Мегалодон

Глава 1

Часть 1. Скопление Эндимион и Бадабский сектор. Сегментум Ультима.

910-913.41М.

Глава 1

Быть псайкером, значит балансировать на тонкой грани, разделяющей апатию и мощь, падение и триумф, бред и реальность. Данный статус обозначает нескончаемый поток всевозможных эмоций и непрекращающихся ни на секунду шквал биологических сигнатур. С одной стороны, псайкер всегда слышит злобный вой тварей Океана Душ, жаждущих пожрать душу, с другой на него давит мыслешепот всех тех, кто его окружает в реальном пространстве. Как минимум, подобное утомляет, но на пике способно свести с ума, ибо данный шум не замолкает ни на минуту. С помощью своего тайного искусства и воли мы имеем возможность абстрагироваться от подобного в той или иной степени, не более.

Мой прежний мастер Те Кахуранги, чьими советами я не пренебрегаю и по настоящее время, в совершенстве овладел умением отключаться от внешних раздражителей. Мне далеко до такого уровня, но и мои успехи в ментальных дисциплинах выглядят впечатляюще. Подавляющую часть своего времени я отсекаю себя от всего ненужного, но сейчас настал как раз такой случай, когда требовалось обратное – почувствовать эмоции тех, с кем мы сражались.

Коридоры наблюдательного форпоста Обсерватор Семь утопали в сумраке. Источник центрального питания повредили. Теперь свет давали редкие аварийные лампы, создающие островки мерцающего красного цвета. Безостановочно ревели баззеры тревоги, до которых сейчас уже никому не было дела. Резко пахло генетической кровью Астартес и ихором ксеносов.

Пол устилали тела солдат имперской гвардии, гражданских специалистов и слуг. Среди выпотрошенных трупов, оторванных конечностей, пыли и всеобщей разрухи в глаза бросались стрелянные гильзы, бронежилеты, покореженные лазвинтовки, стандартные армейские ножи, куски пласстали, осколки стекол и разбитые люмены. Стоял оглушительный грохот, мы наступали, заставляя тиранидов отползать назад, отходя все дальше и дальше к центральному залу.

Впереди сражались Бейл Шарр, Нуритона, Дотор, Фарни и Красный Танэ. От визга цепных топоров дрожали стены. Силовой молот Хаку сотрясал стены и пол. Весь авангард забрызгался ихором с ног до головы. Позади держался Соху с волкитной пушкой и прочие ветераны Первой Косы. Я прикрывал братьев, не давая ксеносам лишнего шанса. За нами двигалась Третья Коса Варатака.

Течение Третьей роты – совокупность ментальных и психоэмоциональных проекций всех братьев – создавало общее поле и ощущалось как нечто непоколебимое и глубокое. В Течении сияли души и сердца каждого, создавая непередаваемый эффект и даруя надежное чувство взаимовыручки, единства и мощи. Иногда я исследовал его, более глубоко проникая в разумы братьев, но сейчас отвлекаться не следовало.

Как и обычно, Шарр в рукопашном бою использовал древний цепной топор, носившей имя Жнец. Зрелище тех жутких увечий, какие он оставлял после себя могло поколебать самого злобного врага. Тираниды как раз такими и были, но сомнений они не знали. И все же они отступали, но не от страха, а лишь выполняя переданный по синаптической связи приказ.

Шарр ударом ноги раздавил голову очередному гаунту и первым ступил в центральный зал, являющийся ключевым местом нынешней схватки. Твари продолжали прыгать и пытаться остановить нас, но все было напрасно. Братья расправлялись с ними и втягивались в помещение один за другим. Интенсивность стрельбы начала медленно снижаться, Астартес добивали последних врагов и теперь нас ожидало то, зачем мы сюда пришли.

Я невольно замедлился, когда авточувства шлема подсветили находившуюся впереди тварь, классифицировав ее «смертельно высокой угрозой». Красным всполохом замигала руна, напоминая об опасности.

Корнифекс был хорош! Выше четырех метров и не менее восьми тонн живой массы, состоящей из усиленного экзоскелета, непробиваемого хитинового панциря, тугих мышц и длинных кинжальных когтей. Впечатляющее соотношение размера, силы и разрушительной мощи венчала нечеловеческая мотивация и сознание, позволяющие действовать с умом и хитростью. Конкретно данный зверь относился к подвиду арбилис. Отличало его то, что верхние конечности ему заменяли дальнобойные биоформы, способные стрелять высокоскоростными сгустками чистого яда.

Следуя первоначальному плану, воины не торопились в атаку, хотя в их аурах отчетливо читалась острое желание побыстрее выпотрошить тварь. Первая Коса выдвинулась направо, я замер напротив входа, а Варатак и его отделение взяли влево.

Тварь смотрела на нас с дикой злобой, а затем резко поднялась на задних конечностях, издав пронзительный вопль. В ее крике мне послышался призыв на помощь, но помочь ей никто не мог – Третья рота практически полностью зачистила объект.

– Не убивать! – коротко приказал Бейл Шарр и почти сразу корнифекс с невероятной скоростью произвел серию впечатляющих выстрелов из своих биологических пушек. Тяжелые сгустки яда, способного прожечь броню танка, устремились к братьям-в-пустое.

Взмахнув посохом, я перехватил семь из них, заставив изменить траекторию и врезаться в стены и потолок. Восьмой же сгусток полетел в сторону Третьей Косы. Несмотря на гигантские пропорции, Варатак успел отпрыгнуть в сторону, как и большинство его подчиненных, но Ори замешкался на долю секунды и этого хватило. Яд ударил в забрало шлема, сбил на землю и моментально прожег керамит. Ори успел сделать инстинктивный выстрел из болтера, после чего организм ввел воина принудительную кому, пытаясь спасти ему жизнь. Пустотным чутьем я понял, что это не поможет и ощутил импульс недовольства от нелепой потери.

Грохот оружия перекрыл вопли твари. Ветеран Соха выстрелил из волкитной кулеврины и во вспышке термодинамической плазмы корнифекс потерял одну из своих биологических пушек. Брат-в-пустоте Хтор бросился в атаку и сразу же осел, получив ошеломляющий удар мощной лапы. С ним все было в порядке, но я вновь досадливо оскалился – библиарии присматривали за самыми перспективными воинами особо, уже сейчас предвидя, кто из них может подняться до самых высоких орденских постов. Именно так они вышли на меня и многих других. Подозреваю, что даже самого верховного магистра Алого Потока нашел и взрастил Те Кахуранги, используя свой высокий дар. Я одинаково оберегал и защищал всех братьев, но Второй библиарий Атеа приказал внимательно присматривать за несколькими. В их число входили Бейл Шарр, Нуритона, Дотор, еще несколько человек и Хтор. Так же в списке состоял и Моро, молодой воин Восьмой Косы что раньше носил имя Недзи.

Благодаря мощной гипнообработке Моро не помнил ни прошлого имени, ни того, что нас с ним забрали с Зартака. За тридцать пять лет Моро добился впечатляющих успехов, став одним из самых уважаемых бойцов своего отделения. Лет через пятнадцать он мог претендовать на более высокий статус, перейдя в ветеранские Косы. Моих слабых сил в предсказании не хватало, чтобы более ясно прозреть судьбу воина, но даже с таким минимумом информации я понимал, что тот может дослужиться до командира отделения или шагнуть еще дальше. Моро не помнил прошлую личность Недзи, но такие фундаментальные качества, как жестокая рациональность, прекрасная память, ум и хитрость никуда не делись, помогая ему выживать раз за разом.

Бейл Шарр пригнулся, пропуская над собой длинный кинжальный коготь и активировал Жнеца, врезаясь в опорную лапу тиранида, кромсая хитин и разбрызгивая во все стороны темный ихор.

Тварь заревела и принялась бешено орудовать конечностями, пластуя воздух и пытаясь достать капитана. Отдельные удары имели такую силу, что пробивали стальной пол и раскалывали стены. Бейл еще раз полоснул корнифекса Жнецом, после чего откатился в сторону. И тогда вперед выступил я. Привлекая внимание ксеноса, на моем посохе заплясали молнии. Пахнуло озоном, а воздух ощутимо посвежел.

– Бейл, отзови братьев.

– Делай за чем пришел, Борей, – сразу же согласился он и отдал приказ отходить. Первая и Третья Косы начали медленно оттягиваться к стенам, давая мне пространство. По своей привычке Красный Танэ едва не ослушался приказа, так ему хотелось схлестнуться с ксеносом.

Кархародон Астра прибыли в систему Тикканум, входящую в подсектор Цвагор с конкретной целью – мы охотились на тиранидов, представляющих один из осколков некогда великого флота-улья Левиафан. Корабли Кочевого флота уничтожали тварей у ряда планет, в то время как Третья рота высадилась на астероид, служившей наблюдательным форпостом, проходящим в Имперском перечне под обозначением Обсерватор Семь.

Некогда здесь находились следящие за ближним космосом авгур-посты, батарея защитных пушек, астропат для передачи сообщений и гарнизон из трехсот гвардейцев. Сейчас от них ничего не осталось – тираниды вырезали всех и уже начали перерабатывать биомассу.

В этот момент мы и обрушились на Обсерватор Семь. «Белая пасть» и суда сопровождения расстреляли корабль-матку, а мы углубились в переходы во внутренние помещения наблюдательного форпоста. Бой уже фактически закончился. Тиранидов здесь насчитывалось немало, но братья-в-пустоте знали, как с ними сражаться. Вторая, Четвертая и Пятая Косы заканчивали зачистку внутренних помещений, в то время как отделения, начиная с шестого и выше прочесывали безвоздушную поверхность астероида. Первая и Третья Косы целенаправленно добрались до корнифекса, координирующего действия данной стаи.

Прибыв в систему Тикканум, Кархародон Астра в очередной раз вступили в безвестную и бесславную войну. Мы сражались за Человечество, но деяния наши вновь останутся неизвестными, никто даже не подумает поблагодарить пришедших из Внешней Тьмы воинов. Таков наш удел. Я успел привыкнуть к нему, но радости подобное не доставляло.

И все же сюда меня вела не вполне обычная цель. После Благочестия V и того, что мне там открылось, пришло осознание, что разум Улья не столь жуткий, как считало подавляющее большинство псайкеров и библиариев Человечества. При должной подготовке и способностях, сохраняя неустанную бдительность, к нему можно приблизиться и попытаться проникнуть во внутреннюю логику кошмарных образов. Проникнуть и не сойти с ума. Я еще не научился читать разум Улья, но чувствовал, что подобное возможно. Корнифекс должен помочь. Он и был моей целью в данной операции, ради него я частично приоткрыл свои ментальные бастионы.

Не считая команд по закрытым частотам вокса, мы всегда сражаемся молча. Такова наша доктрина и она мне нравится. Сделав очередной шаг, я сосредоточился и ударил в тиранида каскадом молний. Тварь они не убили, но принесли боль. Корнифекс заревел и выстрелил в меня сгустками яда. Ускорив восприятие, я плавно шагнул влево, позволяя био-снарядам пролететь мимо и удариться в стенку.

Я пошел по кругу, текуче переступая через куски пласстали, ферробетона, рокрита, гильз и прочего мусора. Тварь медленно крутила головой и внимательно следила за каждым моим движением, с клыков капала ядовитая слюна, а братья окончательно опустили оружие, давая возможность закончить.

Прямо сейчас славы я не искал, но сама мысль о том, что я, кодиций Борей, способен один на один сражаться с самим корнифексом, пусть и раненым, будоражила кровь и позволяла испытывать радость. Радость от того, что силы мои росли, а вместе с тем и понимание, что и для чего я делаю.

Тварь продолжала наблюдать и в атаку пока не бросалась. Мои быстрые отточенные движения заставляли ее осторожничать, хотя тиранидам мало знакомы подобные эмоции. Она выстрелила два раза, помедлила и повторила. Последний сгусток яда пришлось ловить на психической щит и отражать к потолку, так как он мог кого-то зацепить.

С моего адамантиевого посоха вновь ударили молнии. Одновременно с ними я выпустил вовне свою психическую суть, представляющую проекцию акулы. Большая часть смертных и Астартес видеть ее не могла, но тиранид что-то почувствовал и грозно заворчал. При определенных условиях акула могла причинить серьезный вред, но не сейчас, не с таким мощным зверем. В настоящий момент она выступала в роли наблюдателя, дающего возможность исследовать врага. Проекция позволила мысленно устремиться вперед и прикоснуться к разуму древней твари.

Глаза мои встретились с черными зрачками тиранида и за ними я ощутил леденящее присутствие жуткого интеллекта, заменяющего ему душу. О, воистину, интеллект и идущая рука об руку с ним стальная воля могли испугать кого угодно! Древний, никогда не способный удовлетвориться до конца голод вел корнифекса и составлял саму основу его сути. И суть эта увидела меня и ударила ментальным выпадом.

Едва не опоздав, я пропустил чужую волю мимо и скользнул дальше. Сознание корнифекса казалось жутким бредом, но при всей своей пугающей агрессии оно было всего лишь дверью, ведущей к истинному сосредоточению Зла, к Разуму Улья.

Я хотел приоткрыть эту дверь, но на страже стоял сгусток концентрированной злобы. Чем-то он напоминал колючую звезду необъятных размеров. И разум Улья – через глаза корнифекса – узрел меня. Из древней, неподдающийся никакому исчислению Пустоты на меня взглянул Прародитель. Я не видел никакой конкретной формы, вернее, бесчисленное множество когтистых и клыкастых форм разом повернулись в мою сторону, ощерились и завопили, захлебываясь от злобы. Все они были лишь моими собственными галлюцинациями, теми проекциями, которыми оперировал разум, пытаясь описать то, что описанию не поддавалось.

Нескончаемый дикий голод – пожалуй, такова суть Улья. И от силы видения меня отбросило, я понял, что еще миг и сознание безвозвратно сгинет в бесконечной череде пугающих образов.

Наша ментальная связь продлилась меньше секунды, но для меня время там текло иначе, куда медленней и я успел испытать все муки ада. Вместе с сознанием я и сам непроизвольно сделал шаг назад и глубоко выдохнул, почувствовав, как в слюне появился вкус пепла и алюминия. Это было опасно и весьма безрассудно, еще немного и безумие могло бы стать моим вечным прибежищем. На сегодня хватит, больше не выдержу.

Одновременно, словно узрев мое ошеломление, корнифекс бросился вперед. Нас разделяло свыше тридцати метров. Мощная тварь набирала скорость медленно – медленно для своих габаритов и массы, но я видел, насколько данный вид может быть проворен и силен, вплоть до того, чтобы переворачивать танки и разрубать терминаторов.

Яростный огонь ударил с посоха, а я легко скользнул в варп-скорость. Правая рука выхватила «Рокот», обрушивший на тварь шквал выстрелов. Усиленные собственноручно вырезанными рунами болты устремились в одну, небольшую по площади точку, на левой стороне груди, сразу под шеей, разрывая броню и обнажая плоть.

Ревущий тиранид промчался мимо, в последний момент пытаясь перерубить меня длинным когтем. Я подпрыгнул, пропуская его под ногами, одновременно опуская болтер и фиксируя оружие магнитной защелкой на бедре.

Доспехи Астартес не позволяли совершать таких же впечатляющих акробатических трюков, как броня эльдари, но я прибегал к помощи левитации и потому мои движения выглядели ненамного хуже.

Могучий зверь не успел остановиться, с грохотом врезался в стену, проломил ее и поднял облако пыли. Бешено воя, он начал разворачиваться. Даже через фильтры шлема от рева в замкнутом пространстве закладывало уши. Ухо Лимана активировалось и щелкнуло, отсекая лишний шум.

Зверь вновь бросился на меня. И тогда я собрал волю, преобразуя ее в невероятно мощный импульс, который прошел по посоху и выйдя через навершие, материализовался в виде одной-единственной сверкающей белым огнем молнии. С непостижимой скоростью она ударила корнифекса в грудь, в ту самую рану в бронированном хитине, которую смогли пробить болты «Рокота».

Разрывая стены кинжальными когтями и дико рыча, корнифекс попытался вскинуться, поднимаясь на лапах. Но в тот же миг тварь неожиданно споткнулась, словно что-то в ее разуме сдало сбой. Используя проекцию акулы, я видел мир иначе, видел внутренности твари, словно они стали полупрозрачными, как у медузы. И видел, как молния, попав внутрь, разрослась целым каскадом ветвящихся отростков, каждое из которых устремилось к жизненно важным органам, а затем, набрав полную силу, детонируя.

Черные глаза вновь перехватили мой взгляд и на сей раз я взора не отвел, для меня было важно почувствовать самый последний миг зверя, понять, что же сейчас происходит и как именно затухает чужой интеллект.

С оглушительным взрывом вся левая часть корнифекса разлетелась ошметками брони, костей, сухожилий и хитина. Не отрывая взгляда, я резко опустился на колено и поднял псайкерский щит, по которому с чудовищной силой ударил град ксеноплоти и ихора. Накатила волна смрада с непередаваемой ноткой аромата нечеловеческого присутствия.

Корнифекс захрипел и рухнул на вздрогнувший пол, проехавшись по инерции три или четыре метра. Я успел почувствовать, как то, что можно назвать памятью твари, покидает череп и спиной мозг, устремляясь по синаптической связи в Разум Улья. Видение оказалось столь скоротечным, что я не мог до конца ему верить. Подобное следовало проверять еще множество раз, но я что-то ощутил, краткий импульс странной энергии, вспышку чего-то, что нуждалось в дальнейшем изучении.

Кратковременное видение напоминало туманную грезу, проблеск света, но все же некоторые знания я получил. И оно того стоило!

Схватка вышла не слишком продолжительной, но ментальные усилия дались мне не легко. Медленно, словно освобождаясь от тяжкого груза, я поднялся на ноги и глубоко вздохнул.

Здесь все были ветеранами, большая часть их никак не отреагировали на увиденное, но четверо воинов Третьей Косы молча вскинули вверх сжатый кулак правой руки – так мы выражали уважение.

– Хорошая работа, – бесстрастно констатировал Бейл Шарр. Несколько братьев приблизились к трупу корнифекса, осматривая могучую тварь. Ветераны удивления не выказывали, за сотни минувших лет они видели и не такое. Подошедший апотекарий Тама быстро диагностировал Хтора, убедился, что тот будет жить и склонился над Оро, активируя нартециум и готовясь извлечь геносемя. – Ты получил то, что хотел?

– Частично, – я качнул головой. – Разум этих тварей куда сложнее даже разума эльдари. К нему не так просто подобрать ключи.

– Но все же наша операция не была напрасной, так ведь, кодиций? – не то спрашивая, не то утверждая бросил ветеран Нуритона, командир Первой Косы и правая рука Шарру. Жаль, но в ближайшее время капитану придется искать нового заместителя. Нуритона доблестно сражается уже более ста лет и за впечатляющие деяния его скоро призовут в ряды Красных Братьев. Он получит терминаторский доспех, став глазами и ушами магистра Тибероса.

– Нет, она не была напрасной. Смерть Ори и прочих наших братьев послужила общей цели. Или ты сомневаешься во мне? – я шагнул к Нуритоне и шлемы наши соприкоснулись с негромким стуком. На его визоре красовалась красная стрелка, почетный знак ветерана, а вопрос не выступал откровенно враждебным жестом, скорее, частью традиций. Гены и наследие заставляли нас походить на акул, древних хищников той Терры, что я оставил в прошлой жизни. Мы часто пробовали друг друга на прочность, пробовали, чтобы еще раз подтвердить место в Стае, проверить собственные силы или доказать свое право. Течение Третьей роты являлось частью всего Кочевого флота, состоящего из более чем тысячи душ, где каждая из них стремилась занять соответствующее место. После Благочестия V и последующих за ней операций мой авторитет неуклонно рос, но до статуса Те Кахуранги или Бейла Шарра было еще далеко. Сейчас никто из молодых воинов не позволил бы себе такого поведения, они признавали мою силу, необычность и власть. Но с ветеранами дела обстояли иначе, время от времени вспышки ярости заставляли их проявлять агрессию, они пытались надавить и проверить мою волю. В сущности, это даже было полезно, если воспринимать подобное как некую форму соревнований или небольшой экзамен.

– Я мало в чем сомневаюсь, кодиций, но эту тварь мы могли уничтожить без потерь, – с раздражением парировал Нуритона, отстраняясь и снимая шлем. Оскалившись, он продемонстрировал острые треугольные зубы. Используя мой титул, воин недвусмысленно намекал на непонятный путь библиариев. Для простых воинов, пусть и ветеранов, наша мотивация иной раз действительно выглядела туманной.

– Нити жизни режет Рангу, не я!

– Заканчиваем здесь, – приказал Первый Жнец, не вмешиваясь в нашу перепалку.

– Трофеи мне пригодятся, – повернувшись к Шарру, я указал на труп корнифекса. После такой победы я имел право и еще на кое-что – на очередной виток узоров Пустоты, красноречивое свидетельствование доблести. Теперь можно нанести новую метку на лицо или руки – если захочу. Именно так поступали все без исключения воины, забивая подобными узорами собственную кожу. В моих глазах они выступали обычными татуировками, а не своеобразными талисманами, как их воспринимали в ордене. Но тут, как и в многих схожих процессах, срабатывал эффект плацебо. Братья верили, и у них все работало, в точности, как и у орков, использующих аналогичный механизм. Библиарии же действовали иначе, можно сказать, более изящно, используя имеющие реальную мощь сигилы.

Разделка корнифекса не заняла много времени. Я самолично вырезал клыки и когти огромной твари – в них осталась сила и мощь зверя, а значит, они послужат сильными артефактами. Из длинных когтей получатся замечательные мечи. Один возьму себя в коллекцию, а прочие Утулу поместит в ротный арсенал, где клинки будут дожидаться достойной руки.

Прибывшие рабы погрузили отобранные мною части в стазис-контейнеры и возвратились на «Белую пасть». Следом отправилась и вся Третья рота, наша миссия здесь закончилась. Обсерватор Семь превратился в могильник, заваленный трупами смертных и остатками тиранидов. Скоро сюда прибудут представители Имперского Администратума, но нас они уже не застанут. Как и всегда, мы уходили столь же стремительно, как и появлялись. Я бы хотел изменить подобное, по крайней мере, дождаться людей и показать им, что именно сделали Кархародон Астра. К сожалению, верховный магистр Тиберос и руководящий состав думали иначе и не искали признательности. Я лишь успел выжечь на одной из стен стилизованное изображение изогнувшейся акулы, и точка.

Через несколько часов орден покинул систему. Не имея постоянной базы для набора новых рекрутов и в виду отсутствия поставок техники и боеприпасов, мы редко могли позволить себе такую роскошь, как война на истощение. Наша тактика заключалась в стремительных ударах, выполнении поставленных задач и отхода. Именно так произошло и на сей раз. Мы помогли Империуму и ушли обратно во Тьму нижней сферы Галактики, встретившись в общей точке сбора.

Глава 2

Глава 2

– Сними шлем, библиарий, – приказал магистр ордена Тиберос. Голос его звучал жестко, как лёд, а в потрескивании вокса слышалась стужа. Мне оставалось лишь подчиниться.

Выполнив требуемое и все еще оставаясь на одном колене, я приподнял голову и оглядел мостик древней боевой баржи «Никор». Рядом с несокрушимым Алым Потоком находились Те Кахуранги, Второй библиарий Атеа, верховный капеллан Иеремия и Зор Мертвый Штиль, лидер Красных Братьев, заменившей на данном посту прежнего ветерана, погибшего полтора года назад. Орденский чемпион Миррик, принявший Пустотный Обет Молчания, наблюдал за мной без всяких эмоций. Ранее он странствовал и воевал со своей Пятой ротой, и мы с ним практически не встречались, но не так давно Тиберос призвал воина на свою баржу.

За спинами Астартес темнел титанический аквариум с древним чудовищем. Полукруглые ряды операторов и корабельных специалистов во главе с капитаном на троне напоминали амфитеатр. Те, кто имел такое право, смотрели на меня и не всем нравилось увиденное. Как псайкер, обладающий в том числе даром биомантии, я мог творить чудеса, залечивая самые тяжелые раны, но в данной дисциплине имелись и другие, не столь явные и популярные у Астартес умения. В частности, я не только мог жить долго, но имел возможность изменять внешность, черты лица, телосложение и все прочее. Обретя память о своем прошлом, я много экспериментировал, не видя здесь ничего предосудительного. Так мой рост стал равен росту самых высоких братьев-в-пустоте. Заместо острых треугольных клыков я вырастил себе нормальные человеческие зубы, черты лица привел к более благородному виду, а чернильно-черный цвет глаз изменил на фиолетовый, как у выходцев с Кадии. Левая часть черепа была совершенно гладкой, а белые волосы с правой стороны падали на плечо. Лицевая татуировка – оскаленный полукруг зубастой пасти – украшала висок. Мне нравилось выглядеть необычно, и я не стеснялся своих желаний. Невидимые под доспехами сигилы покрывали тело, причудливо завивались вдоль позвоночника, на шее, плечах, локтях и коленях. Все они выступали оберегами, служащими дополнительной защитой от Губительных Сил. Посвятивший меня в их тайны Второй библиарий Атеа упомянул, что происхождение сигилов скрыто десятью тысячами лет, они появились раньше, чем начался Великий Крестовый поход. Обладающие реальной мощью символы были частью традиций библиариев, все же остальное – нет.

Прямого вето на такие действия в ордене не существовало, подобное просто никто ранее не практиковал, не видя в том необходимости. Также это не являлось тапу – негласным осуждаемым запретом, как, к примеру, прикосновение к чужому оружию или доспехам. Так что я был в своем праве, но несмотря на знания, что нынешний день неизбежно настанет и я предстану на всеобщее обозрение, все равно чувствовал нотку неуверенности. Сердца мои бились ровно и мощно, бледное лицо выражало полнейшую безмятежность, но такое эмоциональное состояние, как спокойствие, в присутствии самого Тибероса Алого Потока в принципе невозможно.

Магистр ордена целую минуту бесстрастно рассматривал меня. Его невероятно древний терминаторский доспех некогда изготовили по уникальному чертежу. Он сам по себе являлся реликвией, чью ценность многократно умножали перчатки «Голод» и «Утоление». В броне и с перчатками он выглядел настоящим исполином трех с половиной метров роста.

– Встань, – едва слышно приказал Тиберос, и я поднялся. Он не осудил, не стал порицать, не начал задавать вопросов и никак не прокомментировал мою внешность. – В темных водах Бадабского сектора струится кровь, мы идем на её запах. Ты станешь нашим авангардом, кодиций, предвестником появления Кархародон Астра.

– Слушаюсь! – откликнулся я, сделав паузу, во время которой ожидал деталей. Деталей от верховного магистра не последовало, с едва слышимым гулом сервоприводов он просто отвернулся к обзорным иллюминаторам.

– Ты возьмешь «Левитус Лекс» и Вторую Косу Шестой роты, кодиций Борей, – Старший библиарий и мой бывший мастер Те Кахуранги выбрал официальный сухой тон. – Вы первыми выдвинетесь к сектору Бадаба, транслируя сообщение, что по зову Священной Терры мы готовы присоединиться в деле искоренения ереси Тирана и всех тех, кто встал под его знамена. От нашего имени ты запросишь официального разрешения вступить в войну и пролить кровь.

– С кем я буду разговаривать?

– С тем, кто возглавляет верные Отцу Пустоты силы или с его посланником, об этом нет нужды беспокоиться, – ответил Второй библиарий Атеа. – Ты объяснишь свой статус и войдешь в первичные отношения, отправив астропатический отчет и ожидая прибытия всего Кочевого Флота.

Я задал еще ряд вопросов, окончательно уясняя для себя очередное задание и проясняя собственные права и обязанности. В качестве посла выступать приходилось впервые, но то, что меня выбрали, пусть и на краткий миг, представлять весь орден, говорило о многом. Подобное стоило всесторонне обдумать. А особенно последнюю часть. «Почему я, мастер?» – таков был мой мысленный вопрос, адресованный Те Кахуранги. «Потому что ты меняешь реальность, вокруг тебя события приобретают необходимую стратегическую глубину», – последовал ответ.

Кочевой флот продолжал висеть в пустоте в то время, как вернувшаяся с обильной Серой Податью Вторая рота принялась передавать на корабли трофеи, включающие оружие и технику. Я же возвратился на «Белую пасть» и детально пересказал капитану Бейлу Шарру состоявшийся разговор и свою миссию. Он слушал меня внимательно, но никак не отреагировал на известие о том, что вскоре орден вступит в новую войну. Зато со стороны Красных Братьев во главе с Каху отчетливо донеслось свирепое удовлетворение. Каху недолюбливал меня и не особо скрывал истинные чувства, но сейчас радостное известие всколыхнуло ярость ветерана в терминаторских доспехах, стерев прочие эмоции. И все же он мне нравился. Нравился своей свирепой верностью Отцу Пустоты, Забытому и всему ордену, а еще отсутствием сомнений. Мир для него был окрашен лишь в два цвета, белый и черный, полутонов тот не признавал. Все, что не попадало в категорию братьев, друзей или временных союзников, следовало стереть в порошок.

Совсем иначе дело обстояли с капитаном. Годы, что прошли со времен событий на Благочестия V, укрепили нашу дружбу. С Бейлом я общался часто, чаще, чем с кем-либо еще и общение наше было несравненно доверительней. Возраст капитана давно перевалил за полторы сотни лет. Если судить по прожитым годам одной лишь жизни, он куда старше. Но за моими плечами стояли прошлые воплощения, так что я не чувствовал себя младше или слабее.

После доклада по требованию Тамы я заглянул в апотекарион, где тот проследил, как прижились очередные прогеноидные железы в шеи и груди. Прошлые, набравшие достаточное количество генного материала, он недавно извлек и поместил на их место новые. Так мы продолжали свое наследие, так ордена восстанавливали численность погибших братьев.

Статус новых прогеноидных желез вопросов не вызвал, их состояние характеризовалось, как «отличное». Тама не стал меня задерживать. Выходя из апотекариона, невольно задумался о очередной тайне ордена. В боях апотекарии при любой возможности забирали геносемя не только своих, но и чужих Астартес. Мало кто знал, что они с ним делают. Возможно, используют как товар при получении Серой Подати, а возможно, ставят эксперименты. Но коль чужое генное наследие есть в некоторых воинах, то наш орден становится химерическим, а подобное может привести к неприятным последствиям, если все вскроется. Инквизиция и Высшие Лорды Терры подобного не одобряют.

И все же прямо сейчас меня совершенно не касались такие вопросы, поэтому все лишние мысли стоило откинуть. В своей келье, пользуясь парой свободных часов до передислокации на «Левитус Лекс» я погрузился в медитацию, успокоив ум, для чего по привычке занялся разбором болтера. Данное действие я совершал не одну сотню раз, иногда с помощью рук, но чаще используя телекинез, который позволял заодно и тренироваться.

Из оружия я использовал посох с рогатым черепом на навершие, великолепный силовой меч «Рассвет» и болтер модели «Хеш», являющийся настоящим произведением искусства. Его собрали на Марсе несколько тысяч лет назад, он отличался выдающимся исполнением, искусной платиновой гравировкой и редкой комплектацией, позволяющей пристегивать двойной спаренный магазин. Кроме стандартного счетчика патронов болтер имел привязанный к авточувствам доспеха целеуказатель и систему генетической идентификации владельца. Никто уже не помнил, как он очутился в арсенале Третьей роты, но то, что болтер являлся ценнейшим образцом, сомнению не подлежало. Получил я его от технодесантника Утулу, которого с невероятным трудом вытащил из-за кромки смерти после жуткого ранения на Хошероне IV. Он сполна оценил мое искусство биоманта и в знак признательности подарил болтер, который я назвал «Рокот». Благодаря своему дару, я пропитал его силой, вырезал на поверхностях метки изгнания и узоры Пустоты, заметив щечки на рукояти психокостью эльдар и сделав накладки из клыков тиранида-воина. После такого «Рокот» стал еще мощнее и надежнее, он стал чем-то большим, чем болтер модели «Хеш». В планах у меня было получить терминаторский доспех, но таковыми в ордене комплектовали лишь немногих, навроде Алого Потока, Красных Братьев и Те Кахуранги. Для меня он был пока недоступен, но именно как артефакт из орденского арсенала, а не как трофей с поля боя. Видения говорили, что шанс на него я получу, причем достаточно скоро. Так же я жаждал обладать психосиловой алебардой «Немезида», уникальным оружием Серых Рыцарей, таинственного ордена Астартес, представляющей собой военную силу Ордо Маллеус Святой Инквизиции. О данном ордене среди Кархародонов знало всего три-четыре человека, включая Алого Потока и Те Кахуранги. Благодаря прошлой памяти я многое мог поведать о непобедимых борцах с демонами, но в настоящий момент они не сильно меня занимали. Куда перспективней казалось получить «Немезиду», уникальное оружие, изготовленное из редчайших психорезонирующих материалов, чья мощь пропорционально зависела от силы владельца, и чей итоговый потенциал мог на полном основании возвести ее в ряды сильнейшего оружия Галактики. Алебарда сочетала в себе посох и меч. Все они были номерными, изготовленными под заказ и ни один из Серых Рыцарей ни при каких обстоятельствах не расстался бы с нею. Не расстался бы живым. Но я не собирался убивать Астартес и идти к своей цели по трупам. Среди миллиарда планет имелись такие, на поверхности которых погибло немало Серых Рыцарей, их тела не нашли, а оружие оказалось утерянным. Именно такого случая я терпеливо ждал. Пустотные Сны ясно указывали, что рано или поздно, но свою «Немезиду» я отыщу. Пока же приходилось довольствоваться посохом. Он был хорош, миллионы псайкеров не задумываясь отдали бы полжизни за подобный артефакт, но я хотел большего.

В отличие от большинства библиариев, мой дар не был жестко фиксирован общепринятыми рамками, он развивался вместе со мной, от десятилетия к десятилетию. Теоретически подобное обозначало, что в свой срок я могу стать Альфа-псайкером. Подобная перспектива добавляла толику радости в том мрачном мире, в котором я теперь жил.

Хотя радоваться особенно не стоило – разум библиария ценнейший дар и одновременно наша величайшая слабость. Мы идем по полному опасностей пути, каждую секунду балансируя на тонкой грани, отделяющей невероятное могущество от безумия, контроль от хаоса, свободу от жадной бездны Имматериума, что так пристально следит за всеми нами. Это было непросто и требовало стальной дисциплины, определенного рода аскезы, соответствующей мотивации и толики везения. Мои братья библиарии во главе с Те Кахуранги относились к своему дару с немалой осторожностью, и я полностью разделял их позицию. Она была проверена многими тысячелетиями, чужими ошибками, смертями и трагедиями. Подобный опыт игнорировал бы лишь дурак. Но все же в силу особенностей своей личности я делал акцент не на опасностях, а на перспективах. Тем более, я же являлся частью нашего великого Пророчества!

Жаль, но пока в благородном искусстве предсказания я уступал многим братьям из ордена. Мои видения не были столь глубоки и подробны, я не мог давать таких советов, какие давали магистру Тиберосу Те Кахуранги, Атеа и эпистолярий Сотти.

Вот и сейчас, продолжая заниматься «Рокотом», я мысленно перебирал возникающие перед глазами смутные мимолетные образы, пытаясь вычленить что-либо стоящее. Нескончаемые сражения с Астартес, друкхари, тиранидами и демонами… Лицо леди-инквизитора Джейд Ранник… Схватки в предстоящей войне на Бадабе… Терминаторский доспех, который станет моим трофеем… Хитроумный вражеский библиарий, с которым я сойдусь в бою и чью фигуру искусно скрывала могучая сила… Враг по недомыслию и брат по крови… Древний археотех времен Темной Эры Технологий на руке павшего в Хаос Астартес… Доблестные и смертоносные воины Караула Смерти… Будущее Кархародон Астра… Кадия…

Подобные вспышки прозрения выглядели интересными, но мало информативными. Все, кроме последнего видения. Кадия! Именно планета на границах Ока Ужаса являлась тем краеугольным камнем, на которой замыкались все вероятностные линии нашего будущего. Жизнь продолжалась и дальше, но Кадия выступала важнейшим водоразделом, вехой, определяющей, куда орден и я пойдем дальше. Если Кархародоны окажутся там в нужное время, это будет правильно. Кадия стоит, и она должна стоять и дальше, а у меня есть девяносто лет, дабы убедить братьев в том, что мы должны быть там во время Тринадцатого Крестового похода.

Впрочем, возможно никого убеждать и не придется. Много лет назад Те Кахуранги и прочие библиарии досконально исследовали мой разум и вытащили из его глубин всю прошлую жизнь и все то, что я знал в нынешнем времени. Тогда мне казалось, что я лишь читаю выдуманные книги и ничего более, но очутившись здесь данную позицию пришлось пересмотреть. Библиарии считали, что авторы из двадцать первого века на планете Земля смогли узреть будущее и описать его. С их теорией сложно было не согласиться. Мои знания стали секретным оружием ордена, его величайшей ценностью и неудивительно, что в бытность учеником Те Кахуранги столь много времени уделял тренировкам ментальной защиты. Подобное знания не следовало открывать никому, кроме своих.

В Галактике сорок первого тысячелетия с избытком страданий и боли, но совсем мало радости. В глубинах своих свирепых душ Кархародоны также страдали, хотя не признались бы в подобном никому и никогда. Виноватые без вины, мои братья в тайне мечтали о том, что Изгнание когда-нибудь все же закончится и мы получим прощения, хотя прощать нас было не за что. Одно единственно суровое решение примарха Корвуса Коракса обрекло орден на странствия во Внешней Тьме, продолжающиеся десять тысяч лет. Но на Кадии сроки подойдут к концу, там наша судьба имеет шанс выйти на новый, уже не столь безрадостный, виток.

Почистив «Рокот», я занялся болтами, нанося на гильзы символы мощи. За этим занятием меня и отвлекли. Надежные непробиваемые двери глушили посторонние звуки, но я почувствовал гостя. Секундный импульс и из моего разума выскользнула проекция акулы, вновь выступающая глазами и ушами. Она легко прошла сквозь адамантиевые двери и через человека, стоящего за ней. Я не удивился, когда узнал, кто именно решил почтить меня своим вниманием.

* * *

Магистр Третьей роты Бейл Шарр подошел к келье библиария Борея и остановился, рассматривая символы, что нескончаемой вязью перетекали один из другого и оплели весь проем, складываясь в красивый завораживающий узор. В середине высоких дверей находилась широко раскрытая четырехметровая зубастая пасть, выполненная из потемневшей бронзы и трофейных клыков. Капитан не был псайкером и не понимал их силы, но даже он почувствовал мощь, исходящую от знаков. Они напомнили ему древних океанических хищников, затаившихся до времени и готовых броситься в атаку. Борей превратил свое жилище в несокрушимую цитадель внутри крейсера, и никто кроме него самого не знал, сколько времени ушло на подобное.

Каху не нравилось то, что он видел. «Кодиций дистанцируется от всех нас, ставит себя выше» – не раз и не два резко высказывался ветеран. Находились и те, кто разделял подобную точку зрения, но Шарр в их число не входил. Он знал Борея лучше, чем кто-либо еще, исключая Те Кахуранги и понимал, что за всем этим стоит удивительный потенциал, пытливый ум, любознательность и желание проявить себя, но не путем возвышения над другими, а за счет своей внутренней силы.

Какая-то тень, мимолетное видение вырвалось из кельи библиария и легко прошла сквозь грудь капитана. Он не вздрогнул, хотя и ощутил холодное внимательное прикосновение к своим сердцам. На подобное не следовало обращать особого внимания. Никто по-настоящему не знал сути библиариев и их возможностей, это могло быть просто действие меток Изгнания или что-то еще, что не несло прямой угрозы.

Массивные двустворчатые двери плавно и беззвучно отошли в стороны, приглашая войти. Капитан так и сделал.

Облаченный в синий доспех Мк V библиарий находился внутри, в боковой комнате, служившей ему своеобразной мастерской. Как и у многих прочих братьев, броня его была собрана из различных деталей, в частности, шлемом выступал лежащий в стороне грандхельм от МК III с вертикальной щелью на лицевом щитке и горизонтальной монолинзой. Кирасу, наручи и поножи украшал белый узор меток изгнания, а на правом наплечнике изогнулась акула, образуя острозубый полумесяц в черной пустоте. Защиту разуму давал капюшон с вплетенными золотыми нитями, сейчас откинутый на плечи.

После Благочестия Борей изменился, почувствовал в себе силы и расширил собственные покои, присоединив к ним помещения, находившееся слева и справа от первоначальной кельи. «Белая пасть» была внушительным крейсером с множеством свободного места, так что подобное не стало проблемой. Одно из помещений Борей приспособил под мастерскую, а второе – под библиотеку со стеллажами и полками, заваленными инфокристалами, прозрачными пластековыми листами, свитками, пергаментами и пухлыми томами. Всем тем, с помощью чего каждый из племени библиарием оттачивал разум. Артефактов и записей было много, количество продолжалось увеличиваться, но библиарий лишь начал собирать свою коллекцию. Там же находились тяжелые, в рост Астартес, напольные хроно на львиных лапах, с массивным маятником, которые кодиций вывез с одной из планет в качестве трофея. Шарру нравилось слушать их солидный звон. Но еще больше ему нравилось смотреть на внушительный глобус, изготовленным Утулу по чертежам Борея. Глобус держала подставка из лакированного красного дерева, а изображал он Священную Терру начала третьего тысячелетия. Планета выглядела как удивительная голубая сфера, с покрытыми зелеными лесами материками, равнинами и снеговыми пиками, бирюзовыми морями и океанами. Все это давно обратилось в прах, ныне родина человечества представляла собой унылый урбанистический пейзаж. Бейл мог часами стоять напротив глобуса, скользить глазами по рельефным деталям, читать давно забытые в Галактики имена и размышлять о том, каким был мир раньше. Там, на планете, жил Император, там жили предки самого Шарру, как и каждого человека, чьи потомки теперь раскиданы по всей Галактике.

Центральная комната служила не только местом для бесед, но и площадкой для экспериментов. Именно здесь Борей долго и тщательно работал с мальчишками, которых они вывезли с Благочестия. Их насчитывалось всего восемьдесят человек, ничтожное количество для будущих рекрутов, учитывая жесткость отбора и немыслимые требования. Тогда Шарр пренебрежительно думал, что едва ли пятеро из них смогут стать инициатами. Он ошибся, благодаря помощи библиария двенадцать юношей прошли все испытания и благополучно приняли генное возвышение. Пятнадцать процентов от общего числа являлось невероятным достижением, во всяком случае, ранее такого достичь не получалось. Не удивительно, что среди молодых воинов Борей обрел несокрушимое уважение и признательность. Сколько их благодаря ему смогли возвыситься до Астартес? А скольких он вытащил с той стороны кромки, используя свои таинственные способности? Во многом благодаря ему численность Третьей роты достигла феноменального числа в сто двадцать шесть братьев. Не обладай библиарий иными талантами, магистр Тиберос наверняка поручил бы ему заниматься рекрутами, но у того имелась иная судьба. Шарр немного знал о ней из рассказов Те Кахуранги и самого верховного магистра, ровно столько, сколько ему посчитали нужным открыть.

– Бейл, – негромко констатировал кодиций, отвлекаясь от своего занятия. Судя по длинной шеренге стоящих на столе болтов, Борей работал с ними, нанося на металл метки силы. В стойке у дальней стены находился меч и посох с рогатым черепом. Камень, из которого он был выточен, с боем добыли на Пасынке, мире-смерти, где им пришлось сразиться с орками.

Воин поднял голову. Густого фиолетового цвета глаза остановились на капитане, а тонкие губы едва заметно дернулись, обозначая намек на дружественную улыбку.

– Я желаю более подробно узнать то, что ожидает нас на Бадабе, – сразу же сказал Шарру.

– Конечно… Со слов Бледного Кочевника ясно, что война там идет уже не один год. Часть некогда лояльных сил решилась на восстание. Возглавляет их магистр Астральных Когтей Люфгт Гурон, принявшего титул Тирана Бадаба и сумевшего собрать внушительные ресурсы. Под его рукой четыре ордена Астартес и миллионы смертных, флот и СПО на сотне планет. Они неплохо держатся. Похоже, в числе прочих нам придется биться с Плакальщиками, потомками Сангвиния. А еще Империум предали Воины-Богомолы и Палачи, от крови Дорна.

– Они в любом случае предатели, – Шарр качнул головой. Кархародоны неоднократно сражались плечом к плечу с некоторыми орденами Кровавых Ангелов. Плакальщики пока не входили в это число, но теперь они предали Отца Пустоты и их ждало суровое наказание. Подобное не радовало капитана, но и сомнений не вызывало. – Мы же победим?

– Несомненно, ренегаты уже ослаблены, их успели сильно потрепать, да и мы не будем сражаться в одиночку.

– Что с Третьей ротой?

– Нас ждут потери, но твоей смерти я не видел, – Борей встал и подошел вплотную, возвышаясь над капитаном на полголовы. Он помедлил, прежде чем с неохотой продолжил. – Смерть дожидается тебя на Кадии, брат.

– И когда? – бесстрастно поинтересовался Шарр. Его сердца даже не дернулись.

– В самом конце нынешнего тысячелетия.

– Девяносто лет? Меня это устраивает, – капитан оскалился, показывая треугольные зубы.

– А меня – нет, – покачал головой библиарий.

– Нити наших судеб в руках Рангу, ты сам недавно так сказал, – напомнил воин. – Он знает, когда их резать.

– Пожалуй, – было видно, что библиарий не до конца согласен с данным утверждением, но спорить не стал. Вместо этого он взял Шарру за предплечье, заглянул в глаза и сосредоточился. Почти сразу капитан почувствовал, как его тело окуталось мощным потоком теплой энергии. Друг вливал в него новые силы, которые освежали организм лучше всяких процедур, что были распространены среди самых богатых и именитых граждан Империи. Так он делал уже не первый раз. Шарр неоднократно испытывал на себе возможности библиария, он никогда не чувствовал себя столь великолепно, как в последние двадцать пять лет, более того, стал сильнее и быстрее.

– Благодарю, брат, – с признательностью отметил Первый Жнец, когда процедура закончилась.

– Не за что. Всем нам понадобится максимум сил в грядущих испытаниях.

– До твоего отлета еще два часа. Бери клинок, Борей, нас ждет клетка.

– Ты прав, тренировка мне не помешает, – кодиций протянул руку и в нее из стойки нырнул меч «Рассвет».

Глава 3

Глава 3

Джейд Ранник носила высокое звание инквизитора Ордо Еретикус уже семь лет. Казалось бы, ко многом вещам стоило бы привыкнут, учитывая ее статус и то, какими силами повелевал каждый из агентов Трона. И все же иной раз случались столь фундаментальные события, что неизбежно выбивали из привычной колеи. Именно таким стало желание вступить в Бадабскую войну таинственного и мало кому известного ордена Кархародон Астра.

– На внешние границы системы Цигнис вышел ударный крейсер «Левитус Лекс», передающий зашифрованные вокс-позывные все еще действующих древних протоколов, – сказал ей инквизитор-легат Джарндис Фрэйн из Ордо Еретикус. – Имперский патруль перепугался не на шутку, но гость как будто не несет угрозы. Более того, он объявил, что является всего лишь посланником, предваряющим появление всего флота Кархародонов. Они хотят вступить в войну на нашей стороне и сокрушить Тирана Бадаба. Что вы слышали о данном ордене, леди? Я ведь не забыл, что вы взаимодействовали с ним на Благочестии V. Итак, можете меня просветить.

Каждый инквизитор хранит множество секретов и вынашивает сотни планов о которых никому, кроме него самого, знать не полагалось. Свои операции они проводят в тайне, которыми делятся лишь с самыми проверенными союзниками. Но Фрэйн имел право спрашивать. И он знал, как получить нужные ответы.

В теории командиром всех лоялистов в Бадабской войне считался именно инквизитор-легат Джарндис Фрэйн, хотя оперативное командование объединенными силами Адептус Астартес доверили Карабу Куллну, новому магистру ордена Красных Скорпионов. Командиры других контингентов Адептус Астартес наделили его титулом магистра-милитум, «первого среди равных». Подобное назначение являлось распространенной практикой в случаях, когда в одно военное соединение входили силы разных орденов. Учитывая неизбежную опасность, свойственную урегулированию конфликтов между орденами Адептус Астартес и их определенную независимость от прямого имперского контроля, у Фрэйна не оставалось другого выхода, кроме как смириться с подобным. Будь у него возможность самолично принимать решения, он предпочел бы видеть в роли командира представителя более «сговорчивого» ордена, поскольку в прошлом Красные Скорпионы не раз успели зарекомендовать себя непокорными и свободомыслящими Астартес.

После предательства у Горечи и гибели прежнего командующего Веранта Ортиса, так же происходящего из Красных Скорпионов, лидеры собрались и выбрали Куллна новым лидером. Решение поддержали Странствующие Десантники, Воющие Грифоны, Экзорцисты, Звездные Фантомы, Огненные Ангелы и даже свирепые Минотавры. Все, кроме Огненных Ястребов и их магистра Стибора Лазэрека, который и сам претендовал на данную честь.

После такого инквизитору Фрэйну пришлось во многом подчиниться сложившемуся положению дел, хотя властью его наделили сами Высшие Лорды Терры.

Ранник нравился инквизитор-легат, но в силу положения и рода занятий ей нельзя было оперировать подобными понятиями. Доверие – непозволительная роскошь и слишком скоропортящийся продукт. Тот, кто спас тебя вчера, завтра мог стать ультрарадикалом и вступить в сговор с силами Хаоса. Все встречные нуждались в периодической проверке и неукоснительном контроле, думать подобным образом для инквизитора было так же естественно, как дышать. Но тут имелся и еще один нюанс – все они являлись наследниками легендарного лорда-инквизитора Розенкранца. Розенкранц уже почил в бозе, но за свою карьеру успел подготовить пятерых инквизиторов. Самый первый, Нерон Ауб, погиб в ходе одного из расследований. Вторым стал Фрэйн, которого остальные считали достойнейшим, и чья карьера всячески подтверждала такую оценку. Затем была Вероника Богаре, Егорий де Грот и Аугим Нзогву, ставший наставником самой Джейд. В силу уважения к личности Розенкранца, общности интересов и поддержки пуританской морали, инквизиторы первого поколения считались союзниками. В предательстве никто из них замечен не был, а ровно в излишнем радикализме или тревожных деяниях. Так что связи продолжали оставаться в силе и выглядели достаточно крепкими. На конклавах Ордо они неизменно поддерживали друг друга, образовав небольшую сплоченную группу. Сотрудничество между учениками учеников Розенкранца проявлялось слабее, но большая часть все равно выказывала уважение Фрэйну.

– К сожалению, я не так уж и много знаю о Кархародонах, – облаченная в усиленный адамантиевыми нитями кожаный камзол, бриджи, сапоги и высокую шляпу с широкими полями, Джейд машинальным жестом поправила висящую на перевязи Гиперборею – свое любимое оружие. Как инквизитор, она обладала допуском к невероятным ресурсам и могла позволить для себя и своей свиты все самое лучшее, что мог предложить Империум. Но шпага, сделанная из когтя патриарха выводка, сама по себе являлась произведением искусства. Кроме того, она словно выступала символом того негласного соглашения, что когда-то был заключен между ней, тогда еще простым дознавателем и библиарием Бореем, представителем Кархародонов. – Орден этот древний, происходящий из геносемени примарха Корвуса Коракса, насколько мне известно. Они обладают пугающей репутацией и своеобразной внешность, являющийся следствием генетических отклонений. Их методы и доктрины основаны на бескомпромиссной резне и полной аннигиляции любого возможного сопротивления. Они свирепы, коварны и жестоки, но их лояльность Богу-Императору, которого они называют Отцом Пустоты, не подлежит сомнению. Аугим Нзогву самолично держал в руках копию ордонанса, подписанного самим Императором и Малкадором Сигиллитом. В нем подтверждаются их права и статус.

– Хотел бы и я на него посмотреть, – задумчиво протянул Фрэйн, оглаживая шрам на лице. Джейд и еще один инквизитор по имени Матеус Шрёдигер находились в личных покоях легата и готовились выслушать очередные приказы. Бадабская война подходила к своей кульминационной стадии. Предатели все еще активно сопротивлялись и не желали сдавать позиций. Тем не менее силы лояльных Адептус Астартес, которых поддерживали подразделения флота сегментума Ультима, быстро определили две основные цели. Первая – вынудить мятежные ордены сдаться и подчиниться воле легата. Вторая – восстановить и защищать торговые маршруты между мирами зоны Мальстрёма и остальным Империумом, который испытывал острую нехватку местных ресурсов для обеспечения постоянных военных нужд. Теперь, с приходом Кархародонов, хребет Тирана Гурона и его подручных будет переломлен окончательно, Ранник в этом нисколько не сомневалась.

– Так что, эти Акулы ещё один орден наподобие Минотавров, Джейн? – поинтересовался Шрёдигер, расположившийся в кресле и полирующий с помощью шёлкового платка перстни на пальцах. Драгоценные камни разбрасывали во все стороны благородные искорки света. – Еще одни дикие головорезы?

– Головорезы? Пожалуй, можно и так сказать. Вот только если ставить на кого-то из них, я выберу Акул, Минотавры будут пожиже.

– Неужели? – удивился Фрэйн. – Как по мне, с репутацией Минотавров могут поспорить разве что какие-нибудь Расчленители, Мортифакторы или Экзорцисты.

– Кархародоны её оспорят, – заверила Ранник, невольно вспомнив давнюю резню на Зартаке и Благочестии. Хотя сейчас, получив доступ к практически любым архивам и данным, она поняла, что события на Зартаке оказались сильно преувеличены. И преувеличены именно ею, в силу полученной тогда психологической травмы. Травма давно прошла, позволяя трезво осознать, что десятки орденов лояльного космодесанта в своих операциях совершали и будут совершать куда более кровавые и спорные деяния.

– Хм, а дело-то становится интересным, – с ленцой протянул Матеус. Джейд с трудом выносила общество коллеги. Никто не сомневался в остром, как бритва, интеллекте Матеуса и его феноменальной памяти, но временами он напоминал ей избалованного мальчишку, который наслаждается тем, что отрывает мухам крылышки. Он происходил из богатой аристократической семье и с детства жил в окружении роскоши, лести и вседозволенности. Слишком много в нем было жестокости, тщеславия и болезненного самолюбия. Зачастую такие люди, желая принести Империуму пользу, заодно приносили куда больше страданий.

– В любом случае, их необходимо встретить и оценить, – констатировал Фрэйн. – Так что собирайтесь, вы оба, мы вылетаем для знакомства с послом Кархародонов.

Переход на быстром фрегате «Надежда Императора» занял всего двое стандартных суток. Охраняли их всех специально приставленная рота Огненных Ангелов под руководством капитана Зафраила и пара боевых флотских кораблей.

Варп был спокойным, течения и бури не мешали, полет прошел без осложнений. Флотский экипаж и капитан судна Андорий Андориус проявляли исключительное почтение к трем инквизиторам и их многочисленным свитам.

Фрэйна сопровождало более сорока человек, Шрёдигер взял двадцать семь, а сама Ранник располагала всего девятью проверенными оперативниками. Не так давно их было больше, но трое погибли в ходе выполнения операций. Она прекрасно понимала, что данного числа совершенно недостаточно, чтобы представлять по-настоящему серьезную силу. Для роста авторитета ей требовались не только успешно раскрытые дела, но и верные компетентные люди. С делами все обстояло неплохо. Полностью вычищенная ересь Святого Брата на Прагроне и технокульт предателя Мирониуса дали ей необходимое уважение среди коллег, но отыскать надежных помощников было не так-то и легко, несмотря на все ее ресурсы, а брать посредственностей леди-инквизитору совершенно не хотелось. Бывший гвардеец из числа Вальхалльцев по имени Юрген, охотник за головами Доран и следопыт Эст с дикой планеты составляли основу её силового прикрытия. Псайкер Раяна, непревзойденная метательница ножей Лаура и пилот Монпасьер добавляли отряду гибкости и мобильности. Архивист Пий, хирургеон Элизия и секретарь Лукреция помогали советом и специфическими навыками. Ранник не оказалась бы от еще парочки силовиков, проверенного ассасина, неприкасаемого и трех-четырех профильных специалистов, навроде знатока ядов, мучителя, техноадепта, полноценного предсказателя и мудреца-стратега. Все это было в планах и леди-инквизитор не видела причин, по которым со временем им что-то помешает реализоваться, но прямо сейчас в ее свите насчитывалось всего девять человек.

Инквизитор-легат назначил встречу у мертвой звезды Нуль XVII в межзвёздной пустоте за Цигнаксом. Выйдя из варпа, «Надежда Императора» в окружении судов охранения замедлила ход и позволила приблизиться к себе крейсеру кархародонов «Левитус Лекс». Тысячи глаз неотрывно взирали на древнее, испещренное многочисленными ремонтными заплатками и надстройками судно, что неторопливо, с немалым достоинством подошло, остановилось и выпустило из своих недр челнок с посланником.

Фрэйн не стал подчеркивать свой высокий статус, он приказал всем собраться для встречи на главной палубе, непосредственно у основного шлюза. Люди переговаривались и наблюдали сквозь удерживающее воздух силовое поле, как к ним приближается челнок. Вот он прошел поле, развернулся и осторожно опустился на бронированную палубу. Вздрогнули принявшие массу челнока опоры, почти сразу же зашипели опускающие аппарель поршни. Из недр челнока вышло одиннадцать человек. Впереди, судя по голубым доспехам и посоху, находился библиарий и сержант с парными цепными топорами, непосредственный командир воинов. За ними синхронно двигались девять рядовых бойцов. Доспехи воинов покрывали причудливые узоры, состоящие из волн, плавников и оскаленных морд, выполненные белой краской. Многочисленные талисманы в виде клыков, зубов и прочих трофеев списали с плеч, рук и нагрудников. Некоторые шлемы так же были стилизованы под клыкастые морды древних тварей.

– Знакомые узоры, – дернул краем губы Шрёдигер, переводя взгляд с доспехов прибывших на ножны Гипербореи. Джейд никак не стала комментировать реплику коллеги.

От гостей исходила аура жестокой агрессии и мрачной силы. Почувствовали ее все без исключения, особенно одаренные. По рядам Огненных Ангелов прошла волна движения – воины узрели хищников, конкурентов и возможных врагов. Градус атмосферы моментально подпрыгнул, прибывшие одним своим видом незримо бросили вызов.

Основное внимание привлекал огромный, под три метра ростом, библиарий, возвышающийся над спутниками на полголовы. Украшенный причудливым узором болтер, силовой меч в ножнах на поясе и посох с рогатым черепом на навершие составляли основу его вооружения. С плеч свисал тяжелый серый плащ. Доспехи также покрывали узоры и насечки, но более всего в глаза бросались два ожерелья из острых клыков, на груди и наруче, зримое свидетельство совершенных деяний. Гордость Астартес не позволяла им носить чужие трофеи, следовательно, эти воин добыл самостоятельно.

Ранник обратила внимание, сколь неуютно чувствуют себя псайкеры из инквизиторских свит. Кархародон давил на окружающих одним лишь своим присутствием, без всякой агрессии или вызова. Сила, столь древняя, что не поддавалась анализу, распространялась от него волнами, указывая на стальную волю и полное отсутствие сомнений своего хозяина. Ранник уже чувствовала эту силу, знала ее, правда, раньше она казалась куда меньше, моложе, если так можно было выразиться. Она первой поняла, что встретила старого знакомого.

– Мое имя Борей, я библиарий-кодиций Кархародон Астра, – воин неторопливым, полным достоинства движением снял шлем и пристегнул его к поясу на магнитную защелку. Речь звучала на превосходном высоком готике, используя архаичные формы и выражения, от которых отказались уже многие тысячи лет. – От имени своего ордена, магистра Тибероса Алый Поток и всех братьев-в-пустоте я приветствую вас, Имперские граждане. Кто встречает нас на судне сим?

Ранник стояла совершенно неподвижно, не позволяя проявиться на лице и намеку на хоть какую-то эмоцию. Борей! Это был он, тот самый молодой библиарий, с кем свела ее судьба на Благочестии. Тот, чей образ в виде жуткой хищной рыбины часто оберегал ее сны. Воин, к которому она испытывала благодарность и уважение. Да, это был он, но теперь выглядевший иначе, куда благороднее и не так пугающе. Вместо коротких волос он носил длинную светлую гриву, выбривая левую часть черепа. Белая кожа осталась той же, но на левом виске добавилась черная татуировка, сам он значительно вырос, некогда черные глаза сияли фиолетовым оттенком, а в голосе звучала отсутствующая ранее благородство и непоколебимая уверенность. И он отрастил себе потерянную руку, сделал то, о чем ранее и говорил. Теперь это был не юный воин, а исполненный силы и благородства муж, смертельно опасный для всех тех, кто по глупости, недомыслию или долгу решится встать на его пути. Титул кодиция зримо подтверждал, что в ордене его ценят и дают возможность продвинуться.

Прибывший оглядел встречающих. Джейд не сомневалась, что ее узнали, но бледное лицо воина осталось совершенно бесстрастным.

– Я инквизитор-легат Джарднис Фрэйн, чьи полномочия в настоящей компании приказывать, наказывать и миловать подтверждены самой Благословенной Террой! – сразу же откликнулся мужчина. Если он и испытывал хоть какие-то чувства по отношению к гостю, то умело их скрыл. Голос его звучал ровно, с отчетливыми властными нотками. – Что привело вас в наши владения?

– Мы услышали призыв лордов Терры о помощи и пришли, дабы исполнить древние клятвы. Мы просим разрешения вступить в войну и пролить кровь. Я – посланник Кархародон Астра, со мной ударный ветеран Дохо и вот наши верительные грамоты.

Сержант с красной стрелкой на шлеме шагнул вперед и протянул стальной ковчежец. По знаку Фрэйна приняла его Ранник.

– Какими ресурсами располагает ваш орден? – спросил Фрэйн, продолжая внимательно изучать посла.

– В наших рядах девятьсот девяносто воинов, а наш Кочевой флот состоит из пятидесяти судов различного тоннажа во главе с боевой баржей «Никор». Сейчас весь флот пересекает границу Пустошей Голгофы. Здесь он будет через трое суток.

– Подобные вести безмерно радуют наши сердца, мы всегда рады надежным союзникам, – констатировал Фрэйн. – До меня доходили слухи о вашем ордене и ваших свершениях. К сожалению, во времена всеобщего предательства и лжи доверие становится невероятной роскошью. Я обязан убедиться в чистоте ваших помыслов. Вы не должны считать мое пожелание оскорблением, но я настаиваю на процедуре гипно-допроса под контролем санкционированного правдослова. Вы готовы ее пройти? После я смогу встретиться с магистром Тиберосом и окончательно урегулировать беспокоящие нас вопросы.

– Данная процедура не добавит моему ордену славы, но во имя доверия и благой судьбы Человечества, я готов пройти все положенные процедуры, – Ранник подумала, что на самом деле, Борей готов ко всему, не только к допросу. – Ради правды я не посчитаю данную процедуру уроном своей чести.

Инквизитор-легат в сопровождении свиты и Огненных Ангелов повел гостей в специально оборудованные покои. Борею представили капитана Зафраила, Матеуша Шрёдигера и саму Ранник. Леди-инквизитор не стала скрывать знакомства с гостем, подобное все равно бы вскрылось, но держало себя вежливо и безэмоционально, прекрасно понимая, что время для настоящего разговора у них еще появится.

– Этот кодиций скорее напоминает мне какого-нибудь Ультрамарина, а не тех чудовищ, что прибыли на Благочестие, – с самым безмятежным видом заметил Шрёдигер, пока они дожидались окончания процедуры допроса. – Я видел пикты, а теперь вижу явное несоответствие. Что скажешь, Джейд?

– Ничего не скажу, – она не собиралась хоть как-то оправдываться перед коллегой, но и сама озадачилась подобным фактом.

– Действительно, совсем недавно вы упомянули своеобразную внешность Кархародонов, являющийся следствием их генетических отклонений, – безмятежно заметил Фрэйн. – А что мы увидели? Благородного кодиция, чей лик может поспорить с обликом самых прославленных Астартес. Неужели я один фиксирую некое несоответствие, леди-инквизитор?

– Полагаю, всему можно найти объяснение, – Ранник и в самом деле не знала, что на это ответить. Вероятно, отрастивший себе руку Борей мог изменить и внешность, но подобная информация выглядела интригующе, ей не следовала так легко делиться.

Прибывшего кодиция допрашивали более двух часов.

– Астартес правдив, он открыл свой разум, позволив прочитать мысли и эмоции, – вынес вердикт опытный дознаватель Дрегор из свиты инквизитора Фрэйна. – Я уверен, библиарий сумел сохранить немалые секреты, но никакой прямой угрозы они как будто не несут. Это обычные орденские тайны, ничего такого, о чем стоило бы всерьез беспокоиться. Главное же в том, что Кархародоны не станут предавать нас, в этом я готов поручиться на девяносто девять процентов. Но гипноз показал, что их орден отличают такие черты, как самобытность, гордость, свирепость и независимость. Управлять подобными практически невозможно.

– Любым орденом трудно управлять. Нам этого и не требуется, мы будем лишь направлять. А один процент ты оставил на то, что кодиций может и не знать истинных планов своего магистра? – поинтересовался Фрэйн, отличавшейся завидной паранойей.

– Именно, господин, – поклонился Дрегор.

– Какова вероятность того, что наш гость смог обойти гиптообработку и показал лишь то, что мы хотели увидеть?

– Крайне маловероятна, милорд. Для подобного требуется обладать феноменальными способностями в ментальных дисциплинах, – констатировал правдослов, с сомнением пожевав губу. – За те восемьдесят лет, что я служу вам, столь одаренных людей мне не попадалось.

– Но все же они есть… Нам придется принять результаты допроса, но мы будем присматривать и за этим библиарием, и за его орденом. В сложившихся обстоятельствах не следует терять бдительность, – констатировал инквизитор-легат. – Окончательные ответы мы получим на встрече с Тиберосом.

– Может, есть смысл допросить остальных прибывших? –задумчиво констатировал Матеуш.

– Даже если Кархародоны что-то задумали, то вряд ли их магистр настолько глуп, чтобы сообщать о своих планах простым воинам на данном этапе переговоров, – озвучила вполне логичное суждение Ранник. Она знала, что Шрёдигер может инициировать и не такую проверку, ему плевать на гордость Астартес, но инквизитор не хотела бы такого видеть. С перспективными союзниками так не поступают.

– Я полагаю схожим образом, так что мы закончили, – согласился Фрэйн. Ранник сделала вид, что для нее это совершенно безразлично.

Глава 4

Глава 4

– Что дальше? – Дохо, как и многие другие Кархародоны, спрашивал ёмко и по существу. За время минувшего полета я его неплохо изучил.

Мы находились на главной палубе «Надежды Императора» и стоя у борта «Крыла гнева» готовились покинуть инквизиторский фрегат. С верхних галерей за нами приглядывали два отделения Огненных Ангелов, охраняющих инквизиторов. Об Ангелах, кроме того, что орден достаточно молодой и происходил от Ультрамаринов, я более практически ничего не знал. Глядя на серебристо-красные доспехи, приходили туманные видения, что их ждет славное будущее. На нас они поглядывали с отчетливым недоверием.

Гипно-допрос прошел хорошо. Видения Те Кахуранги, Атеа и эпистолярия Сотти предупредили нас о вероятности подобного развития событий, так что я был готов. Кархародоны не собирались предавать союзников и скрывать мне было нечего, разве что нашу реальную численность, которую следовало преуменьшить. Главную тайну составляла сама моя личность и те воспоминания, которыми я обладал из прошлой жизни. Именно их пришлось прятать настолько глубоко, насколько возможно. Я растворил их в самых потаенных пластах памяти и окутал силой Пустоты так искусно, что извлечь их на поверхность мог лишь псайкер невероятной силы. Допросная команда инквизитора Фрэйна представляла собой совокупность профессионалов высшего уровня, но их умений однозначно не хватило, чтобы зацепиться за что-то реальное. Они наверняка почувствовали далекое эхо необычной аномалии, но интерпретировать её правильно не могли ни при каких обстоятельствах. Скорее всего имперские правдословы определили подобное как наличие некоторого секрета, но у каждого ордена Астартес таких тайн хватало, так что я совершенно не беспокоился.

Подавляющая часть смертных считает, что Инквизиция всемогуща. Это не так. Они могут ошибаться, могут заблуждаться и их силе есть предел. И тот правдослов, что занимался мною, зримо подтверждал подобные мысли. Он был хорош, по-настоящему умен и компетентен, лишь единицы сумели бы обойти его пристальное внимание. Но моим учителем долгие года выступал сам Те Кахуранги, старейший библиарий среди всех Астартес, так что и я знал, как действовать в подобных случаях.

– Встреча закончена, – столь же кратко ответил я, оглядывая заставленную челноками и техникой палубу, между которыми суетились ремонтники и сервиторы. Нас провожал инквизитор Матеус Шрёдигер со своей свитой, но ни Ранник, ни Фрэйна не было.

Разум Шрёдигера был великолепно тренирован, вдобавок защищен какими-то мощными артефактами. Я не мог его прочитать, но видел, что человек передо мной непростой, с немалой гордостью и амбициями. Как и каждый инквизитор, он располагал впечатляющими ресурсами, так что с ним следовало быть внимательным. Кархародоны мало кого боялись в нашей Галактике, но и новых врагов на пустом месте заводить не следовало. По крайней мере, с моей точки зрения.

К подобным суждениям в отношении агентов Трона меня подвел долгий перелет, во время которого я успел многое обдумать, да и поведение Ранник, во время встречи пред лицом инквизитора-легата Фрэйна позволило получить дополнительную информацию. Джейд однозначно меня узнала, но особых эмоций не проявила. Вернее, тщательно скрыла их. Я не придавал подобному особого значения, так как все это укладывалось в сам статус инквизитора и те игры, что они постоянно вели между собой. Но Джейд не могла оставить нашу встречу на столь незавершенной ноте. И я понял, что не ошибся, когда к нам приблизился седой старик с прекрасной аугметикой вместо левого глаза. Оснащенный пикткамерой зрачок крутился и фокусировался, фиксируя каждую деталь, а спрятанный в воротнике камзола микрофон записывал звуки.

– Прошу прощения, милорды, что прерываю вашу беседу, – почтительно произнес старик, наклоняя голову. Доху одарил его безразличным взглядом, да и у остальных братьев Шестой Косы смертный интереса не вызвал. – Я – Пий, архивист леди-инквизитора Джейд Ранник. Кодиций Борей, моя госпожа приглашает вас на ужин.

– Возвращайся на корабль, брат, – мысленно обратился я к Доху. – Думаю, наша беседа затянется на несколько часов. Позже я вызову катер.

– Мы уходим, – он меня услышал, но не желая открывать перед чужаками наш секрет ментального общения, просто констатировал очевидное и сразу же прошел внутрь челнока. В этом посольстве мне принадлежала главенствующая роль и Доху не пытался ее оспорить.

– Ведите, архивист, – сказал я.

– Следуйте за мной, милорд, – Пий развернулся, направляясь по коридору вглубь корабля.

– Желаю хорошо провести время, кодиций Борей, – Шрёдигер проводил меня заинтересованным взглядом. В голосе агента Золотого Трона звучала практически незаметное любопытство.

– И вам того же, инквизитор, – бесстрастно ответил я. Складывалось ощущение, что между Ранник и Шрёдигером не все идеально. Меня это не касалось, да и влезать в запутанные, основанные на долговременных союзах, партнерстве, интригах и всеобщем недоверии отношениях инквизиторов совершенно не хотелось. За этим следовало лишь проследить – моему ордену нет нужды тратить силы на различные подковерные игры.

Леди-инквизитор Джейд Ранник приняла меня во внушительной каюте с витражными бронированными окнами, открывающим вид на космос и местную мертвую звезду Нуль XVII. Небольшой резной столик заставили легкими закусками и напитками. Кроме нас, здесь больше никого не было. Архивист Пий поклонился и покинул помещение, прикрыв за собой дверь.

– Рад видеть тебя в новом статусе, Джейд, – забирая инициативу, поприветствовал я женщину. С момента нашей последней встречи на Благочестии она сильно изменилась и стала производить иное впечатление – более независимое и уверенное, с несомненным отпечатком в ауре тот власти, что лежала на ее плечах. Бремя служению Ордо она несла с немалым достоинством и уважением к собственному статусу. Разум ее так же защищал какой-то мощный артефакт, так что мне оставалось лишь довольствоваться дальним эхом мыслей и эмоций Ранник.

– И я рада видеть тебя в качестве кодиция, Борей, – она легко приняла предложение обращаться друг к другу по именам, без титулов и прочей мишуры. На поясе в течении сегодняшнего дня у нее висела Гиперборея, что мне немало польстило. – Ты выглядишь не так, как я запомнила.

– При правильном подходе биомантия дает удивительные результаты.

– Я ощутила это на себе, когда ты поставил меня на ноги после сломанного позвоночника. Насчет твоей внешности – данный эффект постоянен или тело стремиться вернуться к прежнему внешнему виду? – она не скрывала заинтересованности.

– Постоянен, – признался я, внимательно осматривая собеседницу. В ауре Джейд появились стальные, серебряные и алые оттенки, свидетельствующие о силе воли и уверенности. Рост инквизитора достигал метра ста восьмидесяти девяти сантиметров, сапоги на каблуках добавляли еще, но при этом она смотрелась гармонично. Вероятно, ее можно было назвать красивой в классическом определении данного термина, вдобавок она выглядела цельной и уверенной. Великая власть еще не успела оставить на ней свой тяжелый отпечаток. Джейд мне нравилась как человек и как женщина. Для Астартес подобное выглядело странно, да и доктрина Кархародонов не предполагала ничего подобного. Наше либидо подавили еще в начале генного вознесения. Теоретически, я мог бы его разбудить и вновь ощутить вкус жизни в данных аспектах, но подобное решение создало бы больше проблем, чем принесло пользы.

– Интересно. Прошу к столу.

Стулья отсутствовали, вкушать яства предполагалась стоя, чему я только был рад. За минувшие годы я привык к стандартному пищевому концентрату Астартес, полностью обеспечивающую потребность наших совершенных тел в микроэлементах, витаминах, белке и углеводе. Благодаря своей насыщенности и энергокалорийности такие пайки ядовиты для простых смертных, к тому же они практически безвкусны, но что есть, то есть. Раньше я часто вспоминал описание обильных пиров и щедрого возлияния Космических Волков. Но они выступали исключением, большинство прочих орденов не уделяли питанию лишнего внимания. Данный факт не мешал нам время от времени наслаждаться едой.

Я заставил посох висеть в воздухе и осторожно взял тарелку с мясом какой-то птицы, завернутым в листья и политым соусом. На вкус блюдо оказалось великолепным, мои рецепты без труда выделили больше дюжины изысканных пищевых ароматов и оттенков.

– Могу я поинтересоваться твоей службой в ордене? – спросила Ранник, накалывая на двузубую серебряную вилку похожий на рогалик рулет из теста и рыбы.

Ее вопрос я оценил, как признак уважительной вежливости, направленной на продвижение легкой беседы, а не выяснение каких-либо секретов. Она никак не подчеркивала свой высокий статус, но я заранее предполагал, что инквизитор выберет именно такую линию поведения.

– Ты же знаешь градации библиариев Астартес. У нас все стандартно, мы выполняем то, что от нас требуется.

– Думаю, для тебя не станет неожиданностью, что часть своих ресурсов я выделила на сбор сведений о делах Кархародон Астра. К сожалению, информацию о вас отыскать непросто. Чем вы занимались последние годы?

– В основном сражением с орками и тиранидами в нижних секторах Галактики, граничащих со Внешней Тьмой, откуда поднимаются щупальца Великого Пожирателя. Там практически не виден свет Астрономикона, а заселенная людьми планета представляет собой несомненную редкость, – никаких секретов я не открывал, наоборот начал осторожно продвигать то задание, что поручили мне Те Кахуранги и Атеа. – В частности, библиариев интересует вопросы, связанные с разумом Улья-флота и все, что к нему относится. Синаптическая связь тварей таит не только риск, но и ответы на ряд вопросов.

– Тираниды… – протянула инквизитор задумчиво. – Жуткая угроза нашей расы. И Внешняя Тьма, куда даже корабли вольных торговцев забираются нечасто. Тамошние ужасы стали притчей во языцех. Как вы там выживаете?

– Если бы мы просто выживали, то меня бы здесь не было, – я усмехнулся, говоря не от себя, а от имени всего ордена. – Мы там побеждаем!

– Знаю. Жалко, что слава о ваших подвигах остается скрыта.

– Это зависит не только от нас, – отставив тарелку, я налил себе рубинового вина и поймав взгляд собеседницы, налил и ей. Она действовала на удивление изящно, подставляя бокал, мимолетно коснулась моей перчатки, вложив в нее небольшой квадратик пергамента. Он тут же скрылся в моей ладони.

– Верно. Поэтому предлагаю поднять тост за Кархародон Астра и наше будущее, которое, верю, будет славным.

Наши кубки соприкоснулись, и я поймал быстрый многозначительный взгляд Джейд. Инквизитор никогда не может позволить себе быть полностью откровенным, но мы хотя бы немного знали друг друга и успели проверить друг друга лучшим способом – в бою. Потому и наши отношения можно назвать перспективными. Ранник намекнула, что может приложить свои силы для общего будущего. Взамен, что было яснее ясного, она потребует некоторых услуг от Кархародон Астра. Заполучить в союзники целый орден – о таком мечтает ни один инквизитор или церковник самого высокого статуса. Но и мы знали, что хотим получить.

Те Кахуранги позже просмотрит мои воспоминания о сегодняшней беседе, анализируя и оценивая каждый жест и слово. У меня нет прав заключать союзы, но никто не запрещает говорить намеками.

– За славное будущее верных слуг Трона! – сказал я и сделал добрый глоток. Вино оказалось великолепным, жаль, что в Кочевом флоте нет ничего похожего.

Мы продолжили легкую беседу. Джейд находилась на чужом корабле, а значит, не могла полностью исключить возможность прослушивания. Она вела себя сдержанно, искусно намекнув, что в будущем мы еще поговорим в более приватной обстановке. И все равно, даже такая относительно короткая и незначительная беседа вызвала массу положительных эмоций. Похоже, леди-инквизитор Джейд Ранник хотела усилить собственное влияние в Ордо. Кархародоны могли помочь ей, но и мы нуждались в союзнике, способном проталкивать судьбоносные решения.

Уже будучи на борту катера, я достал клочок пергамента, что так ловко вручила мне инквизитор. На нем были всего две строчки с цифрами. Подумав, пришел к выводу, что это индивидуальная вокс-частота и шифр, позволяющий выйти на закрытый канал связи с конкретным астропатом. Джейд хорошо придумала, и то и другое нам пригодится. Понятно, что разговор не пойдет о завоевании верховной власти в Империуме, да и в будущем мы еще не раз встретимся по различным официальным поводам, но и наличие секретного канала не помешает. Я и сам о таком думал, рассчитывая просто передать необходимые мысли, но инквизитор обладала неплохой ментальной защитой и раскрываться не стала.

* * *

Ранник имела честь находиться среди тех, кто отправился на боевую баржу «Никор», когда Кочевой флот Кархародонов наконец-то прибыл в систему Цигнакса.

Пышно одетая многочисленная свита инквизитора-легата Фрэйна высадилась во внушительном ангаре «Никор». Здесь их встречало три полных отделения Астартес во главе со старшим библиарием Те Кахуранги, которого Ранник смутно помнила по Зартаку.

– Магистр ждет вас, следуйте за мной, – бесстрастно предложил им древний старец после того, как все процедуры встречи гостей оказались соблюдены. Он вел себя независимо, ничуть не скрывая того факта, что его ордену ничего не требуется от Империума. Наоборот, это они нуждались в их помощи.

Охраняемая Огненными Ангелами процессия отправилась вглубь судна. Аколиты, дознаватели и входящие в состав техноадепты неотрывно фиксировали каждую деталь встречи. Над головой летало несколько сервочерепов, делающий снимки и записывающих любое уловленное их чувствительными датчиками слово. Опытный архивист Пий занимался тем же самым для Ранник. Информацию, которую он получал сейчас, когда-нибудь могла стать бесценной.

Сам Фрэйн целенаправленно оделся на встречу неброско, черная ряса с капюшоном поверх защитного доспеха. Его худощавая, среднего роста фигура представляла собой значительный контраст со сверкающими серебром, алым и белым доспехами Огненных Ангелов. Они выглядели великолепно, но здесь властвовала древняя сила, не такая заметная, но куда более внушительная. И на ее фоне даже Астартес теряли частичку своей несокрушимой уверенности.

К капитанскому мостику вел длинный и узкий полукилометровый мост. Вход на него предварял проход сквозь распахнутую челюсть древнего океанического хищника титанических размеров. Символизм выглядел более чем понятен – они вступали прямо в пасть тех, кто здесь властвовал, тех, кто странствовал в Галактике на протяжении десяти тысяч лет, не боясь никого и ничего.

Света здесь было мало, со всех сторон надвигались тени, но с десяток человек в свите Фрэйна зажгли захваченные светильники. Джейд разглядела, что под мостом с невысокими перилами находилась вместительная пропасть, засыпанная осколками бесчисленных войн. Сражения давно отгремели, но память о них осталась. Память в виде кусков металла, расколотой брони, изорванных одежд, груд сломанного оружия, изувеченных скелетов и бесчисленных артефактов. На дальних стенах угадывались неведомые знамена, чьи гербы и символы позабылись за много тысяч лет до того, как самые старые из прибывших сюда людей родились.

Глядя на все эти нарочито небрежно накиданные свидетельства минувших избиений и триумфов, Ранник почувствовала уважение. Прямо сейчас она узрела частичку истории Кархародонов, нечто такое, за что любой архивариус, техножрец или ученый, не раздумывая отдал бы руку. Причем здесь свалили мусор, то, что не представляло истинной ценности. Каково же истинное наследие данного ордена, если это для них мусор?

Сопровождающие их Огненные Ангелы так же не могли не обратить внимание на подобные трофеи. Ангелы были молодым орденом 25-го Основания, им едва исполнилась тысяча лет. За минувшее время они успели многого достичь и даже прославиться. Перед тем, что сейчас видели их глаза, все это было не более чем пыль, масштабы тут оказались совсем иными. Древность, что буквально пропитала каждый сантиметр «Никор», всех палуб, коридоров, проходов и орудий исполинской боевой баржи не позволяла игнорировать подобные трофеи.

Наконец они добрались до площадки на конце моста, где их дожидались два стража в терминаторских доспехах. Стену и массивные двери позади них украшали не поддающиеся подсчету черепа неведомых тварей и ксеносов – тиранидов, орков, эльдари, тау, некронов и многих других.

Двери медленно отошли в стены, показывая внушительной толщины адамантий. Из мрачной тьмы к ним шагнула огромная даже по меркам фигура Астартес в терминаторских доспехах. Рост встречающего достигал трех с половиной метров. Шлем был пристегнут к поясу, а на исполинских руках мертвенно поблескивали силовые адамантиевые когти. Это и был Тиберос Алый Поток, полностью лысый воин с мертвенно бледной кожей, многочисленными шрамами и черными глазами.

И у Те Кахуранги, и у магистра была совершенно типичная для данного ордена внешность, обусловленная их генетическими особенностями. То, как выглядел Борей, объяснялось всего лишь его удивительными способностями. Леди-инквизитор уже нашла возможность пообщаться с ним по закрытому секретному каналу, обсудив общие тактические вопросы, касающиеся взаимовыгодного сотрудничества. В следующий раз никто не помешает ей более детально поинтересоваться, насколько далеко простирается дар Борея, раз он способен так себя изменить. Интересно, что он ей расскажет и о чем умолчит?

Фрэйн смело сделал шаг и воздел скипетр – символ великой власти, к которому прикасались Высшие Лорды Терры.

С невероятной для такой фигуры плавностью магистр опустился на одно колено перед маленькой фигуркой. Даже сейчас он возвышался над инквизитором и словно подавлял его своей тенью. Подавлял, но до конца подавить не мог, Фрэйн находился на своем месте и не нуждался в поддержке. Являясь зримым проявлением власти Империума, он мог сгибать и не такие фигуры.

– Слава Императору, – выдохнул магистр Тиберос, на миг показав острые треугольные зубы.

Глава 5

Глава 5

После успешного выполнения посольской миссии я отчитался перед командованием и получил приказ вновь войти в состав Третьей роты до момента получения новых распоряжений.

Три недели Кочевой Хищнический флот висел в космосе, ожидая, чем закончатся переговоры. С нашей стороны их вели магистр Тиберос, Те Кахуранги, Иеремия и Зор Мертвый Штиль, а союзные силы представляли инквизиторы, магистры прочих орденов и командование Астра Милитарум.

До подобного уровня меня пока не допускали, так что я тренировался с Шарру, читал книги и развивал свой дар. Инквизитор Фрэйн нам не доверял и потому осторожничал, пытаясь выторговать какие-то гарантии лояльности и преданности. Многие братья считали такое отношение унизительным, но по сути Кархародоны сами виноваты в сложившемся положении дел – мы слишком редко и пугающе агрессивно контактируем с Империумом, так что неудивительно видеть подобную реакцию.

Наконец переговоры подошли к концу, Тиберос смог урегулировать бюрократические проволочки. По итогу орден направили в скопление Эндимион, состоящее из десятков звездных систем, практически со всех сторон окруженных враждебным космосом. Лишь на юге от скопления раскинулся богатый и невероятно развитый Бадабский сектор, вотчина Тирана Гурона. К северу от Эндимиона находились полные ужаса кошмары Мальстрёма, к западу, отделяя от заселенных секторов и далекой Терры, простирались унылые Голгофские Пустоши. В верхней сфере находилось несколько слабо освоенных секторов, в основном агромиров или феодальных княжеств, которых война практически не затронула. Снизу проходило два одиноких варп-маршрут, затрагивающий дюжину слабо обустроенных субсекторов, которым хватило ума не купиться на уговоры Тирана Гурона. Они остались лояльны Империуму, но в силу страха перед Богомолами помощь сражающимся до настоящего момент не оказывали.

На востоке от скопления начинался титанический разрыв между рукавами Галактики, заполненный редкими умирающими светилами, звездной пылью, реликтовой радиацией и тайнами, чей возраст мог насчитывать миллионы лет. В таких галактических разрывах никто не путешествовал на регулярной основе. Там исследователя могла с мизерным шансом поджидать невероятная удача, но вероятность нарваться на чудовищные опасности, совершенно мертвые планеты или что-то еще, жуткое и непонятное, была на порядок выше. Главное же, что расстояние между звездами были настолько огромны, что даже если бы там нашлись пригодные для жизни или производства планеты, осваивать их никто бы не пожелал, обладай он хоть капелькой осторожности и здравого смысла.

Сам же Эндимион никогда не был настолько связан с политикой или экономикой, чтобы претендовать на роль полноценного сектора. Лишь малая часть ведущих сюда варп-маршрутов считалась стабильной, прочие кишели корсарами, демоническими призраками и неожиданными бурями.

Тысячи лет назад Воины-Богомолы сделали скопление своим домом. Их главный мир носит название Спокойствие III, на остальных же планетах, спутниках и астероидах они понастроили сотни искусно замаскированных баз, форпостов и наблюдательных постов. Они прекрасно знали свои владения, мы же оказались здесь впервые. Проблему усугубляло то, что жители диких и феодальных миров считали Богомолов едва ли не полубогами. Они молились на них, почитали, отдавали им своих мальчишек, чтобы те стали рекрутами и были готовы пожертвовать и жизнями. Смертные поклонялись тем, кто охранял их от ужаса Мальстрёма, нападений корсаров и стремительных рейдов ксеносов. Верность Богомолам была у них в крови. Мы же в их глазах были злобными тварями, незваными пришельцами, предателями и ренегатами, подлежащими неукоснительному уничтожению.

До нас сражения в скоплении вели три ордена Астартес, Огненные Ангелы, Странствующие Десантники и Сыны Медузы. Они не проиграли, но и не смогли достигнуть существенных успехов, после чего их отправили на перегруппировку, заменив свежими силами в лице Кархародон Астра.

Скоротечные стремительные бои проходили в космосе, на звездолетах, в астероидных полях и на планетах. Уже с первых дней Богомолы показали себя хитрыми и осторожными врагами, мастерами засад, ложных целей и мнимых отступлений. Складывалось впечатление, что они, пусть и не могут вести войну на истощение, обладают невероятным чутьем. После того, как Четвертая рота попала в ловушку и потеряла свыше тридцати братьев, Те Кахуранги сообщил, что у врагов имеется невероятный по силе прозрения библиарий.

Богомолы не принимали открытого сражения в космосе, а мы не могли двигаться на их главный мир, опасаясь диверсий, обрыва коммуникаций и неожиданных нападений. Алый Поток продумал стратегию, основанную на планомерном захвате всех вражеских планет. Начиная с периферии. Первой крупной целью Третьей роты стал ледяной мир Сигард.

* * *

Буря разыгралась не на шутку. Даже внутри многотонного «Копья пустоты» чувствовались яростные порывы разбушевавшейся стихии. Рядом, отставая на два корпуса, двигался «Острый зуб». Бронированные катера трепало и подбрасывало, стихия словно вознамерилась остановить их еще на подлете.

Внутренне помещение многоцелевого транспортного челнока озаряли тревожные красные лампы. В их свете фигуры неподвижно сидящих братьев приобретали гротескные мертвые черты, краснота заползала на серые доспехи, напоминая кровь. Здесь находилась Первая Коса и кодиций Борей. Никто из них не позволял себе и единого слова, да и движения сводились к минимуму. Астартес казались застывшими до времени стальными статуями.

Согласно тысячелетней традиции, Первый Жнец решил пролить первую кровь и самолично возглавить вылазку на укрепленный форпост Богомолов. К тому же, он хотел в случае необходимости поддержать Дотора, заменившего отправившегося к Красным Братьям Нуритону. Капитан сожалел, что настолько опытный, как Нуритона, воин, покинул роту. Вместе они прошли сотни битв, ветеран считался его правой рукой, надежным заместителем, чей перевод негативно сказался на боеспособности всей роты. Данный факт следовало исправить как можно быстрее.

«Копье пустоты» вновь ощутимо тряхнуло. Одновременно с этим раздался голос пилота:

– Десять секунд до высадки. Присутствие неприятеля не зафиксировано.

Посадка, как и обычно, вышла жесткой. Подобная тактика позволяла экономить лишние секунды на подлет и уход челноков с точки вероятного поражения. Опору хрустнули, следом опустилась аппарель. Первая Коса выбралась наружу.

В нагрудник сразу же ударил порыв ураганного ветра. Визоры шлема запорошило снегом, существенно ограничивая видимость. Сквозь летящую серо-белую хмарь Шарру с трудом разглядел массивную тушу приземлившегося рядом «Острого зуба».

– Рассыпаться, перейти на тепловизоры, – коротко скомандовал капитан и воины разошлись по сторонам, прикрывая сектора возможного обстрела.

Взревев двигателями, два челнока оторвались от земли и поднялись в воздух, практически сразу пропав из вида. Некоторое время слышался удаляющийся грохот турбин, но вот и он стих, оставив лишь завывание ветра. Сейчас был день, но из-за густой облачности на поверхности казалось сумрачно. Снег летел сплошное пеленой, закручиваясь в небольшие смерчи и рисуя причудливые узоры.

– Статус неприятеля, Борей! – затребовал капитан, сверясь с показаниями доспеха. Шлем вывел общую информацию: температура опустилась до минус сорока, скорость ветра оценивалась в тридцать метров в секунду, влажность была заниженной, а гравитация местной планеты составляла 0,89 стандартной, от чего вес собственного тела и оружия с доспехами казался меньше, чем был на самом деле.

– Вокруг чисто, Бейл, – по закрытой частоте откликнулся библиарий. – Нам туда, направление северо-запад, – он поднял руку, ориентируя по вектору.

– Выступаем, до цели восемь километров, – Шарру сверился с картой. – Дотор, твоя Коса в авангарде. Лос – прикрываешь нас с тыла.

Командиры Кос щелкнули воксом, подтверждая приказ и сразу же начали движение. Здесь, на Сигарде, в местности, проходящей под названием горы Кусачьих ветров, находилась База-14, один из наблюдательных форпостов врага, Астартес из ордена Богомолов. Ее требовалось захватить в ближайшее время. Бомбардировка с орбиты особого смысла не имела, база располагалась в узком ущелье, защищенная миллионами тонн базальта и гранита. Кочевой флот смог подавить несколько наружных пушек, но затем настало время обычной операции по зачистке.

Бейлу надоело сидеть на «Белой пасти», он жаждал вступить в открытый бой и насладиться запахом чужой кровью. Богомолы предпочитали тактику коварных стремительных ударов и молниеносных отходов, так что он успел соскучиться по простой бесхитростной резне. Он сам выбрал точку высадки, спрятанную за пиком Этса. Здесь Богомолы и их слуги из числа простых смертных не могли засечь Кархародонов. Их присутствие обнаружится в самый последний момент, когда начнется резня.

Все эти названия, горы Кусачьих Ветров, пик Этса и прочие, ничего не говорили Бейлу Шарру. Так их прозвали местные аборигены, для него же они не имели никакого значения, исключая лишь тактическую составляющую.

Астартес растянулись в цепочку, ступая след в след – так было легче идти. Тяжелым, закованным с керамит и адамантий воинам приходилось пригибаться, борясь с резкими порывами ветра. Доспехи покрылись коркой льда, сервоприводы протестующе поскрипывали. Даже тепловизоры давали возможность видеть всего на сорок-пятьдесят метров, что выглядело смешной цифрой для реального боя. Не будь здесь Борея, Первый Жнец чувствовал бы себя не столь уверенно, Богомолы уже успели доказать, что их не стоит недооценивать.

– Стоп, впереди крупная сигнатура! Дистанция около сотни метров, – минут через двадцать после высадки, когда они шли по широкой дуге, огибая вершину Этса, Борей вскинул руку и две Косы синхронно замерли. Бейл видел лишь ближайших воинов, но каждый из ветеранов подсвечивался успокаивающей зеленой руной, демонстрируя полную боевую готовность и идеальное здоровье.

Кодиций некоторое время стоял молча, используя свои способности. Бейл не чувствовал нетерпения. Научившись доверять другу, он прекрасно понимал, насколько сильно рота от него зависит. Трудно было вести адекватную статистику, так как бои могли кардинально отличаться друг от друга в плане сопротивления врага и прочих условий, но за последние годы потери Третьей роты сократились более чем на двадцать процентов. При прежнем капитане Акиа, да и в первые годы самого Шарру, они сражались не столь аккуратно, не берегли так жизни братьев. Безусловно, в данных цифрах имелась и заслуга самого Бейла, приобретшего необходимый опыт, но он отчетливо понимал, что именно Борей, его прогнозы, чутье и медицинская помощь позволили выйти на подобную эффективность. Капитан не боялся смертей, ни среди своих, ни тем более среди чужих, но чем дольше Кархародоны оставались в строю, тем сильнее и опытнее они становилось, что самым прямым образом влияло на мощь всей роты.

– Похоже, местный хищник, разновидность белого медведя, опасности не представляет, – наконец резюмировал кодиций. – Он уходит, можно продолжить движение.

Воины двинулись дальше. Ветер все также бил в грудь, но затем они изменили направление, и он стал толкать их в левые наплечники. Справа начала угадываться уходящая в облака вершина Этса. Местность стала понижаться, сабатоны скользили по льду. Временами наст не выдерживал, увешанные мельта-зарядами и тяжелым вооружением воины проваливались в снег чуть ли не по пояс. Все это сильно замедляло передвижение.

Еще через километр скалы начали приближаться и слева. Они заходили в ущелье и здесь, в узкой горловине, ветер разбушевался еще сильнее и завыл, словно сотня демонов. Несмотря на реактор доспеха и его согревающее тепло, Шарру временами чувствовал приятные покусывания мороза, напоминающие объятья криокапсулы.

Следующую сотню метров природа делала все, чтобы остановить Кархародонов, но затем они спустились еще ниже, и буря неожиданно стихла, превратившись в легкие порывы, несущие мягкие снег. Контраст оказался неожиданным, отряд явно спустился в какой-то карман, света здесь стало еще меньше, но и ветер прекратился.

– Осмотреться! – Бейл встал в тени скалы и повел головой, оценивая обстановку. Кархародоны добрались до неширокой расщелины, каменные стены которой поднимались на сотню метров. Над головой завывал ветер, сверху сыпался легкий снег. Впереди ущелье продолжало оставаться все таким-же узким, но сам проход спускался все ниже и ниже. База-14 находилась от них в восьмистах метрах, где-то там должен был присутствовать и один из аварийных входов.

Борей подал знак и отряд двинулся дальше. Серые доспехи Кархародонов обеспечивали неплохую маскировку в метели, один лишь библиарий выдавал их синим цветом. Борей не переживал, зная, что друг найдет способ вывести из строя вражеские датчики.

Перед следующим поворотом кодиций поднял руку, подавая сигнал остановиться. Он стоял некоторое время, а затем повернулся к Шарру.

– За скалой впереди вход, тяжелые двустворчатые ворота с турелями по бокам. От непогоды и для маскировки орудия спрятаны за раздвижными створками. Имеются датчиками движения. Я смогу их ослепить, но сам факт такого воздействия обязательно насторожит вражеских операторов. Они обязаны поднять тревогу.

– Понял тебя, – Шарру на секунду задумался. – Дотор, по команде твоя Коса бежит вперед. Ваша задача подавить турели и сразу же взорвать ворота. Сколько у нас будет времени?

– До того, как включатся турели? Пять-шесть секунд, створки разойдутся быстро, а турели активируются и без датчиков, – доложил кодиций.

– Ты слышал, Дотор. Ждем сигнала.

Воины замерли, не выходя на открытое место и готовые бежать. Борей замер, по его посоху пробежала вереница искр.

– Есть! – тихо сказал он.

– Вперед! – выдохнул Шарру, бросаясь следом за Дотором и его ветеранами.

Кархародоны бежали быстро, каждый знал, что ему следует делать. Ударный командир Дотор, Фарни, Айхо и прочие устремились вперед, прямо к угадывающимся в сумраке воротам. Сверху их защищал рокритовый козырек, для маскировки стилизованный под природный камень, а по бокам находились тяжелые спаренные турели. Вернее, углубленные в скалы гнезда, на которых только сейчас стали расходиться защитные створки.

Соха и Хаку остались позади, вооруженные волокитными кулевринами. Их выстрелы прозвучали практически одновременно. Правую турель прожгло сразу же, левой повезло чуть больше, часть термического луча скользнула по камню. Зашипел испарившийся снег. Створки продолжали расходиться, турель практически открыла огонь, но второй выстрел кулеврины заставил ее взорваться. Сразу же повалил черный дым.

Дотор, Фарни и Айхо закончили установку мельта-заряда, зафиксировав его на броневой плите с помощью специальных магнитных защелок. Астартес установили таймер и разошлись в стороны, через три секунды мельта сработала и с грохотом направленного заряда прожгла в воротах широкую дыру. Площадка вздрогнула, сверху козырька посыпался снег, по броне застучали камешки. Бейл Шарр первым шагнул внутрь, протискиваясь сквозь раскалившуюся до невероятных температур сталь. Как он и предполагал, внутри оказался шлюз, защищенный еще одними воротами. Пока Фарни и Айхо устанавливали новую мельту, капитан и Дотор выдержали несколько попаданий, рубя находящиеся внутри пушки.

Тактический экран замигал красным, показывая, что правый набедренник получил опасные повреждения, но Бейл лишь моргнул веком, убирая руну в сторону.

Мельта-заряд взорвался, прожигая проход во вторых воротах. Выставив вперед наплечник, Первый Жнец пригнулся и скользнул вперед, фиксируя, как из коридора впереди по нему открыли огонь. Отделение из десяти смертных спряталось за невысоким укреплением из стальных плит и мешков с песком, стреляя из лазвинтовок и стабберов. Люди ни при каких условиях не успели бы занять данную точку с момента нападения, следовательно, пост располагался здесь на постоянной основе. Богомолы в очередной раз подтвердили свою похвальную предусмотрительность. Даже в такой дыре, как местный форпост, они не забывали о дисциплине и боевом расписании.

Шквал лазерных импульсов и свинца застучал по выставленному наплечнику, шлему и броне капитана. Подобное не выглядело слишком опасным, если бы не спаренный пулемет на лафете, который загрохотал, едва Первый Жней шагнул внутрь.

Борей оказался рядом, его псайкерский щит принял на себя сотню выстрелов, обеспечивая секундную передышку. Больше Шарру и не требовалось, именно столько ему понадобилось, чтобы разорвать дистанцию и добежать до пулеметного гнезда. Жнец заревел, зубья превратились в завывающую полосу крутящегося адамантия. Солдаты закричали, не в силах скрыть ужас и понимая, что живут последние мгновения.

Бейл превратил в ошметки всех, разбрызгивая кровь во все стороны и остановился, осматриваясь. Короткая резня не принесла ему никакого удовлетворения, враги оказались слишком слабыми, да и закончились невероятно быстро. Но капитан не отчаивался, на Базе-14 обязаны присутствовать Богомолы, хотя бы одно отделение. И они примут бой, отступать им некуда.

Ведя за собой Косы, Первый Жнец рванулся дальше. Кархародоны действовали с убийственной эффективностью, зачищая встречные помещения и вырезая малейший намек на сопротивление.

Коридоры оказались достаточно широки, чтобы стены не мешали действовать цепным топором. Безостановочно ревели вокс-динамики, оповещая хозяев о тревоге, но сейчас они казались бесполезными. Кархародоны проникли внутрь, застали врага врасплох и не собирались дать ему ни единого шанса.

Небольшая заминка случилась на т-образном перекрестке. Шарру отправил Вторую Косу направо, а сам продолжил движение налево, туда, где по сообщению Борея находился центральный пост и очаг основного сопротивления.

Коридоры, казарма, небольшие залы, склады и проходы мелькали один за другим. Стосковавшийся по битве Шарру проламывал собственным телом любой возможный намек на сопротивление и вместе с Бореем и Дотором рвался дальше, доверяя Первой Косе зачищать тыл.

– Засада, впереди и сверху, пятеро Астартес, – доложил Борей.

– Ясно, наконец-то, – Шарру не стал скрывать свирепой радости.

Коридор повернул под прямым углом и закончился, приведя к главному залу. Богомолы оказались хороши, они и сейчас себе не изменили, устроив ловушку.

Стены взорвались чередой короткий взрывов. Не будь здесь кодиция, который резко дернул его назад, Шарру разорвало бы на куски. А так заряды взорвались, не причинив никому вреда. Не успел стихнуть грохот и рассеяться пыль, а капитан уже шагнул в зал. Сверху на него сразу же рухнули пять Астартес. У них не было прыжковых ранцев, они хотели смять атакующих лишь за счет неожиданности и грубой силы.

Шарру бросился вперед и перекатился через плечо, отбивая Жнецом вражеский выпад. Еще один удар пришелся по ранцу, пока он поднимался. Только сейчас капитан разглядел врагов, их зелено-золотые доспехи и наплечники, украшенные головой богомола с красными глазами и черными жвалами.

Богомолы сражались молча, Кархародоны так же не страдали избытком красноречия. Шарру отбил очередной выпад, а затем ушел вбок и врезался Жнецом в горло врага, прорубая горжет и черный панцирь под ним. Кровь залила ему визоры, и он наконец-то почувствовал упоение.

«Осторожней, черная слепота стоит за твоим плечом», – напомнил капитан сам себе. Продолжая парировать и наступать, он зафиксировал, как Дотор сражается с Богомолом, вооруженным мечом и щитом. Фигура Борея временами пропадала из поля зрения, кодиций вновь воспользовался варп-скоростью. Первый напавший на него Астартес оказался вооружен внушительным силовым молотом. Воин лишь начинал мощный замах, а библиарий уже откинул его метров на десять, с хрустом впечатав в стену. Отпрянув от взмаха силовых когтей второго Богомола, он поднял посох. Неприятель дернулся и замер в нелепой позе, напоминая насекомого, попавшего в смолу.

– За Императора! – плененный Богомол заревел, напряг все силы и задергался, пытаясь освободиться. У него начало получаться. Незримые путы держали крепко, не нанося особого ущерба, но сейчас они начали поддаваться.

Шарру тем временем позволил своему противнику нанести несколько ударов, оценивая тактику и технику Богомола. Вероятно, тот мог с полной уверенность считать себя умелым бойцом, но против Первого Жнеца его мастерство ничего не значило. Шарру отрубил ему руку, затем ногу и лишь после прикончил.

Резко обернувшись, капитан принялся выискивать новые цели. Их здесь не оказалось. Дотор прикончил доставшегося ему противника и сейчас ощупывал свой разрубленный шлем. Похоже, один из выпадов пришелся в голову, но надежный керамит выдержал и спас ветерану жизнь. Два вражеских Астартес все еще оставались в строю, воин с молотом и второй с силовыми когтями. А еще здесь было около трех десятком простых смертных, в основном операторов из числа обслуги когитаторов, постов авгуров и различных датчиков. Они переглядывались и неуверенно поднимали оружие, ошеломленные с какой легкостью пали пятеро воинов, которых до сего дня они считали полубогами.

– Всем стоять! – голос Борея прокатился по залу. Смертные и так не горели желанием умирать после того, как их повелители оказались повержены, теперь же они с немалой надеждой начали бросать оружие и опускаться на колени, надеясь сохранить жизнь. – Нет, Дотор, Богомолы нужны нам живыми!

Кодиций обращался к ударному командиру и ветеранам Первой Косы, намеревающихся добить Астартес и всех смертных. Кархародоны впервые позволили себе проявление недовольство и заворчали, приходя в ярость от того, что их лишают законной добычи.

– Всем оставаться на местах! – приказал Шарру, пытаясь успокоиться. Ему хотелось продолжить, пусть и не на долго, резню, но библиарий был в чем-то прав. Им не помешают пленные и те сведения, что можно извлечь из их разумов. Особой радости их смерти все равно не доставят.

– Что с неприятелем? – Бейл подошел к Борею. Кодиций заставил Богомола опуститься на пол и зафиксировал его с помощью псайкерских сил, несмотря на попытки вырваться. Второй противник, судя по всему, настолько сильно ударился о стену, что сейчас сражаться не мог.

Недовольные ветераны быстро разоружили двух Астартес и принялись осматривать зал. Смертные союзники Богомолов выглядели подавленными, удрученными и не думали о дальнейшем сопротивлении.

– База-14 практически зачищена. Вторая Коса добивает последних сопротивляющихся. Богомолов здесь больше нет, их и было пятеро.

– Жаль… – Бейл взмахнул топором, смахивая куски мяса и кровь.

Через час, когда двух Богомолов и смертных переправили на «Белую пасть» и закончили обследование Базы-14, Шарру приказал воинам грузиться на челноки и остался вдвоем с Бореем.

– Что это было, кодиций? – спросил он, не в силах до конца унять раздражение. Сохранив пленным жизнь, друг был по-своему прав. С другой стороны, Кархародоны ничего бы не потеряли, вырезав здесь всех, тем более, подобное укладывалось в их доктрину. В глубине души он понимал, что на самом деле вызвало его гнев – сам факт того, что кодиций указал ветеранам, что надо делать, что он все сильнее менял роту, тем самым принижая статус самого капитана.

– Я понимаю твой гнев и прошу прощение за нарушение субординации, – Борей снял шлем и заговорил совершенно спокойно. – Ты позволишь объяснить мою мотивацию?

– Объясняй, – проворчал Шарру. После официального извинения его раздражение практически полностью затихло. Если того требовала обстановка, капитан мог преследовать врага сотню световых лет, но он не был по-настоящему маниакально мстительным. Тем более, Кархародоны извинялись редко, в исключительных случаях. Они делали, а затем с немалым фатализмом принимали последствия своих действий. Так что извинение из уст одного из своих, тем более кодиция, звучало весомо.

– Я не в восторге от того, что мы режем воинов Империума. Они верные слуги Трона и погибают лишь потому, что Тиран Гурон пошел против Терры. Это ресурс, ценный ресурс. Те миллиарды жизней, что погибнут во время нынешней войны, могли бы помочь Человечеству в ином месте, против настоящих врагов. Понимаешь меня, Бейл?

– А Богомолы?

– Потомки Хана тысячи лет считались славными защитниками Человечества. Врагами они стали случайно, следуя клятвам, принесенным Тирану. Сейчас лишь гордость не дает им признать своих ошибок и сложить оружие. Но я вижу, как в будущем те из них, кто выживет, получит прощение Высших Лордов Терры. Так зачем нам убивать столь доблестных воинов, которые еще принесут пользу Империуму? Это необдуманное и расточительное обращение с полезным активом.

– Ты мог бы сказать об этом раньше, – для порядка проворчал Первый Жнец. С такого ракурса он проблему еще не рассматривал, подобное было для Кархародонов чем-то новым, а все новое всегда приживается с трудом.

– Да, мог бы, вот за это я и извинился, – согласился кодиций. – Надеюсь, ты меня простишь.

– Прощаю, – Бейл обхватил предплечье друга в воинском приветствии. – Похоже, нам пора возвращаться на «Пасть». Рабам потребуется еще часа два-три, чтобы все здесь выгрести, так что я успею связаться с Алым Потоком и прояснить наши дальнейшие действия.

– Хорошо, – Борей в последний раз оглядел главный зал Базы-14, словно запоминая данное место, после чего два воина отправились к ожидающему «Копью пустоты».

Глава 6

Глава 6

Высшее командование действовало в размеренном темпе и событий не форсировало. С их точки зрения нынешняя кампания развивалась по правильному сценарию.

После успешной зачистки Сигарда Кархародонов перекинули на Иблис, феодальный агромир на границе с Бадабским сектором. Ранее Иблис подвергся жестокому нападению Огненных Ястребов, чей флагман «Рапторус Рекс» безжалостно обстрелял ключевые объекты на поверхности. Тогда, шесть лет назад, Иблис сумел отбиться, сохранив статус богатой житницы. В конце 910 года на планету обрушились Кархародон Астра и за четыре месяца добились полной победы. Попутно мы вернули в состав Империума еще ряд обитаемых миров, таких как Шото, Зеленая Вуаль и Юсо.

Мы сражались в своей обычной манере, вычищая все до последнего, включая еду, патроны, оружие, амуницию и любую подходящую технику. У нас нет родного мира, никто не желает нам помогать, так что действовать приходилось самостоятельно. Естественно, при возможности мы набирали новых рабов и рекрутов, пытаясь восполнить потери. А потери были, Богомолы погибали, но и сами старались нанести как можно больше вреда. Третью роту пополнило свыше пяти тысяч смертных, ставших рабами, а сотня крепких мальчишек начала делать первые шаги по отбору в ряды скаутов. Мы взяли их с захваченных планет.

Кархародоны к моим миротворческим инициативам отнеслись без всякого понимания и резали всех подряд. В данном аспекте они были ограничены и не желали меняться. Я спас несколько сотен жизней, но их могло бы быть на порядок больше, проявляй братья хоть малую толику милосердия. Бейл Шарру разделял мою позицию в некоторых аспектах, но даже он не желал быть излишне великодушным, вполне обоснованно считая, что подобная линия поведения сделает нас слабее и в конечном счете сыграет против самих Кархародонов. В чем-то он был прав, так что спорить с ним я не хотел.

В тех случаях, когда имелась возможность, я брал Богомолов в плен. Таким образом, их численность на «Белой пасти» перевалила за дюжину. Алый Поток позволил сохранить им жизни. Даже Каху, желавшему придать их всех мечу, пришлось смириться и уступить.

В этих Астартес я видел не врагов, а верных защитников Человечества, которые по недоразумению прямо сейчас считались нашими противниками. Всему виной стали те непомерные амбиции и жажда власти, которыми прикрывался Гурон. Благодаря его предательству миллиарды людей превратились во врагов и предателей. Тиран мог бы довольствоваться малым и спокойно оборонять Мальстрём и прилегающие области, но нет, ему захотелось власти и влияния. Оправдания, основанные на том, что Высшие Лорды Терры слепы и не желают его поддержать, выкачивая из Бадабского сектора ресурсы, имели некоторые основания. Вместе с тем было ясно, что это всего лишь раздутый до невообразимых величин политический манифест Гурона, имеющий целью оправдать собственное восстание.

Хуже всего было то, что лоялисты с немалым восторгом принялись резать всех подряд, не пытаясь проявить особую гуманность на данном этапе конфликта.

Я беседовал с Богомолами, пытаясь узнать их менталитет, доктрину и традиции, надеясь внушить хоть малую часть доверия. К моим попыткам они относились настороженно, я мог лишь считывать поверхностные образы, помогающие в планировании операций, но глубоко в их разумы не проникал, не желая нанести вред здоровью и чести гордых воинов. Через некоторое время Бейл Шарр приказал погрузить всех пленных в принудительный крио-сон. «Пасть» не являлась тюремным судном и не могла обеспечить надежное содержание пленников, тем более имеющих возможность создать проблемы, так что приказ выглядел вполне логичным.

За время всех этих планетарных и космических боев все сильнее звучало имя Ахазра Редфа, Первого библиария Богомолов, прозванного Пророком Пустыни. После того, как погиб Ярван Сартак, новым магистром стал Хойсан Неотера, имеющего репутацию мрачного и сурового воина. Безусловно, именно он руководил орденом, но и влияние Пророка Пустыни ощущалось все сильнее.

Могучий воин-псайкер и непревзойденный стратег, Пророк Пустыни приобрел серьезную репутацию, как мастер засад, эксперт полевой тактики и что самое главное, великий предсказатель. Те Кахуранги считал его опасным, непредсказуемым и заслуживающим уважение воином, что уже говорило о многом. Именно Ахазра Редф стал тем краеугольным камнем, благодаря которому Богомолы смогли столь долго держаться в скоплении Эндимион. Его ловушки, ложные цели, оскорбительные провокации и удивительный дар предсказания успешно сдерживали Огненных Ястребов, Странствующих Десантников, Сынов Медузы и даже нас в первые месяцы. И все же Кочевой флот обладал впечатляющему ресурсами, особенно на фоне истощенных потомков Джагатай Хана. Несмотря на все способности Пророка Пустыни, Богомолы продолжали отступать, оставляя все новые и новые планеты. Очередной нашей целью стал Эндимион-Прайм, промышленный мир, включающий в себя два крупных Улья и сотню заводов.

* * *

Суровый Астартес с прямыми черными волосами, мужественным обветренным лицом, тонкой складкой губ и карими глазами задумчиво застыл у внушительного гололитического стола. Ангел Императора с гордостью носил высокий титул Верховного библиария ордена Воинов-Богомолов. Имя его звучало как Ахазра Редф и тот, кто умел чувствовать силу, мог понять, что это не просто набор букв. За великий дар его прозвали Пророком Пустыни и Стражем скопления Эндимион.

Библиарий был облачен в богато украшенный терминаторский доспех густого синего цвета с аквилой на груди, гербом Богомолов и почетным Крукс Терминатус на наплечнике. Мощную шею воина оберегал талисман Расколотых Душ, одна из важнейших реликвий ордена, состоящей из психокости поверженных эльдар. Другой наплечник покрывали символы Караула Смерти, Боевой палаты Ордо Ксенос, в которой Ахазра ранее имел честь состоять и о чем вспоминал с неизменной гордостью. Богомолы постоянно посылали своих братьев в Караул и с нескрываемой почтительностью относились к тем, кто сумел там выжить и вернуться. Так было раньше.

Напротив, через стол, возвышался магистр ордена, Хойсан Неотера, воин великой славы и несгибаемого духа. Его доспех сиял, подобно отполированному изумруду, черные прямые волосы спадали на широкие плечи, а не шее можно было разглядеть щупальца причудливых татуировок. Изогнутый меч, с которым магистр не расставался ни на минуту, носил имя «Метасомата» и был прославлен почти столь же сильно, как и его хозяин.

Украшенный золотом и серебром гололитический стол проецировал зеленоватого цвета матрицу, детально повторяющую скопление Эндимион, включая все звездные системы, боевые и торговые маршруты и точки пересечения с ближайшими секторами. С галактического запада скопление подпирали Пустоши Голгофы, с юга – Бадабский сектор, а север ограничивала внушительная дуга Мальстрёма.

Ситуация на войне складывалась все хуже и хуже. Магистр Люфтг Гурон и все те, кто примкнул под его знамена, с каждым новым месяцем чувствовали, что их ресурсы начинают таять, пополнения не успевают перекрывать потери, а праведное дело, ради которого они и провозгласили свой манифест, все более скатывается в заурядную борьбу за выживание. Обе стороны, Стражи Мельстрёма и те, кто им противостоял в лице ряда орденов Астартес, Инквизиции и Имперской Гвардии считали себя праведными, а потому сражались без всякого сомнения.

Конфликт, основанный на недопонимании, жадности и глупости имперских чиновников зрел давно, но сама война началась непосредственно в 904 году. Начало положили сами Воины-Богомолы, взяв на абордаж в Галенской системе крейсер «Красный Предвестник», принадлежащий ордену Огненных Ястребов. Тогда казалось, что Богомолы и их предыдущий верховный магистр Ярван Сартак поступили исключительно верно, оберегая свой статус, права и привилегии.

Богомолы в основном действовали на окраинах Мальстрёма, на границах Бадабского сектора и в самом скоплении Эндимион, являющимся их домом на протяжении тысячи лет. Здесь они идеально знали все, что требовалось – варптечения, особенности звезд и планет, гравитационные ловушки, астероидные поля и маршруты. Кроме того, большая часть относившихся к феодальным либо сельскохозяйственным мирам с похвальной верностью поддерживали своих повелителей.

За минувшие годы был обескровлен орден Огненных Ястребов и полностью уничтожены военные силы Карфагенского сектора. Кроме того, из войны Богомолы выбили Странствующих Десантников. Незначительный поначалу конфликт стремительно перерос в величайшую, после Восстания Четвертого Квадранта, войну и привлек внимание Верховных Лордов Терры. Они провозгласили Стражей Мальстрёма сепаратистами и приказали сложить оружие. Люфгт Гурон отверг подобные требования, чем разом вывел противостояние на новый, более внушительный, виток. Неприятная, но вполне объяснимая кровавая вражда между имперскими фракциями за ресурсы и влияние закончилась, разговор больше не шел и о смертельной вендетте орденов Адептус Астартес. Конфликт превратился в противостояние между Империумом и теми, кто отвернулся от власти Императора, между лоялистами и сепаратистами. Лишь теперь Бадабская война началась по-настоящему.

Воины-Богомолы никогда не считали себя сепаратистами, а тем более, предателями. Не считали в самом начале. Но чем дольше шла война, тем больше вопросов стало накапливаться. Они все еще поддерживали Гурона и его дело, но что-то начало меняться. И они уже привыкли к статусу сепаратистов.

В 906 году случилось Предательство у Горечи, необитаемой системы, где лоялисты и сепаратисты договорились провести переговоры. Местом встречи стала заброшенная путевая станция на орбите газового гиганта Шедим. Переговоры с самого начала проходили в напряженной обстановке, а закончились нападением трех кораблей, представляющих неизвестную силу. В результате инцидента погибло множество Астартес, включая воинов из свиты Гурона, лидера лоялистом Веранта Ортиса и магистра Богомолов Сартака. Богомолы выбрали Неотеру новым магистром, но пертурбации продолжались некоторое время, так что и Ахазра Редф стал решать вопросы, которые раньше не входили в его компетенцию. Его власть в ордене и авторитете на войне продолжали расти, хотя он не желал первого и не особо стремился ко второму. Все происходило естественно, без особого участия самого библиария.

Случившееся предательство, в котором стороны обвиняли друг друга, помогло им вновь ощутить уверенность в своей правоте и сплотиться вокруг Гурона.

Успех сепаратистов оказался кратковременным, на помощь лоялистом прибыли новые ордена – Воющие Грифоны, Новамарины и Сыны Медузы. Сепаратисты начали упускать из рук инициативу и чем дальше, тем больше переходили от атаки к обороне своих владений. Так был потерян важнейший Сурнграад, но Гурон сумел ответить, задействовав Палачей на Кхимаре. Сражение произошло в 907 году, и в результате Воющие Грифоны потерпели такое поражение, что не смогли полностью оправиться и через полтора года были вынуждены выйти из войны.

К тому времени резко возросло число нападений пиратов и ксеносов из турбулентного Мальстрёма. Богомолам пришлось защищать родные миры от атак орков и оттягивать силы с других направлений.

В это же время на помощь лоялистам пришел орден Минотавров в полном составе. Они с ходу обрушились на Киро, вырезав более пятидесяти тысяч солдат Легиона Тирана, а затем перенесли военные действия на Вороний Мир и Ларс. Сдерживали их в основном Астральные Когти и Палачи.

Переломным моментом стала потеря Саганской системы, являющейся воротами между Бадабом и скоплением Эндимиона. Сепаратистов практически рассекли на две части, а Воины-Богомолы оказались предоставлены сами себе. Их поддерживало несколько отделений отрезанных здесь Астральных Когтей, но теперь неизбежный трагический финал вырисовывался все сильнее.

Войну покинули Новамарины и Рапторы, но и у сепаратистов дела обстояли все хуже. В конце 908-го года орден Плакальщиков, защищающий преимущественно Бледные Звезды, понес серьезные потери. Добили его Минотавры, нанеся окончательный удар. Живых Плакальщиков осталось всего триста десять братьев, они капитулировали, добровольно сложив оружие.

909 год отметился нарастанием доминирования лоялистов в зоне боевых действий. Они чувствовали себя все более уверенно, спокойно накапливая ресурсы и перекидывая корабли к нужным точкам. К ним примкнул орден Экзорцистов, но Богомолы не собирались складывать оружие. Используя дар предвидения, Ахазра Редф организовал операцию против Огненных Ястребов, спровоцировав их на бой с орками. Огненные Ястребы сражались яростно, но схватка с ксеносами стоила им дорого, а Богомолы присоединились в самом конце, добив обескровленных орков и пленив оставшихся в живых Ястребов. Кузенов они высадили на Сигарде VI, взяв в качестве трофея их ударный крейсер «Восход Полярной Звезды». Данная победа стала последним крупным успехом Богомолов, хотя они все еще продолжали держаться и оценивать собственные шансы как «удовлетворительные».

Но в 910 году в Бадабскую войну вступила новая сила – орден Кархародон Астра. За четыре месяца Богомолов откинули с ряда планет, причем потеря Иблиса стала по-настоящему критической. Несмотря на отступление с Сааганской системы, отдельные корабли сепаратистов еще могли с невероятным риском перемещаться между Эндимионом и Бадабом. Кархародоны же окончательно перекрыли любые сообщения, кроме астропатических.

Кархародон Астра оказался тем орденом, который грозил окончательно сокрушить Богомолов. Даже в одиночку они имел все силы забрать себе победу, после же кровавых сражений с Огненными Ястребами, Сынами Медузы и Странствующими Десантниками Богомолам оставалось лишь продлевать собственную мучительную кончину.

Свирепая ярость Кархародонов, их стратегия и тактика, мобильность и хитрость уже несколько раз доказали свою эффективность. Сам же Пророк Пустыни смог убедиться, что у новых врагов нашлись библиарии, которые как минимум ему не уступают. Он сумел переиграть их всего один раз, заманив одну из рот в ловушку, после чего враг извлек необходимый урок и стал действовать еще более непредсказуемо.

И все чаще в видениях Ахазра Редф видел некого кодиция, от фигуры которого расходились волны силы. Для тех, кто обладал истинным зрением, он выглядел неизбежностью, предваряющей поступь самой Судьбы. Встреча их была все ближе и ближе. Ахазра Редф видел и ее, и то, что большая часть вероятностей не сулила ему победы, но все же там имелись и иные, более благостные возможности для всего ордена. И потому Верховный библиарий ждал данную встречу и в тоже время всячески отодвигал ее, пытаясь предугадать наиболее благоприятный момент.

– Кархародоны вышли на орбиту Эндимион-Прайм, – эпистолярий Шайдан щелчком руны увеличил изображение, выводя на обозрение названный мир. – Учитывая их инициативу, для подавления СПО им понадобится от двух до четырех суток, после чего нам можно будет забыть об активном сопротивлении.

– В Ульях находятся триста тысяч солдат, не считая полного отделения Астральных Когтей и двух наших. Ты слишком легко списываешь все это со счетов, эпистолярий, – резко возразил капитан Первой роты Гази.

– Продолжай, эпистолярий, – не отрывая задумчивого взгляда от гололитического стола тяжело уронил магистр Неотера.

– Орбитальная бомбардировка сильно проредит наших защитников, лишь после нее Кархародоны спустятся на поверхность, – рассудительно добавил Шайдан. – И кто же сможет дать им отпор?

– Милорд, позвольте мне и моей роте помочь Эндимион-Прайм, – высокий и широкоплечий Мидхадж Песчаный Стервятник приложил ладонь к груди и уважительно наклонил голову.

– Нет, это не твой бой, капитан, – по давней привычке магистр стоял практически неподвижно, предпочитая слушать и анализировать. – И не твой, Мэтр, – он заставил замолчать капитана Второй роты.

– В твоем подразделении осталось сорока два брата, Мидхадж. У Мэтра их сорок девять, – с горечью напомнил Ахазра. Он поднял голову и возвысил голос, оглядывая собравшихся. – Назовите мне хоть одну роту, где оружие могут держать шестьдесят процентов от штатной численности?

Ответа не последовало, Богомолы и так знали о своих потерях, каждое новое напоминание лишь посыпало солью старые раны. Орден вошел в полосу жуткого упадка, а будущее сулило лишь еще большую боль.

– Но все же мы должны поддержать Астральных Когтей и группу Корта, – капитан Четвертой роты Бастер сделал шаг вперед. Два отделения под командованием Корта как раз были из его роты. – Я не могу бросить своих братьев. А Вифаний? Напомнить вам о вкладе в общее дело Когтя?

– Он всегда показывал себя славным союзником! Он заслужил наше уважение! – откликнулось несколько капитанов.

– Ты прав, мы не можем оставить Эндимион-Прайм без помощи. Бастер, бери все, что осталось от твоей роты и выдвигайся к планете. Определись на месте, когда и с какой стороны нападать на Кархародонов. Атакуй, отступай и хитри. Постарайся выжить сам и сохранить воинов, – магистру Неотере пришлось принять тяжелое решение.

– Тебе поможет библиарий Расмус, капитан, – добавил Пророк Пустыни. Насчет Вифания он имел собственное мнение, основанное на том, что чем дальше, тем сильнее этот Коготь впадал в нескончаемый водоворот наслаждения убийством и прогрессирующей шизофрении. Но кому и главное зачем что-то говорить о некогда верном союзнике? Тиран Гурон оставил его с Богомолами в первую очередь как глаза и уши, контролера, обеспечивающего лояльность, но кто в ордене о подобном задумывался? – Планета важна, но главная битва произойдет не там, а на Спокойствие. Свой родной мир мы сможем удерживать долго.

– Исполню все по слову твоему, Великий Магистр! – с достоинством ответил Бастер и отправился готовиться к вылету.

Ахазра Редф проводил его задумчивым взглядом. Богомолы уже потеряли Шестую роту, теперь настала очередь Четвертой, шансы благополучно отступить у них минимальные, а потери неизбежны в любом случае. Правильно ли сделал магистр, отпустив остатки подразделения Бастера? Знаки явственно показывали, что планету им не удержать, а спастись с нее смогут немногие. И все же Богомолы обязаны поступить именно так, решил Пророк, Неотера прав. Они продолжат сражаться, погибать и огрызаться, время для капитуляции не настало. Магистр и капитаны еще не готовы встать на колено и признать ошибку ордена.

Глава 7

Глава 7

Война в Улье, что раскинулся на площади в тысячу километров, представляет собой уникальный своеобразный опыт, которого я был, по сути, лишен. Очищение Благочестия от ксенозаразы, вот и все, что я знал об Имперских Ульях, не считая сражений на таких объектах, как тюрьма Зартака, да различные базы и форпосты, которых нельзя назвать полноценными городами.

На Эндимионе-Прайм я не стремился к получению опыта подобного рода, так как сражаться нам приходилось с верными гражданами Империума. Им просто не повезло оказаться в таком месте в такое время. Даже думать не хотелось о тех миллионах жизней, что неизбежно сгорят в ближайшее время.

Операция на планете началась с подавления двух орбитальных платформ и уничтожения СПО. В систему зашел практически весь Кочевой Хищнический флот, за исключением Второй, Шестой и Восьмой рот, занятых локальными операциями в той или иной точки скопления. Наши союзники из числа Огненных Ангелов так же отрядили сюда одну из рот, но действовали параллельно, мы лишь обговаривали общие моменты. Так же с нами в качестве наблюдателя и координатора присутствовала инквизитор Джейд Ранник на фрегате «Благословенный свет». Она не особо лезла в мелкие детали, но в любом случае с завидной периодичностью встречалась с Алым Потоком и Те Кахуранги. Как я понял, инквизитор-легат Фрэйн поручил ей задачу присматривать за нами. Это вызывало определенного рода трудности, так как нам приходилось скрывать свою реальную численность и полный состав флота.

Улей носил имя Хистапор, слово обозначало «достаток» на местном диалекте низкого готика. Вероятно, несколько тысяч лет назад, когда поселение лишь основали, первые жители действительно верили, что обретут достаток. С тех пор многое изменилось. Уродливые урбанистические пейзажи полностью закрыли некогда цветущую природу. Карьеры, выработки, мануфакторумы и заводы отравили атмосферу черным дымом, а достаток стал прерогативой менее одного процента граждан, тех, кто смог пробиться на самые верхние ярусы Улья.

В центре Хистапора находился дворец Администратума и многочисленные храмы Экклезиархии. Часть церковников и чиновников уже успела сдаться и покаяться, осознав всю ошибочность своего мятежа, но другая часть по причине различных обстоятельств продолжала сражаться.

Первая рота, которую возглавил сам Алый Поток, Те Кахуранги, чемпион ордена Миррик, при поддержки Красных Братьев обрушилась на дворец и уничтожила даже малейший намек на сопротивление. Но Богомолы и Астральные Когти знали, что именно так мы и поступим, поэтому отдали центр без особого сопротивления. Они просто растворились в городских постройках, используя скрытные дороги, метро и подземные ходы для перемещений и неожиданных нападений.

Инквизитор Ранник напомнила о своей власти, дабы помешать Алому Потоку применить массированную бомбардировку. Хистапор считался важным центром, обладающим впечатляющими людскими и материальными ресурсами, которые по возможности следовало сохранить. Так что Кархародонам пришлось вступить в затяжное сражение, которое длилось уже девять дней. По плану великого магистра шесть рот охватили Хистапор с разных сторон и двигались от периферии к центру, методично подавляя все сопротивление. Это была неприятная, не приносящая радости война, так как основными нашими врагами выступали обычные пехотные полки Астра Милитарум.

Мы начали нести потери, в основном от снайперов и тяжелого вооружения, таких как танки или пушки. Богомолы предпочитали действовать издалека, с дистанции в километр, и больше. Третьей роте предназначалось зачистить юго-восточный сектор Улья. Я приглядывал за братьями, но спасти всех не получалось чисто физически. Иногда Косы расходились на существенные дистанции, нас разделяли дома и шпили, и я не мог успеть везде.

Так были убиты ударные лидеры Лос и Торрик, а Рупер, командир Шестой Косы, оказался тяжело ранен. Богомолы стремились выбить командование роты, и кое-что у них получилось. Стреляли и по Бейлу Шарру, и по мне, но здесь им удача не улыбнулась.

Естественно, за каждую жизнь мы старались взять соответствующую цену, но Богомолу перекинули сюда одну из своих рот, так что небольшой резерв у них имелся. После того, как Те Кахуранги уничтожил вражеского библиария, мы окончательно перехватили инициативу и усилили натиск.

Нам так же противостояло отделение Астральных Когтей, все они были в стандартных доспехах, лишь лидер носил тактический доспех дредноута. Эти предпочитали ближний бой, стараясь вырезать отдельных воинов, разведчиков или скаутов. Один раз они напали и на Косу Корха из Пятой роты. Схватка оказалась скоротечной, но кровавой, мы потеряли пятерых, но и Астральные Когти оставили стольких же братьев. После этого на открытые бои они больше не решались. У них хватало смелости, но ресурсы заставляли действовать более осторожно.

– Дотор, вижу очаг сопротивления, – часть роты двигалась по широкой, в двадцать полос, эстакаде Добрых Граждан, считающейся одной из основных городских трасс. Сверху и снизу от нее проходили иные магистрали, не такие широкие. Эстакада оказалась завалена убитыми, остовами машин, сбитыми вывесками, рухнувшими столбами и прочим мусором. Тут и там что-то горело. Впереди, метрах в трехстах, чадил густым черным дымом перевернутый восемнадцати колёсный грузовик. Коробки, что он перевозил, высыпались из кузова и засыпали всю дорогу.

Прикрывали нас два «Хищника», носящих названия «Черная Коса» и «Серый Жнец». Лендрейдер «Максима Альба» находился посередине, а тыл прикрывали «Носороги». В небе барражировал «Острый зуб». Второй челнок, «Копье пустоты», подбили вчера вечером. Пилот смог посадить горящую машину, но осмотревший ее технодесантник Утулу доложил, что ремонт займет не меньше пятидесяти часов.

– Принял, – ударный ветеран Первой Косы сверился с точкой на карте, которую я ему отправил и отдал несколько команд. Скауты рассыпались и принялись осматривать нависающие над головами здания, выискивая возможную угрозу. «Хищники» остановились, а уже через несколько секунд их мощные автопушки принялись обрабатывать указанный мною объект – небольшой балкон, спрятанный в глубине рокритовой башни. Сверху над ним нависала бронзовая аквила. Сейчас никому не было дела до того, что мы уничтожаем имперские символы. Никому не до чего вообще не было дела – мирные граждане уже давно старались спрятаться и как можно реже попадаться нам на глаза. Десяток полков, да отличающиеся похвальной стойкостью Арбитры еще поддерживали Богомолов и Тирана Гурона, веря в праведность своего сопротивления, все же прочие начали массово складывать оружие.

Представляющие городскую полицию пробаторы, водители, рабочие, мастеровые, рядовые чиновники и слуги, все они уже и не думали о сопротивлении. Лишь изредка кто-нибудь с фанатичным блеском в глазах выскакивал из незаметной дыры и, восславляя Бога-Императора, пытался подорвать себя и одного из наших. Не считая подобных глупцов, да редких осторожных силуэтом, перебегающих в сумраке между домами, Хистапор казался вымершим, словно здесь и не жило пятьдесят миллионов граждан. А вот звуки выстрелов не прекращались ни на минуту, темп то нарастал, то падал, но так до конца и не затихал.

С зависшего над Ульем Кочевого флота докладывали о пожарах, мародерах и насильниках, о схватках между бандами и всем прочем, что сопровождает погрузившийся в анархию город, но нас подобное практически не касалось. Местные боялись с нами связываться и их активность возобновлялось лишь тогда, когда мы удалялись на значительное расстояние.

Эстакада вздрогнула, когда «Хищники» открыли огонь. От рокритовой башни во все стороны полетели куски камня и крошка, а балкон просто перестал существовать. Часть его рухнула вниз, а часть превратилась в пыль.

– Грузовик, – приказал Бейл Шарр. «Черная коса» повернула башню и произвела прицельный выстрел по тяжелой фуре, на которую я и сам хотел указал, как на следующую цель. Новый взрыв отразился от ближайших строений, а многочисленные осколки разлетелись по округе. Похоже, грузовик заминировали, не пожалев взрывчатки.

Ревя турбинами, слева пролетел «Острый зуб». Челнок вел размеренный огонь по вражеским позициям, скрытыми от нас за высокими шпилями. Отработав по целям, он заложил вираж, развернулся, отстрелил тепловые ловушки и ушел куда-то к югу, на безопасную территорию.

– Продолжаем движение, – приказал Первый Жнец.

Вздрогнув и выпустив тяжелые клубы сгоревшего прометия, «Хищники» вновь загрохотали гусеницами. Кархародоны двинулись дальше.

– Граждане Хистапора, покайтесь! Вы посмели выступить против Бога-Императора, нарушив Лекс Империалис, – передачу возобновил движущийся вместе с нами броневик с гербом инквизиции, использующий мощные громкоговорители, громыхавшие на ближайшие кварталы. – Тиран Гурон – предатель и диктатор! Воины-Богомолы – отступники! Все те, кто поддерживает их нечестивые планы – еретики! Покайтесь, сложите оружие и сдайтесь, ибо время для милосердия подходит к концу! Верховные Лорды Терры милостивы, их устами говорит Инквизиция и Экклезиархия! И они говорят вам – покайтесь!

Записанное обращение гремело и гремело. Нарочито безжизненный металлический голос мог нагнать страху на кого угодно, а упоминание высшей власти и ее самых влиятельных структур в лице Ордо и Церкви означало для набожных жителей, что продолжение бунта обречет их тела на превращение в сервиторов, а души – на вечную тьму ада. Не знаю, как после такого люди могли все еще сражаться. Лишь фанатики, да глупцы, которых удалось обмануть, продолжали воевать с нами. К сожалению, их насчитывалось не так уж и мало.

К вечеру, когда со свинцовых небес пошел грязный, отдающий химикатами, дождь, мы столкнулись с очередным сопротивлением в виде трехсот или четырехсот гвардейцев из 105-го пехотного полка, засевших в крепости Арбитрес. Раздраженному Бейлу надоела вся эта возня, он приказал «Белой пасти» отстреляться с орбиты, подавляя наружное сопротивление. Затем в бой ринулись штурмовики Восьмой Косы. Используя прыжковые ранцы, они сумели проникнуть внутрь крепости и установить там маяки, на которые телепортировались терминаторы во главе с Каху, уже давно недовольного тем, насколько медленно продвигается операция.

Пока Красные Братья резали всех, до кого могли дотянуться, Третья рота пошла на штурм вражеских позиций. Все закончилось в течении получаса, мы потеряли двоих, подорвавшихся на минах и одного, попавшего под мощный лазер.

Наступившая ночь не стала проблемой, воины прекрасно видели в темноте, да и тепловизоры шлема помогали безошибочно определять цели. Иногда ревели далекие горны, а небеса озарялись всполохами взрывов или трассирующих пуль. В нескольких местах полыхали пожары.

Мы не устали и не думали об отдыхе, продолжая очищать дом за домом, квартал за кварталом. Главные ротные силы все так же двигались по эстакаде Добрых Граждан, дающую необходимый простор для техники, в то время как Косы спускались и поднимались по ближайшим улицам, осматривая шпили, многоуровневые жилмассивы и административные постройки. После нас оставались лишь трупы и пожары, воины пылали яростью и желанием поскорее закончить бесконечную, надоевшую всем, зачистку.

Естественно, Бейл Шарр отдавал себе отчет, что мы физически не сможем обезопасить весь сектор, он был слишком огромным, но нам этого и не требовалось. Кархародоны олицетворяли власть Терры, одно наше присутствие возвращало часть заблудших душ в лоно Империума. Основную задачу капитан определил так: уничтожение предателей Астартес и подавление поддерживающих их пехотных полков. После этого наша операция в Хистапоре могла считаться законченной, за нами сюда придет Имперская Гвардия, усиленная людьми Инквизиции и Церкви.

– Перекресток 202-й и Дуговой. Огневой контакт. Астральные Когти! – сквозь треск вокса донесся доклад ударного ветерана Тофоса Стального, сержанта Четвертой Косы. Отделение находилось справа от нас и значительно ниже, двигаясь по Подулью.

– Позволишь мне разобраться? – обратился я к Шарру.

– Уничтожь их, Борей, – ощерился капитан.

Я побежал, ускорившись с помощью варп-скорости и успев заметить, как вслед устремилось подкрепление из трех братьев-в-пустоте отделения Варатака. Все они были ветеранами, опытными сильными воинами, но поспеть за мной не могли. Сверясь с картой и руной, подсвечивающую расположение Тофоса, я спрыгнул на нижнюю улицу, обежал какой-то магазин с выбитыми дверьми и стеклами, миновал проход, уводящий влево и загрохотал сабатонами по грязной лестнице, выложенный чугунными квадратами с истертыми за долгие годы аквилами. Я выпустил проекцию акулы и направил ее вперед.

– А-а! – испуганно заорала кучка мародеров, когда я неожиданно выскочил к продуктовой лавке. Сейчас я экономил силы и у них был шанс заметить меня, тем более здесь светил каким-то чудом уцелевший фонарь. Грабившие лавку мужчины и женщины с воплями брызнули во все стороны, спасая жизнь, но мне было не до них.

Очередной поворот, сломанная скамейка, призывающая вступать в доблестные ряды Имперской Гвардии вывеска, выцветший плакат на стене о том, что надо проявить патриотизм и покупать военные займы, табличка с указанием улиц, покосившейся механизм по продаже воды, перевернутая урна, горящие покрышки, кучи мусора, четыре начинающих гнить трупа в рваной одежде… Даже ночью, даже во время бега я успевал фиксировать все эти детали.

Звуки болтерной стрельбы впереди начали стихать. Братья, которых капитан отправил за мной, безнадежно отстали.

– Когти уходят, у нас есть убитые, – бесстрастно сообщил по воксу Тофос. Он вообще не был любителем поговорить, а в его отделении больше половины воинов приняли Пустотный Обет Молчания.

С очередной улицы я спрыгнул вниз, на нижестоящее здания, едва не проломив тонкую проржавевшую крышу. Еще один прыжок, задействование силы для смягчения падения, и вот я уже на нужной точке.

Два Кархародона лежат и не подают признаков жизни, еще один достает инъектор и вкалывает стимулятор через специальное отверстие в нагруднике. Три тела принадлежат Астральным Когтям, ордену Тирана Гурона. Мы давно пытаемся их обезвредить. Ментальная проекция акулы, которая оказалась здесь ранее, помогла понять, что произошло. Враги в количестве пяти единиц напали, когда отделение Тофоса разделилось, они не стали рисковать, ввязываясь в схватку с десятью ветеранами. Возглавлявший их терминатор стрелял издалека, давая себе фору для отступления, четыре его подчиненных взялись за мечи.

Воины Гуроны были хороши, но и Кархародоны не зря ели свой хлеб, хотя в любом случае размен для нас вышел не слишком удачным.

– Двое ушли! Туда! – Тофос вскинул болтер, замечая мою фигуру, но сразу же развернулся, начиная преследование. Следуя его коротким командам, трое остались охранять тела павших, прочие же устремились за ударным ветераном.

Я обогнал их всех и вырвался вперед, ориентируясь на редкие капли крови, что оставлял один из Когтей. Похоже, ранили его серьезно, в псайкерском зрении влага светилась жизненной силой с том неповторимой аурой, свойственной лишь Астартес. Да и в воздухе еще оставался след от присутствия чужих. Подобное трудно объяснить непосвященному. Все завязано на умениях псайкера. При определенных способностях мы можем видеть тот шлейф из запаха, остатков мыслей и эмоций, присутствие жизненной силы, что оставляет каждый человек. Он держится не долго, без остатка растворясь в окружающем мире за несколько минут, но сейчас я находился совсем близко от своей добычи. Тем более, отпечаток Астартес куда сильнее и глубже следов простых смертных. А эти двое к тому же фонили яростью и недовольством, что их атака не удалась.

Дорога ушла под монорельс, развернулась и нырнула еще глубже, в переход, уводящий в подвалы. Кровь на рокрите пропала, организм воина сумел закрыть разрубленные капилляры и начал восстановление. Больше не было знаков, столь явственно указывающих путь, но теперь подобного и не требовалось. Акула повисла на плечах терминатора, я видел ее глазами.

Погоня привела в самые грязные и мрачные уровни Подулья, где безраздельно властвовала нищета, болезни, моральное разложение, мутации и голод. Пахло здесь отвратно, да и темно оказалось, как в аду до того, как там начали разжигать огни для встречи первых грешников.

Наконец я догнал двух воинов. Тот, кого ранили, носил обычные доспехи, другой же облачился в терминаторскую броню с силовыми когтями на правой руке. Он оказался хорош, раз смог пробежать так быстро в тактической броне дредноута эти сто метров. Тяжелый терминаторский доспех плохо подходил для спринта. Лишь самые сильные библиарии могли «разгонять» его до приемлемых скоростей, но Коготь псайкером не являлся, а потому действовал продуманно. И все равно, уйти ему не удалось.

Они стояли и ждали нас, готовые сражаться и побеждать – по крайней мере, ауры воинов показывали, что с решительностью у них полный порядок.

Погоня заняла всего ничего, и позади меня уже появились Кархародоны.

– Кто из вас даст мне последний бой? – заревел терминатор. Он оказался высоким и мощным, с неиссякаемой уверенностью в собственных силах. Ему здесь, как и мне, было тесно, потолок едва не касался наших голов. Словно компенсируя высоту, ширина коридора достигала более двенадцати метров, позволяя совершать различные маневры. Сбоку шли трубы, оттуда валил пар, а вдоль стенок мелькали силуэты потревоженных крыс.

– Не рви глотку и сражайся, – я перехватил посох в левую руку, взяв в правую «Рассвет» и продолжая сокращать дистанцию.

– Как скажешь, библиарий, – в голосе терминатора послышалось удовлетворение. – Нет, Оран, оставь болтер, мы сойдемся клинок на клинок.

Его раненый соратник что-то проворчал, соглашаясь. Очень умно… Он ведь понял, кто я, значит болтеры ему не особо помогут, а вот с холодным оружием шансов все же больше. Это мнимая благородность, но она мне понравилась, враг сориентировался быстро и ловко сыграл на чести. Только его уже ничего не спасет, я был полон решимости довести дело до конца. И пленных брать не стану! В отличие от благородных Богомолов, эти двое ощущались иначе. Гниль осознанного предательства начала заползать в их души. Они вступили на опасный путь, нашли в нем удовлетворение и сочувствия к ним у меня не было и в помине.

– Я займусь мечником, – проворчал подошедший Тофос Стальной, недовольный тем, что терминатор достался не ему. Я невольно усмехнулся, понимая мотивы ветерана. Кроме славы здесь присутствовала возможность получить и невероятный трофей. Но этого поединка я бы не отдал никому, ни Бейлу Шарру, ни самому Те Кахуранги, ибо наконец-то увидел тот самый доспех из видений. Тот самый, что скоро станет моим.

Терминатор! Воин, облаченный в тактический доспех дредноута модели «Тартарос», окрашенный в серебряные, синие и золотистые цвета. Один наплечник украшал Крукс Терминатус, а второй – герб Астральных Когтей в виде головы хищной кошки. Из оружия, кроме когтей, у него имелся прицепленный на пояс болтер и тяжелый цепной топор. Несмотря на невзгоды последних дней войны, доспех выглядел великолепно, он явно был усовершенствован и работал тихо, экономно.

Тофос и Оран сошлись первыми, я же не торопился, оценивая, как следует сражаться. Ломать броню, которую я уже считал своей, совершенно не хотелось.

– Знай, библиарий, что тебе довелось сойтись с Вифанием Бессердечным! – с немалым тщеславием провозгласил враг. – Ты доволен?

– Мне плевать, я не желаю разговаривать с трупом! – силовое поле включилось и «Рассвет» тихо загудел в моей руке.

– За это я выпотрошу тебя, как рыбу! – он постарался ударить неожиданно, не закончив фразы. Цепной топор устремился к моему шлему, я перехватил его мечом, а затем отпрянул назад, пропуская силовые когти метровой длины.

Проклиная мой орден и прогнивший Империум, терминатор начал наступать, полосуя воздух когтями. Я отступал, а затем слегка ускорился. Этот темп враг выдерживал, а его разум и доспехи были прекрасно защищены с помощью гексаграмм и оберегов. Напрямую выжечь ему мозг или сделать что-то похожее я не мог.

– Используешь свой дар, грязнокровка? Он тебе не поможет, здесь ты умрешь! – Астральный Коготь продолжал бушевать, пытаясь вывести меня из равновесия.

Но моем посохе заплясали молнии, отвлекая врага, а меч совершил несколько быстрых выпадов. Сталь скрежетала о сталь, Коготь неплохо держался, более того, все еще верил, что сможет меня победить.

Мы пошли по кругу, обмениваясь ударами. От тяжелой поступи терминатора подрагивал пол туннеля. Мысленно потянувшись, я попытался схватить и сорвать с него шлем, используя телекинез. Коготь затряс головой, захват сорвался, шлем остался на месте, но одну из защелок я все же раскрыл.

– Что ты задумал? – на меня обрушилась серия ударов. Стоило признать, топором ветеран владел мастерски, а силовыми когтями – еще лучше. Один из выпадов едва не перерубил посох. Двадцать лет назад я мог бы и не вытянуть такой поединок, но сейчас дело обстояло иначе. Опытный библиарий, если только его не подловили, в бою один на один почти всегда сможет одолеть практически любого Астартес.

Отбиваясь, я вновь потянулся вперед и на этот раз схватил шлем надежно. Выделив толику внимания, мне удалось раскрыть остальные крепления и рывком сорвать его с головы воина. Передо мной предстало властное, осененное былым величием лицо с серыми глазами, прямыми бровями и коротким ежиком черных волос. Широкий лоб украшал шрам и два золотых штифта, свидетельство долгой и верной службы.

Именно такими некогда и были Астральные Когти – прославленный, благородный орден, гордый своим прошлым и уверенно предвкушающий будущее. Некогда безупречные защитники Человечества, они в какой-то момент стали считать себя достойными не только славы, но и высшего почитания. Астартес поставили себя над моралью, этикой и законом. Тот день, когда они стали так думать, стал началом их конца. И все упиралось в Гурона и его непомерные амбиции – не будь его, Астральные Когти наверняка бы остались верным орденом.

– Ты меня бесчестишь! – терминатор в сотый раз попытался достать меня когтями и едва не преуспел, все же я отвлекся.

– Не думаю, – с моего посоха ударил яркий свет. В темноте он резанул по глазам не хуже, чем иное оружие. Я был к такому готов, Коготь – нет. Ему потребовалось около двух секунд, чтобы восстановить зрение. Отступив и отмахиваясь топором, он попробовал выиграть эти самые секунды.

Отбив в сторону силовые когти, я прыгнул вперед, сокращая дистанцию. «Рассвет» ударил коротко и мощно, в ту самую точку на переносице воина, что я наметил. Клинок прошел сквозь кость и плоть, как сквозь масло, замедлившись лишь в самом начале. Рана оказалась чудовищной и была смертельной.

Я отпрянул назад и замер, со свистом описав мечом широкую дугу. Череп противника практически развалился на две части, рабам придется постараться, очищая доспех. В нос ударил мощный, не с чем не сравнимый, запах крови Астартес.

– Ты… – терминатор попытался что-то сказать. Первым из его рук выпал топор, затем он сам, пошатнувшись, рухнул на колени, с грохотом завалился на бок и дернувшись в последний раз, затих.

Кархародоны практически одновременно вскинули кулаки, отмечая мою победу. Тем же самым жестом они ранее приветствовали Тофоса Стального, успевшего разобраться с мечником.

– Здесь Архал! Первый Жнец, мы закончили с отделением Астральных Когтей, больше они нам не помешают, – доложил я, активируя вокс.

– Хорошо, Архал, возвращайся, – только и сказал он, используя мой позывной.

– Принял. Настало время позаботиться о трофеях, братья, – я присел, осматривая тело поверженного терминатора.

– Заберешь доспех себе, кодиций? – проскрежетал Тофос Стальной.

– Именно так и сделаю.

Глава 8

Глава 8

– Ты абсолютно уверен, что нет иного пути? – магистр Хойсан Неотера не считал нужным скрывать недовольство.

– Иного пути нет. Поединок Жертвы даст нам возможность искупить свой позор. Мое существование совсем малая плата за то, чтобы ордену позволили жить, накинув пелену забвение на наши ошибки, – безмятежно ответил Ахазра Редф, Верховный библиарий Воинов-Богомолов. – Я с радостью выплачу такую цену.

Библиарий говорил об обряде, при котором воин мог заплатить собственной жизнью и погибнуть, ради того, чтобы другие жили. Корни его зародились в феодальных мирах, откуда пошла традиция, при которой вождь спасал своих родичей и соплеменников. Искупая позор или ошибку, он покидал этот мир, покупая своей жертвой право на жизнь остальным.

Ахазра первым осознал, как они были неправы, даже неправедны в своем служении. Гурон обманул их всех – Палачей, Плакальщиков, самих Богомолов и миллионы простых смертных. Под лозунгом борьбы против закостенелых бюрократов и прогнивших до костей гедонистов он прятал собственную алчность и непомерную жажду власти.

Это понимание когда-то едва не сокрушило Пустынного Пророка своей фундаментальной тяжестью. Братьям понадобилось больше времени, чтобы увидеть правду, но и они в конце концов прозрели. И теперь каждый понимал, что ради очищения Богомолы должны испить чашу до последней капли.

К стыду и сожалению, Богомолам потребовалось несколько лет, чтобы понять ложь Тирана Гурона и ту бездну, куда он завел их, потакая своему раздутому эго, ненасытному тщеславию и непомерным амбициям. Путь от верных союзников Астральных Когтей до врагов занял у Богомолов шесть лет и ныне они были готовы сделать последний, финальный шаг. Верховный Библиарий собирался отдать свою жизнь в знак того, что Богомолы согласны сложить оружие и принять неизбежный суровый приговор. В таком решении не было страха, лишь горечь осознанной ошибки и понимание того, что дальнейшее сопротивление принесет Империуму новые жертвы. А они всегда были верными защитниками Человечества. Верными и безупречными – до последних событий.

– И с кем ты сразишься?

– С библиарием Кархародонов Бореем, я говорил тебе о нем, – Пророка Пустыни не раз и не два посещали видения грядущего поединка, и он знал, против кого именно будет сражаться. Самое главное, после такого Рок давал ордену возможность выжить, им позволят искупить вину. В большей части поединков Ахазра Редф видел свою гибель, в некоторых – смерть Кархародона. Вот только побеждать Пророк Пустыни не собирался, иначе все теряло смысл и искупительная жертва бы не состоялась. Так что он в любом случае отдавал собственную жизнь за братьев и орден. Это и была та цель, к которой он стремился. – Знаки ясно указывают на него.

– Он кодиций! Что будет, если ты окажешься сильнее? Мы и так убили у них много славных воинов, – Неотера напоминал о войне за скопление Эндимион, за время которой Богомолы дорого продавали каждую из своих планет. К сожалению, локальные успехи не могли ничего изменить. Кархародон Астра и их союзники из других орденов за последний год захватили Эндимион-Прайм, К'стал, Ларгитор и еще ряд планет. Из всего скопления от былых владений у Богомолов ныне оставалось лишь Спокойствие III, их родной, наиболее сильно укрепленный мир с орденской крепостью в ущелье Девяти Ветров.

– Я не окажусь сильнее, – с намеком ответил верховный библиарий. – Иначе какой смысл в поединке и в жертве? Жизнь за жизнь, кровь за кровь, око за око, так говорят в песках.

– Мы будем чтить твою жертву, если выживем. Каждый из братьев будет помнить имя Пророка Пустыни, – заверил магистр. – А если Кархародоны не примут вызов? Зачем им рисковать?

– Они примут, – заверил Ахазра. – Их честь и кодекс поддерживают идею ритуальных поединков, но не как у нас, а как идею доминирования в своей стаи, как возможность проявиться сильнейшим. Жаль, что поначалу мы их недооценили. За ошибку пришлось дорого заплатить.

– Кто займет твой пост? Джафр или Шайдан?

– Шайдан! – верховный библиарий готовился к смерти с легким сердцем, зная, что бывший ученик, а ныне эпистолярий, сможет сделать все, что положено. Как и сам Ахазра, он прошел через бесчисленные испытания, службу в Карауле Смерти, непростые выборы и сотни битв. Минувшие десятилетия закалили Шайдана, он был готов.

– Да будет так! – с немалым сожалением утвердил Неотера. – Я пошлю парламентера.

Через сутки Кархародоны ответили, что согласны принять вызов и обговорили условия. Поединок будет проходить один на один между двумя библиариями. В случае поражения Богомолы складывают оружие, освобождают все крепости и корабли, и ждут решения своей судьбы, а бывшие враги гарантируют им жизнь. Если же Ахазра победит, то война продолжится до последнего воина. Кархародон Астра ничем не рисковали, кроме жизни своего воина. Богомолы же поставили на карту все.

Тяжелые стены и широкие Бронзовые врата орденской цитадели были вырублены прямо в скалах. Они находились под прикрытием мощного силового поля и несокрушимых бастионов, усеянных турелями, автопушками и лазерными орудиями. Тысячи ракет могли вырваться из шахт и обрушиться на строй нападающих по одной единственной команде магистра. Все это многообразие защитных средств называлось Первым Поясом и оберегало лишь наружные объекты. Основные помещения, коридоры, залы, святилища, запасы геносемени, арсенал и генераторы находились значительно ниже уровня поверхности, прикрытые сверху несокрушимым горным хребтом. Любой враг потратил бы месяцы, пытаясь пробиться через ворота и находящиеся за ними Второй и Третий Пояса защиты, подобное отняло бы тысячи жизней и массу времени. Главная крепость Богомолов при желании могла бы стоять в осаде достаточно долго.

Последний час Ахазра Редф провел в часовни, молясь и медитируя. Пытливо вглядываясь в лик Императора и обращаясь к Нему, он обрел спокойствие и толику умиротворения. Затем он поднялся наверх, облачился в терминаторский доспех и вооружился.

Магистр и братья стояли ровным строем в Зале Встреч. Их позы и взгляды лучше тысяч слов показывали, как они чтят его жертву. Библиарий молча и торжественно миновал их поднялся наверх, прошел сквозь Бронзовые врата и оказался снаружи твердыни.

Поединок Жертвы начался ровно в полдень, когда солнце стояло в зените прямо над ущельем Девяти Ветров. Самум с пустыни нес злой сухой воздух. Вдалеке угадывался темный вал надвигающейся бури. Площадь перед Вратами имела внушительный размер и носила название Двор Песка. Дикие племена приводили сюда своих мальчишек, здесь они сражались, проходя первичный отбор и надеясь, что перед счастливчиками откроются Бронзовые врата.

Мельчайшие песчинки стучали по терминаторскому доспеху Ахазры, когда он шагал по тяжелым растрескавшимся плитам. В горячем воздухе чувствовалось напряжение. Ему предстояло пройти около пятисот метров. За спиной находились братья, все, кто остались в строю, неотрывно наблюдали за ним со стен, украшенных знаменами и гербами.

Верховный библиарий двигался медленно, с достоинством. Разум его был тверд и ясен. В благородном воине отсутствовало позерство или что-то похожее, он просто знал, что наступил последний день жизни, а значит, перед встречей с Императором и Вечностью следовало держать себя соответственно. В деснице он сжимал массивный двухлезвийный посох, атрибут всех библиариев ордена. Для профанов два силовых лезвия, которыми можно было при нужде вскрывать доспехи, олицетворяли две головы аквилы. Для посвященных же открывались более глубокие мистерии, связанные с двоичной природой человека. Так же один клинок олицетворял Императора, второй – примарха Джагатая Хана.

Ряды временных укреплений Кархародонов начинались в километре от Бронзовых Врат. Там библиарий ощущал скопление тяжелой техники и несколько сотен огней душ. Некоторые из них сияли невероятно мощно и беспощадно. Этот орден не любил, да и не умел вести затяжные осады, но и они выполняли свой долг, а потому не могли не пытаться взять твердыню.

Одновременно с Ахазрой со стороны Кархародонов выдвинулась одинокая фигура, так же облаченная в терминаторский доспех. По мере приближения Пророк Пустыни подумал, что ранее уже видел эту броню на ком-то из союзников. Впрочем, это не имело никакого значения.

Синие доспехи подходившего кодиция украшала причудливая вязь белых узоров. На поясе у него висел меч и болтер, а адамантивые перчатки сжимали посох с рогатым черепом. Все было, как в видениях, эту сцену Пророк Пустыни видел не один десяток раз. И хотя финал схватки по каким-то причинам ускользал от его внимания, он твердо знал, что ему предопределено погибнуть, но Богомолы выживут. Следовательно, даже если он окажется сильнее, сегодня ему надлежит умереть. С честью и достоинством.

Аура воина казалась граненым сияющим брильянтом, она была несокрушимо-твердой, а ее грани могли резать не хуже лазерной пушки. Странно, но Ахазра не чувствовал в Кархародоне ни малейшего намека на злобу, ярость, желание пролить кровь или что-то похожее. Кодиций был безмятежен и собран. Именно такими изображали и описывали самых верных защитников Империума. Это были титаны, на чьих плечах держалось Человечество.

– Мир тебе, воин! Пусть Император озарит своим светом нашу встречу, – по праву старшего первым заговорил Богомол, снимая шлем и неторопливым движением укладывая его на сгиб локтя. – Я Ахазра Редф, верховный библиарий Воинов-Богомолов, и я благодарю тебя и твой орден за то, что вы приняли вызов.

– Мир и тебе, верховный библиарий, – кодиций так же снял шлем. Его внешность отличалась от тех Кархародонов, которых Богомолам удалось убить в нынешней кампании, облик был благородней, более властный и открытый, не такой злобный, как у прочих его братьев. И он был просто огромен в своем терминаторском доспехе. – Я – Борей, кодиций Кархародон Астра.

– Наша встреча была предрешена многие годы назад, – просто сказал Редф. – Жертва свершится, песок примет кровь!

– Верно, и я тебя видел. Ты уже знаешь, чем все закончится? – тот, кто должен был прервать жизнь Пророка, задал вопрос без вызова, просто проявляя любопытство.

– Полагаю, очень скоро мы узнаем ответ на твой вопрос, – Ахазру почему-то захотелось проявить большую откровенность, но он не мог, не мел права. Не следовало дразнить Рок, судьба ордена и так висела на тонком волоске. Но все же он невольно задумался о своих ощущениях, каждый библиарий умел замечать и анализировать подобные нюансы, они не возникали из ничего.

– Я бы хотел поговорить с тобой подольше, но мы ведь не для этого здесь, – воин глубоко вздохнул. – Начнем?

– Да, время вышло, – шестым чувством Ахазра знал, что противник не будет хитрить и не станет бить исподтишка. Нет, этот из благородных, честь для него не пустой звук. Поэтому он спокойно и не торопясь вернул шлем на голову и проверил, как работают авточувства. Как же жаль, что два верных защитника Человечества вынуждены убивать друг друга вместо того, чтобы обратить свою мощь на настоящих врагов рода людского!

Около десяти секунд библиарии стояли неподвижно, понимая, что тысячи глаз с обоих сторон наблюдают за ними. Каждый жест, каждый выпад и каждый шаг будут подвергнуты глубокому анализу и всестороннему обсуждению.

Ахазра ударил первым, ударил легко, словно начиная песню и ожидая, когда ее подхватят. С его посоха полился поток психического пламени, способного плавить металл. Кархародон отвел его в сторону и ответил каскадом ветвящихся молний. Аура его втянулась внутрь, становясь меньше в объёме, но плотнее и жёстче по своей структуре.

Пророк Пустыни обрушил на противника шквал огня. Геносемя Богомолов имело изъян, который в самом ордене считали благословением – ветераны могли впадать в состояние, при котором пространство и время словно растягивались, что позволяло сражаться с повышенной скоростью. Данный эффект имел постоянный эффект и космодесантники пребывали в нем до самой смерти.

Редф долгие столетия находился под действием данного генетического эффекта, что давало ему ряд преимуществ. Реакция многих врагов просто не успевала за быстрыми действиями Богомолов, но сейчас был иной случай – кодиций Борей вошел в состояние варп-скорости и действовал не менее быстро. Затем он еще более ускорился и теперь верховному библиарию пришлось активировать дополнительные ресурсы.

Псайкеры сражались, разделенные десятью метрами пустого пространства. Несмотря на массивные доспехи, движения обоих выглядели быстрыми и отточенными до миллиметра, едва ли не грациозными. Они воззвали к своим разумам, к силе дара и горячий песок вокруг покрыла изморозь. Воздух гудел от напряжения и проявления колдовских сил.

В какой-то момент противник применил что-то новое, что-то такое, что стало для Ахазры Редфа неприятным сюрпризом. Его обволоклапустая мертвая зыбь, наполненная зубастыми силуэтами и пугающими образами. Видение нахлынуло, подобно приливной волне, оно словно засасывало Пророка в свои глубины, замедляло, запутывало и подавляло, лишая части способностей. Морок оказался сильным. Но он был верховным библиарием и знал, как бороться с насланными видениями, даже такой силы. Он встряхнулся и выбрался из нескончаемое череды пугающих образов, а затем выпустил вовне свою духовную сущность, материализовавшуюся в виде скорпиона. Она бросилась на кодиция, но ее перехватила внушительная белая акула. Два эфирных зверя, ментальные проекции своих хозяев, принялись терзать и рвать друг друга, выводя противостояние на новый виток мощи.

* * *

Духовные проекции псайкеров при желании могут нанести существенный вред, воздействуя на разумы и ауры. Простые смертные, лишенные нашего дара-проклятья во многом защищены от подобного одним лишь фактом, что никак не видят подобных вещей. Но с нами дело обстояло иначе.

Еще до начала поединка я почувствовал невероятную мощь и опыт верховного библиария Ахазры Редфа, известного как Пророк Пустыни. Он не зря носил свой высокий титул, одним лишь видом показывая, насколько искусным и смертоносным может стать библиарий космодесанта.

Терминаторский доспех показывал себя лучше всяких похвал. Утулу успел поработать с ним, улучшая реактор, сервоприводы и прочие системы. Мои руки нанесли на него узор Пустоты и усилили изнутри неодолимыми сигилами. После Эндимион-Прайм я полностью освоился и чувствовал себя в нем великолепно. Сочетание атакующей мощи и надежной защиты, помноженное на скорость и ловкость, даруемые даром псайкера, выводило броню на удивительный уровень. Тот, о котором я когда-то лишь мечтал.

На Пророка я обрушил всю силу Эхо Пустоты, пытаясь сокрушить или хотя бы подавить его волю. Более слабого противника такая атака смела бы, как исполинская волна тайфуна сносит утлую лодочку. Ахазра устоял, откинул меня и перешел в атаку, выпустив проекцию богомола.

Я бросил навстречу акулу и две эфирные сущности принялись кромсать друг друга, в надежде добраться до хозяина. С моей левой ладони соскользнул поток биоэлектричества, известного как разрывающие заряды. Ахазра сместился в сторону и ловко парировал их щитом, обрушив на мой разум ментальный молот, от которого у меня носом пошла кровь.

Массивную, облаченную в терминаторский доспех, фигуру Богомола скрывал некий мираж, переплетение психической энергии теней и света, от чего воин буквально мерцал. Создавался удивительный эффект, при котором он то появлялся, то пропадал из реального пространство, что сбивало с толку и мешало концентрации. А еще я осознавал великую силу, заключенную в талисмане на его груди. Созданный из психокости эльдар, он впитывал в себя излишки энергии, позволяя избегать перегрева. Трофейные клыки корнифекса на моей броне имели схожий эффект, тем более, напитать их силой Пустоты помог мне Те Кахуранги. А он, полагаю, был все же сильнее Ахазры Редфа.

Расплавляющий луч, что мог сжечь меня вместе с доспехами, я отразил, но почувствовал, как психический капюшон на голове нагрелся настолько, что жар чувствовался даже сквозь шлем.

Со стороны наша схватка наверняка выглядела невероятно быстрой и скоротечной, мы оба глубоко вошли в состояние варп-скорости и все сильнее наращивали темп. Для нашего же личного восприятие время текло иначе, мы сражались уже более десяти минут.

В какой-то момент я начал наслаждаться поединком. И вновь поймал себя на мысли, что не чувствую агрессии или злобы ни к нынешнему сопернику, ни к ордену Богомолов. Наоборот, чем дольше мы с ними сражались, тем сильнее я начинал их уважать. Они являлись прекрасными стойкими космодесантниками, а сам Пророк Пустыни выглядел эталоном воина-библиария.

Недавно Богомолы организовали очередную ловушку, используя ложные цели и заманивая нас в засаду. Кархародон Астра потеряли много славных воинов, но мы умели уважать чужую силу и коварство. На войне от врага стоит ждать любой подлости или провокации, это аксиома, не стоит недооценивать тех, кто поставил на кон собственную жизнь.

Акула и богомол сражались яростно. Мою проекцию располосовали глубокие раны, а один из плавников оказался практически оторванным, но и богомол пострадал сильно, лишившись левой лапы, а из разорванного брюха вытекала психическая энергия.

Эти раны отражались и на нас самих. Я чувствовал, что слабею, капилляры в глазах и носу уже несколько раз лопались, заливая лицо кровью. Мозг кипел, пытаясь справиться со все возрастающими нагрузками. Жар начал проникать в кости и внутренние органы. Уверен, Пророку Пустыни пришлось не легче.

И все же я знал, что выиграю. Видения Те Кахуранги и Атеа отчетливо говорили, что победа будет за мною. Вдобавок, у меня отсутствовал во рту привкус пепла и алюминия, верное свидетельство смертельной опасности. Правда, мне начало казаться, что противник сражается не на всю силу. Он словно сдерживал себя пару раз, когда мог ударить с большей силой. Могло ли так быть или это всего лишь ложные образы? Какую игру затеял Пророк Пустыни?

Я не желал нечестного боя и не хотел испытывать сомнений после него. Следовало заканчивать эту схватку, она и так затянулась.

Мы сражались молча, я по традиции всех Кархародонов, а Пророк по причине того, что все слова уже были сказаны. Мы уважали друг друга и не хотели ни словом, ни жестом оскорблять Поединка Жертвы, как он назывался у Богомолов. Я знал его суть и понимал, что в итоге хочет получить Ахазра.

Ахазра едва не сбил меня с ног, используя телекинез, а потом чуть не ободрал до костей, применив психический вихрь. И все же я прорвался сквозь его атаки, сократил дистанцию и преобразовав руку в живой металл, ударил в нагрудник библиария.

На миг мне вновь показалось, что он мог избежать атаки. С другой стороны, абсолютной уверенности я не чувствовал, зайдя так глубоко в варп-скорость, что мое движение обрело нереальную быстроту, подобную вспышки молнии.

Железная рука сокрушила щит Богомола и с невероятной мощью соприкоснулась с нагрудником, сминая адамантий, кости и разрывая внутренности благородного воина.

За шлемом я не видел лица Ахазры, и так и не услышал и намека на ту чудовищную боль, что он испытал. Его тело, несмотря на массивный доспех, откинуло метров на пять и еще столько же протащило спиной по каменным плитам с оглушающим грохотом, но свой причудливый посох он из рук так и не выпустил.

Я сразу же вышел из варп-скорости, понимая, что после такого пропущенного удара выжить нереально. Поединок закончен, даже совершенному телу библиария в одиночку не преодолеть настолько чудовищные повреждения. Тут нужен апотекарий, причем не из последних.

Не знаю, как реагировали на увиденное Кархародоны и Богомолы. Полагаю, они испытывали нешуточные эмоции, но сканировать их у меня не было ни сил, ни желания. Я просто подошел к поверженному Пророку Пустыни.

– Хороший бой… – прохрипел он. Невероятно, но он все еще был жив! – Ты засвидетельствуешь… – он закашлялся и едва не впал в кому, невероятным усилием оставшись в сознании. – Засвидетельствуешь, что я выплати долг крови?

– Засвидетельствую! – я медленно нагнулся и бережно снял с него шлем. С залитого кровью смуглого лица на меня с невероятной надеждой смотрели карие глаза. Жизнь воина отмеряла последние секунды, его грудная клетка превратилась в месиво из костей и плоти, а кровь все продолжала и продолжала течь. Он не мог или не хотел ее останавливать.

– Я ухожу… умиротворенным, – еле слышно выдохнул он и тихо стукнул посохом об искореженный нагрудник, сложив на нем ладони в жесте аквилы. – Жертва уплачена!

– Воистину! Я свидетельствую твой подвиг! – и в этот момент я дерзнул, принимая важнейшее решение. Мои руки легли на грудь Пророка Пустыни, и я пустил внутрь его тела благодатный поток живительной силы. Нечто подобное я проделывал когда-то с Джейд Ранник и многими своими братьями. С тех пор я стал сильнее и искусней, но и раны Богомола выглядели чудовищно. К тому же я невероятно устал.

И все же я справился. Мне хватило сил, умений и времени. С влажными хлопками кости одна за другой вставали на место, а в покалеченные сердца, легкие и печень потекла энергия.

– Зачем? – с немалым изумлением спросил Ахазра Редф. Он был буквально шокирован.

– Затем, что твои силы еще помогут Человечеству, ты спасешь миллионы жизней, – просто сказал я.

– Моя жертва… Ее нет.

– Нет, она свершилась. Цена уплачена, я тому свидетель. И смерти нет почетней той, что ты готов принять, за кости пращуров своих, за свой родной очаг, – я процитировал то, что помнил по прошлой жизни.

– В этих словах мне видится… утешение, – он говорил медленно, мучительно выталкивая слова и держась, чтобы не соскользнуть в беспамятство. Я его не торопил и сам никуда не торопился. Это был один из важнейших моментов моей жизни. – Кто сложил столь… величественные строки?

– Поэт Древней Терры задолго до Великого Крестового Похода.

– Он умел видеть суть… Значит, мне предрешено жить… Такого я не видел… но ты прав, – он не мог встать, еще долго не сможет, но руку все же поднял и вцепился мне в наручь, пачкаясь в своей и моей крови. – Я с гордостью назову тебя своим… братом. У меня есть для тебя дар… – он говорил с трудом, преодолевая невероятную боль и балансируя на тонкой грани, отделяющей сознание от погружения в кому. – Отныне тебя будут почитать, как Мегалодона! Именем сим победишь!

И тут я почувствовал нечто новое, удивительное! Имя не являлось простым набором букв или случайным прозвищем. Нет, оно несло некий фундаментальный смысл, скрывая за грубой силой глубинную суть и искусное мастерство. Оно походило на хищника, поднимающегося из мрачных глубин к солнечной поверхности океана, дабы разогнать всякую мелочь и найти настоящего врага. Вцепиться в него и разорвать. И провозгласить свою волю.

С именем я обрел нечто, чего ранее был лишен. Моя психическая аура вздрогнула, принимая новое слово и новую суть, делая их частью личности. Вихрь псайкерской силы взметнулся, подобно зарождающемуся шторму. Я завороженно наблюдал, как на десятки метров во все стороны устремились материализующиеся прямо на глазах причудливые дорожки инея, потрескивающие и ветвящиеся. Воздух похолодел, в нем появилась морозная свежесть и абсолютная прозрачность. В надвигающейся пылевой бури вспыхнула и разрослась непередаваемых размеров молния. Чуть позже до нас докатился оглушительный гром.

Так, на залитом кровью песке, сражаясь с врагом, оказавшимся братом, я стал Мегалодоном!

Глава 9

Глава 9

После победы на Ахазрой Редфом Богомолы, как и обещали, сложили оружие. Они поклялись хранить мир до тех пор, пока суд не вынесет своего вердикта, и принять его, каким бы в итоге тот не отказался. Большая часть орденов Астартес, что сражались в нынешней войне, давно знали Богомолов и верили их слову. Ныне все они, те, кто выжил, находились на одном из кораблей Инквизиции и ждали того дня, когда закончится война и ими займутся.

Среди них был и ставший мне побратимом Ахазра Редф, воин удивительного благородства и невероятной силы. На полное восстановление ему потребовалось две недели. Именно благодаря ему имя Борея Мегалодона многим стало известно.

Имя мне нравилось, оно делало меня сильнее, но еще больше доставляло радости то, что более четырехсот Богомолов остались живы. К сожалению, малозначимые эпизоды Бадабской войны я помнил смутно, может Богомолы и выжили в этих событиях, а может, и нет. В любом случае, они остались в строю и после суда наверняка отправятся в Искупительный Крестовый поход. Их лишат планет и владений, но оставят корабли и дадут шанс на возрождение, значит, они еще помогут Империуму. Немаловажным было и то, что у Кархародонов наконец-то появился проверенный союзник, а такие отношения нужны всем. Орден начал обрастать полезными связями, кроме инквизитора Джейд Ранник у нас теперь появились и братья-Астартес. Невозможно бороться против всех ужасов Галактики в одиночку. Когда-то нас эпизодически поддерживали Пепельные Когти, но те времена прошли, и мы вновь сражались в одиночку. Сами Богомолы не считали нас врагами, более того, испытывали немалую признательность тем, как все в итоге закончилось.

Особенно сильно на их итоговое отношение повлиял факт того, что мы вернули им больше сорока живых воинов, взятых в плен за последние годы. Магистр Неотера и верховный библиарий Редф записали их в число невосполнимых потерь. Они даже предположить не могли, что мы сохраним им жизни. Впечатление оказалось так велико, что Хойсан Неотера выразил официальную благодарность Тиберосу Алому Потоку и мне лично.

Период с середины 911 по середину 912 запомнился как Безмолвная война, поскольку состоял из сотен незначительных мелких стычек, дуэлей между одинокими кораблями и кровавых, хотя и скоротечных боев по всему региону, о большинстве которых не сохранилось официальных записей.

В результате долгой и кровавой операции была захвачена Пиреусская системы на границе Бадабского сектора, а сепаратисты потеряли древний величественный «Серафим Правосудия», флагман Астральных Когтей. Затем Империум вернул себе такие планеты, как Исин и Декабаллус.

Из войны выбили союзников Гурона, ордена Палачей и Плакальщиков. Последние в основном сражались в регионе Бледных Звезд и действовали безжалостно. В финальном бою, случившемся в Оптерской системе, Плакальщики сошлись с Минотаврами. Оба ордена имели своеобразную и спорную репутацию, одних считали проклятыми, а других – злобными цепными псами. Потери оказались велики с обеих сторон, но численное преимущество Минотавров все же сыграло свою роль. Выжившие Плакальщики в числе трехсот братьев сложили оружие и капитулировали. Их поместили в орбитальную тюрьму на Сагане II, а победители забрали несколько кораблей, технику и снаряжение павших.

Палачи в течении нескольких лет действовали более независимо, подчеркивая, что они не подчиненные, а союзники Гурона. Долгое время не удавалось выяснить, где находится их оперативная база, благодаря чему сепаратисты обладали преимуществом в виде мобильности и секретности. Из войны они вышли сами, поняв, как и Богомолы, что их обманули самым гнусным образом. В результате они набросились на своих недавних союзников и вырезали несколько отделений Астральных Когтей, понимая, что раскаяние надо подтверждать не только словом, но и делом.

Многие хотели полного уничтожения Палачей, окончательно добив орден, но нашлись и те, кто заступился за предателей. Саламандры выступили гарантом покорности и содействия бывших сепаратистов.

Астральные Когти остались в одиночестве. Уже давно стало ясно, что предатели превышают любой другой орден в численности и имеют в своем распоряжении от четырех до пяти тысяч полноценных Астартес. Сам Тиран озвучил громкий манифест, в котором говорилось, что «Астральные Когти и их слуги отныне не являются частью Империума, а созданное им независимое государство имеет цель выживание к вящей славы Человечества». Слова прозвучали внушительно, но за ними скрывалась одна лишь ложь.

Вскоре после этого во владениях Гурона была уничтожена вся символика имперской власти и веры. В ревущем огне фанатичного иконоборчества сгорели бесценные культурные объекты, статуи, литературные труды, философские трактаты и многое другое. На протяжении недель без перерыва проходили казни священников и чиновников Бадаб-Прайма. Даже последний глупец начал понимать, куда привело восстание, но сепаратисты настолько терроризировали собственные планеты, что ни о каком сопротивлении даже речи не шло.

Агенты Инквизиции докладывали об ухудшении положении дел на главных мирах Бадабского сектора, повсеместном голоде, нищете и всеобщем отчаянии. Если раньше население держали под суровым и безжалостным контролем, но рассматривали в качестве военного ресурса, то теперь из-за усилившейся паранойи и приступов гнева Люфгта Гурона Астральные Когти стали еще более деспотичными и жестокими, измываясь над слугами и рабами – свободных людей там больше не осталось. На Бадаб-Прайме обычных смертных, осмелившихся посмотреть в лицо одному из Астральных Когтей, наказывали ослеплением, а после попытки убить Гурона в собственном Терновом дворце, Тиран окончательно впал в ересь. Все чаще стали появляться разговоры, что ему остался последний шаг до падения в Хаос. В конечном итоге ненависть и ярость поглотили остатки чести Астральных Когтей, они даже сменили свои цвета, убрав со знамен и доспехов любые намеки на Императора, аквилы и прочие символы Человечества. Теперь их доспехи украшали аляповатые алые, красные и коричневые пятна. Осталась лишь символика «Коготь Тирана» в виде когтистой лапы, сжимающей звезду.

Меня же в последние полтора года использовали в роли дипломата, официально закрепив данные обязанности. Я неоднократно встречался с представителями прочих орденов и Инквизиции, решая различные военные, бюрократические и политические вопросы. Никто из Кархародонов не желал заниматься ничем подобным, так что моя роль ни вопросов, ни недовольства братьев не вызвала. Сам я испытывал двоякие чувства, с одной стороны все это несколько утомляло, с другой предоставляло уникальный опыт. Но в любом случае, библиариум решил, что я приобрел достаточно силы, чтобы участвовать во всем этом. Похоже, с моим участием разыгрывался очередной этап долгосрочного плана, но к такому я уже привык.

Именно я пытался разрешить возникший конфликт с Огненными Ястребами. За эти годы у нас случилось несколько стычек, пролилась кровь, вражда проявлялась все сильнее и сильнее. Ястребы презирали нас и порицали наши методы. Ничего не зная, они в своих сердцах практически осудили нас. Мы отвечали им тем же, к тому же Кархародоны действительно забрали несколько их жизней в случайных схватках. Подобная вражда, проистекающая из недопонимания или старых обид, часто проявлялась между союзниками из различных орденов. Мы не стали исключением, а усилившуюся ненависть так и не удалось погасить.

По примеру Новамаринов, Воющих Грифонов и Странствующих Десантников столкнувшиеся с большими потерями Ястребы были вынуждены выйти из войны. После их отбытия из зоны боевых действия напряжение начало спадать.

В середине 912 магистр Караб Куллн созвал совет лояльных сил, включая присоединившихся для финального штурма Звездных Фантомов, решая вопрос окончательного уничтожения сепаратистов, закрепившихся в своем последнем оплоте – системе Бадаба. Пока Куллн и инквизитор-легат Фрэйн ожидали необходимого подкрепления, Кархародонов, Экзорцистов и Сынов Медузы разбили на боевые группировки и вместе с разведывательными судами Имперского Флота отправили уничтожать разнообразные вражеские цели по всей зоне Мальстрёма, скоплении Эндимион и примыкающих областях.

В нескольких операциях мы сражались плечом к плечу с Сынами Медузы, и я неплохо сошелся с библиарием Морло из клана Астропос.

Дни складывались в недели, те превращались в месяцы, оборачиваясь новым прожитым годом. В бесконечных однообразных схватках я не заметил, как настал 913 год.

Осада Бадабской системы началась без Кархародонов, мы прибыли на орбиту центральной планеты позже. Алый Поток не желал, чтобы нас использовали в роли пушечного мяса, а потому прорыв Стального Кольца – прекрасно укрепленной оборонительной сферы Бадаб-Прайма – поручили Звездным Фантомам. Их флот во главе с флагманом «Мементо Мори» и еще одной боевой баржой «Бледный Гнев» насчитывал три дюжины кораблей и десять полных рот Астартес. Вместе с манипулой титанов «Легио Круциус» они сумели уничтожить Стальное Кольцо. Фантомы славились мрачной приверженностью Императора Мортифекса – судьи душ умерших и хранителя мучеников. Ходили рассказы об их поклонении культу смерти и мрачных похоронных обрядах. Вероятно подобное помогало им сражаться молча, злобно и впечатляюще эффективно. Пожалуй, в бою они и нам не уступали. Орден атаковал без передышки, никто никого не щадил и не ждал подобного от врага. Фантомы преуспели, пробив кольцо укреплений. Минотавры ударили по другим населенным мирам системы – Бадаб-Секундус и Ригеалю, безжалостно уничтожив правительство и военное командование. Осталось взять Ульи на планете и Терновый Дворец Гурона.

Небеса над Бадаб-Прайм разрывались от бесчисленных взрывов и лазерных росчерком. Ведомый «Моменто Мори» флот Звездных Фантомов вышел на ударную позицию над Доминаром, главным Ульем планеты и принялся расстреливать его из всех орудий.

Следом двигался Кочевой Хищнический флот во всем своем мрачном великолепии, ведомый «Никором».

– Никогда не видел ничего подобного, – я стоял рядом с Бейлом Шарру на капитанском мостике «Белой Пасти». Вместе с остальными Кархародонами мы наблюдали за невероятным масштабом всеобщего уничтожения. Зрелище сотен судов, включая боевые баржи и древние линкоры, поливающих планету огнем, могло впечатлить кого угодно. Никто из ныне живущих не застал исполинских битв Великого Крестового Похода, закончившегося десять тысяч лет назад, но вряд ли нынешнее сражение сильно уступало тем легендарным событиям.

– Как и я, – признался Первый Жнец.

– Это всего лишь одна из битв за одну из планет, – пренебрежительно заметил Каху. Казалось, его ничего уже не способно удивить.

Тем временем, Фантомы отстрелялись и отошли. Кочевой флот завис над Ульем Доминар, с орудийных палуб кораблей изливался ураган ракет, решетя и кромсая тело планеты. С орбиты казалось, что горит сама атмосфера. Пылающая завеса дыма напоминала плотное одеяло благодаря густому дыму, пеплу и удручающей пыли. Северный континент Бадаба на все время осады накрыла ночь, озаряемая падающими из космоса, словно метеориты, обломками и снарядами.

– Фиксирую понижение интенсивности ответного огня главного бастиона, – бесстрастно доложил капитан Тама.

За нами на дистанцию поражения уже выходил флот Красных Скорпионов, ведомый флагманом «Меч Ордоны». Скорпионы окончательно подавили планетарную оборону, после чего началась всеобщая массированная высадка. «Громовые ястребы» и сотни десантных капсул устремились к горящему Улью. Расширив достаточный плацдарм, они позволили спуститься колоссальным посадочным кораблям Легио Круциус. От их приземления содрогнулась земля, превращая в прах ближайшие строения. Распахнулись гигантские бронированные створки и на Бадаб ступили богоподобные титаны. Вой их сирен разнесся на многие километры, словно трубный глас самого ада, снизошедшего на осажденный мир. Мои глаза видели столь редкое по своей эпичности зрелище, что память о нем останется в веках.

Кархародонам поручили Улей Доминар, а другая часть союзников сосредоточила усилия на Улье Паллатос. Основным же направлением стал Терновый Дворец, расположенный в нескольких километрах к северо-востоку от Доминара. Логово Тирана защищали древние, невероятной мощности щиты, энергию к которым подавали генераторы под Доминаром. Без их отключения Дворец оставался практически неприступным.

Благодаря моим связям с инквизитором Ранник удалось продавить решение, что Первая рота Кархародонов, ведомая Тиберосом Алым Потоком, примет участие в штурме Тернового Дворца.

Кархародоны под командованием Бейла Шарру прорвались сквозь Улей Доминар, а затем направились вниз, к литосферной плите, где стояли исполинских размеров атомные и геотермальные реакторы. Магистр Караб Куллн так и не смог взять Терновый Дворец, несмотря на совместную ярость Красных Скорпионов, Звездных Фантомов и Сынов Медузы. Они положили там несколько сотен воинов и отхлынули назад, понимая, что пока на защитные щиты поступает энергия, в Дворец им не проникнуть.

Мне не доставляет никакой радости вспоминать как в исполинских подземных пещерах, озаряемых темно-красными отсветами текущей магмы, мы сломили сопротивление последних врагов, заложили заряды и взорвали древние реакторы. Их можно было отключить, но сам процесс затянулся бы на несколько суток, во время которых затухающие реакторы продолжали бы снабжать Терновый Дворец энергией. Куллн, инквизитор-легат Фрэйн и Омадон Тиресий из Звездных Фантомов настойчиво требовали немедленных результатов. Тиберос Алый Поток имел схожее видение ситуации и не собирался затягивать операцию.

Именно тогда погиб Каху, сраженный защитниками реакторов из числа терминаторов Астральных Когтей. Яростный и нетерпеливый Каху по своей привычки вырвался вперед, рассчитывая одолеть врагов лишь за счет грубой силы и неодолимой мощи. Вместе с ним пали еще три Красных Брата, в живых остался один лишь Туво, но они уничтожили свыше дюжины Когтей. Каху знал об опасности, но отказался действовать иначе.

Это был честный и хороший бой. Каху погиб, но такова судьба каждого воина, мы не умираем от старости на своих ложах. Тем более, линия жизни Красного Брата должна была прерваться давно, еще на Зартаке. Рангу выдал ему кредит в виде нескольких десятков лишних лет, которые он использовал сполна.

Взрыв реакторов заставил вздрогнуть литосферные плиты и спровоцировал пробуждение вулкана. В то время, как в Улье на поверхность начала выплескиваться магма, Скорпионы, Фантомы, Сыны Медузы и Первая рота Кархародонов ворвались в Терновый Дворец, сцепившись с последними защитниками Тирана.

Пока мы выбирались из рукотворных подземелий, начали рушиться башни и шпили некогда прекрасного Улья Доминар. Электричество отключилось повсеместно. Лишенные питания орудия замолкали одно за другим. Город содрогался в агонии мощных подземных толчков. Сотни тысяч людей словно впали в безумие, крича, проклиная судьбу и моля о спасении. Немотивированное насилие захлестнуло город. Тут и там поднимались пожары. Раньше, при штурме, их было много, но сейчас стало еще больше. Горячий воздух нес отвратительные запахи сгоревших людей, крови, пепла, прометия и пролитых химикатов. В псайкерском зрении картина выглядела еще хуже, напоминая разбухшую рану, непрерывным потоком исторгающую гной и горе. Таким стал Улей Доминар.

– Мы свершили правосудие, всем ротам вернуться на корабли, – передал по воксу Бейл Шарр, назначенный в отсутствие Тибероса лидером.

Вместе с Шарру и двумя отделениями я на время остался в горящем городе. Мы наблюдали, как воины забираются в челноки и поднимаются на орбиту. Когда всех их эвакуируют, мы посмотрим, много ли будущих рекрутом и рабов удастся заполучить. Нам даже не придется проявлять насилия, они сами отдадут все на свете, лишь бы их забрали отсюда, из хаоса и ужаса, развернувшегося на площади в сотню километров. Было понятно и другое – спасти удастся лишь малый процент, большей части предопределено погибнуть.

Я знал, что Тиран Гурон выжил в известной мне истории, но об этом так же знали Те Кахуранги, Атеа и Алый Поток. Все мы надеялись, что можем как-то повлиять на данный факт. Собственно, именно поэтому Первая рота прямо сейчас зачищала Терновый Дворец и прикладывает все силы, дабы встретиться с предателем Гуроном. Те Кахуранги решился на серьезное вмешательство в Судьбу. Мы и так сделали многое из того, чего как будто не присутствовало в прошлой истории, но теперь собирались уничтожить крупную фигуру, которая в будущем приобретет немалое влияние. Насколько я помнил, на выжившего Гурона обратят внимания Губительные Силы и тогда, получив их проклятые дары, он станет по-настоящему опасен.

Никто не знал, получится ли в итоге наш замысел, но я надеялся, что Те Кахуранги и Алый Поток своего добьются.

Глава 10

Глава 10

Терновый Дворец возвели на горном плато, возвышающимся над находящимся к юго-западу от Улья Доминар. С плато город казался как на ладони, а сам Дворец представлял собой гениальное инженерное сооружение, причудливую цитадель, окруженную площадями, колоннами, стенами и высоченными минаретами. Едва ли не каждый квадратный километр здесь превратили в невероятно укрепленный узел сопротивления, снабженный башнями, бункерами, зенитными батареями, противопехотными турелями, огнеметами, скрытыми подходами, минными полями, ловушками и ложными целями. Высадиться в окрестности Дворца приравнивалось к подвигу, но проникнуть внутрь означало подвиг вдвойне, так как весь комплекс прикрывал с неба и земли актинический щит, гигантское силовое поле, расщепляющее все, что к нему прикасалось. Оно выдерживало орбитальные удары, надежно защищая сердце владений Тирана Гурона и Астральных Когтей.

Красные Скорпионы взяли на себя восточное направление. Звездные Фантомы наступали с севера, а Сыны Медузы пытались прорвать оборону с запада. Первой роте Кархародон Астра, которую в бой повел Тиберос Алый Поток, выделили южный, вероятно самый неудачный сектор.

Первоначально ордену поручили захват Доминара, но благодаря вмешательству инквизитора Джейд Ранник части их контингента позволили принять участие в финальном штурме логова Гурона. Это было важно, библиарии видели в памяти Борея, что Тиран смог выжить и бежать в Мальстрём, став жуткой угрозой всему Империуму. Сейчас же они собирались изменить Судьбу. И те Кахуранги лично следил за выполнением данного плана, превращая неважный шанс в первоклассную возможность.

Первая рота всегда считалась самой многочисленной в ордене, ее состав на пике доходил до двухсот ветеранов. Естественно, что сейчас, после нескольких лет войны, численность упала. Но в те моменты, когда в бой их вел сам Алый Поток, а два отделения Красных Братьев составляли его почетную охрану, мало кто мог сдержать подобную мощь.

Астральные Когти опозорили себя сменой геральдических цветов, но на их боеспособности подобное никак не отразилось, они продолжали держаться. Держались благодаря силовому щиту и бесконечному упорству, прекрасно понимая, что победители в любом случае лишат их жизни.

Ревели горны титанов, ведущих огонь с тыловых позиций. Крейсера периодически заходили на маневр и обрушивали на силовой экран килотонны плазмы и огня, пытаясь заставить его перегрузиться от чрезмерных нагрузок. Солдаты ауксилий кричали, стреляли и окапывались. Черный дым застил половину горизонта. Каждый метр на подступах к дворцу приходилось брать ценой великого мужества и многочисленных жертв.

Те Кахуранги непрерывно находился поблизости от магистра Тибероса. Свое присутствие он свел к уничтожению вражеских библиариев и защите Алого Потока. Периодически тот бросался в рукопашную атаку, по возможности зачищал тот или иной узел сопротивления и отходил вместе с Красными Братьями назад для перегруппировки, после чего следовал очередной кинжальный выпад с нового вектора.

– Здесь Архал, – сквозь грохот битвы по воксу донесся спокойный голос Борея, использующего позывной и простенький шифр. – Ориентировочно три минуты до взрыва котла, – под котлом он скрывал подземные генераторы, питающие энергией Терновый Дворец.

– Принято, – Те Кахуранги отключил вокс и передал сообщение дальше, давая Первой роте приказ подготовиться.

Командование операцией всячески затирало Кархародонов и пыталось помешать им получить лишнюю славу. Славы никто из них не искал, но библиариям и Алому Потоку было важно закончить войну на правильной ноте, чтобы их запомнили и никто не посмел затереть степень влияния на итоговую победу.

Силовой щит над дворцом несколько раз мигнул, испытывая недостаток питания, а затем погас. Кархародон Астра первыми бросились в атаку, преодолевая внушительную площадь и начиная взбегать по широким ступеням, ведущим к дверям.

Их встретил шквал огня, Астральные Когти пытались удержать позиции, но теперь и Те Кахуранги прибег к своей великой силе, создавая псайкерский щит. Щит выполнил свое предназначение, сдержав первый, самый яростный залп сепаратистов.

Несмотря на героические пропорции, магистр Тиберос мог двигаться невероятно быстро. Он всегда предпочитал жесткую рукопашную схватку, до него было важно как можно быстрее добраться до противника.

И он добрался, ведя клин из Красных Братьев, за которым следовали ветераны. Часть из них осталась прикрывать тылы в то время, как сто двадцать воинов разорвали и разметали всех, кто им противостоял, начав подниматься по мраморным ступеням.

Те Кахуранги уже много раз наблюдал, как сражается и убивает Алый Поток. И все равно, данное зрелище являло собой немалую привилегию, ибо ты становился свидетелем катаклизма, истинного катарсиса, когда Тиберос начинал вершить правосудие.

Магистр был напрочь лишен псайкерских сил, компенсируя данный недостаток невероятной мышечной массой и феноменальным ростом, скоростью, координацией движений и поистине удивительным мастерством. Бледный Кочевник помнил его еще маленьким мальчиком, чью судьбу прозрели библиарии. Уже тогда, с самых первых шагов генного вознесения, они следили за ним и делали все, чтобы максимально превзойти заложенный в нем от природы потенциал.

Те Кахуранги видел, как Тиберос сражается внутри био-форм тиранидов. Он был свидетелем, как тот вскрывал боевой скафандр тау «Быстрина», словно коробку с десантным пайком. Верховный библиарий помнил, как магистр сокрушил лорда-уничтожителя некронов и вождя орков. Все это было… Сегодня он собирался осуществить еще одно великое свершение.

Тиберос работал перчатками, раздавая «Голодом» размашистые удары в то время, как «Утоление» больше подходило для колющих выпадов, зацепов и подтягивания добычи к себе, так как было снабжено зазубренными крюками. Все, что попадало под удар, переставало существовать, магистр разрубил нескольких Астральных Когтей, едва не расколол массивную колонну и выбил мощные двери ногой, первым проникнув в холл.

Те Кахуранги не мешал ему наслаждаться боем. Он лишь оберегая магистра от различных снайперов и вражеских библиариев. С остальными угрозами Алый Поток и сам справлялся.

Снайпера в укромной позиции Те Кахуранги почувствовал издалека и просто взорвал ему голову. Библиария-кодиция он испепелил каскадом молний, еще одного размозжил о стену. Переступая через трупы и куски мрамора, через гильзы, изувеченное оружие и части доспехов, Первый библиарий продолжал держаться позади магистра.

Южный холл дворца представлял собой внушительный атриум с высоким потолком и рядами колонн. Свет проникал сюда сквозь узкие окна, сейчас практически полностью лишенные стекол. Из-за прекрасной акустики шум стоял оглушительный. Лазерные росчерки с шипением вспарывали воздух. Снаряды взрывались и выбивали каменную крошку. Пулеметные очереди доносились со всех сторон.

Ведомые Мертвым Штилем Красные Братья давно уже врубились в Астральных Когтей, все более и более расширяя прореху во вражеских рядах. За ними шли ветераны в простых доспехах, за спинами которых держались союзники из смертных. Близко подходить они боялись, вполне обоснованно понимая, что в пылу схватки Кархародоны могут уничтожить не только чужих, но и своих.

– Лестница слева, вниз, – негромко подсказал Те Кахуранги, когда южный холл оказался полностью зачищен. Отсюда вело несколько коридоров, Первый библиарий выбрал самый перспективный из них. В его голове материализовались две линии, двигающиеся зигзагами. Одна представляла Алого Потока, вторая – Тирана Гурона. Задача библиария была проста – ему лишь требовалось, чтобы эти точки встретились в одном месте в одной время.

– Правый проход, вниз, – подсказал он на очередной развилке. Магистр туда и свернул, продолжая молча полосовать врагов. Падали Красные Братья и простые ветераны, число потерь росло, но Алого Потока и Бледного Кочевника ничего не могло остановить.

Они углубились в подвалы Тернового Дворца, миновали еще один проход и оказались в небольшом зале, одном из командных центров предателей. Здесь их дожидался сам магистр Люфгт Гурон в окружении отделения телохранителей.

Зор Мертвый Штиль молча повел братьев на вражеских терминаторов, пока два предводителя неторопливо и молча сближались. Алый Поток никогда не говорил с тем, кого собирался убить, Гурон так же пока хранил молчание. Он оказался ниже магистра Кархародонов почти на семьдесят сантиметров, не такой массивный и сильный. И все же Тиран не стал избегать схватки, хотя наверняка понимал, чем все может закончиться. Наверняка он рассчитывал на ловкость и мастерство, но коли так, он просто не понимал, с кем его столкнула судьба. Он даже не догадывался, что его расценивали не как противника, а как добычу! Опасную, почетную и опытную, но добычу. Сочетание силы и скорости атак Тибероса не подавалось сравнению ни с чем. Так могли лишь сражаться самые величайшие герои Галактики, да предатели из числа наиболее известных, наподобие Абаддона, Кхарна или Тифуса.

Те Кахуранги ощущал ауру Гурона как темную, с красными прожилками тучу, исходившую гневом и паранойей. И он не боялся. Абсолютная уверенность, непоколебимая твердость и непомерная гордыня вели предателя вперед. Он и сейчас думал, что победит.

Первый библиарий остановился и оперся на посох, наблюдая за разворачивающимся действом. Вокруг реками текла кровь, терминаторы уничтожали друг друга, но он полностью абстрагировался от происходящего, одновременно фиксируя каждую деталь. Магистр не простил бы, посмей он вмешаться и украсть чистую победу. Но страховать его он был обязан. Нынешний бой мог повернуться по-разному.

Ауспики постукивали от статики, периодически с потолка сыпалась пыль, обозначая, что крейсера или титаны продолжают вести огонь. От ударов громовых молотов дрожал пол и стены. Сталкивающиеся в яростных атаках топоры и мечи порождали каскады искры. Астральные Когти не стеснялись кричать и всячески поносить Кархародонов и Императора.

Те Кахуранги хватило нескольких секунд, чтобы рассмотреть Тирана. Он был облачен в великолепный, судя по всему, модернизированный терминаторский доспех. На правой руке были силовые когти с парным болтером, а на левой – тяжелая автопушка с усиленным боекомплектом. Индивидуальное силовое поле окружало его фигуру, сводя практически на нет вражеские дистанционные атаки. Алый Поток в любом случае жаждал сойтись лицом к лицу. Он продолжал приближаться, неторопливо и неуклонно.

Автопушка Тирана открыла шквальный огонь. Дистанция оказалась небольшой, Гурон не мог промазать. Он и не промахнулся, но все снаряды поглотил псайкерский щит, выставленный Те Кахуранги. Этим он и ограничился, дав возможность магистру приблизиться к своей добычи. Большего ему не требовалось.

Люфгт Гурон был обычным, пусть и невероятно опытным Астартес. Тиберос – нет. И пока на Тирана Бадаба не обратили внимания Губительные Силы, он мог лишь считаться превосходным, не более, воином.

Перчатка Гурона встретила «Голод» и во взрыве статического электричества отбросила ее назад. «Утоление» рванулось к горлу предателя, но тот успел подставить мощный наплечник. Его пробороздили глубокие царапины, но первую атаку он выдержал.

Тиберос продолжал наступать, вкладывая в каждый удар и выпад невероятную силу. Временами перчатки превращались в размытые пятна, с такой скоростью он ими орудовал. Тиран отступал и лишь защищался. Длинная автопушка сейчас ему явно мешала, замедляла и просто оказалась бесполезной. Гурон уже несколько раз подставлял ее под удары, и с каждым из них от нее в стороны летели куски адамантия, стали и прочих деталей.

Те Кахуранги ощутил, как непоколебимое самомнение Гурона дало первую трещину – за всю свою жизнь он не сталкивался с таким противником и с такой свирепой кровожадностью. Полагая себя самым искусным и непобедимым Астартес, он преисполнился в своей гордыни. Ныне он встретил того, кто во всем его превосходил. Его превосходству и беззаконию вот-вот будет положен предел.

И все же Гурон оказался превосходным воином. Парируя и смещаясь, он рассек Тиберосу набедренный щиток и локтевой сгиб левой руки. На плиты пола пролилась кровь, но Те Кахуранги не сомневался, что сможет полностью вылечить магистра.

Развить успех Тирану не позволили. С каждой новой секундой он все сильнее начинал отставать от навязанного Тиберосом темпа. «Голод» и «Утоление» пришли из древней эпохи, здесь не нашлось силы, способной их остановить.

Сначала Гурон лишился кисти левой руки и значительной части автопушки, которую отрубил Алый Поток. Затем «Голод» размашистым ударом прорубил нагрудник и пустил кровь.

Алый Поток зацепил сепаратиста крюками на кинжально острых когтях «Утоления», подтянул его практически вплотную и ударил головой, шлемом в шлем.

От удара Гурон припал на колено и выставил перчатку в защитную позицию. Тиберос отбил ее в сторону и вонзил «Утоление» в грудь предателя. Сервоприводы доспеха протестующе заскрипели, когда он поднял врага и сделав несколько шагов, все еще держа его на весу, впечатал в стену.

– Нет! – успел сказать Гурон. Его аура едва не взорвалась невероятным удивлением. Даже сейчас, в последнею секунду жизни, он так и не понял, что для него все закончилось. Тиберос не даст ему второго шанса, хотя на самом деле, он ему и первого не дал.

– Да! – проскрежетал одно единственное за бой слово Алый Поток. Продолжая держать Тирана прибитым к стене, он принялся полосовать его свободной рукой, пока не выпотрошил, словно рыбу. Он прорубил терминаторский доспех от шеи до паха и заставил в потоке крови вывалиться наружу кости, органы и кишки предателя.

Тот еще дергался, булькал кровью и отказывался умирать. Последним ударом Тиберос пробил ему кадык и дернул перчатку вниз, распарывая трахею, ключицы и добираясь до верхушек легких. Лишь тогда Гурон затих и обмяк окончательно.

Усиленные сервомышцы на груди и плечах доспехов протестующе заскрипели, когда магистр поднял тело предателя над головой, продолжая удерживать его с помощью когтей.

Медленно и неторопливо Тиберос двинулся обратно, по тому самому пути, по которому они сюда пришли. Труп Гурона над головой заливал Алого Потока Кровью, но он словно ничего не чувствовал.

Лестница, коридор, новый подъем. Бои во дворце продолжались, слышалась стрельба и отрывистые команды, но те, кто видел шествующего со своим жутким трофеем магистра, останавливались и замирали.

Тиберос шел, за ним держался Те Кахуранги, а количество примыкающих к ним воинов становилось все больше с каждым пройденным метром.

Магистр поднялся на первый этаж, миновал атриум и вышел на наружную площадку, где начинались ступени. В псайкерском зрении далеко за облаками угадывались массивные силуэту крейсеров. Ветер гнал жирный черный дым. Земля содрогалась, как при землетрясении.

На площади находилось несколько сотен человек из Астартес и простых воинов. Люди оттаскивали раненых, принимали подкрепление, определялись с новыми целями и осуществляли перегруппировку. Все они, один за другим останавливались и оборачивались к выбитым дверям, на фоне которых застыла исполинская фигура Алого Потока.

А он, еще выше подняв тело Гурона, напрягся и кинул его вниз. Тело некогда великого воителя и властителя сотен планет с грохотом рухнуло на ступени и прокатилось несколько метров, прежде чем остановиться.

И тогда все те, кто находился на площади, принялись стучать себя кулаками по броне и стрелять в воздух.

* * *

Кочевой флот задержался в системе Бадаба. Вместе с Тиберосом, Те Кахуранги и Атеа я стал свидетелем суда над мятежниками. Магистр Богомолов Хойсан Неотера трое суток стоял неподвижно под пристальным взором судей, набранных из магистров, первых библиариев, верховных капелланов и капитанов орденов Астартес, Инквизиторов, членов Экклезиархии, флотских и армейских командиров.

Гордость и уважение к собственному ордену не позволили Неотере умолять или пресмыкаться. Он лишь твердил, что «я не прощу пощады». Деяния Богомолов были и так всем известны, их вина не нуждалась в доказательстве, так что магистр избрал верную позицию, обрекая себя на гибель, как и Ахазра Редф раньше, но спасая орден. Вердикт был суров.

– Ты не просил пощады, и мы ее не предлагаем, – провозгласил инквизитор-легат Фрэйн. – Магистр Неотера, ты лишён доспеха и будешь заточён в Пенитентиаконе. Там ты проживёшь жизнь во тьме и одиночестве. Ничто не будет отвлекать тебя от размышлений, поэтому ты найдёшь истину о своём предательстве или умрёшь, так ничего и не поняв. Орден же твой лишен всех своих планет, владений и какого-либо права на них. Но Воины-Богомолы все же достойны спасения. Они отправятся в Очистительный Крестовый поход сроком на сто лет. Мы ожидаем, что за это время они продемонстрируют покаяние и верность, которых будет достаточно для возвращения к свету Императора.

Палачам и Плакальщикам назначили схожие наказания, но в отношении плененных Астральных Когтей решение было куда строже. Суд единодушно вынес вердикт, подтвердив, что Астральные Когти – подлейшие из подлейших, посмевших поднять оружие против Империума и обманом заставивших своих братьев поступить так же. Их назвали Трайторис Пердита, сиречь Потерянные Предатели.

Всех находившихся под стражей Астральных Когтей предали мечу с завязанными глазами и в цепях, а память об ордене, включая их подвиги и заслуги, приказали вычеркнуть из всех архивов, книг и сводок. По мнению многих, забвение являлось худшим из наказаний. Тело Гурона прибили гвоздями к позорному столбу и выставили на всеобщее поругание рядом с Терновым Дворцом. Там, благодаря скальному основанию, подземные толчки чувствовались куда слабее, да и извержение вулкана не затронуло эту местность.

Во время падения Улья Доминар и гибели Тирана десятки челноков в спешке покинули планету. Их сбивали, но некоторым все же удалось уйти. Авгуры докладывали о как минимум семи неустановленных кораблях, которым удалось уйти от преследования и скрыться в варпе. Вероятно, они несли на борту выживших и бежавших сепаратистов из числа Астральных Когтей. Наверняка предатели отправились в Мальстрём, но теперь, без такого яркого лидера, как Люфгт Гурон, они не смогут стать теми Кровавыми Корсами, что я помнил по прошлой жизни.

В ближайшее время, пока литосферные плиты вновь не придут в равновесии, Бадаб-Прайму предстоит пережить череду геологических изменений и катастроф. Миллионы людей найдут свою смерть, города превратятся в пепел, но сама планета устоит. И она не потеряла ни своего значения, ни своих задач, а значит, жизнь и Имперская власть здесь восстановятся. Все вернется к тому положению дел, что было раньше, не считая лишь бессмысленных жертв и подвигов, совершенных героями в ненужной никому войне между своими.

Так и произошло. Бадабский сектор отдали Звездным Фантомам, а скопление Эндимион – Огненным Ястребам. Я пытался убедить Те Кахуранги, что и Кархародонам можно было бы потребовать себе планету в честь принесенных жертв, но тот посчитал подобную мысль преждевременной и спорной. «Здесь больше нет богатых планет, и зона Мальстрёма не то место, которое нам подходит. Мы будем оставаться Кочевым Хищническим флотом, мобильным и непредсказуемым» – так сказал он.

Магистра Тибероса провозгласили Героем Империума. Инквизитор Ранник предложила провести в честь его победы над Тираном небольшой парад, но Алый Поток отказался. Он никогда не искал подобной славы и был к ней совершенно равнодушен.

После суда над сепаратистами я попрощался с Ахазрой Редфом, ставшим новым магистром Богомолов.

– Мы еще встретимся, Пророк Пустыни, и встреча наша будет радостной, – сказал я, пожимая ему руку.

– Верно, и я это видел. Я уже предвкушаю сей славный день. Помни, что теперь каждый Богомол считает тебя братом, Мегалодон! – он прижал кулак к груди и наклонил голову, выражая уважение, после чего ушел.

А затем я встретился с инквизитором Ранник.

– Ты не выглядишь особенно счастливым, Борей, – заметила Джейд. Мы стояли в одной из обзорных галерей на верхней палубе инквизиторского фрегата «Благословенный свет», куда я прибыл проститься. Снизу висел Бадаб-Прайм, все еще укутанный черными облаками пожаров и приходящий в себя после извержения вулкана и серии подземных толчков.

– Не вижу особого повода для радости, – я пожал плечами. – Мы победили в войне, но война эта была гражданской, верные слуги Трона убивали друг друга. Сколько людей погибло? Сколько ресурсов, человеческих, материальных, экономических и иных сгорели в нынешнем огне? Все эти невообразимые силы можно было направить на усмирение Мальстрёма, на помощь Кадии, на уничтожение тиранидов или некронов.

– Странно слышать такие слова от Кархародона, – заметила инквизитор.

– Понимаю, вначале мы показались тебе другими. Но сейчас я говорю не о сострадании, а о том, что Империум тратит невообразимые силы для борьбы с самим собой.

– Да, ты прав, сотни фракцию всегда готовы вцепиться друг другу в глотки. Истинного единства среди нас нет, – она положила руки на деревянные перила и некоторое время молчала. – Что ты и твой орден теперь будете делать?

– Война закончилась, а нам нужны свежая кровь. Мы вернемся в Эндимион и соберем с ряда планет Красную Подать.

– Это уже обговорено, Огненные Ястребы не возражают, хотя и не особо рады. Эта та цена, которую инквизитор-легат Фрэйн готов заплатить вам за помощь. Но что будешь делать ты?

– Воевать, как и раньше. И ждать, когда из Караула Смерти от тебя придет запрос на службу.

– Караул Смерти? Ты серьезно? – она развернулась, не подумав скрывать заинтересованности. – Я о таком не думала.

– Видения говорят, что ты скоро будешь служить в Караульной крепости «Эриох», перейдя в Ордо Ксенос, – я говорил осторожно, подбирая слова. Эту линию приказал мне озвучить Те Кахуранги. Я должен попасть в Караул, и там должна оказаться Джейд, подобное кажется для ордена важным. Ранее, на Благочестии, я говорил ей, что она станет инквизитором. Так и произошло. Следовательно, она и сейчас мне поверит. А поверив, сама, добровольно, отправится в «Эриох», расположенный в Иерихонском проливе сегментуме Ультима. – От тебя придет вызов, и я стану первым Кархародоном, вступившим в ряды Караула. Мы оба принесем там немало пользы.

– «Эриох» в Иерихонском проливе… Признаться, я мало что знаю о том регионе. Да и службу в Ордо Ксенос до сего момента не рассматривала.

– Просто подумай об этом, Джейд. Ближайшие девяносто лет Империум не ожидает серьезных конфликтов. На данном этапе главную опасность представляют демоны, космодесантники Хаоса, некроны и тираниды. С первыми двумя мы еще встретимся, но прямо сейчас целесообразнее сосредоточиться на ксеносах. Я видел флоты-ульи, закрывающие целые планеты. Это чудовищная опасность, угрозу от которой невозможно переоценить. Вспомни Благочестие.

Я не стал рассказывать о тысячи тайн, что могут ожидать инквизитора в таком необычном и жестоком месте, как Иерихонский пролив. Ранник и так все поймет.

– Благочестие я никогда не забуду, – легким движением пальцев она провела по гарде Гипербореи. – Ты сказал девяносто лет. Что будет потом?

– Новая война, но о ней мы с тобой поговорим уже в «Эриохе». Согласна?

– Я подумаю, – инквизитор оставил себе место для маневра. Они все такие, и Джейд уже начала меняться, становясь более циничной, осторожной и продуманной.

– Прими это как залог нашей дружбы, – я положил руки ей на плечи и начал вливать живительные силы в ее организм. Она и так выглядела достаточно молодой, но невозможно переоценить пользу биомантии, что оздоровляла и тонизировала лучше самых дорогих процедур. Во время Бадабской войны я так делал уже несколько раз и неизменно чувствовал ответную благодарность. Джейд сейчас всего шестьдесят три года и это достаточно молодой возраст по меркам нынешнего Империума. Как инквизитору, ей доступны самые передовые омолаживающие процедуры, но моя помощь во многих аспектах была лучше.

– Невероятно! – она была инквизитором и умела сдерживать эмоции, но сейчас не смогла. Ее кожа едва ли не сияла молодостью и свежестью, органы, кости, связки, хрящи, кровь, лимфа и все прочее вернулись к идеальному состоянию, а внутренние силы стали напоминать реактор, обладающей безграничной энергией. Сейчас, в последний раз перед расставанием, я постарался от души, вложив максимум того, что мог.

– «На Эриохе» мы продолжим, – пообещал я. – До встречи, Джейд Ранник, леди-инквизитор Ордо Ксенос, – глядя ей в глаза я кивнул, позволил себе легкую улыбку и развернувшись, отправился на дожидающийся меня челнок.

Глава 11

Часть 2. Иерихонский пролив, Караульная крепость «Эриох». Сегментум Ультима.

932.41М.

Глава 11

Очередная операция состоялась благодаря видениям Те Кахуранги Бледного Кочевника. Он не отправился с нами на планету Вир-12, но зато провел инструктаж, объясняя, когда и как именно следует вступить в игру.

Звезда Вир и ее планетарная система находилась в сегментуме Ультима столь низко, что практически не входили в Галактику. С некоторой уверенностью данный участок космоса можно было отнести к Внешней Тьме. Если звезда и присутствовала в каком-нибудь Имперском каталоге, то лишь в самом старом или неизвестном. Данное название фигурировало только в базе Кочевого Хищнического флота.

На планете не было живых существ, не существовало атмосферы, а с поверхности звезда Вир казался точкой, чуть большей, чем прочие светила на небе. Здешняя температура приближалась к восьмидесяти градусам ниже нуля, а гравитация была немного выше стандартной.

Именно тут находилась гробница некронов, ставшая целью варбанды из легиона Пожирателей Миров.

Мы знали о гробнице, знали, что она принадлежит не фаэрону, и даже не владыке, а какому-то мелкому лорду. Причем установить удалось и то, что гробница за миллионы лет сильно повреждена и не представляет непреодолимой угрозы. И все же Кархародоны не пытались ее уничтожить, опасаясь ненужных и неоправданных жертв. Даже нескольким ротам в полном составе пришлось бы непросто. Вдобавок, данная цель не имела для нас никакого тактического значения.

За десять тысяч лет странствий по всем уголкам Галактики Кархародон Астра собрали невероятное количество фундаментально важной, можно сказать, секретной, информации. Мы обладали знаниями о гробницах некронов, развивающихся владениях орков, дрейфующих в Дальнем космосе флотах-ульях тиранид, мирах эльдар, замаскированных аванпостах тау, кораблях-скитальцах и многом другом. Уверен, за получение подобных сведений многие инквизиторы, не раздумывая, отдали бы треть жизни.

Все это были враги Человечества, но орден не мог, да и не хотел, влезать в каждый локализированный за время странствий конфликт. Мы воюем яростно, но все же избирательно, вынужденные беречь ресурсы. Планета Вир-12 стала одним из таких секретов, которые многие века ждал своего часа. Так далеко не мог смотреть даже Те Кахуранги, но библиарии обладали не только мудростью, но и терпением. Так что они дождались нужного момента.

«Белая пасть» и «Багровый Закат», крейсер Седьмой роты в сопровождении пяти фрегатов прилетели в систему заранее, мы шесть недель находились в режиме полного молчания, спрятавшись в ближайшем астероидном поле. Большая часть братьев спала в криокапсулах, пока дежурная смена ожидала появления гостей. Оставаясь невидимыми, мы зафиксировали приближение древнего крейсера и фрегата поддержки. Сигнатуры крейсера давно забылись, но понимая, кто это, становилось ясно, что кораблю не менее десяти тысяч лет. Он летал в то время, когда живой Рангу ходил среди людей, а Великий Крестовый поход возносил человеческую расу на небывалую высоту. Все могло обернуться иначе, но история не знает сослагательного наклонения, так что мир стал таким, каким стал.

– Те Кахуранги снова оказался прав, – хищно оскалился Бейл Шарр. Обернувшись к капитану Теко, он приказал. – Разбудить. Всех! Утулу, будь готов начать ритуал Пробуждения!

Вражеские корабли зависли на орбите, отправили вниз десант и остались над зоной высадки, находясь в полной уверенности, что вокруг на много парсек нет ни одной живой души. Следуя данной логике, некроны живыми считаться не могли, но прибывшие гости знали, что они здесь есть. Собственно, именно к ним, наверняка за каким-то артефактом или знанием они и прибыли. Цель появления космодесантников Хаоса Те Кахуранги, к сожалению, увидеть не смог.

Когда варбанда втянулась в бой с некронами, Первый Жнец выждал два часа и объявил о начале зачистки. Половину Третьей роты на поверхность Вир-12 доставил «Пустотный призрак», а половину Шестой – «Бдение». «Белая пасть», «Багровый закат» и прочие фрегаты атаковали врагов, имея на борту всех прочих Кархародонов. У нас их возглавил Туво с Красными Братьями. По ситуации они должны были телепортироваться на борт вражеского судна, либо защитить свой от чужого абордажа. Капитан Шестой роты Хати вместе с кодицием Янгом осуществляли руководство операции в космосе. Янг, мой собрат по библиариуму, был моложе меня и ранее числился учеником Атеа, а должность занял после того, как на Бадаб-Прайме погиб его предшественник.

Варбанда оказалась крупной, сюда прибыло более сотни космодесантников. Они наверняка были хороши, но и некроны просто так сдаваться не собирались, защищая до последнего собственные владения. Наша группа, отправившаяся на поверхность, насчитывала семьдесят проверенных ветеранов Третьей роты и шестьдесят Шестой. А сто тридцать Кархародонов могут многое!

Вход в гробницу оказался взломан. Двадцатиметровой высоты двери лежали на каменных плитах. Все вокруг усеивали тела некронских организмов: пауков, рядовых бойцов, бессмертных и даже десятка могильных-клинков. Особенно радовало, что и космодесантники Хаоса заплатили дюжиной жизней за штурм ворот. По доспехам и знакам стало очевидно, что они служат Кхорну, Собирателю Черепов.

Мы закончили оперативное развертывание и сразу же, оставляя после себя языки пламени и столбы дыма, к поверхности устремились три массивных десантных капсулы. Они врезались в землю, заставив округу вздрогнуть. Рампы упали и наружу, как один, шагнули Великие Странствующие Предки Итако, Стродер и Анфелл. Технодесантнику Утулу удалось пробудить от Пустотного сна всех троих, что являлось хорошим знаком.

Дредноуты ревели и ярились, ища, на кого обратить свой праведный гнев. Прямо сейчас, когда неприятеля в прямой видимости не наблюдалось, они могли доставить проблем, но и соваться без них в логово некронов даже для нас выглядело слишком рискованно.

– Потерпите, Великие, враг ждет вас внутри гробницы, – я разом обратился ко всем троим, пытаясь хоть немного смягчить их полные боли разумы. Они придвинулись и нависли надо мною, готовые разорвать, но все же смогли побороть свою жажду боя.

– Мы потерпим, кодиций, – проскрежетал Итако. – Но не долго!

– Вперед! – приказал Бейл Шарр, кидая последний взгляд наверх, где мелькали вспышки космического боя.

Поднимая пыль, что копилась здесь на протяжении миллионов лет, мы осторожно зашли внутрь и начали продвигаться по широкому проходу. Я один слышал звуки дальнего боя, настолько далеко смогла углубиться варбанда.

Пол устилали мертвые некроны, раздавленные, разорванные и обгорелые. Ярость бывших Пожирателей Миров поневоле внушала уважение, но и они несли потери. То тут, то там нам попадались на глаза павшие воины. Чем дальше, тем больше их становилось и я вновь мысленно обратился к Те Кахуранги, восхваляя его предвиденье.

Иногда на нас нападали, из проходов в стенах и потолке выскальзывали те или иные виды, пауки сыпались на головы, но особых проблем они не доставляли. Ровно до тех пор, пока на нас не обрушилось сразу два могильных сталкера, жутких созданий, представляющих собой металлическую сороконожку шести метров длиной. Мы потеряли троих, прежде чем Итако разорвал одного на части, а другого уничтожили ветераны Дотора.

И все же некроны продолжали огрызаться. Их протоколы защиты присвоили кхорнитам статус основной угрозы, но и нас им пришлось учитывать, выделяя определенные силы для противодействия дополнительным захватчикам. Наши потери продолжали расти и составили дюжину воинов.

Как мы с Бейлом и планировали, хаоситов догнали в самый последний момент, когда они добрались до Тронного зала и ценой невероятных потерь добивали некронов. Вокс здесь не работал, миллионы тонн потолка и технологии некронов глушили практически любые сигналы.

Арьергард предатели оставили в дверях, но он насчитывал всего одно отделение. В своей самоуверенности хаоситы полагали, что никто не может им помешать и сосредоточились на хозяевах гробницы. Так что наше появление в тылу стало для них удивительным сюрпризом.

Миновав очередной поворот коридора, Великие наконец-то узрели врага. Ревя от свирепой радости, они устремились вперед и принялись сеять насилие. Три дредноута в замкнутом пространстве представляли грозную силу. Они уничтожили предателей за минуту и втаптывая трупы в пол, прошли дальше. Следом за ними начали втягиваться и Кархародоны.

Тронный зал представлял собой внушительное, метров четыреста на двести, помещение. Высокий потолок прятался в тенях. Свет давали полускрытые зеленоватые источники, отчего все приобретало какую-то нереальную могильную окраску. Множество каменных лестниц и коридоров вели в разные стороны, вдоль центрального прохода виднелись темные провалы глубоких шахт. Далеко впереди находился постамент с пустующим троном местного лорда. Вероятно, он так и не смог проснуться, пострадав за минувшие миллионы лет, а протоколы защиты гробница активировала самостоятельно.

– Бой! – одно короткое и емкое слово Шарру бросило Кархародонов на проклятых отступников. Странствующие предки не нуждались в команде, они уже вступили в схватку. Все, кроме Великих, сражались молча. Первый Жнец активировал цепной топор и визжащее лезвие, разбрызгивая столп искр, начало грызть чьи-то доспехи. Наши фланги подвергались атакам некронов, в то время как передовой клин наступал на ряды варбанды, не давая им времени опомниться и перестроиться.

На языке появился вкус алюминия и пепла, свидетельство грядущей опасности. Сейчас данный факт лишь взбодрил меня, никто не обещал, что будет легко. Я поднял посох и ударил каскадом молний. К моей досаде, они практически не оказали никакого влияния, а ведь в других условиях разом бы испепелили десяток воинов. Я рассчитывал на больший результат, хотя и знал о Кхорне. Он презирал и никогда не использовал магию, и его слуги никогда ее не использовали, отчего и на них самих она действовала слабо. Но следом мой посох взорвался вспышкой света, а так как он являлся физической величиной, а не псайкерской, определенно влияние оказал, дезориентировав всех тех, кто обернулся в нашу сторону, как кхорнитов, так и некронов.

Кархародоны сражались в стремительном темпе, тесня варбанду и сдерживая некронов. Схватки с участием трех сторон на моей памяти происходили не так уж часто, но сейчас настал именно такой момент. О численности хозяев гробницы мы пока ничего не знали, но падших в Хаос космодесантников оставалось свыше пятидесяти. Они оказались в крайне уязвимом положении: с одной стороны их пытались уничтожить некроны, с другой за дело взялись мы, и нас было больше. Началась бесхитростная резня стенка на стенку.

Берсерки Кхорна ревели, как тысяча безумцев. Они всегда и везде предпочитали ближний бой. Сегодня они его получили, вот только вряд ли пришли в восторг. Сейчас убивали не они, а их. Благодаря росту я мог видеть поверх сражающихся и более подробно оценить тактическую обстановку. Выпущенная вовне акула добавляла вариативности, имея возможность подняться еще выше для полного анализа. Я смотрел ее глазами и несколько раз попытался укусить ее зубами – дикие почитатели Кровавого бога практически не заметили моих попыток.

Впереди, максимально далеко от нас, сражался поистине впечатляющий воин в терминаторском доспехе «Индомитус». Из его шлема росли два бивня, признак властности и мощи, а за затылком поднималась массивная бронзовая руна Кхорна и шест со скелетом. Доспехи усеивали пики с нанизанными черепами и цепи, покрытые ржавчиной и коркой крови. Он и его отделение телохранителей в терминаторской броне практически добрались до пустующего трона местного лорда, который так и не вышел из спячки. Берсерки добивали последних некронов на своем участке, периодически оглядываясь назад, в нашу сторону.

Я еще раз оценил место развернувшегося сражения и прокладывая путь «Рассветом», прорубился к одному из глубоких провалов. Враги таяли, но и Кархародонам пришлось заплатить кровью за временное преимущество. И все же, пока в живых оставался лидер варбанды, дух сопротивления в них не угас. В первую очередь следовало выбивать именно его.

Сосредоточившись, я запустил в него огненный шар. Он ударил в спину воина, но вместо того, чтобы сжечь могучую фигуру, лишь заставил ее пошатнуться и обернуться в мою сторону.

Шлем с бивнями замер, оценивая новую угрозу, но в итоге вернулся к истреблению некронов. Я снова подстегнул его, и на этот раз дикий воин не устоял. Очередным ударом топора он сокрушил последнего преторианцы триархов и начал двигаться в мою сторону, медленно и неуклонно. Телохранители сопровождали своего повелителя и крутили тяжелыми головами, оценивая ситуацию и все яснее понимая, что их осталось совсем мало. А затем лидер варбанды вскинул левую руку с силовой перчаткой, снабженной спаренными болтерами. Подобной конструкции прежде видеть мне не доводилось, но даже так, при первом взгляде, вещь казалась удивительной. То, что произошло дальше, лишь подтвердило мои догадки.

Спаренные болтеры хаосита открыли шквальный огонь. Снаряды летели с невероятной скоростью и обладали странным сопротивлением к моим способностям. Я пытался их отклонять и ловить на псайкерский щит, прикрывая братьев, но они вспарывали его с непостижимой ловкостью.

Фарни и Айхо погибли едва ли не мгновенно, их доспехи болты пробивали насквозь, словно бумагу! Соха лишился руки, а чемпион Красный Танэ получил два попадания, рухнул на пол и откатился в сторону, оставаясь в живых лишь благодаря своей скорости. А затем очередь болтов, которые видеть мог лишь я, да воины с самой лучшей реакцией, уткнулась в грудь Странствующего Предка Итако. Дредноут споткнулся, словно что-то в его механизмах сдало сбой. Десятки болтов кромсали ему лицевую панель, высекая искры, отрывая куски адамантия и стали, калеча осколками всех, кто находился рядом. Под действием чудовищной кинетической энергии, ревущий Итако сделал один шаг назад, затем еще один. Это было что-то невероятное!

Спасая Итако, я обрушил на фигуру вражеского лидера всю мощь, что только мог. И своего добился, частично оплавив ему доспехи и наверняка причинив боль. Он оставил Итако в покое и вновь двинулся ко мне.

Бейл Шарру, Дотор, Хеми и Варатак во главе верных воинов могли сокрушить практически любую угрозу. Прямо сейчас хаоситы наверняка переговаривались, решая, что лучше: продолжить бой или отступить. Вокс здесь не работал, но телепортационные маяки добить до корабля шанс имели. Их действия я фиксировал краем сознания, сосредоточившись на главном враге, который даже в одиночку мог доставить немало проблем.

Подстегивая его мысли в правильном направлении, я ударил предводителя еще одним огненным шаром. Варппламя расплескалось по броне, но зримого вреда не принесло. Зато оно моментально вывело космодесантника из себя. Почитатели Кхорна особым терпением никогда не отличались, а вид библиария еще больше разъярил их. Наше племя эти выродки стремились уничтожить при любой возможности.

– Я – лорд Хаоса Жуфор Колосажатель, Владыка Собирающих Черепов, Мясник Вракса, Вождь собственной варбанды, Чемпион Кхорна! Моим именем пугают Десять Тысяч Миров! – терминатор ревел, охваченный боевым безумием. Голос отражался от стен, создавая гулкое эхо. Он поднял левую руку, захохотал, словно уже видя мою смерть и активировал спаренные болтеры. Я вскинул щит и ушел в варп-скорость, наблюдая, как болты летят в мою грудь с невероятной даже для искаженного восприятия скоростью. Такого оружия я прежде не видел, его характеристики казались запредельными.

Имени хаосита я не знал, но сразу же ощутил таящуюся в нем мощь. Он был ниже, шире и наверняка сильнее, но покореженная психика превратила воина в недалекого, тупого и бешенного убийцу. Аура его сплошь состояла из ярко красного цвета и клубящейся черноты, иных эмоций там просто не существовало. Слабая тень сомнения коснулась разума, но я сразу же изгнал ее прочь. Передо мной оказался далеко не рядовой космодесантник, опытный, свирепый и безжалостный. Сколько черепов он успел преподнести своему Повелителю, прежде чем заслужить подобный титул?

И вновь, мой щит смог взорвать лишь первую дюжину болтов, а затем просто лопнул, пропуская остальные. Терминаторский доспех не предназначен для скоростных трюком или кульбитов, но в тот момент я выжил максимум, из него и из себя, откатившись в сторону.

Болты превращали колонны и стены позади меня в труху, буквально аннигилируя часть гробницы, а кхорнит все хохотал, смещая перчатку и следуя за моей фигурой. Два провала спаренных болтеров почти уткнулись в меня, я понял, что сейчас будет больно…

Спасло меня то, что вражеское оружие щелкнуло несколько раз, показывая, что в ранце, откуда подавались боеприпасы, болты закончились. А лидер варбанды уже рванулся в мою строну, рыча и активируя цепной топор. Лорд Хаоса сделал то, что я от него и ждал, угодив в ловушку.

Но я потратил много сил и прямо сейчас пытался подняться, так что мой план пошел по совсем иному сценарию. Я позволил ему приблизиться вплотную, иначе ничего бы не получилось. Но безумец оказался куда быстрее, чем я ожидал и каким-то невероятным образом прыгнул вперед, прямо на меня и мой меч, понадеявшись на крепость доспехов. «Рассвет» успел нанести один удар, прежде чем я его выронил.

И все же я практически успел, хаосит почти проскочил мимо, лишь в последний момент схватив меня за наплечник. Воин вцепился в меня, чуть не пропорол шею бивнем и раздавая мощные удары, опрокинул назад. Он бил медленно, но с невообразимой силой. Мой посох отлетел далеко в сторону и зазвенел по полу.

Первоначальный план заключался в том, чтобы скинуть кхорнита в шахту, но в результате мы оба туда рухнули и полетели, крутясь и ударяясь об стены.

И все же я оказался в более выигрышной ситуации. Лорд Хаоса переоценил себя. Вести огонь из своего удивительного оружия он больше не мог, а массивный тяжелый топор здесь ему лишь мешал. Мои псайкерские силы оказывали на монстра минимальное влияния, но это не значило, что я не мог применить их к себе. И я применил, вновь входя в варп-скорость. Время остановилось, падение стало медленным, словно скользящее к земле перо. Перехватив инициативу, я трансформировал правую руку в металл и принялся бить терминатора – по голове, по забралу, по линзам и бивням, сломав один из них.

Безумец ревел в бешенстве, дергался, но не успевал. От активировал силовое поле перчатки и едва не расколол мне нагрудник, но на его взмах я успел ответить четырьмя мощными ударами.

В моем восприятии световое пятно наверху медленно отдалялось. Шахта имела все признаки мрачной архитектуры некронов – темно-зеленые узоры линий, которые практически не давали света, их неповторимые письмена, различными техническими ответвлениями. Все это проскальзывало перед глазами, не отвлекая и не мешая, я просто фиксировал данные детали.

А потом я понял хитрость Жуфора! Сукин сын практически преуспел! Несмотря на поклонение Кхорну, он не являлись настолько поехавшим, чтобы забыть о коварстве. Пока мы летели, терминатор попытался активировать телепортацию и утянуть нас обоих к себе на корабль. Он почти провернул хитрый номер, но мое поле охватило наши фигуры, сбивая с толку авточувства вражеского доспеха.

Колосажатель не успел понять, что для него, по сути, уже все закончилось. Он приложился несколько раз о стены, а скорость падения продолжала увеличиваться несмотря на изменения восприятия времени. Так работала местная гравитация, и она работала на меня. По моим расчетам, глубина шахты достигала более двухсот метров. Даже мне будет больно, когда падение окончится. На последних метрах, уперевшись в хаосита сабатоном, я практически встал на него. И почти сразу же активировал варп-пузырь, смягчая удар.

Мы врезались в жесткий стальной пол, загремев и раскатившись в стороны. Показалось, что вздрогнула вся гробница. От удара я стукнулся головой внутри шлема, выбивая зубы и разбивая нос. Наплечник погнулся и треснул. Два или три ребра сломались и пропороли кожу, заливая кровью живот. Моя левая нога хрустнула и развернулась под странным углом, но большая часть последствий падения со столь впечатляющей высоты все же пришлась на Жуфора. И будь ты хоть трижды Чемпионом Кхорна, невозможно игнорировать подобных нагрузок.

В шахте оказалось темно, как в могиле. Груды мусора при нашем падении оказались потревожены, подняв целое облако пыли, еще более снижающее видимость. Даже совершенные авточувства терминаторского доспеха не могли составить полную картину окружающего пространства, и я подключил варп-зрение.

Медленно, скрипя сервоприводами, я поднялся. Внутренний экран мигал десятком красных рун, буквально вопящих о полученных повреждениях. Моргнув, я сразу, не разбираясь, убрал их в сторону. На подобное сейчас не оставалось времени. Казалось, тело превратилось в один сплошной синяк, содрогающийся от боли. Болело все, от лба до пяток, даже идти оказалось тяжело.

Подволакивая сломанную в трех местах и вырванную из тазобедренного сустава ногу, я доковылял до Колосажателя. Он был нереально могуч и уже начал приходить в себе, опираясь на ладони, мотая головой и пытаясь подняться. Из вокс-динамика доносилось хриплое дыхание, перемешанное руганью и угрозами.

Со всей возможной силы, используя замах и полную массу бронированного терминаторского доспеха, я врезал рукой, все еще остающейся трансформированным металлом. Шлем Жуфора раскололся, забрало и второй бивень отлетели в сторону, он проехался метра четыре по полу, но вновь сделал попытку приподняться, хрипя и ругаясь. Это было что-то невероятное, его живучесть и жажда боя поневоле восхищали! И тогда я протянул ладонь и в нее прыгнул отлетевший при падении далеко в сторону «Рокот».

– А я простой библиарий Кархародон Астра! – болтер прижался к тому, что осталось от визора. Я даже увидел распахнувшиеся глаза кхорнита. Он не хотел умирать!

Подарок Утулу меня не подвел. «Рокот» запрыгал в руке, и я бесстрастно наблюдал, как стремительно мелькают цифры, пока затвор не дернулся в последний раз, а на экране высветилось «0». Голова ублюдочного хаосита просто перестала существовать, усиленные рунами болты снесли все от уровня плеч, кроша внутреннюю начинку доспеха и спинной короб. Меня и пол в радиусе десятка метров забрызгало кровью, мозгами, кусками костей и адамантием. Только теперь Колосажатель успокоился окончательно и перестал содрогаться. Жизнь вытекла из Чемпиона. Он преподнес свой последний череп к трону Бога Черепов.

А я просто сел на нагрудник космодесантника Хаоса и пока меня никто не видел, позволил себя радостную и в чем-то идиотскую улыбку. Я в одиночку уничтожил Лорда Хаоса, Чемпиона Кхорна! Я, Борей Мегалодон сделал это! И от понимания того, насколько вырос мой потенциал, от осознания масштаба накопленных сил, меня просто разрывало на части. эйфория захватила каждую клеточку тела, небывалый восторг заставил душу петь! За такие деяния воинов в Империуме называют Героями и повсеместно прославляют, но кто узнает о наших победах, жертвах и перенесенных невзгодах? Никто!

Света на миг стало меньше. Я едва успел шагнуть в сторону, как сверху рухнул вражеский терминатор, а потом Кархародон из Шестой роты. Твердый пол убил брата, ведь на нем были обычные доспехи, но хаосит еще дышал, напоминая груду перекрученого мяса, закованную в искореженную сталь. Мне пришлось добить ублюдка, воспользовавшись топором Колосажателя, к тому времени стальную руку я вернул в нормальное состояние. Сопротивления кхорнит не оказал, а брату даже я не смог помочь – он уже умер, отправившись к Рангу.

Вокс не работал, похоже он сломался во время удара о пол. И многие другие системы в доспехе пришли в негодность. Но теперь мне никто не помешает вернуться на «Белую пасть» и попросить Утулу заняться ремонтом.

– Борей, живой? – минуты через четыре раздался крик Бейла Шарру. Далеко вверху я видел лишь часть его маленького силуэта, голову и плечи, нависшие над шахтой. Он заглядывал в темноту и видеть меня не мог.

«А хули мне будет?» – хотелось ответить, но вместо этого я крикнул другое.

– Да, я сделал психа.

– Так я и думал. Отдыхай пока, мы скоро найдем способ добраться до тебя. Некроны уничтожены, как и хаоситы.

Восьмая Коса может спуститься сюда на своих прыжковых ранцах, но Первый Жнец должен придумать, как вытащить меня из шахты. Так что время у меня есть. Первым делом я занялся собственным здоровьем, начиная восстанавливать органы, ставя на место ребра и вывихнутую ногу. Это оказалось непросто, от боли я вспотел, но в итоге добился своего, а после занялся древним археотеком Колосажателя, удивительной перчаткой на его руке, представляющую симбиоз силового кулака и спаренного скорострельного болтера. Ранее к нему шла стальная лента, подающая патроны с ранца на спине, но теперь, после падения и боя, от нее ничего не осталось. Зато от самой перчатки я не мог отвести взгляд. Материал, из которого ее сделали, казался странным, незнакомым, имеющий густой фиолетовый оттенок. Даже с первого взгляда становилась ясна великая древность и невероятность ценность данного предмета. В псайкерском зрении над ней сияла удивительной красоты аура. Неужели я видел вещь, пришедшую ко мне из Темной Эпохи Технологий? Времени, когда технический прогресс Человечества достиг поистине невероятных высот.

Сначала, не желая обманываться, я не поверил в подобное, но вскоре понял, что подтвердились самые смелые мечты. Подтвердились с невероятным запасом, мне достался поистине легендарный артефакт эпохи ТЭТ. Именно этим объяснялись те запредельные характеристики перчатки, свидетелем которой я стал во время боя.

Пока Бейл занимался своими делами, ко мне на прыжковых ранцах спустились ударный ветеран Ико, Моро и Родри, воины Восьмой Косы. Они осмотрели трупы, рассказав, что мы полностью контролируем гробницу, да и вражеский крейсер уничтожен, после чего поднялись обратно – вытащить меня и трофеи штурмовики в любом случае не имели возможности.

Проблема решилась через два часа, когда прибывший в Тронный зал технодесантник Утулу соорудил лебедку и спустил вниз стальной трос. Я привязал к нему тело Жуфора и отправил его наверх, проделав ту же операцию с хаоситом и павшим братом. Последним заходом лебедка подняла меня с бывшим оружием Колосажателя – топором и силовой перчаткой.

Наверху меня дожидался Бейл, Утулу и три отделение братьев. Прочие, включая Великих, уже покинули гробницу и лишь рабы продолжали заниматься с трофеями. Тронный зал усеивали трупы хаоситов и тела некронов, всех наших уже эвакуировали. По всему выходило, что мы многое сможем отсюда вывезти.

– Спасибо, брат, без тебя мне было суждено сгнить в этой шахте, – я хлопнул ладонью Утулу по наплечнику.

– Обращайся, Мегалодон, – ухмыльнулся он, показывая острые треугольные зубы. Один из его массивных механодендритов в шутку ткнул меня в грудь.

– Хороший бой, рота тобой гордится, – сказал Шарру. У его ног лежал труп Жуфора и второго хаосита.

– Да, оно того стоило. Что с потерями?

– Двадцать восемь братьев-в-пустоте из обеих рот.

– Много… Почтенный Итако?

– Жить будет, он и не такие трепки получал, – заверил Утулу.

– Хаоситы?

– Около десятка терминаторов сумело телепортироваться на свой крейсер. Им это не помогло, Хати его взорвал, – Бейл не стал скрывать удовлетворения. И я его понимал, операция прошла успешно, мы разом уничтожили двух врагов Человечества, варбанду Хаоса и гробницу некронов. Все закончилось, и закончилось нашей победой. Мой пояс оттягивал солидный вес славных трофеев, а рядом застыл хладный труп Жуфора Колосажателя.

– Эту перчатку я беру себе, она моя по праву. Тебе же я хочу подарить терминаторский доспех лорда Хаоса. Что-то мне подсказывает, брат, что от него ты не откажешься.

– Нет, не откажусь, но кругом и так полно трупов, брони и всего прочего, – усмехнулся друг. Некоторое время он вертел в руках топор Чемпиона Кхорна, осматривая его со всех сторон. Жнец Шарру был лучше, и капитан не стал брать чужого оружие. В силу большого веса и ненужной инерции топор и под мой стиль боя подходил плохо, так что он займет место в ротном арсенале. Вместе с Те Кахуранги мы очистим каждый из трофеев, изгоняя любой намек на Хаос, после чего вещи будут служить нам в течении многих тысяч лет.

– Вы уже разобрались, для чего хаоситы сюда прибыли? – спросил я, обращаясь к Шарру и Утулу.

– Пока нет, – качнул головой технодесантник.

– Так давайте выясним!

А затем мы попытались понять, по какой причине варбанда Собирающих Черепа забралась в гробницу некронов.

Глава 12

Глава 12

Как и всегда, главная палуба «Никора» выглядела темным, мрачным и суровым местом. Гости тут появлялись нечасто, но сегодня как раз был такой редкий случай, а потому коридоры и залы приняли несвойственный им ранее вид. Здесь добавилось света, а рабы и сервиторы закончили масштабную уборку, от чего главная палуба перестала сама на себя походить.

Глобально ничего не изменилось, но веяние новых ветров почувствовали многие. Все это служило зримым доказательством тех изменений, в которые вступили Кархародон Астра, имея цель исправить Судьбу ордена, направив ее в более благоприятное русло.

Широкий проход, ведущий к центральному мостику, перекрывала исполинская фигура Тибероса Алого Потока. Еще не в одном Астартес я не встречал подобной тяжеловесной солидности и фатальной мрачности, делающей магистра уникальным воином. Его окружала верхушка Библиариума во главе с Те Кахуранги, старшим капелланом Иеремией, капитаном Красных Братьев Зором Мертвый Штиль и орденским чемпионом Мирриком. Часть Первой роты встала справа от магистра, а представители Третьей во главе с Бейлом Шарру и командирами Кос заняли места слева.

Воины стояли ровными рядами в полной броне, сняв лишь шлемы. Каждый держал поперек груди болтер, а над их головами в тенях угадывались орденские знамена. Было тихо и сумрачно, лишь зеленоватые отсветы когитаторов, да негромкие трели авгуров хоть как-то разбавляли обстановку.

Ордена Астартес живут традициями. Это тот раствор, что позволяет скреплять наши узы для служения Империуму, которое может длиться тысячи лет. Невозможно жить столь долго, не опираясь на что-то по-настоящему фундаментальное. Долг, честь, гордость, надежда, доверие, уважение, жертвенность, стойкость – подобные понятия неизбежно сопутствуют Астартес, даже если некоторые из нас не до конца их осознают. Сейчас закладывалась новая традиция, согласно которой убывающего в Караул Смерти Кархародона провожают его братья из роты, но само действо происходит на флагмане Кочевого Хищнического флота, в присутствии магистра и Первой роты. И традиция эта сделает нас еще сильнее и опасней.

Напротив воинов, на другой стороне внушительного свободного пространства, возвышался черный челнок модели «Темный охотник». Прибывших гостей возглавляла инквизитор Ордо Ксенос Джейд Ранник. Ее почетная свита состояла из дюжины оперативников и взвода солдат из числа простых смертных с церемониальным оружием, в черной форме и начищенных до блеска сапогах.

Судьбы ордена и инквизитора переплетались все сильнее. Верхушка Библиариума считала, что события развиваются правильно. За минувшие годы мне открылись некоторые секреты, и я стал подозревать, что библиарии определяют политику и саму жизнь Кархародон Астра. Именно они находят и ведут по пути генного возвышения рекрутов, которые потом становятся капитанами рот или даже магистрами. Они присматривают и направляют, прозревают будущее и создают наиболее благоприятные возможности.

Возраст Те Кахуранги перевалил за несколько тысяч лет, Второй Библиарий Атеа приближался к тысяче восьмисот, эпистолярий Сотти разменял тысячу. В каком еще ордене возможно подобное долголетие? Совокупность феноменального опыта, как житейского, так и боевого, помноженного на великий дар предвиденья обеспечивала необходимую стратегическую глубину для претворения в жизнь долгоиграющих планов. Так что я вполне разумно предполагал, что библиарии выступают некими серыми кардиналами, ведущими свою игру и строящими искусные планы. С 975 года и планетоида-тюрьмы Зартак частью данных планов стал и я, первый Кархародон, получивший честь отправиться в Караул Смерти.

Джейд Ранник прибыла сюда не из-за меня. Инквизитору не по чину лично отправляться даже за самими прославленными воинами. Так что причиной визита стал великий церемониальный ритуал. Она прилетела, дабы зафиксировать клятву верности, что дал магистр Тиберос от лица ордена, готового почтить службу Караула Смерти собственными воинами. Клятву он принес при свидетелях, согласно древним формулировкам, а сервочерепа и инквизиторская свита записывали каждое слово, каждый жест. Когда-то ее произнесли магистры тех орденов, что положили основу Караула Смерти, а затем ее повторяли те лидеры, чьих воинов впервые привлекали на службу в элитное подразделение. Сейчас настал и наш черед.

После того, как отзвучали слова и все положенные обеты были услышана, настало время прощаться. Я неподвижно стоял между Кархародонами и инквизитором со своей свитой. Братья прощались, а встречающая сторона принимала меня. Мои терминаторские доспехи выглядели великолепно, рабы приложили максимум усилий при их последнем осмотре и полировке. Я так же находился без шлема, сжимая правой рукой посох. Левую украшал древний археотех времен Темной Эры Технологий – чудовищной мощи силовой кулак оснащенный спаренным скоростным болтером. После победы над лордом Хаоса Жуфором Колосажателем я уже больше десятка раз использовал его в боях, но восхищаться не перестал до сих пор. Оружие казалось удивительным продуктом потерянных технологий Темной Эпохи. Сигилы и руны, что я кропотливо нанес, еще больше усилили его. Широкая бронированная лента вела за спину, к ранцу, вмещающему четыреста болтов.

История данной реликвии потерялась в невообразимом прошлом, когда Терра вышла на пик технологий. Кто ее создал, кто владел и как долго, установить не удалось, но последние тысячелетия прояснить все же получилось, считывая ментальные отпечатки прежних владельцев. После Великого Крестового Похода хозяином силового кулака являлся Темный Апостол Несущих Слова Демнос. В одном из сражений он пал от рук лорда Хаоса, Владыки Собирающих Черепов и Чемпиона Кхорна Жуфора Колосажателя из Пожирателей Миров. В невероятно тяжелом поединке мне удалось одолеть Жуфора и забрать с его тела реликвию. Долгие недели Те Кахуранги и Атеа проводили очищающие ритуалы, изгоняя из нее и прочих трофеев малейший намек на пагубную энергию Губительных Сил. Хаос держался крепко, не желая разжимать свою проклятую хватку. Я не знаю, скольким еще библиариям в Галактике подобное оказалось бы по силам. Как бы там не было, по итогу Бейл Шарр получил отремонтированный Утулу терминаторский доспех, а я стал носить на левой руке силовую перчатку со спаренными болтерами. Она получила имя «Длань».

Этот и другие трофеи мы добыли в гробнице некронов. Хаоситы полезли туда за чем-то конкретным. Обыскав там все, мы предположительно обнаружили цель их операции – сохраненные в стазис-поле чертежи корабельной пушки усиленной мощности, стреляющей дуговыми разрядами. Это не было СШК, да и технология являлась продуктом чуждой ксенорасы, но все же пушка определенную ценность имела. Кхорниты не зря хотели ее получить, для чего-то она им понадобилась. С полученными чертежами разбирался Утулу и прочие технодесантники из других рот, и никто пока не знал, что в итоге у них получится.

У меня же, с появлением «Длани», отпала необходимость таскать с собой второй болтер. «Рокот», еще одно великолепное и удивительное оружие, занял место в личном арсенале. Возможно, когда-нибудь я найду ему применение или подарю кому-нибудь достойному. «Длань» была лучше, чем любой из болтеров. Мечом же оставался старый и проверенный «Рассвет». И конечно, старый посох никуда не делся.

Мое лицо выглядело совершенно бесстрастно, хотя от волнения полностью избавиться не удалось. Для подавляющего большинства Астартес служба в Карауле является величайшей честью. Тем более, я стал первым Кархародоном, удостоившимся подобного. Следовательно, доверие и уважение приобретали еще больший масштаб. Я закладывал первый камень, от меня ждали не только верности обетам, но и возвышение орденского статуса. Нас не сильно беспокоила слава, как таковая, больший акцент делался на правильное и постепенное встраивание в Имперские структуры.

Воспринимал ли я службу в Карауле как честь? Несомненно, было приятно войти в легендарное подразделение и стать одним из немногих избранных, но куда больше меня интересовали дальнейшие перспективы, тот путь, что я открывал для себя и всего ордена. Именно в этом и состояла моя основная мотивация и планы всего Библиариума.

– Кодиций Борей, – произнес Те Кахуранги, начиная церемонию прощания. Голос Первого Библиария звучал сухо и бесстрастно, бледное лицо с чешуйками ороговевшей кожи вокруг глаз напоминало безжизненную посмертную маску, глаза не моргали и лишь тонкие губы едва заметно шевелились, озвучивая слова. – На твои плечи возложено великое служение в рядах Караула Смерти. Братья смотрят на тебя и знают, что ты не запятнаешь ни свою честь, ни честь ордена. Ты – открывающий путь и раздвигающий горизонты, в свой срок за тобой пойдут и другие. Мы не сомневаемся, что ты не затеряешься даже среди лучших воинов Галактики. Ты покажешь свой характер, волю и заслужишь уважение тех, кто будет окружать тебя. Пусть же Рангу будет с тобой!

– Благодарю, все будет так, как ты сказал, Первый Библиарий. Все свершится по слову твоему! – я уважительно наклонил голову. Мы уже успели попрощаться и обсудить все самое важное, но даже сейчас Те Кахуранги добавил в свои слова некую двойственность. – Я буду помнить, братья, всех вас.

Взгляд мой прошелся по рядам Кархародонов. Никто не кивнул, даже не пошевельнулся, но внутри их свирепых сердец я чувствовал гордость и одобрение. Даже Красные Братья уважали меня и ту миссию, для которой меня избрали.

После событий Бадабской войны орден не только полностью восстановил свои потери, но и сумел увеличить численность. Выжившие инициаты, которых мы набрали на Бадаб-Прайме и в Скоплении Эндимион, прошли генное вознесение и уже несколько лет как числились скаутами. Если бы не жесточайший отбор, их было бы еще больше. Но и так новая кровь влилась во все роты, теперь численность ордена достигала свыше тысячи пятисот воинов. С определенной точки зрения можно было констатировать, что Кархародон Астра переживают один из лучших периодов своей истории. И если хотя бы половина новичков сможет стать ветеранами, это будет величайший успех.

В настоящий момент в Третьей роте числилось сто сорок восемь братьев-в-пустоте. Мне было радостно, что свою роту я оставляю в таком состоянии – укомплектованной с запасом, злой и свирепой, готовой к любому возможному вызову, что могла предоставить Галактика. Опытный и хладнокровный Бейл Шарру твердой рукой вел братьев к новым победам во славу Рангу и Забытого. Командир Первой Косы Дотор, технодесантник Утулу, капеллан Никора и апотекарий Тама помогали ему по своим направлениям. Командиром прикомандированных к роте Красных Братьев выступал Туво, не такой бескомпромиссный и жестокий, как прежний Каху. Мое же отсутствие не повлияет на боеспособность братьев, место библиария займет эпистолярий Сотти, репутация которого внушала одно лишь уважение. Несколько дней назад апотекарий Тама вырезал у меня набравшие необходимое количество генного материала прогеноидные железы, заменив их новыми. Так что даже с этой позиции я сделал все от себя зависящее.

«Береги свою жизнь, Борей» – донеслась мысль Те Кахуранги. Я пообещал, что именно так и сделаю, после чего позволил бросить последний взгляд на Первого Жнеца Бейла Шарру. Ни жестом, ни словом друг не проявил своих эмоций, все было сказано на борту «Белой Пасти», сейчас же я отправил ему прощальный образ.

«Мы еще увидимся, я буду скучать по нашим тренировкам, беседам и сражениям»».

«Как и я, рота без тебя стала неполной», – откликнулся он. Первый Жнец и раньше казался несокрушимой скалой, но в терминаторских доспехах стал выглядеть по-настоящему монументально.

Тяжелым медленным шагом я прошел между двух рядов облаченных в черное смертных солдат Караула. В конце строя, прямо под фюзеляжем челнока, меня дожидалась Джейд Ранник.

– Караул Смерти и Ордо Ксенос благодарят Кархародон Астра за верность Империуму! – четко сказал инквизитор. – Да будет вечно славиться имя Бога-Императора! Все наши свершения во имя Его!

Подойдя к опущенной аппарели, я обернулся и вскинул правый кулак над головой, выказывая уважение. По строю Кархародонов прошла единая волна короткого ответного движения, даже сам Алый Поток поднял руку. Больше трех сотен бронированных перчаток молча повторили мой жест. Братья, все как один, были великолепны, для тех, кто мог увидеть зерно человечности под непробиваемым слоем жестокой мощи, упоения резней и тысячами убийств. Пустотное Течение, совокупность душ собравшихся, выглядело так фундаментально, что казалось, готовы противостоять любой угрозе.

Я знал, что утрирую и безусловно наделяю братьев слишком внушительными характеристиками, но иначе не мог. Этих людей и эти корабли я уже давно привык считать своей семьей и своим домом. Других у меня нет, и прямо сейчас я не желаю что-то менять. Выражение, что родных не выбирают, подтвердилось в очередной раз. Возможно, будь у меня выбор, я бы изменил свою судьбу, хотя, с другой стороны, в каком еще ордене или структуре нынешнего Империума я мог бы достичь подобных результатов?

Да, мы свирепые убийцы, некоторые даже садисты, но я все равно считаю наше служение праведным и нисколько не сомневаюсь в нем, несмотря на реки пролитой крови. Мы – та грозная и опасная сила, что оберегает Человечество от поистине чудовищных угроз. Мы не можем выглядеть и действовать иначе, таков наш удел.

Обдумывая эту мысль, я развернулся и выбивая стальную дробь сабатонами, поднялся по аппарели. Следом двигалась Ранник, ее свита и солдаты, самые высокие из них были мне по солнечное сплетение.

Двигатели челнока включились и заработали, набирая обороты. Корпус мелко задрожал, аппарель закрылась и внутреннее помещение сразу напомнило саркофаг.

Ранник отдала несколько приказов и заняла одно из кресел, опустив на грудь стальную рамку защиты. Я остался стоять, лишь ухватился для надежности за один из поручней и активируя магниты в сабатонах. В моих сердцах странным образом уживалась радость и горечь, ожидание и тревога. Все шло согласно воле Судьбы и планов Библиариума, но все же я не мог не думать о том, какой именно станет моя жизнь в итоге. Что я обрету и что потеряю? Где в итоге окажусь и каким стану? Сомнений не было и в помине. После всех свершений и подвигов, после победы над Жуфором Колосажателем, мое уверенность напоминала скалу. Я тщательно следил, дабы не скатиться в гордыню или презрение, но и игнорировать собственный потенциал не видел смысла. Я, кодиций Кархародон Астра, и в Карауле Смерти смогу проявлю себя наилучшим образом. И все же раздумья о будущем никуда не делись.

Двигатели заревели, челнок плавно поднялся, затем дернулся и начал маневр, выходя из ангара. Навалилась тяжесть, «Темный охотник» заложил дугу и начал набирать ускорение. Мы вышли в космос и быстро пересекли с полсотни километров, отделяющих Кочевой флот и «Картахену», фрегат Караула Смерти, прибывшего за мной.

* * *

Первый Жнец и капитан Третьей Роты Бейл Шарр не мигая смотрел, как поднимается рампа челнока, скрывая улетающего Борея. Она лязгнула, вставая на место и окончательно отсекая кодиция от взора братьев. В этом звуке капитану послышалась мрачная окончательность судьбы.

Ставший другом, верным соратником и незаменимым помощником Борей улетал и лишь Забытый знал, сколько продлится его служение. Десять лет? Двадцать? Тридцать? Он вообще мог не вернуться из Караула Смерти, по слухам, смертность там была не таким уж и редким явлением. Даже самого непобедимого воина можно убить. Более того, подобная судьба рано или поздно ожидала каждого из них.

«Кроме, пожалуй, старого Те Кахуранги, который переживет само Человечество» – мрачно пошутил Шарр.

Разогретый соплами воздух ударил в лица воинов, рев двигателей в закрытом ангаре казался оглушительным. Запахло прометием и раскаленным металлом. Многотонная машина словно неохотно поднялась в воздух, демонстрируя герб на правом борту – серебряный череп с одним красным глазом на фоне литеры «I». Герб Караула Смерти, что ранее не доводилось видеть так близко ни одному из Кархародонов, как представлялось Бейлу.

Выпустив серию пламени из малых маневровых двигателей на носу и вдоль корпуса, челнок медленно развернулся, прошел силовое поле и оказался в космосе, на миг заслонив свет далеких звезд. Секунда, и он начал удаляться, оставляя позади себя хвост из дыма и пламени.

Шарр приказал Третьей роте грузиться на челноки для возвращения на «Белую пасть». Сам же он подошел к силовому полу и смотрел вдаль некоторое время после того, как челнок окончательно пропал из виду.

«Возвращайся живым, Борей – пожелал он другу. – Думаю, Караул изменит тебя так, как задумали Алый поток и Библиариум, но только если ты уцелеешь. А ты должен уцелеть и обязан вернуться, без тебя мы не сделаем того, что можем сделать».

Странно было обдумывать подобные мысли. Двадцать пять лет назад, до событий на Бадабе, капитан мрачно бы ощерился, скажи ему кто, что так и будет. Раньше подобная сентиментальность выглядела бы как слабость, ненужная и опасная эмоция, делающая Кархародонов уязвимыми. Но он был горд тем, что один из первых ощутил то влияние, что Борей начал оказывать не только на Третью роту, но и на весь орден. Неудивительно, что когда-то Те Кахуранги придавал юному Мике Дорену Скеллу столь важное значение. Каху тогда так ничего и не понял, не понял даже до самой своей смерти, Нуритона продолжал упорствовать в отрицании очевидного, а вот сам Шарр оказался достаточно гибким, чтобы поверить Первому библиарию. Все имело смысл, более того, новая история ордена, а возможно и всего Человечества, писалась прямо на их глазах. Писалась молодым кодицием, которому едва исполнилось шестьдесят лет.

Глава 13

Глава 13

Во время полета сквозь варп «Картахена» едва не попала в начинающий зарождаться небольшой шторм и выбилась из предполагаемого графика на неделю. Естественно, экипаж проявлял беспокойство. Бессонные, полные кошмаров, ночи, возникающие по незначительному поводу ссоры, вспышки немотивированного насилия повторялись с завидной частотой, но поле Геллера выдержало, превратив все это в часть неизбежного перехода.

Любой варп-маршрут представляет собой не самое лучшее время для псайкера, даже для библиария Астартес. Я не льстил себе и не возгордился, но титул кодиция говорил сам за себя. Ни Те Кахуранги, ни Атеа или Алый Поток никогда не давали мне скидку и не создавали особых условий. Наоборот, все они действовали по единому плану, стараясь развить мое тело и дух, а потому и нагрузки, через которые мне довелось пройти, были мощнее и фундаментальнее, чем у обычных братьев. Так что да, я мог вполне заслуженно считать себя относительно закаленным псайкером.

Правда, переход преподнес небольшой неприятный сюрприз. По какой-то причине оказалось, что варп на борту «Белой пасти» среди братьев воспринимается куда легче, чем на «Картахене». Пожалуй, это было странно и необычно, здесь нашлось, о чем подумать и даже обсудить с Те Кахуранги, но беседа наша откладывалась на долгие годы.

Полет я провел в медитациях, чтении книг и тренировках с Ранник. Джейд не только сражалась сама, но и попросила, чтобы я потренировал ее свиту. В учебных боях со смертными мне приходилось действовать осторожно, соизмеряя силу и мощь. Агент Трона и ее люди оказались умелыми бойцами, но в любом случае они никогда и ни при каких обстоятельствах не могли встать вровень с Ангелом Императора. Это была данность, незыблемая аксиома, которую следовало просто принять.

А еще мы много беседовали: о судьбе Человечества и каждого из нас, о долге, возможностях и всем прочем. Наедине, не испытывая насущной необходимости носить маску жесткого и сурового инквизитора, Джейд оказалась вполне нормальным человеком. Великая власть еще не сделала из нее бесчувственную машину.

За четыре недели полета у нас установилась традиция совместных ужинов, на которых так же присутствовал капитан фрегата Лариса ап Катор. На ужин подавали настоящие яства – жареное или печеное мясо, фрукты, вино. Дополнением к пище выступали легкие беседы о поэзии, живописи и всем том, чем хоть на малое время можно отвлечь себя от бесчисленных опасностей нынешнего мира.

Меня так же радовало, что экипаж «Картахены» и инквизиторская свита не испытывали переходящего в страх почтения при виде моей фигуры. На самом деле, после первых нескольких раз подобное начинает утомлять, но именно так к нам относилась подавляющая часть Человечества. Здесь же в силу того, что «Картахена» уже не раз и не два доставляла новых воинов в Караул, а свита инквизитора умела правильно расставлять приоритеты, почитание отсутствовало. Имелось лишь уважение и тактичность, что меня вполне устраивало. Тем более, мне нравилось общаться с простыми смертными. Данные беседы составляли приятный контраст с атмосферой суровой неизбежности и фатализма, присущей всему Кочевому флоту.

Во время перехода моим временным жилищем стала отдельная просторная каюта без всякого излишества. Там я медитировал, читал, тренировался и отдыхал.

Дальний шепот сотен голосов окончательно стих, когда «Картахена» вышла в материальный мир. Вместе с шепотом пропало и незримое давление на сознание, что неизбежно чувствовал каждый псайкер. Аура злобы и ненависти, что пропитывала корабль несмотря на работающее на полную мощь поле Геллера, наконец-то развеялась. Даже дышать стало легче. Полет практически закончился.

Я как раз заканчивал медитацию, когда из вокса зазвучал голос Ранник.

– Кодиций Борей, мы приближаемся к точке назначения. Если желаете, то можете присоединиться ко мне на верхней обзорной галерее. Полагаю, вы найдете открывающийся вид более чем познавательным.

Через пятнадцать минут, пройдя две палубы и поднявшись на лифте, я добрался до нужного места. Это был вытянутый на сотню метров широкий коридор, больше напоминающий небольшой музей. Стальной пол прикрывал тяжелый ковер темно-зеленого цвета с вытканной золотой аквилой. Стены украшали деревянные панели, на которых висели величественные картины маслом, собранные капитаном с сотни миров. Каждую из них подсвечивал теплым светом небольшой люмен. Другая сторона представляла собой череду узких высоких окон в готическом стиле. За бронированными стеклами начинался космос.

Посередине галереи, заложив руки за спину, неподвижно стояла Джейд Ранник, одетая в кожаный камзол и сапоги на высоком каблуке. Когда я подошел, она обернулась и позволила себе легкую улыбку.

– Пятьдесят минут до стыковки, сейчас проходим минные поля. Мы прибыли. Впереди Караульная крепость «Эриох»! Неправда ли, величественное зрелище?

– Согласен, – мои глаза с немалым интересом принялись рассматривать циклопическое сооружение, что приближалось по левому борту, начиная закрывать все переднюю полусферу. Естественно, в пути до меня довели, что мы летим в регион космоса, известный под именем Иерихонский пролив, расположенный в сегментуме Ультима. Когда-то он принадлежал Империуму, но потом был надолго потерян, перестав представлять интерес. Затем здесь нашли устойчивые варп-врата, соединяющие пролив и Пограничье, находящееся недалеко от сектора Каликсида в сегментуме Обскурус.

Факт наличия устойчивых варп-врат моментально превратил Иерихонский пролив в важнейшую точку стратегического интереса. Для его возвращения в лоно Империума организовали Крестовый поход Ахила. Он начался сто пятьдесят лет назад, в 777 году, и поначалу проходил крайне успешно, но через некоторое время лет столкнулся с поистине непреодолимыми угрозами в лице флота-Улья Дагон, демонов, космодесантников Хаоса, еретиков и культистов. Каждый из этих факторов требовал колоссальных усилий для победы, но в совокупности они начали представлять практически нерешаемую задачу. Так что, поход не принес того эффекта, на который рассчитывали Высшие Лорды Терры.

В настоящий момент Иерихонский пролив считался частично освоенным, опасным, полным жестокости и неразгаданных тайн местом, простирающимся на десятки парсек. Многочисленные ксеносы, техноеретики, корсары, предатели, преступники, падшие Астартес, все эта мерзость и отрыжка рода Человеческого проникала сюда со всех сторон. И со всем этим боролись расположенные здесь аванпосты и крепости Караула Смерти, главным из которых выступал «Эриох», исполинского размера звездный форт класса «Рамилес».

Данные форты имели возможность к самостоятельному перемещению сквозь варп, но никто не знал кто, когда и с какой целью доставил сюда «Эриох». Империум располагает ограниченным количеством «Рамилес» и все они жизненно важны. Их наличие или появление в том или ином регионе космоса недвусмысленно намекает на серьезность намерений и силу, с которой мало что справится. Каждый форт мог при желании вместить несколько миллиардов солдат, ученых, исследователей, слуг и рабов, обеспечив им все необходимые условия. В его титанических ангарах помещались сотни крупнейших, включая гранд-крейсера, судов, а вооружение таково, что он в одиночку способен уничтожить полноценный вражеский флот.

«Картахена» шла уверенно, капитан знал маршрут движения через ловушки и минные поля, а все необходимые коды подтверждения уже наверняка были получены. Местная умирающая звезда оказалась справа, по другую сторону корабля. Мы не могли ее видеть, но зато видели, как свет окрасил «Эриох» в причудливую россыпь черных и светлых тонов, через которые тут и там мелькали золотистые или серебристые искорки – прожекторы, посадочные огни, ворота, статуи или необъятных размеров бронированные окна.

– Ты уже разобралась в местной планировке? – спросил я.

– Шутишь? – Джейд дернула краем губы, показывая, что оценила юмор. – Здесь тысячи километров протяженных коридоров, залов, ангаров, укреплений и всего прочего. Для перемещения с одной стороны форта на другую используются поезда или наружные челноки.

– Но хоть что-то ты изучила? – по мере приближения «Эриох» впечатлял все больше. Он походил на восьмиугольную, если смотреть сверху, конструкцию, с четырьмя многокилометровыми крыльями, напоминающими Имперские храмы с поправкой на исполинские размеры. В верхней части в глаза бросались сотни крыш, переходов, шпилей, арок, колонн, куполов, причальных палуб, вакуумных ангаров, орудийных батарей, мачт – и все в готическом стиле. Бесчисленные сигнальные и посадочные огни терялись на солнечной стороне форта, зато на ночной во всю перемигивались зелеными и красными цветами.

Сражаясь среди звезд, мне довелось узреть немало чудес, но сейчас я чувствовал нечто сродни потрясению и горечи. Как жаль, что человечество, научившись возводить такие, и даже более величественные сооружения, вступило на путь если и не откровенной деградации, то затяжной болезненной стагнации. Десять тысяч лет назад Империум напоминал юного, полного сил, задора и любознательности ребенка. Сейчас он стал походить на едкого, параноидального старика, ненавидящего все вокруг.

– Немного. К примеру, наружные постройки по периметру носят название Внешние Дворы. Они включают в себя посадочные площадки, доки, станции авгуров и все вооружение.

– Ясно. А тот пилон? – я кивнул подбородком на исполинский, высотой не менее трех километров, похожий на клинок центральный шпиль «Эриоха». Архаичного вида, древний и мощный, он венчал весь форт, будучи буквально усеянным антеннами, тарелками ауспиков и мерцающими генераторами защитных полей.

– Медная башня, служащая местом проживания инквизиторов и оперативников. Здесь же мы проводим свои совещания.

Я выпустил вовне свою духовную проекцию. Что-то почувствовав, Ранник дернула головой. Акула быстро осмотрела галерею на предмет посторонних. Щелчком энергетического всплеска я заставил на время вырубиться ближайшие камеры.

– Сколько инквизиторов сейчас в «Эриохе»?

– Девять на момент, как я отправилась за тобой, – Ранник красноречиво посмотрела на меня, показывая, что разглашает секретную информацию. И все же она ответила, значит, моя проверка прошла удачно. Она мне верила. В пути мы вели с ней эту игру, она ловко, пользуясь случаем, вызнавала мои секреты, а я – ее. Здесь доверие смешивалось с любознательностью. – Но ты должен знать, что число не постоянно, инквизиторы прилетают и улетают, переводятся сюда или наоборот, покидают «Эриох». Сегодня их девять, завтра может остаться двое, а уже на следующей недели будет два десятка.

– Кто у вас старший?

– Лорд-инквизитор Бальтазар Коридус.

– Благодарю. Скажи, ты разговаривала с магистром Бдительности Мордигаэлем? – магистр считался легендарной фигурой, чьи прошлые подвиги и свершения прятались под грудой легенд и домыслов. Собственно говоря, о нем я впервые узнал на борту «Картахены».

– Да. Он – великий воин, непревзойденный стратег и искусный дипломат. Выдающаяся во всех отношениях фигура. Впрочем, в Карауле Смерти иных нет.

– У тебя же пока нет собственной Истребительной команды? – под данным термином подразумевалась группа Астартес, непосредственно выполняющая оперативные задания. Команды делились на два вида: те, что исполняли приказы капитанов Караула из числа Астартес и те, кто поступал в распоряжение того или иного инквизитора для выполнения миссий Ордо Ксенос. Как обычному библиарию мне по большому счету все равно, где сражаться, и там и там я могу принести пользу. Но планы Те Кахуранги подразумевали нечто большее, чем простую службу, так что второй вариант выглядел предпочтительней, если только Джейд не останется в стороне.

– Нет, – Ранник качнула головой.

– Но ты ее рано или поздно получишь?

– Верно.

– Сделай так, чтобы я попал под твою руку, Джейд, – попросил я.

– Само собой, хотя это совсем нелегко. Среди коллег и так уже начали циркулировать слухи о моей связи с вами. Некоторые считают подобное весьма подозрительным.

– Еще бы! – я насмешливо фыркнул. – Повсюду интриги, коварство и манипуляции?

– Именно так мы живем в «Эриохе». Можешь порадоваться, Борей, в Истребительных командах так же процветает гордыня и конкуренция, далеко не все становятся верными друзьями.

Об этом я и сам много думал. Те, кто падает в Караул, по праву считают себя личностями необычными и уникальными. Так оно и есть на самом деле, здесь собраны лучшие из лучших, элита космодесанта. Личная честь, переходящая в гордыню гордость, неудовлетворенные амбиции, жажда славы и всеобщего призвания наслаивается на мощный фундамент того, что каждый позиционирует родной орден эталоном мужества, силы и благородства. Прибывшие сюда воины буквально лезут из шкуры в попытках доказать, что именно они здесь самые лучшие. И когда подобные уникальные личности попадают в одно место, а затем их комплектуют в один отряд, начинаются нешуточные проблемы. Во всем этом мне еще предстояло разобраться, найти здесь свое место, а той информации о Карауле, что я помнил по прошлой жизни, было удручающе мало.

С каждой минутой величественный форт становился все ближе, заслоняя большую часть обзора и позволив наконец-то рассмотреть, куда именно держит курс «Картахена». Нас готовился принять в своей нутро исполинский ангар. Защитные створки украшал греб Караула Смерти – череп с горящей красной линзой в левой глазнице и скрещенными костями за ним на фоне инквизиторской литеры с тремя поперечинами. Вот он разделился надвое, многометровой толщины створки начали медленно, словно неохотно, расходиться, приглашая корабли войти в безопасное убежище.

Если меня признают достойным, точно такая же эмблема в виде черепа и литеры «I» украсит мой левый наплечник. «Я достоин, так оно и есть. Орден не доверил бы мне такой миссии, не будь я готов, иначе бы меня не призвали» – напомнил я сам себе.

Скорость окончательно упала, последние километры фрегат проходил максимально осторожно, стараясь не задеть ворота. Слева проплыла титаническая орудийная башня, усиленная зевами торпедных аппаратов. Совершенное зрение Астартес позволило рассмотреть камень и адамантий, оценив древность всего сооружения.

«Картахена» начала заползать внутрь и сразу же погрузилась в тень. Сверху и вдоль стен исполинского ангара виднелись повисшие в воздухе бесчисленные дроны, готовые начать обслуживание вернувшегося звездного странника. За ними угадывались силуэты переходных мостиков и облаченных в красное техножрецов, заправочных шлангов и каких-то механизмов.

– Внимание всему экипажу! Приготовиться к швартовке, – из динамиков прозвучал мелодичный голос капитана.

Из стены ангара отделилась массивная тень, двухсотметровая балка, готовая зафиксировать фрегат. Раздался мощный гулкий лязг. Корабль дернулся в последний раз и замер. Басовитое гудение двигателей начало затухать. В этот момент я ощутил чье-то незримое присутствие рядом с собой. Оглянулся и смог разглядеть духовную сущность, подобную моей акуле, но отличающуюся внешней формой – она напоминала человека с двумя раскинутыми за спиной крыльями.

Я не испугался, но невольно напрягся. В ментальной проекции не чувствовалось враждебности, только мощь. То, что мне показали, уступало силе Те Кахуранги, но все равно невольно впечатляло. Тем более, бывшего наставника я считал одним из сильнейший библиариев среди всех Астартес Галактики, а таких можно пересчитать по пальцам одной руки. Местный же воин уступал ему, но все равно внушал уважение. Меня встречал библиарий – своих мы узнаем безошибочно. И я понял, что он здесь из-за меня.

«Приветствую тебя в Эриохе, Кархародон» – с едва ощутимым дружелюбием прозвучало в сознании.

Глава 14

Глава 14

Прощание с капитаном Ларисой ап Катор выдалось неожиданно сердечным.

– Сражайтесь со всей силой, что вам отмерил Бог-Император, милорд, – с немалой верой сказала женщина. Глаза ее сияли от переполняющих эмоций. – Для меня было честью доставить вас на «Эриох»! Приложите же всю свою мощь, чтобы обратно я отвезла вас живым, а не в ониксовом саркофаге, прошу вас от всего сердца.

– Постараюсь, обещаю. Вам же желаю попутных ветров и долгих лет жизни, мне было приятно познакомиться с вами, держите себя в праведности, леди, – мягким осторожным движением я положил руку на ее хрупкое плечо. От моих слов ее глаза распахнулись еще шире, подобные пожелания обрадовали и, что говорить, польстили капитану.

Я попрощался с ней, а затем и с Джейд, которая отправилась в Медную башню. Мои немногочисленные вещи вынесли из корабля сервиторы, а когда и я очутился на причальной палубе, то обнаружил одного-единственного встречающего, того самого библиария, чьей духовной проекцией выступал человек с крыльями. «Не совсем человек, ведь передо мной Темный Ангел», – мгновенно сообразил я, оглядывая черный доспех, правый наплечник которого украшала символика Ангелов, некогда Первого легиона, чьим примархом являлся Лев Эль'Джонсон.

– Мое имя Задкиил, я эпистолярий Темных Ангелов и Караула Смерти, член Палаты Бдительности, – воин уступал мне в росте и не был настолько массивным, так как носил обычный, а не терминаторский доспех. Его низкий голос звучал совершенно спокойно, он не хвастался, лишь констатировал собственный статус, облегчая дальнейшее общение. – Согласно традиции, прибывших капелланов встречает капеллан, апотекариев – апотекарий, технодесантников – технодесантник, а библиариев – библиарий. Такова одна из моих обязанностей. Еще раз повторяю – добро пожаловать в «Эриох», кодиций Борей, прозванный Мегалодоном.

– Благодарю, Задкиил, кодиций Борей из Кархародон Астра прибыл для исполнения своего долга, – я представился официально, передавая свиток, скрепленный печатью Алого Потока. – Поначалу я подумал, что ты из Кровавых Ангелов, не из Темных.

– Ты не первый, от кого я слышал подобные слова, – обронил он, намекая на то, что ментальная проекция может принимать практически любой вид, от обычной сферы до самой причудливой фигуры. Ранее с Темными Ангелами встречаться мне не доводилось, я впервые чувствовал энергетику потомков Льва, а потому неудивительно, что ошибся. Хотя, может так мне дали урок, намек или даже подсказку на то, что не все здесь является тем, чем кажется на первый взгляд?

Пока Задкиил ломал печать и знакомился с содержимым свитка, я внимательно и неторопливо оглядел библиария. Черные доспехи воина, с серебристой левой рукой, прикрывал плащ и психический капюшон. Кожа его оказалась смуглой, как у мулата, а правый глаз заменял окуляр. На лице не наблюдалось и намека на улыбку. Ранец за спиной украшали черепа, на поясе висел силовой меч и тяжелый фолиант. От всей фигуры буквально веяло мрачной суровой силой. Похоже, я встретил чрезвычайно разностороннюю личность, одаренную многочисленными талантами, но его способности к предвиденью будущего и боевые навыки псайкера проявлялись наиболее отчетливо.

За спиной эпистолярия находилась дюжина слуг. Они выглядели идентично, одинаковая безупречная черная форма с начищенными сапогами, один рост, одна комплекция и одинаковые серебряные маски с эмблемой Караула. Лишь в псайкерском зрении проступали незначительные, практически незаметные изменения, чего с нормальными людьми быть не могло в принципе. И все же мне удалось скрыть удивление, когда я понял, что вижу клонов – а ведь клоны запрещены в Империуме. Вот и первый сюрприз, о котором никто меня не предупреждал.

– Это роти, слуги Караула, – сказал Задкиил, заметив мой интерес. Одному из них он отдал свиток, с приказом доставить командору Караула, а остальные приняли багаж и унесли его в мое новое жилище. – Следуй за мной, – добавил он, и мне оставалось только подчиниться.

Мы направились куда-то внутрь форта, двигаясь по широкому центральному проходу. Дорогу уступали техноадепты и многочисленные слуги. Каменные стены выглядели строго, с гербами Караула и узкими бронзовыми вставками, стилизованными под колонны, на которых располагались светильники. Боковые проходы, редкие вентиляторы, да проложенные под самым потолком толстые кабели, вот практически и все, за что цеплялся глаз.

– Ты можешь задавать различные вопросы, но не забывай, что Караул хранит множество тайн и не обо всем следует спрашивать в первые дни, – произнес Задкиил. – Ты библиарий и тебе придется тяжело, ведь наше служение предполагает любознательность и понимание сути вещей. Ты привыкнешь ко всем этим играм плаща и кинжала, как привык я и сотни прочих библиариев.

– Думаю, я понимаю, о чем ты говоришь.

– И я так думаю. Когда-то и я стоял на твоем месте и не все мне тогда нравилось. Молчание, отговорки, полуправда, косые взгляды, ты пройдешь через все и поймешь, что для всего есть причина, однако поначалу многое придется принимать на веру, таков местный уклад. Страсти здесь накалены, а соперничество в порядке вещей. Атмосферу дома, к которой ты привык в родном ордене, тут не найти. Не дай мне повода ошибиться в тебе, пока я думаю, что ты личность цельная и многообещающая. Прошу тебя не поддаваться на провокации и сохранять холодный рассудок.

– Ты со всеми столь многословен?

– Нет, только с новичками-библиариями, – мою полушутливый намек он проигнорировал.

Пока мы шли, я мысленно пытался вспомнить все, что знаю о Темных Ангелах. Знал я немало, но не так уж и много, почему-то акцент сфокусировался на Сайфере и Лютере. Ангелы считались одним из самых прославленных легионов, которые после Ереси Хоруса и дальнейших преобразований разделились на несколько десятков орденов. Непоколебимые, развитые технологически, они хранили множество тайн. Кажется, у них имелся некий Внутренний Круг, а ротные подразделения носили названий Крыльев. Самый главный их секрет, а заодно и тщательно скрываемый позор состоял в том, что часть из них перешла на сторону Хоруса. Таких называли Падшими и охотились за ними по всей Галактики, зачастую бросая союзников в самые ответственные моменты сражений, лишь бы выследить и уничтожить одного из предателей.

Задкиил некоторое время шагал молча, позволив мне обдумать и еще кое-что: нет ли очередного знака Судьбы в том, что меня встречает именно Темный Ангел?

Мы свернули с главного прохода и дальше пошли по более узкому коридору. Каменные стены выглядели все также аскетично и строго. Света здесь было мало, редкие светильники создавали небольшие яркие области, прочее же терялось в тенях. Чем дальше мы шли, тем тише становилось, лишь грохот наших шагов, да негромкое урчание серповприводов доспехов нарушало тишину. Пахло сухой пылью.

Мой провожатый в сумраке видел не хуже меня. Его аура буквально сияла, выдавая колоссальную мощь и абсолютный контроль. По силе он мне не уступал. Пока, во всяком случае.

– Я чувствую твое любопытство, – неожиданно сказал Задкиил. – Не стесняйся задавать правильные вопросы. Отринь предубеждение, навязанные штампы, ложную гордыню и показное равнодушие. Будь как вода, на воде следов не остается, но она способна проникать везде.

– Где мы и куда идем? – оценив совет, спросил я.

– Мы покинули Внешние Дворы и вошли во Внутреннюю Сферу. Она состоит из двести восьмидесяти этажей, мы на сто двадцатом и направляемся в Блокираторную. Должен предупредить – тебе там не понравится, ты будешь взбешен.

– Почему?

– Потому что там я заблокирую твой псайкерский дар. Полностью.

Я невольно похолодел. За минувшие годы моя сила и те возможности, что она давала, стала неотъемлемой частью меня самого. Я не видел себя иначе, чем псайкер, обладающий различными талантами. Что же значит их лишиться? Наверное, тоже, что отрезать у птицы крылья, не иначе. Как жить после такого?

– На подобное своего согласия я не давал, – похоже, мой голос прозвучал слишком резко.

– Как и каждый из библиариев, оказавшись здесь. Но все мы без исключения прошли через Жука и обрели силу вновь, когда блокиратор сняли. Подумай об этом. Я не стану тебя уговаривать, но иначе нельзя. Ты же не хочешь стать первым и единственным Кархародоном, которого Караул Смерти отказался принять?

– Проклятье! – не скрываясь, я выругался. – Что, иначе нельзя?

– Никак нельзя, – тем временем мы достигли круглой площадки, похожей на стакан – высота потолка здесь была куда больше, чем диаметр пола. Справа, за аркой, вниз и вверх уходила каменная лестница со стертыми ступенями. Воздух нагнетал внушительный вентилятор, его широкие лопасти двигались неторопливо, пропуская дальний искусственный свет. Задкиил подошел к дверям лифта и нажал несколько кнопок на панели под серебряным черепом. Череп щелкнул, свет в его глазах сменился с красного на зеленый и двери открылись. Небольшой лифт двигался плавно и беззвучно, мигом подняв нас на несколько десятком метров.

Следом за Задкиилом я вышел в просторную комнату, чистую, едва ли не стерильную, с отчетливыми запахами медикаментов. Окон здесь не было, но зато на одном из столов мой взгляд сразу же наткнулся на что-то необычное – поблёскивающее хромом устройство, напоминающее жука с шестью конечностями и длинным сегментным хвостом. Даже смотреть на него было неприятно, я чувствовал его враждебность всему тому, что олицетворяет собой псайкер.

– Познакомься с апотекарием Роденом из Черных Консулов, Борей. Рядом с ним тот самый Жук, о котором я говорил, – сказал мой провожатый.

– Так ты первый Кархародон в Карауле? – Роден был облачен в черный доспех с крылатой спиралью апотекариона на правом наколеннике. С его классической благородной внешности можно было ваять скульптуры или писать картины. – Кажется, он недоволен и готов сорваться, Задкиил.

– Не надо за меня переживать, я здесь затем, чтобы исполнить долг, – ответил я по возможности ровно.

– Кто сказал, что я переживаю? – апотекарий пожал плечами и принялся перебирать какие-то устройства на маленьком металлическом столике недалеко от себя.

– Ты должен довериться мне, брат! Мы не желаем причинять тебе вреда, – сообщил Темный Ангел. – Роден сделает укол. Он вырубит тебя и позволит прицепить к позвоночнику и голове Жука. Когда ты очнешься, процедура уже закончится.

Все мои инстинкты бушевали против того, что должно произойти. Это было не только унизительно, не одна лишь воинская честь терпела оскорбление. То, что меня ждало, в глазах псайкера выглядело по-настоящему кощунственно и пугающе. Мне так и хотелось ударом кулака согнать пренебрежительную улыбку с лица апотекария! Почему никто не предупреждал о таком?

– И что, все библиарии проходят данную процедуру?

– Абсолютно все, – заверил Задкиил.

– Ладно, начинайте, – я сжал кулаки.

– Сначала ты должен снять доспех, мы поможем, – мягко сказал Задкиил. – Оденешь ты его лишь после окончания всех тренировок и Второй клятвы.

Все выглядело не так, как я себе представлял. Из боковой ниши выехали сервиторы на гусеницах с различными манипуляторами, предназначенными для помощи Астартес с их броней.

Я отложил в сторону все свое оружие, шлем и пояс, а потом, одна деталь доспеха за другой, расстался с экипировкой, оставшись практически обнаженным, не считая повязки на чреслах.

– Надень это, – Роден кинул мне просторный хитон. Так я и сделал.

– Присядь в кресло, – библиарий повел рукой.

Кресло вырубили из цельного куска камня и намертво прикрепили к полу. Я поерзал, устраиваясь поудобнее и положил руки на широкие подлокотники. С резким щелчком из пазов выскочили толстые стальные дуги, оплетая мои запястья и щиколотки.

Я хотел выругаться, но наткнувшись на пристальный взгляд Темного Ангела, сдержался. Роден зашел сбоку и приставил к моей шее устройство, похожее на пистолет. Раздался легкий щелчок и в кожу под левым ухом впилось несколько игл от которых сразу же стал расходиться странный обжигающий холод.

Шея занемела окончательно, а холод продолжал охватывать и парализовать тело. Сознание начало гаснуть, голова опустилась, уткнувшись подбородком в грудь.

Астартес непросто вырубить, если он того не хочет. Похоже, в Карауле Смерти апотекарии сумели обойти впечатляющий ресурс наших генетически усовершенствованных тел.

Это была последняя мысль, после которой мое сознание соскользнуло в тихую темноту.

* * *

– Кархародон показался мне странным, – заметил Роден после того, как Жук прижился. Устройство охватило четырьмя лапами затылок Борея, двумя шею и опустило хвост вдоль позвоночника практически до поясницы. Иглы выскользнули и вошли в тело Астартес, безошибочно находя нервные узлы и намертво блокируя псайкерскую силу. Задкиил невольно вспомнил себя на этом самом месте и в этом же кресле – тогда он был готов разорвать всех, кто посмел так поступить с ним.

– Почему? – поинтересовался библиарий, наблюдая, как медленно поднимается грудная клетка Борея. Длинные волосы, что росли лишь на одной половине черепа, частично закрывали ему лицо. Настолько высоких и соразмерных, можно сказать, с идеальным сложением, воинов ранее даже ему видеть доводилось не часто. Он совсем мало знал о Кархародонах, о них вообще мало что было известно, но как будто подобный рост для них не является нормой, как и фиолетовый цвет глаз не являлся генетической традицией. И на его теле имелись сигилы, древние и невероятно могущественные, каких прежде Темному Ангелу наблюдать не доводилось. Он понимал их принцип, так как в его ордене использовали схожую систему, но вот форма могла разниться, что, собственно, и произошло. В целях безопасности он мысленно прикоснулся к ним, оценивая энергетику и предназначение.

Часть данных изменений объяснялась вполне логично – перед ним находился один из сильнейших биомантов, каких он встречал, способный творить с помощью своих талантов удивительные чудеса. Каждый из них был искусней любого апотекария и мог с невообразимой легкостью работать с собственным телом. В некоторых орденах таких уважительно называли Мастерами Жизни. Особенности внешности таким образом объяснялись просто, но это лишь добавляло загадок прибывшему воину. Разум его походил на неприступный бастион, снабженный сотней стен, преград, ловушек и ложных картинок. Задкиил мог считывать лишь поверхностные образы Кархародона, да и то, вполне обоснованно предполагал, что фиксирует лишь то, что ему позволили увидеть.

Доспехи и оружие воина так же вызывали вопросы. Сервиторы уже унесли их в келью, но Темный Ангел успел все рассмотреть. Усовершенствованная терминаторская броня, мощный псайкерский капюшон, прекрасный посох, удивительный меч и поистине уникальная силовая перчатка показывали, насколько орден ценит своего кодиция. К ним явно прибыл не совсем обычный воин, пусть и библиарий. Нет, у новичка имелся потенциал, его готовили для чего-то по-настоящему важного.

Задкиил знал, кого к ним привезут, а потому изучил архивы. За последние годы «Эриох» пополнился многими героями Бадабской войны. Кархародон оказался одним из них, но на фоне всего остального данный факт словно терял свое значение. Или, наоборот, приобретал некую глубину.

– Он слишком легко смирился с Жуком. Помнишь, как бушевал Алабар? А рунный жрец Бульфар, который едва не разнес всю Блокираторную? И эти знаки, таких раньше я не встречал, – рассудительно заметил Роден.

– Как и я, – признался Задкиил. – Но уверяю тебя, они не несут в себе ничего подозрительного, обычная практика библиариев. Это сигилы, помогающие накапливать силы и защищаться.

– В любом случае я занесу все данные в отчет, – предупредил Роден, отличающийся похвальной педантичностью. – И погляди, как быстро он приходит в себя, это аномалия.

– Вижу, – Темный Ангел и сам фиксировал, как расслабленные пальцы воина сжались в кулаки, как быстро восстанавливается пульс и прочие жизненные показателя. Обычным библиариям после активации Жука на такое требовалось около трех минут, Кархародон укладывался в две. Еще одна интересная деталь добавилась к его личности. А ведь и апотекарий был прав, Борей действительно воспринял процедуру с потрясающим безразличием. Естественно, эмоции он все же проявил, но они не шли ни в какое сравнение с тем буйством, что когда-то учинил здесь Волк с Фенриса. Да и все прочие, а через руки Задкиил прошли более трех дюжин библиариев, не сильно ему уступали. Этот же вел себя иначе.

– Подобное свидетельствует либо об апатичной тупости, либо о полнейшем самоконтроле, – поразмыслив, констатировал Темный Ангел. – Ты же не думаешь, что среди библиариев есть тугодумы?

– А кто вас знает? – Роден коротко хохотнул.

Два Астартес наблюдали, как привязанный к креслу воин окончательно пришел в себя, дернулся и открыл глаза. Удерживающие крепления протестующе заскрипели, когда он напрягся, а затем ослабли, когда его мышцы опали.

– Привыкай жить без дара, – хмуро посоветовал Задкиил, вновь вспоминая себя и то, как непросто ему пришлось. Псайкер без силы – пустой звук. – Особенно ошеломляюще потеря силы проявляет себя в первые дни, пока адаптируешься к новому состоянию.

– Значит, именно так я теперь буду жить? – ровный голос Кархародона свидетельствовал о полнейшем самоконтроле.

– Ты обязан осознать суть Караула Смерти, – эпистолярий дал знак, Роден нажал на руну, убирая захваты. Кархародон неторопливо поднялся, потирая запястья. – Клятву служить здесь дают Астартес с сотен орденов. Каждый, кто «надел черное», нужен нам, но с библиариев спрос особый. И отношение к нам иное, более жесткое и требовательное. Пока ты не примешь присягу, твой психический дар останется закрытым.

– Так было со всеми? – Борей осторожно ощупал пальцами устроившееся на затылке устройство. – Я чувствую… пустоту. Омерзительно!

– Прояви терпение, брат, и не пытайся вырвать Жука. Необратимый паралич не поможет тебе в бою. Скоро ты поймешь, Жук нужен не только нам, но и самому тебе. Мы, библиарии, слишком сильно полагаемся на свой уникальный дар. Удивительно, сколь многое можно приобрести на тренировках, оставшись без него. Это словно новое рождение, относись к процедуре как к возможности, а не как к ограничению и тогда ты сможешь вырасти.

– Возможно, – с открытой безжалостностью добавил Роден.

– Возможно все, – без всяких эмоций Борей смерил апотекария взглядом. Стало ясно, что двум воинам уже никогда не стать друзьями. Впрочем, такие вещи Караул заботили не сильно.

– Это же не просто блокиратор, да? Думаю, он будет отслеживать мои перемещения. Какие еще у него есть функции?

– В проницательности тебе не откажешь, – одобрил Задкиил. – Жук не даст тебе зайти туда, куда заходить не положено. Он отключит тебя, если твой конфликт с кем-то зайдет слишком далеко. И повторю еще раз – он сделает тебя сильнее, чем ты был. В наших миссиях мы слишком полагаемся на свой дар. Есть места, где он может подвести или пропасть. Так что научись быть самим собой с одной лишь физической силой и навыками тела.

– В течении часа боль в голове пройдет, – добавил Роден. – Не замечать присутствие Жука ты научишься быстро, если сам того захочешь. Вот, выпей это.

Кархародон не стал ни о чем спрашивать и залпом осушил кубок с целебным раствором.

– Что дальше? – спросил он.

– Сегодня тебя ждет Первая присяга Караула Смерти. После нее все изменится. Ты должен научиться думать о себе в первую очередь, как о караульном, а уже затем – как о Кархародоне. И еще – как только мы выйдем из Блокираторной, в силу вступит дисциплина. Больше никаких поблажек, я стану для тебя эпистолярием, а ты превратишься в моего подчиненного. Ты будешь обращаться ко мне, как положено, ясно, кодиций?

– Да, – Задкиил продолжал смотреть в глаза Борею до тех самых пор, пока тот неохотно добавил. – Милорд.

Глава 15

Глава 15

Нашу группу новобранцев поселили на сто шестидесятом этаже Внутренней Сферы, в длинном коридоре на южной стороне «Эриоха», куда выходило сто индивидуальных келий, по пятьдесят дверей с каждой стороны. Больше половины из них пока пустовало. Кто-то закрывал свои двери на засовы и замки, иные держали их чуть ли не нараспашку, не имея привычки жить в одиночестве. В любом случае, в чужие покои никто без спроса не входил. Подобное рассматривалось не только как дурной тон, но и серьезный проступок, сродни тапу у Кархародонов.

На наш этаж вело две лестницы и лифт. С одной стороны коридора возвышалась семиметровая статуя Императора, на другой стену украшала искусная мозаика с сюжетом о защите Терры во времена Ереси Хоруса. И к статуе, и к мозаике явно приложил руку настоящий мастер.

Порядок и чистоту здесь поддерживали роти, имеющие более высокий статус, так как они находились в непосредственной близости от Ангелов Императора. Души у них отсутствовали, но как личности клоны были развиты неплохо.

Выделенная мне келья не имела окон и представляла скромное, в чем-то даже аскетичное жилье. В стенах имелись ниши, в одной из которых стояла медная статуэтка, символизирующая Императора на Троне.

Простое каменное ложе с тонким матрасом и столь же тонкой подушкой предназначалось для отдыха. Стул, стол и писчие принадлежности со стопкой пергаментов подразумевали, что я буду вести записи. Внушительная деревянная полка предназначалась для хранения книг, свитков и прочих текстов, взять которые можно в местном библиариуме или архиве. Освещение давали электронные свечи, но никто не мешал попробовать раздобыть настоящих, из натурального воска. Арка с растительным узором вела в санитарный отсек с умывальником и унитазом, где также имелась мраморная купель, заполненная прозрачной ледяной водой. Плиты из черного мрамора под ногами украшала надпись, выполненная на высоком готике: «Они служили с честью».

В примыкающей комнате, больше похожей на склад, я обнаружил свое оружие и контейнер с вещами. Доспех пока не вернули, вероятно, его готовили к перекраске. Второе свободное помещение предназначалось для трофеев. По крайней мере, стены там были утыканы крюками и пустыми пока табличками. Как удалось выяснить чуть позже, космодесантников из одного ордена часто селили в одни и те же кельи, дабы они видели подвиги своих братьев, тех, чьи имена были им известны. В моем случае я оказался первым, Кархародонов здесь еще не было, прошлых трофеев никто не оставил, следовательно мне следовало положить начало. Подобными нехитрыми манипуляциями Караул всячески подстегивал мотивацию оказавшихся здесь Астартес.

В самом начале я не особо обращал внимания на подобные детали. Меня куда больше заботило то, что со мной случилось. Блокировка дара воспринималась невероятно болезненно. Меня словно сделали инвалидом, лишили самой сути. Я перестал быть самим собой, став слабым, словно новорожденный щенок. Причем, на подобное я пошел вполне добровольно. Задкииил и прочие библиарии Караула не собирались говорить, когда тренировки закончатся и Жука снимут, а потому каждый день проходил поистине мучительно.

В те дни начальной адаптации мое терпение поддерживали две вещи: осознание, что не я один иду таким путем и перспектива, что в итоге все пойдет на пользу. Так что я выдержал. Впрочем, здесь отсутствовал какой-либо подвиг. Через Жука прошел Задкиил и сотни других библиариев в этой, и прочих, крепостях Караула.

Первая присяга оказалась хоть и торжественным, но достаточно скромным ритуалом, во время которого Астартес давали слово хранить секреты Караула и пройти с честью сквозь грядущие трудности. Присягу принесли сорок два воина, именно столько прибыло в «Эриох» в ходе очередного набора. Больше всего здесь было Ультрамаринов и их дочерних орденов, но также присутствовали космодесантники из достаточно редких подразделений, причем не только сегментума Ультима.

После Первой присяги начались тренировки, бесконечные, разнообразные, изматывающие. При желании, соответствующих эпитетов можно было подобрать бесчисленное множество. Несколько сержантов контролировали учебный процесс и делали все возможное, чтобы испортить нам жизнь.

Каждые сутки начинались с общего молебна, во время которого космодесантники обращались к Императору с просьбой преумножить силы и благословить на борьбу с ксеносами. Сам молебен составили максимально универсально, дабы удовлетворить всевозможные нюансы верований, которые разнились от ордена к ордену и зачастую могли принимать весьма специфические формы.

Затем был завтрак и общее собрание в Аудиторуме – внушительном зале, где капитаны Караула объявляли состав групп и общие задачи на текущий цикл. «Эриох» жил по суточному времени Благословенной Терры. Так как крепость находилась в космосе, тут отсутствовали такие понятия, как смена дня и ночи. Здесь всегда был день.

Суточную программу разбили на три шестичасовых цикла. Оставшееся время считалось нашим личным ресурсом. Каждый мог выбирать, что ему делать – спать, читать, общаться или молиться.

Тренировки сильно отличались от аналогичных в Кочевом флоте. Кроме рукопашного боя, физической, огневой подготовки и обращения с различным холодным оружием, здесь все вызывало интерес. Нейроактивные симуляции в специальных саркофагах, бои в замкнутых пространствах с тройной гравитацией или совсем без нее, скоростное десантирование, скрытое проникновение на объект, стремительное уничтожение охраны, похищение объекта или информации... Мы сражались под водой и в невесомости, учились обезвреживать чужие ловушки и ставить свои, взламывать шифры и действовать без единого звука. Все это больше напоминало не привычную войну, что вели Астартес, а действия убийц-ассасинов. Именно их из нас и готовили.

С помощью сотен сервиторов и техномагов сержанты постоянно модернизировали полигоны, добавляя или убирая различные объекты. Сегодня нас мог ждать огненный ад, но на следующий цикл мы двигались сквозь пелену снега и лютый мороз. Установки «Эриоха» и невероятные размеры полигонов позволяли создавать практически любые условия. В секторе «Эриоха», известным под названием Охотничьи Угодья, нашими врагами иногда выступали настоящие ксеносы – тираниды, орки, тау из Касты Огня, друкхари и многие другие. Все те, кого с немалым риском удалось отловить Истребительным командам.

Среди сорока двух блестящих воинов с первых дней выделились трое: Гневий из Обречённых Орлов, Белый Консул Крайор и Хотор из Железных Рук. Каждый из них прибыл в Караул уже во второй раз. Их результаты на тренировках выглядели впечатляюще, на них равнялись и про них говорили, что они непременно станут Альфами Истребительных команд.

Капитаны, библиарии и капелланы следили за нашими успехами. Нас постоянно тасовали и меняли численность групп для анализа, в каком именно сочетании мы можем показать наибольшую эффективность. В крепости имелись записи о том, когда именно и какая команда прошла то или иное препятствие. Время считали определяющей величиной. Отставание от графика на десять-пятнадцать секунд сержанты считали катастрофой и приравнивали к провалу всей миссии.

– В Истребительной команде слабость одного обозначает слабость всех. Самое слабое звено рвется в первую очередь, – твердили сержанты, вполне серьезно считающие нас новобранцами. То, что они говорили это лучшим воинам своих орденов, придавало словам неповторимую окраску.

Доспехи нам пока не вернули, мы занимались в специальных обтягивающих костюмах, обладающих эффектом хамелеона. Выдаваемые болтеры были меньше, компактней и легче стандартных моделей. Караул так же не стеснялся использовать различные приборы и устройства, не имеющие аналогов в Империи и зачастую оснащенные весьма продвинутой начинкой. Причем не все они были изготовлены рыками человека. Прояснилась и еще одна тайна Караула Смерти – уровень развития электроники здесь превышал все то, что я знал. Сенсорные, с диаметром в два метра, мониторы; передовой вокс и приборы глушения; шифровальные и дешифровальные программы; мины и взрывчатка с распознаванием свой-чужой; серво-черепа с функциями полноценных компьютеров; выглядевшие как живые голографические проекции; продвинутые автопилоты на челноках и кораблях; защитное покрытие доспехов, прекрасно скрывающее любые сигнатуры и конечно, нейро-саркофаги… Данный список можно было продолжать долго, но именно здесь, в Карауле, я осознал, что у Человечества не все так плохо с технологиями, как мне казалось долгие годы. В Кочевом флоте хватало различных диковинок, но у нас они являлись трофеями, редкими знаками того, что могло бы быть. Здесь же все использовалось на постоянной основе.

Постепенно мы узнавали и притирались друг к другу. Не обошлось и без провокаций, о которых предупреждал Задкиил.

– Веришь ли ты в Бога-Императора так, как верю в него я, Кархародон? – одним из первых, с кем меня свела судьба в «Эриохе», стал Улберт, капеллан Черных Храмовников. Глядя на него, сразу становилось ясно, что из таких получаются первоклассные фанатики, безжалостные и непреклонные. Чужую невиновность они воспринимали исключительно как отсутствие необходимых улик, позволяющих сжечь еретика.

– Что, хочешь поговорить о догматах веры, Храмовник? – вопросом на вопрос ответил я.

– Мне нужен ясный ответ, а не глупая шутка, – процедил он. – И я не услышал в твоем голосе любви, хотя мы говорим о Нем!

– У тебя нет права задавать мне вопросы, – я демонстративно оглядел его мускулистую мрачную фигуру. Взгляд прищуренных глаз казался недобрым, они словно прятались в глубине черепа, прикрытые широкими надбровными дугами. Тяжелая, похожая на кирпич, челюсть и жесткая складка губ недвусмысленно намекали о силе воли и излишней упертости, а золотые штифты на лбу говорили, что я вижу уважаемого ветерана. Ауры воина я считать не мог, но мне казалась, что она должна быть как черно-коричневая туча, напрочь лишенных таких качеств, как радость, эмпатия, любознательность или живость ума.

– Ты знаешь, кто я и чем занимаются капелланы.

– А мне все равно, что тебе нужно. И ты знаешь, кто я и чем занимаются библиарии, – мой ответ был не более грубым, чем его вопрос, и вообще, не я первый начал данный разговор.

Так я впервые встретился с Улбертом, фанатичным капелланом из всеми уважаемого ордена Черных Храмовников. Подобно Кархародонам, они не имели собственной планеты, а их флоты беспрерывно участвовали в Крестовых походах десять тысяч лет. В «Эриохе» про них ходила шутка: «что предпримет храмовник, оказавшись в непонятной ситуации? Начнет очередной Крестовый поход».

Наши отношения сразу пошли по сложному пути. К слову, он ко многим подходил с таким вопросом, и я не знал, чего на самом деле хотел достичь Улберт. Возможно, реализоваться через веру, в которой он действительно разбирался или оказать давление, подчеркнув собственный, достаточно весомый, статус. Но те приемы, что прекрасно показывали себя дома, в «Эриохе» не срабатывали. Здесь не его вотчина, он не среди новичков или подчиненных, так что подобное поведение большинством Астартес воспринималось негативно.

Общие приемы пищи проходили в Трапезной, за стальными столами и на длинных скамьях. Еду и ложки выдавали почтительные роти. Пищу можно было проглотить за минуту, но на весь обед выделяли двадцать минут, давая возможность передохнуть и коммуницировать.

Обычно на обед собиралось около тридцати пяти человек, остальные предпочитали принимать еду в собственных кельях. Все воины выглядели по-своему уникально, ярко и неповторимо. Многие казались странными до нельзя. Часто попадались и вовсе необычные персонажи. Мне нравилось с ними знакомиться и узнавать что-то новое, это же опыт, которого ранее я был лишен.

– На вкус как дерьмо! – рыкнул Рагди Стальной Клык, Космический Волк из Четвертой Великой роты. Его расписанное шрамами и синими татуировками лицо казалось совершенно диким. Заплетенная в косички борода до груди, продетые в костяные колечки усы, грива рыжих волос и острые клыки, которые появлялись, когда он смеялся, заставляли считать его варваром. Волк сидел рядом со мной и с отвращением поднял ложку, смотря как с нее падают комки питательной каши, обеспечивающие нас всем необходимым, включая калории, витамины, белки, углеводы, минеральные вещества и аминокислоты. Мы неплохо ладили, а началось все с того, что при первой встрече я сказал ему: «думаю, при виде тебя культисты срут кирпичами». Он посчитал мои слова замечательным комплиментом, долго ржал и с тех пор демонстрировал дружелюбие – насколько вообще можно увидеть подобные чувства от Волка.

– Не знаю, не пробовал, – я проглотил безвкусную питательную смесь, и чтобы позлить воина, сделал вид, что она мне нравится.

– Что? – он недоуменно уставился на меня, но вместо гнева захохотал, хлопая корявыми ручищами по столу, словно я только что выдал самую лучшую в мире остроту. – Хо-хо-хо! – его басовитый смех раскатывался по Трапезной, заставляя обратить на нас внимание.

Приглядывающий за нами сержант Андроник скосил глаза на Рагди и промолчал. Крайор в окружении четырех Астартес, признававших его лидерство, даже не повернулся. Всегда одинокий Тесий из Минотавров смотрел на меня с совершенно бесстрастным лицом. В те редкие моменты, когда он что-то говорил, становилось видно, что естественные зубы воин заменил на железные. Иногда, провоцируя или действуя на нервы, он любил ими стучать. Из того же материала были и штифты у него на лбу. Это был жестокий угрюмый Астартес, не стремившийся в лидеры и не желающий, чтобы им командовали. Друзей он здесь не нашел, с ним было непросто. Тот факт, что совсем недавно мы сражались плечом к плечу в Бадабской войне мало что для него значил, тем более, познакомились мы только здесь.

Еще двое, Фрейг Ран из Гвардии Ворона и Барг Севор из Оскорбителей, заняли самый дальний угол Трапезной. Воины выглядели похожими – бледная кожа, черные волосы и темные глаза, так как происходили от геносемени Корвуса Коракса. По идее, они считались моими самыми близкими кузенами, но отношения с ними как-то не заладились. Четыре раза мы с Раном тренировались вместе, один раз лидером назначили его, два – меня, и еще раз Альфой поставили Улберта. Нам с Фрейгом подобный опыт радости не доставил. Вдобавок Ран ожидал услышать от меня уважительное официальное приветствие, которое согласно традиции обязан произнести «младший» брат по отношению к «старшему», представляющему орден-наследник их общего легиона. Таких слов он от меня не дождался, так как я просто их не знал, Кархародоны ничем подобным себя никогда не утруждали. По итогу, Фрейг Ран решил считать меня наглым гордецом, а его позицию разделил и Барг Севор.

Черный Храмовник Улберт общался с Бар-Куром из Молота Дорна. Оба их ордена имели корни в Имперских Кулаках, а потому они почитали Рогала Дорна, а сынов всех прочих примархов в лучшем случае признавали союзниками. Улберт и Бар-Кур одарили Волка красноречивыми взглядами, предлагая заткнуться, тот все видел, но плевать хотел на чужое мнение.

– О чем смех, братья? – к нам подсел Моран Титан, Штормовой Гигант из Саламандр. Я считался одним из двух самых высоких Астартес данного набора, Титан как раз и был вторым. Причем я достиг подобных результатов с помощью биомантии, он же вымахал самостоятельно. Кожа его казалась черной, словно оникс, а глаза имели красноватый оттенок. Короткие черные волосы, широченные кулаки и частая улыбка делали его заметным, а о силе воина ходили чуть ли не легенды. По меркам Астартес он считался миролюбивым, едва ли не добряком. А еще он каким-то невероятным образом умел нравиться всем. Здесь все нашли себе недругов или соперников, все, кроме Морана. У него существовала забавная привычка подходить к каждому с предложением побороться на руках. Титан победил всех, но даже такой факт не заставил хоть кого-то возненавидеть Саламандру. Он и со мной боролся. Естественно, без псайкерских сил я проиграл. Когда его огромный бицепс вспух необъятным шаром тренированных мышц, а широкое, словно книга, запястье напряглось, показывая жгуты толстенных сухожилий, я сразу же уяснил, что победы мне не видать. «А ты хорош, брат» – сказал он, уложив мою руку на стол и добродушно похлопывая по плечу. Моран всем так говорил и странным образом все ему симпатизировали.

– О жратве! Кровь Русса, видели бы мои братья, каким дерьмом здесь приходится давиться! – Рагди с отвращением отправил в пасть очередную ложку и вытер губы тыльной стороной ладони. Он вообще часто поднимал данную тему, вспоминая о славных пирах, закатываемых в Клыке, их крепости-горе на Фенрисе. Со стороны могло показаться, что он прост, словно рукоять топора, но это было совсем не так. – Я привык пить мёд и рвать зубами прожаренное до хрустящей корочки мясо! Понимаете, парни, мя-со! – он с наслаждением протянул последнее слово и втянул ноздрями воздух, как будто чувствуя соблазнительные запахи минувших застолий.

– Так что вызвало смех?

– Кархародон признался, что не знает, каково дерьмо на вкус! – Волк для наглядности ткнул в меня ложкой. Моран Титан добродушно хохотнул.

– И я не знаю, – напротив место занял Рал бал Ашшур из ордена Хранителей Книг, наследников Ультрамаринов. Мне он нравился. Любознательный, в постоянном поиске новых знаний, Астартес знал историю и часто сыпал интересными фактами. Его феноменальная память и аналитические способности так же внушали уважение. В те циклы, когда нас ставили в одну группу, мы показывали превосходные результаты. – Но зато я читал про разновидность рекафа, зерна которого скармливают маленьким зверькам. После дефекации зверьков зерна обмывают и поджаривают, рекаф получается исключительным. На многих мирах данный продукт считается деликатесом, за который платят невероятные деньги.

– Ненавижу книги, – буркнул Волк. – И такой рекаф знаешь куда можешь себе засунуть, умник? Туда, откуда его достали! Лучше мёда ничего нет!

В таком безобидном трепе проходило наше свободное время, а тренировки наращивали и наращивали интенсивность. Меня все чаще ставили командиром сформированной команды и далеко не всем подобное нравилось. Все реже я попадал в одну группу с Гневием, Крайором и Хотором, теми воинами, что служили в Караул уже во второй раз. Нетрудно было догадаться, что по итогам обучения нас распределят в разные команды. Эта троица меня нисколько не волновала, наши отношения можно было охарактеризовать, как нейтрально-деловые. А вот о чем я искренне желал, так о том, что меня определяли вместе с Герти Тенью из Ультрамаринов.

Как и я, он был библиарием-кодицием и так же носил Жука. Нам нашлось, что обсудить, от поганого устройства на затылке до всевозможных сведений, касаемых нашего искусства. Он рассказал, что благодаря побратиму из Кровавых Ангелов овладел техникой, известной как Страх Темноты, являющейся в некоторых аспектах аналогом нашего Эха Пустоты. Мы с нетерпением ждали того дня, когда нам снимут Жуков, дабы проверить эти способности друг на друге. В родном ордене Герти пользовался несомненным уважением, о чем свидетельствовало уникальное оружие, которое он мне показал. Его образованность вызывала восхищение, а о Макрагге он мог рассказывать часами. Мы нашли общий язык с самого первого дня и чем дальше, тем больше интересных тем находили для бесед. Он был старше меня на сорок лет и вероятно, слабее, хотя с Жуком на затылке проверить данное заключение не представлялось возможным. Зато он казался более опытным и разносторонним, успев повидать сотни миров Млечного Пути. Я бы без всяких возражений согласился служить под его рукой.

– Нас всего трое, три библиария на весь набор, так что нас непременно разобьют по разным командам, – говорил Герти за очередной партией в регицид. Третьим был Грегор из Экзорцистов, воин настолько подозрительный и нелюдимый, что с ним отказывались иметь дело даже потомки Дорна.

– Похоже на то, – я сожалел, что не смогу общаться с интересным человеком. Вероятно, мы могли бы стать друзьями, но библиарии действительно слишком ценный ресурс. Капитаны Караулы никогда не пойдут на то, чтобы запихнуть двух псайкеров в одну Истребительную команду, лишая прочие всего того, что может дать каждый из нас.

Через некоторое время сержанты вообще перестали ставить нас вместе. Видеться мы могли лишь в кельях, Трапезной, да на общих утренних брифингах.

У каждого начали появляться друзья и враги, почти каждый обзавелся прозвищем. На данном этапе всем было плевать, как и кого звали раньше, клички придумывали заново, исходя из каких-то особенностей, талантов или привычек. Моя, с подачи Рал бал Ашшура, звучала как Стратег. Некоторые вкладывали в нее уважительный смысл, другие насмешливый, прочие – презрительный. В целом, все это служило простой цели хоть как-то разнообразить наш скучный быт.

Хотя иной раз жизнь подкидывала и необычные сюрпризы. В один из дней, воспользовавшись перерывом на отдых, я отправился в храм святого Арета Лотоконата, величественное и древнее святилище. Храм обладал всеми признаками Имперского культа – замысловатые разноцветные виражи, готическое кружево резьбы по камню и мраморный восьмиугольный помост из белого мрамора с золотыми прожилками, на котором возвышалась статуя благородного воина. Никто не знал, кто он и откуда, но это был не Астартес, а простой офицер с мужественным лицом и гордой осанкой. Это и был святой Арет, Хранитель того, о чем не следует помнить. Некоторые братья почитали его инфопланшетами с очищенной памятью, складывая их у ног статуи, что символизировало тяжкие воспоминания, от которых они хотят избавиться.

Я никогда не считал себя религиозным человеком, но в храме Арета мне по каким-то причинам хорошо думалось, здесь я чувствовал удивительное спокойствие. Тишина и прохлада казались мне настолько естественными, что я и жил бы здесь, позволь мне кто подобное святотатство. Капеллан Улберт, узнай он о таких мыслях, точно бы приказал для острастки вздернуть меня на дыбу.

Именно в храме меня нашел неизвестный ранее Богомол, чью орденскую принадлежность я опознал по правому наплечнику. Он являлся полноценным членом «Эриоха» и имел право отдавать приказы нескольким Истребительным командам.

– Я капитан Ахр Утер, брат, и хотел с тобой поговорить, едва узнав, что ты прибыл в Караул, – его рука сжала мне предплечье в воинском приветствии. Смуглая кожа Астартес выглядела обветренной, а карие глаза и гортанный голос живо напомнили мне всех тех Богомолов, что я встретил во время Бадабской компании.

– Кодиций Борей, рад знакомству, – в «Эриохе» и многих других крепостях Богомолов ранее насчитывалось много. Сейчас, после трагических событий, их стало куда меньше. Многие Астартес из тех, кто не мог похвастаться особым умом, считали их предателями и демонстративно сторонились, словно боясь оскверниться.

– Да, ты тот, кого прозвали Мегалодоном. Добро пожаловать в «Эриох»!

– Спасибо. Не знаешь, чем сейчас занимается верховный библиарий Ахазра Редф?

– Этого я не скажу, вероятно, продолжает вести наш Искупительный Крестовый поход. Но я знаю другое, ты тот, кого Пророк Пустыни провозгласил братом. Поверь, твое имя известно каждому Богомолу. Я знаю о тебе и о том, как много ты сделал для моего ордена! Позволь выразить тебе свою глубокую благодарность. Помни, если потребуется помощь, Ахр Утер не из тех, кто останется в стороне, – так он сказал, а затем просто ушел, оставив меня в одиночестве обдумывать неожиданную встречу и не желая компрометировать собственным присутствием. Все же жизнь иной раз подкидывает приятные встречи, не все в Галактике думают лишь о том, как тебя убить.

Глава 16

Глава 16

За эти недели я ни разу не видел Джейд Ранник и не представлял, чем именно она занимается. Еще на борту «Картахены» для обоюдного блага на данном этапе мы договорились не общаться, не желая привлекать ненужного внимания.

Шестичасовые циклы проходили один за другим, все быстро втянулись в невероятно интенсивный и экстремальный режим. Экстремальным он считался по причине того, что всегда использовалось настоящее оружие, смертельные яды и полноценная опасность. Экстремальными почти так же, как и любая операция Караула Смерти – на иные Астартес просто не посылали.

И все же ни одной смерти так и не случилось. На «Эриохе» такого не видели уже более восьмидесяти лет и немало гордились данным фактом. Караул не мог позволить себе смерти любого из братьев, ибо любой представлял собой уникальную совокупность опыта, мощи, живучести, ожидания и всего прочего. Но все равно, сержанты каждый раз доводили нас до самого предела. Лужи крови на полу, выбитые зубы, сломанные ребра и вывихнутые конечности считались не только допустимыми, но и в чем-то поощряемыми фактами, свидетельствующими об усердии.

Как и большинство прочих, я много наблюдал, запоминал и анализировал. Я не стремился подружиться с каждым, но и никогда не отказывался пожать протянутую руку. Это была лучшая стратегия, которой многие придерживались. В любом случае, в плане коммуникации репутация псайкера пока приносила не меньше проблем, чем пользы.

Гордыня и эгоизм одних из лучших в Галактике воинов создавали массу ненужных проблем. Конфликты возникали постоянно. Некоторые имели корни не в текущей ситуации, и не в реальном недопонимании, а в тех легендарных временах, когда еще существовали легионы. Волки не могли ужиться с Темными Ангелами, Белые Шрамы – с Гвардией Ворона, Железные Руки – с Ультрамаринами. Адекватное понимание смогли достигнуть некоторые из нас, но насчет других подобно сказать было нельзя. Иногда раздутое эго крутых воинов напоминало мне мальчишек, злобных и слепых. Желание показать себя и прославить родной орден порой приводило к отвратительным поступкам. Тяжесть взаимного уважения давалась совсем непросто.

Не все разговоры заканчивались так, как с Богомолом. Некоторые вызывали совсем иные эмоции. Отношение с Черным Храмовником накалялись все сильнее с каждой новой совместной тренировкой. Сержант Идрис постоянно ставил нас вместе, иногда группой командовал Улберт, но мне подобную роль доверяли намного чаще. Прогнозируя тенденцию, становилось ясно, что взрыв произойдет. Он и произошел.

– Что за тупая идея с входом через подвал, акуленок? – оскорбительный тон Храмовника имел цель вывести меня из равновесия после очередной тренировочной операции. Мы ее провалили, не уложившись в отведенный норматив, но причиной послужило не моя не компетенция, а нежелание отдельных воинов действовать на пределе сил. Улберт потерял лишние две секунды, спускаясь по тросу с «Темного охотника». Еще столько же лишнего времени потратил, выбивая дверь. Все это наложилось на то, что на следующем этапе вышла более существенная заминка, и в итоге оперативник, которого нас послали спасти, оказался застрелен. Улберт вполне сознательно саботировал мои приказы, а сейчас продолжил гнуть свою линию.

– Не строй из себя дурака, сын Дорна, ты умнее, чем кажешься. Разве не ты целенаправленно замедлял группу? – мне надоело сглаживать углы и уходить от конфликта. Рано или поздно нарыв должен прорваться, дав возможность выйти гною.

Мы сцепились недалеко от входа в Трапезную. Сержантов, как по заказу, в поле зрения не наблюдалось. Несколько Астартес остановились и принялись с интересом наблюдать, чем все закончиться. Вмешаться – означало усомниться в силе и стойкости боевого товарища. Такого помощника-миротворца могли возненавидеть обе стороны конфликта. Так что все просто смотрели. По сути, сейчас мы определяли, кто и какое место займет в нашем тесном социуме. Подобное происходило и у Кархародонов, где мы часто подтверждали место в Стае. А я неожиданно вспомнил погибшего Каху и невольно ухмыльнулся – по сравнению с ним Улберт выглядел пожиже.

– Захлопни пасть, – Храмовнику не понравилось услышанное, теперь он не просто провоцировал, но и сам начал злиться. – Я не собираюсь выслушивать приказы ведьмокровки из ордена, который неизвестно кому служит на самом деле.

Это было тяжкое оскорбление. Оно касалось не только статуса библиария и моей личной чести, но всего ордена, всех Кархародонов, что выглядело гораздо серьезнее. Да и вражда Храмовника стала понятной, он ясно показал, что презирает псайкеров и не доверяет никому из Кархародон Астра. А подобное являлось следствием того, что много тысяч лет наш орден проводил политику изоляционизма.

Мой прямой удар в челюсть он заблокировал, смещаясь и отвечая великолепным хуком справа. Я подставил предплечье и выдохнул, принимая на него всю мощь прекрасно тренированного тела. Зрители зашумели, зрелище начало им нравиться. Раздались одобряющие крики, здесь нашлись как мои сторонники, так и Улберта.

Тоскую по отсутствующему дару псайкера, благодаря которому схватку можно было закончить сотней различных способов, я ушел от очередного выпада и пробил ногой в живот Храмовника. Он приложился спиной о стену и используя ее в качестве опоры, прыгнул на меня, вцепившись в хитон, а затем резко ударил лбом. Мой нос хрустнул, потекла кровь.

– А ты совсем никакой без своего ведьмачего дара, верно, колдун? – поинтересовался Улберт, обрушивая на меня град расчетливых тычков. – Я здесь потому, что лучший! Галактика почитает блистательных сынов Дорна, наше служение праведно, а кто ты такой? Акуленок из неизведанных далей? Нравится мною помыкать?

– Не я так решил, святоша!

– Но тебе нравится так делать, – он от души врезал мне по ребрам, а потом сумел ударить в ухо, да так, что едва не разорвал барабанную перепонку.

Некоторое время я держался, молчал и выгадывал подходящий момент, прежде чем пробил локтем ему в челюсть. Обычному смертному подобное моментально переломало бы половину лицевых костей и отправило в гроб, но и Астартес едва не улетел в нокаут. Во всяком случае, Храмовнику поплохело. Закрывая руками голову, он начал отступать, выгадывая время.

Финал настал неожиданно, но именно такой, какими все подобные схватки и оканчиваются. Прибежавший сержант Андроник в бешенстве откинул нас в разные стороны.

– Прекратить! Успокоились, вы оба! – он орал так, что дрожали стены. – Вы позорите себя и свои ордена!

– Я ничего не позорю, – Храмовник воинственно выдвинул вперед нижнюю челюсть, напоминающую кирпич.

– Как и я! – мой ответ прозвучал не менее твердо. Можно было подсказать сержанту посмотреть записи камер, здесь ими все утыкано. Но он и сам догадался.

Совет капитанов быстро решил наш вопрос. Формальным зачинщиком оказался Улберт, он оскорбил не только меня, но и весь орден. Но моя вина проявилась в том, что я не сдержался в ответ на провокацию и нанес первый удар. По такой причине нас обоих признали виновными, посчитали устное взыскание недостаточным, а потому заключили на четыре шестичасовых цикла в нейро-саркофаги.

Это была удивительная вещь, одновременно чудесная и жуткая. Она представляла собой герметичный контейнер, куда помещали воина. При наказании его привязывали, а на голову надевали психо-шлем. Шлем транслировал на глаза, уши и нос все то, что в него загружали. Каким-то образом он передавал не только изображение и звуки, но и запахи, вернее, так обманывал рецепторы, что мозг не видел подмены и фиксировал сигналы как настоящие ароматы. Вдобавок саркофаг мог трястись, наклоняться, имитировать порывы ветра, перепады давления и температур, создавая сильнейший эффект погружения в виртуальную реальность. Это была удивительная технология о которой в Империуме мало кто знал.

Чаще всего нейро-саркофаги транслировали весьма полезную для воина информацию, касающуюся неизвестных ранее ксеносов, их уловок, тактик и боевых предпочтений. Такое всем нравилось. Не нравилось другое – записи, когда братья погибали. Все они были получены в настоящих сражениях и имели удивительную детализацию. Псайкеры каким-то образом доставали из мозга павших последние ощущения и эмоции, записывая их на кристаллы, вставляемые в психо-шлемы. Мы могли видеть глазами и слышать ушами тех, кто отдал свои жизни во имя Человечества.

Ощущение, как тебя на части разрывает луч некронской пушки или ты взрываешься в падающей десантной капсуле транслировалось прямо в мозг. Несмотря на всю самодисциплину и метальные наработки, с Жуком на голове я не мог полностью абстрагироваться от происходящего. Я действительно чувствовал, как погибаю, сгораю или захлебываюсь кровью в сотне сражений. Это было страшное наказание, ибо оно разило в самое сердце. Мало того, что ты чувствовал настоящую боль, это полдела, хуже всего то, что гибли настоящие герои, защищающие Человечество до самого конца. Зрелище тех мучений, что выпало на их долю, их невероятных подвигов и самопожертвования едва не разрывало сердца!

Многие прошли через нейро-саркофаги. Изобар из Черных Драконов и Минотавр Тесей оказывались в них чаще других, но даже их в итоге смирили, заставив более тщательно контролировать собственную агрессию. Психическая боль, что они испытывали, глядя, как умирают Минотавры и Черные Драконы, сделала Астартес более терпимым к остальным новичкам.

Я же впервые попал в Могильный ящик – так мы называли болезненные картины – и понял, что не хочу повторение подобного опыта. Не знаю, что транслировали в мозг Улберта, но мне достались жуткие картины того, как Храмовники героически умирали в сотнях битв на планетах, раскиданных по всей Галактике. Меня буквально трясло от осознания того, что твои кузены, верные защитники Империума, раз за разом отдают свои жизни. Они сохраняли надежду несмотря на то, что время надежд закончилось, продолжали драться, хотя их тела по всем показателям уже давно считались мертвыми. Особо меня поразила сцена, где взятого в плен Храмовника несколько дней пытали обезумевшие хаоситы из Несущих Слово. Все это прокручивалось в ускоренном темпе, я ощущал, как из меня по капле выдавили всю кровь, выдернули ногти, отрезали половые органы, вырвали ребра, оторвали язык и зубы, поджарили и съели легкое прямо на моих глазах, и это было лишь начало. Не знаю, кто и когда отбил тело героя, наверное, все же кто-то это сделал, раз запись попала в Караул, но уважением к Храмовникам мне подобное добавило. Нельзя не чтить подвиг тех, кто прошел через подобные муки. И плевать на то, что в их ордене презирают библиариев, сражаться они умеют!

Я и до этого не видел особого смысла в наших конфликтах. Теперь же нейро-саркофаг показал мне, как мелочны и нелепы наши поступки. И я понял ценность подобного опыта. Главное, чтобы и Улберт почувствовал нечто похожее, не хотелось бы, что бы урок для него прошел впустую.

Все, кто поднимался из Могильного ящика, поднимались не совсем такими, какими в него ложились. Увиденные битвы давно канули в прошлое, но ощущения-то оказались реальными. Астартес вставали, охваченные горем, отчаянием, скорбью, сокрушенные, что ничем не смогли и не смогут помочь. И какая разница, если погибшие носили на доспехах иные цвета, их наплечники украшали другие гербы, а над головами полоскались чужие знамена?

Те же, кому довелось увидеть гибель братьев из родного ордена, кричали чуть ли не в голос. По крайней мере, Рагди Стальной Клык выл как настоящий волк, одиноко, с непередаваемой и неизбывной тоской, ибо ему показали вторжение Магнуса Красного на Фенрис в тридцать втором миллениуме. И все то, что за ним последовало, когда тысячи Космических Волков отдали свои жизни в битве за Клык, чтобы другие жили.

– С возвращением в реальность, брат, – после Могильного ящика первым, кто меня приветствовал, стал Рал бал Ашур, которого мы прозвали Книжником.

– Спасибо, что встретил, – ответил я, находясь в настроении, когда никого не хотелось видеть.

– Недавно я читал о брате Рико, который как-то находился в саркофаге пять полных суток. Рассказать?

– Пока придержи истории при себе, Книжник, сейчас у меня нет настроения их выслушивать.

– Понимаю.

– Что говорят о нашей драке? – я решил направить беседу в более конструктивное русло, не желая оскорблять Ашура апатией. Он относился ко мне хорошо, подобное стоило ценить.

– Пятьдесят на пятьдесят, мнения разделились. Есть те, кто вспоминает о том, как доблестно Кархародоны сражались на Бадабе. Другие действительно не до конца верят, что вам можно доверять, а потому поддерживают Улберта, – сообщил он с обезоруживающей прямотой.

– А ты?

– Я бы хотел попасть с тобой в одну команду, – сказал он. Здесь подобное признание считалось лучшим проявлением уважения. Я молча пожал ему руку, по достоинству оценивая такие слова.

После наказания жизнь вошла в уже знакомую колею. Ни Улберт, ни я извиняться не стали, но градус наших отношений все же слегка понизился.

Иногда вместе с Ралом Книжником, Мораном Добряком, Герти Тенью и двумя-тремя другими воинами мы обследовали «Эриох», посещая те места, в которых нам разрешалось бывать. Правда, крепость была огромна, а свободного времени не так уж и много.

Некое разнообразие, по примеру Рал бал Ашшура, я обрел в чтении. В местном библиаруме нашлось множество интересных книг, иногда я читал романы либо прославленные на весь Империум поэмы, воспевающие безграничный потенциал человеческого духа и одержанные благодаря ему победы. Было бы забавно увидеть выражение на лицах Кархародонов, уличи они меня в подобном времяпровождении.

Тренировки продолжились. Время прохождения тех или иных препятствий улучшалось, затем улучшалось снова и наконец начали появляться первые приближения к рекордам прошлых наборов. Успех в обучении был неизбежен, так как здесь собрали элитных ветеранов, которые и так прекрасно знали многочисленные аспекты войны, пройдя сотни битв и лишений.

Мы по-прежнему действовали без силовой брони, которую каждый считал столь же естественной, как и кожу. Мы сражались в клетках один на один и один против троих, сражались в невесомости и в воде, на двигающихся поверхностях и при чудовищной гравитации, при высоких и низких температурах, с задержкой дыхания и с завязанными глазами. Мы просто сражались, отрабатывая тактику и взаимодействие.

Панкратион нравился всем, драки были честными, один на один без всякого оружия. Кровь тому, кого недолюбливаешь, здесь пускали с особым наслаждением, выпуская пар и агрессию. В «Эриохе» существовала традиция не смывать с пола пролитую кровь, ибо пролилась она в труде по подготовке к правому делу.

В рукопашных схватках я сражался не хуже и не лучше прочих, но блистали здесь иные: Вермилионовый Ангел Адробар Кас, Хотор из Железных Рук и Изобар Черный Дракон, лучший из лучших в данном аспекте. Лицо и тело последнего украшали многочисленные костяные наросты, кожа казалось, твердой, словно чешуя, а черные глаза выглядели жутковато, как и у многих прочих орденов, имеющих схожие генетические отклонения. Черные Драконы весьма близко подошли в своей мутации к определению «ересь», но в Караул брали всех, кто доказал свою лояльность, Драконы свою доказали сотню раз. Изобар отличался сложным характером, общаться с ним мог разве что Добряк, да еще парочка воинов.

Два раза сержант Идрис ставил меня против Храмовника в Панкратионе. Один раз победа досталась ему, второй – мне. В глобальном плане ничего не изменилось, но я наконец-то догадался и об еще одной мотивация Улберта. К тому времени капитаны все отчетливей выделяли тех, кто в будущем возглавит Истребительные команды. Тех, кто поведет братьев и станет Альфой. Оба мы вошли в данное число на первых порах, но чем дальше, тем чаще Улберта ставили подчиненным. Храмовник буквально из кожи лез, стремясь меня опередить. В рукопашном бою у нас вышел паритет, как мечник он оказался сильнее, Улберт вообще творил с мечом и крозиусом удивительные вещи, но, если бы лидеров назначали по данному показателю, команды превратились бы в жалкое зрелище. Кажется, он не понимал, что ему не хватает тактической гибкости, терпения и социальных навыков, хотя вера его была глубока и фундаментальна. С такими качествами он бы непременно стал великим воином-проповедником Экклезиахии. Но Улберт находился среди Астартес и у многих орденов свое собственное отношение к Императору, основанное на том, что он генетический предок и реальный человек, а не Бог. Капеллан умел лишь порицать и накладывать епитимии и совсем не знал, как налаживать отношения и находить новых друзей. Здесь я его бил по всем статьям. И еще оба мы прекрасно знали, что без псайкерского дара я не показываю и тридцати процентов своего истинного потенциала.

Я понял и еще одну вещь – повесив мне на голову Жука, Задкиил поступил весьма мудро. Стоило признать, все мы привыкаем к тому, что стало обыденностью. Лиши нас подобного, выбей из привычной зоны комфорта и мы сразу же начнем суетиться, что-то делать, нервничать, решать появившиеся проблемы, словом, развиваться. Только сейчас я осознал, насколько ограничены все те, кто живет без дара. Они напоминали мне полуслепых котят, лишенных важнейшей части визуального и духовного восприятия. Они не замечали столь многого вокруг! Не могли узреть прекрасную ауру существа или предмета, звезды, дерева или духа машины. Им никогда не увидеть дивных переливов света над древним артефактом. Простым людям неведомы следы, оставляемые живым организмом в воздухе, сотни восхитительных нюансов проходят мимо их внимания, и конечно, им неизвестен упоительный восторг тайны, которая готова приоткрыться под напором псайкерской любознательности! А разве могло хоть что-то сравниться с неимоверной силой в собственных руках или полетом вовне духовной сущности, которая проникала туда, куда обычный человек никогда и ни при каких обстоятельствах проникнуть не мог?

Лишившись всего этого удивительного многообразия возможностей, я на время стал слабее, опустившись на уровень самого заурядного Астартес без ярко выраженных способностей. Но зато в перспективе все это работало на меня, стоило лишь понять замысел библиариев Караула. Мы – штучный элитный товар. Здесь нашу уникальность возносили на новый виток.

Мы, библиарии, начали развиваться, пусть и не как псайкеры. Только Герти Тень мог понять меня полностью, мы с ним несколько раз обсуждали данную тему и делились соображениями.

– Нас на время лишили крыльев, заставив полагаться на одни лишь ноги, – сказал он. – Ограничение принесет пользу, если относиться к нему не как к потери, но как к возможности.

Тем временем, день Второй присяги, символизирующей окончание тренировок и получение полноценного статуса Караульного Смерти, был все ближе. Мы все с немалым трепетом готовились «надеть черное».

Глава 17

Глава 17

Сорок два космических десантника стояли в две шеренги по двадцать одному воину. Все босиком и черных хитонах с откинутыми капюшонами. Напротив, через проход, поднимались широкие ступени, которые последовательно занимали сержанты, затем капитаны, потом старший библиарий, верховный капеллан, старший апотекарий и Владыка Кузницы. Верхушку пирамиды замыкал Магистр Мордигаэль из Кровавых Ангелов, командор «Эриоха». Черты его жесткого властного лица напоминали статую, а от всей фигуры веяло неиссякаемой энергией. Он облачился в терминаторский доспех, убранный не для боя, но для церемонии, а потому выглядел величественно и строго. Почетную охрану составляли десять Хранителей Караула, отделение ветеранов, долгие годы служащие верой и правдой «Эриоху». Они держали силовые глефы, доспехи их прикрывали богато украшенные мантии, и у всех на руках были клависы – чудесное устройство Темной Эры Технологий.

Зал Славы, где проходила Вторая присяга, напоминал неф собора, имел длину в километр, ширину в двести метров и пятьсот метров в высоту. Бесчисленные знамена, порванные, изодранные и совсем новые, свисали с потолка и поперечных балок. Скоро, после моей присяги, там появится и стяг Кархародонов. На стенах сияли серебром выбитые имена героев, тех кто пал во славу Человечества или же благополучно вернулся в родные ордена. Витые кадильницы источали благовоние. Сервочерепа и киберхерувимы кружилась над магистром. У боковых дверей стояло еще несколько Караульных из высшего офицерского состава, дюжина роти в серебряных масках и сервиторы. Было тихо. Атмосфера казалась мрачной, торжественной и величественной.

– Вторая присяга, братья мои! – я впервые воочию видел Мордигаэля, о котором ходило сотни легенд. Его низкий голос каким-то образом звучал гармонично, с несомненным благородством – у многих Кровавых Ангелов имелась подобная черта. Все взгляды были сосредоточены на его внушительной фигуре. Он почти не двигался, лишь изредка поднимая руку, усиливая эффект той или иной фразы. – Здесь и сегодня вы станете Караульными Смерти. Подготовка оказалась напряженной, но вы прошли ее, иного мы и не ждали. Придет время, и вы вернетесь, если на то будет Его воля, в свои ордена. Пока же вам надлежит сосредоточить всю свою ярость, ум и опыт для борьбы с ксеносами, этим зверьем, врагами рода человеческого, опухолью Галактики. Они не жалели и никогда не будут жалеть никого из нас. Мы отвечаем им тем же! Они видят в людях либо рабов, либо добычу, но нам, Караульным, есть что сказать в ответ. Со времен Апокрифического конклава на Орфите-4 защита Империума от ксенозаразы лежит на наших плечах. Наш караул длится почти десять тысяч лет и продолжится еще столько же, и еще! Неусыпно и безжалостно! Ни один чужацкий выродок не устоит против нас.

Речь магистра продолжалась, он говорил о долге, чести и всем остальном, о чем полагается напоминать в подобных случаях. Мы впитывали каждое слово. Нынешнее человечество построено на нетерпимости и ксенофобии. «Убей чужака» – вот лучшее руководство к действию при встрече с иными расами. У подавляющего большинства Астартес подобная ненависть буквально вшита на подкорку мозга. Наверное, если так можно выразиться, я здесь самый лояльный к ксеносам десантник. Как и прочие, я их опасаюсь и ненавижу, но градус моих чувств все же ниже, чем у остальных, непримиримых и бескомпромиссных уничтожителей всего подозрительного. И подобное легко объяснить. Человечество много тысяч лет странствует по Галактике и до сих пор не обнаружило верных, надежных, позитивных или хотя бы адекватных ксеносов. Тот, кто не хочет нас сожрать, в любом случае мечтает причинить боль или заставить выполнять собственные цели. Выродки, навроде тиранидов, орков, друкхари, хрудов, поработителей вообще не должны существовать. Но даже тау со своей теорией Высшего Блага, даже лучшие из эльдар, все равно остаются ксеносами, для которых люди – это существа даже не второго, а третьего сорта. Так что при всем желании, если ты адекватен и хочешь жить, невозможно любить ксеносов. Стоит ли их уважать? Да, но изредка, в исключительных обстоятельствах. Опасаться? Несомненно. Ждать самого худшего развития ситуации? Всегда!

Мое странствие меж звезд насчитывает всего пятьдесят семь лет. Ничтожный срок, но и за это время Галактика и то, что я увидел, поменяло меня. По примеру прочих я стал ксеноненавистником, иначе просто бы не выжил. Просто в отличие от всех собравшихся Астартес я все же верил, что когда-нибудь, может через тысячу или пять тысяч лет, Человечество наконец-то найдет расу ксеносов, которая сможет стать нам верными союзниками, а в перспективе и друзьями. И тогда многое изменится. Наверное, я наивный идеалист, но какой смысл жить без надежды на что-то доброе?

– Клятва, что вы приносите сегодня, станет переломным моментом вашей жизни. Помните то, чему вас научили и чему вы служите, – продолжал командор в абсолютной тишине. – Секретность – наше кредо. Честь – наша путеводная звезда. Не запятнайте веру тех, кто прислал вас сюда! Не запятнайте доверие тех, с кем будете сражаться руку об руку! Не запятнайте свою душу!

Слова отгремели. Мордигаэль молчал больше минуты, скользя взором по каждому из лиц.

– Пора! – наконец веско молвил он. – Мы начнем с ветеранов, прибывших в «Эриох» во второй раз. Потом настанет черед библиариев и прочих. Капитан Караула Эстебан де Доминова, твое слово!

На церемонии присутствовало шестеро капитанов, каждый имел все основания считать себя героем, уникальной и разносторонней личностью. Среди них находился и Яхр Утер из Богомолов.

Капитан и одновременно апотекарий Эстебан поднял сжатый кулак, удостоверился, что теперь все смотрят на него и нарочито неторопливо развернул пергаментный свиток, украшенный красными печатями чистоты и полосками ткани. Его черные доспехи покрывали золотые насечки, рельефные изображение черепов и лавровых листьев, а один из наколенников украшала Прайм Хеликс, Изначальная Спираль красного цвета. Он был из Багровых Кулаков, потомков примарха Дорна.

– Вызывается Крайор Аттис, прозванный Стеной, из ордена Белых Консулов, избранный своим орденом и отданный на службу Караулу. Выйди вперед, встань перед нами и дай свою клятву!

Крайор был немногословный и уважаемым десантником, с которым я практически не общался. Он торжественно покинул строй, сложил руки на груди в жесте аквилы, миновал двадцать метров открытого пространства и подойдя к ступеням, опустился, коснувшись коленями плиты из черного дуба, застеленной алым бархатом.

Еще до начала речи магистра два роти вышли из боковой двери. Один на вытянутых руках нес бронзовую, на трех ножках, жаровню с рдеющими углями, второй – железный жезл, оканчивающийся округлым клеймом. Жаровню поставили на пол рядом с местом клятвы, жезл опустили в угли. Туда же со ступеней неторопливо спустился еще один капитан Караула – Мариус Цестор из Ультрамаринов.

– Брат Крайор, смотри на меня! – приказал он, беря жезл и вороша им угли.

Аттис принес клятву, его прижгли клеймом, после чего воин набросил рясу на плечи и отошел в сторону, встав напротив строя Астартес. Следом Эстебан де Доминова вызвал Гневия из Ультрамаринов и Хотора из Железных Рук. Настала очередь библиариев, первый к жаровне шагнул Герти Тень из Ультрамаринов, за которым настала и моя очередь.

– Вызывается кодиций Борей, прозванный Мегалодоном из Кархародон Астра, избранный своим орденом и отданный на службу Караулу. Выйди вперед, встань перед нами и дай свою клятву!

Под взглядом собравшихся я покинул строй. И не скажу, что это было легко. Ритуалы, торжественность, уникальность… Подобное не проходит просто так, церемонию невозможно забыть и к ней нельзя относиться неуважительно. Клятву приносил я, приносил ее сознательно, честно, а потому и последствия принимать так же мне.

– Смотри мне в глаза! – строго напомнил Мариус Цестор. Я так и сделал, не моргая и задержав дыхание. – Клянешься ли ты, Борей Мегалодон, верно служить Караулу Смерти столько, сколько потребуется?

– Кровью братьев своих, клянусь, – ответил я по освященной веками формуле.

– Клянешься ли ты, Борей Мегалодон, стоять стойко со своими братьями Астартес, какой бы орден они не представляли и какие шрамы в прошлом тебе не нанесли, против ксеноугрозы, не щадя жизни своей?

– Костями примарха – клянусь! – к Корвусу Коракса, по примеру прочих Кархародонов, особых сыновьих чувств мы не испытывали, но слова произнес искренне.

– Клянешься ли ты, Борей Мегалодон, воин Караула Смерти, самой своей душой блюсти доктрины, уложения, правила и тайны нашего ордена?

– Самим Императором и Его великой жертвой – клянусь!

Слова отзвучали, такой клятвы я никогда ранее не произносил. Я был библиарием и мог видеть, что все не просто так. Ритуал был наполнен силой, церемония обладала несомненным значением, и я уже смутно видел, как она меняет будущее.

– Вторая присяга дана! – как и для тех, кто дал клятву до меня, братья за спиной и на ступенях стали свидетелями моих слов.

– Так прими же знак своих слов! – Мариус Цестор вынул из жаровни раскаленное до бела клеймо в виде стандартного герба Караула Смерти, только сейчас он был зеркальным. Распахивая и опуская до пояса хитон, я чувствовал жар, исходящий от железа. Те ветераны, что прибыли в Караул во второй раз, приняли второе, рядом с первым, клеймо на свои тела. И Герти Тень принял его! Значит, и я приму, как и все остальные.

– Честь и долг навечно! – Мариус положил руку мне на плечо.

– Честь и долг навечно! – я откликнулся и Цестор с силой прижал клеймо к левой стороне груди. Мне довелось испытывать разную боль, но эта резанула как-то по-особенному. Послышалось шипение сгорающей кожи и верхних слоев ткани. Запахло жареным мясом. Я сжал зубы и тихо выдохнул. Мариус отнял клеймо и засунул его обратно в жаровню.

– Встань, брат Борей, космический десантник Караула Смерти! – теперь вновь заговорил капитан Эстебан де Доминова.

Я так и сделал, попутно накидывая хитон обратно на плечи и ударил кулаком по груди, невзирая на пожар, бушующей в свежей ране. Даже если бы меня не лишили способностей биоманта, в такой момент я бы не позволил себе прибегнуть к ним – это же настоящее святотатство. Нет, как и все остальные, я позволю телу самостоятельно адаптироваться к клейму.

Я молча отошел и встал рядом с Крайором, Гневием, Хотором и Герти. Последнему уже сняли Жука, теперь настала и моя очередь. Ко мне шагнули библиарий Задкиил и апотекарий Роден.

– Пригнись и приготовься к откату! – сказал Роден, протягивая руки. Он держал какое-то устройство, напоминающее ключ. Он вставил его в Жука и с силой провернул два раза. Ноги и хвост поганого устройства с щелкающим звуком начали отсоединяться один за другим, резко и неприятно покидая нервные окончания и даруя свободу.

А затем ударил откат – псайкерский дар вернулся разом, словно океаническая волна, прохладная и восхитительная! Она обрушилась на мой разум и заставила пошатнуться. Я почувствовал невероятную, граничащую со всеобъемлющим наслаждением, эйфорию. Это было как оргазм, только сто крат сильнее и важнее! Мозг прояснился, по жилам побежала восхитительная энергия, все встало на место и бытие вновь обрело утраченную полноту. И я снова стал самим собой.

Вторая присяга затянулась практически на три часа и к тому времени боль в груди окончательно утихла. Зачитали приказ – теперь уже полноценных Караульных распределили по Истребительным командам. Назвали имена всех, кроме лидеров.

Команд оказалось шесть, две по восемь братьев, три по семь и одна, самая малая, насчитывала пять Астартес, правда ее позже доукомплектовали дредноутом. И Альф оказалось шесть, в их число вошли Крайор, Гневий, Хотор, Герти, я и воин по имени Фашан. Библиарии в Карауле считались перспективными воинами, с развитым в силу особенностей, интеллектом и многими прочими полезными качествами. По этим причинам нас с Герти и назначили на столь почетные места, но Грегор Экзорцист, третий библиарий в нашем наборе, все же не стал Альфой.

– Четыре команды будут служить непосредственно Караулу, две отойдут в подчинении Ордо Ксенос, – напоследок добавил магистр. После чего церемония закончилась, и мы отправились в соседний зал к своим доспехам. Забавно, но в силу каких-то причин, говорить о том, какую именно команду будет возглавлять конкретный Альфа, пока никто не стал.

Роти и сервиторы помогли облачиться в наши же, в которых мы сюда прибыли, доспехи. За это врем их подвергли модернизации, передовые технологии Караула вновь сказали свое слово.

Моя терминаторская броня выглядела великолепно, окрашенная в черный цвет с серебряной левой рукой, на который внимание притягивал герб Караула Смерти. Правый наколенник, как и наплечник, окрасили в синий цвет, показывающий статус библиария. Туда же перенесли герб Кархародон Астра – изогнутую акулу. По мере облачения, я активировал одна за другой все системы и сразу осознал разницу. Броню не просто перекрасили, ее модернизировали. Были улучшены качество, шифровка и мощность вокс-связи, обмен тактическими данными и автоматическое картографирование в реальном времени. Поставили исключительно превосходный режим ночного и теплового зрения. Работа сервоприводов и сочленения стала значительно тише и плавней. Одним из самых впечатляющих новшеств являлся слой нанитов, которым покрыли все наружные поверхности. Наниты имели эффект хамелеона и могли подстраиваться под окружающее пространство, обладали повышенной регенерацией и ремонтными возможностями, могли поглощать или наоборот отталкивать тепло и свет.

Караульные молча и нарочито бесстрастно облачались в броню. Мы с Герти снова могли чувствовать радость и предвкушение настоящего боя, исходящую от каждого из Астартес. Все с немалым оптимизмом смотрели в будущее.

Сержанты увели рядовых воинов, с нами же остались капитаны и библиарии. Я успел заметить злобный взгляд, что бросил на меня Улберт Храмовник – он с трудом сдержал негодование, не став Альфой, но вдвойне больше гнева вызывала мысль, что я могу стать его лидером. Мне бы тоже такого не хотелось, вряд ли мы сможем сойтись. Хотя, с возвращением дара, подобная мелочовка словно отодвинулась, перестав иметь определяющее значение. Я все яснее понимал, какой глубинный смысл заложен в Жуке. Тот, кто его придумал, обладал несомненной мудростью. Я стал сильнее и разностороннее, и на это ушло всего несколько не самых приятных недель. Стоило ли оно того? Однозначно – да!

– Мы выбрали вас Альфами истребительных команд на основе результатов тренировок, учитывая личные данные и то, как к вам относятся другие, – теперь слово взял Эстебан де Доминова в то время, как мы выстроились в линию. – С этого дня вам предстоит вести свои группы, выполнять задания и присматривать за подчиненными. Каждая неудача, каждая смерть ляжет тяжелым пятном ответственности на ваши плечи, но мы уверены, что вы вынесете данный груз. Быть Альфой означает умение балансировать между честью и сложными решениями, долгом и последствиями, уважением и критикой. И вы справитесь, иначе бы здесь не стояли!

Капитан персонально поздравил каждого из нас, подав знак, что мы можем отправиться к своим подчиненным.

– Удачи, Тень! – я пожал предплечье Герти. Теперь видеться с ним мы будем куда реже.

– И тебе, Мегалодон! – он ответил таким же жестом.

Наконец нас повели знакомиться с командами. Моим сопровождающим стал Задкиил и он повел меня вниз по какой-то лестнице.

– Зал, куда мы направляемся, носит название Летописный Чертог. Когда-то в нем действительно хранились летописи, но после решения об увеличении количества Истребительных команд он стал использоваться иначе, – пояснил Темный Ангел. – Запоминай дорогу, в Чертоге ты будешь проводить брифинги со своей командой. Тебе открыли доступ, ты сможешь работать в сенсориуме и некоторых секретных секциях библиариума, находя нужную информацию. А теперь стой! – он заставил меня остановиться и осмотрелся по сторонам. Мы находились в неприметном коридоре и даже с помощью дара я не мог уловить здесь и намека на вокс-жучки или пикт-камеры. – Нам надо поговорить. Предупреждаю, я задам вопросы не от себя, а от лица Караула, исполняя приказ магистра Мордигаэля.

– Что вы хотите узнать, милорд?

– Хочу прояснить некоторые нюансы. И ты можешь называть меня по имени, твое обучение закончилось, – он усмехнулся, дернув краем рта. – Итак, твоя команда будет подчиняться инквизитору Джейд Ранник. Что за отношения вас связывают?

Услышав такие слова, я сделал все, чтобы остаться спокойным. Все же Джейд добилась своего, того, о чем мы с ней договаривались. А то, что это именно ее инициатива, я нисколько не сомневался.

– Впервые мы пересеклись на Зартаке, планетоиде, служащем тюрьмой, хотя лично мы тогда не увиделись. Там меня нашли Кархародоны, а она служила арбитром, – я знал, что данный разговор непременно настанет, все указывало на то, что братья захотят выяснить некоторые секреты. Возможности Караула велики, его связи охватывают всю Галактику, он может проверить практически любые сведения, поэтому мне надлежит говорить лишь одну правду. Но подавать ее дозированно. – Непосредственное знакомство состоялось на Благочестии V, где мы смогли одолеть генокульт. После была Бадабская война, она выступала куратором моего ордена.

– Как вы с ней очутились в «Эриохе»? – последовал новый вопрос.

– Думаю, она оценила исходящую от ксеносов угрозу и перевелась сюда, в Ордо Ксенос. Она знала, что и мы хотим помочь Империуму в борьбе с этой заразой, мы об этом говорили на Благочестии. Инквизитор лично приняла клятву магистра Тибероса, так я оказался здесь.

Некоторое время Задкиил обдумывал мои слова. Я многое бы дал, чтобы заглянуть в его мысли, но разум Темного Ангела обладал превосходной защитой.

– Есть еще что-то, о чем мне следует знать? – наконец спросил он.

– Ты в чем-то меня обвиняешь? – я решил прощупать его, перейдя в нападение. – Неужели ты считаешь, что Первая и Вторая клятва для меня пустой звук?

– Нет, не считаю, Борей. И не пытайся изобразить гнев, я знаю, что твой разум спокоен и холоден, словно Дальний Космос. Так почему инквизитор Ранник указала на тебя и взяла себе твою команду?

– Полагаю, здесь сыграла роль наше давнее сотрудничество. Нам, скажем так, удалось достигнуть определенно взаимопонимания.

– И мы полагаем схожим образом, хотя здесь скрывается и еще что-то, верно?

– Мы не строили никаких секретных планов с Ранник, Задкиил. И я ничего не знаю о ее амбициях, хотя, несомненно, они есть, – формально я не солгал ни в едином слове. – Ты это хотел услышать?

– Да, – он слегка расслабился. – Но я должен твердо знать, кому ты будешь служить, исполняя клятву, Караулу или Инквизиции?

– Караулу в первую очередь, Святому Ордо – во вторую.

– Нас подобное устраивает, ведь мы преследуем одну цель и сражаемся с общим врагом, – он смотрел мне в глаза, прежде чем кивнуть. – Если ты поймешь, что тебя втягивают в странные игры, если увидишь, что что-то идет не так, я надеюсь, тебе хватит прозорливости найти меня и обсудить все эти подковерные манипуляции.

– Если увижу, так и сделаю.

– Что ж, теперь ты должен знать и еще кое-что. Мы не сомневаемся в тебе, раз утвердили назначение Альфой. Как и каждому лидеру, тебе придется непросто, прежде чем команда станет единой и по настоящему эффективной. Наши родные ордена вылепили нас непохожими друг на друга. Ты достаточно мудр, чтобы понять меня – этой непохожести надо радоваться, а не презирать.Именно она делает Истребительные команды такими уникальными.

– Понимаю.

– Не всем ты обрадуешься и не все обрадуются тебе, но и на это есть причины.

– Хорошо.

– Вот и все, что я хотел сказать. Пойдем, – он двинулся дальше и привел меня к арке, за которой начинался перекресток двух коридоров. Между двумя статуями находилась высокие двустворчатые двери из адамантия, украшенные причудливой резьбой. На стене укрепили кодовый замок в виде серебряного черепа, сжимающего во рту руническую клавиатуру.

– Потом ты сам придумаешь шифр, знать его будет лишь твоя команда, да инквизитор – если ты ей скажешь, – сообщил Темный Ангел, заметив на что я смотрю. – Приготовься, внутри тебя ждут братья.

– Я готов!

Задкиил приложил силу, потянув за бронзовые кольца. Тяжелые створки открылись неохотно, но совершенно бесшумно. Миновав шумоизолирующий тамбур, он открыл еще одну дверь, входя в округлый зал, лишенный окон, с массивным гололитическим столом и дюжиной полукресел под пропорции простых смертных и Астартес. Купол поднимался метров на десять, для красоты поддерживаемый витыми колоннами. Еще здесь был обычный длинный стол и небольшой фонтанчик с чистой водой.

В Летописном Чертоге находилось семь Караульных в доспехах. Кто-то сидел, некоторые стояли, шлемы все сняли, положив на специальные стеллажи справа от дверей.

Первым делом я увидел Улберта, Черного Храмовника, нервно вышагивающим от одной стены к другой. Его закованная в черный керамит рука сжимала крозиус арканум, одновременно силовое оружие и символ почетной должности. Я не хотел и не стал сдерживать разочарования. Почему и зачем он здесь?

– Так я и знал, кровь Дорна! – Храмовник с силой впечатал кулак в стену. Посыпались куски камня. – Я не буду слушать его приказов!

– Будешь, Улберт, – спокойно возразил Задкиил. – Ты дал клятву, и ты ее выполнишь, либо же покинешь «Эриох» с позором. Выбирай прямо сейчас, Черный Храмовник.

Почти минуты все молчали, смотря на меня и капеллана, не вмешиваясь и давая возможность принять решение.

– Ладно, варп вас раздери, – Улберт демонстративно выругался и отошел в самый дальний угол.

– Борей, представляю тебе твою команду, теперь ваше имя «Октагон». «Октагон», перед вами ваш Альфа! – я был готов поспорить, что Задкиил что-то скрывает. Что-то такое, связанное с нашей группой, позволяющее влиять на происходящие внутри нее процессы. Не просто так нас свели с Улбертом, не просто.

Сохраняя полное спокойствие, я обвел взглядом семь мощных фигур, ксенофобов и почти садистов, головорезов и убийц, чьи навыки не имели себе равных. Семь характеров, семь разносторонних личностей, что мне надлежит спаять в единый кулак.

Ближе всех стоит Хранитель Книг Рал бал Ашшур Книжник, аналитик с уникальной памятью, любитель знаний, он ведет дневник, куда вносит свои действия и повадки встреченных тварей. По возможности никогда не пренебрегает сном, так как в его ордене уверены, что через сны к воинам могут приходить новые знания и откровения. Его я рад видеть.

Волк с Фенриса Рагди Стальной Клык, хвастливый, шумный и жадный до славы, получивший новую кличку Зима. Как и я, он украшает доспехи клыками и зубами поверженных тварей, только у него их куда больше. Он может стать верным другом и надежным товарищем.

Угрюмый Минотавр Тесий, на тренировках его называли Зверем. Жестокий и агрессивный штурмовик, рвущийся в ближний бой, но не проявляющий инициативы. Пока я даже не представляю, как им управлять и с какой стороны подступиться.

Варгулис Суровый, Стальной Исповедник, потомок Железных Рук с двумя манупиляторами за спиной, одной стальной рукой, двумя стальными ногами, усиленным позвоночником, сложным устройством за место одного из глаз и множеством различной аугментики по всему телу. Его прозвали Марсом за то, что долгие годы он проходил обучение в Адептус Механикус на Красной планете. Мы общались всего несколько раз, этот мастер различных приборов и мин ощущает механизмы на каком-то невероятном интуитивном уровне и способен починить что угодно.

Адробар Кас, кличка Фаталист, Вермилионовый Ангел с благородным бледным лицом, отличающийся молчанием и этим самым фатализмом. Затворник и мистик. Ходит много слухов о проблемах ордена и их жажде крови. А еще Андробар считается уникальным снайпером и хорош в рукопашных боях.

Моран Титан из Саламандр, которого все называют Добряком, облаченный, как и я, в терминаторский доспех, воин удивительного человеколюбия и нереальной силы. Предпочитает самое тяжелое оружие дальнего боя. У себя в ордене служил опустошителем. Здесь, на тренировках, его использовали в аналогичной роли. Как и у меня, рост воина равен трем метрам. Готов подчиняться и работать на команду. Еще один, которого я рад видеть.

И наконец Улберт Черный, для одних Крест, для других Святоша, но для всех он капеллан прославленного в тысячелетиях ордена, ненавидящего библиарев. Фанатик, предпочитающий ближний бой. Книжник как-то сказал мне, что Улберт хочет стать Братом Меча, а потому рассматривает службу в Карауле, как ступеньку в дальнейшем возвышении. Думаю, он считает, что я занял его место и встал у него на пути. Теперь нам с ним предстоит как-то сражаться вместе, и я не знаю, что в итоге из этого получится. Возможно, какую-то информацию смогут дать видения будущего, но в любом случае мне придется сильно попотеть. Пока же однозначно одно – наши отношения таковы, что о эффективном взаимодействия и речи нет, но все же капитаны по какой-то причине засунули Святошу в мою команду. Его могут убрать или перевести в другую группу, да и меня могут лишить статуса Альфа, если что-то пойдет не так, но пока мы будем драться плечом к плечу. И мне надо выяснить мотивацию капитанов Караула и понять, что за ней стоит.

Семь воинов и я восьмой. Вернее – первый. Альфа всегда первый. Кто бы мог подумать, что Рангу и Судьба приведут меня в такое место и к таким Астартес? Передо мной моя команда. Моя Коса.

– Я рад, что так вышло, Борей, – Рал бал Ашшур не скрывал радости.

– Ха, думаю ты станешь не самым дерьмовым вожаком на моей памяти, Стратег, – оскалился Волк с Фенриса. – Ты бы понравился Несущему Бурю!

– Брат, я с тобой до конца, – Моран Добряк пожал мне руку. Хватка у него казалась невероятной, впрочем, как и всегда.

– Мы свою судьбу не выбираем, – буркнул Фаталист. Пока я не мог понять, как он воспринимает меня в новом статусе. Вроде без радости, но за эти недели я вообще не видел, чтобы хоть что-то вызвало в нем подобное чувство.

– Возможно, мы поладим, – откровенно предупредил Варгулис Марс. – А возможно, и нет.

Улберт и Тесий промолчали. Первый источал возмущенное презрение, второй – надменную злобу. С Крестом точно будут проблемы, а Зверь, как и весь орден Минотавров, неуправляем и отбит на всю голову не хуже кхорнитов. И все же, с этой минуты мы одна Коса, вернее, одна Истребительная команда. Мы – «Октагон»!

А еще им надо сказать, что подчиняться мы будем инквизитору. Вряд ли подобное кому-то понравится.

Глава 18

Глава 18

Лишь в глубине своей души леди-инквизитор Джейд Ранник могла сознаться, что чувствует нотку неуверенности. Агент Трона не может и не должен испытывать сомнений. Её прошлый наставник Аугим Нзогву, у которого она служила в качестве дознавателя, часто повторял: «сомневаешься – не делай, делаешь – не сомневайся». Ей нравилась столь простая и понятная философия, хотя иной раз она не работала на все сто процентов. Примерно, как сейчас.

Несколько лет службы в Караульной крепости «Эриох» позволили ей расширить кругозор, посмотреть на многие вещи с нового ракурса и узреть истинный масштаб происходящих в Галактике титанических процессов. Ей нравилось здесь находиться, она чувствовала, что заняла нужное место, борьба с ксеносами являлась священным долгом и одновременно почетной привилегией. Она тщательно готовилась к нынешнему дню. Ее многочисленные агенты в поте лица трудились на десятках планет Иерихонского пролива, у нее имелась долгосрочная стратегия, включающая появление необходимых контактов, проведение нужных операций и всего прочего. Но вот управлять Истребительной командой ей предстояло впервые. Именно данный факт заставлял ее нервничать.

«Поверь мне, Джейд, многие Астартес словно дети, простые и понятные. Честь, долг, личная слава, щепетильность, кодекс, ревность по отношению к репутации собственного ордена – вот и весь внутренний мир большинства из них. Изучишь одного такого и будешь понимать остальных, несмотря на все внешнее многообразие орденских отличий, – так говорила ее коллега по «Эриоху», леди-инквизитор Адриэль Квист, делающая акцент на изучении тау и противодействии угрозе с их стороны. В ее подчинении находилось две команды Астартес. – Но есть и исключения, коварные, мудрые, скрытные и разносторонние Астартес. Их мало, но они обязательно тебе встретятся. Вот с ними следует сохранять осторожность, как при обращении со взрывчаткой».

Держа в уме данный совет, Джейд и собирала свою первую команду, начиная от Альфы и кончая всеми остальными. Единственное, что пошло не совсем по плану, так присутствие Черного Храмовника Улберта. Его навязал сам магистр Мордигаэль и ей не хватило авторитета отказать. Она понимала, зачем Астартес предприняли такой ход – капеллан отличался пламенной верой. Он будет следить, чтобы в команде все шло правильно. Вероятно, он выше и благородней того, чтобы напрямую выступать глазами и ушами командования «Эриоха». Значит, он просто станет присматривать и направлять по мере сил. С другой стороны, имея такого соратника за спиной, Борей всегда будет выкладываться по максимуму, не желая ударять лицом в грязь. И хотя напряженность в любом случае скажется на эффективности, присяга и гордость не позволят Храмовнику саботировать операции или делать что-то похожее. Ради своего имени, ради родного ордена он будет соответствовать самым высоким ожиданиям, дабы доказать всем свой истинный потенциал и то, как несправедливо с ним поступили, не назначив Альфой.

После оглашения списка Истребительных команд «Октагон» тренировалась двенадцать суток в форсированном режиме. Тридцать шесть полноценных циклов не могли не сказаться на их слаженности. Благо, время на подобное нашлось. Теперь, когда их перестали тасовать, Астартес четко распределили роли и обязанности, начав показывать вполне достойные результаты. Верно, они были далеки от тех, которые демонстрировали команды, прослужившие вместе не один год, но это была общая тенденция, а не исключение. У всех команд на старте возникали неизбежные трудности, иного и быть не могло. К тому же Джейд Ранник не собиралась кидать «Октагон» с первого задания в самое пекло. Она несколько раз беседовала с Бореем, пообещав подобрать «не самую смертельную миссию». Естественно, никто не знал, как все в итоге обернется, но и свое слово инквизитор постаралась сдержать.

И вон она наконец-то здесь, в Летописном Чертоге, получив пароль доступа от Борея. Сюда она пришла одна, хотя не отказалась бы от моральной поддержки того же Пия или одного из силовиков. Подобным жестом Ранник демонстрировала Астартес степень доверия, что может спаять их. Инквизитор не сомневалась, что самые умные оценят подобное.

Она стояла у гололитического экрана в расчетливо-небрежной позе, положив одну руку на гарду «Гипербореи» и держа во второй тонкие кожаные перчатки.

Наружная дверь открылась, затем воины прошли тамбур и открыли вторую дверь. Послышался громогласный смех, она изучила свою команду досконально и определила, что смеется Волк.

Первым, вполне ожидаемо, в зал шагнул кодиций Борей в терминаторском доспехе с удивительной силовой перчаткой на левой руке. За ним шел Рал бал Ашшур и прочие. Последними были Улберт и Тесий.

Истребительная команда «Октагон» собралась в полном составе, готовая выслушать первый приказ. Но прежде инквизитору требовалось заставить уважать себя.

– Выпив мёда, я становлюсь гораздо общительней, – Рагди Стальной Клык захохотал, заканчивая какую-то шутку. Ему вторил Моран Добряк и Книжник. Инквизитор нисколько не сомневалась, что все было сделано специально – посмотреть на ее реакцию, прощупать, как далеко можно зайти. Что ж, в такие игры она готова сыграть. Тем более, располагая поддержкой Борея.

– Наконец-то мы встретились, «Октагон»! Я приветствую вас, проходите и присаживайтесь, – она специально выбрала подобный тон, показывая, кто здесь хозяин. Вот только не она была хозяином данного зала. Это было место Астартес, Чертог выступал зримым подтверждением их непобедимой мощи и неким сакральным символом, к которым невероятно трепетно относились многие ордена.

– Леди-инквизитор! – Стальной Исповедник Варгулис приблизился вплотную и навис над ней. И все прочие, исключая вставшего по другую сторону стола Борея, нависли, окружив ее полукругом, словно хищники над подранком. Их массивные, отбрасывающие длинные тени, силуэты пытались подавить Джейд. Они были высокими и могучими, злобными и непокорными, совершенно не боялись ее и не торопились признавать союзником, но она должна была найти дорогу к их верности и уважению.

– Веришь ли ты в Бога-Императора так, как верю в него я, инквизитор? – Улберт Крест вперился в нее мрачным взглядом. Зрительное давление капеллана ощущалось чуть ли не физически.

– О вопросах веры мы можем поговорить отдельно. Полагаю, что агенту Трона нет смысла отчитываться перед капелланом ордена Астартес, пусть и столь уважаемого, – бесстрашно ответила Ранник, поднимая голову и выдерживая его взгляд. Кто бы знал, что она действительно чувствовала в данный момент! Какими же титаническими огромными, особенно Саламандра, казались вблизи Караульные. Их тяжелый мощный запах, многочисленные шрамы, яростная сила великолепно тренированных тел, помноженное на свирепость бесстрашие вкупе с черно-серебряными доспехами и целым арсеналом оружия могли заставить любого почувствовать себя жалкой и ничтожной букашкой. – И не надо на меня давить! Кто желает, тот может присесть. Остальных прошу разойтись вокруг стола, мы здесь не затем, чтобы выяснять, кто сильнее. Я – око, определяющее цель. Вы – латная рукавица, сокрушающая врагов. Знаю, получать приказы от смертных для вас будет трудно, но мы нуждаемся друг в друге. Древнее соглашение между Ордо Ксенос и Караулом Смерти соблюдается со времен Апокрифонского конклава. Не я подобное придумала.

– Хм… ладно, – протянул Добряк и первым отошел к стене. Вермилионовый Ангел молча встал рядом с ним, но смотрел на нее так, словно целился сквозь оптический прицел. Его внимательные холодные глаза замечали каждую мелочь и едва ли не потрошили, наподобие мясницкого тесака.

– Мы настаиваем на уважение, – прорычал Рагди.

– И ты его получишь сполна, славный сын Русса! – заверила Ранник.

– Беспрекословное доверие определяет эффективность, – наверняка Книжник процитировал строку из какого-то философского труда, который Джейд не знала, но ей нашлось, чем ответить.

– Беспрекословен он был. И беспрекословна была его вера, – инквизитор на память продекларировала древний текст «Мечтателя недремлющего», посвященного Малкадору Сигиллиту, его жизнеописанию и последнему свершению. Рал бал Ашшур молча кивнул, он так же знал эти строки.

– Я помню тебя по Бадабу! – сообщил Тесий Минотавр. Голос воина звучал едва ли не агрессивно, но насчет него Джейд как раз-то и не сомневалась. Имея допуск к самым секретным данным, она знала, что Минотавры созданы по прямому замыслу Высших Лордов. Они что-то вроде палачей на службе у Святой Терры, верность верховной власти в них заложена генетически и часть ее распространяется на Ордо. Так что Зверь может выглядеть чуть ли не самым пугающим, но проблем с ним не возникнет.

– К сожалению, я не узнаю твоего лица, Минотавр, но не сомневаюсь, там ты сражался доблестно! – похвалила инквизитор.

– Скорее кроваво, – буркнул Улбер, занимая место рядом с Вермилионовым Ангелом. Тесий и Варгулис составляли отдельную группу, а Рагни и Рал бал Ашшур заняли места по бокам Борея. Иерархия команды более-менее прояснилась, полностью подтверждая прежние записи и выкладки.

– Как и всегда, – сощурился Тесий, воспринимая слова Креста как похвалу, а не порицания.

– Полагаю, знакомство состоялось, – веско обронил Борей. Он так это сказал, что остальные замолчали. – Мы чтим древние пакты. Если Инквизиция будет уважать нас, мы будем уважать Инквизицию. Степень доверия, что удастся достигнуть, покажет, насколько мы честны между собой. «Октагон» готов!

– Говори за себя, Стратег, – не удержался Улберт.

– Я – Альфа, и говорю за всех, – Борей просто встретил взгляд Храмовника. Целую минуту в полном молчании они смотрели друг на друга. Кархародон выглядел совершенно спокойно, если не сказать расслаблено. Храмовник же источал агрессию и ярость. Именно он не выдержал и первым отвел взор. – «Октагон» готов к заданию, – еще раз повторил Альфа.

– Нам нужно славное задание, инквизитор! Такое, о котором не зазорно будет сложить новую сагу, – Зима ощерился, демонстрируя клыки.

– Конечно, – Ранник с трудом сдержала обреченный вздох. Космический Волк был как ребенок со своим непомерным тщеславием. Хотя, данное чувство служило крючком, способным направлять его в нужное русло. С этим так же проблем не возникнет. – Итак, мы наконец-то прояснили все вопросы и можем начать? – она собрала все силы, отмеренные Богом-Императором, и еще раз обвела взглядом свою Истребительную команду. Не будь здесь Борея, все бы выглядело куда сложнее.

– Начинай, леди-инквизитор! – сказал Борей. Он остался стоять, как и все остальные.

Джейд приблизилась к гололитическому столу, куда уже успела загрузить необходимые данные. Агент Трона активировала несколько рун, выводя нужное изображение, один из участков Иерихонского Пролива.

– Вы знаете, что такое Хладный Торг? – поинтересовалась она, обращаясь сразу ко всем.

– Запрещенная тайная торговля с ксеносами, – сразу же ответил Рал бал Ашшур.

– Верно, – кивнула Ранник. – Данная операция «Октагона» так же будет проходить под названием «Хладный торг». Место – субсектор Целлебис, система Жатва, планета Хрон, развалины древнего Улья Шото-Трес. Оперативная ситуация крайне сложная, ранее здесь сражался клин «Ахерос», планета условно считается зачищенной, но уровень угрозы в настоящее время оценивается как «оранжевый». Вы можете встретить любого противника, включая технодесантников Хаоса, демонов, тау и прочих ксеносов, культистов и пиратов.

По мере озвучивание информации инквизитор выводила гололитические изображения нужных объектов. Передовая техника позволяла создавать удивительные по своей детализации репродукции. Команда «Октагон» заинтересовалась, по крайней мере большая Астартес окружила стол со всех сторон. Один Фаталист остался в темном углу, прекрасно фиксируя происходящие и оттуда.

– Детали операции? – Борей скрестил руки на груди, задумчиво скользя глазами по карте.

– На планете уже как минимум два раза проходил Хладный Торг между неким аристократом Аурелием де Тиба из Имперского пространства и друкари, которых представляет ведьма-суккуб Сифраэкс Алая.

– Чем они торгуют? – проскрежетал Варгулис Марс. Его аугментический глаз вел непрерывную запись, фиксируя детали. Доспехи воина имели те же цвета, что и у прочих Астартес «Эриоха», но правые наплечник и наколенник напоминали ржаво-красные пятна крови, подчеркивающие уникальный статус технодесантника.

– Сведения предоставляет мой агент Шёпот, – Ранник вывела пикт худощавого мужчины с усталым лицом, облаченного в стандартный бронежилет и прочие детали армейской экипировки. – Он является одним из силовиков в свите Аурелия и не допущен к полной информации. По его предположениям, друкари могут получать псайкеров, простых рабов, секретные сведения о имперских гарнизонах и мирных планетах, с которых можно взять пленников, либо что-то еще. Шёпот сообщил, что новая встреча состоится через шестнадцать суток. Ваша задача состоит в том, чтобы уничтожить большую часть прибывших гостей, исключая агента, Аурелия де Тиба и суккуба Сифраэкс, – инквизитор вывела еще два изображения: крупного темнокожего аристократа с высокомерным взглядом и ксеноса – гибкую высокую женщину в кожаных доспехах с длинной косой алого цвета. Более мелкие детали оказались смазаны, что говорило о том, с каким трудом и с какого расстояния агенту удалось получить нужный пикт.

– Если Инквизиция знает имя виновного, почему сама не уничтожит цель? – кажется, Рагди Стальной Крык не особо впечатлился масштабом предстоящей задачи. Он явно рассчитывал на большое.

– Потому что им нужны пленные ксеносы, их артефакты и дополнительная информация, Зима, – бросил Улберт. – Ведь так, инквизитор? Ксеносы платят за все своими погаными технологиями?

– Совершенно верно, – не стала отрицать Ранник. – Захват суккубы – приоритетная задача. Те сведения, что Ордо может от нее получить оцениваются невероятно перспективно.

– Силы сторон? – Рал бал Ашшур потер подбородок.

– По обоюдной договоренности на Торг стороны прибывают в количестве ста единиц. Аурелия сопровождают солдаты, в том числе снайперы и силовики, один псайкер, десяток огринов и рабы. Друкари, кроме ведьмы, располагают инкубом, двумя или трем мандрагорами, воинами-каббалитами и рабами. Вы должны понимать, что точных данных на грядущую встречу у меня нет. Шёпот и так проявил чудеса изворотливости. Как правило, огрины вооружены тяжелыми стабберами и мельтами. У друкари, кроме ручного оружия, будут два или три «Рейдера» и «Яда». В любом случае, даже для вас операция не станет легкой прогулкой.

– Двести врагов? Хм, может и еще кто-то подтянется… Это, конечно, не война за Армагеддон, но мне начинает нравиться, – усмехнулся Рагди, переменив мнение. – Похоже, я смогу рассказать на Фенрисе славную сагу!

– Ты ничего не сможешь рассказать, Зима, – напомнил Рал.

– Скинья! Точно, ты прав Книжник, здесь все опутано тайной. Ладно, в любом случае пустить кровь ксеновыродкам и предателям – не самая плохая работа. Да, Зверь?

– Однозначно, – тот едва разжал узкие губы и громко лязгнул железными зубами.

– Уточни, задача убить всех, кроме этой троицы? – Борей указал рукой на выведенные изображения.

– В идеале – да. Агент Шёпот заслужил спасение, это ценный и чрезвычайно полезный оперативник, сделайте все, чтобы его вытащить. Если не удастся взять Аурелия, можете переключиться на одного из его советников, они богато одеты и не похожи на силовиков. По друкари – аналогично. Суккуба противник сильный и не факт, что вы сможете ее пленить. Значит, обратите внимание на кого-то из свиты.

– Если голова твари окажется у меня в прицеле, она не уйдет, – Вермилионовый Ангел впервые решил что-то сказать.

– Фаталист прав, мы лучше убьем ведьму, чем позволим ей скрыться, – Борей не спрашивал, а утверждал. Даже ему требовалось набирать авторитет перед первым заданием.

– Принимается, – вынуждена была согласиться Ранник. Ее коллеги из Ордо советовали с первых минут занять более жесткую позицию, наподобие «я приказываю – вы подчиняетесь», но она интуитивно чувствовала неправильность подобного подхода. Сейчас закладывался фундамент их будущего сотрудничества. Если она хочет, чтобы оно продолжалось долгие годы, лучше с самого начала все делать правильно.

– И что, в свите этого Аурелия одни предатели? Нам необходимо зачистить всех? – уточнил Моран Добряк. На каждого из Караульных Ранник завела отдельное дело, куда помещала всю полученную информацию. Естественно, она знала не только их прозвища, привычки, психические матрицы и особенности эмоциональных реакций, но и многое другое. Человеколюбие Саламандры не стало для нее новостью, удивляло иное – как в столь устрашающе огромном воине могло сохраниться столько доброты.

– Я не проводила подобный анализ, Моран, но не думаю, что там много тех, кто чтит Лекс Империалис, – жестче, чем хотела, ответила Джейд. Она и сама еще не до конца привыкла к подобным тяжким решениям. – Если желаете, можете расширить число пленных до шести-семи единиц. Большее количество считаю нецелесообразным. Оно может помешать всей операции и последующей эвакуации.

– Я все понял, – Саламандра недовольно качнул тяжелой головой и отошел к Фаталисту.

– Как Аурелио де Тиба прибывает на Хладный Торг? – задал новый вопрос Книжник.

– На собственном фрегате «Зов радости». По условиям сделки, корабль останется далеко на орбите, непосредственно на точку его доставят челноки.

– А друкари? – Рал не собирался останавливаться.

– У них свои возможности, но Шёпот никогда не видел их космический звездолет.

– И все же какая-то информация у тебя есть, леди-инквизитор, – уверенно предположил Книжник.

– Да, – она не хотела раскрывать все карты, но «Октагон» не оставил ей выбора, прижав к стенке. Вероятность того, что некоторые факты вскроются совсем не вовремя, могла повлиять на их зарождающееся сотрудничество, так что Джейд вынуждена была признаться. – Имеются данные, что на Хроне есть врата в Паутину. Возможно, ксеносы используют их.

– Уже лучше, – проворчал Улберт. – Проход необходимо уничтожить.

– Ты хотела сохранить врата, инквизитор? – прямо спросил Варгулис Марс. – Так не пойдет. Я взорву их!

– Нет, – одно единственное слово из уст Борея прозвучало властно и безапелляционно. Сейчас он не спорил, а приказывал.

– Что? – Крест сделал вид, что не расслышал, Марс повернул голову, механодендриты за его спиной дернулись, но технодесантник промолчал.

– Ваш Альфа прав, врата можно взорвать, но вместе с ними на воздух взлетят и интересные возможности. Надеюсь, вы понимаете, что Святая Инквизиция не просто уничтожает, но расследует и пытается искоренить весь корень, а не только гниющую верхушку? Так что как бы там не было, даже если вы обнаружите врата, уничтожать их нельзя. Пока нельзя!

– Разберемся на месте! Мне уже надоела эта болтовня! Когда мы вылетаем, инквизитор? – нетерпеливо рыкнул Рагди.

– Через пять часов, – Ранник взглянула на ручные хроно. – Предлагаю вам за это время самостоятельно обговорить детали операции и подобрать в арсенале нужную экипировку. Мы полетим на «Скрытой угрозе», модернизированном эсминце класса «Кобра». Встречаемся на Шестнадцатой палубе.

Глава 19

Глава 19

Во время полета Джейд Ранник сообщила, что ближайшие годы «Октагон» будет использовать «Скрытую угрозу» в качестве основного средства оперативного базирования. Так что присутствовал смысл изучить корабль более детально. Он имел длину в полтора километра, триста метров в самой широкой части и был окрашен в неприметные флотские цвета без всяких опознавательных знаков Инквизиции. Корабль относился к классу эсминцев, одному из самых малых, способных к варп переходу, обладал превосходными авгурами и датчиками постановки помех. При необходимости «Скрытая угроза» могла по ситуации выдавать ложные опознавательные коды, выдавая себя за вымпел, приписанный к Имперскому флоту, либо представляться мелким торговцем. Соответствующие легенды выглядели безупречными.

Я познакомился с капитаном Сапфо Митиленой, служившей на «Эриохе» уже более ста лет. Она и ее экипаж ранее перевозили другую Истребительную команду, но часть из них погибла, а часть вернулась в расположение своих орденов, после чего эсминец передали Ранник. Информация о прошлых миссия считалась секретной, Сапфо не имела права что-либо рассказывать, а мне не следовало интересоваться подобными темами.

Мне нравилось, что экипаж эсминца привык к Астартес и ведет себя вполне адекватно. Сама же капитан, как оказалось, прекрасно играет в регицид, увлекается поэзией и слагает неплохие стихи. Нам с Книжником нашлось, о чем с ней поговорить.

Варгулис Марс тем временем тщательно осмотрел «Скрытую угрозу» и доложил свои выводы.

– Хороший эсминец, проверенный и относительно крепкий, – сказал технодесантник через двое суток после начала полета. – С него сняли торпедные аппараты и провели модернизацию, благодаря чему техножрецам удалось засунуть сюда пустотный щит второго класса. Есть катапульта для запуска десантной торпеды. Двигатели так же усовершенствовали, они способны выдать ускорение в одиннадцать джи. Признайся, Стратег, на таких скоростных малютках тебе летать еще не доводилось?

– Нет, Марс, Кочевой флот делает акцент на силу и надежность, а не на маскировку и скорость.

– Как и Стальные Исповедники, – согласился Варгулис.

– Что еще выяснил?

– Тут кругом превосходная электроника, благодаря которой экипаж удалось сократить до минимума. И еще мощные генераторы маскировочных полей. Правда оружие совсем дохлое, всего одна макро-турель, хотя я уверен, если поднапрячься, можно поставить еще одну. Во время службы на Марсе я видел одно интересное решение, оно и здесь сработает. Что скажешь?

– Без проблем, если инквизитор не против. Вернемся с миссии и поднимем данный вопрос.

– Хорошо, – технодесантник выглядел удовлетворенным. – Тогда я займусь оружием, нужно умилостивить парочку Духов машин.

Зима, Зверь, Добряк и Фаталист не вылезали из бойцовых клеток. Изредка к ним присоединялся Крест с Марсом и мы с Книжником. «Октагон» окончательно распределил тактические роли.

Рагди, Тесей и Улберт стали нашими штурмовиками, навязывающими врагу ближний бой. Рал бал Ашшур, Варгулий и я находились посередине, готовые прикрыть или усиливать то или иное направление. Моран был типичным опустошителем с самым тяжелым оружием, обеспечивающим тыловую поддержку и уничтожение наиболее крупных бронированных целей. Адробар Кас со своей уникальной снайперской винтовкой, которую он назвал «Рок», самостоятельно выбирал наиболее удобную точку, откуда мог вести прицельный огонь. Навыки Фаталиста позволяли уничтожать цели на расстоянии до трех километров, а соответствующие бронебойные патроны усиленной мощности имели шанс поразить и некоторые виды техники.

Для незаметного перемещения в ближнем космосе и на планетах в ангаре «Скрытой угрозы» стояло пять бронированных катеров, три «Черных звезды Корвус» и два «Грозовых ворона». Один из них нес на фюзеляже полный набор устрашающей символики Святой Инквизиции, в то время как остальные выглядели совершенно безлико и непримечательно. Данный факт мог обмануть практически любого наблюдателя. Для того, чтобы сообразить, какое техническое и электронное чудо представляют челноки, требовалось соответствующее образование или секретный допуск. Как и большинство других вещей, используемых в Карауле, «Звезды» и «Вороны» представляли собой вершину технологического развития Империума. Обладай такой техникой Флот с Гвардией, и многие войны протекали бы иначе.

Пилотами служили по-настоящему опытные и фанатично преданные Империуму люди. Никто другой не стал бы добровольно превращать себя в киборга, навечно прикованного машиновидцами Инквизиции к кокпиту одного из катеров. Обычно на таких аппаратах в кабине пилота сидел полноценный Астартес, либо же сервитор. Но каждый Караульный представлял собой уникальный элитный продукт и использовать его подобным образом выглядело не самой оптимальной затей. Сервиторы же не могли дать требуемый уровень мастерства. Так что решение нашлось – в чем-то жуткое, но в чем-то и элегантное. Слияние живого пилота с машиной порождало эффективный симбиоз, такой, что даже космодесантники не всегда могли ему соответствовать. Фаргус, Симон и остальные пилоты настолько любили полеты и горели праведным желанием послужить Инквизиции, что по собственной воли отказались от полноценной человеческой жизни. Подобное отношение заслуживало как минимум уважение, оно смогло впечатлить даже Улберта.

«Скрытая угроза» достигла места назначения в соответствии с предполагаемым графиком. Выйдя из варпа в точке Мандевиля, эсминец активировал системы маскировки и на малом ходу с минимальными включенными системами принялся сканировать систему Жатва. Здесь во множестве присутствовали следы отгремевших сражений Крестового похода Ахила. Десятки разбитых корабельных остовов, уничтоженные станции и посты, различный технологический мусор, куски металла и пласстека, замерзшие трупы – все то, что Книжник обозначил метким выражением «эхо войны». Мы не могли наблюдать их непосредственно с борта эсминца, но чувствительные ауспики фиксировали многое.

– Все чисто, выдвигаемся к планете, – наконец сообщила Сапфо Митилена, принявшая доклад от корабельных специалистов.

Маневренной «Скрытой угрозе» понадобилось три часа, чтобы приблизиться к планете Хрон. Эсминец осторожно проскользнул на ночную сторону и продолжил полет до тех пор, пока прямо по курсу на горизонте показалась полоска терминатора. «Скрытая угроза» заложила плавный разворот. Две «Черные звезды» тихо выскользнули из ангара и бесшумно нырнули в атмосферу в то время, как корабль ушел в ближайшее астероидное поле. На борту осталась Джейд Ранник и вся ее свита. Инквизитору не терпелось самолично принять участие в первой операции Истребительной команды, но я был категорически против такого. Люди могли помешать, да и необходимость их присутствия выглядела спорно. «Октагон» меня поддержал, так что Джейд пришлось смириться.

«Черные звезды» носили имена Удар-1 и Удар-2. Со мной в первом катере находились Рагди, Тесий и Варгулис, остальные заняли второй челнок. Используя проекцию акулы, я вынырнул в космос, осматривая планету. Сверху она напоминала желто-зеленый ковер из песка и лесов с белыми ледяными шапками на полюсах. Книжник проанализировал доступную информацию и сообщил, что пески образовались на местах былых сражений и массированных бомбардировок, в том числе и ядерных, а джунгли просто захватывали все, до чего могли дотянуться. Ранее, когда система входила в Империум, человек практически уничтожил природу, но сейчас она вновь брала свое.

Челноки продолжали беззвучно скользить вниз, проходя экзосферу и оставляя после себя всполохи работающих двигателей. Обшивка начала нагреваться, мы вошли в термосферу и появилась сила трения. Внизу бушевал крупный шторм, закручивающийся по спирали. Глазами ментальной проекции я наблюдал неторопливое движение и исполинские силы, что зарождались и прорывались в нем. Сверху зрелище казалось завораживающим.

– А вот и буря! Люблю бурю, – удовлетворенно бросил Зима, когда катер вздрогнул и принял на броню первый натиск стихии. Даже такая превосходная техника, как «Черная звезда» начала протестующе скрипеть и дребезжать. Пилот Фаргус для маскировки повел нас через сердце шторма. Я молча наблюдал, как вокруг двух катеров разрастаются ослепительные грозы, после которых на нас обрушивался очередной удар грома. Катера казались маленькими черными точками в ладони разгневанного великана, упорно и целенаправленно продирающимися к цели.

Шторм закончился неожиданно, «Звезды» пробили грозовой фронт и вырвались в открытое пространство. Спереди показались оплавленные и покореженные строения – первые здания Улья Шото-Трес. Они уходили к горизонту, ступенями поднимаясь все выше и выше, пока то, что осталось от центрального шпиля, не пронзало облака.

Местная радиация вкупе с выжженой атмосферой, ставшей практически непригодной для дыхания, практически гарантированно уничтожила остатки тех, кто выжил после войны. И все же мы с Книжником допускали, что в развалинах могут оставаться различные мутанты, а может и одичавшие люди.

– Удар-1, мы над Шото-Трес, захожу на круг, активирую поиск нужной точки, – доложил Фаргус. Агент Шёпот сумел передать Ранник несколько снимков нужного места, но где конкретно в развалинах Улья оно находится, он так и не узнал. Предположительно, судя по солнцу, это был юго-восточный сектор Улья и теперь нам предстояло его отыскать.

– Принято, – откликнулся я.

– Что снаружи, Стратег? – я продолжал наблюдать глазами ментальной проекции, но вопрос Марса услышал.

– Занесенные песком развалины, радиация и никакой активности.

– Нет ничего хуже, чем воевать в Ульях, – поделился Зима, обращаясь главным образом к Тесию, но тот промолчал. Зверь смотрел прямо перед собой и изредка лязгал зубами, имелась у него такая привычка. За шлемом я не мог видеть лица космодесантника, но чувствовал, как Минотавр кипит от желания наконец кого-то убить. Не считая болтера, на миссию он взял круглый щит и силовое копье, которые часто использовали в их ордене. В такой экипировке он напоминал мне древнего античного воина.

– Как по мне, всяко лучше, чем в джунглях, – отрезал Марс.

Пилотам понадобилось сделать два полных круга вокруг Улья, прежде чем нужное место было наконец-то идентифицировано с более-менее надежной гарантией. Это заняло не так уж мало времени и по итогу могло нас демаскировать, но иного решения не существовало – даже я со своими способностями все равно бы быстро не управился. Одним из намеков, что мы не ошиблись, служил уровень радиации. По Улью она распределялась крайне неравномерно, то больше, то меньше, но на месте Хладного Торга практически полностью отсутствовала. Вряд ли аристократ Аурелио де Тиба добровольно станет облучать собственное тело, так что мы действительно не ошиблись.

– Мы на месте, – сообщил пилот, зависая над открытым пространством, которое раньше являлось площадью. Оно было частично занесено песком, прикрывшим обломки статуи, рокрит и каменную кладку. Тут и там рос какой-то кустарник, а шум двигателей потревожил парочку змей. Сейчас, ночью, пейзаж казался спокойным, даже умиротворенным, но днем все обязательно изменится. С небес прольются горячие солнечные лучи, которые раскалят любую поверхность, до которой дотянутся. Тут будет жарко, как в прямом смысле, так и в переносном, когда начнется бой.

– Здесь Книжник, – сразу же ожил вокс. – Фаталист и Добряк готовы к высадке.

– Высадку разрешаю, – несмотря на наши расчеты, все же существовал определенный риск, что встреча тех, по чьи головы мы прибыли, пройдет в другом месте, но и столь перспективной возможностью пренебрегать выглядело глупо. Пока у нас есть время, Вермилионовый Ангел осмотрится и выберет оптимальную позицию, откуда сможет вести огонь. Вооруженный тяжелой плазменной пушкой Добряк так же самостоятельно определится, откуда начнет бой. В его задачу входило уничтожение тяжелой техники и всего того, что летает у друкари.

Удар-2 высадил космодесантников, после чего мы отлетели на пару километров, скрывшись за разрушенными строениями. Благодаря колдовскому зрению я мог понаблюдать унылые урбанистические развалины, по сути, картины местного апокалипсиса, мрачного свидетельства отгремевших войн.

Медленно и осторожно Фаргус завел нас вглубь одного из разрушенных шпилей и мягко опустил на песок, переводя работу двигателей в вертикальное положение. Симон ювелирно посадил Удар-2 на расстояние трех метров.

Марс выбрался наружу первым и сражу же взялся за дело. Достав из ранца металлический ящик, он установил его между двух катеров, откинул крышку и принялся выстукивать по рунам, вводя команду. Варгулис кинул конец силового кабеля Рагди и тот воткнул его в разъем на катере, подключая к источнику энергии. Данную технологию мы неоднократно опробовали на тренировках, но она до сих пор вызывала гордость за тех, кто ее реализовал.

«Звезды» прикрыла мерцающая сфера, представляющая собой выпускаемое из ящика поле. Оно могло держать атмосферу, небольшое давление, глушило сигналы и температуру. Марс нажал еще несколько кнопок, после чего поле продублировало ближайшую обстановку и изменило фактуру, повторяя оттенки ближайших стен, пола и песка.

Я вновь воспользовался глазами акулы, осматривая нас сверху и со всех сторон. Технология, о которой в Империи знали единицы, работала идеально. Лишь оказавшись вблизи, посторонний наблюдатель мог бы понять, что здесь что-то не так. Подобные вещи стоили баснословных денег, а потому просто физически не могли пойти в массовое производство.

– Готово, фотореактивный камуфляж активирован! – с ощутимой гордостью констатировал Марс. Гордился он не собой, а маскировочным устройством. – Работа стабильная, без перебоев. Активирую «глушилку».

– Давай, – я прошелся по небольшой свободной площадке меж «Звезд», загребая сабатонами песок. Согласно датчикам, здесь ощутимо фонило радиацией. Для нас она была нестрашна, а пилоты укрылись за герметичными дверьми кокпитов. После возвращения катера подвергнуться специальной обработке, так что с этой стороны никаких проблем не возникнет.

– Остается ждать, – заметил подошедший Книжник. Я лишь кивнул, все детали операции десяток раз обговорили еще на борту «Скрытой угрозы», так что сейчас наступило самое тягостное время. Для таких, как Зима или Зверь, оно действительно было тягостным, но Фаталист едва ли не наслаждался подобным, способный неподвижно лежать в засаде несколько суток подряд.

– Мы слишком далеко сделали засаду, Стратег, – недовольно проворчал Улберт. – Отсюда быстро добраться можно лишь на катере, а катер – это ненужный шум.

– Десантируемся в движении, Крест. Удар пройдет на бреющем, прыжок с десяти метров никому из нас не повредит, – я не собирался отказываться от нашего общего с Книжником плана.

– А если Торг начнется не там, где мы рассчитали? – он похлопал выключенным крозиусом по ладони. Как и практически у каждого капеллана, его выкрашенный в черный цвет шлем был стилизован под скалящийся череп. Стоило признать, Храмовник выглядел впечатляюще.

– Тогда нам тем более понадобятся «Звезды». На одной ввяжемся в бой, а вторая заберет Фаталиста с Добряком.

Он качнул головой, показывая, что мои доводы до конца его не убедили и все же отошел в сторону. Я дождался, когда по воксу пришли короткие сообщения от Вермилионового Ангела и Саламандры, что они успешно заняли подходящие позиции, после чего обернулся к команде.

– Отключить питание. Перевести все системы в режим скрытности. Разговоры прекратить.

– Ладно, зато хоть высплюсь, – напоследок буркнул Зима. «Октагон» занял места внутри «Звезд». Рагди, как и предупредил, сразу же уснул. Его примеру последовал Книжник, но в отличие от Волка сон в его ордене использовали более продуктивно, пытаясь получить с помощью него различные откровения и подсказки. Зверь сел в твердое кресло с таким уверенным видом, словно готовился пробыть в нем сколь угодно долго. Марс занялся собственным болтером, а Крест принялся беззвучно читать литании. Сейчас, когда все возможное мы сделали и оставалось лишь ждать, он перестал меня доставать. Его аура все так же напоминала грозовую тучу, но я был благодарен ему хотя бы за то, то он наконец-то заткнулся. Отправив акулу, я лишний раз убедился, что с Добряком и Фаталистом полный порядок, сделал еще несколько кругов по округе и вернулся обратно.

Все было тихо и спокойно, часы текли один за другим. Мне подобное времяпровождение напомнило долгое ожидание варбанды Собирающих Черепов около гробницы некронов. Тогда мы прождали несколько недель, но на этот раз гости должны пожаловать куда быстрее. Сейчас у нас была конкретная информация агента, а не видения Те Кахуранги.

Астартес способны вводить себя в разновидность сна, позволяющей буквально «пролистывать» время. Мы можем сутками находиться совершенно неподвижно и для нас нет особого неудобства не вылезать из доспеха в течении целого месяца. Все это лишь детали той или иной операции, а когда на кону что-то важное, но такие трудности и вовсе теряют всякое значение.

Под конец вторых суток мой вокс неожиданно щелкнул три раза. Один-два-три. Сигнал прошел по узконаправленному лучу, был зашифрован под статичный шум атмосферы и обладал минимальной мощностью.

Вокс активировала Джейд Ранник. Первый щелчок означал «внимание». Второй, последовавший с секундной задержкой, что «нужная цель появилась и она одна». Третий и последний сообщал, что принадлежащий Аурелию де Тибо «Зов радости» летит к планете и никаких неожиданностей на данном этапе операции не обнаружено.

Я удовлетворенно покрутил шеей и выпустил вовне свою духовную сущность, осматривая округу. До прилета аристократа оставалось еще два или три часа, да и потом в любом случае придется ждать появления друкари, но все равно стало ясно, что добыча идет в нашу сторону. Джейд Ранник и ее агент Шёпот все рассчитали правильно.

Глава 20

Глава 20

Аристократ Аурелий де Тиба вместе со свитой опустился на поверхность планеты на трех транспортных челноках, скорее гражданских яхтах, а не боевых катерах. С расчетами мы не ошиблись, место очередной встречи в развалинах Улья Шото-Трес оказалось именно там, где Фаталист и Добряк устроили засаду.

Аурелий был крупным чернокожим мужчиной в дорогих одеждах и с презрительно-надменным выражением лица. Он приказал выставить наружный периметр и отдал еще ряд указаний, но в целом к мерам безопасности отнесся достаточно формально. Проведя несколько успешных Хладных Торгов, аристократ полностью поверил, что ему здесь ничего не угрожает. В его свите, состоящей из сотни человек, насчитывалось около сорока солдат и десяток огринов, туповатых, но мощных и достаточно упорных в бою, вооруженных тяжелыми стабберами и лазерами. Остальные члены группы относились к слугам или сервиторам, не представляющим особой опасности. Тридцать человек являлись пленниками, по всей видимости предназначенные для передачи друкари. Еще там был несанкционированный псайкер, не очень сильный, но дерганый и подозрительный. Он мог учуять мою ментальную проекцию, так что я держался на максимальной дистанции и прятался в развалинах.

Почти два часа люди дожидались прибытия ксеносов. Уверен, друкари специально опоздали, тем самым демонстрируя свой более высокий статус. Я заметил их появление издалека, они летели со стороны южных джунглей, что косвенно подтверждало гипотезу о наличии врат в Паутину.

Вперед ксеносы послали пару разведчиков, стремительных скиммеров модели «Яд», утыканных шипами. Каждый нес на борту пилота и трех воинов в причудливых черных доспехах. Они стояли на открытой палубе в небрежных позах и с ленцой крутили головами по сторонам. Ветер развевал плюмажи на их вытянутых шлемах.

Осматривая округу, аппараты заложил широкий круг над площадкой и людьми. Убедившись, что все чисто, один приземлился на восточной стороне площадки, а второй выбрал место в развалинах, метрах в тридцати от Фаталиста. Будь ксеносы более подозрительными, либо же Андробар Кас не обладал столь впечатляющими навыками маскировки, нас бы точно раскрыли раньше времени.

Следом за авангардом подтянулись и прочие друкари: еще три «Яда», семерка «Рейдеров» и «Тантал», более мощный и вместительный аппарат, по сути, штурмовой гравитанк. Именно там, судя по богатым одеждам и флагам, находилась ведьма Сифраэкс, как минимум два инкуба в рогатых шлемах и мандрагоры. Друкари оказалось меньше сотни, но техника делала их куда опасней людей. Агент Шёпот несколько ошибся в своем донесении, но мы нечто подобное в любом случае предполагали. На войне невозможно провести идеальный расчет или прогноз. Различные неожиданности при оценке противника, подобные нынешней, происходят всегда, так что Шёпот ни в чем не виноват.

– Взлетаем! – я вернулся в физическое тело и отдал приказы пилотам, как только транспортники ксеносов начали садиться на землю. Карту места сражения мы оцифровали заранее, переводя ее в память шлемов и тактическое меню катеров. – Идем на бреющем, скорость максимальная, открываете огонь и скидываете нас здесь и здесь, – рунами я отметил соответствующие точки.

– Слушаемся, милорд! – за двоих ответил Фаргус, профессиональными движениями щелкая различными тумблерами. Варгулис занял место в Ударе-2 последними, потратив время на снятие маскировочного поля.

Мощные двигатели бронированных катеров загудели и начали разогреваться, быстро выходя на оптимальные обороты.

– Кровь Русса, наконец-то! – рыкнул Зима и взмахнул цепным топором. Зверь по своему обыкновению промолчал, лишь лязгнул зубами.

«Звезды» на форсаже могли выдавать скорость в две тысячи восемьсот километров в час. Для того, чтобы взлететь и преодолеть разделяющее нас расстояние в две тысячи метров, им потребовалось меньше десяти секунд. Я успел скинуть Добряку последовательность целей. Вначале опустошителю предстояло уничтожить расположившегося около Фаталиста «Яд», затем вывести из строя «Тантал», после чего работать по представляющим наибольшую угрозу «Рейдерам». Вермилионовому Ангелу никаких приказов отправлять не стал, он сам знает, куда стрелять.

Практически беззвучно «Звезды» вынырнули из-за развалин шпиля. Два пилота сразу же открыли шквальный огонь из спаренных носовых автопушек. По группе собравшихся словно прошелся порыв ветра, тут и там вспыхнули взрывы, разбрасывая во все стороны куски тел и фонтаны грунта. Массивная фигура Добряка поднялась из глубин развалин одновременно с нами, сжимая в руках тяжелую плазменную пушку. Сгусток разогретой до нереальных температур плазмы вырвался из оружия и «Яд» друкари оказался испепелен, а Саламандра уже развернулся и открыл убийственный огонь по «Танталу», всаживая в его корпус один заряд за другим. Там с задержкой активировали щит и потеряли несколько вынужденных секунд, дожидаясь своей госпожи.

Находившиеся посередине Аурелий и суккуб-ведьма Сифраэкс Алая бросились в разные стороны. Люди де Тиба на миг растерялись, но реакция ксеносов оказалась куда быстрее, они уже разбегались, запрыгивали на свои челноки и начали поднимать их в воздух, в то время как те, кто оставался у турелей, открыли ответный огонь. На броню «Звезд» успело обрушиться несколько энергетических импульсов, не причинивших особого ущерба.

– За Всеотца! – Космический Волк первый прыгнул из открытого люка, активируя цепной топор. За ним последовал Зверь и я, входя в состояние варп-скорости в то время, как из Удара-2 в столь же стремительном темпе десантировались Книжник, Крест и Марс. С солидным щелчком Длань активировалась и механизм спаренного болтер начал затягивать в себя стальную ленту. Еще в воздухе, используя фактор высоты, я повел перчаткой, обрушивая на ксеносов ярость древнего устройства. Высота оказалась небольшой, всего около восьми метров, но скорость «Звезд» и инерция сделали приземление на самым удобным.

Раздался хлесткий экономный выстрел Фаталиста. Голова одного из инкубов разлетелась в облаке кровавых брызг.

– Отходим! Собраться! – надрывался Аурелий де Тибо. Аристократ выхватил причудливой формы пистолет, пытался сплотить ряды и одновременно отойти к транспортникам. Его солдаты стреляли и что-то кричали, ошеломленные стремительностью нашей атаки и самим фактом присутствия Ангелов Императора. Место проведения Хладного Торга моментально превратилось в арену смерти. Кто-то вопил или отдавал команды, рабы и слуги бросились в разные стороны, иные рухнули на землю или принялся отстреливаться, раненые отползали или катались по песку от боли. Ксеносы двигались куда быстрее, начав стрелять как по нам, так и по своим недавним партнерам, по всей видимости посчитав их предателями. Шипение лазерных импульсов, грохот автопушек, свинцовый град обычный боеприпасов, боевые кличи – мир буквально взорвался какофонией звуков.

Наша группа рухнула прямо посередине между ксеносами и людьми в то время, как Книжник, Марс и Крест очутились в толпе медлительных огринов. Помощь им не требовалась, я лишь обратил внимание на Аурелия де Тиба и всех тех, кто сплотился вокруг него. Отстреливаясь, они продолжали отступать к челнокам. Опасность там представлял лишь один – несанкционированный псайкер, окруживший себя и своего хозяина пылающей сферой, поглощающей наши выстрелы. Судя по всему, человек неплохо владел пиромантией. К тому же он начал кидаться огненными сгустками, один из которых сумел оплавить наплечник Марса.

Я ударил в псайкера, вложив в ментальный выпад всю свою силу. Он и его щит вкупе с капюшоном на голове держались около двух секунд, прежде чем я проломил защиту, дотянулся до головы и взорвал ему мозг. Последнее, что я успел зафиксировать – это испуганные глаза псайкера и вопль ужаса, когда он понял, что для него все закончилось.

Тело пироманта еще не успело коснуться земли, а я уже развернулся, вновь активируя Длань и обрушивая на друкари яростный шквал бронебойных болтов. Силовая перчатка превосходно показывала себя на руке Жуфара Колосажателя, но я усилил боеприпасы рунами и узором Пустоты, так что сейчас она стала еще эффективнее. Болты разрывали оказавшихся на линии огня ксеносов, в основном воинов-кабалитов и мандрагор. Те обладали удивительной скоростью и кошачьей грацией, но в состоянии варп-скорости я им нисколько не уступал, даже превосходил. В любом случае, они не могли двигаться быстрее снарядов. Я зачистил левый сектор и перевел огонь на «Рейдер», всаживая в него болты со скоростью швейной машинки. Некоторое время челнок держался и отстреливался, мне даже пришлось активировать щит, защищая себя и соратников, но вот он накренился и полетел боком. Из него повалил дым, один из друкари с криком выпал за борт, но понадобилось еще около двух десятков реактивных снарядов, прежде чем он рухнул и начал гореть.

«Черные звезды» вернулись, заходя на новый маневр и сосредотачивая основное внимание на транспортных челноках. По ним стреляли в ответ, броню оплавили уродливые ожоги взрывов, но катера столь же стремительно, как и появились, покинули поле боя.

Зима и Зверь тем временем устроили настоящую резню, выкашивая ксеносов и страхуя друг друга. Все, что доставал цепной топор и силовое копье, превращалось в фарш, переставая подавать и малейшие признаки жизни. Они даже успели уничтожить одного из мандрагоров.

Экономные спокойные выстрелы Фаталиста раздавались реже, но практически каждый обозначал смерть или тяжкое увечье одного из самых опасных врагов. Марс буквально разрывал людей, используя болтер, огнемет и два манипулятора. От его усовершенствованных доспехов отлетали пули, а он шествовал вперед сквозь шквальный огонь и крики ужаса, словно неодолимый бог Железа, забирая одну жизнь за другой. Если Шёпот хотел жить, и если он окажется достаточно умным, то сейчас ему требуется лишь одно – упасть на землю, отбросить оружие и притвориться мертвым. Иначе шансов выжить у агента Инквизиции не останется.

Книжник и Крест добивали огринов. Те сражались яростно, но неуклюже, погибая один за другим.

– Во имя Бога-Императора, я приговариваю тебя к смерти! Умри и очистись! Да восславится имя Его! – Улберт обличал и проклинал, возносил молитву и читал литания. Он являлся упертым фанатиком, но при этом сражался просто великолепно. Его искрящийся крозиус раскалывал черепа и грудные клетки, а враги просто бежали прочь, приходя в ужас от шлема в виде оскаленного черепа, иступленной силы и мрачной неотвратимости самого Императора, которая пропитала каждый сантиметр фигуры капеллана. В настоящем бою, причем не особо тяжелом, Креста я видел впервые. И увиденное мне понравилось. Мощным ударом ноги он заставил последнего огрина отшатнуться и разнес ему голову, погрузив крозиус чуть ли не до плеч.

– Во славу Его! – закричал Храмовник, вскидывая свое уникальное оружие к небесам.

Добряк начал медленно спускаться по развалинам, ведя размеренный огонь. «Танталу» он так и не дал уйти, подбив и заставив того совершить аварийную посадку в трёхстах метрах от нас. По Саламандре продолжали стрелять как люди, так и ксеносы, но терминаторский доспех пока выдерживал. Воин лишь вздрагивал, иногда сбивался с шага, но не останавливался.

Ашшур получил ранение в бедро и присел на колено, выгадывая время. Я прикрыл его, позволив уничтожить цель и прийти в себя.

– Книжник, захвати аристократа и найди Шёпота! Крест и Марс, заканчивайте с людьми. Я иду за ведьмой. Зверь, Зима, поддержите меня. Фаталист, прикрой нас, Добряк, на тебе последний «Рейдер», – отрывисто приказал я, выходя из варп-скорости, чтобы меня смогли понять.

Воины откликнулись, кто-то просто щелкнул воксом, кто-то ограничился коротким «принял».

Я воздел посох и испепелил еще нескольких врагов, вновь ускоряя восприятие и скорость. Цель была ясна – рухнувший на землю «Тантал», около которого суетились друкари. Кто-то стрелял в нас, кто-то пытался понять, что с машиной, остальные рассыпались. Среди них мелькнуло гибкое тело суккуб-ведьмы Сифраэкс с ярким хвостом алых волос.

К хозяйке на помощь устремился последний «Рейдер». Вместе с Добряком мы открыли по нему убийственный огонь. Какое-то время он вилял и держался, но затем вся кормовая часть исчезла в ослепительной вспышке взорвавшейся плазмы и обломки рухнули на землю, калеча всех тех, кто еще оставался жив.

Втроем мы побежали прямо на дымящийся «Тантал». По нам сразу же открыли прицельный огонь, но мой псайкерский щит сдержал первый, самый опасный, шквал, после чего нам на помощь пришли Вермилионовый Ангел и Саламандра.

– Фаталист, продолжай нервировать ведьму! – я видел, как снайперские выстрелы два раза безо всякого вреда скользнули по фигуре Сифраэкс, защищенной превосходным силовым полем. В любом случае, столь убийственные попадания радости ей не добавляли.

– Она может уйти, я убью ее, – уже хорошо, что Адробар соизволил ответить. С моей точки зрения дисциплина в «Октагоне» находилась на приемлемом уровне, но каждый раз кто-то все равно хотел проверить меня на прочность. С другой стороны, я не собирался выкладываться только лишь для того, чтобы захватить Сифраэкс в плен. Меня вполне устроит и ее труп, а Ранник найдется что сказать.

Воины-кабалиты встретили нас со всей доблестью, пытаясь остановить с помощью бластеров и осколковых винтовок, своего излюбленного оружия. Они были хороши, а вопящая позади них суккуб-ведьма обрушила на нас проклятья и шквал выстрелов из сюрикенового пистолета. Иссиня-черные диски летели со скоростью молнии и обладали немалой колдовской силой, к тому же были отточены до молекулярного уровня.

Без ложной скромности скажу, что без псайкерского щита нам бы пришлось куда сложнее. Сюрикены буквально изрешетили защиту, но часть из них все же взорвалась, не причинив никакого вреда. Непрерывно двигаясь, ведьма продолжала стрелять, и ее активность начала приносить результат. Один из сюрикенов пробил щит и скользнул по шлему Зверя, второй и третий остановил его круглый щит, а затем они обрушились на вырвавшегося вперед Волка, которого ведьма посчитала более легкой мишенью. Сюрикен пробил ему броню на животе и глубоко вошел в плоть, второй ранил в шею, заставив Рагди в бешенстве зарычать.

Обрушив на Сифраэкс гряд болтов, я активировал силовое поле Длани и принялся уничтожать всех, до кого мог дотянуться, раздавая мощные удары направо и налево. Интенсивность боя вышла на новый уровень, наконец-то ксеносы показали все, на что способны.

Тесей сразил воина-кабалита и мандрагора, но заплатил серьезным ранением за локальный успех. Зима упал, обильно окропляя песок своей кровью. Зверь сразу же встал над ним, припав на ногу и приподняв щит, продолжая наносить копьем резкие колющие удары. Нас прижали, почти прижали.

– Здесь ты умрешь! – завопила суккуб-ведьма Сифраэкс, гибкая и невероятно ловкая женщина, переходя в рукопашный бой и обрушивая на меня шквал стремительных выпадов. Коса волос казалась алым размытым шлейфом, следующим за хозяйкой. Ведьма орудовала двумя причудливо изогнутыми кинжалами, а на ее высокомерном и красивом лице пылало презрение. Но не только. Еще я заметил там тень страха, первое предчувствие того, что славная в своей безнаказанной жестокости жизнь, бесконечные рейды по всей Галактике в поисках развлечений, рабов и боли подходят к концу. Наваленные ей за многие века горы трупов и реки пролитой крови наконец-то призвали к ответу. Настал день платить по счетам.

Даже в варп-скорости мне пришлось непросто. Сифраэкс походила на стремительную изящную тень, порхающую, словно легчайший луч света. Ее длинные мускулистые ноги танцевали, выделывая па изысканного смертельного танца. И я позволил ей немного лишнего, прежде чем окончательно отбросить мысль взять суккуба в плен. Кинжал скользнул по наручу, а другой едва не пробил пах, что заставило меня почувствовать раздражение.

– Готовность, Фаталист, – сказал я, принимая окончательное решение добить ксеноса. Душа ведьмы казалась чернейшей из чернейших, такие понятие, как сострадание или дружба, не говоря про любовь, давно покинули ее, если хоть когда-то она вообще ими обладала. Подобные твари не имели права на жизнь.

– Твой труп пожрут падальщики! – она плюнула в меня ядом из трансплантированных желез во рту, но жест не имел реальной опасности, скорее показывал степень отчаяния.

– Нет, – я отбил очередной удар. – А вот за твоей душой уже пришла Слаанеш! Готовься к теплой встрече, сука!

От этих слов она вздрогнула и сбилась с ритма, словно осознала свой самый страшный кошмар. Хотя, именно так оно и было. Лицо суккуб-ведьмы подернулось пеплом грядущей муки, черты лица заострились, и я увидел истинный и неподдельный ужас, мои слова пронзили ее лучше всякого клинка.

А затем я ударил Сифраэкс Дланью, и еще раз, и еще. Она отпрыгнула, но ее силовой щит начал мигать, перегружаясь и сбрасывая избыточное тепло после чудовищных нагрузок. И он погас на секунду или две.

Фаталист выстрелил и грудь ведьмы взорвалась, раскидывая во все стороны кровь, осколки костей и ошметки кожаной брони.

– Не скучай там! – успел крикнуть я, прежде чем она рухнула и жизнь покинула тело ксеноса.

И сразу же, почувствовал ментальное эхо гибели предводительницы, друкари начали отступать. Один из «Ядов», отчаянно виляя, устремился к югу, а последний инкуб бросился в развалины Шото-Трес.

– Удар-1 и Удар-2, добить «Яд»! Книжник, заканчивая здесь, я за инкубом, – Зверь и Зима бежать за мной не могли, остальные остались далеко позади, так что дальше действовать пришлось в одиночку. Впрочем, оно и к лучшему – этого друкари я решил взять в плен.

– Принял, Стратег, не упусти его.

– Не упущу, – я ускорился, наращивая темп. Терминаторские доспехи плохо подходили для спринта, но я выложился, выжав из них и из варп-скорости максимум.

Инкуб понимал, что за ним идет смерть, а потому постарался сделать так, чтобы нас разделяло как можно большее расстояние. Высокий, выше двух метров, наделенный змеиной грацией, с жутким шлейфом из ауры насилия, пролитой крови и упоения чужой болью, он все еще думал, что сможет уйти.

Ксенос ориентировался быстро и забравшись в развалины, нашел путь к канализациям, в мир темноты, прохлады, тишины и вони, что не смогла рассеяться даже за несколько десятков лет. С обычным Астартес его тактика имела шанс на успех, но против библиария практически не работала. Моя акула висела у него на плечах, фиксируя каждое движение и показывая, что бегство не имеет смысла. Тем более, ксенос видел ее и понимал, кто за ней стоит.

Я перешел с бега на шаг. Коридор казался темным, словно закопанная могила, но я прекрасно видел пол, потолок и стены. Здесь царила разруха, а от наших шагов поднимались облачка пыли. Следы ясно указывали на друкари, а его аура сияла, словно язычок пламени. С таким ориентиром невозможно ошибиться.

Он успел найти подходящее место и попытался устроить мне ловушку, спрыгнув сверху, прямо на голову и разя великолепным черным мечом, по обуху которого ветвились зеленоватые причудливые глифы. Такие клинки носят название клэйвов и представляют собой шедевр формы и равновесия. Несмотря на внушительные размеры, весят они совсем немного и в умелых руках являются поистине жутким оружием. А сейчас его как раз держали именно такие руки, впрочем, как и у всех инкубов.

Я принял удар на «Рассвет», отбил еще один направленный в бок выпад и применил толику дара, откидывая противника на стену. Ксенос ударился спиной, выбивая из кладки кирпичи и пыль, но моментально сгруппировался, встал на ноги и пошел по кругу. Клэйв устремился к моей шее, а на обратном взмахе сумел прочертить длинную полосу по шлему, используя крюк на обухе.

Черные доспехи врага с ног до головы усеивали покрытые засохшей кровью шипы с несколькими трофейными черепами. В нагруднике злым светом сиял «мучитель» – уникальное устройство, в которое заключали осколки эльдарского камня-душ. Высокий рогатый шлем делал инкуба похожим на демона.

«Мучитель» неожиданно вспыхнул аурой ужаса, злобы и концентрированной ненависти. Она ударила в меня, подобно морской волне и заставила отшатнуться, хотя я и применил силу Пустоты. Подобная ментальная атака могла сокрушить разум самых храбрых врагов ксеноса, попутно заставляя их кровь кипеть в жилах. Но я устоял, лишь повел посохом, стряхивая с псайкерского щита всю эту черную мерзость, напоминающую вязкие потоки нефти.

– Мы великие непревзойдённые хищники Галактики! – прошипел инкуб. Думаю, простые смертные при виде столь впечатляющей фигуры падали наземь от ужаса. На меня же ни его вид, ни тяжелая аура не действовали. – Мы – элитные убийцы, вершина эволюции! Мы легенда…

– Не смеши, – перебил я его с откровенной насмешкой. От подобной непочтительности он невольно опешил и замер, злобно сверля меня глазами, они полыхали в прорези шлема, словно зеленые огоньки, оставляя после себя тонкий шлейф. – Вы кучка жалких неудачников, представляющую опасность лишь только благодаря своей численности. Будь вас тысяча или даже две, вас бы давно развеяли пеплом на ветру, стерев память и тот ужас, что вы так старательно культивируете. Я знаю один орден, вот там собрались настоящие хищники… А теперь иди сюда, ксенотварь и покажи, что можешь!

Он прыгнул на меня, я отбил его стремительный удар и ответил ментальным выпадом. Ксенос едва не потерял сознание, но все же устоял, припал на колено и ошеломленно замотал головой, пытаясь прийти в себя. И тогда я вновь воззвал к дару, нанося еще один психический удар и заставляя разум друкари соскользнуть в темноту.

Инкуб распростерся на полу, неподвижный и пугающе-изящный. Черный меч звякнул в последний раз о камни и замер. В этот момент я ясно узрел, что больше никогда и никому из темных эльдар не удастся вновь прикоснуться к рукояти этого клэйва.

Глава 21

Глава 21

Скользящая по Океану Душ «Скрытая угроза» успокаивающе поскрипывала, словно делясь с экипажем уверенностью, что полет закончится хорошо. Поле Геллера работало исправно, двигатели вопросов не вызывали, капитан, астропат и навигатор знали, что делать, а полет и в самом деле подходил к концу. Рядом, в хвосте, плыл трофейный «Зов радости», на который в качестве меры безопасностей временно перевели практически весь «Октагон», за исключением Борея и Рагди. Именно к ним Джейд Ранник и направлялась.

Операция «Хладный торг» закончилась. Суккуб-ведьму Сифраэкс взять живой не удалось, но плененный инкуб, два мандрагора и десяток воинов-кабалитов обнадеживали инквизитора, подтверждая, что само расследование будет доведено до конца. Врата в Паутину Джейд пока не нашла, но те пытки, что будут применены к друкари, обязательно развяжут им языки и заставят поделиться координаторами. Многочисленное ксенооружие и ксеноартефакты так же выглядели перспективно. Захваченный Аурелий де Тибо уже сознался во всех грехах, был готов оказать любое содействие и слезно умолял лишь об одном – сохранить ему жизнь. На вид он казался куда крепче, чем был на самом деле. Хотя, одна лишь пугающая слава Святых Ордо могла развязать и не такой язык.

Даже агент Шёпот сумел выжить. На поле боя его нашли тяжело раненым, но Борей вновь обратился к своему великому дару и едва ли не полностью залечил раны. Он поставил на ноги Зиму, Зверя и оказал необходимую помощь прочим собратьям по «Октагону». Так что можно было уверенно констатировать, что первая совместная миссия Ранник и Истребительной команды прошла великолепно. Вдобавок они захватили корабль, который лишним точно не будет. Кого-то из наиболее скомпрометировавших себя офицеров превратят в сервиторов, но большая часть матросов и пустотников останется жить, для них ничего не поменяется, они продолжат служить новому хозяину. Так что инквизитор испытывала столь редкую для себя радость. Она подтвердила свою квалификацию, теперь ей не стыдно смотреть в глаза агентов Трона, обосновавшихся в Медной башне. Прямо сейчас все было хорошо, и она решила навестить тех, благодаря которым стал возможен ее небольшой триумф.

Борей и Рагди нашлись ближе к корме, в мрачном зале, который Космический Волк решил использовать согласно своему менталитету. По его приказу здесь соорудили внушительный очаг с дымоходом, поставили длинный стол с двумя лавками, а вдоль стен расставили кованые железные жаровни. Здесь царил полумрак, свет давали лишь очаг да две жаровни, от которых по потолку и стенам бегали причудливые тени.

Ранник вошла внутрь и сразу же почувствовала запах жареного мяса. Зима потребовал в качестве трофея с «Зова радости» две туши гроксов. Мёд же он сварил сам, привезя в «Эриох» с Фенриса запас редких ингредиентов, а остальное нашел уже непосредственно в крепости.

– Волк во тьме ждет всех нас! Проходи, леди-инквизитор, раздели с нами мясо и мёд, – два Астартес расположились прямо на бревнах у очага. Говорил тот, что был меньше.

– Благодарю тебя, Рагди, – инквизитор приблизилась к воинам и опустилась на пододвинутый Бореем чурбак, столь же непритязательный, как и те, на которых устроились космодесантники. Она села, понимая, что ей оказана немалая честь. Подобное приглашение от Волка говорило о многом, они редко звали за стол посторонних. И сама формулировка – хотя все здесь понимали, что мёд для обычного человека смертелен – говорила о многом.

Оказавшись меж двух массивных силуэтов, Ранник подняла глаза и осмотрелась. Воины сняли доспехи, облачившись в льняные хитоны, демонстрируя на распахнутой груди и руках чудовищно вздутые мышцы и разъёмы черного панциря. Рагди вдобавок украшали многочисленные шрамы, а причудливые отсветы огня словно играли с татуировками на его лице. Заплетенные в косички борода и усы придавали ему вид свирепого варвара.

В стороне на полу покоились несколько черепов друкари, всех тех, кого Астартес уничтожили в минувшем бою и кого посчитали вполне достойным украсить свои трофейные комнаты. Похоже, в перерывах между возлияниями Стальной Клык брался за нож и очищал их от ненужной плоти.

На вертеле висела половина грокса. Огненные языки едва касались ее. Жир стекал и трещал, соприкасаясь с раскаленными углями. Аромат жарящегося мяса перебивал прочие запахи. Здесь все выглядело нарочито грубо, едва ли не бедно, но инквизитор неожиданно почувствовала, что ей обстановка нравится. Фигура Кархародона внушала удивительное чувство безопасности и непоколебимой уверенности, что никакая сила не способна остановить библиария. Волк же казался верным и надежным союзником.

– Я не с пустыми руками, – Джейд достала бутылку лучшего в коллекции амасека, старого и выдержанного, поставив её прямо на пол, около бочонка с мёдом и двумя кубками. Рядом занял место хрустальный бокал. На фоне внушительной посуды Астартес все это смотрелось несколько комично.

– Баловство, – пренебрежительно хмыкнул Зима, скосив глаза. – Жаль, что ты не можешь отведать напитка настоящих героев и скальдов! Он развязывает языки и согревает сердца.

– Жаль, – искренне согласилась инквизитор.

– Зато нам можно попробовать, – Борей выдернул пробку, понюхал аромат и плеснул всем троим амасека. Он не стал использовать телекинез, вместо этого взял бутыль в руку. Его массивная ладонь с набитыми от постоянных упражнений костяшками и толстые пальцы практически полностью обхватили емкость, оставив торчать лишь верхушку горлышка и дно.

– Что скажешь? – Волк требовательно уставился на женщину.

– За успешный «Хладный Торг», за «Октагон» и Ордо Ксенос, – сказала инквизитор.

Три кубка соприкоснулись. Астартес выпили крепкий амасек словно воду, но на языке инквизитора он расцвел пышным букетом выдержанных ароматом и маслянистой пряности. Выдержав необходимое приличие, Рагди подхватил бочонок и щедрой рукой налил себе и Борею мёду, плеснув в кубки чуть ли не по литру. Фенресийский напиток пах резко, ни на что не похоже.

– Жуткое пойло, но нам нравится, – сказал он, шумно отхлебнув и вытерев губы тыльной стороной ладони. – Верно, Стратег?

– Так и есть, – согласился библиарий. – Думаю, в Кочевом флоте мёд многим оценят.

– Ну уж нет, даже не думай, – Зима качнул указательным пальцем. – Мёд лишь для Волков.

Рагди встал, выдернул из полена длинный нож и склонился над тушей грокса. Выбрав подходящий кусок филейной части, он ловко срезал его и прямо с лезвия положил Джейд на тарелку. Истекающий соком ломоть пах соблазнительно и весил не менее четырех килограмм. – Подкрепись маленько, инквизитор.

– Да тут нечего есть! – Джейд легко включилась в предложенную игру и Рагди одобрительно хохотнул, демонстрируя клыки. Она взяла у Волка нож, который для ее руки больше походил на легкий меч и отделила себе несколько тонких полосок. На вкус мясо оказалось вполне неплохим, грубоватым, но вкусным.

– Видит Русс, трапеза скромная, как и прошедший бой, – повинился Зима. Он явно бахвалился, лично для него сражение чуть не закончилось смертью, Борею потребовалось немало сил, чтобы спасти ему жизнь. Сюрикены Сифраэкс резали адамантий доспехов и кости словно масло. Первая операция «Октагона» едва не стала для Космического Волка последней.

– Что будешь делать дальше, Джейн? – поинтересовался Борей, отпив мёда и отставляя кубок в сторону.

– Доведу расследование до конца. Аурелий де Тибо готов к сотрудничеству и уже назвал несколько интересных имен в Имперском Пространстве. Их надо задержать. Друкари пока молчат, но на «Эриохе» языки им развяжут. Значит, у нас появятся координаты врат в Паутину, – инквизитор не видела смысла темнить, эти шаги в любом случае выглядели вполне логично и прогнозируемо, Астартес и сами могли догадаться. – А с ксеноартефактами будем разбираться. Там есть две-три любопытные вещицы.

– Черепа и кое-что из оружия мы возьмем себе как трофеи, – напомнил Зима.

– Конечно, – Джейд отправила в рот очередной ломтик мяса.

– Чем расплачивался де Тиба? – Борей всегда проявлял похвальную любознательность.

– Теми людьми, что он привез с собой.

– Ха, там всего тридцать человек, – пренебрежительно оскалился Волк.

– Верно, но основная плата заключается в информации о планете Профекс. Это слабо защищенный аграрный мир с большим количеством фермеров и минимальным гарнизоном. Аристократ намеревался передать ксеносам данные об их численности, вооружении и всем прочем. Профекс стал бы целью Сифраэкс Алой и ее банды, там они могли взять в плен до десяти тысяч человек.

– Скитья! – выругался Рагди.

– Оно самое, – согласилась Ранник. – В ближайшие недели у вас намечается свободное время, располагайте им по своему усмотрению.

– Ты уже решила, куда мы отправимся в следующий раз? – напрямую спросил Борей.

– Нет, но скоро решу, пара вариантов выглядит достаточно перспективно для внимания «Октагон», – честно ответила женщина. Инквизитор сидела на грубом чурбаке, здесь было темно, дымно и гуляли сквозняки, мясо так же не могло считаться изысканным, но она вдруг поняла, что ей все равно нравится. Данная трапеза стоила сотни в самых высоких шпилях, за хрустящими скатертями и искрящимся хрусталем. Здесь присутствовала настоящая жизнь и древняя сила двух воинов, чья родословная восходила к самому Императору. Простой надежный Волк и многогранный Кархародон, за которым многие признавали феноменальный дар и великий потенциал. Астартес, которые даже убийство суккуб-ведьмы, парочки инкубов и десятка мандрагор не считали особым подвигом. Конечно, тщеславный Рагди по своему обыкновению собирался сложить об этом сагу, но даже он просто отмечал сам факт победы, а не его масштаб.

Помимо воли, разум инквизитора обдумал и другие моменты – стоило обеспечивать Волка свежим мясом и ингредиентами для мёда, Книжнику можно подарить древний трактат «О восхвалении доблести», технодесантник будет очарован одним из артефактов, да и к другим со временем она сможет найти подход. Ей будет совсем не сложно предпринять несколько шагов, чтобы окончательно заполучить доверие «Октагона».

А с такой Истребительной командой ее ждут захватывающие перспективы – сейчас она поняла это окончательно.

* * *

Кочевой Хищнический флот в очередной раз встретился в глубинах космоса в нижней сфере Галактики под сегментумом Ультима. Последние пять лет роты вели самостоятельные кампании, разойдясь на весьма приличные расстояния. Вторая рота дополнительно собирала Серую жатву, а Третья – Красную. Ныне же настали сроки подвести промежуточные итоги, обменяться ресурсами и получить новые приказы от Тибероса Алого Потока.

Псайкеры ордена собрались в Библиаруме, их главном святилище, расположенном на борту древней баржи «Никор». Сюда прибыла лишь верхушка, Первый и Второй библиарии и два эпистолярия, Сотти и Тигор Кость, последние девяноста лет прикрепленный к Восьмой роте.

– Во имя Рангу и Забытого мы начинаем наш совет! – по праву старшего неторопливо произнес Те Кахуранги. Четверо воинов встали вокруг круглого каменного стола. Зал Библиариума находился в одной из верхних башен прямо над килевым хребтом «Никора», а потому тут имелись бронированные окна, сквозь которые падал звездный свет. И все равно, по давней традиции в зале царил полумрак, дальние углы и своды терялись в тенях. Десять тысяч лет библиарии Кархародон Астра проводили здесь свои заседания. Опыт прошлых псайкеров, их сила, амбиции и надежда буквально пропитали каждую поверхность, редкие предметы мебели и высокие адамантиевые двери, ныне наглухо закрытые.

– Что ты видишь в ближайшем и более отдаленном будущем, Первый библиарий? – уважительно спросил Тигор.

– Война, бесчисленные сражения, жертвы и расцвет ордена, – ответил Те Кахуранги.

– Верно, и мои видения говорят о том же, – согласился Сотти. – К концу нынешнего тысячелетия мы подойдем в силе, что была у нас в самом начале, в те времена, когда примарх Корвус отправил первых Кархародонов во Внешнюю Тьму.

– А ведь подобное обозначает конец очередного цикла и великие жертвы, – задумчиво молвил Атеа. – Мы не сможем их избежать, какие бы варианты не выбирали.

– Кровь надо обновлять, Пустота всегда берет свою цену, – напомнил эпистолярий Тигор. – Тяжелые времена рождают непобедимых воинов, способных обрести великие победы.

Некоторое время библиарии молчали, обдумывая будущее и свои шаги. Они знали друг друга многие века, даже Тигор, самый молодой из них, состоял во Внутреннем Круге более ста пятидесяти лет. Сейчас, находясь среди своих, каждый из них приоткрыл свои ментальные заслоны, позволяя считывать поверхностные мысли и общие эмоции.

– Значит, Кадии нам не миновать? – задал вопрос эпистолярий Сотти.

– Верно, Кадия возьмет с нас великую цену, но и перспективы выглядят соответствующе. Пожалуй, это лучший из вариантов, – ответил Те Кахуранги.

– Если мы нанесем удар в сердце Абаддона Разорителя, если помешаем планам Губительных Сил и заставим рассеяться их демонические полчища, это будет вершиной нашего служения, величайшим нашим достижением. Возможно, ради этого мы и странствовали меж звезд десять тысяч лет, – Атеа был настроен оптимистично.

– И что дальше? Собственная планета и прощение, хотя нас не за что прощать? – Тигор Кость покачал головой.

– После Кадии пред моим мысленным взором целый веер возможностей. Они ветвятся и пересекаются, говоря о том, что мы можем оказаться в точке суперпозиции. Там, куда нас приведет Борей, – Те Кахуранги для внушительности пристукнул посохом.

– Не слишком ли большое значение ты придаешь Мегалодону, Первый библиарий? – поинтересовался Тигор. – Плохо, когда целый орден зависит от одного человека.

– Мы не зависим, лишь используем возможности и следуем Пророчеству Возвращения, – парировал Атеа.

– Сколько он уже в Карауле Смерти? Пять лет? – Тигор не выглядел убежденным.

– Да, месяц назад было пять лет, – подтвердил Сотти.

– И когда вернется? И вернется ли вообще?

– Он вернется, – убежденно ответил Те Кахуранги. – Сроки разнятся, но я бы предположил, что через двадцать лет мы его увидим. Караул отточит его умения, он вырастет и прославится.

– Мы не ищем славы, – все же напомнил Сотти.

– Я говорю не про орден, а про кодиция. Его имя, возросший потенциал и многочисленные контакты пойдут нам на пользу. Вместо него мы отправим двух новых воинов, укрепляя связи с Караулом Смерти.

– Это будет девятьсот пятьдесят седьмой год, – быстро сосчитал Тигор. – У нас останется еще сорок лет до Кадии. Что случится за такое время?

– Есть вероятность, небольшая, но яркая, в которой Борей встретится с примархом Корвусом, – осторожно сказал Те Кахуранги. Об этом видении, которую они смогли узреть совсем недавно, пока знали всего трое – он сам, Атеа и Алый Поток.

– Корвус Коракс, Повелитель Воронов, тот, кто обрек нас на долгое странствие и бросил собственный легион… – протянул Тигор без всякого почтения. В голосе и ауре библиария отчетливо проявились горечь незаслуженной обиды и сомнения.

– И где же они встретятся? – удивился Сотти.

– Кто знает? – Атеа сложил руки на груди. – Тем более, подобной встречи может и вовсе не состояться. Данная вероятность туманна и ускользающе мала. Она проявилась меньше месяца назад и ясно показывает, что есть могущественные силы, которые против подобного.

– Если встреча все же состоится, примарх вспомнит нас и перекроит орден по своей прихоти, – проворчал Тигор с немалым раздражением. – Проклятье, разве нам такое надо? И что, он простит нас? Я не нуждаюсь в его прощении и не собираюсь о нем умолять! – он возвысил голос.

– Спокойно, эпистолярий, – глаза Те Кахуранги сверкнули. – Никто из нас не унизится до вымаливания прощения, но и подобная возможность представляет собой редчайший шанс. По крайней мере, ее стоит обдумать. И это одна из причин, почему мы здесь.

– Но другие варианты все же есть? – Сотти постарался сгладить возникшее напряжение.

– Конечно, это Высшие Лорды Терры. За наши подвиги на Бадабе, а потом и Кадии они смогут даровать нам богатую планету и официально включить в число орденов Адептус Астартес, – ответил Второй библиарий.

– Вот, такой исход мне нравится куда больше, хотя я бы трижды подумал, стоит ли менять свободу открытого Космос на какую-то планету, – одобрил Тигор. – Привязавшись к постоянной базе мы станем уязвимыми!

– И я о таком думал, – согласился Атеа.

– Об этом думали все, – проворчал Те Кахуранги. – Никогда не бывает однозначных выборов, всегда есть дополнительные факторы.

– Рангу поможет нам принять правильное решение, – убежденно заметил Сотти.

– Нашу работу за нас Он не сделает. Давайте же направим усилия на поиск наиболее благоприятного решения, – Те Кахуранги оглядел Внутренний Круг. Он помнил их всех с тех самых пор, когда они, испуганные и оробевшие, попали на корабли Кочевого Хищнического флота. Двое из них когда-то были его учениками и всем троим он полностью доверял. – Времени у нас много, но чем раньше мы начнем, тем лучшие шансы сможем в итоге получить.

Content

Мегалодон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21