мне нить к вашему человеку в Мадриде! Потом я сама найду его.

– Сеньорита желает отправиться в те дикие земли? Это юг Польши и там сейчас война с османами!

– Но я отправлюсь не одна, а возьму с собой наших слуг из дядиного имения в Испании.

Вице-король не одобрил этого решения Анны.

– А что на это скажет ваш дядя, граф де Эспиноса?

– Дядя давно хотел отправить меня в Испанию. Вот я и отправлюсь туда.

– Но вы собираетесь не в Мадрид, сеньорита.

– Почему же? Сначала я отправлюсь именно туда.

– Ну а потом?

– Куда я поеду из Мадрида? Мы дяде адмиралу говорить не станем.

– Анна! На что вы меня толкаете? А если с вами что-то случится? Дон Алонсо станет моим врагом.

– Но я должна ехать, маркиз! Уже почти два года я жду здесь новостей от Монтехо. И сколько еще ждать его возвращения? Сколько мне должно исполниться лет? Меня хотят выдать замуж, и я согласна выйти за дона Федерико де Монтехо! Но его здесь нет, и он не собирается возвращаться в Новый Свет! Значит, я поеду к нему…

***

Вечером вице-король встретился с адмиралом де Эспиноса. Он не собирался ничего скрывать от адмирала.

– Ваша племянница твердо решила ехать.

– Она весьма упряма, маркиз. Я знаю её, и она все равно поступит по-своему.

– Значит, вы согласны отпустить Анну в Европу?

– Да, – кивнул адмирал.

– Но это путешествие может быть опасным. Я сказал вам, куда она собралась!

– Что будет, то будет. Я стану молиться за неё, и бог сбережет Анну.

– Значит, вместе с флотом из пяти военных кораблей, она через месяц отбудет в Европу.

– Мы же с вами хотели использовать Анну как наживку для Монтехо, маркиз. Эта наживка сама рвется к нему. Пусть Анна идет тем путем, который ей предначертан. В конце концов, этот Монтехо пойдет далеко.

– Но он не сделал того, что был должен!

– Да, – согласился адмирал. – Мы не нанесли по пиратам большого удара с его помощью. Но его вины в том не было. Он не мог предусмотреть шторм. И он еще много чего сможет для нас сделать.

– Если пожелает вернуться сюда, граф. Можно предположить, что Анна найдет его. Но кто заставит его вернуться? Это рыба должна идти за наживкой, а не наживка за рыбой, адмирал.

– Если Анна его найдет, то он вернется, маркиз.

– Когда?

– В своё время…

Глава 3

Гетман Дорошенко.

Чигирин, ставка гетмана Петра Дорошенко. Весна, 1676 год.

Гетман Правобережной Украины Петр Дорошенко был не стар годами, но заботы согнули его могучее тело и посеребрили волосы.

Молодым казаком гетманского полка сражался он рядом с великим Богданом, тот заметил его и сделал есаулом. Затем Дорошенко выдвинулся в старшину и стал черкасским полковником. Служил Выговскому, ибо видел в нем продолжателя дела Богдана. При гетмане Павле Тетере был пожалован в 1663 году высоким постом генерального есаула. А после бегства Тетери сам стал гетманом.

Дорошенко был истинным патриотом своей страны и желал видеть Украину сильной и независимой державой.

Андрусовское перемирие 1667 года между русскими и поляками Дорошенко назвал предательством интересов Украины. Он быстро добился контроля над всем Правобережьем, а затем на короткое время присоединил и левый берег Днепра. Тогда ему казалось, что он достиг желаемого! И он мог стать князем Украины, но его торжество оказалось недолгим. Его вытеснили с левого берега.

В 1676 году Дорошенко захватил Чигирин.

Затем вошли в Украину его союзники турки и татары. И запылала земля Правого берега Днепра пожарами. Татары брали полон и угоняли вереницы людей в Крым. Пылали православные храмы. Янычары султана убивали украинских крестьян…

***

В Чигирин Анжей Комарницкий прибыл уже не как султанский чауш. Казаки атамана Шершня обрядили его как шляхтича, в хорошего покроя кунтуш, широкие шаровары и модные сапоги. Они захватили много вещей от одного польского пана, карету которого растрясли по дороге. Ростом и статью пан походил на Комарницкого.

В городе Анжей немного подкрепился в кабаке, и отправился в замок, где обитал гетман. Он добился приема у войскового есаула и показал ему печать султана.

– Так пан не от польского короля?

– Я посланец падишаха полумира! – сказал Анжей.

Есаул знал, что к гетману постоянно ездили посланцы от турок и вмешиваться в эти дела не хотел. Он проводил пана в покои Дорошенко и передал его Марку, джуре гетмана. Пусть они сами разбираются…

***

Гетман крутил свой седой длинный ус и думал. К нему бесшумно вошел джура и осмелился покашливанием отвлечь гетмана от его мыслей. Тот поднял голову и произнес:

– Это ты, Марк? Чего тебе?

– Там человек до твоей милости, пан гетман.

– Что за человек?

– По виду то ли немец, то ли француз. Платье на нем доброе, и говорит чудно.

– Откуда он взялся?

– Так пан войсковой есаул привел его.

– Зови!

В покой вошел высокий человек лет 35. По его волевому лицу и статной фигуре гетман сразу опознал бывалого воина, не расставшегося с саблей.

– Я знаком с паном? – спросил гетман.

– Пан Анжей Комарницкий, пан гетман, – поклонился пришедший.

– Пан поляк?

– Нет! Я православный шляхтич, пан гетман. И имею до вас тайное слово. Можем мы поговорить?

– И что пан имеет мне сказать?

– Пусть пан гетман только выслушает меня. Я хорошо знаю, что делается в Варшаве и Москве, пан гетман.

– Там смотрят на меня как на врага. Я не нравлюсь полякам, и не нравлюсь московитам. Ибо я пекусь об Украине!

– Пан гетман видел, что делается в Подолии? Города опустели и татары разорили тот край вчистую.

– Я знаю это, пан! – строго оборвал его Дорошенко. – Пан пришел говорить мне дерзости? Но я не знаю, кто пан есть? Кому служит шляхтич Комарницкий?

– Я друг пана гетмана и друг Украины!

– Но кому пан служит? Сейчас каждый в нашей земле по-разному воспринимает друзей Украины. Кто-то думает, что наши друзья московиты. Кто-то почитает за друзей татар. Кто-то – поляков.

– Сейчас я прибыл от имени великого царя Московского.

– Что? – Дорошенко посмотрел на честное лицо шляхтича. – Я все понял правильно?

– Да! Я прибыл от царя и великого князя Всея Руси Федора Алексеевича.

– Пан не ценит своей головы?

– Отчего же не ценю! Я дорожу своей головой, и раньше срока умирать не намерен.

– Но пан заявляет, что прибыл от врага.

– Пан гетман, я прибыл к вам как друг. И как знак моей дружбы я привез вам послание каменецкого паши Галиля к великому визирю и султану Блистательной Порты. Пан читает по-турецки?

– Да, – ответил Дорошенко.

Шляхтич протянул гетману богато украшенный футляр. Дорошенко вскрыл его и достал пергамент с печатями. Он развернул его и прочитал, что сына гетмана Ихмельниски[12] необходимо освободить из Семибашенного замка.

– Что это значит? Откуда это у пана?

– Неважно откуда, пан гетман. Но это значит, что султан готовится заменить пана гетмана на Юрася Хмельницкого.

– Заменить меня? Пан знает, о чем говорит? Но Юрась Хмельниченко ничтожество! Какой он гетман? Булава не для него. Он уже был гетманом и до чего довел Украину?

– Но султану скоро понадобится именно такой гетман как Юрась! Руками вашей милости турки покорят новые земли Украины, а затем избавятся от пана, и заменят его на Юрася, используя великое имя его славного отца.

– Но за Юрасем никто не пойдет! Султан и великий визирь Ибрагим то понимают!

– Им нужно будет только его имя, пан гетман.

Дорошенко задумался. Сила его слова известна. Он сумел зажечь генеральную старшинскую раду и многие идут за ним из полковников. Идут несмотря ни на что. Они верят, что его замыслам суждено сбыться.

– Неужто, пан гетман думает, что туркам и татарам нужна сильная Украина, про которую мечтает пан гетман? И, неужто, пан, полагает, что он сможет действовать самостоятельно от султана?

– Но и москали предали меня. Ты скажешь, что нет, пан? Ответь мне по правде?

– Московский царь действует в своих интересах! То верно! Но единоверная Москва – единственная заступа для Украины сейчас! Оглянись, пан! Украине идти либо под ляхов, но они слабы. Либо под турок, либо под Москву! Четвертого пути нет!

– Пана послал сам царь?

– Я от Приказа тайных дел. Царь знает о моем поручении.

– И что предлагает мне царь?

– Принести покорность государю, и пан получит за это многие награды от царя.

– Но гетманом он меня не оставит?

– Нет, – решительно заявил Комарницкий. – Гетманом останется Самойлович! Но пан Петро ценит спокойствие и благо державы и земли своей многострадальной больше, чем свою власть. Я в том уверен!

– Тому булава у кого голова, как у нас говорят, пан Комарницкий. Но разве Самойлович та голова? Этот токмо про свои интересы печется. Что ему Украина?

– Но разве пан видит, кого-то иного из украинских полковников, кто делает иначе? Пан ведь хорошо знает пана Мазепу-Колединского, ротмистра гетманской гвардии.

Еще бы Петру Дорошенко не знать Мазепу. Это он выдвинул этого красивого и умного шляхтича в ротмистры. Он сделал его послом в Крым в 1674 году и с ним передал подарки к хану. Но запорожцы кошевого Ивана Сирко перехватили его и отправили в ставку Самойловича.

– Он при Самойловиче дослужился до генерального есаула! Он стал своим при московском дворе, ибо часто ездит к царю. Пан Мазепа умен и расчетлив! И он желает сесть на место Самойловича.

– Вот как? – Дорошенко внимательно посмотрел на Комарницкого. – Мазепа хитер и даже коварен. Он умет добиться цели. И, пожалуй, Самойлович пожалеет, что доверился этому хитрецу.

– Так пан гетман согласен уйти от турок?

– Предположим! И как мне уйти отсюда?

– А разве пан гетман не волен в своих поступках? – спросил Комарницкий.

– Волен, до тех пор, пока выполняю волю султана!

– Но армия подчиняется вам.

– Армия в Чигирине подчиняется мне. Но за воротами скоро будут стоять десять тысяч янычар султана.

– Но пока они там не стоят!

– А соглядатаи султана при моей ставке? Они не дадут мне пробиться к русскому царю. Если мои старшины узнают, что я покидаю город, то они будут действовать. Среди моих полковников и есаулов есть уши и глаза султана!

– А если гетман уедет тайно?

– Это легче сказать, чем сделать.

– Но гетман может прямо сейчас отдать приказ своим войскам не воевать в союзе с турками. Чигирин запрет ворота, а русская армия Ромодановского и армия гетмана Самойловича скоро отгонят османов от стен города.

– Написать приказ не так сложно. Сложно мне покинуть город.

– Но это сделать можно!

– Гетману покинуть город незаметно от всех? Пан шутит?

– Пусть пан гетман оденет мою одежду. Мы с паном одного роста. И пусть пан пройдет мимо охраны и спокойно покинет замок.

– Прямо сейчас?

– Именно сейчас, пан гетман! Мы переоденемся прямо здесь. Даже если меня и заподозрили, что я агент не султана и не хана, то соглядатаи не ждут, что мы станем действовать столь быстро.

– Может пан и прав.

– И гетман доверится мне? – спросил Комарницкий.

– Доверюсь. Может, пана послала мне судьба.

– Тогда пусть пан гетман напишет приказ о сдаче города московским войскам.

– Такой приказ я написать могу, но зачитать его можно будет, только когда я уже буду далеко от города…

***

Гетман, прочитав перехваченное послание, убедился в том, что турки не собираются содействовать ему в воссоединении правого и левого берега Днепра. Им не нужна сильная Украина и им скоро не будет нужен гетман Дорошенко. Они используют его, захватят Чигирин и поставят на его место никчемного Юрася Хмельницкого.

Потому гетман в чужом костюме бежал из города в ставку воеводы Ромодановского. Русские войска по слухам выступили к Чигирину, а казаки гетмана Самойловича уже сражались с татарскими чамбулами, что рыскали в окрестностях.

Гетман пришпорил коня и помчался к переправе через Тясмин…

***

Пан Комарницкий выждал немного времени и позвал джуру гетмана Марка. Тот вошел, поклонился и произнес:

– Пан звал меня…

Марк осекся. Он был удивлен, что перед ним не гетман.

– А где…

– Пан гетман покинул Чигирин! – произнес шляхтич. – И оставил вот это!

Он протянул бумагу джуре. То быстро прочитал лист и снова посмотрел на шляхтича.

– Что это? Пан гетман бросил войско?

– Пан гетман отдал приказ запереть городские ворота и стоять против турок и татар! Пан Марк, узнает руку гетмана?

– Это написал он, но отчего так? Отчего тайно?

– Турки стягивают войска под Чигирин и скоро будут здесь! Гетман бежал не от верных соратников, но от врагов веры христианской.

– И куда бежал пан гетман?

– В ставку воеводы Ромодановского! Про то надлежит объявить войскам. Сколько казаков в Чигирине?

– Две тысячи сердюков личной хоругви пана гетмана и тысяча пеших полковника Огиенко. Но что я скажу им?

– Ты, пан, передашь им приказ гетмана! Только и всего! И я в том тебе помогу!

– И как пан это сделает?

– Увидишь!

Марк согласился действовать так, как предложил шляхтич…

***

Отряды спахиев тысячника Манук-бея по приказу Захир-паши прорвались к переправам. Главное не дать урусам перейти реку. Крепость Чигирин станет удобным плацдармом для дальнейшего продвижения в Украину. Так сказал Захир Махмуд эфенди, трехбунчужный паша, наместник султана и доверенный великого визиря Ибрагима.

– Улук-ага! – Манук подозвал к себе высокого сапхию в золоченных доспехах.

Тот остановил коня рядом с конем начальника. Волевое лицо славянской внешности нравилось Мануку. Он уважал настоящих воинов, ибо сам был из таких.

Манук был в легкой кольчуге и островерхом шлеме с пышным султаном. Он указал рукой в кольчужной перчатке вдаль и произнес:

– Улук-ага, ты возьмешь своих воинов и обойдешь те холмы поросшие лесом! Если там есть отряды гяуров – уничтожь их!

– Но у меня всего неполная сотня воинов, бей! Я потерял многих в последней стычке с запорожцами.

– Я дам тебе еще сотню Гафара-аги. И помни, что никто не должен перейти реку с той стороны. Это воля паши и воля падишаха! Надежно перекрыть урусам пути для наступления.

– Воля и слово падишаха!

Улук-ага был смелым командиром конного отряда и не раз доказывал, что способен выполнить самое трудное задание. Его выделял великий визирь, и он получил недавно награду от падишаха – золотой челенк – знак храбрости.

– Но отчего мой бей дает мне отряд именно Гафара-аги?

Манук строго посмотрел на Улука. Он знал, что эти командиры терпеть друг друга не могут.

– Отряд Гафара большой и отлично вооружен!

– Как будет угодно, моему бею! – Улук склонил голову, поняв, что спорить бесполезно.

Толстый Гафар-ага присоединился к отряду Улука с большой неохотой. Он, как любой природный турок, не любил этого перекрещенного серба и завидовал его славе. Но виду не показал. Это был приказ Манука, а тот не прощал своим командирам ошибок.

– Я готов выполнять твою волю, эфенди!

– В твоей сотне полный состав, Гафар-ага. А в моей только 72 всадника. Нас изрядно потрепали запорожцы. Сражались как звери! Мне пришлось отойти, и мой отряд поредел.

– Я слышал о твоей неудаче, эфенди. Говорят, это был сам Урус-Шайтан!

– Урус-Шайтан[13]? Нет. Но их возглавлял настоящий воин. Я сам скрестил с ним сабли.

– И ты срубил его?

– Нет. Нас разделили. А затем мне пришлось увести своих сапахиев.

Всадники турецкой средней кавалерии были отличными наездниками, хотя сами помещики-спахии, теперь не часто возглавляли свои отряды. Гафар-ага был сахия и сын спахии. У него было отличное имение в Анатолии. А вот Улук-ага ранее был рабом, купленным спахией за большие деньги.

Помещик по зову султана обязан был выступать на войну во главе собственного отряда. И спахия, хозяин Улука, оценил его умение рубиться на саблях и заставил его принять ислам, а после этого послал вместо себя в войско падишаха. Улук быстро завоевал себе положение и стал зваться Улук-ага и сам получил имение с рабами.

– Как идут дела в твоем имении, почтенный Улук-ага? – спросил Гафар из вежливости, дабы скоротать время дороги беседой.

– Мне некогда им заниматься, почтенный Гафар-ага. Я воин, а не помещик.

– Но отряд спахиев который ага должен выставлять по приказу светлейшего падишаха полумира, стоит денег. И потому забота об имении – первейшая задача спахии. Я многого времени уделяю заботам об имении и доходах и потому мой отряд отлично вооружен. А кони какие!

– В отряде у почетного аги, рабы? – спросил Улук.

– Не все. Но есть и рабы. Я сам покупаю рабов и умею отличить того, кто станет покорным и будет драться за падишаха. Все мои воины проверены кровью.

– Что это значит, эфенди? – Улук посмотрел на полное самодовольное лицо Гафара.

– Они убивали и казнили поганых гяуров. Они плевали на крест и отреклись от своего Христа! Ведь ты сам, почтенный Улкук, в прошлом христианин?

– И что с того? – с вызовом спросил Улук-Ага.

– Ничего. Я не имел намерения тебя обидеть, почтенный эфенди. Но ты ведь искренне принял истинную веру и готов на все во имя Аллаха, милостивого и милосердного!

– Да славиться имя его!

– Ты доказал свою верность падишаху, и я заставляю своих воинов доказывать верность повелителю полумира.

Улук-ага слышал о жестокостях Гафара-аги и о той кровавой резне, что он устроил в одной гяурской деревеньке. Там его воины убивали всех, и сам Гафар резал пленников и строго следил, чтобы никто из его отряда не увиливал от кровавой работы.

Улук посмотрел на видневшийся вдали Чигиринский замок.

– Вон там! – он указал рукой на стены и башни. – На стенах истинная слава для воина падишаха!

– Мои воины способны взять любые стены! – хвастливо заявил Гафар-ага.

Дозорный спахия предупредил остальных, что впереди показался всадник.

– Всадник? – Гафар стал всматриваться вдаль. – Где?

Улук обладал более зоркими глазами и сразу понял, что перед ними не турок и не татарин.

– Захватить! Это гонец гяуров! – приказал он…

***

Дорошенко понял, что нарвался прямо на турок.

– Надо же! На проклятых нехриестей наткнулся! То господь наказует меня за грехи мои.

Он сразу поворотил коня, и помчался в другую сторону к роще, надеясь там затеряться. Ведь если его захватят турки, то судьба его будет страшной. Но из рощи прозвучал выстрел. Гетман сдержал своего коня.

Кто там? Турки? Татары?

Пути вперед не было и пути назад также. Дорошенко попал меж двух огней. Нужно было принимать решение. Он осмотрелся.

«Выход один! Прыгать в воду и попытаться переплыть реку».

Он повернул коня и помчался к реке…

***

– Проклятый гяур уходит к воде! – закричал сапхия. – Эфенди! Он уйдет!

– Не уйдет! – и Улук-ага повернул своего коня.

Он помчался вперед, не думая, следует ли кто-нибудь за ним. Гафар-ага не спешил в схватку и наоборот сдержал свою лошадь.

«Этот шайтан лезет в самую схватку! Но я не последую за ним. По всему видно, что всадник отчаянный. Эти казаки все такие. Не дорожат своей жизнью. И я не против, если он прихватит с собой Улука».

За Улуком помчались еще три воина и не отстали от него. У зарослей камыша они могли перехватить всадника. Командир спахиев приготовил аркан, дабы накинуть его на беглеца…

***

Дорошенко выхватил один из пистолетов и, не целясь, выстрелил в ближайшего всадника. Тот взмахнул руками и вылетел из седла. Гетман выбросил оружие и схватился за второй пистолет и снова грянул выстрел. Пуля попала в лошадь второго всадника, и тот так грохнулся на землю, что сломал себе шею.

Гетман выдернул саблю из ножен. Он постарается подороже продать свою жизнь. Со стороны рощи к нему приближались другие воины.

«Новая напасть на мою голову! Кто же это такие?»

Дорошенко, всмотревшись, узнал в них татар.

«Татары! Еще хуже!»

Но они были далеко, и он может успеть. Только бы добраться до зарослей камыша. Нужно срубить еще двоих спахиев. Они не дадут ему уйти.

Первый уже был совсем рядом, и гетман видел его перекошенное злобой и страхом лицо. Спахия взмахнул саблей, и гетман принял удар. Звякнула сталь. Клинок противника отлетел в сторону, и сабля Дорошенко раскроила череп турку.

Вдали послышались выстрелы. Гетман не мог оглянуться, к нему летел еще один враг.

Вдали послышались крики:

– Слава! Слава!

– Казаки! – вскричал гетман и увидел, как турок шарахнулся в сторону. В следующее мгновение его поразила пуля, и спахия свалился с седла.

– Вот и славно! – сказал гетман. – Славно! Видно, господь еще не желает моей гибели!

Он быстро достиг зарослей камыша. Конь под гетманом был хороший, и он знал окрестности Чигирина как свой карман.

Атака запорожцев, которых Дорошенко принял за татар, все изменила. Турки вынуждены были отступить.

Улук-ага пал от пули гетмана первым. Гафар был доволен. Аллах покарал неверного. Да славиться имя его! Теперь этот Улук уже не станет мешать настоящему спахии…

***

Ставка воеводы Ромодановского. Весна, 1676 год.

Боярин Григорий Григорьевич Ромодановский большой воевода и командующий русскими войсками в Украине соединился с войсками гетмана Самойловича. Они были в одном переходе от Чигирина.

Сам гетман сидел в шатре боярина. На нем малиновый кунтуш, и за желтым шелковым поясом была украшенная драгоценностями гетманская булава.

– Неужто, правда, боярин, что сам Дорошенко вчерась к тебе прибыл?

Боярин, высокий и грузный, в парадных доспехах, усмехнулся в бороду.

– Уже знаешь, гетман? Только прибыл, а уже все знаешь!

– Так место мое мне дорого, боярин Григорий Григорьевич. Я Дорошенко знаю. Он крепко за гетманскую булаву держится.

– За твою булаву можешь быть спокоен, гетман! Великий царь на твоей стороне!

– Но Дорошенко не в железах, боярин? Он у тебя как почетный гость, Григорий Григорьевич!

– Гетман! – боярин поднялся со стула и подошел к Самойловичу. – Ты сам знаешь, как я тебя ценю. Как ценит тебя царь Федор Алексеевич. Но Дорошенко сдался сам. Он принес повинную голову царю. А повинную голову меч не сечет!

– Но он не будет более гетманом?

– Нет. Он сложит свою булаву к твоим ногам. И затем он отправится в Москву. И не как пленник, но как почетный гость! Государь пожалует его.

Самойловичу это не понравилось. Он с большей радостью бы увидел Дорошенко в железах. А так кто знает, что взбредет в голову новому русскому царю. Царь Алексей Дорошенко бы не помиловал, а молодой Федор?

– Гетман! Не про то думаешь! – сказала Ромодановский. – Нам с тобой о турках думать надобно!

– А что о них думать? Мы не пустим пашу к Чигирину!

– Захир-пашу не пустим, – согласился воевода. – Но к нам может скоро пожаловать сам великий визирь Ибрагим с большой османской армией.

– Это уже не в этом году, боярин!

– Но Чигирин османы не оставят. Попомнишь мое слово, гетман.

– Зубы свои они обломают о стены крепости, боярин…

***

И тем же вечером в присутствии Ромодановского, русских вельмож и воевод, гетмана Левобережной Украины Самойловича и его старшин, Петр Дорошенко принес свою покорность русскому царю.

Он был одет с изысканной роскошью. В том ему помог сам боярин Ромодановский. Негоже было гетману присягать царю в изорванной одежде.

– Я гетман Петро Дорошенко признаю свои многие вины перед великим государем, царем и великим князем всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцем. Я отдаю гетманскую булаву великому боярину и наместнику великого государя, большому воеводе Григорию Ромодановскому.

Дорошенко торжественно вытащил из-за кушака свою булаву и положил её перед боярином и левобережным гетманом. Затем он поклялся быть верным слугой великого государя и подчиняться гетману Самойловичу.

Левобережный гетман усмехнулся снисходительно. У Дорошенко в этот момент заскрежетали зубы. Он бы с радостью ударил бы саблей по наглой роже Самойловича. Но, увидев за его спиной, молодого Мазепу он смирил гнев. Сама судьба покарает этого заносчивого и не сильно умного поповича, ставшего гетманом[14].

Ромодановский сказал от имени царя:

–Великий государь, царь и Великий князь всея Руси, Федор Алексеевич, милостиво прощает вины Петру Дорошенку и жалует его своим покровительством! Когда пан попадет в Москву, он сам сумет оценить милости нашего великого государя…

***

Дьяк Приказа тайных дел Дементий Башмаков после приема у воеводы навестил бывшего Правобережного гетмана. Тот расположился в отдельном шатре.

Дорошенко пригласил дьяка на почетное место. Он уже понял, что перед ним не простой приказный, ибо с ним считался сам русский большой воевода.

Башмаков сел на стул и спросил гетмана:

– Меня интересует, пан, был ли у вас мой посланец? Его могли звать паном Комарницким.

– Могли звать? – переспросил Дорошенко.

– У этого человека есть много имен. И меня интересует, где он сейчас. Ведь это он убедил вас перейти на сторону царя?

– Пан Комарницкий действительно был у меня в Чигирине. Но решение отойти от союза с турками я принял сам и уже давно. Хотя ваш посланец помог мне это осуществить.

–Я так и думал! – вскричал дьяк. – Но вот где он? Может пан сказать мне, куда потом делся Комарницкий?

– Он отдал мне свой кунтуш, и я под видом его покинул замок. А он остался там. Так что искать его стоит в Чигирине.

–Оттуда прибыл гонец, и в Чигирине Комарницкого уже нет. Турки, узнав о бегстве гетмана, отводят войска к Каменцу. И войска воеводы Ромодановского скоро беспрепятственно будут там.

–Тогда я не знаю, чем помочь пану дьяку.

–А Комарницкий ничего такого вам не говорил? Куда он собирался?

–Этого он мне не говорил. Но он показал мне послание, перехваченное казаками у турок. В нем говорилось, что турки на место Правобережного гетмана готовят Юрася Хмельницкого.

–Этого и следовало ожидать. Султан недаром держал Юрия в Стамбуле в Семибашенном замке. Он воспользуется силой его имени и его личной слабостью.

–Это верно! – согласился Дорошенко. – Юрась это даже не десятая часть его отца. Но его имя, имя славного гетмана Богдана Хмельницкого, многое сможет сделать.

–Не думаю, что Юрий Хмельницкий много сможет достичь как гетман. Гетманом он уже был. Теперь за ним мало кто пойдет.

–Ежели Юрась был бы один, то в том мало печали, дьяк! Но за Юрасем станет султан османов!

–Пусть так, но войска султан ему не даст. Вернее, он даст ему янычар и татарских конников, но это не украинские казаки. А чтобы быть признанным народом гетманом – нужны казаки!

–А если султан даст ему воинов из пленных? – предположил Дорошенко. – Ведь в Стамбуле немало найдется казаков, что томятся в рабстве. Они могут пойти на службу к Юрасю в обмен на свободу.

–На преданность такого войска мало можно рассчитывать, пан гетман…

***

Башмаков был доволен удавшимся делом. Русская армия займет Чигирин и османов туда не допустят. Дорошенко сдался царскому воеводе и это большая победа для русского дела в Украине. Федор все сделал правильно! Лихой молодец. Но куда он делся? Вот что сейчас интересовало дьяка…

Глава 4

Земной бог.

Стамбул. Дворец падишаха. Июль, 1676 год.

Падишах Блистательной Порты Мухаммед IV Охотник был нездоров. Он чувствовал тяжесть в теле и его терзали боли внизу живота. Лучшие местные хакимы и иностранные врачи колдовали над повелителем империи.

Врач-итальянец Паоло Прети, бежавший из Неаполя, от преследований инквизиции и прижившийся при дворе османов, прописал ему свой эликсир и обещал, что поставит султана на ноги.

Султан лежал на оттоманке, покрытой мягким ковром, на подушках расшитых золотом. На нем не было чалмы, и только дорогой халат прикрывал его тело.

– Повелителю стало легче, после того как он принимает мой эликсир? – спросил Прети.

– Немного. Боли уже не мучают меня по ночам, и я отлично сплю. Но мне нужно твердой рукой держать поводья коня.

– Я обещал повелителю, что он станет на ноги.

– А что ты скажешь мне насчет моей мужской силы, лекарь? Меня не тянет больше к моему гарему.

– Это болезнь, мой повелитель. Болезнь виновата в этом. Но мужская сила повелителя снова вернётся с выздоровлением. Я большой специалист по лечению мужских болезней, повелитель. Именно из-за этого меня и преследовали на моей родине в Неаполе.

– И что ты такого сделал? – поинтересовался султан.

– Я покупал покойников, мой повелитель. Это были бедняки, которых зарывали в общей могиле, и я покупал их тела для анатомических экспериментов.

– Зачем?

– Врачу, мой повелитель, нужно знать причину болезни и для этого умершего стоит… стоит разрезать и внимательно осмотреть его внутренние органы. Но на меня донести и местный инквизитор отец Донато, приказал меня схватить и подвергнуть пытке.

– И тебя пытали?

– Нет. Я сумел бежать благодаря деньгам, которые у меня были. Я подкупил охрану, и они выпустили меня. Но сделали это за 30 тысяч золотых. Это было все, что я имел. Но жизнь стоила того.

Прети ощупал живот повелителя и убедился, что его лекарства помогли падишаху.

Придворные хакимы были недовольны тем, что султан приблизил врача-итальянца, да еще и христианина, но султан не слушал никого. Он верил в умение этого лекаря. Падишаху казалось, что именно Прети поставит его на ноги и, возможно, что именно эта вера и помогала Мухаммеду больше чем лекарства итальянца.

– Когда я смогу созвать свой диван[15] и выйти к чиновникам империи?

– Это мой повелитель сделает уже через неделю.

– Не могу понять, отчего я не приказал посадить тебя на кол. Отчего доверяю тебе?

Итальянец побледнел.

– Ну-ну не бойся, – примирительно проговорил султан. – Мои хакимы говорят, что ты прислан специально, для того чтобы лишить меня жизни и осиротить мою империю.

– Это злобный навет мой повелитель!

– А отчего тебе не быть шпионом при моем дворе? – спросил султан лекаря. – Ведь это весьма удобно подослать врача и сделать его приближенным падишаха.

– Мой повелитель…

– Ладно! – оборвал врача Мухаммед. – Сейчас мне не до этого! Главное, чтобы ты хорошо лечил меня. А я сумею тебя защитить и от хакимов и от шейх-уль-ислама.

– Мой повелитель не раскается!

Паоло упал на колени и облобызал туфлю падишаха…

***

Предсказания Прети сбылись, и ровно через неделю падишах Блистательной Порты Мухаммед IV приказал великому визирю Ибрагиму-паше созвать большой диван в тронном зале султанского мобейна (Мобейн – мужская часть султанского дворца).

Мухаммед сел на трон и его окружили первые чиновники империи Османов шайх-уль-ислам, гениш-ачерас, визири Высокого Порога, паши, командующие войсками. Одежда султана была украшена золотом и самоцветами, на его роскошном тюрбане сиял большой изумруд.

У трона падишаха стояли пять чернокожих великанов с обнаженными мечами в руках. Это были доверенные стражи падишаха, готовые рубить врагов по одному знаку повелителя Османской империи. Прежние великие султаны часто пользовались этим для устрашения подданных. Так любил делать покоритель Константинополя Мухаммед II Победоносный. Но Мухаммед IV Охотник жил в иное время, когда султаны редко так проявляли свою власть.

Великий визирь в сопровождении своей свиты явился в зал и пал ниц. Присутствующие приветствовали повелителя криками:

–Уй я уй![16]

–Уй я уй!

–Уй я уй!

Султан приказал визирю приблизиться к себе. Ибрагим-паша поднялся и подошел к трону.

– Отчего не взят Чигирин? – строго спросил султан. – Ты обещал мне этот город! Ты обещал мне Киев! Ты обещал мне Украину! А теперь мои войска снова откатились к Камениче?! Это так?!

– Так, мой повелитель! – смело признался Ибрагим-паша. – Но это произошло из-за подлой измены гетмана Дорошенко. У Захир-паши не было сил сражаться самому без Дорошенко с урусами Ромодан-паши и гетмана Самойловича.

– Это твое оправдание?

– Я не ищу оправданий, мой повелитель. Но для большой войны с урусами нужна большая армия. А с 20 тысячами аскеров Чигирина не взять. Пусть повелитель вручит мне армию, и я положу к его стопам Чигирин!

Султан посмотрел на великого визиря и на пашей. Затем сказал:

– Пусть будет так! Послать гонцов во все концы империи и сообщить, что я объявляю большую войну урусам! Пусть собираются войска! Пусть каждый подданный империи, обязанный выставить воинов, выполнит мою волю!

– Воля и слово падишаха!

– И эту армию, – продолжил султан, – я вручу тебе, Ибрагим, и с ней ты захватишь крепость Чигирин и разгромишь урусов Ромодан-паши! А на Правый берег мы назначим иного гетмана вместо изменника Дорошенко! Им станет сын гетмана Ихмельниски! Повелеваю, выпустить его из замка Еди-Куле (Семибашенный замок)!

– Воля и слово падишаха!

В толпе пашей стоял сын бывшего великого визиря Мехмеда Кепрюлю Асан Мустафа. Он был худ и жилист в отличие от полного Ибрагима-паши. Он уже имел отличия перед султаном и был пашой Константинопольским. Но Асан Мустафа Кепрюлю мечтал о должности великого визиря. И сейчас стоя в тронном зале, он желал поражения войскам Ибрагима.

«Ты сломаешь себе зубы о крепость Чигирин, Ибрагим, – думал Асан Мустафа. – И это даст мне шанс подняться на твое место! И тогда я начну с урусами свою войну!»

***

Великий визирь Ибрагим понял мысли своего соперника. Ему было достаточно одного взгляда на Асана Мустафу.

«Он желает мне поражения! Этот хитрый грек будет делать все, чтобы стать великим визирем вместо меня. Опасный и коварный враг! От него нужно избавиться и мне нельзя успокаиваться, пока он жив».

После окончания приема у падишаха великий визирь оправился в свой дом и призвал своих советников.

– Паша Константинопольский Асан Мустафа спит и видит себя великим визирем! А вы подумали, что станет, если он добьется своей цели? Он прикажет послать всем вам шелковые шнурки!

Паши молчали.

– Ты, Гусейн, будешь первым! Кепрюлю тебя не пощадит!

– Я знаю, мой господин! Но что я могу? Кепрюлю в милости у падишаха! А меня еще до конца он не простил за сдачу Хотина! Меня не посадили на кол за поражение, но и держат вдали от высоких должностей.

– Вот я и предлагаю тебе стать пашой Константинопольским! А тебе Али, я предлагаю пост бостанджи-баши! Но для этого вам стоит уничтожить Кепрюлю!

– Но как это сделать? – спросил высокий и могучий Али. – Не можем же мы просто удавить Асана Мустафу? На это нужен приказ султана!

– Мы нанесем по нему удар! И скоро пост бостанджи-баши, который теперь занимает ставленник Кепрюлю, станет свободным! И когда его займешь ты, то сделаешь все, для того чтобы и пост паши Константинопольского стал вакантным!

– Да, мой господин!

Великий визирь начинал большую игру против могущественного рода Кепрюлю, который не один раз давал Высокой Порте пашей и великих визирей…

***

Варшава. Август, 1676 год.

Дом сенатора Мортыньша.

Пан сенатор Владислав Мортыньш снова увидел Башмакова. Тот осмелился появиться в пределах Речи Посполитой. И было видно, что чувствовал себя здесь дьяк московского царя как у себя дома.

Он подошел к дьяку и тихо спросил его:

– Пан, сошел с ума? Что, пан, здесь делает?

– Пан Владислав! – обрадовался Башмаков.

– Тише, пан! Прошу тебя тише. Не стоит так бурно проявлять свою радость. Нас могут увидеть!

– Меня уже увидели, пан сенатор. И если вы не будете обращать на себя внимание слуг, то все пройдет отлично.

– Как вы попали в мой дом?

– Это было сделать не сложно.

– Что вам нужно? Ведь все получилось именно так, как вы хотели. Гетман Дорошенко у вас.

Мортыньш схватил Башмакова за рукав и потащил за собой. Он понял, что не стоит больше шокировать слуг.

– Марек! – позвал он своего дворецкого.

– Да, пан Владислав! – слуга подошел к сенатору.

– У меня гость и я должен с ним переговорить. Проследи, чтобы нам не мешали!

– Да, пан!

***

В кабинете сенатора Башмаков устроился в высоком резном кресле. Сенатор шагал по комнате от камина к шкафу и обратно.

– Пану нечего переживать, – успокаивал его дьяк.

– Я оказал вам услугу, а вы, пан, подвергаете мою жизнь опасности!

– Ничего вам не угрожает. Меня ваши слуги не знают. Что такого случилось?

– Но они могут проболтаться и тогда начнутся расспросы. Кто это приехал к Мортыньшу? С какой целью? Отчего тайно? Вам стоило действовать осторожнее.

– Мне нужен мой человек, пан Мортыньш.

– Ваш человек?

– Да. Пан Анжей Комарницкий.

– А я здесь причем? – не понял Башмакова сенатор. – Ведь это ваш человек, а не мой. Я выполнил вашу волю и отправил его в Чигирин! Что еще нужно?

– Но где он сейчас, пан Мортыньш?

– А откуда я могу это знать?

– Но из Чигирина он исчез. И мои люди не нашли его следа, пан сенатор! А мне нужен мой человек.

Мортыньш понял, что Башмаков потерял своего агента. И он хорошо понимал дьяка. Такими как Комарницкий не разбрасываются.

– Так его нет в Варшаве, пан сенатор?

– Я этого не знаю, пан.

– Но что доносят ваши люди?

– О Комарницком мне ничего не докладывали. Да и с чего ему ехать в Варшаву? С чего ему бежать из Чигирина, когда там уже войска Ромодановского?

– Вот и я хотел бы это узнать. В Чигирине перевернули все. Его искали больше недели, но он как в воду канул. И я подумал, что пан сенатор знает, как мне помочь.

– Я постараюсь все разузнать, пан. И дам вам знать.

Мортыньш сменил тон, ибо в его голове зародилась весьма здравая мысль. А если воспользоваться ситуацией? Если захватить Комарницкого и заставить его работать на себя?

Сколько пользы мог принести этот удачливый шляхтич. Да и от самого Башмакова стоило избавиться. И для этой цели можно использовать Марту Лисовскую. Она ведь совсем недавно прибыла в Варшаву в свите королевы Марии-Казимиры.

– Есть у меня одна ниточка к пану Комарницкому. Но для того, чтобы все выяснить я должен посетить резиденцию нашей королевы.

– Хорошо! – ответил Башмаков. – Я навещу пана через несколько дней.

– Но сделать это нужно тайно, милостивый пан.

– А по мне так меньше подозрений.

– Но все же я прошу пана следовать моим советам. И думаю, что пан прислушается к ним. Это и в интересах милостивого пана.

– Хорошо! Пусть будет так, как желает пан сенатор.

Башмаков поклонился хозяину дома и оставил пана Мортыньша одного…

Глава 5

Янычарский чобарджия.

Стамбул. Эйюб – дворец паши Константинопольского.

Август, 1676 год.

Паша Константинопольский Асан Мустафа из рода Кепрлю, сын умершего великого визиря Мехмеда Кепрюлю сидел в своем роскошном доме в Эйюбе и думал, что ему предпринять.

Асан Мустафа был одет небрежно, в широкие шелковые шаровары и дорогой халат, накинутый на голый торс. Чалмы он не дал себе повязать и прогнал слуг, швырнув им в вдогонку украшенную жемчугом туфлю с загнутым носком.

Ему было не до внешнего благообразия. Великий визирь Ибрагим намеревался разделаться с ним. В этом не было сомнений. Вчера были взяты под стражу и брошены в Еди-Куле его соратники константинопольский бостанджи-баши (начальник полиции) и его чауш-паша.

Сегодня во дворце во время утреннего приема султан ничего не сказал ему об этом. Значит Ибрагим, сын собаки, что-то задумал и настроил султана против него.

Паша вернулся домой, приказал себя раздеть и принял ванну, приготовленную слугами. Так он всегда делал, когда был не в духе. Затем, едва одевшись, уединился в своих покоях. Он думал.

Понятно, что Ибрагим не хотел видеть на таких высоких должностях его, Асана Мустафы, людей. Ему нужны были соглядатаи в стане Константинопольского паши.

Или он уже сумел подать падишаху такой донос, что и его шея под угрозой? Но в чем его могли обвинить? Хотя, в империи османов не нужно быть виновным, чтобы расстаться с головой. Кто как не Асан Мустафа знал это лучше других.

Его имение, доставшееся ему от отца, по роскоши не уступало имениям самого падишаха. И в Стамбуле уже одно это было достаточным, для заточения в Еди-Куле. А падишах Мухаммед Охотник легко поддавался влиянию. Не так ли пал Дауд-паша, грозный каймакам империи? Хватило одного слова султана, чтобы его удавили шелковым шнуром. А Дауд-паша мог переиграть любого, столь он был умен и искушен в придворных интригах.

Многое продается и покупается при дворе падишаха. Если бы на троне сидел некто подобный Сулейману Великому! А Мухаммед Охотник – это только тень султана. И нынешний великий визирь Ибрагим-паша знает, как угадать настроения повелителя. Вот если бы он, Асан Мустафа, был великим визирем.

В комнату вошел слуга и низко поклонился паше.

– Что тебе нужно? – грозно нахмурил брови Асан Мустафа. – Я приказал не беспокоить меня!

– Господин, к вам посетитель.

– Посетитель? – Асан Мустафа был удивлен. Кто это мог прийти в такой час?

– Он не назвал своего имени, но сказал, что он тот, кого вы ждете, мой господин!

– Но я никого не жду в этот час! – вскричал паша.

– Он сказал, что мой господин непременно пожелает его видеть. И я осмелился побеспокоить моего господина…

– Проведи его сюда!

– Слушаю, мой господин.

В покои константинопольского паши вошел мужчина средних лет в одежде янычарского чобарджии (чобарджия – офицер).

– Приветствую великого и славного пашу константинопольского, сына знаменитого отца.

– Кто ты? – спросил Асан Мустафа.

– Янычар, мой господин!

– Я это вижу по твоей одежде. Но как твое имя?

– У меня много имен, господин. Так много, что я сам не знаю, как назваться сейчас. Но ты можешь дать мне турецкое имя прямо сейчас.

– Что это значит? – гневно спросил паша. Уж не думает ли этот чобарджия пошутить с ним.

– Что тебе в моем имени, господин? Имя ничего не значит. А имеет значение лишь то, что я тебе принес.

Асан Мустафа сел на мягкие подушки на роскошном ковре и пригласил сесть янычара. Тот поблагодарил и сел рядом.

– Итак, что тебе нужно? Я паша Константинополя, и если ты пришел ко мне, то нечто важное заставило тебя это сделать.

– Это так, господин.

– Тогда говори.

– На мне одежда янычара, но сам я не из этих мест. Я пришел помочь господину достичь того, чего он страстно желает.

– А тебе известны мои желания? – усмехнулся Асан Мустафа.

– Мой господин желает получить место защитника трона падишаха, которое занимал его отец.

Асан Мустафа засмеялся. Про это в Стамбуле знали все.

– И я знаю, как можно помочь господину.

– Тогда ты, наверное, большой человек?

– С какой стороны посмотреть, – нагло ответил янычар.

– С какой ни смотри. В империи Османов ты – никто. Ведь ты не имеешь влияния на падишаха.

– Нет.

– Тогда зачем ты пришел? Тебе надоело жить?

– Нет. Я знаю того, кто имеет влияние.

– Что из того, что ты знаешь влиятельных людей? Их знаю и я.

– Скажу тебе прямо, что я готов помочь тебе занять место великого визиря. Но ты взамен поможешь мне.

– И что тебе нужно? – спросил Асан Мустафа.

– Сведения об армии, что выступит в поход будущей весной. Численность войск и направление главного удара.

– Что? – Асан Мустафа задохнулся от ярости. Он не мог поверить в то, что услышал.

– Паша желает кликнуть стражу и приказать взять меня? Не стоит этого делать, господин. Пусть паша выслушает меня.

Асан Мустафа молчал. Он все еще не мог прийти в себя от наглости этого субъекта.

– Паша желает получить должность великого визиря Османской империи. Но если нынешний великий визирь Ибрагим-паша победит урусов, то тебе, эфенди, придет конец. Ты закончить свои дни в подземном каземате Еди-Куле. А сведения, которые паша мне сообщит, послужат поражению Ибрагима-паши и мой господин станет тем, кем быть должен.

Асан Мустафа стремился именно к этому. Но у него не было веры этому странному янычару. От кого он пришел? Неужели Ибрагим-паша решил подставить его таким образом? Неужели он думает, что Асан Мустафа попадется в такие примитивные силки для зайцев? Он не заяц – он лев.

– Эфенди не верит мне. Я это могу понять. Эфенди меня не знает и думает, что это враги послали меня. Но я скажу, как паше избавиться от ловушки, что приготовил ему Ибрагим-паша.

– Говори.

– При дворе падишаха есть тайный агент Ордена Иезуитов. О нем в Стамбуле не знает никто.

– Агент Ордена при дворе?

– В ближнем окружении самого падишаха.

– Но ты откуда про это знаешь? Кто ты такой?

– Я тоже иезуит. Но я не желаю больше служить Ордену. Однако, иезуиты весьма могущественны и потому мне нужна помощь эфенди.

– Ты иезуит?!

– Да!

– И ты осмелился…, – паша сделал паузу. – Ты осмелился вот так явиться ко мне?! Я не могу поверить в это!

– Я прибыл из Украины и там я был приближен к тамошнему командору Ордена. И там я узнал имя агента Ордена в Стамбуле.

– И кто это?

– Я назову тебе его имя, и ты сможешь использовать его в своих интересах. Но что насчет сведений, о которых я просил?

– Так тебе что нужно? Мое покровительство или сведения о войсках падишаха? Что-то я не могу тебя понять?

– Я должен сообщить урусам о походе следующего года. А затем я желаю просто исчезнуть.

– Но зачем тебе помогать урусам? Ты сам урус?

– Это сейчас не так важно, эфенди. Я желаю оказать московскому царю эту услугу напоследок. Но я окажу в Стамбуле сотню услуг моему паше.

– Например? – спросил Асан Мустафа.

– Человек нынешнего великого визиря Ибрагима брал золото от иезуитов. Я могу указать этого человека. И ты сможешь его использовать. Это одна из тех услуг, что я могу оказать, эфенди.

– Имя? – выкрикнул Асан Мустафа. – Его имя?

– Паша Гусейн, в прошлом сераскер в крепости Хотин. Перед сдачей крепости у него был агент Ордена. И он получил от врагов золото!

– И этому есть подтверждение? – вскричал паша.

– Нет. Но если ты скажешь про это Гусейну, он испугается и станет служить тебе. Кроме того, ты сможешь свернуть на него все, в случае если что-то пойдет не так.

Асан Мустафа подумал, что этот человек прав. И если он не подослан к нему, то он сможет помочь. Пожалуй, Ибрагим-паша не стал бы давать ему в руки такие свидетельства. Измена Гусейна пятном падала на самого великого визиря.

– А что насчет иезуита в свите падишаха?

– Его имя я назову тебе позже, эфенди. А пока я прошу убежища в твоем доме. Ведь и тебе выгодно держать меня у себя под контролем. Я сам отдаю себя в твои руки, паша.

– Хорошо! Ты получишь убежище в Эйюбе. И я даже дам тебе имя. Отныне тебя зовут Кемаль-ага, и ты служил в войске падишаха в янычарском корпусе.

– Благодарю тебя, эфенди.

И новоиспеченный Кемаль-ага поднялся с подушек и низко поклонился Асану Мустафе Кепрюлю…

***

Варшава. Август, 1676 год.

Панна Марта Поланецкая.

Пан Владислав Мортыньш после приема у королевы Марии Казимиры отыскал панну Поланецкую. Она примеряла новые драгоценности у придворного ювелира, намереваясь окончательно разорить нового польного гетмана Речи Посполитой пана Яна Поланецкого.

– Панна желает украсить себя новыми бриллиантами? – сказал Мортыньш. – Но пана и так ослепительна.

Поланецкая резко обернулась:

– Это вы, пан Мортыньш?

– Преданный слуга панны.

– Что вам нужно? – грубо спросила она.

– Мне нужно знать, где пан Анжей Комарницкий, милостивая панна.

– А откуда я могу это знать, пан сенатор?

– Но пана живо интересовалась паном Анжеем. Разве нет?

– На что пан намекает?

– Пан Анжей пропал! И его ищут. Он нужен мне!

– Вам? – Марта посмотрела на Мортыньша. – Вы сказали, что он нужен вам. Вот и ищите его сами!

– Панна не желает мне помочь? – совершенно спокойно спросил сенатор.

– Нет. У меня при дворе много дел, пан Владислав.

– Вот как? – усмехнулся сенатор. – А если я открою панне некую тайну…

– Тайну?

– В Варшаву прибыла одна испанская девица знатного рода.

Марта с удивлением посмотрела на Мортыньша. Она не могла понять, к чему клонит сенатор.

– Имя девицы Анна дель Кампо, графиня де Эспиноса.

– И кто она?

– Отец девицы знатного рода дворянин в королевстве испанском. Занимал многие должности при дворе. А дядя её адмирал флота Испании.

– Ну и что? Я не могу понять, к чему вы клоните, пан Мортыньш!

– Анна де Эспиноса прибыла сюда из Испании. А в Испанию она приехала из колоний испанских. И там, в одно время с ней обретался и хорошо известный вам дон Федерико де Монтехо. И я думаю, что прибыла Анна сюда для встречи с сим дворянином.

– Что? – спросила Марта.

– Она живо интересуется Монтехо. Но она не знает, что оный Монтехо и шляхтич Комарницкий одно и тоже лицо. И девица сия молода. Ей 20 лет, милостивая панна.

Эти слова были пощечиной панне Поланецкой.

– Но если панна более не интересуется судьбой Монтехо, то…

– Что вы хотите? – спросила Марта.

– Панна должна найти Монтехо-Комарницкого.

– Для этой девки?

– Это будет решать сама панна. Я направлю сеньориту Анну к вам. Но панна взамен поможет мне найти Монтехо.

– А зачем он вам, пан сенатор?

– Я как командор Ордена в Польше нуждаюсь в нем. И, я думаю, что он решил сбежать от нас.

– Он решил служить только Московитам? – спросила Марта.

– В том то и дело, что нет. Он решил теперь служить только себе. И теперь у него есть опыт и умение скрываться.

– Его след потерялся в Чигирине? – задумчиво произнесла Марта. – Там и стоит искать нить, что приведет к этому пану…

***

Марта Поланецкая сразу обратились к королеве с просьбой отпустить её на Юг в ставку короля Яна III.

Мария Казимира удивилась такой просьбе своей придворной дамы. Она сама, как только вырвалась в столицу, так и закружилась по балам и приемам.

– С чего ты решила ухать, Марта? Здесь будет так весело.

– Я должна ехать, ваше величество.

– Должна? Твой муж требует этого от тебя? Так я напишу королю, и он заставит пана Поланецкого оставить тебя в покое!

– Этого требует не мой муж, ваше величество. Этого требуют обстоятельства. И я должна ехать, хотя не хочу этого. Но я сразу же вернусь, моя королева.

– Как пожелаешь, Марта, – согласилась Мария Казимира. – Хотя жаль отпускать тебя до бала.

– Пожалуй, на бал я останусь, ваше величество. Но неужели вам удалось найти денег для этого?

– Мне дал средства пан сенатор Мртыньш. Можешь в это поверить? Даже король отказал, хотя редко отказывает мне, а вот Мортыньш раскошелился.

– Мортыньш? – в свою очередь удивилась Марта. – С чего это пану Владиславу вдруг захотелось проявить щедрость? Ваше величество, он ничего не делает просто так.

– Ах, какая разница! – беспечно сказала королева. – Я ведь королева и не должна ни в чем себе отказывать. Мой муж король. Хоть и не такой, как другие короли…

***

Стамбул. Дворец падишаха.

Август, 1676 год.

Великий визирь Оттоманской империи Ибрагим-паша понимал, что от его похода на урусов зависит многое. Разгроми он там силы московитов, и султан многое сделает для него. Но если нет, то он может проститься с головой. Его враг Асан Мустафа только этого и ждет.

Гостем великого визиря в этот ранний час был только Гусейн-паша. Ибрагим-паша был многим ему обязан. Это он сумел быстро свалить бостанджи-баши и чауш-пашу. По его милости они сейчас в казематах Еди-Куле, ждут приговора падишаха.

– Как идет сбор войск? – спросил визирь Гусейна.

– Отлично, мой господин. Небольшие отряды спахиев[17] уже двинулись в Едирне. Скоро я переведу туда и часть янычарского войска. А оттуда они выступят в Болгарию, где и будут зимовать. Тамошние бейлер-беи обеспечат войска падишаха всем необходимым.

– Это хорошо, Гусейн.

– А как идут дела с Кепрюлю, мой господин?

– Султан сердит на него. Но пока он не приказал послать ему шелковый шнурок, хоть я и предлагал ему это сделать! Наш падишах бывает иногда упрям. Он помнит услуги, что оказал трону его отец Мехмед Кепрюлю.

– Если Асан Мустафа вывернется, то станет вдвойне опасен. Это мстительный человек.

– Ничего! Пока я вырвал его зубы, и он некоторое время не сможет кусать. Затаиться. А тем временем я возьму Чигирин, и знамя пророка будет развеваться над городом гяуров!

– Но когда мой повелитель покинет Стамбул, то я останусь здесь и паша Константинопольский…

– Не бойся, Гусейн! Ты будешь надежно защищен!

– Но может мой господин возьмет и меня с собой в войска?

– Нет! Ты нужен мне здесь! Я добьюсь для тебя должности смотрителя зеаметов. И ты станешь надзирать за держателями поместий-зеаметов, сколько воинов они поставляют в войска падишаха. И по своему положению ты будешь выше паши Константинопольского.

– Пусть услышит тебя Аллах, мой господин!

– А теперь иди, Гусейн!

– Как будет угодно моему господину! Господин, желает, чтобы я подождал его? Или я могу покинуть дворец?

– Подожди! Мы покинем дворец вместе!

– Как будет угодно господину!

После разговора с великим визирем Гусейн-паша отправился в сад, немного отдохнуть в прохладной беседке у одного из фонтанов…

***

В беседке Гусейн развалился на мягких подушках и стал смотреть на струи воды фонтана. Но отдохнуть и расслабиться ему не дали. Неожиданно рядом с ним словно из ниоткуда возникла фигура янычарского чобарджии.

– Ты кто такой?! – вскричал паша. – Какое право имел явиться сюда?!

– Пусть простит меня паша, но у меня дело!

– Ты знаешь, с кем говоришь? Судя по твоей одежде, ты белюк-паша[18] янычарской[19] орта[20]? Кто твой алай-бей[21]?

– Пусть, эфенди, не кричит. У меня к эфенди важное дело, не терпящее лишних ушей. А громкий голос паши может привлечь ненужные уши.

– Твое имя, белюк-паша?

– Кемаль-ага, эфенди!

– Я позабочусь, чтобы тебя посадили на кол, Кемаль-ага!

– Но тогда на кол сядет и сам эфенди! Потому не стоит тебе кричать, а стоит меня выслушать, Гусейн-паша.

– Я не стану тебя слушать!

– Но эфенди придется меня выслушать! – чобарджия схватился за ятаган.

Паша Гусейн был без оружия и потому немного подался назад, дабы острое лезвие не задело его.

– Вот и хорошо, эфенди, – чобарджия убрал оружие и сел рядом с пашой. – Я не белюк-паша. На мне лишь одежда янычара. А прибыл я из Ляхитстана, эфенди, и привез тебе золото от твоих друзей.

Гусейн-паша побледнел как плотно и стал оглядываться по сторонам. Уж не слушает ли кто слов этого наглеца. Но нет. Вокруг никого не было.

– Что говорит, белюк-паша? Я не понимаю…

– Паша все понимает. Он знает, о чем я говорю. Но я пришел не вредить паше, а помочь ему.

– Помочь?

– Да. Паша скоро получит высокую должность в империи. И паша станет служить новому господину.

– Что?

– Паша станет служить новому господину, – спокойно повторил свои слова чобарджия.

– Я не стану служить гяурам! Я правоверный!

– Но новый господин не гяур!

– А кто?

– Этот человек Асан Мустафа Кепрюлю.

–Кепрюлю? Но он ненавидит меня!

–И что с того? Пока ненавидит, но затем станет ценить.

–Но зачем это? Зачем гяурам это нужно?

–Пусть паша не думает, что станет служить гяурам. Кто сказал паше, что это гяуры стоят за всем? Нет. Это воля Аллаха милостивого и милосердного!

Гусейн-паша ничего не понял. От кого явился этот чобарджия? Кто ведет с ним игру? Неужели он попался на крючок к Асану Мустафе? Стоит все разузнать. Он спросил:

– И что от меня потребуют?

– Для начала, эфенди*[22] вытащит из Еди-Куле бостанджи-баши[23] и чауш-пашу[24] Асана Мустафы.

– Что?

– Эфенди меня хрошо слышал. И не говори, что это не по силам!

– Но это разозлит моего господина великого визиря! А Ибрагим-паша посадит меня на кол!

– Нет!

– Ты не знаешь Ибрагима-пашу! Я не могу его предать!

– А эфенди и не придется этого делать! Эфенди стоит лишь рассказать, как он добился их заточения.

– Я давно знаю, что бостанджи-баши с помощью чауш-паши неоднократно похищали женщин из гарема повелителя полумира. В последнее время падишах не часто пользовался нижней частью гарема. А женщин там постоянно добавляют. Вот они и начали поставлять оттуда девок богатым купцам.

– Из гарема самого повелителя? – изумился чобарджи. – Возможно ли это?

– Еще как возможно! – усмехнулся наивности янычара Гусейн. Он ведь и сам имел в своем гареме двух девок из султанского «курятника». Можно сказать, что половина сановников пользовались ими.

В гареме повелителя полумира было около трех тысяч девушек из разных концов мира. И только десяток из них жили в верхней части. Эти удостоились внимания султана, и он посещал их время от времени. Мухаммед Охотник теперь редко спускался вниз, дабы найти новую красавицу. Отобранные им красавицы вполне справлялись с затухающими уже потребностями повелителя османов. И сановники пользовались этим, подкупая евнухов, и снабжая свои гаремы за счет султанского. Это было много дешевле чем купить рабыню на рынке…

***

Кемаль-ага успел вовремя. Он сообщил Асану Мустафе все, что нужно перед самым выходом паши Константинопольского перед очи грозного повелителя народов.

Падишах был в этот день милостив. Боли ушли, и он смог сегодня провести ночь с одалиской и на завтра приказал готовить охоту. Кепрюлю сразу угадал настроение султана и сразу перешел к делу.

– Пока великий повелитель, и гроза народов, падишах полумира был прикован к одру болезни, некоторые воспользовались этим и очернили верных слуг падишаха.

– Ты о чем говоришь, Мустафа? – спросил султан.

– О верных слугах падишаха, которых схватили по приказу великого визиря.

Султан ничего про это не помнил. Он обернулся в сторону Ибрагима-паши.

– Что говорит Мустафа, Ибрагим? Ты понимаешь?

Великий визирь поклонился султану и ответил:

– Асан Мустафа говорит о бостанджи-баши и его чауш-паше схваченных по моему приказу с ведома повелителя правоверных.

– С моего ведома? Но я ничего не помню про это, Ибрагим. Кто мог приказать схватить бостанджи -баши? Кто теперь на его месте?

– Пока никого, мой повелитель, – ответил великий визирь. – Но я намеревался…

– Но за что его схватили? Что он сделал?

–Он совершил святотатство, за которое одно наказание – смерть! – ответил Ибрагим-паша и бросил полный ненависти взгляд на Асана Мустафу.

– И что он сделал?! – снова спросил падишах.

– Он обвинен в похищении женщин из гарема повелителя.

– Что? – не поверил султан. – Но зачем ему рабыни из моего гарема?

Мухаммед Охотник был в полном неведении, относительно поведения его вельмож.

– Моего повелителя обманывают! – громко заявил Асан Мустафа, не желая отдавать инициативу великому визирю. – Вышеназванные люди ни в чём неповинны. Бостанджи-баши константинопольский не мужчина. И ему нет нужды похищать женщин из гарема повелителя правоверных!

Это была ложь, но бостанджи-баши был толст и женоподобен. Его можно было принять за евнуха. Асан Мустафа рисковал, но он надеялся, что проверять этого сразу никто не станет, а затем он прикажет исправить положение.

Султан посмотрел на великого визиря:

– Так ты место того, чтобы готовить войска к походу плетешь интриги за моей спиной?

Ибрагим-паша сник. Он знал, чем чреваты приступы гнева у султана.

– Говори! – приказал падишах.

Вместо Ибрагима ответил Асан Мустафа:

– Великий визирь и защитник трона падишаха и сам был обманут, мой повелитель. Во всем виновен Али-ага, который сам метил на место бостанджи-баши и потому оговорил моих людей!

– Это так, Ибрагим? – султан грозно посмотрел на великого визиря.

– Мой повелитель, я прикажу разобрать это дело. И если Али-ага виновен, то он будет наказан.

Ибрагим-паша уже знал, что Али придется отдать палачу. Это та самая малая цена, что придется заплатить за сохранение своей головы. Но отчего Гусейн не сказал ему, что бостанджи-баши евнух? Не знал? Проклятый Асан Мустафа! Его соглядатаи повсюду…

***

Асан Мустафа выразил свою признательность Кемаль-аге.

– Ты спас моих верных слуг, и я этого не забуду.

– Больше того, мой господин, – ответил Кемаль. – Больше того. Я сделал твоим слугой самого Гусейна-пашу. Ведь великий визирь Ибрагим не подозревает, что это он предал его. Он, по-прежнему, верит ему. Он думает, что Гусейн и ты – враги.

– Ты прав, Кемаль. Скоро Ибрагим сделает Гусейна смотрителем зеаметов. И это мне выгодно. Но мне нужно имя агента Ордена.

– Я готов сообщить его господину.

Кемаль-ага склонился к уху Асана Мустфы и произнес имя…

Глава 6

Марта Поланецкая.

Чигирин. Сентябрь, 1676 год.

Панна Марта Поланецкая, после того как посетила резиденцию короля и навестила твоего мужа гетмана, отправилась в Чигирин. Она ехала под видом княгини Зарецкой, шляхтянки православного рода.

Пан Зарецкий погиб в прошлом году, сражаясь с турками, в войске польского короля. А воевода Ромодановский всегда оказывал покровительство знатным православным господам.

Пан гетман Поланецкий долго отговаривал жену от подобного вояжа, но Марта умела настоять на своем.

– В Чигирине будет опасно! – кричал польный гетман. – Скоро турки выступят туда и осадят город. Панна знает, что такое осада?

– Но, насколько я знаю, османы выступят не раньше, чем будущей весной!

– Однако зачем панне ехать туда?

– Пан Ян! Я никогда и ни о чем не прошу просто так! Я поеду в Чигирин, и твоя задача взять под свое покровительство молодую испанку.

– Это та панна, что приехала с тобой? Она испанка?

– Да! Сеньорита Анна де Эспиноса. Она останется во Львове под твоим покровительством.

– А что это её занесло сюда в такое время?

– Пан Ян! – вскричала Марта. – Я не слишком обременяю тебя просьбами! Ты стал польным гетманом! Ты приближенный короля! Ты заседаешь в сейме Речи Посполитой!

– Я помню, чем обязан панне! Я позабочусь об этой испанке. Но как мне объяснить её присутствие здесь? Многие станут думать, что это моя любовница.

– А пусть пан никому не показывает эту сеньориту.

– И она согласится сидеть взаперти? Она не желает бывать при дворе?

– Нет. Она будет вести скромный и уединенный образ жизни. Да и не стала бы я называть королевским двором военный лагерь пана круля[25] Собеского…

***

Карета въехала в город через Северные ворота. Чигирин напоминал людской муравейник, и в нем было полно войск. Ромодановский готовился к войне. Сотни людей работали на валах и латали городские стены.

Русский воевода понимал, что Чигиринская крепость это ключ к Восточной Украине. Турки благодаря Дорошенко уже хотели захватить город и наверняка, попытаются это сделать еще раз…

***

Стрелецкий десятник в красном запыленном кафтане остановил кучера:

– Осади! Кто такие?

Кучер сдержал лошадей и ответил:

– Её светлость княгиня Зарецкая к пану воеводе!

– Ничего мне про то неизвестно! – нагло заявил десятник.

Дверца кареты открылась. Панна Марта подозвала к себе десятника и сунула ему в руку золотой. Тот усмехнулся и распорядился пропустить карету.

Женщина откинулась на подушки кареты и пробормотала:

– Пся крев! Эти московиты все такие.

Марта не была довольна увиденным людским муравейником. Без московитов здесь было много спокойнее. А теперь найти следы Федора будет не так просто. Хотя она могла надеяться на Марию, хозяйку корчмы, с которой её связывало давнее знакомство.

Воевода Ромодановский сразу принял княгиню. Этот русский аристократ не мог заставить женщину такого рода ждать. Он предложил ей свое покровительство и распорядился выделить для княгини достойное помещение.

Шляхтянка понравилась боярину, и потому он был особенно щедрым и приказал полковнику Мертваго приставить к панне охрану и выполнять все её прихоти.

–А ежели что, пусть панна идет сразу ко мне! – сказал боярин по-польски.

– Я благодарна пану воеводе за милости, оказанные бедной вдове.

– Что вы, благородная панна! Это для меня честь оказать услугу такой красивой и знатной панне.

– Вы весьма любезны, милостивый пан.

– Как долго панна намерена оставаться в Чигирине? – поинтересовался воевода.

– Мне нужно найти здесь одного человека пан. Он был в Чигирине, но потом его след потерялся.

– И кто этот человек, панна?

– Польский шляхтич Комарницкий. Он был боевым товарищем моего мужа князя Зарецкого. Он был здесь до прихода русских войск.

– При Дорошенко?

– Да, пан воевода. Но затем он просто исчез. И потому я сама прибыла сюда с намерением найти следы этого пана.

– Я прикажу узнать о нем все что можно, панна…

***

Марта послала слугу в корчму, и тот передал хозяйке повеление княгини прийти к ней. Та сразу поспешила по зову панны, и оставила свое хозяйство на младшую сестру.

– Пана Марта! Я так рада вас видеть!

Женщина почтительно поцеловала руку Марты.

– И я рада тебе, Мария. Хорошо, что ты пришла.

– Могла ли я не прийти когда пана позвала? Я все сделаю, что угодно панне.

– Мне нужно найти одного человека!

– Если он в Чигирине, то это сделать не так сложно, милостивая панна.

– Не думаю, что сейчас он в городе, Мария. Но он был здесь до прихода московитской армии. Затем он пропал.

– Может, бежал с частью казаков Дорошенко? Около сотни не пожелали мириться с москалями и ушли из города.

– Нет. Он бы с ними не ушел.

– Тогда он с теми, кто ушел во Львов под власть короны польской.

– Также нет. Я сама оттуда. Там его нет. Потому узнай, Мария, если сможешь где шляхтич Анжей Комарницкий…

****

Стамбул. Сентябрь, 1676 год.

Ворота Айвасары-капу на берегу Золотого Рога были открыты для прохода войск. Великий визирь Османской империи Ибрагим-паша ехал во главе алая[26] придворных спахиев. Падишах приказал ему выступить в Едирне и лично следить за сбором войск.

Великий визирь вел за собой конницу – тысячу бешлиев, пять тысяч спахиев, две тысячи легкоконных акинджи; и пехоту – 10 тысяч пеших янычар и пятьсот неустрашимых в бою воинов-дервишей.

В Едине уже собрались до сорока тысяч воинов, и к следующей весне у Ибрагима-паши будет не мене 120 тысяч, и по пути к нему присоединятся воины молдавского, валашского господарей и татары. Итого – 150 тысяч войска.

Кемаль-ага смотрел на войска из окна дома Асана Мустафы в Эюбе.

«Эта сила пойдет на Чигирин, – думал Кемаль. – Выстоят ли Ромодановский и Самойлович? Ведь при Конотопе у врага было много меньше сил, и то Пожарский проиграл битву. Будет ли когда конец войне в землях Украины? Не превратят ли эти орды тот край в пустыню?»

Асан Мустафа подошел к Кемалю и произнес:

– Думаешь, справятся ли урусы с такими силами?

Кемаль повернулся и посмотрел на пашу.

– А что ты думаешь, господин?

– Ибрагим-паша города не возьмет. Для штурма такой крепости нужен иной полководец. Если бы я был во главе войск, то положил бы к ногам падишаха сначала Украину, а затем Ляхистан[27]!

– Но твой отец не сделал этого после победы под Хотином!

– А я сделал бы! – горячо сказал Асан Мустафа. – Сделал бы! Пусть только султан даст мне войско и назначит сераскером[28]! Но тебе неприятно это слышать? Ты ведь урус? Так принимай ислам, и я обещаю тебе блестящую карьеру при дворе падишаха.

– Я не хочу менять веры, эфенди. Я не хочу больше воевать. Я хочу затеряться так, чтобы никто меня не нашел.

– Затеряться можно, Кемаль. Но для этого необходимы деньги. И много денег. Ведь ты не желаешь стать простым крестьянином и пахать землю?

– Нет. Пахать я уже не смогу, эфенди. Мои руки привыкли к оружию. Но зачем пахать? Я знаю многие языки, и эти знания могут пригодиться в мирной жизни.

– Все равно тебя заставят быть воином, Кемаль. И рано или поздно, но ты снова возьмешь в руки саблю. Потому предлагаю тебе еще раз – присоединяйся ко мне. Мне нужны такие люди как ты.

– Нет, эфенди. Мой путь лежит далеко. Там за морями меня ждет женщина.

– Я могу дать тебе не одну сотню женщин, Кемаль.

– Мне нужна только она.

– Не понимаю вас гяуров. Что вас привлекает в одной женщине? Ислам даст тебе столько жен и наложниц, сколько ты сможешь содержать!

– Я не хочу менять веру, эфенди. Я останусь христианином.

– Но среди подданных султана есть и христиане. Подумай об этом, Кемаль-ага. Мне нужны умные люди. Одному трудно добиться того, чего я хочу. А я хочу возвыситься.

– Стать великим визирем?

Асан Мустафа засмеялся.

– Что такое великий визирь? Это раб султана. Пусть первый из рабов. Но все равно раб. В этой империи все рабы. Впрочем, у московитов все обстоит также. Но хочу стать господином.

– Господином? Вместо султана?

– Нет, – ответил Асан Мустафа. – Здесь, в Стамбуле, может править лишь тот, кто принадлежит к роду Османа. Да и что такое Стамбул? Нет! Я могу создать свою империю. Если султан даст мне войско, то я отвоюю у гяуров их земли и сам стану новым падишахом в новой стране.

– И господин не боится говорить такие слова?

– Тебе? Нет. Ты враг этой империи. Я тебе слишком нужен, и ты не станешь меня предавать. Или ты думал, что Асан Мустафа глупец?

–Никогда я так не думал, господин.

–Тогда подумай над моим предложением. Я возвышусь, и ты возвысишься вместе со мной…

***

Асан Мустафа отбыл из Эюба в своем новом возке, подаренном ему иностранными купцами. Он готовился к самой главной схватке. Ему предстояло переговорить с лекарем падишаха Паоло Прети, или Паоло Неаполитанцем.

С этим господином стоило быть осторожным и внимательным. Он был опасен и прикидывался не тем, кем был на деле. Но Асан Мустафа знает часть его тайны – он агент Ордена. И это можно использовать.

Врач-итальянец ждал его в своем доме. Асан Мустафа попросил принять его по поводу болезни и уведомил про это падишаха. Султан не возражал, чтобы Паоло помог Кепрюлю.

В доме у лекаря Асан Мустафа подивился роскоши – падишах был весьма щедр с врачевателем. Всюду были дорогие ковры и хорошая мебель европейского типа.

– Рад видеть в моем скромном доме, представителя великого рода Кепрюлю, – низко поклонился Паоло. – Какие хвори привели ко мне столь сильного мужа?

– Разные, Паоло-ага. Разные. Но меня более беспокоят хвори империи османов, чем мои. О том я и хочу переговорить с тобой.

Лекарь удивился:

– Болезни империи? Но смогу ли я в том помочь, моему господину? Я скромный лекарь и ничего не понимаю в управлении государством.

Асан Мустафа сел на диван и засмеялся:

– Ты скромничаешь, Паоло-ага. Но садись рядом со мной по обычаю твоей страны. Садись!

Паоло Прети сел.

–Вот так, Паоло-ага. Я вижу многие недостатки нашей империи. И я знаю, как врачевать их, но меня не допускают к посели больного.

–Этот больной – империя османов?

–Именно, Паоло-ага.

–Значит, сам эфенди не болен? – спросил лекарь.

–Я болен, когда ослабевает империя, и здоров когда она идёт вперед. И Паоло-ага, поможет мне в том.

–Чем же?

–Паоло-ага читал книгу Макиавелли?

–Почтенный паша говорит о книге «Государь»?

–Именно, Паоло-ага. И там сказано, что умный правитель должен сочетать в себе качества льва и лисицы. Вот и я сочетаю их в себе. Сейчас я пришел к аге как лисица, но могу стать и львом.

–Я не понимаю тебя, эфенди! – Паяло, изобразил удивление.

–Хорошо, я скажу напрямую! Паоло-ага служит Ордену. И Паоло-ага отменно устроился при дворе падишаха. Паоло-ага был заслан сюда специально и ему устроили побег из Неаполя по заданию генерала Ордена.

Лекарь побледнел.

Откуда этот паша знает все? Ведь здесь никто не может этого знать? Неужели султан обо всем догадался и поделися с Кепрюлю? Ведь он недавно заявил ему, что его могли сюда заслать. Но нет! Султан сказал тогда это просто так. Ни о чем он не догадывался. Он не очень умен, этот падишах. А вот Асан Мустафа великий и образованный человек.

–Паоло-ага видит, что я многое знаю, – продолжил Кепрюлю. – Но я не стал выдавать агу султану и его врагам – шейх-уль-исламу[29] и ученым улемам[30]. А они давно мечтают о казни Паоло-аги.

–Значит, эфенди, имеет на меня виды? – спросил лекарь.

–Еще какие, Паоло-ага. Я помогу тебе укрепиться у трона падишаха. Я помогу тебе стать первым хакимом[31] султана Мухаммеда. Но и Паоло-ага поможет мне.

–Но отчего, эфенди, думает, что я стану его союзником? Отчего он уверен, что я признаю, что он прав?

–У Паоло-аги при дворе султана слишком много врагов. А я хороший союзник. И вместе мы сможем многое. Паоло-ага согласен?

–Я должен все обдумать…

–Паоло-ага уже все обдумал. Он понимает, с чем я к нему пришел.

–Это так, эфенди, – ответил лекарь. – Но чего желает сам эфенди?

–Власти. И при помощи власти я стану изменять судьбы мира, Паоло-ага. Я Кепрюлю и мой отец сделал правление султана Мухаммеда Охотника – правлением удачным. И я хочу продолжать дело моего отца.

–Но если я агент Ордена, то с чего мне предавать его?

–А кто говорит о предательстве, Паоло-ага? Османская империя постарела и одряхлела, но Европейским королевствам не нужно, чтобы она распалась! Именно империя Османов сохраняет, и будет сохранять равновесие в Средиземном море. Ага, так не считает?

–Согласен с этим.

– Стало быть, ага все же немного понимает в международной политике? – усмехнулся Асан Мустафа. – Империя Османов скоро вам будет нужна.

– И что дальше, почтенный эфенди?

– А дальше ага сделает свое дело, а я свое. Кстати, аге стоит принять ислам. Это будет способствовать его карьере при дворе падишаха. Ведь правила Ордена позволяют делать все для выполнения высокой цели? Разве нет?

– Эфенди знает правила…

***

После лекаря Асан Мустафа навестил опального татарского принца. Это был Мюрад Гирей, который в правление хана Мехмеда IV, занимал высокий пост нуреддина. Но после того, как на трон Гиреев взошел, Селим Гирей, принц Мюрад бежал из Бахчисарая в Стамбул. Там под защитой султана он стал дожидаться лучших времен. Он хорошо знал судьбу своего тезки, еще одного Мюрада из рода Гиреев, который пал подставленный под гяурские сабли. Разделять его судьбу принц не собирался.

Принц Гирей принял пашу Константинопольского с радушием. Этот чиновник империи имел большое влияние. Иметь такого покровителя в Стамбуле – большая удача.

Мюрад Гирей был крупный мужчина лет 35-40 с широкими плечами и мощной шеей. Пашу в золотой парче с дорогим оружием поразила скромность наряда Гирея. Он был в простой чалме, без украшений и в поношенном халате.

– Что привело великого пашу в мою обитель скорби? – поинтересовался принц после приветствий.

Асан Мустафа сел и сказал:

– Принц живет слишком скромно в обители правоверных Стамбуле.

Гирей развел руками. Так угодно Аллаху.

– Принц думает, что его солнце закатилось навсегда? – продолжил Асан Мустафа. – Напрасно.

– Звезда моего врага Селима, сияет слишком высоко. Падишах, да славиться его имя, ценит нынешнего крымского хана.

– Это так, – согласился Асан Мустафа. – Но это пока. Все в мире переменчиво. И мой враг великий визирь Ибрагим пока в милости у султана. Он занимает пост, на который претендую я. И мы можем помочь друг другу, принц.

– Чем же? – поинтересовался Гирей.

– Я стану великим визирем Порты, а ты станешь новым ханом Крыма.

– Что сказал, эфенди?

– Ты станешь новым ханом.

– Это возможно?

– А почему нет? Я из рода Кепрюлю, принц. Мой отец был великим визирем.

– Но грядет большая война, почтенный паша.

– Вот именно, принц. И великий визирь в этой войне потерпит поражение от урусов. И тогда настанет мое время. А я вспомню о тебе. Вместе с Ибрагимом-пашой падёт и хан Селим Гирей.

– Это правда? – глаза принца засветились. Он хорошо знал, что такое род Кепрюлю. Это были зубастые волки, а не люди. Они всегда добивались своего.

– Я ищу своего человека на пост хана, принц. И я хорошо знаю, за что тебя не любит султан Мухаммед. Ты не Селим, верный раб Порты. Ты стоишь, как и Мехмед Гирей, за независимость Крыма от Порты. Разве нет?

– Кто сказал тебе это, эфенди? Я могу доказать свою верность…

– Не стоит тебе лукавить, принц. Я ведь не осуждаю тебя за это. Я даже помогу тебе.

– Поможешь? – Мюрад Гирей не понял, чего хочет этот хитрец.

– Я не враг тебе и твоему делу, принц. Я желаю только одного – усилить исламские государства и вернуть им былое величие. А Порта сейчас, несмотря на кажущееся могущество, переживает не самые лучшие времена. Османская империя слабеет при слабых и развратных султанах. Двор падишаха так разросся, что тянет из империи громадные средства. Никто не знает, сколько здесь кормится дармоедов.

– Твои слова жгут меня, паша. Я думаю также. Та война, что ведет султан, и хан не принесла правоверным большой славы, хоть и вел её твой великий отец.

– Да, – совершенно не обиделся Асан Мустафа. – Это так. Но мой отец не был султаном. Он был раб Мухаммеда Охотника, как и хан Селим. И потому я хочу все изменить в этой империи, и ты можешь стать моим помощником, принц.

– Я готов. Ты знаешь, что я многое могу изменить в Крыму. Великий хан Мехмед Гирей хотел сделать Крым не рабом Порты, но верным союзником. И от этого было бы много больше пользы.

– Согласен. Но для этого нам нужно чтобы появился новый падишах.

Мюрад Гирей побледнел. Таких слов он не ожидал.

– Чего ты испугался, принц? Я говорю откровенно, ибо мне нужны верные союзники в моей борьбе.

– Но ты сказал, что…

– Нам нужен новый падишах, – повторил Асан Мустафа.

– И кого паша наметил на этот пост? – осторожно поинтересовался принц.

– Мне не нужна новая марионетка на троне. Мне не нужен новый Охотник.

– Но кто?

– Нужная новая династия падишахов!

– Устранить от трона род Османов? Но это невозможно!

– Отчего? – горячо спросил Асан Мустафа. – Отчего невозможно? Ведь этот род давно выродился. В нем более нет Мухаммедов Победоносных и Сулейманов Великих. Последние султаны – это череда бездарностей, что едва не погубили империю. Молодой Мухаммед Охотник начал правит бездарно, и только мой отец спас тогда империю! Вспомни, когда он вступил на трон Османов в 1648 году! Венецианцы тогда громили наши флоты и даже дерзнули появиться под стенами Стамбула! Это был неслыханный позор!

– Я знаю, что тогда валиде-султан[32] призвала твоего отца Мехмеда Кепрюлю спасти империю.

– И он согласился, при условии своей неограниченной власти! Тогда и валиде-султан и сам падишах вынуждены были принять эти условия. И мой отец отбросил венецианский флот от Дарданелл. Он отвоевал у неверных Митилену, Лемнос и Крит. Он вернул славу империи османов! И что сделал султан? Он отобрал у отца его право править!

– Это несправедливо, эфенди. Я с тобой согласен. Но скажи, ты сам желаешь сесть на трон империи?

– Да, но не в Стамбуле!

Принц внимательно посмотрел на пашу.

– Не в Стамбуле? А где?

– Я, став великим визирем, соберу большою армию и брошу её на Страны Тьмы[33]. И там я создам свою новую исламскую империю! На развалинах государств неверных мы возродим славу исламского воинства. А слабые султаны в Стамбуле сами упадут нам в рот, и мы разжуем их.

– Мы? – спросил принц.

– Мне нужен для этого великого дела помощник, принц Мюрад. Потому я вижу тебя повелителем нового независимого Крымского ханства.

– Твои замыслы велики, эфенди. Но отчего ты стал мне доверять?

– Потому что я многое знаю о тебе. Мои люди следят за тобой давно и одно мое слово султану и тебе конец. Твои дни кончатся в Еди-Куле. Но я не стану тебя выдавать. Ты мне нужен, ибо мыслим мы одинаково.

Принц побледнел. Этот паша все рассчитал и ничем сейчас не рисковал. Он знал, что Гирей не пойдет к султану и не донесет на него. В этом случае его собственная жизнь и его надежды рухнут.

Асан Мустафа понял мысли Гирея и усмехнулся. Он ничем не рисковал, придя сюда…

***

Кепрюлю склонил на свою строну принца Мюрада, и завел опасную игру с иезуитским посланцем Паоло. Все это при удачном стечении обстоятельств сулило ему многие выгоды…

***

Львов. Сентябрь, 1676 год.

Поланецкая и Мортыньш.

Хозяйка корчмы в Чигирине смогла узнать новости и предоставила панне Марте ценные сведения. Не зря Поланецкая обратилась к ней.

– Тот пан был в полной безопасности в Чигирине, – сообщила Мария. – Его видели, как посланца к гетману.

– А после того, как Дорошенко бежал? – спросила Марта.

– Панна знает, что пан Комарницкий отдал гетману свою одежду и сам занял его место?

– Знаю.

– Тогда я нашла пана Марка, что был джурой при гетмане Дорошенко. Пан Марк уже бежал из города во Львов к ляхам. Но он рассказал мне, что пан Комарницкий не собирался здесь задерживаться.

– Вот как? И куда он собрался, Мария? Ты узнала это?

– Пан Марк после всего предложил пану Комарницкому бежать с ним. Но пан отказался возвращаться к полякам. Но и с московитами он встречаться не хотел.

– Значит, ты не знаешь где он?

– Пан Комарницкий ловко стал запутывать следы. Он, покинув город, вроде бы отправился в сторону Батурина. Но это был обман. Я посылала людей к моей куме, что содержит корчму у большого шляха, и та видела пана, по описанию похожего на Комарницкого. Он дал отдохнуть своему коню, заказал себе ужин и отправился спать на сеновал. Но утром его уже не было.

– Он отправился в сторону Батурина?

– Нет. Он свернул к южной дороге, панна. Думал, что его никто не видел. Но конюх Петро не спал и смог рассказать, куда поехал тот пан.

– Значит, он отправился на юг! Ты мне помогла, Мария. Ты узнала много больше, чем сам русский большой воевода. Его люди вообще мало смогли узнать о шляхтиче Комарницком. Вот тебе награда за твою расторопность.

Поланецкая дала корчмарке кошель с десятью золотыми. Та поблагодарила Марту за столь щедрый дар…

***

Панна Марта Поланецкая поняла, что Комарницкий бежал. И бежать ему нужно было и от московитов, и от иезуитов. Потому ему был один путь – к туркам. Он отлично владел турецким языком и легко может раствориться в громадных просторах этой империи. Вот отчего он путал следы и, в конце концов, поскакал на юг.

Искать его следовало в Стамбуле. И наверняка он пристроился у какого-нибудь значительного лица. Стоило выяснить у кого. Но для этого она должна была попасть в столицу империи Османов, и в этом ей мог помочь сенатор Мортыньш. Поэтому она быстро покинула Чигирин, дабы вернуться во Львов, столицу воеводства Русского, где могла найти пана сенатора.

Воевода Ромодановский с большим сожалением отпускал панну и дал ей сотню конных стрельцов для охраны.

– Дороги стали неспокойными, милостивая панна, – сказал он. – Всюду татарские шайки. Эти нехристи чуют большую войну и совсем обнаглели. Такие могут обидеть панну.

– Я благодарна пану воеводе за заботу. И с большим сожалением покидаю Чигирин.

– Если панне в будущем понадобиться моя защита, то я всегда слуга панны!

– Я не забуду доброты пана.

– Стрельцы проводят вас до границ, где пана будет под защитой коронного войска Речи Посполитой.

Карета шляхтянки покинула город, и Марта без приключений добралась до границ Русского воеводства, где сотня стрельцов покинула её и вернулась обратно…

***

Поланецкая хорошо изучила историю края, ибо там постоянно находился её супруг пан Ян Поланецкий и король Ян III Собеский здесь проводил больше времени, чем в центральной Польше.

Русское воеводство вошло в состав Польского королевства еще в 1434 году, когда король Владислав III Варнский пожаловал боярам галичанам привилегии польской шляхты.

Некогда это было королевство Русь, образованное по воле великого князя Даниила Галицкого, по разрешению папы Иннокентия IV. В него входили обширные земли Львовского, Санокского, Перемышльского, Галицкого, Белзского, Требовельского, Холмского, Красноставского поветов. Даниил был первым королем этих земель и носил титул «король всей Руси, повелитель Галицкий и Владимирский».

После Великого восстания и наступившей затем Руины, эти земли сильно не пострадали от войн и набегов. Ныне здесь было 160 городов и 3120 сел, в которых проживало около миллиона человек…

***

Мортыньш сам нашел Марту в столице воеводства Русского и явился в дом, где временно обитал пан польный гетман Речи Посполитой Ян Поланецкий.

– Рад видеть панну Марту! И вижу, что она выяснила кое-что для меня!

– Пан Мортыньш столь тороплив.

– Что делать милостивая панна. Что делать. Нужно везде успеть. Но ближе к делу. Вы нашли Комарницкого?

– Нашла! – ответила женщина.

– Где он?

– В Стамбуле!

– В Стамбуле?

– В Стамбуле! Он ловко путал следы и не желал, чтобы кто-то узнал о направлении его путешествия. Но я смогла все разузнать.

– И это все?

– А что еще? Вы желали узнать, куда он скрылся, и я узнала.

– Но это весьма неопределенно, моя панна! – вскричал сенатор. – Стамбул велик.

– Но это гораздо определеннее, пан Владислав, чем искать его или по всей Европе, или по всей Азии. Разве нет?

– Да, но я ждал, что панна будет более …

– Для того, чтобы это выяснить я сама должна попасть туда, пан Владислав, – перебила Поланецкая сенатора. – Но одно ясно – Комарницкий бежал и от московитов, и от иезуитов.

– Тогда его трудно будет найти! Он может принять ислам и затеряться в этой империи, где полно вчерашних христиан, что скрываются под новыми именами. Он может бежать в Египет и затеряться там. Поди ищи его!

– Нет. У нас есть приманка для пана Анжея, – зло сказала Поланецкая. – Это девица Анна.

– Однако он бросил её и бежал!

– Но пан забывает, что он не знал что Анна здесь. Он и подумать не мог, что она последует за ним в такую даль, пан Владислав.

Мортыньш задумался. Марта права. Ведь верно – Комарницкий не знает где девушка. И он думает найти её там, где оставил. Как он думает это сделать – неважно. Важно, что он станет ловить его на Анну дель Кампо!

–Панне стоит подумать о путешествии в Стамбул!

–Я это поняла и сама. Но в качестве кого я поеду туда, пан Владислав?

–Панне придется одеть мужской костюм. Женщине в Стамбуле будет нелегко. Панна поедет под видом торговца живым товаром.

–Рабами? – удивилась она.

– Именно рабами. Вернее рабынями. Она повезет товар для гаремов. И о красавицах пойдут слухи. И Анна дель Кампо будет не последней среди них.

– Вы предлагаете поработить знатную испанку? – удивилась Марта.

– Это отличная идея. Комарницкий сразу проявит себя, и броситься спасать девицу. И мы выйдем на него!

– Но пан, мне трудно будет изображать торговца! Я слишком женщина для этого!

– И не нужно, моя панна!

– Но пан сам сказал…

– Панна будет в нашей экспедиции, а роль торговца исполнит иной человек, что будет подчинен панне. Но панна все равно оденется как мужчина и наклеит усы!

– Но кто будет главным, пан сенатор?

Мортыньш усмехнулся и спросил:

– Панна желает всеми командовать?

– Но я не стану подчиняться слуге, безродному выскочке, который служит у пана сенатора.

– А самому сенатору Речи Посполитой?

– Что? Пан сам желает отправиться в Стамбул? Не могу в это поверить!

– Отчего же, моя панна? У меня есть резон отправиться туда вместе с вами…

***

Стамбул. Сентябрь, 1676 год.

Кемаль-ага встретил в порту своего недавнего знакомца Исхака-агу.

С ним он познакомился случайно. Нарядно одетый капудан-ага османского флота привлек его внимание своей необычной внешностью. Это был русский по рождению, принявший ислам пленный.

Кемаль подошел к нему и спросил его по-русски:

– Давно в плену, земляк?

Тот вздрогнул и внимательно смотрел янычарского чобарджи.

– Ты кто такой? – грубо спросил он по-турецки.

– Зачем земляк сразу напускает на себя грозный вид? – по-турецки ответил Кемаль.

– А кто тебе сказал, что мы с тобой земляки?

– Я вижу, что ага не турок.

– И что с того? В армии падишаха много принявших истинную веру.

– Ты с Дона? – снова перешел на русский Кемаль. – Я понял это по твоему говору. Твой турецкий еще не так хорош. Донской казак?

–А сам-то ты кто? – уже по-русски спросил капудан-ага.

–Это долгая история и не думаю, что тебе она будет интересна, ага.

–Тогда чего тебе нужно?

–Пусть почтенный капудан не беспокоится, я не доносчик.

–Тогда чего тебе нужно? С чего это ты привязался ко мне вот так просто? Тебе что-то нужно?

–Может и так. Ты знаешь место, где мы могли бы выпить?

–Так чтобы никто не видел? – усмехнулся капудан. При упоминании о выпивке он сразу расслабился.

–Да. Нам при нашей беседе не нужны лишние уши.

– Пойдем ко мне. Я живу здесь недалеко. Но прежде назови свое имя.

–Кемаль-ага.

–Но это имя турецкое!

– И что с того? Сейчас я турок.

– Ты служишь в ени-чери[34]?

– Сейчас я на службе у большого господина, паши Константинопольского Асан Мустафы.

– Вот как? Тогда твое продвижение в империи обеспечено. Этот человек из великого рода и он сын великого визиря.

– Бывшего великого визиря. Но ты так и не назвал мне своего имени, почтенный?

– Исхак-ага, капудан-паша османского флота, но в прошлом казак с Дона. Это ты верно подметил. Но и я вижу, что ты не турок, хоть твой турецкий и хорош. Давно из дома?

–Много лет. А ты?

–Три года был рабом на османском флоте. Затем принял ислам и стал моряком на галере и вот мне дали право командовать гребным судном.

–А до рабства?

–Я, брат, уже так давно здесь. Я попал в плен во время битвы под Конотопом.

–Что? – изумился Кемаль.

–Ты тоже был там?

–Нет, – ответил Кемаль-ага. – Но много слышал о той битве. Я был в войсках князя Пожарского до битвы.

–Что? – Исхак страшно обрадовался, когда это услышал. – Не врешь?

–А чего мне врать? Я был в передовом полку воеводы Стрешнева. Знавал я и донского атамана Удачу Клина.

–Вот оно как! Судьба людей-то сводит. И я знавал Удачу. Лихой был казак.

–Рубака, каких мало. Помню, как мы с ним рубились с татарами. Он тогда ни одного казака не потерял своего отряда, а у меня двоих убило.

–Ты стрелец?

–Был стрельцом государева стремянного полка.

–Ведь после той злополучной битвы я в плен и попал…

***

В небольшом домике, где жил Исхак-ага они стали пить водку и говорили о прошлом.

–Моих рабов не опасайся, стрелец, – проговорил капудан. – Они все из наших. Московские люди.

–Так отчего же ты их всех отправил из дома, ага? – со смехом спросил Кемаль.

–А зачем им слышать наш разговор? И так они видели тебя и того уже достаточно. Лишнее им знать не зачем.

–Оно верно, ага. Тем более что дело у меня к тебе есть тайное.

–Тайное? – насторожился Исхак.

–Да ты не бойсь я не подослан к тебе. Но мне нужна помощь.

–Но ты доверенный человек Асана Мустафы!

–И что с того? Он защищает меня, пока я нужен ему. Но что будет потом? И мне нужен человек, на которого я мог бы положиться.

–И ты вот так доверился первому встречному?

–Не знаю, но тебе я поверил. Как только увидел – поверил. Мне скоро нужно будет бежать, и один я не справлюсь с этим.

–Бежать? Назад в Московию?

–Нет, – покачал головой Кемаль-ага. – Там мне делать нечего. Но и туркам я служить не стану. Я должен бежать из Стамбула в Европу, а оттуда в Новый Свет.

–С чего так далеко?

–Думаю там затеряться. Но перед тем хочу оказать последнюю услугу московскому царю.

–Царю? А что тебе сделал хорошего этот царь? Вот меня он из рабства выкупать не спешил. А после того как я ислам принял меня там, в родной станице, наверняка предателем сочтут.

–Да и мне его особенно благодарить не за что, но услуга та не ему, но земле нашей. Царь пришел и уйдет, а она останется. Ведь я кое-что узнал в доме Асана Мустафы о предстоящем походе турок против войск великого государя…

***

И вот пришел час им встретиться. Исхак-ага среднего роста коренастый человек одних с Кемалем лет, согласился оказать ему помощь.

– Я укажу тебе на раба, который все, что тебе надобно, исполнит. Но моего имени тебе называть не стоит.

– О чем речь, Исхак-ага. Я и сам все понимаю. Но верный ли то человек?

– Верный. Я видел его в деле. Отчаянный, и желает вернуться обратно на родину.

– Такого и надобно. Показывай.

Исхак-ага провел Кемаля к галере «Звезда Ислама» и там познакомил с её капитаном. Они быстро сговорились, и капитан продал ему одного сильного раба.

Капитан был рад избавиться от этого непокорного зверя. Раб был высокого роста и ударом кулака мог свалить лошадь. Его нельзя было принудить к покорности ни плетями, ни угрозой смерти. Турок приказал бы его вздернуть на рее, но он был сильный гребец.

– Не пожалеешь, ага, что купил такого батыра! – нахваливал капитан пленника, пересчитывая золото.

– Не сомневаюсь, эфенди, – совершенно искренне ответил Кемаль.

– И беру я с тебя за него не совсем дорого. Но я готов услужить янычарскому аге.

– Пусть благословит тебя Аллах, эфенди. Пусть он сбережет тебя во время войны с неверными.

– Где твои рабы, ага? Кто станет сопровождать пленника? – спросил капитан.

– Я справлюсь сам, эфенди.

– Сам? – не поверил капитан. – Но ты видел, что это за зверь?

– Ничего. И не таких я ломал.

Капудан пожал плечами. В конце концов, какое ему дело? Пусть этот сумасшедший ага делает, что ему угодно…

***

Кемаль осмотрел пленника, когда они ушли подальше от места сделки, и произнес по-русски:

– Теперь ты мой раб, Иван.

Тот только криво усмехнулся.

– Я прикажу снять с тебя цепи.

– Тебе не дорога твоя жизнь? – нагло спросил пленник.

– Очень дорога особенно сейчас. Я не собираюсь умирать.

– Тогда не снимай с меня цепи.

Кемаль усмехнулся и отвел пленника в небольшую хижину за городскими воротами…

***

Асан Мустафа Кепрюлю хорошо плел сети заговора. Теперь у него есть претендент на трон в Крыму. Он станет великим визирем, посадит на трон своего хана и султан сделает его сераскером. И тогда он завоюет себе новую страну и станет мечом ислама и победителем гяуров.

Но для этого нужно чтобы Ибрагим-паша проиграл войну урусам. У него будет 120 тысяч воинов. Плюс всадники Селим-Гирея и воины Молдавии и Валахии. Всего 150 тысяч.

Империя османов может выставить и 250 тысяч, если нужно, но Ибрагим не станет собирать таких сил. И он провалит штурм Чигирина. Потому пусть Кемаль делает все что нужно, чтобы предупредить московитов.

К нему подошел слуга и доложил о приходе бостанджи-баши. Паша сразу принял его. Толстый чиновник был бесконечно благодарен своему господину за то, что тот вытащил его из Еди-Куле, и за то, что тот не приказал сделать его евнухом.

А у Асана Мустафы было такое желание. Ведь вытащил он его из крепости именно как евнуха. Это сняло с него все обвинения. Но бостанджи-баши не собирался терять своего мужского достоинства, и паше Константинопольскому пришлось рискнуть.

– Что принес? – спросил Асан Мустафа.

– Новости, мой господин! – радостно сказал бостанджи-баши. – Твой Кемаль нашел уруса!

– Где?

– Выкупил на галере одного раба. Мои люди проследили за ним.

– Значит, он пошлет гонца помимо моего. Не верит мне до конца. Что же, это не так плохо.

– Значит нам…

– Ничего не делать! – приказал Асан Мустафа. – Пока ничего не делать.

– Но господин меня не дослушал, – продолжил бостанджи-баши. – Я ведь не все сказал.

– А что еще? Я приказывал только следить! И если ты нарушил мой приказ, то клянусь Аллахом, ты станешь евнухом! И тебе придется продать свой гарем!

– Господин!

– Молчи! Ты ведь рисковал не только своей глупой головой, воруя девок из гарема повелителя, но и моей! И я не прощу тебе больше ни одной ошибки!

– Нет, нет, мой господин. Я ничего не нарушил. Мог ли я осмелиться на подобное. Но я направил к нему моего человека. Это бывший урус по имени Исхак-ага. Он служит мне.

– И это через него он купил раба? – догадался Асан Мустафа.

– Да. И самого раба я также ему подставил. Он говорил с Кемалем и сейчас он здесь.

– Здесь? – удивился паша.

– Я подумал, что господин захочет говорить с ним.

– Зови!

Вскоре громадного роста раб вошел и пал ниц перед пашой.

– Поднимись!

Тот поднялся.

– Ты правоверный? – спросил Асан Мустафа.

– Да, эфенди. Но по приказу бостанджи-баши я скрываю это. Янычарский ага Кемаль, ваш слуга, посылает меня к урусам.

– В Чигирин? – догадался паша.

– Да. Он желает предупредить воеводу Урусов о численности османской армии и направлениях удара основных сил османов.

– Сделай, как он желает. Отправляйся в Чигирин.

– Но он сказал мне еще кое-что.

– И что же это?

– Он сообщит русскому большому воеводе, что мой господин Асан Мустафа опасен и его влияние при османском дворе не должно расти. Он боится моего господина!

– Вот как? Значит он сам урус, раз так радеет за московитского царя. Вот про это ты ничего не расскажешь воеводе. Пусть я, Асан Мустафа, буду визирем, и пусть война продолжается…

***

Октябрь, 1676 год. Агент московского царя.

Агент московского царя получил новости из Чигирина. Гонец от воеводы Ромодановского привез ему послание.

«Наш доброжелатель из Стамбула доносит, что в Едирне (Адрианополь) собираются войска, которые выступят весной следующего года на Чигирин.

Войско возглавит великий визирь пятибунчужный паша Ибрагим. Падишах Мухаммед IV имеет намерение назначить его сераскером (главнокомандующим).

В войске визиря будет 150 тысяч человек. Наряд армии – 120 пушек из коих 50 тяжелых – осадных…»

Башмаков подумал о том, кто этот «наш доброжелатель из Стамбула». Ведь у него сейчас нет там верного человека. Но Ромодановский получил послание из столицы империи Османов.

Уже, не Мятелев ли это? Ведь Мортыньш так и не нашел его. Следы стремянного стрельца затерялись в Чигирине. И вот новости из Стамбула. Но если это Федор, то отчего не дает о себе знать?

«Может, не доверят моим людям? – думал Башмаков. – Хотя все мои люди в Польше и Украине верные. Умрут, но не предадут дела великого государя. Или Федька захотел выйти из дела? Да нет. Он ведь сам вернулся сюда и сделал для Руси так много. Да и русский он, православный».

Он позвал слугу и приказал привести к нему Збышка. Тот сразу явился.

– Что, пан, желает?

– Я должен покинуть Варшаву, пан Збышек. Я возвращаюсь в Москву. И пан остается за меня.

– Я? Пан все доверит мне?

– А почему нет? Мортыньш не знает пана и потому пану нечего опасаться.

– Когда пан едет?

– Через час!

– Уже? – удивился Збышек.

– Ждать нельзя, пан Збышек. Мортыньш что-то задумал, и я не желаю рисковать ни своей жизнью, ни жизнями своих людей. Пусть все, кто был здесь, и кто мог видеть Мортыньша и кого видели его люди уходят отсюда. Этим займешься ты. Для того я тебе оставлю 5 тысяч злотых.

– Всех людей?

– Всех. Кого отправишь в Семиградье (Венгрия), а кого в Батурин. Пусть там приглядывают. А Мортыньш не должен найти ни одной нити.

– Пан уже не верит ему? Но Мортыньш зависит от пана!

– Пока все стоит оставить как есть. Пусть пан Збышек даже не подходит к дому сенатора.

– Как прикажет пан.

В тот же день Дементий Башмаков пересек границу Речи Посполитой. А еще через неделю он уже был в Москве…

Глава 7

Рабыня за 10 тысяч динаров.

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Эйюб.

Усадьба Асана Мустафы.

В роскошном саду дома Асана Мустафы даже осенью редкие растения и цветы радовали глаз обладателя Эйюба. Сюда привозили образцы из разных уголков мира, и отец нынешнего владетеля много золота тратил на сад. Он с гордостью показывал его падишаху и валиде-султан.

Сам Асан Мустафа следовал заветам своего отца и даже призвал к себе на службу известного садовника из гяуров, Матео Дезире, который отвечал за растения в райском уголке Эйюба своей головой.

Кемаль-ага любил прогуливаться здесь среди цветов, фонтанов и беседок. Он немного поговорил с мастером Матео и тот показал ему новые цветы.

Затем они увидели толстого бостанджи-баши константинопольского, который шел по дорожке, выложенной камнем. И сейчас толстое тело чиновника уродливым пятном портило пейзаж, которым наслаждались ага и мастер.

«Чего это нужно здесь этому жирному борову? – подумал Кемаль. – Не нравится мне рожа этого парня».

– Прошу меня простить, ага, – сказал мастер. – Но говорить с этим господином я не желаю.

– Я хорошо тебя понимаю, Матео. Я сам не сильно хочу с ним говорить. Но может он идет не к нам?

Мастер более ничего не ответил и исчез среди кустов.

– Кемаль-ага! – бостанджи-баши первым позвал янычарского агу. – Рад тебя видеть!

– И я рад тебе почтенный эфенди! Но сейчас я немного занят и спешу выполнить приказ нашего господина!

Кемаль соврал. Никакого поручения у него не было.

– Погоди. У меня к тебе есть дело, почтенный.

– Какое же?

–Я с недавних пор вынужден скрывать мою любовь к женщинам. Наш господин, вытаскивая меня из Еди-Куле, сказал, что я евнух. Это спасло мою шею, но…

Кемаль усмехнулся и ответил:

– Я знаю все обстоятельства этого дела, эфенди. Не стоит тебе все повторять. Ближе к делу. Чего тебе нужно?

– Мне опасно просить кого-то иного. И господин может на меня снова рассердиться. Но тебе ничего не стоит оказать мне эту услугу.

– Ближе к делу, эфенди, – Кемаля начала раздражать говорливость толстяка. – Ты можешь сказать, что тебе нужно?

– В Стамбуле появилась новая красавица. Я видел её и хочу купить. Но не могу сделать это сам. И обратиться к кому-либо кроме тебя не могу.

– Ты желаешь, чтобы я купил для тебя красотку?

– Да. Этим ты обяжешь меня, ага. И я не останусь у тебя в долгу.

– И сколько она стоит, эфенди?

– За неё просят 10 тысяч динаров! Но она того стоит! Клянусь тебе. И боюсь, что скоро о ней может узнать и главный евнух падишаха. Тогда она будет потеряна для меня, ага. Нужно спешить.

Кемаль еще раз усмехнулся. Этот толстяк, напоминавший евнуха, оказался такими страстным любовником. Кто бы мог подумать.

– И, эфенди, даст мне на покупку 10 тысяч? Ведь у меня таких денег нет.

– Дам. Здесь все в порядке, но тебе следует спешить, ага. Время дорого!

– Но что, эфенди, даст мне взамен?

– Что угодно! Если ага задумает сбежать из Стамбула, то никто не поможет ему в этом лучше меня!

Кемаль посмотрел на бостанджи-баши и спросил:

– А с чего мне бежать отсюда?

– Аге это виднее, – хитро ответил толстяк. – Но я могу дать клятву Аллаху, то не позабуду своего обещания!

– Хорошо! – согласился Кемаль. – Я помогу тебе, эфенди, но сейчас мне нужно спешить.

– Наш господин сейчас покинул Эйюб и спешить тебе некуда. Ты выполнишь его поручение потом.

– Хорошо! Я готов оказать тебе услугу прямо сейчас.

– Вот и отлично…

***

Кемаль-ага переоделся в кожаные штаны и куртку, чтобы никто не узнал в нем янычара и приближенного Асана Мустафы. Голову он обернул простой белой тканью, сделав нехитрый тюрбан, дабы в нем видели не гяура, но правоверного.

Бостанджи-баши похвалил его за предусмотрительность.

– Ты выглядишь как настоящий купец, Кемаль-ага. В таком виде тебя никто не узнает. Вот деньги.

Он вручил Кемалю тяжелый кожаный кошель. Тот привесил его к поясу.

– Я покажу тебе дом, где остановился этот торговец рабами.

– Он гяур? – спросил Кемаль.

– Трудно сказать. Но, наверное, да.

– А та женщина, что ты желаешь купить, гяурка?

– Какое это имеет значение, Кемаль-ага! Она просто красавица. Она должна попасть в мой гарем и там никто не посмеет отобрать её!

– Но цена слишком высока, эфенди. Самая высокая цена на красавицу и девственницу не более семи тысяч динаров.

– Она того стоит. Скоро сам убедишься.

– Не могу я тебя понять, эфенди. То ты попался на том, что покупал женщин в гареме у султана, а теперь готов отдать такие деньги за рабыню.

– Тогда шайтан помутил мой разум, Кемаль-ага. Сам не могу понять, зачем я позарился на тех девок. Но так поступали и поступают многие. Даже главный евнух падишаха полумира не чист на руку.

– А он не боится, что султан обо всем узнает? Тогда ему не сносить головы. Я видел его, и он не производит впечатления смелого человека.

– Он трус каких мало, – ответил бостанджи-баши. – Но он великий хитрец, ага. Он творит свои дела тайно, и никто ни в чем его не сможет обвинить. Да и султану он нужен. Он знает толк в красавицах и знает, как присматривать за теми, кто приглянулся падишаху.

– Евнух знает толк в женщинах? – спросил Кемаль-ага.

– Здесь нет ничего удивительного, ага. Он ведь не всегда был евнухом. Было время, когда он славился своим распутством по всему Стамбулу. И одна его выходка не понравилась падишаху, и тот приказал сделать его евнухом. Так он получил одну из главных придворных должностей в империи. Правда, радости ему это не доставило…

***

Во дворе дома купца, куда они вошли, были выставлены пять невольниц, рядом с которыми толкались покупатели. Надсмотрщики демонстрировали прелести красавиц, и расхваливали товар покупателям.

– Взгляните на эту девушку из цесарских земель, почтенные господа. Её волосы как лисий мех и кожа бела как молоко. Кто желает взять себе на ложе такую красавицу?

– А вот черноволосая дочь Кавказа! Страстная в любви и непорочная! Кто заплатит за подобное сочетание? Кто не пожалеет 5 тысяч динаров?!

– Взгляните на юную дочь франков! Её захватили люди Вахида-паши в море на франкском корабле! Лекари установили, что она девственна!

Кто-то из покупателей заметил, что девица слишком худа. Торговец ответил:

– Она еще слишком юна, мой господин! Ей всего 12 лет и спустя два-три года она станет настоящей красавицей!

Бостанджи-баши только махнул рукой и произнес, обратившись к Кемалю:

– Это не те! Ту женщину он поместил особо. Но дальше я пойти с тобой не смогу. Меня могут узнать, хоть я и переоделся. У меня приметная фигура.

– Я справлюсь сам. Жди меня здесь, эфенди.

– Я укроюсь под тем навесом. Там на меня не обратят внимания.

Кемаль-ага подошел к одному торговцу. Тот расхваливал рабынь:

– Это девственницы, эфенди! И цена не такая большая, клянусь Аллахом. Покупай рабынь у моего господина! Они лучше, чем товар у иных торговцев.

– Мне нужна одна рабыня, что стоит много больше, чем эти девки.

– Ты только посмотри на них, эфенди! – торговец схватил Кемаля за рукав. – Это настоящие…

– Я уже сказал, что мне нужно! – нахмурился Кемаль.

Торговец поправил чалму и ответил:

– У господина много денег? Есть у него 10 тысяч динаров?

Кемаль похлопал себя по поясу. Золото звякнуло в кошеле.

– Тогда господину следует говорить с хозяином. Я же только посредник в его торговле.

– Так проводи меня к нему.

Торговец кликнул слугу и приказал отвести купца к хозяину. И вскоре Кемаль-ага переступил порог комнаты, где на мягких подушках возлежал богато одетый купец. Он был одет как мусульманин в цветастые шаровары, туфли с загнутыми носами и шитый золотом халат, перехваченный в талии шелковым поясом.

– К тебе пришел покупатель, мой господин, – произнес слуга, и по знаку хозяина удалился.

– Прошу тебя садиться, почтенный…, – купец сделал паузу, ожидая, что пришедший назовет свое имя.

Кемаль-ага вздрогнул, услышав этот голос.

– Пан Мортыньш! – вскричал он.

– О Езус! – подскочил тот. – Пан Комарницкий? Может ли это быть правдой? Так скоро?

– Что скоро, пан? – по-польски спросил Кемаль-ага.

– Я прибыл найти пана в Стамбуле, но не ждал, что это произойдет так скоро! Как пан узнал про меня?

– Я и не знал, пан Мортыньш. Я здесь оказался случайно.

– Случайно? Но этого не может быть! Я не верю в подобные случайности!

– Но это так, пан сенатор! Должно быть, это рука самой судьбы.

– Прошу пана садиться! Нам есть про что поговорить.

Кемаль-ага сел рядом с сенатором. Он все еще не мог поверить, что видит Мортыньша перед собой.

–Пан удивлен, увидев меня в этом наряде восточного купца? – спросил сенатор. – Мне пришлось так поступить.

– И, пан, в наряде купца оказался в Стамбуле?

– Я не мог никому этого доверить. Я сам отправился искать пана.

– Но как пан Владислав узнал, что я в Стамбуле? – спросил Кемаль-ага.

– Пана многие принялись искать. Знакомый пану московит явился в мой дом в Варшаве и прямо спросил, где пан Анжей? Люди Ордена также хотели знать, где есть пан? И я послал панну Марту Поланецкую искать следы пана.

– Марта?

– И она в Чигирине нашла ваш след, пан Анжей. Хотя вы старались его запутать. Она узнала, что вы в Стамбуле, и мы отправились сюда.

– Так и Марта здесь?

– Здесь.

– Стало быть, это она та самая рабыня, что стоит 10 тысяч динаров? – догадался Кемаль.

– Нет, пан, то не она. Панна Марта, конечно, красавица, но дни её золотой молодости прошли. За панну Марту уже никто не даст десяти тысяч.

– Значит, пан Владислав нашел новую красотку? – усмехнулся Кемаль.

– Да и вам она знакома.

– Вот как? – удивился тот. – Не могу понять, о ком говорит пан сенатор.

Мортыньш усмехнулся, и эта усмешка Кемалю не понравилась. Он стал серьезен.

– Пусть пан сенатор, не говорит загадками.

– Пану знакома девица Анна дель Кампо?

– Что? – Кемаль-ага не мог поверить услышанному. – Что пан сказал?

– Пану Комарницкому знакома девица по имени Анна дель Кампо? Она из испанского королевства.

– Я знаю Анну, но откуда пан сенатор знает о ней? Она живет в Новой Испании и сейчас находится далеко отсюда.

Мортыньш засмеялся и сказал:

– Она совсем рядом. Она в соседней комнате и это она стоит 10 тысяч динаров!

Кемаль-ага замер на месте. Грянь в этот миг гром, он и то удивился бы меньше…

***

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Дворец падишаха.

Асан Мустафа Кепрюлю припал к ногам падишаха полумира Мухаммеда IV Охотника. Он прикоснулся губами к расшитой золотом и украшенной крупным жемчугом туфле повелителя.

Султан разрешил ему подняться:

– Можешь встать, Мустафа. Я знаю о твоей преданности мне. Я ценю тебя, как ценил и твоего отца.

– Но падишах не вручил армию мне.

– Мустафа, – укоризненно проговорил Мухаммед. – Ты же знаешь, что армию ведет великий визирь, и он имеет звание сераскера (главнокомандующего).

– Я радею не о себе, мой повелитель. Я радею о славе и величии моего падишаха.

– Ты считаешь, что мой выбор сераскера ошибкой? – спросил султан.

– Могу ли я ничтожный раб осуждать моего повелителя? – вопросом на вопрос ответил Асан Мустафа.

– Но ты недоволен?

– Я не пожалел бы и самой жизни ради победы непобедимого войска моего падишаха. Я положил бы Чигирин к его ногам.

– Ибрагим-паша также сделает это, мой Мустафа. У него будет 150 тысяч войска. А у Ромодан-паши и Самойловича не больше 40 тысяч. Победа нам предначертана самим Аллахом! И мой астролог предсказал победу.

– Вот как? – спросил Асан Мустафа. – Всем сердцем этого желаю. Но я не верю в преданность делу ислама, ни хана Селима Гирея, ни молдавского и валашского господарей.

– Но это наши верные союзники, Мустафа. Хан Селим Гирей нам предан всей душой. Великий визирь Ибрагим верит ему.

– А я думаю, что Ибрагим-паша просто слеп, если верит Селиму, мой повелитель.

– Ты ошибаешься, мой Мустафа, – сказал султан. – Я хорошо знаю Селима и могу сказать, что у нас давно не было такого преданного хана в Крыму.

– Могу ли я спорить с моим государем? Я только раб султана.

– Он хорошо готовит войска и приведет под бунчуки Ибрагим-паши не меньше 10 тысяч всадников. А когда Чигирин падет, то я прикажу его всадникам идти дальше, впереди моих непобедимых алаев. Я посажу на гетманское место Юрия Ихмельниски, который станет служить только мне, как поданный!

Асан Мустафа знал Юрия Хмельницкого, сына знаменитого Богдана. В первый раз он стал гетманом еще в 16-летнем возрасте, после смерти его отца. Но умный генеральный писарь Выговский легко отобрал у юного Хмельницкого булаву и власть.

***

После того как Выговский пал, на казацкой раде гетманом признали Юрия. И это он подписал с русским царем новый договор, по которому власть гетмана была сильно ограничена. Затем Юрий переметнулся на строну поляков и изменил царю. Но в 1662 году он потерпел поражение от армии Ромодановского и вынужден был на раде в Корсуне отказаться от булавы и власти.

Юрий ушел в монастырь подстригся под именем брата Гедеона. Но в монастыре ему долго отдыхать не дали. По приказу Правобережного гетмана Павла Тетери его в 1664 году арестовали и посадили в крепость, откуда он сумел выйти только в 1667 году после смерти Тетери.

Хмельницкий снова вернулся в монастырь, но его захватили татары и увезли в Крым. Оттуда хан отправил его в подарок султану. И по приказу Мухаммеда Охотника Хмельницкого бросили в Еди-Куле. И вот в 1676 году 35-летнего Юрия, сломленного духовно и физически, освободили и султан пожелал сделать его гетманом и князем Украины…

***

Султан спросил Асана Мустафу:

– Что не так с Хмельницким? Я вижу по твоему лицу, что этот гяур тебе не нравится? Ты прав, Мустафа.

– Что, мой государь? – не понял султана паша константинопольский.

– Мне также не нравится этот хилый гяур! Он не стоит и мизинца своего отца. Но у него есть имя, Мустафа! И это имя привлечет к нему казаков!

– Но если… Если он как и Дорошенко, сбежит к гяурам, мой повелитель? Что будет тогда?

– К нему нужно приставить надежную охрану и предупредить, если он изменит, то я придумаю ему такую кару, что сам шайтан содрогнется!

Падишах стал сердиться и Асан Мустафа не стал больше задавать ему вопросов и высказывать сомнения.

– Устами повелителя говорит сама мудрость!

– Я рад, что ты понял меня, Мустафа. И потому я поручаю тебе найти того, кто станет охранять Ихмельниски. Это должен быть верный чобарджия. Он станет отвечать своей головой перед тобой, а ты ответишь передо мной.

– Воля и слово падишаха.

Мухаммед отпустил пашу жестом руки. Тот стал пятиться к выходу, ибо поворачиваться к повелителю спиной не полагалось…

****

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Дом купца.

Кемаль-ага видел Анну дель Кампо. Она была здесь. Она в Стамбуле!

– Анна!

– Дон Федерико?

Она замерла на мгновение, но затем бросилась на шею Кемалю.

– Анна как вы здесь? – сказал он по-испански. – Я не могу поверить!

– Я искала вас, дон Федерико.

– Но как вы попали сюда?

– Тот господин сказал мне, что я встречу вас здесь, и я отправилась в Стамбул.

– Но как вы оказались рабыней?

– Тот господин сказал, что это самый лучший путь сюда. И я вижу вас, дон Федерико. А вы рады видеть меня?

– Рад, но я никак не могу прийти в себя от изумления, Анна! Я менее всего ожидал видеть вас здесь. Это плохое место.

– Но вы сами …

– Я иное дело, Анна.

–Я скажу правду, дон Федерико. Я хотела видеть вас и быть вместе с вами, и мой дядя разрешил мне это. Я отправилась из Мехико в Испанию. А оттуда в Польшу, и встретила там господина Мортыньша. Он помог мне вас найти.

– Анна! – он взял её руку и прижал к своим губам. – Анна, я также стремился к вам. Для этого я и бежал в Стамбул, рассчитывая отсюда отплыть в Испанию под чужим именем, а оттуда в Новый Свет.

– Это правда, Федерико? Вы желали вернуться ко мне? – спросила она.

– Желал всем сердцем, Анна! Но я хотел прийти к вам новым человеком. Я не желаю более служить, никому. Я хотел сбежать из той жизни и начать новую жизнь с вами.

– И я желаю того же, Федерико! Но этот господин…

– Мортыньш не опустит меня, Анна! Он говорит со мной голосом Ордена Иисуса! А вы знаете, что такое ослушаться приказа генерала!

– Но он обещал помочь! Зачем же он привез меня сюда?

– Боюсь, что его цели были не столь чисты, Анна! Наверняка, он использовал вас как приманку для меня. И сейчас ваша жизнь под угрозой.

– Моя? – не поняла Анна.

– Стамбульский бостанджи-баши видел вас и желает вас купить за неслыханную цену – 10 тысяч динаров! И я здесь чтобы заплатить за вас эти деньги.

– Вы?!!!

– Я ведь не знал, о ком он говорит, Анна. Он просил меня купить для него одну рабыню, и я не мог ему отказать. У меня и золото с собой. И бостанджи-баши ждет.

– Но…

– Проклятый Мортыньш заигрался! – перебил её Кемаль. – Бостанджи-баши, не последний человек в Стамбуле и он привык получать то, что хочет. Особенно если это касается женщин.

– Но вы не отдадите меня, Федерико? – взмолилась она.

– Нет. Но нужно срочно придумать что-то.

Кемаль-ага позвал Мортыньша и тот сразу вошел в комнату.

– Вы все слышали? – спросил он у сенатора.

– Да, пан Комарницкий, – ответил он по-польски. – Я могу сказать, что девушка заболела.

– Нет, – покачал головой Кемаль. – Это не поможет. Он все равно купит Анну и сам станет лечить её, призвав лучших хакимов.

– Но можно заставить его подождать!

– Нет. И это не подходит. Вы не знаете этого толстяка, пан Мортыньш. Он может согласиться уступить девушку только самому падишаху.

– Султану? А он может увлечься Анной? Как вы думаете, пан Комарницкий?

– Может, но я никогда не отдам Анны падишаху. Она не станет наложницей!

– Но…

– Никаких «но», пан сенатор! Анна не будет принадлежать никому кроме меня.

В комнату вошла Марта Поланецкая. Она слышала последние слова Комарницкого.

– Вот как? – спросила она. – С чего это пан вдруг стал таким собственником?

– С тех пор как встретил эту девушку, панна!

Анна спросила его по-испански:

– О чем вы говорите, Федерико? Кто эта женщина?

Марта ответила ей на том же языке:

– Я была любовницей этого господина, которого вы, сеньорита, зовете именем Федерико!

Анна посмотрела на Комарницкого.

– Она ваша любовница?

– Она была ей давно, Анна. Много лет назад!

Поланецкая засмеялась и сказала:

– Не слишком вежливо даме напоминать о её возрасте, пан. Но ты прав, это было много лет назад…

– И больше мы не любовники, Марта. Это в прошлом.

– Отчего, пан, бросается такими словами? Было время когда пан давал клятвы и мне! Пан, забыл?

– То время ушло, Марта!

– А время этой девки пришло?

– Марта! Судьба разделила нас. Ты вышла замуж, и я встретил девушку, с которой могу связать свою жизнь.

Поланецкая побледнела от обиды. Решительный тон Комарницкого задел её за живое. Она немного помолчала, а затем стала говорить:

– Я обещаю пану…

– Хватит! – громко прервал Марту сенатор Мартыньш. – Хватит! Пана переходит все границы и панну сюда никто не звал!

Она посмотрела на Мортыньша. Тот не отвёл взгляда.

– Пусть панна покинет эту комнату, и удалиться к себе! – приказал он.

– Я еще не сказала всего, что хочу сказать!

– Панна скажет это потом! Пусть панна удалится!

В голосе Мортыньша зазвенели стальные нотки, и Марта вынуждена была подчиниться…

Глава 8

Рука Судьбы.

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Эйюб.

Усадьба Асана Мустафы.

Паша[35] Константинопольский Асан Мустафа Кепрюлю вернулся в свой дворец. Ему нужно было найти того, кто станет присматривать за новым гетманом Юрием Хмельницким. Султан дал ему понять, что возлагает на него ответственность за нового гетмана Правого берега Днепра.

По пути домой Асан Мустафа мысленно перебирал своих подчиненных и думал, кто лучше подойдет на эту роль. Но в том далеком краю с такой задачей справиться мог не каждый.

«А если это будет Кемаль? – пришла ему в голову удачная мысль. – Ведь он гяур! И знает тот край. Но он не мой человек. У него есть свои планы и свои цели. Пока он служит мне верно, ибо цели наши на данном отрезке пути совпали. Но что будет потом?»

В Эйюбе Асан Мустафа приказал позвать Кемаля-агу к себе. Но слуги доложили, что он покинул дворец вместе с бостанджи-баши.

«Что это может связывать этих людей?»

– Они ушли вместе? – спросил паша.

– Да, мой господин.

– Это странно. Бостанджи-баши и Кемаль-ага вместе.

– Я видел, мой господин, как бостанджи-баши подошел к Кемалю-аге и долго говорил с ним. Он просил агу о какой-то услуге.

– Ты знаешь, куда они пошли? – спросил Асан Мустафа.

– Нет, мой господин.

– Пошли Юсуфа искать его. К вечеру он должен быть в моем доме.

– Слушаю, мой господин, – слуга удалился.

Оставшись один, паша константинопольский стал размышлять и вспомнил, что бостанджи-баши, в последнее время зачастил на рынки, где продавали рабынь.

«Не туда ли он повел моего Кемаля? – размышлял паша. – Ведь сам он теперь опасается пополнять свой гарем. Султану могут донести, что он никакой не евнух. А тот, чего доброго, прикажет проверить это. Вот он и уговорил Кемаля купить для него рабыню. Пусть сожрет меня шайтан, если я не прав!»

Он хлопнул в ладоши. Тут же появился слуга.

– Ты знаешь, Али, где в Стамбуле продают самых лучших рабынь?

– Знаю, мой господин! Я сам покупал там рабынь для твоего гарема. Там лучшие рабыни Стамбула.

– И что есть там сейчас нового?

– Мой господин в последнее время не отдавал приказа пополнить гарем.

– Я не попрекаю тебя, Али. Я спросил, есть ли что-то новое?

– Есть одна рабыня. Говорят красавица.

– Покажешь мне туда дорогу!

– Сейчас, мой господин?

– Сейчас!

Он приказал подать себе простой халат, чалму и призвать тайную охрану. Так он выходил в город, когда не хотел быть узнанным…

****

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Дом купца.

Асан Мустафа выяснил, через своего раба Али, что в город прибыл недавно богатый торговец рабынями. У него были замечательные красавицы, и за одну он просил целых 10 тысяч динаров.

– Ты видел эту девку? – спросил паша.

– Нет, – ответил Али. – Но о ней много говорят.

– И про эту красотку до сих пор не знает султан? – удивился Асан Мустафа. – Наш падишах уже не тот, что ранее. Но красавицу за 10 тысяч он должен был посмотреть.

– Падишах сейчас не особенно интересуется красавицами, – ответил доверенный слуга. – Ему хватает тех, что есть в его гареме. Повелитель правоверных много болел в последнее время, как известно моему господину.

– Время его болезни прошло, Али. И он снова вернулся к любимой им охоте и к одалискам гарема. Но должно быть слухи о красавице не дошли до его сиятельных ушей.

– Но ведь и мой господин, пока забросил свой гарем. Бремя государственных забот отвлекает и моего господина.

– Не столько бремя забот о благе империи Османов гнетет меня, Али, сколько борьба с великим визирем Ибрагимом. Этот сын собаки думает уничтожить меня.

– Мой господин из великого рода Кепрюлю. Кто может сравниться с ним?

– Я сломаю шею Ибрагиму! А затем ты снова отправишься пополнять мой гарем. И мои одалиски не уступят красавицам султанского курятника…

***

Телохранители, четыре сильных нубийца, следовали за пашой на небольшом расстоянии. Охранников он отобрал сам год назад. Это были рабы, которым удалили языки и которые отлично владели оружием. За последний месяц они дважды спасали ему жизнь.

Паша константинопольский видел и ранее, что некоторые купцы в Стамбуле узнавали его, во время таких выходов, но не показывали вида. Еще бы. Ведь сын великого визиря, наследник рода Кепрюлю, не желал быть узнанным, раз менял одежду.

Но совсем недавно его опознали люди великого визиря Ибрагима и устроили засаду в оживленном месте. Они переоделись бродячими дервишами, которых было полно на дорогах империи, и с ятаганами набросились на Асана Мустафу. Первого он убил сам его же оружием. Недаром его обучали в доме отца лучшие мастера фехтования. Но остальные разорвали бы его на части, если бы не нубийцы. Стажи быстро перебили дервишей и помогли господину затеряться в толпе.

Выяснить, кто их послал, тогда не удалось. Этим по приказу падишаха занимался великий визирь. Асан Мустафа понимал, что иного от Ибрагима-паши нельзя было и ожидать. Не станет же он обвинять сам себя. Впрочем, Кепрюлю и сам был не против использовать подобные методы против своих врагов и потому не винил визиря…

***

У дома купца Али остановился.

– Вот здесь, мой господин! Здесь самый богатый рынок рабынь! Здесь продаются первые красавицы Стамбула.

– Войдем.

Они прошли к рынку рабынь, и Асан Мустафа остановился у помоста, делая вид, что присматривается к девушкам. Это были уже остатки живого товара, ибо базар скоро закрывался.

К нему подскочил ловкий торговец и стал уговаривать купить рабыню. Но когда он встретился с глазами паши, то сразу же осекся, низко поклонился и исчез. Великому паше таких рабынь не предлагают.

У дальнего конца деревянного помоста, Асан Мустафа вдруг увидел, толстого бостанджи-баши. Тот умело скрывался под навесом и чего-то ждал. Паша незаметно приблизился к нему.

– Я вижу, что бостанджи-баши, стоит на страже, – тихо произнес он и страшно напугал толстяка. Тот никак не ожидал здесь увидеть своего господина.

– Мой господин! – бостанджи-баши поклонился паше.

– Что ты здесь делаешь?

– По делам службы, мой господин!

– А вот как, – усмехнулся Асан Мустафа. – Ты пришел за рабыней?

– Мой господин…

– Не стоит тебе грязнить уста ложью, если тебе дорога твоя голова. Я ведь умею читать правду на твоем жирном лице, негодяй. Сын осла и собаки! Ты снова взялся за старое! Не стоило мне спасать твою шею.

– Мой господин. Я виноват и не стану тебе врать. Я пришел за рабыней. Но никто не знает про это. Я был осторожен.

– Однако я сумел догадаться, где ты.

– Что может ускользнуть от проницательности моего господина.

– Не стоит переходить на лесть. Это тебе не поможет. Кемаль с тобой?

– Да, господин. Он еще в доме купца.

– Он там долго?

– Достаточно долго и я даже стал волноваться. У него было достаточно времени, чтобы купить ту рабыню.

– Так это ты столь богат, что можешь себе позволить невольницу за 10 тысяч, какой нет и в гареме падишаха? А если мои враги узнают про это и донесут султану? Такие покупки не проходят даром. Про это будут знать все.

– Но потому я и послал за рабыней Кемаля. Это он покупает рабыню, а не я.

– Я войду туда.

– Господин…

– Я сказал!

Бостанджи-баши поклонился. Он боялся, что если Асан Мустафа увидит девушку, то она никогда не попадет в его гарем…

***

Сенатор Мортыньш был искренне удивлен, когда ему сказали, кто посетил его. Сам Асан Мустафа! Сын великого визиря Мехмеда Кепрюлю!

«Неужели они знают кто я? А иначе замечем здесь этот человек с колючими глазами? Сам паша константинопольский не посетил бы дом простого купца. Значит, кто-то донес».

– Что угодно почтенному господину? – спросил купец-сенатор. Он решил и дальше играть роль купца.

– Где Кемаль-ага?

– Мой господин желает видеть человека…

– Я желаю видеть Кемаля-агу немедленно. И не трать лишних слов, купец.

Мортыньш понял, что Асан Мустафа не знает кто он. Но он знает кто такой Кемаль.

– Быстро!

– Одно мгновение, господин!

Он привел Кемаля.

– Мой господин? – удивился ага. – Ты здесь?

– Я пришел за тобой.

– Но я и сам бы вернулся в твой дом, мой господин. Что заставило тебя идти в дом простого купца?

– Я хотел знать, что связывает тебя с бостанджи-баши, что ждет нас за этими дверями. Как ты посмел пойти на это?

– Но что здесь плохого, мой господин? Бостанджи-баши попросил меня об услуге.

– Приказы тебе отдаю я, Кемаль-ага.

– Это так, мой господин! Но услуга, о которой просил меня бостанджи-баши, никак не связана с делами государства.

– Ты думаешь? – паша посмотрел в глаза Кемалю. – В будущем тебе не следует ничего делать без моего приказа, Кемаль-ага! Ведь это я взял тебя под свое покровительство.

– Как будет угодно господину.

– А сейчас уходи! И забери с собой своего толстого сообщника. Ждать меня не нужно!

Кемаль удалился. Выбора не было. Нужно было подчиниться, хотя ему не хотелось оставлять Анну.

В коридоре его ждал Мортыньш. Но перемолвиться с ним даже словом он не смог. Черные телохранители паши не дали этого сделать…

***

Асан Мустафа позвал купца.

– Мой господин удовлетворен? – угодливо спросил он.

– Да. Но я желаю видеть рабыню, что торговал у тебя Кемаль-ага.

– Желание моего господина – закон! Прикажешь привести её к тебе или…

– Я сам пойду! Проводи меня в комнату к рабыне.

Асан Мустафа любил женщин. В его гареме были редкие красавицы, но в последнее время он редко навещал их. Слишком податливыми были эти цветы, у которых удалили шипы. Да и дела государства в последнее время, интриги двора, борьба с Ибрагимом-пашой, отнимали у него много сил.

Молодая смуглая девушка, увидев его, отпрянула к стене. Паша оценил её сразу.

– Дикая роза, – прошептал он. – Настоящая дикая роза. Это она? – паша повернулся к купцу. – Это она стоит десять тысяч?

Купец кивнул.

– Я плачу тебе 15 тысяч! Слуги принесут тебе деньги завтра утром! В том даю тебе мое слово! Она стоит этих денег, клянусь Аллахом! Но об этой сделке никто знать не должен!

Мортыньш еще раз поклонился. Он убедился еще раз, что паша не знает кто он, и попал в его дом случайно.

– И горе тебе, если ты посмеешь меня обмануть, купец! – паша посмотрел в глаза сенатору. – Ибо если падишах только услышит про эту рабыню, то отберет её! И тогда…

– Пусть мой господин не волнуется! Я умею держать язык за зубами, тем более что господин платит щедро!

– Я заберу эту розу сейчас!

– Как будет угодно, моему господину!

Анна не понимала, о чем говорят сенатор и этот страшный человек с колючими глазами.

– Кто этот человек? – спросила она по-испански.

Асан Мустафа резко повернулся к ней. И ответил на том же языке:

– Ты испанка? Я отлично знаю язык твоей родины, Дикая роза.

– Кто ты? Чего ты хочешь? – испуганно спросила она.

– Я купил тебя, Дикая роза. Теперь ты принадлежишь мне.

– Что? – вскрикнула Анна и обратила взор к Мортыньшу. – Что он говорит? Как это купил?

– Ты рабыня и ты имела цену. Я тот, кто способен оценить тебя и заплатить за такое чудо. Тебе повезло, красавица. Ты отныне принадлежишь Асану Мустафе Кепрюлю. А я не последний человек в империи Османов!

Анна не знала, что сказать. Паша отдал приказ купцу приготовить носилки для его рабыни.

– Её доставят в Эйюб мои люди. А носилки тебе вернут завтра вместе с деньгами.

– Как будет угодно господину!

Паша покинул комнату девушки. Она заставила Асана Мустафу забыть, зачем он пришел в этот дом…

***

Рим, дворец Джезу. Штаб-квартира Ордена Иисуса.

Ноябрь, 1676 год.

Агент прибыл во дворец Джезу в Риме и его проводили в цитадель Ордена Иисуса. Стража в черном беспрепятственно пропустила его, и уже через несколько минут он предстал перед грозным генералом Ордена монсеньором Джованни Паоло Олива.

– Я недоволен вами! – сурово произнес генерал. – Вы ведете себя непозволительно! Отчего вы прибыли так поздно?

Агент поклонился генералу и ответил:

– Я, служу Ордену, монсеньор! И меня задержали обстоятельства…

– Я помню о ваших заслугах! – сурово прервал его генерал. – Но это не обеляет вас!

– Да, монсеньор! Я виноват! – согласился агент.

– Говорите!

– Важные вести, монсеньор! В Стамбуле все провалилось! И потому все дела, что мне поручены, не имеют теперь значения.

Генерал не поверил в то, что сказал агент.

– Что значит, все провалилось? Вы привезли послание от сеньора Паоло?

– Да, монсеньор! Он вручил мне послание, и я собирался покинуть Стамбул в срок. Но сеньор Паоло вдруг приказал мне задержаться.

– И что?!

– Паша константинопольский Асан Мустафа Кепрюлю знает кто он такой.

– Знает? – генерал был изумлен.

– Он сам явился к сеньору Паоло и рассказал о том, что ему известно, что он агент Ордена и прибыл в Стамбул по вашему приказу!

– Но этого не может быть! В подробности были посвящены немногие верные люди! Никто из них предать не мог! – вскричал Олива. – Все было сделано тайно и четко!

– Враг знает о нас, монсеньор. Но сеньор Паоло говорит, что Асан Мустафа не станет его выдавать. Хотя…

– Что?

– Это не имеет значения! Все провалено!

– Проклятие! Я так долго это готовил! – вскричал генерал.

– Но все именно так, как я доложил монсеньору. Я не посмел бы врать вам.

– Я это знаю. Как думаете, мог предать сам Паоло?

– Нет.

– Тогда нужно искать того, кто предал. Но сеньор Паоло более нам не нужен! Ставить на битую карту я не стану.

– Что, монсеньор, прикажет мне?

– Вы снова отправитесь в Стамбул! С большими полномочиями как представитель Ордена с правом вершить суд и расправу от его имени!

– Я готов повиноваться!

– Вы устраните Паоло, но так чтобы никто не заподозрил, что он умер не от естественных причин. И вы выясните, кто предал нас!

– Сколько у меня будет времени, монсеньор? – спросил агент.

– Столько, сколько нужно! Я вас знаю как честного и исполнительного человека! Вы выполните приказ или погибнете!

– Да, монсеньор!

– Идите! И завтра же в путь!

– Я отплыву утром, монсеньор!

***

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Эйюб.

Усадьба Асана Мустафы.

Константинопольский паша[36] Асан Мустафа Кепрюлю вошел к новой женщине своего гарема, которую он назвал Дикой розой.

Большая комната, стены которой задрапированы шелком и коврами ярких расцветок, с изысканной мебелью европейского типа: небольшим столиком с витыми золоченными ножками, тремя стульями, двумя небольшими шкафами и тумбой с большим венецианским зеркалом. У стены стояла большая тахта, застеленная персидским ковром, на которой сидела молодая красавица, одетая с изысканной роскошью.

Тонкие шаровары из шелка, тонкая шитая золотом накидка, почти не скрывали очертаний её фигуры. Ожерелью на шее девушки, и ее серьгам с изумрудами, могла позавидовать даже испанская королева.

Увидев пашу константинопольского, девушка тихо вскрикнула.

– Не бойся меня, красавица, – сказал Асан Мустафа по-испански. – Я не причиню тебе вреда. Отчего ты так боишься меня? Разве я причинил тебе боль? Я не наставал на близости с тобой в первую ночь. Хотя я всегда так брал своих наложниц. Но с тобой я повел себя не так.

– Я благодарна за это господину. Но отчего он держит меня взаперти?

– Я могу дать тебе все, Дикая роза. Ты сейчас в моем доме в Эйюбе. А ты знаешь, что такое Эйюб?

– Нет, – ответила она.

– Эйюб это дворец моего отца, цитадель рода Кепрюлю. Моему дому завидует сам султан. Если ты выйдешь сейчас из этой комнаты и попадешь в сад, то там ты найдешь великолепные цветники и беседки с фонтанами и диковинными птицами в золоченных клетках. Здесь существует рай. Рай на земле. И ты в этом раю. Разве это плохо?

– Я попала сюда не по своей воле.

– И что с того? Сама судьба привела тебя сюда, красавица.

– Господин думает купить меня роскошью?

– Нет, – ответил Асан Мустафа. – Здесь тебя ждет не только роскошь. Ты, как я заметил, выросла не в бедности, красавица. Ты девушка знатного рода. Но я могу поднять тебя много выше! Тебе, конечно, стоит привыкнуть к мысли, что ты станешь моей. На это нужно время. Тебе нужно узнать меня, Дикая роза. Время у нас есть.

– Значит, господин не отпустит меня?

– Отпустить? – удивился Асан Мустафа. – Не для того я тебя купил, чтобы отпустить. Сегодня я отправил за тебя купцу 15 тысяч динаров. Такую сумму никто и никогда не платил за рабынь.

– Он взял за меня деньги?

– Он же работорговец. Это его работа.

– Но я не рабыня, господин! Со мной нельзя обращаться как с обычной рабыней! Я знатного рода!

– И что с того? Здесь много девиц самых знаменитых фамилий пребывают в гаремах османских пашей. Ты не первая и не последняя, красавица.

– Но я не рабыня! – твердила она. – Не рабыня! Как он мог продать меня? Я не могу понять! Мой дядя заплатит тебе много больше, чем 15 тысяч за мою свободу!

– Твой дядя? А кто он такой?

– Адмирал флота короля Испании.

Асан Мустафа рассмеялся.

– Тебе смешно, господин?

– Я скоро стану повелевать этой империей красавица, как повелевал ей мой отец! Что мне деньги твоего дяди?

– Так ты намерен взять меня силой, господин?

– Пока нет, моя красавица. Я подожду твоей покорности. Скоро ты поймешь куда попала. Но я не понял твоих слов относительно купца. Ты сказала, что он не мог тебя продать?

– Не мог! Я не рабыня!

– А кто же ты? – спросил паша.

– Я Анна дель Кампо, племянница адмирала Испании дона Алонсо дель Кампо де Эспиноса. И тот человек, что притворяется купцом, не мог меня продать! Он обещал мне!

– Что значит, притворяется купцом? – спросил Асан Мустафа.

– Он не купец! Он знатный в Польше человек. А сюда прибыл под видом купца!

Асан Мустафа вскочил и бросился из комнаты. Он созвал своих слуг и отдал приказ:

– Немедленно схватить того купца, что продал мне рабыню и доставить сюда! Юсуф! Рахман! Мехмед! Вы слышали меня?!

– Да, господин! – ответили слуги.

– Идите! И чтобы все было тайно!

– Приказание господина будет исполнено!

Асан Мустафа вернулся в комнату красавицы…

***

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Дом купца.

Мортыньш сильно рисковал, когда остался ждать денег от паши константинопольского. Ведь Асан Мустафа мог узнать о том, кто он. Все зависело от того, когда разгневанная Анна развяжет свой язык.

Марта Поланецкая прямо сказала Мортыньшу:

– Вам стоило бежать еще вчера!

– Бежать?

– Бежать! Ведь если они вас схватят, то заставят все рассказать! Вы, пан Владислав, видели глаза того турка?

– Но я не могу отказаться от 15 тысяч золотых динаров! Таким деньгами не разбрасываются. Да и договориться с этим пашой будет можно в случае чего.

– Договориться? – вскричала Поланецкая.

– Он не дурак и ему…

– Пан Мортыньш! – прервала его Марта. – Вы получили деньги, и вам стоит собираться!

– Только нужно решить, как бежать из Стамбула.

– У вас же есть корабль!

– Да, но кто знает, не наложил ли Асан Мустафа на него руку?

– Пан Владислав! Вы не уверены в людях на своем корабле? Но им заплачено столько золота!

– А что такое золото? – спросил сенатор. – Оно не стоит жизни. И они пойдут на все, чтобы сохранить жизнь, панна. Потому лезть туда я не стану.

– Но не мог Кепрюлю так быстро узнать о корабле!

– А если мог, милостивая панна?!

– Но, тогда как вам бежать?! – спросила Поланецкая.

– Я найду иные пути! А сейчас все мои слуги пакуют вещи и скоро нас в этом доме не будет. И думаю, что скоро мы покинем Стамбул. И без нашего корабля.

– Вы покинете Стамбул, пан Мортыньш, – поправила его Марта.

– Что?

– Я сказала, что вы покинете Стамбул. Я останусь здесь.

– Останетесь? Вы в своем уме, Марта? Мы прибыли сюда с намерением вернуть Комарницкого. И наше дело сделано!

– Как сделано? Вы о чем, пан Мортыньш?

– Мы знаем, где он и под какой личной скрывается. Этого вполне достаточно! Пусть служит интересам Ордена и Речи Посполитой здесь.

– А мне стоит остаться!

– Это опасно! Пан гетман Поланецкий не одобрит этого!

– Но я все равно останусь! – повторила Поланецкая.

– Зачем? Какая от того польза?

–Меня Асан Мустафа не видел. Потому опасность не слишком большая. А следить за Комарницким нам стоит. И кто с этим справится лучше меня?

– Панна желает вернуть старого любовника. Я это могу понять…

– А если можете, то не станем больше болтать, пан сенатор!

Мортыньш больше не стал спорить. Это её дело. Пусть остается если желает и пусть подвергает свою жизнь опасности…

***

Слуги паши константинопольского пришли поздно. Они обшарили весь дом. Но купец сбежал, и никто не мог ответить, куда он подался. Юсуф не знал, как доложить про это господину. Он помнил, на что способен Асан Мустафа в момент гнева.

– Рахман, мы опоздали! – вскричал он.

– Купец сбежал! – согласился тот.

– И за это ответим мы!

– Отчего мы? – удивился тот. – Мы пришли слишком поздно. Но мы выполняли волю господина! Это не наша вина!

– Поди и расскажи про это господину!

– И что предлагаешь ты, Юсуф. Говори, как нам избежать гнева господина?

– Мы пойдем по его следу!

– Но где этот след?

– Он в Стамбуле. Наверняка еще не сбежал. И мы найдем его!

Слуги паши принялись за дело. Но Юсуф ошибался. Мортыньш умел не оставлять следов и не такому как Юсуф было идти по следу хитрого интригана сенатора…

****

Стамбул. Ноябрь, 1676 год. Эйюб.

Усадьба Асана Мустафы.

Паша Константинопольский Асан Мустафа прямо спросил Кемаля:

– Ты ведь урус?

– Я уже и сам не могу сказать кто я такой, мой господин.

– Не хитри, Кемаль. Я вижу по тебе, что ты урус. Может быть, ты долго не был на родине, но родился ты там. Затем много воевал в войсках московского царя в Украине. А значит, ты хорошо её знаешь.

– Я там бывал.

– Вот и отлично. Мне нужна от тебя одна услуга. И если ты это выполнишь, то обещаю тебе, что ты сможешь просить у меня что угодно!

Кемаль-ага посмотрел на Асана Мустафу. Он понял, что паша желает от него действительно важной услуги. Такого взгляда его колючих глаз он еще не видел. Он не мог поверить – паша просил его! Не приказывал, но просил.

– И что желает, господин?

– Султан приказал освободить из Еди-Куле бывшего гетмана Ихмельниски! Падишах жалует ему титул князя Украины и отправляет его на Правобережье.

– Падишах решил поставить на Юрия Хмельницкого?

– Юрий нужен нам как ставленник в тех землях. Его имя может привлечь к империи казаков.

– И что должен сделать я?

– Султан возложил на меня задачу найти агу, что станет охранять Ихмельниски.

Кемаль все понял:

– Нужно уберечь его от желания переметнуться на сторону урусов как это сделал Дорошенко?

Одному гетману он сам помог бежать к московскому царю, а другого должен удержать от такого же поступка. Превратности судьбы! Если бы Кемаль-ага мог, то засмеялся бы сейчас.

– Именно так, Кемаль-ага. И потому падишах поручил мне найти того, кто станет тенью Ихмельниски в тех диких землях.

– И мой господин желает доверить это мне? – удивился Кемаль-ага.

– Ты в моей свите известен как янычарский чобарджия. Я дам тебе тысячу янычар и пятьсот спахиев, что будут подчиняться только тебе. Больше того у тебя будет конный отряд в тысячу татар. Это будет считаться личной охраной князя Ихмельниски. Ты станешь Кемаль-пашой.

– И как долго я стану охранять гетмана?

– Некоторое время, Кемаль-ага. Обещаю тебе, что как только я стану великим визирем Османской империи, то пришлю тебе замену. Мне нужен там верный и знающий те земли человек. Лучше тебя никого не найти. Ты умен и хитер. Тебя никто не проведет.

– Но…

– Отказа я не приму, Кемаль-ага! Мы ведь оказывали друг другу услуги. Я был тебе полезен, а ты был полезен мне. И больше того я могу помочь тебе в будущем. А тебе понадобится высокий покровитель.

– Но я не могу понять, мой господин, как ты заставишь меня сдержать слово, когда я попаду вместе с Ихмельниски в Украину? Сейчас я могу обещать тебе, что угодно. Но затем, кто помешает мне нарушить слово?

Асан Мустафа усмехнулся. Этот гяур мыслит правильно. Но он не все знает.

– Ты думаешь, что я не знаю людей, Кемаль-ага?

– Могу ли я так думать, мой господин?

– Я скажу тебе, что знаю обо всем, что ты делал в Стамбуле. Мне служат многие люди, и они есть мои глаза и уши. Тебе знакомо имя Исхак-ага?

– Нет, – соврал Кемаль. – Я не знаю этого человека.

Паша засмеялся.

– Не стоит, Кемаль. Этот человек служит мне. Или ты думал, что встретили его случайно? Все случайности здесь подстраиваю я. И я знаю о большом рабе, которого ты купил. Это Иван, который отправился в Чигирин.

– Ты знаешь и это, господин? Но мы с тобой…

– Да, да, – прервал его Асан Мустафа. – Мы договорились с тобой, что ты предупредишь воеводу урусов. Но ты сказал ему больше, чем мы с тобой договаривались! Ты считаешь, что я опасен?

– Господин…

– И ты прав. Я опасен для урусов, и я опасен даже для самого падишаха! Твой гонец уже был у Ромодан-паши. Он все сказал о силах великого визиря Ибрагима, но ничего не сказал обо мне. Ты не в силах остановить судьбу, Кемаль-ага.

– Неужели, господин, даже этот Иван служил тебе? – искренне удивился Кемаль. – Тот строптивый и сильный раб?

– Да. Я умею ломать и не таких людей, Кемаль. В этом моя сила. Поэтому меня ждет высокий жребий. И потому я знаю, что в Стамбул вчера прибыл посланец из Рима. Тайный посланец генерала Ордена с большими полномочиями. Не стану тебе говорить, как я узнал об этом, Кемаль.

– Посланец генерала?

– Тайный агент Ордена. Тот, кому генерал доверяет самые щекотливые поручения. Карающая десница Ордена! Понимаешь, зачем он прибыл?

Кемаль хорошо знал, почему генерал мог отправить сюда этого человека. Десница выполнял тайные приговоры и устранял тех, кто стал неугоден делу иезуитов.

Но как мог о нем узнать Асан Мустафа? Ведь это он, Кемаль, выдал ему агента Ордена – неаполитанского лекаря. И сам Кепрюллю никогда не узнал бы этой тайны.

А здесь паша константинопольский сам выведал все о таком важном посланце Ордена, о котором знал только сам генерал! Ведь карающая десница получает приказы от самого Олива. Не сам же он выдал своего агента?

Кепрюлю понял, о чем думает Кемаль и продолжил:

– Генерал Ордена знает, что Паоло Прети провалился. И прибыл сюда с намерением узнать о том, кто предал его! А это сделал ты, Кемаль! Ты предал Орден! И карающая десница все узнает, если я не прикажу его остановить!

– Но я не могу понять, откуда господин знает про десницу?

– Пусть это останется для тебя тайной, Кемаль.

– Значит, у меня снова нет выбора?

– Нет, Кемаль-ага. Ты маленький человек, который вмешался в большие дела. А у таких людей всегда нет выбора. Тебе нужно служить одному из сильных этого мира.

– А мой господин принадлежит к ним?

– Да, – ответил Асана Мустафа. – Но я не желаю тебя принуждать, Кемаль. Я прошу тебя. Мне нужен верный человек, а не раб, которого я принудил мне служить.

– Но я не мусульманин!

– И что с того? Для меня нет в том беды. Я не разделяю людей по вере. Да и что такое для меня ислам, Кемаль? Это возможность многого достичь в империи Османов и больше того…

Асан Мустафа сделал паузу.

– Больше того я смогу создать новую империю. Более славную и сильную чем Порта Оттоманская. Тебя генерал Ордена держит слугой, а я предлагаю тебе стать моим другом, Кемаль! Этим ты даже поможешь своим урусам. Мы ведь не всегда будем с ними воевать! Рано или поздно я обрушу меч османов на страны Тьмы. А московитам не за что любить империю цесарцев[37] или Речь Посполиту!

– Так господин желает, чтобы я стал рядом с ним?

– Да! Мне нужен слуга и друг. И такого друга я сумею укрыть от генерала Ордена иезуитов. Мне нужен человек знающий тайны Ордена и человек знающий московитов. А это ты!

– Раз у меня нет выбора, я готов служить господину. Ведь карающая десница Ордена рано или поздно доберется до меня. А я знаю, что этот человек если задумает кого-то убрать, то уберет.

– Если ты со мной, Кемаль, то тебе ничего не грозит…

***

Стамбул. Декабрь, 1676 год.

Дом французского посланника.

В доме французского посланника маркиза Шарля де Ноэля в качестве гостя уже неделю пребывал Жан Тернье известный торговец, который держал в своих руках торговлю бриллиантами и был поставщиком большинства дворов Европы.

Он был уже стар этот купец и путешественник. На его увядшем лице залегли глубокие морщины, под глазами набухли мешки, и взор давно утратил блеск. Он слишком много видел в этой жизни.

Было время, когда он с горящими глазами смотрел на новые страны и плел интриги при дворах множества государей. Пожалуй, такого количества монархов в жизни не видел никто. А Тернье бывал и говорил с сотней королей и императоров. При дворе Великого Могола ему однажды едва не отрубили голову.

Он прожил жизнь полную удивительных приключений. Недавно король Франции Людовик XIV пожаловал Тернье дворянством и титулом барона.

Маркиз де Ноэль, посланник короля Людовика в Османской империи, был вдвое младше Тернье и смотрел на него как на отца. Он всегда уважал этого знаменитого и отважного путешественника. Это Тернье привлек его в Орден и сделал послушником Общества Иисуса. Затем он же и поднял его по служебной лестнице и маркиз стал значительной персоной.

– Я не слишком вас стеснил, дорогой Шарль? – спросил Тернье у хозяина дома.

– Что вы, Жан. Это честь для меня предоставить вам мой дом.

– Но я занял ваш кабинет и даю поручения вашим слугам.

– Для вас все что угодно, Жан. Вы знаете, как я уважаю и почитаю вас. И не только как человека стоящего выше меня в иерархии Ордена. Для меня имя Тернье много значит. Я еще в детстве слушал рассказы о ваших путешествиях и приключениях. Как я завидовал тогда вам. Хотя я сейчас немного завидую вам, барон.

– Я уже стар, дорогой Шарль. Так что завидовать мне не нужно. Это у вас все впереди. Вы ведь ничего не знали о Паоло Прети?

– Паоло Прети? Вы говорите о новом лекаре султана Мухаммеда IV? – спросил посол.

– Да именно о нем.

– Я знаю, что он бежал из Неаполя и нашел приют в Стамбуле. У него были неприятности с Инквизицией.

– Я не о том, Шарль. Вы ведь не знали, что он служит Ордену?

– Прети? – искренне удивился маркиз.

– Теперь я могу раскрыть эту тайну, Шарль. Прети был послан Орденом в Стамбул. Но его раскрыли, и генерал приказал мне прибыть сюда и все исправить.

– Вы хотите сказать, Жан, что генерал подозревает меня? Но я…

– Нет, нет, дорогой Шарль. Вас никто не подозревает и вам ничего не грозит. Олива слишком зарвался. Я не одобряю его приказа и не стану повиноваться ему.

– Что? Но это противоречит правилу подчинения!

– Вы отпустите мне этот грех, Шарль.

– Я? – удивился маркиз. – Но как я могу что-то прощать и отпускать грехи? Кто я такой?

– Именно вы, ибо я вас вижу в качестве нового генерала Ордена Иисуса.

– Меня? Но я… я еще не поднялся в иерархии Ордена высоко и Олива жив и здоров.

– Это только вопрос времени, Шарль. Олива не тот человек кто может стоять во главе Ордена в такое время. Вот Ринальдини был бы отличным генералом.

– Но он умер.

– Жаль. Жаль, что кардинал умер. Но поговорим о деле. Вы можете назвать всех братьев, что сейчас находятся в Стамбуле? – спросил Тернье.

– Только мои люди и, как оказалось, лекарь Прети.

Тернье горько усмехнулся. Маркиз ничего не знает. Он слишком мало заботится о благе общества Иисуса. Маркиз заметил усмешку и спросил:

– Вы знаете больше моего, Жан?

– Здесь есть член Ордена, брат мой. Он здесь, и он плетет свои нити. И он нашел здесь могучих покровителей. И это он раскрыл тайну Прети. Он. Больше некому.

– О ком вы говорите? – спросил посланник. – Я не могу понять.

– Есть один человек, доверенный умершего кардинала Ринальдини. И боюсь, что это его рук дело.

– Но кто он?

– Ринальдини нашел одного человека с уникальным везением и изворотливостью. Его настоящее имя тайна для меня, но в Испании его звали Федерико де Монтехо.

– Де Монтехо? – маркиз был знатоком истории дворянских родов Европы. – Это потомок завоевателей Юкатана? Мне знакомо имя дона Франсиско де Монтехо, который имел от самого короля Карла V право на завоевание городов племени майя. Его сын Монтехо-младший основал в 1542 году город Мериду в Юкатане.

– Не думаю, что наш дон Федерико имеет отношение к этому роду, Шарль. Он вообще не испанец и имя Монтехо ему досталось случайно.

– Но кто он тогда?

– Трудно сказать. Возможно он московит, а возможно и поляк.

– И он предал Орден? – спросил маркиз.

– Не думаю, Шарль. Этот человек решил не служить более никому. Так мне кажется.

– Но это и есть предательство!

– Как знать, Шарль. Как знать. Нужно внимательно изучить все обстоятельства, что побудили его к этому! Он бежал из Речи Посполитой. И он бежал сюда в Стамбул с намерением затеряться здесь.

– Вы знаете это? Откуда?

– Я могу лишь предполагать. Но я ставлю себя на его место. Он, как и я, искатель приключений и бродяга. Мне легко потому понять его поступки. Я на его месте поступил бы именно так.

– Так он бежал из Польши?

– Да. Он был в Польше. Затем его послали на Юг. Там им стал помыкать Владислав Мортыньш, личность весьма сомнительная. Не желал бы я быть под началом такого человека.

– Но Мортыньш занимает большое положение в иерархии Ордена.

– К сожалению это так, Шарль. И мы с вами должны найти Монтехо.

– Но возможно ли это сделать? – усомнился маркиз.

– Вполне. Это совсем не сложно. У меня есть на кого его ловить.

Тернье изложил маркизу свой план…

***

Фигуры для новой партии были расставлены, и большая игра продолжалась. Прошло две недели.

Сенатор Владислав Мортыньш сумел выбраться из Стамбула и через две недели благополучно вернулся во Львов.

Иезуиты Терьнье и маркиз де Ноэль стали искать растворившегося в Стамбуле Федерико де Монтехо и нащупали ниточку, что могла к нему привести.

Марта Поланецкая затерялась в громадной столице империи Османов, и даже ищейки Кепрюлю не напали на её след…

***

Стамбул. Декабрь, 10 дня, 1676 год.

Кемаль-ага и Марта.

Кемаль-ага натолкнулся на Марту Поланецкую в торговых рядах купеческого квартала среди торговцев тканями. Он заметил ее и сразу узнал, несмотря на мужской костюм.

«Марта! – подумал он. – Судьба ворожит мне, раз я натолкнулся на неё. А я уже отчаялся найти следы пана Мортыньша».

Он подошел к женщине сзади и тихо окликнул её. Она вздрогнула от его голоса и резко обернулась.

– Тихо, – прошептал он. – Я не причиню тебе вреда.

– Анжей.

– Это я, Марта.

– Как ты нашел меня?

– Случайно. Ты не поверишь, но здесь я оказался совершенно случайно. Но я рад тебе.

– Что тебе нужно?

– Ты мне не рада, Марта?

Индийский купец внимательно присматривался к странной парочке. Но он не понимал языка, на котором они общались. Но один из них женщина в мужском костюме.

Кемаль заметил его взгляд и швырнул на прилавок три золотые монеты. Торговец сразу заулыбался и свернул кусок ткани, что перед этим рассматривала Марта.

Женщина взяла сверток и последовала за Кемалем. Оставаться у лавки было небезопасно. Привлекать внимание к своей особе она не хотела.

– Что тебе нужно? – спросила она снова, когда они шли среди толпы.

– Я ищу твоего друга Мортыньша.

– Его нет в Стамбуле.

– Вот как? – не поверил ей Кемаль.

– Не веришь? Напрасно. Я не вру тебе, Анжей.

– Кемаль-ага. Анжея больше нет. Есть янычарский алай-бек Кемаль-ага.

– Алай-бек?

– Это здесь соответствует чину полковника, Марта. Теперь я правоверный мусульманин и доверенный человек Асана Мустафы.

– И ты принял ислам? – еще больше удивилась Марта.

– Главное, что я числюсь мусульманином. И я искал тебя и Мортыньша. Он отдал Анну в гарем Асана Мустафы. И мне нужна его помощь.

– Он не станет спасать твою девицу.

– Он отдал её Асану Мустафе, и он её поможет отобрать у него!

– Но его больше нет в Стамбуле!

– Я тебе не верю!

– Он отбыл. Ты опоздал!

– А тебя оставил здесь?

– Я осталась сама. Я не пожелала уезжать.

– Ты где обитаешь?

– Желаешь навестить меня?

– Я не против, если ты пригласишь меня.

– Пойдем, – она схватила его за руку, и они свернули в проулок между домами…

***

Вскоре они оказались в небольшом домике, где обосновалась Марта. Она показала ему, где жила в Стамбуле.

– Мне нечего скрывать от тебя, Анжей.

– Кемаль-ага, – поправил он.

– Здесь кроме нас нет никого, Анжей. Потому я стану звать тебя так.

– Хорошо! Зови, как тебе нравится, но Анжея Комарницкого больше нет. Более я никогда не стану называться этим именем.

– А это имя так тебе подходит.

– Марта! – он сел на застеленную пыльным ковром тахту. – Давай поговорим о деле.

– Это испанскую девку, ты называешь делом?

– Но чем она тебе мешает? Ты замужем и скоро вернешься к мужу.

– А если нет?

Он посмотрел на женщину:

– Что значит, нет?

– А если я пожелаю остаться с тобой?

– Но зачем? Что тебя может удержать здесь? Я человек без состояния и без будущего. У меня нет ничего, Марта. У меня нет даже своего дома. Я живу в Эйюбе в доме господина. А твой муж гетман и у него большое будущее в Речи Посполитой.

– Анжей, ты увлекся молодой испанкой. Я это понимаю. Свежесть юности.

– Сейчас Анной увлекся Асан Мустафа. Она в его гареме.

– И чего ты хочешь от Мортыньша? Чем он смог бы тебе помочь?

– Он отдал Анну Асану Мустафе!

– У него выбора не было, Анжей. Кто мог знать, что все так обернется?

– Марта, я сам не смогу похитить Анну.

– Меня ты некогда выкрал из гарема самого султана.

– Это так, но гарем Асана Мустафы – это крепость. И проникнуть туда у меня нет никакой возможности.

– А если в качестве евнуха? – пошутила Марта.

Кемаль-ага не стал отвечать.

– Анжей, прости. Обидеть не хотела. Но если она тебе так дорога, то можно со временем что-то придумать.

– Времени нет, Марта.

– Как нет?

– Меня отправляют на Украину.

– Тебя? Кто?

– Мой нынешний господин Асан Мустафа. И отказаться я не могу.

– И в качестве кого ты отправишься туда?

– В качестве Кемаль-паши во главе тысячи отборных янычар. И моя задача охранять нового князя Украины Хмельницкого. Не дай бог он сбежит в Польшу или в Московию.

– Юрась Хмельницкий? Но он полное ничтожество.

– Султан дарует ему титул и сделает своим ставленником на Правобережье.

– Это вопрос решённый?

– Да. И теперь ты понимаешь куда я попал? У меня нет никакого шанса врываться из этой западни.

Марта ответила:

– Я поеду с тобой.

– Что?

– Я поеду с тобой. Тебе ведь как мусульманину и паше будет положен гарем. Возьмёшь меня одалиской?

– А что на это скажет пан польный гетман Поланецкий?

– А мы ему ничего не скажем. Тебе будет просто необходим там верный человек. У тебя слишком много врагов, Кемаль-паша.

***

Владимир Андриенко

***

Луганск

Март – июль 2011.

***

Корректура В.Андриенко.

1.04.2022-3.04.2022

***

Серия «Приключения Федора Мятелева» состоит из романов:

«Стрелец государева полка»:

«Посланец Воеводы» (1659 год)

«Меч падишаха». (1660 год)

***

«В стране золотого короля»:

«Рукопись дона Федерико де Монтехо» (1662-1663 годы)

***

«Кавалер Алькантара»:

«К вящей славе Божией». (1672-1673 годы)

«Посланец короля». (1674-1676 годы)

«Милость падишаха» (1677-1678 годы)

Примечания

1

*гачупино – презрительное прозвище испанцев.

2

*Джентльмены удачи – пираты.

3

*Береговое братство – сообщество пиратов.

4

*призовое судно – судно, захваченное у противника.

5

*капер – судно с лицензией на морской разбой.

6

*Польный гетман – заместитель коронного гетмана главнокомандующего войсками Речи Посполитой.

7

Фёдор Мятелев во время похода капитана Себастиани был среди тех конкистадоров, что захватили Лунный город великого сипы. Сипа отдал Федору в жены одну из своих дочерей. События романа «Королевский аделантадо».

8

Фёдор Мятелев и Василий Ржев познакомились в 1659 году в год битвы под Конотопом. События романа «Стрелец государева полка: Посланец воеводы».

9

*Чауш – посланец.

10

*Камениче – Каменец.

11

Вице-королевство Новая Испания – колония Испании в Сверной Америке, существовавшая с 1535 года по 1821 год. В её состав входили земли современной Мексики, юго-западных штатов США, Гватемалы, Никарагуа, Коста-Рики, Кубы.

12

Юрия Богданович Хмельницкий – сын Богдана Хмельницкого. Был гетманом Украины, но власти удержать не сумел. Постригся в монахи. Монастырь захватили татары и Юрия (в монашестве брата Гедеона) угнали в Крым. Хан подарил его турецкому султану. Султан до времени заточил его в Семибашенный замок. В последствии султан приказал освободить молодого Хмельницкого с сдалал его князем Сарматской Украины.

13

*Урус-Шайтан – так турки и татары называли кошевого атамана Сечи Ивана Сирко.

14

Самойлович был сыном попа.

15

*Диван – правительство султана.

16

Уй я Уй! – Земной бог!

17

*Спахии – средняя кавалерия Османской империи.

18

*Белюк-паша – сотник, ротный командир.

19

Янычары – «Ени чери» – «Новое войско» – пехота Османской империи. Набиралась из «дани кровью», мальчиков, отобранных у христианских семей.

20

Орта – рота.

21

*Алай-бей – полковник.

22

*Эфенди – господин.

23

*Бостанджи-баши – начальник полиции.

24

*Чауш – гонец, посланец. Чауш-паша – начальник курьерской службы.

25

Круль – король по польски.

26

*Алай – полк.

27

Ляхистан – Польша.

28

*Сераскер – главнокомандующий.

29

*Шейх-уль-ислам – перый священник Стамбула.

30

*Улем – знаток ислама. Толкователь Корана.

31

*Хаким – врач.

32

Валиде-султан – мать султана.

33

Страны Тьмы – Европа.

34

*ени-чери – янычары, «новое войско».

35

"Пашой" именовали, как правило, преимущественно высших военных чинов. В качестве почётного титула «паша» примерно равен генералу в европейской армии. Титул паши мог пожаловать только сам падишах. Русские военачальники которым был пожалован титул паши – Суворов – Топал-паша, Ушаков – Ушак-паша, Скобелев – Ак-паша. Выше пашей стояли хедивы и визири. Символом власти паши был бунчук. Четыре конских хвоста на шесте – фельдмаршал или четырехбунчужный паша.

36

"Пашой" именовали, как правило, преимущественно высших военных чинов. В качестве почётного титула «паша» примерно равен генералу в европейской армии. Титул паши мог пожаловать только сам падишах. Русские военачальники которым был пожалован титул паши – Суворов – Топал-паша, Ушаков – Ушак-паша, Скобелев – Ак-паша. Выше пашей стояли хедивы и визири. Символом власти паши был бунчук. Четыре конских хвоста на шесте – фельдмаршал или четырехбунчужный паша.

37

*Австрийская империя.

Content

Владимир Андриенко
Посланец короля

Часть 1 На службе у короля Испании.

Глава 1 Вице-король Новой Испании

Глава 2 Королевская темница.

Глава 3 Среди пиратов.

Глава 4 Ловушка для кавалера.

Глава 5 Поморянский замок.

Часть 2 На службе у Речи Посполитой.

Глава 1 Правило Ордена. («Для того, чтобы завоевать всех, надо быть всем для всех»)

Глава 2 Именем падишаха!

Глава 3 Гетман Дорошенко.

Глава 4 Земной бог.

Глава 5 Янычарский чобарджия.

Глава 6 Марта Поланецкая.

Глава 7 Рабыня за 10 тысяч динаров.

Глава 8 Рука Судьбы.

Примечания