Ирэна Берн

Инстинкт жертвы

Пролог

«Ты не можешь этого не сделать», – шептал внутренний голос. «Это безумие», – говорил разум.

Каждый из них осознавал, что один шаг изменит все, что было до этого, и навсегда впишет свой след в их и чужие судьбы. Балансируя между правдой и ложью, между светом и тьмой, у них не оставалось выбора, кроме как совершить этот шаг. Они знали, что пути обратно не будет, но в сердце каждого горел огонь веры в то, что их поступок, будь то удачное стечение обстоятельств или хорошо обдуманное действие, станет правильным решением.

Но с каждым прошедшим днем становилось все яснее, что страшная правда окажется непосильной для каждого из них…

Глава 1

У него всегда набухали вены на шее, когда он злился. А злился он часто, потому что работал в системе, где его пытались приручить, воспитать и даже усмирить. Вот еще. Даже матери с отцом было не под силу это сделать, когда Артур был еще ребенком. Принципиальный, непослушный правдоруб. Сколько раз его ставили в угол, сколько раз отец наказывал его ремнем и запирал дома, Артур все равно делал так, как хотел. А водосточная труба, которая проходила рядом с окном его комнаты, здорово помогала ему в этом, правда не всегда. Однажды Артур сорвался со второго этажа и разорвал себе предплечье. Длинный шрам до сих пор иногда ноет, напоминая ему об улицах, которые он знал изнутри.

Дверь громко хлопнула. У Артура набухла и запульсировала вена на шее, он развернулся к двери и резко выставил два средних пальца перед ней. На небритом лице разгорался пожар.

– Что? – Артур заметил кого-то из своих коллег.

– Опять не везет? – улыбнулся ему сослуживец, дожевывая кусок то ли торта, то ли какой-то булки и параллельно размешивая сахар в одноразовом стаканчике с чем-то горячим.

– Да пошел он!

– Ты тише, – невнятно произнес он.

– Тише? Серьезно? Мне вообще все рав-но, – произнес Артур по слогам. – Показатели, статистика. На статистику пусть сам работает. – Он еще раз выставил средний палец за спину.

– Э-э-э… – Взгляд сослуживца скользнул в сторону.

Артур обернулся, когда дверь была уже открыта и в проеме застыл не кто-то, а сам начальник отдела. Артур сглотнул слюну и попытался подобрать слова, но пока подбирал, решил, что оправдываться хуже, чем сказать в глаза то, что действительно думаешь.

– Рапорт на увольнение, и можешь быть свободен.

– Давно мечтал! Да только кто тут работать останется? – Он бросил короткий взгляд на коллегу в обтягивающей складки его живота рубашке, от которой вот-вот отлетят пуговицы, обратив внимание на испачканные кремом губы. Значит, все-таки торт.

– В понедельник с утра жду тебя с результатами или рапортом на увольнение, – выдавил недовольно начальник, оставив последнее слово за собой, и закрыл дверь.

Ему часто говорили такое, но эти слова не имели под собой почвы. Людей не хватало, и руководители, несмотря на свой пыл, держались за каждого сотрудника.

Артур пнул стопку макулатуры в коридоре и что-то пробурчал себе под нос.

– Это кофе? – Он заглянул в стаканчик.

– Да, бери, я еще себе сделаю.

Артур сделал глоток горячего напитка.

– Сахар, твою мать, – сквозь зубы произнес он и поставил полный стакан на никому не нужные остатки деревянного стола в коридоре.

Хлама тут было предостаточно, но чтобы все это куда-то деть, нужно было официально списать. А заниматься этим было некогда и некому.

Сейчас хотелось закурить крепкую сигарету или махнуть стакан ледяного пива, а может, надеть перчатки и побоксировать грушу, выпустив в нее всю негативную энергию.

Артур зашел к себе в кабинет только для того, чтобы забрать куртку. Он сейчас же отсюда уйдет, бросит машину у дома и завалится в любимый бар, в котором сейчас, кроме бармена, наверное, никого нет. Бармен достанет чистый бокал, подбросит его и наполнит холодным пивом, как раз по пятницам завозят свежее. Хмель и солод притупят его гнев, и он улыбнется. Бар наполнится людьми, и, возможно, он даже найдет, с кем продолжить этот вечер.

Напарник, с которым Артур неразлучно делил этот уютный уголок, продолжал работать, не отрываясь от монитора.

– Я сегодня раньше, если че – прикрой меня. – Он наматывал на свою крепкую шею шарф и уже успел накинуть на плечи куртку, которая из-за ширины его спины едва могла застегнуться. – Скажи там, ну не знаю, поехал проверять ломбарды, искать похищенное имущество. Конкретно ничего не знаешь.

– Ну не вопрос. – Товарищ его всегда выручал.

Артур был немного выше среднего роста, но его плечи выглядели так массивно, будто они априори были созданы для защиты. В аккуратно подстриженных темных густых волосах проглядывали еле заметные седые. Он решил, что не будет стесняться их, даже когда половина головы станет белой. Это все от мудрости. Крупный подбородок и низко посаженные густые брови делали его неприступным, но мягкий взгляд темных глаз придавал ему искренности.

Обычный опер в тихом городке, который работал здесь почти двадцать лет, готов был сбежать из этой системы и никогда больше сюда не возвращаться. Он ненавидел эту систему, ненавидел то, как она устроена, ненавидел себя за то, что он до сих пор здесь, но бросить не мог. Как дитя, которое любит свою мать, какой бы она ни была.

Артур знал в лицо каждого местного отморозка. Они его тоже, здороваясь на улице и обещая, что будут вести себя хорошо. Все знали, что с ним лучше не связываться.

– Артур, а ты куда? – остановил его дежурный.

– Чего тебе? – Настроение начало еще больше ухудшаться. – Я ломбарды поехал отрабатывать.

– Притормози. Там у нас потеряшка. Пропала два часа назад. Нужно съездить на осмотр. Девочка десяти лет. Ломбарды подождут.

– Два часа назад? Ты шутишь? Слушай. – Артур подошел к дежурному и проговорил вполголоса: – Сегодня пятница, а я не помню, когда в последний раз у меня был выходной. Пусть съездит кто-нибудь другой. Инспектор там по делам несовершеннолетних, например. Или участковый какой-нибудь. Я со своим договорился, он прикроет.

– Не получится, там серьезно. Девочка никогда раньше не уходила.

– Уходила, не уходила, какая разница? Все когда-то уходят. Придет скоро.

– Ну, я, например, не уходил, когда малым был, ты не уходил.

– Ты ничего обо мне не знаешь, и лучше не знать.

– Тогда ты меня послушай. Если в ближайшее время ты ее не найдешь, поднимут всех по тревоге. Это твоя линия. И ты лучше всех знаешь, где малолетки собираются. Так что давай. – Он похлопал его по плечу. – Бери протоколы, и езжайте вместе с инспектором. И отзвонитесь сразу по обстановке.

– Знаю я этих девочек. Лет десяти. К подружке зашла или на площадке где-то морозится. Ладно. Кто родители? Что вообще там за семья?

– Они с отцом вдвоем проживают. Все, давай лети, на месте разберетесь.

– Да все и так понятно, – бурчал Артур. – С отцом. Вдвоем. Повзрослела малая, почувствовала самостоятельность.

– Но ехать все равно надо, – пожал плечами дежурный.

– Быстрей только всех собирай. Отработаем, и до понедельника меня нет.

Глава 2

– Фамилия, имя, отчество? Кто пропал, когда ушла? – Артур лениво задавал типичные для таких сообщений вопросы.

– Здравствуйте, – вошла за Артуром высокая блондинка. – Я инспектор по делам несовершеннолетних. Вы отец девочки?

Артур закатил глаза. Он знал, что с ней это все надолго. Медлительная, дотошная и слишком правильная.

– Да. – Леон стоял в коридоре, облокотившись о стену, и поправлял свои отросшие почти до плеч волосы.

– Фамилия и имя? – еще раз спросил Артур.

– Мои?

– Нет, мои. Ваши, конечно. Вы же заявляете, а не я. – Артур почувствовал, как локоть блондинки уперся ему под ребра. Что она понимает в общении с заявителями?

– Леон Растер.

– Артур, давай я сама, – тактично заткнула его блондинка. – Как зовут девочку?

– Лера. – Леон отвечал тихо, привыкая к мысли о том, что здесь сейчас происходит.

– Где ее комната? – Артур продолжил, все же смягчив свой тон.

– Вам нужна ее комната? Зачем? Она ушла из музыкальной школы, а не отсюда. Ее в городе надо искать где-то.

– Зачем нам комната, давайте мы сами разберемся. Просто отвечайте на вопросы, и дело пойдет быстрее. – Мало того, что Артура дернули в пятницу вечером, так еще и отец девочки делал ему мозги.

– Только время теряете здесь. – Леон не хотел, чтобы полиция рылась в его доме.

– Вы не переживайте, мы знаем, что надо делать. – Инспектор как могла старалась всех успокоить. – Сейчас нужно осмотреть дом, стандартная процедура. Вот здесь подпишите, что разрешаете проводить осмотр, – она указала пальцем в бланк протокола.

Артуру удавалось сдерживаться. Все-таки хорошо, что эта блондинка поехала с ним, меньше придется общаться с нерадивым папашей.

Как только Леон поставил свою подпись, Артур, не разуваясь, прошел в глубь большого то ли холла, то ли гостиной, совмещенной с кухонной зоной. Тусклый теплый свет освещал стильный, но довольно простой интерьер – здесь не было лишних вещей и захламленности, но было стойкое ощущение, будто здесь никто не живет. В кухонной зоне стол из темного дерева, точно дерева, это было видно невооруженным глазом, и шесть стульев вокруг него. Зачем шесть, если он живет один с дочерью? В гостиной – бескаркасный диван глубокого коричневого цвета, наверняка очень удобный, пара мешков в африканском стиле, картина с изображением какого-то племени и совершенно ничего, что могло бы указывать на проживание в этом доме ребенка. Разве что одна из фотографий на стене – девочка в школьном сарафане и Леон рядом с ней. Живые, улыбающиеся лица.

– А ванная тут у вас где? – потерялся в дверях Артур.

– Ванная?

– Да, нужно изъять зубную щетку.

– Не понял. Зачем вам ее щетка?

Все эти «зачем» только подбрасывали дров в уже разгоревшийся огонь. Огонь. Тут был камин, прямо напротив этого удобного дивана. Артур заглянул внутрь – камин разжигали не так давно.

– Много вопросов задаете. Зубы чистить. Зачем же еще? – съязвил Артур.

Их перепалку прервала инспектор:

– Нужна щетка девочки, – успокаивающим голосом начала она. – Нам нужно изъять ее, это стандартная…

Леон не дал ей договорить:

– Она в больнице? Вы ее нашли? Или что? Я не понимаю.

– Много вопросов, мало помощи от вас, папаша. Нет, мы ее не нашли. Просто покажите долбаную щетку, и мы ее изымем. – Его терпение кончилось, так же как и надежда на то, что его долгожданная пятница закончится так, как он запланировал.

– Да объясни же ты ему! Вот откуда отец должен знать, зачем тебе щетка.

– Ну окей. В общем, когда найдут тело, точнее, если, и его невозможно будет опознать, то нам поможет эта щетка. На ней есть ДНК вашей дочери. Так понятно же объяснил?

Лицо Леона скривилось, то ли от того, что он представил свою дочь мертвой, то ли от пренебрежения к Артуру, который так и не смог считать эту эмоцию.

– Да вы не волнуйтесь, – блондинка тоже заметила, но почему-то сочла это за волнение, – сейчас нужно собраться и вспомнить все детали. Может, она что-то говорила, куда-то собиралась? Другие сотрудники сейчас патрулируют город, ее уже ищут по описанию одежды и внешности. – Она сделала паузу. – Мы обязательно найдем вашу дочь. Все будет хорошо.

– А мать где? – спросил Артур, заранее зная, что Леон один воспитывает дочь.

– Ее давно нет, пропала.

– Интересно. – Артур рассматривал фотографии на стене, где не было ни одного снимка с изображением женщины.

Леон поник. Было ощущение, что он что-то недоговаривает. Ссора с дочерью? Поэтому она сбежала? Или он поднимал на нее руку? Артур с детства был знаком с подростками, у которых буйные родители. Хотя сами родители считали, что это дети у них родились такие неуправляемые. Кто такой этот Леон? И что с ним не так?

Внешне он казался Артуру типичным самовлюбленным подонком, одним из тех, на кого так падки женщины. И лицо такое смуглое, будто загар еще с лета не сошел, и ростом он выше Артура, и кудри эти вьющиеся почти по плечи (зачем мужику вообще эти кудри?), виски еще сбрил, и торс хорошо подкачан, это можно было заметить даже через одежду. Артур терпеть таких не мог. И чем они ему насолили? Может быть, тем, что у него самого не было столько времени, чтобы проводить его в зале, или волосы такие ему никогда не отрастить, потому что его засмеют на работе, или он не признает тех, кто выше его?

Леон проводил Артура к ванной, достал зубную щетку Леры и передал ему.

– Сюда бросайте. – Артур раскрыл чистый конверт и, когда щетка девочки оказалась внутри, запечатал его.

Леон на несколько секунд остановил свой взгляд на стакане – в нем осталась одна-единственная щетка – его щетка. Стало не по себе. Слишком все быстро меняется.

– Собирайтесь, поедем в отдел, там будем вас опрашивать. Есть кто-то, кто сможет побыть дома, если девочка вернется? Соседи или родственники.

– Да, девушка… Бывшая, – уточнил он. – Они знакомы с Лерой.

– Как зовут?

– Саша.

– Полное имя? – Артур достал свой блокнот.

– Александра Герц.

– Александра Герц, – проговорил по слогам Артур, записывая. – От вас прям все бегут, – усмехнулся он, но тут же понял, что сарказм был лишним, однако извиняться не стал.

Глава 3

Каждый из нас хранит свои секреты, которые не так просто открыть, странные мысли, которые невозможно произнести ни в разговоре с психологом, ни под куполом храма, ни даже самому себе. Иногда наши тайны кажутся противоестественными или чужими, и мы храним их под пятью замками самой темной комнаты под твердой костью черепной коробки. И люди с тайнами живут в постоянном страхе, что их секреты рано или поздно будут раскрыты. Но все стараются защитить не только самих себя, но и тех, кого любят и кто нуждается в защите.

Леон с Сашей познакомились чуть больше года назад, они тогда работали в одной команде волонтеров-поисковиков. А еще Леон руководил бригадой спасателей и сам спас не одного бедолагу, которого унесло волной. Зря Артур так про него отзывался. Но стол из дерева не купишь и ремонт такой не сделаешь на зарплату спасателя – Леон занимался добычей янтаря, что неудивительно. В этом регионе сосредоточено около девяноста процентов мировых запасов этого камня возрастом сорок-пятьдесят миллионов лет.

Он начал, когда ему было двадцать. Сначала сачок, тогда такая охота была не запрещена и вполне легальна, потом первый гидрокостюм с накопленных денег, обучение профессиональному дайвингу, дорогое оборудование, и все это превратилось из хобби в незаконную добычу янтаря. Артур был прав – вот что не так было в этом Леоне. Незаконная добыча янтаря. Чуйка его не подводит.

Вся жизнь Леона завертелась в компании таких же, как он – страстных копателей морских глубин. В волонтеры он попал, когда нескольких его близких товарищей забрало море: один запутался в сетях, второго унесло течением, а третьего привалило песком в одной из «нор» морского дна. Это занятие – вызов Посейдону, который и решит, взвесив все «за» и «против»: одарить ныряльщика янтарем или же забрать его душу. Здесь часто гибнут водолазы, а масштабы морского дна настолько велики, что спасателям государственных служб в одиночку не справиться. Да и кто, кроме самих водолазов – добытчиков янтаря, будет знать места, где искать…

Леон был для Леры не просто отцом, а единственным человеком, который был с ней рядом. Но был ли? Чаще девочка оставалась одна, лишь иногда Леон брал ее с собой после шторма, чтобы поработать сачком. Он ставил палатку, оставлял ей еду и детские книги.

– В воду не заходить. С места не уходить. С чужими не разговаривать. Понятно? Три основных правила, которые приходилось соблюдать.

– Угу, – кивала Лера. – А ты точно вернешься?

– Вернусь, куда ж я денусь. Сиди тут, играй.

Смышленая не по годам девчонка сидела в палатке, играла в куклы, читала по слогам детские книжки и ждала отца. Иногда проходило так много времени, что ей становилось страшно. Не за себя, за Леона. Ребенок, которому приходится думать о смерти родителя, постепенно начинает привыкать к этой мысли и готовить себя к неизбежному.

– Я думала, ты не придешь. – Она утирала слезы, когда солнце начало заваливаться за горизонт.

– Не хнычь давай. Я же сказал, что вернусь. Помогай сети распутывать.

Они выбирали самые крупные куски и, собрав весь инвентарь, садились в припаркованный у побережья пикап и ехали домой. Тогда ей было всего пять. Эта картинка казалась идеальной, но только не для Леона. То, что случилось раньше, могло бы вызвать в нем нежные чувства к дочери, но вызвало скорее холод.

Детство Леры было непохожим на детство ее сверстников. Она росла одиночкой, маленьким волчонком среди темного леса. «Давай иди поиграй к себе в комнату». И она, опустив плечи и наморщив лоб, уходила. Девочке всегда чего-то не хватало, но чего именно, она не знала. Внимания? Лера тянулась к отцу даже тогда, когда чувствовала, что мешает ему, такая неудовлетворенная потребность заполнить внутреннюю пустоту. Становясь старше, Лера все чаще оставалась одна, а их без того хрупкая связь с отцом рассыпалась на мелкие песчинки. У Леона было полно других дел, он считал, что дочь его уже вполне взрослая и может о себе позаботиться. В свои шесть Лера уже могла запросто приготовить себе бутерброды, сделать чай и заварить быстрорастворимую кашу.

Ей было уже девять, когда с появлением Саши она почувствовала угрозу. «Саша – зло». Именно так восприняла ее появление маленькая Лера. Чужак, который нагло вошел без приглашения в дом, вор, похитивший внимание отца, враг, который только притворяется другом. Никакой друг не будет отнимать у тебя самое главное. А она, та, что улыбается тебе в лицо, за руку уводит того единственного человека, который рядом.

– Я не хочу, чтобы она приходила! – возразила Лера, надув губы.

– Она хорошая, она тебе понравится. – Леон не знал, как мягче подойти к этому вопросу. – Может, не сразу, но ты поймешь. Саша хочет с тобой подружиться, и я хочу, чтобы вы подружились.

– Я не хочу ни с кем дружить! – Она бросилась в свою комнату и захлопнула дверь.

У Леона опускались руки. Он не знал, как разорваться между своими желаниями и Лерой, однако понимал, что так не может продолжаться. Он должен что-то решить.

После потери жены Леон не подпускал никого близко к своему дому и тем более к дочери. У него были вспышки интереса к женщинам, но дальше отдельных встреч это не заходило.

Но Саша… В этой женщине он видел глубину, ум и какую-то неприступность. Такой хотелось добиваться. И не потому, что она красива и эффектна, другие при этом ей ничуть не уступали, а потому что в ней была загадка. Тайное сокровище, зарытое на большой глубине, сундук с кодовым замком, который ему так хотелось открыть.

Леон долго присматривался к ней, мысленно представлял ее рядом с собой и впервые с Лерой. Спустя долгое время он начинал понимать, что девочке все-таки нужна мама. Или хотя бы женщина, которая будет о ней заботиться.

– Саша, вот мне что делать? Меня не устаивают ее такие выходки!

– Будь помягче с ней, она ведь ребенок. И она растет без мамы. Ты для нее все.

– Я понимаю. Но у меня должна быть личная жизнь?

– Я сама с ней налажу контакт, будь уверен. Я же психотерапевт, – Саша улыбнулась, и Леон крепко обнял ее.

Саша стала приходить к палатке, в которой Лера ждала отца на берегу моря. Первый раз был особенно сложным. Лера долго молчала, надув губы, и долго не смотрела в глаза.

– Не хочешь поговорить?

– Мне папа сказал, с чужими не разговаривать. – Она, словно волчонок, забралась внутрь палатки, соединила ткань в проеме входа и закрыла на замок-молнию.

– Твой папа все правильно делает. Он о тебе заботится и очень переживает.

Девочка молчала.

– Я тоже волонтер, помогаю людям, попавшим в трудную ситуацию. Как папа, конечно, не ныряю под воду, но помогаю им справиться с болью.

– Ты врач?

– Ну можно и так сказать, – Саша улыбнулась, первый контакт, казалось, был найден. – Я психолог. У людей еще, бывает, и душа болит. Вот я ее и лечу.

Девочка снова замолчала, будто вспомнила, что обещала себе с ней не разговаривать.

– Хочешь, расскажу тебе страшную историю? Ты боишься ужастиков? Но, обещаю, там будет хороший конец.

– Нет. Не хочу! Ты мне мешаешь!

– Хорошо, как скажешь. Ну я тогда пойду? Покушай, не забудь. – Саша старалась говорить мягко и дружелюбно. И обязательно лимитировала время общения, если это можно было назвать общением, чтобы Лере было комфортно.

Она устроилась за столиком в пляжной кафешке, откуда было удобно наблюдать за девочкой. Она понимала Леру и знала, что за этим стоит типичное детское поведение, когда кто-то посягает на роль родителя. Хотя Саша и не собиралась. Ее встреча с Леоном не была историей про вспыхнувший огонь, здесь не было дьявольских страстей и бесконечного потока химии, растворяющей своей реакцией все, кроме двоих. Это была тихая гавань, тихое плавание на белоснежной яхте в штиль. Когда светит солнце, а те двое счастливы просто потому, что нашли друг в друге поддержку.

Саша просто хотела подружиться с Лерой, найти нить понимания. А может быть, основной целью было достижение результата?

Спустя несколько месяцев они вместе ждали Леона с добычей, рисовали на песке и строили башни. Казалось, что все налаживается.

Глава 4

– Как ты смотришь на то, чтобы жить втроем?

Когда Лера окончила начальную школу, Леон предложил Саше съехаться.

– Мне нужно подумать… – Саша была в замешательстве.

Она знала, что когда-нибудь он задаст ей этот вопрос. Жить с кем-то под одной крышей? Делить быт и рассчитывать время, когда можно воспользоваться душем? Стать его дочери кем-то вроде матери? Саше казалось, что она не готова к такому шагу. Желание сохранить свою независимость брало верх.

– Мы уже давно вместе.

– Понимаешь… Мне нравится проводить время с тобой. Пусть это будет соседний дом, квартира или палатка на берегу, но мне комфортно жить на своей территории.

Леон потупил взгляд.

– И с Лерой у вас все наладилось, – он сделал еще попытку.

– Мне нужно обдумать все. Я не представляю себя в роли матери или тем более мачехи. Кто вообще придумал это отвратительное слово?

– Мы должны попробовать. Обещаю, если не выйдет, я не буду тебя держать.

Саша не могла иметь детей по медицинским показаниям, уничтожала в себе любые проявления материнских чувств, когда смотрела на этих маленьких человечков, и со временем заработала иммунитет. Броню, которую невозможно было пробить ни милой детской улыбкой, ни забавным поведением, ни болезнями, ни тем более плачем. Но сейчас она задумалась. Ей нравилась Лера. Голубые бездонные глаза этой девчонки позволили ей сказать «да».

– Только я не обещаю, что буду примерной домохозяйкой.

– Я этого не требую, – улыбнулся Леон.

Саша хотела попробовать, хотела понять, что для нее может значить этот ребенок. Она собрала малую часть вещей и переехала из уютной студии с видом на море в логово дайвера-аквалангиста. У Леона был небольшой дом с такой же небольшой территорией, на которой умещались беседка с мангалом, огромный навес на две машины с прицепом и хозяйственная постройка с подвалом, в котором он хранил свои мужские игрушки для добычи янтаря. А в доме был большой камин, который не топился уже давно. Но с появлением Саши вновь получил право на жизнь.

Глава 5

Не так давно Саша была известным психотерапевтом, одной из лучших в своем деле. Ее знали не только на побережье, но и в столице, однако прошлое заставило на время уйти из профессии, но со временем мысль вернуться назад, как назойливый комар посреди ночи, постоянно жужжала возле уха и не давала спокойно существовать. Да, иногда она помогала людям, потерявшим близких, вернуться к жизни, зная, что слова «Все будет хорошо» не выведут из депрессии. Но ей этого было критично мало. Критично! Глоток воды в засуху, позволяющий организму не сдохнуть в этой пустыне.

Саша начала вновь посещать различные тренинги и курсы. Отказаться от любимого дела вопреки всему оказалось для нее равным мучительной смерти, забирающей душу из усыхающего тела. Это как отнять у редактора книги и не давать их читать, когда люди в метро и автобусах демонстративно, будто от слова «демон», достают из своих сумок и рюкзаков пестрые обложки, а потом молча начинают дразнить ими. Так и Саша, работая волонтером, только дразнила себя будущими чужими пациентами. Сейчас наступил тот самый момент, когда можно вернуться в профессию.

Все перевернулось. Переезд, новые перспективы, настоящая семья, которой у нее никогда не было. В этом хаосе она погрузилась в работу.

Первый рабочий день. Саша надела идеально выглаженный белоснежный халат и заняла место в кресле главного психотерапевта государственной областной психиатрической больницы. «Александра Герц» – вновь это имя засветилось на табличке двери.

– Ну что, Александра, как вам новое рабочее место? – Главврач, сцепив пальцы на выступающем животе, обтянутом врачебным халатом, ходил по кабинету.

– Здесь не помешал бы ремонт, но знаете, главное, что оно рабочее, это место. – Саша огляделась вокруг.

– М-да, конечно, это вам не частная клиника. – Он задрал голову вверх, демонстративно приподняв брови. – И пациенты, знаете ли, тут посложнее. Это у вас там тайная солянка наркоманов из шоу-бизнеса.

– Ну что вы так, – Саша мягко улыбнулась, не дав главврачу удовлетворить свое превосходство перед ней. – Известные люди – тоже люди. И я боюсь, что им еще сложнее. Плюсуйте сюда страхи быть замеченным и заслужить еще одну нехорошую славу.

– Да. Или привлечь внимание, выдумывая себе биполярные расстройства и психозы. В отличие от них наши местные ничего не выдумывают. И сюда так просто не попадают. Не санаторий, скажем.

– Я понимаю, – согласилась Саша.

– И просто так отсюда не выходят. Поэтому, собственно, вы и здесь. – Он слегка опустил голову и посмотрел на Сашу из-под очков. – Меня не интересует ваше прошлое, мне важно, какой вы специалист. Наслышан о ваших успехах в психиатрии. – Он явно набивал себе цену, заставляя Сашу думать о том, что это место досталось ей с трудом. Ее это больше умиляло, чем раздражало.

– Спасибо. – Саша улыбнулась.

– Всегда пожалуйста. Ну что ж, я вас оставлю, привыкайте к новому рабочему месту.

– Извините, я хотела бы еще поговорить с вами о схемах лечения. – Главврач обернулся и вопросительно посмотрел на нее. – Я разработала и защитила проект по лечению сложных пациентов с симптомами расстройств шизофренического спектра.

– Александра, здесь вам не частная клиника и здесь нет своих схем. – Он с недоверием ухмыльнулся. – Мы, уважаемая, по протоколам работаем, утвержденным Минздравом. Попрошу не забывать об этом. И кольца эти ваши… – он кинул пренебрежительный взгляд на ее руки. – Я все понимаю, но вне стен этой больницы! Придется снять. У нас государственное учреждение.

– Конечно, – улыбнувшись, проговорила она в то время, когда в ее взгляде, обращенном к главврачу, явно проскальзывала неприязнь.

Печорский Валентин Геннадьевич – это сочетание фамилии, имени и отчества рождали в ней ощущение чего-то склизкого и большого. Чего именно, она не могла понять. Когда он вышел, ей хотелось закрыть дверь на ключ и больше не впускать его сюда.

Как только Саша осталась одна, этот кабинет наполнился угрюмыми мыслями, такими же, как и погода за окном. С неба полился частый дождь, превращая снежную гладь в оторванные друг от друга куски черно-белого месива. Где-то проглядывала зеленая трава, которая в декабре выглядела совершенно неуместно, но тем не менее разбавляла черно-белую картинку и, быть может, кому-то дарила хорошее настроение. Здоровенный снеговик, слепленный пациентами, которым были разрешены самостоятельные прогулки, обретал печальные очертания. Глаза, сделанные из углей, текли по белому шару черными струйками. Улыбка, из тех же угольков, только поменьше, принимала задорно-зловещий вид.

Саша смотрела в окно и понимала, как точно этот снеговик описывает души здешних людей, прячущихся под когда-то ровными белоснежными шарами. В этот момент ледяной дождь разломил голову снеговика, и ее часть рухнула на землю. В таком виде он прекрасно дополнял атмосферу этого закрытого двора.

Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Мысли продолжали бегать от стены к стене, увеличивая скорость и спотыкаясь друг о друга. Саше снова пришлось работать под пристальным вниманием человека, который уже ей не нравился.

После работы в своей клинике ей было сложно перестроиться. Одно дело, когда, окончив ординатуру, она проработала четыре года в одной из психиатрических больниц города, а другое дело – сейчас. Ей, самодостаточной женщине с полным багажом знаний, врачу, которому были доверены души самых известных людей, работать здесь?

– Ну что ж, посмотрим, – выдохнув очередную порцию воздуха, вслух сказала она и, завершив свою мысль о склизком и большом, следом произнесла: – Питон.

Саша посмотрела на любимые массивные серебряные кольца. Ее тонкие длинные пальцы были всегда с ними неразлучны. Остановив подступающий к горлу ком, она сняла их все и положила в ящик стола, заперев его на ключ. Обнаженные руки казались ей ранимыми, но мужские крупные часы на тонком запястье левой руки подбадривали.

В этом кабинете срочно требовалась перестановка. Саша выглянула в коридор и тут же заметила молодого парнишку в расстегнутом халате. Появление Саши в дверях кабинета заставило обратить на нее взгляд.

– Здравствуйте! Вы свободны? Мне тут нужно кое-чем помочь. Физическая сила нужна. – Ни один настоящий мужчина не откажет женщине после этих слов.

– Конечно. – Паренек заулыбался. – Вы у нас новый доктор? – Он говорил весьма просто и бесхитростно.

– Да, будем знакомы, Александра Герц. – Она протянула руку и вновь обратила внимание на то, что ее пальцы совершенно голые.

– Михель, – улыбнулся парень и слегка пожал руку Саше.

Михель помог передвинуть мебель, и в кабинете сразу стало очень уютно. Саша еще раз огляделась вокруг. Настроение начало улучшаться. Даже снеговик за окном уже не казался таким мрачным.

Саша обратила внимание на маленькое кольцо на правом безымянном пальце и про себя порадовалась этому. Когда она шла работать в большой коллектив, главным минусом было то, что «особи мужского пола», как она называла мужчин, могут подбивать на флирт с продолжением, а ей этого совершенно было не нужно. После четырех лет работы в государственной больнице служебных романов она насмотрелась по горло. Сейчас ее радовало, что новый знакомый не станет проявлять к ней интереса как к женщине. По крайней мере, она на это рассчитывала.

– Михель, вы доктор?

– Не совсем. Точнее, совсем нет. Я работаю в архиве. Но перечитал уже много всякого, так что можно сдавать экзамен.

– Хм. – Она по-дружески улыбнулась. – Ну хорошо, спасибо за то, что помогли мне.

– Всегда пожалуйста! Если что надо – обращайтесь. Мой кабинет в подвале, самый большой, между прочим. – Он рассмеялся и вышел за дверь.

У Михеля было доброе веснушчатое лицо. Когда он улыбался, глазные щели выравнивались в тонкие полоски, раздаривая собеседнику морщинки, похожие на солнечные лучи. Это подсказывало Саше о его дружелюбии и подталкивало к доверительному отношению. Копна русых волос дополняла образ хорошего мальчишки, готового всегда прийти на помощь.

«Может, и не так все тут плохо», – уже улыбаясь, думала Саша, устраиваясь в удобном светлом кресле.

Глава 6

– Алло, Артур? – звонил напарник по кабинету. Голос у него был какой-то уставший. – Тут начальник наш. Он спрашивает, где ты.

– А мне позвонить он стесняется? Я поехал малолетку искать.

– Ты на громкой…

– Да, Артур, ты на громкой. Мне тут говорят, что ты поехал ломбарды проверять. Теперь оказывается, ты малолетку ищешь. Нехорошо так подставлять товарищей по службе.

Сейчас Артур был предельно рад тому, что он и его товарищ оказались в выигрышном положении.

– А вам не доложили?

– Что? То, что ты врешь на каждом шагу и пытаешься слинять с рабочего места раньше времени? Что я и говорил. Одна проверка – и ваши с коллегой показания не совпадают. Рапорт! Сейчас же.

– Какой?

– Об увольнении!

Артур улыбался и предвкушал то, как он сейчас красиво поставит мат самому начальнику отдела.

– А сейчас я не могу приехать. Работаю. У нас на районе девочка пропала, поэтому я отложил работу с ломбардами и поехал сразу на происшествие. Странно, что вы об этом ничего не знаете.

– Какая еще девочка? – от недоумения он оторвал трубку от уха.

– Девочка Лера, десять лет, ушла из музыкальной школы больше двух часов назад. Ранее не уходила, связи с ней нет.

Шах и мат.

Глава 7

Этот день стал переломным в судьбе троих людей. Саша решила для себя все. И для себя, и для Леона. Да, она видела в нем опору, она чувствовала себя с ним женщиной, но какой-то одинокой женщиной. Она была с ним, как говорится, как за каменной стеной, но все же – стеной. Нерушимой и крепкой, но холодной и, как камень, бесчувственной.

Леон всегда был спокоен, а греческие черты лица придавали ему строгости. Она не понимала, зачем ей эта кирпичная кладка, если, обойдя ее, она могла оказаться снова в объятиях вселенского простора. Она понимала, что ей не хватает воздуха, что-то душит ее, что-то не так. И она нашла это что-то…

Саша услышала, как открылась дверь. Почему же так страшно ему сообщать? Но пути назад не было, вещи были собраны и заботливо упакованы в пару маленьких чемоданов. Он сейчас зайдет в дом, он сейчас все поймет… Саша, набравшись мужества поговорить, вышла ему навстречу. Леон замер в дверях, а его безотрывный взгляд расщеплял ее душу.

– Послушай, Леон… Мы должны поговорить. Пока Лера на занятиях и не видит этого всего. Давай разъедемся. Я думаю, мне и не стоило переезжать сюда. Это моя ошибка, и будет нечестным медлить. Лера начинает привыкать ко мне, а я… А я нет. Я не могу быть для нее кем-то вроде матери. Ты достойный парень, Леон, но ты, извини, вы с Лерой – не моя история. Я привыкла жить одна, решать все одна. Мне сложно так, понимаешь?

Он молчал.

– Почему ты молчишь? Эти два месяца я чувствую себя лишней. Я здесь как отсутствующий фрагмент, какая-то недостающая деталь вашей жизни. Но не моей, Леон. Все это – не мое. Понимаешь? А еще, прости, как бы это ни звучало, я поняла, что у меня нет к тебе того самого… тех самых чувств. Прости.

Леон стоял в проходе, так и не проронив ни слова. Он не верил в то, что она говорит. Почти два года встреч и свиданий. Ее улыбки, смех. Он уже скучал по ее рукам, запаху ее тела, бездонным глазам и голосу. Он судорожно пытался насладиться ею в эту минуту. Он считал, что она была с ним счастлива и спокойна.

«Неужели переезд так смог все изменить?» – думал он.

Леон смотрел пристально Саше в глаза, впитывая в себя каждую ее фразу, а потом внезапно ощутил себя очень легко. Наверное, потому что Саша была слишком сложна для него, ему было легче отпустить ее, чем найти ответы на все свои вопросы.

– Давай.

– Что?

– Давай разъедемся.

– Прости, Леон, я должна была… – Она прошла к выходу, и Леон отошел в сторону. В лицо полетели тысячи снежных хлопьев, превращающихся в талую воду на ее теплых щеках, а из глаз предательски текли слезы, растворяя черную тушь на ее ресницах.

Она вспомнила снеговика во дворе больницы. «Лишь бы голова не раскололась на части…»

Два магнита, насильно скрепленные скотчем плюсовыми полями, никогда не смогут соединиться. Ни по каким законам природы. Разорвать, разделиться – единственный правильный выход.

Глава 8

Леон не стал выяснять причин этого поступка. Он помог погрузить чемоданы в багажник ее машины, по-дружески обнял и пожелал удачи, заметив, как она отворачивает заплаканное лицо.

Он чувствовал, что она не останется с ними надолго, хотя хотел этого. Он видел в ней женщину, достойную стать для Леры матерью, но… увы.

Сложно было не заметить, что последнее время напряженность в этом доме становилась все больше и приближалась к критической отметке.

– Саша, ты мне можешь объяснить, что у нас происходит?

– Я не знаю… Мне нужно обо всем еще раз подумать. – Холод ее слов пронизывал.

– О чем? Что ты имеешь в виду?

– Леон, я не обещала, что у меня получится, но ты настоял.

– То есть это я виноват? Только в чем? В том, что предложил тебе со мной жить? Или в чем? – Он начинал закипать.

– С вами жить. Не только с тобой. Давай не будем. Я не хочу скандалов.

– Ты хочешь уйти?

– Я этого не говорила.

Расставание было неизбежным, Леон это понимал, но оно оказалось еще и внезапным для него. Сложно подготовиться к плохому, даже если заранее знаешь об этом.

Все казалось нереальным, будто он за считаные секунды под наркозом провалился в глубокий сон. Скоро он проснется, и все будет как прежде. Саша. Лера. Они будут рядом, все наладится. Но ощущение сна прошло, как только он переступил порог дома и закрыл за собой дверь.

Леон крепко впечатал сжатый кулак в стену так, что Саша это услышала. Его ощущение легкости испарилось, а спокойствие резко сменилось гневом. Внутри заметался дьявол, требующий выпустить его наружу. Лицо Леона скривилось, мышцы затвердели, а глаза… Его сине-зеленые глаза приобрели темный оттенок и вобрали в себя блеск всех отражающих свет предметов. Из горла вырвался громкий крик боли. Его руки требовали действий и разрушений. Он выскочил на улицу.

Саша только садилась в машину. Леон остановился и замер, быстро и глубоко дыша огромной грудью. Он смотрел на нее блестящими глазами, будто с ненавистью, пытаясь остановить своих демонов.

Саша впервые видела его таким и, убедившись в правильности своего решения, мягко произнесла:

– Прости.

Он не услышал, но прочитал по губам. Эти слова и ее лицо с потекшей тушью дали сдержать гнев.

Он закрыл глаза и поднял голову к небу, на лицо сразу посыпались холодные снежинки, а когда открыл их, то перед ним остались лишь открытые ворота, пустое парковочное место и легкий запах выхлопного газа.

Саша ехала по знакомой дороге, навсегда прощаясь с ней. Она смотрела в зеркало и видела, как с каждой секундой отдалялся ее новый дом, в котором она могла быть счастлива. Правая нога переместилась на соседнюю педаль. Загорелись стоп-огни. «А если Леон видит это?» Не дав себе шанса вернуться, она снова нажала на педаль газа и со скоростью скрылась за поворотом, оставив позади свою боль.

Саша уехала, оставив приморский городок наедине со всеми его прошлыми потрясениями, закопав их глубоко в песок где-то на берегу балтийского моря. Этот город наводил печаль и заставлял постоянно сбрасывать с себя тину, сплетенную из осуждающих взглядов и чужих сплетен, которые быстро облетали город, а с каждым новым сплетником были в разы приукрашены. Со временем, конечно, становилось тише, но оставаться там – все равно, что подпирать палками покосившуюся избу с низкими окнами, в которые бесконечно заглядывали мимо проходящие люди.

Ей нужен был новый дом, новый город, новое начало. Старая квартира отца была неплохим вариантом. Исторический центр, немецкий дом с украшенным фасадом, близость к работе и много-много движения. Эта большая, но абсолютно необжитая квартира располагалась на первом этаже здания в самом центре. Старинные бра, коллекционные картины, завешенные плотной тканью, старый, еще немецкий паркет, который, впрочем, нисколько не уступал современным покрытиям и был в очень приличном состоянии. Можно было бы устроить выставку антикварной мебели, которая тут находилась, и продать ее с аукциона за хорошие деньги.

Саше казалось, что здесь до сих пор живет дух ее отца. Им пропитано было буквально все, отчего становилось некомфортно, несмотря на то, что она очень его любила. Однако минусы на этом не заканчивались – очень высокие потолки. Они скорее угнетали, нежели создавали здесь простор. Вся квартира была не в ее вкусе. Здесь срочно хотелось все обновить и переставить.

Глава 9

Раздался телефонный звонок. Саша нехотя нажала на зеленую кнопку.

– Леон, пожалуйста, давай не будем.

– Саша, Лера… Она не пришла домой.

– Что ты имеешь в виду? То есть? – Она пыталась подобрать слова. – Ты звонил в полицию?

– Нет, я подумал, вдруг…

– Сколько ее уже нет дома?

– Она должна была вернуться из музыкальной школы еще два часа назад. Она так никогда не задерживается. – Он пытался сдержать тревогу.

– Боже, Леон. А репетитору ты звонил?

– Да, только что. Она оделась и ушла, как обычно, после занятия.

– Надо поднимать всех наших волонтеров. У нее был с собой телефон?

– Какой телефон? Ты знаешь, что я против этого.

В трубке повисло молчание. В воспитание Леона Саша вмешиваться не хотела. Слишком мало времени прошло с их сожительства, чтобы перешивать уже сшитое.

– Просто сейчас она могла бы быть на связи.

– Я тебе звоню только потому, что хочу спросить: вдруг она что-то говорила? Что к подружке зайдет или еще что-то.

– Она ничего не говорила. У нее нет подружек. – Раздражения было не избежать. Саше казалось, что она сама больше беспокоится за эту девчонку, чем ее родной отец. – Я сейчас приеду.

– Вот спасибо, не надо. Я разберусь. Это уже не твои проблемы.

Леон положил трубку, отбросил телефон и влетел в комнату Леры.

– Лера! Ле-рааа! Выходи! Я что говорю? Уже не смешно!

Он открывал двери шкафа, выворачивал вещи, заглядывал под кровать, под стол – ее нигде не было. Он вытряхивал рюкзак с тетрадями и учебниками в поисках какой-нибудь записки или тайного дневника. Ничего.

В голове скользкой змеей проползала мысль: «А не спряталась ли она еще где-то…»

Он снова набрал Сашу. Она ответила первой:

– Мне приехать?

– Нет, я же сказал. Скажи мне, вы ссорились с Лерой? Может, она ушла из-за тебя, а?

– С чего ты взял, что она ушла? Ты уже звонил в полицию?

– Да какая полиция! Ты же знаешь, что нельзя их сюда. Они начнут осматривать дом, у меня янтаря на несколько миллионов и еще оборудование.

– Ты издеваешься, Леон? Какой янтарь? Очнись! Она ребенок! Твой ребенок! Ты понимаешь, что теряешь время? Я сейчас приеду.

Она бросила трубку и пробубнила под нос:

– Вот придурок!

Схватив ключи от машины, выскочила на улицу и тут же ринулась с места.

Леон был потерян. Звонить или не звонить в полицию? Может, Саша права… Пока он думает, стрелки часов продолжают свой ход. Каждую секунду с ней что-то может случиться. Он взлохматил и без того растрепанные волосы, быстрыми движениями пальцев собрал их в пучок и завязал на затылке. На мокрых холодных ладонях остались несколько длинных светлых прядей. Смыв их в раковину, Леон умылся холодной водой и сам осушил полный стакан. Он несколько раз набирал и стирал на экране телефона три цифры, которые соединят его с дежурным полиции. Звонить или нет? Может, она придет домой сама?

– У меня пропала дочь, – твердый металлический голос Леона раздался в трубке.

Глава 10

Из рации доносилось:

– Девочка, на вид девять-десять лет, рост сто сорок – сто пятьдесят сантиметров, глаза голубые, волосы длинные, светло-русые. Была одета в черную куртку, синие джинсы. Красная шапка и варежки. При себе рюкзак, тоже красного цвета.

Патрульные машины объезжали город, на улице резко стало темнеть. Пошел четвертый час поисков с момента, когда Лера вышла из музыкальной школы. Сотрудники объехали ближайшие компьютерные клубы, где чаще всего «прячутся» дети. Никто не видел девочку.

Самый короткий путь от музыкальной школы до дома лежал через глубокий овраг, а потом нужно было еще и перейти железнодорожные пути, за которыми через гаражи был выход к родной улице. Лера – смелая девочка. Она вполне могла воспользоваться этой дорогой. Хоть овраг и был оборудован лестницами с фонарями, там было жутковато. Высокие деревья из глубин поднимались к небу, качали своими кронами и погружали во мрак, скрывая все происходящее ниже уровня земли.

Путь через овраг лежал от одной лестницы к другой по протоптанной тропинке через небольшой речной мостик. Редкие фонарные столбы освещали тропинку, но если сделать от нее несколько шагов в правую или левую сторону, то можно было мгновенно оказаться в гуще леса. Даже взрослые не любили ходить здесь, когда солнце начинало садиться, испытывая если не страх, то некоторую тревожность.

В одном все были правы – это место всегда было подозрительным и вызывало опасение. В городе ходили слухи, что овраг забирает жизни. И действительно, здесь произошла не одна трагедия, что для статистики маленького городка было вполне весомо. Мужчина, который не смог подняться по лестнице и вызвать себе помощь, когда стало плохо с сердцем, мальчик, влетевший на санках в дерево и получивший серьезные травмы, труп в реке, которого принесло неизвестно откуда. Как выяснилось позже – рыбак, который каким-то случайным образом упал в реку и не смог помочь себе. И это не весь список произошедшего. Люди шепотом называли этот овраг дьявольским котлом.

Глава 11

– Давайте так. Сейчас быстро и четко отвечаете на вопросы, и я отпускаю вас. Пойдете искать дочь с нашими сотрудниками.

– Я сам поисковик. Уже давно нужно поднимать волонтеров.

– Что нужно, мы и сами знаем. – Артур нахмурил свои и без того хмурые брови. – Пока без вас разберутся. Волонтеры уже работают. Подружке своей спасибо передайте. Че, кстати, так поздно заявили?

Артур заглянул в кружку с недопитым кофе, закинул туда же еще ложку растворимого и залил кипятком. Леон промолчал.

– Ладно, не отвечай, чудо-отец. Во сколько обычно дочь приходит домой с занятий?

– Ну около пяти плюс-минус, я точно не знаю. Я не всегда бываю дома. Но Лера очень самостоятельный ребенок. В пятницу сначала школа, потом музыкалка.

– Я это уже понял. А где, интересно, бываете, если не дома? Кем работаете, Леон?

– Я не работаю.

– А это уже интересно. Будем разбираться? Хорошо. На что содержите дочь? Да ладно, дочь, а себя, дом? Я же видел, как там у вас, – усмехнувшись, добавил: – Скромно.

– При чем тут дом и моя работа? У меня дочь пропала! Вас это интересует хотя бы немного?

– Нам все надо выяснить. Вот скажи мне, парень, можно на «ты», да? Где ты был в то время, когда дочь твоя пропала?

– Да вы издеваетесь, – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес Леон. – Дома. Я был у себя дома.

– А подруга ваша, Александра которая?

– Тоже. Мы в это время были вместе. Приняли решение разъехаться. Саша съехала, пока Леры не было, чтобы ей не пришлось наблюдать всю эту драматичную картину.

– А если наблюдала? Она-то, по вашим словам, вот-вот должна была прийти. Может, она так сильно расстроилась, что решила не идти домой?

– Я не знаю, – опустив голову, выдохнул Леон.

– Хорошо. Куда она могла пойти?

– Не знаю… Друзей у нее нет.

– Ну подумай, пораскинь мозгами. Ты ж ее отец.

– Да не знаю я! – нервно выкрикнул Леон.

– Оставь нервы, просто соберись. Лера когда-нибудь уходила из дома?

– Послушайте, никогда! Никогда, – повторил он, – она не уходила и не задерживалась нигде. Сразу после школы и дополнительных занятий – домой. Она послушная и знает, что если я узнаю, то…

– То что? – перебил Артур.

– Я никогда не наказывал ее, если вы об этом. – Леон говорил с подступающей злостью на Артура. – Ни разу руки не поднял! Беседы веду, а она их не любит. При чем тут это все?

– Так, ясно. Вот тут подписывай и езжай к своей подруге. Мы позвоним, как только что-то станет известно.

– Я сам пойду ее искать. Толку сидеть в этих ваших кабинетах, – подписывая протокол, сквозь зубы произнес Леон.

Он резко поднялся и, не прощаясь, вышел, врезавшись плечом в дверной косяк. Артур вылил остатки недопитого растворимого кофе в горшок с почти погибшим цветком и готовился снова похоронить заживо свои два законных выходных.

Глава 12

Время шло. Условные часы тишины закончились. Новость о пропавшей девочке очень быстро разлеталась по маленькому городу. Люди начали размещать объявления в социальных сетях, делая репосты и пытаясь как можно скорее распространить информацию. Многие из тех, кто знал и не знал Леру, выходили из своих домов на улицы города и присоединялись к волонтерской группе. Криминалисты, кинологи, следователи и многие другие осматривали все возможные пути от музыкальной школы в сторону дома и не только.

Близилась ночь. Люди с фонариками, словно светлячки в этом овраге, прочесывали каждый участок земли в поисках хоть какой-нибудь зацепки, но совершенно ничего не находили. Надежды найти девочку в этом месте угасали с каждой минутой, но никто не думал расходиться.

– Ну что там, она не приходила? – Леон позвонил Саше в хрупкой надежде на хорошие новости.

– Я бы уже позвонила. Что у вас?

– Ни-че-го… – по слогам произнес он. – Я сейчас приеду, сменю тебя. Уезжай. И спасибо за то, что связалась с отрядом.

– Было бы за что, Леон. Это нужно было сделать сразу.

Леон, поднявшись по лестнице оврага, побрел в сторону дома через железнодорожные пути. Оставив шумный волонтерский отряд вместе с полицией, он шел через гаражи, оглушенный вечерней тишиной. Холодные крашеные металлические створки принимали тепло его щеки, когда он пытался прислушаться к происходящему внутри каждого из них. Ни шороха.

Дойдя почти до конца, он услышал едва уловимый хруст снега где-то между гаражами. Леон замедлил шаг и, крепче сжав в руке металлический фонарь, пошел на звук. Яркий луч света врезался в глаза и заставил прищуриться. Кто-то стоял прямо перед ним. Он направил фонарь в ответную сторону, но уже никого не было.

– Что ты делаешь здесь? – слева, прямо рядом с ухом Леон услышал знакомый голос и резко направил луч фонаря в его сторону. – Убери! – человек прикрыл рукой источник света.

– Это вы? В каком смысле – что я здесь делаю? Я ищу свою дочь! Вы следите за мной?

– Я тоже ищу твою дочь. – Артур достал зажигалку и разбавил темноту, сделав один щелчок. Над ними поднялось облако сигаретного дыма.

– Зачем было меня пугать?

– Почему сотрудник полиции вызывает у тебя испуг? Должно быть наоборот.

– Если он появляется из ниоткуда и светит фонарем в лицо, то уже без разницы, кто он.

Артур ничего не ответил. Но Леон ему не нравился. Во-первых, тем, что он испортил ему выходные, а это он ему их испортил, потому что плохо следил за дочерью, а во-вторых, он не любил тех, кто выглядел физически лучше чем она. Комплексы, конечно, это были они.

Здесь они и разошлись. Артур ушел в сторону оврага, а Леон, иногда оборачиваясь, побрел к своему дому с камином, в котором снова не горел огонь.

Леон переступил порог дома и почувствовал, что все не так плохо. Родные стены позволили расслабиться и успокоиться. Он все еще не верил или не хотел верить. Он был зол, он ждал, когда Лера несмело откроет дверь и, опустив голову, виноватыми глазами молча посмотрит на него. Он не привык к проблемам с дочерью, потому что она никогда их ему не доставляла. Девочка, которая самостоятельно научилась читать, девочка, у которой вместо современных игрушек и гаджетов были книги.

Когда Лера была совсем маленькая, она привыкла играть в одиночестве. Она перебирала янтарные камни, выбирала самые необычные и вычурные из них, давала им имена и превращала в персонажей придуманных сказок.

В ее шестой день рождения Леон принес ей подарок.

– Я дома! – и девочка со всех ног бежала встречать отца.

– Тебе сегодня шесть лет, я кое-что принес. – Он держал руки за спиной.

Большие голубые глаза заинтригованно смотрели на отца.

– Фломастеры? – улыбалась девочка.

– Не-е-е-т.

– Книжка! – она радостно подпрыгнула.

– Тоже нет.

– Торт?

– Да, но есть кое-что еще. – Леон достал из-за спины купленный в супермаркете торт.

– И еще что-то? – От переполняющей ее радости она приложила ладони к щекам.

Леон достал подарочный пакет, из которого девочка тут же достала русалку с ярким переливающимся хвостом. Этот день рождения был самым счастливым в ее жизни, однако такие моменты она могла пересчитать на маленьких пальчиках одной своей руки. В ту минуту ей казалось, что отец любит ее.

– Похожа на тебя, да? – Леон погладил ее по растрепанным волосам и поставил торт на стол.

– Ага! Чай будем пить?

– Мне сейчас нужно уже уходить. Давай тут сама. Кушай. С днем рождения.

Леон не заметил, как прошел в обуви по деревянному полу и сел напротив холодного камина, всматриваясь в остатки неубранных потухших углей. Он просидел так почти десять минут, не изменив даже положение головы. Он смотрел в очаг, будто в темный экран, на котором на перемотке показывали фильм их с дочерью жизни.

Поддавшись ностальгическим воспоминаниям, он понял, что Лера – единственный близкий ему человек. А что он? Что он дал ей? К горлу, словно на пик горы, медленно подкатывался камень нарастающей тревоги, который, остановившись на секунду на вершине, с грохотом свалился вниз, покатившись с нарастающей скоростью в неизвестность.

Он почувствовал легкую тошноту, когда снова взглянул в окно. Хлопья снега продолжали вытанцовывать под светом фонаря, не обращая внимания на чужие тревоги. Они кружились и медленно приземлялись, застилая холодную землю пуховым одеялом до тех пор, пока не будут растоптаны чьей-то обувью или шинами огромных колес.

Открылась дверь. Поток морозного воздуха мгновенно донесся до него. Момент счастья, внезапно растаявшее, как снег, напряжение, ощущение того, что все наконец закончилось. Леон на секунду ощутил себя бестелесным. Он встал и, выдохнув всю накопившуюся тревогу, направился к двери. Он шел навстречу своей дочери, чтобы обнять ее, чтобы защитить. Чтобы сказать, что теперь все будет не так. С каждым шагом в ее сторону он понимал, что многое упустил. И сейчас ему хотелось все изменить.

«– Лера. Ну где ты была? Замерзла вся! Давай заходи, сейчас сделаю горячий чай!

– Пап, прости меня.

– Это ты меня прости».

Мысли летели быстрее шагов. Он представлял свой диалог с ней.

– Есть кто? – мужской, уже знакомый Леону голос ворвался в темноту прихожей.

Кто-то закрыл за собой дверь. И это была не Лера. Внутренний голос Леона посмеялся над ним за то, что он до сих пор верил в хороший исход. Кем бы ни был этот человек, он уже его ненавидел, потому что это была не Лера.

Леон включил свет и разглядел небритое лицо Артура.

– А ты че тут в темноте-то сидишь?

– Не хочу спугнуть ее. Если она придет, то лучше, чтоб думала, что меня в доме нет. Бояться будет, что ругать буду.

– Она не придет, наверное… Собирайся, поедем в комитет.

– Так я же… Вы же уже меня опрашивали в отделе?

– Так. Давай меньше слов – больше дела. Новые обстоятельства. Кто-то из жителей нашел варежку. Это твоей девчонки? – Артур показал фотографию красной варежки в своем телефоне.

– Да, кажется, это ее… А где нашли?

– Недалеко от гаражей.

– Но… Я искал…

– Слушай, сейчас не до этого: искал, не искал. Я тоже искал. Короче, следователь там разберется. Мне сказали тебя доставить, так что шустрей собирайся.

Глава 13

В эту ночь мало кто спокойно спал в этом городе. Еще с вечера родители заперли своих детей по домам, опасаясь того, что с ними может случиться то же самое.

Времени, чтобы отложить выяснения обстоятельств, совершенно не было.

Рита Барт, следователь Следственного комитета, вынуждена была провести ночь в стенах своего кабинета, размышляя о возможных причинах исчезновения девочки и дотошно прорабатывая каждую версию. Никогда здесь не было маньяков, похищавших детей…

– Вечер добрый, – Артур постучал в дверь уже после того, как вошел. – Я привел отца девочки.

– Можете войти. Хотя, я смотрю, вы уже.

– Можем выйти и еще раз зайти.

– Я тут вроде не дрессировщик, а следователь. – Ни одна мышца не дрогнула на ее лице, но все было написано в ее глазах.

– Это Леон Растер, а это, – Леон щелкнул пальцем по табличке на двери, – Рита Барт. Следователь.

– Это было не обязательно. Если что-то еще найдете или узнаете, пожалуйста, сообщайте сразу мне. – Она настойчиво не отводила взгляда от Артура, пока этим не выгнала его за дверь.

Низкорослая брюнетка с густыми волосами, подстриженными под каре, в глазах – смесь Азии и Европы, бархатистая кожа лица и серьезный взгляд, в котором явно читался интеллект. Неожиданное сочетание фамилии и внешности всегда приводило к ряду вопросов, на которые Рита уже давно демонстративно перестала отвечать.

Леону было немного неловко контактировать с ней. Мало того, что ей не подходило ее имя, так и образ совершенно не вязался с кителем с погонами майора, висевшим на обычном гвозде, вбитом в стену кабинета. Девушка с такой внешностью скорее могла быть массажистом и, конечно, с другим именем.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Она внезапно стала спокойной и, кажется, даже улыбнулась.

– Спасибо, – скомканно проговорил Леон и уселся на стул напротив нее.

– Мы уже возбудили уголовное дело по факту исчезновения девочки. Мне нужно вас допросить. – Она смотрела в монитор.

– Хорошо. Когда она исчезла, я был…

– Не торопитесь. Мы все с вами проговорим. – Она как-то неестественно улыбнулась, подтянув один уголок пухлых губ вверх. – Я буду задавать вопросы, а вы на них честно и без раздумья отвечать.

Вежливость, спокойствие и настойчивость смешивались в одном флаконе.

Кто-то постучал в дверь. Рита оторвала взгляд от монитора, но намеренно не ответила на стук.

– Мне точно не надо остаться? – Артур заглянул в кабинет.

– Я не вижу необходимости. – Она отвела взгляд, вернувшись к монитору компьютера. – Можете быть свободны.

– Мелкая стерва, – под нос пробормотал он, закрывая за собой дверь.

Он не знал, слышала она его или нет, да ему, в частности, было на это плевать. Артур вообще не любил комитетских следователей, особенно женщин. Стервы с завышенным самомнением. Набивают себе цену, указывая, что и кому надо делать, будто он сам не знает своей работы.

«Полгода до пенсии, и катись оно все к чертям собачьим!» – Он вышел на улицу и закурил, разбавив краски темноты облаком табачного дыма.

Артур – смешение не всегда законной справедливости, правды и чести. В его оперском кабинете на стене не висят грамоты и благодарности за добросовестное выполнение службы, у него нет официальных наград и заслуг, но зато в его личном деле хранятся множественные заключения служебных проверок и приказы о наказаниях.

Артур даже уже и не помнил, сколько их было. Однако до сих пор его никто так и не уволил. Его методы работы иногда были справедливее, чем статьи, прописанные в любых кодексах.

Однажды он скрутил руки металлической проволокой вору, которого случайно застал за тем, как тот пытался стащить инструменты из строящегося дома. Он приковал его к забору, обмотал скотчем его голову с клочком бумаги, на котором написал «Ворую», и ушел. Когда объявился хозяин и вызвал полицию, Артуру досталось неплохо. Виктор Разин, начальник розыска, смог тогда все уладить, но от этого методы работы Артура не изменились.

С Разиным у него были не сказать чтобы теплые, но будто семейные отношения. Он ему был как отец, который уже ритуально отчитывает его за проделанные шалости, а потом наказывает в надежде на исправление, но из дома, естественно, не выгоняет.

«Ты не судья! И не тебе решать! Твое дело – раскрывать, доставлять, нарабатывать информацию!» – Эти слова Артур слышал от Виктора Разина очень часто, но всегда делал так, как считал нужным.

Глава 14

Леон вернулся в опустошенный, такой же, как и он сам, дом, который встретил его холодом, несмотря на большое количество дерева в нем. Деревянные полы и стены должны были придавать дому тепла, но сейчас от них исходило лишь темное безразличие.

Он вернулся на то же место, сел на пол у камина и посмотрел в окно. Танец кружившихся недавно снежинок под фонарем уже напоминал центрифугу, где на самой большой мощности маленьких и беззащитных снежинок кидало из стороны в сторону.

Началась метель. Где она? Где она сейчас в такую погоду?

Ядовитая безысходность терзала изнутри, увеличивая частоту пульса. Леон больше не справлялся. Сжатый между ребрами крик, полный злобы и отчаяния, вырвался изо рта.

Леон выскочил на улицу.

– Лера! Лера! Выходи! – Его крики старались перебить завывания метели. – Выходи, твою мать!

Он продолжал меряться с метелью силой голоса, а когда она победила, он вошел обратно в дом и разжег камин. Тепло огня отдавалось румянцем на щеках и приглашало расслабиться наедине с ним.

Леон держал в руках меленькую красную рукавичку, а ветер завывал страшную колыбельную для одинокого отца и шептал на ухо: «Ты плохой, ты плохой…»

Огонь разгорался, а языки его пламени больше не говорили о красоте, уюте и романтике, они кричали о том, что все уничтожено и больше ничего не будет.

Красная рукавичка его дочери догорала в камине, превращаясь в черный густой дым…

Глава 15

Корреспонденты успели отснять немало материала, и уже к утру по всем региональным каналам транслировались новости о пропавшей без вести девочке, заставляющие людей прилипать к экранам и еще сильнее прижимать к груди своих детей, не отпуская их одних ни на шаг.

Городок, в котором жила Лера с отцом, перевернули вверх дном. Полицейские с волонтерами осмотрели каждый клочок земли, каждый подвал, каждый чердак. Они заходили в сомнительные квартиры, осматривая каждый угол, просматривали камеры видеонаблюдения, но ничего не находили. Ни на автовокзале, ни на железнодорожном Лера не появлялась. Были уже подняты все ведомственные и вневедомственные службы.

– Я не понял! Рабочий день начинается с девяти часов утра. Суббота – не исключение, со вчерашнего дня у нас усиление.

– Я… – сухость во рту не дали возможности выговориться.

– Почему тебя нет на работе? И почему не был на совещании? Хочешь еще одну проверку? Мало наказаний? – Из трубки доносился привычный ор Виктора Разина. – Чтобы через десять минут был у меня в кабинете!

Артур убрал телефон подальше от уха и, не сказав ни слова, положил трубку, чем заслужил еще один звонок.

– Да, понял, буду скоро, – ответил он, не вставая с кровати, и снова нажал на сброс.

Артур лениво поднялся и дошел до ванной. Посмотрел в зеркало. Трехдневная небритость, красные глаза и отекшие веки. Он встал под душ, зажмурился и чуть было снова не уснул стоя, прямо под теплыми струйками механического дождя. До работы идти было минут двадцать пешком, через овраг – десять. Он выбрал короткий путь.

– Артур, – Разин оперся кулаками о стол, – ты понимаешь, что вообще происходит? Ты не единственный тут, кто хочет отдыхать. Я отмазываю тебя везде, но сейчас нет на это времени! Пропала девочка, десять лет, всего десять лет ей, понимаешь? Может, ее уже и в живых нет! Вся область на ушах стоит, дело у генерала на контроле. У нас тут и так три калеки, да и ты еще не выходишь на работу.

– Я вышел на работу.

– Не накаляй меня! Я не хочу сейчас разводить горячие споры и отчитывать тебя, но всем нужно собраться! Волонтеры уже облазили тут все, а что мы? Зашли в три подвала? Потоптались в овраге? Прокатились на машине по городу? Ни доказательств, ни следов, ни камер! Потеряшки – твоя линия, кстати.

– Ну доказательство одно есть. Варежку же нашли.

– Кто нашел? Ты? Волонтеры нашли, когда облазили каждый клочок.

– Это все? – спокойно ответил Артур, еще больше выбешивая Разина, который и так изо всех сил пытался спокойно с ним разговаривать.

– Нет, не все! Где, кстати, твой блокнот? Записывать надо.

– Я запомню.

– Запомнит он, смотри-ка. Рапорт о проделанной работе чтоб предоставил сегодня к вечеру.

– Я понял, – сквозь зубы ответил Артур.

– Свяжись с волонтерами, узнай, что там по поискам в море. Они с утра вышли. Речку в овраге уже проверили, тела не нашли, если тебе интересно. – Разин наконец смог оттянуть сжатые кулаки от стола и немного выпрямиться.

– Свяжусь. Я работал ночью. Нарабатывал информацию, как вы все тут любите говорить. В общем, кажется, я знаю, кто тут причастен.

– В каком смысле ты знаешь? Я! Тут! С тобой! – Разин выделял каждое слово. – Полчаса разговариваю! А он знает! Что у тебя там?

– Мне еще проверить все надо.

– Значит, самовольничать решил, как обычно?

– Дайте мне два часа. Поиски пусть не прекращают.

– Два часа ему. Де-тек-тив, – с сарказмом произнес Разин. – Иди. И ни минутой больше!

Виктор Разин единственный в этом отделе, кто иногда принимал методы работы Артура и даже часть из них считал его заслугами. Поэтому скрепя сердце зачастую прикрывал его, чтобы навести в городе порядок, пока, конечно, Артур не перегибал палку.

Глава 16

Открыв дверь ключом, Артур вновь вошел в дом Леона Растера. Тот, опустив голову, спал полусидя, а на полу все так же лежала обугленная детская варежка, остатки которой Артур успел вытащить из огня. Он полночи провел с Леоном.

– Эй! Просыпайся, живой? – Артур несильно ударил ногой по подошве ботинок Леона.

Леон неспешно поднял голову.

– Ну что, подумал, где Лера? Вспомнил? У тебя один шанс. А это, – он слегка пнул ногой обугленный кусок красной ткани, – это у нас вещественное доказательство. Если ты сейчас мне не объяснишь, откуда у тебя вторая варежка твоей дочери, то будет плохо. Что ты искал тогда в гаражах?

– Это не я! Я же сказал. Отстегни меня, я покажу кое-что.

– Ты держишь меня за идиота?

– Я не знаю, где Лера, – Леон устало сомкнул веки и откинул голову, – ты же сам видел и слышал. Я вчера звал ее.

– Поэтому я и здесь. Ты психопат. Рассказывай, или сейчас сюда приедут все, вместе с комитетскими. Долго никто разбираться не будет. Тебя закроют, и до свидания.

– Эта варежка была на пороге перед входной дверью, когда я пришел домой.

– Слышал я уже этот бред.

– Хорошо. Открой карман, – Леона мучала жажда, и говорить ему было сложно, – там, внутренний, на замке.

Артур на всякий случай надел на руку резиновую перчатку, которая у него была всегда с собой, и полез во внутренний карман дутой жилетки, достав оттуда что-то бумажное. Это обычный, сложенный в несколько раз тетрадный лист.

Артур раскрыл листок. Печатными буквами вырисовывались всего три слова: «Ты плохой отец».

– Эта записка была в варежке. Мне кажется, меня можно уже отстегнуть.

– Сиди! – Артур не отрывал взгляда от надписи в записке и пытался в голове выстроить цепочку событий. – И как ты это объяснишь?

– Я не знаю, как… это объяснить… Она никогда никуда не уходила, у меня не было с ней проблем. И она никогда не называла меня «отец».

– А варежку зачем решил сжечь? – Артур присел на корточки и поравнялся лицом с лицом Леона.

– Я… Я не знаю. Правда. Я подумал, что это могло бы означать, что я виноват в чем-то.

– А ты не виноват, да? И что она этим хотела сказать?

– Я не знаю, что она этим хотела сказать. Не знаю! Я сам хотел ее найти. Только понял, что она где-то рядом, уже потом, поэтому выскочил на улицу и стал звать ее.

– Очень похоже на правду. Но. Всегда есть какое-то «но». Я знаю, на что способны люди, даже если они сами не могут признаться в этом себе, а тем более мне.

– Мне не в чем признаваться.

– Да-да. У кого-то даже язык не поворачивается произнести то, что они сделали. И это, знаешь, хорошо, они осознают. А есть те, кто сразу сознается, но это не про тебя. Поэтому, дорогой друг, сейчас сюда приедет следователь, а потом я тебя свеженького доставлю в отдел. Будем разбираться. Если бы я не услышал вчера твои вопли и не проследил бы за тобой, все бы и покрылось мраком. Так что будем думать, что делать с тобой, детской варежкой и запиской, – Артур встал и подтянул Леона, чтобы тот поднялся на ноги.

– Мне нужно позвонить.

– Кому? Адвокату?

– Нет, Саше.

– Твоя подружка – твой адвокат, да? Хорошо, звони. Но при мне.

Глава 17

В ночь с пятницы на субботу Саша тоже спала плохо. Ей снилась Лера, но звонить Леону, не дождавшись утра, она не стала бы.

Она ворочалась и не знала, правильно ли поступила, оставив его одного. Проснулась в дурном настроении в отцовской квартире, все было хуже некуда. Отовсюду стучались мысли: «Ты можешь вернуться обратно к Леону», «Хорошо, если не к Леону, тогда в свою уютную студию на побережье», «Нет, ты уже сделала шаг, назад нельзя», «Вспомни, что говорил отец, главное – быть лучшей».

Она смотрела не на свои стены, не на свой потолок, который с утра казался ей еще выше. Она проснулась не в своей постели и принимала душ не в своей ванной.

«Что сделано – то сделано. Все, что будет в моих силах, я сделаю. Но назад дороги нет».

Принятое решение успокоило растревоженный разум. Она приготовила завтрак из того, что успела вчера купить на бегу: не совсем свежий хлеб, творожный сыр, овощи, яйца и упаковку кофейных зерен из супермаркета. Отец любил кофе, поэтому в кухне стояла кофеварочная машина от лучших производителей. Естественно, в ретро-стиле. Оставалось либо привыкать, либо все здесь поменять.

Но в голову пришла идея получше – Саша решила объединить несколько стилей интерьера. Приготовив себе кофе, она с предвкушением осматривала здесь все: «Это можно поменять, это оставить. Люстры здесь действительно шикарны».

Ее предвкушение предстоящего ремонта прервал телефонный звонок. На экране появилось изображение симпатичного парня с серфом в руках.

«Почему я до сих пор не удалила его фото?»

Она смотрела на Леона, пока телефон с сильной вибрацией прыгал по столу. Ледяное сердце в ее груди начало источать воду, отчего становилось неприятно и немого больно. Ведь он – единственный мужчина, которому она смогла когда-то довериться. А теперь она, схватив этот нерастопленный кубик льда в охапку, бежит от него. Или от себя… как во сне, когда ноги отказываются слушаться.

Саша сделала большой вдох и, выдохнув из груди все свои сомнения, ответила на звонок бодрым голосом:

– Да, Леон. Скажи мне, что Лера дома.

– Ее нет. Но я теперь знаю, что Лера… Она ушла сама, – дальше повисло грузное молчание. – Ты должна знать, где она… – Саша слышала, как дрожал его голос, – она прислала мне записку.

– Записку?

– Она написала, что я плохой отец. Ну, наверное, так и есть. Ее нужно найти. Ты поможешь?

– Чем смогу. Но с чего ты взял, что это она тебе написала?

– Алло! Александра? – Артур выхватил у Леона его телефон. – Это из уголовного розыска, вы тоже должны явиться на допрос.

– Я?

– Нет, я. Что за вопросы? Я же с вами разговариваю. Приезжайте в Следственный комитет.

– А что так грубо? Сейчас?

– Да. Сейчас. Времени мало. В выходные тоже работаем. Ждем. – Артур положил трубку.

– Все. Звонок окончен, – констатировал он Леону.

Куда могла подеваться маленькая девчонка, никто не знал. Но Леон стал немного спокойнее от того, что получил от Леры хоть какую-то обратную связь.

Глава 18

В тесном кабинете Артура пахло дешевым растворимым кофе и спертым воздухом. Кажется, здесь не проветривали уже очень давно.

Артур, оставив Леона под присмотром напарника, отправился в кабинет Разина.

– Ты быстро, часа не прошло. Принес результат?

– Привел. Сидит у меня в кабинете. Не сказал бы, что это результат. Больше вопросов, чем ответов.

– Давай по порядку.

– Вчера, когда я вышел из отдела, я пошел до дома той же дорогой, через овраг и через те гаражи, где нашлась варежка девчонки. Хоть больше ничего не нашли, я решил пройтись там в тишине. Все-таки гаражи. Такое место, специфическое. Решил проверить замки. Все они были покрыты кристалликами изморози, кроме одного. Значит, кто-то недавно открывал его.

– И что нам это дает? Его могли открывать и неделю назад.

– Нет. Вчера температура резко скакнула вниз. Посмотрите на провода. Они все белые. Замки такие же.

– Узнай, кому принадлежит гараж, выдергивай хозяина. Без него нам никто не разрешит вскрыть гараж. Я-то понимаю, что ты тот еще ищейка, но изморозь, Артур… Что это за основание? Надеюсь, ты сам не полез туда?

– В этот раз не полез, хотя хотел. Меня отвлекли крики. Я помчался на звук и увидел, как Растер мечется по своему двору и орет: «Лера, Лера!» Я решил понаблюдать за ним, жуткое зрелище.

– Что потом?

– Потом в один момент он вернулся в дом, я тихо прошел на территорию и заглянул в окно. Леон сидел напротив разожженного камина с детской варежкой в руках, а вторая, я напомню, у нас в вещдоках лежит найденная неподалеку от тех самых гаражей. Я тихо зашел, но он, похоже, услышал и бросил эту варежку в огонь. Дальше все как обычно, но кусок вещдока спас.

– Почему не сообщил все вчера? Нужно было собирать группу и отрабатывать в то же время. Опять твои методы! Артур, не всегда то, что ты делаешь, может идти на пользу. Я не говорю про твоих дружков, таскающих металл, борись с ними как хочешь. Тут ребенок!

– Мы бы ничего не сделали, а вот Леон за ночь, проведенную с батареей…

– Что? – вскипел Разин. – Я не буду больше прикрывать твою задницу! А если он напишет в прокуратуру? Тебя же посадят!

– Не напишет, – уверенно ответил Артур.

– А если девчонка сидит в том гараже, закрытая? А если там не девчонка, а ее труп? Ты об этом подумал? Твою ж мать, Артур!

– А… Вот еще. Леон показал мне записку от Леры. – Он достал телефон и показал фотографию.

– Нет, ну ты издеваешься! Из тебя клещами все тянуть надо? Я устал, Артур. Я устал уже от тебя! – повторил он. – Мне теперь за тебя отчитываться перед комитетом. Дальше ты сам будешь работать с комитетскими. Дело передали им.

– Я? С комитетскими? Почему я?

– А кто? Твоя линия. Преступление серьезное. Им нужен опер на время расследования.

– А кто из следователей будет заниматься?

– Барт начала работать.

– Только не она… – прошептал он себе под нос. – Только не меня, отправьте кого-то другого. Она же стерва.

– Тебя. Не всегда же с местными забулдыгами работать. Считай, что это тебе подарок. Найдешь девчонку – жди повышения. Я поговорю с начальником отдела.

Артур знал, что все равно в любом случае им будут недовольны. Это стало выработанной годами реакцией на все его действия.

От начальника отдела он всегда слышал одно и то же: «Тебе только с местными алкашами работать, это хорошо получается», «Ты вечно все портишь», «Ты вообще знаешь что-нибудь о статистике?», «Протокол правильно заполнить не можешь». – Его постоянно били этими фразами, и он, одинокий гордый волк, снова уходил в лес, зализывать свои раны.

Глава 19

Рита Барт была в ужасе от действий Артура. Она терпеть не могла оперов, сующих нос в дела следствия без задания. Но, как и прежде, ее лицо было спокойным. Можно сказать, каменным. Застывшим в полуулыбке, надетой ею утром перед зеркалом. Ее выражение лица изменить было очень сложно, но Артуру это удалось.

– Где то, что он нашел? – Она говорила по телефону с Разиным.

– Сейчас записка у нас. Вам все передадут.

– Он изъял это личным досмотром? Понятые были при этом?

– Там ситуация немного неординарная… – пытался выкрутиться Виктор. – Леон Растер все подписал. Он не отказывается от того, что эта записка была у него в кармане.

– Вы, наверное, не понимаете. Мы с вами работаем не в супермаркете. Ну и что, что он подписал. Сегодня подписал, завтра сказал, что заставили подписать. И вы мне предлагаете работать с этим сотрудником?

– Он у нас по линии без вести пропавших…

Рита тяжело выдохнула. Кажется, это можно было услышать в трубке телефона.

– Мне нужен дополнительный осмотр. Еще необходимо провести почерковедческую экспертизу – это как минимум, а как максимум – найти пальцы на бумаге. Если, конечно, ваш оперативный сотрудник все оперативно не уничтожил и сам не оставил своих следов.

– Вряд ли что-то на таком клочке было бы… – Он протянул эту фразу, держа в руках записку. Признаваться было стыдно.

– Кто-то из сотрудников брал в руки эту записку? – Рита почувствовала, что в его голосе что-то поменялось. – Только правда.

– Да… Но кто ее уже только не перетрогал.

Любознательность сотрудников заставила снова раздраженно выдохнуть.

– Спасибо за честность.

Леон Растер в сопровождении полиции и следователя Риты Барт снова был у себя дома. Дополнительный осмотр, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Рита, как и всегда, была в нейтральном настроении. По крайней мере, так казалось. Стоя на пороге в своем укороченном полупальто и брюках, покрывающих полусапожки на высоком толстом каблуке, она крутила головой с аккуратной прической и была похожа на стационарную камеру видеонаблюдения.

– Где комната девочки? – спросила Рита.

– Там, – Леон кивнул в сторону двери.

Войдя в комнату, она остановилась при входе и снова просканировала ее взглядом: открытые шкафы, незаправленная постель, вытряхнутый наизнанку рюкзак.

– А что случилось здесь? Ваша дочь, выходит, собирала вещи до своего ухода или возвращалась назад?

– Нет. Это я. Я искал ее.

– Вы, простите, искали ее в шкафу?

– Она любит прятаться. В шкафу иногда, да.

Рита никак не отреагировала, но в протоколе детально описала каждый элемент мебели этой небольшой комнатки, каждую вещь и, конечно, все сфотографировала. Она изымала каждую тетрадку, каждый клочок бумаги с любыми записями маленькой девочки для почерковедческой экспертизы. Эксперты сказали, что шансов на категорический вывод немного. По печатным буквам и подавно. Поэтому Рита брала отсюда все, что могла, лишь бы был результат.

В дом вошел Артур. Рита обернулась и сразу же отвернулась, сделав вид, что не нуждается больше в его помощи. Артуру стало обидно от такого поведения девушки.

Он подошел ближе к Рите и тихо произнес, чтобы никто его не слышал:

– Я просто покажу, где и как все происходило.

– Просто не выйдет, уважаемый оперативный, – она сделала акцент на этом слове, – работник уголовного розыска. Выйдет теперь все сложно. Мне придется вас допросить как сотрудника. Что вы здесь делали, чем занимались и откуда появились новые вещественные доказательства. А вот если бы вы решили оповестить меня, то, возможно, девочку бы уже нашли.

– Рита, – извинительным тоном произнес он, – ну хватит. Что ты со мной как…

– Как с кем? Мы же договаривались.

– Слушай, мы же с тобой учились вместе, на одном курсе были, ты ж нормальная была. Это комитет с тобой сотворил такое? – он улыбнулся.

– Что?

– Ведешь себя… прям, как стерва, Рит! – он прорычал почти шепотом эти слова. – Извини уж.

– Мы выбрали разные профессии, Артур. И каждый должен заниматься своим делом. Но и это не имеет никакого значения. Ладно, – она перестала писать и снисходительно взглянула на него, – сейчас мы делаем одно дело. Когда я закончу, заезжай ко мне, обрисуем детали. Тут в одиночку нельзя. Это тебя касается, если что.

Артур впервые за время работы видел ее настоящую. Не робота-следователя, а ее, ту самую Риту, которая умела менять мимику лица, улыбаться или сердиться на что-то. Неужели ее так тронули воспоминания о совместной учебе много лет назад? Или он попал прямо в ее болевую точку, и она наконец осознала, что действительно ведет себя стервозно? Он не знал ответов, да и ни к чему они были. Рита уступила, и это было хорошо.

Глава 20

Артур заехал в кафешку и взял два рафа. Для себя и для Риты. Он устал сопротивляться и знал, что все равно она не даст ему спокойно работать по этому делу.

«И все же она права, в одиночку работать очень сложно… – думал Артур, но тут же в голове появилось продолжение: – …но с женщинами еще сложнее».

Он постучал локтем и им же надавил на ручку двери. В кабинете сидела Саша. Они с Ритой были похожи на двух подружек, которые давно не виделись. Одна стервозней другой. Он решил не входить и нелепо толкался в дверном проеме, пытаясь протиснуть широченную спину и не разлить кофе.

– Артур, зайди, – услышал он, как только сумел развернуться и встать спиной к Рите.

– Я не буду мешать, зайду потом, – промямлил он, обернувшись.

– Зайди сейчас, – тон Риты заставил его вновь прокрутиться вокруг своей оси и войти в кабинет.

Артур снова думал о том, что эта мелкая девчонка в майорских погонах не должна указывать ему, но все же послушался. Персиковое лицо Риты без единой морщинки, словно с обложки журнала, стало вновь безэмоциональным. Темные раскосые глаза сливались со зрачками и добавляли строгости.

«Как она так умеет?» Она продолжала общаться с Сашей, не обращая внимания на Артура, и выводила его из себя таким поведением. Она не сказала ни слова: ни «подожди», ни «присядь». А он стоял как дурак с двумя стаканами остывающего рафа, не зная, куда себя приткнуть. Здесь даже не было третьего стула, лишь небольшой кожаный диванчик прямо за столом Риты у окна. Но туда садиться он не стал.

– Это наш сотрудник уголовного розыска, – спустя почти минуту произнесла Рита, – он помогает в расследовании. Я думаю, вас мы пока не потревожим, но, если что-то вспомните или узнаете от Леона или откуда-то еще, сообщите, пожалуйста, сразу мне. Вот мой номер телефона. Звоните на мобильный в любое время суток.

– А… Это вы со мной разговаривали?

– Если вы Александра Герц, то я.

Саша взяла стикер с номером и вышла за дверь, столкнувшись с Артуром взглядами.

– Присядь, ты чего стоишь? – издевательски произнесла Рита, будто не видела Артура здесь раньше.

– Жду команды. Я же всего лишь опер, действовать должен по заданию, – съязвил он.

Артур уже пожалел, что решил взять кофе в знак дружбы и совместной работы. Он думал, что их общение начнется с нуля и они будут сейчас работать как два закадычных старых напарника. Как в книгах или в кино, они нарисуют схему, укажут возможные причины исчезновения, нарисуют подозреваемых со знаками вопросов и приступят к обсуждению версий, попивая лучший раф, правда, уже немного остывший.

– Это кофе?

– Да, угощайся. – Он протянул ей крафтовый стаканчик.

– Спасибо, конечно, – Артуру показалось, что она даже скривилась, – но кофеин я не переношу.

Это окончательно добило его, и он, заметив изменения в своем постоянстве, вернулся в свой привычный образ и тон.

– Ну тогда полей цветы им. Два я не выпью.

Артур поставил стакан на подоконник с кактусами и влил в себя ароматный напиток, не успев почувствовать его вкуса. Встреча началась не так, как он задумал, и все ожидания от свидания были уничтожены.

– Почему ты сразу не доложил о том, что произошло?

– Еще раз рассказывать. – Артур устало выдохнул. – Если бы не я, то о записке никто бы не знал, и Леон Растер сжег бы все в своем камине.

Их диалог был похож на допрос.

Когда Рита закончила задавать Артуру вопросы, она достала большой, скрученный в рулон ватман и взяла пару карандашей.

– Теперь нам нужно все это накидать сюда с указанием точного времени: кто где находился, сколько времени потребовалось бы Лере, чтобы дойти из музыкальной школы до дома, укажем другие возможные пути.

– Все-таки как в кино, – улыбнулся Артур.

– Так наглядней. Все зацепки и доказательства пропишем здесь и отметим на схеме.

– Согласен.

«Не так плоха она, эта Рита», – думал Артур.

И расследование дела становилось небанально интересным.

Глава 21

– Артур, у нас очень много дел.

– Не сомневаюсь.

– Во-первых, нужно допросить всех, кто близко знал Леру. Это учителя музыкальной школы, ее одноклассники, их родители. Все объяснения слабые, на две строчки: «Никого не видел, никого не знаю». Так не пойдет. Меня интересуют ее отношения с отцом, подноготная их семьи.

– Леон тугой, но я из него все вытащу.

– Только спокойно. Сейчас мы работаем вместе, не хватало еще проблем.

– Конечно, спокойно, как иначе. – Артур широко улыбнулся, обнажив зубы, выстроенные ровно, как солдатики. – А во-вторых?

– Во-вторых, нужно как можно быстрее узнать собственника твоего гаража. Хотя… это может быть пустышкой.

– Почему сразу пустышкой? Вполне весомый аргумент.

– Изморозь? – Она с недоверием подняла вверх один уголок губ. – Ладно, проверим. Мы не можем исключать ни одной зацепки.

– Что думаешь о Леоне?

– Я думаю, что девочка действительно ушла из дома сама. Но Леон Растер почему-то скрывает причины ее ухода. Посуди сам. – Она заходила по кабинету, держа в руках карандаш, будто сигарету. – Записку от нее он отдал не сразу, в комнате девочки все вверх тормашками. Я думаю, что его дочь спешно собиралась, но Леон усердно не хочет этого признавать. Нужно узнать, что у них произошло. Может, был какой-то конфликт. И вот еще. – Она достала из стола толстую тетрадь с переливающейся обложкой. – На, посмотри.

– За что мне выпала такая честь от самой Риты Барт?

– А я отвечу. Лучше я буду работать с тобой, и ты мне будешь рассказывать обо всем сразу, нежели за твои косяки мне придется выстраивать новые рабочие отношения с кем-то другим. Все просто. Не нужно искать сложностей. И да, я ценю твой интерес.

– Ты сегодня откровенна, – он снова улыбнулся.

– Интерес к этому делу, Артур.

Он себя не узнавал. Привыкший проводить выходные в баре за бокалом холодного пива, настраиваясь на новую рабочую неделю, он стоял в самом нелюбимом здании, которое только можно было построить, разговаривал с самой раздражающей его женщиной и был доволен. Он. В свой выходной день. Почему?

Артур погрузился в мысли в поисках ответов. Чем же так хороша эта минута? Почему бы не променять ее на барный стул ресторана? Ответ очевиден – интересное расследование. Пропавший ребенок, которого не могут найти вторые сутки, какие-то зацепки и доказательства, которые он сам, именно сам, смог раздобыть. Но, может быть, дело в Рите?

Артур открыл тетрадь. Скорее, это была не тетрадь, а дневник Леры с ее записями и рисунками.

– Это дневник.

– Именно, кэп.

– Где ты нашла его?

– Ты никогда не вел дневник?

– А ты что, вела?

– Ах, ну да, это девчачьи забавы. Я прятала свой дневник между спинкой кровати и стеной. Этот, кстати, нашла почти там же. Он был под кроватью, в каркасе между деревянными досками. Хорошее место, если не поднимать матрас.

– Может быть, Леон его искал, поэтому все было перевернуто?

– Не знаю. Я не думаю, что он знал о его существовании. Посмотри в середине. Кажется, этот дневник нам проливает свет на некоторые события.

Из дневника Леры

Папы нет дома уже 34 часа и 40 минут. Я хорошо считаю. Наверное, он ищет янтарь. Сегодня он не брал меня с собой на берег, потому что холодно. Это он так сказал. Но мне кажется, что на улице тепло. Я сижу в беседке и пишу это в свой дневник. Приготовила папе бутерброды. Когда он придет – он их поест. Он любит бутерброды.

Артур пролистал в конец дневника. На листе обычной шариковой ручкой были нарисованы два человека. Догадаться, кто из них кем является, было не сложно – Лера подписала каждого.

Леон и Саша плыли на корабле. На их лицах были улыбки. Нарисованные человечки стояли очень близко друг к другу, прямо у носа корабля, почти как в «Титанике». На берегу стояла палатка, а стрелочкой подписано: «Я».

– Переверни. – Рита c интересом наблюдала за реакцией Артура.

На следующей странице рисунок был почти такой же, только на корабле оставался уже один человек. Он так же продолжал улыбаться. А в нарисованном море плавала Саша, откусанная пополам нарисованной акулой, которую Лера заботливо подписала, видимо, чтобы никто не перепутал с дельфином.

– Многоговоряще. – Артур рассмеялся. – Да уж. Эту Сашу она точно невзлюбила. Думаю, ответ очевиден. Малая поставила отцу ультиматум.

– Но и с Сашей Леон уже не вместе. Так. Давай все расставим по времени. А этих двоих пока оставим в покое. Я уверена, что скоро все встанет на свои места.

– Да, только девчонку-то искать надо.

– Если рыба судорожно бьется о сети, ей стоит отплыть немного назад, чтобы увидеть, где есть дыра. А она обязательно есть! – Она смотрела на Артура серьезным взглядом, будто говорила о рыбе не в переносном смысле. – Сделай одолжение. Отвези экспертам записку, образцы почерка Леры и постановление. Они в курсе, ждут. Думаю, что это будет бестолковая экспертиза, но попробовать стоит. И не забудь узнать про гараж. В выходные вряд ли что-то сможешь найти, но попробуй.

– Одолжение? Или задание?

– Если не нравится как одолжение, то задание.

– Одолжение – это значит, ты должна будешь что-то мне взамен, верно? – Он прищурился и чуть было не подмигнул Рите, вовремя остановив себя.

– Взамен я буду лучше подбирать слова, чтобы не возникало вопросов.

От ее холодного взгляда кольнуло где-то внутри. Если было бы можно отмотать несколько секунд назад, он бы просто ответил «Хорошо».

Глава 22

Понедельник. Саша с раннего утра уже была на работе и читала личные медицинские карты первых пациентов. С клиникой отца, в которой она до сих пор оставалась главной, можно было даже не сравнивать. Буйных там никогда не было.

Здесь же было два отделения. Первое – для душевнобольных, попавших сюда через добровольное согласие, и второе – для пациентов, которых лечат принудительно.

Саша работала в первом. Не потому, что ей неинтересны тяжелые случаи, как раз таки наоборот. Те, кто попадал во второе, довольствовались симптоматическим лечением сильнейшими препаратами, ограничивающими рецепторы, отвечающие за психоз. С такими было невозможно разговаривать, основное время нужно было наблюдать за их состоянием и назначать препараты в нужной для каждого из них дозировке. Во втором отделении царил туман спутанного рассудка, стелющийся по кафельному полу вдоль ножек неподъемных кроватей. Сюда не попадали просто так. И днем, и ночью облако больного тумана рисовало в головах пациентов картины, которые здоровому человеку не снятся даже во снах.

Больных здесь держали до определенного времени, пока не пройдет острая стадия, затем переводили, если это было возможно, в первое отделение. Тогда и наступало время для нее – главного врача-психотерапевта Александры Герц.

Одной из таких пациентов была Аида. Ее личное дело заинтересовало Сашу в первую очередь.

Оказывается, Аида в этом месте уже восемь лет, при этом ее медицинская карта гуляла из первого во второе отделение и обратно.

Несколько дней назад женщину снова перевели сюда из второго. Это выглядело странно.

«Выходит, человеку не могут помочь?» – думала Саша и уже отмечала в своем календаре день и время беседы с ней. «Надо разобраться».

Она открыла карту с самого начала. На первом листе вшит лист с так называемой биографической лестницей, где в четырех колонках, начиная от первого года ее жизни, были прописаны все важные жизненные события, физические и психические заболевания. За свою жизнь этой женщине пришлось пережить немало: смерть матери, повлекшая за собой кожные болячки на нервной почве, низкая социальная адаптация в школе, предательство близкого человека, подтолкнувшее на суицид, наркотики, долги, венерические заболевания и в финале – смерть любимой бабушки, которая привела ее в этот новый для нее дом.

Тощая, ссутулившаяся женщина сорока двух лет сидела напротив, опустив голову. Ее тонкие руки были сцеплены в пальцах и просунуты между ног.

Аида Саше показалась какой-то знакомой и родной. Будто ее внутренний ребенок, который никогда не выходил наружу, вышел поговорить с ней.

– Аида, я знаю, что вы здесь довольно долго. Давайте познакомимся.

Аида молчала.

– Теперь я ваш лечащий врач. Меня зовут Александра Герц. Я попробую помочь вам.

Аида продолжала молчать, она лишь приподняла осунувшееся лицо и одарила Сашу сухим отсутствующим взглядом серых глаз. Саша пыталась уловить его, поймать, зацепиться, но взгляд проходил сквозь нее.

– Аида. – Саша попробовала восстановить ее хорошее отношение к психологу и уже утвердительно произнесла: – Я помогу вам.

– Нет, – тонкий, с легкой хрипотцой голос произнес это слово несколько игриво, – я не хочу.

– А чего хотите?

– Ничего.

Аида говорила уверенно, так, будто ее не волнует собственное состояние и пребывание в этом месте. Более того, она хотела остаться здесь.

– Вы впервые за восемь лет покинули больницу со стойким и значительным улучшением, но вернулись почти сразу во второе отделение. Это написано в вашей карте. Что произошло с вами там? – Она кинула взгляд на окно, за которым полуразвалившийся снеговик вновь заметало снегом.

– Ничего. – Она опустила голову и вот-вот готова была заплакать.

– Хорошо. Тогда на сегодня это все.

Несоразмерно лицу длинные губы Аиды внезапно вытянулись и изогнулись в улыбке. Глаза заблестели. Она не ожидала такой короткой беседы.

– Все? Правда можно идти?

– Конечно. – Саша улыбнулась.

– Сейчас? Прямо сейчас? – Она начала слегка подпрыгивать.

– Аида, когда будете готовы, вы сможете снова прийти ко мне.

Аида встала и на своих хрупких хрустальных ногах вышла за дверь.

Саша развернулась в кресле к окну. Из-за резко усилившегося снегопада было не разглядеть снеговика.

Она услышала стук в дверь. Только бы не Печорский.

– Можно? – в дверях стояла Аида и широко улыбалась.

– Конечно, проходите.

Саша догадывалась, что здесь держит Аиду. Она чувствовала, что ей так удобнее справляться со своими страданиями. У этой женщины никого не было, поэтому существование за пределами больницы наводило страх. Она просто привыкла.

Аида села на стул и молча хлопала глазами.

– Вы хотели продолжить?

– Да. – Она выпрямила спину и расправила плечи.

– Хорошо. Как вам здесь, Аида?

– Хорошо.

– Вы чувствуете себя здесь… как дома?

– Наверное, – она пожала плечами. Улыбка резко искривилась, а подбородок затрясся.

Аида – птенец, выращенный врачами-психиатрами, которого постоянно толкают к краю, заставляя расправить крылья и лететь. Но куда… она не знала. И этот птенец, насильно скинутый из гнезда, прижав к себе связанные крылья, каждый раз летел камнем вниз в носилки врачей, которые, несомненно, снова его спасали.

– Я выпишу вам другой препарат. Будете принимать три раза в день.

Аида молча закивала в знак согласия. Слез не было, но лицо было искажено в гримасе вечного несчастья.

– Вы принимаете препарат, который вам назначали?

Аида плотно прижала руки к своему телу и начала нервно гладить себя по плечам.

– Скажите честно. Я не буду вас осуждать.

– Они опять назначат уколы. Потом опять выпишут. И потом опять. Опять. Опять. Опять потом уколы. Потом выпишут. И назначат уколы. – Она повторяла одни и те же слова и начала расчесывать ноги.

– Ваш врач теперь я. – Саша говорила предельно мягко, снова пыталась поймать ее взгляд. – Все назначения буду делать я.

Взгляд Аиды бегал по стенам кабинета, дыхание стало неровным.

«Вам больше не требуется лечение, вы молодец, вас ждет хорошее, а главное – здоровое будущее, помните об этом», – эти слова звучали для Аиды всегда устрашающе, и ее тонко настроенное врачами сознание вновь поглощал плотный туман.

Восемь лет назад человек бежал от страха, оставив его за спиной, а излечившись, обрел страх вернуться назад.

Саша взяла ее за запястье.

– Посмотрите на меня. Аида. Посмотрите на меня!

Начинались всхлипывания. Вот-вот будет приступ.

– Я не отправлю вас домой! Обещаю! – Она сильнее сжала ее запястье.

Аида начала дышать ровнее.

– Посмотрите на меня, – уже спокойно произнесла Саша почти шепотом: – Я не выпишу вас.

Саша поймала себя на мысли, что раньше в ее отношениях к пациентам чувство сострадания, жалости или милосердия не имело места. С каждым законченным случаем она всегда лишь удовлетворяла амбиции, утверждаясь в своем профессионализме. То, что произошло сейчас, настораживало.

«Профессионал не может отвлекаться на какие-то чувства или эмоции!» – снова слова отца звучали в ее голове.

Но она хотела помочь Аиде не как врач, а как человек…

Глава 23

«Я должен быть дома. Лучше сейчас никуда не уходить».

Леон отчаянно пытался придумать, что ему делать. Мысли обжигали, безысходность затягивала в бездну неизвестности. Он начинал чувствовать свою любовь к Лере, видеть ее в себе. Словно огромный невидимый крейсер, ходивший по водам морей и океанов, наконец-то появился на горизонте.

В самовольном домашнем заточении Леон с каждым часом становился слабее, на его лице появлялось больше морщин, а пшеничные волосы теряли свой окрас у корней. Переосмысление пришло поздно. Теперь он не знал, как справиться с тем, что у него осталось. А осталось у него ровным счетом – ничего. Одинокая зубная щетка в стакане, темные угли сгоревших дров и тишина, давящая на виски.

Он посмотрел на стену. В белых деревянных рамках он видел только себя. Вот он с другом в баре, вот они с Сашей на пляже, здесь он один в аквалангистском костюме, корчит лицо, изображая дурацкую рожу.

Лера была только на одной фотографии, сделанной Леоном, когда девочка пошла в первый класс. Румяное лицо, смущенный взгляд, школьная форма, красивый ранец, а в руках несколько разноцветных шаров.

Леон вспомнил себя в тот день. Тогда ему казалось, что он лучший отец на свете, что их отношения спасены, что он больше никогда не бросит Леру, будет во всем ей опорой и поддержкой.

Гордость за дочь длилась недолго. Спустя несколько дней Лера снова была предоставлена сама себе, а Леон снова считал, что все хорошо.

Из дневника Леры

Мне не нравится в школе. Там все глупые. Все играют в телефоны и плохо читают. Со мной никто не дружит, потому что я умная. А еще меня называют ботанкой. Папа говорит, что за такое надо бить. И еще говорит, что надо бить первой. Но я не хочу никого бить.

Глава 24

Новая неделя для Артура началась активно. Откуда-то у него появились силы и желание работать. Энтузиазм, как банка с энергетиком, заряжал его.

Он набрал номер Риты:

– По гаражу в электронном реестре, как я уже говорил, ничего нет. Но там гаражей-то раз-два. В общем, узнал у местных. Никто не видел, чтоб там кто-то когда-то был. Я сделал официальный запрос на выписку из реестра.

– Будем верить, что нам это что-то даст.

– Я уверен, что там кто-то был. Это единственный замок, на котором не было изморози.

– Изморозь. – Рита слегка хмыкнула, но Артур уловил в этом добродушие. – Хорошо. Делай что считаешь нужным. Сегодня сложный день. Пока ждешь ответа, доставь мне, пожалуйста, людей для допроса. Я скину список тебе. И разговаривай с ними вежливо, а не как обычно. Мне нужно узнать все нюансы. Человек должен быть расположен. Справишься?

– Не вопрос.

Артур продолжал думать: «Почему вдруг работа с комитетом стала приносить удовольствие?..» Это было абсолютной противоположностью его привычным мыслям до этого происшествия.

После обеда в кабинете Риты уже сидел классный руководитель класса, в котором училась Лера.

Женщина средних лет в блузке, пиджаке и юбке прямого фасона, не успев войти, начала причитать:

– Лера. Такая хорошая девочка. Такая старательная. Как же так случилось…

– Присядьте, пожалуйста.

– Бедный, бедный ребенок. А я знаю! Это все отец ее виноват! – Женщина села на стул, не переставая говорить: – За девочкой не смотрел, на собрания не ходил! Она ж одна-одинешенька все время.

– Подождите, пожалуйста, сейчас все расскажете. Мне нужно открыть бланк протокола.

Рита подумала: «Артур не просто справился, а переусердствовал…»

– Конечно-конечно. В пятницу у класса было всего четыре урока. Лера была в этот день какой-то расстроенной. Я бы сказала, особенно расстроенной. Она всегда такая, знаете, нейтральная, тихая.

– Извините, вы могли бы не говорить сейчас ничего?

– Но я же… Мне сказали, все рассказать, все вспомнить надо. Я все вспоминала, пока к вам ехали.

– Ладно. – Рита выдохнула, понимая, что эту женщину не остановить. – Рассказывайте. Потом все запишем.

– В общем. И-и-и… на чем я остановилась? А. Ну да. И тут я обратила внимание, – она подняла вверх указательный палец, – что она будто не здесь. Не слышит, не интересуется новой темой. Я подошла к ней и спросила, не случилось ли чего. Лера просто помотала головой, ну я не стала лезть к ней с вопросами. Она всегда, знаете, несговорчива, хотя учится прекрасно! В первый класс девочка пришла настолько подготовленной, что умела уже читать и писать, хоть корявенько, но умела. Такая тяга к знаниям! Я бы такую девочку перевела в класс постарше, только ей там будет совсем некомфортно. К нашим оболтусам-то она уже более-менее привыкла.

– Лера в этот день выходила на переменах куда-нибудь? – Рита решила вернуть женщину в тот самый день.

– Нет, она всегда сидит в классе. И в пятницу тоже.

– С кем-то, может быть, общается, дружит?

– Одна девочка – Алиса. Тоже хорошая. Они не то чтобы дружат, но иногда разговаривают на переменках, за одной партой сидят. Знаете, тут уже хочешь не хочешь, будешь как-то общаться.

– А можете дать номер телефона родителей Алисы? Я хотела бы с ней побеседовать. Естественно, в присутствии родителей.

– Я не уверена, что имею право…

– Это просто просьба, которая сэкономит наше время. Мы не будем говорить, что номер дали вы. Чем раньше мы что-то узнаем, тем быстрее сможем найти девочку. Понимаете? – И на чистом листке начали появляться цифры.

Артур постучал в дверь и заглянул.

Рита, оторвавшись от беседы с классным руководителем Леры, подняла на него вопросительный взгляд.

– Я привел учителя из музыкальной школы. У него мало времени, репетиции.

– Мы еще не закончили, пусть ждет.

– Говорит, что не может.

– А я все рассказала, не знаю, что еще добавить, – вклинилась учительница в диалог.

– Это все еще в протокол внести нужно.

– Ох, тоже у вас тут бумажек. В школе у меня, знаете, не меньше! Тетради проверь, тему подготовь, все же нужно внести в журналы.

– Так. Давайте без лишнего, я прошу вас. – Рита боролась с наступающим раздражением. – Так мы быстрее закончим.

Женщина нахмурилась и начала копошиться в своей сумке – обиделась. Но наконец-то замолчала.

– Скажи, что через десять минут закончим.

Артур удалился, а как только учительница Леры покинула кабинет, вошел снова.

– Я бы мог ему сказать по-другому. Но ты же говоришь – ве-е-е-жливо надо!

– Ладно, а он здесь? Подожди. Это о́н? Учитель – мужчина?

– Да. И какой-то странный, сейчас сама увидишь.

– Разберемся. Зови.

Высокий, с тонкими острыми плечами мужчина вошел в кабинет. Гладко выбритое лицо, заостренный нос, тонкие губы. На голове у него блестели залысины, а редкие темные волосы, смешанные с ранней сединой, лишь подчеркивали его глубоко посаженные глаза. Его взгляд казался каким-то далеким и туманным, спрятанным за густотой бровей.

Он с интеллигентной аккуратностью сел на стул напротив Риты. Она ужаснулась его коленям. Никогда не видела, чтобы у взрослого человека были такие острые тонкие колени. Настоящий скелет, обернутый в темно-синие брюки из плотной ткани. Казалось, что они были предназначены не для тепла и удобства, а для того, чтобы скрыть отсутствие жировой прослойки.

– Здравствуйте, меня зовут Рита Барт. Я расследую дело о пропаже несовершеннолетней Леры Растер. Представьтесь, пожалуйста.

– Виталий Капинус. Извините, у меня очень мало времени. На сколько этот процесс затянется? – Он слегка заерзал на стуле. – У меня репетиции.

– Я вас не задержу надолго. Но нужно прояснить некоторые детали. Формальность. Не более. – Рита знала, как настроить собеседника и создать ему, насколько это возможно, привычную обстановку.

– Хорошо. Постараюсь рассказать все, что знаю, – Капинус приподнял подбородок и выпрямил спину.

– Как давно Лера занимается у вас?

– Около четырех лет.

– Ее отец привел в музыкальную школу?

– Отец? Вы знаете, я никогда его не видел на занятиях. Девчушка сама прибежала. Говорит: «Хочу играть на скрипке».

– Как вы взяли ребенка на обучение без согласования с родителями?

– Было согласование. Музыкальная школа работает вместе с основной. Когда дети идут в первый класс, им предлагают внешкольные кружки. Тем, кто хочет заниматься, выдают бланки, родители их подписывают, и ребенок зачислен. Согласие ее отец подписал, Лера исправно ходила на занятия, поэтому не было необходимости уточнять, почему не приходит ее отец. Не его мне учить, а раз ему не интересны успехи дочери, то это уже не мои проблемы.

– Он оплачивает занятия? – Рита почти не смотрела на Капинуса, внося все данные в протокол.

– Занятия бесплатны. На это выделены средства из бюджета, мы же государственная организация.

– Расскажите немного о Лере. Она говорила, почему ей хотелось заниматься музыкой?

– Наверное, это гены.

Рита нахмурила брови и, оторвавшись от монитора, с интересом посмотрела на Капинуса.

Он продолжил:

– Лера пришла туда, куда надо. И к кому надо, – он подчеркнул это. – У нее очень тонкий музыкальный слух, такая острая чувствительность и отзывчивость к звукам. Она чувствует весь спектр, понимаете? Талантливая девочка.

– Почему вы сказали – гены? – пыталась разобраться Рита.

– Я знал ее мать, еще до рождения Леры. Удивительно, как такой талант может передаваться поколениями. Удивительно!

Рите казалось, что этот учитель уже и забыл о своих репетициях, пока рассуждал о музыке. Он положил ногу на ногу и, скрепив тонкие костистые пальцы в замок, обхватил колено.

– Ее зовут Зоя. – Эти воспоминания окрыляли его. – Волшебная женщина. Лера, несомненно, унаследовала ее тягу к музыке. Зоя была лучшей. Звезда! Сияющее солнце! Она жила музыкой! Зоя давала концерты в органном зале главной филармонии. Вы не представляете, как это было! Ах, как это было! Вы когда-нибудь бывали в органном зале? Слушали скрипку?

– Что случилось потом? – не ответив на вопросы, продолжила Рита.

– Потом этот кудрявый, дайвер ее, появился.

– То есть вы все-таки знаете отца Леры?

– Я и не говорил, что я его не знаю, милочка. Я сказал, что никогда не видел его на занятиях.

– И что вы можете о нем сказать?

– О нем? – Он растопырил пальцы и развел руками. – Он отнял у Зои то, что она любила, навязал ей свое хобби. Зоя даже научилась дайвингу, – он с пренебрежением растянул последнее слово. – И она, понимаете, разрывалась между музыкой и этими глупыми ныряниями.

– Она любила Леона?

– Девушка, это не важно. Он испортил ей всю жизнь! Всю ее жизнь! Эта женщина была рождена, чтобы играть. Чтобы играть, понимаете? А потом, – Капинус наклонился и посмотрел Рите в глаза, – когда Зоя родила дочь, она не справилась со своим эмоциональным состоянием, и ее поместили в лечебницу. Вот так и бывает. – Он внезапно, оборвав диалог, посмотрел на часы и произнес: – Мне пора.

– Нет, подождите. Вы не можете сейчас уйти. Мне нужно задать еще несколько важных вопросов! И протокол подписать. Вы же понимаете, что это не просто беседа.

– Мне пора, простите, уважаемая. Я должен успеть к репетиции.

– Вас отвезут, присядьте, – настойчиво сказала Рита.

Виталий Капинус изменился в лице и, подавив в себе несогласие, сел обратно. Рите казалось, что он начал волноваться. Была ли причиной важная репетиция или что-то еще, только предстояло выяснить.

– Теперь конкретно по делу. В какое время Лера пришла на занятия?

– Как обычно, в шестнадцать часов. Она никогда не опаздывала. И в этот раз тоже.

– Во сколько закончилось занятие?

– В семнадцать с двумя нолями.

– Сколько детей занимаются в группе с Лерой? Она обычно уходит одна или с кем-то в паре?

– Лера занимается индивидуально.

– Как это? В бюджетной организации бесплатные индивидуальные занятия?

– Да, такое бывает. Мне правда пора, простите.

– Останьтесь на месте, Виталий Капинус! – Рита повысила голос. – Пока я вас допрашиваю, вы не можете уйти. Вы это понимаете? Это следственное действие. И вы не уйдете, пока мы не закончим.

– Но…

– Я думаю, на репетиции вас простят, когда дело касается пропажи несовершеннолетнего ребенка, который вышел, я напомню, от вас! И больше девочку никто не видел!

Он замолк. Верхняя нога начала болтаться из стороны в сторону, словно заработал бешеный маятник.

– Ну что? Что вы еще хотите спросить?

– Почему у Леры были индивидуальные занятия?

– Потому что девочка талантлива. Она талантлива, как ее мать Зоя! Я решил, что ей нужно играть, ее нужно учить одну, не в группе. Она станет великой!

– Тогда другой вопрос: что вы делали после занятия? – Тон Риты становился более строгим.

– Я? Я поехал домой. – Капинус пожал плечами и отвел взгляд.

– Кто-нибудь может подтвердить это? – Рита больше не смотрела в монитор, она ловила каждую реакцию Капинуса, каждое его нервное движение.

В такт болтающейся ноге подоспели и пальцы рук, сжатые в замок. Они только что разъединились и застучали по костлявой коленке. Второй рукой Капинус начал приглаживать свои редкие волосы. Чтобы не заметить его напряжение, нужно быть совсем невнимательным.

– Вы что, меня подозреваете?

– Просто отвечайте на вопрос.

– Конечно, могут подтвердить! На посту у нас сидит женщина, она все отмечает в журнале.

– Хорошо. А дома вас кто-то ждал?

– Девушка, это тоже так важно? Я считаю, что это не совсем корректный вопрос.

– Я напомню, что мы находимся в Следственном комитете, я здесь не девушка, а следователь, а вы – допрашиваемое лицо. Я уполномочена задавать любые вопросы, которые, как я считаю, могут иметь значимость для дела. – На лице у Риты начал проявляться легкий румянец. Но этого было достаточно, чтобы понять, что она завелась.

– Это значимо? Хорошо. Дома меня не ждал никто. Я живу один. Будут еще вопросы?

– Пока нет. Здесь нужна ваша подпись, и можете быть свободны.

– Какая честь. Благодарю. Всего вам доброго. Отвозить меня нет надобности.

Капинус вышел из кабинета, а Рите стало не по себе. Она тут же набрала номер Артура.

– Ты еще здесь?

– Да.

– Проследи за этим музыкантом. Узнай о нем все. Мне он не понравился.

– Мне тоже. Говорю ж, стремный тип. Что было на допросе? Можно конкретней?

– Он что-то скрывает. Конечно, я понимаю, все люди искусства немного странноваты, но здесь факты. Когда Лера покинула музыкальную школу, он говорит, что сразу после занятия уехал домой. Живет он один. И еще, самое интересное, мне показалось, что он раньше был влюблен в мать Леры. Она тоже была музыкантом. А сейчас он проводит с Лерой индивидуальные занятия. Бесплатно. Меня это все смущает.

– Не знаю. Рано судить о человеке, например, как обо мне, – он откашлялся тут же пожалев, что упомянул давно забытое, – но я прослежу за ним, посмотрю, что и как.

– Да. И поговори с сотрудницей, которая дежурит на посту. – Рита сделала вид, что не обратила внимания на слова Артура. – Видела ли она, как наш Капинус покидал школу, и сколько времени прошло после того, как Лера ушла с занятий. Делай все тихо, без выходок твоих.

– Я понял.

– Да, Артур… Еще мне нужна информация о матери Леры. Ее не видел никто с тех пор, как она родила дочь. Запрос в психиатрическую больницу я сделала, но ты узнай сам, что сможешь. А я пока пообщаюсь с родителями одноклассницы Леры.

– Хорошо. Я попробую.

– Артур… спасибо.

Он улыбнулся, но в трубку ничего не ответил. Кажется, с Ритой была найдена та самая ниточка, которая когда-то соединяла их.

Артур мысленно вернулся в годы курсантской юности, вспоминая эту молодую девчонку с раскосыми глазами, ее точеную фигуру и бархатистое лицо. Для него она была не такой, как все. Не только внешне, но и внутри.

Он садился в машину, уже и забыв о расследовании, поддавшись ностальгическим мыслям.

Пятый курс. В окно запертого на ключ класса проникал лишь тусклый свет фонарей. Он играл на половинах их лиц, которые периодически прятались в тени оконных рам. Его силуэт был близко и казался огромным рядом с ее хрупким телом. Ее веки прикрывались в ожидании поцелуя. Секунда. Теплые губы жадно коснулись ее губ, разливаясь теплом во всем теле. Напряженная рука скользнула под майку, расстегивая лифчик. Он сбросил на пол свою джинсовку, а ее пальцы расстегивали пуговицы его белой рубашки. Одной рукой он прижал ее крепко к своему телу. Потом, подхватив за бедра, посадил на парту. Он не переставал целовать ее, как будто в жаркой пустыне спустя три дня впервые увидел воду. Он не мог напиться ею. Частое прерывистое дыхание превращало его в зверя.

«Нет», – раздалось в воздухе, наполненном флюидами секса. Непонимание. Он думал, ему послышалось.

«Нет». Она спешно выбежала из класса, оставив дверь не запертой.

Артур поднял куртку, отряхнул ее от пыли и замер в темноте.

Рита долгое время его избегала. О том, чтобы поговорить, не было и мысли. А после выпуска они разбежались, встретившись лишь спустя время. Да, они никогда не говорили об этом, но никто не забыл тот день.

Глава 25

– Это Рита Барт. Как там результаты по почерку? Я просила, чтоб эксперты постарались побыстрее разобраться.

– Экспертиза готова, можете забирать.

– Что там? Категорический вывод? Хватило образцов? – Ей не терпелось знать прямо сейчас.

– Давайте вы приедете и сами почитаете выводы.

– Слушайте, мы ведь работаем с вами уже не счесть сколько лет.

– Ладно, ладно, сейчас, – повисла пауза, а из трубки послышался шелест перелистывающейся бумаги, – да, категорический.

– Спасибо, скоро заберу. Еду.

Отлегло. По крайней мере, можно было не терять время на пустые обдумывания, а двигаться уже в определенную сторону.

Рита села за руль своей маленькой красной машинки. Мысли заполнили голову, и час пути можно было посвятить обдумыванию. Когда едешь по трассе, мозг, расслабляясь от суеты, начинает подкидывать толковые идеи.

Она набрала девяносто и не торопясь двигалась по полупустой трассе в сторону криминалистического центра.

«Значит, Лера ушла сама. Но все еще остаются вопросы: «куда?» и «почему?». Значит, странный музыкант тут ни при чем. А может быть, он был единственным другом для этой девочки? Тот, с кем можно было поговорить».

Рита была уверена, что она на правильном пути.

«Но что-то ведь произошло до…»

Время в дороге пролетело стремительно. Ей удалось придумать несколько идей, которыми уже хотелось поделиться с Артуром и дать ему пару заданий.

Обогнав тихий трамвай, Рита свернула во двор. Она на месте. Ей всегда нравилось иметь дело с экспертами. Они не были похожи на других полицейских. Скрупулезная группка ученых, на которых зачем-то надели форму. Рита считала их магами или волшебниками, которые взмахом магнитной кисти могли отыскать следы рук, сравнить их с отпечатками и пролить свет на события преступлений, умело скрываемых преступниками. Что говорить о волшебных порошках! Она знала, как работает нингидрин, который позволяет выявить следы рук даже на рыхлой бумаге.

Вспомнив о том, что Артур вместе со своими коллегами потеряли возможность выявить следы на записке, Рита потемнела от гнева.

«Ладно, повезло им. Хорошо, что девочка сама писала записку».

– Вот здесь подпись ваша. И здесь.

– Спасибо, что так быстро. – Рита улыбнулась.

– Это не мне спасибо, а эксперту скажите.

Проставив подписи в указанных графах и собрав в охапку Лерины тетради вместе с заключением, Рита вернулась в машину. Она сложила все документы на соседнее сиденье, вставила ключ в замок зажигания и, облокотившись на руль, думала о дальнейших действиях. Впереди был еще час дороги и спокойных рассуждений.

Глава 26

– Куда делась Лера? – Леон, поджидавший Капинуса у входа в музыкальную школу, перегородил ему дорогу.

– А вы кто вообще? – Капинус знал, кто перед ним стоит, но сделал шаг в сторону, чтобы обойти Леона.

– Вы знаете, кто я. – Леон снова преградил путь.

– Меня сегодня допрашивали, я все рассказал следователю. А вы следователь? Нет. Поэтому извольте. Дайте мне пройти к моей машине.

– Я ее отец. И должен знать, что произошло.

– Чтобы знать, воспитанием нужно было заниматься, тогда, может быть, она бы и не пропала. – Капинус поднял брови и укутался в воротник своего пальто, закрываясь от ветра. – Дайте дорогу, уважаемый.

Леон понял, что начал неправильно. И, пытаясь переиграть эту сцену, поравнялся с Капинусом и направился вместе с ним к его машине.

– Я не хочу с вами что-то выяснять, я просто хочу понять, что произошло. Вы ведь хорошо общаетесь с Лерой.

– Послушайте, Леон. – Капинус остановился и взглянул Леону в глаза. – Я не знаю, где ваша дочь. Она вышла с занятий, и больше я ее не видел. Извините.

Виталий Капинус ускорил шаг и уже открыл дверь своего автомобиля, как Леон снова появился перед ним.

– Вы знаете ее лучше меня. – Он опустил глаза.

– В этом, я думаю, вы правы. Извините, вы меня задерживаете. – Капинус все еще пытался закрыть дверь.

– Я не отойду.

Капинус с раздражением посмотрел на Леона и сильнее дернул за ручку, но эта жалкая попытка не завершилась успехом. Леон крепко держал дверь.

– Пожалуйста. Забудем старое. Вы должны помочь мне найти Леру.

– Я? Как я вам могу помочь?

– Расскажите все, что знаете. Я не сделаю ничего плохого, я только хочу знать, куда делась моя дочь. – Леон беспомощно смотрел на Капинуса в надежде получить какую-то подсказку.

Вздохнув, Капинус вышел из машины, осторожно закрыл наконец-то дверь и повернулся лицом к Леону, увидев в его глазах неподдельную тревогу.

– Я искренне понимаю, как это для вас сложно. Но я уверяю – я не знаю, где находится Лера сейчас. Да, мы общаемся, но не настолько близки, чтобы я знал обо всех ее передвижениях. – Капинус спрятал руки в карманы и снова вздохнул.

– Вы же ее учитель. Вы занимаетесь с ней почти каждый день.

– Хорошо, что хоть это вы знаете, – не сдержал сарказма Капинус. – Лера уже большая девочка, и не мне вам рассказывать, что она имеет право на свои секреты.

– О чем вы?

– Да так… Все о воспитании. Я всегда старался быть для нее наставником, поддержкой, но ваша девочка очень замкнута и о своих делах никогда не рассказывала. Да я и не настаивал. Я всегда считал, что это все же ваша задача.

Леон начал закипать, а Капинус, заметив это, продолжил:

– Хорошо, я обещаю вам – если узнаю что-либо, сразу же дам вам знать. Пожалуйста, не теряйте надежду. – Казалось, что Капинус говорит искренне. – Мне и самому от этой новости не по себе.

Леон отступил назад, давая Капинусу понять, что разговор завершен. Он остался один со своими мыслями и тревогами, пытаясь придумать новые пути поиска в надежде, что Лера вернется домой.

Из дневника Леры

Мне кажется, что папа плохой. Но иногда кажется, что хороший. Только я почти его не вижу. А еще я очень люблю читать книги. Больше всего мне нравится про русалку. Вот бы мне быть русалкой и плавать в море. Папа сказал, что научит меня. Только у него нет времени.

Леон шел пешком. Отец, который едва знал свою дочь, пытался воссоздать путь, пройденный Лерой после уроков в музыкальной школе.

Он медленно продвигался по дороге, ведущей к гаражам, где, со слов полиции, была найдена варежка девочки. Темнота начинала окутывать улицы, а бесполезный разговор с Капинусом лишь усиливал тревогу. Голову сдавливал груз мыслей. Леон ощущал тяжесть во всем теле, словно огромная бетонная плита придавила его, лишая возможности пошевелиться.

Когда Леон вошел во двор, его сердце забилось сильнее, зрачки расширились, а в пальцах рук ощущалось покалывание, и причиной этому был не холод. Миг, в который Леон открывал калитку, растянулся, и в эти доли секунды разразился внутренний шторм.

Шторм из страха и радости. В окнах детской комнаты горел свет. Без сожаления оставив калитку открытой и забыв о ключах, Леон поспешил к входной двери. К его удивлению или радости, она оказалась незапертой.

Он вошел в дом, тихо снял ботинки с прилипшим к подошвам снегом и направился в гостиную. Леон не хотел пугать Леру, он подошел к двери и прислушался. Волнение продолжало нарастать. Он положил руку на ручку двери и замер.

Глава 27

Рита уже съезжала на основную трассу. Ее плавные мысли о расследовании прервал звонок Артура. Она сбросила скорость, перестроилась в крайнюю правую и ответила на звонок. Рита немного побаивалась разговаривать за рулем, но знала, что звонок от Артура не может быть пустым.

– Я все узнал. Музыкант действительно проводит репетицию. Я пообщался с женщиной на посту охраны в музыкалке.

– И?

– Виталий Капинус покинул школу в семнадцать пятнадцать, есть запись в журнале, ну и камеры на всякий случай я еще раз глянул.

– В какую сторону он пошел?

– В противоположную. Лера – в одну, а он, спустя минут пять, – в другую. Ты забрала почерк?

– Да. Еду уже назад. Что там с гаражом?

– А. Да. Я же хотел это сразу сказать. Я получил разрешение на вскрытие. Когда будем проводить? Сегодня, завтра? Я там был, стучал, ничего нет. Я думаю, может, я ошибся…

– Проверить надо.

– Кстати, вывод по экспертизе-то какой?

– Вывод категорический. Все нормально.

– Категорический какой? Положительный? Девчонка писала записку?

Рита вздрогнула. Почему она не посмотрела выводы? Иногда наша уверенность, поддерживаемая неполноценными фактами, может сильно пошатнуть наши ожидания.

– Алло. Рит? Положительный?

Она молчала, судорожно выискивая пальцами на соседнем сиденье последний лист заключения. Забыв посмотреть в зеркало заднего вида, она сбавила скорость до шестидесяти. Автомобили с громкими сигналами шли на обгон. Быть за рулем на трассе, говорить по телефону и одновременно делать что-то еще было не для нее – слишком много суеты и опасности.

Она прижалась к обочине и остановила машину. Слева проносились автомобили и груженые фуры, вызывая жуткий дискомфорт.

Рита сделала глубокий вдох, чтобы успокоить себя.

– Рит, все нормально?

– Да-да, сейчас, повиси. – Она не призналась бы никому в своем страхе ездить за рулем по оживленной трассе.

«Рукописная запись выполнена не…»

Сердце забилось часто, а лист заключения начал дрожать в ее руках. Она перечитывала вывод несколько раз, держа Артура на том конце провода.

– Ничего не понимаю.

– Что там?

– Это… не… Артур, это не ее почерк.

– Вот дрянь!

Как она была зла. На себя. За то, что не посмотрела заключение. На Артура. За порчу возможных следов на записке. На время. Которое они упустили, наивно полагая, что девочка сама ушла из дома в обиде на отца.

Она открыла окно и вдохнула пыльного воздуха, который, наполнив ее легкие, казался очень даже неплох по сравнению с высушенным печкой воздухом внутри салона.

Рита вбила маршрут до экспертного центра. Разворот был только через семь километров.

Выругавшись на себя еще раз, она вклинилась в поток и, разогнав свою малышку до ста двадцати, двинулась по маршруту.

– Где эксперт, который проводил экспертизу?

– Что случилось?

– Пожалуйста, срочно! Мне надо с ним поговорить!

Навстречу ей вышла девушка, такого же как она, низкого роста. Совсем не похожая на криминалиста. Короткие виски, современная стрижка, крупные серьги.

Рита посмотрела на нее с недоверием. В голове промелькнула мысль о возможной ошибке в заключении. Похвалив себя за то, что вернулась, она приняла свой презентабельный вид следователя Следственного комитета, вернула привычное выражение лица и подошла к девушке.

– Я бы хотела обсудить ваш вывод.

– А что с ним не так?

– Можем мы найти другое место для обсуждения? – В секунду она превратилась в ту стерву, образ которой ей привычен и удобен.

– Конечно. Пройдемте ко мне.

Они вошли в уютный кабинет.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

– Спасибо, но я постою. – Разговаривать тет-а-тет, сидя за чужим столом, было бы не комфортно.

– Как угодно. – Эксперт пожала плечами. – Что именно в выводе вас смущает?

– Меня смущает сам вывод. Вы уверены в том, что записку писала не девочка? От этого зависит весь ход расследования. Вы понимаете?

– Естественно, я это понимаю. Экспертиза действительно была непростой, учитывая, что запись довольно краткая и выполнена печатными буквами.

– И при этом вы даете категорический вывод.

– У меня было достаточное количество сравнительного материала, все обосновано. Вы читали заключение?

– Я читала вывод.

– Послушайте, если бы я была не уверена, я бы не стала давать категорический. Сейчас все разложу вам по полочкам, чтобы не возникло вопросов, раз уж вы здесь.

– Пожалуйста. – Рита ругала себя за то, что не удосужилась заглянуть в текст заключения, но менять тактику своего поведения не собиралась. Экспертные ошибки тоже бывают.

– У нас были и дневники, где девочка писала печатными буквами, и школьные тетради с прописным текстом, где степень выработанности только формируется. Можно мне? – Она посмотрела на листы бумаги в руках следователя.

– Да, пожалуйста. – Рита передала эксперту заключение.

– Посмотрите, – она указала на запись, – вот этот почерк, хоть и печатный, выглядит взрослым. Здесь достаточно сформирован письменно-двигательный навык. Заметьте, как написано слово «отец». Посмотрите на букву «ц».

– Что с ней? – уверенность Риты таяла, как лед в стакане с теплой водой.

– Подстрочный элемент – дети так не пишут. Очень индивидуальный признак. И вот еще. Признаков тут хватает. – Эксперт какими-то очень умными словами рассказывала Рите о штрихах, степени выработанности и о чем-то еще. Стало неловко.

– Вы извините, что я так сразу… У нас все расследование теперь перевернулось с ног на голову с этой экспертизой.

– Я понимаю. – Девушка улыбнулась.

– Скажите, вы же точно уверены? – Она наклонила голову и задала этот вопрос в самой последней надежде.

– Скажу вам так… Знаете, что лежит в основе вывода? – Она сделала паузу и, не дождавшись ответа, продолжила: – Внутреннее убеждение эксперта. Оно у меня есть. А факты вы можете прочитать в заключении.

Рита поблагодарила ее и, еще раз извинившись, вышла на улицу, стрельнув у кого-то из сотрудников в ближайшей курилке сигарету. Она не курила уже много лет.

Сделав нервный вдох, Рита закашлялась, не впустив дым в свои легкие. И тут же потушила сигарету. Не помогает. Это не то.

Она набрала Артура.

– Я съездила к эксперту. Она уверена. Записку писала не Лера. – Она не знала, что сказать дальше.

– И ты уверена?

– Да… Я только что прошла краткий курс почерковедческой экспертизы.

– Ладно, Рит. Найдем малую. И больше без доказухи никакого полета фантазии.

– Я не могу не думать о Леоне. Он мог сам написать записку, чтобы сбить нас со следа.

– Да нет. Он же в наручниках просидел полночи.

– Это не доказательство. Он мог написать ее раньше, либо мы имеем дело с третьим человеком, и мне это очень не нравится. А знаешь, что самое паршивое? – тут Рита начала закипать.

– Ну?

– Что все промолчали! Почему, Артур, когда обнаружили записку, нельзя было сразу сообщить? Мы бы провели тщательный осмотр, привлекли бы криминалистов, когда можно было бы еще изъять хоть какие-то следы.

– Рит… Послушай. Все думали, что записка от Леры.

Рита зарычала и бросила трубку. Снова приходилось топтаться на собственных глупых ошибках, затаптывая самые важные следы и обстоятельства.

Она сорвалась с места и полетела в сторону комитета, немного остыв, вновь набрала номер прикрепленного к этому делу напарника.

– Пока я еду, будь добр, поговори с родителями одноклассницы Леры и с самой девочкой. Может, она что-то знает.

– Я сам собирался… – он не договорил.

– Если будет смысл, я потом их допрошу, не будем терять время. Потом встречаемся в комитете, я как раз уже приеду.

Она ехала и думала о том, что же могут означать эти слова в записке. И если это утверждение, то чье…

Глава 28

Леон не слышал никаких звуков за дверью. Медленно поворачивая ручку, он беззвучно вошел в комнату. Там все оставалось неизменным, все выглядело так же, как и раньше.

Он приблизился к шкафу и открыл его дверцы, получив еще один удар.

Леры не было. Он по инерции заглянул под кровать – никого.

«Так, значит, она приходила? Возможно, чтобы забрать какие-то вещи…» – подумал Леон.

Он не помнил точно, что могло пропасть, не помнил все ее вещи. Янтарные фигурки, которыми она так часто играла, были на своих местах на полке.

Леон прикрыл лицо руками. Эти шутки уже не казались такими безобидными.

Он еще раз осмотрелся и заметил на столе фигурку оригами, сложенную из белого листа бумаги в форме обычного кораблика.

Леон нахмурился. Кажется, этого раньше не было здесь.

Он взял фигурку в руки, внимательно ее осмотрел и заметил, что на обратной стороне бумаги что-то написано.

Он развернул кораблик. Теперь там было гораздо больше текста. Он надеялся, что наконец-то найдет объяснение и узнает, почему она ушла. Он хотел понять причины, сейчас он бы сделал все, чтобы вернуть дочь. Но слова, которые он читал, не соответствовали его ожиданиям. Его мозг отказывался верить. Это было похоже на глоток газированной воды, когда ты ожидаешь, что в стакане будет обычная.

«Глупый Леон. Ты решил, что она ушла сама. Тебе нужно было подумать, прежде чем привести в этот дом ее. И не думай сообщать в полицию. Сделай так, как я говорю, и ты найдешь свою дочь. Жди».

Его лицо застилал пот. Он смял кораблик, сжал его в кулаке и с силой ударил по стене.

Он стоял перед своей виной, получая, казалось, заслуженное наказание.

«Кто смеет так издеваться?! Кто ты такой?! Черт побери!»

Он снова кричал, слова сотрясали воздух и отлетали рикошетом от стен ему в уши.

«Жди».

Это слово зажимало его в кресле, скручивая руки и ноги веревкой.

В холодной комнате стало душно, и начало тошнить. Леон вышел и выключил свет. Он сделает все, что нужно, лишь бы вернуть Леру. Сколько ему придется ждать и чего именно, он не знал, но знал, что должен разобраться с этим сам.

Глава 29

Из дневника Леры

Алиса хорошая. Она такая же, как я. Но она не дружит со мной. Только на перемене.

– Алиса, ты дружишь с Лерой? – Маленькая девочка с тонкими волосами и ободком на голове смотрела на Артура исподлобья.

– Алиса, не бойся, дядя просто поговорит с тобой. Мы с папой будем рядом. Не бойся, солнышко. Расскажи немного ему про Леру. – Мама старалась настроить ее.

Алиса прикусила губу и неуверенно посмотрела на родителей, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями. В ее глазах была слабая искорка любопытства, но она все же чувствовала некоторую опасность.

– Она волнуется, – тихо сказал отец девочки.

Артур кивнул и мягко присел рядом с Алисой, протянув ей руку.

– Алиса, я не хочу тебя пугать. Просто хочу понять, насколько ты хорошо знаешь Леру. Можешь мне рассказать о ней?

Девочка посмотрела на родителей.

– Она у нас робкая. – Мама подошла поближе к девочке.

Алиса замялась на мгновение, а потом наконец выдавила из себя тихий ответ:

– Мы с Лерой ходим в одну школу и… и… иногда болтаем на перемене…

– А что вы обычно обсуждаете? – спросил Артур с интересом.

– Не знаю… всякое-разное, – пробормотала Алиса, все еще стесняясь.

Артур улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, но выглядело это очень нелепо.

– Ну вот, значит, вы лучшие подруги, которые обсуждают все тайны мира во время перемен, – сказал он с легким задором.

Алиса улыбнулась.

– Расскажешь мне о том, что случилось в последний день в школе?

– Ничего такого… – скромно пробормотала она и опустила глаза. В ее голосе послышалась слабая дрожь.

– Лера рассказывала тебе что-нибудь необычное?

Девочка замотала головой.

Артур переглянулся с родителями.

– Алиса, если ты что-то знаешь, нужно рассказать полицейскому, – вклинился папа. – Это очень важно!

– Но это секрет… – девочка залилась румянцем.

– Ты мне свой секрет, а я тебе свой. Давай так? – Артур решил сыграть на доверии.

– Ну… Ей нравится мальчик из старшего класса. – Она еще больше застеснялась.

– Молодец, – похвалил девочку Артур, хотя не был доволен этим ответом. Он рассчитывал на что-то по-настоящему ценное. – Что ж. Теперь моя очередь, я обещал. Мне нравится следователь, с которым мы вместе работаем, только она об этом не знает.

Девочка искренне улыбнулась.

А Артур продолжил:

– Она об этом рассказала тебе в тот день?

– Нет, еще давно. – Тут Артур совсем потерял надежду.

Родители проводили Артура до двери.

– Понаблюдайте за дочкой, вдруг она еще что-то расскажет.

– Мы непременно сообщим вам.

– Да. И еще, – Артур перешел на шепот: – Посмотрите личные дневники или анкеты детские, иногда девочки в них пишут что-то важное.

Артур попрощался с родителями Алисы и двинулся в сторону гаража. Только бы он не подвел. Не терпелось узнать, что там. Постановление было уже на руках, оставалось дело за малым. Рита вот-вот должна приехать, и можно приступать к делу.

Глава 30

Леон уверенно прошел к входной двери и запер ее на ключ. Он набросал в камин бумаги, бросил туда же смятый кораблик, закинул дров и разжег огонь.

Место напротив камина стало превращаться в место ритуальных страданий и поиска ответов. Воспоминания теплых вечеров за бокалом красного превращались в пепел. Он долго думал, кто не мог ужиться с мыслью о том, что он пустил Сашу в свой дом. Ведь речь в записке точно шла о ней.

Тот, кто писал о ней в таких словах, точно был этим недоволен. Леон думал о причинах… Ни одна из его бывших женщин не была удостоена знакомством с Лерой, не говоря уже о том, чтобы жить с Леоном и его дочерью в их доме.

Месть? Ревность? Зависть? Он перебирал в голове своих бывших, пытаясь убедить себя в их адекватности.

Лайма. Лишь одно имя породило сомнения, которые Леон начал взращивать в своей голове.

Они разошлись незадолго до встречи с Сашей. Разошлись плохо. С этой девушкой Леон был знаком давно, сначала их связывал клуб дайверов, а позже Лайма ушла работать тренером в спортивный клуб, куда иногда захаживал Леон. Пока она тренировала женщин, Леон ловил ее взгляды на себе из другого конца зала. Нельзя было сказать, что кроме спорта и секса их связывало что-нибудь еще. Из них могла бы получиться хорошая пара друзей, но приоритеты были расставлены в пользу плотских удовольствий. Лайма была для Леона одной из многих. А он для нее просто одним – тем, с которым хотелось идти дальше. Тем не менее Леон не видел в ней будущее, он не видел в ней серьезности, да он даже ассоциировал ее исключительно с тренажерным залом. Спорт и секс – две неотъемлемые составляющие здоровой жизни.

Он вспомнил тот мартовский вечер. Второй этаж дайверского клуба был похож на стеклянный куб, за исключением одной сплошной стены, обращенной к городу. За тремя затемненными стеклами шумело море, в это время его уже не разглядеть – слишком темно. Видны были только очертания прибивающих к берегу волн. Ламповый свет, пара диванов, мягкие мешки и несколько низких столиков. Это место только для своих. Пиво, кальян, друзья и разговоры обо всем.

– Леон, может, уедем отсюда? – Ее голос притягивал и манил, вечер в дайверском клубе обещал быть интересным.

– Хочешь провести тренировку? – Леон улыбнулся и сделал глоток освежающей «Короны экстра».

Лайма приблизилась к нему и провела пальцем по контуру горлышка бутылки.

– Да. – Она соблазнительно посмотрела на него.

– И что, ты сейчас предлагаешь оставить наших друзей? – Леон наклонил голову так, что его кудри закрывали их с Лаймой лица от всех.

– А ты хочешь взять их с собой? – Лайма двусмысленно посмотрела на него.

– Мне нравится ход твоих мыслей. – Леон подмигнул и положил руку на внутреннюю часть ее бедра. – Тогда можем и не уезжать.

– Прекрати, – она несильно ударила его плечом и тут же прижалась к нему. Тем временем появилось гулкое эхо смеха.

– Эй, голубки, а ничего, что мы тоже здесь? – насмешливо проговорил кто-то из друзей.

– Не, Лайма говорит, что нормально, – последовал ответ среди вселенского смеха.

– Ну хватит! А то я обижусь, – несколько игриво сказала Лайма, но тут же убрала его руку.

Леон взглянул на нее серьезно.

– Слушай, Лайм, я сейчас отъеду и вернусь к тебе. Окей? Нужно проверить малую.

– Именно сейчас это надо сделать? Давай вместе поедем.

– Я давно не был дома.

Она настаивала:

– Я с тобой.

– Нет. Побудь здесь. Я быстро. – Леон попытался ее убедить.

Друзья, сидевшие в креслах-мешках, вдруг выкрикнули:

– Захвати еще пива!

– Не вопрос! – обернулся он и вернул свое внимание к Лайме.

– Леон, может, ты уже познакомишь меня со своей дочкой? Я научу ее всяким женским штучкам, – предложила Лайма, надеясь на то, что он все же примет ее предложение.

– Давай оставим этот разговор на потом. – Он поднялся, взял со стола ключи от машины и, подкинув их, сжал в кулаке.

Друзья не смогли удержаться от смеха:

– Не, Леон, не знакомь, а то правда научит!

Море шумело все громче, окружающая атмосфера дышала свободой и приключениями, а в дайверском клубе царили возбуждение и дружеская радость, в которых каждый участник был увлечен собственными мыслями и желаниями.

Лайма всегда была уверена в том, что Леон – именно тот мужчина, с которым ей нужно быть. Она не обращала внимания на Леру или другие препятствия, которые могли возникнуть на пути. Единственное, что ей было важно, – это то, чтобы он был ее. Только ее. Может быть, с дочерью в придачу, но все равно только ее.

Однако Леон не испытывал желания заводить с Лаймой серьезные отношения, а идея познакомить ее со своей дочерью никогда не возникала. Он уже знал, что Лайма – не та самая, он понял это сразу после их первой встречи. Постепенно, устав от бесконечных разговоров про Леру, Леон принял решение нажать на газ и оставить Лайму там, где она и была раньше, – в прошлом. Он даже не стал объясняться, просто резко оборвал все связи с ней. Но так поступить с женщиной – самая большая ошибка. Очень большая.

– Она мне не простила, – проговорил он про себя, смотря на огонь.

– А что ты ожидал, Леон? – прозвучал откуда-то из его воспоминаний голос Лаймы.

– Я не думал, что она так сильно привяжется, – скептически улыбнулся он, думая о ее страсти.

– Люди влюбляются, это вообще-то не новость.

– Влюбляются? Да нет, это на нее не похоже. Просто она слишком сильно привязалась. Это как-то нездорово…

– И ты совершенно не виноват в этом?

Леон задумался… Но уже было поздно.

Глава 31

Утро. В доме все так же пусто и холодно. Когда он просыпался после ночных вылазок за янтарем, он уже слышал топот маленьких босых ног в кухне-гостиной. В зависимости от того, когда он вставал, картинки не менялись, они просто следовали одна за другой.

– Я в школу, – она уже закрывала за собой дверь.

Леон даже не взглянул на нее.

– Ага, иди. Ключи не забудь.

Модель этой семьи похожа на модель большинства других… Кто-то не увидит здесь серьезных потерь, кому-то покажется, что Леон достаточно исполняет свой отцовский долг, обеспечивая дочь необходимым. Но если посмотреть внимательно, то можно заметить, что живут здесь двое взрослых, одному из которых просто еще мало лет.

Леон настолько привык к тому, чтобы не волноваться за нее, что, проснувшись сегодня утром, отбросил все накопившееся беспокойство. Он знал, что в какой бы ситуации она ни оказалась, она справится.

Спокойствие начало переходить в тоску, на место тоски пришла тревога, а за ней – страх. Быстрое чередование эмоций пугало его. Он запутался в том, что чувствует.

«Жди», – снова отозвалось эхом в его ушах.

Он пытался понять, чей голос звучит в его голове, он пытался узнать его. Но это было тщетно. Не разобравшись в своих мыслях и голосах из последней записки, он поднялся.

Это утро было для Леона новым. Ни мультиков, ни сухого «привет» или «пока». В доме звенела тишина. Он разбил в сковородку три яйца, приправил щепоткой соли и закинул в кипящую воду сосиски.

Леон не знал, что делать, но ничего не делать было невыносимо, поэтому, позавтракав, он решил проведать Лайму.

Глава 32

Из дневника Леры

У всех есть мама. А у меня нет. Я хочу, чтобы у меня была моя мама.

– Артур, взгляни. – Рита листала дневник Леры. – Это все нужно еще раз хорошо изучить. На экспертизу в спешке отдавали, а записей здесь немало, должно быть хоть что-то полезное.

Артур подошел ближе.

– А если она отправилась искать свою мать? – Он нахмурил лоб, будто наконец-то пришел к какой-то важной мысли.

– Совершенно не логично. Кто тогда, по-твоему, написал записку? – Рита пыталась связать это исчезновение с матерью девочки.

– Ну да-а-а, – ее размышления прервал зевотный звук. – Я просто еще не проснулся, у тебя есть кофе?

– Кофе в магазине. Просыпайся, у нас нет времени на то, чтобы раскачиваться. Кстати, о матери. Ты узнал, что я просила?

– Я уточнял, сказали ждать. Там у них все строго, все по запросам.

Рите ответ не понравился. Время идет, а никаких существенных сдвигов нет.

– Я позвоню им сама, попробую поторопить. – Она решительно взяла телефон, вошла в браузер и набрала в поиске номер телефона психиатрической областной больницы.

– Попробуй, – сказал Артур, – может, женское обаяние поможет.

Печорский – главврач психиатрической областной больницы. Не самый приятный тип, и Рите не очень хотелось его о чем-то просить. Но информация ей нужна была уже сейчас, точнее – еще вчера. Она знала, что с этим мужчиной лучше не применять официальный тон, иначе ответа ждать придется очень долго.

Она села в кресло и откинула голову назад, пытаясь совладать с накопившейся усталостью. Не было сил думать о чем-то другом. Расследование швыряло ее по стенам лабиринта, из которого она не могла найти выход, постоянно заходя в тупики. Но ответ обязательно должен быть.

– Здравствуйте, простите, что отвлекаю вас. Это Рита Барт, следователь Следственного комитета. Уделите мне пару минут? – Рита отошла к окну. Ей бы хотелось поговорить без Артура, но просить его выйти она не стала.

– Я слушаю, – она услышала высокомерный несговорчивый тон.

– Мы расследуем дело о пропаже девочки. Вам должен был прийти запрос на ее мать. Насколько нам известно, ее мать, Зоя Растер, проходила лечение в вашей больнице. Нам нужна полная информация. И хотелось бы ее получить как можно быстрее, от этого зависит расследование.

– Вот вы говорите, что вы – следователь. Наверняка вы знакомы со сроками подготовки и передачи по-о-о-лной, как вы говорите, информации. Я могу быть еще чем-то полезен?

– Хорошо, я понимаю вас. Мы подождем. Но могли бы вы сказать хотя бы вкратце, что с ней было и когда ее выписали?

В трубке послышалось недовольное протяжное покашливание.

– Уважаемая товарищ следователь, вы действительно полагаете, что я вам сейчас по телефону буду рассказывать о своих пациентах? Да и к тому же их здесь была тысяча! Всего доброго.

Рита кипела. Этот тип действовал ей на нервы. Она проглотила свои амбиции и чувство гордости, и произнесла:

– Могу ли я приехать к вам поговорить? – Она знала, что, конечно же, может. А еще может вызвать на допрос и его, и лечащего врача Зои, если это потребуется. Но сейчас ей хотелось пойти другим путем, более мягким. Чтобы узнать все нюансы и тонкости в деле Зои Растер.

– Что с вами делать. – Печорский вздохнул. – Приезжайте завтра с одиннадцати до двенадцати, позже я буду занят, – отрезал он.

– Спасибо!

Не то чтобы Рита была довольна, но как минимум удовлетворена. Она рассчитывала на то, что этот разговор хоть как-то ускорит дело.

Глава 33

Печорский поправил воротник халата и, заперев дверь на ключ, направился в самый низ – в подвальное помещение, хранившее безумство тысяч людей, запертое в строчках медицинских карт. Они были упорядочены по алфавиту и, как в библиотеке, выставлены в высокие стеллажи, на каждом из которых имелся свой порядковый номер.

Открыв любую карту, можно было легко заглянуть в историю одной человеческой жизни, прочесть его путь от самого рождения. От того дня, когда он был мал и беззащитен, когда радовался детским игрушкам и ходил в школу, когда начались первые тревожные звоночки, когда его путь стал извилистым, и до того дня, когда он в конце концов попал сюда.

Если зачитаться, то можно провалиться в муки и страдания человека, чей разум дал технический сбой, прочувствовать их… В некоторые карты были вклеены компакт-диски с записями приемов. Чаще это были сложные пациенты или преступники, беседы с которыми велись под запись, с целью отслеживания динамики заболевания с фиксацией голоса и тона.

Михель, местный библиотекарь в синем халате, доедал обед, когда главврач лично и, наверное, впервые посетил это место. Он сложил остатки еды в ящик стола и вышел на звук знакомого покашливания. Так делал только Печорский, если он был недоволен чем-то или кем-то. Или же просто для утверждения своей важности.

– Зоя Растер. Найдите мне ее карту, – без приветствия произнес он и добавил: – И побыстрее.

– Сейчас посмотрим – Михель почувствовал, что в уголке губ осталась пища, и как мог незаметно убрал ее.

Михель хотел было спросить хотя бы год рождения или дату выписки, но, взглянув на Печорского и положив на весы редко встречающееся имя и фамилию, решил ограничиться только этой информацией.

Он вбил данные в компьютер. Человек с такими данными был только один. «Выписана с улучшением 22.03.2017 г.».

– Есть такая, выписана в две тысячи семнадцатом.

– Мне нужна карта, я ведь сказал.

Михель нашел номер стеллажа и, захватив с собой небольшую складную стремянку, отправился искать. Пожелтевшая от времени карта еще старого образца занимала свое место на верхней полке.

Пыль, лежавшая плотным слоем, посыпалась Михелю на лицо. Он вдохнул порцию воздуха с частичками серой массы, чихнул и чуть было не упал со стремянки на холодный пол, устеленный старой потрескавшейся плиткой. Из карты высыпались несколько листов. Суетливо собрав все обратно, Михель вернулся к своему рабочему месту и отдал все главврачу.

– Спасибо, – сухо произнес Печорский.

– Всегда пожалуйста. – Михель был всегда в хорошем расположении духа.

Печорский будто впервые осмотрел помещение архива, удивившись его размерам, и покинул пыльное кладбище медицинской документации.

Глава 34

Рита положила трубку и обреченно вздохнула. Она еще несколько секунд смотрела в окно. Никогда расследование не доставляло ей столько огорчений. Она была непривычно растерянной и уставшей. Казалось, что энергии осталось ровно столько, сколько осталось чая на дне кружки с раздавленным куском лимона.

Артур стоял в кабинете, облокотившись о шкаф, и пристально смотрел на Риту, ожидая пересказа диалога с главврачом. Но самой Рите сейчас хотелось, чтобы хотя бы на час ее все оставили в покое.

– Ну что? Что там в психушке?

– Завтра, он сказал.

– А что еще? Ты чего такая расстроенная?

– Артур, я вот с этим разберусь сама, хорошо? Когда будет нужно, я тебе позвоню.

– Ну-у-у, окей. Как скажешь. А гараж? Разрешение я забрал, оно у тебя на столе.

– У меня еще есть некоторые дела, я не могу разрываться и заниматься только пропажей девочки. – Она сама не верила в то, что говорит. Ей просто хотелось, чтобы он ушел. – Займись сам уже чем-нибудь. У тебя нет своих дел в отделе? У меня есть.

Артур вышел из кабинета и пообещал себе больше не строить иллюзий насчет Риты. Ворошить давно забытые чувства и играть в подростков в свои тридцать пять ему казалось глупым.

Он посмотрел на себя со стороны. «Ну что я за трухля? Я не тряпка, обглоданная молью!»

Он развернулся на сто восемьдесят градусов, широкими шагами зашагал обратно, без стука открыл дверь кабинета и начал свою речь:

– Это не только твое дело. Я не собираюсь сидеть и ждать от комитетской принцессы заданий! Это и моя работа, это моя линия! Я сколько говорил тебе про этот гараж? Почему мы еще не там? Да меня только все вы и сдерживаете! Как же! Нужно ведь, чтобы все по закону было, чтобы все по-правильному. Я бы еще в тот день вскрыл этот гараж и все узнал, и никто бы не заметил! А я же не-е-е-т, не стал, вот бумажку тебе принес! И что? Что дальше, Рит? Знаешь, никому, кажется, это не интересно!

Она сидела спиной в кресле, смотрела в окно, так и не повернувшись. Она не произнесла ни слова в ответ. Ей вдруг стало себя так жалко, что глаза наполнились соленой водой, и слеза тонкой струйкой скатилась по бархатистой персиковой коже. Артур подошел ближе. От этого она еще сильнее зарыдала.

Он заглянул за кресло. За плотными темными волосами он нашел лицо беззащитной, ранимой девушки. Той маленькой девчонки, испугавшейся его в их единственный совместный вечер.

Артур растерялся. Он готов был ко всему. Он готов был отстаивать свою позицию, доказывать что-то, выяснять. Ко всему, кроме ее слез.

Выбитый из равновесия, он интуитивно присел перед креслом на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Рит… Ты это… чего?

– Все сказал?

Он понимал, что не вовремя он все это затеял. Девушка, которая когда-то плотно засела у него в голове и в сердце, сейчас сидит и плачет, можно сказать, у него на руках. Но он же пообещал себе не строить иллюзий. А если это не иллюзии?

Прервав его быстрые мысли, Рита утерла слезу, встала с кресла и поправила рубашку.

– Извини. Накопилось. Мне просто нужна передышка.

– Ты это… тоже извини… я…

– Ты не мог бы уйти?

Артур в той же растерянности вышел из кабинета, поймав себя на мысли, что без стука ворвался не просто в кабинет, но и в ее личное пространство. Эта интимная сцена между ними позволила отступить.

В кармане завибрировал телефон.

«Встречаемся у гаража через полтора часа. Найди пока понятых».

Он улыбнулся. Не все так плохо.

Артур вышел из комитета, вспоминая, как в потоке слов назвал Риту комитетской принцессой, но почему-то ему это понравилось.

Глава 35

С тех пор Леон не появлялся в тренажерном зале, где работала Лайма. За неимением других идей и версий он собрал спортивную сумку, закинув туда кроссовки, тренировочную майку с шортами, полотенце и бутылку воды.

Он думал, что обязательно сможет понять по Лайме, замешана ли она во всем этом или нет. Эта девушка была несколько странноватой и даже ненормальной. У нее сносило голову от их встреч. Леон не знал, была ли она такая со всеми или же его личность заставила в ней пробудить такой характер. Каждый раз она угощала его приворотным зельем из страсти, грубого секса и фактурной фигуры. Да, Леон купился. Но, увы, лишь на это.

Он не придумал стратегию, но уже подходил к залу. Что он скажет ей? Как он поймет? Леон решил покориться судьбе.

Он вошел в здание. В голове стали возникать образы. Он и Лайма. Безудержная демоническая страсть, лишенная высоких светлых чувств. Темнота. Ее горячее дыхание. Его выдохи, когда он не мог сдерживать голос. Почему, когда он вспоминает ее имя, чертенок подкидывает ему эти картинки?! Он пришел сюда, чтобы найти ответы, чтобы найти свою дочь…

Леон смахнул с плеча красного злодея с милыми рожками и старался думать только о Лере. Он переоделся, завязал в пучок волосы и вошел в зал.

Потребовалась секунда, чтобы из всех, кто здесь находился, он нашел ее. Глянцевое лицо, четкие линии, острый подбородок.

Картинки снова начали проноситься перед глазами.

Он подошел к беговой дорожке и, пока выставлял режим, потерял Лайму из виду. Намотав на одном месте несколько километров, он так и не нашел ее. Поняв, что зря он все заранее не продумал, он направился в то место зала, где увидел ее.

– Ваш тренер уже ушел? Или она будет еще? – Он улыбнулся девушкам в разноцветных лосинах.

– Сказала, что на сегодня тренировка окончена, – одна из спортсменок пожала плечами.

– Хотя у нас еще десять минут было, – пожаловалась другая.

– Ушла куда-то туда, – одна из девушек показала на дверь для персонала.

И здесь Staff only на табличке, как будто русский язык больше никто не знает.

Леон, долго не думая, вошел в дверь, в которую раньше часто входил, когда в залах уже никого не было из персонала. У них с Лаймой была своя потайная комната. Комната спортивного разврата, как он сам ее называл. Или, если проще, комната хранения спортивного инвентаря. Напротив – душевые для персонала и раздевалка.

Было тихо. Кажется, весь персонал работает.

Он заглянул в открытые помещения – никого. В голову закралась мысль. Могла ли она, увидев его, уйти в комнату инвентаря?

Он нажал на ручку двери, встретившись глазами с темнотой. Знакомая женская рука затащила его внутрь, и он, поддавшись, услышал звук закрывающейся на замок двери.

– Я знала, что когда-нибудь ты придешь.

Он почувствовал в темноте, как ее руки обхватили его крепкие бедра. Это не то, что он был должен делать сейчас, но он хотел. Сопротивляться было сложно.

– Я не за этим, – скомканно произнес он в то время, как почувствовал прилив крови к паху.

Лайма делала вид, что не слышит.

– Я скучала. – Она сняла резинку с его волос и запустила в них руку, прижавшись всем телом к Леону.

Почувствовав, что он готов, Лайма опустилась вниз.

Мысли Леона мгновенно сменяли друг друга. У него давно не было секса, к тому же такого внезапного.

«Что она творит… Как от этого отказаться. Вряд ли она как-то замешана, она не настолько ненормальная. А если замешана? Нет. Я не должен».

Он поднял ее и, нащупав рукой выключатель, расположение которого давно ему известно, врубил свет, отчего у обоих резко сузились зрачки и прищурились глаза.

Вот она. Перед ним. Странная, притягивающая к себе и одновременно отталкивающая женщина.

При свете ему стало совестно перед дочерью. Он не пожалел, что остановился. Лицо Лаймы не было растерянным. Она скорее была разочарована.

– Я пришел поговорить. – Он пытался переключиться и как-то преодолеть свое резко возникшее возбуждение. Он сам этого не предвидел.

– О чем, Леон? – мурчащий голос и сексуальные взгляды не давали сосредоточиться.

– Выйдем отсюда и поговорим.

– Значит, ничего не будет?.. – сказала она в полувопросительном тоне.

– Нет, – твердо ответил Леон.

– Ну хорошо. Давай просто поговорим. Но здесь. Я никуда не буду уходить. Присядем?

– Здесь, так здесь, – согласился он, они сели на стопку сложенных в углу матов.

– Я даже знаю, о чем будет разговор. Ты решил вернуться ко мне? Тебя бросила твоя Сашенька? – Она смотрела на него с издевкой.

– Да, мы расстались, но я не… я не о нас. Черт… – Леон потерял мысль и разбросал всю свою решительность.

– А о ком? – она развела руками. – Я же знаю, что ты хочешь меня, ты только что это доказал.

– Да, я пришел, – он решил немного подыграть и поиграть словами, – хоть ты и сказала ждать.

– Что с тобой? Это ты решил ждать, Леон. Но. Все правильно! Все правильно ты делаешь. – Она встала. – Не утруждайся, давай я сама за тебя все скажу. Знаешь, что пошло не так? Ты сравниваешь. Ищешь лучшую. Для себя и для своей дочки. Только ты не подумал, что ей все равно, кто будет рядом с тобой. Ей все равно! Услышь меня. Ты думаешь, я бы плохо к ней отнеслась? Нет. Ты даже не попробовал нас познакомить. Ты выбрал ее, психушечную свою. Думаешь, она лучше? Чем? А? Скажи, чем? Что она тебе делает такого, что не делаю я? Она лучше в сексе? Сомневаюсь. Или, может, она готовит тебе, обстирывает, убирает? Не легче найти помощницу?

– Заткнись! – Он не позволял себе раньше такого, но обесценивание Саши задевало его.

– Да ладно, только не говори, что любишь ее. – Она разразилась смехом. – Ну хорошо. Ты выбрал ее, а потом что-то пошло не так. Бытовуха сожрала, да? Я, Леон, тебя прощаю. – Она снова приблизилась к нему и провела указательным пальцем по щеке. – Просто… Чтобы ты знал об этом. И у меня к тебе предложение.

– О чем ты?

– Я хочу, чтобы ты был со мной. – Лайма наклонила голову, ее азартный взгляд скользнул по его лицу. – Я тебе никогда прямо этого не озвучивала. Но подумала – почему нет? Какой смысл молчать? Ты нужен мне, Леон. Забудь свою Сашу, у нас все хорошо будет. И раз ты любишь сравнивать, давай создадим одинаковые условия – давай попробуем пожить вместе. Заодно поймешь, какой могу быть я. Соглашайся.

– Перестань, Лайма. Все, что у нас было, давно закончилось. – Леон смутился.

– Ты будешь со мной. Вот увидишь! – ее напористый тон пугал.

– Послушай. – Леон решительно встал и крепко схватил ее за плечи. – У нас с тобой больше никогда ничего не будет! Ясно? Где Лера?

– Понятия не имею, где твоя дочь. Ты же нас не знакомил. – Она скинула его руки, будто они обжигали ее.

– Она пропала! – он бросил ей вызывающий взгляд.

– Извини, я не знала. Но только я здесь при чем? – Лайма попыталась сохранить спокойствие, хотя ее сердце бешено билось в грудной клетке.

– Тебе всегда мешало то, что у меня дочь! – Леон приблизился к ней на считаные сантиметры, а его глаза метали молнии.

– Мне кажется, что это мешало тебе! – Ее голос дрожал.

– Если я узнаю… – Леон прервал все слова и схватил ее за запястье.

– Подумай лучше о моем предложении. – Она выхватила руку, оттолкнув Леона, и демонстративно вышла из помещения.

Сложно было уложить в голове сказанное. Лайма была труднопонимаемой для него. Ее помешательство настораживало.

Леон осмотрелся в маленьком помещении, где хранились блины, гантели, мягкие маты, и почему-то стало тошно от воспоминаний их бесчисленных встреч здесь. Сексуальное притяжение прошло, и она в один миг стала ему противна.

Он вышел в коридор, нарвавшись на парня с неестественно накачанными руками.

– Это служебное помещение. Вы тут что делаете?

– А я только по-русски читать привык. Других языков не знаю, – огрызнулся Леон. Непонимание спортсмена заставило добавить: – На табличке у вас тут вот.

Леон вышел в зал с ощущением, что он сам стал марионеткой в игре, в которой за него всегда решает кто-то другой.

Глава 36

Ничего особенного в этом гараже не было. Старые некрашеные дверцы с облезшей краской, которая лохмотьями отходила от прежнего покрытия, навесной замок с поржавевшей от времени дужкой, шиферная крыша. Он почти не отличался от своих соседей, кроме того, что стоял отдельно от остальных. Гаражи, предназначенные для автомобилей, все чаще служили хранилищем для вещей, не поместившихся в кладовые или балконы квартир.

Артур нашел двоих понятых, Рита достала чистый бланк протокола. Хоть она и была уверена, что за дверьми этого старого гаража ничего полезного для раскрытия они не обнаружат, волнение подступало.

Она боялась лишь одного. Боялась увидеть в этом месте девочку, душа которой давно покинула тело и просочилась в щели между крышей и стенами в объятия синего неба.

Артур прервал плохие мысли:

– Ну что, вскрываем?

– Давай.

Двое таксистов в роли понятых, сложившие одинаково руки за спиной, кивнули в знак согласия. Никому не хотелось мерзнуть. Рита достала телефон, чтобы все заснять.

Вскоре дверцы гаража со скрипом распахнулись. Все четверо подошли ближе и попытались разглядеть что-то в пыльном, заброшенном и довольно большом помещении. Внутри оказалось холоднее, чем снаружи. Бетонные стены и пол приумножали минусовую температуру, заключая запертый здесь воздух в свои объятия.

– Тут прям холодильник. – Артур поднял меховой воротник куртки.

В гараже почти ничего не было. Пустые стеклянные банки, покрытые слоем пыли, служившие когда-то домом для компотов и маринованных огурцов, старый полуразваленный рояль советских времен и множество коробок с бытовым хламом.

– Чье это все, интересно…

– Не знаю, Артур. Если тебе интересно – можешь узнать. Сейчас главное то, что ты ошибся. И девочки здесь нет. Ее никто не убил, и сама она тут не прячется.

Она вкратце описала все, что здесь было, и отпустила понятых, когда Артур закрывал гараж на новый замок и оклеивал двери полосками бумаги с печатями.

– Ну. Проверить все равно надо было.

– Да… Вторглись в чужое помещение, потому что иней. Или что ты там увидел?

– Изморозь. В нашем деле всегда лучше перепроверить, чем недопроверить.

– Я все думаю про записку. Доставь-ка мне Леона Растера, хочу отобрать у него образцы почерка, посмотрим, что скажут эксперты. Мы теперь ничего не можем исключать. Нужно было это сразу сделать.

Глава 37

Что-то было загадочное и интересное в этой женщине по имени Аида. Саша с интересом работала с ней. Неужели человек, сбежавший сюда от одной проблемы, приобрел другую? Страх вернуться назад. Большинство пациентов мечтают отсюда выбраться. Кто-то воспринимает это место тюрьмой и хочет бежать, а кто-то мучительно считает дни до победоносного получения выписки, чего Аида всегда боялась.

– Аида, вы можете доверять мне. Я понимаю, зачем вы здесь. И уверяю, пока вы сами не захотите отсюда уйти – вы не уйдете. Моя цель – дать вам это желание, вместе с вами побороть ваш страх.

– Я не хочу, – снова запела Аида, но взгляд у нее уже был другой. Более доверчивый. Узкие губы были сжаты в напряжении. Она хотела доверять Саше, но все еще боялась.

– В любой момент мы можем прекратить сеанс. Времени у нас много. Мне хотелось бы разговаривать с вами тогда, когда этого хотите вы. – Это было не совсем правильно относительно протокола, но Саша была намерена добиться расположения этой женщины. – И не просто чтобы вы могли скрасить свои будни, а когда вы захотите говорить. Как насчет нескольких вопросов? Попробуем?

– Хорошо. – Она закивала, поправляя тонкие гладкие волосы и закладывая их прядями за уши.

– Вы здесь довольно долго. Расскажите, что здесь вам больше всего нравится?

– Капуста. Тушеная. – Она заулыбалась и провалилась в воспоминания.

– Интересно. Почему капуста? Это ваше любимое блюдо?

– Мама в детстве готовила. Так же. С морковкой.

– Хорошо, Аида. А если не из еды?

Аида мгновенно покраснела, опустила глаза и снова поправила пряди волос за ушами. Это была не застенчивость, ей не нравился этот вопрос.

– Я не скажу. – Ее пальцы сжимались и разжимались, Аида заметно нервничала.

– Хорошо, это не обязательно. Но если захотите поделиться – я буду рада.

– Можно я пойду?

– Идите, Аида.

Состояние Аиды было расшатанным и уязвимым. Она была неопасна и, по всем показателям, еще немного – и снова готова на выход. Но этот замкнутый круг кому-то давно нужно было прервать. Раз такая честь выпала Александре Герц, она сделает это.

Пока Саша обдумывала, как ей преподнести руководству, что Аиду выписывать нельзя, несмотря на все улучшения и жесткие временные рамки нахождения здесь больных, в двери кабинета вошел сам Печорский.

– Перестановка? Очень хорошо здесь стало. Прям светло так.

– Да, спасибо. Михель помог.

– Что за Михель? Пациент? – удивленно спросил главврач.

– Сотрудник архива.

– А-а-а, ну да, ну да. Этот волосатенький. Но ладно, я не за этим. Мне к сегодняшнему вечеру необходимо проверить эту карту, – он демонстративно поднял медицинскую карту Зои Растер.

– Что нужно проверить?

– Больная выписана в марте две тысячи семнадцатого. Все детально просмотрите. Если в листах нарушена нумерация – подправьте. Карта должна быть идеальной, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Завтра утром за ней придут. А вы у нас человек новый, незаинтересованный, поэтому вам и работка, – он с неким задором подмигнул Саше, отчего ей стало неприятно.

– Хорошо. – Саша пожала плечами и взяла в руки карту.

Не успев выйти за дверь, он, вспомнив, что встретил Аиду, вернулся.

– Кстати, Александра Альбертовна, когда пациентку выписывать будете? Ее нужно уже готовить.

– Какую именно?

– Вот. От вас выходила.

– Аида? Я считаю, что ей еще рано.

– Вы читали ее анамнез? Она у нас частая гостья, скоро снова поступит. Во втором отделении уже все сделали. Вам осталось только подлатать карту, назначить то, что всегда назначают, и отпустить человека домой. В карте все есть, занимайтесь. – Печорский, не дождавшись ответа Саши, уже опустил дверную ручку, приоткрыв дверь, как за спиной услышал слова неподчинения:

– Я считаю, что не стоит. – Саша чувствовала, что сейчас станет горячо.

Печорский обернулся, изменив выражение лица. Его задорный взгляд резко превратился в недоуменный.

Он вошел обратно и закрыл за собой дверь.

Саша продолжила:

– Аида не готова. Насколько мне удалось выяснить, женщину отпускали с улучшением против ее воли.

– Милочка, а у нас здесь не санаторий! – Он скрестил перед собой руки и начал раскачиваться с носка на пятку. – Не знаю, как у вас там, в частных лечебницах, но здесь государственная больница. Здесь врачи решают, когда пациенту пора выписываться, а не сами пациенты. Вы понимаете разницу?

– Поэтому я и решаю оставить Аиду до того времени, пока она окончательно не выздоровеет. У нее страх выйти отсюда, вы поймите! Спустя время она снова вернется сюда, и сразу во второе отделение, вы сами говорите об этом. Но вопрос – почему? Потому что в первом ее никто не лечит.

Главврач покраснел от злобы. Никто не мог перечить ему. А сейчас пришла какая-то особа, которая будет здесь устанавливать свои правила?

– У нее есть рекомендации, чтобы посещать психолога. Это, Александра, не наш с вами профиль! Я не сомневаюсь в вашей компетенции, знаком с вашими заслугами, но здесь вы врач-психиатр, а не психолог, поэтому будьте добры вести пациентов в соответствии с занимаемой должностью. Мне стоит передать Аиду другому врачу.

– Дайте мне попробовать, – уже мягко произнесла Саша, – я постараюсь не растягивать лечение. Аида – редкий пациент.

Печорский проигнорировал ее слова.

– К вечеру это подготовьте, – он указал пальцем на карту, которую принес, – и мне на стол.

– Непременно.

Он вышел из кабинета, оставив в воздухе невидимое облако негативного настроения, которое мгновенно окутало Сашу со всех сторон. В сердце засел червь разочарования. Появились мысли вернуться в частную клинику, а вместе с ними и идея поместить туда Аиду до полного выздоровления. Но ведь какими бы там ни были красивыми стены, они для нее тоже будут другими… чужими. Дом Аиды сейчас здесь.

Времени рассуждать о тушеной капусте с Аидой не было, приходилось идти если не напролом, то широкими и быстрыми шагами.

Глава 38

Наши секреты, так или иначе, приводят к какому-то действию. Наши секреты – это вклад в будущие события. Тайная комната, дверь которой когда-нибудь распахнется и пригласит войти, а то, что окажется за этой дверью, будет иметь огромную силу, накопленную временем. Раскрытая тайна – это внезапное, не спрогнозированное никем цунами, накрывшее огромной волной целый город. Стихия, способная на разрушения. Разрушения доверия, разрушения сложившихся мнений, разрушения отношений…

Саша взяла в руки карту. На лицевой стороне был приклеен листок, на котором обычным черным маркером было указано имя виновника всех этих записей. Зоя Растер. Тонкие пальцы сжали карту, холодок пробежал по спине одновременно с ощущением жара в теле.

Она знала, кто такая Зоя Растер, и давно хотела узнать о ней больше. Но чтобы эта карта сама пришла к ней в руки, да еще и так быстро, Саша не ожидала. Ей потребовалось время, чтобы открыть первую страницу.

Несколько раз она сверлила глазами буквы ее имени, пытаясь воссоздать картину их отношений с Леоном, а также причины, которые заставили эту женщину оказаться здесь.

Под именем – дата рождения: «02.12.1992».

«Двойки», – подумала Саша, когда-то увлекающаяся нумерологией.

«Несмотря на плюсы в виде красоты, сексуальности, вежливости и дружелюбия, выступают весомые минусы – потакание чувствам, переменчивость, самообман, несобранность мыслей».

Она перевернула картонную обложку и встретилась взглядом с глазами на фотоснимке. Женщина на вид около тридцати лет с измученным лицом. Плотно сжатые в напряжении губы, широко открытые глаза, застывшие перед камерой фотографа. Она казалась сильной и независимой, по ошибке попавшей в эти места. Ее взгляд передавал многое, но Саша не была уверена, что ей удалось его считать. Здесь страх, боль, безумие, мольба о помощи. Ровно отстриженные густые темные волосы с мелкой волной едва касались плеч. Саша подумала, что из общего с Лерой у них только губы. Несмотря на то что гены темного цвета волос считаются доминантными и в большинстве случаев подавляют гены волос со светлым оттенком, в этом бою они потерпели поражение. Лера родилась со светлыми волосами, да еще и взяла черты лица Леона с намеком на греческие.

Зоя поступила сюда практически сразу после рождения Леры, Саша знала об этом. Сложная беременность и тяжелые преждевременные роды повлекли за собой послеродовую депрессию. Но неужели обычная, казалось бы, депрессия может привести ее сюда?

Саша продолжила читать. В глаза бросались фразы: «подавленное настроение», «отказ от общения», «спутанная речь и мысли», «подозрительность».

Она уже понимала, что было с Зоей, и подтвердила свои догадки указанным на следующей странице кодом болезни. Это был тяжелый послеродовой психоз. Встречается нечасто, один случай на тысячу.

Зоя после поступления в больницу провела здесь два с лишним месяца, после чего была выписана с улучшением. Информации в карте было немного – диагноз, назначение препаратов, несколько записей о последовательном улучшении и выписка. Но на этом ее история не закончилась. Спустя короткий промежуток времени Зоя снова попала сюда с диагнозом посерьезнее.

Эта история очень напомнила Саше историю Аиды. И в голове зародилось чувство, что здесь людей лечат «временно», чтобы, не нарушив сроки госпитализации, избавиться от пациентов и предоставить пустые койки для вновь прибывших. Это был один и тот же адов круг. Кольцо Московского метрополитена, где пассажиры катаются по кругу, иногда сходя на станциях, и, побродив там какое-то время, вновь садятся в вагон поезда, следующего в другом направлении, но все по тому же кругу. Ничего не менялось. Саша понимала, что люди с подобными заболеваниями в большинстве случаев обречены на периодические встречи с врачами.

– Здесь не хватает приема перед выпиской. Вот, – Саша пролистала в конец карты, – назначение препаратов и сразу выписка.

– Так добавьте прием. В чем проблема? Я для этого и дал вам карту. Чтобы вы устранили недостатки.

– Но я не могу добавить прием. Здесь описываются агрессивные состояния, нежелание идти на контакт, потом назначения и выписка.

– Милочка, уважаемая моя Александра, неужели мне нужно учить вас, знатного специалиста, как написать прием перед выпиской?

– Но…

– Пожалуйста, без «но». Идите готовьте карту.

– Хорошо. От чьего имени?

– От лечащего врача. Ей-богу. Вы как будто не работали никогда с документацией.

– Этот врач здесь уже не работает. Подписывать за него я не буду, уж извините.

– Просто сделайте мне, что я прошу! – он начал выходить из себя. – Мне не надо ничего подписывать! Заполните таблицу выписки, сделайте дополнительные записи в карте, чтобы ее можно было отдать следователям.

Саша вышла за дверь, понимая, что с такими подходами долго ей здесь не проработать.

Она заперлась в своем кабинете и принялась латать карту. Распечатав на принтере несколько таблиц, заполнила их, написала текст об улучшении и, выругавшись про себя матом, вклеила все в карту, а потом попросила стоявшего у кофейного автомата Михеля занести ее начальнику, чтобы больше хотя бы за сегодняшний день с ним не пересекаться.

Глава 39

Из дневника Леры

Я ее помню. У нее волосы были похожи на макароны-спиральки, только они были коричневого цвета. А еще мама играла на скрипке. Мне про это рассказал мой учитель по музыке. Я хочу быть как мама, такой же красивой.

Леон уже давал свои образцы почерка, когда Артур, по договоренности с Ритой, решил сделать «случайный» визит домой к учителю музыки.

Палец коснулся кнопки звонка, и раздражающий писк раздался в квартире Капинуса.

– Кто?

– Уголовный розыск. Открывайте.

Перед Артуром возник музыкант при параде. Рубашка с галстуком, поверх нее – однотонная серая жилетка, брюки и домашние тапочки.

Вы куда-то уходите?

– Нет. А что вам, собственно, потребовалось от нашей персоны? – Он разговаривал через слегка приоткрытую дверь.

– Хотел бы с вашей персоной подробнее пообщаться. – Артур заметил, что лицо музыканта скривилось.

– Мне некогда, извините.

Артур вставил ногу в проем между уже закрывающейся дверью и стеной. С этим типом придется говорить по-другому.

– Послушайте, Виталий, как вас по отчеству? Почему вы так не любите полицейских? Пропала девочка, ваша ведь ученица. Нам бы помощь ваша не помешала.

– А я уже все рассказал девушке. Той, которая меня допрашивала. Не имею больше никаких сведений, так что извольте. И вытащите, пожалуйста, ногу из моей квартиры.

– Вы много говорили о ее матери – Зое Растер. Можете рассказать что-нибудь еще о ней?

– О Зое? – Кажется, Артур нашел точку интереса этого музыканта.

О да, Виталий Капинус готов был говорить о ней вечно. Неразделенная любовь, богиня, которая всегда жила и будет жить в его надеждах.

– Хорошо, если это важно… Проходите.

– Спасибо. Я не просто в гости к вам, вы же это понимаете.

– Конечно. Куртку повесить можно здесь. А тут разуться, пожалуйста.

Артур ухмыльнулся. Никогда на службе он ни у кого в квартирах не разувался. Напрасно Капинус подумал, что он сделает это здесь.

– У меня вот, бахилы. – Артур достал из кармана пару использованных ранее бахил и нацепил на обувь.

Идеально убранная квартира, обставленная частично еще советской мебелью. На полу ковры, на столе кружевная салфетка. Стеллажи забиты томами книг, которые уже давно никто не брал в руки, но систематически стряхивал с них пыль. Маятник часов на стене разрезал тишину маленькой квартирки и придавал ей уюта, а сам Виталий Капинус в этой обстановке становился резко старше себя лет на двадцать. Каждая вещь в этом доме имела свое место. Пульт от телевизора лежал на столе рядом с аккуратно сложенной газетой. Если провести две прямые вдоль каждого предмета, то они будут абсолютно параллельны. То же самое касалось и обуви, расставленной на полках в коридоре. Артур к таким педантам относился с настороженностью.

Виталий пригласил его в комнату и предложил присесть в одно из кресел, а сам вышел в кухню, чтобы заварить чай для беседы о приятных днях. До этой ситуации он давно не говорил о Зое, а упустить такой шанс человеку-одиночке было бы неправильно.

Артур осмотрелся. На стене висели фотографии в деревянных рамках, развешанные, естественно, на одинаковом расстоянии друг от друга. Здесь висели его детские фотографии, черно-белые фотографии, видимо, родителей, несколько групповых фото с музыкальным коллективом и одна фотография, на которой лицо Капинуса, как никогда, излучает свет. Он здесь счастлив. На фоне главной филармонии музыкант стоит в сером пальто, не скрывающем его тонких ног, рядом красивая женщина в желтом берете держит его под руку. Из-за спин выступают музыкальные инструменты, бережно уложенные в плотные чехлы.

Он вернулся с металлическим подносом, на котором стояли две чашки на блюдцах и чайник из того же комплекта посуды.

– Это Зоя? – поинтересовался Артур.

– Да-а, – протянул музыкант, расплывшись в несвойственной ему улыбке и предавшись воспоминаниям.

Недовольное поведение музыканта резко сменилось гостеприимством и радушием. Слишком резко, как считал Артур. И это не нравилось ему, хоть виду он и не подавал.

– Посмотрите, какая сдержанная и в то же время волнующая элегантность. Она словно бабочка. Даже пальто у нее похоже на платье. И шляпка, посмотрите, как она ей идет. Зоя всегда носила эту шляпку.

– Берет?

– Пусть это будет берет. Это совершенно не важно, молодой человек. Зоя любит желтый цвет – цвет солнца и чистоты.

– Ага, и болезни.

– Это смотря как вы на это смотрите. Кто-то в луже видит асфальт под водой, а кто-то – отражение неба.

– Ну мы сейчас не о ком-то, а о Зое. Расскажите, как вы с ней познакомились, какая она? И самое главное – где она?

Музыкант нахмурился после последнего вопроса. Поэтому Артур решил не спешить.

«Пусть начнет свои монотонные рассказы, а дальше спокойно перейдем к делу», – подумал он и добавил:

– Не будем спешить, чай еще горячий, расскажите, какой она была, когда вы познакомились?

– Зоя… Я вам как мужчина мужчине скажу так – она идеальная женщина. Я уверен, что таких больше не бывает. В ней не было ни одного изъяна. Понимаете? Ангел, чарующий своей красотой и добротой. Талантлива, красива. Она даже двигалась так, знаете, как будто плыла. А смех! Ее смех отдавался теплом, я был счастлив, когда она смеялась.

– Вы были влюблены в нее, – утвердительно сказал Артур, слегка улыбнувшись. Он не привык к таким искренним беседам, особенно если его собеседник – мужчина.

– Да. Я и сейчас влюблен. Зачем это скрывать? Люди боятся признаваться себе и кому-то в том, что влюблены, закапывают, зарывают это в глубь себя. Прячут под кожей, а потом становятся черствыми и злыми. А ведь нам, музыкантам, нельзя прятать чувства! Они же поют! Слышите? Они поют!

Артур нахмурился и совершенно не понимал Капинуса вместе с его странными умозаключениями.

– Ну я понимаю вас, да. А дальше-то что было?

– Вы все хотите знать, да? Ну я расскажу. – По Капинусу было видно, что он был счастлив наконец-то обрести свободные уши, чтобы рассказать о своих чувствах, а Артур представил себя в роли психолога. – А дальше я хотел, чтобы Зоя ответила мне взаимностью, но она только позволяла себя любить, чего мне было всегда мало. Я посвящал ей стихи, писал музыку ей одной, но она выбрала этого. И даже делилась со мной, когда встретила его, рассказывая о его статном телосложении. Она считала меня другом, близким хорошим другом, понимаете? А что я? А я так любил ее.

Артур заулыбался. Он не знал, как реагировать на откровения Капинуса, а тот продолжал:

– Она была счастлива с кудрявым, я был счастлив оттого, что она счастлива и проводит времени со мной не меньше, чем проводит его с ним.

– И все счастливы, – подытожил Артур.

– Вы зря смеетесь. Мы были в одном оркестре. И наша духовная связь куда важнее, чем их плотские утехи. Чтобы достичь этого понимания, нужно быть самому на высокой ступени духовности.

– Получается, Зоя была не на высокой?

– А-а-а, вы все смеетесь. Вам не понять, молодой человек, вам нужно еще идти и идти по этой лестнице. Может и жизни не хватить.

Артура уже утомила эта философия под чаепитие.

А Капинус продолжал:

– Зоя была духовна, иначе она не была бы такой талантливой. Оступилась. Прибежала ко мне, слезы вытирала. Тогда она и сообщила, что ждет девочку. Она мне, понимаете, мне сказала первому.

Артур решил, что пора бы уже уйти в другое русло разговора.

– Виталий, что произошло с Зоей? Почему она оказалась в психиатрической больнице? Вы знаете ее лучше всех.

– Да, но после того, как Зоя родила ребенка, мы практически не виделись уже с ней, а потом она сошла с ума с этим ребенком. Вот так бывает. Хотел бы я думать, что никто в этом не виноват… но…

– Но что?

– Но… – он сделал паузу. – Если бы Зоя была со мной, нам не нужно было бы ничего, кроме музыки и любви. Я все еще надеюсь, что она вернется. Нет, я не надеюсь, а знаю это. – Его тонкая костлявая нога закачалась, словно стрелка метронома. Он сцепил руки в замок, обхватив колено, будто пытался успокоить свои упорядоченные движения ноги. – Она чувствует и знает, что я жду ее. И не так, как ее кудрявый, который тут уже со всеми успел покрутить. Она – часть моей души, а я – ее. Зоя вернется. Вы увидите.

– Вы ничего не сказали о Лере.

– Но вы и не спрашивали. Да и что я могу о ней рассказать? Хорошая девочка, послушная, талант, который нужно еще развивать. Ну… Что ж, уважаемый, чай кончился, пора бы и нам тоже заканчивать беседу. – Он резко поднялся, показывая всем своим видом, что Артуру пора уходить.

Артур встал, оставив на столе кружку с так и недопитым чаем.

– У меня последний вопрос. Могла ли Зоя забрать Леру?

– Зачем ей спустя столько времени забирать дочь? Если она и хотела бы вернуться, то точно не за ней.

– А если она хотела причинить ей боль?

– Боль? – он округлил глаза. – Вы не знаете Зою. Она не способна убить даже комара, не говоря уже о насилии над кем-то. Не там вы ищете, товарищ сыщик.

Кроме того, что этот Виталий Капинус был очень странным, Артур ничего для себя не вынес. Ему так хотелось прижать музыканта к стенке, показать свою физическую силу перед тощим скелетом, вытащить из его философской головы какую-то ценную информацию, а не слушать романтическую чушь про души и музыку.

Подозрения сгущались темным облаком над нимбом этого святого с тонкой душой. Артур обещал Рите обходиться без неприятностей.

Он снял бахилы, засунул снова их в карман до следующего нужного случая и, попрощавшись с Капинусом, вышел за дверь, услышав за собой быстрые щелчки запирающегося дверного замка.

Глава 40

Леон сидел у Риты в кабинете.

– Это обычная процедура. Не стоит переживать. – Рита стояла над Леоном. – Я напомню, что подозреваемым лицом вы не являетесь.

– Я понимаю. – Он поднял на нее глаза.

– Но мы должны все проверить, это наша работа. – Рита дала Леону списывать первую попавшуюся статью с Уголовного кодекса. – Пишите печатными буквами этот текст. – В ее голосе появилась настойчивость.

– Это все? Мы закончили?

– Нет. Вам может это не понравиться, но еще нужно написать текст записки. – Она дала Леону несколько чистых тетрадных листов.

– На всех листах?

– На всех.

«Ты плохой отец ты плохой отец ты плохой отец».

Чередующиеся собственноручно написанные три слова призывали Леона поверить в них. С каждым движением руки он понимал, что пишет о себе.

Когда закончилось свободное место на последнем листе, он отложил ручку и передал все Рите. Выглядело это как собственное признание.

– Я могу идти? – Леон вопросительно посмотрел на Риту и приподнялся со стула.

– Пока можете.

Леон выходил за дверь, столкнувшись с Артуром плечами.

– Ты его уже отпустила?

– Да. Время не ждет. – Она уже надевала плащ. – Что там с музыкантом? Давай быстро. Мне нужно ехать к экспертам и дальше сразу же в психушку.

– Кроме того, что он очень странный, я ничего не узнал.

– Получается, ты ничего не узнал. То, что он странный, уже известно.

– Получается, что так. Я не знаю, Рит, но мне кажется, что он неохотно говорит о девочке. Вся наша беседа состояла из его воспоминаний о Зое. А когда я начал задавать вопросы о девчонке, он сразу слился. Я не стал настаивать. Тут, я думаю, ты права, нужно без резких движений.

– Молодец. Хотя бы все не испортил. Возьми его под контроль.

Рита хотела получить информацию по почерку Леона от экспертов уже сегодня, однако шансы были почти равны нулю. Она зашла к недавней знакомой девушке-почерковеду, которая к сегодняшнему дню уже вызывала у Риты полное доверие.

– Вы ведь знакомы уже с материалами. Можете посмотреть еще одни образцы? От этой экспертизы будет зависеть все. Мы должны исключить причастность отца. Но если это его почерк – он пойдет главным подозреваемым. – Рита смотрела на девушку глазами преданной собаки.

Эксперт взяла в руки листы с почерком Леона.

– Вы ведь понимаете, что на это требуется время?

– Пожалуйста, просто для меня, не на бумагу. Можете дать хоть какую-то оценку? Я должна понимать вероятность.

– Помните, когда я говорила про внутреннее убеждение? Так вот, у меня его сейчас нет. Чтобы что-то сказать, мне нужно время.

– Я могу заехать к вам часа через три?

– Часа? Не дня, а часа? Через три? – Она округлила глаза.

– Я понимаю, все понимаю. Я не прошу отдать мне готовые результаты. Просто посмотреть. Вам хватит этого времени, чтобы хотя бы немного изучить эти закорючки? Леон Растер ходит на свободе, пока мы все пытаемся найти хоть какую-то нить в исчезновении этой девочки.

– Хорошо. Обещаю посмотреть, но на вывод вы вряд ли можете рассчитывать в этот срок.

Рита с чувством выполненного долга направилась в сторону психиатрической больницы. Сегодняшний день вынуждал ее везде вести себя по-другому. Ей, вопреки своему характеру, приходилось быть слишком любезной, чтобы добиться нужного результата. Ладно эксперты, они всегда шли на контакт, а вот главный врач психиатрической больницы…

Предвкушение предстоящего разговора отдавало горечью во рту. До одиннадцати оставалось всего полчаса, а еще нужно было найти место, чтобы припарковать машину. Главврач ждать не будет, приходилось торопиться, что для Риты, человека пунктуального, доставляло определенный стресс.

Кабинет Печорского находился на втором этаже, в самом центре полукруглой площадки, откуда в три стороны расходились коридоры.

– А что вы еще хотели? Вот вам и карта, вот вам и диагноз, и справка.

– И куда же делась Зоя Растер после выписки? Она разве не должна находиться под диспансерным наблюдением? Не считаете ли странным, что она выписалась и больше ее никто не видел?

– Видите ли, уважаемая следователь, люди после этих мест часто не хотят возвращаться туда, откуда они к нам прибыли. Это определенный стресс.

– Я понимаю, но…

Печорский ее тут же перебил:

– К тому же многим хочется начать новую жизнь. – Он услужливо улыбался Рите, скрестив при этом руки на столе в замок. – В новом окружении, в новом городе. Зоя выздоровела, и она, наверное, сейчас очень далеко отсюда.

– Есть в ваших словах какой-то смысл. Но она ведь оставалась на учете?

– Да, естественно. Хотите воды? – Он взял стеклянный кувшин и налил в один из стаканов.

– Нет, спасибо. Зоя Растер приходила?

– К сожалению или, быть может, к счастью – нет. – Он выпил полстакана и вернулся к разговору. – После выписки ее больше никто не видел. Но ее можно понять. Их всех можно понять. Когда через столько лет выходят отсюда, то начинается новая жизнь. Многие меняют место жительства. Это дает некоторый эффект.

– Зоя говорила, что хочет уехать?

– Не прямым текстом, но можно было догадаться.

– Куда она могла переехать отсюда? Мне нужно выяснить, где она.

– Где вам искать Зою, я даже предположить не могу. Вы знаете, сколько прошло лет с тех пор? Вы заставили поднять ее пыльную медкарту из архива. Я боялся, что уже не найдем.

– У вас какие-то проблемы с регистрационным учетом?

– Кажется, вы не за этим пришли? Спешу вас разочаровать, с регистрационным учетом у нас все в порядке. Именно поэтому карта Зои Растер сейчас лежит перед вашими глазами. Какие-то еще вопросы будут? Извините, но у меня не так много времени на беседу с вами.

– Пока что.

– Времени? У меня его больше и не бывает, сударыня. Под моим контролем вся больница.

– Пока что на беседу. Когда будет допрос, вам придется это время найти.

– Вы хотели сказать «если», верно?

– Всего доброго, – ее глаза метнулись на бейдж, – Валентин Геннадьевич.

Рита изъяла карту на время уголовного расследования, чтобы все детально изучить. Продуктивного диалога с Печорским не сложилось, а строить из себя ту, кем она не является, ей было тошно. Она все-таки следователь, а не любознательная девочка, ищущая в стенах этой больницы незабываемые истории.

Рита вышла из кабинета. Ей хотелось снова оказаться под струями воды в своей душевой, чтобы смыть с себя чужое высокомерие и начать день заново.

Мысли о дополнительном утре прервались, когда она заметила на табличке двери знакомое имя. Раз она здесь, то почему бы не зайти.

Она подошла к двери с табличкой «Александра Герц» и прислушалась.

Было тихо. Легонько постучав, больше из воспитания, она приоткрыла дверь.

Саша была одна и занималась каким-то делами.

– Вы? – Она удивленно посмотрела на Риту, стоящую в дверях ее кабинета. – Очень неожиданно. Здравствуйте, проходите.

– Я не совсем к вам, но решила заглянуть, – она закрыла за собой дверь и прошла вперед. – Есть время?

– Немного есть. Но скоро у меня пациент, – она посмотрела на часы – единственное, что у нее осталось от аксессуаров. – У вас есть какие-то новости о Лере?

– Я поэтому и пришла.

Саша встала с кресла и замерла в ожидании новостей.

– Вы… Вы нашли ее?

– Нет, мы ее не нашли. И новостей пока нет, а ваш начальник не сильно сговорчив. Я подумала, может, вы что-то знаете?

– Мы с Ле… – Саша запнулась, – с отцом девочки, имею в виду, не общаемся. Поэтому и знать я ничего не могу. Да и я бы позвонила. Вы ведь дали свой номер.

– Да, я помню. Я не об этом. Вы ведь тут работаете, наверняка знаете что-то о Зое Растер. Уверена, что она вас тоже интересовала, – Рита улыбнулась.

– Скажу честно – да. Но исключительно ради любопытства, это я вам как женщина женщине.

– Тогда скажите мне как женщина женщине, что она из себя представляет? И куда она могла уехать?

– Это сложный вопрос. Я знаю не больше вас.

– Поможете расшифровать ее диагнозы? Тут столько написано… препараты, назначения.

Саша протянула руку, чтобы еще раз взглянуть на карту Зои.

– В то время карты велись, скажу вам, не идеально. Но что-то здесь есть. – Саша пролистала в начало. – Зоя поступила сюда вскоре после родов с сильной психотравмой.

– Это что-то вроде послеродовой депрессии?

– Намного сложнее. Зоя не принимала своего ребенка и хотела отказаться от Леры. Если бы не Леон, девочка бы отправилась в детский дом.

– Вы говорили об этом с Леоном? – Рита незаметно для себя нахмурилась.

– Я не лезла ему в душу, он категорически не хотел о ней говорить. Эту историю я узнала отсюда. У Зои был послеродовой психоз. Это не просто депрессия, такое состояние носит уже опасный характер.

– Как часто такое случается?

– Нечасто, по статистике, один-два случая на тысячу родов.

– Что-то провоцирует это? Разумеется, кроме самих родов. Или может случиться с любой женщиной?

– Опять же, если говорить о статистике, то у большинства пациенток уже присутствует психическое заболевание, чаще всего это биполярно-аффективные нарушения, и намного реже – шизофрения.

– Зоя страдала каким-то из этих расстройств?

– Случаев и обращений ранее не было, – она пожала плечами, – но я думаю – да. Судя по записям, ей была необходима колоссальная психиатрическая помощь.

– Сколько она провела здесь?

– Долго. Для такого рода расстройств – очень долго. Но, – она пролистала страницы и добралась до выписки в конце карты, – Зоя поправилась. Ее выписали со стабильным улучшением.

– А дальше, как известно, ее никто не видел, – Рита произнесла вслух свои мысли. – Куда она могла отправиться?

– Я думаю, этот вопрос лучше задать самому Леону.

– Непременно зададим. Но мне интересны мысли профессионала.

– Увы, – Саша развела руками, – я не могу делать таких предположений. А зачем вам карта Зои? Вы думаете, что она похитила своего ребенка?

– Мы не думаем, мы расследуем, – Рита иронично улыбнулась и прищурила глаза, давая Саше понять, что с ней она это обсуждать не намерена.

– Я не думаю, что ей это нужно. Лера – триггер для Зои.

– Но она остается ее матерью. У вас нет детей, насколько я помню?

– Нет, – сухо ответила Саша и снова взглянула на часы.

– Если будет какая-то информация – позвоните, пожалуйста. И еще. Можете дать свою визитку, чтобы всегда была под рукой?

– У меня сейчас их нет. – Саша достала маленький листок вместо визитки и написала свой номер телефона, не забыв указать фамилию с именем и место работы. – Так подойдет?

– Вполне.

Кажется, это Леон был триггером для Саши. Сомнения в правильности своего решения отражались на коже. Она не заметила, как тыльная сторона ладони начала краснеть и чесаться. Нервы.

Ей хотелось набрать его. О чем она только думала…

Несколько лет задушевных бесед, умиротворение и тишина рядом с ним. Куда она так рвалась? В эту больницу, где каждое движение под контролем мерзкого руководителя? Сюда? В квартиру отца, обставленную по принципу «чем дороже – тем лучше», где до сих пор не было уюта?

Куда и от кого она все время бежит? Почему нельзя остановиться? Саша сбавляла уверенный бег по одной из дорог, которую выбрала, перейдя на медленный шаг. Она боялась прийти в тупик, но продолжала идти, чтобы хотя бы убедиться в том, что там действительно тупик. Но сможет ли она в случае неудачи пойти обратно? Саша не знала…

Глава 41

Леон проснулся, когда солнце еще не успело подарить этому утру свет. На часах с цветным циферблатом маленькая стрелка еле приближалась к пяти часам. Тик-тик-тик. Этот звук раздражал и не давал спать.

В комнате было прохладно, и Леон отчетливо ощущал холодный воздух, проникающий сюда через полуоткрытое окно. Завернувшись в одеяло, он встал и подошел к окну и, отодвинув штору, плотно закрыл окно.

Вглядевшись в утреннюю темноту, он содрогнулся – маленький вороненок, сидевший на ветке дерева почти вплотную к окну, смотрел на него своими круглыми черными пуговицами.

Казалось, птица не могла отвести глаз от Леона, наклоняя свою черную, как это небо, голову в разные стороны.

– Каррр! – малыш раскрыл свой маленький клюв.

Что он этим хотел сказать? Леон хоть и не был суеверным, но появление этой птицы не вызвало у него приятных эмоций.

«Вот от чего я проснулся…»

Послышались еще другие крики – крупные вороны энергично пролетели мимо, унося с собой черного вороненка. В эти мгновения Леон смешался с окружающей реальностью и осознал, что находится в другом месте. Это не его спальня. Он уснул в комнате Леры в позе эмбриона на маленькой подростковой кровати в обнимку с ее детской подушкой.

Вспоминая свое детство в интернате, он вновь ощутил на себе жестокое воспитание и тяжелые воспоминания. Он вспоминал ранние утренние подъемы и деревянную палку-указку в руках воспитателя, которая стучала по кроватям, заставляя вставать всех без исключения. Маленький Леон еще не знал, что утро может быть иным, но инстинктивно понимал, что так быть не должно. Он ненавидел воспитателя, испытывая к этой женщине лишь отвращение.

В интернате было много правил. Наверное, он оттуда позаимствовал их для воспитания дочери.

«Леон остается убирать всю посуду. Остальные свободны». Нужно было успеть съесть завтрак и не остаться последним. И в то же время после уборки его ожидали насмешки от старших: «Не забудь свой фартук, Леон! Ты у нас опять горничная!»

От этих воспоминаний внутри здорового крепкого мужчины сжалось маленькое хрупкое сердце. Леон вновь оказался в ряду неудачников, а маленький дерзкий вороненок смеялся над ним. Его жизнь была лишь разбросанной мозаикой, пазлы которой так и не соединились в одно большое полотно.

Сон растворился в гневных мыслях.

«Никто. Никто не будет мне говорить, что я должен делать!»

Леон вышел в холл. Вороны продолжали кружить над домом. Он слышал их крики даже с закрытыми окнами.

Леон насыпал в кружку двойную порцию молотого кофе и залил его крутым кипятком. Он ощущал себя загнанным в клетку цирковым львом, подчиняющимся воле маленького человечка. Он мог бы раскусить его пополам и полакомиться вдоволь победой и свежим мясом. Но кнут слишком опасен. Он вынужден подчиняться. Мудрость и львиная выдержка заканчивались, Леон ненавидел того, кто решил поиграть с ним, всей своей душой.

«Как ты глуп, Леон…» Он слышал смех в этих словах. «Алле-оп! Прыгай, Леон, в горящее кольцо, пусть твоя дочь порадуется за тебя. Алле-оп! Аплодисменты!» Он не знал, как выйти с этой арены, он не видел своего дрессировщика.

Леон опустошил кружку горького напитка и залез в душ, чтобы до конца согреться. Существует ли какое-то временное ограничение для ненависти? Может ли она раствориться в повседневных делах или разбавиться в стакане крепкого кофе? Можно ли перестать ненавидеть того, кого ты не знаешь? А если ты узнаешь его? Что станет с этим ядовитым чувством, которое убивает? Только одного – тебя.

Если тот, кто решил поиздеваться над Леоном, хотел доказать ему, что как отец он не состоялся, то у него получилось. Чувство собственного разочарования поглощало его, как он недавно поглощал горький невкусный кофе. Вместе с потоком стекающей в канализацию воды стекала и его самооценка.

– Одинокий отец, он сам воспитывает девочку. Хвала и поклон ему! – говорили люди, восхищаясь тем, что он не сдал девчонку в интернат, где сам и вырос.

– Только поэтому и не сдал, – признавался себе Леон.

– Не каждый так сможет! Настоящий мужчина! – продолжали говорить люди, искренне поддерживая его.

Но никто никогда не задумывался о гендерном равенстве перед одной и той же проблемой. Никто и никогда не говорил об одиноких женщинах, воспитывающих ребенка. Ведь это не было редкостью, и таких женщин скорее назовут разведенками, не пренебрегая при этом чувством жалости, нежели одарят похвалой, какую заслужил Леон.

Леон легко поддавался на это. Но только не сейчас…

Он жалел. Изо дня в день он чувствовал, как был далеко от своей дочери, он чувствовал, что упустил очень много, он понимал, что ему практически нечего вспомнить из их совместного времяпрепровождения. Он не водил ее в парк и на карусели, она не знает, что такое сладкая вата, к ней никогда не приходили подружки на день рождения, потому что Леону было не до этого. Он перечислял в голове все эти «не» и «никогда» и мечтал о том, чтобы все это восполнить.

Нет, она не была безразлична ему. Но Леон не понимал, что значит любить своего ребенка. Пробуждения отцовских чувств извергались лавой еще спокойного вчера вулкана. Неумелые и неловкие мысли, которыми сложно управлять, которые сложно понять. Он только знакомился с новыми чувствами. Леон думал, что он ненавидит того, кто пишет ему эти записки, но понял, что в первую очередь он ненавидит себя. Но не прощает.

Стало светать. Дом начал наполняться светом и теплом.

Телефонный звонок. Экран телефона излучал две счастливые улыбки.

«Почему я до сих пор не удалил эту фотку?» Леон медлил перед тем, как нажать на кнопку принятия вызова, ожидая, что настойчивый абонент сам положит трубку. Дамба, построенная из обид, непонимания и злости, рушилась под водопадом теплых чувств к Саше.

Он ответил на звонок.

– Есть какие-то новости? – не поздоровавшись, спросила Саша.

– Тебе есть до этого дело? – сухой твердый голос врезался ей в уши.

– Я… Я просто интересуюсь. Тебе нужна помощь?

– Зачем ты звонишь? Я просил тебя помочь, но ты исчезла. А сейчас ты просто интересуешься! Ради чего? Чтобы казаться хорошей? Чтобы тебе стало спокойней спать? Зачем ты звонишь?

– Что случилось с Зоей?

– При чем здесь она? Ты знаешь эту историю. А если хочешь подробностей, то ты их можешь узнать на своей работе.

– Полиция изъяла ее медицинскую карту для расследования.

В ответ ничего не последовало.

– Алло. Леон?

– Саша, что ты хочешь? – Он думал уже положить трубку.

– Ты знаешь, где Зоя? – аккуратно спросила она.

– Нет, – его ответ был категоричен. – Она исчезла из нашей жизни и после больницы никогда больше не появлялась. Что-то еще?

Ей хотелось смягчить его ставший чужим голос, услышать нотки забытого флирта с игривой интонацией, ей хотелось сказать что-то на их языке, их общими фразами, которые оказались уже погребенными в яму, выкопанную ее же руками.

Вопреки своим желаниям она таким же чужим голосом произнесла: «Нет», отчего у Леона еще больше испортилось настроение.

Он не стал ничего отвечать и наконец положил трубку.

Глава 42

Саша, не теряя времени, попросила санитаров привести в свой кабинет Аиду. Дверь распахнулась, а Аида будто замерла в проходе, не желая сделать еще шаг. Санитары несильно подтолкнули ее вперед и закрыли за собой дверь.

– Вы же сказали, что я могу сама приходить, когда мне захочется поговорить. – Она смотрела на Сашу исподлобья, наклонив голову вниз.

– Нет времени, Аида. Присаживайтесь, прошу, – она указала на кресло для пациентов. – Если вы хотите, чтобы я помогла вам, то нам придется встречаться чаще.

– Меня выписывают? – Она округлила глаза и заметно занервничала, перебирая пальцы.

– У меня есть одна идея. – Саша наклонилась к ней, будто хотела поделиться секретами. – Вы когда-нибудь были у психолога? Я имею в виду, в те промежутки, когда вас выписывали.

– Нет. Но я… Я не хочу! – Аида отпрянула назад и потащила за собой кресло. – Я не пойду! Мне нужно остаться здесь! – На глазах начали выступать слезы. – Вы хотите меня снова вы-ы-ы-гнать? – Она начал теребить свои волосы.

– Аида, послушайте, это неизбежно. Но я могу поработать с вами как психолог. Не здесь. Вы доверяете мне? – Саша смотрела ей прямо в душу, пытаясь найти тот крючок, за который можно было уцепиться.

– Я не хочу возвращаться туда. – Бегающий взгляд говорил о ее страхе. – Я не хочу их видеть. Я не хочу возвращаться в свою жизнь! Вы понимаете? – умоляюще говорила она.

– Вы говорите о своем доме?

– Да! Они твари. Они вокруг меня, вокруг моей квартиры, они снова утащат меня в свой ад.

Саша нахмурилась. О каких сущностях она говорит?

А Аида, будто прочитав ее мысли, продолжила:

– Мои друзья. Друзья, – повторила она и хмыкнула. – Они появляются снова и снова! И только тогда, когда я выхожу отсюда.

– Я вас понимаю, – как можно мягче произнесла Саша. – Вам нужна помощь в том, чтобы противостоять тем соблазнам, которые вас всегда окружали, тем людям, которых вы называете друзьями. Но есть и хорошая новость.

– Какая? – Аида с надеждой посмотрела на Сашу и снова придвинулась с креслом к ее столу.

– Самое главное – это то, что вы понимаете, что не хотите так жить дальше, а для этого вам все еще нужна помощь – помощь психолога.

– Я не смогу… – она опустила голову вниз. – Когда я вернусь…

– Об этом я и хотела поговорить, – Саша позволила себе перебить Аиду. – Вам не придется возвращаться туда.

– Как это?

– У меня есть маленькая квартирка, в которой никто не живет. Небольшая студия прямо на берегу моря. Я помогу вам. Останетесь там на какое-то время и займетесь продажей своей квартиры.

Саша не верила в то, что произносили ее губы. Откуда такая щедрость и милосердие, когда в голове прочно устоялись слова отца: «В нашей работе нет места состраданию!»

«Значит, пора разрушить это правило», – ответила Саша сама себе.

Она увидела, как из глаз Аиды потекли слезы, а тонкие губы вытягивались в дрожащую нить. Саша не переставала видеть себя в этой женщине. Может, она хотела помочь себе?

– Это значит «да»? – Саша улыбнулась.

– Да, – произнесла она почти беззвучно, утирая слезы, стекающие по узкому раскрасневшемуся лицу. – Спасибо, спасибо, спасибо! – полушепотом затараторила Аида.

– Я подготовлю выписку и отвезу вас туда. Море, оно, знаете ли, лечит. Только есть несколько правил, которые вы обязаны будете соблюдать. Никаких связей с друзьями из прошлого, никаких гостей, кроме меня. И согласие на психологическую помощь.

– Почему? – Она наклонила голову и заглянула Саше в глаза, будто начала ее в чем-то подозревать. – Почему вы делаете это для меня?

– Считайте, что я делаю это для себя. – Она улыбнулась. – Только договоримся, что никому ни слова.

Аида кивнула и уплыла довольная из кабинета. Саша укрепилась в своем решении помочь этой женщине. Никогда раньше ее так не радовала помощь кому-то. Сейчас она знала, что действует правильно.

Саша не боялась за квартиру, она замечала, что Аида следила за внешностью, чистотой волос и ногтей, а личные вещи всегда были аккуратно прибраны в тумбочке ее палаты.

«Нужно дать ей шанс».

Глава 43

Тот день, который заставил сердце Леона окаменеть на несколько секунд, наступил сегодня. Холодное утро, начавшееся с карканья ворон, добавило тревоги. Даже горячий душ и бесполезный, но все же теплый звонок Саши не смогли избавить от ощущения беспокойства.

Леон оделся в утепленный спортивный костюм с капюшоном, накинул сверху дутый жилет и, заварив себе кофе, вышел на улицу. Выпить кофе на утреннем морозе вдвойне приятно. Он часто так делал раньше.

Леон осмотрел двор. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться взгляду, – ни очередных записок, ни красных варежек на пороге. Насладиться кофе тоже не удавалось – ледяной ветер рывками хлестал по щекам и голым, без перчаток, рукам, пытавшимся согреться горячей кружкой.

Сегодня все было не так. Леон, обманутый погодой, решил вернуться в дом, перед этим привычно заглянув в почтовый ящик, который висел на заборе со стороны улицы. Он заглядывал туда по несколько раз в день, будто призывая появиться что-то, кроме квитанций на оплату коммунальных платежей.

Открыв почтовый ящик, Леон обнаружил конверт. Это был обычный белый бумажный конверт, без текстовых надписей, марок и каких-то других обозначений.

Он поспешил в дом и, оставив кофе в прихожей, сел за стол. Он осмотрел конверт еще раз со всех сторон. Кроме растаявших на бумаге снежинок, не было ничего.

Леон аккуратно приподнял клапан конверта, который легко поддался, потому что клей практически не сцепил бумагу, и подумал о том, что человек, бросивший в ящик этот конверт, заклеивал его на морозе и, конечно же, не воспользовался методом сдобрить участок с клеевой полоской собственной слюной.

Леон открыл конверт и достал из него тетрадный лист бумаги. Печатными буквами, простыми синими чернилами в несколько строк было написано: «Найдешь ее на том месте, где оставил меня».

Леону казалось, что он спит. Всему виной нервное напряжение, ожидание какой-то вести.

Он помнил про слова из прошлого письма: «Сделаешь, как скажу, – найдешь дочь. Жди».

Томительное ожидание порождает возникновение таких сновидений. Когда ждать больше нет сил, когда твое сознание мучается в ожидании результата, а день сливается с ночью, и ты уже не видишь различий, сновидения становятся частью реальности.

Он закрыл глаза, пытаясь раствориться в этом сне, услышал карканье ворон и проснулся. Но там же. За столом, держа в руках письмо. Его взгляд приковался к середине: «…где оставил меня».

Леон тяжело выдохнул, снова приняв груз реальности на свои сильные плечи. Как будто кто-то постоянно навешивает блины на штангу, которую нельзя отпустить.

В голове родился вопрос: «Будет ли что-то такое, что я не смогу выдержать?»

Поток путанных мыслей приводил к одному и тому же имени…

Перед рождением Леры

– Зоя, куда будем ставить кроватку? Я уже все собрал.

– Я опаздываю на репетицию. Поставь куда считаешь нужным. Только не в нашу спальню, для ребенка есть детская.

– Тебе неудобно, наверное, будет вставать по ночам и идти в детскую, да ты можешь и не услышать плач.

– Почему ты говоришь «ты»? А ты собираешься принимать участие в воспитании? Леон, у нас будет общий ребенок, ты же помнишь об этом? И, кстати, существуют радионяни. Спальня – это про взрослых. У ребенка должна быть сразу своя комната.

– Как скажешь, – огрызнулся Леон.

– Все, Леон, в общем, реши сам тут. Я уехала. Когда вернусь – не знаю, сегодня генеральная, так что мы надолго.

Леон остался в доме с собранной детской кроваткой. И ему не нравилось, как говорила Зоя. Будто ей было плевать на будущего ребенка, будто ей важнее все эти скрипки и репетиции. Но он всегда пытался оправдать Зою, всегда пытался понять. Он знал, насколько важно ей ее творчество, он знал, что, когда родится Лера, столько времени на концерты у нее уже не будет. Леон понимал потребность Зои взять от своего любимого дела перед предстоящими родами как можно больше и старался не реагировать и не идти против. Беременная женщина – это женщина, с которой лучше всегда соглашаться, иначе возможно нарваться на ее слезы или еще хуже – истерики.

«Почему бы и не в детской поставить эту кроватку? – мысленно согласился он с доводами Зои. – Спальня должна быть только для нас».

Глава 44

Рита снова заехала к экспертам в надежде услышать вердикт по почерку Леона. Может быть, сейчас все расследование и закончится? Если будет высокая вероятность, что Леон сам написал записку, чтобы оправдать этим себя, то останется лишь копнуть немного глубже, чтобы закрепиться в доказательствах против него. Копать в ту сторону, куда знаешь, гораздо легче, чем перепахать целое поле.

Рита поднялась на второй этаж.

– Можно?

– Проходите. Ну… что сказать… Я посмотрела, как обещала. Внутреннее убеждение у меня почти сложилось, – она как-то по-родному улыбнулась Рите. – Отрицательных признаков много, но чтобы исключить намеренное изменение почерка, нужны еще образцы. Пока мое мнение – эту записку писал не он. Но, как я и говорила, это еще не вывод.

– Я так и думала… Что ж, спасибо вам огромное.

Придется перепахивать поле и копать в разные стороны, только куда – Рита не знала.

Она набрала номер Артура.

– Мы что-то упускаем. Записку писал не Леон, скорее всего, не Леон. – У нее был задумчивый тон. – Собери все видео с камер наблюдения за тот день. Проверим каждую въехавшую и выехавшую отсюда машину.

– Это нереально.

– Нереально – это то, что прошла неделя, а мы не знаем, куда пропал ребенок! Вот что нереально, Артур. Займись этим вопросом. Начни с выездов из города после пяти часов вечера. Их всего два, везде стоят камеры, проверь каждый номер машины. У нас все равно сейчас нет других вариантов.

– Я понял. Надеюсь, видео еще сохранились.

– Они хранятся не меньше месяца, так что успеешь.

Рита села в машину. Предательски заурчало в животе. Кажется, она забыла, что до сих пор не позавтракала, а уже было время обеда. Она подумала заехать куда-то на бизнес-ланч, но тратить драгоценное время на посиделки в кафе в ожидании, когда принесут заказанные блюда, казалось нерациональным, да и настроение было совсем не для полноценного обеда. Темные облака вкупе с растаявшим, смешанным с дорожной грязью снегом поддерживали чувство разочарования. Этот день будто стал началом конца. Он своей серостью намекал о безвыходности. Никаких зацепок, никаких доказательств. Рита хотела верить в то, что эксперт ошиблась, она надеялась, что Лера подкинула записку и ушла сама из-за обиды на отца, она просто хотела знать, что девочка жива.

В животе снова заурчало. Рита увидела рядом палатку с шаурмой и, не заглушив двигатель машины, направилась в ее сторону.

– Мне обычную шаурму и травяной чай.

– Лук, морковка, огурчики могу положить, – улыбающийся мальчишка родом откуда-то из-под Ташкента начал перечислять возможные добавки. – Сыр. Вам сыр положить? С сыром вку-у-у-сно.

Рита ничего не понимала в шаурме, да и сейчас ей было все равно. Просто хотелось есть здесь и сейчас.

– Хорошо. Обычную с сыром.

– Вам точно понравится! Я делаю лучшую шаурму, девушка.

От слова «девушка» ее закоробило, но этому улыбчивому парню она простила.

Сев в уже хорошо прогретую машину и откусив кусок лаваша с сочной начинкой, Рита с удивлением для себя подумала: «Как же это вкусно!»

Вобрав в себя хорошую энергию от сытного обеда и энергичного продавца шаурмы, Рита тронулась с места. Почему-то в этот момент серое небо и грязный снег не казались такой уж удручающей картиной. Она с оптимизмом увидела в ней непостоянство. Баланс настроения был достигнут.

Глава 45

Студия на берегу моря была для Аиды раем. Она никогда не жила в таких условиях, она даже подумать не могла, что когда-нибудь подобное произойдет в ее жизни. Воздушные светло-голубого цвета шторы, теплый пол, чистая, почти стерильная кухня с белыми фасадами, дощатый комод с таким же шкафом и большая кровать. Эта квартирка была похожа на отельный только что прибранный номер. Но Аида даже и в отелях никогда не была. Все что ее окружало раньше – это ободранные обои, слои которых напоминали об определенном периоде ее жизни. Ни один из них не был счастливым, за исключением детства. Если содрать несколько верхних слоев, можно было бы найти веселых медвежат с мячиками на розовом фоне. Мама старалась. Она хотела, чтобы Аиде было комфортно. Следующим слоем были обои с витиеватыми узорами – обои подросткового возраста, того времени, когда матери Аиды уже не было в живых, а ее воспитанием занялась бабушка. Сверху – обои, пропитанные сигаретным дымом и парами выдыхаемого перегара ее дружков.

Аида боялась той квартиры. Здесь, у Саши, она ощущала себя в другом, новом для нее мире, абсолютно противоположном тому, от которого всегда бежала.

– А вам не жалко это все для меня?

– Аида, я хочу, чтобы вы поправились. А квартиру я все равно продавать буду, сдачей в аренду мне некогда заниматься. Помните нашу договоренность?

– Я… Я помню. Здесь никого не будет, кроме вас. Я обещаю.

– И сеансы психотерапии, – напомнила Саша.

– Да. Здесь я согласна на все. – Аида подошла к окну и посмотрела вдаль, разглядывая облака, лежащие, как пух, на горизонте в глади морской воды. – Я куплю.

– Что? Вы о чем? – Саша услышала, что сказала Аида, но переспросила.

– Куплю эту квартиру. – Аида развернулась к Саше лицом. По ее искрящимся и счастливым глазам было видно, что она говорит серьезно. – Я не могу вернуться в тот город. Я продам свои семьдесят метров, я найду деньги, я заработаю, чтобы жить здесь.

– Вот это другое дело! Мне нравится ваш настрой! Уверена, что все так и будет. Располагайтесь здесь. Это все – ваша новая жизнь.

Все больше Саша видела в ней себя и помогала Аиде как себе. Чего же ей не хватало?.. Заботы о других, которую она не проявляла раньше? Или же это нереализованный материнский инстинкт?

Саша профессионально копалась у себя в голове, как у своего пациента, пытаясь найти причины своих малообдуманных поступков. Пустить женщину из психиатрической больницы, бывшую наркоманку, связанную с людьми криминального мира, в свою квартиру? Что движет ею?

Пока она думала над поступками, интуиция подсказывала, что она все делает правильно и нет никаких рисков.

Выдохнув, Саша снова уехала из этого города, не оборачиваясь. При этом чем дальше она уезжала, тем сильнее ее тянуло назад. Она продолжала бежать с пристегнутой к спине резинкой. Когда-нибудь она либо порвется, освободив ее от натяжения, либо с силой вернет на старт. Чем дальше бежишь – тем сложнее, даже мощность трехлитрового мотора ее черного тонированного внедорожника не помогала бежать легче.

Глава 46

– У меня есть новости! – Артуру не терпелось поделиться с Ритой наработанной информацией.

– Ну? Не томи.

– Тощий кобель соврал нам!

– Это ты о Капинусе?

– А о ком еще?

– Ближе к делу.

– На камерах его машина. Он выезжает из города в семнадцать двадцать пять, практически сразу после того, как покинул школу.

– Твою ж!.. – Рита резко вышла из равновесия. – Ты же сказал, что Капинус пошел в другую сторону. Пошел или поехал? На допросе он сказал, что приехал домой и был все время дома.

За период расследования Артур наконец-то видел ее живой, человеком, у которого как у всех имеется мимика и настоящие эмоции. Ему это нравилось. Кажется, расследование пошло ей на пользу.

– Пошел. Видимо, в ту сторону, где стояла его машина.

– Быстро доставляй его ко мне! Вытаскивай хоть с репетиции, хоть из дома. Капинус должен быть здесь в ближайшее время. После допроса сразу на обыск его квартиры, и сделаем осмотр машины. На чем он ездит?

– Старенький «Фольксваген-универсал».

Рита чувствовала, что что-то с этим музыкантом не так. Она взглянула на свою схему, в которую давно не добавлялось новой информации.

«Последний, кто видел Л., – учитель музыки» – запись в фактах о происшествии.

Все стало складываться. Капинус вышел из школы через пять минут после того, как Лера ушла с занятий.

Рита написала слово «Занятие», обвела его в овал и поставила рядом вопросительный знак. Могло ли произойти что-то там? На допросе он утверждает, что был дома, при этом камеры зафиксировали номер его машины, которая двигалась по направлению из города. В этот же вечер Лера не возвращается домой.

Пульс Риты участился, она уже может привлечь Капинуса за дачу заведомо ложных показаний, а это весомый аргумент против него. Предстояло тщательно подготовиться к еще одному допросу, чтобы найти все ответы. Рита боялась одного – того, что девочки уже нет в живых…

– Артур. – Она набрала его номер. – Ты где?

– Собираюсь в гости к Капинусу.

– Подожди. Заедь сначала ко мне.

Артур уловил в ее голосе дружескую просьбу, а не официальное поручение.

– Я так понимаю, лучше без кофе?

Рита ничего не ответила, но в голосе Артура звучало что-то из прошлого. Что-то из юности.

«Нет. Это не может быть флиртом».

Она улыбнулась и положила трубку. Она не хотела вспоминать прошлое, она ведь все давно уже забыла, но малыш Купидон тянул за шелковые ниточки памяти, чтобы сплести из них тетиву для своего лука.

Артур был в настроении и доволен собой, наконец-то появилось хоть что-то, подталкивающее к разгадке этого сложного дела. Да и Рита была рада его видеть. Этот тандем начал принимать правильные очертания.

– Я позвала тебя, чтобы посоветоваться.

– Ты? Меня? Посоветоваться? Удивляешь. – Артур не сумел сдержать сарказма, хоть и доброго.

– Ну хватит.

– Ладно-ладно. Я и сам хотел все обсудить.

– Давай представим, что тот, кого мы ищем, – это Виталий Капинус. Какие у него могут быть мотивы? Во-первых, мы знаем, что он был болен Зоей Растер.

– Да уж, это правда, но с одной поправочкой. Он до сих пор ею болен.

– Капинус, вероятно, был не рад, когда Зоя забеременела. А после родов она вообще оказалась в психушке, это равно тому, что Лера – причина их расставания. Хоть они и не были вместе.

– Думаешь, спустя столько лет он мог выпустить гнев на маленькую девочку? Да не. У меня другие мысли. И они не лучше.

Рита приложила руку к губам, сложив пальцы в кулак, и задумчиво произнесла:

– У меня тоже…

Артур вспоминал их с Капинусом чаепитие за столом, аккуратно расставленные предметы, его тощие ноги и чайный сервиз.

Лицо Артура раскраснелось, он сжимал кулаки, а воздух начал электризоваться вокруг него.

– Ты что?

– Я вытрясу из него признание, если это так! И я уверен, что отец мне поможет это сделать!

– Так, не впутывай сейчас сюда Леона! Еще не хватало, чтобы он испортил нам расследование.

– Я же сказал: ес-ли.

– У тебя есть предположения?

– Не знаю. Я посмотрел по камерам, он выехал в семнадцать двадцать пять, а вернулся в город в девятнадцать ноль-ноль. Дальше по трассе камер нет.

– Это все? И больше никакой информации? Он что же, получается, приехал куда-то в поле или лес?

– Я позвонил человечку, он пробьет по городским камерам, может быть, он въезжал в областной город. На что я очень надеюсь… Иначе нам придется обыскивать все поля и леса.

– Сразу дай знать.

– Хорошо. Если произошло то, о чем ты говоришь, то где? Музыкалка? Или он целенаправленно ее поймал после урока? Рита, – Артур поменялся в лице, – я клянусь, я отправлю его за решетку!

– Пыл свой побереги. У нас нет доказательств. Мы должны построить стратегию допроса. Капинуса сюда вези так, чтобы он ни о чем не догадывался. Мы должны застать его врасплох. О чем я говорю… Ты не сможешь в таком состоянии.

– Я смогу, Рит. – У Артура было такое серьезное лицо, что Рита безоговорочно поверила ему.

Глава 47

Виталий Капинус, помимо занятий с детьми, проводил и свои репетиции перед большими концертами. Сегодня как раз была одна из таких. Из большого зала музыкальной школы выплывали музыкальные таланты, наделенные абсолютным слухом и терпением.

Артур сидел в машине неподалеку от машины Капинуса и наблюдал за выходом группы. Одежда, особенно у женщин, отличалась от одежды большинства людей. В этом городе зимы скорее мокрые, чем снежные, но эти женщины упорно надевали на себя шубы и теплое пальто, из-под низа которых можно было разглядеть очертания вечерних платьев. Так проходили контрольные предконцертные репетиции у Капинуса.

Пепел затухающей сигареты упал в снег, когда Артур увидел музыканта, выходящего из зала одним из последних. Он, в отличие от остальных, шел один, не прибившись ни к одной из маленьких групп людей.

Когда Виталий Капинус приблизился к парковке, Артур сел в свою машину, завел двигатель и, стараясь не привлекать к себе внимание, решил не включать фары. Он хотел проследить, каким маршрутом Капинус обычно едет к своему дому, поэтому подходить сейчас не стал.

Музыкант открыл крышку багажника и аккуратно уложил туда свои инструменты. Потом достал щетку и неспешными движениями ровными полосами начал счищать миллиметры только что выпавшего на машину снега, который практически сразу таял.

Пока Капинус не почистил аккуратно и последовательно всю машину, он в нее не сел. Эта картина уже раздражала Артура, но он обещал Рите, что направит свой эмоциональный поток в тихое русло и терпеливо будет ждать момента. Ему бы поучиться у Капинуса. Тот никуда не спешил.

Зажглись городские фонари. Виталий Капинус сел в свой старенький «Фольксваген» и включил зажигание. Артур утомительно ждал, когда он тронется с места.

Наконец пришло время двигаться за ним. В таком маленьком городе парная друг за другом езда могла вызывать подозрение, поэтому Артур пристроился за следующей после Капинуса машиной. Ничего необычного – музыкант за почти пятнадцать минут достиг парковки возле своей старой пятиэтажки. Артур успел обогнать его и уже ждал у подъезда.

– Снова вы? – Капинус подошел к двери подъезда и, демонстративно отводя от Артура взгляд, пытался найти в карманах своего пальто ключ от домофона. – Что вам нужно?

– Мы должны сейчас вместе проехать на допрос. – Артур встал прямо перед его носом, упершись спиной в дверь.

– Извините, – настойчиво произнес Капинус и приложил магнитный ключ к замку домофона.

– Ты что, не слышишь меня? – Артур выходил из себя, он понимал, что придется идти на крайние меры.

– Вы почему со мной так разговариваете? Так учат у вас на службе? Ну-ну. Уважаемый, дайте-ка мне пройти в свой дом, – спокойно произнес Капинус, но тем не менее отошел в сторону.

– Чего стоим? Поехали. Без глупостей. В дом пройти – это все потом. Нас следователь ждет. – Артур машинально приподнял правую руку, готовый сопроводить Капинуса в машину.

Музыкант молча смотрел на Артура, будто обдумывал свои дальнейшие действия. Он понимал, что физически с Артуром вряд ли справится.

– Я жду, когда вы отойдете от двери, – настаивал Капинус.

Артур завелся еще сильнее.

«Чего это ему так сильно приспичило домой? Наверняка там есть то, чего мы не должны знать».

– Извините, Виталий, но я вынужден буду применить силу, – тактично произнес Артур.

– Хм, – фыркнул Капинус. – Хорошо. Поехали.

Да. Он сдался. А Артур был поражен тому, как спокойно произнесенные слова иногда способны кардинально изменить ситуацию. Попробуй поговорить на языке собеседника, и ты удивишься, как быстро вы сможете найти контакт.

Капинус абсолютно не сопротивлялся. Он спокойно сел в машину Артура, положил на колени свой потертый портфель и пристегнулся.

Пока они ехали, Капинус не произнес ни единого слова. То ли оттого, что ему было неприятно присутствие Артура, то ли голова была занята подготовкой ответов на те вопросы, которые ему могли быть заданы.

Когда они подъехали, Капинус вышел из машины и, не дожидаясь Артура, направился в сторону входной двери Следственного комитета. Тонкая фигура музыканта, обернутая в длинное пальто, плыла в свете вечерних фонарей.

Артур сравнил его с призраком, хотя призраков он никогда не видел. Догнав Капинуса уже у двери, они вместе вошли в здание. Тут же Артур вспомнил фильм «Охотники за привидениями» и подумал, что одного из них им все же удалось поймать.

Рита волновалась, но совершенно не показывала этого. Она была настроена на раскрытие. Вооруженная новым бланком допроса и запасом самых каверзных вопросов, она встретила Капинуса, который даже не одарил ее своим взглядом.

– Нам нужно вас допросить еще раз.

– Милочка, сколько же вы будете еще меня гонять? – Тут он устремил свой холодный неприятный взгляд прямо на нее.

– Новые обстоятельства. Я задам вам несколько дополнительных вопросов.

– А что, если я отказываюсь отвечать?

– Отказ от дачи показаний приведет к уголовной ответственности. Решать вам.

Капинус заерзал на стуле. Он, как загнанный в клетку зверек, не мог найти выход. Ему оставалось только вздыхать и смотреть по сторонам.

– Хорошо, задавайте свои вопросы. – Капинус развел руками и сцепил их в замок, обхватив колено.

– Расскажите, что вы делали второго декабря после пяти часов вечера.

– Я закончил индивидуальное занятие с Лерой и поехал домой, – в нотках его голоса послышалась дрожь.

– Во сколько вы были дома?

– Я не помню, я не смотрел на время.

– Выезжали ли вы из города в этот день?

Повисло молчание. Капинус смотрел в одну точку, Артур и Рита переглянулись.

Рита повторно задала вопрос:

– Виталий, выезжали ли вы из города в этот день? – повторила Рита.

– Нет, – сухо произнес он.

– Артур, покажи снимки. – Рита скрестила на груди руки в предвкушении сложного допроса, но она понимала, что они наконец-то сдвинулись с мертвой точки, этот клубок ниток начал распутываться.

На стол упали листы с черно-белыми фотографиями с камер видеонаблюдения, на которых был зафиксирован автомобиль Капинуса с указанием даты и времени.

– Это ваш автомобиль?

– Мой. – Он начал обтирать вспотевшие ладони о брюки, не замечая этого.

– Тогда ответьте на вопрос: что он делал на выезде из города в семнадцать двадцать пять?

– О-о-о, милочка, это покажется странным, но, – он неестественно разулыбался и снова заерзал на стуле, – я ведь совершенно забыл! Я выехал на трассу, чтобы заправить машину.

– И вернулся в семь часов вечера. – Артур пальцем указал на время, когда камера зафиксировала обратный въезд.

– Вы не так все поняли. – Он начал поправлять галстук. Казалось, что он душит его. – Я люблю покататься по трассе. Меня это расслабляет после сложной недели. – Виталий Капинус не переставал улыбаться, что вызывало у Артура желание врезать ему. – У вас все, господа? И госпожа, простите.

– Все. Подпишите протокол, и проедем к вашему дому для обыска. Заодно осмотрим машину.

– Это для какого еще обыска? Вы меня в чем-то подозреваете?

– Да нет, у нас просто хобби. Мы проводим обыски у всех любителей покататься несколько часов по трассе. Подъем, поехали прокатимся! Вы же это любите, – вступил в диалог Артур.

Капинус посмотрел на Артура с неприязнью. Он раздражал его еще с того момента, когда пришел на чай без предупреждения.

Они доехали до дома Капинуса и припарковались рядом с его машиной. Не самое удачное время для осмотра автомобиля. Во-первых, было темно, во-вторых – холодно. Но откладывать тоже было нельзя.

Артур достал фонарь. Он просветил подвеску автомобиля, затем направил свет на стекла и крышку багажника.

– Открываем. Все открываем – салон, багажник, капот.

– А что вы, собственно, ищете? – Капинус стоял сложа руки, но в итоге повиновался и открыл машину.

Артур с Ритой тщательно все осмотрели. Было видно, что автомобиль идеально вымыт и прибран. В багажнике аккуратно сложены несколько музыкальных инструментов в чехлах, аптечка с нормальным сроком годности, что удивительно для автомобилистов, и огнетушитель.

Ничего не найдя, они перешли в квартиру. Капинус не сопротивлялся.

– Пожалуйста. Милости прошу. – Музыкант распахнул дверь и впустил своих нежданных гостей первыми.

– Да мы без приглашения, – ответил Артур.

Рита осмотрелась. Педантичность Капинуса удивляла. Здесь тоже все было идеально – везде пропылесошены ковры, чистая кухня, каждый ящик и шкаф были аккуратно убраны, а книги и журналы расставлены на полках по цветовой гамме. Все в его квартире было настолько хорошо организовано, что трудно было предугадать, что он мог скрывать. Они не нашли ничего, что могло бы свидетельствовать о вине Капинуса. Рита была несколько разочарована, но, впрочем, и не сильно удивлена.

Капинус ходил вслед за ними, сложа руки за спиной в замок. Он терпеливо смотрел за процедурой и следами, которые оставались на полу его квартиры от обуви неразувшихся гостей.

Когда Рита с Артуром собрались уходить, Капинус поставил свою подпись и произнес:

– Уважаемая, я вижу, как вы стараетесь, но у меня нет никакой связи с этим исчезновением. Я никогда бы не причинил Лере зла. Я невиновен и очень надеюсь, что вы это сможете доказать.

– Я тоже буду этому рада. – Рита старательно улыбнулась ему.

– Рит, иди, пожалуйста, в машину. Я сейчас. Еще пару вопросов задам и выйду. Две минуты.

Рита посмотрела на Артура осуждающе.

– Иди-иди, – мягко произнес он, выпроводив следователя за дверь.

Она предполагала, что сейчас будет, но настойчивость и бескомпромиссный тон заставили не вмешиваться сейчас.

– Послушай, внимательно меня послушай! – Артур прижал высокого Капинуса лопатками к стене. – И перестань улыбаться! Если я узнаю, что ты врешь, а я это узнаю, то поверь, я закрою тебя. И закрою очень надолго. Концерты свои давать ты будешь уже за решеткой. – Артур говорил тихо и низко. – Понятно разъяснил? Я не слышу! – резко произнес он.

– Отпустите меня. Вы… Вы не имеете права со мной так обращаться!

– А то что? Жаловаться пойдешь?

– Я сообщу в прокуратуру!

Артур придавил предплечьем Капинуса к стене еще сильнее, так, чтобы тот не мог даже двигаться.

– Заткнись, Капинус, и отвечай, где ты был в тот день? – Капинус повернул голову в сторону, прикрыв глаза. Он не просто не мог противостоять Артуру, он боялся его. – Где ты был, твою мать? Куда ты ездил, а? – Он перешел на крик. – Ты ответишь мне прямо сейчас. – Артур резко перешел на шепот: – Или я буду ходить к тебе в гости до тех пор, пока не услышу ответ.

– Я просто ездил. Просто…

– С-с-с-ука, – вырвалось у Артура.

Он знал, что ответ где-то близко, он сжимал кулак, готовый впечатать его Капинусу под ребра.

Зазвонил телефон, прервавший разыгравшуюся ярость. Это Рита. Артур на мгновение забыл о том, что она его ждет.

– Я… Я не виноват. Я не трогал Леру, клянусь вам!

– Я даю тебе день, чтобы вспомнить, куда ты ездил.

– Я же… – пытался сказать Капинус.

– Ты услышал меня?

– Я…

– Услышал, твою мать?!

Артур ослабил хват, не дожидавшись ответа Капинуса, и сбросил звонок Риты. Он оставил за собой открытую дверь и быстро спустился на улицу.

Через стекло можно было заметить, как Рита была сердита. Ее лицо пылало от недовольства.

«Это лучше, чем безразличие», – подумал Артур и сел в машину.

– Где тебя носит, Артур? Что ты там делал? Я сижу тут в холодной машине уже десять с лишним минут!

– Прости.

– Ты что, выбивал с него показания? Я так и знала! С тобой невозможно…

Она не успела договорить, как Артур запустил пальцы в ее волосы и притянул к себе, поцеловав в замерзшие губы. Он не искал момента, он не думал о том, ответит ли она взаимностью или ударит его по лицу. Он лишь хотел прекратить ее монолог.

Когда он понял, что щека его не горит от пощечины, а поцелуй длится больше секунды, в его теле загорелся огонь, согревая холодный воздух резко вспыхнувшим пламенем. Он вслушивался в ее длинные выдохи. Начала кружиться голова.

Артур завел машину и крепко сжал руку Риты. Молча, забыв о расследовании, они быстро доехали до дома Артура.

Он не отпускал ее руку, пока они не вошли в дом. Было темно. Никто не включил свет и не произнес ни слова. Верхняя одежда быстро полетела на пол.

Артур вспоминал тот вечер в конце пятого курса. Они вместе мысленно вернулись в тот день. Артур снова приблизился к ее губам, чем вызвал учащенное сердцебиение у обоих. Она провела пальцами по его коротко стриженному затылку, вдыхая аромат его терпкого парфюма, и опустила руки вниз, расстегнув пряжку на его ремне. В полной темноте они не могли разорвать этот поцелуй, снимая друг с друга одежду. Артур почувствовал тепло ее тела, когда она прижалась к нему, а его пальцы скользнули вниз. Они больше не могли удержаться от желания. Их тела сливались и искрили, создавая электрический заряд. Рита не сдерживала стонов, а дыхание становилось неуправляемым.

Она закрыла глаза и расслабилась. Артур снова крепко сжал ее руку, он чувствовал, что она нуждается в нем, а Рита ощущала, что находится в безопасности с ним.

Он крепко прижался к ней и низким голосом шепотом произнес:

– Я ждал тебя, – он выдержал паузу и следом произнес: – Ты знаешь, Рит, я люблю тебя…

– Да, – ответила она, улыбаясь в окутавшем их тумане, и поцеловала его.

Глава 48

Спустя несколько дней Саша решила навестить Аиду. Она заранее договорилась с ней о встрече.

Когда Саша вошла в свою квартиру, она не узнала эту женщину. Осунувшееся серое лицо наконец приобрело цвет, плечи расправились, а губы, часто дрожащие тонкой струной от проявления любых эмоций, были аккуратно накрашены помадой некричащего цвета.

Аида расцвела, а в доме приятно пахло выпечкой. Сердце радовалось за эту женщину. Неужели простая смена места жительства может так изменить человека?

– Я в восторге! – с порога воскликнула Саша.

И она действительно смотрела на нее восторженно. Аида превратилась в ухоженную женщину, в глазах которой теперь можно было уловить желание жить, а не существовать вдали от дома, который она сама называла «притоном».

– У меня получилось устроиться на работу. Вон там, в палатке у моря, я продаю чай, кофе и горячий шоколад. Даже в холод здесь люди гуляют. А еще начальник разрешил продавать свое печенье с предсказаниями. Попробуйте. Я сама его готовлю, а потом несу на продажу.

– Я поражаюсь, Аида, насколько быстро получилось все исправить. Что сказать, я вами горжусь.

Саша хотела поддержать Аиду, но она знала, что такой резкий подъем может закончиться таким же резким падением. У вспорхнувшей впервые птицы быстро устают крылья. И как бы ни хотелось лететь вперед, невзирая на встречный ветер и погодные условия, иногда нужно передохнуть, дождаться хорошей погоды и снова лететь вперед в сопровождении попутного ветра.

Саша разломила еще теплое из духовки печенье и развернула бумажный сверток с предсказанием.

«Помните, что даже секрет может оказаться неправдой».

Она не понимала, что бы это могло значить. В ее жизни раньше было немало скрытых от других людей фактов, но сейчас, получив такое предсказание, она чувствовала в нем какую-то важность, то, что может изменить ее жизнь, но она не понимала, как расшифровать это предсказание и какие последствия могут возникнуть, если оно окажется правдивым.

– Аида, вы текст для предсказаний в интернете берете?

– Не все, некоторые я сама придумываю. – Она гордо улыбнулась. – Что вам попалось?

– Секрет. – Саша непонимающе развела руками, и на мгновение ей показалось, что они с Аидой поменялись местами, поэтому она обратила разговор в другую сторону. – А у вас есть секреты, Аида?

– Все мои секреты вы знаете, – она разулыбалась, – и вам я могу рассказать все.

– Мне важно то, что вы доверяете, Аида. А расскажите о Зое Растер, вы ведь с ней долгое время находились вместе в больнице.

– Да, мы иногда общались, но не близко. Я не знаю, что вам рассказать, – Аида пожала плечами, – все ведь и так все знают.

– Какая она была?

– Добрая… Ну… Я не знаю, талантливая очень. Она много времени проводила на музыкальной терапии, говорила, что скрипка и музыка лечат душу. Я не знаю, мне это не помогало, хотя играла Зоя красиво. Все затихали, когда ей давали инструмент, а некоторые специально просились на терапию в те же дни, когда она была там. Зоя же скрипачка, вы знали?

– Да-да, я знаю это. – Саша вздохнула.

– Одно время занятий долго не было, и Зоя очень сильно переживала. Больше я не знаю ничего о ней.

– Ты знаешь, что у нее есть дочь?

Аида пожала плечами и повернула голову к окну. Ее накрашенные губы снова начали импульсивно подергиваться.

Саша подумала, что пора заканчивать этот диалог, но ее любопытство одержало верх. Она продолжила:

– Я расскажу тебе один секрет. Свой секрет. Ты должна помочь мне. – Саша придвинула стул ближе и положила свою руку поверх руки Аиды. – У Зои есть дочь, ее зовут Лера. Мы знакомы с ней. Девочка пропала больше недели назад. Аида, расскажи, что еще ты знаешь о Зое. Помоги мне.

Аида застыла, словно камень. Она убрала свою руку из-под руки Саши и спрятала ладони между коленями. Саша начала жалеть о том, что позволила себе продолжить обсуждение этой темы с человеком, у которого еще неокрепшая психика.

– Прости, Аида. Забудь. Давай поговорим о тебе. Собственно, за этим я и пришла.

– Она ненавидела свою дочь. Когда ее пичкали препаратами, она на время забывала о ней, а потом все по новой. Когда Зоя не думала о дочери, она была очень доброй и приятной в общении, но если она начинала вспоминать, у нее случались приступы истерик. Я не знаю, почему так. После этого ее сразу помещали во второе отделение.

– Скажи, а когда ее выписывали, у нее прошли ведь эти приступы?

– Я не знаю… Когда ее в очередной раз после этих истерик забрали во второе, я больше никогда ее не видела.

– Аида, она могла сбежать? Скажи мне, у нее была такая возможность?

Аида начала плакать, Саша в очередной раз отругала себя за то, что совершенно не вовремя стала задавать эти вопросы, возвращая подсознательно Аиду в стены больницы.

– Когда у нее были истерики, она кричала, что уничтожит то, что породила.

Аиде стало страшно, а Саше пришлось успокаивать женщину, возвращая ее обратно – в светлую студию у моря, в которой пеклись печенья с предсказаниями.

– Давайте попробуем еще по одной. Берите. Посмотрим, что печенье предскажет вам. Я тоже возьму. – Саша старалась смягчить диалог, что, в общем-то, получилось.

Аида повеселела и будто уже забыла, о чем они говорили.

Аида развернула предсказание и, еще больше повеселев, радостно зачитала:

– «Вы идете по дороге удачи. Продолжайте». Это не я придумывала! Значит, точно сбудется.

– Уже сбывается! – подбодрила ее Саша.

– А у вас что?

– «Берегите силы. Они вам пригодятся». Похоже, меня ждут еще какие-то испытания. Аида, вы верите в эти предсказания?

– Конечно! У меня все всегда сбывается.

Подсказки повсюду, нам всегда кто-то хочет помочь, намекая на те решения, которые окажутся выгоднее для нас. Наше же дело – правильно трактовать эти подсказки. Саша долго говорила с Аидой о ее детстве, матери, шансах обрести новое будущее. Саша верила в эту женщину и все больше убеждалась в том, что поступила правильно, предоставив ей свое жилье в виде стартовой платформы для новой истории ее жизни. Но когда она уходила, она думала лишь об одном: почему все это не было отражено в карте Зои?

Саше хотелось пойти к морю. Кроны высоких сосен танцевали с ветром и, раскачиваясь в танце, отдавали аромат зеленых иголок, который насыщал здешний воздух.

Раз-два-три, раз-два-три. Вальс. Саше хотелось забыться и кружиться вместе с ними. Она насобирала шишек, подошла к краю обрыва и начала их бросать вдаль. Море штормило. А перед глазами стоял разломившийся надвое греческий корабль, местные его называли «Грек». Несколько десятков лет назад при буксировании греческого сухогруза оторвался трос, и корабль сел на мель. Любители легкой наживы и приключений на лодках успели обнести корабль за считаные месяцы, доставая посуду, консервы и бутылки с алкоголем – все то, что не смогли забрать с собой члены команды этого судна. Когда на верхах выносить стало нечего, за дело взялись дайверы, исследуя нижние палубы и технические помещения. Но вскоре, когда это место унесло несколько жизней дайверов, к кораблю был категорически запрещен доступ. Какое-то время здесь даже стоял пост береговой охраны. А теперь ржавые фрагменты корабля просто стали местной достопримечательностью.

Саша снова вспомнила таявшего у больницы снеговика и нашла в этих двух картинах некоторое сходство. Разрушение. Вот о чем она думала. Но ведь на месте растаявшего снеговика с потекшими глазами-угольками вырастет зеленая трава, пробьются стебли цветов и распустят свои головы, поднимая их к солнцу. А «Грек» когда-нибудь уйдет полностью под воду, и будет водная гладь отражать лучи солнца.

В голову снова приходили мысли о Леоне. Море всегда напоминало о нем. Зачем она так целенаправленно его потеряла… Зачем это разрушение…

«Пора ехать», – подумала Саша и, освободив ладонь от собранных шишек, вернулась к машине, не дав разыграться тоске по Леону.

Глава 49

Леон любил Зою, но лишь до тех пор, пока она не растоптала его надежды. Вылей мазут в прозрачную воду, и она покроется темной пленкой, под которой ничего чистого уже не увидишь.

Когда Зоя была беременна, Леон мечтал о счастливой семье втроем, он ждал появления Леры, а внутри зарождалось тонкое и трепетное чувство отцовства. Леон представлял, как будет катать маленькую Леру на плечах, а Зоя будет смеяться и целовать их в щеки. В нем рождались мужество, решительность и твердость. Он – будущий отец, будущий любимый папа и лучший муж, оберегающий двух своих девочек. Но этот трепет ожиданий постоянно омрачался настроениями Зои.

– В следующем году у нас большой концерт, я не смогу пропустить это мероприятие. – Она укладывала свои кудряшки, стоя перед зеркалом в прихожей с уже выступающим животом.

– Поедешь на концерт, что-нибудь придумаем.

– Ну да. – Она беззаботно пожала плечами, подкрасила губы и вышла из дома, не забыв свой главный инструмент – скрипку.

Леон уже тогда чувствовал, что Зоя не готова к рождению ребенка. Она старалась не говорить об этом, а он терпеливо ждал, когда инстинкт материнства разбудит ее.

– Зоя, ты же понимаешь, что как прежде уже не будет?

– Что ты хочешь сказать?

– У нас родится дочь. Твоя и моя. Понимаешь? Она будет похожа на нас, маленькая такая, с кудряшками твоими.

– Очень просто тебе говорить. У тебя нет изжоги, и ты не таскаешь этот огромный живот. И, Леон, ты же понимаешь, что мы не должны быть зациклены только на ребенке? Мы продолжаем жить! А ты только об этом и говоришь, как будто других тем у нас больше нет. Я не буду бросать музыку. Репетиции, концерты – это то, чем я живу. Если будет нужно, мы наймем няню.

Каждый диалог с Зоей раздражал Леона. Она вбивала в него гвозди заурядности их совместной жизни и непримечательности предстоящего события до тех пор, пока Леон не убил в себе трепет своих ожиданий.

Это было начало августа – самое жаркое время. Зоя долго готовилась к выступлению, ведь это был один из больших концертов. И не в малом зале, и даже не в большом. Концерт проходил в органном зале, расположенном в культовом месте – историческом соборе, хранившем в себе дух далекого прошлого. Здесь не приходилось даже ставить кондиционеры. Стены собора хранили прохладу в любую жару.

Зоя с группой уже были на сцене. Она заметно выделялась из оркестра – ее роскошное черное платье с пышной юбкой было настоящим произведением искусства. Многослойные складки сетчатой ткани, посыпанные нежными блестками, тщательно скрывали ее живот, а полупрозрачный кружевной топ деликатно обрамлял ее плечи и грудь, подчеркивая ее молодость и элегантность.

Она оглядела зал – он был полностью заполнен как туристами, это было видно по их одежде, так и местными жителями – ценителями органной музыки. Лица людей пребывали в некотором напряжении и были обращены в сторону сцены, все ждали начала концерта. Атмосфера завораживала.

Внезапно Зою настигла неожиданная боль внизу живота. Сквозь зубы она пробормотала себе под нос, что перенервничала, ведь все должно быть в порядке.

Дирижер, Виталий Капинус, сделал предупредительный жест. Лица людей застыли.

Подняв смычок, Зоя прикоснулась к первой струне, полилась музыка. Первые звуки были словно тихий и нежный шепот. Они распространялись по залу, наполняя души людей теплом.

Капинус совершил несколько жестов, понятных лишь музыкантам, и музыка резко обрела большую силу. Зоя отдавалась скрипке, она сливалась с ней и будто стала одним целым с этим инструментом, а каждая нота заменяла ей собственный голос.

Капинус добавил мощи, и Зоя почувствовала очередной приступ схваток. Теперь она поняла, что это не игра нервов. Она продолжала играть и чувствовала, как толчки становились все более и более интенсивными.

«Почему именно сейчас?!» – Она пыталась справиться с несправедливостью и не потерять связь с музыкой.

Сердце забилось часто, Зоя не могла сорвать концерт, она как могла пыталась справиться с физической болью, которая начала оседать густым илом в ее теле и пыталась опустошить ее.

Зоя понимала, что схватки только усилятся, но к этому она была совершенно не готова. Низ живота снова предательски напомнил о предстоящих родах, и Зое пришлось прикрыть глаза от разрывающей боли.

Она выдохнула и приказала себе терпеть. Она играла… Она играла как в последний раз.

Капинус прищурился. Он понял, в чем дело, в отличие от Леона, сидящего в зале. Возможно, потому, что он просто находился ближе к Зое и смог считать по ее лицу, что сейчас что-то происходит.

Капинус свел оркестр на минимальные тона и вскоре прекратил выступление, обернувшись к зрителям с поклоном.

Он спешно подошел к Зое, взял ее за руку и шепнул:

– Попрощайся.

Тогда и Леон понял, в чем дело. Он, проталкиваясь с середины зала, задевая колени других людей, вбежал за кулисы.

– Сюда посторонним нельзя, – охранник загородил вход.

– Зоя – моя жена! Она беременна и может сейчас вам тут родить!

Ошеломленный охранник развел руками и, не произнеся ни слова, пропустил Леона. Он мчался по лабиринтам коридоров в поисках Зои и в одной из гримерных нашел ее. Зоя держалась руками за низ живота, пытаясь стерпеть режущую изнутри боль.

Тридцать шестая неделя беременности. «Скорая». Палата. Медсестры. Врачи. Родзал. Крик. Она никогда не забудет этот крик. Крик, наполнивший ее отчаянием и ненавистью.

«Кормить нужно каждые три часа», «Какая хорошенькая девочка», «Пупок нужно обрабатывать зеленкой», «Вы теперь мамочка» – ей все резало слух.

Зоя не брала Леру на руки. От этого наливалась грудь и появлялось молоко. Малышка постоянно плакала и хотела есть, но Зоя была непоколебима. Она оставляла девочку в специальном прикроватном лотке для новорожденных, пока не приходил кто-то из персонала.

– Я не могу кормить ее грудью, мне больно. Вы можете принести ей смесь?

– Мы поможем, мамочка, у вас все получится. Консультант по грудному вскармливанию подойдет к вам в палату, – юная медсестра улыбалась Зое.

– Нет. Принесите смесь! И я хочу поговорить с врачом, чтобы остановить молоко.

Все было как во сне. В страшном сне Зои. Она больше не принадлежит только себе. Хотелось плакать, рыдать, уйти, убежать из этого места. Но больше всего ей хотелось вернуться на сцену, соединиться с музыкой и больше ни о чем не думать.

Выдержав три каторжных дня, она дождалась выписки. Леон забрал их с дочерью домой.

Переступив порог своей квартиры, Зоя понимала, что даже не знает, что делать с этой маленькой девочкой. Она всегда была организованна и собранна, но только не сейчас. Забота о ком-то другом приводила ее в ужас.

Лера уснула в своей одиноко стоявшей кроватке, а Зоя ушла в спальню и, укутавшись в теплый плед, закрыла глаза. Сон не приходил. Резкие образы страха материнства не давали покоя и вызывали чувства страха и бессилия. Ей казалось, что это конец. Как только она начала проваливаться в сон, ее разбудил громкий плач. Зоя с раздражением подскочила и с вырвавшимся изо рта рыком влетела в комнату.

– Иди отдохни, я покормлю. – Девочка была у Леона на руках, но не переставала плакать.

– Ты слышишь? Она неправильно плачет. Слышишь ее ноты? С этим ребенком что-то не так!

– Это с тобой что-то не так, Зоя. Иди!

– Ты что, не слышишь, Леон? Ее нужно показать врачу! Да сделай уже что-нибудь с ней! – Она закрыла уши ладонями и вышла из комнаты.

Леон понимал, что с Зоей что-то происходит. Нужно было срочно принимать меры. И спустя уже несколько дней ее поместили на лечение.

Леон прокручивал в голове эти воспоминания, больше похожие на страшные сны, которые, впрочем, снились ему не раз. Он не мог поверить в то, что Зоя могла вернуться. И сейчас он решил любыми способами узнать это.

Глава 50

В новом доме Саши становилось уютнее. На стенах уже не было старых картин в тяжелых золоченых рамах, на их месте появились холсты с изображением летних пейзажей в винтажном стиле. Саша добавила в интерьер мягкие напольные коврики в светлых оттенках, купила свежие цветы в горшках в стиле прованс и повесила лампочки с теплым светом. Все это придавало не только уют, но и тепло дому. Для полной гармонии она расставила на полках любимые книги и декоративные интерьерные штучки, привезенные ею из различных стран, где она когда-то отдыхала. Темные тяжелые шторы Саша заменила на легкие занавески из ситцевой ткани, через которые в комнату поступало много света. Наконец-то она начала чувствовать себя дома, и ей хотелось возвращаться туда.

Глава 51

– Артур, ты так и не рассказал, зачем ты остался вчера у Капинуса. – Рита повернулась на бок.

Она была так красива. Выступающие ключицы, слегка прикрытые одеялом, приковывали взгляд Артура. Он не хотел сейчас говорить о Капинусе и расследовании.

– Давай потом, – он улыбнулся и придвинулся к ней ближе. Хотелось забыть обо всем. Быть только здесь, только с ней, только в этой спальне, только в этой квартире. – Помнишь пятый курс? Скажи, почему ты тогда ушла?

– Тебя до сих пор мучает этот вопрос?

– Ты оборвала со мной все связи.

– Хочешь правду? Я не могла тебе верить. И ты был слишком самоуверен.

– Не то, что сейчас, да? – Он прищурился, вспоминая вчерашний первый поцелуй. Рита рассмеялась, а Артур был счастлив, что она здесь, с ним, спустя столько лет. – Я хочу, чтобы ты верила мне, Рит. Я хочу быть с тобой.

– Не уходи от ответов, расскажешь мне все за завтраком.

– Согласен.

Конечно, Артур не готовился к приходу такого важного в его жизни человека, поэтому в холодильнике был стандартный холостяцкий набор, но даже из этого он нашел чем порадовать Риту. Он налил в ковш молока, добавил овсяных хлопьев, сахар и, удивляясь тому, что сам варит с утра кашу, улыбнулся себе.

Когда Рита вышла из душа, в тарелках на столе стояла украшенная банановыми кружочками овсянка, вареные яйца, разрезанные пополам, и чай – обычный черный чай в пакетике. Если бы только Рита понимала что-то в кофе… Но увы. Чай Артур не пил и радовался тому, что сумел отыскать его на своей кухне.

Рита вышла в его футболке, нижний край которой был ей почти по колени – идеальная ночная рубашка. А Артур уже представлял в своих мыслях, боясь их спугнуть, совместную жизнь с ней. Бывает же так… Бродячий одинокий волк в одну секунду превращается в домашнего верного пса, и, что самое главное, довольного пса.

– Рассказывать нечего. На самом деле хорошо, что ты позвонила вчера. – Артур виновато улыбнулся. – Я немного прижал его. Я чувствую, что Капинус что-то скрывает. Ты видела, как он издевательски улыбался и ходил за нами?

– Артур, – она очень нежно произнесла его имя, – у нас нет ничего на него.

– Значит, будем искать. Сегодня я снова приду к нему. Я не отвяжусь от него, пока он не расскажет, куда ездил. Нет, ну ты представь! Он любит кататься по трассе! Такого бреда я еще не слышал за все время работы. Вывод: у него нет алиби.

– Хорошо, но ты можешь мне обещать, что мне не прилетит за твои действия? Может быть, Капинус уже в прокуратуре пишет на нас заявление. Ты не думал об этом?

– Я его и пальцем не тронул. Обещаю, что проблем не будет.

– Запомни свои слова. Я тебе сейчас верю. – Она посмотрела на него очень серьезно. Артур это понимал.

Глава 52

Когда Саша вернулась на работу, первым делом она спустилась в подвал, чтобы найти Михеля. Этот парнишка, кажется, здесь был единственным приятным собеседником, а главное, тем, с кем можно было поделиться и быть уверенной, что он не будет болтать.

За небольшим столом среди высоких стеллажей с архивной документацией сидел этот кудрявый мальчишка, волосы которого освещал свет настольной лампы.

«Одуванчик», – Саша даже улыбнулась.

Михель смотрел в монитор, а на столе сгрудились стопки новых архивных карт, которые он должен был разложить. Он, увлеченный своей работой, не обратил внимания, что кто-то вошел, дверь была вдалеке, а свет до нее почти не доходил.

Когда Саша подошла к столу, Михель вздрогнул от неожиданности.

– Вы? Здрасьте, – он испуганно посмотрел на Сашу, но потом заулыбался и протянул руку.

– Не ожидали? – Она поздоровалась с ним, некрепко сжав его ладонь. – Простите, что напугала, не хотела отвлекать от дел.

– Да-а-а… я-я-я… это… Ничего. Потом закончу. – Он поднялся со стула. – Нужна помощь? Что-то передвинуть опять?

– Нет, передвигать ничего не надо, но помощь нужна. Можете рассказать о враче, который вел пацентку Зою Растер? А в идеале я хотела бы поговорить с ним. Поможете?

– Со мной на «ты» можно. – Михель немного засмущался. – Помочь вряд ли смогу. Я сам тут еще не работал.

– Договорились. Значит, на «ты». Может, хоть что-то знаешь о нем?

– Только нехорошее. Говорят, у него жена покончила с собой. Сапожник без сапог, получается. Так вот бывает. Хотя, может быть, все это слухи.

– Хм. Мне эта информация, конечно, вряд ли поможет.

– А вы что-то хотели узнать о Растер?

– Давай тогда уж и со мной на «ты», а то несправедливо получается, – Саша приятельски улыбнулась. – Да, я хочу понять, насколько эта женщина была безумна, и я не очень-то доверяю вашей, точнее, нашей местной картотеке. Эта история не дает покоя. – Саша устало выдохнула. – Дело в том, что я знакома с ее дочерью, но девочка пропала. Может, слышали в новостях?

– Да я как-то телевизор не смотрю, не люблю. И работы много. Я посмотрю, что можно сделать.

Михель вбил данные Зои Растер в компьютер и еще раз пролистал информацию. Саша подошла и наклонилась к монитору, окутывая молодого мальчишку ароматом своих духов. Михель сглотнул, посмотрев на свою руку с обручальным кольцом, сдвинул брови и уставился в монитор. Хотя глаза упрямо хотели обратить взгляд в сторону Сашиной груди.

– Здесь все то же, что и в карте. Повторяющийся диагноз, повторяющиеся назначения и выписка. Меня это смущает. Подожди-ка, вот это что? – она указала пальцем на изображение скрепки.

– Файлы какие-то. Вот, видеозапись есть.

– Открывай.

Михель нажал на значок видеофайла, но на экране предательски возник красный крестик.

– Что-то с файлом.

– Его могли специально удалить?

– Не знаю, такое в первый раз, я вообще не просматриваю файлы. Скорее всего, у меня просто нет доступа или кто-то почистил сервер. Но вообще, все записи раньше хранились на компакт-дисках и вклеивались в карту.

– Получается, что в ее карте должен был быть диск?

– Получается, что так.

– Хорошо. Если его нет?

– Значит, либо кто-то постарался, чтобы его не было, либо он потерялся, выпал, да все что угодно, – он пожал плечами.

Саша решила для себя, что это место для нее не подходит. То ли дело отцовская клиника, где все было на высшем уровне. В голове уже строился план по подбору персонала и восстановлению загородной клиники отца. Но сейчас нужно было закончить с одним делом.

– Да уж. Организация тут у вас…

– Да ладно, это все равно все сжигать потом будут, когда время придет.

– Ты же доставал карту. Ты уверен, что там ничего не было?

Михель пожал плечами, встал из-за стола и, как будто это здесь в норме, сказал:

– Ну пойдемте, в смысле, пойдем посмотрим.

Они добрались до стеллажа с картами. Михель, встав на небольшую стремянку, забрался наверх, к той полке, где когда-то стояла карта Зои Растер. Слой счищенной пыли напомнил о том, как он хорошо чихнул, когда доставал ее.

Ничего не было. Саша включила фонарик на телефоне и осмотрела полки. Когда Михель спустился на пол, он заглянул под стеллажи.

– Можно телефон? Вдруг что-то есть. – Луч искусственного освещения подсвечивал грязный пол, который мылся здесь довольно редко. Среди клубков пыли он разглядел что-то белое. – Кажется, я что-то нашел.

– Доставай.

Михель нащупал пальцами конверт и вытащил компакт-диск. Позади послышались шаги. Из-за стеллажей, которые стояли в темноте полумрака, можно было разглядеть, что это был Печорский. Впрочем, его можно было узнать и по шагам. Каблуки нелепых, но дорогих туфель стучали о плитку в особом узнаваемом ритме.

– Блин. Пойдемте. Это Печорский, – Михель все же не мог обращаться к Саше на «ты». То ли стеснялся, то ли чувствовалась разница в возрасте.

Он спешно направился к своему столу, а Саша, еле успевая – за ним. Глава больницы держал в руках очередную стопку карт, которые следовало разобрать для архива.

«Ну и утомительная, должно быть, эта работа», – подумала Саша.

– Это тоже в архив, – сказал он Михелю и переключил взгляд на Сашу. – А вы тут что, милочка?

Михель взял стопку карт и взгромоздил их на стол.

– Да вот, зашла посмотреть, как тут у вас работает архив.

– Ну, что ж, понятно. Стремление знать то, что находится вокруг тебя, всегда дает преимущество. – Кажется, сегодня он был в настроении. – А это что за диск у вас, Михель?

– Не знаю, только что нашел. Надо будет проверить, что там за данные, – ответил Михель, пряча диск в карман халата.

Печорский нахмурился, но был не слишком заинтересован архивной работой, чтобы продолжать разговор о диске.

– Ладно, все продолжаем работать, – сказал он и удалился.

Саша посмотрела на Михеля и пожала плечами. Ей не терпелось посмотреть, что на диске, хотя она и не думала, что там будет что-то новое и полезное для нее.

– Спасибо, Михель. Дашь мне этот диск? Обещаю, что верну. Вдруг Печорский еще будет спрашивать?

– Да, берите. Бери то есть.

Саша улыбнулась и положила конверт с диском в сумку. Она пыталась представить, как должна выглядеть супруга этого милого одуванчика. Такая же милая девушка со светлыми волосами, читающая любовные романы, воздушная и с чистыми помыслами? Или же она человек с твердым характером, который держит в руках все семейные вопросы и самого Михеля, прячущегося от нее в этом подземном архиве? Первый вариант ей нравился больше.

Глава 53

Саша вернулась в кабинет. Она искренне надеялась, что сможет найти ответы, касающиеся Леры и ее матери.

Заперев дверь кабинета на ключ с внутренней стороны, Саша включила компьютер и откинулась в кресло в ожидании загрузки системы. Что-то ей подсказывало, что ответ она получит. Из колонок донесся приветственный звук операционной системы. Саша достала из пожелтевшего конверта CD-диск. Странно, но на нем не было ни записей, ни обозначений.

Зажужжал дисковод. Несколько кликов мышкой, и в открытой папке на мониторе показались несколько файлов, помеченных датами. Взгляд зацепился за последний: «11/03/17».

Саша убавила громкость колонок и включила видео. Знакомое лицо из карты Зои ожило. Взгляд женщины был направлен прямо в камеру, несмотря на то, что она сидела не напротив нее. Потерянные глаза с фотографии в карте приобрели совершенно другое выражение.

– Назовите свои фамилию и имя, – закадровый мужской голос был незнаком Саше.

– Зоя Растер. – Она надменно покачивалась в кресле напротив врача и ухмылялась. Да, за такой период пребывания здесь Зоя действительно освоилась.

– На прошлом сеансе вы сказали, что не чувствуете свою вину по отношению к ребенку. Как сегодня вы оцениваете свои ощущения?

– Оно испортило мою жизнь. Я ненавижу его.

– Под «оно» вы подразумеваете свою дочь?

– Это не моя дочь. У меня нет детей.

– О ком вы тогда говорите?

– О том, что родилось из меня. Что вы так смотрите? Снова выпишете мне свои препараты? Чтобы я снова лежала овощем и не смогла играть? Нет уж! – У Зои дергались мышцы лица, а роскошные кудряшки, когда-то обрамляющие его, были коротко острижены.

– Да, музыка вас действительно лечит. И время показало, что препараты не решают проблему. Зоя, я могу вас понять. Поэтому мы с вами будем продолжать общение. Мне важно понять, что заложило начало этих чувств. И почему спустя столько лет ваш мозг отчаянно борется с тем, чтобы отпустить эту ситуацию. Вас ведь никто не принуждает возвращаться к ребенку и жить с ним.

– Я не знаю, – ответила Зоя, отвернувшись в сторону. – Я не могу больше контролировать себя. Это все только усиливается.

– Как вы думаете, Зоя, что может помочь вам?

– Виталий. Только он и музыка.

– Это тот мужчина, который навещал вас?

– Да. Он музыкант, как и я. Зря я не слушала его. И родилось вот это, что сломало меня и мою карьеру.

– Расскажите о Виталии.

– А что о нем? Он в меня по уши влюблен, – Зоя громко рассмеялась. – Но он дирижер, понимаете? Дирижера надо слушать всегда, делать так, как показывает он, иначе музыка будет неправильной. Такой же, как плач того, кто выродился из меня.

– Это очень трудно для вас, я понимаю. Но вы не можете взваливать всю вину на своего ребенка. – Закадровый голос был приятным и окутывающим. – Важно начать принимать себя и свою ситуацию, чтобы выйти из этой темноты.

– Это не мой ребенок, – прошипела Зоя.

– Я назначу легкие препараты для снижения тревоги и негативных эмоций и подумаю, что еще можно сделать.

– Хорошо, – согласилась Зоя, но глаза ее были безжизненными и пустыми.

Конец записи.

Саша замерла и долго не могла пошевелиться от просмотренного.

«Как? Как ее могли выписать через три дня после этого видео?»

Она не находила себе места. Сомнения извергались лавой и поглощали ее, в груди появилось неприятное ощущение сдавливания.

«Зачем я влезла в это все?.. Но придется идти до конца».

Она не заметила, как в ее руках завертелся телефон – подсознательное желание вновь позвонить Леону. На дав себе времени на принятие решения, она мгновенно набрала его номер, который помнила наизусть. Сердце волнительно стучало.

– Да, – сухо произнес он.

– Привет, – тихо сказала она.

Саша в один момент почувствовала свою вину перед ним, но ее извинительный тон не нравился ей самой. Она глубоко вдохнула, выпрямилась и продолжила:

– Я не хочу влезать в твое прошлое, Леон, но ты должен мне рассказать о Зое.

– Это больше не имеет значения. Зоя – в прошлом. Я хочу забыть ее и все, что было с ней связано. Зачем мне напоминать об этом?

– Ты знаешь зачем.

Леон молчал в трубку. Он стоял у окна и не знал, что ему делать дальше.

«А если Саша права?»

Последний раз Леон навещал Зою в больнице, но тот раз стал последней каплей. Доктор посоветовал не напоминать о себе, что Леон и сделал. А Зоя не хотела видеть ни его, ни тем более их общую дочь. Леон пытался поддержать ее – он присылал ей фотографии Леры, но реакция была отрицательная, поэтому лечащий врач на определенное время запретил передавать их ей. А позже Леон и сам отстранился, уделяя все свое свободное время добыче янтаря. В тот же момент и Лера начала превращаться в тень, которую Леон перестал замечать.

– Ты как? – он продолжил диалог.

– Ты не расскажешь мне?

– Я больше ни слова не скажу о Зое. Если ты хочешь мне помочь, то не произноси ее имя.

– Тогда нам не о чем говорить.

Саша не стала рассказывать Леону о своих подозрениях. Ей требовалось все уложить в своей голове.

Она вновь спустилась в архив.

– Михель, ты должен мне помочь! Найди любые контакты доктора Вайцена. Мне нужно с ним поговорить. Сделай доброе дело.

– Обещаю, что попробую. Наверняка в этом архиве должно быть что-то от него, кроме подписей и печатей.

– Может, в системе?

– Нет, тогда все было не автоматизировано. Придется искать так. А вообще, информация о всех врачах должна быть в кадрах. Подойдите к ним.

– Нет. Я не хочу, чтобы кто-то знал. Надеюсь, тебе можно доверять?

– А то! – Михель подмигнул ей, он был рад быть единственным посвященным в тайны Саши.

– Я позвоню. Дадите свой номер? То есть дашь? Номер, я имею в виду. – Он тут же покраснел, чем вызвал у Саши чувство умиления.

– Пиши, – улыбнувшись и покачав головой, произнесла Саша.

Глава 54

Рита разложила перед собой все собранные материалы. Бестолковые попытки выдавить хоть какую-то зацепку из этого всего казались тратой времени. Единственный факт, за который можно было зацепиться, – это Капинус. Но никаких доказательств против него не было. Оставалось лишь искать каких-то свидетелей.

«Прошло уже больше недели, вряд ли кто-то сможет вспомнить второе декабря».

Едва Рита успела подумать об этом, как перед ней, казалось, появился ответ. На столе, на самом верху стопки документов, лежала медицинская карта Зои Растер, где черными чернилами была выведена дата рождения: «02.12.1992».

У Риты даже слегка приоткрылся в недоумении рот. Почему они не сопоставили это раньше? Выходит, девочка пропала в день рождения ее матери, выписанной из психиатрической больницы несколько лет назад. Но что это значит? И при чем тут Капинус?

Она тут же набрала номер Артура.

– Ты где?

– Это важно сейчас?

Рите не понравился ни его ответный вопрос, ни его тон. Ведь еще утром было все хорошо, он был нежен и говорил о любви! Она почувствовала себя глупой школьницей. Неужели он все-таки воспользовался ею? Добился ее, а потом сделал вид, что ничего не произошло? Неужели он так отомстил за тот вечер, когда она убежала из класса?

Ей стало больно. Тысячи игл проткнули ее сердце и оставили его кровоточить. Мир замер, а внутри внезапно родилась ненависть.

Она положила трубку, пытаясь понять, что же ей делать дальше…

Он перезвонил. Но Рита не решалась поднять трубку. Она злилась на себя за то, что так просто позволила открыться ему. «Какая дура…»

– Что-то сбросилось. Я тебе сейчас нужен?

– Ты мне скажи сразу. Что происходит?

– Что происходит? Где? Со мной? Все нормально, – он засмеялся. – Такая ты загадочная. За это тебя и люблю.

«Боже, какая я, правда, дура…» – думала Рита.

Ей было так непривычно кому-то доверять, она считала, что если она это сделает, то неминуемо попадет в ловушку. Ведь она следователь – человек, который во всем ищет подвох, даже в личной жизни. Она привыкла верить только себе, а сейчас, посмотрев на себя со стороны, Рита понимала, как сильно закопалась в работе. Она осознала, что ее жизнь проходит в бесконечных расследованиях, допросах и сшитых томах уголовных дел. Кроме подписей в протоколах, ее больше не было нигде. Она – робот, которым не рождаются, а становятся.

Рита достала из сумки маленькое зеркало и, посмотрев на свое отражение, улыбнулась. «Пора менять свою жизнь».

– Алло. Рит, ты слышишь? Так чего ты звонишь?

Риту охватила радость. Нет, ничего не изменилось, кроме того, что он открыл ей свое сердце. Он остался таким же. Тот же Артур, тот же опер и коллега, на которого всегда можно рассчитывать. Только теперь он стал еще и человеком, растопившим ее каменное сердце.

– Да я так. Я хотела сказать, что мы упустили один важный момент. Угадай, когда у Зои Растер день рождения. С одной попытки.

– День, когда пропала девчонка?

– Молодец. Я знала, что угадаешь.

– Что, думаешь, это значит?

– Пока не знаю. Передо мной лежит ее карта. Наверняка это неспроста.

– Капинус, плюс его отъезд, плюс день рождения Зои. Это какая-то ядовитая смесь.

– Артур, мы должны просмотреть все записи городских камер в тот день еще раз и попробовать найти женщину, похожую на Зою.

– Мне нравится, когда ты говоришь «мы». Я все сделаю…

– Стоп! – Рита резко прервала его. – Только давай без «зай», «мышек» и прочих уменьшительно-ласкательных животных.

– Я и не подумал так тебя называть. Думаешь, я не знаю тебя? – Он говорил нежно, но при этом мужественно.

– Это я на всякий случай.

– Вообще, я сейчас подъехал к Капинусу и хотел заявиться к нему в гости еще раз.

– Без моего участия, да?

– Знай, это последнее расследование, в котором мы участвуем вместе. Я больше на такое не подпишусь.

– Аналогично! – Она улыбнулась. – Но сейчас не стоит идти к Капинусу, пока мы не просмотрим записи. Может, они где-то встречались. Может, что-то еще.

– Хорошо. Кстати, ты же отбирала у него образцы почерка? Мог ли Капинус подкинуть записку?

– Да, но почерк не его.

– Думаешь, Зоя?

– Уже сложно о чем-то думать, нужно все проверять, а ее проверить мы не можем, пока не найдем ее. Сегодня нужно ее подать в розыск. Организуй расклейку листовок с ее фотографией. Только не упоминай преступление, подавай как пропавшую без вести. Люди охотнее захотят помочь, если кто-то видел ее.

– Это сложно. Вряд ли кто вспомнит по лицу без описания одежды.

– Давай так. Зайди все-таки к Капинусу, возьми у него ту фотографию, где она в полный рост.

– Это где они вместе?

– Да, обрежем его.

– Вчера мы, мягко говоря, пообщались не очень. Я был готов ему что-нибудь обрезать.

– Мы должны действовать в рамках закона, Артур. Я не хочу, чтобы у тебя… у нас были проблемы. Ты же помнишь…

– …Что я тебе обещал, – продолжил Артур слова Риты. – Я помню. Проблем не будет. Капинус останется жив. – Он засмеялся и положил трубку.

Глава 55

Просто ли сделать шаг назад? Да, если ты идешь по прямой. Но если шаг, сделанный прежде, равен шагу с обрывистого склона, то вернуться практически невозможно. Ты можешь карабкаться вверх, делать попытки ухватиться за корни выросших на склоне деревьев и даже добраться до места, откуда ты сделал этот шаг, но ты уже будешь не тем, кем был раньше…

Саша вновь решила повстречаться с Аидой.

Она осторожно приблизилась к двери своей студии и прислушалась – за дверью играла какая-то приятная музыка.

Выдохнув, она нажала на кнопку звонка. Аида появилась в дверном проеме в пестром фартуке и в приподнятом настроении. Неужели так просто излечить человека, просто переместив его в другое место? Видимо, в ситуации с Аидой это было именно так. Могла ли Саша испортить ей настроение? Да. И за этим она только и пришла.

– Аида, вы меня извините, но мне придется снова вернуть вас в больницу. – Глаза этой женщины расширились, а пальцы рук снова начали танцевать друг с другом. – Мысленно вернуть.

Аида тут же расслабилась. Скажи человеку что-то страшное, развей этот миф, и другая информация станет уже не такой островоспринимаемой.

– Вы меня напугали.

– Это все в прошлом. Мне лишь хотелось, чтобы вы вспомнили о докторе Вайцене – лечащем враче Зои Растер.

– Я помню его, он хороший. Он хотел помочь ей. Так же, как и вы мне помогаете.

– Расскажешь?

Саша заметила, что Аида уже не так остро реагировала на разговоры, связанные с больницей. Она была полностью погружена в морские пейзажи, работу и приготовление ароматного печенья. Ее так и не проданная прокуренная квартира вместе с больничным домом с каждым днем становились все дальше. Эти воспоминания начинали казаться каким-то дурным сном. Каждое утро, просыпаясь в стенах Сашиной светлой студии, Аида убеждалась в этом. Кошмары отступали.

– Он был добрый со всеми пациентами. Зое очень повезло с ним. Остальные врачи, кроме вас, конечно, просто выписывают таблетки.

– Они это делают не просто, Аида, все индивидуально и по показаниям.

– Ну я не знаю, – она пожала плечами, – но доктор Вайцен был не такой. Он был как друг для всех нас, понимаете? И мы все ему доверяли.

– А как Зоя относилась к нему?

– Хорошо. Потому что он сам относился ко всем хорошо. А еще Зоя любила доктора Вайцена, потому что он разрешал ей встречи.

– Встречи и так разрешены.

– Да, но только не во втором. Зоя, по сравнению с другими пациентами из второго, была нормальная, понимаете? Она, как и я, была то в первом, то во втором. И так по кругу.

– «Нормальность» для каждого своя. А с кем у Зои были встречи?

– Я не знаю, она никогда не говорила об этом. Зоя была хорошей, но лезть в свою личную жизнь не разрешала даже мне.

– И часто к ней кто-то приходил?

– Да нет. Но у нее были какие-то определенные дни. И если в эти дни она оказывалась вдруг во втором, то доктор Вайцен мог помочь ей.

– А почему доктор Вайцен ушел из больницы?

– А-а-а, – Аида разулыбалась и, прищурившись, начала пританцовывать плечами, – вот это интересный вопрос! Когда пропала Зоя, – Аида перешла на шепот, хотя, кроме них, в комнате никого не было, – тогда пропал и доктор Вайцен. И никто больше их не видел.

– М-да, интересный вопрос, вы правы… – произнесла Саша, задумавшись.

– Вот! Да! Интересный. – Она постучала подушечками пальцев по столу. – Можно даже романы писать про них!

– Что вы имеете в виду? У доктора Вайцена были какие-то отношения с Зоей?

– Что вы, этого я не говорила.

Аида вела себя чрезмерно весело и восторженно, отчего Саша начала переживать – такая высокая эмоциональность может говорить о нестабильности и поспособствовать новому кризису. Она осталась еще ненадолго, чтобы понаблюдать за ней.

Пообщавшись на отвлеченные темы, Саша снова угостилась домашним печеньем, а перед уходом оставила упаковку легких препаратов, чтобы снизить психическую возбудимость. Знали бы, чем она занимается, давно лишили бы ее лицензии.

Зато Саша добилась того, чего хотела от этого визита. Она уходила от Аиды уже с каким-то представлением о докторе Вайцене и была намерена встретиться с ним лично. Раз он лечил пациентов своими методами, значит, у них было много общего. Саша надеялась, что сможет поговорить с ним откровенно и без секретов.

Глава 56

Артур не стал звонить в квартиру Капинуса через домофон. Он подождал, пока кто-нибудь выйдет из подъезда, и нырнул в темный проем.

Поднявшись на нужный этаж, Артур прислушался. За дверью разливалась приятная музыка – кто-то играл на скрипке. В тот же момент открылась дверь соседней квартиры и в проеме показалась женщина лет восьмидесяти. Она оглядела Артура подозрительным взглядом и закрыла замки своей старенькой двери на полные обороты.

– Да вы не бойтесь меня, бабуль, я полицейский.

– Знаю я вас таких, – еле слышно проговорила женщина. – Воры и убийцы. – Она сверкнула недоверчивым взглядом Артуру в глаза и, схватившись за поручень, начала спускаться по лестнице.

Артур спустился ниже и раскрыл удостоверение.

– Бабуль, я, наоборот, защищаю от таких злодеев.

– Защищает он. А чего сюда пришел? Меня не надо защищать, я сама, – она подняла клюшку вверх, – кого надо защищу в свои восемьдесят.

– Я не сомневаюсь. – Артур улыбнулся. – Соседа вашего пришел проверить. Вы хорошо его знаете?

– Ну знаю. Виталька там живет. Воспитанный такой малый, худощавый, правда, кости одни. Так и подумала, что помер от голоду.

– Да не помер он, живой. Играет вон на скрипке.

– Да глухая я. Не слышу. Жену ему надо, чтоб кормила! Я-то, когда пирогов напеку, угощу, бывает. Мы тут вообще дружно живем, помогаем. Хлеб-соль, делимся.

– К нему кто-то приходит?

– Да что ты. Кто приходит? Никого нет. Один-одинехонька. А ты точно полицейский?

– Да точно, вот же, я показывал, – Артур снова достал удостоверение и раскрыл его.

– Память совсем дырявая.

Бабуля просверлила взглядом лицо на фотографии и сверила его с лицом Артура, который в этот момент принял серьезный вид для похожести.

– Ну похож. А чего вам от Виталия надо?

– Да проверить. Чтоб с голоду не помер.

– Это полиция так заботится?

– Конечно, – довольно произнес Артур. – Может, вы ему постучите, чтоб меня не пугался?

– Грех не помочь стражам правопорядка.

Она постучала палкой по низу двери и громко заговорила:

– Виталя! Виталя, открывай давай. Это баба Маша.

Музыка замолчала, а в дверях появился Капинус. Сегодня он был не при параде, будто недавно вставший с постели. На нем белая хлопковая майка и домашние брюки в клетку.

– Живой? Проведать тебя пришли.

– Давайте-ка я пройду. Вы ведь ждали меня? – Артур с улыбкой смотрел на Капинуса.

– Да-да, проходите, – безучастно произнес тот.

– А вам, баб Маш, спасибо, – сказал Артур наивной бабушке, закрывая за собой дверь.

Капинус молчал в ожидании того, что Артур снова будет стараться вытянуть из него «какую-то правду». Капинус решил молчать при любых действиях со стороны Артура, но пообещал себе, что если тот снова будет переходить границы, то он непременно обратится в прокуратуру. Однако, к удивлению Капинуса, ничего не происходило.

– Ну что стоишь, штаны намокли. Где там фотка Зои? Мне она нужна. С возвратом, естественно.

– Зачем вам ее фотография?

– Зачем-зачем, для расследования.

– Но. Я не понимаю. При чем здесь Зоя?

– Слушай, Капинус, ты знаешь, где она?

– Нет.

– И я нет. Поэтому нужна фотография. Так что давай просто принеси мне ее. Не вынуждай меня писать протокол, изымать и так далее. Иначе сможешь обратно забрать, только когда закончится расследование. А так ты принесешь, я щелкну на телефон, и бывай.

– Ну… Хорошо, если надо.

Капинус принес фоторамку, где они с Зоей на фоне филармонии. Артур сделал несколько снимков, и протянул Капинусу рамку.

Не выпуская ее из рук, Артур приблизился к музыканту и задал вопрос, с которым и собирался прийти:

– Ты вспомнил, где вчера был?

– Если вы будете меня пытать, я позвоню в прокуратуру. Вам должно быть известно, что это незаконно.

– Пытать? – Артур рассмеялся. – Я похож на того, кто пытает? Хотя… Да и, кстати, что ты знаешь о законе, Капинус? Просто поверь, что до истины я доберусь. И попробуй мне в следующий раз не открыть дверь. Чао!

Артур вышел, не закрыв за собой дверь.

Вскоре по городу были развешаны листовки с фотографией Зои Растер с пометкой «Разыскивается пропавшая без вести». Желтый берет, мелкие кудри почти до плеч, красивая улыбка и сверкающий взгляд. Здесь Зоя была счастлива.

Глава 57

Леон, прикованный одинокими черными мыслями к своему дому, нашел визитку и набрал номер следователя.

– Рита Барт, слушаю.

– Это Леон Растер. Почему вы не звоните? Я хочу знать, как продвигается расследование. У вас есть хоть какие-то догадки, кто может быть причастен к похищению моей дочери?

– Мы продолжаем расследование. Когда что-нибудь будет известно, мы сообщим вам.

– Это типичные фразы полиции! Вы хоть что-то делаете, вашу мать? Сколько прошло времени? Вы хотя бы раз, хотя бы один чертов раз, позвонили мне? Нет! Вам плевать! Вам всем плевать! Прошло больше недели! А знаете, что будет потом? Потом вы закроете свое чертово дело, а моя дочь так и будет в списках пропавших без вести детей! А потом… Потом все забудут о ней! Все! Или вы уже там все забыли? А? А? Вы забыли, да? Отвечай! – Он выходил из себя и уже не мог остановиться.

– Слушай сюда, – трубку перехватил Артур. – Ты у меня будешь жрать песок на пляже, если хоть раз еще осмелишься разговаривать так со следователем! Вкурил? Теперь по делу. Девчонку твою мы ищем. У нас есть подозреваемое лицо, но пока нет ни фактов, ни доказательств. Мы будем искать ее. Ты понял меня? Никто не забыл ее, никто не бросил. Мы каждый день ее ищем. Если есть вопросы, звони мне. Я на них отвечу. И больше без выходок. Ты как минимум к женщине обращаешься.

– Я с кем разговариваю?

– А ты вспомни. С тем, кто нашел твою записку. И сожженную варежку. Я совместно с Ритой Барт веду это расследование. Запиши мой номер.

Леон сел на диван и обхватил голову руками. Если бы он был женщиной, он обязательно бы рыдал сейчас, но все эмоции выливались не слезами, а разбитыми о стены кулаками. Каждый новый день был для него как удар тяжелого молота по металлическому пруту на наковальне. Каждый день отдалял его от дочери все дальше и превращал его в раскаленный кусок железа.

Он вышел во двор. Подкопченное небо неприветливо выплеснуло на него то ли крупные капли дождя, то ли подтаявшие снежные хлопья, которые, касаясь поверхности земли, тут же превращались в ледяную воду.

Ветер быстро гнал облака, будто мазками рисовал в небе картины сине-серыми красками. Спасаясь от снега с дождем, Леон опустил голову – в луже под ногами застыло давно не бритое лицо с опущенными веками. Хотелось самому превратиться в дождь, утонуть в этой луже и уйти потом под землю.

Пока грелся двигатель, Леон решил проверить почту. Он вышел за калитку, прошел несколько метров и откинул крышку поржавевшего металлического ящика. Противный громкий скрип раздражал слух. Он заглянул внутрь – ящик был пуст.

Что-то очень знакомое проскользнуло в его голове. Ощущение дежавю. Он почему-то вспомнил карканье ворон. Нет, это не то.

Леон еще несколько раз поднял крышку почтового ящика и опустил. Ужасный громкий скрип. В ту ночь окно в комнате Леры было открыто. Леон проснулся не от карканья ворон, он проснулся от звука поржавевшего почтового ящика. Пытаясь вспомнить, сколько было времени, перед глазами появились детские часы с цветным циферблатом. Стрелка приближалась к пяти. Выходит, кто-то оставил последний конверт рано утром. Но кто…

Леон огляделся вокруг. Кроме расквашенного под ботинками серого снега и такого же цвета пейзажей, вокруг ничего не было. Небольшие двухэтажные и одноэтажные домики за высокими заборами, несколько припаркованных соседских автомобилей и одиноко стоявшие фонарные столбы.

Леон почувствовал, как чья-то рука похлопала его по плечу. От неожиданности он резко развернулся в надежде увидеть того, кто подбрасывает ему злополучные кусочки веры в то, что его дочь найдется. Перед ним возник мужчина в темном рыболовецком дождевике и резиновых сапогах. Леон не сразу признал соседа.

– Ты что-то совсем потух. – Сигаретный дым окружил двух мужчин. – Как дела? Стало что-то известно про Лерку?

– Ничего. – Леон сжал губы и протянул руку.

– Ай, никто не хочет работать. Бедная девчонка. Куда ж она угодила…

– Ты ничего не слышал необычного вчера рано утром?

– Да пес его знает, я сплю крепко. Кстати, слушай, да, Синоптик что-то лаял.

– Синоптик? – Леон впервые отвлекся и улыбнулся. – Не знал, что твою собаку так зовут.

– А то. А нашел я его еще щенком во время сильного шторма, как его туда занесло – пес знает. У него теперь знаешь какая интуиция! И прогнозы смотреть не надо. Как только тучи сгущаются и приближается дождь, Синоптик прячется. И я сразу знаю – надо брать зонт или надевать капюшон.

Черный метис спаниеля с дворнягой, услышав свое имя, жалобно начал поскуливать, утягивая своего хозяина на прогулку. Всем хотелось поскорее закончить все дела и спрятаться дома от беспощадной погоды.

– А во сколько он лаял? Пойдем вместе пройдемся с Синоптиком. – Он потрепал собаку за холку, и они вместе отправились в сторону оврага.

– Не знаю, темно еще было, ночь. А чего спрашиваешь?

– Да так… – Леон не хотел никому говорить о записках, пока сам в этом не разберется, но сейчас была не та ситуация. – Мне в ящик кто-то письмо подкинул. Надо узнать, кто бы это мог быть.

– Дык, может, почтальоны почту разносили. Кто знает, в какое время они это делают. Ни разу не видел почтальона на нашей улице. Призраки, точно тебе говорю!

– Да нет, это точно не призраки-почтальоны. Конверт без подписи и адреса.

– А что за письмо-то?

– Не могу сказать, но это касается Леры.

Сосед остановился, снял зачем-то капюшон и, повернувшись лицом к Леону, внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ты хочешь сказать, что это похищение?

– Я не знаю. Пока ничего не знаю, – Леон отвечал неохотно.

– Син, давай, пойдем, пойдем, – обратился он к своему четвероногому другу. – А я кое-что тут подумал, Леон. Кажется, я знаю, чем смогу помочь.

Синоптик тянул соседа за поводок уже в сторону дома, ему тоже не хотелось мокнуть, и втроем они, почти бегом, добрались обратно.

– Вот. Видишь? – Сосед показал на припаркованную возле забора его дома машину.

– Ну. И?

– Смотри внимательно на лобовое.

В самом центре, практически под крышей лобового стекла, Леон заметил небольшую видеокамеру.

– Как я сам не додумался до этого? Она работает?

– Ха, – сосед довольно похлопал Леона по плечу. – А как же! Я бы тогда не оставлял свою машину здесь, но во дворе места и так нет. Синоптику негде было бы бегать, поставь я эту дуру во двор. Видеорегистратор включается на движение. Будем надеяться, что он что-нибудь да заснял.

– Надо смотреть ближе к пяти утра.

– Посмотрим-посмотрим, ты давай иди, а я сейчас с делами разгребусь и заскочу к тебе скоро с флешкой.

В пальцах появилось ощущение покалывания от нетерпения. Леон не мог поверить в то, что тайная дверь наконец-таки откроется перед ним. В голове рисовались туманные картинки. Леон заранее обрадовался, но потом заранее расстроился.

«Кто бы это мог быть… А если этот человек в целях своей безопасности попросил кого-то бросить письмо в ящик? А если регистратор никого не заснял? А если там такое качество, что можно разглядеть только летящий в камеру снег?»

Он перебирал варианты, но надежда увидеть в кадре причину беды не гасла.

– А я тебя жду. Ты где носишься? – Сосед стоял уже возле калитки. – Я просмотрел запись.

– Там есть что-то? – с надеждой произнес Леон.

– Что-то да, есть. Пойдем посмотрим.

Они зашли в дом. Леон быстро скинул ботинки и, не раздевшись, метнулся за ноутбуком.

Они сели за стол в прихожей. Пока загружалась оперативная система, время сильно замедлило свой ход, Леон заметно нервничал. Он вставил карту памяти в разъем, несколько раз клацнул по кнопкам, и на экране появилось окошко с видеозаписью.

– Дай-ка я. – Сосед передвинул бегунок на нужное время, и сердце Леона начало биться так, будто хотело просочиться сквозь ребра и выскочить наружу.

В голове стоял ритмичный стук, а на экране можно было разглядеть фигуру женщины под фонарем, одетую в темное пальто, с беретом на голове. Леон приблизился лицом к экрану, пытаясь что-то разглядеть.

– Это всё, – сказал сосед, когда фигура человека исчезла с кадра. – Она ушла, а регистратор дальше не бьет.

– Верни обратно. Увеличь.

– Ничего не разберешь. Ночь. Хорошо хоть, под фонарь попала. Кто это?

– Я не знаю, – выдохнул Леон.

– А похожа на Зою. Ты не заметил? По всему городу фотографии развешаны.

Леон встал из-за стола и нервно заходил по комнате. Он больше не замечал соседа, все вокруг стало абстрактным и ненастоящим. В его голове был только он сам и тот человек с камеры.

Сосед непонимающе наблюдал за происходящим. Казалось, что Леон не в себе. Учащенное дыхание зверя, его нервные хождения по комнате, сжатые кулаки и свирепые глаза заставили уйти. А Леон даже не заметил его отсутствия.

Глава 58

«Непрочитанное сообщение. Лайма».

Леон уже и забыл о ней. Он понял, что у нее не хватит мозгов, чтобы пойти на преступление и шантажировать его дочерью.

«Что еще нужно этой стерве?»

Он, загруженный тяжелыми мыслями, больше не мог сдерживать свой гнев. Леон швырнул телефон от себя и ударил кулаком о стену.

«Ну хорошо», – подумал он и открыл сообщение.

«Ты подумал над моим предложением? Времени почти не осталось». Он, окруженный со всех сторон загадками, терпеть их не мог! Он поклялся себе, что больше никаких женщин в его жизни!

«Зоя – психически больная женщина, которая думает только о своей карьере, Лайма – нимфоманка с низким уровнем IQ, Саша – психиатр, которая, казалось, затмила всех бывших, беспричинно ушла от него! Что со мной не так? Или я выбираю не тех?»

Леон не стал отвечать на сообщение Лаймы, но не прошло и получаса, как она позвонила.

– Зачем ты меня игнорируешь?

– Послушай, Лайма, сейчас не до тебя. У меня нет ни времени, ни желания обсуждать с тобой прошлое. Если хочешь услышать ответ, то мой ответ – «нет». Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Мне не до тебя! Наши любые отношения завершены.

– Да? А я так не считаю. Скажи, пожалуйста, дорогой Леон, зачем ты вынуждаешь меня тебя шантажировать?

– Ты? Меня? И чем же?

– Я кое-что знаю, о чем ты никому не говоришь.

– Что ты имеешь в виду?

– Уверена, что ты понимаешь, о чем я.

– Ну так давай. Скажи же. С каких пор ты разговариваешь загадками?

– А ты приходи, и я скажу. А если нет, то, уверена, будешь об этом жалеть. – Она говорила с ним томным издевательским голосом.

– Да пошла ты! Не звони больше сюда.

– Идиотка, – произнес он, после того как уже сбросил звонок. Или не сбросил?

Слова Лаймы ничего для него не значили. Как же быстро страсть может переродиться в равнодушие, но, когда место равнодушия занимает раздражение, это еще хуже. Она была похожа на противную дворовую собачонку, вцепившуюся своими мелкими зубами ему в ногу. Не больно, но раздражает.

Леон не успел убрать телефон, как почувствовал в руке вибрацию – сообщение от Лаймы: «Давай все забудем. Просто приезжай, поговорим».

Он шел темными болотами по илистому дну к своей цели, искал в мутной воде какие-то подсказки, пытаясь разобрать их, а она, словно пиявка, присасывалась к нему, отвлекая от основного.

Леон оделся. Невыносимые будни в стенах в ожидании, когда Лера вернется домой, сводили с ума. Но теперь повод выйти отсюда был.

Леон хотел навсегда разобраться с Лаймой и уже через полчаса стоял у подъезда дома, где она жила. Новый район, совсем недавно сданный дом. На окнах большинства квартир еще нет тюля и штор, а в лифте, обшитом фанерной доской, развешаны объявления о ремонтных услугах.

Подъездная дверь была открыта, и Леон унесся на лифте на восьмой этаж. Он еще не успел нажать на кнопку звонка, как дверь перед ним открылась. Лайма была довольна. Она стояла в коротких шортах и майке, облокотившись о стену, и держала в руке бокал с вином.

– Даже интересно. Была уверена, что ты не придешь. Ну входи. – Она взяла его за запястье и потянула за собой.

– Ты не поняла. – Он отдернул руку.

– А ты проходи, проходи, мы сейчас с тобой во всем разберемся.

– Я пришел, чтобы донести до тебя, что между нами все кончено. Можешь шантажировать меня чем угодно. Что за баба ты такая, цепляешься ко мне, как пиявка!

– Ой-ёй, а это обидненько. Не забывай, что ты сейчас у меня дома.

– Мне плевать, у кого я дома.

– Да ты не горячись. Будешь вино?

– Я не вино пришел с тобой пить.

– Присядь, Леон. Давай поговорим. Наверняка ты передумаешь. Вот скажи, что тебя во мне не устраивает? У меня стройное тело, у нас с тобой классный секс, я даже умею готовить и неплохо зарабатываю. Тебе же все всегда нравилось. Почему ты тогда не остался со мной, а ушел к Саше? Зачем тебе она? Ты знаешь ее историю, связанную с Марком Берном?

– А ты у нас все знаешь, я смотрю?

– Все! Поэтому я тебя и позвала. Я знаю все! И о Саше, и о твоей бывшей жене Зое. Скажи, Леон, а ты любил Зою? Если любил, то почему проводил время со мной, пока она гнила в психушке? А Леру ты любил, Леон? Ты любил свою дочь? Где она теперь, скажи?

– На что ты намекаешь?

– Я все знаю. Я видела тебя. Давай так. Я не буду тебя ни в чем винить, я не буду даже ничего озвучивать и ничего вспоминать, но ты, в свою очередь, сделаешь то же самое. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, Леон. Я, наверное, дура, но я просто хочу, чтобы мы были вместе. Чего бы мне это ни стоило.

Глаза Лаймы стали влажными от слез, она допила остатки вина в бокале и поставила его на стол.

– Ты сумасшедшая? Что ты несешь? Вытри свои лживые слезы и больше мне не звони. Я пришел, чтобы донести это до тебя, вбить это в твою голову!

– А мне нравится, когда ты такой, – она разулыбалась. – Такой грубый и сильный.

– Все, пожалуйста! Живи своей жизнью и не смей больше шантажировать меня моей семьей.

– Какой семьей? – Лайма в голос рассмеялась. – У тебя есть семья, Леон? Посмотри! Оглянись вокруг! Ты один! И кроме меня, у тебя нет никого.

– У меня есть я. Аривидерчи!

– Значит, не прощаемся.

Леон ушел, захлопнув за собой дверь. Спускаться на лифте он не стал. После того, что сказала Лайма, хотелось каких-то быстрых движений.

Он сбегал по ступенькам с восьмого этажа и проклинал себя за то, что когда-то она была его фаворитом среди девушек. Хоть их роман и не закончился ничем серьезным, для Леона такие отношения стали уроком на будущее.

Глава 59

Михелю без труда удалось найти адрес доктора Вайцена, и Саша уже мчалась в сторону его дома. Многоэтажки, окружившие дорогу, начали исчезать, и оставались видны только в зеркало заднего вида. Городской пейзаж существенно изменялся – по правую и левую стороны можно было наблюдать одиноко стоящие домики, украшенные к наступлению Нового года яркими лампочками.

Снег практически весь растаял, а температура предательски держалась от минус трех по ночам до плюс двух днем. Утренняя дорога была скользкой, словно детская горка, залитая водой перед наступающим морозом.

Городские службы до этого участка дороги не успевали доезжать, поэтому Саша ехала медленно, проклиная этот каток. За пределами дороги она увидела уже вторую машину в кювете, беспомощно мигающую аварийками. Нет, там не было пострадавших, но Саша могла себе представить, какой страх испытали эти люди, за несколько секунд успевшие попрощаться с жизнью.

Голос из навигатора сообщил, что скоро будет поворот направо. Саша съехала с главной дороги и спустя несколько минут оказалась в сказочном месте, окруженном хвойными деревьями. Она сразу вспомнила свою клинику и затосковала по прошлому.

Так они вместе доехали до дома доктора Вайцена. Когда Саша остановилась возле массивных откатных ворот, пошел снег. Он прекрасно дополнял это место в зеленых елях, придавая уюта, в отличие от городских бетонных улиц. Когда в этом городе идет снег, он становится для всех раздражителем. Снег, смешиваясь с песком, заботливо посыпанным городскими службами, превращается в слякотную грязную гущу, которую дождь потом пытается смыть. Зрелище на любителя. Здесь же все было не так. Саше даже показалось, что она не просто за пределами городского кольца, но и в совершенно другой области или даже стране.

Она вышла из машины. Такой высокий забор намекал на то, что доктор любит уединение. На калитке висела табличка с изображением агрессивного пса и надписью: «Осторожно, злая собака».

Саша, приехавшая сюда без предупреждения, начала сомневаться в том, что это его адрес. «Это место не очень похоже на дом доброго доктора».

И все же она нажала на кнопку звонка. Ни лая «злой собаки», ни ответа, ни шагов слышно не было. Она еще раз нажала на кнопку – результат был тот же.

Саша, не привыкшая тепло одеваться, начала быстро замерзать, пытаясь согреть руки выдыхаемым теплым воздухом. Так она простояла несколько минут у калитки и, поняв, что дома никого нет, села обратно в машину. Прибавив отопления, она развернулась и еще раз остановилась у калитки – никого.

Однако проехав пятьдесят метров, она, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида, заметила, как дверь калитки распахнулась. На проселочную дорогу вышел мужчина и покрутил головой, видимо, в поисках незваного гостя.

Саша резко сдала назад и, поравнявшись с хозяином дома, выскочила из машины. Седоволосый мужчина среднего роста с аккуратно подстриженной бородой и в круглых, внушающих доверие очках. Сам Гарри в старости. На нем темно-серый свитер крупной вязки с широкой горловиной на пуговицах, домашние брюки и ботинки с незавязанными шнурками. Саша таким его и представляла.

– Простите, вы доктор Вайцен?

– Я. – Он непонимающе смотрел на незнакомку.

– Здравствуйте! Меня зовут Александра Герц, мы с вами коллеги, я работаю в областной психиатрической больнице, и мне нужна ваша помощь. Найдете для меня несколько минут?

Снег усилился, и Саше это уже не казалось милым. Снежинки таяли на ее лице и ресницах, чем могли испортить макияж. А доктор Вайцен заметил, как не по погоде одетая бедняга дрожит от холода.

– Проходите, чего ж так тонко оделись?

– Я на машине, не думала, что буду гулять.

– Ха, на машине. – Доктор Вайцен покачал головой и закрыл за ними калитку.

За высоким забором стоял небольшой аккуратный домик со стеклянной верандой.

«Должно быть, летом здесь очень хорошо».

Доктор Вайцен заметил, как Саша осматривает веранду, и продолжил ее неозвученную мысль:

– Здесь зимой лучше, чем летом. У меня полы с подогревом, веранда хорошо отапливается.

– Здесь очень уютно.

Когда они подошли ближе, Саша увидела, как маленькая собачка – она не знала породы – смотрит на них через панорамные окна веранды и машет хвостом.

– Это ваша «злая собака»?

– А, да. Это Шурик. – Доктор дружелюбно улыбнулся.

Когда они вошли в дом, рыжий пушистый комок с улыбающейся мордочкой подскочил к ногам Саши и, прыгая на задних лапах, начал проситься на руки.

– Хороший. – Саша выпрямилась у двери. – И не злой совсем.

– Прошу, проходите. – Доктор взял Шурика на руки, чтобы эта «злая собака» не испортила гостье ее чулки, и проводил Сашу на застекленную веранду.

С этой стороны вид на сад был еще прекрасней. Подогреваемый пол приятно согревал ступни, а плетеная мебель добавляла уюта в интерьер. Саша присела в одно из кресел и почувствовала, что приехала не зря. Доктор Вайцен действительно оказался очень воспитанным и гостеприимным человеком.

– Возьмите плед, совсем замерзли, а я быстренько заварю травяной чай, сам делаю сбор. – Доктор протянул Саше аккуратно свернутый красный клетчатый плед.

– Спасибо.

Веранда наполнилась ароматом мяты и чабреца. Такие запахи вызвали в Саше чувство доверия и расположили к добродушной беседе.

Когда мы находимся в том месте, где чувствуем в себе гармонию с окружающим миром, мы становимся более спокойными и доверяем окружающим больше, чем всегда. Доктор Вайцен чем-то напомнил Саше ее отца, отчего становилось грустно. Ей не хватало его.

Доктор Вайцен сел в соседнее кресло вполоборота к Саше и, разлив ароматный чай по кружкам, развернулся к ней. Эта встреча больше напоминала семейное чаепитие.

– Как я уже говорила, меня зовут Александра Герц.

– Да, я знал вашего отца, помню его хорошо. – Доктор говорил мягко, беззвучно размешивая кусок сахара в кружке. Шурик прибежал к хозяину и запрыгнул в кресло.

– Вы были знакомы? – удивленно спросила Саша.

– А как же! – Доктор Вайцен тепло улыбнулся. – Он всегда вами гордился. Но, как я полагаю, вы пришли не для того, чтобы обсудить его?

– М-да… Немного по другому вопросу.

– Что ж, я весь внимание. – Он поправил очки и отставил кружку с чаем.

– Тогда и я начну сразу. Я знаю, что вы были лечащим врачом Зои Растер. Помните эту женщину? Она наблюдалась с послеродовым психозом, который повлек за собой…

– Эндогенное полиморфное психическое расстройство, – отрывисто произнес доктор Вайцен, словно зачитал студентам название сегодняшней лекции.

– Да, только этого нет в ее карте.

Доктор Вайцен сухо рассмеялся, но Саша не могла понять, над чем.

– Зачем вы пришли, Александра? Та история – это давно забытое прошлое.

– Вы можете рассказать об этой истории?

– Вы не ответили на мой вопрос. – Он серьезно посмотрел Саше в глаза, отчего его прежняя доброта уступила место строгости, словно выжидающей правдивого ответа.

– Мне доверили проверить ее карту, и я нашла много нестыковок. Поэтому я здесь. Скажите, почему вы выписали ее в таком состоянии?

– А вы разве видели в карте выписку от моего имени?

– Нет, но…

– Александра, – он спустил очки на переносицу, – или мы будем друг с другом честны и вы скажете цель вашего визита ко мне, или я не смогу вам ничем помочь. Мы можем попить чай и поговорить о вашем отце. К счастью, у нас есть общие темы для беседы.

– Будем честны. Я хочу разобраться в том, кто такая Зоя Растер.

– Зачем вам она? – Он наконец сделал первый глоток чая, погрузившись в воспоминания.

– Я хочу знать, на что была способна Зоя. Пропала ее дочь.

Доктор Вайцен изменился в лице. Саше показалось, что даже цвет кожи обрел более светлый оттенок.

– Когда? – серьезно спросил он.

– Чуть больше недели назад.

– Прошло уже пять лет. Я больше никогда не слышал о Зое Растер после того случая.

– Пожалуйста, расскажите, что произошло? Как случилось так, что Зою выписали в том состоянии? Я видела запись вашей с ней беседы на диске.

– Странно, что они его не уничтожили, хотя должны были.

– Почему?

– Это я виноват в том, что Зоя Растер сбежала.

– Что? – Саше было трудно сосредоточиться, несмотря на то, что она сама думала о побеге Зои.

– Да. Зое удалось обмануть меня. – Он сжал губы и покачал головой.

– Но как?

– Об этом чуть позже. Вы ведь знаете, что у таких больных практически отсутствует потребность в общении, а любые контакты носят, можно сказать, деловой характер. И чаще это случается, когда у больного возникает необходимость решить конкретную проблему.

Саша внимательно слушала, а доктор Вайцен продолжал:

– Зоя всегда была коммуникабельной, она легко общалась и вела себя вполне раскованно. Но это чистая формальность, я это понимал, она не получала никакого удовольствия от общения, кроме общения с одним человеком.

– С Леоном?

– Нет-нет, она не хотела видеть ни Леона, ни свою дочь. Это был музыкант. А звали его, дайте-ка вспомнить, Виталий. Да, кажется, Виталий. После того как он ее навещал, Зое становилось лучше, чем от любых нейролептиков – она забывала о существовании дочери.

– А это вызывало ее нестабильность, – подытожила Саша.

– Именно. Ее перемещения из первого во второе отделение разграничивались лишь вспышками внезапных воспоминаний о рождении дочери.

– А препараты? Насколько они справлялись с ее состоянием?

– Да, вспышки агрессии можно было бы подавить препаратами. Я так и поступал, но как только Зоя получала меньшую дозировку, все происходило заново. Редкий случай психоза. Излечить поможет разве что стирание памяти. – Он незаметно улыбнулся. – Но, как вы понимаете, это больше уже из кино, а не из реальной жизни.

– Как случилось, что Зое удалось сбежать? – Саша нетерпеливо ждала ответа на главный вопрос.

22 марта 2017 года

Психиатрическая областная больница. Второе отделение

– Как вы себя чувствуете, Зоя? – Доктор Вайцен присел на ее кровать. Так он хотел быть ближе к пациентам и добиться доверия.

– Хорошо. – Зоя пожала плечами. – Лучше уже, – добавила она следом.

– Вы, наверное, соскучились по своему инструменту? – Доктор Вайцен улыбнулся Зое, как ребенку, перед тем, как сказать хорошую новость.

Зоя только вздохнула.

А доктор Вайцен продолжил:

– Я думаю, что скоро я смогу перевести вас в первое отделение.

– Спасибо! – Ее глаза засияли, и она, встав с кровати, начала спешно собираться.

– Зоя, скоро – это не сейчас. Нужно провести еще несколько тестирований. Все, как в прошлый раз.

– Да, я понимаю… – Она снова села на кровать и, взяв подушку, грустно уткнулась в нее подбородком.

– Я не думаю, что это займет много времени, – пытался утешить ее доктор.

– Я могу вас кое о чем попросить? – Зоя с надеждой посмотрела ему в глаза.

– Пожалуйста, – доктор развел руками.

– Мне нужна встреча. Прошу.

– Переведетесь в первое отделение, и организуем вам встречу.

– Будет поздно. Мне нужна встреча сегодня. Мой дирижер не сможет потом. Это будет последняя наша встреча.

– Почему?

– Он уезжает с концертами. Надолго. И хочет попрощаться.

– Исключено! – отрезал доктор. – Встречи во втором отделении запрещены, Зоя.

– Но вы ведь уже делали это для меня, вы знаете, как он помогает мне. Прошу! Последний раз… – Она сложила ладони друг с другом и умоляюще посмотрела на доктора.

– До сих пор помню эти глаза. Красивые глаза, способные загипнотизировать даже лечащего психиатра, – доктор усмехнулся над собой и продолжил: – Что вы думаете? Я поддался. Решил, что ей это будет полезно. Ох и дурак.

Саша смотрела на доктора не отрываясь, но прерывать его вопросами не стала. Доктор продолжал:

– Я провел ее через отделение столовой после отбоя, своим ключом открыл ей двери во внутренний двор для прогулок. И ждал. Представьте себе. Я ждал пять минут, обычно этого хватало, и я возвращался за ней. Но когда я вернулся, Зои не было. Передо мной остался только высокий забор из сетки-рабицы, а наверху висел клочок ее рубашки.

– И что вы сделали?

– Я выскочил через главный вход на улицу, обежал больницу, но Зои уже нигде не было. Потом позвонил главному. Куда мне было деваться…

– Получается, ей помог музыкант?

– Не знаю, я не видел его. Вот что делает с человеком доверие. А я врач. Врач-психиатр. Не анекдот ли?

– Ее объявили в розыск?

– Мы решили ждать до утра. С вероятностью девяносто девять процентов кто-нибудь бы увидел ее.

– Но один процент сыграл в ее пользу.

– Именно. Зоя сбежала. Я не знаю, как ей удалось от всех скрыться, но она очень умная и хитрая женщина, раз добилась того, чтобы сам врач ее выпустил. О ней никто не слышал день, потом второй, третий. Главврач решил не поднимать шум, а сделать выписку. Я отказался, за что, в общем-то, и был уволен. И об этом никто не знает, кроме меня, его и теперь уже вас.

– Почему тогда вы так легко об этом говорите со мной?

– Саша, – он снова добродушно улыбнулся и как-то мягко и по-отцовски произнес ее имя, – мне уже все равно. Я никому не говорил не потому, что я кого-то боялся, а потому, что мне не задавали этого вопроса. А раз речь зашла о ребенке, – доктор Вайцен снова нахмурился, – то я могу и в суде рассказать о том, что произошло на самом деле. Если, конечно, это потребуется.

Саша уходила от доктора Вайцена в плохом настроении. Ее догадки подтвердились. Чем она только думала, оставив Леона одного…

Она села в машину. Мысли заметались по салону автомобиля, ударяясь о стекла, и рикошетом отлетали в сторону.

Разговор с доктором Вайценом приближал Сашу к самым страшным для нее выводам. Она много думала об этой женщине и с каждым днем понимала, что всему виной Зоя Растер. Тыльные стороны ладоней снова начали краснеть и чесаться. Саша старалась не нервничать, но ничего не выходило.

Напряжение росло. Она остановила автомобиль, доехав до пересечения с главной дорогой, и, не выключая двигатель, вышла наружу. Перед глазами в разные стороны проносились машины. Все куда-то спешили: кто-то на работу, кто-то домой или в гости, праздновать чей-то день рождения.

Саша не знала, куда ей ехать, она стояла на этом перекрестке в поисках ответов для себя самой. Сев обратно в автомобиль и не дав себе времени для обдумывания, она резко дернула руль вправо и унеслась в сторону моря. Саша не знала, состоится разговор с Леоном или нет, но километры до него уменьшались с каждой минутой.

Она включила радио, чтобы отвлечься. Из колонок заиграла современная быстрая музыка, которая могла бы поднять настроение, но только не сейчас. Саша переключила канал – новости о войнах и политике. Следующий – реклама. Она поняла, что идея отвлечься на музыку была априори провальной.

В салоне снова повисла тишина, слышен был только рев двигателя, когда Саша, сама того не замечая, разогнала свою железную коробку до ста тридцати километров в час. По скользкой-то дороге.

«Надо успокоиться».

Она сбавила скорость и начала выстраивать возможные диалоги с Леоном, пытаясь предугадать его реакции. Она несколько раз передумывала, как раз в те моменты, когда проезжала разворот, непослушные колеса продолжали нести ее в сторону дома Леона.

Саша въехала в город и оказалась на кольце с тремя съездами. Снова сомнения взяли над ней верх. Пальцы крепко обхватили руль, а внутри стало так холодно, будто она превратилась в статую рыбака, встречающего на въезде в город своих жителей и гостей. Она два раза объехала по кольцу.

«Через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг…» – и выехала на первый по ходу движения съезд, который вел к студии, где жила Аида.

– Вы не позвонили. Что-то случилось? – Голос Аиды был нетрезв, и сегодня здесь не пахло печеньем.

Саша, ничего не сказав, прошла мимо в зону кухни. Мусорное ведро было наполнено пустыми бутылками, а столешница дорогой кухни была залита чем-то липким. Она присела за стол и уперлась лбом в ладони.

– Я давала шанс. Он был один, Аида. Вам придется вернуться к себе в дом. И проветрите, здесь ужасно пахнет.

– Нет, вы не можете меня выгнать, прошу! Алле-Алле-ксандра Альбертовна!

Саша чувствовала себя отвратительно. Порыв добра из самых глубин ее души был растоптан грубыми сапогами на только что вспаханной земле. Аида не сдержала своего слова, больно ударив по самому дорогому – доверию. В одну секунду рухнуло все, что Саша выстраивала вокруг этой женщины, окружив ее заботой. Не место правит человеком, а человек местом.

– Собирайте вещи. Я заеду за вами через час.

– Я умоляю, – истошно просила Аида.

Саша смотрела на нее сквозь паутину чувств, сотканную из жалости, разрушенных ожиданий и все еще не угасшего желания помочь ей. Она смотрела и до сих пор не понимала, откуда в ней такое сочувствие к этой женщине. Зачем ей таскаться с ней? Отдала бы выписку и забыла.

Саша вышла из дома и, разогретая этой неприятной историей, направилась к морю. Она спустилась вниз по лестнице к палаткам, в одной из которых работала Аида.

– Чай, кофе желаете? Может быть, глинтвейн? – улыбчивый молодой мужчина внезапно возник за прилавком.

– А есть какао?

– Есть, у нас изумительное какао, вы такого еще нигде не пробовали! Густое, ароматное, с насыщенным сливочно-шоколадным вкусом. И да, хочу заметить, что мы сами делаем какао-порошок, используем только лучшие сорта бобов. Я хозяин этой лавки, за качество отвечаю. Берите, не пожалеете! После первого же глотка вы точно забудете о других напитках! – Это звучало очень вкусно, и Саша, не раздумывая, согласилась.

– А что с этой палаткой? Почему закрыто? – Саша смотрела на одиноко стоящую деревянную постройку, в которой работала Аида.

– Уже неделю закрыто. Хозяин уехал покорять столицу, будет там развивать бизнес. А палатку свою продает, и я думаю выкупить ее у него.

– И правда, вкусное какао. Но знаете, чего не хватает? – Молодой мужчина заинтригованно ждал ответа. – Печенья.

– С предсказаниями, – продолжил он, улыбаясь.

– Да. И другой вкусной домашней выпечки. Девушка, которая здесь работала, осталась без работы. И сейчас находится в трудном положении. Вы пробовали ее печенье?

– О да! Оно волшебное. Если я куплю эту палатку, то с удовольствием возьму Аиду в свои помощники.

– А если вы не купите эту палатку, то куплю ее я, но долго ждать не буду.

– Идет! Давайте пять, – он выставил ладонь вперед.

Если бы не чашка лучшего в этом мире какао, день можно было бы считать окончательно испорченным. Во-первых, Саша так и не доехала до Леона, однако посчитала, что возникшие на пути обстоятельства были некоторым предостерегающим знаком. Во-вторых, Аида. Она не знала, что с ней делать. Отвезти ее сейчас обратно домой было равным бросить идею помочь ей. Она всерьез задумалась над тем, чтобы купить эту палатку на берегу моря – печенье Аида готовит действительно волшебное.

Поднявшись по крутой лестнице, Саша вновь подошла к своему дому, окруженному соснами. Она знала, что не повезет никуда Аиду, по крайней мере сейчас. На это не было ни времени, ни сил.

«Дать второй шанс? Это глупо».

Саша открыла дверь своим ключом и от резко возникшего сквозняка встретилась с потоком ледяного воздуха.

Она прошла в комнату. Настежь открытое окно наводило на плохие мысли.

– Аида? Ты где? – Саша громко позвала ее. – Аида!

Никто не отзывался. Она посмотрела на столешницу – здесь все уже было убрано. Огляделась вокруг – вещи Аиды собраны и упакованы в несколько пакетов из супермаркета.

Саша выглянула в окно и посмотрела вниз.

«Только бы не это…»

Суицид. С чем могла не справиться Аида? Она не хотела возвращаться в свой дом, пропитанный алкоголем и наркотиками? Ей было стыдно перед Сашей за то, что не оправдала ее ожиданий? Была какая-то другая причина?

Суицид. Это первое, что пришло в голову.

Саша смотрела на пустую придомовую лужайку, припорошенную свежим снегом, и представляла, что могло бы случиться…

За спиной послышались шаги, Саша обернулась. Аида с мокрыми волосами молча смотрела на нее виноватыми глазами.

– Сейчас поедем уже? Вы меня отвезете домой? Я могу добраться сама.

– Мы никуда не поедем. – Саша закрыла окно и обняла эту женщину.

– Простите. – Из глаз Аиды текли слезы, лицо сморщилось, а губы снова вытянулись в ниточку. – Простите, пожалуйста.

Саша всегда думала, что взяла шефство над Аидой ради информации о Зое Растер, а чувства жалости и милосердия – это лишь фантомы, которых на самом деле нет. Но сейчас она четко понимала, что это не выдуманные чувства, она не хочет и не будет отрекаться от помощи.

Саша дала ей второй шанс, пообещав, что Аида снова сможет работать и, если ей станет плохо, она обязательно позвонит своему психологу.

Глава 60

Этот день не задавался с самого утра. Севший внезапно аккумулятор заставил Риту идти до работы пешком, принимая на себя все прелести погоды. Наверняка она забыла выключить вечером фары.

«Хоть кто-нибудь бы сказал из соседей».

Ветер толкал в спину и заставлял поднимать воротник пальто, чтобы закрыть уши. Идти было не очень далеко, но сегодня это расстояние казалось непреодолимым. С каждым шагом становилось холоднее, и Рита пожалела, что не вызвала такси или хотя бы не позвонила Артуру. Он бы непременно приехал за ней.

Добравшись до комитета, она нашла в кармане ключ, открыла дверь своего кабинета, не раздеваясь, включила чайник и намазала покрасневшие от ледяного ветра руки питательным кремом, отчего они начали гореть еще сильнее.

Рита налила в стакан кипяток, бросила туда щепотку рассыпного чая и листок сушеной мяты. Казалось, что все сейчас будет по-прежнему. Она включила компьютер и, как обычно бывает с утра, зашла в служебную почту.

Чай остыл. Руки продолжали гореть, но Рита уже не обращала на это внимания. Ее взгляд был прикован к монитору.

– Артур, срочно! Срочно собирай всех!

– Что случилось?

– Девочка. Кажется, она нашлась. На мою служебную почту пришло анонимное сообщение. Собирай группу! Кинологов, криминалистов, бери судебного медика и поисковый отряд. Она где-то под водой. Девочка под водой…

– Стоп! Подожди. Я ничего не понимаю. Какое письмо? Кто-нибудь еще видел его?

– Нет. Не знаю. Не думаю.

– Спокойно, давай по порядку. С какого адреса оно было отправлено?

– Просто цифры. Наверное, какой-то временный имэйл.

(Без темы) Сегодня, 07:18

От: 1111112348@gmail.com

Кому: r.bart@sk.ru

Вы найдете тело под водой возле Грека.

– Рита, а теперь подумай. Анонимное письмо. Это ведь может оказаться и неправдой. Мы узнаем, кто отправитель, и будем из этого исходить. Никому пока не говори.

– Нет, Артур. Мы должны проверить это место.

– Хорошо, хорошо. Только давай не будем поднимать шум. У нас есть точное время отправки письма, я узнаю IP-адрес, с которого оно было отправлено, и найду местных аквалангистов. Пока обойдемся без МЧС. Доверься мне.

– Да, наверное, ты прав. Я не знаю, что со мной, сегодня день с утра просто кошмар, и еще это сообщение.

– Я тебя понимаю. Мы все по-тихому проверим. На мысе у «Грека» есть городские камеры. Я думаю, стоит начать с них. Там почти никого не бывает, особенно в это время года. И если кто-то засветился, то это наш клиент.

Рита достала огромный том уголовного дела со всеми объяснениями, допросами и осмотрами. Она бездумно перебирала листы бумаги, пытаясь зацепиться за что-то, что могло бы выдать анонима. Но все это никак не вязалось с информацией из письма. Кто его мог отправить и почему анонимно?

Глава 61

Артур чувствовал, как это расследование если сначала сблизило его с Ритой, то теперь отдаляет его от нее. Они продолжали жить по разным адресам, и внезапно возникшая страсть не имела права на продолжение, пока не закончится расследование. Он знал, как Рита горит чувством справедливости, он знал, что она не сможет переключить свои мысли сейчас на него. Поэтому он терпеливо ждал. И как можно быстрее хотел дойти вместе с ней до истины, не разорвав ту тонкую ниточку, которая связала их снова вместе.

У Артура хоть и не было близких друзей, но зато было много знакомых, которые взаимно выручали без лишних вопросов. В его списке контактов были все – начиная от мастеров по ремонту обуви, заканчивая специалистами в сфере информационных технологий. Когда-то они все ему были нужны, и им всем когда-то был нужен он. Артур уже связался со специалистом, чтобы узнать IP-адрес, а также в очередной раз позвонил бывшему коллеге, который работал с городскими камерами, и договорился с ним о встрече.

Артуру пришлось уехать из города, чтобы лично просмотреть камеры – занятие долгое и нудное. Он приехал по назначенному адресу, где его уже ждали. Поздоровавшись с бывшим коллегой, они вошли в помещение с большим количеством мониторов. Одни висели на стене, другие, поменьше, стояли на столах, за которыми сидели операторы. На экранах транслировалась городская жизнь, здесь каждый был словно под микроскопом.

С приходом новых технологий мы не замечаем то, что наша жизнь стала у всех на виду. Тебя записывают, когда ты едешь в машине или входишь в автобус, когда ты посещаешь выставку или магазин, когда приходишь в ресторан или гуляешь в парке. Тебя легко отследить, когда ты расплачиваешься картой, когда пользуешься телефоном или другим устройством связи. Ты у всех на виду. Только есть одно «но» – ты никому не интересен до тех пор, пока тебя не ищут.

– Мыс Аврора на побережье. Там, где греческий корабль, должна быть камера.

– Даже две, открою тебе секрет. Там заменили камеру на двойную. Одна смотрит на корабль, как раньше, а вторая еще бьет на парковку, если это можно так назвать.

– Можно я сам посмотрю, чтобы не отвлекать? Период времени большой.

– Насколько большой? С тех камер видео хранится пять суток.

– Твою ж мать.

– Ну это ж не организация, не аэропорт. У нас бы сервер забился с таким количеством информации.

– Тогда давай за все пять дней, – Артур обреченно вздохнул, – начиная с начала.

На мониторе появилось два окошка с почти статичными изображениями. На первом – остатки греческого корабля, на втором – небольшой участок земли, уложенный плиткой, в окружении высоких сосен. Понять, что видео не статично, можно было лишь по волнам, которые никогда не прекращали своего движения.

Артур уныло щелкал по кнопкам, просматривая каждый день на перемотке. Девочка пропала больше недели назад. Если то, что написано в письме, – правда, то в последние пять суток вряд ли можно здесь что-то полезное увидеть.

– Артур, будешь кофе? Похоже, тебе тут долго сидеть.

Две ложки растворимого, залитые кипятком, не могли сравниться с любимым рафом.

– Есть лимон? – спросил Артур, чтобы хоть как-то можно было скрасить этот напиток. Бывший коллега принес дольку лимона на зубочистке и скинул ее в кружку. – Так-то лучше.

Артур сидел уже час. Из того, что здесь хоть как-то двигалось, кроме волн, были лишь несколько прогуливающихся по пляжу людей с собаками. Район здесь пока не самый популярный, особенно в это время года, поэтому наверняка эти люди – жители ближайшего поселка или новостроек. Прошел еще час – ничего.

Артур набрал номер Риты.

– Здесь видео только за последние пять дней. Это бестолковая трата времени. Я просмотрел уже трое суток. Понятно, что ничего.

– Так и думала. Нашел водолазов?

– Я-то нашел, но ты правда думаешь, что это нужно? – спросил Артур и тут же пожалел об этом, услышав на том конце провода тишину. – Ладно, устроим подводные плавания.

– Это необходимо! Я ведь сказала!

Артур стиснул зубы. Одно дело, когда тобой руководит человек, которому это полагается по статусу, другое – когда этот человек твоя женщина.

– Подожди, подожди, не отключайся! Кажется, кое-что есть! – На экране наконец-то поменялась картинка.

Артур замедлил запись и промотал назад.

– Что там? Говори, я на связи.

– На парковку заезжает автомобиль. Пикап.

– Можешь номер разглядеть?

– Да, записывай, Ольга, триста девятнадцать, Сергей, Александр, наш регион.

– Что там еще?

– Достает что-то из багажника. Что-то большое. Лодка. Надувная, с веслами. Уже надутая. Кладет ее на землю.

– Кто это? Мужчина?

– Похоже на то. Странно, он раздевается. Да, на нем аквалангистский костюм. Ага, точно. Берет оборудование, закрывает машину на сигналку и спускается на пляж. – Артур переключился на вторую камеру и увеличил изображение. – Идет к «Греку», лодку тащит за собой, оборачивается несколько раз. Какой-то аквалангист. Ну все, поплыл, больше ничего не видно.

– Через сколько он возвращается?

– Смотрю, – Артур промотал вперед, – его не было около двадцати минут. Быстро идет назад, закидывает все в машину, уезжает.

– Ты уверен, что это мужчина?

– Там не разберешь особо, но думаю, что точно мужик. Представь себе, девушке утянуть с собой лодку, да еще и баллон для дайвинга. Хотя я разных девушек видал.

– Скидывай себе видео и приезжай, а я пока узнаю, на кого зарегистрирован автомобиль.

Просмотрев до конца запись и не обнаружив больше ничего интересного, Артур сохранил видео и сделал один важный звонок. Он связался с двумя дайверами. Этим ребятам когда-то удалось избежать наказания за незаконную добычу янтаря благодаря лояльности Артура. Он не считал этот вид деятельности воровством, если не причинялся вред экологии. Гораздо губительней была «законная» добыча этого камня, доходы от которой распространялись на тех, кто сделал эту добычу законной. Артур судил до суда и по своим правилам, не боясь последствий, которые, впрочем, его иногда настигали.

Когда Артур зашел в кабинет Риты, ему казалось, что он прошел через портал, переместившись из спокойного мира в мир хаоса, в котором все было перевернуто. Рита – эталон неприступного спокойствия – была непохожей на себя или Артур просто раньше ее такой не видел. Раскрасневшееся лицо, руки, судорожно листающие какие-то бумаги, ее нервные перемещения из одного угла кабинета в другой.

– Что значит неактуальный? Проверьте еще раз. Ольга, триста девятнадцать, Сергей, Александр, – Рита говорила с кем-то по телефону.

Наконец она выскочила из бешеного колеса и, опустив руки, посмотрела на Артура, стоящего в проходе.

– Нет информации по номеру. Номер неактуальный, а машина, которая когда-то была на нем зарегистрирована, числится в утилизированных, больше данных нет, но они попробуют установить имя.

Вместо слов Артур закрыл за собой дверь, подошел к Рите и просто обнял. Она, гордая и независимая, прижавшись головой к его груди, превращалась в слабую девочку, которой так нужна была такая поддержка. Просто обнять. Просто без слов. Она растворялась в его тепле, она вдыхала аромат его парфюма. Хотелось свернуться калачиком, положить голову на его колени и уснуть под теплым пледом. Только чтобы он был рядом.

Они молча простояли несколько минут, окутанные общим теплом.

– Я договорился с парнями-дайверами. Вечером выходим на «Грек». Как и договаривались. По-тихому. И оденься потеплее.

Глава 62

– Алло. Это дежурная часть? Я хочу сделать заявление. Кажется, я видел эту женщину с фотографии. Зою Растер. Вы же ее ищете?

Когда чужие секреты невольно становятся нашими собственными, на плечи ложится тяжелый груз ответственности за них. Сосед Леона – человек не из разряда слабых, но носить чужие секреты, которые могли быть связаны с преступлением, было не в его правилах. Конечно, он мог бы и не знать то, что заснял его видеорегистратор, он мог бы и промолчать, но укрывать того, кого ищет полиция, для него было возмутительно. Единственное, о чем он умолчал, – это разговор с Леоном.

Очень скоро Артур с Ритой просматривали запись. От увиденного по кончикам пальцев прошел холод и распространился по всему телу.

Неужели это она? Но как? Как она могла появиться здесь незаметно? Почему никто не видел ее раньше, и если она похитила Леру, то зачем пришла сюда снова?

У них было много вопросов, но ни одного подходящего ответа. Казалось, что все расследование – мусор, который можно просто сжечь, а пепел развеять по ветру. Все, что они делали, – бесполезно. Как связать эти нити и добраться до правды?..

Морская гладь за серыми тучами давно забыла закаты. Высокие сосны перешептывались, качаясь, – только они знали правду. В полусумраке вода казалась черной и таила опасность. Даже любители глубин в таких условиях предпочитали выпить пива в компании друзей в баре на суше вместо того, чтобы спускаться под воду. Но только не в этот раз. Парни не могли отказать Артуру.

Рита, укутавшись в зимнее пальто, наблюдала со склона, как Артур провожал парней в морскую пучину. Они вместе проверили веревки и инструменты, которые могли пригодиться, все было в порядке. Волны разбивались о берег и слегка подкидывали лодку дайверов. Добравшись до корабля почти вплотную, они надели маски, вооружились кислородными баллонами и скрылись под темной водой. Она была холодной и прозрачной, а свет от фонарей на груди помогал ориентироваться и различать контуры окружающего – корабль был всего в нескольких метрах.

Когда они добрались до места, напряжение уже чувствовалось в воздухе. Свет пробивался через железные конструкции корабля, и их отражения от морского дна создавали пугающую картину. Один из водолазов сделал жест, и они по очереди проникли в конструкцию железного зверя. Они знали, что этот зверь забрал немало жизней, поэтому действовали крайне осторожно.

Рита спустилась на берег. Они вместе смотрели в черное море, гадая, удастся ли водолазам что-нибудь найти. Не такой романтики хотелось ей, но рядом был Артур, и это уже не могло не радовать. Он снова обнял ее и прижал к себе.

– Когда-нибудь это все закончится, и летом будем греться на теплом песке.

– Когда закончится это, случится что-нибудь другое. Ты же помнишь, где мы работаем?

Окруженные темными трюмами, дайверы рисковали не выбраться. Слишком тяжелая задача, когда их всего двое против громадины из ржавого железа, но они не сдавались. Один из дайверов показал двумя пальцами на маску, что означало «смотри». Он направил луч на самое дно, где в свете фонаря проглядывалось что-то необычное, похожее на кисть руки. Они выровняли давление и спустились ниже. Аквалангист приблизился к объекту и разглядел в нем перчатку – перчатку для дайвинга. Он зафиксировал ее у себя на поясном ремне и осмотрелся. Такая находка добавила поисковикам энтузиазма. Как дайвер мог ее потерять? Снял намеренно? Или она у него слетела? Этого не должно было произойти.

Поверхности были покрыты морскими обрастаниями и желтоватым налетом, что затрудняло поиск – все сливалось воедино. Но если здесь недавно был дайвер, значит, есть что искать.

Они друг за другом шли по периметру от одного помещения к другому, осматривая каждый метр посудины, открывая ящики и кладовые трюмов. Только одна дверь не поддавалась. Это казалось странным, поскольку в определенное время с этого корабля было выпотрошено все, от консервов и алкоголя до личных вещей экипажа, а все двери были открыты либо приоткрыты.

Оба водолаза приблизились к двери и обнаружили в петле замок. Они достали инструмент, и с нескольких дожимов полотно истончившегося металла слетело с петель. Дайверы инстинктивно отпрянули назад. Один из них показал большой палец вверх и еще несколько жестов. Воздух в баллонах заканчивался, нужно было оставить его еще на подъем.

Немедленное решение было принято к действию. Вскоре у лодки показались две головы и огни фонарей.

Нетерпеливое ожидание на берегу усилилось. Дайверы шли к берегу на лодке, а Артур с Ритой молча ждали. Каждый из них волновался. Какие новости принесут водолазы? Удалось ли им что-нибудь найти?

Глава 63

«Давайте сначала мы переоденемся, потом все расскажем. Погружение было нелегким», – лица водолазов были встревожены.

Они быстро сняли оборудование, захватили лодку и уехали с территории пляжа.

– Как ниндзя, посмотри на них. Только были здесь – уже нет, – сказал Артур, обернувшись в сторону микроавтобуса, на котором приехали дайверы.

– Да, эти парни умеют действовать быстро. Мне как-то не понравился их вид.

– Думаешь, они что-то нашли?

– Думаю, да… Иначе бы сразу сказали.

– Пойдем.

Темнота и неизвестность раскаляли и до того оголенные нервы. Артур с Ритой шли не спеша, оставляя на холодном песке следы от ботинок, хотя сейчас им хотелось бежать, быстро бежать за ответами. Поднимался ветер, волны за спиной набирали силу, а угрюмое небо через сито с крупными отверстиями выливало воду. Капли мгновенно пропитывали мелкий песок и уходили вниз.

– Небо плачет, нехороший знак.

– Рит, ты следователь.

– Это не значит, что я не верю в приметы.

– А вот я не верю. Представь, сколько черных кошек стали причиной человеческого раздражения. А им же обидно. – Артур хотел немного разрядить обстановку. – Приметы и суеверия – это все предрассудки, они не имеют ни научного доказательства, ни реального основания.

– Но это твое мнение. У нас оно может быть разным. – Риту этот диалог скорее не разряжал, а наоборот. Она не могла думать ни о чем, кроме результатов погружения.

Дверь микроавтобуса сдвинулась в сторону, и дайверы пригласили их войти. Они сидели друг напротив друга в теплых свитерах, а в конце автобуса в пластиковом ящике лежали мокрые гидрокостюмы и оборудование. У одного из парней цвет лица приобрел белый оттенок. Вероятно, ему было плохо после погружения.

– Погружение было сложным, воздуха едва хватило.

– Вы что-нибудь нашли? – Рита выдвинулась вперед и глазами пыталась считать ответы по лицам уставших парней. – Ну? И?

– Подожди, Рит, сейчас парни все расскажут, – вклинился в разговор Артур и взял ее за руку.

– Вот. – Один из парней положил мокрую перчатку для дайвинга на столик микроавтобуса. – Нашли во втором трюме. Обычная перчатка для дайвинга, зимняя. Как она могла слететь у дайвера – непонятно, вероятно, что он целенаправленно ее снял и потерял.

Никто не говорил о девочке.

Рита с содроганием сердца задала краткий вопрос:

– Она там?

– Да. – Они опустили головы.

Вот почему у одного было бледное лицо. Молодой парнишка не привык видеть трупы под водой.

Он вышел из машины и закурил сигарету.

Второй начал рассказывать:

– Она в маленьком отсеке, типа кладовой, дверь на замке была, но старая, – он говорил медленно и постоянно делал паузы, – ржавая вся. Мы поддели ее со стороны петель, и она поддалась. Девочка там. Но тело… Это лучше не видеть. Кто-то очень хорошо подготовился, чтобы поместить ее туда и запереть. Напарнику моему стало плохо, и кислорода оставалось мало, в общем, пришлось подниматься. Мы оставили все как есть. Дверь болтается на навесном замке, координаты я скажу. – Он снова опустил голову.

– Никому ни слова, как и договаривались. И спасибо, парни. – Артур пожал руку дайверу и вышел на улицу ко второму.

Поравнявшись с ним плечами, он закурил рядом.

– Вы с напарником сделали огромное дело. Я понимаю, что это жутко, но сейчас никому нельзя об этом говорить. Тот, кто это совершил, не должен знать, что у нас перед ним преимущество.

Парень молчал, он все еще не мог отойти от увиденного под водой.

Именно тут мы понимаем, что наше воображение всегда будет слабее и ограниченнее, чем реальность. Мы можем себе представлять самые страшные вещи, но только когда сталкиваемся с этим в жизни, мы понимаем, насколько пугающими они могут быть и как мы к ним не подготовлены. Это напоминание о том, что мы должны уважать реальность и всегда быть готовыми к тому, что она может нам предложить.

Артур с Ритой сели в автомобиль. Ее настроение еще больше ухудшилось, а выражение лица снова становилось каменным и безэмоциональным. Будто она застыла.

– Давай обсудим.

Артур смотрел на нее и не понимал, в чем дело. Бесспорно, такие новости могли подтолкнуть любого человека к глубокому сопереживанию, даже если этот человек – следователь.

Рита молчала и смотрела сквозь стекло на еле различимые остатки корабля.

– Рит, все хорошо?

– Я как не поддерживала твои методы, так и не поддерживаю, Артур. Мы не должны были действовать, никому об этом ни сказав!

– Ну вот. Опять…

– Как ты сейчас эту перчатку представишь вещдоком? Как нам дальше расследовать это дело? С тобой я становлюсь такой же, как ты, – она сказала это с упреком, сразу же пожалев о том, что смешала их отношения с работой. Но извиняться не стала.

– Я такой, какой есть, Рит. Ты знала меня и раньше. Но давай мы сейчас будем говорить о расследовании.

– Я о нем и говорю.

– Я приведу тебе свои аргументы. Представь, что после этого сообщения мы собрали поисково-спасательную команду, подняли бы криминалистов и всех-всех-всех. Через пять минут новости уже разлетелись бы по городу, и тот, кто это сделал, уже бы брал билет на самолет. Представь, что он бы узнал о перчатке. Кто-нибудь бы обязательно слил эту информацию в СМИ.

– А если тот, кто писал письмо, и есть преступник? И перчатка оставлена нарочно? Или она принадлежит тому, кого хотелось бы подставить.

– Тогда мы сыграли не по его правилам. – Артур улыбнулся вопреки душераздирающей ситуации.

Рита, кажется, прислушалась к нему, но ей было невыносимо понимать, что они знают, где тело, однако ничего не предпринимают.

Глава 64

Яркий свет настольной лампы освещал карту, раскинутую на столе.

– Итак, что мы имеем? Записка Леону о том, что он плохой отец, – раз. Капинус, который уезжал на несколько часов из города как раз в то время, когда пропала Лера, – два. Видео, где среди ночи появляется женщина, похожая на Зою Растер, возле дома Леона, – три. Машина с номерами, которые не бьются по базе, – четыре. Письмо на электронную почту – пять. Дайверская перчатка, оставленная на месте преступления, – шесть.

– И еще у нас есть крайне мало времени… это семь. Я надеюсь, что, когда извлекут тело, все станет более понятным. Это ужасно. Я до конца верила, что малышка жива. – Ком подступал к горлу, хотелось заплакать навзрыд, прожив эти эмоции слезами, но Рита понимала, что, кроме них двоих, больше никто не сможет найти это жестокое существо, как она называла преступника.

– М-да, анонимное письмо пока тоже можно вычеркнуть из нашего списка. Мне отзвонился специалист, письмо было отправлено с подменного IP-адреса. Быстро отследить не получится, но это возможно. Нужно время.

– Вот где кроется зло, в подменных IP-адресах. – Она развела руками от бессилия. – Действовать нужно быстро и аккуратно, чтобы не спугнуть. Наверняка это существо в замешательстве, почему мы не проводим спецоперацию по поиску. И он где-то рядом. Первым делом езжай к Капинусу. Я не думаю, что наш музыкант умеет пользоваться спецоборудованием для дайвинга. Ты покажи ему видео, он единственный, кто точно узнает Зою Растер, если это она. Может, узнаешь что-то новое. А я закончу с автомобилем. Пусть нет номера, а пикапов в нашем городе – каждый второй, я запрошу список владельцев, надеюсь, это нам чем-то поможет.

– Договорились. Знаешь, кто мне не нравится во всем этом?

– Удиви.

– Леон Растер. Подводник. Связан с жертвой. И пикап наверняка у него тоже есть.

– У нас любителей нырять – половина города. Он тебе всегда не нравился. Не забывай, что у него алиби. Леон Растер был дома в момент пропажи девочки. Это подтверждает его подруга – Александра Герц.

– А ты что думаешь?

– А мне не нравится его жена – Зоя Растер. Странно, что после того, как ее выписали, Зоя не вернулась в семью, а просто исчезла.

– Ты же не думаешь, что она могла сбежать?

– Пока не думаю. Но если видеорегистратор заснял именно ее и она все это сотворила, то как? Как она физически могла это сделать?

– Не суди по себе, малышка.

– Кажется, мы договаривались о таких словечках.

– А это не обращение, это просто факт. – Артур еще мог улыбаться. – Я ушел. До встречи.

Глава 65

Уже было довольно поздно, чтобы ходить по гостям, но свет в квартире Капинуса горел. Артур набрал на домофоне две цифры и нажал на кнопку звонка. Вместо открытой двери подъезда Артур увидел в окне тощее лицо Капинуса, разглядывающего незваного гостя.

«Если он мне сейчас не откроет, будет же хуже», – думал Артур, но, вопреки своим ожиданиям, услышал из домофона звук открытия двери.

Артур поднялся к Капинусу. Он уже привык к внезапным гостям, и появление Артура у него на пороге не удивило его.

– Чем могу быть снова полезен?

– Всем. Дашь войти? Или на пороге говорить будем?

Капинус снял цепочку на старой двери, как будто она могла позволить кому-то не войти.

– Ну проходите. Вы бы еще ночью пришли.

– Если возникнут такие обстоятельства, то приду и ночью.

– Так чем могу быть полезен?

– Мне нужен ответ на один вопрос: где Зоя Растер? Я знаю, что она была в городе и вы виделись с ней.

– Что-о-о-о? Нет. Это исключено. Она не могла быть здесь!

– С чего такая уверенность? А если я скажу, что знаю о вашей встрече?

– Это абсурд. Я не видел Зою с тех пор, когда она была в больнице. Можете мне доказывать что угодно, но это так. – Капинус смотрел на Артура честными глазами преданной собаки. – Если бы Зоя была в городе, она непременно нашла бы меня.

– У меня есть доказательства. Давай-ка присядем и посмотрим. – Артур видел, что Капинус не врет.

По этому человеку можно было легко понять, скрывает он что-то или нет.

Капинус заинтересованно смотрел в экран телефона. Перед глазами была она – желтый берет, ее пальто с высокими плечами. Он нахмурился и попросил поставить запись заново. Он не мог поверить в то, что Зоя вернулась.

– Это она, – трясущимся голосом проговорил он. – Но этого не может быть! Она обещала!

– Что обещала?

– Она обещала, что вернется ко мне. Только я понимал ее, и она говорила мне об этом. Только я могу ждать ее вечность! Только я люблю ее так, как никто другой. Но она не пришла…

– Так. Дружище, давай-ка рассказывай мне все. – Артур понимал, что Капинус что-то скрывает. – Она бросила тебя?

– Что? Что мне рассказывать? Она не могла со мной так поступить.

– Подожди-подожди. Я тебя понимаю, чисто по-мужски. – Он похлопал несчастного Капинуса по плечу. – Бабы, они такие. Скажут одно – делают другое. Чтобы их понять – нужно изучить ментальный лексикон в переводе с космического языка. Ты понимаешь, о чем я? Женщин невозможно понять! Только принять то, что они такие. Что тебе Зоя обещала?

Капинус молчал, Артур ждал. Было ощущение, что вот-вот язык его развяжется и он сможет поделиться с Артуром чем-то важным.

Виталий Капинус начал говорить…

– Я приезжал к Зое, часто приезжал. Я отчетливо помню нашу последнюю встречу с ней. Зоя говорила, что скоро ее должны выписать, и сказала больше не приезжать. Я думал, что у нас все будет хорошо. Она просила меня верить ей – я верил. Она просила не спрашивать ни о чем – я не спрашивал. Она сказала, что ей придется на долгое время уехать, но она обязательно вернется ко мне, как только сможет. И я ждал ее… Все пять лет. Каждый год. На одном и том же месте в день ее рождения.

– Интересно. Почему ты не говорил об этом раньше? И что это за тайное место?

– Потому что она просила никому никогда не говорить об этом месте и приезжать туда только в один-единственный день в году.

– Второго декабря.

– Да.

– Так ты туда ездил? На встречу с Зоей Растер?

– Да. Я солгал вам, – он развел руками. – Солгал, признаю. Я ездил, чтобы встретиться с ней. Она должна была прийти туда.

– Но не пришла.

– Не пришла. Я уже не надеялся.

– Покажешь это место?

Капинус стал снова закрытым, и Артуру казалось, что он пожалел о том, что рассказал. Да, действительно он не хотел, но тонкая натура влюбленного музыканта не могла сдержать чувство несправедливости.

– Я ведь обещал ей.

– Послушай, Виталь, я тебя понимаю. Но ведь и она обещала. – Артур наконец понял, как общаться с музыкантом, сердце которого разбито, чтобы вытянуть из него как можно больше. – Она не сдержала своих обещаний. Ты пять лет ждал ее, любил, а она? Просто кинула тебя, понимаешь?

Взгляд Капинуса потух, его надежды пропали. Стоило ли верить Зое Растер?

– Это поворот на старое кладбище. Там есть заброшенный деревянный храм, недалеко от парковки. Каждый год в восемнадцать часов я приезжаю к этому храму. Каждый год я надеюсь там встретить ее. Но каждый год я стою там один. Я ждал ее больше часа, почему-то в этот раз я чувствовал, что она где-то рядом. Но она не пришла… Видимо, я стал ей не нужен. У нее своя жизнь, о которой я не знаю, может быть, она полюбила другого человека.

– Ты думаешь, что она тебя любила? А как же Леон?

– Мне не позволено этого знать, я лишь хотел, чтобы так оно и было. Как вы еще объясните то, что только со мной одним она готова была встречаться?

– Она пользовалась тобой, понимаешь? Ты был для нее запасным вариантом, тем, кто поможет скрыться и не расскажет никому. Ты был удобен.

– Нет, не говорите так! Даже если Зоя меня не любила, она дорожила мной.

– А я и не говорю, что это не так.

Артур оставил Капинуса одного наедине со своими обреченными мыслями. Ему не терпелось рассказать обо всем Рите.

Близилась ночь, шкала на уличном термометре сползала вниз до отметок синего цвета.

«Он узнал Зою. Это она. И он у нас тоже жертва – жертва любви».

Артур в подробностях пересказал Рите свой диалог с Капинусом. Кажется, цель была близка, необходимо было лишь связать все доказательства и найти ее.

– Я знаю, где она может находиться. Нужно проверить храм возле старого кладбища. Даже если ее там нет, мы можем что-то найти. Между пропажей девочки и видео с корабля прошло много времени. Она могла удерживать ее там. На старое кладбище только вороны слетаются, там нет ни одной живой человеческой души. Отличное место для убийства.

– Если ты прав, то как Лера оказалась там? Мы не можем исключать причастность Капинуса!

– Я не думаю, что он замешан.

– Кто это говорит? Тот, кто никогда не верит ни одному жулику?

– Он ездил туда, чтобы встретиться с ней.

– И привезти туда Леру.

– Черт… – вырвалось у него. Артур начал сомневаться в своем доверии к Капинусу. – Мы разберемся. У тебя есть какая-то информация?

– Да. Пикапов действительно много, список огромный, но среди множества фамилий невозможно не заметить одну. В списках нашелся один интересный экземпляр – Ford F-150, числится как утилизированный, принадлежал по документам Зое Растер. Мы обязаны найти эту машину.

– Мы ее найдем. Есть точное время, когда она отъезжает от места. Я попробую просмотреть камеры на магазинах и аптеках, если на этой тачке приехали из города, то она должна была где-то засветиться.

– Картинка начинает складываться, но, Артур, держи Капинуса под контролем!

– Буду держать. Но есть у меня чуйка. Я думаю, что он ни при чем. Если бы Капинус был причастен, он бы и под расстрелом не рассказал о том, куда ездил. Он влюблен по уши в эту Зою, а ей это было на руку. Но что-то пошло не так. Или она решила справляться без свидетелей.

– Не звонил твой специалист? Все было бы проще, если бы мы знали отправителя этого письма.

Артур поднял вверх указательный палец в знак того, что хорошая идея позвонить ему прямо сейчас. Он набрал номер своего знакомого специалиста и услышал в ответ сонное «Алле».

– Слушай, брат, есть какие-то данные по IP-адресу? Медлить некогда, нужно быстрее.

– Как могу, – зевая, произнес спец. – Там связка двух VPN, которые подключаются последовательно, друг за другом, нужно время, чтобы отследить. Я сразу же отзвонюсь.

– Нужно срочно! Вот прям сейчас! От этого может зависеть все!

– Это процессы, они не быстрые. Они идут, сам я бессилен.

– Давай еще варианты. Что можно сделать? Должен же быть выход!

– Ну-у-у… Можете попробовать отправить ответное письмо, и если повезет, и у адресата не только будет выключен VPN, но он еще и ответит на ваше письмо, то считать адрес получится за полминуты в самой почте. Проще простого.

– Хотя бы так. Спасибо.

Артур не рассчитывал на такой способ, но сейчас можно было использовать даже самый бесперспективный вариант.

Они открыли письмо, и Артур написал:

«Завтра планируем операцию по поиску тела в 16: 00. Вы уверены, что оно там?»

– Надеюсь, ответит.

– Еще я хочу поговорить с Александрой Герц. Отвезешь меня к ней?

– Конечно.

Глава 66

Рита долго думала о Зое. Она еще раз открыла ее медицинскую карту и изучила выписку. Сложно в медицинской документации такого характера найти слабые места и ошибки. Казалось, что все было в порядке. Допрос главного врача областной больницы не помешал бы, но возникла идея допросить сначала Сашу. Одно дело – неформальное обсуждение, другое – официальный документ.

На часах было уже девять вечера. Рита достала из сумочки листок с номером телефона Александры Герц и набрала его.

Саша была дома. Теплый ужин, свежевыжатый сок, телевизор на низкой громкости. Который раз новости транслировали информацию о пропаже ребенка. В горле стоял ком, она даже не притронулась к еде, рука снова была красной и чесалась от нервного напряжения.

Саша крутила в руках телефон. Она хотела позвонить Леону, ему нужно было знать все, что знала Саша о Зое, все, о чем рассказали ей Аида и доктор Вайцен.

Она открыла контакты и только хотела набрать номер Леона, как на экране возник неизвестный номер.

«Снова знак», – подумала она.

– Слушаю.

– Александра? Это Рита Барт, следователь. Мне нужно поговорить с вами о Зое Растер.

– Но… Мы ведь уже…

– У нас есть новые обстоятельства. Вы должны ответить на мои вопросы, мне нужно вас допросить. Где вы сейчас находитесь?

– Я дома. Это обязательно сейчас делать? Не подождет до утра?

– Я подъеду к вам в течение часа. Никуда не уходите и сообщите свой адрес.

– Если это срочно, то я сама могу к вам приехать. Мне как раз нужно было…

– Хорошо, – не стала дослушивать Рита. – Жду вас. Приезжайте как можно раньше.

Саша, будто ждала этого звонка, быстро переоделась из домашнего в удобные джинсы и свитер, накинула длинный пуховик и поехала в сторону Следственного комитета, гадая о том, какие могли открыться «новые обстоятельства». Интерес подстегивал скорость.

Не прошло и получаса, как Саша стояла на пороге комитета, где в единственном окне горел свет. Рабочий день не имел права заканчиваться.

– Спасибо, что приехали сами. Присаживайтесь.

Наступила минута молчания, Рита листала документы, а Саша пыталась понять суть своего визита сюда.

Стало неловко, и Саша заговорила первая:

– Какой повод? Вы хотели меня допросить? Что за новые обстоятельства?

– Да. Секунду. – Кажется, Рита продумывала тактику, не сделав этого раньше. – Да вы не пугайтесь слова «допрос», пусть для вас это будет беседа.

– Я психиатр, меня мало что может напугать.

– Поэтому вы и здесь. – Рита впервые посмотрела на Сашу чуть дольше, чем принято. – Я хочу поговорить с вами о Зое Растер. Я не специалист в психиатрии, но все же моя профессия подсказывает мне, что Зою не могли выписать с такими симптомами. Получается какая-то нестыковка. Вы, как врач, можете пояснить мне?

– Вы правы. Зою никто не выписывал.

– И вы это скрыли, когда я заходила к вам в кабинет?!

– Нет, конечно, нет. Мне стоило позвонить вам раньше. Я узнала об этом буквально несколько часов назад.

– Вам это стоило сделать немедленно! Что ж, рассказывайте.

– Зоя Растер сбежала из больницы.

– Это ваши предположения или достоверная информация? – Рита говорила строго и пыталась сдерживать свой тон.

– Да. Информация точная, со всеми подробностями.

– Откуда вам это известно?

– Я разговаривала с ее лечащим врачом – доктором Вайценом. Можно сказать, что он сам позволил ей сбежать.

Рита прикусила губу и поняла, где был их с Артуром промах. Лечащий врач Зои – вот тот пробел, который они не могли заполнить. Почему они до сих пор не доехали до него?

– Что он сказал?

– Зоя исчезла, и с того самого дня ее больше никто не видел. Вместо того чтобы заявить о пропаже, главврач больницы во избежание скандала скрыл это. Он попросил доктора Вайцена сделать выписку, но тот отказался и вынужден был уволиться. Если будет нужно, он сможет подтвердить все, что мне рассказал.

– Ему придется это сделать. И в самое ближайшее время. – Рита еще больше нервничала, а Саша это хорошо замечала.

– Что-то стало известно?

– Все в рамках расследования, – было видно, что Рита не хочет о чем-то рассказывать. И это «что-то» было очень важным. – Теперь все, что вы сказали, нужно оформить.

Закончив допрос и оформив все ответы официально, Рита протянула протокол Саше.

– Вот здесь, – она указала место под текстом, – пишите: «Протокол прочитан лично, замечаний нет». Далее свою подпись, фамилию, инициалы.

Тыльная сторона ладони снова раскраснелась и начала чесаться. Успокоительные практически не давали эффекта. Саше было дискомфортно пребывать в роли допрашиваемого лица. Она, как врач, привыкла сама задавать вопросы. К тому же все, что было связано с допросами, заставляло Сашу нервничать – эхо из прошлого.

– Что с вашей рукой? – Рита обратила на это внимание.

– Аллергия, ничего страшного.

– На что аллергия?

– Это имеет значение?

– Александра, моя профессия предполагает задавать любые вопросы, а ваш статус – отвечать на них.

– Я не знаю на что. На холод, может быть. Нужно сходить к коллегам-аллергологам.

Саше не хотела признаваться в том, что нервничает. Мало ли как это может отразиться в глазах следователя. Ее расправленные плечи, красивая осанка, с которой она входила в кабинет Риты, исчезли. Она уходила потерянной.

«Есть то, о чем следствие молчит…» – Саша это понимала.

Почти ночь. Она села в машину.

«Не просто так меня сюда занесло». – Она завела двигатель, включила дальний и рванула с места так, что из-под колес вылетели куски земли с остатками грязного снега.

А Рита продолжала думать о Зое. «Где искать Зою Растер?» – Эта фраза циклично крутилась в голове.

«Как она могла оказаться здесь? Почему она не пришла на встречу с Капинусом, если доверяла ему? Может ли Капинус покрывать Зою? Может ли он быть соучастником? Если это кто-то другой? Могла ли Зоя кого-то нанять? Должно быть что-то еще!»

Мысли крутились, словно в центрифуге на максимальных оборотах. Рита безостановочно задавала себе вопросы и не могла сфокусироваться на главном.

Глава 67

Артур, довольный собой, стоял возле гаража, который они уже осматривали с Ритой.

«Бесполезный хлам? Как бы не так!» – думал он, приближаясь к дверям с фонариком.

Бумажная лента с оттиском печати Следственного комитета была разорвана, на проушинах висел совершенно новый замок.

Артур решил не советоваться ни с кем и больше не ждать официальных разрешений. Он вернулся в свою машину, взял металлический лом, вставил его между дужкой и корпусом навесного замка и, применив силу, несколько раз надавил на свободный конец лома. Он знал, как взламывать замки без шума, но сейчас не было желания делать это тихо. Корпус слетел на землю, металлические двери гаража со скрипом распахнулись. В свете фонаря перед Артуром вырос здоровенный пикап.

«Да!» – Артур не сдержал восторженного крика и тут же набрал Риту.

– Осталось немного, и наша птичка будет в клетке.

– Какая птичка? – спросила Рита непонимающе.

– Я нашел пикап. Не зря я говорил, что в день пропажи девочки кто-то рылся в этом гараже. И наверняка увез девчонку на этой тачке.

– Я не сомневалась в тебе, Артур! Как ты его нашел?

– Камера круглосуточного магазина – это раз, и моя чуйка – это два. Я просто решил проверить его. А потом заметил, что на дверях висит новый замок.

– Что в гараже, кроме машины? – повисла тишина. – Артур! Ты слышишь меня? Алло, Артур!

Связь прервалась. Рита звонила ему несколько раз, но слышала только гудки. А вскоре телефон стал недоступен. Впервые за все время она ощутила, как боится его потерять.

Рита быстро накинула пальто, выключила в кабинете свет и вспомнила, что ее машина с разряженным аккумулятором стоит возле дома.

«Черт!» – вслух выругалась она, стиснув зубы, и сбежала вниз по лестнице.

Ночные улицы не предвещали ничего хорошего, но что ей оставалось делать, кроме как бежать в сторону гаражей?

«Через овраг? Или по улицам?»

Как влюбленные, так и обиженные женщины теряют страх и обретают бессмертие, они не боятся ничего.

Рита кинула последний взгляд на телефон и, тяжело выдохнув, направилась в сторону темного, еле освещенного оврага.

«Пусть с ним ничего не случится». – Сейчас это была единственная мысль, которая заполняла ее голову.

От быстрого шага в сочетании с холодным воздухом заболело где-то над грудью, но ей уже было все равно. Она металась между светом фонарей и лужами, спускалась и уже бегом поднималась по лестницам оврага.

Стало жарко, она расстегнула пальто и, оставив позади лесной массив, остановилась, чтобы немного отдышаться. Еще двести метров, и она будет на месте.

Сейчас она шла тихо, но стук ее сердца разбивал тишину и, казалось, мог выдать ее. Она увидела распахнутые двери гаража и подошла ближе. Никогда раньше и ни за что она не могла себя представить в этой роли.

Пикап стоял на месте, Артура не было. Бесстрашная, она вошла внутрь и, включив фонарик в телефоне, начала осматривать каждый темный угол.

Когда она обошла машину, кто-то схватил ее сзади и зажал рот ладонью. Доза адреналина позволяла использовать все ресурсы, растягивая секунды для совершения действий. Но страх… Страх не давал пошевелиться. Она вдруг почувствовала знакомый запах, приятный ей запах.

«Артур?» Это не укладывалось в голове и не вязалось с обстоятельствами. Он развернул ее к себе лицом.

Ему стало страшно от ее непонимающего взгляда. Убрав руку от лица, он произнес шепотом:

– Что ты здесь делаешь?

Рита молчала и оглядывалась. Он обнял ее и крепко прижал к своей груди.

– Что ты со мной делаешь?! Какого черта?! Где твой телефон? – Ее истерический голос растворялся в его одежде. Она била своим маленьким сжатым кулачком в его крепкую грудь, а он прижимал ее к себе еще сильнее.

– Прости, прости, прости. – Он целовал ее в макушку и старался успокоить, пропустить ее крики через свое тело, забрать себе ее страх. – Я люблю тебя. Ты зачем сюда пришла?

– Ты не отвечал!

– Я услышал шаги, поэтому сбросил. Ты начала звонить, я отключил звук, а потом выключил телефон, чтобы проследить того, кто тут был.

– Я думала, что с тобой что-то случилось.

– Маленькая моя. – Артур чувствовал, что ей не все равно. Он подхватил ее на руки. – Прости уж, не самое романтичное место.

Рита улыбалась, Артур был счастлив. Они стояли в чужом темном гараже с лучшей находкой, которую только можно было придумать.

– Надо тут осмотреться. Это будут получше твоего фонарика телефонного.

Свет мощного фонаря осветил гараж. Рита зажмурилась от яркого света. Почти раритетный «Форд» девяностых годов недавно оказался в гараже – об этом говорили колеса, грязь с которых не успела до конца просохнуть, и мокрый кузов.

– Следы на тачке бесполезно искать, по крайней мере, пока она не высохнет, так что криминалистов будить не будем.

– Артур, нам нужно сообщить всем. Уже нет оснований затягивать расследование.

– Подожди, подожди. Давай все сами осмотрим.

– Мне это не нравится. Все доказательства с такими осмотрами превратятся в пыль. А нас накажут за превышение служебных полномочий.

– Я с этим уже знаком. Доверься мне.

– Нет. Ты будто скрываешь все доказательства… Сам их находишь – потом сам скрываешь.

– Какие? – Он сделал вид, будто не понимает, о чем говорит Рита.

– Мы не сообщили ни о трупе, ни о найденной перчатке, теперь ты отказываешься сообщать о пикапе, с кем-то все время договариваешься. Будто я больше не участвую в деле. Артур, что происходит? – Рита смотрела на него с подозрением. – Как ты догадался, что пикап здесь?

– Если ты со мной, значит, доверяешь мне. – Его серьезный тон несколько пугал Риту. – Я нашел пикап, потому что этот гараж изначально мне не понравился.

Настроение Риты напоминало качающуюся лодку из парка аттракционов. Когда она успела превратиться из бескомпромиссного следователя в девчонку с папкой протоколов? Что произошло? Это влюбленность или такая игра?

– Хорошо. Я тебе доверяю. – Рита не знала, верит ли она сама в свои слова.

– Рит, завтра в шестнадцать часов мы поднимем всех, а пока тихо. Кто-то должен появиться на горизонте. Я останусь здесь, а ты езжай домой, хорошо выспись, и утром встретимся в комитете. Господи, так ты же без машины. На. Держи ключи, езжай на моей. И не забудь на этот раз выключить фары.

Глава 68

Рита сделала все так, как ей сказал Артур. Несмотря на то что мысли о расследовании не давали расслабиться, она провалилась в сон, не выключив настольную лампу возле кровати.

Ей редко что-то снилось, но сегодня сон преследовал ее. Как мелодия, записанная на музыкальную пластинку, он повторялся снова и снова. В этом сне не было каких-то тайных знаков, но ей снилась девочка. Под водой, в трюмах греческого корабля. Она играла и читала книжки. Она напевала какую-то мелодию.

– Кто это сделал, скажи?

Девочка улыбалась и уплывала от Риты, она играла с ней, прячась за ржавые конструкции. Рита внезапно осознала, что это сон, и, уверенная в том, что нельзя упускать шанса на ответ, попыталась найти девочку.

– Лера, я пришла к тебе, чтобы поговорить. Расскажи, пожалуйста, что случилось? – Девочку больше не был видно, но Рита ощущала ее присутствие. – Это мама?

– Мама, папа, мама, папа. – Она смеялась и шутила.

Рите становилось не по себе. В ушах усиливался гул искаженного голоса, повторяющего два слова.

Стало невыносимо страшно. Ей начало чудиться, что та девочка – это она сама. Она сама произносит эти слова.

Разорвав ночь, она резко открыла глаза. В комнате было душно, а свет настольной лампы вернул в реальность, Рита открыла настежь окно и умылась холодной водой.

«Это бред или какие-то подсказки?»

Было почти шесть. Вот-вот прозвенит будильник. Снова укутываться в облака белоснежного белья и проваливаться в сон не имело никакого смысла. Рита заварила крепкий черный чай, кинула в стакан несколько листов мяты и сделала бутерброды.

«Сегодня будет самый тяжелый день…»

Спустя час она уже сидела в машине Артура. Ей понравилось ездить на внедорожнике. Мощь и сила, управляемая хрупкими женскими руками, давала ощущение власти над железной машиной, а это придавало ей уверенности.

Когда Рита поднялась к кабинету, напротив двери на маленьком диванчике сидел Артур, свернувшись, как брошенный мокрый котенок.

Рита подошла ближе. Он спал.

– Мужчина, вас кто сюда пустил?

Артур поднял веки и огляделся, будто не ожидал обнаружить себя здесь. Он потер красные от недосыпа глаза и сумел улыбнуться.

– Я всегда буду там, где я хочу быть.

– Мог бы прийти ко мне.

– Я берег твой сон. Если бы я пришел к тебе, то мне пришлось бы его нарушить.

– Как заботливо. Ну пойдем.

Они вошли в кабинет и первым делом включили служебный компьютер. Изображение синего нераспечатанного конвертика занимало верхнюю строчку электронной почты.

«Она там».

Они переглянулись.

– Дай-ка я сам. – Артур сел в кресло и открыл письмо.

Несколько щелчков мыши, и на экране появился лист с большим количеством непонятных символов. Он сохранил документ и тут же отправил специалисту и набрал его номер.

– Вот. Это другое дело, – ответил спец. – Но тоже нужно время, в разы меньше, но нужно.

– Что сможешь мне дать?

– Провайдера, а провайдер – клиента. А клиент – это тот, кто тебе нужен.

– Жду как можно быстрее.

Спустя несколько минут специалист уже перезвонил. Артур переглянулся с Ритой и взволнованно ответил.

– В общем, удалось узнать только одно, может, чем-то поможет. Это новый провайдер – Flycom, с ними только через официальный запрос. Но удалось узнать, что они подключали новый жилой комплекс. Так что есть вероятность, что письмо вам прислали оттуда.

– Спасибо. Хотя бы так. Будем искать.

Глава 69

16 часов 10 минут того же дня…

Они уже были на парковке – так называемой площадке на склоне, с которой открывался лучший вид на обломки греческого корабля. В четыре часа вечера, как и планировалось, началась операция по извлечению тела. Внизу столпились люди в форме, спасатели и водолазы. Они оцепили часть берега в целях недопущения посторонних. Первые лодки с профессионалами на борту, снаряженные необходимыми инструментами, уже отчаливали от берега.

– Вот и все… – Рита выдохнула.

Лицо Артура было хмурым и серым, как небо. Он стоял на краю обрыва и молчаливо наблюдал сверху за происходящим. Рита подошла к нему.

– Скоро мы все узнаем. Эксперты изъяли много следов рук с пикапа в гараже. Ты молодец, что нашел его.

– Мы все старались как могли. Вместе. Пойдем. – Он обнял Риту, и они направились к спуску.

Раздался звонок телефона.

– Что еще-то нужно от меня сейчас, – пробормотала она себе под нос, занырнув обеими руками в сумочку.

На экране появился незнакомый номер.

– Алло, – раздраженно ответила Рита на звонок.

– Здравствуйте. Это Рита Барт?

– Да. Вы могли бы перезвонить позже? Мне сейчас очень неудобно. – Она убрала телефон от уха.

– Подождите.

Рита положила трубку, не выяснив, кому она была так нужна. Сейчас для нее не самое удачное время для разговоров с незнакомцами.

Но телефон упорно продолжал вибрировать в кармане. Она сбросила. Еще звонок.

– Я же сказала…

– Выслушайте. Не бросайте трубку. В конце концов, это вам надо.

– С кем я говорю?

– Вы даже не дали представиться, – перебили ее на том конце провода. – Это из экспертного отдела.

– У нас тут следственные действия. Извините, я вас слушаю.

Рита отошла в сторону, а Артур наблюдал, как меняется ее лицо. Она положила трубку и смотрела на него застывшим взглядом, не отрывая глаз.

Артур растерялся. Там было что-то важное. Он пошел ей навстречу.

– Что? Что там сказали? С кем ты говорила?

– Эксперты, есть информация по пальцам.

– Та-а-ак, – немного вопросительно произнес он, ожидая продолжения.

– Там твои следы, Артур. – Ее взгляд непонимающе скользил по его лицу. – Ответь мне на один простой вопрос. Как они оказались на пикапе? – Она сложила руки перед собой.

– Я не знаю… Я мог прислониться к машине в темноте. Задеть ее, коснуться. – Холодный взгляд Риты пронизывал изнутри.

– Ладно, расслабься, – она заулыбалась, – и в следующий раз будь аккуратнее, чтобы не назначили в отношении тебя служебную проверку.

– Меня этим не испугаешь. Есть что-нибудь еще?

– Есть! – Ее глаза засияли. – Как ты там говоришь? Птичка в клетке? Мы ее почти поймали.

– Ну, не томи.

– На машине есть еще следы. Много следов. И все они, кроме твоих, конечно, оставлены Леоном Растером.

– Я знал, что он не простой! Я чувствовал это! Ты оставайся здесь, а я возьму парней – и на задержание.

Рита вспоминала свой сон.

«Мама, папа, мама, папа». Это был знак?

Глава 70

– Ну что, ты не передумал? Пока про тебя никто не знает. Кроме меня, конечно. – Этот голос, ставший для Леона мерзким, вынуждал нервничать.

– Пошла ты на хрен, Лайма! – кричал он в трубку.

– Никто тебя не понимает и не поймет. Только я. – Она говорила ласково.

– Ты больная!

– Они уже начали. Если не веришь – можешь поехать и посмотреть. Или ты телевизор не смотришь? «Поступила информация, что тело пропавшей девочки может находиться в водах Балтийского моря», – процитировала Лайма. – Ну ты, конечно, и придурок. Надеюсь, они найдут ее. Таких, как ты, нужно изолировать.

– Я не намерен оправдываться перед тобой, – шепотом зверя произнес Леон в трубку и нажал на сброс.

Ярость поглощала его изнутри. Он не думал, что Лайма могла что-то видеть, но ее слова говорили об обратном. Она все знает, и теперь ему не избежать наказания. Но при этом Леон понимал, что лучше сесть за решетку, чем проводить свою жизнь под одним одеялом с Лаймой, которая готова будет шантажировать его при любой возможности. Голова раскалывалась, казалось, что черепная коробка трескается изнутри, невозможно было терпеть эту боль. Леон терял рассудок. Что делать? Куда бежать?

Он быстро оделся и выскочил на улицу. Уже темнело, и это было на руку – в темноте легче скрыться. Если Лайма еще не успела все рассказать полиции, то шанс был. Он решил выходить с задней стороны двора и двигаться в сторону гаража, чтобы быстро добраться до старого пикапа.

«Надеюсь, там еще остался бензин».

– Сюда! Он здесь! – кричал напарник Артура.

Леон, как загнанный зверь, был окружен со всех сторон своего участка. Это был полный провал. Было бы лучше не пытаться сбежать.

Впереди он увидел очертания двух людей в форме, которые светили фонарями и пытались снова его выследить. Позади был слышен бег быстро приближающегося к нему человека.

Леон метнулся в сторону, где было темнее всего, и затих – инстинкт чьей-то добычи. Он прислонился спиной к холодной стене хозяйственной постройки и зажмурился. То ли от страха быть пойманным, то ли оттого, что жалел от содеянном.

– Леон Растер, подними руки вверх и выходи! Не делай глупостей! – Артур потерял его из виду.

Адреналиновая смесь страха, ярости и отчаяния накатывала волнами. Леон понимал, что у него уже не было выбора – только если бы он провалился под землю или резко взлетел бы вверх. Глупо было считать, что ему удастся скрыться в таких обстоятельствах.

Секунды казались доползающими до него хищниками, судорожно ищущими слабое место, но Леон оставался неподвижным, заставляя свою дрожащую плоть притворяться темной тенью.

Дыхание стало более тяжелым, словно проникало через зубы и вызывало ощущение прокалывающих игл в груди. В его голове остался только жуткий шум собственного сердца, заглушающий все остальные звуки. Леон всегда был ловким, но теперь его быстрые ноги увязали в страхе. Он уже видел, как холодных четыре стены тюремной камеры поглощают его жизненные силы, так же как паразит поглощает своего хозяина.

Голос Артура ворвался в его сознание, заставив его содрогнуться.

– Леон Растер, подними руки и выходи немедленно! – прокричал Артур.

Он, взглянув на своего напарника, медленно двигался вперед, стараясь не упустить ни одного шороха. Леон услышал щелчок затвора пистолета.

Плана не было. Он, затаив дыхание, осторожно выбрал момент и скользнул сквозь свет фонариков, но слух у Артура был идеальный. Он выстрелил в воздух и громко выкрикнул: «На землю!», хотя никого не видел.

Леон пригнулся от звука выстрела, но не подчинился Артуру. Он поднял руки вверх и просто остановился. Он вспоминал Леру… Слезы скатывались по небритому лицу.

Удар под колено, и он упал на землю.

– Руки! – кричал Артур. – Покажи руки!

Леон, стоя на коленях, поднял руки, обнажив пустые ладони. Браслеты наручников больно впились в запястья – Артур не церемонился.

– Вставай, тварь, поднимайся!

Он толкнул его в плечо, болевым приемом загнул руку и потащил к машине. Он закрыл его в маленьком отсеке для задержанных, в котором Леону можно было сесть только в полусогнутом положении. Леон не смел сопротивляться.

– Я его задержал, – тяжело выдохнув, сказал Артур. – Тело уже достали?

– Нет. Водолазы ищут. Долго что-то. Тут уже все на нервах.

– Ничего, найдут. Корабль огромный и сложный. Что делать с Растером? В отдел его?

– Подожди, пока вы там, нужно сделать обыск в его присутствии. Протокол я потом напишу. Где-то должен быть гидрокостюм и вторая перчатка. Если он все добровольно выдаст – будет отлично. Дальше в камеру его закрывай, а потом на допрос.

– Понял. Ты замерзла?

– Очень.

– С меня горячий чай. Постараюсь побыстрее закончить.

Артур открыл заднюю дверь «УАЗа» и посветил Леону в лицо, отчего тот сильно зажмурился. С застегнутыми за спиной наручниками сидеть на узкой и низкой лавке было крайне неудобно.

– Либо ты с нами сотрудничаешь, либо… – Артур потирал крепко сжатый кулак. – У нас против тебя куча доказательств, так что не будь идиотом. Сейчас ты покажешь, где твой костюм и перчатки к нему. Я это все заберу с собой, и мы тихо уедем отсюда. Но есть и второй вариант. Ты мне ничего не показываешь, сидишь тут несколько часов до тех пор, пока не освободится следователь и не приедет сюда с протоколом обыска. Потом мы берем соседей и вместе идем обыскивать твой дом. Сюда же приедут репортеры, и ты станешь звездой. Я буду тебя таскать по каждому углу, будем вытряхивать шкафы и вскрывать полы, если это потребуется. Какой вариант выбираешь?

– Первый.

– Умничка. – Артур щелкнул пальцами и вытащил скрюченного Леона из машины.

– В постройке возле дома. Все там.

Артур потащил Леона обратно на территорию.

– Где ключ? Давай быстрее.

– В кармане.

– У нас с тобой уже традиция. Я шарюсь по твоим карманам, пока ты в наручниках, заметил? И всегда нахожу что-то интересное.

Артур достал ключи, кинул их коллеге, и они вошли в темное помещение. Он довернул лампочку под потолком, и свет подавил темноту. Все инструменты были аккуратно сложены на полках, вдоль стен на вешалках висели аквалангистские костюмы.

Артур прошелся вдоль этой стены и сам, обладая некоторыми знаниями, мог отличить сезонность костюмов.

Он показал пальцем на один из них:

– Этот?

Леон утвердительно кивнул.

– А перчатка где?

– Там же, внизу.

– Даже не избавился? Знал же, что потерял. Ну ты даешь.

Леон молчал. Его взгляд был потухшим и безразличным.

– Я отвечу за все.

– Куда ты денешься! Преступник всегда возвращается на место преступления. И ты – этому подтверждение. Да, Леон?

Когда Леона провожали в камеру, он шел, опустив голову. Пустота заполняла его изнутри, мыслей не было, да и не хотелось ни о чем думать. Он разглядывал потрескавшуюся местами плитку под ногами, которой был уложен пол еще несколько десятков лет назад, когда у этого города было еще другое название. Массивная металлическая дверь захлопнулась за спиной.

Здесь было несколько закрытых камер и одна открытая, которая находилась ближе всего ко входу. Дверь одной из закрытых камер распахнулась. За ней оказалось маленькое помещение, больше похожее на кладовую с одной металлической кроватью.

Стало невыносимо больно, Леону казалось, будто молния ударила в самую макушку и пронзила тело насквозь, распространяя свой заряд по венам до самых кончиков пальцев на ногах.

– Давай иди уже, чего встал?! – Кто-то толкнул его в спину, и за Леоном закрылась дверь.

Глава 71

Артур налил кипятка в термос, схватил нетронутую пачку с пакетированным чаем из своего кабинета и упаковку одноразовых стаканов.

Операция заняла почти два часа. Лодки подходили. Волнение нарастало. Каждый, кто был на берегу, приближался к воде, инстинктивно сокращая расстояние. Когда лодки оказались почти на мели, четверо крепких мужчин в оранжево-синих жилетах спустились в воду и вынесли тело на большом черном полиэтиленовом мешке.

Артур с Ритой приблизились. Она видела много трупов, но, когда увидела это, непроизвольно прикрыла рот рукой. То ли от брезгливости, то ли от жалости.

– Расступитесь. Я как, по-вашему, должен работать? – все повернули головы.

Маленький круглый мужчина с сумкой, кажется от ноутбука, решительно подступал к телу.

Люди с большими звездами на погонах тихо перешептывались: «Это судмед, пропустите». – «А-а-а, судебный медик?» – «Да, дайте ему пройти».

Единственный нужный здесь человек, который может пролить свет на все обстоятельства смерти.

– М-да, м-да. Странно, – он бурчал себе под нос что-то и ни с кем не разговаривал. – Да расступитесь же вы, дышать невозможно. Лучше бы кто подсветил.

Люди расступались, но каждый вглядывался в то, что лежало на пакете. Лицо было искажено, это было даже сложно назвать лицом, некая субстанция, застывшая на том месте, где обычно у человека бывает голова, волосы практически отсутствовали. Кожа на пальцах рук и ног тоже частично отсутствовала. Выступающие кости конечностей придавали устрашающий вид. Для всех, кроме эксперта. Он с интересом осматривал тело.

– Почему оно такое? – Рита свела брови.

Тут же подскочил Артур с термосом, и это выглядело нелепо.

– Да вот и вы мне скажите, почему оно такое?

– Пожалуйста. Давайте без вопросов. Вы ведь эксперт – вы нам и расскажите.

– Давайте все же с вопросами. Позволю себе задать один. Вы кого ищете? Девочку? Десяти лет? Которая пропала несколько недель назад? – Все молчали. – Этот труп пробыл в воде больше нескольких лет. Посмотрите. Уже прошли все этапы сапонификации.

– Простите, чего?

– Учить нужно было судебную медицину в институтах.

– Ну и судмед нам попался, – прошептал Артур Рите на ухо.

– Зато грамотный, – тихо ответила она ему.

– Омыление трупа, или по-простому – жировоск.

– Так это не тело девочки?

– Я не знаю – девочки или не девочки. Будем смотреть уже в процессе экспертизы. Хочу отметить, что в целом тело неплохо сохранилось. – Рита подумала, что фраза «неплохо сохранилось» не очень подходила под внешний вид того, что было перед ее глазами. – Прямо готовая модель для интернов. Странно, что рыбы не растащили.

Артур с Ритой переглянулись. Никто не знал, что уже было одно погружение.

– Сколько времени труп, по-вашему, пробыл там? – спросила Рита.

– Точно не меньше года, а по признакам – гораздо больше. Все ответы вы получите в заключении после исследования.

– Это прямо точно? – не успокаивалась Рита.

Судмед оторвался от тела и, поднявшись, подошел к ней.

– Я работаю больше тридцати лет, – сопровождая эти слова покачиваниями головой вверх и вниз, говорил медик. – Если я в чем-то не уверен, то я не озвучиваю этого. – Он потер лоб и вернулся к осмотру.

– Причину смерти можно как-то установить?

– Исследование трупа, находящегося в состоянии жировоска, позволяет установить обстоятельства, в которых он находился, и обнаружить следы причиненных повреждений, если таковые были. Но, – он сделал паузу, – не всегда. Я не хочу делать сейчас поспешных выводов. Здесь темно и холодно. Всю информацию я распишу в заключении. А сейчас нужно о-о-очень аккуратно доставить тело в морг.

– Можно будет установить личность по ДНК?

– Волосяной фолликул хранит данные на протяжении всего его существования. Если найдем подходящий образец, то это возможно.

– У нас есть зубная щетка девочки. Уже должны были выделить материал с нее.

– Если материал есть, то биологи смогут сравнить.

– Можно это сделать быстро? Пожалуйста, это очень важно.

– Не меньше пяти суток. – Судебный медик только вздохнул. Вопросов стало еще больше…

Артур и Рита не стали терять время и отправились в отдел.

– Что будем делать? Понятно же, что это не девочка. Как мы можем предъявить обвинение? По какому факту мы будем допрашивать Леона Растера?

– Не суетись, Рит. Сейчас во всем разберемся.

– А если кто-то подменил тело девочки на «вот это вот»?

Артур пытался представить, возможно ли это. Он прокручивал в голове возможные варианты, но не пришел ни к одному выводу.

– И потом отправил анонимное сообщение? Чтобы что?

– Я не знаю. – Она откинула голову назад и прикрыла глаза. – Мне хочется поскорее во всем разобраться.

Дальше они ехали молча. Теплый воздух из дефлекторов заполнял салон автомобиля и согревал, заставив ощутить резкую усталость.

Под монотонный звук колес и ровно работающего двигателя Рита провалилась в сон и неохотно открыла глаза, когда они уже подъехали к отделу. Ей бы хотелось ехать еще, чтобы немного прийти в себя от новой информации, но сейчас расслабляться было нельзя – впереди сложный и непредсказуемый допрос, к которому еще следовало хорошо подготовиться.

Глава 72

– Я уверена, что мы что-то упускаем, нужно еще раз все проверить. Мы должны понимать, что предъявлять Растеру. Он спрашивал, за что мы его задерживаем?

– Нет, но это же ежу понятно.

– Ежу, может, и понятно, но оказалось, что непонятно нам. У меня есть чувство, что Леон Растер кого-то покрывает. Его нельзя допрашивать без подготовки.

Они снова открыли толстенный том уголовного дела. Допросы, осмотры, экспертизы, изъятые вещи. В груди что-то покалывало – Рита чувствовала, что есть какая-то деталь, есть то, за что можно еще зацепиться. Идеальных преступлений не бывает – она это знала. Слишком много «пустых доказательств». Не может быть такого, чтобы ни одно из них не наводило на правильный след.

Она несколько раз начинала сначала, вчитываясь в каждое слово допрашиваемых, – ничего нового. Она листала документы и на мгновение замерла. Ее лицо сначала побледнело, а затем залилось красным румянцем, что было критичным исключением для ее нежной матовой кожи.

Артур отложил все бумаги, что были у него в руках, – он видел, что она что-то поняла. И это «что-то» перед ее глазами. Он всматривался в протокол допроса и не понимал, где она увидела зацепку.

– Что там, Рит? Что ты увидела?

– Оставайся здесь, проследи за Леоном, чтобы его никто никуда не выводил, и дай ключи от своей машины.

– Да что происходит?

– Быстрее, пожалуйста.

Ее тон требовал официального повиновения. Артур достал ключи, и Рита выбежала из кабинета. Так же, как тогда, когда она выбегала из класса много-много лет назад, оставив его наедине со своими вопросами.

Темная скользкая дорога шептала об опасности, но Рита давила на педаль газа и, соревнуясь со смертью, двигалась вперед. Ее окружали сомнения, но не проверить она не могла. Мокрый снег заметал лобовое стекло, а дворники еле успевали его счищать. Ей было все равно. Она ехала туда, где ей точно не будут рады.

Настойчиво звонил телефон. Она на скорости потянулась за сумкой и только успела посмотреть на экран, как машину резко отбросило в сторону. Она отпустила газ и интуитивно пыталась вырулить. Казалось, что в этой гонке со смертью она больше не опережает ее.

Стало страшно. Звук скользящей по асфальту резины настойчиво разносился в салоне автомобиля. Рита затаила дыхание, а ее взгляд метался по окружающему пространству, где она могла лишь мимолетно уловить мрачные образы деревьев, утопающих в непроглядной темноте. Сердце бешено колотилось, каждый удушающий вдох напоминал о том, что близится непоправимое.

Сжимая руль, Рита тянула его с силой на себя, пытаясь вернуть утраченный контроль над автомобилем, но с каждой секундой сделать это было все труднее. Машина по-прежнему скользила. В одно мгновение показалось, что время остановилось. Надежда вспыхнула яркой искрой и тут же погасла, когда смерть, подмигнув, испарилась в темноте и колеса стали слушаться.

Рита остановилась у обочины, сделав большой вдох, положила голову на руль, включила аварийки и открыла окно, впустив в салон холодный воздух.

Она взяла в руки телефон – несколько пропущенных от Артура:

– Алло. Все в порядке, я все потом объясню.

– Где ты?

– Смотри за Леоном. Скоро позвоню. Извини, что так резко. – И положила трубку.

Она вновь выехала на трассу и, покорившись судьбе, неторопливо двинулась в сторону областного центра, вбив в навигатор нужный адрес.

Рита припарковалась напротив подъезда. В окнах нужной ей квартиры горел свет. Она выключила фары и заглушила двигатель, но из машины не выходила. Ее решительность сменилась легким чувством тревоги, которое с каждой секундой усиливалось. Она так спешила сюда, но, добравшись до своей цели, почему-то медлила.

Рита понимала, что это может быть опасно, и мысли, как маленькие мыши, начали подгрызать ее смелость. Из подъезда кто-то выходил. Везение. Не дав грызунам окончательно полакомиться, Рита резко открыла дверь и вышла из машины.

– Подождите! Не закрывайте, пожалуйста. Ключи забыла, – первое, что пришло в голову.

Только потом она поняла, что, если бы она тут жила и забыла ключи, вряд ли она бы попала в свою квартиру. Но это было уже не важно.

Она подошла к нужной двери и, не дав себе сделать шаг назад, смело нажала на кнопку звонка.

– Кто?

– Это Рита Барт. Открывайте.

Несколько секунд тишины, и ригели врезного замка, сначала верхнего, затем нижнего, громко перемещались внутри двери.

Ее не ждали. Но препятствовать не собираются. Или это ловушка?

Дверь открылась.

– Я знаю, что это сделали вы! – Хоть Рита и имела долю сомнений в своих выводах, она решила пойти ва-банк.

После этой фразы она поймала на себе взгляд человека с застывшей гримасой покаяния. Они смотрели друг другу в глаза и не говорили ни слова – Рита понимала, что теперь она знает правду. Сомнения, прежде окружающие ее, испарились. Она всегда считала, что имеет право лишь собирать доказательства, но не судить и тем более не осуждать. Но только не в этот раз. Сейчас ее душа требовала самого жестокого наказания.

– Собирайтесь, – жестко и сухо произнесла Рита, – сюда вы больше никогда не вернетесь.

Она не боялась никого, она знала, что по одному звонку сюда приедут через несколько минут. Но ей хотелось первой посмотреть в глаза этому жестокому человеку и прочитать в них все, понять причину такого поступка. Начинало подташнивать от возмущения, которое скоро перешло в чувство гнева.

Из дальних комнат послышался звук скрипки.

Рита сглотнула слюну от неожиданности. Красивая музыка разливалась по комнатам.

– Я сейчас все объясню, – уверенным и спокойным тоном произнесла Саша.

Рита вошла в дом, закрыв за собой дверь. Она могла предположить все, но только не это.

– Это… Что? Кто там играет? – ее голос заставил музыку затихнуть.

Саша молча подошла к двери, открыла ее и жестом пригласила музыканта выйти из комнаты.

«Капинус? Или Зоя Растер?» – два имени метались внутри головы Риты, и секунды, пока «кто-то» выходил из комнаты, растягивались в потоке времени.

– Я поеду домой? – Лера прижалась к Саше, растеряно посмотрев на нее.

– Нам придется обо всем рассказать. – Саша обняла девочку.

– Ты же обещала.

– Если обещала, значит, все так и будет.

Рита не могла найти слов. Она нашла преступника, жертва которого хочет остаться с ним.

Пытаясь уложить в голове происходящее, Рита попросила Сашу пройти в тихое место, где она сможет поговорить с ней без девочки.

Спустя полчаса она набрала Артура.

– Ну наконец-то, – вместо привычного «да» произнес он.

– Артур, все в порядке.

– Где ты? Почему ты исчезла? Я не понимаю.

– Я нашла ее.

– Кого? Девочку? – Его голос стал тише и напряженнее.

– И ее тоже. Я сейчас приеду. Леону ничего не говори.

– Но… Как? Где?

– Я скоро приеду, люблю. – Она впервые сказала ему это слово, сама от себя не ожидая. Будто сняла с себя груз расследования, и он обнажил ее хрупкие плечи, за которыми были спрятаны крылья. Она скучала по Артуру.

– Сейчас нам всем нужно проехать в отдел, чтобы дать показания, – обратилась она к Саше.

Саша с Лерой сидели на заднем сиденье. Лера обнимала игрушечную русалку и держала Сашу за руку. Все ехали молча.

За несколько дней до исчезновения девочки

– Малышка, ты уверена в этом? – Саша была напугана тем, что услышала.

Лера сидела на полу, обхватив колени руками.

– Да, – тихо произнесла девочка, опустив глаза.

– Почему ты никому не рассказала?

– Папа сказал, что мне приснился сон. И чтобы я никому не рассказывала, потому что он может сбыться.

– И ты послушалась?

– Угу. – Она снова опустила голову вниз и начала покачиваться в стороны.

– Может быть, это действительно был сон?

– Ты мне тоже не веришь. – Она сжалась еще сильнее.

Саша не могла подвести Леру. Она обняла ее и прижала к себе, впервые ощутив странные для себя чувства. Саше казалось, что сейчас она – единственный близкий человек для маленькой девочки, которая сумела раскрыть тайну, спрятанную глубоко в детской душе. Тайну, которая терзала изнутри и которую нельзя было кому-то рассказывать. В ее сердце зародилось ответственность, захотелось защить ребенка. Лере было сложно найти подходящие слова, чтобы описать свои эмоции, но ее глаза говорили сами за себя – в них был затвердевший страх, с которым ей приходилось жить несколько лет.

Саша пыталась улыбнуться, чтобы передать свою поддержку и понимание, но улыбка выглядела беспокойной, и Лера это чувствовала.

Секрет, который маленькая девочка никому не могла рассказать, и был причиной ее боли и страданий. Саша почувствовала тяжесть ответственности, она понимала, что несет на своих плечах обязанность сохранить тайну и защитить доверие Леры, которая нашла в ней своего ангела-хранителя. Ее глаза были полны надежды и благодарности, будто Саша по волшебству могла все изменить. Она сжимала в руке ключ, который открывал дверь в прошлое Леры, она знала, что этот ключ может обрушить все стены, но оставить все так, как есть, не смогла.

В тот вечер Саша стала единственным другом Леры. Они вместе шли по тонкой грани между прошлым и настоящим, между секретами и правдой.

– Я верю тебе, Лера.

– Я боюсь. Забери меня.

– Лера, я здесь. Я с тобой. Я буду рядом, – прошептала Саша, пытаясь скрыть свою собственную растерянность.

Она должна была быть сильной, но в этот момент она ощущала, как все слова растворяются в воздухе, оставляя за собой лишь пустоту и неуверенность.

Саша понимала, что все решения, которые ей придется принять, повлияют на каждого. К горлу подступал ком, а сомнения и страх заполняли ее сердце.

– Мы найдем выход. Я не оставлю тебя, но ты должна знать, что по-другому уже не будет.

Лера кивала в знак согласия.

Глава 73

Артур устроился на подоконнике, не отрываясь от картины за окном. В кабинете было выключено освещение, а единственная лампа над столом бросала слабый свет. Это помогало Артуру разглядеть двор получше.

«Что за сюрприз мне достался», – думал он о Рите, но все с тем же теплом.

Опустошив несколько чашек дешевого кофе и выкурив десяток сигарет, Артур, приоткрыв форточку, продолжал мучить свои легкие табачным дымом. С зажигалкой в руке он непрерывно крутил колесико, создавая искру при каждом скрежете о кремень.

Наконец-то. Артур поднялся. Фары его автомобиля заставили спешно выйти на улицу в поисках ответов на его вопросы.

Быстрым шагом он двинулся к машине и, вспомнив, что Рита не переносит запах табака, отбросил недокуренную сигарету в мусорный бак.

Открылась водительская дверь. Рита встала спиной к машине, облокотившись на нее.

– Что? Что произошло? Где ты была? Где девочка?

– Тише. Разбудишь, – она кинула взгляд на заднюю дверь.

– Она там? – уже тише спросил Артур.

Рита с довольной улыбкой замотала головой.

В этот момент открылась задняя дверь, и Артур увидел Сашу. Он непонимающе развел руками.

– Это она помогла тебе найти ее?

– Это она ее похитила.

– Я просто поверила ей, – вмешалась в разговор Саша. – У нее не было никого, кто смог бы поверить. Она несла этот секрет в себе несколько долгих лет! Леон должен был ответить за свой поступок.

Артур нахмурил брови и поспешил к Саше, чтобы не дать ей сбежать в случае чего.

– Я никуда не сбегу. Со мной ребенок.

Артур с еще большим непониманием смотрел на Риту и Сашу, а потом он сам открыл дверь, отчего Лера проснулась и села, потирая заспанные глаза.

– Тут есть комната отдыха, побудете пока там. Диван, чай, сахар, телевизор – все в вашем распоряжении, – сказал Артур. – А мы с тобой, – обращаясь к Рите, – должны поговорить.

То, что сейчас творилось в голове у Артура, передать было сложно. Вопросы нескончаемым потоком хотели вырваться наружу, но он их сдерживал, пока не закрылась дверь его кабинета.

– Я тут у тебя впервые. Симпатично, только накурено, жуть.

– Рита, может, ты уже объяснишь? Что ты увидела в том допросе, что так самоуверенно дернула с места? – Артур ругал себя за то, что позволил уехать ей одной.

– Я увидела ее почерк.

Рита вспоминала слова почерковеда: «Заметьте, как написано слово «отец». Посмотрите на букву «ц». Подстрочный элемент – дети так не пишут. Очень индивидуальный признак». Сегодня был тот день, когда одна буква смогла пролить свет на тень и осветить лицо того, кто написал первую записку. Последняя буква этой фамилии предала ее носителя. Это стало единственной зацепкой и спусковым крючком для Риты.

– И ты так сразу смогла все понять?

– Эксперты помогли. Вот что значит вникать в доказательства. Хочешь, посмотри сам. Буква «ц». Обрати внимание, как она крючок пишет. И вообще, весь почерк у нее похож на печатный.

– И это все?

– Поэтому я поехала одна. Мне нужно было убедиться, что это она. И я сразу же все поняла по ее лицу.

– Но зачем? Я не понимаю, зачем она это сделала?

– Мы ее пригласим, и она даст показания. Потом девочка. Лучше бы было, конечно, все делать в Следственном комитете, но у нас там нет камер. Леон Растер тоже еще не допрошен. Давай его первого.

Глава 74

– Давай поднимайся, пойдешь к следователю. – Леон заметил в тоне Артура какую-то мягкость.

Он говорил уже без издевки и личностной неприязни. Хотя такое резко изменившееся поведение несколько настораживало его.

Артур молча провел его по пустым коридорам и завел в кабинет.

– Что вы делали несколько дней назад на «Греке»? – Рита в лоб задала вопрос, а Артур ходил по кабинету взад и вперед в ожидании правдивой истории.

– Я погружался на «Грек». Я же сказал, что отвечу за все. – Артур с Ритой переглянулись, и он включил камеру на телефоне.

– Что вы делали на «Греке»? Неужели вы не знаете, что это запрещенная зона?

– Я проверял. – Леон говорил грузно. Наручники не переставали до боли сдавливать запястья.

– Что вы проверяли?

– На месте ли тело. – Леон опустил голову.

– Какое тело?

– Зои.

– Зои Растер, вашей жены? – уточнила Рита.

– Да.

– Вы теряли что-то при погружении?

– Да, перчатку.

– Как это произошло?

– Я снял ее, когда пытался открыть замок. У меня был ключ, но глупо было верить в то, что замок не заржавеет. Я не смог его открыть.

– Леон Растер, вы убили вашу супругу Зою Растер?

– Да.

Перед глазами резко возникли картинки, которые он увидел в тот день несколько лет назад.

– Я как сейчас помню этот день, точнее ночь. Я тогда поздно возвращался домой, Лера должна была уже спать. Когда я вошел, я увидел на полу чьи-то грязные следы, которые вели в сторону комнаты Леры. Я подумал, что кто-то хочет ограбить наш дом. В коридоре лежал гаечный ключ. Я поднял его и тихо подошел к двери. Звуков не было, и я неслышно приоткрыл дверь в детскую. Кто-то стоял возле ее кроватки. Какая-то женщина. Было темно, и я не сразу разглядел, кто она и что делает. Подойдя ближе, я узнал… Вьющиеся густые волосы до плеч, маленький рост. Это была Зоя… Она не видела меня. Я не знал, что она делает, и не хотел спугнуть. Когда подошел почти вплотную, я увидел руки Зои, прижимающие детскую подушку к лицу Леры. Я схватил ее за плечи и оттащил от ребенка. Когда она посмотрела на меня… Этот взгляд… Ее глаза блестели в темноте. В них была ненависть. Зоя как-то выкрутилась и снова ринулась к детской кроватке. Мне показалось, что Лера не дышала, а она… Она вцепилась в нее голыми руками. И я не знаю… Я не знаю, что со мной произошло, но я схватил гаечный ключ и ударил ее по голове. Она упала. Я, как ныряльщик, знал, что нужно делать, и оказал Лере первую помощь. Зоя не успела удушить ее до конца.

Потом я выбежал из комнаты в поисках какой-нибудь простыни, чтобы завернуть тело и вынести его, но, когда я вернулся, в комнате уже горел ночник, а Лера плакала. Она смотрела огромными глазами на меня и на свою мать, из головы которой сочилась кровь. Я поднял гаечный ключ, чтобы убрать его, но Лера заметила это и спряталась под одеяло. От меня… Она боялась меня, она думала, что я причиню ей боль. Я сказал: «Тише-тише, я ничего не сделаю». Это было глупо и звучало ужасно… Она забилась в угол кровати и закрыла одеялом лицо.

Когда я вытащил тело из комнаты, я вернулся к Лере, чтобы успокоить ее. Я сказал: «Это все сон. Завтра проснешься, и все будет хорошо». Я чувствовал, что она мне не верила, но она молчала. Она не задала мне ни одного вопроса. Кое-как я смог успокоить Леру, и она, всхлипывая, уснула. Потом я затер кровь на полу, чтобы ничего не осталось, и погрузил тело в старый пикап с открытым кузовом. Я был уверен, что никто не видел меня. Я взял костюм, лодку и поехал в сторону «Грека». В свое время я его настолько изучил, что знал, где могу спрятать тело без груза, чтобы оно не всплыло. Я погрузил тело Зои в надувную лодку и на веслах добрался до остатков корабля. Прицепив лодку к какому-то обломку, я спустил тело и спустился сам, зафиксировав фонарь на днище лодки под водой. Все получилось сделать быстро. Я поместил тело в одно из подсобных помещений трюма, заперев дверь на замок. А ключ оставил у себя.

Я вернулся домой. Я думал, что меня никто не видел, а тело никогда не смогут найти. Я не мог уснуть. Несколько раз я думал обратиться в полицию и рассказать, как все было, но кто бы мне поверил… Я ждал утра, ждал, когда проснется Лера, и готов был играть свою роль – делать вид, что ничего не произошло.

Мне казалось, что ребенку легко внушить, что если было что-то страшное, то это был сон. Я зашел к Лере в комнату, она уже не спала, но лежала под одеялом и, кажется, с каким-то страхом смотрела мне в глаза. Я присел рядом и пожелал доброго утра, хотя так никогда не делал.

Я спросил: «Как ты спала?»

Лера смотрела мне в глаза и не отвечала. «Будешь завтракать?» – Я решил перевести тему, чтобы она сама решила, что это было не по-настоящему. Она кивнула, по-прежнему опасаясь меня. Я не знал, что делать. Я хотел рассказать ей, но ей же было пять! Всего пять лет. Она поверила своим глазам, а не мне, она не чувствовала, что Зоя душила ее.

– А мама где? Она умерла, да? – Я поперхнулся, когда она задала это вопрос. Кажется, я впервые так сильно запаниковал, и я думаю, что Лера это чувствовала.

– О чем ты, Лера? Твоя мама сильно болеет, и она в больнице. Когда она выздоровеет, она придет к нам.

– Она не придет. – Она смотрела на меня исподлобья, а потом, не доев завтрак, ушла в свою комнату.

Я сто раз пожалел, что сразу не сообщил в полицию, они бы во всем разобрались. А потом я боялся, что она кому-нибудь расскажет, боялся, что Зою объявят в розыск как сбежавшую из психушки. Сопоставить два факта было бы несложно… Я подошел к Лере и сказал, чтобы она не рассказывала никому об этом сне, потому что если расскажешь, то этот сон сбудется. Она кивнула, и тогда я был уверен, что она будет молчать. В эти дни я был дома и никуда не уезжал, я контролировал, чтобы новости из телевизора не долетели до ушей Леры. Но новостей не было. Ни по одному из каналов не говорили о сбежавших пациентах. Я не знаю, как ей это удалось. Но я был рад – Зою никто не ищет.

– Интересная история. Только кто сможет это подтвердить?

– Я готов ответить за все и предстать перед судом. Я виноват в ее смерти. Мне нечего больше скрывать.

– Совсем нечего? А гараж с пикапом?

– Гараж – мой тайник, где я храню янтарь и свои инструменты для его добычи… Что еще? Старый пикап, который вы нашли, без регистрации. Вы можете на меня повесить любые преступления. Мне уже плевать. Я хочу найти свою дочь!

– А записки?

– Откуда вы знаете о записках? – Леон поднял глаза. В них можно было заметить тень надежды.

– Кто их писал? Есть варианты? – Артур не стал отвечать на вопрос.

– Только один – Лайма. Она меня пыталась шантажировать. Когда вы меня задержали, я собирался к ней.

– Где она живет?

– В новом комплексе.

– Вот кто нам письма анонимные слал, – сказал Артур, ухмыльнувшись. – Интересно. С этим мы потом разберемся.

– Лайма? Она что-то сделала с Лерой? – Леон резко вскочил со стула.

– Приведи, – сказала Рита, обратившись к Артуру. – А вы присядьте!

Артур вошел в комнату отдыха. Девочка спала на диване под клетчатым пледом, по телевизору показывали мультики, а Саша сидела рядом.

– Пойдемте, пусть спит, – сказал он.

Леон был в ярости, и в то же время он был рад, что расследование сдвинулось с мертвой точки, несмотря на то, что ему пришлось признаться в убийстве. Пусть через признание, но зато она больше не сможет его шантажировать! Леон ждал, когда Лайма окажется в дверном проеме, но вместо нее он увидел Сашу.

– Что это значит? – он снова встал. – Что она здесь делает?

Саша отвела взгляд, она не знала, что сейчас говорить.

– С дочкой твоей все нормально, она у нее, – сказал Артур, безумно удивив Леона.

Саша подняла глаза и посмотрела на него. Леон скривил лицо и повернул голову так, будто хотел расслышать то, что, как ему показалось, он услышал неверно.

– Она была у твоей подружки, – повторил Артур.

Леон сделал глубокий вдох, чтобы сдержать свои эмоции. Саша не могла даже представить, насколько сильно было изранено сердце Леона. Он молчал, но прищур глаз говорил об этом. Она хотела что-то сказать, но не сумела быстро подобрать нужных слов. Разочарование и гнев смешались в его сердце, создавая волны эмоций, которые только усиливались. Он чувствовал, что внутри его что-то трещит, будто разламывает его изнутри. Он хотел выть, как волк, он хотел умереть. Сейчас.

– Прости, я должна была…

– Должна была что? – Леон хотел развести руками, но наручники не давали этого сделать. – Что ты натворила… – Он прикрыл глаза.

– Я хочу поговорить с Александрой отдельно, можешь отвести Леона обратно и вернуться к нам? – Рита посчитала, что этот диалог должен проходить без его участия.

– Александра, расскажите о том дне, когда забрали Леру.

– Как мы и договаривались, я забрала Леру после занятий недалеко от музыкальной школы, там, где не было камер, и отвезла ее к себе домой.

– Зачем вы это сделали?

– Я должна была как-то заставить Леона признаться во всем. Я пыталась поговорить, но он всегда обрывал эти темы. Жить с убийцей… Извините. Я поверила Лере, я хотела спасти ее от постоянного страха и раскрыть этот секрет. Ребенок не заслуживает носить в себе такую страшную тайну.

– Что вы сделали после этого?

– Я написала ему записку и оставила в рукавице Леры возле дома, а вторую подбросила к месту недалеко от оврага.

– Но зачем вы писали от ее имени?

– Я должна была выиграть время и убедить всех в том, что девочка ушла сама. Никто, кроме Леона, не должен был знать о Зое. Нужно было убедиться в том, что, кроме него, никто не прочитает.

– Почему не одно письмо?

– Одного письма было бы мало, чтобы Леон поверил в то, что в нем написано. Это психологическая тактика. Он должен был поверить в эти письма. И проверить это. Когда я писала ему последнее письмо, мне оставалось только проследить за ним – он обязательно должен был прийти на то место, где оставил ее. Но с каждым днем я все больше убеждалась в том, что Леон не виноват, наверняка он сделал это случайно, защищая Леру. Когда я узнала от доктора Вайцена о том, что Зоя Растер сбежала, я пожалела о том, что запустила этот механизм правосудия… Но и Леру оставить я не могла. Я больше не следила за Леоном и хотела ему все рассказать, но Зою нашли раньше, чем я успела это сделать.

– Скажите, Александра, как, по-вашему, Зоя Растер оказалась возле дома Леона, запечатленная соседским видеорегистратором?

– Вы нашли эту запись? – Саша еле уловимо улыбнулась. – Одежда, в которой она поступила в больницу, хранилась в помещении архива, к которому у меня был доступ. У нее узнаваемый и яркий образ. Я надела ее пальто и берет, чтобы Леон увидел ее, то есть меня, и чтобы он у него не осталось выбора, кроме как поверить в то, что она каким-то чудесным образом восстала из мертвых, и проверить это.

– У вас получилось. Он проверил.

– Да… Я знаю.

Глава 75

Спустя несколько дней

«Пропавшая несколько лет назад Зоя Растер нашлась. Оказалось, что женщина сбежала из отделения психиатрической больницы и позже утонула в водах мыса Аврора, недалеко от греческого корабля. Личность удалось установить благодаря генетической экспертизе ДНК с использованием образцов ее дочери, которая, кстати, нашлась. Противоправных действий в отношении нее не совершалось. Но вернемся к ее матери – Зое Растер. Почему женщину не искали раньше и медицинское учреждение не объявило тревогу, сейчас выясняют следователи. По оперативным данным, имеется информация, что главный врач больницы, Валентин Печорский, знал об исчезновении пациентки, но скрыл это, запретив сотрудникам сообщать об инциденте в правоохранительные органы. Сейчас он уже дает показания. С вами были главные новости. Не переключайтесь».

– Ну вот. Что я говорил? – Артур нажал на кнопку пульта, понизив громкость на телевизоре. – В СМИ не будут говорить о Леоне Растере и его девчонке.

– Все равно это выльется наружу. Как будто ты не знаешь наших корреспондентов. Они из-под земли достанут информацию. Им нужны рейтинги, я могу их понять.

Рита потянулась и перевернулась на бок. Первые заслуженные выходные, когда можно было подольше полежать в кровати и никуда не спешить.

– Рит, – Артур улыбался, – им и этого будет достаточно. Сейчас все внимание переместится на главврача больницы. Просто верь мне.

Он знал, что корреспонденты были в курсе, глупо было верить в то, что они ничего не узнают. Но просьба Артура, даже лучше будет сказать, требование умолчать в эфирах о вине Леона Растера было согласовано. Артур – тот парень, который был полезен всем, и он этим пользовался.

– Скоро суд. Одного признания будет недостаточно. Надеюсь, что им хватит доказательств.

– Не забывай про нашего анонима. – Артур почесал кота за ухом.

Уголек, как они его назвали, топтался по постели и мурчал, зазывая завтракать. Он был черный и почти сливался с цветом волос Риты.

– Я помню. Я доверяю тебе решить этот вопрос. – Рита поцеловала Артура в щеку.

– А то! Кому же еще? – Он улыбнулся. – Я покормлю Угля. – Артур считал, что имя должно звучать именно так, по-брутальному. – И поеду. Надеюсь застать нашего анонима дома, а ты отдыхай.

Он поцеловал Риту и, нехотя оторвавшись от ее губ, вылез из-под одеяла. Уголек спрыгнул и поплелся за ним на кухню.

– А мама наша суеверная, говорит, что черные коты несчастье приносят, представляешь? – обратился он к коту, насыпая в миску корм.

– Я уже поменяла свое мнение! Уголек, не слушай его! – донеслось из комнаты.

Глава 76

– Кто-о-о? – женский голос с яркими нотами раздражения подогрел Артура. Он уже понял по интонации, с каким типом личности он будет иметь дело.

– Полиция, открывайте, – твердо произнес он.

– Я не вызывала.

Артур все больше раскалялся. На площадке восьмого этажа пол еще был запачкан строительными смесями, здесь еще не успели провести уборку, а двери других квартир были обмотаны в пленку.

– А мы не по вызову. Открывайте дверь!

Лайма приоткрыла дверь. На ней были короткие шорты с рюшами и обтягивающий топ.

– Удостоверение, что ли, покажите.

Артур поднес документ прямо к ее лицу.

– Че в лицо-то? У меня нет близорукости.

– Чтоб наверняка. Могу войти?

Лайма шире открыла дверь и впустила нежданного гостя. Артур огляделся.

– Может, уже расскажете, зачем вы здесь?

– Ага. – Артур, не ответив на вопрос, подошел к окну.

– Я что-то не поняла. – Лайма посеменила за ним.

С восьмого этажа открывался прекрасный вид. Внизу – сосны, впереди – море. Артур отодвинул штору и молча смотрел вдаль, вынуждая хозяйку квартиры нервничать. Обломки греческого корабля были видны как на ладони. Отсюда можно было наблюдать за операцией.

– Что? – она непонимающе развела руками. – Что вы делаете?

– Смотрела? – наконец Артур перевел взгляд на Лайму.

– Что?

– Как доставали тело.

– О чем вы?

– Давай по-быстрому. Зачем анонимные письма писала следователю?

– Я?

– Слушай, звезда, я на тебя правда не хочу тратить время. Если будешь отпираться, мы изымем твой комп, телефон. Будем смотреть все переписки. Хотя, к твоему сведению, они уже и так у нас есть.

Лайма сцепила руки на груди и облокотилась о стену.

– Я ничего не писала.

Артур тяжело вздохнул и сел на диван, посмотрев на часы.

– Значит, я тут с тобой надолго. А меня, знаешь ли, женщина ждет. Дома. В теплой кровати.

– Какая женщина? Я-то тут при чем?

– При том, что ты меня сейчас лишаешь самого драгоценного – времени.

– Вы вламываетесь ко мне домой, несете всякую чушь.

– Чушь, да? Ну ладно, давай, звезда, собирайся. Не хочешь по-нормальному – поедем в отдел. Будем там разговаривать.

– Я никуда не поеду, я ничего не совершала. И вы не имеете права!

– Звезда моя, ты меня плохо знаешь. Одевайся, говорю, или так поедешь, но предупреждаю – там прохладно. Мороз.

Артур достал телефон и быстро набрал номер коллег из патрульной службы.

– Парни, нужно подъехать в новый комплекс напротив «Грека». Девчонку подвезти до отдела. Я на своей и один. Пусть прокатится с вами.

– Ладно-ладно, ну писала я. И что?

– Парни, пока отбой, – сказал Артур в трубку и нажал на сброс. – Это уже другое дело!

– А что я совершила? Или сейчас наказывают за подсказки следователям?

– Несообщение о тяжком преступлении – раз. Шантаж – два. Рассказывай давай все от начала и до конца. С чего ты вообще решила, что Леон Растер кого-то убил?

– Я так и не говорила.

Артур удивленно повел бровью.

– Мы тогда отдыхали в баре в одной компании с ныряльщиками, недалеко от дайверского клуба.

– Когда тогда?

– Ну это был конец марта. Да, я точно помню. Просто это еще не сезон для активных погружений и обучения.

– Что вы там делали?

– Отдыхали, пили пиво. У нас с Леоном тогда только все начиналось. Мы могли не спать ночами, жили в постоянном марафоне «спорт-секс-море». И так по кругу.

– Спасибо, наслышан. Что дальше?

– В тот вечер Леон сказал, что скоро вернется, типа ему надо проверить дочку.

– Типа или проверить?

– Сказал, что проверить, но вы думаете, я в это поверила? Его не было час, потом полтора…

– И?

– В общем, я начала скучать и решила ему позвонить. Я звонила несколько раз, но Леон не брал трубку. И тогда я подумала, что он с какой-то… ну с кем-то другим.

– С другой женщиной, – констатировал Артур.

– Да. И поехала к нему, чтобы застать.

– Упрямая.

Лайма прищурилась и улыбнулась, приняв это за комплимент.

– Если мне кто-то нужен, то я сделаю все для этого. Хотите воды?

– Нет, спасибо, давай дальше, мисс опасность.

Лайма оживилась, ей нравилось, что Артур так называл ее. Она спрятала свои колючки и начала рассказывать:

– Я доехала до его улицы и бросила машину за поворотом, тихо подошла к дому. За забором что-то происходило. Я заглянула в щель между калиткой и увидела, что он что-то грузит в свой старый пикап. Я сначала не поняла, что это. А потом еле сдержалась, чтобы не закричать. Голова женщины вывалилась из кузова. Это было страшно.

– Ты сказала «женщины». То есть ты не уверена, что это была Зоя Растер?

– Не перебивайте. Я продолжала смотреть. Потом точно поняла, что это она. Он подтащил ее за ноги и захлопнул заднюю крышку пикапа. Вы думаете, я не проследила? Проследила. Он повез ее на «Грек». А дальше вам уже все известно.

– И тогда ты решила, что Леон Растер убил свою жену, верно?

– Нет, – возмутилась она, – я не знаю, я не видела этого. Может, она упала, ударилась, может, у нее приступ какой-то был.

– И почему же ты тогда не сообщила никому?

– А зачем? Мне нравился Леон, а Зою я терпеть не могла. К тому же у нее кукушка поехала. Леон не убийца, он нормальный.

– Ну да, ну да…

– Я не хотела его терять. А Зоя – просто минус один.

– Ты… – Артур пытался подобрать нужное слово. – Ты чокнутая. Да! Ты чокнутая, твою мать.

– А вы бы поступили по-другому?

Артур задумался и представил Риту, кромсающую по кускам кого-то из своих бывших. Выкинув из головы эту картину, он пошел дальше, не ответив на вопрос Лаймы.

– Почему решила сейчас сдать его?

– Я же сказала, что сделаю все, если мне кто-то нужен. А сейчас был удачный момент.

– Точно чокнутая.

– Просто… я еще подумала…

– Что?

– Да нет, – она махнула рукой. – Все же хорошо. Девочка, слава богу, нашлась.

– Говори давай.

– Просто подумала, вдруг он и дочку… Ну того… Просто сначала одна пропала, потом – другая.

– А если бы было так, ты бы это тоже скрыла?

– Конечно, нет! Я поэтому и написала анонимное письмо.

– Будь хотя бы с собой честна. Ты написала его, чтобы продолжать шантажировать Леона. Чтобы мы нашли тело, а он остался у тебя в упряжке. Браво! – Артур захлопал в ладоши. – Хорошая тактика. Но глупая.

Лайма молчала.

– Будешь содействовать следствию. А как все было, расскажешь на суде. Пожалуй, можно отключать. – Он достал записывающее устройство и нажал на «стоп».

– Вы записывали меня?

– На всякий случай. А ты как думала?

Лайма потянула пальцы к губам и откусила кусочек кожи возле ногтя.

– Не нервничай, красоту испортишь. Просто будь готова сказать всю правду и ответить за себя. Тебя еще вызовут.

– В суд? – Лайма нахмурилась.

– Сначала к следователю. – Артур хмыкнул и слегка улыбнулся. – А вид и правда хорош.

Глава 77

Зою похоронили на старом кладбище недалеко от заброшенного храма. В этот день солнце светило так ярко, что его лучи отражались даже от запыленного купола, снег искрился.

Людей было немного, но те, кто знал Зою, пришли. Здесь был доктор Вайцен. Он считал, что был последним, кто видел Зою, и не мог до конца простить себе, что дал ей тогда уйти. Здесь была Аида. Она вспоминала свои будничные дни за болтовней с Зоей в первом отделении и была горда за себя, что смогла выбраться из этого омута благодаря Саше. Здесь были музыканты, с которыми Зоя когда-то работала. Они стояли в сторонке отдельной группой и перешептывались между собой.

Здесь были Леон и Саша. Они держали Леру за руки с обеих сторон.

Леон подошел к могиле первым.

– Прости меня. – На лице была искренняя скорбь. – Прости… – еще раз повторил он. – Я должен был защитить нашу дочь. – Он положил ладонь на крышку закрытого гроба. – Я позабочусь о ней.

– Подойди, если захочешь, – шепнула Саша девочке. – Ты можешь ей что-нибудь сказать на прощание.

Она сделала несколько неловких шагов, и Леон, протянув руку, поставил ее рядом с собой и обнял за плечи. Она сморщила лоб, насупилась и хотела было отойти, но все же решилась и хоть и невнятно, но произнесла:

– Я знаю, что ты была хорошая. – Она сделала шаг назад, снова взяв Сашу за руку, и почти беззвучно продолжила: – Я тебя прощаю.

Саша улыбнулась. Больше не было страхов, не было обид, не было боли. Она крепче сжала детскую ручку, почувствовав что-то большее, чем ответственность, и что-то большее, чем благородство. Это тонкое и еле уловимое чувство, с которым она никогда не была знакома, проникло в ее душу и пустило в нее корни.

– Ты плачешь? – девочка посмотрела ей в глаза.

– Это от солнца. – Саша подняла голову к небу, чтобы выступившие на глазах слезы не покатились по щекам, приложила салфетку, и, вернув свое внимание девочке, коротко улыбнулась.

Здесь были Рита с Артуром.

– Он под домашним арестом. Ты уверен, что мы не зря пошли на это?

– Уверен, – ответил Артур в то время, как Леон подхватил свою дочь на руки. – Как думаешь, что решит суд?

– Не знаю, – негромко ответила Рита. – Он превысил необходимую оборону.

– А доктор этот, как его, – он чиркнул зажигалкой. – Вон он стоит.

– Вайцен? – помогла вспомнить Рита.

– Да, он. Его показания смягчат.

– Не факт. Необходимая оборона не доказана, и никто не снимет с него ответственность за то, что он совершил. Он должен понести наказание.

– Согласен. Надеюсь только, что его чокнутая подружка не устроит нам сюрпризов в суде.

– Она точно чокнутая.

Леон обернулся, было ощущение, что-то кто-то сверлит его взглядом. И он верно почувствовал – под деревом в нескольких десятках метров стоял Капинус. Казалось, что он был отростком этого дерева, в такой же темно-серой одежде, с таким же темно-серым лицом. Его присутствие здесь выдавал лишь букет желтых роз – любимых цветов Зои, которые были зажаты в ледяных от холода руках. Только холода он сейчас совсем не чувствовал. Он мог бы примерзнуть к этому дереву и остаться здесь навсегда. Рядом с ней, со своей дорогой Зоей. А сейчас будто жизнь вырвала из его рук самое драгоценное, что у него когда-нибудь было.

– Я сейчас. – Леон оставил всех и подошел к Капинусу.

Никто не знает, о чем они говорили, но все видели, что Леон стоял поникший, а потом двумя руками сжал руку Виталия Капинуса. Но ни Леон, ни кто-то другой не в силах изменить прошлое…

Глава 78

– Смотри мне, без сюрпризов. – Артур хоть и не должен был быть здесь, но на всякий случай пришел.

– Конечно, без сюрпризов. – Лайма была в своем репертуаре. Запах ее туалетной воды разносился по всему зданию суда, его хватило бы всем женщинам, находящимся тут, включая судью, а юбка в форме колокольчика была настолько короткой, что женщины недовольно отворачивались, а мужчины сразу же начинали что-то между собой обсуждать, не скрывая улыбок.

– Ты куда пришла вообще? Ты в курсе, что это здание суда?

– А что я, простите, нарушила? Где-то написано, какой длины должна быть юбка?

– Ладно, сиди уже.

Этот суд решит судьбу не одного человека, а как минимум троих.

В зале судебного заседания звучал приглушенный голос судьи:

– Сторона обвинения, пожалуйста, подытожьте.

– Ваша честь, суду были представлены все доказательства вины обвиняемого. Кроме того, у нас есть свидетель, который был в момент совершения убийства и видел, как обвиняемый избавлялся от тела.

Подождав, пока затихнет эхо слов, судья продолжила:

– Сторона защиты. Ваше слово.

– Да, подзащитный превысил необходимую оборону, но он находился в состоянии экстремального волнения, защищая свою дочь от человека с психическим расстройством, что подтверждается данными медицинской карты и лечащим врачом.

– Есть ли у кого-то вопросы, комментарии?

– Да, ваша честь, – встал обвинитель, – сторона защиты до сих пор не представила достаточных доказательств необходимой обороны. Наличие заболевания и умысла не доказывает самого совершения преступления.

– Принимается, – ответила судья. – Еще что-то будет?

Лайма кротко подняла руку.

– Можно я? – тихо спросила она.

Артур прикрыл лицо рукой. Без сюрпризов, кажется, не обойдется.

– Свидетель со стороны обвинения. Возражения? – все промолчали. – Прошу.

– Я видела, как она душила девочку.

В зале повисло молчание. Леон привстал со своего места, оторопев. По залу начал разноситься гул.

– Леон! Ты где? – В окнах было темно. – Я все-таки приехала за тобой. – Лайма нажала на ручку входной двери, и она поддалась. – Леон?

– Вот, значит, как? – ее встретил тихий голос из темноты коридора. – Пока я дохну в этой психушке, он таскает в мой дом вот этих вот? – Лайма заметила, как глаза Зои блеснули.

– Тише, ты же разбудишь свою дочь. Зоя, успокойся.

– Дочь? – рассмеялась она. – Какую дочь? – Ее смех стал еще громче. – Проваливай из моего дома. – Она вытолкнула Лайму за порог и, захлопнув перед ней дверь, закрыла ее на замок изнутри.

Сердце Лаймы зашлось. Что-то нехорошее может случиться. Лайма обежала дом и остановилась у окон детской, схватив камень, чтобы разбить стекло, если это потребуется. Где же Леон? Она набрала его номер, услышала мелодию где-то совсем рядом и звук открывающейся двери. Он сбросил звонок.

Зоя под светом ночной лампы стояла у детской кроватки и подушкой, той самой подушкой, на которой спала девочка, душила ее. Лайма начала стучать в окно и уже замахнулась камнем, чтобы его разбить, но увидела, как Леон влетел в комнату и оттащил ее от кровати. Адреналин и желание довести начатое до конца сделали Зою сильной, она выскочила из рук Леона и голыми руками впилась в шею девочки. Гаечный ключ с размаху ударил в голову Зои, отчего ее лицо исказилось, застыв в гримасе ужаса, руки стали быстро слабеть, и она рухнула на пол, раскрасив пол красными пятнами. Лайма сжала рот ладонью… «Я не скажу ничего… Я никому не скажу, что знаю… Он не виноват…»

– Суд приговорил… – эти страшные слова отзывались где-то внутри живота, скручивая его и сжимая, – …признать виновным… – «Неужели это конец?» – …и назначить наказание… – все замерли, казалось, можно было услышать саму тишину в зале заседания, – …в виде лишения свободы, – в легких не осталось воздуха, слова зазвучали глухо, как из-под воды, в ушах появился звон. «Что еще говорила судья? Какой срок?» – …Условно, – врезалось в уши последнее слово приговора.

Он еще не понимал, но видел лицо Саши, она улыбалась.

Глава 79

Артур стоял в выглаженном кителе, мечтая поскорее его снять. Плечи сдавливало, а галстук на резинке сжимал горло так, что тяжело было дышать. Пять минут, и он все это снимет с себя, повесит в шкаф и, скорее всего, больше никогда не наденет.

– Ты заслужил. – Виктор Разин стоял рядом, он гордился Артуром.

– Ерунда. Я работал как обычно.

– За добросовестное выполнение служебных обязанностей почетной грамотой награждается… – звучало с трибуны актового зала.

«Скорей бы это все закончилось». Артур поправил галстук и вышел для награждения. Улыбнулся в камеру, пожал руку самому генералу и вернулся на место.

– Я обещаю тебе повышение, – сказал Разин. – Хоть и методы твои эти… Но ты достоин.

Артур промолчал. Не нужна была ему никакая новая должность, не нужны были ему эти слова, и грамоты тоже были ему не нужны. С выговорами было как-то привычнее, что ли. Главную награду он уже получил, ту, что ждал действительно долго. Этой наградой была Рита Барт.

Глава 80

Каждый год второго декабря Виталий Капинус по традиции приезжал на то же самое место и клал на могилу желтые розы. Но каждый раз, когда он ступал на почву старого кладбища, сердце стискивалось от горя и невыносимой тоски.

Капинус не сдавался. Хоть в его душе и была пустота, с каждым прошедшим годом музыка становилась источником его исцеления. Она стала его голосом, его способом выразить все эмоции и чувства. Капинус стал главным дирижером в органном зале кафедрального собора и проживал свою утрату через силу звуков.

Вскоре он получил благословение у благочинного округа для восстановления заброшенного храма, который стоял рядом с могилой. Для Капинуса это место давно стало знаковым. Она обещала сюда прийти. И, выходит, ее обещание не нарушено – она здесь.

Вскоре в храме зазвучали первые ноты новой симфонии, написанной им в память о ней. Он укрепился в своей роли главного дирижера и стал голосом для тех, у кого болела душа, для тех, кто ищет надежду и тепло в этом мире. А храм стал воплощением того, что даже из самых мрачных уголков души может родиться свет.

Content

Ирэна Берн
Инстинкт жертвы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80