Ли Тонгон

Цветы смерти

Tok. Национальный бестселлер. Корея

Copyright © 2024 by Lee Dong Geon

The Russian translation rights arranged through Rightol Media (copyright@rightol.com)

© Тимошенко А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Часть 1

Их истории

– Говорите, я негодяй? Утверждаете, что виновен? Ладно… Можете меня проклинать… Но мое чудовищное преступление позже станет единственным светом на пути к вашему спасению.

Усмехнувшись, я закончил свою речь. Вокруг отчетливо ощущался запах крови. Я закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь понять, откуда он исходил. Мои руки. Две руки, трясущиеся от напряжения. Впрочем, неудивительно – я убил кучу людей.

Я стоял с открытыми глазами и кивал, признавая все обвинения. Однако я не убийца. Погодите, где это мы? Место окутывал белый свет. Теплый свет, который кому-то мог послужить источником надежды. Я – спаситель человечества.

Город Куам, провинция Канвондо, Республика Корея. Ближе к концу обеденного перерыва, когда обычно накатывает дремота, в маленьком полицейском участке раздался звонок. Вызов поступил из центра социального обеспечения «Саран»[1]. Сотрудники сообщили, что неизвестный похитил двух их подопечных – инвалидов по слуху и зрению.

Двое полицейских немедленно выехали к месту происшествия. Оказалось, что о пропаже заявила директор центра. Сперва они направились к ней в кабинет, чтобы уточнить детали случившегося. Она рассказала, что утром к ним пришел волонтер, мужчина, с виду немного старше двадцати, а когда она ненадолго отлучилась, исчез вместе с двумя инвалидами. Другие сотрудники центра добавили, что были не в силах его остановить – он угостил их напитками, куда подмешал снотворное.

Полицейские доложили о похищении в главное полицейское управление города и начали просматривать записи с камер видеонаблюдения.

– Это он! Похититель! Поймайте его скорее! – закричала директор, увидев на одном из кадров того самого волонтера.

Полицейские увеличили изображение, записали в блокноты приметы подозреваемого, а затем сфотографировали его лицо. Внезапно одному из них позвонили из главного управления. Мужчина, похитивший инвалидов, связался с полицией, сообщил о своем местонахождении и попросил приехать как можно быстрее. Адрес – Куам, третий район, перекресток Тодари, зеленое здание банка, первый этаж, мужской туалет.

Полицейская машина остановилась напротив здания. Внешне оно выглядело абсолютно обычным – на первом этаже находился банк, а на втором и третьем – образовательные курсы и стоматологическая клиника. На ступеньках перед ним сидели двое школьников и журналист с большой сумкой на плече. Он со скучающим видом листал ленту в телефоне и одним глазом наблюдал за подъехавшей машиной. Казалось, он кого-то ждал, и уже довольно давно.

Когда полицейские доложили по рации о своем прибытии, неизвестный вышел из здания и остановился перед стеклянными дверями. Он размял затекшую шею и сделал глубокий вдох. По его лицу стекали капли крови. Мужчина снял окровавленные латексные перчатки и бросил на пол.

– Господин репортер, слушайте меня внимательно, – произнес он, вытирая уже чистыми руками лицо.

Сидевший на ступеньках журналист обернулся и не смог сдержать крика. Тем не менее он немедленно достал телефон и сфотографировал мужчину.

Полицейские крепко выругались, запросили по рации подкрепление и побежали к подозреваемому. Тот сам встал на колени, заложил руки за спину и снова обратился к журналисту:

– На первом этаже в мужском туалете находятся двое инвалидов. Я полностью вылечил их недуги. Напишите, пожалуйста, об этом статью и опубликуйте. Позже, когда мы снова увидимся, я расскажу свою историю.

Мужчина подмигнул журналисту и улыбнулся. Казалось, что кровь на его лице на самом деле всего лишь красная краска – настолько спокойно и уверенно он держался. И выглядел очень счастливым.

Полицейские скрутили мужчину, прижали к полу и защелкнули на его запястьях наручники. Он не сопротивлялся и сам сел в микроавтобус. Когда один из них напоследок обернулся, журналист затаился. Однако полицейские заметили, что вращающая дверь пришла в движение, когда тот зашел в здание, и немедленно направились за ним.

Журналист шел за кровавым следом, оставленным мужчиной на мраморном полу. Наконец он остановился перед серой железной дверью, поднял глаза и прочитал: «Мужской туалет». Именно о нем раннее говорил незнакомец. Журналист прислонился ухом к двери – тишина. Никто не кричал и не стонал. Он повернул ручку и вошел внутрь.

В центре туалета журналист увидел двух мужчин – они были без сознания. Вместе с влагой в нос ударил запах крови, смешанный с водой. Повсюду валялись медицинские инструменты, которые обычно используют хирурги во время операций, – скальпель, скобы для швов, кюретки[2], а также кровавые бинты, шприцы и красные бутылки со спиртом, вероятно, купленные в аптеке. Журналист издалека рассматривал мужчин – видимых увечий он не заметил. Разве что капли крови вокруг глаз у одного и на ушах у другого.

Он нахмурился, сфотографировал туалет, словно фиксируя место проведения неудачной операции, а потом присел и запечатлел мужчин.

Приблизившись к ним, журналист почувствовал их дыхание – значит, живы, просто без сознания. В этот момент в туалет ворвались полицейские. Один из них заломил репортеру руку за спину и грубо вытолкнул в коридор, а второй вызвал «скорую», чтобы оценить состояние пострадавших. Это было только началом.

Похитителя доставили в отделение полиции. Мужчину звали Ли Ёнхван. Ему было двадцать восемь, родился и учился в Сеуле. На втором курсе его отчислили из одного из лучших медицинских университетов Кореи. Информация о следующих четырех годах отсутствует – ни данных о работе, ни медицинской карты, ни сведений из банка. И, конечно же, раньше в поле зрения полиции не попадал. Его личное дело выглядело настолько стерильным, что это настораживало.

Следователь сел напротив подозреваемого, и тот начал подробно рассказывать, как похитил двух инвалидов и привез их в банк. А потом добавил, что там, в туалете, вылечил их болезни. Конечно, никто ему не поверил – так он оказался за решеткой.

– Ноль-десять-семь-«эй»-четыре-«эйч»-«звездочка»-пять-четыре-«эл»! Позвоните по этому номеру! – закричал Ли Ёнхван, когда его отправляли под стражу.

Его мать умерла, а телефон отца оказался недоступен. Кроме того, полицейские не смогли найти его друзей или опекуна, поэтому им пришлось вызвать владельца того номера в участок.

Им оказался не родственник, не адвокат, а не кто иной, как журналист, которого он встретил сегодня у банка. Они не были друзьями и никогда раннее не встречались. За день до похищения Ли Ёнхван отправил ему письмо по почте, в котором просил приехать к банку и понаблюдать за происходящим. После звонка полицейских он мигом примчался в участок.

Им разрешили поговорить десять минут. Ли Ёнхван попросил журналиста опубликовать все, о чем он сейчас расскажет. Когда тот согласился, мужчина, улыбнувшись, начал свой рассказ:

– Я овладел методом, который позволяет полностью искоренить рак и другие болезни или последствия травм, которые сложно или невозможно вылечить современными методами. Если быть точным, все, кроме психических заболеваний. Я говорю не о религии или псевдонауке, а о методе, который можно подтвердить с математической, научной точки зрения. Никаких неудач, никаких побочных эффектов. И сегодня я это продемонстрировал.

Повторяю, я могу полностью вылечить все болезни, известные медицинскому сообществу. Терминальная стадия рака, инвалидность, неизлечимые врожденные заболевания – мне это под силу. Нужно всего лишь провести простую операцию не больше часа по длительности. Я хочу поделиться своими знаниями со всем миром, спасти человечество от страданий. Но есть несколько условий.

Во-первых, меня оправдают по всем преступлениям, которые я совершил до сегодняшнего дня, совершенствуя свои навыки.

Во-вторых, после оправдания правительство будет обеспечивать мою безопасность и предоставит помещение для проведения дополнительных медицинских исследований.

В-третьих, все медицинские технологии, которые я вам раскрою, могут использоваться во всех компаниях, больницах и университетах с моего разрешения. Однако их нельзя применять для получения личной выгоды.

В-четвертых, я запрещаю делиться моим методом с теми учреждениями, которые его критикуют или отрицают.

Если меня признают виновным и приговорят к тюремному заключению, я совершу самоубийство, – закончил Ли Ёнхван и улыбнулся.

Его речь звучала как бред психопата. Никто бы не стал его слушать. «Это же не фантастический роман; кто поверит в человека, которому подвластна любая болезнь?» – подумал журналист.

Он подозрительно поглядывал на собеседника, пока записывал его слова на диктофон. Казалось, ему было что еще рассказать, но посещение подошло к концу. Журналисту пришлось собрать вещи и покинуть полицейский участок.

Он не поверил ни единому слову Ли Ёнхвана. Но он знал, как это проверить. Как раз сегодня врачи осматривали двух инвалидов, которых мужчина якобы вылечил. Они лежали в куамской больнице номер семь, куда журналист и направился.

Приехав на место, он зашел в отделение неотложной помощи, которое располагалось на первом этаже. Картинка отличалась от той, что он видел в медицинских сериалах, – сейчас в помещении было тихо и спокойно. Никаких пьянчуг, устраивавших потасовки; видимо, еще не вечер. Внезапно дверь в отделение распахнулась, и журналист услышал звук сирены. На каталке привезли мужчину – он повредил руку во время поднятия тяжестей. Врачи и медсестры сразу занялись пострадавшим. Его правая рука была вывернута в противоположную сторону и согнута под непонятным углом. От одного только взгляда на него журналиста передернуло – ему показалось, что его рука тоже начала болеть.

– Простите, вы кого-то ищете? – спросила у него медсестра.

– Я журналист с канала «Ти-Ди». К вам сегодня около половины четвертого должны были привезти двух инвалидов… Тех, которых нашли в банке.

Быстро ответив на вопросы медсестры, он огляделся. На одной из коек он заметил спящего пожилого человека. Очевидно, пьяного. Но сейчас журналисту было не до него. Он еще раз посмотрел по сторонам – все занятые койки были закрыты занавесками, невозможно было понять, кто за ними находился.

Но найти двух инвалидов, вылеченных Ли Ёнхваном сегодня, оказалось проще, чем он предполагал. В самом углу отделения вокруг двух кроватей столпилась группа докторов, хотя обычно столько внимания одному пациенту ни к чему. Журналист задумался, сможет ли он проверить, прозрел ли тот слепой мужчина.

Недоверие переросло в сомнения. Он заверил медсестру, что сейчас же уйдет, а сам направился к пациентам. Девушка пыталась остановить его, но он уговорил дать ему минуту.

Приблизившись к докторам, он услышал плач, который, однако, не походил на звук скорби и печали, это был плач радости и недоверия. Еще никогда журналист не наблюдал подобной реакции в отделении неотложной помощи. «Интересно, а глухой мужчина это слышал?» – подумал он.

Журналист подошел к занавеске, закрывавшей пациентов, и осторожно потеснил докторов. Один из них проверял реакцию зрачков на свет – он выглядел ошеломленным. Двое других за его спиной что-то обсуждали, скрестив руки на груди. Врач, проводивший осмотр, сидел на койке и внимательно читал предыдущие записи из медицинской карты. На соседней кровати женщина средних лет, оказавшаяся мамой пациента, разговаривала с кем-то по телефону.

– Нет, я же говорю… Он видит! – в слезах произнесла женщина.

На соседней кровати происходила похожая ситуация. Глухой мужчина вновь обрел слух. Произошло настоящее чудо.

Журналист узнал пациентов в лицо – это были те самые инвалиды, которых он утром обнаружил в общественном туалете. Нет, уже не инвалиды, а самые обычные люди. Тот сумасшедший действительно их вылечил. Слепой стал видеть, а глухой – слышать. И все благодаря Ли Ёнхвану. В тот же день журналист написал статью о об этих событиях и рассказал о них людям.

Эксклюзивная статья «Мужчина вылечил инвалидов в туалете банка» разлетелась как горячие пирожки, возле больницы толпились многочисленные репортеры. Двое мужчин, получивших шанс жить обычной жизнью, оказались под прицелом камер. В руки журналистов попали даже данные их медицинских карт.

«Невозможно вернуть слепому зрение, проведя операцию в туалете. Современная медицина не может дать объяснение этому феномену. Возможно, это некая уловка», – писали они.

Ли Ёнхван появился в сюжете новостей в девять вечера, вся страна узнала об условиях его содержания и состоянии здоровья. Однако люди ему не верили, считали мошенником. Над его историей откровенно насмехались. Существовало слишком много людей, которые пытались обмануть мир своими небылицами, – от целителей, удалявших рак руками, до знаменитых врачей, лечивших неизлечимые болезни стволовыми клетками. Все они оказались проходимцами. Поэтому многие не верили, что молодой человек, не окончивший университет, может излечить любые болезни.

Во время ток-шоу Ли Ёнхван признался, что похитил еще восемь человек – они находились в здании с голубой крышей на заброшенной фабрике в районе Хомён. Полицейские немедленно выехали на место.

Район находился на окраине города. В шестидесятых там изготавливали товары из резины, но в начале девяностых производство разорилось. О былом расцвете напоминали лишь заброшенные постройки.

К фабрике подъехал микроавтобус, из него высадились двадцать полицейских. Включив фонарики, они принялись исследовать местность. Внезапно полицейские увидели красные стрелки на стенах – Ли Ёнхван услужливо нарисовал их ранее, чтобы облегчить им работу. Пройдя в глубь фабрики, они заметили здание с синей крышей – оно одновременно служило комнатой отдыха рабочих и складом. Входная дверь была не заперта, что позволило полицейским беспрепятственно зайти внутрь.

В крыше зияла огромная дыра как после бомбардировки, а почти голые цементные стены казались ослепительно белыми. В углу сгрудились картонные коробки, за которыми виднелся спуск в подвал.

– Здесь есть кто-нибудь? – полицейские шаг за шагом осматривали территорию.

– Сюда, мы здесь! – закричал кто-то из подвала.

Голос незнакомца звучал расслабленно, словно он знал, что за ними придут. Он не был похож на жертву похищения.

Чем ниже спускались полицейские, тем отчетливее слышался крик. Наконец они добрались до подвала. В центре стояла решетка, похожая на тюремную. Слева от нее располагались два операционных стола, а внутри клетки были заперты те восемь человек, о которых рассказал Ли Ёнхван. На полу валялось восемь матрасов. А еще там стояли телевизор, кофемашина, микроволновка, вода, лапша быстрого приготовления, готовый рис и настольные игры. В углу, накрытом палаткой, находился туалет. Помещение было идеально подготовлено для того, чтобы с комфортом провести там несколько дней.

Пленники сидели на матрасах или стояли у стен, наблюдая за полицейскими. Никто не выглядел радостным или счастливым при виде спасителей. Никто не испытывал беспокойство и страх. Они просто знали, что настало время выйти на свободу. Так полицейские спасли восьмерых человек, которых похитил Ли Ёнхван.

Среди похищенных они обнаружили четырех мужчин и четырех женщин. Все они были разного возраста, жили и работали в разных местах. Объединяло их одно – каждый из них был инвалидом или страдал от тяжелой болезни. Паралич нижних конечностей в результате повреждения спинного мозга, слепота в результате дегенерации желтого пятна глаза, артропатия левой верхней конечности (сустава между плечом и запястьем), комплексный региональный болевой синдром, рак поджелудочной железы, рак печени, лимфома и карцинома яичников. Ли Ёнхван вылечил эти заболевания, от которых им пришлось бы страдать до конца жизни.

– Какой-то мужчина привез меня сюда и сделал операцию.

– Пока мы были заперты, он удовлетворял все наши просьбы.

– Он успокоил нас, сказал, что сегодня нас освободят полицейские.

Потерпевшие дали показания и заявили на камеру, не в силах сдержать слез счастья, что Ли Ёнхван стал для них богом, излечил от боли. Врачи в больнице подтвердили, что отныне все восемь человек абсолютно здоровы.

Мужчина, страдавший от комплексного регионального болевого синдрома, выкинул в мусорный бак все таблетки, которые до этого глотал горстями, а парализованная женщина впервые за долгое время смогла пошевелить ногой. Врачи сказали, что пока у нее недостаточно мышечной массы, чтобы беспрепятственно двигаться и ходить, но после реабилитации все придет в норму. Сюжеты о чудесном исцелении этих людей крутили по всем каналам.

Один из мужчин, которому Ли Ёнхван сделал операцию в туалете, стоял перед аппаратом проверки зрения, за его спиной столпились десятки репортеров с камерами. Еще при рождении ему поставили слепоту, но теперь благодаря Ли Ёнхвану он все видел. Рядом с ним лежали ручка и листок бумаги. Он не знал, как словами описать картинки и цифры, которые высвечивались в аппарате, поэтому врач предложил ему их нарисовать.

Сначала доктор показал самолет, и мужчина изобразил нечто похожее на бумаге. Все это время пациент не мог сдержать слез – впервые в жизни он видел мир, цвета, понимал все, что раньше лишь слышал. Эмоции, которые он испытал, когда впервые увидел свое лицо, лица родителей, которые ухаживали за ним всю жизнь, не поддавались описанию.

Далее врачи провели более точный тест по оценке зрения, и вышло –1,7 на оба глаза. Благодаря Ли Ёнхвану он стал видеть лучше многих обычных людей. Похожее происходило с остальными пациентами. Вернулся слух, восстановилась подвижность суставов, они могли ходить и бегать. У больных раком в терминальной стадии исчезли раковые клетки. Все это снимали на камеру и показывали всему миру.

На следующий день во всех новостных эфирах с самого утра обсуждали Ли Ёнхвана и его пациентов. Какой канал ни включи – везде говорили об этом уникальном явлении. Но в данный момент Ли Ёнхван находился под арестом, ему предъявили дополнительные обвинения – в убийстве и сокрытии тел.

История возвращается к тому дню, когда полицейские спасли восьмерых человек с заброшенной фабрики. В здании с голубой крышей в бесчисленных коробках они нашли старую одежду, удостоверения личности и паспорта разных стран. Эти вещи принадлежали незаконным мигрантам, бездомным, пропавшим людям и тем, чью личность не удалось установить. Полицейские немедленно вызвали подкрепление для поисков владельцев. Спустя двадцать минут они обнаружили восемь тел – их суставы были вывернуты в неестественном положении, а органы почернели. Было очевидно, что Ли Ёнхван похитил и убил их.

– Да, это я сделал, – гордо заявил он. – Но я бы не назвал это убийством. Это жертва во имя человечества.

Новость о похищенных и убитых Ли Ёнхваном разлетелась мгновенно. Некоторые стали требовать смертной казни для преступника. Другие верили в его способности и уговаривали простить его грехи и отправить на медицинское освидетельствование. Ли Ёхнван и спасал людей, и убивал. Противоречия в обществе усиливались.

«TD», эксклюзив: «Ли Ёнхван проводит собеседования с адвокатами. С особым условием»

Ли Ёнхван, который похитил двух инвалидов, провел им незаконную операцию в туалете и сдался полиции, сейчас находится под стражей, ему предъявили обвинения по нескольким статьям, включая убийство и сокрытие тел.

На пресс-конференции в следственном изоляторе он заявил о намерениях нанять адвоката и пригласил всех, кого заинтересовало его предложение, на собеседование, добавив, что не сможет им заплатить.

Ли Ёнхван поставил одно условие – если его признают невиновным или он попадет под амнистию и выйдет на свободу, то бесплатно вылечит семью адвоката.

Младший репортер Н whffu@dlwpwkdi.wl.kr

Его звали Пак Чечжун. Родился в Сеуле в состоятельной семье. Он мог заниматься всем, чем хотел, поэтому научился всему, кроме катания на коньках, плавания, кэндо[3] и верховой езды. Но больше всего его интересовала учеба. Он был умным, и ему было гораздо интереснее учиться, чем играть с друзьями. С первого по одиннадцатый класс он был лучшим в своей параллели, потому с легкостью поступил на юридический факультет университета А.

На первом курсе он пошел в армию, отслужил три года. Проучившись после демобилизации лишь год, он без ошибок сдал квалификационный экзамен на присвоение статуса адвоката и поступил в специализированную магистратуру.

Оттуда он выпустился с высшими баллами в дипломе. Пак Чечжун мог стать судьей, но решил остаться адвокатом. Благодаря связям отца он устроился в одну из лучших юридических фирм Кореи. А все потому, что любил деньги намного сильнее власти.

К нему все обращались как к специалисту. Несмотря на недостаток опыта, он успел зарекомендовать себя как одного из лучших адвокатов во всем мире. В основном Пак Чечжун занимался корпоративными исками крупных компаний и всегда выигрывал дело. Ходили слухи, что если компанию защищает Пак Чечжун, то он выиграет дело вне зависимости от обстоятельств.

Время шло, ему исполнилось двадцать восемь. Стоимость его услуг росла после каждой победы в суде, и он стал прилично зарабатывать. В тот год, весной, друг познакомил его с прекрасной девушкой.

Она была на два года младше, работала учительницей в школе. С первой встречи они нашли общий язык. Чем больше Пак Чечжун разговаривал с ней, тем сильнее он погружался в новый и неизведанный мир. К счастью, она испытывала такие же чувства. У них не совпадали ни характер, ни увлечения, но это стало их очарованием и притягивало друг к другу. Они начали встречаться после двух свиданий. Иногда Пак Чечжун бывал несдержанным, но его спутница оказалась очень мудрой и понимающей девушкой, поэтому они ни разу не ссорились. Спустя год влюбленные решили пожениться.

Ему исполнилось тридцать два. У пары родилась ангельской внешности дочка. Завести ребенка спустя три года после свадьбы было осознанным решением – сперва молодожены хотели насладиться друг другом. Его жизнь и карьера продолжали идти в гору. Каждый месяц он выигрывал суды на сотни миллионов долларов. Семья ни в чем не нуждалась, поэтому его жена решила уйти с работы и посвятить свою жизнь дочке и мужу.

Шло время, ему исполнилось сорок. Когда-то беззаботная жизнь должна была закончиться – случилась беда. Это не было связано с деньгами или работой, женой или друзьями. Тяжело заболел самый драгоценный человек на свете – любимая дочка.

Примерно в семь лет, когда она пошла в школу, ее стали мучить сильные головные боли. Супруги думали, что это обычная простуда, но как-то раз, ночью, у девочки случился приступ эпилепсии. Они срочно обратились к врачу, который выявил злокачественную опухоль в мозгу. Состояние ребенка быстро ухудшалось.

«Почему из всех детей в мире недуг настиг именно мою дочь…» – сокрушался он.

Два года девочку лечили лучшие врачи Сеула – семья могла себе это позволить. Недавно ей сделали операцию и назначили самые дорогие препараты. Но опухоль, словно насмехаясь над ними, продолжала расти, затронула спинной мозг и отняла у нее правый глаз. Лечение было бессильно – оставалась лишь терапия, направленная на поддержание жизни.

Когда Пак Чечжун пришел на работу, он вышел на террасу – холодный утренний воздух обжигал легкие. Он прокручивал в голове моменты прошлого как страницы дневника.

Вчера закончился судебный процесс между двумя крупными корпорациями – Пак Чечжун выиграл дело в пользу своих клиентов. Изначально это была одна компания. Ее президент умер, а два сына решили разделить ее в суде, но из-за семейных разборок и утечки корпоративной информации разбирательство растянулось на две недели. Две недели он не видел свою любимую дочку.

К нему подошел коллега с сигаретой в зубах и облокотился на стенку. Они часто обсуждали последние новости перед работой, жизнь людей и дела, над которыми работали. Коллега спросил его, видел ли он новости о Ли Ёнхване.

Он похитил людей день назад. Как Пак Чечжун, который был так погружен в работу, что не смог навестить дочь, мог знать о происшествии, случившемся вчера?

Услышав о Ли Ёнхване, он спешно попрощался с коллегой, вернулся в офис и принялся изучать все статьи об этом человеке.

«Новости J9»: «Бывший студент университета N полностью излечил инвалида»

«Молодой человек лечит все болезни: правда или вымысел?»

«Специальный репортаж: человечество победило все болезни?»

«Юноша заявил, что может вылечить весь мир»

Пак Чечжуну даже не пришлось ничего искать – интернет пестрел заголовками о Ли Ёнхване. Писали, что четверо из десяти излеченных им людей болели раком в последней стадии. К сожалению, ни у кого из них не было опухоли в мозге, но адвоката это не волновало. Если сказанное Ли Ёнхваном правда, то он действительно может лечить любые болезни. Простая операция, никаких побочных эффектов. Пак Чечжун прочитал несколько статей, откинулся на спинку стула и, закрыв глаза, тяжело вздохнул.

Он почувствовал, как бешено колотилось его сердце. В душе затеплилась призрачная надежда на чудо. Ли Ёнхван может вылечить опухоль его дочки. И тогда они заживут счастливо – будут ходить в парк аттракционов и в кафе, смогут ездить на море летом и кататься на лыжах зимой. Как нормальная семья.

Пак Чечжун открыл глаза и снова принялся просматривать статьи. Он видел упоминания об убийствах, но его это не особо интересовало – главное, что его семья и друзья живы. Наконец он нашел объявление, что Ли Ёнхван ищет адвоката. Если он сделает так, что преступника оправдают или он попадет под амнистию, тогда тот вылечит его дочь. Пак Чечжун пулей вылетел из офиса, сел в машину и отправился в Куам.

Он ни на что особо не надеялся. Наверняка в следственный изолятор съехались сотни адвокатов. Пак Чечжун понимал, что опоздал, но был решительно настроен встретиться с Ли Ёнхваном, даже если придется ночевать на улице. Он не мог потерять надежду на спасение дочери.

Спустя два часа Пак Чечжун приехал в Куам и немедленно направился на встречу. Вокруг изолятора, где держали преступника, оказалось намного больше людей, чем он ожидал.

Адвокаты, которые болели сами или боролись за здоровье близких, сотрудники огромных корпораций и богатых фирм, бессовестные прохиндеи, искавшие выгоду, и обычные люди, которые просто хотели поглазеть на Ли Ёнхвана, – все они собрались в одном месте.

Одни стояли у входа, другие сидели в машинах, а третьи слонялись неподалеку. Конечно же, все парковки в округе были заполнены, поэтому Пак Чечжуну пришлось остановиться в нескольких кварталах от места. Добравшись до изолятора, он стал нервно ждать собеседования.

Прошел час. Людей не убавлялось – яблоку было негде упасть. Пак Чечжун почувствовал, как его ноги тряслись, а лоб покрылся испариной. Спустя три часа он отлучился в туалет, а вернувшись, обнаружил, что его место уже занято другим. Казалось, людей стало еще больше. Он прождал шесть часов до закрытия, но его очередь так и не пришла. Ему оставалось лишь вернуться к машине.

Ему позвонил коллега, но он не ответил. Пак Чечжун вообще игнорировал все звонки и лишь отписывался: «У меня срочные дела». В тот момент работа в компании отошла на второй план. Да и кроме директора, никто не мог ему указывать, что и как делать.

Пак Чечжун смог встретиться с Ли Ёнхваном лишь на следующий день к обеду. Всю ночь он провел в машине, не выспался и к встрече постарался как следует собраться. Преступник сидел в комнате для допросов за стеклом, в котором проделали маленькие дырочки. Он казался обыкновенным молодым человеком. С виду и не скажешь, что у него могли бы быть проблемы с психикой. Он совсем не выглядел как убийца, но и на гения, способного лечить все болезни, похож не был.

Ли Ёнхван кивнул ему и взглядом пригласил сесть. Последний нервничал сильнее, чем когда сдавал итоговый экзамен в университете. Сперва Пак Чечжун достал визитку, показал ее предполагаемому подзащитному и описал свой опыт и компетенции. В частности, он описал все громкие дела, которые закончились его победой и активно освещались в прессе.

– Кто болен? – устало спросил Ли Ёнхван, постукивая пальцами по столу.

Пак Чечжун растерялся от такого вопроса и замялся – от волнения он не мог выдавить ни слова.

– Я… Моя дочь. У нее опухоль мозга. Ее обнаружили два года назад, когда ей было семь. Мы перепробовали все, – выдавил он, собравшись с духом.

– Глиома?

– Глиобластома[4].

Пак Чечжун подробно описал расположение опухоли, рассказал про распространение метастазов в спинной мозг, про слепоту и последнее лечение. Он не замолкал и даже показал на телефоне все обследования, включая КТ головы, МРТ, заключение врача и рекомендации.

Ли Ёнхван внимательно прочитал все, что показал ему адвокат. А на последних фотографиях он увидел последние снимки КТ и результат биопсии.

– Вашей дочери осталось недолго, – произнес он.

Пак Чечжун закрыл глаза и застонал. Ему казалось, что он разваливается, как песочный замок, подмытый водой. Он знал, что дочь скоро умрет. Доктора предупреждали, что это очень тяжело пережить.

– Я все понял, – сказал Ли Ёнхван, жестом показывая, что можно убирать телефон.

– Прошу, спасите мою дочь. Я сделаю для вас, что смогу, – стал умолять Пак Чечжун.

Он рухнул на колени, положил на них руки и склонил голову. Это не было запланированной акцией. Он не чувствовал ни унижения, ни стыда, стоя на коленях перед преступником намного младше его.

Ли Ёнхван присел и увидел в его глазах повиновение. Он постучал в пластиковое стекло и засмеялся. Это заставило адвоката поднять голову.

– Я могу вылечить абсолютно все. Злокачественная опухоль мозга? С метастазами в спинной мозг? Слепота? За час я избавлюсь от опухоли и верну зрение. Сама болезнь не имеет значения. Проблема в том, что я все еще торчу в тюрьме и теряю время.

«Могу вылечить». Как же долго Пак Чечжун ждал этих слов. Он слушал собеседника и кивал. Ли Ёнхван – единственная надежда. Он спасет дочь от смерти.

Я верю. Я сделаю все. Клянусь.

Ли Ёнхван встал и посмотрел на Пак Чечжуна, стоявшего на коленях, как бог на истинного верующего.

– Вы мне нравитесь. По рукам. С завтрашнего дня вы мой адвокат, – произнес он.

Пак Чечжун вышел из изолятора и вернулся в машину. Он не чувствовал ни счастья, ни даже подъема настроения. У него не было сил пошевелиться – он с облегчением выдохнул, выпуская все напряжение, которое накопилось за время собеседования.

Его дочь будет жить. Конечно, еще ничего не ясно, но Пак Чечжун был уверен в успехе. Ли Ёнхван убил восьмерых человек, но он добьется для него оправдания.

После собеседования он вернулся в свою компанию и отказался от компенсации и выплат за дело, которое выиграл два дня назад. Коллеги спросили, почему он уходит, но ответа не получили. Компания казалось ему помехой, отвлекавшей от защиты Ли Ёнхвана.

Пак Чечжун не бедствовал. Он уже обеспечил себе долгую беззаботную жизнь – оплачивал многомиллионные больничные счета дочери, купил дом, гараж и машину в Сеуле. Если деньги когда-нибудь закончатся, он всегда может устроиться адвокатом в другую крупную компанию. Или та сама его позовет. В конце концов, он мог бы открыть собственную юридическую контору. Вариантов было много.

Пак Чечжун направился к больнице, в которой лежала его дочь. Надежда на чудо окрыляла. По дороге он заехал в булочную, купил свежие булочки и напитки.

Он зашел в холл первого этажа и уже было повернул к детскому отделению, как его внимание привлекли новости по телевизору.

– Нам удалось обнаружить тела двадцати двух человек, а недавно нашли еще тридцать. В результате полиция… – доносилось из динамиков.

Речь шла об убийствах, совершенных Ли Ёнхваном. Все жертвы были разного возраста, от детей до пожилых людей. Среди них обнаружили и одного иностранца.

– …полиция предполагает, что преступник проводил опыты на людях. В настоящий момент правоохранительные органы расследуют это дело…

Пак Чечжун впал в оцепенение и смог продолжить путь, только когда диктор перешел к следующей новости.

«Как можно быть невиновным после убийства тридцати человек», – не переставал думать он.

Пак Чечжун покачал головой и выкинул все мысли из головы. Он решил на время забыть о Ли Ёнхване. В больницу он приехал к дочке, а не работать. Адвокат зашел в отделение и остановился у пятьсот третьей палаты.

– Папочка! – воскликнула девочка, держа в руках игрушечного дельфина.

Пак Чечжун положил булочки и газировку на стол, крепко обнял дочурку и потрепал ее по щеке. Он чувствовал, насколько сухой была ее кожа. И все из-за химиотерапии. В этом возрасте она должна бегать с друзьями на улице, а не лежать в больнице с бритой головой и каждый день бросать вызов смерти. Но улыбка ни на секунду не сходила с ее губ.

Пак Чечжун привез угощение не только для дочери, но и для всех детей и родителей в их палате, борющихся с болезнью. Его дочь была самой старшей. Вместе с ней лежали двое годовалых детей. Соседняя койка, где раньше лечилась трехлетняя девочка, оказалась пуста. Пак Чечжун сразу все понял. Она умерла – такое в больнице случалось постоянно.

Он поприветствовал всех в палате, присел рядом с женой у кровати дочки и взглянул на телевизор. Обычно в это время дети смотрели мультики, но сегодня внимание взрослых было приковано к новостям. Там показывали Ли Ёнхвана.

В эфире шло интервью с известнейшим специалистом в США по раку и врачами, которые исследовали заболевания, приводящие к инвалидности. На вопрос: «Можно ли обычным хирургическим инструментом вылечить рак или инвалидность за несколько часов?» двое докторов заявили, что невозможно. По их мнению, даже в стельку пьяный человек никогда бы не сказал подобной глупости. Однако им пришлось признать, что результаты осмотра, проведенного корейскими врачами, достоверны – после операции Ли Ёнхвана рак и инвалидность пациентов исчезли. В конце они добавили, что если его методы лечения действительно работают, то человечество должно немедленно узнать о них. Кто-то из родителей переключил канал. Опять новости. В этот раз репортер разговаривал с сорокалетним мужчиной, которого Ли Ёнхван вылечил от рака печени. На экране показали его результаты обследований, рентген, КТ и МРТ. Даже непрофессионалу было видно, что все безнадежно. Но медосмотр после операции показал, что у него нет ни рака, ни других проблем.

Мама ребенка на соседней кровати зарыдала. Ее шестилетний сын боролся с раком печени. Все родители в палате молились о его выздоровлении.

Врачи говорили, что ремиссии достигают семьдесят процентов пациентов. Но лечить детей в терминальной стадии рака сложнее, слишком высок риск рецидива. А Ли Ёнхван гарантировал полное выздоровление без сильнодействующих лекарств и серьезных операций.

– Мамочка, а я тоже стану здоровым? – спросил шестилетний мальчик у мамы.

Та лишь кивнула, украдкой вытирая слезы. Что чувствуют родители, когда ребенок умирает на глазах, а они ничем не могут ему помочь?

Следующая новость – убийства, совершенные Ли Ёнхваном. Внезапно выпуск прервался, начались мультики. Преступник убил тридцать человек, но никто не осуждал его и не винил. Все надеялись, что его оправдают, – тогда он раскроет свой уникальный метод. Все пациенты в мире молились на него. Но он убил тридцать человек и находился под следствием.

Пак Чечжун с женой сидели в коридоре у торгового автомата. Он обрадовал супругу, что выиграл дело. Но та чувствовала что-то неладное.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она.

Адвокат лишь глубоко вздохнул. Он не знал, стоило ли рассказывать жене о Ли Ёнхване, давать ей надежду. Он понимал, что ему будет невероятно сложно добиться оправдательного приговора для убийцы в стране, где заново ввели смертную казнь. К тому же президент никогда не пожалует амнистию мужчине, отнявшему жизни тридцати человек. Пак Чечжун не переставал думать об этом.

– Я уволился из компании, – внезапно произнес он.

Казалось, его супруга совсем не удивилась и ободряюще взяла его за руку. Но она чувствовала, что муж недоговаривал.

– Почему? Возникли проблемы?

Он посмотрел жене прямо в глаза. В его голове крутилось множество мыслей. Казалось, что после тяжелой борьбы всегда наступает счастливый конец, но эти слова перебивала мысль о трагической судьбе дочурки. Собравшись с духом, он рассказал жене, что будет защищать Ли Ёнхвана, и попросил никому не рассказывать – ни к чему распускать слухи. Супруга развеяла его тревогу, обняла и улыбнулась. Он чувствовал ее поддержку.

Ее маленькие руки источали тепло. Пак Чечжун представил, как между ними влезла их драгоценная дочурка. Есть вероятность, что она выживет. Небольшая, но все-таки есть. Она должна выжить ради них. Он корил себя за мысли о том, что может не добиться оправдания Ли Ёнхвана. Он точно его добьется. Пак Чечжун не чувствовал никакой вины за то, что будет защищать убийцу тридцати человек. Ради спасения дочери он бы и сам убил еще столько же.

За сутки полицейские обнаружили еще семь трупов – число жертв увеличилось до тридцати семи. Преступник признался в их убийстве и даже подтвердил, что проводил на них опыты. Он действительно это сделал.

На следующий день Пак Чечжун приехал в следственный изолятор уже как адвокат. Он вошел в комнату для свиданий, жестом пригласил Ли Ёнхвана присесть, а сам устроился напротив него.

– Господин адвокат, я смогу попасть под амнистию? – внезапно спросил тот, пока адвокат доставал ноутбук.

– Вы имеете в виду специальную? – ответил Пак Чечжун, раскладывая на столе письменные принадлежности.

Ли Ёнхван вопросительно посмотрел на него, словно не понимал смысла сказанного.

– Существует обычная амнистия, которую могут дать любому, вне зависимости от статьи, и специальная, которую дарует президент определенному человеку.

– Хорошо бы попасть под специальную, – потер руки преступник.

– Но, как я уже сказал, ее назначает президент. Ни адвокат, ни судьи не имеют к этому никакого отношения. Поэтому давайте сосредоточимся на варианте с оправдательным приговором.

Ли Ёнхван кивнул, хотя было видно, что он разочарован. Пак Чечжун приготовился печатать на клавиатуре.

– Господин Ли, в первую очередь прошу быть со мной предельно честным. Вы убили тридцать семь человек? Или жертв больше?

– Хм… Может, в пять раз больше. – Подумав, он начал загибать пальцы. – Нет, думаю, в шесть. Я не знаю, не считал.

– Вы сейчас действительно говорите о жертвах? – Адвокату показалось, что он не расслышал.

– Да. Сто восемьдесят человек, наверное, так. Вы же понимаете, чтобы разработать метод, который спасет жизни, нужно его на ком-то испытывать. У всего есть цена. Я могу вылечить любую болезнь, но для этого пришлось принести жертву.

Ли Ёнхван говорил уверенно, с нотками гордости в голосе, словно ветеран боевых действий, описывавший победное сражение. В конце он даже подмигнул.

Несколько лет назад в Южной Корее вновь разрешили смертную казнь – в результате наказания за тяжкие преступления ужесточились. Как можно оправдать человека, который убил тридцать семь человек, проводя над ними опыты? Тела остальных жертв рано или поздно найдут. Тогда Ли Ёнхван может забыть об оправдании и готовиться к казни.

Пак Чечжун тяжело вздохнул и почесал нос. Трупов оказалось больше, чем он ожидал, – почти две сотни.

– То есть вы говорите… В ходе опытов вы убили сто восемьдесят человек, верно? – уточнил адвокат, пытаясь судорожно придумать план действий. Он не знал, что делать. Казнь выглядела неминуемой. – Вы хотите, чтобы вас оправдали? Но… Вы признали вину по всем убийствам, и, если приобщить сказанное вами сегодня, жертв около ста восьмидесяти. Оправдательный приговор… Да… Случай не из простых. Сделаю все, что смогу, но убитых оказалось больше, чем я думал…

Он намеренно недоговаривал. Если бы он заявил Ли Ёнхвану, что того нельзя оправдать, он бы мог нанять другого адвоката. Пак Чечжун не мог себе этого позволить.

– А теперь я объясню вам, почему меня обязаны оправдать, – начал Ли Ёнхван, откинувшись на спинку стула. – Уверен, все тела вскоре найдут. И я признаюсь в их убийстве. В суде вы должны настаивать на том, что они умерли в ходе медицинских экспериментов, а значит, жертва оправданна. Без нее невозможно развивать медицинские технологии. Смерти в ходе опытов спасут семь миллиардов людей. Вы понимаете, о чем я?

Пак Чечжун вытер пот со лба. Слова Ли Ёнхвана не поддавались здравому анализу. Похищение и убийство человека – это преступление, вне зависимости от мотива. В его эксперименте погиб не один человек, а сто восемьдесят. Существуют разные причины для вынесения оправдательного приговора, но опыты на людях туда не входят. Слова преступника показались ему нелепицей, полной противоречий.

Пак Чечжун хотел было возразить, но Ли Ёнхван прервал его на полуслове:

– Не отказывайтесь. Просто сделайте, как я сказал. Я подтвержу, что убил людей в ходе экспериментов, но не признаю себя виновным в суде, договорились?

– Почему вас должны оправдать, после того как вы признаетесь в убийствах? Получается, вы уверены в своей правоте, – начал рассуждать адвокат.

– Послушайте, я убил уйму людей во время опытов. Вот представьте, я расскажу о своих достижениях, не раскрыв всей правды. Люди смогут жить долго и счастливо. Но в какой-то момент они станут размышлять: а как я добился такого результата? Они начнут копать, и выяснится, что я убил человека. Меня будут судить, относиться как к преступнику и в конце концов забудут. При этом человечество продолжит пользоваться моим методом. Но если я сейчас очищу свое имя в суде, никто не сможет и слова против меня сказать, когда я пролью миру свет на мою медицинскую технологию. Меня будут называть спасителем человечества. Поэтому я признался в каждом совершенном мной убийстве. Теперь дело за вами. Если меня посадят, я умру. Конец!

Ли Ёнхван вытащил из кармана кучу визиток и швырнул их на стол – среди них были известные корпорации Кореи, такие как «Эс-Эс груп», «Пхагве Консоль», «Кольколь Ырё» и «Эйч-Найн груп».

– Представители всех этих компаний пришли ко мне и предложили лучших адвокатов. Если вы не уверены в себе и не сможете добиться для меня оправдательного приговора, я найму другого юриста, – заявил Ли Ёнхван.

Пак Чечжун взял одну из визиток и внимательно ее изучил. Глава отдела планирования компании «Эс-Эс груп». Теперь его подзащитный угрожал сменить адвоката. Конечно, он и сам понимал, что этим может закончиться.

– Господин адвокат, я могу вылечить вашу дочку всего за час! – в отчаянии закричал Ли Ёнхван и закрыл лицо руками.

Его слова попали в точку – сердце Пак Чечжуна разрывалось на части.

Еще недавно он оставил все надежды на спасение дочурки. Они с женой старались сделать так, чтобы она счастливо прожила оставшиеся дни. Но теперь перед ними забрезжила призрачная надежда – Пак Чечжун не мог ее упустить.

Он собрал все визитки и бросил их в портфель. Адвокат чувствовал, что не сможет выиграть дело, потому что думал, что ему не справиться.

«У тебя все получится», – он повторял эту фразу как мантру. А еще он заметил, как Ли Ёнхван наблюдал за ним сквозь пальцы.

– Дайте мне время – и все увидите в суде, – твердо произнес адвокат.

– Я в вас не сомневался, – усмехнулся собеседник.

Опрос общественного мнения: как люди относятся к Ли Ёнхвану?

Репортер Ли Чхон, новости «Амадо»

Преступник Ли Ёнхван, арестованный полицией, утверждает, что может вылечить любую болезнь. Исследователи одного из журналов опросили более тридцати тысяч жителей города старше семнадцати лет. Им задавали вопрос: «Верите ли вы в то, что Ли Ёнхван может вылечить любую болезнь?»

Верю – 47 %

Не верю – 36 %

Затрудняюсь ответить – 15 %

Другое – 2 %

Результаты опроса показали, что тех, кто верит в способности Ли Ёнхвана, на десять процентов больше, чем тех, кто нет. В свою очередь, эксперты…

Меня зовут Чан Тонхун…

Я решил несложную математическую задачку и посмотрел на часы. Без десяти семь. Дополнительные занятия заканчивались ровно в семь. Оставалось всего десять минут; настроение сразу улучшилось.

После занятий я закинул рюкзак на плечо и пулей спустился на первый этаж. Мне казалось, что у меня выросли крылья. После занятий старший брат всегда ждал меня у магазина напротив здания курсов. Погода стояла как в середине лета. Но нет, лето подходило к концу, осень уже стучалась в двери[5].

Я вышел из здания и встретился с братом. По дороге домой мы толкались и подшучивали друг над другом. Я попытался столкнуть его с дорожки, но лишь отскочил от него, как пружинка. В вопросах силы я ему не ровня.

Была пятница. Я попросил маму заказать курицу к нашему приходу. Пока мы поднимались на лифте на седьмой этаж, я все думал, какую часть курицы мне бы съесть.

Мы с братом зашли в квартиру. Родители были мертвы. Из шеи отца торчал нож. Мама лежала голой – ее пырнули в живот. Кровь била фонтаном.

Я посмотрел маме прямо в глаза, а она посмотрела на меня, хватая ртом воздух. Последний вздох – и ее голова ударилась о пол. Мне было двенадцать.

Впервые в жизни я оказался в полиции и встретил человека, которого все называли прокурором. Меня впервые допросили и слушали мои показания. Раньше я видел такое только в книгах и фильмах.

Преступника, который убил моих родителей, вскоре задержала полиция. Ему было за тридцать, он проиграл все состояние в карты. Когда его спросили о мотиве, он ответил, что потерял все деньги и жизнь его была разрушена. Я считал его ничтожеством. Хотел убить его. Отрубить руки и ноги. Сжечь и сбросить со скалы. Избить до смерти.

На похоронах я не переставал плакать. Стоял перед фотографией улыбающихся родителей, и мне казалось, что нет смысла жить. Я выл от отчаяния, надеясь, что кто-нибудь почувствует мою скорбь. Люди на похоронах не обращали внимания ни на меня, ни на моего брата. Они лишь причитали: «Как он посмел сделать это… Какое горе…»

Почему! Почему никто не пытается помочь! Почему! Я спрашиваю, почему никто не помогает мне и моему брату? Раз вы взрослые, убейте того подонка, отнявшего жизни наших родителей! Или хотя бы сломайте ему что-нибудь! Прошу, отомстите…

Я плакал. Мой старший брат был еще слишком юн и беспомощен. Но всемогущие взрослые даже не думали о том, чтобы помочь нам. Начался первый суд, на котором даже нельзя было оскорбить этого подонка. Я почувствовал, что разваливаюсь, как тающее мороженое. Но не мог ничего сделать, даже приблизиться к нему. Я хотел убить его.

Я действительно этого хотел. К моему удивлению, в зале суда был еще один человек, который, как и я, желал наказать мерзавца. Это был прокурор Пэк.

Я слышал нескрываемую злость в его голосе. Он собрал всевозможные доказательства, передал их судье и громко, театрально начал обвинение. Судья несколько раз вынес ему предупреждение, но его это не волновало. Он вел себя так, словно тот подонок убил его родителей. Не знаю, почему он так хотел погубить этого мерзавца.

Я был безумно ему благодарен. Он вел себя как настоящий герой, пришедший на помощь мне и брату. Блюститель справедливости, требующий расплаты. В итоге преступника приговорили к смертной казни. Но в Корее уже много лет казнь заменяли пожизненным заключением. Он будет жить в тюрьме на налоги граждан. К счастью, он больше никогда не вернется к людям. А если вернется – я сразу его убью.

На следующий день после суда мы с братом решили заглянуть к прокурору. Его стол был усеян бумагами; очевидно, он над чем-то работал, но тем не менее уделил нам время. Прокурор Пэк оказался человеком, который ненавидел преступников всей душой.

– Я в какой-то степени могу понять тех, кто ворует и нарушает общественный порядок. Всякое бывает в жизни. Но черт возьми, подонки, которые убивают и насилуют людей, не должны существовать. Они бесполезный мусор! Я хочу арестовать их всех и до конца жизни упрятать за решетку, чтобы они там гнили. Но этого недостаточно: они должны умереть! Я ловил бы их собственными руками. Но это обязанность полиции. – По его тону было понятно, что он не шутил.

Не знаю почему, но я проникся симпатией к прокурору. Когда передо мной стоял преступник, убивший моих родителей, я был в отчаянии и не мог ничего сделать. Но прокурор Пэк, как бравый воин, вытащил меня из пучины безысходности и наказал мерзавца. Однако я был уверен, что не многим повезло так, как мне. Преступник, отнявший у кого-то семью, будет спокойно жить в тюрьме, а родственники жертвы каждый день страдать от неутолимой боли. Я хотел помочь им. Стать героем, который законно будет наказывать злодеев. Мой покойный папа всегда говорил: «Если кто-то помог тебе, значит, и ты должен помочь кому-то». Тогда я твердо решил, что стану прокурором.

После смерти родителей нас воспитывала бабушка. А к прокурору Пэку мы относились как к отцу. Конечно, сперва мы его слегка раздражали, но потом он принял нас. Я не говорю, что он нас усыновил, просто заботился как о родных.

Мы с братом сконцентрировались на учебе. Единственными нашими друзьями стали тетради и учебники по праву. Я попытался сдать экзамен на адвоката сразу после школы, но прокурор Пэк посоветовал сначала поступить в престижный Сеульский университет. Он всегда учил нас, что в жизни очень важны связи.

Иногда мне приходилось совсем тяжело. Всякий раз, когда я подумывал бросить учебу, я смотрел на фотографии родителей. Это придавало сил.

Снято после изнасилования девушки. Двадцатилетний парень, распространивший видео, на первом заседании был приговорен к двум годам лишения свободы, а на втором – оправдан.

Человеку, от скуки убившему прохожего, дали условный срок.

Незаконное проникновение в дом и жестокое убийство… Преступник находился под воздействием наркотических веществ.

Я вырезал из газеты эти глупые заметки и приклеивал их в альбом. Я никогда не проклинал ни судей, вынесших такой абсурдный вердикт, ни прокурора. Они не понимали, что чувствовали семьи убитых, потому что сами никогда не испытывали подобного. Такое бывает. Это не грех. Но в моем случае все иначе. Я прошел этот ад от начала и до конца.

Есть такая поговорка: несчастье объединяет. Я полностью понимаю людей, чьи близкие были убиты. Представляю, как обливались кровью их сердца, когда они стояли перед убийцей, но ничего не могли сделать. Они желали ему смерти. Поэтому я должен стать прокурором, чтобы помочь этим людям. Я должен стать бойцом… Превратить ненависть в целеустремленность. Я выпустился из школы и поступил на юрфак известного университета.

Я стал прокурором, как и мечтал. Рядом со мной всегда был мой брат: он стал судьей. А прокурор Пэк стал членом парламента.

И каждый день пытался инициировать принятие закона, разрешающего смертную казнь. В прошлом году его инициативу вынесли на обсуждение, большинство проголосовало «за».

Теперь мерзавцев, приговоренных к смертной казни, привязывали к операционному столу. Через пять минут они были мертвы. К сожалению, приговор приводили в исполнение с помощью медицинских препаратов, и преступник не чувствовал боли. Конечно, хотелось бы убить каждого самому, но я все равно был доволен.

Вот врач подходит к привязанному преступнику – а тот, в свою очередь, непрерывно следит за медиком. Он стиснул кулаки и пытается ослабить путы. Но безуспешно. Я ждал этого момента много лет. В руку вкалывают первый препарат. Потом медленно второй… Наступает темнота…

Прокурор Чан Тонхун проснулся на маленьком матрасе в спальне и сразу взял в руки телефон. Дисплей показывал 5.59 утра. Через минуту должен был прозвонить будильник. Он отложил телефон в сторону и вновь закрыл глаза.

«Я отдохнул. Выспался. Впервые за долгое время мне снился сон о прошлом. Казалось, кто-то сделал его в виде фильма о моей жизни. За оставшуюся минуту я еще раз прокручу в голове отрывки из сна».

Прозвенел будильник. Прокурор выключил его, встал и начал день со стакана холодной воды. Ему было уже тридцать шесть, но ни друзей, ни жены он так и не завел. Его вообще не интересовали любовные дела.

Чан Тонхун проработал в центральной прокуратуре Сеула двенадцать лет. Пять лет назад его перевели в родной город Куам. А все из-за того, что его наставник, прокурор Пэк, сказал, что только добившись успеха на родине, можно легко войти в политику. Чан Тонхун умылся холодной водой, вышел из ванной и по дороге на кухню поднял костюм, брошенный на пол вчера вечером. Позавтракал он бутербродами, куриной грудкой и горстью помидоров черри, которые купил в круглосуточном магазине возле дома.

После Чан Тонхун поехал на работу. Остановившись на светофоре, он снова подумал о детстве, которое видел сегодня во сне. Последний взгляд маминых глаз, нож в животе – кадры менялись один за другим, но он больше ничего не чувствовал. Что толку от печали и злости? Мертвых не вернуть. Он оставил все эти эмоции в прошлом вместе с родителями.

В какой-то степени Чан Тонхун потерял тягу к жизни. Единственным его увлечением были походы в спортзал каждые два дня. Его личная ненависть и неприязнь к преступникам умерли. Единственное, что его волновало, – утешение скорби жертв преступления. Законная месть.

Приехав на работу, Чан Тонхун не спешил заходить внутрь. Он закурил сигарету в специально отведенном месте. Своего рода ритуал, чтобы вместе с дымом выпустить призраков прошлого. Этому его научил прокурор Пэк.

Чан Тонхун вытащил телефон и принялся листать новости. Самой горячей на сегодня стала статья с опросом, как люди относятся к Ли Ёнхвану. Прокурор не дочитал ее, убрал телефон, выкинул сигарету и вошел в здание.

Зайдя в офис, он поприветствовал следователей, с которыми работал, сел за стол и начал перебирать документы. В этот раз ему поручили дело Ли Ёнхвана. Его обвиняли по шестнадцати статьям, в их числе убийство, похищение, сокрытие тел, незаконные медицинские операции. Через час должен был состояться его допрос.

Прокурор пришел в комнату для допроса заранее, неспешно потягивая энергетик – всегда пил его, когда нужно было сконцентрироваться на важном деле. Он пристрастился к подобным напиткам, когда начал заниматься спортом.

Чан Тонхун еше раз просмотрел информацию о Ли Ёнхване. Когда его назначили на это дело, он выучил все наизусть, но решил освежить данные в памяти. Судя по написанному, его жертвами стали пятьдесят шесть человек. Следующий документ – отчет о вскрытии одного из тел. Оно почернело, потому что помимо рака, которым болела жертва, в организм искусственно внедрили другие болезни. Суставы жертвы были вывернуты, находились в неестественном положении, потому что преступник специально наносил увечья, приводящие к инвалидности.

Прокурор представил, какой гнев испытают родственники погибших. Они сойдут с ума, узнав, что над их близким человеком проводили опыты. Поэтому они должны отомстить Ли Ёнхвану – тот должен умереть. В этот момент дверь отворилась. Полицейские привели преступника в наручниках.

Ли Ёнхван сел напротив прокурора и вызывающе посмотрел на него. Чан Тонхун отметил, что тот не чувствовал ни капли вины за совершенные преступления, смотрел сверху вниз, как повелитель всего мира. Прокурор нахмурился, но не потому, что почувствовал какие-то эмоции, – его не волновало поведение преступника. Он отложил документы и поприветствовал его.

– Добрый день. Меня зовут Чан Тонхун, я прокурор по вашему делу. Перед допросом позвольте сказать пару слов. Я добьюсь для вас смертной кази. Вы убили пятьдесят шесть человек и даже не надейтесь, что избегнете наказания. Я также посмотрел все новости и прочитал все статьи о вас. Можете и не мечтать об оправдательном приговоре. Даже если вы попадете под амнистию и вас отпустят, я сам вас убью, не переживайте.

Прокурор взял со стола документы и мертвыми глазами посмотрел на Ли Ёнхвана. Он не испытывал ненависти к нему. Просто исполнял свой долг воина.

Тот в ответ лишь усмехнулся. Чан Тонхун нахмурился сильнее, но в целом его лицо оставалось таким же безэмоциональным.

– Я тот, кто дает возможность людям в инвалидных колясках ходить, кто делает больных здоровыми. Я могу вылечить любую болезнь. Как вы смеете, господин прокурор, угрожать, что убьете меня? Не думаю, что сможете. Или считаете меня шарлатаном? – возмутился Ли Ёнхван.

– Конечно, я не эксперт в медицине, но, посмотрев на фотографии пациентов, с уверенностью могу сказать, что верю вам. Десять человек, которых вы вылечили, даже дали интервью на телевидении.

Ли Ёнхван откинулся на спинку стула и залился истерическим смехом. Казалось, слова прокурора его позабавили.

Недавно его перевели в одиночную камеру. В ней стоял телевизор, поэтому он знал из новостей, что люди верили в его способности. Поэтому его невероятно смешили слова прокурора, который заявил, что уверен в его методе, но в то же время обещает убить.

– Господин прокурор, – усмехнулся Ли Ёнхван, – по всему миру живет множество людей, больных раком, множество инвалидов. И я единственный, кто может подарить им счастливую и долгую жизнь. Думаете, наше правительство позволит мне умереть? Метод существует только в моей голове – я предусмотрительно не оставлял записей. Поэтому если я умру, то унесу с собой в могилу возможность всего человечества избавиться об боли и страданий.

– Господин Ли, вы же знаете, что в Корее всем заправляет право. Не важно, кем вы себя возомнили, богом или просто всемогущим человеком, судья будет выносить приговор в соответствии с законом. Вы убили кучу людей? Тогда вас ждет смертная казнь. Не будьте глупцом.

– А если все-таки не ждет? – спросил Ли Ёнхван.

– Я убью вас сам, как и сказал раннее, – произнес Чан Тонхун, нахмурившись еще сильнее.

Ли Ёнхван расхохотался, словно провоцировал собеседника убить его прямо сейчас. Но лицо прокурора оставалось непроницаемым, как у восковой фигуры.

Началось расследование, Ли Ёнхван признал вину во всех убийствах, о которых было известно полиции. Он описал критерии, по которым выбирал жертв, и сам процесс похищений. Обычно все происходило безо всякой четкой схемы – идеальный метод преступников, о котором обычный человек и не догадывается. Поэтому полиция не могла никого отыскать и объявляла пропавшими без вести.

Когда Чан Тонхун спросил преступника об опытах на людях, тот пояснил, что искусственно вызывал и лечил различные заболевания и патологии у похищенных. И так повторялось раз за разом, пока подопытный не умирал. Прокурор потребовал подробности, но Ли Ёнхван лишь неопределенно пожал плечами и замолчал. На этом первый допрос закончился.

После Чан Тонхун встретился с коллегой на площадке для курения, и они направились в кафе напротив, чтобы пообедать.

– Слышал, тебе поручили дело Ли Ёнхвана, – начал собеседник. – Ты серьезно будешь добиваться смертной казни?

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил Чан Тонхун.

– Не думаю, что Ли Ёнхван мошенник. Говорят, ты тоже веришь в его способности. Раз он может излечить любую болезнь, может, стоит оправдать его? Более трехсот тысяч человек подписали петицию с требованием его смерти. Больные люди, напротив, требуют освободить его, о нем говорят даже за границей. В тюрьму ты его можешь посадить, но приговорить к смертной казни? Не думаю, что получится, – ответил коллега, наливая воду в стакан.

– Пёнчжон, но ведь триста тысяч человек, подписавших петицию, желают ему смерти. Их мнение никого не интересует? Черт возьми, помнишь того мерзавца, изнасиловавшего ребенка? Вся страна требовала его казнить, но его посадили, а сейчас выпустили из тюрьмы, и он живет себе счастливо. Разве так должно быть? Ли Ёнхван убил пятьдесят шесть человек. Ему не избежать казни. – Чан Тонхун откашлялся, сделал глоток воды, а затем продолжил: – Даже если законы в нашей стране неидеальны, их нужно соблюдать. Будь ты богатым или бедным, президентом или обычным человеком – каждый должен получить наказание за свои правонарушения. А ты подумал о семьях жертв? Что им делать? Ты бы смог жить дальше, зная, что к человеку, убившему их близкого, относятся как к национальному герою? Я – нет. Если бы Ли Ёнхвану суждено было жить, он бы не встретился со мной.

Чан Тонхун произносил свою пламенную речь, и при этом ни один мускул не дрогнул на его лице. Коллега удивленно взглянул на него и хотел было что-то спросить, но официантка принесла им закуски и рис в плошках.

– Допустим. А если он попадет под специальную амнистию? – не выдержал тот и отложил в сторону палочки. – Ли Ёнхван может вылечить любую болезнь, его обязательно помилует президент.

– Об этом можешь не волноваться. Тогда я сам убью его, – решительно произнес Чан Тонхун.

Пёнчжон громко засопел и начал есть закуски. Чан Тонхун не отбрасывал слова коллеги, но просто не понимал, почему он вдруг переживает за преступника и сомневается в вердикте. Тот убил пятьдесят шесть человек, проводил на них опыты, да еще и признался в этом. Президент никогда не дарует ему специальную амнистию. Ли Ёнхван не сможет избежать наказания ни в одной стране, где существуют законы. Другими словами, он умрет.

«Ли Ёнхван – Бог». Рождение новой религии не остановить

«Ли Ёнхван – Бог, спустившейся с небес на землю, чтобы спасти человечество, умирающее от болезней».

Так выглядит первое положение нового вероучения, возникшего на базе протестантизма. Одной только фразой «Ли Ёнхван – Бог» оно привлекло более двадцати тысяч человек.

Такое количество верующих объясняется и тем, что в новой религиозной организации состоит господин Сок, один из тех, кого Ли Ёнхван вылечил от рака. Он часто читает проповеди и выступает на телевидении, где обожествляет своего спасителя…

…Когда одного из лидеров протестантской церкви, господина Ли, спросили о планах на будущее, тот ответил: «Наша церковь сделает все возможное, чтобы наш Бог (Ли Ёнхван) как можно быстрее вышел на свободу».

На Чхучжин

wldqwnd@dkseho.co.kr

Часть 2

Первый Приговор

Статья 11, пункт 1 Конституции Республики Корея: «Все граждане равны перед законом, и в политической, экономической, социальной и культурной сферах к ним не может быть применена дискриминация по половому признаку, религиозным убеждениям и социальному статусу».

Спустя два месяца после ареста Ли Ёнхвана расследование было завершено. Чан Тонхун сидел в комнате для допросов и перебирал кипу бумаг – она напоминала башню. На столе валялись пустые банки от энергетиков. Напротив него сидел Ли Ёнхван. Он казался вымотанным после продолжительного допроса.

Полицейские нашли всех жертв, погибших от его руки. Двести двадцать три человека, среди них девяносто пять детей (личности пятидесяти из них не установлены), сто взрослых корейцев (личности тридцати не установлены), двадцать восемь взрослых иностранцев. Все убитые дети были младше трех; они родились во время экспериментов Ли Ёнхвана. Возможно, двадцать один ребенок умер в результате аборта, но плоды были младше двадцати четырех недель, поэтому это не считается убийством.

Сто шестьдесят семь человек выглядели как трупы в низкобюджетных фильмах ужасов. И причина этому – опыты Ли Ёнхвана. Тела жертв, даже самых первых, убитых четыре года назад, не разлагались благодаря специальному раствору, которым тот бальзамировал трупы.

Общественности не следовало знать подробности об экспериментах – они были слишком ужасающими и жестокими. Поэтому журналисты знали только о числе жертв и о проведении опытов над ними.

– Господин Ли, на этом допрос окончен, – произнес Тонхун, бросил на стол материалы дела и потянулся.

Преступник последовал его примеру.

– Господин прокурор, вы уверены в этом?

– Да; если вы, конечно, не совершили других преступлений.

Ли Ёнхван положил руки на стол, тяжело вздохнул, а затем лег на стол, как уставший школьник.

Он признался во всех убийствах, но ни слова не сказал о ходе опытов – они содержали информацию о его медицинском методе. Прокурор быстро сдался и закончил допрос, потому что знал, что тот продолжит хранить молчание.

Чан Тонхун посмотрел на часы на запястье. 9:25. Допрос завершился быстрее, чем он предполагал. У него оставалось немного свободного времени, поэтому он вытащил папку из верхней части башни и открыл ее.

– Господин Ли, вы, наверное, устали. Но все же могу я задать вам еще один вопрос? – спросил он.

– Задавайте, – ответил Ли Ёнхван, не поднимая головы со стола.

– Почему вы убили Ли Пёнсока?

Тот ничего не ответил. Казалось, что он внезапно умер, даже дыхания не было слышно.

– Я спрашиваю, почему вы убили Ли Пёнсока? – повторил прокурор.

Преступник выпрямился и облокотился на спинку стула. Его глаза, которые обычно выражали насмешку, метнули молнии. Чан Тонхун задел его за живое. Однако через мгновение Ли Ёнхван снова натянул на себя широкую улыбку. Вопрос остался без ответа.

– Ли Пёнсока, вашего отца, – почему вы его убили? – не унимался прокурор.

Губы преступника задрожали. Казалось, он хотел что-то сказать, но это оказалось слишком тяжело. Чан Тонхун прочитал все по его лицу. При этом Ли Ёнхван все так же продолжал улыбаться.

– Давайте я расскажу вам о своем прошлом, – внезапно произнес он.

Прокурор молча кивнул. Тогда Ли Ёнхван почесал затылок и начал свой рассказ:

– Наша семья жила небогато, я был единственным ребенком в семье. Когда я поступил в медицинский университет, отец заболел раком печени. Его положили лечиться в больницу; во время химиотерапии у него выпали волосы. Он сильно страдал. Лечение стоило денег, но врачи не гарантировали, что рак отступит, поэтому отец отказался от лекарств и вернулся домой. Потом он звонил мне и требовал бросить учебу, потому что все врачи мерзавцы. Но что еще хуже, заболела моя мама. Отец запретил ей идти в больницу, заявил, что там ей навредят еще сильнее. Она умерла. Я не знаю от чего. Просто умерла, потому что не прошла обследование и не начала лечиться. – Ли Ёнхван на мгновение замолчал, пытаясь справиться с эмоциями. А затем продолжил: – Через некоторое время я достиг просветления, бросил университет и вернулся в Куам, где начал похищать людей, чтобы оттачивать навыки и развивать свой метод. Это заняло несколько лет. Отец, к счастью, держался. Тогда я уже знал, как вылечить рак, поэтому провел ему операцию, будучи уверенным, что избавлю его от болезни. Но просчитался. Отец умер. Это был первый и единственный просчет в моем методе. Без его смерти я бы никогда не довел его до совершенства. Все больные раком должны быть благодарны моему отцу. И вы, господин прокурор, запомните моего отца.

Ли Ёнхван закончил свой рассказ и подмигнул. Казалось, он действительно гордился смертью отца, при этом не чувствуя себя виноватым. Хотя как человек может чувствовать за это вину, если не считает убийство грехом?

Чан Тонхун, как обычно, с непроницаемым видом наблюдал за преступником. Не важно, убил тот отца или мать. Вопрос он задал чисто из любопытства.

– Понятно. Спасибо за ответ. Я буду помнить вашего отца, – ответил прокурор и вышел из комнаты для допросов.

Перед тем как уходить с работы, он решил заглянуть в офис – там уже никого не было. Свет выключили, было темно. Оставив дверь в коридор открытой, он бросил кипу бумаг на стол. Они разлетелись, как осенние листья, но прокурор не обратил на это внимания и ушел.

Когда Ли Ёнхван впервые заявил, что может лечить любые болезни, многие приняли его за очередного мошенника. Но спустя два месяца настроения в обществе изменились – большинство верило или хотело верить в его способности. Согласно последнему соцопросу, его поддерживали примерно восемьдесят семь процентов респондентов. Во многом этому поспособствовали те десять пациентов, которых он вылечил.

Эти люди появлялись на экранах каждый день, будь то новости или передача о здоровье. По сто раз за сутки каналы крутили репортажи, снятые, когда они проходили медосмотры. Пациенты облетели весь мир, за исключением Северной Кореи, прошли обследования в США, Европе и Японии. Везде врачи констатировали одно и то же – здоровы.

Ходили слухи, что они подделали историю болезни и на самом деле никогда не были инвалидами, поэтому общественность требовала провести медицинское расследование, но полиция не нашла никаких следов фальсификации данных. Это еще сильнее укрепило веру людей в Ли Ёнхвана.

За эти два месяца небольшая группа людей, протестовавшая против казни преступника, выросла в огромную организацию. В ней насчитывалось более двух миллионов человек – больные люди и их родственники искали единомышленников по всей стране. Среди них были знаменитости, политики и бизнесмены, которых не обошли болезни. Участники движения выходили на улицы, устраивали митинги в поддержку Ли Ёнхвана и даже стали высказываться в СМИ.

В одном из ток-шоу показали тридцатилетнюю женщину, которая родилась с расщеплением позвоночника и была прикована к инвалидной коляске. Она эмоционально рассказывала о реальном положении людей с инвалидностью в Корее и в мире, о неизбежной дискриминации и физических страданиях. Женщина выразила сожаления о том, что Ли Ёнхван убил двести двадцать три человека, но заявила, что его поступок позволит освободить людей от боли во всем мире.

Она кричала, что все смогут стать здоровыми и счастливыми, рыдая, говорила, что хочет ходить и жить, как другие люди. Только в Корее живет два с половиной миллиона человек с инвалидностью, и все они не могут смириться со своим положением. Многие люди в мире, не только она, пытались доказать, что Ли Ёнхван очень важен для них.

Не только больные выступали против казни. К ним присоединились обычные граждане. Граждане, которые не имели никакого отношения к жертвам опытов и не страдали от проблем со здоровьем. Их мотивация была довольно проста – эти люди боялись, что рано или поздно они или их близкие серьезно заболеют и им понадобится помощь Ли Ёнхвана. В отличие от остальных, они не выступали на телевидении, не участвовали в протестах, а лишь отправляли организации пожертвования.

Безутешные семьи жертв опытов молили, чтобы Ли Ёнхвана приговорили к смерти, и начали собираться вместе, чтобы дать отпор противникам казни.

Все началось с отца шестилетнего мальчика, который тоже погиб во время опытов. Он приехал в Куам и устроил пикет на главной площади города. Надпись на его плакате гласила «Ли Ёнхван должен быть казнен». Вскоре к нему стали подтягиваться родственники других жертв, но их все равно было слишком мало, чтобы противостоять противнику. Неожиданно к ним присоединились сторонние люди. Узнав о том, что мерзавец убил двести двадцать три человека, он пришли в ярость и присоединились к коалиции за смертную казнь.

На другом ток-шоу известный юрист заявил, что Ли Ёнхван – самый жестокий убийца за всю историю страны, поэтому должен быть казнен. Он добавил, что если мерзавца отпустят, то это нарушит все действующие законы. Каждый должен нести заслуженное наказание. Юрист обратился к статистике – девяносто девять процентов убийц в Корее были приговорены к смертной казни – например мужчина, убивший год назад бездомного. Еще полчаса он приводил примеры, и вывод напрашивался один – Ли Ёнхван ни за что не избежит смертной казни.

Две противоборствующие группы не прекращали споры, собирая новые доказательства и аргументы. И все из-за человека по имени Ли Ёнхван. На чью сторону встанет закон – дьявола, убившего сотни людей в ходе опытов, или бога, который избавит человечество от болезней? Скоро люди узнают ответ на этот вопрос. Наступил день первого заседания.

Перед зданием суда уже собрались противники Ли Ёнхвана. У каждого на запястье виднелся браслет с надписью «Смертная казнь».

– Ли Ёнхван! И не мечтай, что выйдешь сухим из воды. Я разорву тебя на кусочки! – крикнул один из демонстрантов в громкоговоритель. Им оказался тот самый отец, потерявший шестилетнего сына.

Люди поддержали его и начали выкрикивать свои угрозы в адрес убийцы. Еще они подготовили чучело в человеческий рост. На месте лица у него была приклеена фотография преступника. Демонстранты соорудили виселицу, набросили чучелу петлю на шею и вздернули. Толпа одобрительно загудела.

Через дорогу собрались сторонники Ли Ёнхвана. Они поставили небольшую сцену, на которую взобрался мужчина с микрофоном. Он болел синдромом Дауна, самым распространенным генетическим заболеванием. Конечно, от него не было лекарства.

Он начал произносить речь, его произношение казалось нечетким, а словарный запас маленьким. Раньше на него никто не обратил бы внимания, но сейчас все настороженно слушали, что он скажет.

Мужчина поведал, что, конечно, не хотел бы иметь такого синдрома. Ему скоро тридцать, но никто не воспринимает его как взрослого. Он недееспособен, поэтому не может жить один. Все, чего ему хочется, – стать нормальным членом общества и получить признание остальных. Он расплакался. Его возлюбленная умерла в прошлом году; она тоже болела синдромом Дауна.

– Эй, ты, придурок! А как бы ты поступил, если бы Ли Ёнхван пырнул одного из близких тебе людей в живот и убил? – Мечты о светлом будущем прервал женский голос, раздавшийся из громкоговорителя с противоположной стороны улицы.

Другая женщина такой издала звук, словно ее сейчас стошнит.

– Спасите моего мужа!

В воздух взлетел флаг с надписью «Казнь Ли Ёнхвана».

– Смерть!

– Помилование!

Голоса противников и сторонников слились в сплошной гул. Испугавшись громких звуков, один из детей в толпе закричал и упал наземь. Он болел детским церебральным параличом, и у него начались судороги. Родители пытались поднять его, но не могли совладать с телом. Все это снимали телевизионщики.

Суд над Ли Ёнхваном был в самом разгаре. Адвокат Пак Чечжун заявил, что убийства стали неизбежной жертвой для создания новой медицинской технологии. Подсудимый также вставил слово, сказав, что он спасет человечество благодаря своим способностям и сможет вылечить намного больше человек, чем убил.

Пак Чечжун понимал, что его действия как защитника не изменят приговор, но у него не было выбора. Выражение лица судьи не сулило ничего хорошего.

Слово перешло к стороне обвинения. Прокурор Чан Тонхун вывел на экран фотографию одной из жертв. Ее конечности были неестественно вывернуты и раздроблены, кожа почернела, будто ее жгли, а все тело было поражено раком и другими заболеваниями.

Следующий слайд.

Прокурор назвал жертву на нем женщиной, но у нее присутствовали и женские, и мужские половые органы. Последние выросли в ходе опытов Ли Ёнхвана. Рост женщины составлял более трех метров, а длина рук более двух.

Следующий слайд.

Шестидесятилетний мужчина. Двадцатилетний парень. Восьмидесятилетняя женщина. Их тела были заражены раком, а суставы деформированы и вывихнуты.

Следующий слайд.

Жертвой стал двадцатилетний юноша. Среди его органов обнаружили матку. И опять она появилась из-за опытов. В его организме произошло оплодотворение без полового акта, а ДНК плода полностью совпадала с ДНК жертвы.

Следующий слайд.

На нем все увидели восьмимесячный плод. Объяснения были излишни. Сторона обвинения предоставила изображения всех двухсот двадцати трех жертв. Судья отвернулся и едва сдерживал рвоту. Стенографистка тоже побледнела.

Адвокат Пак Чечжун не мог сдержать эмоций, когда увидел фотографии. Каждый раз ему казалось, что сейчас все его внутренние органы выплеснутся наружу. Реальность оказалась намного страшнее, чем описывал Ли Ёнхван. Среди жертв было три ровесницы его дочки. Но адвокат чувствовал не гнев отца, а благодарность, когда смотрел на слайды. Благодаря этим детям его ребенок сможет жить. Когда на экране появился плод, он отвернулся. Не каждый человек выдержит такое зрелище. А Ли Ёнхван лишь улыбался, смотря на фотографии жертв, отчего Пак Чечжун почувствовал, как по его телу пробежали мурашки. И он как адвокат должен был вытащить человека, совершившего такой страшный грех, со скамьи подсудимых. Однако Пак Чечжун не чувствовал себя виноватым – он обязан спасти дочь. Ведь люди, которые могут выжить, должны выжить? Поэтому Ли Ёнхван не должен оставаться за решеткой.

Суд продолжался без перерыва.

– Подсудимый, вы кололи анестетики или другие средства, чтобы уменьшить боль жертв во время опытов? – спросил прокурор, когда пришло время допроса.

– Возможна операция по избавлению от боли. В теории. Иногда я удалял голосовые связки, чтобы не кричали, – сказал Ли Ёнхван, улыбаясь.

Выражение лица судьи было непроницаемым, в то время как прокурор нахмурился.

– Подсудимый, вам предоставляется последнее слово, – обратился к нему судья в конце заседания.

– Я убил двести двадцать три человека и просидел под стражей целых два месяца. За это время во всем мире от рака умерло примерно шестьсот тысяч человек. Я мог спасти шестьсот тысяч! Но они умерли из-за этих двухсот двадцати трех. Господин судья, я невиновен. Я просто пытался спасти человечество, – закончил Ёнхван.

Первое судебное заседание подошло к концу. Подсудимый снова отправился под стражу, а прокурор Чан Тонхун и адвокат Пак Чечжун разошлись, чтобы подготовиться ко второму заседанию. Результатом первого стала, конечно же, смертная казнь. Ли Ёнхван не мог быть оправдан.

Полиция обладает информацией о методе Ли Ёнхвана и скрывает ее

Внимание общественности привлекла статья на портале «LMT». Там заявили, что метод Ли Ёнхвана действительно существует и что информация о нем находится на территории Кореи. Цитируем:

«Мы прибыли на то место в городе Куам, где находится заброшенная фабрика. Только собирались войти внутрь, как полицейские преградили нам путь. Они приказали уходить и больше не соваться туда. Может, это потому, что там спрятана информация о методе Ли Ёнхвана?»

Эта статья вызвала подозрения по поводу действий полиции, однако правоохранительные органы заявили, что ничего не знают о методе Ли Ёнхвана, а доступ к фабрике ограничили потому, что она является местом преступления.

«Экономика Куама»

guswo255@dhwjs.co.kr

Часть 3

Терзания души

Первое судебное заседание завершилось смертным приговором и привело к бессонной ночи. Адвокат Пак Чечжун с закрытыми глазами сидел за столом в комнате для свиданий следственного изолятора. Он пытался упорядочить мысли. Перед ним на столе стоял ноутбук с пустым открытым файлом. Напротив сидел Ли Ёнхван. Положив голову на стол и безвольно свесив руки, он наблюдал за своим защитником.

– Господин адвокат, не переживайте. Я знаю еще один способ, как выбраться отсюда. Но если бы я воспользовался им, я бы не нанял вас, – усмехнулся Ли Ёнхван.

Пак Чечжун открыл глаза. В них читалось явное раздражение. Он не собирался спрашивать, что это за способ. Даже если такой и есть, тот никогда его не раскроет.

– Господин адвокат, какой у вас план? – спросил Ли Ёнхван, задумчиво потирая подбородок. – Вам же надо добиться оправдания, так? Или добиться амнистии от президента. Мне нужен адвокат, и нужен сейчас, а не когда я умру. Моя смерть меня не заботит. Но я могу спасти вашу дочь.

Ли Ёнхван специально упомянул ребенка Пак Чечжуна, чтобы подтолкнуть его к действиям. Взгляд адвоката помутнел от отчаяния. Даже если его подзащитный убил всего сто восемьдесят человек, он не избежит казни. Раз ему вынесли такой приговор еще во время первого заседания, на оправдание можно было не рассчитывать. Ли Ёнхван сказал, что он наложит на себя руки сразу после окончательного приговора. Безвыходная ситуация. Но Пак Чечжун не мог позволить себе сдаться и позволить дочке умереть. Эта мысль сводила его с ума.

– Господин Ли, давайте сменим тактику. Вас ни за что не оправдают. Вы же признали свою вину. Теперь надо во что бы то ни стало избежать казни… – осторожно начал адвокат.

– Разве? А я слышал, что могут и оправдать. И я быстро выйду отсюда, – покачивая головой, ответил Ли Ёнхван.

– Как вы можете быть невиновным, если сами признались в убийствах? Давайте вернемся к реальности. Сначала добиваемся отмены казни, а потом что-нибудь придумаем. Я буду защищать вас до конца.

– Хорошо, я вас услышал. Вы думаете, меня не казнят? И что будем делать? Отзовем мои заявления и скажем, что я был пьян и ничего не помню? И это притом, что у суда есть неопровержимые доказательства, что я преступник. Я убил двести двадцать три человека. И, напомню, если умру я, умрет и ваша дочь. Меня должны оправдать, и точка. Только тогда я помогу вам.

После слов о дочери Пак Чечжун замолчал. Он чувствовал, как гнев комом подкатывал к горлу. А больше всего его раздражало, что подзащитный был прав. Тем не менее он попытался успокоиться.

– Говорю же, если я попаду в тюрьму, то умру. И если меня приговорят к смерти, тоже придется умереть. Мне нет смысла жить, если человечество отказывается от возможности избавиться от боли, – серьезно произнес Ли Ёнхван, а затем снова улыбнулся.

– Господин Ли, в таком случае…

– Просто сделайте как я прошу, – прервал его собеседник.

Губы Пак Чечжуна предательски задрожали. Он вытер испарину со лба и глубоко вздохнул. Он еле сдерживал свой гнев. Казалось, еще секунда – и его кулак полетит Ли Ёнхвану в лицо.

– Тогда, господин Ли, позвольте спросить еще раз. Вы действительно думаете, что судья вас оправдает?

– Уходите. Если не можете сделать так, как я прошу, уймите свое стремление и уходите. Значит, мне придется умереть. Но хочу напомнить, из нас двоих времени мало осталось у вас, а не у меня. Не задавайте вопросов и не пытайтесь меня победить. Если хотите вытащить меня отсюда – действуйте. Если нет, проваливайте к чертовой матери!

Ли Ёнхван выглядел слишком серьезным. Пак Чечжун не мог произнести ни слова. Сейчас он осознал, что мысли о дочери позволили эмоциям взять верх – ведь он согласился защищать убийцу в суде не из-за денег. Он сам на коленях умолял Ли Ёнхвана нанять его как адвоката. Если он начнет думать, что его подзащитный безнадежен, то сам отправится на свалку как отработанная механическая деталь.

– Господин адвокат, первое заседание закончилось, – начал его подзащитный. – Предположим, на следующем Верховный суд примет решение заменить казнь тюремным заключением. Даже если вы придумаете, как меня вытащить из тюрьмы, весь процесс займет несколько лет. Но как же ваша дочь? Думаете, она останется жива к тому времени? Я бы дал ей не больше ста дней.

Его слова отрезвили Пак Чечжуна. Он вспомнил о своем положении, но был не уверен, что сможет выполнить требования подзащитного. Адвокат решил не сдаваться ради дочери. У нее осталось совсем мало времени.

– Вы правы, – твердо ответил он. – Я найду выход.

– Делайте так, как считаете нужным. – Ли Ёнхван дал ему последний шанс. Он больше не улыбался.

Пак Чечжун вышел из следственного изолятора, завел машину и выехал на дорогу. Ли Ёнхван был разочарован в нем. Пак Чечжун не мог дышать и закричал, выпуская весь гнев, его не останавливал даже сорванный голос. Адвокат мертвой хваткой вцепился в руль машины. Крик резко перешел в нецензурную брань.

Пак Чечжун остановился на парковке перед маленьким отелем города Куам. Он жил в Сеуле, поэтому пришлось найти комнату поближе к подзащитному. Внутри находилась большая белая кровать, напротив нее – телевизор. В центре стоял круглый стеклянный стол, два деревянных стула, а в углу – маленький холодильник.

Он зашел в комнату, включил телевизор и направился в ванную. В новостях показывали некоего политика Чхве, который доказывал, что Ли Ёнхван – мошенник. Недавно он высмеял инвалидов, выступавших за освобождение преступника, и публично раскритиковал группу людей в колясках за то, что они ослеплены надеждой и подрывают моральные устои и законы Республики Корея.

– Его утверждения абсолютно необоснованны! Лекарство от рака разрабатывают в лучших лабораториях страны. Как молодой человек, недоучившийся в университете, не ученый, не врач, может вылечить любую болезнь? Давайте мыслить здраво. Разве это возможно? Вы действительно считаете, что рак можно вылечить скальпелем?! – кричал Чхве.

Пак Чечжун вышел из ванной и смотрел передачу, вытирая полотенцем руки. Ему казалось, что Чхве слишком бурно выражал свои эмоции. Пак Чечжун перестал обращать внимание на происходящее в телевизоре, сел на стул и, закрыв глаза, попытался сосредоточиться.

Он никогда не добьется для Ли Ёнхвана оправдательного приговора. Значит, надо думать иначе. Но сперва необходимо остудить голову и избавиться от лишних эмоций.

Адвокат должен контролировать себя и мыслить хладнокровно. Но Пак Чечжун не выдержал и снова заорал что было мочи. Он не мог придумать ничего дельного, но и лишаться шанса спасти дочь тоже не хотел. К горлу опять подкатил ком гнева. Внезапно он вспомнил лицо прокурора Чан Тонхуна.

Пак Чечжун хорошо его знал. Они не были знакомы лично и никогда раньше не встречались, но прокурор пользовался известностью в юридических кругах. Он слыл непоколебимым и жестким. Говорили, что три года назад сын влиятельного бизнесмена, будучи пьяным, сбил на машине трех жителей в Куаме. Его отец, узнав о том, что дело будет вести Чан Тонхун, решил подкупить прокуратуру, чтобы сменить прокурора. Кроме того, с Чан Тонхуном дружен прокурор Пэк, влиятельная фигура в корейской политике, поэтому его авторитет казался непоколебимым. Пак Чечжун знал, что прокурор осведомлен о настроениях в обществе, и был уверен, что тот сделает все возможное, чтобы Ли Ёнхвана казнили. Таким он был человеком.

Пак Чечжун замотал головой и постарался отогнать мысли о прокуроре. Снова закрыл глаза. Он дышал медленно и расслабил мышцы, но все равно не мог сосредоточиться и найти решение проблемы. Специальная амнистия? Президент никогда в жизни не помилует убийцу двухсот двадцати трех человек, который еще и опыты на них ставил. Такого даже в фильмах не встретишь. Но если он тот, кто может вылечить любую болезнь? Пак Чечжун нащупал ниточку, но она тотчас ускользнула от него. Вздохнув, он пересел на кровать и стал смотреть телевизор. Ему было противно слушать лозунги политика Чхве, поэтому он переключил канал. Везде шли новости. На экране показывали репортаж с места первого суда над Ли Ёнхваном. Слишком много людей хотели убить его. Слишком много людей его ненавидели.

«Почему вы хотите его смерти? Неужели просто нельзя закрыть глаза на его преступление… Спасите мою дочь…» – молил Пак Чечжун.

Конечно, тот факт, что число протестующих перед судом уменьшалось, не был связан только с приговором. Но это и не означало, что если протестующие разойдутся, подсудимый избежит казни. Адвокат в любом случае их ненавидел.

Он их не понимал. Такие люди, наверное, больны на голову. Они ведь могут получить травмы или заболеть чем-то серьезным в любой момент. Это даже не рок, а просто суровая реальность. И когда за ними в больницу придет Смерть, они будут в агонии выкрикивать имя Ли Ёнхвана.

Он не мог больше смотреть новости, поэтому встал и открыл холодильник. Внутри стояли две пол-литровые бутылки воды. Пак Чечжун открыл одну из них и залпом опустошил ее. Внутри все горело. И это нельзя было остановить. Его дочь медленно умирала.

Адвокат поставил бутылку на стол и вновь задумался над способом, как вытащить подзащитного из тюрьмы. Ответа не было. Это невозможно.

– Черт! – выругался он.

Ничего не выйдет. И тогда его дочь умрет. Как бы он хотел, чтобы Ли Ёнхван никогда не появлялся. Тогда они с супругой отпустили бы дочку без всяких надежд на спасение.

Он расчесал голову до крови. Ему хотелось разорвать самого себя на куски. Мысли заполняло нескончаемое раздражение.

– Почти пять миллионов человек подписали петицию за казнь Ли Ёнхвана. Однако правительство до сих пор никак не реагировало, что вызывало недовольство населения. Сегодня власти наконец выступили с официальным заявлением. Давайте послушаем, – раздался голос диктора из телевизора.

Убить Ли Ёнхвана? Или спасти? В голосовании участвовало десять миллионов человек. Правительство, как могло, откладывало ответ гражданам и только сейчас решилось выступить.

– Мы пытались учесть интересы всех голосовавших, – так началось обращение властей.

Их решение оказалось двояким. Представители парламента не сказали, что простят Ли Ёнхвану все грехи, но и не подтвердили, что он будет наказан по всей строгости закона. Способ, который мог бы спасти преступника, мог придумать только Пак Чечжун.

Самый жестокий убийца в истории страны вроде бы очевидно должен понести заслуженное наказание. Но от правительства не последовало четкого ответа, что это так. Другими словами, власти хотят спасти его и воспользоваться его методом.

– Мы переходим к международным новостям. Во Франции началась масштабная забастовка…

Сюжет о Ли Ёнхване закончился. Пак Чечжун вернулся в кровать и лениво щелкал каналы. Ток-шоу, которое он смотрел ранее, еще не закончилось. Политик Чхве до сих пор гнул свою линию:

– Ну да, конечно. Вылечил десять человек. А вы видели, как это происходило? Кто-нибудь видел? Ни фотографий, ни видео – никаких доказательств. Чему вы вообще верите? Как их старые медицинские записи и комментарии врачей могут быть связаны со способностями этого проходимца?

В чем-то политик Чхве был прав – никто не видел Ли Ёнхвана в деле. Двое инвалидов из общественного туалета были под действием анестезии, как и те восемь человек из подвала.

Слова политика прочно засели в голове Пак Чечжуна. Раздражение и гнев, блокировавшие мысли, начали таять. Ключ ко всем ответам был у него в руках. Адвокат снова закрыл глаза и сосредоточился.

Он перестал различать звуки и что-либо чувствовать. Идеальная концентрация. Тело стало легким, а все вокруг настолько тихим, что он слышал биение своего сердца. Дыхание было тихим и спокойным. Мысли возникали в голове целыми предложениями и стояли перед глазами.

Правительство хочет спасти Ли Ёнхвана и заполучить его метод. Тогда почему они не заявили, что простят ему все преступления?

Не существует четких доказательств того, что он может лечить все болезни. Но и опровергнуть это сложно. С одной стороны, он спаситель, с другой – мошенник. Если его метод существует, то он нужен человечеству. Ли Ёнхван как раз и говорил, что он единственный человек, который сможет спасти этот мир. Но где подтверждения? Десять больных, которых он исцелил? Нет, нет ни фото, ни видео, как и заявил политик Чхве. Значит, фактами могли манипулировать.

В Ли Ёнхване не уверены.

Если президент помилует его, не только в стране, но и во всем мире поднимутся волнения. А что, если оправданный убийца окажется проходимцем? Правительство и президент Южной Кореи не могут пойти на такой рискованный шаг. Все страна и так напряжена до предела. Они вернули смертную казнь и почти прекратили торговлю с Евросоюзом. Если в дополнение ко всему еще и оправдают Ли Ёнхвана, то столкнутся с негативными последствиями на международной арене и полным прекращением торговых отношений с ЕС. Но если метод Ли Ёнхвана существует, то его помилование принесет государству огромную выгоду.

Если правительство будет уверено в Ли Ёнхване, его выпустят.

Пак Чечжун достиг пика концентрации и открыл глаза. Он придумал идеальный план. Лучший и единственный.

На следующий день на рассвете он направился в следственный изолятор. Ли Ёнхван, сонно зевая, вошел в комнату для свиданий. Пак Чечжун, несмотря на раннее утро, выглядел с иголочки. Как только его подзащитный сел за стол, адвокат достал два листка и положил их перед ним. Это были копии опроса граждан о необходимости смертной казни и заявление властей. Ли Ёнхван потер глаза и лениво поднял одну из бумажек со стола.

– Что это?

Пак Чечжун не ответил и жестом предложил ему прочитать содержимое. Подзащитный бегло пробежался глазами по тексту, отложил лист и взял следующий. Это была петиция за его казнь. В отличие от предыдущего документа, этот он читал очень внимательно.

– Вообще я слышал это все в новостях, – начал Ли. – Зачем вы показываете мне документы?

Тогда Пак Чечжун достал еще один лист – петицию против казни.

– Господин Ли, содержание не так важно. Посмотрите на заявление. Видите, что его можно интерпретировать двояко?

Ли Ёнхван бросил вопросительный взгляд на адвоката и отложил бумаги. Адвокат прочитал в его глазах, что он особо ничего не ожидал.

Напряжение возросло до предела – Пак Чечжун чувствовал боль в шее. Его руки тряслись. Этот процесс был для него последней возможностью остаться юристом. Он стиснул кулаки, чтобы не показать волнения.

– Я тут подумал: почему власти так долго не отвечали на вопросы граждан?

– Ближе к делу, – оборвал его Ли Ёнхван.

Пак Чечжун почувствовал себя оскорбленным, но не паниковал и постарался расслабиться. Когда мышцы в шее немного отпустило, он разжал кулаки и произнес:

– Я считаю, что правительство хочет вас спасти. А как иначе поступить с человеком, который может вылечить любую болезнь? Но они не дали точного ответа. Почему? Потому что они в вас не уверены. Спешу вас огорчить, но никто не может проверить, действительно вы исцеляете людей или нет.

– То есть те десять человек… – начал Ли Ёнхван.

Пак Чечжун предупредительно посмотрел на него, чтобы тот не перебивал. Как только подзащитный замолчал, он продолжил:

– Никто не видел, как вы делали операцию, – нет ни фотографий, ни видео. Вы показали лишь результат. Если рассуждать хладнокровно, то ваш метод может быть выдуманным. Но правительство не призывает вас наказать, потому что нет и подтверждений мошенничества. Если вы дадите им доказательства того, что можете лечить любую болезнь, вас спасут. Оправдают.

Ли Ёнхван недоверчиво поднял бровь. Пак Чечжун увидел, что подзащитного заинтересовала его идея.

– Доказать будет несложно. Вы сделаете операцию больному человеку. Тогда правительство признает ваши умения. Можно будет ознакомить их с подготовкой к операции и ее результатом, пропустив сам процесс. Конечно, просто кадра, где вы покидаете операционную, недостаточно. Но если туда попадет больной человек, а выйдет уже здоровый, вам поверят. Возможно, простые люди отнесутся скептически, но для нас важнее одобрение властей. Как только правительство станет уверено в ваших способностях, вам не позволят умереть.

Ли Ёнхван, скрестив руки на груди, задумался. Пак Чечжун не мог дышать от волнения. Если подзащитному не понравится план, его дочь умрет.

– Говорите, меня не могут признать невиновным?

– Нет, – уверенно ответил адвокат. Но внутри все сжалось от страха неизвестного. – Если вам не нравится мой план, можете нанять другого юриста. Но как бы они ни были хороши, они никогда не добьются оправдания для вас. Да что там оправдания, даже от казни не спасут. Я уверен в этом.

Ли Ёнхван улыбнулся. Он сразу понял, что его адвокат придумал выигрышный план. Пак Чечжун смотрел ему в глаза. Казалось, что тот заглядывал в самую душу. Он обращался ко всем богам этого мира и молился им. Его сердце выскакивало из груди. Другого пути не было – Ли Ёнхвану должен понравиться его план.

– Хорошо. Можно задать пару вопросов? Как вы устроите такую важную операцию?

– Завтра мы проведем пресс-конференцию и обратимся к властям с просьбой дать нам такую возможность. Если они согласятся, то финальное слово за судьей, поэтому на следующем заседании мы также попросим дать вам такую возможность.

– А что, если нам откажут? Ведь…

– Вы умрете. – Пак Чечжун оборвал Ли Ёнхвана. – Если операцию не одобрят, ничего другого не останется. Если они не согласятся, это будет означать, что вам не доверяют. А если и поверят, то не факт, что захотят спасти. Поэтому нам надо вынудить их согласиться на наше предложение.

Ли Ёнхван выглядел так, будто чем-то недоволен, но промолчал. Пак Чечжун выглядел уверенным, но внутри все было в напряжении.

Подзащитный медлил с ответом. Для адвоката эти секунды казались вечностью. Он поставил на кон жизнь. Теперь выбор за Ли Ёнхваном. Он молился. И если бог может услышать…

– Я готовился умереть с того момента, как положил первого пациента на операционный стол, – начал Ёнхван. – И, как я упоминал ранее, смерти не боюсь. Давайте попробуем ваш план. Звучит интересно.

В этот момент на адвоката навалилась ужасная усталость – он наконец-то выдохнул.

– А теперь сядьте и записывайте за мной слово в слово, – сказал Ли Ёнхван, хрустя пальцами.

В холле самого высокого здания Куама находилась сцена, где Пак Чечжун и собрал пресс-конференцию. На первом этаже толпились журналисты, а полицейские следили за порядком. Последние четко контролировали вход, опасаясь протестующих. Недавно число людей, выступающих против Ли Ёнхвана, увеличилось в несколько раз. Три дня назад в центре города столкнулись его сторонники и противники и устроили потасовку. Удивительно, но среди них не было ни одного больного человека или близкого жертвы преступления.

Спустя десять минут после предполагаемого начала конференции в холле появился Пак Чечжун. В руках он нес папку с бумагами. Он залез на сцену и откашлялся. Взгляды репортеров были прикованы к его фигуре. К нему потянулись руки с диктофонами, словно души, искавшие спасения из ада.

Пак Чечжун оглядел аудиторию и еще раз упорядочил мысли в голове. Перед глазами стоял образ дочки, но мысли его были спокойны, как озеро в лесной глуши. Он вздохнул и начал пресс-конференцию:

– Добрый день. Я стою здесь перед вами, потому что мой подсудимый хочет сделать заявление для правительства. Прежде чем зачитать его, я хотел бы перечислить все болезни, которые может вылечить Ли Ёнхван. Рак всех органов, генетические заболевания, связанные с мутациями хромосом, дегенеративные и венерические заболевания…

Поскольку перечень болезней слишком большой, он объединил их в группы, чтобы аудитории было понятно, о чем шла речь. Туда входили заболевания, с которыми люди встречались хотя бы раз в жизни, которые требовали больших денежных трат, имели низкий процент успешного лечения, а также болезни, про которые специалисты не знали, как их лечить и чем они вызваны. Все операции, связанные с пересадкой органов и восстановлением суставов, выполнялись так же легко, как шитье куклы. С помощью одной процедуры можно было сменить пол, не прибегая к гормональной терапии. Весь процесс занимал от тридцати минут до часа.

– Если метод господина Ли станет доступным, то пациенты с серьезными заболеваниями смогут пройти операцию и выписаться за один день. Те, кто страдает сейчас, уже назавтра смогут начать здоровую счастливую жизнь. Также мой подзащитный не хочет, чтобы люди, находящиеся в уязвимом денежном положении, умирали только из-за того, что не смогли оплатить лечение. Он готов лечить их абсолютно бесплатно. Теперь у человечества появился шанс избавиться от болезней и физических недугов.

Голос Пак Чечжуна эхом раздавался в холле. Он закончил свою речь и вновь оглядел аудиторию.

Пути назад не было. Возможно, он будет проклинать себя до конца жизни. Но он ни о чем не жалел. Любой отец на его месте поступил бы так же.

– Однако нет неопровержимых доказательств способностей моего подзащитного, – уверенно продолжил он. – Поэтому мы просим правительство нашей страны позволить ему провести операцию на больном человеке, чтобы убедить всех в своих навыках. Далее я перечислю его условия.

Во-первых, граждане Республики Корея, другие страны и официальные организации признают право подсудимого (Ли Ёнхвана) оперировать.

Во-вторых, процесс подготовки к операции и результаты анализов пациента будут транслировать в режиме онлайн, за исключением самой операции.

В-третьих, в операционной не должно быть звуко– и видеозаписывающей техники.

В-четвертых, власти сами выберут участников операции, при этом мужчин и женщин должно быть равное количество.

В-пятых, какая-либо государственная организация, ответственная за медицину, бесплатно предоставит операционные и необходимые медицинские инструменты.

В-шестых, если операция пройдет успешно, правительство оправдает подсудимого, обнародует информацию о его достижениях и каждый год будет вводить в стране в эксплуатацию новые медицинские технологии.

В-седьмых, если до второго судебного заседания подзащитному не предоставят возможность оперировать, он наложит на себя руки.

На этом мы завершаем пресс-конференцию. Вопросы не принимаются.

Пак Чечжун закончил, поклонился на камеру и спустился со сцены.

Репортеры выкрикивали вопросы. Камера накренилась и задела микрофон. Полицейские закричали – если хотя бы один человек споткнется и упадет, толпа раздавит его насмерть. Складывалось ощущение, что произошло что-то ужасное. Звук затворов фотоаппаратов напоминал автоматную очередь противника. Пак Чечжун быстрым шагом направился к выходу и, едва не срываясь на бег, скрылся из виду.

Прокурор Чан Тонхун обедал с коллегой в кафе. Сегодня подавали жареную рыбу. Перед ними стояли горячие блюда, но еда их не интересовала. То же самое происходило за соседними столиками. Даже повар с кухни вышла в зал. Взгляды всех были прикованы к телевизору.

«Здравствуйте. Давайте посмотрим, что именно Ли Ёнхван потребовал от правительства».

Чан Тонхун в таком напряжении слушал пресс-конференцию, что казалось, его глаза прожгут экран.

Кафе было полно людей, но никто так и не притронулся к еде. Стояла полная тишина, и только ребенок за столиком у окна активно орудовал ложкой.

«Если метод господина Ли станет доступным, то пациенты с серьезными заболеваниями смогут пройти операцию и выписаться за один день. Те, кто страдают сейчас, уже назавтра смогут начать здоровую счастливую жизнь».

Если Ли Ёнхван выйдет на свободу, то мир превратится в рай или в утопию. Такого мира не встретишь ни в фильмах, ни в книгах. Каждое его слово – правда, ни капли лжи.

Повар с кухни расплакалась. У нее болели суставы и было высокое давление, из-за которого ей до конца жизни придется пить лекарства. Но если Ли Ёнхвана оправдают и он раскроет свой метод, она сможет вновь стать здоровой.

«В-седьмых, если до второго судебного заседания подзащитному не предоставят возможность оперировать, он наложит на себя руки. На этом мы завершаем пресс-конференцию».

– Черт… – выругался Чан Тонхун.

Дослушав до конца, люди оторвали взгляды от экрана и начали есть. Кафе наполнилось шумом разговоров, будто ничего не произошло. Его коллега повернулся к столу и принялся за рыбу.

После конференции начались новости, диктор рассказывал об аварии, которая не имела ничего общего с Ли Ёнхваном. Трактор со стройки сбил школьника на велосипеде, но никого это уже не интересовало. Даже Чан Тонхуна.

Он слышал, как люди за столиками обсуждали, стоит ли спасти Ли Ёнхвана, и большинство сходилось на том, что стоит.

– Пёнчжон, как думаешь, ему позволят провести операцию? – спросил Чан Тонхун.

– Как ты можешь обсуждать это за обедом? Давай сначала поедим, а потом поговорим о нем за стаканчиком чего-нибудь крепкого, – тихо произнес он.

Чан Тонхун осмотрелся. Никто не обращал внимания на двух прокуроров, но ему казалось, что за ними наблюдали.

Дело в том, что недавно группировки, выступавшие за и против казни Ли Ёнхвана, начали искать компромат друг на друга, поэтому кто-то мог прятаться в ресторане, чтобы узнать тайны прокурора. Если в таком оживленном месте он или его коллега скажут что-то лишнее, то потом не оберешься неприятностей и мерзких статей. Он прекрасно понял, на что намекал товарищ, поэтому оставшуюся часть обеденного перерыва они провели молча.

После еды они вышли покурить. С самой первой встречи с Ли Ёнхваном прокурора мучил один и тот же вопрос: «Почему люди хотят его спасти?» Причин было несколько. У кого-то близкие находились при смерти, кто-то был инвалидом, а кто-то боялся неизлечимых болезней в будущем. Это судьба. Технологии за последние годы ушли вперед, но не все можно вылечить. Человечество много лет не может побороть различные заболевания, а Ли Ёнхван смог. Людям нужен его метод. Чан Тонхун понимал тех, кто хотел спасти преступника. Но его внутренний воин горел желанием убить его ради скорбящих семей, потерявших близких из-за опытов.

Прокурор выкурил сигарету и зашел в здание. На столе он увидел кипу писем, а возле него – бесчисленные посылки разной формы и размера. Он устало вздохнул.

После первого заседания кто-то распространил его персональные данные – номер телефона, домашний адрес и номер кабинета в прокуратуре. С тех пор ему каждый день приходили письма и посылки. У Чан Тонхуна и так было много дел, но вдобавок ему приходилось разбираться еще и с этим, что добавляло стресса. Он сел на стул и взял голубой конверт.

«Господин прокурор, мой сын с двух лет борется с раком…» – не дочитав даже первое предложение, он отложил письмо и взял следующее.

«Моя мама…» – тоже сразу отбросил в сторону и открыл новый конверт.

«Я глухой с рождения…» – прокурор скомкал лист и кинул в стену.

Чан Тонхун принес большую коробку, которую приготовил, чтобы выкидывать письма. Он устало вздохнул и смел все конверты со стола. Прошлой ночью ему позвонили и предложили деньги за то, что он выпустит Ли Ёнхвана. И таких людей было много. В этот момент один из следователей подошел к коробке и прочитал парочку писем.

– Господин прокурор, мне выкинуть это, как и вчера? – спросил он.

– Оставь, я сам, – отрезал Чан Тонхун, не в силах отвечать, и откинулся на спинку стула. – Господа следователи, почему вы на меня так смотрите? Если кто-то со мной не согласен, пускай обращается к судье.

Мужчина отбросил письмо, положил в коробку несколько посылок и ответил:

– Может, потому, что вы прокурор? И письма вам шлют, потому что вы важная фигура. Мне кажется, что людям можно не суетиться. Вы все равно сделаете все, что считаете нужным. Но как поведет себя судья? – Следователь взял коробку и пошел на мусорку.

Чан Тонхун на самом деле понимал людей, которые заваливали его историями. Хотя сейчас все по-другому, но в детстве он тоже хотел, чтобы ему помогли. Если бы кто-то тогда застрелил убийцу родителей, его судьба сложилась бы иначе. Но нынешняя ситуация начинала раздражать.

На его столе, очищенном от писем, лежала груда документов. От одного ее вида усталость усилилась в несколько раз, а голова заболела еще сильнее.

Чан Тонхун глянул на запястье – чуть больше шести вечера. Бумаг на столе поубавилось. Уходя из офиса, он с удовлетворением посмотрел на заметно опустевший стол. Но завтра история повторится – он будет завален письмами и документами.

Перед зданием прокуратуры, уткнувшись в телефон, его ждал коллега. Чан Тонхун вышел, слегка хлопнул его по плечу и направился к зоне для курения. Тот поворчал, что он слишком долго, и последовал за ним.

За курением они разговаривали о пустяках – нужно было решить, чем они будут закусывать спиртное. Чан Тонхун, хоть и был занят делом Ли Ёнхвана, мог позволить себе пропустить по стаканчику. А еще он никогда не отказывался, если его предлагали угостить.

Когда они наконец определились, к ним подошла женщина средних лет, ведя за руку девочку, очевидно, ее дочь. Ребенок выглядел очень тощим и бледным, несмотря на несколько слоев одежды. На голове была надета шапочка. Сразу было видно, что девочка больна.

Ее мама приближалась к прокурору. В руках она держала папку с бумагами, причем папку известного бренда. Ее одежда кричала о том, что они не бедствуют.

Коллега Чан Тонхуна с сочувствием посмотрел на женщину и девочку и сделал шаг назад.

После первого заседания к прокурору приходило много людей. В последний раз его у входа поджидал мужчина в инвалидном кресле. Конечно же, Чан Тонхун тогда не услышал ничего хорошего в свой адрес.

Он сделал глубокую затяжку, поднял голову и выпустил дым в небо. Потом он поднял руку, предупреждая женщину, чтобы та не подходила ближе. Белый дым рассеивался на фоне заката.

– Уважаемая, уходите, – произнес он.

– Не прогоняйте нас. У вас есть время?

– По всем вопросам обращайтесь к судье. А еще, если нас увидят с этим, мы вместе отправимся в тюрьму, – ответил Чан Тонхун, указывая на папку в руках матери.

Он докурил сигарету и выбросил ее в мусорку. Вдруг он случайно столкнулся взглядом с девочкой, стоявшей в отдалении. Она улыбалась ему во весь рот, и ее улыбка отражалась в его глазах.

– Господин прокурор, вы все неправильно поняли…

Мать девочки не сдавалась и, улыбаясь, подошла совсем близко. Пока она говорила, он достал из кармана пиджака фотографию. Из-за солнца сложно было разглядеть, что на ней изображено, поэтому женщина сощурилась и вплотную приблизилась к фото. Там была запечатлена юная жертва преступления Ли Ёнхвана. Женщина закричала и в ужасе отвернулась.

– Я показываю это фото каждому посетителю. Если бы он сделал то же самое с вашей дочерью, вы бы сами захотели перерезать ему горло. Отец этого мальчика действительно хочет убить Ли Ёнхвана. И вы просите меня помочь. Прокурор должен помочь вам, а что делать этим людям? – спокойно произнес Чан Тонхун, убирая фотографию.

Женщина повернулась и пошла к дочери, не переставая кричать. Прокурор достал из пачки новую сигарету и помахал ей вслед. Затем неосознанно снова посмотрел на девочку – та с любопытством трогала кирпич на земле и не обращала внимание на крики. Мама осторожно взяла ее за руку, и они ушли прочь. Было заметно, что они спешили, но даже в этой ситуации женщина подстраивалась под темп дочки. К счастью, мама девочки побеспокоила прокурора меньше, чем он ожидал.

– Опять та фотография? Есть же другие. Как ты мог так шокировать женщину? – спросил его коллега, подойдя ближе и похлопав его по плечу.

– Это и есть другая, а не та, – ответил Чан Тонхун, зажигая сигарету.

Он смотрел на девочку, удаляющуюся на фоне заката. Очевидно, она была больна. Она никогда не победит болезнь и либо вскоре отправится на небеса, либо будет страдать до конца жизни. Прокурор не знал, чем она болеет, но Ли Ёнхван мог ее вылечить. Он был ее последней надеждой. Знает ли девочка, что только дьявол, который убил двести двадцать три человека, может спасти ее?

Неужели Ли Ёнхван должен жить?

Мысли прокурора, словно табачный дым, заполнил один-единственный вопрос. Это не означало, что он почувствовал что-то особенное. Нет, ему просто захотелось выкурить еще одну сигарету.

После этого Чан Тонхун с коллегой направились в ресторан, где подавали отборную говядину хану[6]. Зайдя внутрь, они увидели статую, державшую в руках табличку с названием заведения. Интерьер был выполнен в традиционном стиле, в декоре преобладало дерево, что делало ресторан похожим на дом времен Чосон[7].

– Добро пожаловать. Как мне к вам можно обращаться? – вежливо поприветствовал их официант у входа.

Ресторан считался самым престижным в Куаме и работал по брони. Чан Тонхуну было не по карману ходить в подобные заведения – он родился в небогатой семье, да и работа не приносила такого дохода.

В отличие от него, у коллеги всегда водились деньги. По какой-то неведомой причине он обожал Чан Тонхуна и периодически угощал дорогой едой и алкоголем.

Прокуроров проводили на второй этаж в изысканный зал – посередине стоял обеденный стол из темного дерева, а стены были украшены цветами вишни. Они сняли пиджаки, повесили на вешалку и сели.

– Думаешь, правительство позволит Ли Ёнхвану провести операцию? – спросил Чан Тонхун. Его давно мучил этот вопрос.

– Не знаю, а парламентарий Пэк ничего не говорит? – Его коллега положил на стол ключи от иномарки и телефон последней модели.

– Неа. – Чан Тонхун облокотился на стул и скрестил руки на груди. – Все случилось сегодня днем. Пёнчжон, по-твоему, правительство согласится с требованиями Ли Ёнхвана?

– Хм… Из-за него умерло двести двадцать три человека, так? Но если мы сможем победить хотя бы рак, весь мир перевернется с ног на голову. При этом его адвокат сказал сегодня, что Ли Ёнхван может вылечить все болезни. В таком случае ему должны дать шанс.

– Тогда это то же самое, что и оправдать его. Ты, черт возьми, правда предлагаешь отпустить мерзавца, который убил столько людей? Тогда мы что, должны будем оправдывать всех, кто совершит что-то незаконное, как Ли Ёнхван?

– Не знаю… Почему ты срываешься на мне? – спросил коллега.

После этого они замолчали. Чан Тонхун поднял руку и извинился за свою раздражительность. Его собеседник примирительно улыбнулся.

После просмотра пресс-конференции Чан Тонхун допускал, что Ли Ёнхвана могут отпустить. И он действительно верил в его способности. Тогда как только убийца проведет операцию, он избежит наказания и станет спасителем человечества. Такой итог не входил в планы прокурора.

– Позвольте вас побеспокоить. – Открылась дверь, и в комнату вошел официант. Он принес газовую плиту и две тарелки с сырой говядиной.

– Приятного аппетита, – сказал он. – Если вам что-то потребуется, нажмите на звонок слева от двери.

Официант тихо вышел. Коллега прокурора присвистнул, когда увидел такое количество мяса.

– Ли Ёнхван убил иностранца, но власти его страны никак не отреагировали. США и другие влиятельные государства, как и Европа, хранят молчание. Знаешь почему? Потому что ни одна страна не смеет даже мечтать о таком методе, если он существует. Поэтому правительство хочет спасти Ли Ёнхвана. Но нет никаких доказательств. И тут внезапно он заявляет, что хочет провести операцию и показать всем, что не врет. Еще и метод первой получит именно Южная Корея. С точки зрения правительства, это манна небесная, – произнес его коллега и взял палочками с плитки поджаренный кусок говядины. Проглотив его, он закрыл глаза от восхищения.

Если Ли Ёнхван успешно поведет операцию и его выпустят, он немедленно расскажет о своем методе и каждый год будет открывать новые. Даже если он уверяет, что Южная Корея первой получит всю информацию, рано или поздно она попадет и в другие страны, больницы и компании. Но во время пресс-конференции адвокат упомянул, что Ли Ёнхван не поделится методом с теми странами и компаниями, которые будут его осуждать и критиковать. Одно-единственное предложение заставило все государства замолчать, за исключением нескольких стран ЕС.

– Пёнчжон, если бы у тебя был выбор, ты бы спас его или убил? – спросил Чан Тонхун, жуя мясо.

– Не знаю, как это будет выглядеть со стороны, но я бы спас. И ты знаешь причину – мой двоюродный брат Лу Кэрик. Врачи говорят, ему осталось три года, а Ли Ёнхван мог бы вылечить и его. Его нужно спасти. – Пёнчжон говорил все тише и тише. Собеседник кивал в ответ – он понимал его состояние.

– Тогда… я в твоих глазах выгляжу злодеем? – посмотрел ему в глаза Чан Тонхун.

– Чего? Каким еще злодеем? – рассмеялся коллега. – Ты выполняешь свою работу. Я же знаю, почему ты это делаешь. Придумал тоже, злодей, герой. У каждого человека своя история за плечами.

Чан Тонхун лишь кивнул в знак согласия.

Эмоции, которые он сдерживал последние три дня, вырвались наружу. Как Пёнчжон и сказал, у каждого своя история.

«Продаем метод Ли Ёнхвана»

Управление полиции по Сеулу арестовало гражданина Хо, который заявлял, что узнал все секреты его метода.

Его подозревают в получении ста миллиардов вон в денежном и товарном эквиваленте. По сообщениям властей, он посещал пожилых людей на окраине города и продавал им секрет за пятьсот миллионов вон. Жертвами мошенника стали по меньшей мере двадцать три человека…

Кроме гражданина Хо, арестовали еще десять человек, подозреваемых в мошенничестве. Правоохранительные органы призвали жителей не поддаваться на подобные предложения и немедленно сообщать в полицию.

Газета «Вончжу синмун»

wlrma12@tkatlq.tkqqns

Часть 4

Бездна отчаяния

После новостей началось ток-шоу. Сегодняшний гость заявлял, что в прошлом был близко знаком с Ли Ёнхваном. Он рассказал, что учился вместе с ним два года в университете, сейчас работает интерном в отделении торакальной хирургии[8]. Мужчина заявил, что Ли Ёнхван не может лечить все болезни, а те десять человек, которых он оперировал, на самом деле такие же исследователи. Все они участвовали в программе корейской разведки и похищали людей с улиц, чтобы проводить на них опыты. Когда информация об этом утекла, руководство приказало Ли Ёнхвану взять всю ответственность на себя.

– Если суммировать ваши доводы, получается, что Ли Ёнхван и еще десять человек были исследователями и только он теперь за всех отдувается? – спросил ведущий.

– Да, именно так! – ответил гость.

– Но все десять пациентов разного возраста, профессий, живут в разных местах, а их медицинские записи настоящие. И как можно назвать инвалидов сотрудниками разведки, если у них есть и группа инвалидности и они лечатся всю жизнь?

– Все можно подделать. Сейчас я вам объясню.

Он достал материалы собственного расследования. Если кратко, десять человек подделали медицинские записи так, чтобы казалось, что они были сделаны давно. Слушая этого мужчину, правда казалось, что Ли Ёнхван и его пациенты – мошенники.

– Тогда зачем он сейчас просит правительство устроить операцию? Сами же говорите, что он исследователь, который должен взять на себя ответственность за утечку данных и получить наказание. Вам не кажется, что ему не стоит высовываться? – задал ведущий гостю неудобный вопрос.

Пак Чечжун, смотревший шоу, в смятении встал с кровати. Он подошел к столу и сел на стул, делать было нечего.

Он работал адвокатом уже двадцать лет. За это время он выступал защитником во многих судебных процессах, но только последний его клиент, Ли Ёнхван, привлек к себе так много внимания. Несмотря на резонанс по его делу, к нему почти не надо было готовиться. А сейчас, когда они запросили у правительства разрешение провести операцию, подготовка и вовсе стала бесполезной.

С каждым днем общество все сильнее погружалось в хаос, но власти до сих пор не обозначили свою позицию. Пак Чечжун обзвонил всех знакомых журналистов и политиков – никто ничего не знал. Либо правительство обсуждало вопрос Ли Ёнхвана в условиях полной секретности, либо они решили его игнорировать.

Адвокат растянулся на стуле. Безделье его раздражало.

После первого суда с ним связалось несколько людей. А после пресс-конференции, которую транслировали на всю страну, толпы граждан звонили ему и предлагали помощь. Одни обещали прислать продукты и другие средства первой необходимости, другие – деньги, а известные компании – своих адвокатов. Но Пак Чечжун отказывался от всего. Помощью Ли Ёнхвана не освободишь, а если принимать ее без причины, можно в будущем нажить еще больше проблем.

Адвокат встал со стула и лег обратно в кровать, чтобы посмотреть телевизор. Ток-шоу закончилось, поэтому он переключился на новости. Естественно, и там говорили о Ли Ёнхване. На экране показали большую площадь, заполненную людьми. Они были одеты в белое, а на лбах висели белые повязки. На одежде красной краской было написано «Казнить Ли Ёнхвана». Мужчина средних лет размахивал гигантским флагом с такой же надписью. Люди жгли чучело с лицом убийцы.

Пак Чечжун помрачнел.

Журналист, находившийся на месте событий, взял интервью у мужчины с флагом.

– Ли Ёнхван редкостный психопат, который никогда не должен был родиться! Он мясник! Зачем мы снова ввели смертную казнь? Чтобы наказывать таких, как он! Если президент помилует его, это будет нарушением Конституции Республики Корея и предательством своего народа! – яростно кричал мужчина.

Журналист подошел к другому участнику протеста. Им оказалась сорокалетняя женщина.

– Двести двадцать три человека! Двести двадцать три! Какая разница, что он там может вылечить, – он убил двести двадцать три человека! Я лучше умру, чем позволю ему себя вылечить! Правительство должно убить Ли Ёнхвана прямо сейчас.

Далее зрителям показали супругов, которые сидели на асфальте и рыдали. Убийца отнял у них тринадцатилетнюю дочь. Затем адвокат увидел их фотографию вместе с ребенком – девочка выглядывала из-за папиной спины и озорно улыбалась.

«Если бы он убил мою дочь…» – подумал Пак Чечжун, но сразу отбросил эту мысль и переключил канал. Диктор рассказывал о протестантских сектах, которые возвели Ли Ёнхвана на один уровень с богом. Свидетели заявили, что лидер одного из таких движений собирал незаконные пожертвования на оправдание убийцы, а также изнасиловал одну из прихожанок. Полицейские выехали на место происшествия.

Участники секты вышли на улицу, чтобы помешать им приблизиться к церкви. Один из них набросился на журналистов, требуя прекратить съемку.

На данный момент известно, что незаконно церковь собрала около двенадцати миллиардов вон. О сексуальных домогательствах заявление подали уже пять женщин. Спустя несколько дней, в среду, прихожане заявили о демонстрации, призывающей к помилованию Ли Ёнхвана, а полиция, в свою очередь…

Пан Чечжун вздохнул. Его подзащитный разрушал общество.

Неужели Ли Ёнхван должен умереть?

В его голове крутилось одно-единственное предложение. Он отрицательно покачал головой.

– Ли Ёнхван – человек, который не может умереть. Он как бог. Невероятный человек, который спасет мою дочь от смерти и сделает нашу семью снова счастливой. – Пак Чечжун закрыл глаза и повторял эту фразу как молитву.

Внезапно раздался стук в дверь. Кто-то настойчиво хотел зайти к нему в комнату. Но он не заказывал ни еду, ни уборку.

Стук повторился. Человек с той стороны выругался.

Пак Чечжун встал с кровати и осторожно, стараясь не создавать шума, направился к входу. Если бы кто-то и узнал адрес гостиницы, он бы наверняка пришел, чтобы предложить помощь. Кто в здравом уме попробует тронуть юриста? Но почему-то Пак Чечжун не чувствовал себя в безопасности.

Он вплотную подошел к двери и прислушался. Снаружи определенно кто-то стоял. Адвокат слегка приоткрыл ее и увидел мужчину лет пятидесяти, одетого в потертый серый джемпер и изношенные хлопковые штаны.

– Господин адвокат, я могу войти? Мне… мне нужно кое-что вам сказать, – произнес он.

Мужчина выглядел потерянным и заплаканным, а его голос был полон равнодушия. У адвоката сложилось ощущение, что тот недавно стал вдовцом.

Пак Чечжун не знал, зачем этот человек пришел к нему. Он не собирался ни помогать, ни навредить. К тому же он не собирался бездумно ломиться к нему в номер.

– Нет, давайте поговорим здесь, – холодно и твердо ответил адвокат. Он держался рукой за ручку двери, чтобы в случае чего немедленно захлопнуть ее.

Мужчина кивнул в знак согласия. Такой вариант его устраивал.

– Господин юрист, я… у моей матери деменция. Несколько лет назад она ушла из дома. Но в этом году я нашел ее. Она стала жертвой Ли Ёнхвана… А у меня нашли фиброз легких, врач говорит, что мне недолго осталось… Как же так… – Внезапно мужчина заплакал, но его слова все еще можно было разобрать.

– И что же вы от меня хотите? – нахмурился Пак Чечжун. Ситуация начинала его раздражать.

– Тот, кто убил мою мать, единственный, кто может спасти меня прямо сейчас. Как я могу просить этого мерзавца вылечить меня? Но я слишком хочу жить. – Мужчина зарыдал и упал на колени. – Врачи говорят, что меня спасет пересадка легких, но у меня нет денег… Господин адвокат, дайте мне денег…

Пак Чечжун напрягся, его дыхание участилось. Раздражение медленно начало перерастать в гнев.

– Вы не первый, кто приходит с подобной историей. Поэтому просто уходите, – понизил он голос.

– А как же… Помогите… – Внезапно мужчина толкнул дверь, которую держал Пак Чечжун, и попытался заползти внутрь.

Глаза адвоката заполнил гнев. Стиснув зубы, он ударил мужчину по лицу. Тот упал навзничь, стеная от боли. Пак Чечжун на этом не остановился и продолжил пинать мужчину до тех пор, пока он не выкатился в общий коридор.

– Убирайся отсюда! Как ты смеешь просить у меня что-либо? Ли Ёнхван должен жить, а твоя жизнь ничто по сравнению с жизнью моей дочери, – завопил Пак Чечжун, со стуком захлопнув дверь. Он слышал, как мужчина плакал и выл.

Постепенно его гнев сошел на нет. Он ударил человека… Он не должен был этого делать, но потерял контроль над собой.

Сперва Пак Чечжун отошел от двери и вытащил из холодильника бутылку воды. В последнее время он чувствовал, что не в силах контролировать свою злость. Это казалось своего рода болезнью. Конечно, он часто выходил из себя, но не до такой степени. Он думал, что это происходило из-за Ли Ёнхвана. В голове адвоката крутились разные мысли.

Мир сходил с ума. Его дочь умирала, люди боролись друг с другом, чтобы убить или пощадить преступника. А он сам ударил человека.

Ли Ёнхван ставил опыты на еще не родившихся детях, стер пожилого человека в порошок, чтобы понять специфику генетических заболеваний, а еще пришивал части тела одного человека другому.

В памяти Пак Чечжуна одна за другой всплывали фотографии жертв. Мысли заполонили его голову, а эмоции размягчили тело. Казалось, еще немного, и он сойдет с ума. Внезапно зазвонил телефон и вернул адвоката в реальность.

Пак Чечжун поставил бутылку на холодильник и взял с кровати мобильный. Звонила жена. В это время они обычно общались с дочкой. Они созванивались и вчера вечером, и сегодня утром. Но в этот раз Пак Чечжун чувствовал, что что-то не так. Ему сообщили, что дочь впала в кому.

Он немедленно выехал в Сеул. Адвокат гнал по шоссе, не обращая внимания на спидометр. Если он попадет в аварию, то от него не останется и мокрого места. Несмотря на позднее время, на дороге было много машин. Но Пак Чечжун не снижал скорость и лавировал между ними, игнорируя все правила движения.

Он приехал к больнице, бросил машину и побежал в реанимацию. Звук сирен «скорой помощи» мягко отражался в ночном небе. Когда он добежал до места, за его спиной закричали:

– С дороги!

Пак Чечжун оглянулся. Врачи с каталкой бежали к реанимации. На ней лежала женщина в крови. Когда они пронеслись мимо него, он заметил, что ее лицо было покрыто песком вперемешку с кровью, правая рука сломана, кости раздроблены, а из живота торчали металлические прутья.

Пак Чечжун отвлекся на женщину, представил на ее месте свою дочь, но быстро привел себя в чувство и последовал за ними в реанимацию.

Внутри все было в движении. Отовсюду слышались стоны, на кроватях лежали пациенты, увешанные приборами. И его дочь…

– Остановка сердца! – закричал врач.

Непонятно, откуда кричали, но все доктора и медсестры сразу сорвались с места. Халат одного из них был в крови. Пак Чечжун снова остановился и погрузился в мысли, но через мгновение встряхнул головой, чтобы прийти в себя. Он двинулся туда, откуда исходил крик. С каждым шагом тревога усиливалась.

Он прошел мимо мужчины, находившегося без сознания после аварии, женщины, выпавшей из окна, студента, пытавшегося свести счеты с жизнью, и наконец увидел дочь. Во рту и в носу у нее торчали трубки. Рядом сидела его жена и плакала. Пак Чечжун остановился и часто заморгал, будто ему что-то попало в глаз.

– Здравствуйте… Вы, наверное, отец девочки? Ее состояние сейчас… – Доктор, стоявший у кровати, зашептал ему что-то на ухо.

Адвокат не понимал, что ему говорил врач. И не хотел понимать. Разум помутнел, ноги затряслись. Ему было нечем дышать, казалось, сердце сейчас разорвется на части.

Пак Чечжун едва держался на ногах. Еще сегодня утром он разговаривал с дочкой по телефону, а сейчас она лежала без сознания. Он понимал, что ей оставалось недолго, но…

– Мне кажется, вам стоит приготовиться к худшему.

Последняя фраза врача разбудила его. Он начинал понимать, к чему клонил доктор.

– О чем это вы? – угрожающе посмотрел на него Пак Чечжун.

Врач не ответил и лишь глубоко вздохнул. Тогда адвокат подошел к нему и схватил за плечо.

– Нет… это не мне надо готовиться к худшему. Это вам надо сделать что-нибудь! Вытащите все эти трубки и сделайте операцию! Спасите мою дочь! – взвыл он, вновь потеряв контроль.

Врач спокойно еще раз описал ситуацию. В данный момент операция была невозможна. Медицинский персонал делал все, что мог, но они призывали родителей морально готовится к худшему.

– Мне очень жаль… – извинился врач и поклонился.

– Нет, вам не жаль…

Пак Чечжун молча смотрел на доктора. Его жена подошла к нему и слегка дотронулась до спины, чтобы он отпустил врача, но тот лишь отмахнулся.

– Ты! Ты называешь себя врачом! – взорвался Пак Чечжун. – Почему ты не можешь ее вылечить! Идиот!

Врач ничего не ответил.

– Ответь мне! Только не ври! Почему ты молчишь? Сделай так, чтобы она продержалась, пока не выпустят Ли Ёнхвана…

Пак Чечжун опустился на пол. Он не хотел мириться с ситуацией. Его дочь не должна находиться в реанимации. Она не могла умереть.

– Умоляю, не дайте ей умереть до прихода Ли Ёнхвана… Я заплачу любые деньги! – взвыл адвокат.

Он встал на колени перед доктором и поклонился. Его жена извинилась за поведение супруга и попросила врача оставить их. Когда тот вышел, Пак Чечжун остался сидеть на коленях, положив на них руки, словно был наказан, и смотрел в пол.

– Давай переведем ее в другую больницу. Или отправим в Америку, или Европу. Тогда…

– Нет… Все хорошо… Мы все давно обсудили, – ответила жена и обняла его. Хотя она и успокаивала мужа, но сама заливалась слезами горя.

– Или в Японию! У меня много денег. Просто надо поддерживать в ней жизнь, пока Ли Ёнхван не выйдет на свободу… Он ее спасет.

Его глаза были на мокром месте. Он стиснул зубы, едва сдерживая слезы. Его дочь умирала, но ничего нельзя было сделать. Пак Чечжун не мог мириться с мрачной реальностью. Ему хотелось прямо сейчас лечь на пол и забыться.

«Ли Ёнхван».

Как будто кто-то прошептал ему это имя на ухо. Ли Ёнхван… Единственный человек, способный спасти его ребенка.

Пак Чечжун резко встал и посмотрел на лежавшую на кровати дочь. Он чувствовал ее дыхание. Сзади подошла жена, дотронулась до его руки и вывела из реанимации. Он ускорил шаг, а затем и вовсе перешел на бег. Он не мог позволить дочке умереть.

Сев в машину, Пак Чечжун помчался в Куам. Он адвокат Ли Ёнхвана. Единственный, кто находился к нему так близко. Адвокат не чувствовал ни капли усталости. Зазвонил телефон. Жена. Но он отклонил вызов.

Пак Чечжун приехал в следственный изолятор после полуночи. Обычно в такое время свидания запрещены, но он сумел добиться его через знакомого.

Ли Ёнхван зашел в комнату для свиданий, озадаченно почесывая голову. На его уставшем лице читалось недовольство.

– Что вам понадобилось в такое время?

Пак Чечжун понимал, что было крайне грубо заставлять Ли Ёнхвана встретиться с ним в такой поздний час. Он знал, что тот его возненавидит. Но сейчас было не время беспокоиться о чьих-то чувствах.

– Прошу прощения… Если правительство позволит вам оперировать, возьмете мою дочь как пациента? Умоляю.

– Власти пока не дали разрешения, – устало ответит Ли Ёнхван и закрыл глаза.

– Если! Если дадут, пожалуйста, спасите мою дочь.

Ли Ёнхван не ответил. Он чувствовал, что с его адвокатом что-то случилось, открыл глаза и внимательно его изучил. Глаза Пак Чечжуна были наполнены тревогой и страхом. Если принять во внимание тот факт, что он в ночи настаивал на свидании и просил спасти дочь, то, видимо, с ней что-то произошло. Кажется, пришло ее время. Адвокат молча ждал ответа.

– Нет, – сказал Ли Ёнхван.

– Почему?! – Пак Чечжун в гневе ударил кулаком по столу.

Ему стало стыдно за эмоции, но он не извинился. Ли Ёнхван не выглядел удивленным. Он лишь жалостливо смотрел на адвоката.

– Мы обсудили условия. Я вылечу вашу дочь, если меня не осудят на смерть или помилуют. Даже не так: чтобы вылечить ее, я должен оказаться на свободе. Новостей об операции нет, второй суд еще не начался, подвижек в деле я не наблюдаю. Господин адвокат, придите в себя.

Пак Чечжун плотно сжал губы. Он не мог рационально мыслить, пока его дочь лежала в реанимации и умирала.

– И даже если мне позволят оперировать, почему я должен лечить вашу дочь? Вы вызвались быть моим адвокатом именно из-за ее болезни. Как только она выздоровеет, вы меня бросите. А сейчас вы делаете все возможное, чтобы вытащить меня, тоже только ради нее. Ведь я единственный, кто может ей помочь, – продолжил он.

Пак Чечжун вскочил со стула и едва сдержался, чтобы не послать подзащитного к черту. Ему пришлось подавить свой гнев, которой затуманил разум.

– Я понимаю! Правда! Но моя дочь сейчас в коме. У нее нет времени. Пожалуйста, просто сделайте так, чтобы она не умерла… А вылечите уже потом. Просто спасите ее! А я расшибусь в лепешку, но вытащу вас отсюда.

– Нет, вы меня не поняли. Мне плевать, умрет ваша дочь или нет. А без операции она умрет. Вы разбудили меня ночью только из-за того, что ее жизнь находится на волоске? А еще и обвиняете меня? Принимаете меня за идиота? Как только я вылечу ее, вы меня бросите гнить тут! – закричал Ли Ёнхван, не в силах сдержать свои эмоции. Но через мгновение он успокоился. – Господин адвокат, вы считаете меня идиотом? Я точно не глупее вас.

По щеке Пак Чечжуна покатилась слеза. Он стиснул зубы и сжал кулаки. Гнев заполонил его глаза. Он вскочил с места и в одно мгновение оказался перед Ли Ёнхваном. Но потом внезапно упал на колени и поклонился:

– Простите. Простите меня за все. Умоляю! Пожалуйста, спасите мою дочь. Прошу вас. Она еще слишком мала… Прошу! Умоляю вас! – кричал он.

– Увидимся в суде, – произнес Ли Ёнхван и встал.

Это конец. Подзащитный покинул комнату для свиданий, но Пак Чечжун все еще сидел на коленях. Гнев сменился холодным расчетом.

Не было смысла вставать. Он вел себя слишком эмоционально. Перед разговором надо было продумать план. Пак Чечжун чувствовал себя униженным – он стоял на коленях перед преступником намного младше его. Ему хотелось умереть от стыда. Он сыпал проклятиями вселенной, которая ненавидит его.

«Хочешь умереть?» – шепот на ухо.

Пак Чечжун резко открыл глаза. В голове прочно засела одна-единственная мысль. Он поднялся с колен.

Ребенок, который до вчерашнего дня был бодр, но может внезапно умереть. Не его дочь. Ли Ёнхван сказал, что она умрет в следующем месяце. А он никогда не ошибается.

Пак Чечжун начал думать о том, что кто-то специально хотел убить его дочь. Он оглянулся. Вокруг никого. Закрыл глаза. Тишина. Он был предельно сосредоточен и вошел в мир, где существовал только он сам.

«Кто мог это сделать?

Кто меня ненавидит? А за что меня ненавидеть? Деньги? Нет. А если и да, то кто? Коллеги? Никто не точил на меня зуб на работе. Тогда дело в Ли Ёнхване! Человеке, который не должен жить. Но он сейчас в следственном изоляторе, до него не добраться. Поэтому некто решил создать ситуацию, которая навредит Ли Ёнхвану. Но почему моя дочь, а не я? Конечно, он не может тронуть адвоката, чье лицо известно всей стране. Поэтому решил ударить по моему больному месту, моей дочке. Этот некто смог достать мои личные данные, значит, обладал связями. А еще оказался достаточно умным, чтобы ввести мою дочь в кому и не оставить следов».

Пак Чечжун закрыл глаза. Голова болела так, что вот-вот готова была взорваться.

«Человек, который знает меня, без труда смог получить информацию и ненавидит Ли Ёнхвана…»

Он прокручивал в голове множество людей. Но кто хотел наказать преступника, используя такой грязный способ… Семьи его жертв?

Пак Чечжун покачал головой. Человек, который прошел через боль утраты, никогда так не поступит. А этот готов пойти на все, чтобы убить Ли Ёнхвана. Некто, кто выходит из себя при виде преступника и готов всеми правдами и неправдами добиться наказания.

Прокурор Чан Тонхун.

Пак Чечжун вспомнил его лицо и удивленно открыл рот, словно обнаружил тайну, которую не должен был обнаружить. Преступник, который покусился на его дочь, – прокурор Чан Тонхун. Да, он прав. Он нашел виновника. Пак Чечжун крепко выругался и убрался прочь.

Чан Тонхун, как обычно, вышел на работу, жуя помидоры черри. На улице было морознее, чем вчера. Синоптики сообщили, что с сегодняшнего дня температура воздуха понизится. Когда он дышал, из его рта вылетали клубы пара. До зимы было еще далеко, но он чувствовал последнее дыхание осени.

Второй суд над Ли Ёнхваном должен состояться через несколько дней. За это время он не нашел ни новых жертв, ни новых преступлений. Все исследования, проведенные судмедэкспертами, были неоспоримы. Но даже они не смогли установить источник способностей Ли Ёнхвана, которые можно встретить только в фантастических романах. Единственное, что им удалось установить, – появление матки у мужчин, двойные гениталии и излишний рост жертв связаны с изменениями гипофиза, но неизвестно, как именно Ли воздействовал на него.

Внезапно прокурор услышал, как хлопнула дверь машины. Этот звук вернул его к реальности. Перед ним упал мужчина. Адвокат Пак Чечжун. Он быстро поднялся, даже не отряхнув грязь с костюма. Прокурор понял по его глазам, что тот совсем не спал.

За тринадцать лет работы Чан Тонхун ни разу не видел, чтобы адвокат приходил к прокурору до завершения суда, и наоборот. Это навело его на мысль, что у Пак Чечжуна веские причины для встречи.

– Позвольте с вами поговорить, – произнес адвокат тоном члена подростковой банды, отбирающей у прохожих деньги.

– Пожалуйста. Продолжайте, – ответил Чан Тонхун, поглядывая на часы. У него было примерно полчаса в запасе.

– Давайте только начистоту, как взрослые люди.

Пак Чечжун особо не двигался, но его слова прерывало сбивчивое дыхание. А еще он постоянно чесал глаза, словно в них попал песок. Прокурор видел, что его собеседник находился в неадекватном состоянии.

– Вы хотите сказать, что мы что-то скрываем в этом деле? Мне кажется, у вас намного больше секретов.

– Неужели полиция не обнаружила метод Ли Ёнхвана во время обысков? Они должны были найти хоть что-то – файл, диск! Или хотя бы записи на бумаге! – Пак Чечжун внезапно перешел на крик, чем удивил собеседника.

Чан Тонхун читал статью о его назначении адвокатом преступника. Очевидно, либо он сам, либо кто-то в его семье был болен. Поэтому Пак Чечжун просил рассказать о методе. Но это выглядело абсурдно. Зачем адвокату Ли Ёнхвана приходить к прокурору и что-то требовать. Наверное, у него были на это свои причины. Но Чан Тонхун ничего не знал о методе, а если бы и знал, то ничего бы не рассказал.

Прокурор прошел мимо Пак Чечжуна и попытался сесть в машину, но тот вытянул руку, преграждая ему путь.

– Куда вы? Вы же нашли метод? Ли Ёнхван не может все держать в голове, он точно куда-то это записал. Вы ведь нашли! Но, наверное, только часть, там, на фабрике? Я прав?

Пак Чечжун говорил быстро, с возбуждением в голосе. Он выглядел как одержимый сумасшедший, убеждавший самого себя. Чан Тонхун попытался обойти адвоката, игнорируя его. Но тот встал прямо перед прокурором.

– Бинго! Полиция нашла только часть. Но они притворяются, что ничего не знают. Боятся, что если обнародуют ее, то Ли Ёнхван умрет. Я прав. Если вы честно ответите, я уйду.

– Господин адвокат, что вам от меня надо? – непонимающе спросил Чан Тонхун.

– Что мне от тебя надо? Я спрашиваю: зачем ты довел мою дочь до комы? – Пак Чечжун тараторил, как сумасшедший, но под конец понизил голос.

– Зачем я довел ее до комы? Я этого не делал. У меня больше нет времени с вами разговаривать, я опаздываю.

Чан Тонхун прочитал в глазах собеседника огромную боль и попытался уйти, свернув разговор. Он чувствовал, что если не оборвать все здесь и сейчас, произойдет что-то непоправимое. Однако Пак Чечжун толкнул прокурора в спину, не давая ему сесть в машину.

– Это ты! Думал, как бы вставить Ли Ёнхвану палки в колеса, потому что знал, что если он проведет операцию, его отпустят. Я много думал об этом. А ближайший человек к нему – это я. Но мне ты навредить не можешь, поэтому нацелился на мою дочь! – выпалил Пак Чечжун на одном дыхании.

Прокурор Чан Тонхун молча попытался обойти его. Он смотрел в глаза сумасшедшего.

– Сволочь! – закричал адвокат и схватил собеседника за плечи. – Зачем ты это сделал? Зачем тебе понадобилась моя дочь?! Если полиция обнародует метод, это станет спасением. Ну или скажи только мне!

Глаза Пак Чечжуна горели красным, как у настоящего психопата. Прокурор одной рукой взял адвоката за плечо, а другой рукой залепил несколько пощечин; тот со звериным воем медленно осел на землю.

Чан Тонхун не знал, что случилось с адвокатом, но был уверен, что причина этому – Ли Ёнхван. Пак Чечжуна знало все юридическое сообщество. А сейчас известный на всю страну адвокат валялся на асфальте, как бездомный. Но прокурор не чувствовал к нему ни капли жалости. Ему захотелось выкурить сигарету.

Чан Тонхун прошел мимо Пак Чечжуна, который все еще не мог подняться, и сел в машину. Пора ехать на работу.

Часть 5

Второй суд

Посреди дороги, прямо перед зданием суда, где на закате начнется второе заседание, противники смертной казни собирались на протест. Люди в инвалидных колясках, на костылях, с капельницами, слепые, неспособные ходить, умирающие от неизлечимых болезней, их родственники и друзья собрались, чтобы выступить за проведение операций Ли Ёнхваном и его помилование. Для них он был богом, который может вылечить и спасти их. С другой стороны от здания суда на ветру развевался огромный флаг, знаменующий начало войны. Под ним стояли семьи погибших в ужасающих опытах, те, кто называл Ли Ёнхвана обманщиком, ненавидел его и считал, что он заслуживает наказания.

Между двумя группами стояли отряды спецназа, в автобусах рядом сидело подкрепление. Из-за протестующих на проезжей части из восьми полос свободными оставались только две.

Началось второе заседание. На полосах между группировками остановился микроавтобус, сопровождаемый конвоем. Двери открылись, и вышел Ли Ёнхван. Он стоял, не двигаясь. Казалось, он специально остановился здесь, чтобы лично увидеть протестующие массы.

Когда преступник вышел из машины, толпа заревела. Полицейские отталкивали людей щитами, не давая им приблизиться к Ли Ёнхвану. Иначе протестующие бы разорвали его на части. Одни кричали в знак уважения и восхищения, они надеялись, что он спасет их от смерти.

– Пожалуйста, вылечите мою маму! – послышалось из толпы.

Другие при виде его заскрипели зубами. Их глаза налились кровью, сердца сжались, а руки были плотно сжаты в кулаки.

– Эй, ты, придурок! Кто бы спас от него мою! – ответили с другой стороны.

Ли Ёнхван – Бог. Он заставляет слепых видеть, а глухих слышать.

– Я тоже хочу увидеть этот мир!

Ли Ёнхван – Дьявол. Он убивал взрослых, детей и даже еще не родившиеся плоды.

– Умри! Умри, тварь!

Все эти крики вызвали у преступника смех. Общество было расшатано сильнее, чем он думал.

В него полетело все, что можно было бросить, например гнилая картошка и тухлые помидоры. Шедшие рядом с ним полицейские прикрывали его щитами. Со счастливой улыбкой он шел между двух группировок, словно плыл вдоль по Красному морю, разделяющему два материка.

Одни хотели приблизиться к нему и потрогать пальцем, другие – молить о спасении, третьи – убить. Полицейские достали дубинки, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Все в отчаянии кричали всемогущему богу и ужасающему дьяволу.

Я не хочу умирать.

– Пожалуйста, спасите меня!

Он должен умереть.

– Такой сволочи, как ты, надо перерезать горло!

Член семьи на грани смерти.

– Господин Ли, умоляю, вылечите моего сына!

Член семьи погиб.

– Ты забрал у меня сына!

Причины у всех были разные, но объединял всех людей один человек. Уголки рта Ли Ёнхвана доставали до ушей. Как у улыбающейся маски.

«Верьте мне. Я всех спасу».

Это прошептал Бог.

Ли Ёнхван вошел в зал суда. Началось заседание. По просьбе подсудимого оно должно проходить открыто и транслироваться в прямом эфире. Телеканалы заранее установили камеры за спиной судьи.

Суд начался. Адвокат Пак Чечжун принялся перечислять плюсы для государства и общественную пользу метода Ли Ёнхвана, если тот сделают достоянием общественности. В конце своей речи он обратился к судье и запросил разрешение на проведение операции, чтобы доказать его слова. Пак Чечжун снова надел маску отстраненного юриста, но его глаза были полны тревоги.

Судья дал слово прокурору. На мониторе одна за другой появлялись фотографии жертв. Наконец ужасающая реальность опытов стала доступна общественности – без согласия семей…

Суд подходил к концу. Стороны защиты и обвинения закончили свои речи.

– Многие ненавидят меня, говорят, что я убил множество людей… Но позже я спасу всех, кто болен здесь и сейчас. Поэтому не надо меня проклинать. Все медицинские достижения, известные миру, были сделаны не без человеческих жертв, – сказал последнее слово Ли Ёнхван.

После этого суд удалился, чтобы еще раз просмотреть доказательства и доводы защиты и обвинения.

В зале стояла гробовая тишина. Приговор определит судьбу Ли – умрет он как худший в мире преступник или как бог спасет человечество.

Судья откашлялся. Он был готов огласить решение. Одно его слово решит все. Все взгляды и объективы камер были прикованы только к нему.

И прокурор, и адвокат были уверены в своей правоте. Каждый предоставил весомые аргументы в поддержку своей позиции. С точки зрения закона и морали Ли Ёнхвана следовало приговорить к смертной казни. Но только он мог спасти человечество от болезней. Ради счастливого и здорового будущего мира Ли Ёнхван должен жить.

Прошло всего несколько секунд, но присутствующим в зале казалось, что время замерло.

– Суд постановил: подсудимый проведет операцию в течение недели, после чего дело будет пересмотр…

Голос судьи потонул в крике людей в зале. Ли Ёнхван откинулся на спинку скамейки и расхохотался. Он не мошенник. Он действительно владеет методом, с помощью которого можно вылечить любую болезнь. Операция пройдет успешно – конечно, только если никто не попытается убить его прямо в операционной. Он посмотрел на адвоката. Хотя тот и улыбался, его лицо мыло мрачнее тучи.

Операцию проведут в течение недели, дальше дело уйдет на пересмотр. Если прошение о помиловании удовлетворят, весь процесс займет минимум несколько месяцев. Слишком долго. У его дочери не было столько времени.

Пак Чечжун подал руку подзащитному и спросил:

– Господин Ли… Пожалуйста… Не могли бы вы прооперировать мою дочь?

Улыбка сошла с уст Ли Ёнхвана – ей на смену пришла усмешка. Он ничего не сказал, только вытащил свою руку из руки Пак Чечжуна.

– Господин адвокат, давайте закончим на хорошей ноте, – серьезно сказал он.

Ли Ёнхван вновь улыбнулся. Когда Пак Чечжун задрожал от гнева и уже было схватил его за руку, тот был уведен полицией. Он в спешке последовал за своим подзащитным.

– Черт… – вздохнул прокурор Чан Тонхун.

Он попытался восстановить дыхание. Его нос покраснел. Гнев пульсировал по всему телу и уже дошел до шеи.

Он терпел. Сдерживался. Прятал эмоции где-то в глубинах сердца.

«А что было бы, если убийцу его родителей вот так вот отпустили?»

Перед глазами появилась мама с ножом в животе. Она посмотрела на него, и из ее рта полилась кровь.

– Сволочь! Решил спасли Ли Ёнхвана? Ты же судья! – резко встал со стула Чан Тонхун и указал пальцем на судью. Тот быстро поспешил покинуть зал заседания. – Эй! Ты куда собрался!

Прокурор схватил судью и преследовал его, будто собирался убить. Ему на помощь поспешили младшие прокуроры и оттащили Чан Тонхуна в сторону. Он оттолкнул одного из них, но второй крепко вцепился в его одежду.

– Отвали! Иди сюда!

Какое-то время они стояли в зале. Тем временем судья куда-то исчез. Прокурор все еще был вне себя от ярости.

– Нет, черт! Он собирается спасти Ли Ёнхвана? Как он смеет! – Он ударил кулаком о стену и крепко выругался.

– Прокурор Чан, сперва, пожалуйста, успокойтесь… – пытался вразумить его младший прокурор.

– Иди к чёрту! Где этот мерзавец судья? Я ему сейчас покажу!

Прокурор сплюнул прямо в зале суда. Затем внезапно схватил голову младшего коллеги двумя руками и посмотрел ему прямо в глаза.

– Я найду всех, кто в сговоре с этим подонком-судьей. Ты понял?

– Мне кажется, вам сперва стоит успокоиться, а потом поговорим, – попытался утихомирить его младший прокурор.

Чан Тонхун отпустил коллегу, вытер руки, свое лицо и уткнулся лбом в стену. У него никогда не получалось унять свой гнев. Он снова закричал, а потом повернулся к младшему прокурору и спросил:

– Ты считаешь, Ли Ёнхван должен жить?

– Нет! Конечно, умереть. Его надо казнить. – Он сказал это не потому, что хотел успокоить старшего коллегу. Он действительно так считал.

Чан Тонхун медленно обернулся и с удивлением посмотрел на прокурора:

– Почему?

Чан Тонхун видел людей, желавших Ли Ёнхвану смерти, только по телевизору. Поэтому младший прокурор стал первым знакомым, который разделял его мысли.

– Потому что так правильно. А зачем тогда законы нужны, если отпускать каждого преступника, обладающего необыкновенными способностями? Подонки, которые убивают людей, должны почувствовать то же самое, что и их жертвы.

Младший прокурор сам не пострадал от действий Ли Ёнхвана и не пережил травматичный опыт в прошлом, как Чан Тонхун. Он просто усердно учился, чтобы стать прокурором. А убить преступника он хотел из-за чувства справедливости.

После слов коллеги Чан Тонхун успокоился. Но не успел он и рта открыть, чтобы ответить, как увидел бегущего к нему человека.

– Прокурор Чан! Твои ругательства слышны аж на первом этаже! – крикнул он ему. Это был главный прокурор Куама.

При виде его Чан Тонхун расслабился.

– Неужели Ли Ёнхван останется безнаказанным? – спросил он, подойдя к главному прокурору.

– Ты думаешь, что только мы решаем? Иди за мной, – сказал собеседник, мягко подтолкнув его в спину.

– Куда мы идем? Тебе не кажется абсурдным помиловать преступника, который убил двести двадцать три человека?

– Какое помилование? Он еще даже операцию не провел. Я же сказал, следуй за мной, – раздраженно проворчал старший прокурор и потащил его прочь. Холл опустел. И только младший прокурор продолжал стоять в одиночестве. Он чувствовал, что не стоило идти за коллегами.

Главный прокурор увел Чан Тонхуна в отдельную комнату. Там стоял стеклянный стол и три черных кожаных кресла. На одном из них сидел один из членов правительства и пил кофе. Рядом с ним расположился парламентарий Пэк.

Как только Чан Тонхун вошел, он сразу увидел знакомое лицо.

– Господин Пэк! Как же так? Разве это правильно позволять Ли Ёнхвану оперировать? – начал было он, подойдя к наставнику, но тот жестом указал ему замолчать и сесть за стол.

– Прокурор Чан! Снизьте тон, сядьте и поздоровайтесь! – сказал Пэк, указывая на сидящего рядом мужчину.

Чан Тонхун заметил напряжение в его глазах, перевел взгляд на политика и тепло поздоровался. Причина была проста – этого человека нельзя игнорировать. Чан Тонхун, которого обычно невозможно был остановить, затрепетал перед ним. Мужчина ничего не делал. Не сказал ни слова, не сделал ни жеста. Он просто сидел и пил кофе. Так выглядит сила. Невидимая сила, которая двигает этот мир.

Чан Тонхун последовал совету парламентария и сел в кресло. Внезапно старший прокурор вышел, оставив их наедине.

– Господин Пэк! Он убил двести двадцать три человека. Как это объяснить семьям жертв? Ему все сойдет с рук? – Его тон стал мягче, но злость никуда не ушла.

– Я прекрасно знаю, что вы переживаете за семьи жертв. Но мы выплатим им достойную компенсацию. Решение о проведении операции принято в правительстве. Слишком поздно что-то менять. Давайте сменим тему. Будете кофе?

– Нет! – закричал Чан Тонхун и вновь вскочил с места.

Чайная ложка, которой мешали кофе, прилетела ему в лоб и упала на пол. В комнате воцарилась тишина. И только катящаяся ложка еще какое-то время стучала о паркет.

Чан Тонхун проглотил язык от удивления. Высокопоставленный член правительства взял со стола кружку, сделал глоток и поставил ее обратно.

– Прокурор, как ты смеешь говорить с парламентарием в таком тоне? Как тебя зовут? – сказал политик. В его голосе не было ни злости, ни издевки. Он просто не воспринимал его всерьез.

– Чан Тонхун, прокурор города Куам. – Он поклонился и постарался спрятать свой гнев как можно глубже.

– Я для тебя пустое место?

– Нет. – Чан Тонхун продолжал стоять в поклоне.

– Я сижу перед тобой. Почему ты посмел повысить голос на члена парламента?

– Прошу прощения. Не должен был этого делать.

Политик вновь сделал глоток и продолжил:

– Слышал, ты думаешь о карьере политика.

– Да.

– Но почему так ведешь себя в моем присутствии?

– Прошу прощения.

– Выпрямись.

После его слов прокурор Чан Тонхун встал ровно и надел на лицо привычную маску хладнокровия.

Член правительства жестом указал ему сесть. Тот немедленно последовал приказу.

– Прокурор, ты хорошо поработал над делом. Дальше мы позаботимся о нем сами; отдохни. Мне кажется, ты хороший человек. Горячий и мужественный, ты мне понравился. И уверен, что твой имидж после суда улучшится. Знаешь же, в политике это очень важно. А вообще ты понравился мне как человек с первого взгляда.

Чан Тонхун слегка кивал и впитывал каждое его слово.

– Дай мне твою визитку, – внезапно произнес он.

Прокурор вскочил с места, достал из кармана визитку и, поклонившись, вручил ее политику двумя руками.

– В следующий раз угощу тебя выпивкой. Теперь мы будем видеться чаще, – напоследок сказал политик.

– Я вас понял. До следующей встречи.

Высокопоставленный член правительства вышел из комнаты. Странная тишина повисла между Чан Тонхуном и его наставником.

– Ничего не поделать, приказ президента… Мы должны подчиниться, – сказал парламентарий Пэк, подбадривающе хлопнув его по плечу.

Чан Тонхун слабо кивнул. Он считал его своим отцом, больше всего зависел от него и больше всех верил. Прокурор думал, что его наставник будет бороться, убеждать всех в необходимости казни. Он искренне считал, что Пэк будет на его стороне. Его сердце разрывалось от ощущения предательства.

– Господин Пэк, но ты же говорил, что Ли Ёнхван должен умереть… Разве не благодаря тебе заново ввели смертную казнь, хотя тебя сильно критиковали за это?

Парламентарий ничего не ответил и лишь похлопал его по плечу.

Чан Тонхун собрал все силы в кулак, чтобы не показать истинных эмоций. Он закапывал их все глубже и глубже.

– Тонхун, черт возьми… Прости меня.

Эти слова неприятно резанули ухо прокурору. Он грустно посмотрел на наставника и сказал:

– Тогда ответь на мой единственный вопрос. Если бы ты стал президентом, что бы ты сделал – спас Ли Ёнхвана или убил?

Пэк покачал головой, сильно хлопнул его по плечу и вышел. Это был его ответ. Чан Тонхун не стал его догонять.

Внутри все горело, было тяжело дышать. Он вспомнил, что когда-то давно, в детстве, прокурор Пэк сказал ему, что он готов убить любого преступника.

Сейчас Чан Тонхун чувствовал внутри абсолютную пустоту. Когда он снова сможет контролировать эмоции? Они захлестывали его целиком.

В это же время в другой комнате сидел Ли Ёнхван. Рядом с ним находился представитель правительства. Он положил на стол конверт с документами и предложил ему чашку чая.

– Что будет дальше? – спросил Ли Ёнхван, разглядывая визитку собеседника.

– В соответствии с решением суда на следующей неделе вы проведете операцию. Мы планируем отобрать вам двоих людей, если вы не возражаете. Если хотите, число участников эксперимента можно увеличить.

Ли Ёнхван отрицательно покачал головой. Чем меньше людей оперируешь, тем меньше шансов добраться до его метода. Так выгоднее. Главное, чтобы операция прошла успешно.

– Тогда сейчас я кратко расскажу вам, как будет проходить процедура. Завтра в восемь утра вы онлайн пообщаетесь с кандидатами на операцию. За день до назначенной даты вы отберете из них только двоих. Затем мы доставим их к вам в день операции.

Он достал из кармана еще одну визитку и передал ее Ли Ёнхвану. Она принадлежала директору отдела планирования компании «Эс-Эс груп».

– Так как правительство самостоятельно не сможет обеспечить весь процесс, мы прибегли к помощи этой компании. Она будет ответственна за подготовку и проверку операционных и медицинского оборудования. Все за ее счет.

Закончив рассказ, чиновник достал из конверта четыре документа и передал их Ли Ёнхвану. Тот в наручниках принял бумаги.

На первой странице был подробный план подготовки к операции. В нем описывалось устройство операционных, необходимые медицинские аппараты и инструменты, а также расположение предметов во время операции. Также в нем было указало количество персонала, участвующего в подготовке. Его можно было разделить на семь команд: планировщики, строители и настройщики, распорядители, дезинфекторы, охранники и медсестры.

– Зачем медсестры? Операцию я буду делать один, – удивился Ли Ёнхван.

– Сейчас объясню. Они будут готовить пациентов к операции и встречать их после. В самой операционной, кроме вас, не будет никого. Команда медсестер будет состоять из пяти человек, все они очень опытны, поэтому вам не нужно будет беспокоиться о процессе подготовки пациентов.

Ли Ёнхван кивнул и перевернул страницу. Там описывался процесс отбора людей для операции, а также их доставка к месту и проведение осмотра.

– Существуют какие-то болезни, которые вы не можете вылечить? – спросил чиновник.

Ли Ёнхван был оскорблен подобным вопросом, зыркнул на собеседника, а затем вернулся к чтению плана.

– Мне без разницы, главное – не ментальные.

Он перешел к следующей странице, и следующей, и следующей. На последней странице весь план был собран в понятную схему. Дочитав до конца, Ли Ёнхван отложил план и спросил:

– Что будет, если операция пройдет успешно? – Это интересовало его больше всего.

– Если вы успешно проведете операцию, вас из следственного изолятора переведут в другое место, – ответил чиновник, убирая бумаги обратно в конверт. – Не могу сказать, куда именно, но условия там намного мягче. Также мы обсудим требования, которые вы нам выдвинули. В любом случае президент вас помилует. Но нам нужно будет уладить многое. После вашей успешной операции нам придется решать дипломатические и социальные вопросы, поэтому помилования придется немного подождать. Пока на этом все.

Ли Ёнхван усмехнулся. А потом и вовсе откинул голову и захохотал как сумасшедший. Тем временем чиновник достал из конверта еще один документ, вытащил из кармана пиджака ручку и положил на стол.

– Это договор о проведении операции. Прочтите и подпишите.

Внезапно Ли Ёнхван перестал смеяться и внимательно посмотрел на чиновника, а тот нарочито вежливо продолжил:

– Если у вас есть вопросы, я с радостью на них отвечу.

Он начал читать. На первой странице говорилось, что государство принимает все требования Ли Ёнхвана, если он примет условия правительства. На следующей странице он должен был поставить подпись, обязывающую взять на себя ответственность за последствия операции, в случае если что-то пойдет не так. Далее были перечислены все расходы правительства и компании «Эс-эс груп» и другие детали.

– Все идеально, – произнес Ли Ёнхван, снимая колпачок с ручки.

Он еще раз все внимательно прочитал и подписал контракт. Чиновник проверил, чтобы подпись стояла на каждом листе, убрал документы в конверт, а ручку в карман.

– Господин Ли, если у вас возникнут проблемы или появятся предложения, звоните по номеру, указанному в визитке. Охранники в следственном изоляторе не будут вам в этом препятствовать.

Чиновник встал, попрощался с собеседником и вышел. Полицейские, ожидавшие снаружи, увели Ли Ёнхвана. Ему оставалось лишь показать свои способности и спасти мир.

Сразу же после окончания второго заседания в шесть часов вечера представители правительства провели пресс-конференцию. К журналистам вышел тот самый чиновник, который общался с Ли Ёнхваном. В начале он поприветствовал граждан. Потом начал пояснять, что правительство Республики Корея принимало решение, основываясь на нормах права и морали. Таким образом, ради получения государственной, общественной и индивидуальной выгоды…

Чиновник сыпал утомительными фразами, как на лекции, не отдавая себе отчет, что люди смотрят пресс-конференцию не для того, чтобы уснуть от скуки. Наконец он перешел к основной части и начал рассказывать про операцию.

– Подать заявку на участие в эксперименте можно будет с восьми утра завтрашнего дня и до двадцати трех часов пятидесяти девяти минут следующего понедельника. Ссылку на сайт, через который можно будет отправить анкету, мы опубликуем завтра в семь пятьдесят. Участвовать могут все граждане Республики Корея. Для этого надо ввести в специальное поле имя, номер полиса социального страхования и указать диагноз. В результате мы отберем двоих – мужчину и женщину. С ними правительство свяжется в восемь утра в следующий четверг. Человек может подать заявку только один раз. Дополнительную информацию можно получить на нашем сайте. Спасибо за внимание.

Срочно: ООН принимает тысячи обращений с требованием запретить операцию Ли Ёнхвана

«Величайший позор в истории человечества»

Второй судебный процесс над Ли Ёнхваном завершился в пользу обвиняемого. Ему позволят провести операцию, что вызвало недовольство общества. В день суда более трех миллионов человек приняли участие в массовых демонстрациях, требуя пересмотреть решение.

Критика правительства, которое пошло на уступки убийце двухсот двадцати трех человек, достигла пика. Ожидается, что завтра массовые протесты продолжатся…

Представитель Совета ООН по правам человека публично осудил правительство Республики Корея, заявив, что их решение было глупейшей этической ошибкой.

Газета «Оныль пам»

akwlake@dlfRk.com

Часть 6

Перед бурей

Из здания суда Ли Ёнхвана вывели полицейские, а их, в свою очередь, окружили телохранители. Адвокат Пак Чечжун поспешил было за подзащитным, но они преградили ему путь.

– Руки прочь! Я представляю интересы Ли Ёнхвана в суде! – крикнул он в лицо охранникам, пытаясь протиснуться между ними.

– С нами пойдет только Ли Ёнхван. Уходите, – сказал один из них, слегка толкнув Пак Чечжуна в грудь.

Адвокат знал, что пока он защищает клиента, никто не может ему препятствовать. Он попробовал прорваться еще раз, но наткнулся на широкую грудь телохранителя и упал.

Пак Чечжун лежал на асфальте, держась за спину. Казалось, он испытывал сильнейшую боль. Один из охранников подошел к нему, чтобы помочь подняться, как вдруг адвокат вскочил, оттолкнул его и побежал к Ли Ёнхвану. Но второй телохранитель среагировал мгновенно – и Пак Чечжун оказался в его крепких объятьях.

– Сволочь! Сейчас же отпусти меня! – кричал он, дергаясь, как зверь в тисках. – Господин Ли, я должен пойти с вами!

Он смотрел вслед удаляющейся делегации во главе с Ли Ёнхваном, который даже не обернулся. Один из телохранителей что-то прошептал Ли на ухо, на что тот сосредоточенно кивнул.

Пак Чечжун пытался вырваться, но все безуспешно. Охранник впечатал его лицом в стену и заломил руку за спину.

– Ли Ёнхван! Спаси мою дочь!

Отчаянный крик адвоката раздавался эхом по коридору в суде. Он не замолкал, пока изо рта не пошла кровь. Но никого это не волновало. Его подзащитный окончательно скрылся из виду.

– Ли Ёнхван!

Пак Чечжуна силой вывели из здания. Он сел в машину и обреченно уткнулся лицом в руль. Ли Ёнхван бросил его. Но ни в чем нельзя было быть уверенным. Может, он снова выйдет на связь… Поэтому ему оставалось только успокоиться и набраться терпения.

Адвокат достал телефон в надежде, что с ним свяжутся. Кто-то позвонил. Это была его жена. Наверное, она смотрела суд по телевизору в больничной палате. После новостей об операции все родители не могли сдержать радости. Но как он должен был сказать ей, что Ли Ёнхван его обманул? Пока Пак Чечжун подбирал слова, звонок прервался. Жена набрала ему снова, но он не мог найти силы, чтобы ответить.

Часы показывали шесть вечера. Вестей не было ни от Ли Ёнхвана, ни от его охраны. Пак Чечжун включил на телефоне пресс-конференцию правительства. Внезапно к камерам вышел человек в костюме, которого он видел в суде вместе с подзащитным. Адвокат включил звук на полную громкость и завел машину. Он направился в следственный изолятор – после беседы Ли Ёнхвана отвезли именно туда.

«С ними правительство свяжется в восемь утра в следующий четверг. Человек может подать заявку только один раз. Дополнительную информацию можно получить на нашем сайте. Спасибо за внимание».

Пресс-конференция завершилась. Пак Чечжун больше не мог контролировать свой гнев – внутри все кипело и готово было взорваться. Он припарковался у центра временного содержания и зашел внутрь.

– Извините, но вы не можете встретиться с Ли Ёнхваном, – сказал охранник и поклонился.

Взгляд Пак Чечжуна говорил сам за себя – он был готов убить охранника здесь и сейчас. От гнева на его лбу вздулись жилы. Он стиснул зубы и еле сдерживал ругательства. Последняя струна его терпения была готова лопнуть.

– Почему не могу? Я его адвокат.

– Ли Ёнхван отказался от встречи, – спокойно ответил охранник.

После его слов Пак Чечжун окончательно вышел из себя.

– Сволочь! – закричал он так, словно его кто-то резал. Он встретился взглядом с собеседником – в его глазах пылала ярость.

Охранники вышвырнули его из изолятора. На правой щеке красовался след от кулака, а из носа текла кровь. В порыве ярости он набросился на людей при исполнении, за что и поплатился. Адвокат заковылял к машине.

Зазвонил телефон. Опять жена. Он не мог набраться смелости, чтобы ответить. Пак Чечжун находился в прострации и готов был заплакать.

«Я не могу ничего сделать. Моя дочь умрет. Нет… Я должен похитить Ли Ёнхвана и заставить его спасти ее. Я должен что-нибудь придумать».

До операции оставалось семь дней.

Всеобщая забастовка медиков

Вчера четыре крупнейшие больницы страны, тысяча шестьсот врачей и фонды помощи инвалидам объявили забастовку, выступая против решения суда по делу Ли Ёнхвана.

В настоящее время к ней присоединились и многие другие из тех, кто, по мнению властей, должен был приветствовать разработанный им метод. Люди критикуют его за…

Ассоциация медицинских работников Кореи до сих пор официально не объявила свою позицию по забастовке. При этом правительство предупредило участников, что если через три дня протесты не прекратятся, последует незамедлительная правовая реакция.

Газета «Ильвольчхо»

dlrjakwlakr@dlswnf.com

Официальный сайт, где можно подать заявку на операцию, заработал в среду. Пак Чечжун, конечно же, отправил туда данные его дочери. Так как она несовершеннолетняя, решение мог принять ее законный представитель. Он до сих пор не перезвонил жене, лишь отправил сообщение: «Я подал заявку. Поговорим позже». Пак Чечжун осознавал, что поступал глупо и несправедливо по отношению к ней, но ничего не мог поделать. У его дочки не было времени. Об этом он знал как никто другой.

Адвокат лежал на кровати в гостинице в одних трусах. Мысли путались, его лихорадило. Причиной этому были восемь пустых бутылок сочжу[9], стоявших на столе. Перед холодильником валялись бутылки от воды без крышек, а на полу виднелись пятна рвоты.

Пак Чечжун перепробовал все способы встретиться с Ли Ёнхваном, но безуспешно. Его дочь умирала, а тот, кто мог спасти ее, бросил их. Мысли о несправедливости поглощали его тело и душу. Он винил весь мир, считал, что притянул к себе все несчастья. Говорил, что его прокляли.

Пак Чечжун лежал и бормотал имя дочери. Телевизор работал так громко, что можно было оглохнуть. Начались новости. Он через силу повернул голову к экрану – все плыло перед глазами. Диктор говорил о чем-то, но адвокат не слышал его.

Мужчина сжег себя на улице в знак протеста. Ли Ёнхван отнял у него близкого человека.

Пациент с фиброзом легких. Пак Чечжун внезапно кого-то вспомнил. Перед глазами стояло лицо мужчины. Оно выглядело очень реалистичным. Он кричал от боли, как зомби.

Следующая новость. Люди, выступающие против операции Ли Ёнхвана, устраивают массовые погромы – бьют стекла машин и автобусов. Полиция направила дополнительные силы, чтобы взять ситуацию под контроль. Здание суда, где рассматривали дело Ли Ёнхвана, забрасывают бутылками с зажигательной смесью. Языки пламени устремляются в небо. Окна выбиты, люди кричат от ужаса. Неизвестные напали на больного человека. В ходе протестов умер ребенок, страдавший синдромом Денди – Уокера[10]. Всего сообщалось о двадцати четырех пострадавших.

До операции оставалось пять дней.

Несмотря на будний день, прокурор Чан Тонхун не поехал на работу. Его уговорили взять отпуск. Но и выйти развеяться он тоже не мог – его сразу узнавали на улицах. Как сказал один чиновник, после суда люди влюбились в его обостренное чувство справедливости, а СМИ его стали называть борцом за правду. Чан Тонхун всю жизнь считал себя борцом за нее, но после того, как его так окрестили журналисты, прозвище перестало его радовать.

Он смотрел новости и ел помидоры черри. Фотографии жертв стали доступны общественности, что резко увеличило число тех, кто ненавидел Ли Ёнхвана. Но его метод окончательно воплотится в реальность. И если все пойдет по его плану, то в глазах общества он искупит грехи и станет спасителем человечества. В новостях показали выступления экспертов, которые поделились мнением насчет того, как будут развиваться события после раскрытия метода.

На экран вывели инфографику, демонстрирующую профессии, которые исчезнут из-за Ли Ёнхвана. В первую очередь это коснется, конечно, сферы здравоохранения – если все болезни можно будет вылечить немедленно, надобность в большинстве врачей отпадет. Исчезнут глобальные проблемы общества, например, старение, а значит, профессии, связанные с заботой о пожилом населении, исчезнут тоже. На грани исчезновения окажутся благотворительные и волонтерские организации, так как лечение станет доступным всему населению. Мнение экспертов подкрепляют последние новости. Недавно появился список людей, выступавших за казнь Ли Ёхнвана. Среди них оказались члены благотворительных и социальных объединений страны. Кроме того, протестную кампанию спонсировала старейшая организация социального обеспечения Кореи.

Следующая картина демонстрировала сокращение младшего медицинского персонала. Этому поспособствует заявление Ли Ёнхвана о том, что большинство болезней можно будет вылечить за один день. Так что медсестры понадобятся только на случай непредвиденных ситуаций, например аварий. Операцию может проводить один доктор.

Следующий слайд показывал обстановку в онкологической отрасли. Химиотерапия исчезнет, ее тоже заменит метод Ли Ёнхвана. Врачам придется забыть все, чему учились всю жизнь, и постигать азы новой техники. Но его метод нельзя будет использовать для получения собственной выгоды; следовательно, доктора станут бедными.

Эксперты также предрекают крах производителям очков, слуховых аппаратов и инвалидных колясок.

Чан Тонхун выключил телевизор, переместился в свою комнату, сел за стол и закурил. Все подходило к концу. Дым тонкой струйкой устремился к потолку.

До операции оставалось три дня.

Часть 7

Решающий момент

Наступила долгожданная среда. Пациентов выбрали – они находились в больнице «Эс-Эс груп», где как раз ждали операции. Сама процедура должна будет пройти на поле в Сувоне.

Лучшая команда охраны в стране, которая обычно сопровождала президента, стояла по периметру поля. Вскоре туда подъехали пять грузовиков с огромными белыми боксами, пронумерованными цифрами от одного до пяти, на которых виделись символы правительства и эмблема компании «Эс-Эс груп». Из них должны были построить полевую операционную.

Спустя пять минут подъехал автобус со строителями. Они сразу принялись за работу – начали укладывать резиновый пол. Панели были пятьдесят метров в длину и десять в ширину. После этого с помощью техники перевели боксы в вертикальное положение и опустили на пол в строго определенном порядке. Они образовали идеальный квадрат. Медицинское оборудование и медикаменты обещали доставить после окончания работ. Вскоре помещение было готово. Вокруг него надули защитный купол. Команда дезинфекторов простерилизовала все внутри и снаружи.

За три часа до операции пять медсестер и два охранника зашли под купол, переоделись в другую одежду, прошли дезинфекцию и вошли в операционную, чтобы подготовиться к операции.

За два часа приехали два оператора, которых одобрило правительство. Они будут снимать происходящее до начала операции и после ее завершения. Сами камеры установят в радиусе двухсот метров от операционной. Таковы были условия Ли Ёнхвана.

Одна из медсестер выглянула наружу, дав понять, что все готово.

За час до операции на поле въехала машина, сопровождаемая с обеих сторон конвоем.

Имя: Ви Ечжу / Пол: женский / Возраст: 56 лет / Заболевания: сахарный диабет, гипертония, анапластический[11] рак щитовидной железы

Имя: Ким Пом / Пол: мужской / Возраст: 9 лет / Заболевания: злокачественная опухоль мозга

На экране прямой трансляции появилась краткая информация о пациентах. Двое ведущих сидели за столом и подробно описывали процесс подготовки. Власти также предупредили, что за незаконное проникновение на поле последует наказание.

За пятьдесят минут до начала операции пациенты зашли под купол, переоделись и перекинулись парой слов с медсестрой, но содержания разговора никто не знал. Они кивнули и проследовали в операционную. Диктор сообщил, что пациенты уже прошли дезинфекцию.

За двадцать минут на поле выехали машины полиции. Приехал Ли Ёнхван. Они остановились у купола, полицейский снял с преступника наручники. Ли Ёнхван решил не переодеваться и сразу направился к медсестре, потирая запястья. Выслушав ее, он кивнул и прошел дальше.

Повинуясь инструкциям, он снял всю одежду и нижнее белье. Один из охранников внимательно осмотрел его. В первом боксе на стене висели мониторы с информацией о пациентах.

После осмотра Ли Ёнхван прошел дезинфекцию, надел стерильное белье, штаны и футболку и принялся внимательно изучать данные. После чего перешел во второй бокс.

Там он тщательно вымыл руки и облачился в хирургический костюм. Медсестра надела ему маску и перчатки и перешла в третий бокс, чтобы проверить, все ли готово.

Вернувшись, она отчиталась, что все в порядке, и напомнила ему диагнозы пациентов. Ли Ёнхван дал ей понять, все замечательно, после чего она обернулась и закричала:

– Всем выйти! И охранникам тоже!

Ли Ёнхван стоял на границе между третьим и четвертым боксом и терпеливо ждал. Он поставил условие, что может прервать операцию, если в помещении окажется кто-то помимо него самого и пациентов.

Помещение опустело. Последний вышедший плотно закрыл дверь. Только тогда Ли Ёнхван переступил порог четвертого бокса.

Я торжественно клянусь посвятить жизнь служению человечеству.

Еще один шаг. Он увидел два стола.

Я буду с уважением и благодарностью относиться к своему дару.

Еще один шаг. Он почувствовал холод операционной.

Я осознанно и с честью буду заниматься медициной.

Он остановился в центре бокса и еще раз прокрутил в голове план. Все было великолепно.

Я буду ставить здоровье и жизнь пациента на первое место.

Тишина. Идеальные условия для концентрации.

Я сохраню в тайне все, что расскажут мне пациенты.

Ожидаемая длительность операции – два часа. Он потянулся и расслабил мышцы.

Я сохраню лучшие традиции и честь профессии.

Кончается четвертый бокс. Он уже видел лица пациентов.

Я буду относиться к коллегам как к братьям.

Он зашел в пятый бокс и осмотрел операционную.

Я буду выполнять свой долг перед пациентами вне зависимости от их расы, религии, гражданства, политической позиции или социального статуса.

Здесь лежали все медицинские инструменты и приспособления, о которых он просил. Даже больше, чем он ожидал.

Я буду всецело уважать жизнь человека.

Он остановился у операционного стола. Пациенты находились под наркозом.

Я никогда не буду использовать свои знания во вред людям.

Он взял в руки скальпель. Давно забытое чувство.

Я спасу человечество.

Операция началась. Медсестры и охранники сидели в углу под куполом. Они должны были дождаться, пока Ли Ёнхван не закончит. Остальной персонал находился в автобусах. По периметру поля все так же стояла охрана, чтобы не допустить проникновения посторонних. У купола дежурили две кареты «скорой помощи», чтобы потом отвезти пациентов в больницу «Эс-Эс груп».

Спустя один час пятьдесят пять минут после начала операции Ли Ёнхван вышел из боксов, снял перчатки, маску и халат и бросил их в сторону. Затем он лег на живот и скрестил руки на спине. Охранники сразу защелкнули на запястьях наручники и вывели его за пределы купола. Теперь операторы могли запечатлеть результаты. После операции пациентов отвезли в больницу. Не прошло и часа, как они уже могли двигаться сами и проходили подробный осмотр. Результаты еще не были готовы, но, судя по всему, операция прошла успешно. Как Ли Ёнхван и говорил, он никогда не ошибается.

В тот день время шло своим чередом. Прокурор Чан Тонхун после работы заехал к старшему брату. Они сидели на диване и разговаривали о жизни. По телевизору рассказывали о результатах обследования Ви Ечжу и Ким Пома – болезни исчезли. Это исторический момент, подтверждающий существование метода Ли Ёнхвана.

– Как ты относишься к этому человеку? – спросил брата Чан Тонхун.

Тот проигнорировал вопрос и молча смотрел на экран. Журналист пытался взять интервью у Ви Ечжу, но ее переполняли эмоции – она только и могла что плакать.

Теперь Ли Ёнхвану простят грехи, и он спасет мир. И не важно, что он жесточайшим образом убил двести двадцать три человека.

– Ответь, черт возьми. Ты бы убил его?

Старший брат продолжал игнорировать вопросы. Казалось, громкий звук телевизора служил ответом.

– Мы с тобой пережили многое, стали юристами. Разве происходящее с ним справедливо? – не унимался Чан Тонхун.

– Он должен жить, – бросил брат, переходя на кухню. Там он открыл холодильник и достал бутылку сочжу. – Не хочешь выпить?

Чан Тонхун закрыл глаза и ничего не ответил. Тогда брат налил лишь себе и сел рядом с ним. Они молчали. Один пил сочжу, второй тихо вздыхал.

Прокурор открыл глаза, встал, взял пиджак и направился к выходу.

– Ты куда? – спросил его брат, заново наполняя рюмку.

– Домой. Все кончено, – мягко ответил он.

Брат помахал ему на прощание рукой. Он никогда не провожал его.

Часть 8

От судьбы не убежишь

Судьба. Человек не властен над ее решениями.

Адвокат Пак Чечжун сидел на ледяном полу больницы. Он него пахло алкоголем. Его глаза бесцельно блуждали по коридору, как у рыбы, которая скоро умрет. Из приоткрытого рта текла слюна. Его щеки были мокрые от холодных слез. Он ничего не слышал и не видел. Пак Чечжун до боли зажмуривал глаза, потом открывал и снова зажмуривал. Он не мог смириться с реальностью.

Это случилось в среду. Его дочь умерла. В день, когда Ли Ёнхван провел операцию. Сотни людей получили шанс на спасение, а она отправилась навстречу смерти. Казалось, судьба издевалась над ним.

Пак Чечжун не понимал, что чувствовал в тот момент. Множество эмоций. Свирепая ярость? Невыносимая боль? Что это? Ему хотелось выпростать рвоту прямо на больничный пол. Вялое сознание погрузилось в беспамятство.

– Черт… Черт… Черт… – полубессознательно повторял он.

Ли Ёнхван мог спасти его дочь. Если бы он не бросил его, девочка была бы жива. Они бы были счастливы. Как другие семьи… обычные семьи…

Доктора и медсестры занимались делом. Пак Чечжун поднял голову и увидел, как его ребенка отключают от аппаратов. Он схватился за чью-то ногу и поднялся. На белой кровати с закрытыми глазами лежала его дочь. Она не дышала. Не двигалась.

«Моя доченька умерла…»

Пак Чечжун услышал шепот в своей голове. Он закрыл глаза и потряс ею, чтобы избавиться от голоса. Казалось, будто кто-то управлял им. Пак Чечжун снова ушел в забытье, а когда вернулся к действительности, увидел, как медсестра вытаскивает из носа девочки трубку с кислородом. Внезапно он схватил ее за запястье – женщина не могла сдержать удивления.

– Если вы уберете кислород, чем моя дочка будет дышать? – спросил Пак Чечжун. Он выглядел абсолютно потерянным.

Медсестра опешила, но быстро взяла себя в руки и все объяснила. Ей часто приходилось разговаривать с одержимыми горем родителями.

– Нет, ведь без кислорода она не сможет дышать, – повторял он, не понимая смысла услышанного.

Стоявший рядом доктор еще раз все подробно пояснил. Пак Чечжун махнул рукой, давая понять, что не хочет ничего слышать. Он обернулся, чтобы отойти, как вдруг споткнулся. На полу лежала его жена и безутешно рыдала. Слезы реками текли по полу. Он не мог этого слышать. Слишком громко. Пак Чечжун замер. Его руки затряслись. Он оставил убитую горем супругу и, шатаясь, вышел из реанимации.

Стены коридора были выкрашены в белый цвет. Место выглядело таким умиротворенным. Здесь не витал запах смерти. Пак Чечжун не осознавал, что только что произошло. Он отказывался принимать случившееся. Если бы Ли Ёнхван согласился оперировать его дочь, она бы выжила. Если бы прокурор Чан Тонхун раскрыл ему секрет метода, если бы полиция рассказала о нем…

– Нет… – Пак Чечжун рухнул на пол и рассмеялся, как безумец.

Он сдался. Его дочь умерла. Все кончено. Ей суждено было уйти. Теперь не имеет значения, спасет ли Ёнхван человечество или владеет ли полиция информацией о его методе. Надо смириться с судьбой.

Из его глаз брызнули слезы, которые он так долго сдерживал. Он не мог остановиться, и ему было наплевать, что на него смотрят. Пак Чечжун рыдал все громче и громче. А потом перешел на животный вопль.

Адвокат умывался в туалете. Он наполнил руки ледяной водой, окунул в них лицо и задержал дыхание. Он рыдал в коридоре пятнадцать минут; у него болели голова и горло. Но после всего этого ему немного полегчало.

Пак Чечжун посмотрел в зеркало над раковиной. Его глаза опухли, будто его били, а зрачки налились кровью. Часть волос на затылке торчала в разные стороны, а с челки стекали струйки воды.

Он встряхнул головой, расчесался, вышел в коридор и остановился. По левую руку от него находилась реанимация, но ему не хватало смелости зайти туда. Голову заполняли мысли о дочери, жутко щемило сердце. Надо было перевести дух. Сперва Пак Чечжун вышел покурить.

На улице он встретил мужчину в больничной одежде, подошел к нему и спросил:

– Простите, у вас не найдется сигареты?

Тот странно посмотрел на адвоката – по его опущенным плечам, безумным глазам и выходу из реанимации можно было предположить, через что ему сейчас пришлось пройти.

Мужчина достал из кармана сигарету и зажигалку и протянул Пак Чечжуну. Он, в свою очередь, сел на лавочку и закурил. Этому его научили еще в армии. Но когда они познакомились с женой, адвокат начал постепенно отказываться от сигарет, а после рождения дочери окончательно бросил.

Пак Чечжун вернул зажигалку мужчине и закашлялся – его легкие горели от табачного дыма. Последний раз он курил десять лет назад.

– Вы… вы же тот адвокат из телевизора? – осторожно спросил мужчина, садясь рядом.

Пак Чечжун кивнул и сделал еще затяжку. В голове снова появился голос:

«Этот мерзавец, Ли Ёнхван, должен был умереть».

Он уверенно кивнул самому себе. Все кончено. Внезапно он почувствовал облегчение. Пак Чечжун жалел, что не провел последние дни с дочкой. Он вспомнил ее любимую еду. Любимый мультик. Вспомнил все счастливые моменты. Из глаз снова брызнули слезы.

Он закусил кулак и всхлипывал, повторяя имя дочери. Она должна была уйти в лучший мир. Пускай будет счастлива там.

Часть 9

Участь борца

«Можете и не мечтать об оправдательном приговоре. Даже если вы попадете под амнистию и вас отпустят, я сам вас убью, не переживайте».

Стояла обыкновенная осенняя ночь. Не было слышно ни зловещего карканья ворона, ни стука мрачного дождя. Ли Ёнхван в сопровождении охраны шел в комнату для свиданий. Если к нему пришел адвокат, он, естественно, не мог с ним встретиться. Но его ждал прокурор Чан Тонхун. Раз он приехал в такой поздний час, у него были на это веские причины. Ли Ёнхван пытался предположить, зачем пожаловал прокурор. Но чем больше он рассуждал, тем мрачнее становились его мысли.

Ли Ёнхван открыл дверь и вошел внутрь. Чан Тонхун сидел там, где обычно располагался его адвокат. Сам он, как обычно, сел напротив. Прокурор надел новый черный костюм и аккуратно уложил волосы. На столе лежали пачки сигарет. Чан Тонхун, как обычно, хмурился, но атмосфера была иная. Время пришло.

Они молча впились друг в друга взглядами. Даже не поздоровались. Атмосфера была накалена до предела. Прокурор открыл одну из пачек, взял сигарету и тяжело вздохнул.

– И почему люди пытались вас спасти? – спросил он.

– Может, потому что я очень важен для них? Все боятся заболеть в старости, смотреть, как страдают дети и родители. Я единственный, кто спасет их от этой боли. Поэтому мне нельзя умирать, – произнес Ли Ёнхван и улыбнулся.

Прокурор прикурил сигарету дешевой зажигалкой и выпустил облако дыма. Вновь наступила тишина. Ли Ёнхван продолжал улыбаться, а Чан Тонхун – курить. Он с самого начала верил в его способности. Но всегда считал, что убийца должен умереть. И продолжает так считать…

– Господин прокурор, однажды я выйду на свободу и раскрою всем мой метод. А семьи тех двухсот двадцати трех человек, что я убил, в будущем могут заболеть, но благодаря мне снова станут здоровыми. Как вам план? Получается, их погибший родственник спасет их. Разве они не должны быть благодарны? – закончил Ли Ёнхван и ухмыльнулся.

Прокурор нахмурился. Он почти докурил.

– Сволочи, подобные вам, должны умереть. Такие не чувствуют отвращения к содеянному, поэтому должны заплатить за это. Я всегда думал: что мне, борцу за правду, делать, если ваше племя может избежать наказания?

Чан Тонхун замолчал, последний раз затянулся и уставился на собеседника – тот молчал и улыбался. Прокурор выбросил окурок и прикурил новую сигарету.

– Я не испытываю к вам отвращения как к человеку, – продолжил он. – И не презираю как преступника, отнявшего жизни стольких людей. Я не пострадал от ваших рук. Но как себя будут чувствовать родственники жертв, видя, что их убийца будет жить долго и счастливо? Что к нему будут относиться как к герою? Наверное, им захочется умереть. Как они смогут смотреть на этого мерзавца… на подонка, проводившего опыты на людях, которого назовут спасителем человечества?

Стиснув зубы, Чан Тонхун вытащил нож и положил его на стол. Ли Ёнхван глубоко вздохнул и расхохотался. Все как он и предполагал.

– А чем вы будете лучше, если убьете меня? Нет, ваш поступок будет хуже моего. Еще больше людей умрут от горя. Они будут думать так: если бы не тот прокурор, наши дети и родители были бы живы. Вас возненавидят.

Чан Тонхун положил наполовину выкуренную сигарету на стол. Он взял в руку нож и внимательно рассматривал его. Ли Ёнхван спокойно сидел и ничего не собирался делать. Он принял свою судьбу.

– Говорите, я стану еще большим мерзавцем, чем вы? – задумчиво протянул прокурор. – Знаю. Поэтому я тоже умру.

Ли Ёнхван внимательно посмотрел на собеседника. Впервые за все время тот не хмурился. Чан Тонхун дал преступнику немного времени, перед тем как завершить начатое.

– Господин Ли, вы курите? – спросил он.

Тот улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Прокурор Чан Тонхун медленно приблизился и остановился прямо возле жертвы. Конец лезвия уже касался шеи Ли Ёнхвана. Тот смиренно закрыл глаза. Как можно исцелить и спасти человечество, если даже человек, который изначально не сомневался в его даре, собирался убить его из ненависти?

– Господин прокурор, мне нужно было родиться в другое время? – спросил он.

– Нет, нужно было достичь цели другим способом, – ответил Чан Тонхун.

Ли Ёнхван рассмеялся и запрокинул голову, чтобы шея оказалась совсем открытой. Он не настоящий бог и не сможет предотвратить свою смерть.

– Господин прокурор, если, убив меня, вы останетесь живы, идите на… 00.1° – 00.2°.

Лезвие пронзило его плоть и вошло глубоко в шею. Чан Тонхун понимал, что его действия были плохим решением. Но он без раздумий вытащил нож и снова ударил им в шею. Все его лицо залило кровью.

Ли Ёнхван схватился за горло и медленно начал сползать со стула. Прокурор перехватил рукоять и продолжил наносить удары до последнего движения, до последнего вздоха, пока Ли Ёнхван не умер. Повсюду разлетались брызги крови и характерный запах. Но даже после этого он не остановился: казалось, еще немного, и голова жертвы оторвется от тела. Прокурор ударил его еще трижды.

Чан Тонхун тяжело дышал. Кровь Ли Ёнхвана, как слезы, медленно стекала по его лицу. Перед ним лежало бездыханное тело. Все кончено. История, которая могла бы изменить судьбу человечества, завершилась, не успев начаться.

Чан Тонхун вздохнул. Он убил бога. Прокурор бросил нож, подошел к столу и закурил сигарету. Он верил в то, что Ли Ёнхван может вылечить любой недуг, что он нужен миру.

Прокурор приговорил многих преступников к смерти, но никогда не чувствовал ни вины, ни сожаления. И сейчас был убит тот, кто должен был умереть. Но правильный ли это выбор? Нет, сомнений не было – Чан Тонхун поступил верно. Прислушался к себе. Этот поступок стал местью за страдания семей погибших. Такова участь борца.

Прокурор выкурил сигарету, бросил окурок на стол, вновь взял нож и прислонил лезвие к своей шее. Он закрыл глаза и надавил на гортань.

«Я отомстил. Я обязательно должен умереть».

Неужели мерзавец Ли Ёнхван должен был жить?

Часть 10

Парадокс спасения

Убив Ли Ёнхвана, я не смог довести дело до конца, то есть не перерезал себе шею.

Я знал, как много людей впадут в отчаяние после смерти преступника и будут ненавидеть меня до конца жизни. Поэтому я должен был умереть. Но не смог, как никчемный идиот. Не смог нанести рану. Мое тело охватил страх смерти.

Одни говорят, правительство хранит тело Ли Ёнхвана в секретном месте, другие – что его кремировали и похоронили прах. Но никто не верил, что он мертв. Сложно было осознать, что прокурор, который вел дело, заявился к обвиняемому и убил его.

Люди стали подозревать, что слова сумасшедшего эксперта несколько недель назад в шоу о том, что Ли Ёнхван – агент разведки, правдивы. Протестантская секта продолжила существовать и расширяться, а верующие стали отправляться в экспедиции по стране на поиски метода Ли Ёнхвана.

А я… а что я? Меня осудили за убийство. Впервые в жизни я стоял по другую сторону баррикад. В начале заседания я крикнул судье, чтобы меня приговорили к смертной казни, – раз не смог умереть сам, пускай меня убьет закон. Я хотел, чтобы появился такой же прокурор-борец и покарал меня. Но чуда не случилось – мне дали сорок три года.

В тюрьме тоже сидело много людей, которые были больны сами, или кто-то в их семьях страдал от недуга. Скрыться от них можно только в пустыне. Они были приговорены к смерти с первого дня в колонии. Они избивали меня, кричали, что если бы Ли Ёнхван остался жив, то спас бы их жен, детей и родителей.

Это продолжалось каждый день, но я не сопротивлялся – думал, лучше умереть так, чем жить, поэтому специально подставлял по удары голову и грудь. Но в тюрьме нельзя рассчитывать на легкую смерть. После двух недель избиений мой левый глаз начал мертветь – в нем скапливалась кровь, но меня никто не лечил. Я подумал, что, может, хоть так умру, если заражение пойдет дальше. Но, к моему счастью или несчастью, я всего лишь ослеп на левый глаз. С тех пор меня никто не бил. Всем стало все равно, и я стал приспосабливаться к новой жизни.

Я разрушил жизни и надежды тысяч людей, но продолжаю существовать, как те подонки, которых я так сильно жаждал убить. Из-за этого я много лет не смотрел в зеркало. Там, на свободе, тысячи людей умирают. По моей вине. Теряют детей, провожают на тот свет родителей. И беспомощно ждут смерти. Тратят огромные суммы, чтобы продлить жизнь. Инвалиды проклинают меня. Я должен умереть.

Меня навестил Пёнчжон. Сейчас все уже забыли о Ли Ёнхване – общество быстро меняется. Люди не могут цепляться за прошлое. Его лишь изредка упоминают на вечеринках, когда все прилично выпьют, и на конспирологических сайтах. Еще Пёнчжон рассказал о результатах вскрытия отца Ли Ёнхвана. Выяснилось, что он проводил опыты уже после его смерти. Оказалось, его отец отказался от лечения и вернулся домой, где вскоре умер. Тогда Ли Ёнхван решил воспользоваться его телом. Получается, это единственная жертва, которой не был нанесен ущерб при жизни. А впрочем, эта история была мне не особо интересна. Все равно теперь все кончено.

Я атеист, но каждый день перед сном молился, чтобы завтра умереть. На двести четырнадцатый день в тюрьме я впервые пытался совершить самоубийство, но не смог. На пятьсот тридцать четвертый день я порезал вены лезвием, но выжил – это оказалось сложнее, чем предполагал. После этого меня перевели в одиночную камеру. Но я каждый день продолжал молить о смерти…

Прошло четырнадцать лет. Я провел в тюрьме пять тысяч двести тринадцать дней, или сто двадцать пять тысяч сто тринадцать часов. И остался жить. Сейчас я дома. Как мне это удалось? Условно-досрочное. Его можно получить за разное, но в моем случае это терминальная стадия рака легких – и связи. Парламентарий Пэк, он меня вытащил.

Четырнадцать лет… немалый срок, но за это время так и не научились справляться с метастазами. Наконец-то я точно должен был умереть. Но мне было страшно. Я хотел жить и не знал, что делать. Я действительно хотел жить. Одновременно с этим я вспомнил всех преступников, которых казнили или посадили в тюрьму. Они должны умереть. А я теперь один из них, значит, тоже должен…

Когда я вышел на свободу, то ничего не почувствовал. Мне казалось, я должен ощутить счастье, но внутри была лишь пустота. Я вышел из тюрьмы, но общество даже не заметило этого. Я боялся, что меня кто-нибудь узнает, но зря. Теперь я всего лишь бывший заключенный.

Я не был дома четырнадцать лет. Внутри было чисто – мой брат вчера вызвал уборщиков. Впервые за четырнадцать лет я почувствовал запах дома. Я принял душ и вытер короткие волосы полотенцем – они сразу высохли, – нанес на лицо просроченный крем и зашел в комнату. На стуле висел костюм, который я обычно надевал на заседания. Его тоже достал брат по моей просьбе.

Я стоял перед зеркалом, надевая брюки и белую рубашку с коротким рукавом. Застегнул пуговицы, надел пиджак и расправил воротник. Говорят, больные раком худеют, но на мне костюм сидел как влитой. Больше меня волновало то, что даже такие простые движения заставили меня задыхаться. Я сел на стул и закашлялся так, будто из меня выходила душа. Мне было тяжело даже просто стоять. Придя в себя, я открыл ящик стола, достал свое удостоверение прокурора и положил в нагрудный карман.

Перед смертью Ли Ёнхван произнес: «00.1° – 00.2°». Я никогда не забывал эти цифры. Они намертво отпечатались в памяти.

Я сразу понял, что это значило. Координаты. Но чего? И почему Ли Ёнхван назвал их прямо перед смертью? Может, если бы я добрался в то место, я бы передумал убивать его? Эти вопросы терзали меня долгие четырнадцать лет. И наконец я найду на них ответы.

Я подошел к входной двери и обулся. Это тяжело. Даже дышать было тяжело. Я хочу жить. Нет, я хочу умереть. Я покачал головой и отбросил все мысли. Это сейчас не важно. Я поискал на телефоне координаты, которые назвал Ли Ёнхван. Они указывали на место где-то в Южной Корее.

До пункта назначения я ехал примерно шесть часов, а потом пробирался сквозь заросли в лес. С собой у меня была карта, несколько бутылок воды, упаковки с батончиками и одноместная палатка. Рюкзак получился довольно тяжелым, хотя раньше я бы и не заметил этого. Начались поиски. Сначала я шел через кусты и поля, потом показались горы. Каждые три шага вверх я садился и отдыхал.

Спустя некоторое время ноги стали ватными, а руки больше походили на ледышки. Я закашлялся кровью. Но это меня не остановило – я продолжал подниматься в гору. На мне все так же был надет костюм и туфли, что усложняло движение. Солнце садилось, но я не прекращал идти.

Я оказался на земле. Как? Отдыхал? Нет, поскользнулся и упал, а сил подняться не было. Не оставалось ничего, кроме как переночевать в этом месте.

Я достал из рюкзака палатку и установил ее, затем бросил вещи внутрь и лег. Острые камни неприятно впивались в спину. Но это не было проблемой, в отличие от холода. После захода солнца, казалось, наступила зима. Я свернулся калачиком, но все равно дрожал. Спустя четыре часа борьбы с холодом я провалился в сон.

Но ненадолго. На рассвете я проснулся. Часы показывали пять утра. Я закинул в себя три энергетических батончика и запил их водой. Тело изнемогало от усталости. Мне хотелось все бросить и уехать домой, но надо было продолжать путь. Я кое-как скрутил палатку, засунул ее в рюкзак и вернулся на тропу.

Я шел восемь часов. Казалось, сознание вот-вот меня покинет. Прошла еще одна ночь в горах. Дрожа от холода, я уснул, опять встал на рассвете, съел батончики и шагал до заката. Наконец добрался до хижины. Ну, если ее можно было так назвать – ее построили из бревен и мусора. Это определенно дом Ли Ёнхвана. Наконец я нашел его.

В пяти метрах от хижины находился деревянный помост. Первым делом я бросил на него рюкзак, который отдавливал мне плечи, сел, снял обувь и носки. Ноги были в мозолях и ужасно гудели. Спустя некоторое время мне полегчало, я снял пиджак, достал из рюкзака бутылку воды и внимательно осмотрел хижину. Без окон, зато с дверью. Она оказалась не заперта.

Я посидел на помосте минут двадцать, чтобы перевести дух, надел пиджак и босиком пошел ко входу. Ноги приятно массировали трава и земля, а в спину дул ветер, который наполнял жизненной энергией. Я толкнул дверь – та со скрипом отворилась. Было темно, поэтому я включил фонарик на телефоне. Внутри стояли шкафы с полками, как в библиотеке. Они были завалены толстыми тетрадями, папками с документами. Каждая полка делилась на секции, в начале каждой секции был наклеен стикер с обозначением. Я подошел к крайнему правому шкафу и подсветил одну из полок.

Лечение дисциркуляторной энцефалопатии[12]

Управление стволом головного мозга

Создание методов лечения генетических хромосомных болезней

Происхождение агрессивных форм рака / метастазы

Я читал надписи на стикерах. Большинство из них было на английском, поэтому я не до конца понимал смысл. Я вытащил одну из папок с полки – внутри лежала фотография Ли Ёхнвана, оперировавшего мужчину. Я сразу узнал его. Одна из жертв. Снизу было написано что-то на английском, и я был уверен, что это описание метода.

Я осветил всю комнату – десятки полок, сотни документов. И все это – наследие Ли Ёнхвана. Меня обуяла какая-то мистическая энергия. В одном месте были собраны все знания гения. Я двигался от стеллажа к стеллажу, читая надписи.

Комплексный подход к лечению рака

Нашел. Идеальный способ лечения рака. На полке лежало много разных документов и тетрадей, но я искал единственный, который бы вылечил меня. Внезапно я задумался – я убил Ли Ёнхвана, зная, что его метод мог бы мне помочь в будущем. Какой резон в том, чтобы использовать его знания? Но я хочу жить.

Сперва я попытался справиться с двумя мыслями, боровшимися у меня в голове. Я собирался было уходить, но мой взгляд остановился на слове, заставившем меня остаться.

Воскрешение

Все мысли в моей голове исчезли, как дым. Я машинально достал один из документов и вышел из хижины. Сел на траве под деревом и стал внимательно читать содержимое.

Воскрешение

Условия: должно пройти не более трех часов после смерти. Все жизненно важные органы должны быть целы. Объект не должен быть подвержен стремительному старению.

Пол: неважен

В документе я увидел женщину, которую оперировал Ли Ёнхван. Посмотрев все фотографии, я осознал, что ее не было среди тех двухсот двадцати трех человек… А впрочем, не важно.

Я бросил папку на землю и больше ничего читать не стал. Я не разбирался в медицине, но был четко уверен, что человечество не должно узнать способ воскрешения умерших.

Я поднял глаза на сумеречное небо. Это место никто никогда не найдет. Оно не должно быть найдено. Не знаю, как Ли Ёнхвану удалось построить здесь хижину и собрать столько медицинских записей в одном месте, но ему это оказалось по силам.

Я достал из кармана пиджака новую пачку сигарет, снял обертку, взял одну в рот и закурил. Первая затяжка за четырнадцать лет. Я чувствовал, как дым распространялся по всему телу. Внезапно я закашлял кровью. По телу пробежала невыносимая боль, словно кто-то наполнил мои легкие жидким металлом. В глазах помутнело, я выронил сигарету и скорчился от боли, раздирая грудь.

Я убил Ли Ёнхвана. Из-за меня умерли те, кто мог бы жить, и заболели те, кто не должен был. Наверное, они ненавидят меня за жизнь в боли и страданиях. Поэтому я должен умереть.

Если я встану и сделаю всего десять шагов, то получу лекарство от рака. Да что там, способ воскресить мертвого лежал прямо передо мной. Тогда я знал, что в будущем могу заболеть. И я прекрасно понимал, что Ли Ёнхван сможет мне помочь, но убил его.

– Ха, Ли Ёнхван… ну ты и подонок, – произнес я, усмехнувшись, как он. Поднял с земли тлеющую сигарету и закусил ее зубами.

Неужели Ли Ёнхван…

Примечания

1

В переводе с корейского «саран» означает «любовь». (Прим. переводчика)

2

Инструменты для выскабливания, которые также называются ложками.

3

Японское фехтование на бамбуковых мечах.

4

Наиболее злокачественная разновидность опухоли при раке нервной системы.

5

Летние каникулы в Южной Корее проходят примерно с середины июля по середину августа.

6

Коровья порода, чье мясо числится среди премиальных сортов.

7

Корейское государство, образованное в XIV в. и просуществовавшее до конца XIX в.

8

Торакальная хирургия занимается органами грудной клетки.

9

Наиболее популярный корейский напиток широкого диапазона крепости, изготавливаемый путем перегонки браги из риса, пшеницы или батата; нынешний классический формат – крепость в районе 15–20 градусов и тара 0,36 мл.

10

Генетическое нарушение развития мозжечка, обусловливающее аномально высокое внутричерепное давление и дефекты в координации со всеми вытекающими последствиями.

11

То есть высокой степени злокачественности.

12

Патология мозга, вызванная нарушением его кровоснабжения.

Content

Ли Тонгон
Цветы смерти

Часть 1 Их истории

Часть 2 Первый Приговор

Часть 3 Терзания души

Часть 4 Бездна отчаяния

Часть 5 Второй суд

Часть 6 Перед бурей

Часть 7 Решающий момент

Часть 8 От судьбы не убежишь

Часть 9 Участь борца

Часть 10 Парадокс спасения

Примечания