Горыныч 3.0. Тайны Рода

Глава 1

Новый путь

Это вторая книга трилогии. Первую книгу можно прочитать тут: https://author.today/reader/257868/2348089

— Ну и где там твои подружки? — мама, цыкнув, посмотрела на часы. — Всего шесть минут до отправления осталось вообще-то. Нам бы уже свои места занять стоит, а не ждать до последнего.

Юля вздохнула, она и так волновалась из-за поездки, а тут ещё и девчонки куда-то запропастились. Все ритуалы, посвящённые летнему солнцестоянию в Роду Горынычей, должны были пройти вчера, максимум сегодня ночью до рассвета. С подругами Юля договорилась встретиться за двадцать минут до отправления поезда на перроне вокзала в Пскове. С учётом способностей подруг, они никак не могли опоздать, а значит, случилось что-то непредвиденное…

— Мам, ты садись, займи наши места, а я… ещё пару минут подожду, — сказала Юля, размышляя о том, что могло случиться. Отчего-то вспомнилось, как однажды она случайно встретилась в полнолуние с волколаком, и поёжилась. Впрочем, полнолуние случилось навью неделю назад, тринадцатого июня, и этот вариант отпадал. Но в волшебном мире могло случиться вообще всё что угодно, точно так же, как и в Яви…

— Ты бы просто им позвонила и узнала, где там они застряли, — подала идею мама, вырвав из тревожных мыслей.

— Ой, да… Садись, я им позвоню и следом зайду.

— Тогда держи свой билет на всякий случай, — вздохнула мама и, подхватив сумку с вещами, зашла в вагон «Ласточки» маршрута «Псков — Санкт-Петербург».

Проводив маму взглядом, Юля потрогала свой браслет с прямоугольными кабошонами из зелёного хризолита, «под цвет глаз», инкрустированными в серебряную филигрань и соединёнными колечками серебра с резными вставками из разных пород дерева, правда, это не было видно из-за серебрения специальной поталью, так что деревянные детали её магического концентратора на первый взгляд выглядели скорее металлическими. Такую, можно сказать, «разборную» волшебную палочку посоветовала наставница Алёна — мама Оляны. Не так привлекает внимание в Яви, как реально волшебная палочка, даже с учётом всяких косплееров и фанатов «Гарри Поттера». Зелёный хризолит, добытый в шахтах Биармии где-то в регионе Уральского Беловодья, хорошо хранил запас магии и подходил лично ей. А дерево, собранное в Нави, помогало энергетическим манипуляциям даже таким слабым и не особо умелым кудесницам, как она. Впрочем, её магический концентратор был уникален, сделан конкретно под неё по расчётам Озары. Похожие браслеты сделали себе и девчонки, правда, их магии из-за того, что они оборотни-юдварги, хватало на крохи волшбы, и те — лишь в пределах Беловодья.

Юля повернула браслет, удобно расположив самый широкий, почти как часы, камень на запястье, и аккуратно вычертила на нём кончиком пальца магический знак отвода глаз: треугольник и кружок с точкой внутри него. Теперь «магические спецэффекты» не увидит никто в пределах примерно квадратного метра от неё. Да и её саму, если она не сойдёт с места, тоже никто не должен увидеть. Но обходить — обойдут. Этакие «магглооталкивающие чары», хотя по идее на волшебных существ магия сокрытия тоже распространялась. Но стоит только сойти с места, как волшба рассеется.

Следующий знак на камне управления и короткий пасс запястьем вызвал посланника — миниатюрного, полупрозрачного, словно сотканного из маленьких светлячков, лебедя. Своеобразный «патронус», как в поттериане, хотя посланник против порождений Морока был совершенно бессилен и только передавал послания, и то на не слишком далёкие расстояния, особенно в Яви, где магии кот наплакал. Но зато это — надёжный источник связи между мирами, если сёстры Правда всё ещё в Беловодье.

— Озара, у вас что-то случилось? Отправление уже через четыре минуты. Я волнуюсь, — продиктовала Юля посланнику сообщение, и лебедь, взмахнув крыльями, исчез.

После ещё минуты ожидания появился огненный кот-посланник Озары.

«Езжай без нас. Всё хорошо. Встретимся в Питере. Расскажем подробности при встрече. Позвоним с телефона», — голосом подруги сказал посланник и пропал.

Юля вздохнула с облегчением и встрепенулась от объявления отправления её электрички, так что пришлось поторопиться.

Вагон «Ласточки» оказался почти полностью наполнен людьми, которые по большей части сидели, уткнувшись в телефоны.

Мама махнула ей из середины ряда сдвоенных мест, а три места через проход, которые выкупили девчонки, пустовали. Почему-то рядом с мамой на её месте уже сидела какая-то тётка.

— Э… Здравствуйте.

— О, так вот какая у тебя дочь-красавица, Мариночка, — сказала незнакомая тётка, улыбнувшись. — И взрослая какая уже, так по тебе и не скажешь, совсем молоденькая же…

Мама довольно улыбнулась от нехитрого комплимента.

— Юле сегодня как раз восемнадцать исполняется, едем вот в Питер, чтобы и погулять там, отметить, и на эти выпускные «Алые паруса» билет выдали от школы за отличную учёбу, и там по поступлению с документами… — мама пустилась в объяснения, не лишённые хвастовства. — Юль, это моя начальница, Антонина Ивановна, она, оказывается, тоже в Питер едет, и меня заметила, решили поболтать. Ой, а что там твои девочки из школы? Ну что? Проспали? Или случилось что-то?

— Не успели, встретимся уже на месте, — пожала плечами Юля.

— Ты на нас не обидишься, если мы тут с твоей мамой поболтаем? — усмехнулась тётка-начальница. — Хотела тебе предложить на своё место пересесть в начале вагона, я там с сыном еду, он у меня мальчик видный, симпатичный… Может, познакомишься с ним? Он тоже хочет в Питер поступать.

— Э… Да нет, я просто музыку на телефоне послушаю, — выкрутилась Юля, которой точно не хотелось знакомиться ни с какими сыновьями маминых начальниц, — сяду на места девчонок.

Поезд как раз дёрнулся, избавляя от неловких объяснений. Юля села у окна и правда начала слушать музыку, но очень тихо, чтобы и её не беспокоили, и она сама могла просто подумать. Вид за окном стал смещаться назад, перрон остался позади, всё быстрей и быстрей замелькали дома и поля.

Юле взгрустнулось. Они с девчонками запланировали совместное путешествие до Питера на поезде. Возможно, Арина — самая строгая из мам девчонок, которая была против этой идеи, всё же смогла настоять на своём решении, несмотря на купленные заранее билеты. Кроме наставницы, иногда с Юлей занимались сёстры Алёны — Анна или Арина, но Арине, матери Озары, Юля так и не научилась доверять из-за того, что в самом начале та наложила на неё то заклятие забвения. Юля пережила тогда много весьма неприятных и страшных минут, пока не расколдовалась.

Два года обучения пролетели быстро. Даже слишком. Но в конце концов, Юля приняла решение поступать в обычный университет. Всё оказалось как-то слишком сложно. Экзамены в выпускном классе, волнения мамы, дополнительная нагрузка из-за того, что ей приходилось учиться ещё и колдовству… и… отсутствие перспектив, наверное.

Принять решение Юле помогла Белава — бабушка со стороны волшебной родни, с которой они за прошедшие два года поговорили чуть ли не впервые так… по душам и серьёзно. Выходило, что в основном Юля в Беловодье занималась и всячески избегала встречи с бабушкой, которая сразу и категорично не приняла её из-за уснувшей крови.

— Тебе через пару месяцев восемнадцать. Что ты думаешь делать? Уйдёшь ты в Явь или останешься в Беловодье? Тебе пора определяться, Юлка, — когда Юля и так волновалась из-за предстоящих экзаменов, накинулась на неё Белава.

— Вы только и думаете о том, как избавиться от меня, да? — не выдержав, спросила Юля. По правде, она тогда была весьма вымотанной и уставшей от учёбы в обоих мирах, предчувствия скорого расставания с подругами, некоторых сложностей «двойной жизни» и общей недосказанности со всеми своими родственниками, родными и нет.

Маме Юля говорила, что занимается с подругами, остаётся у них на ночёвки, а мама… мама с тех пор, как призналась, что она ей не родная, боялась возразить, да и тот её «биологический отец» поначалу ходил и пугал, так что сначала Юля провела зимние каникулы в Беловодье, потом выходные, следующие и следующие, и как-то так всё сложилось, что и весенние и летние каникулы — тоже.

У них дома всё-таки побывала мама Озары — Арина. Так что папочка-убийца о Юле и думать забыл, то же самое произошло и с неродным отцом, который тоже их отыскал и пытался вернуть маму. Как бы Юля ни относилась к Арине, но в деле запугивания людей этой женщине точно можно было доверять. В итоге так сложилось, что с десятого класса Юля лишь изредка по будням приходила домой за какой-то сменкой или чтобы повидаться с мамой, если они и не отправлялись с сёстрами в Беловодье, то она просто ночевала у них на диване. Мама хотя и переехала от бабушки, но её квартирка была в малосемейке или каком-то бывшем общежитии, где и одному-то сложно развернуться, Юле досталась детская софа, на которой приходилось спать скрючившись. И комната всего одна. Книжку по магии не почитаешь, вся на виду. А ещё год назад у мамы появился ухажёр, который сначала приезжал на её работу в командировку с какими-то проверками и периодически оставался ночевать в той квартирке, а потом вроде бы даже предложил маме переехать к нему в Питер, и мама зажглась этой идеей. Мол, Юля может поступить в Санкт-Петербург, жить в общаге, также видеться с мамой… Юля этого ухажёра ещё ни разу не видела и даже не знала, хочет ли знакомиться. Но… мама очень просила. Так что их поездка точно была со множеством «заодно» и ночёвкой-знакомством в квартире этого «дяди Серёжи».

На её невежливый выпад Белава лишь грустно улыбнулась.

— Я бы эгоистично хотела, чтобы ты выбрала Беловодье, но… это сложно. Ты не готова отказаться от Яви и родных там? — покачала головой родная бабушка.

— Нет уж. От своей приёмной мамы и бабушки в Яви я не откажусь, — вздёрнула подбородок Юля. — Они волноваться будут, если я не вернусь. И вообще, почему моя настоящая мама жила в Яви? У неё магии не было и её выгнали? Или что? — решилась спросить она. Эти вопросы не давали покоя, но когда она пыталась найти ответы у наставницы, та отправляла её к Белаве.

— Лепослава была полноценной сириной, но полюбила мужчину из Яви, — вздохнула Белава, как будто тоже чувствуя себя неловко. — Говорила я ей, что наш род от мужчин Яви ничего хорошего не видел, но разве влюблённую девчонку это остановит? До твоего появления в Беловодье я думала, что тогда, одиннадцать лет назад… этот твой… отец и тебя сгубил.

— Я выжила благодаря случайности. Гостила у своей приёмной мамы. А теперь у него уже не получится мне навредить. Ни у кого не получится, — чуть самодовольно улыбнулась Юля, погладив свой браслет. — Я теперь кудесница.

Благодаря обучению Юля и сама могла защититься: в случае угрозы жизни кудесникам дозволялось использовать магию. А с легализацией в местном анклаве волшебников помогли родственники со стороны матерей подруг, те оказались какими-то крутыми кудесниками из старинного рода по фамилии Меньшиковы — точь-в-точь, как тот Меньшиков, который ещё как-то прославился во времена Петра Первого, то ли друг близкий, то ли ещё кто-то. Фамилия точно звучная и запомнившаяся по какому-то историческому фильму.

— Да, ты теперь кудесница… — посмотрела на её руку с браслетом Белава и словно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Вы не обрадовались мне, но я всё-таки… — решилась высказать обиду Юля, всё же её сильно задел отказ от неё Белавы два года назад. — Всё-таки я… я тут.

— Ну что ты, родная, — осторожно погладила её по плечам Белава. — Я рада была уже тому, что ты жива, что у тебя есть семья и ты счастлива. Однако ж после Яви жизнь в Беловодье может показаться тяжёлой. Кудесницы наши — жёны княжичей — долго привыкали к здешнему быту. Без сильной крови всё, что тебе остаётся, это крестьянская доля или прислуживание в сильных родах народов Нави. Магическое обучение везде платное, такое состояние ещё поди заработай без поддержки богатого рода-то. Ты свой дар обрела, когда крыльев лишилась, так бывало в роду сирин, да чаще всего это вынужденно бывает, и не такие мы сильные кудесницы, без покровительства… В общем, ты уникальна, сирина-волшебница пусть и не сильна, но особой магией владеет… природной. Однако, — бабушка поджала губы, словно что-то вспоминает. — Такие кудесницы нигде своего места найти не могут. Ни среди волшебников, ни среди оборотней.

— Вроде как и там, и там — ущербные? — хмыкнула Юля, в очередной раз вспомнив «поттериану» и проведя параллели с Флёр Делакур, которую все обвиняли в том, что она вейла и поэтому всех влюбляет в себя магически, а не потому что красивая, умная и сильная.

Белава кивнула.

— Училась ты у Алёны Глебовны, да только это основы, чтобы совсем не пропасть. Но поздно обучение твоё началось, и всегда будет у тебя на пути то, что ты пришлая из Яви и там выросла. Многого всё равно не разумеешь и сердцем не примешь. Не хотела я, чтобы ты оторвана была от жизни своей, чтобы сложно тебе оказалось да не сладко. Разум твой смущать, да сердце тревожить. В Яви-то образование будет тебе полегче получить. И мама тебе там поможет.

— То есть… я никогда не буду здесь своей? — опустила взгляд Юля.

— Будешь, — ответила Белава. — Для меня будешь. Но не для… — бабушка растерянно взмахнула руками, как будто показывая на всё остальное.

— Понятно… Я поняла тебя, — кивнула Юля, вспомнив даже то, как дичилась её родная сестра Добрынка. Вроде и хорошая девчонка, но… Явь — это, видимо, как чёрная метка. Одно дело пойти туда учиться, чтобы просто понимать внешний мир, а другое — прийти из того мира в Беловодье.

Первоначальные переживания о том, что бабушка не приняла её, оказались напрасными. Выяснилось, что Белава слишком любила, потому и собиралась отказаться от неё, чтобы она могла спокойно продолжать жить в Яви, не оглядываясь на волшебный мир и родственников в нём. Уже пожив какое-то время в Беловодье, Юля понимала эти переживания бабушки. Жизнь даже в том же «продвинутом» Гнезде не походила на сказку. Не обладая магией, да и с ней тоже, всем приходилось много трудиться от рассвета и до позднего вечера при лучине. Лентяи и неумёхи в этой системе оказывались в самом низу «иерархии».

Даже девчонки, даром что считались княжнами, умели и ткать на кроснах, и вышивать, и одежду кроить, и даже про тачание сапог и всякой обуви имели представление, потому что в их верви таким занимались много людей, используя кожу этих рыбокоров, что паслись на дне озера у Гнезда. Все они и доить умели, и готовить в русской печи, и стирать, и птицу пасли в детстве, в общем, много что делали руками и знали столько всего, что дурно делалось. Ведь они и про обычный мир много знали и чувствовали себя там вполне уверенно. Ожега ещё освоила и воинскую науку неплохо, разбиралась в оружии. Озара — всякую алхимию, зельеварение знала, амулеты умела делать. Оляна — мастерица на все руки и готовила очень вкусно.

По сути, без магии и необходимых навыков Юля не могла рассчитывать даже на какую-нибудь низкооплачиваемую должность в знатном роду. Она не умела готовить в русской печи, прясть, ткать, стирать горы белья в реке, доить коров и коз. Младшая сестра даже в свои десять лет поразила Юлю тем, сколько всего умеет делать и как споро у неё получается, потому-то Добрынка и жила вместе с бабушкой в Красных хоромах в семье наследного княжича Благомира — отца Оляны.

Но не могла Юля бесконечно пользоваться благосклонностью в Гнезде и постоянно быть там в гостях. Даже если предположить, что она останется в Беловодье, то максимум могла выйти замуж в средневековый клан со всеми вытекающими. Или стать какой-нибудь деревенской знахаркой в верви. Что так, что сяк — не предел мечтаний и карьерного роста.

Оляна и Ожега после окончания школы имели планы в Беловодье. Первая хотела совершить что-то вроде гостевого рейда по всем местным кланам, чтобы подыскать жениха, а Ожега — тоже типа рейда, но с отцом и старшим братом и что-то связанное с охотой или каким-то военным походом. В общем-то, эти планы точно не включали в себя Юлю.

Лишь Озара планировала поступать в Яви в гуманитарный институт Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, выбрав специальность «юриспруденция». И Юля тоже решила поступать туда же, раз уж так складывается, выбрав после долгих мук и раздумий специальность «психолого-педагогическое образование», подумав, что с профессией психолога-профориентолога будет помогать другим сориентироваться с жизненным выбором. Потому что в своём Юля всё ещё сомневалась.

Глава 2

Встреча

Через пятьдесят минут пути, когда «Ласточка» въехала в Струги Красные, где останавливалась буквально на минуту, за окном разбушевалась стихия и накрыла станцию посёлка плотной стеной дождя, совпадая с минорным настроением Юли.

Люди в вагон заходили недовольные и насквозь мокрые.

Юле хотелось побыть одной и чтобы никто не сопел рядом. Так что подошедшей необъятной тётке с таким же пухлым сыном-подростком, которые хотели сесть на «свободные места», она сказала, что места заняты её подругами. Соврала, но очень не хотелось, чтобы кто-то столь крупный сел рядом, залил сиденья водой с одежды и намочил её.

Пассажиры со Струг ушли без возражений, но когда тётка прошла пару рядов, то вступила с кем-то в перепалку. Юля выдохнула и коснулась браслета. После того их разговора с Белавой бабушка всё же стала больше с ней общаться и кое-что подсказывать. Выяснилось, что голоса сирин не просто так прославлены в мифах. Они правда работают, но, для этого нужно не просто что-то говорить, а одновременно чуточку «зачерпывать из сущности». Поначалу понять как это сделать сложно, но потом, всё сводится к тому, что те самые слова, что ты говоришь, вроде как одновременно мысленно поёшь. Таким образом голос сирины начинал обладать неким чарующим и внушающим эффектом. Правда, способности эти слабо действовали на старшую Навь и даже людей с сильной волей, но если те не ожидали нападения, то тоже поддавались, особенно если какая-то «просьба» не противоречила жизненным принципам и установкам и имела шанс на успех. Поэтому Белава, после решения Юли остаться в Яви, особенно тщательно учила её управлять голосом.

Из плюсов: в отличие от заклинаний, которые творят с помощью концентраторов, такую «природную» магию практически не отследить и не доказать её использования. Она никакие магические законы тем самым не нарушала бы. Вспоминая всё ту же Флёр Делакур, которой вменяли то, что она вейла, то это тоже может сработать и против тебя, но… если выбирать Явь, то тут у Юли был что называется «карт-бланш»: на людях простенькие внушения должны срабатывать со сто процентной вероятностью. Она, конечно, не собиралась использовать свои способности как-то во вред, но… Хоть какая-то польза от того, что она кудесница-волшебница, пусть и слабенькая в Беловодье, но среди людей, в Яви, опять же — есть свои преимущества.

— Здравствуйте, здесь не занято? — спросил приятный низкий голос совсем рядом, перебивая негромко включенную музыку в наушниках, и погружённая в мысли и воспоминания Юля вздрогнула от неожиданности.

Она подняла голову и уставилась на двух парней примерно своего возраста, которые стояли в проходе.

От вида одного из них захватывало дух. Тот походил на какого-то азиатского айдола или очеловеченного героя аниме правильными чертами лица, утончённой красотой и длинной чёрной шевелюрой забранной в высокий хвост. Юля вспомнила, что в одной новелле такой разрез глаз китайцы называли «фениксовый», ей слово очень понравилось и она даже погуглила, чтобы понять, что имеется в виду. Вот только в этом фениксовом разрезе горел чёрный злой взгляд, так что Юля поспешно посмотрела на второго парня. Внешне тот выглядел довольно обычно: русоволосый и со светлыми глазами, то ли серыми, то ли чуть голубоватыми, но с такой красивой спокойной и притягательно улыбкой, что тоже захотелось улыбнуться в ответ.

Черноокий злой брюнет что-то неразборчиво буркнул, и Юле даже показалось, что тот говорит не по-русски. Может, и правда какой-то иностранец с востока?

— Так что? Мы присядем? — спросил светловолосый парень.

— Д-да… Тут свободно. Подруги не успели на поезд, — отмерла Юля, и заметила, что парни абсолютно сухие, хотя у них не то что зонтов, даже рюкзаков или сумок никаких не имелось с собой. Мелькнула мысль, что наверное у них были какие-нибудь одноразовые дождевики, которые те сняли в тамбуре и сложили в карманы или просто выкинули.

В серединку, то есть рядом с Юлей сел брюнет, вновь обжигая взглядом, так что Юля подумала, что красавчик точно не хочет общаться. Поэтому она вновь отвернулась к окну и вставила наушники. Подумаешь, красавчик. В Беловодье много симпатичных юношей, тот же Огнеслав, брат Ожеги… или даже отцы трёх сестёр, которые несмотря на свои триста с хвостиком весьма хорошо сохранились. Да там даже дедушки выглядели лет так на сорок максимум…

— Да ты ис-здеваешься?.. — через пару минут услышала Юля вновь как-то странно чётко и сквозь музыку. Она сняла наушник и вопросительно посмотрела на светленького, игнорируя задаваку-красавчика. То, что фразу про издевательства сказал именно красавчик сомнений у Юли не возникло. Тот так утробно её прошипел, что подумалось, может у него дефект речи какой-то, или язык раздвоенный.

— Прошу прощения? Вы что-то сказали? — спросила Юля, снисходительно подумав, что она, в общем-то, тоже красавица, даже по меркам Беловодья. А сегодня так и вовсе приоделась и подкрасилась ради будущей прогулки. Наверняка красавчик привык, что перед ним все девчонки стелились или что-то такое, но так шипеть на себя или тем более разговаривать с собой сквозь зубы Юля позволять не желала. И даже не будь она красавицей, какого чёрта?.. Нельзя так с людьми. Ну и не совсем с людьми. Впрочем, Юля, хотя и понимала, что она уснувшая кровь, кудесница и все дела, так и не перестала ощущать себя человеком.

— Хэйди имел в виду, что вашим подругам, наверное, очень обидно, раз они опоздали на поезд, — с той же милой улыбкой сказал русоволосый и Юля сообразила, что сказала про подруг в начале их знакомства. Ну как «знакомства», они же даже не представились…

— Это мой младший брат Хэй, а меня зовут Бай, — словно подслушав её мысли тут же сообщил парень.

— Бай? И Хэй? — переспросила Юля, она была уверена, что первоначально имя красавчика прозвучала чуть подлиннее… — Э… А меня Ю… Юлка, — решила она сказать полное имя, чтобы показать, что тоже не пальцем деланная, но потом всё же решила уточнить: — У вас необычные имена. Даже в наше время. Или это что-то вроде кличек?

Хэй бросил на неё ещё один обжигающий взгляд, на этот раз возмущённый.

— Нет. Просто мы, можно сказать, что наполовину… китайцы, — хмыкнул Бай.

— О, да, ты сказал, что вы братья. А что, вы родные браться? Или сводные? — спросила Юля. — Просто вы не очень похожи… Хотя… — она присмотрелась, и поняла, что разрез глаз у Бая как будто такой же вполне себе «фениксовый». — Ой, простите, наверное лезу не в своё дело.

— Мы родные, роднее не бывает, — усмехнулся Бай, приобнимая Хэя, который недовольно надулся. — Более того, мы близнецы.

— Ого! — Юля про себя подумала, что если над ней не прикалываются, то наверняка близнецы разнояйцевые и один пошёл в русскую маму, а другой в китайского папу. Мало ли как получилось. В старом фильме со Шварценеггером у того тоже был брат-близнец, в сравнении с ним — уродливый карлик. Бай хотя бы не карлик и не уродливый. Скорее просто обычный.

— Так где твои подруги? — скинув руку брата с плеча, повернул голову Хэй, посмотрев в глаза Юли. Голос у него оказался приятным и глубоким. И сказал нормально, не сквозь зубы хотя бы.

— А… мои подруги… Они доберутся сами. Мы договорились увидеться с ними уже в Питере, — ответила Юля, не соврав ни слова. Не то чтобы правила насчёт вранья для сирин и прочих из Беловодья на неё как-то действовали. Она и раньше не особо врала, а узнав что нелюди не умеют врать, провела несколько экспериментов над собой. От вранья она ощущала лишь небольшой дискомфорт в районе горла. Возможно Явь повлияла на неё, но соврать Юля в принципе могла, но чаще всего просто не хотела этого делать. Да и начала как-то лучше контролировать то что и кому говорила. К тому же всякие обходные иносказания и манипуляция мнением оказались неожиданной находкой. Как минимум, чтобы понять, как это работает, надо самой научится делать так же. Так что она никогда не упускала шанс потренироваться. — У нас билеты на «Алые паруса». Удачно, что мы выпускники как раз на их пятидесятилетний юбилей…

— «Алые паруса»? — переспросил Бай, переглянувшись с братом. — А что это такое?

— Вы не знаете? — удивилась Юля, позабавившись одинаково озадаченными взглядами. — «Алые паруса» — это ежегодный праздник выпускников школ, который проходит в Санкт-Петербурге на Неве. Там будут все выпускники Питера и ещё выпускники из области и вообще из России. Отличники учёбы и всякие талантливые ребята. У нас с девчонками приглашения, хотя мы учились в Себеже в обычной школе… Это очень почётно, в общем, — чуть смутилась Юля, тем, что так явно хвастает. — Там будет праздник, концерты… Но вообще туда, кажется, может пройти любой выпускник этого года.

— Значит, этот праздник проходит на Неве? — уточнил задумавшийся Бай. — На самой реке, или как?

— Ага… Ой, я ещё самого главного не рассказала! — закивала Юля. — Там должно быть шоу на воде и настоящий бриг с алыми парусами. Очень красивый и с крутой подсветкой, концерты, я вроде говорила уже. Ну, там весь город на разных площадках смотрит, а выпускников пускают поближе. Но мы ни разу там не были, только читали, что пишут в интернете.

— А когда это будет? — спросил Хэй.

— Так завтра вечером в десять начало. Но мы сегодня тоже договорились встретиться погулять, отметить мой день рождения. Он сегодня, двадцать второго, — смутилась Юля, внезапно поняв, что выболтала парням даже как-то слишком много. Но, блин, не знать про «Алые паруса», когда едешь в Питер накануне праздненств⁈ Они с какой планеты вообще?

— Так у тебя день рождения? — улыбнулся Бай, сбив с мыслей, а потом сунул руку в карман, пошерудил там, как будто что-то искал, и внезапно словно фокусник, достал что-то длинное и блестящее. Оказалось, что это серебристая цепочка с камешком-подвеской почти такого же оттенка как её хризолиты в браслете-концентраторе. — Держи.

И протянул ей цепочку.

— Ой, я же не к тому вела!.. — удивилась Юля. — В смысле спасибо, конечно! Но…

— Тц, — цыкнул на неё Хэй, перед лицом которого зависла подвеска. — Бери уже.

— Просто… — Юля смутилась, — ну… это как-то неожиданно. И вообще… я не могу принять такой… дорогой подарок.

— Не переживай, — усмехнулся Бай. — Мне это досталось даром…

— Это как? — удивилась Юля.

— Просто нашёл в реке, — пожал плечами Бай. — Сама подумай, куда мне её девать? Только подарить кому-то. Так что бери. Мне она точно не пойдёт. Видимо, как раз для тебя, к глазам твоим подходит, — мило улыбнулся Бай, и Юля растаяла.

— Э… спасибо, — пробормотала она, принимая и рассматривая тонкую, но явно искусно сделанную цепочку, которую передал через Хэя ей Бай.

Блестящая, приятно улёгшаяся в ладонь каплевидная подвеска на мгновение заворожила. Похожий по виду камешек она видела в одном украшении наставницы Алёны, и та сказала, что это изумруды, но вряд ли Бай подарил бы изумруд. Слишком крупный к тому же. Не царица же там в его реке купалась и подвески роняла. Да и зелёных камней самых разных оттенков тоже довольно много, тот же хризолит. А вообще искусная огранка может сотворить чудо даже с бутылочным стеклом из-под шампанского, так что вероятней всего это самая обычная стекляшка. Но всё равно было приятно от неожиданного подарка.

С празднованием дня рождения у Юли в последние годы как-то не складывалось… И не в последние — тоже. Лето вообще не самый удачный период для дней рождений. В классе не отметить, никого не собрать. А когда у неё наконец появились настоящие подруги, чтобы было с кем праздновать, оказалось, что у Оляны, Ожеги и Озары куча обязанностей как у наследниц рода Горынычей. Навьи ритуалы на любое солнцестояние, равноденствие и прочие праздники: сестёр разделяли и посылали кого куда — Оляну к прадедушке Ладимиру — водяному озера Белое, Ожегу в Змеиный Клубок к Горгонам, Озару тоже к родне из водного народа в озере Себежское.

День рождения Юли двадцать второго июня как раз на следующий день после одного из главного праздников Беловодья — летнего солнцестояния. А потом… когда через неделю или две подруги возвращались из гостей, Юля обычно уже отмечала праздник с мамой или одна… и как-то уже, и что праздновать.

Впрочем, в Гнезде у неё было не так и много времени, и почти всё это время ей приходилось учиться управлять магической энергией, а это не то, чтобы так уж просто. Всё же в волшебных школах, как и в Хогвартсе, учились по семь лет, тогда как у неё этих семи лет не имелось.

А единственный раз, когда Юля выбралась из Гнезда без девчонок, чуть не окончился для неё плачевно в лапах того самого волколака, о котором она до сих пор вспоминала с ужасом. Ей повезло, что тогда в Гнезде находился брат Ожеги с другом, тем самым Лихолапом, которого Юля встретила в самом начале своего «попадания». Лихолап тоже оказался оборотнем, только оборотнем-медведем и спас её, завалив волколака одним ударом мощной когтистой лапы.

Но вообще в Беловодье никуда не деться от оборотней. Даже бабушка Белава умела обращаться в лебёдушку и уже учила этому младшую сестру Юли — Добрынку, которой исполнилось двенадцать лет. Через два года Добрынке предстояла Инициация. Юля, которая однажды издалека видела эту тренировку испытала очень странные ощущения, которые назвала для себя «тоской по небу». Наверное поэтому, хотя она и не боялась превращения подруг — те были очень красивы, изящны и совершенно не теряли разума — их трансформация вызывала в ней неясную тоску, хандру, грусть и мысли о том, что одна она не такая как все нормальные оборотни и в Яви ей всё же будет лучше.

Юля проморгалась от блеска камня, не понимая, что за наваждение с воспоминаниями на неё нашло, и быстро надела цепочку на шею. С браслетом получилось почти как комплект. Показалось, что парни с облегчением выдохнули, когда она это сделала.

— Тебе идёт, — улыбнулся Бай.

— Спасибо. А у вас какие дела в Питере? — чтобы сменить неловкую для себя тему спросила Юля.

— Мы… э… — замялся Бай.

— На будущих жён дедушки едем посмотреть, — буркнул Хэй.

— На будущих жён? — вытаращилась на него Юля. — Что, правда? Это что, реалити шоу какое-то, когда из нескольких претенденток одну нужно выбрать? Но таким, вроде, в Москве занимаются…

— Пф! — отчётливо фыркнул и отвернулся от неё Хэй.

— Так получилось, — чуть поморщился Бай, и Юля прикусила язык. Ох, сколько ей наставница Алёна выговаривала за отсутствие манер и непосредственность, которая совсем не к лицу «барышне». Мало она её ругала. Мало! Да и она ж не знает ничего. Мало ли что у них там за дедушка. Может, Филипп Киркоров или какой-то шоу-мэн-бизнесмен и правда съёмки в шоу или парни и вовсе просто пошутили на своей волне, а она так отреагировала!

— А вообще считается, что любви все возраста покорны, — пробормотала Юля. — Дедушкам — тоже можно жениться. Особенно если всё по любви и взаимному согласию.

— Любовь — довольно сложная для нас с братом тема, — улыбка Бая стала натянутой. — А вы с подругами, наверное, уже не по одному разу влюблялись? Говорят, что девушки в этом возрасте довольно… влюбчивы.

— Ветрены, — одновременно с братом припечатал Хэй и повернулся к Юле, вновь буравя её своим тёмным взглядом и как будто подозревая её во всех грехах. Вот с чего вообще⁈

Не удержавшись, Юля фыркнула, передразнив Хэя с его недавним «пф».

— Мой брат не хотел тебя обидеть, — чуть пихнул вредного красавчика Бай. — Просто мы часто сталкивались… В общем, как я уже сказал, любовь — довольно сложная для нас с братом тема.

Юля подумала, что у парней может быть какая-то психологическая травма, связанная с любовью в целом и девушками в частности. Все влюбляются в Хэя, не замечая такого доброго Бая, например, или даже это как-то с родителями связано. Недолюбили в детстве или внушали всякое.

— Я несколько раз влюблялась, — вздохнув и переборов смущение, призналась Юля, решив открыться самой. — Потом только поняла, что все те парни…

— Что? — первым не выдержал драматической паузы Хэй.

— Они все похожи на моего… отца. А он… очень своеобразный человек. И любовь его тоже. Такая, знаете, когда в порыве ревности и убить может, — криво улыбнулась Юля. — Когда поняла это, то как отрезало. Не нужна мне такая любовь. Я лучше учиться хорошо буду. И чего-нибудь достигну в своей жизни.

— И что? Подруги твои тоже так? — поторопил её Бай, словно её выстраданная и вынутая, как окровавленное сердце из груди, история только присказка.

— Не все мечтают о мальчиках… — обессилено протянула Юля. — Даже в моём возрасте. А кое-кто уже так обжёгся, что поостережётся в омут с головой нырять.

Она вспомнила историю Оляны с заколдованным одноклассником и совсем расхотела говорить о любви. Парни же словно потеряли интерес к разговору, и никаких ответных откровений не последовало. Юля даже на миг почувствовала себя глупо: рассказала незнакомцам про себя, а они просто приняли к сведению и молча переглядываются.

— Нам пора выходить, — внезапно сказал Бай, когда «Ласточка» начала затормаживать на станции Луга.

— Ой, а вы разве не до Питера? — удивилась Юля.

— Мы там будем, но чуть позже, — ответил ей Бай.

Они как-то так быстро попрощались и покинули вагон, что Юля чуточку пожалела, что не предложила обменяться телефонами, но не догонять же. Когда электричка остановилась в Луге, за окнами снова пошёл дождик. Чем ближе к Питеру, тем более непредсказуемой становилась погода. Поэтому Юля взяла с собой зонтик, не надеясь ни на какие хорошие прогнозы в интернете.

На этот раз Юля начертила руну отвода глаз прямо на свободных местах, чтобы даже разговаривать ни с кем не пришлось. Встреча с Баем и Хэем отбила желание ещё с кем-то делить места и откровенничать с попутчиками, и так их глупые вопросы разбередили всю душу.

— Ты всю дорогу прохандрила в одиночестве… Может, стоило подсесть к Ярославу, сыну Антонины Ивановны? — отвлекла от мыслей мама, когда они наконец приехали и вышли на перрон.

— Но я была не одна, — удивилась Юля, как мама могла пропустить такого красавчика, как Хэй, ну и Бая тоже. — Со мной два парня ехали от Струг до Луги.

— Ой, правда? — мама засмеялась. — Видимо, совсем меня Антонина Ивановна заболтала, даже не заметила. О, смотри, а это не твои подружки идут? — мама показала на четвёрку девчонок.

— Похоже, они, — улыбнулась Юля.

— А кто эта та рыженькая с ними? Не видела её раньше.

— А… Это Радмилла, — узнала спутницу подруг Юля. — Она… Э… вроде дальняя родственница девчонок.

Глава 3

Радмилла

Радмилла медленно перебирала амулеты, выданные тёткой, определяя, какие из них лучше всего подойдут для так пугающей её Яви. Выбирать стоило с умом: некоторые камни в оберегах могли мешать друг другу, некоторые талисманы слишком слабы и лишь вызовут вопросы.

Не хотелось Радмилле в Явь, но делать нечего — это её последний шанс отдать кровный Долг Древнему и спасти свой Род.

Все знали, что Род Кикимор брал своё начало от бога Морока. Когда-то жрицы Морока были и его жёнами, а Род состоял из прекрасных дочерей. Название же пошло от соединения слов «кика» — рогатого головного убора жриц и части имени бога. Золочёный молодой месяц венчал голову, а чёрные одежды, расшитые красными знаками Морока, покрывали тело. Возлечь с богом жрица могла лишь однажды, отдавая себя в Яви, а взамен получая прекрасную дочь. Безусловно, жрицами становились самые красивые девушки. О красоте Кикимор слагали песни и былины… Так было когда-то. А сейчас всем им приходится прибегать к уловкам, чтобы правда не вылезла наружу. Мерзкая, отвратительная правда о проклятье, наложенном на их Род последней женой Морока — богиней Кривдой — сразу после их свадьбы.

Сильны были жрицы Морока, имели они и свои божественные силы, пусть и заёмные у отца и господина их, так что смогли отложить проклятье Кривды на семь поколений. Но уже на третьем начали прослеживаться последствия, а после падения Прави ход в Явь был им заказан. А всем известно, что лишь в Яви женщины народов Нави могли понести.

Вот только если другие немного старели, то Кикиморы буквально разменивали жизнь и красоту на минуты нахождения в Яви — всё из-за проклятья.

Буквально за сутки Явь Кикимор уродовала, высасывая красоту с лица, превращая в страшных образин, с которыми никто из женихов и потенциальных отцов, влюбившихся в красавицу, дел иметь потом не хотел. И это ещё было не самым страшным. Полбеды утратить красоту, настоящая беда — не вернуть её по возвращению в Навь или Беловодье. Никакие мороки после рождения дитя не могли даже вида приличного Кикиморам придать. Вот и приходилось многим век свой доживать во второй ипостаси, чтобы скрыть тайну Рода.

За время проклятья Кикиморы изобрели способ избежать столь страшной доли, и кому-то везло, как её тётке, что смогла соблюсти все правила, буквально написанные кровью, и остаться при своих. Но далеко не всем.

К удивлению Радмиллы, оказалось, что в Яви даже почти знали о том способе, что путём страшных жертв нашли для себя Кикиморы. Рассказала об этом та явовская девка — калечная сирина Юлка, с которой княжны всё вошкались да дружили зачем-то. Юлка эта, когда прознала, из какого Рода Радмилла, спросила:

— Ой, мне девочки многие наши легенды рассказывали, и что в Яви всё переиначили, а правда, что «Царевна-лягушка» — может быть сказкой про кикимору? Вы же, кажется, единственные, кто во всяких земноводных обращается, да?

— И что же рассказывают ваши явовские сказки? — еле сдержавшись, спросила Радмилла. Неприлично это — чужие ипостаси обсуждать. Особенно такие никчёмные, как у них после проклятья. Раньше они хотя бы говорящими были, а теперь просто гады бессловесные.

— Ну там было у царя три сына, и тот повелел им жён поискать, — пустилась в разъяснения Юлка. — Они там стрелы пускали. А стрела младшего попала на болото, и тот говорящую лягушку нашёл и женился на ней. Там царь задания всякие давал, лягушка их выполняла, а Иван-царевич потом подсмотрел, что лягушка обращается в красавицу, и сжёг её шкурку. Но жена его пропала, её вроде как Кощей Бессмертный заколдовал так, что Иван-царевич отправился его искать… Вроде бы это в этой сказке было. Ну там в целом, Кощея Иван нашёл и жену спас.

— И что это за Кощей такой? — усмехнулась Радмилла, отвернувшись.

— Ну это такой бессмертный, старый, страшный очень… — задумалась Юлка, и Радмилла постаралась, чтобы её лицо не дрогнуло.

— Вообще аналогов Кощея Бессмертного я у нас не встречала, — поддержала разговор княжна Озара. — До сих пор не знаю, кто это может быть. Хотя это может быть просто собирательный образ злодея. В Яви много что переиначено. «Кащей» — это же вообще просто ругательное «тёмный колдун». А потом что-то где-то кто-то услышал, и стало «Кощеем».

Ну да, кто там в жуткой образине со страху разглядит, он это или всё же она…

Когда жрицы Морока отвели беду от Рода на семь поколений, с трудом и жертвами, они получили лазейку от бывшего покровителя. Морок мог спрятать Кикимор от своей жены, но лишь с полночи до зауры, и в сумме его защита работала не дольше седьмицы. А в остальное время требовалось находиться в Яви во второй ипостаси, чтобы проклятье Кривды не нашло. То есть семь дней, точней, ночей, было у Кикиморы в Яви, чтобы зачать дитя без серьёзных последствий. Это было у первого поколения после проклятья. Второму поколению давалось лишь шесть ночей, с соблюдением тех же условий. Третьему — пять, четвёртому — четыре, пятому — три, шестому — два… Если и случится у Кикимор восьмое поколение, то они просто не смогут выйти в Явь даже на таких условиях.

Её мать — Балемила — пошла на поклон и принесла себя в жертву Древнему богу, чтобы у Радмиллы — родившейся в седьмое поколение старших жриц Морока, был шанс обмануть саму Кривду. Радмилла была последней, кто мог ещё хоть что-то сделать для всего Рода, прежде чем подтачивающее проклятье войдёт в полную силу и уничтожит и тень надежды.

Наверное, это стоило навек утраченной красоты, но Радмилла отчаянно трусила.

В Гнезде Рода Горынычей одним мигом пролетело больше двух лет, и в какой-то степени то, что княжны учились в Яви и совсем не часто с ней общались по причине того, что редко наведывались домой, и позволило Радмилле столь долгое времяпровождение в гостях, где никто не напоминал о её предназначении и долге.

Радмиллу пристроили к делу помогать жене князя Остромира — богине-нереиде Березине. Наставница, пожалуй, стала для Радмиллы самым близким существом, что был у неё за всю её семнадцатилетнюю жизнь. И для неё, и для её второй ипостаси — маленькой медянки, которую дозволили выгуливать подальше от глаз на солнышке.

В первый раз к поручению тётки удалось приблизиться лишь в эту Коляду, когда княжна Озара собрала компанию приближённых девиц на выданье для гадания в Родовой бане и в том числе позвала Радмиллу, почему-то удивившись, когда узнала, сколько ей лет.

Они набились в предбанник и в сгущавшихся сумерках зажгли свечи. Были все три княжны, калечная сирина Юлка, Радмилла и ещё пара гостий Гнезда, с которыми Радмилла раньше не пересекалась.

Княжна Озара выложила для гадания в блюдо разные предметы и накрыла их платком.

— А мы с мамой тоже когда-то похоже гадали, — сказала калечная сирина, разглядывая приготовления и отвлекая на себя, позволяя Радмилле сделать необходимое.

— Подблюдовое гадание есть и у людей Яви, — пояснила княжна Озара для своей убогой. — Но для людей Яви муки выбора — довольно частое явление и, как я читала, доставляет им много сложностей и душевных терзаний. Потому что у народа Нави не бывает правильного или неправильного решения, есть честное. Честное для того, кто его принимает, разумеется. Наверное, поэтому у народов Нави муки выбора — не столь повальное явление, ведь мы в большинстве своём предпочитаем себе не врать.

Радмилла еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Легко говорить тем, кто прожил в Гнезде под покровительством и горя лаптем не хлебал. Просто на первом месте всегда должен быть Род, потом мать и далее по списку. Тогда и мук никаких не будет.

Княжны ещё поболтали со своей убогой, рассказывая про то и сё о мире житья с собой, и Радмилла прищурилась, почуяв, что неспроста это. Стоило уточнить, как эта калечная простодыра начала про свои сомнения выкладывать: в Явь ей податься или в Беловодье оставаться. Так что Радмилла лишь на ус мотала: раз эти самые сомнения мучают, так она может помочь избавиться.

До гаданий они не сразу дошли. Сначала ещё княжна Озара, что любила поучать и умными словами разговаривать, ещё про гадания в Яви порассказывала, упиваясь тем, как вытаращив глаза её подружка да гостьи Гнезда слушают. Радмилла тоже вот глаза пучила, да рот открыв слушала, чтобы как прочие быть.

— … В Яви даже гадания переиначили, сделав из священного действа «костыли», лишь бы уйти от необходимости понимать себя, чтобы честно сделать осознанный выбор, тем самым взяв за него ответственность. Вместо этого в Яви принято перекладывать ответственность за свои действия на судьбу, Бога, правительство, подругу, давшую совет, родителей или авторитетов, которые «настояли». И там зачастую занимаются именно «угадыванием» правильного, непонятно для кого, пути, — болтала и болтала княжна Озара. — Для гаданий требуется изначально позитивный настрой, вера и уважение к богам и миру. Без претензий и наездов, что высшие силы что-то задолжали и вовремя не подсуетились, и вот пришлось обращаться к ним, потому что «вынудили».

— О, — пискнула Юлка, поёрзав и выдав наконец дельную мысль: — Так давайте начнём тогда?

— Гадания не подразумевали выпадения «плохого варианта» будущего, — продолжила поучать княжна Озара. — Наоборот, все заготовленные мной предметы для подблюдовых гаданий несут «хорошее» значение. Золотое колечко сулит скорое замужество, серебряное — новое знакомство, монетка выпадает к деньгам, соломинка — к дороге короткой, льняная верёвочка — к дороге длинной, зёрнышко овса — к хорошему урожаю, клочок чистой бумаги — к дельным переменам в судьбе, пуговка — к обновкам. Процесс гадания позволяет настроиться на наиболее благоприятную вероятность развития событий. Никто в здравом уме не призывает на себя или других мысленно или делами «плохое»…

— Ага, в этом плане Явь поражает. Там пользуются популярностью фильмы-катастрофы об уничтожении городов, стран, миров и целых вселенных. Словно кто-то специально задался целью уничтожить если не мир, то существующий порядок вещей, — поделилась своими мыслями княжна Ожега, вновь отвлекая от гадания, и они ещё несколько долей рассуждали об этом.

— Основная функция гадания состоит в том, чтобы выбрать наиболее актуальный и активный аспект жизни, которому будет посвящён, например, будущий год. Сосредоточиться на успехе и достижении, сонастроиться с желанным жизненным путём сначала мысленно, а потом и вытянув символ с актуальным значением, как бы делая первый шаг в своё лучшее, «загаданное» будущее, — наконец дала княжна Озара последние наставления и объявила: — Я буду за хозяйку.

— В смысле? — уставилась на неё Юлка.

— Буду держать блюдо и раздавать предметы-знаки.

— А-а-а, что-то вроде вóды, — во всеуслышание объяснила себе Юлка. А Радмилле захотелось скорчить брезгливую гримасу, чего она, разумеется, сделать себе не позволила. Она и так нервничала, и не хватало себя как-то выдать.

Княжна Озара накрыла платком блюдо с предметами, встряхнула хорошенько, перемешивая. Все вместе, ну, кроме убогой, не сговариваясь затянули обрядовую песню:

'Куют кузнецы золотые венцы.

Молодой кузнец, скуй мне венец —

Ехать под венец.

Млада!

На этом венце я обвенчаюся,

На этом кольце я обручаюся.

Млада!

Кому поём — тому добро,

Правда сбудется, неминуется.

Млада!'

— Кому? — спросила княжна Озара, когда песня закончилась.

— Мне! — первой воскликнула княжна Оляна, и княжна Озара вытащила из-под платка золотое колечко, на которое Радмилла старалась не смотреть слишком пристально.

— И что это значит? — спросила Юлка, хотя этой лободырной только что объясняли, что каждый предмет означает.

— Скорое замужество, — ответила Озара. — А песня считалась своего рода данью богине Ладе. И пусть богини, как и других, не стало вместе с падением Прави, но её заветы почитаются народами Нави по сей день.

И затянула следующую подблюдовую песню, которую остальные подхватили:

'Ещё ныне у нас темны вечера

Да колядные.

Леля, Жива, Денница.

Мы не песню поём,

Хлебу честь отдаём.

Леля, Жива, Денница.

Кому эта песенка достанется,

Тому сбудется, не минуется!

Леля, Жива, Денница.

Тому жить бы богато,

Ходить хорошо.

Леля, Жива, Денница'.

— Кому? — снова спросила княжна Озара.

— Мне! — пискнула Юлка, поперёк старших княжон, и уставилась на протянутый ей клочок бумажки, так и не начав расспросы про Лелю, Живу и Денницу, а то бы ещё час болтали. — И чего это?

— Он сулит дельные перемены в судьбе, — расшифровала княжна Озара то, что уже раз объясняла. Точно — лободырная эта Юлка.

— Ну это и так было понятно, — протянула Юлка. — Учитывая, что предстоит окончание школы и поступление…

Об этом Радмилла решила потом поспрашивать и разузнать, если понадобиться.

Затянули новую песню:

'Золотая парча

Развевается.

Кто-то в дорогу

Собирается.

Диво!

Кому мы спели,

Тому добро.

Кому вынется,

Тому сбудется.

Диво!'

— Кому? — спросила княжна Озара в третий раз.

— Мне! — решительно выкрикнула княжна Ожега.

Вытащив новое золотое кольцо, княжна Озара замешкалась и с сомнением посмотрела на сестру.

— С чего вдруг замужество, оно же Ляне выпало? И вообще, это разве по правилам? — спросила княжна Ожега удивлённо. — Разве второе кольцо не серебряное — к знакомству? Ты что, взяла два золотых кольца?

— Нет. Я точно взяла весь «набор» предметов для гадания. Золотое кольцо у меня было только одно, — княжна Озара неожиданно для Радмиллы откинула с блюда платок, и все увидели внутри ещё одно золотое кольцо вместе с оставшимися мелочами. — Смотрите, пропали серебряное кольцо и монетка.

— Что, пошутить кто-то решил? — фыркнула княжна Ожега, бросив своё кольцо в блюдо.

— Не знаю, думаешь, стоит у Благи спросить, она к магии чувствительна очень? — протянула княжна Озара.

У Радмиллы предательски зачастило сердце.

— А может, это у вас домовой шалит? — встряла Юлка, отвлекая всех и давая пару мгновений для передышки и обдумывания, как выкрутиться.

— Тут вотчина не домового, а банника, — покачала головой княжна Ожега. — Давайте положим кольца в блюдо и покажем Благе и матерям, может, отследят шутника.

Радмилла тогда еле успела…

Княжны скинули кольца, так и не надев, когда банник вырвался из плена и утробно завопил, переворачивая лавки, Радмилла сделала вид, что испугалась и, вскочив, сбила блюдо на пол, рассыпав кольца и гадательную мелочь. Повезло, что с ней подпрыгнули и глупая Юлка, и другие гостьи.

Колец по итогу так и не нашли, а Радмиллу не вычислили, и какое-то время от неё только и требовалось, чтобы следить за планами княжон.

Пока те не договорились со своей калечной сириной о том, чтобы выбраться в город Санкт-Петербург на праздник, который устраивают для тех, кто закончил школу. Тот самый Город-на-Неве, который соприкасался с Беловодьем почти по всей своей длине. Поговаривали, что это место для строительства города подсказали тогдашнему Царю кудесники, которые хотели построить свои дворцы рядом с «магическими местами».

«Ты должна будешь отвести их к границе. В Яви это называют 'Финский залив», — распорядилась тётка через волшебный амулет, что нужно было заряжать кровью и магией.

— У меня будет только два часа? — сглотнула Радмилла. Одна только эта глупая Юлка могла попусту болтать два часа, расспрашивая то да это.

«Три по меркам Яви, — ответила тётка. — Используй скрывающие амулеты. Не жалей. Они позволят сколько-то потянуть время».

— Ага… — каждый такой амулет мог спрятать её в Яви от Кривды на несколько долей, треть-четверть часа. Но… это значило, что если она потратит своё время, то уже никогда не сможет понести и подарить будущему мужу дочь. Но также это и означало, что если она превысит время пребывания в Яви, то станет безобразной уродиной. Навсегда.

С другой стороны, если всё получится, их Род будет спасён, а там и глядишь, когда проклятье падёт, она сможет бывать в Яви без опаски столько, сколько захочет.

Радмилла знать не знала, ведать не ведала, для чего Древнему понадобились девчонки, но делала что велено со спокойным сердцем. Не подруг же подводила, в самом деле. На первом месте — Род. Стоило попросить наставницу Березину о побывке в Явь вместе с княжнами, как та сама предложила им «выгулять воспитанницу», когда те вернулись с ритуалов.

— Ты готова, Радмилла? — заглянула к ней княжна Оляна, когда Радмилла наконец сделала свой выбор в пользу двух самых сильных скрывающих амулетов-колец, серёжек и шейной гривны. Сделаны они были на крови и магии тех счастливиц, что смогли сэкономить своё время пребывания в Яви для своего Рода. Плюс час и двадцать долей.

— Я готова.

Глава 4

Оляна

Светало. Запели жаворонки. Сырой прохладный ветерок с озера гладил разгорячённую кожу. К запаху разнотравья примешивалась горечь отгоревших костров.

«В праздник Числобога или день летнего солнцестояния в Беловодье проходит самый важный обрядовый праздник по укреплению и подпитке Завесы сокрытия. Впрочем, по сути, это, скорее, цикличный обряд, разделённый на два этапа, первый из которых начинается за полгода — в Коляду — в день зимнего солнцестояния. К обоим из этих этапов начинают готовиться загодя, практически не прерывая цикл. Проводят эти обряды все кланы Хранителей начиная с Падения Прави, чтобы поддержать мир Яви, Нави и наше Беловодье в шатком равновесии и дать устоять ещё один год…»

Вспоминая всё это, что когда-то рассказывала ей бабушка Зина, Оляна выдохнула и вычертила в золе нужные знаки ритуальным колышком, заложив первый из девяти кругов.

— Род мой небесный, благодарю тебя за силу! Правда, дед наш, благодарю тебя! Отец мой, Змей, благодарю тебя! Ярило-Батюшка, солнышко ясное, благодарю тебя! Матушка-Вода, вокруг простираешься, благодарю тебя! Матушка-Сыра-Земля, прародительница добрая, благодарю тебя! Огонь-Батюшка, внутри нас рождаемый, благодарю тебя! Воздух-Батюшка, всех нас наполняющий, благодарю тебя! — речитативом зачитала молитвы благодарности она, продолжая резать круги. — Я благодарю всех богов и духов Яви, Прави и Нави! К силе вашей взываю. Помогите в благом деле!

Линии засветились льдисто-белым, их впитало в кострище, а затем в небо ударил тонкий луч. На миг Оляна своими глазами увидела Завесу сокрытия и тихо ахнула от краткого с ней слияния.

* * *

Закончив с ритуалом, Оляна со всем уважением собственноручно собрала все угольки, оставшиеся от огневиц, на берегу озера Белое и сложила их в закрытый короб.

— Ну, я домой, дедушка Ладимир, у нас сегодня ещё поезд… В Явь мы собрались с сёстрами да подружками.

Дедушка одобрительно закивал.

— Молодец, Оляна, — похвалил он. — После инициации наконец силушку набрала. Теперь точно незваных гостей у нас не будет. Один круг, а… Вот она, сила Горынычей! Давно я такого не видал. Лет триста с гаком, почитай, как твой батюшка в Завесу вложил силу Рода Горынычей. Теперь и ты вот…

— Силу Рода?

— Неужто не ощутила? — тепло усмехнулся дедушка Ладимир.

— Да, как будто иначе всё было, чем обычно… — кивнула Оляна. — Я как будто единение почувствовала и боль… Силы все ушли, а потом вернулись, но как-то… — Она запнулась. Слов, чтобы описать то, что она ощутила, не находилось.

— Род ваш отдаёт силу свою на подпитку Предку, чтобы ещё продержался он, в этом весь смысл, — вздохнул дедушка Ладимир. — Мы-то, Хранители, ежегодные ритуалы проводим, поддерживаем то, во что ваш Род силу вкладывает, толикой малой. Каждое новое поколение придаёт Предку вашему сил, а мирам устойчивость. Глядишь, и когда-нибудь, когда юдваргов в мире станет больше… Эх… Ты вроде торопилась куда-то, внученька.

— Ой, да… — спохватилась Оляна. — Мне правда пора.

— Ну ты не пропадай совсем-то, в гости и просто так наведывайся, — обнял её дедушка Ладимир.

— Ты имеешь в виду, что этот ритуал… — Оляна покосилась на выгоревшую поляну, заметив, что сквозь пепел очень быстро начала пробиваться трава.

— Горынычи проводят лишь один раз… Все эти годы ты готовилась, чтобы всё сделать правильно, — дедушка улыбнулся, и на его глазах мелькнули слёзы.

— О… Хорошо, что мне не рассказали, — нервно засмеялась Оляна, — а то бы я перетрусила… Думала, что ты страхуешь и, если что, подскажешь, как в прошлом году и каждый год… Ой… Получается, что в прошлом году я его запорола?

Дедушка Ладимир засмеялся.

— Всему своё время, внученька, ну, лети уж, непоседа.

Они тепло попрощались.

Оляна прицепила к себе короб, обернулась, с радостным рёвом взмывая в небо, и поспешила в Гнездо. На крыльях она уже держалась вполне уверенно, но сейчас трансформация и единение со Зверем получились даже легче, чем обычно.

Только сейчас она поняла, что означали слова о том, что сама граница миров сотворена на крови их Рода, и они её поддерживали, чтобы Жертва Родоначальника и его старшего сына, то есть прадедушки Трифона и дедушки Огнедара, не была напрасной. При выполнении ритуала Оляна буквально увидела, что она словно живой подвижный ключ, заполняющий щели и трещины в Завесе. Возможно, что когда все-все эти щели будут заполнены… миры будут полностью отделены и угроза их разрушения минует.

Когда с высоты показался светлеющий в озере Латрик с Гнездом, к ней в танце крыльев присоединились и сёстры, которые прилетели с трёх разных сторон. Они по очереди приземлились и вернулись в человеческий облик.

— Давайте огневиц, унесу их к дедушке Огнеславу в рунный камин, — предложила Озара, и Оляна с некоторым облегчением передала сестре свой короб и направилась к себе. Перед поездкой в Питер стоило чуть-чуть отдохнуть, и ей хотелось прошмыгнуть в Красные хоромы незамеченной.

Их уже давно объявили наследницами Гнезда, но Оляна была из, как выразилась Юля, «главной ветви клана» — прямой потомок дедушки Остромира, удельного князя. Так что к ней проявляли отдельные требования как к будущей Хозяйке Гнезда. Не прямо сейчас, конечно, но кого это останавливало? И если Озара могла себе позволить уехать на учёбу, а Ожега попутешествовать, то Оляне предстоял особо усиленный курс ведения хозяйства. Хоромы, амбары, погреба, сараи, бани, скотные дворы, конюшни, птичники, пасеки, поголовье речных коров, покосы, огороды, поля, сокровищница, библиотека, детинец. Люды, люди, разумные существа и животные, которые проживают на их территории. Уездные князья и старосты вервей, которых она всех должна в лицо узнавать и уважительно именовать. Книги прихода и расхода. И одному Солнцу ведомо, что ещё. Хозяйка должна быть в курсе всего, что происходит на её территории.

Оляна лишь порадовалась, что хотя бы удалось выучиться в школе, пусть оценки её вышли похуже, чем у Озары и Юли. Зато, отучившись, она выдохнула с облегчением. Теперь-то у неё на всё хватит времени!

Она не переживала из-за сестёр. Ну будет Озара учиться в Яви, так то расставание не навсегда. Ожега уйдёт с родными в Навь тренироваться воинскому искусству, но и она вернётся, как папа Боеслав уходит и возвращается со своими дружинниками.

Отчего-то только Юля считала, что ей обязательно нужно выбирать между Беловодьем и Явью. От метаний и переживаний подруги Оляне и самой делалось тревожно и грустно.

Она хотела бы, чтобы Юля осталась с ними в Беловодье, но нельзя же ради своей прихоти влиять на чужие решения. Люди и люды не стулья, чтобы ради своего удобства переставлять их как заблагорассудится. В их Роду уже случилась история с тётей Благой, когда сёстры из самых лучших побуждений повлияли на выбор её любимого, и ни к чему хорошему это в итоге не привело.

У Юли своя жизнь и чаяния, а чужие хотелки могут только сбить её с пути. Выбор и так оказался для подруги непростым. Они все это видели, но так устроена жизнь, что каждый должен сам решать за себя, и советы могут только помешать, тем более непрошенные. Голова на плечах на то и дана, чтобы решения принимать и ответ за них самому держать.

Оляна с облегчением вошла в свои покои и затворила за собой дверь, на миг привалившись к ней.

«А… Вернулась наконец. Почеши спинку», — раздалась ленивая просьба с кресла-качалки, из которой были видны только белые уши с тёмными кончиками.

Оляна хмыкнула, села в кресло, перемещая на колени коловершу, и повела рукой по белой спинке, почёсывая, изредка задевая пальцами ошейник, который для аккумулирования магии сделала всем их коловершам Озара. В отличие от гуся Моди у Ожеги или кота Дымки у Озары, её Казимира осталась довольно-таки миниатюрной и помещалась в двух ладонях. При этом выглядевшая карликовым белым кроликом коловерша за один присест могла слопать два своих объёма.

Вспомнив о еде, Оляна позвала к себе Добрынку и попросила накрыть ей в комнате.

Правда, после этого к ней заглянула вовсе не Добрынка с едой, а бабушка Зина.

— Ты дома, — кивнула бабушка. — Всё хорошо прошло? Сама справилась?

— Да, — смущённо улыбнулась Оляна. — Всё сделала… Дедушка Ладимир сказал мне… Я позже хотела с тобой поговорить, сейчас покушаю и убегаю уже с девчонками, мы договорились в Питер поехать.

— А я как раз насчёт этого, — кивнула бабушка Зина. — Радмиллу, воспитанницу мою, возьмите с собой, пожалуйста. Уважьте. А то девка второй год безвылазно в Гнезде всё учится. А так…

— Ладно, хорошо, — вздохнула Оляна, перебив. — Возьмём, что уж там.

Бабушка кивнула и вышла, Добрынка притащила поесть, и оказалось, что следом за ней пришли и Ожега с Озарой.

— Мы решили, что у тебя перекусим и отправимся, — объявила Ожега, за которой вразвалочку шёл и Модя.

— А что бабушка Зина хотела? Видела, как она выходила из твоих покоев, — сказала Озара.

— Попросила за Радмиллу. Чтобы её с нами взять в Питер. Похоже, что не получится поехать на поезде.

Модя что-то прогагакал, и Ожега, закатив глаза, кивнула, объяснив:

— Модя в таком случае тоже с нами собрался.

«Тогда я тоже с вами», — заявила и Казимира.

— Ты-то куда?.. В чём? — всплеснула руками Оляна, на что коловерша невозмутимо выплюнула небольшой рюкзачок с прозрачной стенкой и дырочками для дыхания.

— О… Откуда это у тебя? — удивилась Оляна, вытаращив глаза на переноску для животных.

— Ну… Это я купила, — призналась Озара. — Заказала по интернету. Помнишь, тебе Юля скидывала видосик со всякими переносками для животных, после того как Модя пробрался к нам прямо на урок? Ещё все подумали, что это просто дикий гусь, и он Верку Берзинш за ляжку щипнул.

— Н-да… Как такое развидеть? — хмыкнула Оляна.

— Коловершей слышит только хозяин, но друг с другом они общаться могут, — продолжила Озара. — Вот и захотели все трое переноски как в Яви. Я и купила. Сказать забыла, они их сразу куда-то подевали.

— Ага, «куда-то», — фыркнула Ожега. — Ясно ж куда.

Модя гагакнул и тоже выплюнул что-то типа рюкзака с отверстием для головы.

— А Дымка тоже с нами собрался? — спросила Оляна, даже порадовавшись, что с поездом не получилось. Казимира давно просилась в Явь, испытать свой ошейник-амулет. А в поездах наверняка есть какие-то сложности с провозом животных, или пришлось бы их прятать, магичить что-то.

— Нет вроде бы, — хмыкнула Озара. — Дымка у Стоума Путимировича в библиотеке родовой.

«Будет Дымка самым начитанным коловершей», — хихикнула Казимира.

Модя тоже что-то гагакнул, хитро прикрыв глаз. Озара хотя и не могла их слышать, но явно что-то прочитала по лицам — Оляна так старалась не засмеяться — и закатила глаза.

Они не спеша поели, потом Озара связалась с бабушкой Евдокией из Пскова, рассказали о смене планов. С Катей они договорились встретиться на вокзале, так что как-то менять время и место встречи не стали, тем более что Озара вспомнила о том, что их троюродная сестра на вокзал должна подойти откуда-то не из дома. Потом с ними связалась Юля, которая ждала их на перроне в Пскове, с ней договорились увидеться на месте. Забрали Радмиллу, которая сказала, что для того, чтобы было удобно и меньше магии потратить, может превратиться в змею, да и бабушке Евдокии много не объяснять. Получилось, что они отправились в Псков с тремя как бы животными. Змею-Радмиллу взяла Озара.

Бабушка Евдокия сказала, что амулет перемещения к вокзалу в Питере, где имелась специальная площадка для незаметного прибытия кудесников в город, дедушка закончит только через пару часов, и придётся попить чай и уделить ей время, пока они ждут.

Площадка для амулетов перемещения оказалась недалеко от станции метро, а Радмилле было скрытое место, чтобы вернуться обратно в человеческий облик. Кикимора растерянно оглядывалась, явно не ожидая такого столпотворения и столь масштабной застройки.

— Какое тут всё… чуждое, — бормотала Радмилла, вздрагивая то от гудков поезда, то от клаксонов машин, то от слишком близко проезжающих автобусов.

Ожега даже взяла её под руку, чтобы дрожащая Кикимора не кинулась куда-нибудь под автомобиль с испуга. Они попытались её успокоить и всё объяснить, так что чуть не прозевали нужное время.

Успели они на вокзал практически перед самым прибытием «Ласточки» из Пскова и встретили Юлю и её маму.

Подошла и Катя, которая обещала им экскурсию, и выглядела весьма необычно с розовыми волосами и в чёрном кружевном платье.

— Всем привет, как вас много, — улыбнулась Катя и с интересом уставилась на серебристый браслет у Юли на руке.

— Ладно, девочки, вы тогда гуляйте, — слегка растерянно сказала Юлина мама, у которой в сумке разрывался мелодией телефон. — Я позже позвоню, и договоримся, где встретимся. Вы же всё равно где-то в центре будете, да? Юля, я на всякий случай тебе адрес дяди Серёжи скинула. И его телефон — тоже.

— Мам, ну я уже взрослая, разберусь, — сказала Юля. — Сегодня, между прочим, совершенно официально.

— Да-да, ладно, развлекайтесь, — мама Юли отошла от них и затерялась в толпе, кому-то махая.

— С кем это она? Твоя мама? — подала голос Радмилла, которая до этого пялилась на электричку.

— Да… У неё… — Юля неопределенно махнула рукой. — Мужчина, в общем. Я должна буду вечером с ним познакомиться, но пока давайте уже погуляем.

— А мне… — Радмилла посмотрела на Оляну почти умоляюще. — Мне бы родственников увидеть.

— А где это? — спросила Катя.

— Финский залив.

— Ого… Далековато… Туда пару часов ехать, если на транспорте, — присвистнула Катя.

— Два часа? — занервничала Радмилла. — Так долго?

— Ну да, это же крупный город… А, кстати, насколько «Финский» тебе нужен? В смысле, Финский залив — это далеко, Невская губа подойдёт? Или нужно какое-то определённое место? — уточнила Катя.

— Что такое Невская губа? — спросила Радмилла.

— Технически Невская губа — это и есть Финский залив. Так называется восточная часть Финского залива от Кронштадта до Питера, — пояснила Озара. — Если имеется в виду граница с Беловодьем, то Невская губа вполне подойдёт. По сути, даже Нева или Обводной канал. Хотя, конечно, чем дальше от глаз людей и кудесников Яви, тем лучше.

— Я могу провести водной тропой, — оживилась Радмила. — Так быстрей, чем на транспорте. Нужно в Финский залив. Который совсем залив.

— Водной тропой? — переспросила Катя.

— Радмилла из рода Кикимор, то есть водного народа, — пояснила Озара, — манипуляции с родной стихией — их конёк.

— Кикимор? Надо же… Я думала, что Кикиморы страшные, — хмыкнула Катя.

Оляна удивилась, да, Радмилла не красавица писанная, но и точно не страшная. С такими мерками у них в классе все были кикиморами…

— Но ты-то просто фотомодель, — закончила Катя, и Оляна удивлённо приподняла бровь.

Она снова посмотрела на Радмиллу и её конопатое рябое лицо, блёкло-рыжие волосы и пухлые щёчки. Несколько раз уже происходило так, что при ней Кикимору считали красавицей, и это казалось странным. Если только… Оляна уставилась в одну точку. Её Дар. После Инициации она смогла контролировать все эти сводящие с ума шепотки, почти убрав их из восприятия, но… Озара вычитала, что это её свойство — часть способности Ледяного змея к истинному видению. Одна из голов Змея Горыныча — прадедушки Трифона — обладала теми же способностями…

— Ой, смотрите, енотик на поводке, — сказала Юля, обратив их внимание на девушку с необычным питомцем в шлейке.

Прохожие тоже с любопытством поглядывали, обернувшись на возглас. Зверь остановился перед ними как вкопанный, повёл носиком и взволнованно что-то заверещал.

Отчетливое сияние сильной ауры оборотня подсказало Оляне, что енот не простой. Да и его хозяйка как бы походила на Юлю… Уснувшая кровь?

— Эй. Ну ты чего? — спросила девушка у енота и, подхватив того на руки, торопливо унесла, скрывшись в метро.

— Это был оборотень, — сказала Оляна. — Вы тоже это увидели?

— Что увидели? — спросила Ожега, оглядываясь.

— У него необычная аура, — Оляна посмотрела на сестёр, но у них никакой ауры не увидела. Даже странно. Хотя, если подумать, то их часть точно была вплетена в Завесу и являлась частью всех миров. Возможно, поэтому не создавались «возмущения».

— Так мы пойдём водной тропой? — спросила Радмилла.

— А что для этого нужно? Вода? — уточнила Катя. — Ну… тогда пойдёмте к Обводному каналу. Минут пять ходьбы. Только я не знаю, будет ли там спуск к воде. Кажется, там такого нет, никогда мне не надобилось…

— Это не обязательно, — отмахнулась Радмила, — главное, чтобы вода имелась поблизости.

— Тогда идём, — скомандовала Катя.

И они пошли.

Глава 5

Опасность!

Перед ними покачивалась в такт движениям рыжая коса. Радмилла немного успокоилась и уже не так сильно от всего шарахалась, отпустила Ожегу и целенаправленно двигалась с Катей к Митрофаньевскому мосту.

Оляна ощущала, что Юля расстроена. Они приотстали, пропуская остальных.

— Юль, ты извини, что так вышло с поездом, — взяла подругу за руку Оляна и тихо пояснила: — Нам спутали все планы с Радмиллой… Бабушка попросила её «выгулять». Но, думаю, она нам помешать не должна…

— Да я… Просто как-то всё сразу навалилось, — встряхнулась Юля. — Мама со своим ухажёром, с вами не поехали, а тут ещё и куча народа почти незнакомого вдобавок. И день рождения, про который…

— Мы не забыли, — перебила её Ожега, которая обернулась и пошла спиной вперёд.

— У нас даже подарок для тебя есть, — Озара тоже чуть отстала.

Юля смущённо покраснела.

— Да я не из-за подарков же…

— Ага, тебе просто и скучно, и грустно, и некому лапу подать, как Есенину, — засмеялась Ожега. — Не переживай, сейчас быстро там с Радмиллой разберёмся и отправимся гулять по городу, пока ноги не загудят. А ещё посидим ещё где-нибудь в кафешке, чтобы наш подарок тебе отдать. А завтра ещё…

— Завтра мы с мамой пойдём документы подавать, а потом «Алые паруса», — уже улыбалась Юля.

— Ну вот видишь, — Оляна приобняла подругу. — Всё отлично…

Она посмотрела, что, пока они болтали, Радмилла с Катей уже прилично отошли и махали им, заставляя чуть поторопиться.

На набережной Радмилла перегнулась через перила и скинула в канал кроваво-красную бусину, которую отделила от своего браслета. Катя, да и Озара, с интересом наблюдали за этими манипуляциями. От воды стал подниматься сизый туман, постепенно формируя водную тропу…

— Смотрите, смотрите! — закричал кто-то, и Оляна вздрогнула от неожиданности. — Туда что, сухой лёд кинули? Вон как дымит… Или, может, горит чего?

Своими действиями они привлекли внимание каких-то мальчишек, и Катя взмахнула палочкой, прикрывая их от любопытной публики. Мальчишки ещё повыглядывали в канал и ушли, переговариваясь о том, что точно что-то видели, но, может, и показалось. Оляна проводила их взглядом. Это, конечно, был прокол с их стороны, но обычно водный народ умел прикрывать всякие свои «спецэффекты». Впрочем, возможно, будь Радмилла одна, так и вышло, а она решила на встречу с роднёй всех их отвести? Возможно… Они как-то не обговорили этот момент. Да и по уму стоило приглядеть за Кикиморой, которую им поручили.

— Ой, а как вы здесь оказались? Вы же в Луге вышли? — внезапно спросила Юля, и Оляна, которая отвлеклась на свои мысли, обернулась. Рядом стояли два парня… Нет, всё же — мужчины, просто выглядели они молодо, примерно как их отцы.

Темноволосый, чем-то неуловимо напоминавший папу-Боеслава, точно явно из народа Нави, его древняя кровь чувствовалась всем нутром. От пронзительного взгляда чёрных глаз становилось не по себе, а его аура возмущала Явь.

— Представишь нас своим подругам? — сказал Юле второй, которого Оляна сначала даже не заметила на фоне первого.

— Оляна, это Бай, а это его младший брат Хэй, а это Оляна, это Озара… Озара, познакомься… — голос Юли звучал словно в тумане всё тише и тише, а в ушах нарастал звон, а сердце отчего-то колотилось всё быстрей и быстрей.

Светловолосый «Бай» на первый взгляд казался обычным человеком, но стоило задержать на нём взгляд, как его облик начал плыть по краям. Он точно не являлся оборотнем. Что-то другое… Оляна не сталкивалась с подобным и заподозрила в Бае полукровку, может, даже проклятого или увешанного защитными амулетами. Дышать стало тяжело, словно воздуха не хватало.

В глубине заворочался её Зверь.

— Приятно познакомиться, — протягивая к ней руку, растянул губы в улыбке бывалого соблазнителя светловолосый парень, и Оляна вдруг чётко и ясно поняла, что её накрыла самая настоящая паническая атака.

Когда об этом явлении ей рассказывала их школьный психолог Полина Геннадьевна, Оляна считала, что это исключительно «заболевание» людей Яви. Бояться непойми чего? У оборотней слишком крепкая психика, и они твёрдо стоят на земле, чтобы сходить с ума от вывертов подсознания. Теперь же Оляна не была бы так категорична.

Внутри холодело от нехорошего предчувствия. Как будто она уже что-то поняла, но пока не готова это принять. Бай продолжал смотреть ей в глаза, как будто… словно…

С трудом справившись с задеревеневшим телом, Оляна отвела взгляд, сделала шаг назад. Может, использовалась какая-то магия? То, что она приняла за…

— Оляна… Послушай… — выдохнул Бай с паром изо рта. С паром изо рта? Летом?

Кажется это она непроизвольно охладила всё вокруг. На ресницах Бая появился иней.

— Оляна! — крикнула Ожега, и взяла её за плечо. — Что происходит?

— Они не люди, — наконец сообразила, что сказать Оляна, вспомнив, что сёстры не видят того же что и она.

— Уходим! — дёрнула Ожега. — Радмила уже построила путь.

— Оляна… — Бай смотрел на неё… смотрел так… что становилось не по себе.

— Простите, мы торопимся, — выпалила парням Юля, и они с Ожегой буквально потащили Оляну к перилам, утопающим в тумане. Оляна словно очнулась и уже сама начала перебирать ногами. Ожега пропустила её вперёд и Оляна бежала крепко держась за руку Юли и концентрируясь на розовых волосах Кати, что шла впереди вместе с Озарой. Радмилла вела их к Финскому заливу или куда там ей надо.

Туман сгущался и клубился вокруг.

— Точно так же было, когда я попала в Беловодье под Новый год, — сказала Юля. — А что вообще произошло? Ты свою ледяную магию использовала?

— Откуда ты их знаешь? — хрипло спросила Оляна.

— Они ехали со мной на поезде. Но зашли на Стругах Красных, а вышли на Луге… Недолго посидели на ваших местах, поболтали. О вас спрашивали… — Юля остановилась и растерянно посмотрела на неё. — Получается, что я им сказала, что мы будем делать? Они не люди, да?

— Нет, — ответила Оляна. — Древняя кровь. Особенно один, который брюнет.

— Да, Хэй довольно жуткий, — передёрнула плечами Юля. — Его брат-близнец гораздо приятней в общении.

— Брат-близнец? — удивилась Оляна, в голове крутилась какая-то мысль, но она никак не могла ее поймать.

— Подождите… — донеслось глухое эхо из тумана.

— Похоже, эти двое идут за нами, — сказала Ожега, чья спина виднелась лишь бледной тенью.

В голове Оляны снова забила кровь, мешая сосредоточиться, она слышала чужое дыхание и только спустя пару долей поняла, что это она так загнанно дышала.

— Бежим! — дёрнула Юля, и они побежали.

Оляна ощутила, как ускорилась Радмилла, вбухивая все свои силы в путь, по которому они уносились прочь от преследователей.

— Догоняют, — послышался полный паники голос Радмиллы впереди.

Твёрдая тропа под ногами неожиданно сменилась на что-то рыхлое и мягкое, и в обычных босоножках ноги тут же утонули, начерпав песка. Туман рассеялся, и Оляна увидела, что они среди соснового бора, за которым ещё достаточно далеко просматривалась вода.

— Оторвались? — спросила Озара.

— Кажется… — Ожега внимательно осмотрелась.

— Где мы? — задыхаясь, спросила Юля.

Катя сделала замысловатый пасс волшебной палочкой, которую накрепко стискивала в руке.

— Мы всё же на Финском заливе. Только зашли откуда-то непонятно откуда. А там, — махнула троюродная сестра палочкой куда-то им за спины, — Питер.

— Ну отлично, — Озара наклонилась и сняла свои босоножки, вытряхивая песок. — Кто это вообще такие? На вид симпатичные, но да… Как-то…

— Похожи на папу-Болеслава, — хором сказали Ожега и Оляна и улыбнулись друг другу.

Оляна тоже сняла туфли. Ожега с Юлей были в кроссовках, поэтому с улыбками превосходства посматривали на них.

— Я позову… — сказала Радмилла, про которую они почти позабыли с этими гонками. — Мне надо к воде.

— Похоже, ты много сил вложила в нашу тропу, — заметила Оляна. Радмилла выглядела неважно, её руки дрожали, лицо осунулось, даже щёчки похудели, а и так неяркие волосы почти потеряли рыжину, став серыми.

— Ладно, пошлите… — двинулась следом за Радмиллой Ожега, но внезапно застыла.

Выглянув из-за спины сестры, Оляна увидела, что путь к воде им перерезают две мужские фигуры.

— Как они нас нашли? — вслух спросила Озара, и от её слов Юля вздрогнула и коснулась чего-то на шее.

— Похоже, что это из-за… — Юля стянула с шеи амулет, который только отдельно от неё стал видим и выглядел как серебряная цепочка с изумрудом. — Мне её дал Бай… если его правда так зовут.

— Только люди Яви умеют лгать, — презрительно и зло сказал темноволосый преследователь, явно услышав слова Юли.

— Что вам от нас надо? — спросила Озара.

— Чтобы вы не подходили к воде и спокойно с нами поговорили, — развёл в стороны руки второй, вновь улыбнувшись, отчего у Оляны заломило в висках.

Ожега покосилась на неё, а затем скинула рюкзак с Модей в песок.

— Меч, — скомандовала сестра, коловерша метко выплюнул требуемое, а Ожега подхватила оружие в воздухе, ловко провернула, указывая остриём на их преследователей. — Вы гонитесь за нами в Яви, когда здесь нет наших защитников, значит, вы не друзья нам. Друзья нашего Рода приходят не скрываясь и не используют магию против нас.

— Не использовали мы никакой магии против вашего Рода, — буркнул темноволосый Хэй.

Но Ожега показала на Юлю.

— Юля — воспитанница Гнезда, а вы подсунули ей артефакт слежения, и вы явно воздействовали на Оляну, иначе её Зверь не стал бы так реагировать на вас.

— Вы вообще слушать, что вам говорят, будете или нет? — разозлился Хэй, пока его «брат-близнец» молчал. — С чего вдруг кудесница стала воспитанницей Рода Горынычей? И княжне Оляне мы зла не желали.

— О, так вы всё-таки знаете, кто мы, — усмехнулась Ожега. — Не думайте, что без наших защитников мы бессильны. Защищать сестёр буду я! — и бросилась вперёд, внезапно появившись прямо перед обалдевшим Хэем, который расслабленно стоял почти в тридцати саженях от них.

За прошедшие годы Ожега «разобралась» в своей способности «мёртвой воды» и хотя пока не могла создавать порталы, какие делал тот же дедушка, но могла переносить себя на короткие расстояния. Более того — научилась использовать свои способности в бою.

Хэй принял клинок Ожеги на покрывшуюся чёрной чешуёй руку. Его черты лица заострились, и он зашипел, а затем не по-человечески гибко извернулся, отбрасывая от себя лёгкую Ожегу и что-то прорычав.

Сразу стало трудно дышать, даже им, в отдалении от этого боя. Катя и Юля так почти сразу упали без чувств. Они с Озарой держались, так как юдварги в принципе могут надолго задерживать дыхание. Радмилла тоже упала, но когда Оляна отвлеклась, то тела Кикиморы потом уже не увидела, лишь через пару мигов вспомнив, что та способна превращаться в змею.

— Он как-то разрядил воздух, — выдавила Озара.

— Хэй, это уже слишком! — выкрикнул светловолосый Бай, который продолжал смотреть на Оляну и нервировать её.

— Меш-шать мне будешь? — более членораздельно зашипел Хэй и снова принял на свою чёрную лапу клинок Озары, которая лишь усилила напор.

Зверь подсказал, что то, что делает противник, лежит где-то и в её области применения магии. Она прикрыла глаза и сосредоточилась, кажется, улавливая, что происходит. И попробовала сделать наоборот. Такое странное ощущение, как будто ложкой в кружке сахар мешаешь. Сделать «как было» всё же намного проще, чем разделить однородную массу на «сахар» и воду.

— Хэй, остановись. Мы же хотели просто поговорить…

— Ещё наговоришься! — донеслось с поля битвы до Оляны, а потом раздался рёв: она узнала голос сестры, которая решила совершить трансформацию.

Оляна открыла глаза и столкнулась со взглядом Бая. Тот схватился за грудь и грохнулся на колени в песок. Кажется, он что-то сказал или хотел сказать, а потом закатил глаза, заваливаясь лицом в песок, и из него словно выскользнула светлая тень.

Оляна обомлела. Потому что узнала. Потому что поняла то, что она уже поняла до этого. Что понял её Зверь при их встрече.

Миша.

И этот светленький парень.

Они были просто телами для вселения. Для вселения этого…

Два столба — тёмный и светлый — объединились, закручиваясь воронкой смерча, и на берегу изогнул изящное тело чёрный речной дракон с сияющей белой гривой, который кинулся на Озару в трансформации.

Оляна задохнулась узнаванием и пониманием.

Братья-близнецы.

Которые делят одно тело на двоих.

Катя и Юля рядом застонали и сели. Озара помогла им подняться.

— Что случилось? — пробормотала Катя.

— Тот парень, — прошептала Оляна. Голос срывался, словно она долго кричала. Она кричала? — Он человек. Тот дух освободил его тело.

— Освободил тело? — посмотрела на неё Озара. — Как?..

— Как освободил Мишу два года назад, — кивнула Оляна. Даже Юля, похоже, поняла, потому что вскрикнула, прикрыв рот рукой.

— Тот парень… Он жив вообще? Ладно… попробую вытащить его из зоны боевых действий, — Катя взмахнула волшебной палочкой, и тело человека поплыло по воздуху к ней.

Оляна смотрела на лицо парня, которого они спасли от затаптывания двумя гигантами, и не чувствовала ничего. Просто светленький парень.

— Так это была одержимость? — спросила Юля.

— Да. Одержимость. Но обычно вселяются в людей более слабые сущности и существа, — отозвалась Озара, проверяя пульс. — Он живой. Столь сильному существу не просто… Не повредить тело.

— Я проверю, — Катя взмахнула палочкой, оплетая тело парня чарами. — Состояние организма отменное. Он здоров. Ему не повредило, просто…

— Где я?.. — очнулся их пациент, моргнув и чуть нахмурившись, разглядывая их.

— На Финском заливе, — ответила Катя. — Мы тебя нашли тут. Тебя то ли по голове ударили, то ли ты просто тут уснул. Сейчас скорую вызовем…

— Спи, ты устал, спи, — глубоким голосом сказала Юля, и парень снова закрыл глаза и правда просто уснул.

— О, что это были за чары? — заинтересовалась Катя. — И как ты их успела…

— У меня палочка в браслете, — ответила Юля.

Они с тревогой смотрели на сражение Ожеги и речного дракона. И несмотря ни на что, дракон явно побеждал. Скорее всего, опыта по части драк в трансформации у него имелось куда больше, чем у их сестры. Пока что Ожегу спасала её магия перемещения и то, что она умела летать.

— И откуда он вообще такой красивый взялся⁈ — воскликнула Юля, вскрикнув, когда дракон чуть не поймал Ожегу, и выдохнув, когда та смогла увернуться.

— И непонятно, что ему вообще от нас надо, — кивнула Озара.

— Не знаю, что ему надо, но, кажется, я знаю, кто это, — ответила Оляна.

— Кто⁈ — хором спросили девчонки.

Озара даже как будто выглядела озадаченной и словно чуть обиженной на то, что Оляна знает то, чего не знает она.

— Водный народ всё обо всех знает, потому что любая информация хранится в воде… — ответила Оляна. — Новости и сплетни разлиты повсюду. Я однажды слышала о том, что на востоке живёт речной дракон — Хозяин вод большой полноводной реки, который является слиянием двух братьев-близнецов. Кажется, была какая-то история, что один из них умер то ли во время Инициации, то ли из-за какого-то несчастного случая, и его брат-близнец разделил с ним своё тело. Его река называется Хэйлун или Амур. Кажется, она с какого-то языка так и переводится как «Река дракона».

— Хэйлун или Амур? О, так Хэй вроде говорил по-китайски, — вспомнила Юля. — О, название с его именем совпадает! Я ещё подумала, что если они близнецы, то мама русская, а папа китаец, у них же с демографией проблемы там, в Китае. Вот они и ездят в Россию за невестами… Что-то далековато их занесло от границ с Китаем, это ж вообще на другой стороне России. Неужели и этому китайскому дракону невеста понадобилась⁈

Девчонки дружно посмотрели на Оляну, и ей стало чуть неловко.

— Если это и так, то тогда это максимально тупой подкат, — разрядила обстановку Катя.

Они посмотрели на замерших друг напротив друга зверей.

— Похоже, они оба выдохлись, — сказала Озара. — О, смотрите, там Радмилла. Она, кажется, добралась до воды. Может, позовёт кого-то из своих на помощь.

Оляна подумала, что Радмилла проползла до воды в образе змеи. Вторая ипостась Кикиморы точно была мелкой, цвета мокрого песка и почти незаметной, особенно если ты сам — большой дракон.

Из глубины залива, который вообще-то состоял сплошь из отмелей, пошла большая волна, так что Радмиллу даже сбило с ног, но, кажется, она сделала, что хотела, и на четвереньках выбралась на берег.

Над Финским заливом раздался мощный рёв, словно в непосредственной близости гудел теплоход.

У Оляны зашумело в ушах от движения Зверя внутри.

Со стороны воды стала проявляться громадная, как гора, тень. Угрожающе зашелестели волны. Воздух подёрнулся дымкой, водная пелена расступилась, море вспенилось, давая обзор на что-то очень большое, ростом с пятиэтажку и… трёхголовое на гибких шеях.

— Это что, какой-то морской Змей Горыныч? Страшные же у него морды… и гребни… и всё это… Тоже ваш родственник? — спросила Юля. Голос её предательски задрожал. — Радмилла вообще кого к нам вызвала на помощь? Какую-то доисторическую Лирнейскую гидру? А что не Ктулху или Годзиллу?

— Это не помощь, — сглотнула Оляна.

— Возможно, всё же стоило с теми парнями поговорить… — пробормотала Катя, задирая голову.

Глава 6

Древний

Появление исполинского чудовища из морских пучин стало для Ожеги полной неожиданностью. Она только перегруппировалась для того, чтобы задать новую трёпку этому чёрно-белому бескрылому воднику, вообразившему себя крутым, как почуяла новую приближающуюся опасность, на этот раз из Финского залива.

«Надо отступать!» — внезапно взревел Хэйбай, выгнув хребет и растопырив все гребни и плавники, словно котёнок, который пытается показаться больше рядом с гигантской собакой.

В обороте не особенно поболтаешь, пасть с длинным языком и зубами не приспособлена для членораздельной речи, но когда ты тоже в обороте, то понимаешь не только человеческую речь, но и многих разумных животных и рёв других оборотней. В ином случае «переводчиком» смог бы стать только коловерша.

Ожега взлетела, чтобы оценить размер трёхголового чудища морского. Оказалось, что тёмная вода скрывала почти всё тело, длинное, но как будто с руками или какими-то ластами, и высунулся тот меньше чем на четверть. По всей видимости, как-то призвав сюда и глубину, способную его вместить. Действительно очень и очень большой. Между крыльями пробежали стылые мурашки ужаса. Горящие глаза следили за её полётом, и самой себе Ожега казалась стрекозой рядом с жабой. Трёхголовой зубастой, мощной и страшной до ужаса жабой, которая, как ей казалось, вполне может выпрыгнуть из воды, если понадобится.

«Кто ты⁈» — взревела Ожега, сопротивляясь и превозмогая слабость от той древней силы, что ощущала всеми чешуйками. — «Что тебе надо?»

Показалось, что три головы, полные длинных мечеобразных зубов, одновременно ухмыльнулись.

«Я пришёл забрать своё по праву!» — ответ сразу из трёх глоток оглушил и заставил отлететь в сторону. На миг показалось, что её вот-вот схватят и острые зубы врежутся в плоть, разрывая мышцы и сухожилия, дробя кости, как сухари. Хотя исполин продолжал просто стоять, чуть колыхаясь головами.

— Древний… — внезапно услышала Ожега тонкий голос и увидела мелкую фигуру Радмиллы, которая стояла на кромке воды с лицом, на котором было написано незамутнённое счастье. — Я всё исполнила, как Долгом велено!

«Награжу тебя, как обещано», — почти ласково заворчал в ответ трёхголовый «Древний».

Радмилла подняла руки вверх, как ребёнок малый, просящийся на крикушки к тяте, и безумно улыбнулась. Ветер трепал её распущенные волосы, как багровый стяг.

Время словно замедлилось, зависшая в воздухе Ожега увидела, как одна из голов монстра изогнула шею лебедем и в стремительном броске накрыла всю маленькую хрупкую фигуру Кикиморы целиком.

«Назад! Берегись!» — заревела Ожега, пытаясь предупредить, но Радмилла её не услышала, а если и услышала, то не поняла.

Ожега рванула вниз, чтобы помочь, предотвратить, но… Воспитанница бабушки Зины уже пропала в гигантской пасти, словно её тут и не стояло. Лишь одинокая черевика, расшитая золотой нитью, осталась напоминанием о глупой Кикиморе.

Сёстры с перекошенными от ужаса лицами застыли на берегу.

Сердце гулко стучало в висках. Ожега зависла, пялясь на пустое место, которое уже покинула голова монстра, вернувшегося в исходное положение. Чёрная тень налетела, сбив и уронив на землю. Оскаленная морда речного дракона, оказавшаяся слишком близко, зарычала.

«Дура! Куда лезешь? Уводи сестёр, пока не поздно! Я постараюсь его задержать!»

И Ожега как-то сразу поняла, что лучше послушать и не время и не место разбираться, на кой сюда принесло этого хтонического монстра. Она сбросила трансформу, краем глаза увидев, что отпустивший её Хэйбай рванул к воде, а сама побежала к Оляне и Озаре.

— Ходу! Ходу! — на бегу закричала Ожега сёстрам, которые понятливо развернулись и побежали к застывшим у кромки леса Юле и Кате. Над ними летел Модя. Коловерша Оляны пучилась за их спины из прозрачного рюкзака, поджав уши. Катя напряжённо стискивала волшебную палочку, ожидая их рядом с обморочным парнем. Юля нервно теребила свой браслет.

— Скорей! Шевелитесь! — скомандовала Ожега, когда они добежали до девчонок-кудесниц. Если они убегут достаточно далеко, трёхголовый исполин не сможет до них добраться, а там подмогу можно попробовать вызвать или сбежать подобру-поздорову.

Катя взмахнула палочкой и подняла парня.

— Модя! Взять его! — крикнула Ожега, её коловерша, привыкший к быстрым военным приказам, подлетел и заглотил бесчувственное тело.

— А?.. — округлила рот Катя в немом вопросе.

— Некогда объяснять, бежим! — схватила тонкое запястье троюродной сестры Ожега, потащив за собой.

Вот только далеко убежать они не смогли, Озара, которая бежала чуть впереди, буквально врезалась во что-то лбом. Аж звон раздался!

— Ай!

Туман, плотным кольцом окруживший пляж, оказался непроницаемым.

— Барьер… — выдохнула Катя, потрогав воздух.

— Кругом барьер! — ахнула и Оляна, рассматривая пространство над головой. — Он просто огромный! И я не могу дозваться родных. Словно отражается обратно всё…

Они обернулись. На берегу Хэйбай, который выглядел как моська рядом со слоном, напрыгивал на того «Древнего», не давая ему выбраться из воды.

— Зачем Радмилла вообще его вызвала? И так глупо погибла… — нарушила молчание Юля.

— Может, она вызывала не его? — спросила Озара, посмотрев на Ожегу. — А…

— Она вызвала именно его, — отрезала Ожега. — Он сказал ей что-то про награду.

— Он сказал? — переспросила сестра. — Значит, ты поняла, что он там рычал? Получается, он разумный, ну знаешь…

— Я пыталась спросить, кто он и зачем пришёл, — перевела дух Ожега. Коленки тряслись, а в голове билось «беги, беги, беги». Зверь внутри боялся чудища и понимал, что с ним не совладать. — Он сказал лишь, что пришёл забрать своё по праву. И я очень сомневаюсь, что это была Радмилла.

— Хочешь сказать, что ему нужны мы? — дрогнул голос Оляны. — Хэй и Бай об этом хотели… поговорить и предупредить? Получается так?

— Скорее всего. Радмилла явно привела нас сюда. И вызвала эту страхолюдину.

— Девочки… — В голосе Юли звенела паника. — Барьер… Он…

— Стягивается, — закончила Катя, и в следующее мгновение Ожега и сама ощутила, как туман ударил в спину и заставил сделать шаг вперёд. Ближе к берегу.

— Походу, Радмилла привела нас сюда, чтобы принести в жертву этому чудищу, — мрачно сказала Ожега. — И если мы не выберемся или не позовём на помощь, нам конец.

— Хорошо, что я такая запасливая, — Катя достала амулет перемещения и показала им. — Заряда хватит на всех нас. Оставим это чудище без жертв и вызовем подмогу.

Они дружно и с облегчением выдохнули.

— А как же Хэй и Бай? — замявшись, спросила Оляна, которая неотрывно смотрела на берег, переживая за речного дракона.

— Думаю, этот парень, точней, парни, не пропадут, раз всё ещё живы, хотя дракошу уже три раза швыряли как тряпку, — сказала Катя. — Да и наверняка он не во вкусе того страшилы, таким, как говорят, подавай только прекрасных дев.

— Взыскательный вкус, — нервно хихикнула Озара.

— Хватайтесь за меня, — скомандовала Катя. — Активирую амулет на счёт три.

— Модя, в сумку! — отдала приказ коловерше Озара. Они ухватились за Катю, крепко прижавшись.

— Раз, два, три…

Вспышка света ослепила, заставив зажмуриться, а когда Ожега открыла глаза и проморгалась, то увидела, что на пляже остались лишь она с сёстрами, а Катя и Юля пропали.

— Казимира… — удивлённо вытянулось лицо Оляны. — Она…

— Модя тоже исчез, — Ожега поняла, что заплечной сумки с коловершей у неё нет, а у Моди, точнее, в нём — её меч, который тот подобрал перед трансформой в змеевну.

— Барьер пропустил девчонок, но не пропустил нас, — сказала очевидное Озара, и их подвинуло ещё на сажень ближе к воде.

— Значит, в качестве жертв были нужны только мы, — кивнула Ожега, пытаясь придумать, что им делать. — У нас остаётся лишь один выход…

— Сражаться, — сказала Оляна, сжав кулаки.

— И погибнуть с честью, — закончила Озара.

— Возможно, что получится и не погибнуть, — усмехнулась Ожега. — Всё же девчонки смогли выбраться, а значит, нам надо просто продержаться до подмоги.

Барьер сдвинул их ещё ближе.

— Учитывая скорость сжатия и оставшееся расстояние, у нас не более десяти минут до того, как мы… — быстро подсчитала Озара.

— Значит, тянем время до последнего, а когда нас подвинет ближе, трансформируемся и ударим всем, чем можем, цельтесь в глаза, взлетайте выше, — распорядилась Ожега.

— Я уверена, что барьер и на небе тоже, — тихо сказала Оляна. — Мы не сможем взлететь высоко. Есть риск врезаться.

— Барьер не будет ниже, чем его головы, — прикинула Озара. — Значит, нам придётся летать между ними. Приземлиться на холки. И использовать магию с очень близкого расстояния. Речной дракон… При всей своей силе он не может даже прокусить его кожу. На веках самая тонкая кожа. Глаза — слабое место. У него три головы, и нас тоже трое.

— Да, у всех есть слабые места, — кивнула Ожега, только порадовавшись тому, что сёстры не паникуют, а разрабатывают план.

— Я всё думаю, кто это такой, — сказала Озара, когда их подвинуло ещё поближе. — Явно не из Рода Семаргла, да и на Балаура не слишком похож. Возможно, кто-то из Восточной части Беловодья? В тех краях есть сильные монстры, о которых мы можем ничего не знать.

— Или он реально настолько древний, что про него все позабыли, — хмыкнула Ожега. — Приготовьтесь…

Они замолчали, продолжая смотреть на самоубийственные атаки Хэйбая, от которого лишь лениво отмахивались. Три головы сосредоточили всё внимание на них и разве что не облизывались от их приближения.

Оляна тихо выдохнула и потёрла виски.

— Ты слышишь его? — предположила Ожега.

— Да, слишком силён, что проламывает мою защиту, — ответила Оляна, на виске которой выступил пот. — Намерения у него никак не дружественные. Крутится в мыслях: «Мои. Все три. Мои. Все три».

Теперь они были уже так близко, что могли почувствовать жаркое смрадное дыхание.

— А этот Древний явно всё время своей спячки не чистил зубов, — нервно хмыкнула Озара.

— Сейчас! — скомандовала Ожега, трансформируясь.

Она попыталась взлететь, но что-то помешало, с удивлением повернув голову, она увидела своё тело, гораздо больше обычного, если сравнивать, а из тела росло ещё две головы с правой и левой стороны.

«Что это⁈» — воскликнула Ожега.

«Ожега?» — спросила голова рядом, и она узнала рык Оляны в обороте.

«Ожега? Почему мы такие?» — с другой стороны спросила Озара.

В голове не укладывалось произошедшее.

«Почему-то мы трансформировались втроём… В одно существо…» — прорычала она в ответ.

«Мы как Змей Горыныч?» — Озара озвучила очевидное. — «Как нам управлять этим телом?»

«Осторожно!» — предупредила Оляна, и, повернувшись, они увидели, что три головы радостно оскалившегося Древнего, хотя и прилично уменьшились, но всё равно стали непозволительно близко.

«Мои. Наконец-то. Все три! Мои!» — проревел Древний и ринулся к ним.

«Отбивайтесь, чем можете!» — скомандовала Ожега, одновременно формируя перемещение, правда сама же и поняла, что максимум сможет перетащить ту махину, которой стала вместе с сёстрами, всего на десяток саженей.

Озара и Оляна начали плеваться ледяными и огненными «снарядами», от которых трёхголовая махина до обидного легко уклонялась. От того, что они чуть сместились, не было никакого толку. Ожега чувствовала себя совершенно бесполезной. Строенное тело не слушалось, летать они не могли, ходить тоже, разве что хвостом удалось дёрнуть. Оляна и Озара хотя бы сопротивлялись, а ей и укусить не удалось исполина, который как будто игрался с ними. Забавлялся, радостно порыкивая своё: «Мои!»

«Наши близко! — предупредила Оляна, на миг замерев. — Я слышу их зов».

Раздался оглушительный треск, и туман, сокративший поле боя до размера школьного стадиона, развеялся.

Ожега ощутила, что её с сёстрами тащит непреодолимая сила, которая отделяет их от трёхголового чудища.

Вода… Буйная, яростная, родная.

«Это… Кострома!» — выдохнула Оляна.

«Мы спасены! — обрадовалась Озара… — Кажется, я больше не могу…»

Ожега и сама ощутила, как тяжело даётся трансформа. Она прервала оборот и очутилась в чьих-то руках, которые поставили её на землю.

— Папа-Боеслав… — Ожега одновременно ощутила и стыд, и облегчение.

Прабабушка… Точней, просто Кострома, стояла на колыхающейся воде, в которой ревел многоголовый Древний, и, кажется, что-то говорила, но из-за шума и рёва не было слышно ни слова. Ожега пожалела, что рядом нет Моди, который бы смог «перевести», что говорит то чудовище.

Оглянувшись, Ожега увидела, что на берегу Финского залива стоит весь их Род и ещё много кто. Суровые отцы, дедушки, тёти Блага, Брана и Бояна, а также Огневзор. Бабушка Зина с несколькими водяными. Белава с сиринами, трансформированные в боевую форму, Гера Горгона со своими воинами. По всей видимости, всех их смогла переправить в Явь Кострома.

Отец хмурился, глядя вдаль, где Кострома продолжала странную беседу.

— Пап… А кто вообще это такой?.. — робко спросила Ожега.

Но отец ничего ответить не успел, так как все зароптали: исполинское чудище, что-то напоследок взревев, ушло под воду и исчезло окончательно, забрав с собой глубину.

— Идём, — распорядился отец, и Ожега следом за всеми вступила в воды Белой реки, открывшие путь домой.

Ожега на секунду пожалела, что они так нормально и не погуляли, не увидели «Алые паруса», а в свете непонятного нападения прямо в Яви родители и вовсе запрут их дома безвылазно. Озара, которая шла рядом, видимо, тоже подумала о том же и длинно вздохнула.

Ожега вновь мысленно вернулась на поле боя, где оказалась абсолютно бесполезна… Слабое звено. А ведь мнила себя такой воительницей. А по итогу сёстры оказались больше готовы к этой битве, чем она. И Радмилла… глупая Кикимора, которая так глупо погибла. Зачем? Зачем она это сделала, какие долги отдавала?

Толпа, что прибыла им на помощь, как-то рассосалась, возможно, что Белая река всех отправила туда, где забрала, и до гридницы центральных хором они дошли лишь с дедушками, отцами и Костромой, которая выглядела уставшей и чем-то опечаленной.

— Государыня Кострома… — Ожега никогда не слышала, чтобы голос её отца звучал так надломлено и глухо.

В груди застучало сердце, чувствуя что-то страшное, непоправимое, опасное. Она переглянулась с удивлёнными сёстрами.

Кострома лишь вскинула руку, и папа-Боеслав впервые на памяти Ожеги отступил, склонив голову.

— Я сама поговорю с девушками, — властно сказала Кострома. — Оставьте нас.

Мрачный отец лишь хлопнул Ожегу по плечу и вышел, спрятав взгляд. С такими же траурными лицами вышли и все остальные, естественно, не добавив уверенности.

Ожега робко переминалась вместе с сёстрами, ожидая, что скажет старейшина Рода. Богиня и жена Змея Горыныча, которой исчислялись тысячи лет. Строгое молодое лицо смотрело на них невыносимо печально, так что закрадывались мысли о том, что дело плохо. И хотелось сказать: «Не томи нас, государыня Кострома», но язык не поворачивался, так что она ждала своего вердикта. А скорее — какого-то общего, так как оставили их всех троих.

— Разговор будет долгим, присаживайтесь, — наконец обратилась к ним Кострома, и они, дружно выдохнув, присели за стол, а напротив них села Кострома.

— Сегодня встретили вы брата моего, — начала Кострома.

«Брата⁈» — хотелось воскликнуть Ожеге, но она, конечно же, смолчала, лишь переглянувшись с сёстрами.

Конечно, у прабабушки имелась куча родственников. Всех и не упомнишь. Ведь когда стояла Правь, богов жило много, да и в каждой реке, можно сказать, появлялся свой бог или богиня. Братьями Костромы были, к примеру, Дунай и Ний, последнего те же греки звали «Нептуном». Клан Горгон происходил как раз от Ния, хотя сам Ний вроде бы вообще очень многодетен и погиб во время падения Прави, как и многие другие древние боги. Но похоже, что не только Кострома выжила, но и её Древний неизвестный им брат.

— Вы могли слышать о нём, — продолжила Кострома. — В легендах Рода он упоминается как… Ящер.

— Ящер? — выдохнула Оляна. — Это ведь он спас Змея Горыныча из морских вод, когда обманом его цепями связали да в пучине морской утопили?

— Он, — подтвердила Кострома. — Я была бессильна в морских водах, ведь сила моя в реках, что море питают. Но помог он не просто так.

— Не просто так? — сглотнула Озара.

— Заключили мы с ним кровный Договор…

Глава 7

Долги и жертвы

Озара напряжённо смотрела на прабабушку Кострому, по её синим колыхающимся волосам пробегали отсветы, и в какой-то момент показалось, что там, словно в отражении воды, мелькают события, о которых решила поведать им сама Родоначальница.

— Прежде расскажу вам о трёх наших мирах: Яви, Прави и Нави, — сказала Кострома. — Началось всё с Алатыря — всем камням отца, равного которому по силе нет — центре всех трёх миров и сосредоточии его сил. На Алатыре-камне растёт Мировое Древо, от Алатыря-камня питает корни свои. Хранил Алатырь-камень нас долгие столетия, дарил благодать и был един для всех трёх миров, как Солнце, Луна, Мировое Древо, Мать-Сыра-Земля, реки и моря. Но задумали Кривда и Морок встать над всеми богами, решили они завладеть Алатырь-камнем в Прави, что «троном богов» звался. Развернулась битва такая, что содрогнулись небеса, боги Прави успели изгнать Кривду и Морока в Явь, из которой им хода обратного нет, но… — Кострома покачала головой. — Рано боги отмечали победу. Повредила та битва Алатырь-камень. Стал он разрушаться. Нарушилось равновесие трёх миров. Началось падение Прави.

Озара кивнула, эту историю она знала. Разве что некоторые подробности в книгах опускались, и было написано, что просто «Правь пала по вине Морока и Кривды».

— Боги Прави искали решение, — продолжила Кострома и неопределённо махнула рукой. — Силами и жертвами богов схлопывание наших миров удавалось какое-то время сдерживать, к тому же они решили создать особое место для спасения. Беловодье раньше — что-то вроде перекрёстка на трёх мировых дорогах, но его… этот «перекрёсток» расширили, чтобы заменить им разрушенную Правь для возвращения равновесия. Не знаю, понятно ли вам будет.

Озара кивнула, переглянувшись с сёстрами. Отец её тоже пытался объяснить им, что такое Беловодье. Но со слов прабабушки выходило, что их мир — это что-то вроде эрзаца для соблюдения равновесия всей системы миров. Замена Прави, которая, впрочем, сохранила все свойства «перекрёстка».

В то же время люди в Яви начали отказываться и забывать старых богов, отрезанных от них, а у тех уже не хватило сил как-то повлиять и обратить процесс вспять. К тому же, скорее всего, этому способствовали изгнанные Морок и Кривда, которые, возможно, не знали, что все три мира близки к исчезновению, и старались помешать, а может, и просто делали это во вред, пусть и самим себе. Тогда же, во время Падения Прави, и родился ваш прадедушка Трифон, созданный богами ради спасения праведных людей.

Озара считала, что спасение «праведников» больше нужно для поддержания божественных сил самих богов, но смолчала, внимательно слушая. Хотя истории Рода она читала — прабабушка была непосредственным участником тех событий и могла рассказать больше подробностей.

— Вы знаете эту историю из Родовой книги, — вздохнула Кострома. — Трифон — прадедушка ваш, прозванный Змеем Горынычем, сколько мог спасал людей Яви, переправляя их в Беловодье, пока… не случилось предательство и великая битва с обманутыми богатырями, а вашего прадедушку не заточили на дне морском, связав мощными заколдованными цепями.

Озара вместе с сёстрами закивала, эту историю они точно знали.

— Отец мой, великий бог морей Переплут, и мать моя, богиня воды Агидель, хотели сберечь детей своих, так что по их поручению охраняли мы новые расширенные границы Яви и Беловодья, присутствием своим напитывая новый мир, пока старшие боги… давали нам немного больше времени для этого. Была я свидетелем бесчестия и хитрости людской и попыталась помочь Змею Горынычу, но силы мои в море слишком малы оказались, и хватило меня лишь на то, чтобы помогать ему жить и дышать на дне. Не желала я, чтобы умер защитник Яви, но не могла освободить его. Ждала, пока отец и мать решат дела и вернутся назад. Верила я их обещанию вернуться.

Кострома ненадолго замолчала, грустно улыбнувшись, а в синих волосах мелькнули багровые всполохи.

— Окончательное падение Прави ощутили мы как обрыв сердечный, тьму в глазах и словно отрубили от нас половину вместе с родителями нашими, — почти прошептала Кострома, посмотрев на них невидящим взглядом. — Как будто берёшь в руки полные горсти воды, а она проливается сквозь пальцы, оставляя лишь капли малые. Осиротела я в один миг. Но, лишившись многих сил и отца своего, обрела я и нечто иное… — мягко улыбнулась прабабушка.

Озара нетерпеливо поёрзала, но перебивать не посмела, как и сёстры.

— После падения Прави служба Трифона закончилась, смог он обернуться из чудища трёхголового добрым молодцем и оказался моим суженым, — сказала Кострома. — Вот только цепи заколдованные, что ко дну его тянули и силу забирали, зачарованы были: уменьшились они под его размер и продолжали силу красть. Не смог бы он обернуться под водой, и в людском облике не протянул бы долго, даже с поддержкой моей. А надежда на избавление в лице родителей моих истаяла. Тогда обратилась я за помощью к брату моему старшему… Ящеру, которому по назначению отца досталось владычество над морями, — Кострома нахмурилась. — Но не стал он… помогать нам просто так.

— Тогда вы и заключили тот Договор? — предположила Озара, когда Кострома надолго умолкла, явно переживая события прошлого.

— Заключили, — тяжко вздохнула та. — Даровали Слово мы, что отдадим брату моему дочь нашу либо потомка Рода Горынычей деву о трёх головах за освобождение Трифона. Но посчитала я, что бесчестно брат мой воспользовался опасностью смертельной и затруднением моего суженого, потому, чтобы не случилось в роду девы о трёх головах, я уговорила любимого после освобождения пройти ритуал разделения силы. Чтобы у юдваргов в Роду Горынычей проявлялись только одноголовые Змеи. Три головы Змеевы в каждом поколении… Можно сказать, что этот Договор с братом моим Ящером Морским спас весь наш Род.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Оляна, коснувшись руки прабабушки. — Как тот Договор спас наш Род?

— Коротким вышел миг любви с моим суженым, — юный лик Костромы тронула неизъяснимая печаль. — Недолго нам пришлось вместе быть. Когда понесла я дитя, явился Трифону Последний божественный Наказ бога Правды. Оказался Трифон живым ключом, созданным из обломков Алатырь-камня Прави, и после принятия людского облика должен был произвести на свет потомка, часть нового мироустройства, которого требуется принести в жертву на троне богов, дабы остановить окончательное слияние миров и закрепить гармонию, не позволяя разрушенной Прави утянуть за собой Явь и Навь.

— Какой ужас… — ахнула Оляна, прикрыв рот, и Озара тоже ощутила жутковатый озноб. Она читала о «жертве Рода», но таких подробностей не знала.

— Кому многое дано, с того много и спрашивается, — усмехнулась Кострома. — Трифону ничего не оставалось делать, как принять последний наказ отца. Однако после ритуала разделения сил у нас родилась тройня. Трое сыновей. Огнедар, Огнеслав и Остромир. Старший из них — Огнедар — после Инициации стал обещанной жертвой, добровольно пошёл в разрушенную Правь, чтобы отдать всего себя ради всеобщего выживания, но трону богов оказалось мало такой жертвы, нужны были силы трёх… Но Трифон нашёл выход, чтобы… Род его мог жить. Сам он слился с Алатыр-камнем Нави, чтобы силой своей удерживать его от разрушения, — слёзы прочертили две дорожки по щекам Костромы, да и по самому лицу на миг прошла самая настоящая волна, но голос её не дрогнул. — А мы пришли к нынешнему положению Рода, который продолжили Огнеслав и Остромир. Мы живём и поддерживаем Беловодье и Завесу Сокрытия своей силой.

Озара судорожно выдохнула, смахивая навернувшиеся слёзы. Она знала о жертве предков, но от жены и матери слышать эту историю оказалось во сто крат тяжелее и страшнее. Ляна вот вовсю давилась всхлипами, не сдерживаясь.

— Значит, мы тоже должны стать жертвой для Ящера? — спросила Ожега, нарушив тишину.

— Что⁈ Нет! Вы должны выйти замуж за моего брата, — сердито посмотрела на них Кострома. — Он хотел достойную супружницу.

— Чего? — одновременно разинули рты Озара и Оляна.

— Просто он как-то так сказал… Что мы решили, что он съесть нас хочет… Ну там… На Финском заливе, — бормотала всё тише Ожега под строгим взглядом Костромы.

— Явь с её страшными переиначенными сказаниями плохо на вас влияет, — покачала та головой.

Озара и сама подумала, что трёхголовый Ящер наверняка хотел связать себя с кем-то подходящим. Трёхголовая юдварга, дочь Змея Горыныча или его потомок, наверняка виделась ему хорошей партией.

— Но как же Радмилла? — неуверенно спросила Оляна. — Её же он…

— Не ведаю я, о чём Кикиморы с братом моим сговорились, — покачала головой Кострома. — Могу лишь предположить, что речь шла о проклятье их родовом. За снятие божественного проклятья заплатить придётся изрядно… Тут и выдумывать нечего. Могут быть и жертвы кровавые на благо Рода. Но спросим мы с главы Рода Кикимор, как так вышло, хотя и сами косвенно виновны, что с наследницей их такое приключилось. Разберёмся.

— Так, значит, нас отдадут Ящеру в жёны? — спросила Ожега, не давая прабабушке соскочить с темы.

— По Договору и Слову нашему должны мы Ящеру отдать в жёны трёхголовую Змеевну, что в Роду нашем первой появится… — помрачнела Кострома. — Ваше превращение…

Договорить прабабушка не успела. Так как прямо посреди гридницы появился полупрозрачно голубоватый посланец, похожий на очень крупную морскую ракушку. Посланец раскрыл ракушку, словно один большой рот, и оттуда донеслось язвительным басом:

«Сказано было Слово. Долго ты, сестрица, от нашего Договора бегала, да теперь все условия совпадают. Так что жду свою весту-Горыновну», — сказав это, ракушка-посланница разразилась громогласным победным хохотом и «взорвалась». Озара испуганно вскрикнула, когда на её руки попало что-то обжигающе-холодное, и она увидела светящиеся полосы браслетов, похожих на магические кандалы.

У Ожеги и Оляны появились такие же «браслеты», при виде которых Кострома побледнела.

Озара с ознобом поняла, что, по всему выходило, им от старого Долга никуда не деться. Все их мечты, желания разом перечёркнуты Словом, данным богами другому богу. От такого Слова можно бегать, но нарушить его не выйдет ни в коем разе. Да и Род на такое не пойдёт: отцы, похоже, смирились, а они с сёстрами уже напитали силой Завесу Сокрытия, так что даже этим не выпросишь хотя бы отсрочку…

В горле стало сухо от обиды и волнения. Сотни мыслей роились в голове, но она боялась даже рот открыть, чтобы попросту не разреветься, как малое дитё, которого поманили сахарным петушком, да дали другому.

— Государыня Кострома! — в гридницу ворвалась тётя Блага, за которой шли тёти Брана и Бояна. Все трое выглядели взволнованными и запыхавшимися, наверняка бежали от того места, где их Кострома выгрузила, как они вернулись все в Беловодье.

Тёти дружно уставились на их магические браслеты.

— Так это правда… — выдохнула Брана.

— Он уже потребовал Долг, — вторила ей Бояна.

Кострома только кивнула.

— Государыня Кострома, — Блага присела рядом с Озарой и коснулась её прохладными пальцами, разглядывая браслет. — Слово было сказано, но…

— Но оно будет не нарушено, если наши девушки отправятся к Ящеру и вызовут жениха на бой по заветам Рода Горгон. Если они триедины, то пусть это и касается лишь Ожеги, но будет касаться и всех остальных, — заявила Брана, рождая крошечный огонёк надежды.

— Вызвать на бой? — повторила Ожега. — Для чего?

— Слабый воин не может стать мужем Горгоны, — усмехнулась Брана. — Надо победить в бою. Наш муж победил нас обеих, чтобы заполучить в жёны.

— Но мы самую чуточку поддавались, — усмехнулась Бояна.

Озара только вытаращилась на тёть-близнецов, у которых оказалась триада.

— Нам не победить его, — помотала головой Ожега. — Да мы… Мы даже ходить не могли, не то что сражаться… Я и вообще оказалась совсем бес…

— Никто не говорит, что вам завтра в бой, — перебила её Бояна. — Блага, скажи, что ты нам сказала про ту школу.

— В беловодских Карпатах есть Академия Змейлор — учебное заведение для оборотней и народов Нави… Как понятно из названия, в основном их студенты — юдварги, балауры, василиски, наги, ехидны, питоны и прочие высшие оборотни, которые обращаются в разного вида змеев. Впрочем, там есть и другие оборотни и даже факультет волшебства. Академия считается одной из лучших на континенте и расположена на месте силы, так что там легко можно улучшить свой оборот и магические навыки.

— Никогда о ней не слышала, и что с того? — спросила Кострома.

— В том-то и дело, Академия Змейлор расположена высоко в горах, и там нет крупных водоёмов ближе чем в ста километрах. Так что никто из водного народа о ней ничего и не знал. Ящер там их не сможет найти. К тому же, если заключить с Академией контракт на обучение, то на это время можно отсрочить другие обязательства вроде замужества, магических клятв и обетов.

— И Слово можно? — спросила Озара.

— Думаю, и Слово тоже, — кивнула Блага.

— За семь лет вы сможете стать сильней, научиться владеть своим совместным оборотом и дать бой своему женишку, — сказала Брана.

— Это хоть какой-то шанс, — поддержала сестру Бояна.

— Действительно… — посветлела лицом Кострома. — Это и правда… хорошая идея. И отсрочка может быть кстати…

— А как ты вообще узнала про эту Академию? — спросила у Благи Ожега, и тётя внезапно смутилась.

— Муреш… преподаёт там водную и погодную магию. Румынские балауры и змеоайки избирают самого главного Змея — змейлора, он глава анклава оборотней и ректор Академии Змейлора. Всё же обучаются там самые сильные из народа Нави, и слушать они будут только равного или превосходящего по силе. Да и семь лет ученики сами себе предоставлены, вдали от Рода, нужен непререкаемый авторитет. Набор там проходит дважды в год, в так называемые змеевы дни, и приурочен к дню летнего солнцестояния и осеннего равноденствия. Во многих Родах Инициация у парней проходит в это время, и порой необходимо сразу же передать подопечного на обучение, если он плохо контролирует своего Зверя. Сегодня мы ещё успеваем. Следующее зачисление только двадцать третьего сентября.

— Муреш? — хором воскликнули Озара и Оляна.

— Мы познакомились на Дунае, — ещё больше смутилась Блага. — Давно… около пяти лет назад.

Озара заподозрила, что из-за этого Муреша, кем бы он ни был, Блага вернула своё людское обличие.

— Кстати, препятствием к исполнению Договора о замужестве может быть то, что вы уже будете замужем… — подмигнула Блага.

— А вот это брось! — строго сказала Кострома. — Они не смогут выйти замуж при всём желании. Эти браслеты не дадут. Кроме всего прочего, мой брат может попросту убить соперников. Так что будьте осторожны. Не стоит надеяться на мужчин. Это ваше дело, и никто, включая Род, тут не помощник и не советчик. Только вы сами сможете судьбу свою решить и изменить. А для этого вам понадобятся все ваши силы, ум и умения. Вся смекалка, упорство да решимость. Ведь только убив брата моего или победив его, сможете вы избежать замужества с ним. Это единственный путь. А если к тому времени сердца ваши будут заняты, то ещё труднее станет этот путь, — припечатала прабабушка. — Это понятно?

— Понятно, Государыня Кострома, — хором со всеми сказала Озара. И правда, смысла надеяться на защиту нет никакого. Они либо станут сильней и победят, или будут сотнями лет в гареме древнего чудища. Да ещё непонятно всё, будет ли этот гарем: закрепит этот Ящер их общий оборот как-то, и потеряешь свою идентичность будучи монстром слишком долго, особенно вот так, как у них случилось… Думать о предполагаемом семейном будущем оказалось страшно до дрожи.

— Времени вам на сборы треть часа. Если не успеть, то Ящер может и возле Гнезда вынырнуть, чтобы вас забрать. Браслеты ваши его по воде приведут, — поднялась Кострома. — Блага покажет нам дорогу.

— И я свяжусь с Мурешом, — подскочила Блага. — Он сможет всё устроить.

Озара тоже подскочила. Следом на ней Ожега и Оляна.

— Хорошо! — дружно сказали они и разбежались по хоромам.

Озара судорожно собиралась, поглядывая на свои пульсирующие браслеты. Она физически ощущала, что времени на «манёвр» у них и правда крайне мало.

Уже через полчаса они были готовы. Озара взяла с собой в переноске-рюкзачке Дымку и увидела, что сёстры тоже «налегке» со своими коловершами. «Бездонный» зверёк весьма облегчил стремительные сборы.

— А Юля и Катя?.. — спросила Оляна. — И мы ничего никому не сказали, ни с кем не попрощались… Маму я так и не увидела.

— Мам ваших я специально отослала, — сказала Кострома.

— Не до жиру, быть бы живу, — подмигнула им Бояна.

Озара переглянулась с сёстрами, но делать нечего. Из-за них весь Род рискует. А решение выучиться, натренироваться и дать отпор ей нравилось намного больше, чем то, где она должна покорно выйти замуж за того, на кого укажут. Да и пусть она не получит юридического образования прямо сейчас, но… если всё получиться, то это лишь временное затруднение. Она сможет поступить позже. Наверное. Если захочет.

Водный вихрь подхватил их, и на миг Озара ощутила всю мощь прабабушки, которая явно использовала гораздо больше сил, чем нужно для прохода, чтобы скрыть их от Ящера. Рядом вилась тётя Блага.

Вынырнули они в живописном озере где-то в горах. Озара почувствовала, как её толкают в спину, а затем ощутила под ногами каменистое дно. На берег они вышли совершенно сухими.

— Где это мы? — осмотрелась Ожега.

— Озеро Германштадт в Беловодье, — ответила Блага и улыбнулась широкоплечему брюнету, ожидающему их на берегу.

— Драга меа. Ин старсит, — махнул тот Благе и коротко им поклонился.

— Здравствуй, Муреш. Вот племянницы мои, которых надобно в школу вашу устроить, — подтолкнула Блага, и Муреш кивнул, разглядывая их чёрными глазами. — Нам поскорей надо от воды уйти да следы запутать.

— Хорошо, — кивнул Муреш, больше не размениваясь на слова, и вытащил из кармана амулет перемещения.

Глава 8

Неизвестность

Записав дату лекции Юля непроизвольно замерла. Двадцать первое сентября. Послезавтра — день осеннего равноденствия. Она запомнила это потому, что сёстры Правда говорили, что день редко выпадает на двадцать третье, чаще на двадцать второе. Это было важно… в прошлой жизни. Она помотала головой и постаралась сосредоточиться, впрочем, мысли всё равно роились в голове, не давая этого сделать.

Прошло три долгих месяца с её дня рождения, которое они так и не отметили. С Финского залива их с Катей и коловершами выкинуло в укромном пятачке для перемещения кудесников на Невском проспекте. Юля и ахнуть не успела, оглядываясь в поисках так и не появившихся подруг, как Катя, бросив ей, что идёт за помощью, пропала вместе с Модей и Казимирой.

И… всё. Больше Юля ни Катю, ни Оляну, с Ожегой и Озарой не видела.

Три месяца, полные неизвестности.

Юля тогда осталась на месте, всё ещё надеясь, что девчонки лишь чуть задержались и отстали. Что всё будет хорошо. Что всё обойдётся. Она в прострации стояла несколько часов на том пятачке в одиночестве, пока ей не позвонила обеспокоенная мама. Они с дядей Серёжей подошли к ней, познакомились, и они поехали в квартиру маминого ухажёра. Тайна давила, не позволяя рассказать, что её тревожит или что случилось. Юля соврала, что девчонки уже ушли по своим делам.

Ещё неделю они пробыли в Питере. Подали документы. Даже сходили на «Алые паруса», правда, Юля почти ничего не запомнила. Она попыталась отправить посланника, но тот попросту не уходил с посланием. Это могло означать, что между ними слишком большое расстояние или посланник не видит магического следа в Яви или Беловодье. Озера как-то упоминала, что её посланник не двигался, когда их родители посещали Навь. Был еще вариант, что тот, кому ты отправляешь его, мертв, но об этом Юля старалась не думать.

Их же не могли… Они же не могли?..

Юля очнулась от того, что сломала ручку, слишком сильно сжав стержень. Соседка по парте покосилась на неё, но продолжила писать лекцию. Юля прикусила губу и крошечным посылом магии закрыла трещину, починив ручку. Хватит ненадолго, но запасной у неё всё равно не имелось.

Магия… В Яви магия накапливалась весьма неохотно. Юля знала, что в Беловодье черпает силы, но не думала, что, отрезанная от волшебного мира, станет почти обычной, способной разве что на маленькие фокусы. Только её голос разве что пока не подводил, хотя им она пользовалась не так часто, боясь, что тоже быстро исчерпает магию сирин.

В последний раз она воспользовалась своим голосом, чтобы уговорить маму… С дядей Серёжей у той вроде бы закрутилось очень серьёзно, и тот намеревался играть в семью даже с ней, но… Юле было совсем не до этого. В июле они вернулись в Себеж, мама увольнялась, решала вопросы с арендодателем, потом переезд. Юля настояла, чтобы её оставили у бабушки на остаток лета. И чтобы не меняли прописку — иначе не видать общежития. И воспользовалась для этого магией. Мама уехала к дяде Серёже, устраивалась на работу и в личной жизни.

Юля два месяца лета пыталась найти выход в Беловодье, но даже не смогла попасть в защищённую магией квартиру, не то что воспользоваться порталом. В квартире девчонки так и не появлялись. В первое время она ещё ждала какой-то весточки, но день проходил за днём и не приносил никаких новостей. В голове словно на «репите» крутились один и те же вопросы. Неужели спастись удалось только ей и Кате? Вдруг тот монстр добился своего и сожрал её подруг?

Закрадывались и предательские мысли, что от неё попросту могли отказаться, посчитали «предательницей» из-за той цепочки, которую ей дал Бай… И она правда была бы этому рада, пусть так, но они хотя бы остались живы. Только бы остались живы.

Лекция закончилась. Историк вышел из аудитории, и немногочисленные студенты, оставшиеся на последнюю пару, потянулись к выходу. Юля посмотрела на часы: она обещала маме приехать после учёбы. Дядя Серёжа не оставлял попыток «подружиться» с ней и хотел свозить их на свою дачу под Шлиссельбургом в выходные, выехав с самого раннего утра в субботу. Вроде бы на шашлыки, но, возможно, заодно они там будут копать картошку или выполнять какие-то садово-огородные работы. Мама настаивала на её присутствии и чтобы она приехала к вечеру. Юля специально загрузила прогноз погоды и с мрачным удовольствием отметила, что, несмотря на хорошую и тёплую погоду на неделе, в выходные обещали похолодание до тринадцати градусов, а в субботу ещё и проливные дожди.

Дядя Серёжа оказался не так уж плох, просто в его присутствии Юля чувствовала себя лишней и никому не нужной. А ещё её смущало его отношение к маме, трепетное и слишком личное, отчего казалось, что она подглядывала за чем-то очень интимным. А она не хотела… Не хотела навязываться и раздражалась от этих попыток стать новой счастливой семьёй. Но в общем-то, она и сама понимала, что дело было вовсе не в дяде Серёже. Просто Юля переживала и не могла даже ни с кем поделиться этими переживаниями. А ещё теряла магию, что тоже не добавляло радости. Она почему-то полагала, что раз не смогла стать особенной в Беловодье, то сможет стать такой в Яви. И оказалась совсем не готова к подобному исходу. Закрадывались мысли о том, что, возможно, ей стоило хорошо подумать, прежде выбирать Явь. Возможно, что в Беловодье… Если бы она сказала бабушке, что выбирает Беловодье, за ней бы уже давно пришли.

— Юлка… — окликнул её кто-то, когда Юля, погрузившись в мысли, шла в толпе покидающих университет через проходную на выход.

Она подняла голову и столкнулась взглядом с чёрными глазами. Узнавание прошило от макушки до самых пяток, и на негнущихся ногах она подошла к стоящему в стороне симпатичному брюнету. Рядом с ним был парень, совсем другой, чем Юля помнила, но точно…

— Бай… Хэй! — выдохнула она. — Это же вы?..

— Привет! — знакомой улыбкой на незнакомом лице улыбнулся ей Бай.

— С ними всё в порядке? — спросила Юля.

— Ты знаешь, где сейчас княжна Оляна? — одновременно с ней спросил Хэй.

Они удивлённо уставились друг на друга, и Юлю накрыло понимание.

— Вы что, тоже ничего не знаете?.. — разочарование обрушилось сокрушительным девятым валом. — Но… Но вы же там остались после того, как нас с Катей выкинуло на Невском. Тот монстр, который хотел нас сожрать, он же не… Не добрался до них, да? — Юля зло стерла покатившуюся по щеке слезу. Она старалась не раскисать, но чем больше времени проходило с исчезновения подруг, тем хуже это получалось. К тому же, такая надежда и такое разочарование…

— Хотел сожрать?.. — удивлённо вытянулось лицо Хэя, который так многозначительно переглянулся с Баем, что Юля почувствовала себя глупо.

— Нет-нет… Никто никого не сожрал, — сказал Бай.

— Нет? — Юля ощутила, что с плеч упал огромный камень. — Так, значит, они живы? Их что, похитили?

— Нет, Род Горынычей смог спрятать своих княжон так, что дед не может их найти, — сказал Хэй, и Юлю как молнией ударило.

Дед! В тот раз в «Ласточке» они говорили, что на будущих жён дедушки ехали посмотреть. Оляна, которая сказала, что Хэй и Бай какие-то духи воды или что-то такое. Народы Нави не умели лгать! А значит…

— То трёхголовое чудище, что на нас напало… Это и есть ваш дедушка? — округлив глаза, прошептала Юля, отступая на шаг. — Значит… это вы…

Она чётко вспомнила, как эти двое гнали их сквозь туман, а потом задержали, сражаясь с Ожегой, чтобы… чтобы этот их «дедушка» успел выбраться из воды. Но, видимо, княжны с поддержкой Рода как-то справились и, скорее всего, где-то спрятаны. А она, как глупая курица, ещё обрадовалась им как старым знакомым!

Юля метнулась к проходной, где уже рассосался народ, и, юркнув перед каким-то парнем к турникету, выбежала на улицу, не оглядываясь и с трудом соображая, что делать.

Она быстро свернула в проулок, забежала во двор-колодец, там какая-то женщина заходила в подъезд.

— Придержите дверь! — попросила Юля, используя крохи магии голоса, и забежала в подъезд.

— Что с тобой? — участливо спросила женщина.

— Там… За мной какой-то тип гнался… — выдавила Юля. — Спасибо. Я немного постою и позвоню знакомому, чтобы проводил.

Женщина кивнула и пошла к лестнице наверх. Юля чуть отдышалась, тоже поднялась на третий этаж и посмотрела через окно во двор. Там никого не было. Она перевела дух и подумала, что, наверное, поэтому ей и ничего не сказали. Если бы она что-то знала, то могла бы по-глупости разболтать или её бы заставили… С полными-то карманами амулетов и артефактов, поди, не сложно. Она коснулась своего браслета, оценивая заряд. Магии оставалось на донышке, хватило бы разве что на одно оглушающее.

Какая-то тень, дёрнувшаяся за спиной в магическом перемещении, заставила Юлю вскрикнуть и сломя голову ринуться вниз. В голове колотился подскочивший пульс.

— Юля! Стой! — окликнул её женский голос, и она с удивлением обернулась.

На пролёте третьего этажа стояла Арина. Мама Озары. Выглядела она одновременно эффектно и совершенно неуместно и нелепо в интерьерах парадной. Сердце Юли сжалось, но она не могла вымолвить ни слова, лишь жадно рассматривала ничуть не изменившееся строгое лицо двадцатилетней девушки, которая для выхода в Явь выбрала строгий деловой брючный костюм, который обтягивал всю её фигуру формы «песочные часы».

— Здравствуй, Юля. Есть разговор. Уделишь мне время? — спросила Арина.

— К-конечно, Арина Глебовна, з-здравствуйте, — спохватилась Юля, понимая, что так и стоит с открытым ртом внизу пролёта и таращится на кудесницу, с которой у неё сложились непростые отношения.

И правду говорят, то ни гроша, то целый алтын: три месяца никаких вестей, и вдруг одна встреча за другой. Мелькнул закономерный вопрос и опасение, почему же на встречу с ней не пришла наставница Алёна Глебовна. И не хочет ли Арина, воспользовавшись тем, что магии в ней совсем мало и особо не побарахтаешься, наложить на неё чары забвения.

— Тут недалеко есть удобное место, — повела плечами Арина. — Там и поговорим, — и протянула руку.

Юля вздохнула и, подумав, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, сделала пару шагов вверх и взялась за прохладные пальцы с идеальным нюдовым маникюром. Через миг её дёрнуло «трансгрессией». Впрочем, местные кудесники называли это «скороходом» — перемещением-телепортацией, которая была весьма ограничена в расстоянии и в идеале работала не далее чем на пять вёрст. Сама Юля, к примеру, не могла переместиться дальше пяти саженей, то есть примерно десяти метров, сжигая на такой скороход весь резерв за раз. Да и кудесники посильней неё, со слов наставницы, не особо-то скороходничали, предпочитая стационарные порталы, которые доставляли на расстояние до ста-ста двадцати вёрст — смотря какой там источник силы и где находится портал, под водой или над, ну и одноразовые амулеты перемещения, которым, в зависимости от плетения и заряда, было по силе переместить и на целых триста вёрст. Ну то есть примерно на столько же и километров, если округлять эти вёрсты в привычной системе СИ.

Так что Юля в который раз оценила крутость Арины. Та, считай, сначала нашла её и к ней переместилась, а потом так же элегантно вернулась скороходом вместе с ней, а «двойная трансгрессия» — это точно не кот чихнул, сил раза в четыре, чем на одного себя, тратится. Но Арина так вообще даже среди троих своих сестёр была самой сильной и знала до фига всего, а для Юли и её уровня так и наставницы Алёны было выше крыши.

С этими невесёлыми мыслями Юля поёрзала. Арина перенесла их в небольшой, довольно уютный и явно дорогой ресторанчик, который выглядел как экспозиция Эрмитажа: стулья и диванчики, обитые шёлковой тканью с рисунком, резные столы из тёмного дерева, канделябры с позолотой, картины на стенах, посуда из тончайшего расписного фарфора. Учитывая, как они появились, вполне могло быть, что этот ресторан был местом сборища питерских кудесников. Арина в своём деловом костюме в таких интерьерах выглядела серьёзной бизнес-леди, хотя в своём домашнем платье она бы тут была более уместна. Сама же Юля самой себе казалась совершенно нелепой в толстовке и джинсах, ну точно как гадкий утёнок, который так и не стал лебедем.

Почти сразу, как они переместились, молчаливый официант, одетый как актёр для фотосессии с переодеванием в исторические костюмы, принёс им чай и всякие красивые пироженки и печеньки к нему. Юля бы съела и что-то посущественней десерта: лекции были с самого утра и на обед она не ходила, но выбирать не приходилось. Так что она решила помолчать и послушать, что скажет Арина, и решительно пододвинула к себе чашечку, размешивая в ароматном чае кусковой сахар. Во время обучения магии она стала той ещё сладкоежкой, потому что так быстрей всего восстанавливались силы.

— Вероятно, ты гадаешь, почему к тебе пришла я, а не твоя наставница? — спросила Арина, и Юля на всякий случай кивнула, надкусывая эклер. Она подумала о том, что Арина пришла стереть ей память, так что точно не наставнице это делать.

Арина тоже отпила чай, сделав изящный глоток, и продолжила свою мысль:

— Алёна подвержена ненужным сантиментам. Считает, что раз ты выбрала Явь, то не стоит тебя переубеждать. Но мне почему-то кажется, что ты не слишком-то довольна сложившимся выбором, — кудесница с прищуром посмотрела на неё, и Юля подумала, может, специально её на три месяца «отлучили от Гнезда», чтоб показать, что без источника магии жизнь не сахар.

— Я вполне довольна, — подняв подбородок, ответила она чисто из чувства противоречия.

— Вот как?.. — протянула Арина, ломая пальцами мягкое печенье. — А девочки с тобой не связывались?

— Нет, — Юля гадала, что Арине от неё вообще надо. — Я не видела их с двадцать второго июня.

— Хорошо, давай начистоту, — видимо, что-то прочитала в её лице Арина, решительно отодвинув чашку с чаем. — Двадцать второго июня что-то случилось, верно? Алёне удалось выведать, что на девочек кто-то напал. Кто-то опасный. Всё Гнездо почти на военном положении. А наши мужья… Они молчат и переживают. А ещё мы выяснили, что девочек наших в срочном порядке отправили куда-то учиться. Благодаря некоторым ухищрениям мы полагаем, что они могут быть в Академии Змейлор — в тех местах, где они могут быть, только это… заведение… имеет какой-то смысл.

— Академия Змейлор? — нахмурилась Юля. Никогда она не слышала о такой.

— Возможно, ты слышала о Трансильвании?

— Там, где граф Дракула? — приподняла бровь Юля. — Вроде это Румыния.

— Академия Змейлор находится в магических Карпатах, но да, попасть туда возможно через Румынию, — кивнула Арина.

Юля хмыкнула, вспомнив, что в «Гарри Поттере» в Румынии находился магический заповедник драконов.

— Это заведение для высших оборотней, — выбила дробь пальцами по столу Арина. — Но… Там также есть факультет магии и волшебства, на который принимают оборотней с уснувшей кровью. Таких, как ты. Начиная с завтрашнего дня и до двадцать пятого сентября у них новый набор, — прозвучало с таким жирным намёком, что Юля фыркнула.

По всему выходило, что тройные отцы решили поберечь нервы жёнам и не сообщили о подкате к дочерям доисторического трёхголового динозавра, сожравшего Радмиллу. Такая вот тайна внутри Рода, в которую посвящены, видимо, только народы Нави. Девчонок, похоже, во избежание запихнули учиться в тьмутаракань, да ещё и в горах где-то. Наверняка, чтобы дедуля Хэй и Бая до них не добрался. По крайней мере, стало чуть понятней, что случилось и почему посланник не реагировал. Румыния — это далековато. И если Юля сунет в это нос, ей никто «спасибо» не скажет, ещё и виноватой сочтут. Нет уж. Арине она точно ничем не обязана. А девочки наверняка и сами не захотели бы тревожить родительниц, раз отцы и прочая юдваргова родня молчат.

— Рада была поболтать, Арина Глебовна, но мне уже пора, — встала Юля. — Мама с будущим отчимом ждут меня после учёбы, мы на дачу собирались картошку копать и шашлыки жарить.

Лишённая «ненужных сантиментов» Арина, похоже, решила, что Юля с радостью заглотнёт наживку с этой Академией.

Бабушка Белава говорила, что любое магическое обучение очень дорогое, настолько дорогое, что и местные-то «Хогвартсы» кто «кровью пожиже» оканчивают с огромными долгами перед школой, который выкупают разные Рода под магические клятвы без права выбирать. Так что должники потом десятилетиями отрабатывают за миску каши, с процентами. Практически узаконенное рабство. Может, конечно, Белава несколько сгущала краски, но так подумать, то и сама бабушка Белава в Роду Горынычей живёт то ли на правах дальней родственницы, то ли ещё кого и выполняет работу няни, экономки, ключницы и чёрт знает кого, а младшая сестра Добрынка так и вовсе прислуживает Оляне, занимается скотиной, стиркой, уборкой, в общем, делает кучу всякой работы. Юля так и не уточнила, а платят ли им вообще хоть какую-то зарплату или это так «заведено». От такой судьбы и подобных «заманчивых предложений» Юля и бежала в Явь. Уж лучше совсем без магии, чем так: отучиться, чтобы потом денно и нощно горбатиться на правах прислуги без возможности самостоятельно сменить работодателя.

— Нам очень нужна твоя помощь, Юлка. И, возможно, девочкам тоже, — проникновенно посмотрела Арина ей в глаза, и от этого стылые мурашки прокатились по спине. Юля точно знала, что если Арина хочет, то Арина получает, но точно не ценой её свободы!

— С твоей учебой мы всё устроим. Маме скажем, что ты уехала учиться по обмену, — сказала Арина, словно она уже согласилась. — Ты получишь достойное образование. Учёба на месте силы поможет тебе сформировать сильное магическое ядро. И мы с сёстрами будем тебе бесконечно признательны и не забудем твоей помощи.

Юля криво ухмыльнулась. Бесконечная признательность… Ну надо же.

Поддержите историю лайком, комментарием или подарком! Будем рады любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет и радует!

Глава 9

Договор

— Я так рада, что ты согласилась! — улыбнулась Юле наставница Алёна, обнимая.

— Ага, — криво усмехнулась Юля, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза. Арина могла быть весьма убедительна.

На любое её возражение Арина тут же приводила решение. Слабая? Ничего, там мощный источник, станешь сильней, учёба на месте силы поможет создать устойчивое магическое ядро. Учишься в Яви? Ничего, возьмёшь академку, будет официальный перевод в иностранный университет «по обмену». Мама будет волноваться? Ничего, успокоим, будет передавать сообщения и устроим вам связь.

— У меня всё равно нет денег, чтобы оплатить учёбу, — высказала Юля аргумент, за который решила стоять до конца. Стать бесправной должницей ей не хотелось категорически.

— Род Меньшиковых готов в этом помочь, да и у нас с сёстрами есть свои сбережения, — быстро возразила Арина. — Мы всё оплатим.

— И я буду должна за это обучение вашему Роду? — возмутилась такой постановке вопроса Юля, Арина точно могла поймать её на согласии, а потом заявить, что это была типа ссуда. — У меня вряд ли когда-нибудь появятся такие средства, чтобы этот долг отдать. А в никакие долговые рабства я входить точно не согласна. Нет уж, забудьте.

— Ничего. Ты ничего не будешь нам должна, — после мига молчания сказала Арина, всё же поколебавшись.

От этого ответа Юля всё же опешила и дрогнула. Вряд ли даже в богатом Роду раскидываются такими средствами. Впрочем, просто верить на слово она не собиралась.

— Поклянитесь!

Арина вскинула руку ладонью перед собой, как иногда делают в фильмах, когда клянутся в суде на библии, и торжественно произнесла:

— Клянусь, что Юлка из Рода Сирин ничего не будет должна, если примет предложение Рода Меньшиковых на обучение в Академии Змейлор. Всё оплатит Род.

Ладонь на мгновение тускло осветилась, и сияние ушло под кожу. А Юля шумно выдохнула. Оказывается, всё это время она сидела, задержав дыхание.

Впрочем, оставалось ещё последнее сомнение:

— Арина Глебовна, я слабая кудесница, а там школа оборотней. А что, если там есть такие, как тот волколак, который на меня напал?

— Думаю, в Академии тебе ничего не грозит, к тому же там будут и девочки, — чуть поразмыслив, ответила Арина. — Я узнавала, что с безопасностью там строго, к тому же мы подумывали провести тебя туда через твоих родичей, а Клан Небесных не те, с кем можно ссориться.

— Даже из-за никому не нужной недосирины из Яви? — иронично хмыкнула Юля.

— Это дела Рода, и чужих они не касаются, ты всё равно сирина по крови, — ответила Арина. — А что касается волколака, то Благомир расследовал это дело. Я так поняла, что Радмилла куда-то пропала, и они решили узнать о каждом мгновении, что она была в Гнезде. Нашлись свидетели, что именно Радмилла позвала тебя за стену Гнезда в полнолуние.

— Э… кажется, да, и что? — удивилась Юля, прикусив язык по поводу того, что Радмиллу сожрало то трёхголовое страшилище. Если Арине не сказали, то она-то кто такая, чтобы рассказывать.

— Оказалось, что именно Радмилла подстроила то нападение. Она заманила волколака в погреб, а потом выпустила, натравив на тебя. Ты что-то ей давала со своим запахом?

— Э… Не помню уже… А, нет! Давала. Но не насовсем же. Она как-то меня попросила шапку мою вязаную посмотреть, чтобы подсчитать петли или вроде того, хотела такую же связать кому-то.

— Кикиморы могут запах с вещей перенести, водный народ на многое способен, — задумчиво протянула Арина. — В общем, волколак в обороте очень опасен и бездумен. А ещё он был явно натравлен на тебя по твоему запаху. Хорошо, что всё обошлось.

— Да уж… — поёжилась Юля. Радмиллу стало уже не так жалко. — И чем я ей не угодила?

— Радмилла — наследница Рода и, видимо, считала, что наследницы Рода Горынычей станут её подругами. А они всё свободное время проводили с тобой, получается, — пожала плечами Арина. — Кикиморы довольно обидчивые и заносчивые. По крайней мере, так говорят. Так что, полагаю, дело было не совсем в тебе, но Радмилла считала, что не будь тебя, княжны будут общаться с ней. Ведь вы же подруги, верно?

Подумалось, что такой ответ мог дать лишь тот, кто тоже считает, что ей не место рядом с княжнами, но уточнять не стала. Арина скора на суждения и расправу — это Юля уяснила чётко.

— Так что от меня требуется? — спросила она. — Для поступления? Документы, может? И вы пообещали всё решить с мамой и университетом.

— Всё решим прямо сейчас. Времени мало, а до Змейлора ещё надо добраться, — Арина отправила несколько посланников. — Тебя проводит Алёна, а мы с Алиной решим дела здесь. Вещи Яви тебе, думаю, не понадобятся…

— Как не понадобятся? — возмутилась Юля. — Очень даже понадобятся, я что, как бедная родственница туда отправлюсь, в чём была? Я сумку точно хочу собрать и с мамой попрощаться. Приятно вам было, когда дочек отправили куда-то, не дав с вами объясниться и попрощаться?

Арина открыла рот, но закрыла и только кивнула.

— Пару часов можно повременить.

* * *

— Ну как? — разгладив тяжёлую ткань, спросила Юля у наставницы Алёны после переодевания в карете, где её ждала «подобающая одежда».

Теперь на ней был «русский народный боярский наряд», состоящий из нижних одежд, голубого расшитого серебряными нитями летника с оплечником, белых сапог из кожи речных коров. Можно было подумать на то, что одежду взяли у девчонок, но узоры были с птицами и лебедями, так что Юля полагала, что это что-то всё же связанное с сиринами и к наряду приложила руку бабушка. Ещё был венец с украшениями, но его вроде надевали на какую-то причёску, так что его Юля пока отложила.

Свою обычную одежду и кроссовки она сложила в рюкзак, который теперь был ни к селу ни к городу, также как и чемодан на колёсиках, который ей выделила мама. В общем, Юля на миг представила себя в таком виде в Питере и хихикнула. Только и стоять возле какого-нибудь Петергофа, развлекая туристов и фотографируясь за денежку. Хотя там больше котировались наряды «а-ля восемнадцатый век», такой, пожалуй, больше бы подошёл Псковскому кремлю.

— Отлично, теперь ты прекрасно выглядишь, Юля. — одобрила Алёна, добавив света магическому светильнику, и уменьшила её багаж до игрушечного размера. — Время не ждёт, поехали. Утром сделаем тебе причёску.

— А мы вообще где и куда направляемся? — спросила Юля, выглянув из окна, в котором не было видно ни зги. — Мы же где-то возле Беловодского Питера, верно?

Арина сопроводила её до знакомой площадки магического перемещения, где она оказалась в день рождения после Финского залива, и отдала ей амулет перемещения, сообщив, что на той стороне её встретят.

«Той стороной» оказалась просёлочная дорога, подсвеченная взошедшей половинкой луны, где ей пришлось подождать минут десять, пока не появилась светящаяся окнами карета, запряжённая сивкабурками. Внешне от обычных лошадей эти коняшки отличались тем, что периодически выдыхали маленькие язычки пламени из ноздрей. Так что в темноте это было то ещё зрелище, достойное Хэллоуина.

— Да, мы направляемся в Китежград, — кивнула Алёна, пустившись в объяснения по маршруту и по поводу Академии Змейлор.

Оказалось, что до «магических Карпат» весьма неблизкий путь, причём вообще не через Европу, как можно было бы подумать, а внезапно через Бармию, которая, насколько Юля знала, находилась где-то на Урале, то есть вообще в другой стороне. Географией Беловодья Юля интересовалась постольку-поскольку, так как из Гнезда практические и не выбиралась, но уяснила лишь то, что эта география довольно запутанна и не всегда совпадала с географией Яви. Точней, скорее, какие-то локации имели выход в реальные места Яви, но если двигаться в Беловодье, то расстояния оказывались значительно короче. Или длинней, если передвигаться только на лошади и пешком. Озара говорила, что тут полно искривлённого пространства, так что беловодцы побогаче активно использовали порталы. А в представлениях Юли мир Беловодья походил на свёрнутый трубочкой листок, когда на другой слой можно попасть путём прокола.

Со слов наставницы Алёны, Бармия была вотчиной Великого Полоза, а тот как никто умел создавать «короткие ходы». В общем, все змеиные кланы условной магической России попадали в Змейлор именно через «уральский филиал» и в определённые дни «поступления» совершенно точно имели выход в магические Карпаты в Змеев день, то есть какой-то портал, срабатывающий в определённое время. Поэтому они торопились туда до сваора навьей седьмицы, четвёртого числа месяца Рамхать. Что в переводе на человеческий означало «до десяти утра вторника, двадцать пятого сентября». Учитывая, что сейчас ещё был только поздний вечер пятницы, похоже, что путь был неблизкий. В Яви до Урала точно было больше полутора тысяч километров.

Что касалось их пути туда, то Китежград находится где-то на Ладожском озере, то есть его Беловодском «отражении», и они двигались к нему с расчётным временем около шести местных часов, то есть девяти нормальных. Из Гнезда на перекладных вроде было три дня пути до этого Китежграда, так что это ещё по-божески. Учитывая то, что сейчас был уже вечер, похоже, им предстояла ночь путешествия и очень раннее прибытие. Это Юлю более чем устраивало. Карета, конечно, не купе, но сиденья были мягкие, с подушками, и на них точно можно полулежать.

В Китежграде они должны встретиться с Белозарой — родной сестрой бабушки Белавы. Та обещала проводить Юлю до Валдайских скал, где располагался Небесный город — место обитания Небесных кланов Финист, Рарог, Сирин и Семаргл. А эти «дальние родственники», в свою очередь, помогут с её доставкой в Бармию вовремя и договорятся с Великим Полозом на месте.

По некоторым оговоркам Юля поняла, что с ней три сестры-кудесницы всё решили сделать тайно, поэтому не пользовались порталами. Вроде бы там остаются какие-то следы, кто и куда прошёл.

В дороге наставница Алёна чуть больше рассказала о Змейлоре, неприятно удивив тем, что в Академии учатся семь лет подряд без каких-то каникул или возможности проведать родных. Ей передали мощный переговорный амулет в шкатулке, чтобы можно было связываться, но связь тоже такая себе: только письма, и то целую декаду накапливается магия для отправления. Либо, если что-то очень срочное, можно использовать магию крови.

— Магию крови? И сколько крови? — уточнила Юля, когда Алёна сказала, что подходит лишь кровь кудесников, а не оборотней.

— Прилично, — закусила губу Алёна. — Надо наполнить вот эти выемки…

Юля недоверчиво посмотрела на наставницу, в эти «выемки», похожие на маленький алтарь, спокойно поместился бы целый стакан.

— Это же лишь на крайний случай, — пожала плечами Алёна и нахмурилась. — К тому же… мы при всём желании… не сможем отреагировать достаточно быстро. Но если что-то понадобится, то отправить посылку можно попробовать. И кстати… Постарайся никому не рассказывать про девочек и вашу с ними связь. Просто познакомься с ними по приезде. Если кто спросит, говори, что лишилась оборота при трагедии, и бабушка при поддержке Небесного клана Сирин решила попытать счастья в Змейлоре. Там если и не выйдет с оборотом, то хоть кудесничеству научат.

— А что, я смогу стать настоящим оборотнем? — удивилась Юля.

Алёна пожала плечами.

— Говорят, в Змейлоре очень сильные магические источники, бьющие из Нави, так что… как знать. Это, конечно, маловероятно, но твоя бабушка готова была ухватиться за соломинку. А теперь тебе стоит отдохнуть. Путь предстоит неблизкий, — и погасила свет.

* * *

Юля проснулась и с хрустом потянулась. В карете оказалось довольно комфортно ехать: не сильно трясло, и удалось вытянуть ноги. Да и вчерашний день оказался неимоверно длинным. Сначала учёба, потом неожиданная встреча с Хэем и Баем, торговля с Ариной… Да одно прощание с мамой вымотало все нервы, если бы не Арина, которая сделала лёгкое магическое внушение, так просто бы это точно не было.

Уже светало, и Юля с удовольствием вспоминала всякие чары, ощущая, что за ночь браслет заполнился силой. За окном в дребезжании рассвета стали попадаться поля, большие и малые хутора. А потом увиделся и город.

— Это уже Китежград? А тот Китеж, который по легендам ушёл под воду в озере или что-то такое, это он и есть?

— Возможно, — пожала плечами Алёна и, кивнув на отложенный вчера венец, достала гребешок. Юля расплела хвост и повернулась к наставнице, чтобы та сделала ей причёску. — Это надо у Озары спрашивать, — продолжила Алёна, расчёсывая Юле волосы, — она любит сравнивать истории наших миров. Но Китежград тоже стоит на берегу озера, и, кажется, его правда перенесли из Яви каким-то масштабным заклинанием. Границы наших земель закончились вёрст десять назад, ты сможешь расспросить об истории города своих провожатых. В Китежеграде находится резиденция Рода Горынычей. Там чаще всего бывают по делам князь Остромир или Благомир, как наследный княжич. В основном решают торговые дела, да и с другими Родами в городе общаться сподручнее, у всех есть представители и стряпчие, которые ведут дела.

Юля поняла, что это местный «административно-деловой центр», который расположен на условно «ничейной земле» в окружении нескольких кланов. Беловодье жило по старинке практически натуральным хозяйством, ещё ресурсы разные добывают, но торгуют в основном в городе или на ярмарках.

— Из Гнезда сюда можно добраться порталами, но поскольку… — Алёна умолкла, осторожно укладывая косу и закрепляя шпильками, и продолжила. — В Резиденцию мы не заедем, а сразу двинемся к Малому Стойлу.

— Стойлу? — переспросила Юля. — Это какая-то таверна?

— Нет, — в голосе наставницы слышалась улыбка. — Это резиденция клана китоврасов в Китежграде. Всё, закончила, можешь посмотреть в зеркало.

Юля вспомнила нужные чары и провела круг в воздухе, который дрогнул, запитался магией и превратился в идеально отражающую поверхность. На пару минут, чтобы взглянуть на своё лицо, хватало. Зеркало, как всегда, получилось не слишком крупным, но Юля успела себя оценить, пока магия не рассеялась. Точно «русская красавица» на выданье.

— А при чём тут китоврасы? Мы разве не к сестре бабушки?.. — сообразила Юля, о чём её сказала наставница. За два с половиной года в Беловодье она видела всего одного китовраса — Темнодара, друга брата Ожеги Огнеслвава, который пару раз посещал Гнездо, когда она там находилась. Но всегда мельком. Лишь чётко запомнив наказ, что китовраса нельзя называть «кентавром» и они на такое обижаются.

— Ты разве не знаешь, что Белозара замужем за Главой Рода китоврасов Святодаром? — тоже удивилась наставница.

— Э… Как-то нет, — вытаращилась на Алёну Юля. — Не было времени разбираться ещё и в семейных… связях. Мы с бабушкой… В общем, совсем недавно стали… общаться.

Она еле сдержала вопросы, которые вертелись на языке о том, как сестра бабули вообще вышла замуж за китовраса? Главу Рода, но… реально полуконя?

Как вообще возможна такая вот пара? У сирин какая-то альтернативная анатомия? Фантазия Юли буксовала.

— Темнодар — сын Белозары, так что вы в какой-то степени родственники, — «добила» её наставница.

— О… — только и смогла выдавить Юля. — О… Это… М… Он мой… вроде бы двоюродный дядя, получается.

Алёна согласно кивнула. Эту информацию стоило переварить до того, как они встретятся с родственниками.

* * *

Они въехали в Китежград, когда вставало солнце, и город действительно оказался трогательно красивым. Белокаменным. Монументальным. Вот где всё дышало историей. Деревянные мостовые, терема с резными и расписными ставнями, витражные окна. Неспешно прогуливающиеся люди, одетые в «аутентичную» одежду. Из окон кареты город казался яркой картинкой. И Юля решила, что Китежград вполне мог быть и «тем самым». Здесь всё реально застыло на «стародавних временах». Все соблюдали традиции и не стремились что-то особо сильно менять. У них тут шёл семь тысяч пятьсот двадцать седьмой год от Сотворения мира в Звёздном храме, и никого это не смущало: как жили, так и живут. Впрочем, Озара говорила, что все люди в Беловодье поголовно грамотные, по крайней мере умеют писать, считать, и что русский язык здесь почти такой же, как в Яви. Ну… Спорно, но понять можно в принципе. При выезде в вервь вместе с княжнами Юле казалось, что местные крестьяне общаются на «тарсянке» или суржике — помеси русских, белорусских, украинских и всяких очень старых слов, значение которых приходилось переспрашивать или пытаться понять из контекста.

Эти мысли натолкнули её на ещё один вопрос.

— Алёна Глебовна, а на каком языке говорят в Змейлоре? — спросила она. — Если там Румыния, разве они не говорят на румынском или каком-то своём?

— Все, кто проходит круг призыва, начинают понимать язык Змейлора, — пожала плечами наставница. — По крайней мере так говорят. А вообще… Народы Нави, как и кудесники, обладают способностью быстро учить новые языки. У водного народа, к которым ты вроде как относишься, языки вообще получается понимать влёт, какое-то сопряжение воды, как они объясняют.

— А сколько языков вы знаете? — спросила Юля.

Наставница задумалась.

— Как-то не считала… Но несколько знаю. Много диалектов на самом деле. Кстати, в Бармии тоже говорят на своём языке и неохотно общаются на русском.

— Правда? — удивилась Юля.

— Вообще-то бармийский — второй по распространённости в Беловодье, — хмыкнула усмехнулась наставница. — В Яви на нём тоже ещё говорят, но вроде бы только какие-то этнические группы. В Китежграде все двуязычные — говорят на бармийском и на русском. Бармия — это очень большая часть Беловодья, она начинается с Уральских гор и простирается до Куньлуня. Потомков бармийцев в Яви можно найти и в Европе, и в Азии… Так, мы приехали.

Когда они вышли из кареты, оказалось, что правила ей Добрынка.

— Ой… Привет, — неловко поздоровалась Юля с сестрой. За последний год та вытянулась и стала голенастым угловатым подростком с намёками на будущую неплохую фигуру.

— Добрынку Белава отправила с тобой, — ответила на невысказанный вопрос Алёна. — Через пару лет она уже будет оборачиваться и сможет стать связной. Будет передавать что-нибудь, а пока что будет выполнять поручения да за порядком следить.

— Типа почтовой совы, в смысле лебедя? — округлила глаза Юля, покосившись на молчаливую сестру. В который раз возник вопрос, а на каких «птичьих» правах живут её родственники в Гнезде. Ведь с чего-то вышла сестра бабушки замуж за кентавра, в смысле китовраса. Добрынку, так получается, отправили с ней, чтобы была служанка хотя бы на всех одна. Ещё неизвестно, что там вообще с бытовыми условиями в этой Академии.

— В людях побывает, ума наберётся, глядишь и партию какую подходящую себе найдёт, — Алёна погладила светлые волосы Добрынки.

— Ты согласна? — спросила Юля сестру. Та её дичилась, и они почти не разговаривали. Да и слишком разным оказалось их воспитание.

Добрынка кивнула. И Юля подумала, что, возможно, это её шанс наладить общение с сестрой.

Глава 10

Академия

— Наконец все остальные новенькие прибудут. Змеев день скоро, — услышала Озара шёпотки в библиотеке.

— Интересно, будет ли кто-то симпатичный? — говорил точно парень. — И вообще девчонки…

— Ты же вроде по нашим княжнам сох? — подколол второй голос.

— Да я… Оляна сказала, что долг на них и жених на всех троих могущественный, который может прибить поклонника, и знаешь… как отрезало.

Озара не удержалась от фырка.

— Дымка, зеркальце, — скомандовала она, а получив искомое от коловерши, которого допускали в библиотеку, посмотрела, кто там сплетничает. Вариантов немного, но всё же стоило уточнить.

За спиной в самом углу читального зала сидели Иштан Олт и Костан Сомеш — парни, с которыми они пересекались в основном за пустующим столом их будущего первого курса в трапезной. Про то, что являются княжнами, они не говорили, но имён не скрывали. Возможно и зря. Теперь ещё и Оляна проговорилась про «жениха». С другой стороны, может, это и правда убережёт их от ненужных ухаживаний и надежд со стороны сокурсников.

Когда Озару и её сестёр доставили в Академию, оказалось, что основные занятия первого курса начинаются лишь с осеннего пополнения, и большинство учеников прибывают лишь в начале месяца Рамхать.

Больше двух сороковников они с ещё пятью будущими студентами томились ожиданием. Им было разрешено посещать библиотеку, а также ходить в ристальный зал и на стрельбище, но только как зрителям. Ещё — гулять по близлежащей территории. В эту территорию входил лес возле их места проживания, несколько фруктовых садов на склонах и длинные запутанные коридоры самой Академии, ну и горячие источники в подземельях, до которых прилично топать.

Остальные ученики первые три навьи недели, пока они находились здесь, сдавали экзамены. Потом снова экзамены, но уже какие-то групповые под руководством семикурсников, которые выпускались из Академии. Как оказалось, соревнования проходили где-то в горах и лесах на дальних полигонах, так что они только и увидели, как в начале Тайлетя все собрались и куда-то отправились со всеми учителями. Сначала думали, что это ненадолго, а оказалось, что практически до начала нового учебного года весь Змейлор словно вымер.

Так что всё это время Озара в основном торчала в библиотеке, читала то, что неохотно давала им с Дымкой местная вылва-библиотекарь. Внутри самой Академии оказалось много вылв, в основном чёрных, которые явно приходились какими-то родственниками хухликов: тот же невысокий рост, «детские» черты лица, чёрные склеры, густые тёмные волосы, руки с чёрными когтями, «козлиные ноги» с копытами и тонкий хвост с пушистым оконечником. Разве что в воде не сидели и имели тонкую чёрно-серую шерсть по всему телу, даже на лице, из-за чего почти сливались со стенами, особенно в тенях.

«Младшие» народы Нави обычно выполняли простую работу, чтобы быть полезными и иметь защиту. По крайней мере, их хухлики из таких: в основном они пасли водных коров и птицу, работали на конюшнях сивкабурок. Из всех только их старшая — Стеша — была общительной и много рассказывала. Остальные хухлики старались держаться скромно, незаметно и не привлекать к себе внимания. Озара даже читала в дневниках отца намётки исследования про стайность младших навов и их строгую иерархию внутри группы.

Первое, что бросилось ей в глаза в Змейлоре — на шеях чёрных вылв висели ошейники с крупными камнями кошачьего глаза, и Озара готова ручаться, что это наблюдательные амулеты. Вылвы оказались этакими живыми камерами наблюдения, которые чаще всего очень тихо и незаметно сидели в небольших выемках на фоне скал, внутри которых были прорыты ходы, коридоры и целые классы. Академия Змейлор почти вся оказалась подземной, с небольшими пристройками и смотровыми площадками снаружи горной гряды. Никакой изящной архитектуры, ничего внешне похожего на школу или замок. Скорее каменный муравейник внутри гор. Озара пару раз облетала вокруг Академии и видела в окрестностях лишь «первозданную природу» с небольшими пятнышками «частных застроек» на более ровных участках, несколько фруктовых садов, огромные стада овец, извилистую дорогу к горной долине, где располагался посёлок. Там жили крестьяне и выращивали некоторые продукты, но в основном занимались животноводством. Здесь даже коровы — горные — и порой паслись на отвесных уступах, флегматично пожёвывая траву.

Их общежитие располагалось на более-менее ровной площадке явно искусственного происхождения. Поселили их в двух комнатах напротив в длинном двухэтажном доме с коридорной системой. Ожега поселилась одна, без соседки, а Озара — вместе с Оляной. Они мало кого встречали там даже во время экзаменов, да и на удивление, в каждой комнате на двоих имелся свой туалет со вполне современной сантехникой и даже маленькая душевая с горячей водой. Лишь чуть позже Озара случайно узнала, что внутри горы располагаются горячие источники и по специальным глиняным трубам эта вода проведена в общежитие и везде, где это необходимо внутри Академии. Канализационные воды вроде бы использовали для удобрения на местных лугах и полях. Забавно было то, что некоторые из их будущих однокурсников воспринимали такие бытовые удобства почти как магию — в первые дни только и было обсуждений о льющейся горячей воде и необычном нужнике. При них старались такое не обсуждать, конечно, но восторги парней они всё равно услышали. Впрочем, тогда они ещё только начали учить диалект, на котором говорили их будущие сокурсники, и понимали с пятого на десятое. Сейчас уже было всё равно, на каком диалекте говорят — всё понятно. Хорошо иметь в прабабушках водную богиню. Кровь — не водица. Даже болотник из самого глухого угла учит любой язык, лишь услышав пару фраз на нём, такие особенности водного народа.

Библиотека пока что единственное место в Змейлоре, в котором Озара увидела настоящие окна. Их оказалось много, так что здесь имелся весьма хороший дневной свет, а вечером у каждого стола можно включить почти обычную на вид настольную лампу. Правда, освещение в них явно магическое. Дымка обожал под такой лампой лежать — говорил, что приятно и магически напитывает.

Библиотекарша тоже была вылвой, но белой, как и две её помощницы. В отличие от чёрных сестёр они имели более человеческие черты, относительно высокий рост — около полутора метров против всего метра у чёрных. Носили светлую одежду в пол, так что понять, что там с ногами и есть ли хвост, оказалось сложно. Они и правда были такими белыми, что даже чуть светились в темноте, и поначалу они принимали их за призраков или каких-то духов, особенно в полумраке коридоров. Потом парни-сокурсники объяснили что к чему. В любом случае белые вылвы имели гораздо больше интеллекта и полномочий. Белых вылв они по большей части видели и на кухне, прилегающей к трапезной, в библиотеке и у горячих источников.

На летний период расписание приёма пищи стало плавающим, и, пока шли экзамены, в трапезной собирались не в одно время, их вообще как пока не-учащихся кормили последними, но даже так Озара отмечала, что в Академии оказалось очень много парней и мало девушек. Семь курсов, на каждом от тридцати до сорока людов, а среди них от трёх до десяти девушек. По самым грубым подсчётам примерно двести парней и всего пятьдесят девчонок.

Когда они прибыли, к ним «засвидетельствовать почтение» подходила парочка учащихся. Возможно, если бы всех не увели из Змейлора, «знакомства» оказались бы более интенсивными, а так… Они разговаривали друг с другом и иногда со своими будущими сокурсниками. С ними, впрочем, больше общалась Оляна, отдуваясь за всех них, и соглашалась на прогулки по саду. Ожега предпочитала остервенело тренироваться на одной из найденных полян в лесу. Озара — проводить время с пользой в библиотеке. А ещё они летали, перекидываясь строго по очереди, чтобы снова не слиться в трёхголовое чудище. С этим им пока сказал повременить до практических занятий и консультации с наставниками тот знакомый Благи, который их сюда привёл, Муреш. Да и Озаре пока не хотелось переживать подобный опыт. Она до сих пор ломала голову, как же вообще так вышло. Такая опасность, что их Звери решили соединиться? Или всё из-за того, что они сделали это одновременно и стояли слишком близко друг к другу? Ответов пока что не находилось, но и особо к экспериментам не тянуло.

«Озара! Давай срочно к нам в трапезную!» — соткался рядом с ней чёрный посланник от Ожеги, и Озара сдала книжки, направляясь по уже изученному коридору вниз. Иштан и Костан тоже последовали за ней, но от общения спасла внезапно вырулившая из прохода Ягира из рода Яг. Они пару раз виделись, но почти не общались, только узнали, что наследница клана жриц поступила сюда в прошлом году и заканчивает первый курс. Всегда их встречи случались тогда, когда Ягира спешила на экзамены или находилась в компании однокурсников.

— Ягира! — махнула рукой Озара, улыбнувшись. — Вы что, наконец вернулись?

— Ага, экзамены завершены. Все возвращаются. Ты тоже идёшь в трапезную? — кивнула в ответ Ягира, пристраиваясь рядом.

— Да, сёстры позвали, я в библиотеке читала. Что вы делали на своём экзамене?

— Узнаешь в своё время, — выдохнула со смешком Ягира. — Это запрещено разглашать. Прости, в начале было некогда с вами пообщаться, а про наш полевой выход я сама узнала внезапно.

Озара пожала плечами. Они виделись всего один раз, уже после Инициации на общем пиру, и после в Гнездо Ягира не приезжала, видимо, уже училась или просто оставалась дома. Девушка явно старше её на пару лет, у неё могли быть тут свои друзья и круг общения.

— Но я рада, что встретила тебя, — улыбнулась Ягира.

— Мы с сёстрами тоже будем рады беседе с тобой, — сказала Озара. — Здесь мы уже двое сороков, но всё равно не со всем разобрались. Да ещё и провели столько времени в пустой Академии, и разговаривали только с вылвами.

— Ну да, тут не все и до седьмого курса во всём разбираются, — весело хохотнула Ягира. — Слышала, что вас с сёстрами в нашем крыле кудесников и шаманов устроили, но вы же юдварги, высшие оборотни, верно?

— Да… Крыло кудесников и шаманов? А разве это не женское общежитие?

— Нет, просто парни живут на первом этаже с другого входа, и там их живёт не так и много, — ответила Ягира. — А у девчонок больше свободных комнат.

— Странно тогда, что я не видела остальных наших парней, выходящих из этого крыла… — протянула Озара, оглянувшись на Иштана и Костана, которые следовали в отдалении.

Ягира проследила за её взглядом.

— Если судить по их нашивкам, они из местных кланов. Олт и Сомеш, насколько я вижу.

— Да… У них вроде такие фамилии, — удивилась Озара.

— Тогда они поселились с кем-то своим. Тем более комнаты пустовали. Это довольно многочисленные кланы местных змеу. Самых младших отправляют заранее, чтобы они как бы… заняли лучшие пещеры и вроде как засвидетельствовать какое-то особое почтение на празднике равноденствия, ну, так говорят.

— Лучшие пещеры? — уточнила Озара. — Ой… А что, местных кланов пять, да?

— Да, пять змеу, — ухмыльнулась Ягира, загибая пальцы. — Олт, Сомеш, Прут, Сирет и Арджеш.

Всё верно, Ишван Олт, Костан Сомеш, Ялом Прут, Раду Сирет и Бужор Арджеш. Все на месте, как и сказано.

— Ясно… — вздохнула Озара и посмотрела на Ягиню как на ценный источник информации.

Теоретически перед тем, как отправить их в подобную школу, с ними минимум год следовало заниматься, чтобы они выучили все кланы, которые тут будут представлены, интересы Рода к этим кланам, какие связи следует поддерживать и всё такое прочее, но… Никто этого не планировал, и два сороковника они промаялись относительным бездельем. С родными связи не было. Озара цыкнула. Могла бы догадаться и поспрашивать о Змейлоре парней, но после восхваления туалетов у неё возникло чувство превосходства и… голова была занята этим Ящером и тем, как сложно будет с ним совладать. Да и библиотека манила проверить, что там есть…

— Змеу предпочитают подземелья, так что большая часть общежитий для высших оборотней подземная, — продолжила Ягира. — Говорят, что пещеры сильно насыщены магией, концентрация которой для кудесников, шаманов и слабых оборотней попросту опасна. Но вы девушки, наверняка поэтому они решили поселить вас пока на свежем воздухе. К тому же большинство кудесников и шаманов именно женского пола. Но, возможно, вам стоит как-то выяснить, что к чему и как лучше, и спросить это у Магусы — это наша комендантша, которая следит за всеми общежитиями, может, вы её уже встречали.

— Буду иметь в виду, — кивнула Озара, подумав о том, что им тоже нужно серьёзное магическое насыщение для лучшего развития.

— Ещё должна быть проверка способностей, но я была на вашей Инициации, так что, думаю, вы её легко пройдёте, — сказала Ягира. — И не переживай, парни с нашего курса говорили, что и в тех пещерах есть все удобства, как в нашем общежитии, и плюс раздолье для твоего Зверя. Там даже есть специальные пещеры для тех, кто впадает в спячку, Академия предоставляет все условия. Правда, в спячку впадают немногие или совсем ненадолго. Горячие источники тут всё хорошо обогревают, и зимой совсем не холодно. Говорят, что даже водники спят не больше двух недель.

— Понятно. Хотя мы в спячку не впадаем, — кивнула Озара. — А много тут кудесников и шаманов? Ещё я так и не поняла, как здесь учат и чему.

— Я всё расскажу. Может, твоим сёстрам тоже будет интересно послушать? — спросила Ягира. — Просто мы уже почти дошли.

— А, да… Конечно, — смутилась Озара. — Я люблю всё узнавать, а от вылв толком ничего не добьёшься.

Ягира засмеялась и замерла, когда они вошли в трапезную. Возле сестёр стоял высокий и серьёзный парень в… плотно прилегающих солнечных очках.

— Это же… — Ягира дёрнула Озару, и они буквально подбежали к застывшим сёстрам.

Лицо парня в очках повернулось к ним, и Озара ощутила взгляд. Буквально. На коже. Словно её почти невесомо трогали руками.

— Княжна, узнал о вашем прибытии в Змейлор и решил представиться, — слегка свистяще сказал парень, из-за чего непроизвольно пробежали мурашки по спине. — Яровзор из Рода…

— Василиск, — выдохнула Ягира почти неслышно.

— … Василиск, — повторил Яровзор. — Наследник клана Аспидов.

— Озара, — ответила она, размышляя о том, насколько же он силён, если вынужден носить защиту на глазах. Или пока плохо контролирует свой Дар? И Аспиды? Это те, чьи земли лежат на юго-востоке от них, где степи и пустыни? Прямые родичи Великого Полоза? Наследники Северо-Восточного Хранителя?

— Очень приятно, княжна Озара, — чуть склонил голову Яровзор, и Озара снова ощутила его взгляд, который словно касался лица. Это оказалось… довольно странным ощущением. Не неприятным, но напрягающим — точно.

— Яровзор, как оказалось, знаком с нашим братом Огневзором, — кашлянула Ожега. — Род Горгон м… в некотором родстве с Родом Василиск. Он думал, что Огневзор тоже прибудет, чтобы нас защищать или вроде того, но я сказала, что Огневзор…

— Что мы тут сами по себе, — закончила Озара. — Это так. Мы уже достаточно взрослые, — она еле удержалась, чтобы не посмотреть на магические браслеты, которые потускнели, когда они прибыли в Змейлор, но совсем не пропали.

Всё верно — они взрослые и должны сами справиться с возникшей перед ними проблемой.

— В таком случае, могу ли я предложить себя в качестве сопровождения княжон? — сказал Яровзор, чуть склонив голову. — Княжна Ожега и княжна Оляна сказали, что без вас не могут решить.

Ожега выразительно посмотрела на неё. Казалось, сестра еле сдерживалась, чтобы не начать доказывать свои боевые способности этому Яровзору здесь и сейчас.

— Полагаю, что здесь нам ничего не грозит, — улыбнулась Озара, взяла Ожегу за руку и успокаивающе сжала ладонь. — Но, если вдруг нас одолеют поклонники, мы будем рады, если…

— Если ты их распугаешь, — выдохнула Ожега, усмехнувшись. — Но постоянно нас пасти, пожалуй… будет несколько излишним.

— Мы будем иметь в виду ваше предложение, Яровзор Василиск, наследник клана Аспидов, — вежливо закруглила разговор Озара, поклонившись даже чуть ниже положенного по статусу.

Яровзор тоже поклонился и, чуть помедлив, удалился.

Рядом выдохнула Ягира.

— Он третьекурсник. И его опасается почти вся Академия, — сказала девушка. — Это плохая компания, если вы хотите с кем-то познакомиться и приглядеться к женихам. Он и правда может всех вам распугать.

— И зачем тогда они нужны, эти пуганые? — фыркнула Ожега.

— Мы в общем-то не для того, чтобы присмотреться тут… — под суровым взглядом Озары Оляна заёрзала на стуле и опустила взгляд, покосившись на подошедших парней, которые сели за стол, только когда Яровзор отошёл.

— Нет? — удивлённо переспросила Ягира. — О, так вы что, уже сосватаны? Тогда должна предупредить, что вам всё равно придётся выдержать тут осаду… Если, конечно, ваши женихи не поступят сюда же, чтобы отваживать особенно прытких. За два сороковника, которые вы тут пробыли, можно успеть отослать весточку. Так что хотя бы близлежащие кланы уже в курсе того, что княжны из Рода Горынычей поступают в Академию Змейлор. А Род Горынычей пользуется почётом и уважением, многие желают с ним дружбу свести, а то и породниться с потомками Северного Хранителя. Так что…

Озара подумала, что раз Оляна уже проболталась, то шила в мешке точно не утаишь. И лучше проконтролировать сплетню, чем потом расхлёбывать последствия, как это было у них в себежской школе.

— У нас и правда есть… жених, — медленно сказала Озара. — Впрочем, нас он не то чтобы устраивает, но он слишком силён и могущественен.

— Так вы… сбежали сюда от него? — приподнялись брови Ягиры. — И ты сказала «жених»? Не «женихи»?

— Да. Он захотел всех троих, — кивнула Озара. — Мы желаем стать сильней, чтобы бросить ему вызов.

Глава 11

Путешествие

— Значит, ты выросла в Яви? — спросил Темнодар, чуть повернув голову.

Юля угукнула, крепче вцепляясь в ручки специального женского бокового сидения, которое закрепили на молодом китоврасе, и посмотрела на Белозару, которая ехала по-мужски — верхом. Но в отличие от неё у Белозары был кожаный костюм для верховой езды, а не расшитый «боярский наряд». Спина кент… китовраса оказалась столь широка, что поездка верхом подразумевала почти поперечный шпагат.

В Малом Стойле в Китежграде они провели пару часов, наставница Алёна что-то обсуждала с Белозарой и её мужем. Реально огромным мощным получеловеком-полуконём. Чёрным-чёрным до последней шерстинки… Словно из камня высеченном кем-то типа современных архитекторов, без греческой или итальянской изящности. Так что где-то полчаса в голове стоял белый шум и крутились только мысли типа «Как⁈ Как⁈ Как⁈». Как двоюродная бабуля смогла со своим мужем исполнять супружеские долги, родила кентавра и не порвалась на две части? Может, у сирин реально какая-то альтернативная анатомия? Или они яйцекладущие? Или этот конь только на полшишечки?..

Заткнуть орущий чайкой мозг удалось с огромным трудом.

Темнодар от отца взял общую чёрную масть, а от матери ему достались белая грива с хвостом, а ещё более тонкие черты лица в сравнении с другими китоврасами. Он казался даже по-своему красивым, но… Нет. Китоврасы одевались в кожаные жилетки на свои полностью шерстяные тела и во что-то типа попоны, которая косвенно указывала, что все причиндалы у них были именно конскими. Юля просто не могла прекратить об этом думать.

Хорошо ещё, что сначала они плотно позавтракали, собрались, китоврасы ещё дополнительно что-то закупили в Китежграде. В общем, удалось успокоиться и усилием воли отодвинуть от себя неуместные мысли.

Один из китоврасов впрягся в телегу, куда бросили скромный узелок Добрынки и Юлин рюкзак с дорожной сумкой — колёсики на дне китоврасов весьма позабавили. Добрынку устроили среди тюков и сена на толстом одеяле. По правде говоря, Юля бы тоже с большим удовольствием поехала на телеге. Не карета, конечно, но… Но оказалось, что ей подготовили местечко «по статусу», а именно на спине Темнодара.

— А правда, что в Яви телеги сами по себе ходят? — спросил её Темнодар.

— Ага, а корабли по небу летают, — передразнил Темнодара тот китоврас, что был впряжён в телегу.

— Вообще-то это правда, — ответила Юля, защищая недовольно всхрапнувшего Темнодара, — автомобили ездят не совсем сами, а на двигателе. И в этих двигателях несколько сотен лошадиных сил. Но выглядят они действительно похоже на кареты без лошади. И самолёты летают. Они выглядят как… м… длинные многоместные кареты с крыльями.

— То есть у них всё же есть крылья? — уточнила заинтересовавшаяся темой Белозара.

— В этих крыльях моторы, в смысле, они ими не машут, а… — объяснить физику полёта самолёта оказалось сложно. Смотрели на неё недоверчиво. — Техника в Яви гораздо сложней, чем здесь. Но мне говорили, что на Завесе стоит какой-то запрет, который не позволяет работать некоторым вещам. Тот же телефон сразу разряжается, когда сюда попадаешь.

— Телефон? А что это? — обернулся на неё Темнодар.

— Это… вроде амулета для дальней связи, ещё там можно смотреть всякое, играть в игры, писать сообщения, ещё можно фотки отправлять и видео, и видеозвонки делать, — Юля вздохнула, подумав что телефон бы очень пригодился, хотя бы новую скачанную китайскую новеллу почитать. — Очень полезный амулет, а здесь он совсем не работает… А долго нам ехать?

Спустя каких-то полчаса уже заныла спина, которую приходилось держать прямо — для равновесия, иначе можно свалиться с этой шаткой конструкции, которая подразумевала сидушку без спинки и тоненькую дощечку под ногами.

— Недолго. К концу утдайни доберёмся, — «утешили» её, и, подсчитав про себя, она мысленно взвыла. «Утдайни», то есть «время окончания дел», заканчивалось примерно в семь вечера. А выехали они в середине поутроси, то есть «времени успокоения росы», в двенадцать дня — не любили китоврасы по сырой траве гулять.

Для местных семь часов неспешной дороги действительно было вполне себе быстро. Юля тихо подсчитывала, что даже на поезде добралась бы до Уральских гор за ту ночь, что провела в карете. Но, видимо, её должны видеть всякие свидетели, проводить провожатые, и придётся терпеть.

— А расскажите что-то о китоврасах. В Яви про вас только легенды ходят, но, может, большая часть из них выдумка, — решила хоть как-то скоротать дорогу Юля. — Например, в Яви вы эм… голокожие сверху. Так, словно обычного человека до пояса приставили к… — она покосилась на лошадиный круп, на котором ехала Белозара. — А я вижу совсем другую картину. А ещё интересно, ну… э… к примеру, а что вы обычно кушаете?..

Китоврасы, которые словно напряглись от её вопроса, расслабились и дружно захохотали. Вполне по-человечески, кстати.

— Китоврасы — кочевники, — начала рассказывать Белозара. — Клан обычно путешествует по своим территориям. Охотится, собирает разные орехи и ягоды, грибы и коренья. Особенно грибы и коренья их китоврасы очень любят.

— А разве им за грибами наклоняться не сложно? — спросила Юля.

Белозара улыбнулась.

— На самом деле в клане много и людов, которые помогают с заготовками. Но китоврасы в том числе и выращивают грибы повыше, специально устраивая засевы.

— О, я слышала, что у нас, в смысле в Яви, тоже выращивают грибы шампиньоны и вешенки. Вешенки даже вроде можно на обычной доске вырастить, — кивнула Юля. — И ещё в магазинах часто лисички и опята продаются маринованными в банках. Отец у меня очень их любил… любит.

— Маринованными в банках? — заинтересовалась Белозара, да и остальные китоврасы, кажется, темой воодушевились.

* * *

Что ж… Болтовня и правда позволяла скоротать дорогу. Но попа всё-таки спасибо не сказала. Потому что когда они прибыли, Юля еле слезла со своего «трона», покряхтывая в темноте, как старая бабка.

Как выяснилось, добрались они не до какого-то города или хотя бы стойбища клана китоврасов, а до «места встречи».

На поляне горел костёр, и возле него сидело двое молодых мужчин. С определением возраста у народов Нави имелись затруднения. Тот же Огневзор — брат Ожеги, не выглядел сильно младше её отца, Боеслава, а между ними была разница в триста с чем-то лет. Так что с одинаковым успехом выглядящему примерно на двадцать парню может быть правда двадцать, а может быть и тридцать, и сорок, и все пятьсот.

Белозара лихо спрыгнула и первой пообщалась с мужчинами, а потом махнула Юле, которая только слезла, подзывая к себе.

— Они из Небесного Клана. Сначала доставят вас на Пик Сирин, к дальней родне, а потом переправят в Бармию.

— Рад новой встрече, друзья мои, — Темнодар, который уже избавился от женского седла, вошёл в круг света и пожал руку сначала изящному блондину, а потом и парню покрупней. — Рад познакомить вас с родственницей. Это Юлка Лебедь Белая, внучка Белавы и моя двоюродная племянница по матери. А это мои свояки — Семибор из Рода Финистов и Лучезар из Рода Семарглов.

— Очень приятно познакомиться, — пискнула Юля.

— Мы разгрузимся да одеяло, как договорено, отдадим вам. Сети-то вы прихватили? — сказал муж Белозары, Юля совершенно не запомнила, как там его зовут, но тоже что-то с «даром», как у Темнодара, кажется.

— Прихватили, — кивнул Лучезар, который был покрупней.

Они начали что-то раскладывать и копошиться в телеге, Добрынка им помогала, а Белозара подошла к Юле и протянула ей несколько флакончиков как из-под микстуры.

— Вообще-то сирин не укачивает в воздухе и перепады высоты на нас не действуют, но наставница твоя волновалась, что тяжело тебе будет путешествие до родни пережить. Дала с собой зелье.

— Э… Спасибо… А… что за путешествие? — взяла предложенное Юля. — А почему перепады высот?

— Так понесут вас до Валдайских гор, в Небесный город, — кивнула Белозара, и Юля поняла, что раскладывают то толстое одеяло, на котором Добрынке ехала в телеге.

— Понесут? — затупила Юля.

— Да, полетят, — усмехнулась двоюродная бабушка. — Но не переживай. К концу поудани точно уже там будете. Заночуете, познакомишься с родными, а после уже до Бармии вас доставят. Сейчас-то лишь двоих хватит, а после придётся минимум вчетвером лететь. Далеко ещё до Бармии-то.

— О… Ох… Ага… — растерянно пробормотала Юля.

— Юлка! Давай, забирайся. Отправимся поскорее, — махнул ей рукой Семибор, и, нестройно попрощавшись с китоврасами и Белозарой, Юля поспешила к своему будущему транспортному средству. На одеяле возле их вещей, расположенных по центру, уже сидела Добрынка. Сестрица указала ей место напротив.

— Счастливого пути, — махнула им рукой Белозара.

Напротив Юли встал Лучезар, который что-то на себя нацепил, улыбнулся ей и, кажется, подмигнул.

— Не переживай, родня, мигом домчимся, — и… превратился.

Юля еле удержалась от вскрика, а потом поняла, что род Семаргл, про который рассказывала бабушка Белава, это летающие оборотни, но превращающиеся не в птиц, а в исполинских существ, похожих на грифонов, но тут скорее был лев с крыльями. Здоровенный. С горящими в темноте глазами.

Не успела она посмотреть, во что превращается второй, как их резко дёрнуло, так что желудок сначала оказался у горла, а потом резко спустился вниз. Юля даже потянулась к зелью, переданному наставницей, но пока копошилась в рукаве, где имелось что-то вроде кармана, всё прошло.

Благодаря чемодану, их «тючок» вышел более-менее устойчивым. Сеть оказалась весьма крупной, чтобы летуны не мешали друг другу. Со стороны Финиста Юля видела лишь смутную крылатую тень, закрывающую звёзды. Одеяло как бы давало мягкость и прикрывало плечи и вообще от ветра. В общем, уже на высоте было не так и неприятно. Добрынка так вообще, кажется, радостно вздыхала.

Добрались они и правда меньше чем за обычный час. Больше времени потратили на приветствия и раскладку сети.

— Видишь свет, — подала голос Добрынка, чуть сдвигая одеяло, чтобы посмотреть вниз. — Это уже Небесный город.

— А почему сказали что-то про Пик Сирин? — спросила Юля.

— Небесный город расположен в горах. А горы состоят из пиков. Все вместе, но каждый род наособицу, и в зависимости кому что ближе. Семарглы, говорят, любят жить чуть пониже и пещеры любят. Рарог плетут жилища-гнёзда. Финисты каменные дома предпочитают.

— А Сирины? — спросила Юля.

— А Сирины у озера горного поселились. Воду мы любим, понятно?

— А, ну да, — смутилась Юля. — Я… Я воду тоже люблю. И купаться. Жаль, в этом году как-то так и не искупалась… Снижаемся…

— Ага, — согласилась с ней сестрёнка. Но до самой посадки, довольно, кстати, мягкой, не произнесла больше ни слова.

Когда сеть опустилась, рядом уже были Семибор и Лучезар в людском облике. Как-то наставница поправила Юлю, когда та сказала «человеческом», потому что люды — в людском, а человече, то есть обычные смертные — в человеческом. Мол, всё в Яви напутали, перепутали. Себя наставница Алёна тоже, кстати, считала не человеком, а людом.

Тишину нарушил мелодичный колокольный звон откуда-то издали, напомнивший о церквях Яви, вот только в Беловодье христианство вроде бы не прижилось.

— Что это? — спросила Юля, не скрывая удивления. — Что за звон?

— Так колокол Небесного города. Оповещает, что паобедь, — ответил ей Семибор.

— А, точно… начало нового дня, — вспомнила Юля. Как бы странно это ни было, но в Беловодье осенью новый день начинался с половины девятого вечера. Она вспомнила про день осеннего равноденствия. Получается, она как раз прибыла к нему.

Внезапно что-то захлопало, взвились какие-то тени, и вокруг них образовалась толпа оборотней… сирин. Которые из разных птиц превращались в женщин и девушек. Оказалось, что сирины не только лебеди, летали и, кажется, чайки, и альбатросы, и кто-то ещё — в тусклом освещении факелов рассмотреть всех не получилось.

Но встречали их круто. Юля даже пожалела, что они не прибыли с утра, наверняка это бы смотрелось ещё лучше.

— Добро пожаловать, — поприветствовала Юлю красивая женщина в богатом наряде. Юля даже порадовалась, что её тоже нарядили, и не пришла она «бедной родственницей». Добрынка тоже была неплохо одета, но сильно проигрывала ей по красоте облачения, словно и правда служанка рядом с госпожой.

Толпа хлынула на них, и Юлю увлекли, повели, что-то одновременно спрашивали, что на миг ей показалось, что она на «птичьем базаре», когда вроде все говорят одновременно, но кто-то что-то понимает.

Её усадили за стол рядом с Главой Рода, которая назвалась Альдоной, кормили местными блюдами и расспрашивали про маму, про бабушку, про жизнь в Гнезде Горынычей до тех пор, пока уставшая от дороги Юля не начала буквально клевать носом. Знакомили с роднёй. Юля не запомнила никого, кроме главы Рода — всё слилось в череду красивых похожих женских лиц разного возраста. Много было белокурых, много — жгучих брюнеток, а вот чтобы волосы рыжие или даже светло-русые, как у неё, — таких она не заметила. Сирины радовались, что она прилетела на Осенины, сказали, что завтра будет большой праздник всех Небесных, где Юлка сможет присмотреть себе мужа. Несмотря на сопротивление и отговорки, сказали, что в Бармию она до сроку и Змиева дня успеет, а Авсень раз в году бывает. Потом её проводили в комнату на нежные перины, в которых она буквально утонула, как в облаке. Попа со спиной сказали «спасибо», и Юлю сморило.

Снилось ей что-то такое светлое, как она летит навстречу солнцу. Стремится в синеву. Протяжно кричит стая, а она нагоняет, да не может нагнать.

Проснулась Юля со звуком колокола и, отсчитав девять ударов, поняла, что начался сваор, восход Солнца, то есть восемь тридцать утра по-человечески. Примечательно то, что ночных отсчётов времени она не слышала. Скорее всего, потому что очень крепко спала.

Дом, в котором она проснулась, оказался деревянным срубом, но из каких-то тонких брёвен. Или это так только внутри?

— Проснулась уже, сестрица? — к ней вошла Добрынка.

— Слушай… — замялась Юля. — Я не знаю даже, мне перед тобой как-то неудобно. Ты — моя сестра, а едешь в школу, то есть в Академию, как… ну… помощница, — она проглотила «служанка», потому что звучало это ещё обидней.

— Так я ж не кудесница и никогда ею не стану, — удивлённо протянула Добрынка. — А оборот там лишь высшие магические оборотни практикуют. Нам-то, сиринам, ничего из их наук не надобно. Взял да превратился, что там сложного, — пожала сестра плечами.

Юля вспомнила, как её привечали у Сирин и даже посадили так близко к Главе Рода, а Добрынку — где-то в конце стола. Вроде бы это было показателем статуса и расположения.

— Вчера… нас так посадили как-то неправильно… — начала она, не зная, как облечь в слова все свои мысли, которые крутились в голове. — Я хотела попросить тебя пересадить ко мне поближе, но…

Добрынка удивлённо на неё уставилась.

— Ты — кудесница, ученица жены княжича Рода знатного и влиятельного в Беловодье, от Северного Хранителя начало берущего. Сама по себе гостья дорогая, благодаря которой и Род, и весь Небесный Клан… — Добрынка замялась, а Юля эту заминку расценила как поиск синонимов к «что-то с этого поимеют». — Получат в должники княгинь Горынычей. Что уже немало. То, что с Родом Сирин вы родичи дальние, так и больше к ним будет долг. Через них всё решается. Поэтому и привечали тебя. К тому же с высшими магическими оборотнями из знатных учиться будешь, так и, может, жениха себе найдёшь богатого да влиятельного, а про родственников добром вспомнишь, если случится что. Я же — не оборотень ещё, дитём до оборота своего считаюсь. За стол взрослый пустили, приветили, имя спросили — уже почёт.

— О… — моргнула Юля, осознав, что ничегошеньки в клановых иерархиях не смыслит и лезть в чужой монастырь точно не следует.

— Значит… Ты не против со мной в Змейлор отправиться и быть… помощницей? — Она не произнесла «фамильяр», но это первое, что в голову пришло, когда наставница Алёна про Добрынку и её превращения сказала. Служанка-почтальон-фамильяр.

Добрынка чуть нахмурилась.

— Чего бы мне против быть? Если ты замуж выйдешь за кого из этой Академии, так и может для меня кто найдётся. К тому же будут мне признательны княжны что старшие, что младшие, а они добрых дел не забывают и щедро благодарят. К тому же помогать мне не чужому люду, а, почитай, сестре родной, роднее не бывает.

Юля выдохнула, подумав, что какое же у них всё-таки разное с сестрой воспитание. Та воспитана в какой-то мере «удобной», чётко «по заветам предков». И это несмотря на то, что вроде переходный возраст быть должен, с капризами и сильными перепадами настроения. Или когда не перед кем «выделываться» и стремишься к выживанию и как можно лучше в жизни устроится — не до выделывания?

— Но я всё равно как-то не знаю… Все эти статусы, иерархии, так сложно для меня. Непривычно.

— А ты привыкай, — хмыкнула Добрынка. — Ты как думаешь, кому это всё принадлежит? — Она махнула вокруг.

— Как кому? Роду Сирин?

— Неверно. Род Сирин живёт под рукой князя Остромира из Рода Горынычей, удельного князя Беловодья.

— Но вроде бы какие-то земли Горынычей они ещё до Китежграда закончились, — припомнила Юля. — Наставница упомянула.

— Глупая. Это были личные земли Рода, — фыркнула Добрынка. — Небесный Клан, Горгоны, Яги, Берендеи, Китоврасы и ещё множество кланов и Родов живёт под рукой князя Остромира. Ты ещё скажи, что не знаешь, сколько всего в Беловодье удельных князей?

— Сколько? Пятьдесят? Сорок? — спросила Юля, ориентируясь на примерное количество субъектов Российской Федерации. Да и стран в той же Европе было то ли двадцать шесть, то ли около тридцати.

— Восемь, — припечатала Добрынка. — Восемь Хранителей — восемь уделов. И два из них практически за Родом Горынычей, потому что княжич Огнеслав женил сына названого, родича нашего, на царевне из Бхаратаварши, наследнице Юго-Восточного удела.

— То есть хочешь сказать, всё Беловодье вроде как всего на восемь частей поделено? — удивилась Юля. — Значит, Бармия — это тоже отдельный удел?

Добрынка кивнула.

— Хорошо тогда, — выдавила Юля из себя улыбку, пытаясь осознать. — Какие на сегодня планы? Когда мы отправляемся?

— Так только завтра в конце заурницы, — ответила сестра. — Сегодня день делать ничего нельзя, окромя как Авсень праздновать да пировать.

— Да, день равноденствия, — кивнула Юля. Об этом вчера говорили, но она хотела убедиться, что всё верно поняла и к ним это тоже относится. — Увидим, как его в Небесном клане празднуют.

Добрынка кивнула и улыбнулась.

Глава 12

Приглашение

Ожега вскочила на заре, в начале насти, торопливо умылась, вышла из комнаты, где обитала в одиночестве, и решила не будить сестёр… Утро — её время для полёта. Она любила встречать рассвет вот так — на крыльях. Вдыхая прохладный воздух и улавливая начавшие движение потоки воздуха.

Карпаты были прекрасны. И одновременно будили глухую тоску. В Карпатах всё совсем не так, как дома. А здесь они заперты на ближайшие семь лет. Им даже не дали попрощаться или испросить совета. А ещё… Посланники ни сюда, ни отсюда не долетали.

Острое зрение хищника разглядело среди каменных валунов пасущегося Модю. Тот нашёл небольшую лужицу и сосредоточенно мочил там пёрышки. Мыться в душе в комнате Ожега ему не разрешала. Модя начищал хвост и, казалось, совершенно её не замечал.

Ожега сложила крылья и камнем ринулась вниз, а потом ловко схватила задними лапами свою нахохлившуюся добычу, которая в последний момент попыталась удрапать от неё, и прижала к себе.

Модя протяжно гоготнул: «Отпусти», и Ожега сбросила его с высоты, наблюдая, как коловерша раскрыл крылья и опять нацелился на свою лужу. Она сделала круг над Змейлором, дождалась, пока Модя отвернётся, закопошится, и опять спикировала, целясь в тёмную спинку.

В этот раз коловерша был начеку и с радостно-воинственным гоготом убежал в ёлки. Ожега догоняла, аккуратно лавируя между толстых стволов, а потом вернулась в человеческую форму и прыгнула на гуся с высоты, хватая его за гузку с победным кличем.

Модя изогнул шею, как будто проверяя количество пёрышек на хвосте, а затем резко сделал поистине змеиный бросок, метясь в лицо, да ещё и «выплёвывая» из себя меч. Ожега тоже извернулась, отпрыгивая, выхватывая летящий в неё клинок прямо в воздухе, и встала в стойку.

Порхнувший крыльями Модя тут же угрожающе растопырил перья и зашипел, кидаясь в яростную атаку. Раз! Раз! Ещё! Пытаясь её подловить. Ожеге даже показалось, что коловерша как-то увеличился в росте, так как такой гусище ей по пояс точно не смог бы поместиться в её переноску.

— Ай… — зашипела она, когда в руку с мечом вцепился крепкий твёрдый клюв, и моментально разорвал расстояние, как только она попыталась ударить в ответ. Модя быстро учился и был реально опасным противником.

Они покружили друг напротив друга, делая выпады и уворачиваясь, а потом Модя «сдулся» и зашипел вовсе не на Ожегу, а чуть левее.

На лесную полянку, которую Ожега облюбовала для их тренировок, вышел высокий парень в тёмных очках, из-за которых её обожгло узнаванием. Василиск из клана Аспидов! У него ещё имя… похожее, как у брата. Яровзор.

Когда он подошёл к ним с Оляной и начал задвигать про защиту и упрекать, что здесь нет Огневзора, Ожега серьёзно вспылила. Впрочем, оставив ярость при себе и не нарываясь ещё до начала учёбы. Хватило проблем и в школе Яви. Вместо этого она позвала Озару, которая была более дипломатична и умела отправлять на дальние болота так, что человек или люд с радостью туда спешил. Так вышло и на этот раз. Но из-за этого Яровзора и его замашек Ожега внутренне негодовала весь вчерашний вечер. Во-первых, она не справилась с ситуацией сама и не смогла обуздать себя. Во-вторых, этот Яровзор напомнил ей о её слабости и неспособности защитить сестёр. В-третьих, этот парень оказался просто бесящий сам по себе. Хотя бы тем, что на малюсенький миг, то ли из-за запаха, то ли специфического говора с некоторым шипением, она ощутила какое-то сродство, как бывало с ней в детстве в Клубке Горгон с двоюродным братом, который защитит и пошипит на ночь сказки. Крошечная слабость. Просто воспоминание о брате, которое этот Яровзор непонятно с чего принял на свой счёт. Нашёлся тоже защитничек.

Ожега решила не обращать внимания на парня, который с важным видом кивнул ей и пристроился на валуне под деревом, усаживаясь и замирая на припекающем утреннем солнышке. Словно нарываясь, чтобы с ним заговорили, попросили уйти. Но поляна общая, а не её личная, так что будет лишь какой-нибудь бессмысленный спор. Лучше потратить время на тренировку, а не пикировку.

Ожега яростно рубанула воздух мечом. Раз за разом повторяя удар. Быстрее. Сильнее. Чётче!

Сознание воина должно быть свободно от посторонних мыслей на тренировке и тем более во время боя, но… Краем глаза она держала в поле зрения расслабленную фигуру в солнечных очках.

Хуже всего то, что она действительно не смогла защитить никого, когда это понадобилось. Перед глазами раз за разом появлялась картина того, как Ящер «наградил» Радмиллу. Глупая-глупая-глупая Кикимора!

Самонадеянная. Недальновидная. Жалкая!

И пусть последние эпитеты уже относились к самой Ожеге, а не к Радмилле. Но и спустя более двух сороковников легче не становилось.

Ожега не чувствовала прогресса. Все её успехи оказались ничем перед превосходящим силой противником. И это повергало в отчаяние. Неимоверно злила собственная беспомощность. Она никогда не хотела повторения того, что произошло на берегу Финского залива. Во что бы то ни стало они должны стать сильнее и дать бой! Потому что иначе… Ожега не мыслила своей жизни сдавшейся. Не быть собой — это самое страшное.

Василиск, как будто задремавший на солнце в полном соответствии со своим именем, ярил взор, не давая толком сосредоточиться. Но стоило только остановиться и повернуться к нему, чтобы всё таки спросить, что он тут потерял, то Ожега поняла, что на камне уже никого не было.

«Сзади!» — предупредил Модя, который во время её тренировки с мечом сидел в стороне, не показывая своих навыков.

Она резко развернулась и замерла с мечом в ладони от груди Василиска.

— Зачем подкрадываешься? — еле сдерживая злость, процедила Ожега. Как же Яровзор выбесил её своей выходкой! Чуть на меч не напоролся! Не хватало им ещё тут неприятностей и каких-нибудь разбирательств в местной «мозгопыточной», а то и просто пыточной или острога! В Змейлоре совершенно точно сурово наказывали тех, кто не соблюдал правила, невзирая на статус.

— Время для завтрака, — сказал Василиск, чуть отвернувшись и, кажется, рассматривая Модю. — Никогда не видел фамильяров гусей.

Ожега поколебалась, посмотрев на меч, раздумывая, стоит ли при Яровзоре складывать его на привычное «место», то есть в Модю. Ножны, впрочем, тоже были в коловерше. Её гусак сам пришёл на помощь, требовательно гагакнув и пристроившись рядом вразвалочку, а потом и незаметно «заглотив» её меч, пока Яровзор отвернулся на шум.

На поляну вышла Оляна и удивлённо замерла, на миг открыв рот.

— Ожега… Ты не одна? Я хотела тебе кое-что сказать… э… срочное.

— И что же? — покосилась Ожега на стоящего столбом Яровзора.

— Сегодня же выпускной у семикурсников… — посмотрела на Василиска Оляна. — Нас туда пригласили как наследниц Горынычей… Вчера ещё. Поздно вечером.

— Меня как наследника клана Аспидов тоже пригласили, — сказал Яровзор. — На этот праздник принято ходить парами.

— Да… Я тоже хотела тебе об этом сказать, — кивнула Оляна. — Сказали, что нужно быть с парой.

— Являться в одиночестве не по статусу, — сказал Яровзор. — Так что уважь, княжна Ожега, и составь пару на это торжество.

Ожега не смогла удержать лицо, и, наверное, его слегка перекосило. Оляна вытаращила глаза от удивления от такой наглости, видимо. Ожега зарычала и просто обратилась, щёлкнув зубами возле самого носа не дрогнувшего Василиска, и взмыла в небо. Вот ещё!

Через пару мигов к ней присоединилась Оляна. Видимо, не захотела остаться с Яровзором наедине на той поляне. Внезапно Ожегу как лопатой огрело: она же сбежала! Вот только что давала себе слово не сбегать и сбежала. Конечно, не бой это был, но…

Взревев и выпустив облако мёртвой воды, она нырнула в него, чтобы вернуться. Врёшь! Не будет она бегать от какого-то там…

Как ни странно, но Василиск всё ещё стоял на поляне… и гладил Модю! Коловерша хитро покосился на неё, и Яровзор поднял голову. Ничего не осталось, как переместиться ниже и снова трансформироваться, приземляясь на землю.

— Хорошая трансформа, — похвалил Яровзор, кивнув. — Ты правда сильна, княжна Ожега.

Ожега поперхнулась всеми словами, которые хотела высказать.

— Я пока не обуздал своего Зверя до конца, — коснулся своих тёмных очков Яровзор. — Наставник говорит, что… Впрочем, не важно… Я повторяю своё предложение, княжна Ожега, прошу составить пару мне на торжество семикурсников.

— На такие мероприятия в пару обычно будущих избранниц приглашают, — скрестила руки на груди Ожега.

— У меня нет избранницы, — мотнул головой Яровзор.

— Зато у меня есть жених, — раз уж Оляна проболталась, а Озара Ягире рассказала, то скрывать не имело смысла. Наоборот, стоило предупредить во избежание недопонимания. А то создадут друг другу кучу ненужных проблем на ровном месте.

Огневзор вроде бы нахмурился, но в этих сплошных очках сказать наверняка было сложно.

— И кто жених?

— Это к делу не относится. Главное, что он есть, так что поищи спутницу в другом месте.

— За пределами Змейлора?

— Что? — не поняла Ожега.

— Твой жених за пределами Змейлора? Или учится здесь?

— Какая тебе разница? — хмыкнула Ожега, но под почти ощутимым взглядом передёрнула плечами. — За пределами. Он очень сильный… и ревнивый. Говорят.

— Тогда я предлагаю составить вам компанию на празднике, княжна Ожега, как ближний родич, что в Змейлоре находится. Чтобы сопровождать вас и защищать, как и положено, — намекнул на родство с Горгонами Василиск.

Ожега фыркнула. Этот Василиск за словом в карман точно не лез. Но, с другой стороны, явиться одной… Вызвать пересуды. Впрочем…

— До начала учёбы ещё пара дней. Я спрашивала про ристальный зал, сказали, что там можно тренироваться лишь в присутствии учеников старшего курса, кто ходит на военное дело. Если проведёшь меня туда для тренировок, тогда, пожалуй, соглашусь на твоё предложение.

Яровзор кивнул.

— После завтрака можно пойти туда. Я договорюсь. И могу постоять супротив тебя, если хочешь, — в голосе словно что-то изменилось, и как будто появилось что-то… странное, но Ожега не поняла, что именно.

— Хорошо, — коротко кивнула она. — Модя, пошли.

Яровзор мимолётно улыбнулся. И они пошли к ближайшему входу в Академию. Молча. Но молчание было не натужным, а спокойным. Ожега радовалась, что быстро решила проблему сопровождения на праздник, да и ещё с прибытком и возможностью нормальной тренировки.

Оляна и Озара уже были в трапезной и сидели с краю за столом потеснившихся первокурсников рядом с Ягирой. Когда Ожега вошла, сестрицы шушукались, хитро посматривая на неё.

— Что?

— Так ты согласилась? — улыбнулась Озара.

— Всё равно надо было бы с кем-то договариваться, а он согласился в ристальный зал провести, — буркнула Ожега.

— Вы о чём? О сегодняшнем вечере, да? — спросила Ягира. — Вас уже пригласили?

— Да, — кивнула Озара. — Хотя и в последний момент. Ведь вечер уже сегодня.

— Ну… учитывая наши экзамены, готовиться особо было некогда никому, — хмыкнула Ягира. — Вчера все и бегали. Но до вечера ещё есть время. А с кем вы идёте? Хорошо, когда так много парней, девчонки всегда будут нарасхват… Все и идут от первого курса начиная. Со мной-то ещё после Коляды договорились.

— Вас тоже пригласили? — спросила Ожега, удивлённо посмотрев на сестёр.

— Да, ты уже спала, мы не стали будить. А утром первым делом Оляна пошла сказать… Но, видимо, ты идёшь с другим.

— Нам наши будущие однокурсники предложили идти с их братьями, их там полно, и можно было выбирать, — чуть улыбнулась Оляна. — Просто сопровождение, ведь мы почётные гостьи, а не чьи-то спутницы.

Ожега цыкнула. Хитрый Василиск всё повернул так, словно… Она решила, что сделанного не воротишь и следует подкрепиться, а потом хорошо подраться в ристальном зале, чтобы выбить все глупости. Ей нужно сосредоточиться на их спасении от Ящера и стать сильней любыми способами.

* * *

— А ты весьма… сильна, — выдохнул Василиск, когда Ожега обрушила на него первую партию ударов, почти не сдерживаясь. Она посчитала, что тот, кто предлагает им защиту, должен уметь за себя постоять. К тому же, учитывая то, что Яровзор — наследник клана Аспидов, его явно обучали воинским премудростям. По крайней мере, с наскока пробить его защиту, не применяя перемещения, не удалось.

И пока что Василиск только уворачивался и ставил блоки, но сам не нападал, прощупывая и оценивая. Ожега, впрочем, тоже пока не показала всего, на что способна.

— Нападай! — потребовала она.

Яровзор, похоже, только и ждал этого приказа. Он был быстрым, почти таким же, как Огневзор или даже папа-Боеслав, но Ожега умела противостоять подобной скорости, только благодаря тренировкам на грани в последние годы ей удалось ощутить связь с мёртвой водой. Здесь, из-за схождения уделов, как уже успела просвятить Озара, близко к магическим источникам Нави, открытие проходов давалось ещё легче. Так что нацеленный на неё Василиск споткнулся о воздух, оттого что она сместилась на пару саженей и тут же ударила в бок.

Ещё почти половину навьего часа она с удовольствием валяла по земляному полу ристалищного зала своего противника, пока Яровзор не приспособился и не начал делать обманки, пытаться подловить уже её.

— Всё, наше время здесь вышло, — остановил её Яровзор, когда они услышали, как пробило десять ударов поутроси на больших часах в трапезном зале. — Можно сходить на горячие источники. Была уже там?

— Была пару раз, — пожала плечами Ожега. Плечи приятно ныли от полученной сегодня нагрузки. Она чуть брезгливо оттянула тренировочный костюм, раздумывая о том, что хотелось бы сразу переодеться в чистое. К тому же, не звал ли её на источники Яровзор, чтобы подглядеть за ней?

— Ты пробовала мыться в обороте? — усмехнулся Яровзор, видимо, проследив за её жестами и мыслями, написанными на лице. — Обычно если так сделать, то одежда очищается тоже и становится свежей. Просто… наблюдение.

— Правда? — удивилась Озара. Оборот к тому же снимал все вопросы насчёт оголения в присутствии парня, пусть и будет тот где-то в отдалении. Источники были действительно большие и тянулись не меньше чем на версту.

Василиск кивнул, и ей захотелось немедленно проверить, действительно ли это так. Так что она поторопилась, с радостью предвкушая омовение. В виде змеевны она ещё никогда не мылась. Ну не считая освежения взвесью, когда пролетаешь близко к зеркалу воды.

* * *

— А ты?.. Собираешься превращаться? — спросила Ожега, когда они добрались до горячего источника. Теперь стало ясно, почему тут так много места и настолько крупные гладкие камни: наверняка многие поколения студентов ползали по ним в своих вторых ипостасях.

Яровзор замялся.

— Боюсь… навредить. Моя трансформа слишком опасна.

— Разве твои очки не артефакт, чтобы защищать от подобного? — удивилась Ожега.

— Я, — чуть откашлялся Яровзор, словно не мог говорить. — Не знаю, как Зверь отреагирует. На тебя.

— Так ты с ним не?.. — открыла рот Ожега. — О… Ты себя не контролируешь?

— Меня отправили сюда исправить это, — криво усмехнулся Яровзор, отвернувшись.

— Как же ты прошёл Инициацию? — полюбопытствовала Ожега, трогая воду.

— Так вышло, что когда мне было десять, мне пришлось… В общем, произошла спонтанная трансформация. Зверь… Мы до сих пор… в сложных отношениях.

— Так тебя бояться не из-за того, что ты можешь кого-то обратить в камень, а потому что ты это не контролируешь? — спросила Ожега и, заметив, что Яровзор недовольно насупился, неловко утешила: — Моя тётя пробыла в облике Зверя почти триста лет, пока не встретила того, ради кого захотела вернуться в людской облик. Надеюсь, ты с этим разберёшься. Мне бы хотелось познакомиться с твоим Зверем.

Она трансформировалась и с радостным рёвом плюхнулась в мутную горячую воду, с удовольствием заурчав. Это оказалось просто великолепно! Чуть подальше от берега оказалась приличная глубина даже для её тела, да ещё и иногда били горячие ключи.

«Словно джакузи для слона», — подумалось Ожеге.

Яровзор нырнул где-то за скалами, но потом подплыл ближе к ней. Очки остались на месте, но взгляд точно чувствовался. Яровзор пах восхищением и весь вибрировал желанием её погладить. Ожега даже удивилась такому яркому пониманию этого. Обычно чужие запахи были не столь информативны. Но, возможно, так происходило это из-за того, что Василиск тоже высший оборотень и не родственник. Чуть поколебавшись, она словно невзначай протянула ему кончик хвоста. И парень благоговейно его погладил, невесомо коснувшись чешуи, заблестевшей от помывки. Зверю Ожеги это понравилось. Такое неприкрытое восхищение её красотой и силой. Змеевна придвинулась ближе, нюхая неправильного василиска, и даже лизнула его лицо, пытаясь понять, что с ним не так.

— А… — раздался почти неслышный «бульк».

Ожега замерла. Она на какой-то миг потеряла контроль! Это не она!

Яровзор стоял на уступе по пояс в воде, крепко зажмурив глаза. Она попросту «слизнула» его очки, и те упали на дно!

В панике Ожега трансформировалась и нырнула. В мутной воде не было особо что-то видно, одежда и сапоги моментально намокли и начали мешать, хорошо ещё, что она могла надолго задерживать дыхание, так что, тщательно пошарив по дну, всё же нащупала пропажу.

— Я нашла! — вынырнула она, отфыркиваясь от воды.

Яровзор так и стоял, зажмурив глаза. Без тёмных очков лицо выглядело совсем иначе. Оказалось, что у Василиска длинные густые ресницы. На миг Ожеге даже стало интересно, какого цвета его глаза, но она подавила неуместное любопытство и нахлобучила ему очки, вернув их на место.

А потом отплыла и вновь трансформировалась. Без налипшей мокрой одежды сразу стало легче. Она выбралась из источника, быстро обсохла на тёплых камнях, а когда вернула людской облик, и правда оказалась в сухой чистой одежде.

— Работает лайфхак, — довольно резюмировала Ожега.

— Что работает? — удивился Яровзор, который вышел к ней после того, как переоделся за камнями.

— Это сленг Яви. Я там училась в школе, — ответила она, хихикнув. — Означает… «Практический совет, который облегчает жизнь», как-то так по смыслу. Ладно, пойду, что ли, готовиться к вечеру. Надо ещё Модю перетряхнуть и найти что-то подходящее случаю.

Не дожидаясь ответа, Ожега поспешила в общежитие, отчего-то ощущая совершенно глупое и неуместное смущение.

Глава 13

Выпускной семикурсников

Несмотря на то, что приглашение на выпускной семикурсников пришло почти катастрофически поздно, у Оляны сборы заняли не так много времени. Во-первых, предчувствуя, что всё с Академией будет непросто, она забрала почти все свои вещи из дома. Гардероб, обувь, верхнюю одежду, книги, украшения, ленты, гребни… Даже покрывало с кровати, зеркало и ковёр домотканый и те забрала. Юля ещё Озаре рассказывала, что в общежитии пустые комнаты и нужно их самим обставлять. И хорошо, что Казимира такая вместительная. Столько она в неё закинула — не сосчитать, а та даже в размерах не увеличилась!

Оляна искренне полюбила свою коловершу ещё сильней.

В Змейлоре их поселили в общежитие на площади чуть поменьше, чем её комната в квартире в Яви. Вдвоём! Здесь почти друг на друге стояли две кровати, два платяных шкафа, общий письменный стол, две тумбы для личных вещей и несколько полок для книг. Полный аскетизм! Даже любимое кресло-качалка просто никуда не влезло! Ни-ку-да!

Летом Оляна брала Казимиру, уходила в сад, доставала качалку, книгу и читала под сенью деревьев. К фруктовым деревьям, похоже, как-то подводили тёплые жилы источников, чтобы плодоносили и не замерзали на высоте. В окрестностях росли яблони, персиковые, абрикосовые, апельсиновые, мандариновые и гранатовые деревья, ещё, вроде бы, хурма — её Оляна видела лишь в магазинах в виде плодов, но они были похожи.

Чтобы избавиться от излишне навязчивых и общительных парней-сокурсников, Оляна создавала временные зеркала изо льда, чтобы её не заметили. Или заметили не сразу.

Книги помогали уйти от реальности и принять случившееся. Просто на какое-то время притвориться, что нет ничего, кроме очередной захватывающей истории. Но всё имеет свойство заканчиваться. И, к сожалению, книги тоже кончались. И каждая книга сама по себе, и весь их запас.

Оляна ещё к окончанию школы в Себеже знала, что в Явь вернётся не скоро, так что перед выпускным скупила половину «Псковкниги», расположенной недалеко от их квартиры, ещё кое-что заказала на «Озоне». Благо в Казимиру можно прятать очень много всего.

К началу учебного года недочитанным остался всего один роман. Некстати Оляне вспомнилось, что она имела большие планы на Питер и его широкий ассортимент книжных магазинов и всяких букинистических лавочек. Но… не сложилось.

— Ты уже знаешь, что наденешь? — спросила Озара, отвлекая Оляну от мыслей, в которых она сидит под сенью почти поспевших мандаринов, укрывшись пледом, и читает последний оставшийся роман.

— Казимира, дай, пожалуйста, синий летник, расшитый жемчугами, который бабушка Зина и дедушка Остромир на семнадцатилетие подарили, и весь комплект к нему, — попросила Оляна и получила летник и две рубахи: нижнюю и «красную», расшитые жемчужинами барму, поручи, венец и сапожки, пояс и ленты.

— О… Классно, — выдохнула Озара, кисло посмотрев на Дымку, который исторг из себя всю одежды сестры большой кучей.

Оляна усмехнулась и погладила чёрные ушки своей коловерши. Казимира уделяла много внимания её нарядам и сама отлично знала, где у неё хранится гардероб и что к чему подходит. Возможно, потому что считала себя девочкой. К тому же в местные узкие шкафы только и влезало, что повседневная одежда на неделю максимум.

— У тебя был такой серебристо-белый летник, золотыми нитями расшитый, — вспомнила Оляна.

— Не взяла я его, — страдальчески вздохнула Озара. — Не помню. Вроде не брала. Ладно… сейчас я поищу что-то приличное.

— Если не найдёшь, подумаю, что есть у меня, — кивнула Оляна. — Схожу ещё до Ожеги, может, ей помощь с нарядом понадобится.

— Ага, — откуда-то из-под тряпок пробубнила Озара. — О…

Оляна уже вышла, не забыв прихватить с собой Казимиру. Впрочем, на стук Ожега не открыла.

«Нет никого», — ответила Казимира на молчаливый вопрос.

Оляна вспомнила о том, что сестра упоминала про ристальный зал. Вроде бы она хотела отправиться туда после завтрака в начале сваора, а сейчас уже кончалась обестина и скоро обед.

Чтобы скоротать время и не мешать Озаре собираться, Оляна вышла из общежития и, кинув плед, который выдала Казимира, на скамью у входа, решила почитать. Качалка была её личным, маленькой гаванью спокойствия, так что она не хотела, чтобы кто-то её видел.

Как назло, последний роман повествовал о мужчине-обманщике, который использовал главную героиню для каких-то своих неведомых целей и… Оляна с шумом захлопнула книгу. Прочитав множество романов, она уже могла с большой долей вероятности утверждать, что главная героиня останется с обманщиком, а у того найдутся какие-то важные причины, чтобы вести себя так, но…

Но…

Внутри потянуло болью и тоской.

Читать расхотелось. На яркой цветастой обложке был изображён светловолосый мужчина с сильными руками.

«Забери, потом дочитаю», — попросила Оляна Казимиру и вплелась пальцами в нежную шёрстку коловерши, пытаясь успокоиться из-за вновь нахлынувших чувств.

Оляна сознательно старалась не думать о Хозяине вод Амура. И о том, что всё это вообще было? Зачем? Почему? За что?..

Историю с Мишей она оставила в прошлом и легко забыла, потому что поняла и приняла, что он был не тем самым парнем, в которого она влюбилась. Да и дальнейшие поведение и отношение Миши буквально заставили её «открыть глаза».

Речной дракон — совсем другое дело. Оляна не знала, какой правды боится больше: что тот дух в теле Миши был искренним или что как-то обманывал её, используя человека. Да и что там за обман? Она сама себе всё придумала и надумала, а он лишь вёл её, влияя на чувства. Не было ни объяснений в любви, ни обещаний, ни даже поцелуев.

И это помимо того, что братьев вообще-то двое, но… Оляна знала, что тогда с ней был тот, который назвал себя Баем. В сердце от этих мыслей словно проворачивалась игла, как та, которая связывала их с Казимирой.

Не было никаких причин для обмана. Не стоит выдумывать оправдания ему и заочно прощать.

От окончательного расстройства спасла Ожега, которая буквально бежала в сторону общежития наперегонки с Модей. Смотрелось это до того забавно, что Оляна хихикнула.

— Ура! — подлетела Ожега, одновременно хватая и увлекая к себе, по дороге объясняя, что задержалась на тренировке, мылась с Василиском в горячем источнике, не знает, что лучше на себя нацепить и что вообще у неё с собой есть.

— Уф… — захлопнула дверь в свою комнату Ожега. — Озара уже собралась?

— Она в процессе, — усмехнулась Оляна, оценивая растрёпанный вид сестры.

После их демарша по поводу школы, одежды, косметики и краски для волос им пошли навстречу. Отец Ожеги имел чёрные волосы, а у её мамы-Анны цвет был русым. Такой средний между насыщено-тёмно-русой мамой-Ариной и светло-русой мамой-Алёной. Так что Ожеге тоже досталось что-то среднее от её родителей, а сестра, кажется, всеми силами хотела походить именно на отца. Так что после инициации и их с Озарой покраски мама-Арина замешала какие-то зелья и сделала волосы Ожеги более тёмными. Не совсем вороной, но почти. Так что сестра даже чуточку уступила насчёт длины — отрастила своё каре до плеч и на всяких важных мероприятиях в угоду матери носила венец с прозрачным платком, «чтобы не было видно кос обрезанных». У Озары же цвет волос тоже стал более насыщенный в рыжину и красиво отливал медью на солнце.

— Ты хотя бы что-то нарядное взяла? — спросила Оляна со вздохом, наблюдая за сестрой, которая стаскивала с себя тренировочный костюм. — Или только всё кожаное для занятия на мечах и стрельбы из лука?

Ожега на миг надулась и задумчиво посмотрела на Модю.

— Честно говоря, я в такой спешке покидала в него всё, что не помню…

Оляна вздохнула. Кажется, на обед они точно не пойдут.

* * *

Выпускной должен был начаться в начале поудани, под конец дня, так что за явовский час, до шестнадцатого удара колокола в трапезной, они с сёстрами вышли из общежития. Собранные, причёсанные-заплетённые и даже немного подкрашенные косметикой.

Из комнат тоже повыходили девчонки, а перед входом стояли кучки ожидающих парней. Ягира была права, сказав, что абсолютно всех девчонок пригласили на праздник. Будь здесь другие поступающие, их бы тоже пригласили те, кто остался без пары. Брат Иштана… Имя старшего Олта не запомнилось, с которым Оляна согласилась пойти, при знакомстве упомянул, что те, кто не смог найти пару, на праздник не приходят — кажется, что-то там связанное с местным духом или что-то такое. Учитывая это, местной студентке не завести парня и не найти жениха во время учёбы очень сложно. Старший Олт также сказал, что многие семикурсники уходят из Академии с будущими жёнами. В том числе и с младших курсов. А на вопрос Озары о том, что как же учёба, лишь пожал плечами и намекнул, что у девушек куча послаблений и в основном тут они в поисках лучшего кандидата в мужья.

Старший Олт стоял рядом со старшим Прутом, братом Ялома, которого выбрала Озара, они были в компании ещё чуть ли не десятка змеу, как будто надеясь, что Ожега тоже сделает выбор. Но сестра отделилась от них и подошла к стоящему в стороне наследнику Аспидов.

Оляна чуть рассеянно ухватилась за поданный ей локоть, так как старалась не упустить из вида Ожегу и её странного кавалера с «трогающим» взглядом. Они толпой, с остальными студентками и их провожатыми из змеу, двинулись ко входу в Академию. Как оказалось, сам праздник проходил не в трапезной, а в одном из больших залов-пещер довольно глубоко внутри гор. Им пришлось идти почти пятьдесят минут всё время вниз, прежде чем они добрались до места. Успели они буквально за пару долей до начала, и то в конце шли почти перебежками. Ожега со своим кавалером, кстати, уже были на месте, видимо, змеу где-то заплутали или Василиск знал дорогу покороче.

Народ сидел по обе стороны длинного подковообразного стола. Во главе располагались явно преподаватели с мужчиной по центру, в котором Оляна узнала ректора — видела его мельком пару раз.

Бабушка Зина говорила, что рассадка за княжескими столами обычно соответствует знатности, благородству, значимости и благу, которые люды или их род представляют. Кого-то могли отсадить отдельно от соклановцев и посадить поближе к князю или княжичам, чтобы показать особое благоволение, какому-то роду требовалось особое отношение, как тем же китоврасам с их специальными глубокими стойлами, чтобы они были на уровне остальных. В общем, обычно это было довольно сложно: всех рассадить так, чтобы никто не обиделся, чтобы всё было согласно статусу, уважению и всему прочему.

В данном случае рассадка оказалась, кажется, чуть демократичней. С обеих сторон от учителей выпускники и их девушки, ну или парни, а затем все остальные вперемешку. Оляне подумалось, что даже ей с разбега сложно определить статус их пары с Олтом, да и у сестёр получается не просто. Они с сёстрами княжны, наследницы рода Хранителя Беловодья, приглашённые гостьи, но ещё даже не учащиеся Академии, пришли с пятикурсником, третьекурсником и шестикурсником. Пятикурсник и шестикурсник — из местных кланов змеу, но точно не наследники. А зато третьекурсник — наследник и тоже из Рода Хранителя Беловодья. Вот куда их садить? Ожегу с этим Василиском только если на коленки к ректору. Та ещё задачка по домоводству за седьмой курс.

В итоге они с Озарой и ее кавалером на вечер сели почти напротив Ожеги и Яровзора на противоположной стороне «подковы».

В целом выпускной семикурсников мало чем отличался от пиров в Гнезде. Разве что было странно видеть столько совсем юных лиц. Юля, помнится, всё удивлялась, что народы Нави выглядят молодо, но она видела лишь внешность, а Оляна, несмотря на вид, как-то внутренне ощущала энергетику возраста, что ли. Впрочем, возможно, это ей досталось вместе со странным Даром слышать пересуды. До сих пор было радостно, что она научилась экранироваться от чужих сплетен. И теперь, скорее, сразу чувствовала эмоции и видела то, чего не видели другие. Возраст в том числе. С этим уже можно справиться.

Некстати вспомнилась та странная смесь нежности, волнения и страха, что на миг ощутилась от Бая, когда тот хотел с ней пообщаться в Питере. До того, как она попыталась от этого отгородиться, заморозив… Нет. На самом деле и такой Дар, как у неё, реально обмануть, ведь можно просто представить кого-то другого и выдать любые эмоции.

Оляна чуть встряхнулась и кивнула старшему Олту, который предложил ей что-то съесть. Да, они сегодня только завтракали, так что стоило поесть и отдать дань пище.

Здесь, в Академии, любили подавать овощные рагу с кусочками мяса, кушали много кукурузы в разном виде, начиная от просто отварной початками, заканчивая кукурузными лепёшками, в которые накладывали разные начинки: мёд, рубленую зелень со сметаной, овечий сыр, печёные яблоки и что угодно другое. А ещё тут ели столько чеснока, словно постоянно готовились ко встрече с вампирами из явовских романов.

Стол порадовал разным мясом, в основном бараниной, курятиной и крольчатиной. Также стояли блюда с запечённой рыбой. Оляна даже похвалила себя за предусмотрительность, что оставила Казимиру в комнате, и та не увидит, с каким наслаждением её хозяйка впивается в нежное мясо кролика. Но её Зверь был отнюдь не травоядным, так что после Инициации её потребности в мясе только увеличились.

Также в связи с празднованием дня урожая стол ломился от яблок, слив, груш и винограда как в сыром виде, так и в виде пирогов, булочек, печенья, повидла, варенья и всяких начинок для лепёшек, и в виде компота, сидра, сливовки и сливянки. Впрочем, последнюю пили исключительно парни и мужчины, это вино было гораздо крепче сидра, который пился так же легко, как медовуха. Хотя Оляна предпочитала компот или сбитень.

Спутник, старший Олт, пытался развлечь, показывал и рассказывал, кто есть кто, кто из семикурсников уйдёт с женой, кого как зовут, на каком курсе учится, какой предмет ведёт, но Оляна только угукала и кивала, пропуская информацию через себя и не стараясь что-то запомнить. Разве что про ректора приняла к сведению, что тот из клана Балауров, которые имеют вид оборота, похожий на Горынычей, но так как разделения сил с ними не проводили, они многоглавы. Ректор обращается аж в пятиглавого летучего Змея, ведь абы кого не сделают Змейлором, то есть старшим высшим оборотнем. И что зовут главу Академии мощно и грозно — Буреслав Ведагорович, и что он сын Северо-Западного Хранителя. Вряд ли старший, учитывая историю их Рода, но получалось, что Буреслав Ведагорович не младше их дедушек, а им больше тысячи лет.

Впрочем, больше, чем тысячелетний ректор, Оляну занимала сестра, которая сидела напротив и о чём-то оживлённо беседовала со своим… кавалером-провожатым. Ожега вела себя странно с первого появления этого Василиска, который предложил им защиту, а потом подкараулил сестру на поляне. Как и прознал, где она с утра любит тренироваться! Никогда спокойная и уравновешенная Ожега не вела себя так в присутствии мужчин. Да что там, она с папой-Боеславом и его дружинниками в походы ходила и не смущалась разных нахальных выходок. Редко ввязывалась в драки, но и не избегала навязчивых ухажёров. Могла дать отпор и чётко донести, что ей конкретно не нравится. В том числе и в школе Яви, где не было сословных различий.

Конечно, возраст уже подошёл… Им по восемнадцать. И для симпатии или первой любви самое время, но… Как же всё не вовремя!.. Её собственная история и первое чувство многому научили, и прежде всего тому, что бросаться безоглядно навстречу избраннику и своим переживаниям чревато.

Конечно, Ожега не из тех, кто слепо идёт на поводу чувств, они с сестрой разные, но…

Наблюдая за занятыми друг другом и никого вокруг не замечающими Ожегой и Яровзором, Оляна не могла подавить страх. Влюбиться теперь не то что недальновидно, а смертельно опасно!

— С вашей сестрой, княжной Ожегой, наследник Аспид… Он… — сказал старший Олт, видимо, проследив за её взглядом, и Оляна повернулась, чтобы услышать, что ей скажут насчёт Яровзора.

— С ним что-то не так? — Оляна мягко улыбнулась, как учила мама-Алёна. Старший Олт, кажется, испытывал одновременно приязнь и страх, но не направленный на неё. Скорее — на Василиска.

— О клане Аспидов идёт слава как о довольно агрессивных высших оборотнях и «пожирающих свой хвост», то есть ради власти не щадящих друг друга и родных. С их наследником тоже связана мутная история… — понизил голос Олт.

— И что это за история? — спросила Оляна, не дождавшись окончания театральной паузы.

— Говорят, что в десять лет он убил своего старшего брата. А как только подошло время Инициации, то его отправили сюда.

— То есть, несмотря на то, что он на третьем курсе, ему…

— Восемнадцать лет, — кивнул Олт. — На первом курсе он чуть не убил наставника. А на втором серьёзно ранил одного парня… из нашего клана. Грегор до сих пор хромает и не может… использовать оборот.

— А… почему? — удивилась Оляна.

— Яд василисков может разрушать магическую связь со Зверем. Поэтому они очень опасны, — серьёзно ответил Олт. — А те, кто себя не контролирует и имеет такие проблемы с головой, как этот Аспид, — тем более.

— О… и как же он? Как твой брат? Грегор, кажется? — Оляна почувствовала, как пальцы леденеют. Только усилием воли она прекратила «выброс ледяной магии».

— Он… стал кудесником, — траурно сказал Олт, словно это было равно «калека». И Оляна сразу вспомнила о Юле. Верно, Озара тоже говорила о том, что магия внутри никуда не девается, просто распределяется иначе. Видимо, с этим Грегором случилось что-то подобное. — Хотя уж лучше пусть будет кудесником, чем закончит как старший брат этого Яровзора.

Оляна поёжилась, сколько чувствовалось ненависти, злости и одновременно страха, почти животного ужаса от её спутника. Была ли Ожега в опасности рядом с Яровзором? Скорее «да», чем «нет». По крайней мере, сестру стоило предупредить. Но…

Сам выпускной Оляне, погружённой в раздумья, почти не запомнился. Они сначала поели, потом ректор сказал речь выпускникам. А после куда-то все пошли, заставив «вынырнуть» из тяжких дум.

— Куда мы? — спросила она шёпотом у Олта.

— Подносить дары Хозяйке, — также шёпотом ответил её спутник.

«Какой Хозяйке?» вопрос не стоял. Наверняка здесь имелся свой дух горы, какая-то богиня или горная нимфа. Место точно было живым во всех смыслах. Оляна чувствовала это. Иногда ей даже казалось, что из камней кто-то напевает.

Они организованной толпой вышли, спустились ещё ниже. Оляна упустила из вида Ожегу и Василиска, те где-то отстали.

— Хозяйка Бейлор — богиня Карпат, под её покровительством находится Академия Змейлор. В истории Академии написано, что находится она «во чреве Бейлор». — услышала Оляна, как вещает спутник Озары, с которой они пошли рядом. — Именно благодаря ей Академия мигрирует, и выход в Беловодье есть лишь дважды в год.

— Мигрирует? — удивлённо переспросила Озара.

— Ну конечно, — деланно засмеялся старший Прут, какой-то родственник Ялома. — Академия Змейлор погружается в Навь и даже задевает Правь.

— Поэтому отрезаются все долги? И настолько сильны магические источники? — спросила Озара.

— Именно, — голос Прута звучал довольно.

Они некоторое время петляли, прежде чем дойти до алтарного зала. То, что это алтарь, у Оляны сомнений не возникло. Он был выдолблен в скале, и на высоту до полутора метра от пола поднималась широкая чаша-стол для жертвоприношений.

— Хозяйка Бейлор! Мы пришли воздать тебе почести и одарить за лето уходящее и лето наступающее. Благодарим за милость твою, дом наш, защиту и покровительство, — ректор провёл ладонью по каменной чаше, и запахло кровью. — Выпускники, вручайте свои дары!

Оляна увидела, как на скале над алтарём проступает женская фигура с чёрными волосами. Но, посмотрев вокруг, поняла, что эту фигуру снова видит лишь она. Богиня, которая наблюдала за тем, что по очереди складывают в чашу, подняла голову, и Оляна тихо ахнула, понимая, что местная богиня слепа — на глазах её были бельма.

— Каждый преподносит в дар богине свою самую лучшую работу, которую смог сделать за семь лет в Академии. Это благодарность за те знания и умения, которые тут постиг… — услышала Оляна пояснения для Озары.

Затем семикурсники подводили к алтарю девушек и надрезали им ладони.

— Испрашивают дозволения забрать избранниц с собой до окончания срока, — бубнил Прут на ухо Озары.

Крови для «разрешения» на вид потребовалось больше, чем дал ректор, некоторые девушки даже лишились чувств.

В конце ритуала алтарь вспыхнул пламенем, а та слепая богиня пропала.

— Жертва принята, — выдохнули рядом и Олт, и Прут, и, кажется, все остальные.

Внезапно за алтарём появился проход, через который семикурсники и их спутницы, что приносили в дар кровь, вышли как будто куда-то сразу на улицу. Оляна заметила какие-то огни и дома. То, чего точно не могло быть на этой горе.

— Стой, нам туда пока нельзя, — остановил Оляну, которая потянулась тоже пойти за толпой, её спутник. — Это лишь для тех, кто покидает Академию. Нам сюда. Идём…

Они довольно быстро вышли в трапезную, в которой собрались все остальные ученики, кто не попал на «выпускной».

— Вышли? — спросил их кто-то, как только они переступили порог трапезной.

— Все вышли! — ответили хором Олт, Прут да и все остальные, кто пришёл с выпускного.

Отчего-то ответ вызвал бурную радость, крики и даже ликование учеников. На них кинулись толпой и словно живой рекой их вынесло на улицу, на поляну перед их общежитием, где оказались накрыты столы. Тут же зажгли огромные костры, начали играть на музыкальных инструментах, стреляли искрами вверх, словно фейерверками. Кто-то увлёк Оляну в танцевальный круг хоровода, и она ощутила что-то… Какое-то сродство с этим местом, этими людьми, с кем она будет учиться следующие семь лет. Показалось, что всё это продолжение ритуала и в костре танцуют огневицы, как у них на день Числобога.

В общем, выпускной перетёк в какой-то стихийный праздник для всех, кроме самих виновников торжества.

— Что происходит? Почему все так радуются? — спросила Оляна у Ягиры, с которой её свёл кружной местный танец.

— Не знаю, — ответила та, улыбаясь. — Наверное, это просто местная традиция. Кончился учебный год, а послезавтра уже начнётся испытание новичков.

— Что за испытание? — спросила Оляна.

— Прости, не могу сказать, — покачала головой Ягира, — но ничего не бойся, — и они снова поменялись партнёрами.

Оляна отыскала взглядом Ожегу, сестра веселилась, отплясывая со всеми, за руку её держал Василиск, с которым, похоже, никто не рискнул меняться парой.

Сердце пропустило удар, а затем зачастило. Оляна не припомнила, чтобы Ожега с кем-то ещё выглядела такой расслабленной, мягкой и почти нежной. Такой весёлой и счастливой. И тут ей вспомнилась прабабушка Кострома, у которой что и было, так это несколько лет счастья с любимым человеком. Возможно, эти семь лет отсрочки они получили именно для этого? Чтобы познать счастье без оглядки на то, какое из этого счастья выйдет горе…

Глава 14

Авсень

— Вот мы и добрались, — сказала их сопровождающая, и Юля во все глаза начала разглядывать местные достопримечательности.

Небесный Город оказался очень необычным. Он располагался на нескольких соседних горных «пиках», точнее, этаких каменных островках — относительно плоских вершинах в несколько ярусов, которые соединялись друг с другом подвесными мостами и выдолбленными в камне лесенками. Иногда на одном таком «островке» жило всего несколько семей, а иногда стояла целая деревня на сорок домов. В центре этой необычайной постройки тоже на большом «каменном острове» находились торговая площадь с базаром, библиотека, фонтан, небольшой парк с качелями и та самая «церковь» с колоколом, которая отбивала время. На центральном острове располагалось и длинное здание местной администрации: в Небесном клане был Совет Родов, так что там, видимо, заседали для принятия решений. Ну и, пожалуй, это всё, что тут имелось, кроме мощёной камнями мостовой и огромной площади. Но местные дороги точно вели сюда.

Все дома и строения в Небесном городе оказались каменными. По дороге им рассказали, что как строительный материал дерево здесь наиболее ценное, так как его сложнее доставить наверх, поэтому чаще всего его пускали на внутреннюю отделку помещений, и то лишь тонкие брёвнышки — Юля видела что-то подобное в доме у Главы Рода Сирин. А почти все широкие деревянные доски шли на строительство и ремонт подвесных мостов, связанных из толстых канатов.

Конечно, большая часть жителей здесь была летающей, но дети, гости, работники или какая-то поклажа делали оборот не самым удобным выбором в передвижении по Небесному городу.

По крайней мере, Юля, Добрынка и ещё несколько девочек-подростков, которые их сопровождали, прошли именно по мосту. Точней, мостам. Город и правда парил в небесах, так как по высоте располагался выше облаков и внизу всё покрывал белый туман.

На площади оказалось очень много народу, там стояли столы с чем-то вроде выставки урожая: снопы со злаками, кажется, пшеницей или рожью, вроде бы овёс, тыквы, бочонки с мочёными яблоками, бочонки с солёными огурцами.

Прямо на мостовой на костре варили что-то похожее на кашу, которой угощали всех желающих. Правда, нужно прийти со своей тарелкой и ложкой.

Народ прогуливался, общался, угощался кашей.

— Пойдёмте на базар! — всплеснула широкими рукавами одна из сирин-подростков, которые были с ними. — Там купцы приехали, всякого товару навезли.

Базар представлял собой прилавки вкруговую по площади. Тоже каменные, но с крышей из соломы или, может, рогоза.

С краю столпилось большое количество народа. И, конечно же, их с Добрынкой потянули туда. Да и Юле стало любопытно, что там за «чудо-чудное, диво-дивное⁈ Волшебные облака из далёкой Бхаратаварши», которое громко объявляли.

Возле гигантского казана с крышкой столпилась ребятня, да и взрослые, и когда Юля подошла поближе на возгласы, уже по запаху поняла, что там жарят… попкорн. Только казан какой-то магический, с подогревом, так как не было у весьма загорелого торговца с хитрым прищуром никакого костра или печки. Открыв крышку под аханье толпы, торговец деловито полил раскрывшиеся зёрна кукурузы ярким сиропом или, может, мёдом с какой-то краской, всё смешал, а потом складывал попкорн в бумажные кульки, причём очень уж похожие на те, в которые складывали попкорн в автоматах, даже красные полоски на них имелись, — и продавал кулёк за медную монетку. Расхватали у него весь казан.

— Это так вкусно, — Добрынка купила себе кулёк и хрустела попкорном. — Сладко.

— Можно попробовать? — попросила Юля и, дождавшись кивка, взяла один вздувшийся шарик.

На вкус был как обычный сладкий попкорн.

— У вас что, кукурузы не растёт, что вы так попкорну удивляетесь? — спросила Юля провожатую, которая тоже купила кулёчек.

— Кто растёт? — полюбопытствовала Добрынка. — Кукуруза? А… Это же такие початки жёлтые и с мохнатками, да? Вроде её только на юге выращивают. Кашу с неё варят. Жёлтую такую.

— Да, привозят иногда кукурузу, — согласилась с Добрынкой их юная спутница. — Её мы варим початками и с маслом кушаем. Сирины кукурузу уважают. А бабушка ещё как яблоки её мочит, и вкусно потом зимой поесть.

— В общем, попкорн этот, чудо из Брахата-чего-то-там, это кукурузы семечки. Высушенные и нагретые, — сказала Юля. — Для того чтобы такой казан сделать, как у того торговца, наверное, двух початков хватит. Только надо крышкой закрывать на три-четыре минуты, там взрывается всё, оттого что семечки раскрываются в это ваше «облако».

— А что такое минуты? — громким шёпотом спросила у Добрынки мелкая сирина.

— Что-то мудрёное, кудесническое, — ответила Добрынка.

— Минута… это две части, — припомнила соотношение местного времени к человеческому Юля. — Примерно. Так что греть зёрна нужно семь-восемь частей. Понятно?

Сирина неуверенно кивнула, а Юля вздохнула, но не стала развивать тему. Они направились по остальным прилавкам, разглядывая товар.

Что сказать… Ярмарка и есть ярмарка. Штучные изделия за дорого. Сирины, как сороки, оккупировали лавки с украшениями. Но, кажется, больше толпились, чтобы посмотреть на себя в небольшое зеркало, которое как великую ценность держал молодой помощник торговца.

Юля выдохнула, когда увидела, что в ходу знакомые ей чеканные монетки из зачарованного золота, серебра и меди с трёхголовым Горынычем на обороте. Такими расплачивались подруги и немного наменяли и ей. В сумме у неё оказалось денег примерно на две с небольшим тысячи рублей, что равнялось одному малому золотому, размером как старые десять копеек, пятнадцати серебрушкам такого же размера и восьми медякам, которые были как рублёвые монетки. Девчонки говорили, что есть ещё большой золотой, но он не особо в ходу, тяжелее и стоит намного дороже — в районе пяти тысяч рублей монетка. На местном рынке больших золотых Юля тоже не заметила. Тогда она вообще не предполагала трат — магазинов возле Гнезда не имелось. Больше просто хотела оставить что-то ценное на память.

Девчонки также рассказывали, что в Беловодье монеты отличаются изображением удельного князя или Хранителя удела на обороте. Ещё форма у каждого своя, например в Восточном уделе мелкие монетки с дырочкой посерёдке, как у китайцев вроде бы, а где-то монетки не круглые, а прямоугольные. Но номинал во всём Беловодье примерно соответствовал, и расплатиться выйдет любыми деньгами. И получить на сдачу — тоже любыми, так что стоило проверять и знать, у кого что, чтобы не обманули. Получалось, что в Беловодье с «валютой» дела обстояли примерно как с монетами «евро», у которых своя оборотная — «национальная сторона», а в остальном вроде бы там тоже монетки одинаковые. У Греции, например, одна из монеток со сценой похищения Европы Зевсом. У Италии — Колизей. Даже у Ватикана есть свои монетки. Об этом как-то мама рассказывала, которая последние два с половиной года проработала у пограничников.

Ну а магическим методом можно было коснуться монеты магией, и она должна сверкнуть нужным цветом — в каждом уделе тоже своим. Их Северный, например, сверкал белым. Магии на это требовалось немного, и даже здесь Юля заметила у торговцев на шеях специальные заряженные магией амулеты для проверки денег.

— Что-то приглядела? — неожиданно спросил Юлю кто-то, и, обернувшись, она увидела Альдону — главу Рода Сирин.

— Нет… Ничего, — отступила от прилавка Юля. Она теперь даже не знала, стоит ли тратить единственные деньги, которые у неё есть. Хотя и собрала с собой всякие тетради, которые успела купить для лекций, но хватит ли их на целых семь лет? Что-то подсказывало, что нет.

И что вообще может понадобиться в Змейлоре? Шариковых ручек у неё на семь лет точно не хватит, там всего три штуки во всей комнате нашлось. А писать чернилами — то ещё удовольствие. Юля пару раз пробовала, и это был ужас. Даже с применением закрепляющей магии, которую она в тот самый раз учила, всё растекалось, и это не говоря о том, что у неё навыка каллиграфии с помощью пера вообще не имелось. Выходило до ужаса коряво, с кляксами и проколами бумаги. Конечно, в Беловодье уже маленько шагнул прогресс, и там писали хотя бы не гусиными, а металлическими перьями, но такими, кажется, писали ещё в Царской России. Даже девчонки притащили домой автоматические перьевые ручки типа «Паркеров», чтобы не макать писчий инструмент постоянно в чернильницу. Может, у них найдутся с собой запасные? Да и при всём желании на этом рынке она ничего подобного точно не купит.

В голову вдруг пришло и то, что и до этого её письмо прочесть могли только девчонки. Потому что письменный русский в Беловодье отличался ещё больше, чем устный. Букв там точно было больше. Гораздо больше. И правила странные. А как тогда учиться? Сдавать какие-то эссе или что там, курсовые?

У Юли даже голова закружилась от осознания того, во что она ввязалась.

А как насчёт запасной «аутентичной» одежды? У неё с собой была лишь обычная. Ну и наряд, который ей презентовали. А что, если в обычной человеческой одежде как-то совсем неприлично ходить среди местных диких оборотней? Или придётся постоянно какую-то иллюзию на себе держать, чтобы не стать там лох лохом?

— У меня… даже ниток нет, если вдруг надо будет одежду залатать, — вспомнилось Юле. — Я в спешке собиралась и как-то… — Она пожала плечами. Да у неё не только ниток не имелось… По сути, ни обуви толком, ни… прокладок. А за семь лет-то сколько их может понадобиться? Сотню пачек? А у неё и замены такой нужной вещи и нет. Хоть какие-нибудь вата и тряпки. Хотя от того, что с нормальных прокладок придётся перейти на вату и тряпки, по спине прокатилась мерзкая дрожь. Это и так-то не самый приятный период в жизни, а так…

— Род Сирин будет рад помочь собрать тебя, — кивнула Альдона, чем привела в себя хватающую ртом воздух Юлю, и, словно крейсер через льды, пошла сквозь толпу у прилавков.

* * *

Сирины купили Юле прилично, по крайней мере всякого необходимого на первое время, и пообещали ещё дать из дома всякого, так что от сердца малость отлегло. Она не станет в Академии «сироткой» или «странной», ну, может, и станет, но точно не из-за одежды или обуви. Узел с купленными вещами отправили в родовое гнездо, так что Юля продолжила гуляния с более лёгким сердцем.

Внезапно послышались звуки дудочки, гуслей и бубна.

— Идём-идём, на Красной площади скоморохи! — потащила их с Добрынкой юная сирин-провожатая.

— Красная площадь? — удивилась Юля. Ну… Потому что для неё была одна Красная площадь. Та, что в Москве.

— Так место называется, которое Солнцу лучше всего видно. И все вопросы там решаются. И гуляния там справляются, — пояснила ей Добрынка.

— Ого! Это что, факир? — удивилась Юля, увидев человека, точней, скорее всего, люда, который выпустил изо рта огненный шар. Хотя это мог быть какой-то маг или оборотень. Озара, кстати, тоже могла в людском обличии выдохнуть огонь, но не в таком количестве, скорее «огненный плевок» после долгой концентрации. Но могла. У Юли с огнём складывалось всё не столь хорошо, она, скорее, была магом воздуха и воды. Эти стихии поддавались влиянию лучше всех. Так что максимум, что она могла сделать с огнём, — это потушить свечку. Даже зажечь её не выходило. И то, уверенности в том, что это именно управление огнём, а не воздухом и созданием вокруг огня безвоздушного пространства, у неё не имелось.

— Огнетворец, — хихикнул кто-то рядом. — Пышет жаром, как Змей Горыныч и потомки его.

Юлю утянули к голосившему частушки парню, вокруг которого ухахатывался народ.

— Девки шустрые пошли,

Меня в капусту завели,

Ай-люли-люли…

Испекли мы пироги…

Ай-люли-люли…

Потерял я там портки!

Добрынка засмеялась и захлопала местному юмористу-стендаперу, хотя Юля вообще не поняла, что смешного.

— А при чём тут портки и капуста? — спросила она у Добрынки на ухо, и сестра удивлённо посмотрела на неё. — О… портки — это же штаны, да? Смешно, потому что штаны потерял?

Добрынка чуть покраснела, покосилась на народ и решительно вывела Юлю из толпы вокруг скомороха или Петрушки? Его как-то так звали, упрашивая ещё потешить.

— Есть капустные вечера, там… парни и девушки, у которых нет семей, капусту строгают. На засолку. Но часто там девушки парней совращают, чтобы мужа хорошего найти, проверяют, бывает, что там у него… в портках, — немного сбивчиво, пламенея щеками, пояснила сестра.

— Э-э… — протянула Юля, хихикнув. — А-а… Вон оно что. Тогда понятно. Частушки почти эротического содержания…

— Это что… — чуть расслабилась Добрынка. — Слышала бы ты, что на второй день свадьбы поют! Вот там вся срамота! — сделала большие глаза сестрёнка, и Юля засмеялась, вспомнив один случай позапрошлой весной. В первый год ещё, как она попала в Беловодье.

Она тогда вместе с сёстрами ездила по их верви, в ближайшие деревни, чтобы передать рассаду на посев. Бабушка насадила столько кабачков да тыкв, что у неё половина рассады осталась — целых два ящика. Юля про это обмолвилась, и Оляна предложила в ближайшей деревне высадить да попросить приглядывать. Мол, если понравится это их крестьянам, то и будут сами садить. К тому же хотелось им посмотреть, как магия повлияет на растение из Яви. Тогда даже наставница Алёна подключилась, посчитав, что это неплохой эксперимент или вроде того, так что пришла к бабушке, выкупила рассаду и переправила её в Беловодье. А они уже съездили в вервь. Тогда ещё Юля вспомнила, что на истории им про картошку рассказывали, как крестьяне ели «помидорки» с кустов да травились. В общем, кому отдали, инструкции выдали полные. Когда зреет, когда есть, как хранить, да что с ней делать надобно. Треть урожая в Гнездо, остальное себе оставить можно. Тыквы какие-то особо красивые уродились, яркие, оранжевые, с красивой толстой мякотью. Их потом чуть ли не как арбузы или дыни ели местные крестьяне. Прямо сырой. Хотя в дальнейшем и пекли, и варили, и что-то вроде цукатов делали, а то от сырого-то сока тыквенного кожа шелушиться. Так им вроде приспособились пятки мазать. В общем, тыква тогда в народ ушла, даже в Небесном городе Юля тыкву увидела. Впрочем, непонятно, была ли это тыква та самая или своя какая-то. Всё же сообщения между крестьянскими деревнями не такое и быстрое. А кабачками то ли скотину кормили, то ли что, но вроде тоже оценили. Главное, что тыква, что кабачки хранятся какое-то время. Да и можно их почти на чистый навоз посадить — только поможет ему перепреть.

Так вот, на обратном пути, как они с верви возвращались, уже темно стало. Долго объясняли, что да как, да на несколько деревень раздали рассаду. Одну штуку в одни руки буквально. И вот едут они, никого не трогают, как вдруг песню слышат, заунывную такую и странную. И в квакающей и стрекочущей ночи мужские голоса разносились далеко, отчётливо, перекликались и вторили друг другу, как лай дворовых собак или вой весенних котов. Они остановились и прислушались.

«Жарким я огнём пройду-у-усь, обласкаю все холмы твои и каждую впадинку-у…»

«Плуг свой загоню в борозду твою-у, и пройдусь ровнёхонько да гладенько-о…»

«В целину вобьюсь, да взобью как след тебя непахану-у…»

«Пропашу взад, да вперёд тебя родну-у-ую…»

«В пышном чреве твоём своё семя оставлю-у…»

— Это что за порнография? — шёпотом спросила Юля, разобрав слова.

— Крестьяне поля пашут, — ответила Озара. Тоже шёпотом.

— А чего так? — Юля даже слов подобрать не смогла под определение.

— Так весна же… — ответила Оляна.

— Я не о том. Знаю, что весной поля пашут. Но почему ночью и зачем… такое петь?

— Это часть обрядов на плодородие почвы и богатый урожай. Лучше не подходить и не мешать… — Озара тронула поводья, и они поехали дальше.

— Ага, они же там реально «семя сеют», землю удобряют. Так что дело серьёзное. В эту пору в поля к мужикам лучше не соваться, — хмыкнула Ожега.

И как раз они выехали к озеру и увидели на той стороне поля. С мужиками, которые пели. Реально голыми.

— Ой… — пискнула Юля.

— Так, ежели смутим их и у них ничего не получится, то земля не родит урожай, — сказала Озара, и они пошлёпали по воде совсем медленно, буквально покрались.

— И они там это…

— Угу, руками работают в поте лица, — прыснула Оляна.

Они смущённо похихикали.

— Смех-смехом. А Матери-Сыра-Земля по нраву эти обряды. Любит она, когда к ней с нежностью да лаской, с любовью да уважением.

— Да тут гарем мужиков в полях… ублажает.

— И чем лучше ублажают, тем щедрее Мать-Сыра-Земля. Считается, что самые большие урожаи у самых ласковых да нежных мужчин, мол те лучше других знают, как женщину уважить и уговорить.

— Уж мальчишек на такое ответственное дело не пошлют, только состоявшихся мужчин, глав семьи и отцов многодетных. Кто женщину вкушал. И знает, как начать дело и закончить. Чин по чину, честь по чести, — тогда было совсем непонятно, прикалываются над ней сёстры или там всё реально так и есть. Хотя… краем глаза Юля всё же подглядела, что там за «пахота» такая, и вспомнила, что вроде также и в постели это иногда называют. Наверное, не зря.

* * *

Авсень в Небесном городе праздновали до самой ночи. Ещё горели костры, плясали хороводы, пели песни. С ней знакомились, кивали, танцевали, разговаривали, правда, она снова почти никого не запомнила. Хотя с самого начала от этого путешествия она не ждала ничего хорошего, Юля была благодарна за то, что оно позволило повидаться со всеми своими дальними родственниками, лучше понять, откуда она родом и то, как жила и росла её прапрабабушка — Авдотья Лебедь Белая. Про неё Юля даже в Яви нашла упоминания и легенды. Это оказалось волнительно. К тому же глава Рода — Альдона — оказалась родной сестрой Авдотьи. Младшей. Но они были знакомы и вместе росли. Юля каждый раз забывала, что оборотни и вообще местные живут гораздо дольше.

* * *

Ранним утром следующего дня, ещё до восхода солнца, к «островку» сирин прилетели несколько парней-оборотней. Целых восемь. Среди них были и знакомые Юле Лучезар и Семибор.

Чемодан Юли, который она выкатила к парням, грохотал колёсиками по неровностям и камешкам.

Арина помогла ей с вещами и на всё наложила уменьшение, правда, местное уменьшение не как в «Гарри Поттере», что контейнер, становится как спичечный коробок, нет, уменьшение было ровно в два раза. Ни больше ни меньше. Немного, но лучше чем ничего. Вот только Юля начала переживать, что магия развеется и её «чумадан» просто лопнет. И каждый раз, как его чуть подкидывало на камешке брусчатки, внутри ёкало.

Кроме чумадана и рюкзака получился ещё и огромный узел с вещами от клана Сирин, у Добрынки, кстати, тоже вещей прибавилось. И это с учётом того, что Юля тоже наложила на них уменьшение. Но вот если по поводу уменьшения Арины у неё ещё была какая-никакая, но уверенность, что ещё сутки оно продержится, то насчёт своего имелись здравые опасения.

В общем, они с Добрынкой на сетке еле уместились между своих баулов, а парни с ухмылками начали переглядываться, когда Юля, немного нервничая, сказала, что это всё у неё точно — очень нужное.

— Перелёт будет долгим. Но мы успеем, — утешили их парни перед отправкой. Оказалось, что они в людском облике надевают на себя что-то вроде упряжи.

На этот раз при свете дня удалось разглядеть и огромную, в человеческий рост, хищную птицу вроде орла, в которую обернулся Семибор. И ту чудовищно-огромную крылатую… наверное всё же собаку, а не льва, в которую обратился Лучезар. Вместе с ними в «упряжке» сети взялся ещё один Финист, похожий на Семибора. А остальные, видимо, семарглы, превратились и улетели раньше. Добрынка сказала, что они по дороге точно поменяются, так как до Бармии лететь далеко.

Сети рывком вздёрнуло, и Юлю толкнуло к сестре. По мере того как они поднимались всё выше, стало прохладнее, а ветер начал задувать сверху, и Юля с Добрынкой укутались в одеяло плотнее и прижались друг к другу, согреваясь.

Вид гор, утопающих в нереально пушистых облаках, наполнял душу восторгом. Словно весь мир был как на ладони и у твоих ног. Зрелище, от красоты которого сердце пело и заходилось в груди тоскливой радостью.

С этими мыслями Юля уснула.

Глава 15

Решение

Вчерашний праздник закончился под утро. Ожега проснулась от гоготания Моди, который пытался разбудить её на обычную утреннюю тренировку.

Вчера Ожега ещё и попробовала местного вина из слив и из персиков, так что в голове слегка шумело.

— Модя, я только час как легла, — пробурчала Ожега, — посплю… Отстань.

Она прикрыла глаза, в голове замельтешили куски воспоминаний о вчерашнем празднике. Яровзор… Который вчера рассказывал ей про учителей, что сидели за столом. Ректор, оказывается, сам выступает наставником для особо сложных случаев и являлся наставником для Василиска. Ожега подумывала, что их случай точно ординарным не назвать и что заполучить такого наставника будет удачей.

А потом, когда все танцевали у костров, было здорово танцевать и держаться за руки. Несмотря на то, что танец предполагал обмен партнёров, Яровзор её так и не отпустил, и это оказалось… как-то. Приятно.

Ожега замерла, выдохнув.

Она что?

Она…

Этот парень ей?..

Нравится?

— Нет-нет-нет, — Ожега подскочила как ужаленная и ринулась в ванную комнату, включая душ. Из-за горячих источников холодная вода не была ледяной, как в колодцах, а скорее дряблой, но всё равно чуть освежила и избавила от головной боли.

Когда влюбилась Оляна, это всё закончилось очень плохо. Ожега до сих пор помнила тот ужас, который она испытала, спасая сестру. Сейчас… Ни на какие глупости у них нет времени. Надо много работать, чтобы спастись от Ящера и не угодить в вечный гарем. Если она будет отвлекаться на всяких парней… то, может, не справиться. И так-то всё под вопросом, а тут думать о ком-то ещё, испытывать приязнь, волноваться за кого-то. Размякнуть. А потом ещё разбить чьё-то сердце или подвергнуть смертельной опасности. Нет.

— Нет, — вслух сказала Ожега. — Нет, — произнесла она уже более твёрдо. — Нет. Этого не будет.

Ожега вышла из ванной комнаты и надела тренировочную одежду. Её коловерша нагло дрых на пустующей кровати, сложив голову под крыло.

— Модя! — скомандовала Ожега. — Пошли на тренировку! Я передумала.

Заспанный гусь вынул голову, сонно посмотрел на неё, встряхнулся и важно, вперевалочку последовал следом. Ожега направилась к своей полянке и неожиданно встретила там Яровзора.

— Я ждал тебя, — сказал он, улыбнувшись. — Сегодня ристальный зал точно до обеда свободен…

— Уходи, — глухо ответила Ожега.

Кажется, Яровзор изменился в лице, хотя очки это почти скрыли.

— Что случилось? — встревожено зазвенел его голос, и он сделал шаг к ней, словно хотел обнять или коснуться.

Ожега отпрянула. Она не даст слабины. Лучше сейчас нанести рану, чем потом убить.

— Прости. Нам не стоит общаться. Уходи, Яровзор.

— Если тебе что-то наговорили про меня…

— Просто уходи и больше со мной не разговаривай, — Ожега развернулась, чтобы скрыть глаза, которые внезапно защипало, словно она вот-вот заплачет. Внутри было ощущение, что она проглотила камень. — Я не могу с тобой общаться.

— Но почему? — тихо спросил Яровзор.

— Почему?.. Почему⁈ Потому что у меня есть жених! — резко развернулась Ожега, разозлившись. На себя. На Василиска. И на всю ситуацию в целом. — О котором ты прекрасно знал! Вчера ты просто сопроводил меня на праздник. Точка. А теперь уходи, мне нужно заниматься.

— Вот как… — опустил голову Яровзор. — А если я не уйду?

— Тогда ты пожалеешь, — холодно сказала Ожега, протягивая руку, в которую сразу лёг меч. Она крутанула клинок и встала в стойку. Она приняла решение и будет ему следовать.

Яровзор чуть поколебался, а потом пожал плечами и всё же покинул поляну. Ожега начала обычный комплекс, старательно изгоняя все лишние мысли.

* * *

В трапезной на завтраке почти никого не было. Озара решила отоспаться, и с Ожегой пошла лишь Оляна. Сестра мялась, как будто хотела ей что-то сказать, но никак не решалась.

— Ох, — чуть поёжилась Оляна и покосилась на стол, где сидел сейчас уже четвёртый курс. С уходом выпускников все передвинулись, и они остались за столом первокурсников почти в одиночестве. — Он так смотрит… Этот его взгляд словно трогает.

— Трогает? — удивилась Ожега и, покосившись, поняла, что это сестра про Яровзора, цедящего травяной чай.

— Разве ты не чувствуешь? — удивилась Оляна. — Когда он смотрит, то словно касается ладонью. Озара тоже такое ощущала. Взгляд-прикосновение.

— Нет, чтобы как прикосновение — нет, — помотала головой Ожега.

— Ты с ним… — осторожно завела разговор Оляна, вспыхнув щеками.

— Нет. Я не с ним, — жёстко, резче, чем требовалось, ответила Ожега. — У меня нет времени на это.

— Да? — моргнула сестра, чуть приоткрыв рот. — О… Просто вчера… Я подумала…

— Вчера это вчера. Маленькая слабость, которая больше не повторится.

— Ты уверена, что он… Что он понял твоё «нет»? — снова вздрогнула Оляна, и Ожега поняла, что Василиск продолжает её «трогать». — Просто те парни, с которыми мы пошли на вечер с Озарой, из кланов змеу, они рассказали много… Ну, в общем, они его не очень-то любят. Но, вроде бы, был какой-то случай со смертью его брата, в котором Яровзор то ли виноват, то ли что. Оказывается, ему всего восемнадцать, и его отправили сюда вместо Инициации. А ещё… Оказалось, что яд Василиска в истинной форме может уничтожить связь со Зверем. Яровзор, похоже, сделал это с одним из змеу, каким-то Грегором, и тот перестал быть оборотнем. В общем, это я к тому, что он может быть опасен.

— Горгоны имеют природную защиту от яда и взгляда василисков, — вдруг вспомнилось Ожеге то, что давно крутилось в голове, но никак не желало вспоминаться. — А я всё же на четверть Горгона.

Давно, ещё когда она была маленькой и гостила в «Клубке Змей», она краем уха слышала об этом от кого-то.

— Тогда хорошо, — выдохнула Оляна, чуть улыбнувшись. — Хотя я… Не важно…

Ожега кивнула и быстро доела завтрак. Сегодня, скорее всего, ещё прибудут новички. Ходили слухи, что с поступлением всё не так просто. И их учёба начнётся после испытаний на зачисление.

— Хочешь погулять со мной? — спросила Оляна. — Я обычно хожу в сад и прячусь там. Читаю книги.

Ожега покосилась на стол четверокурсников и согласно кивнула. Вновь пересекаться с Яровзором она пока была не готова. Так что Ожега использовала Дар, чтобы перетащить их с Оляной и коловершами к ближайшему фруктовому саду. Оляна озорно улыбнулась и создала что-то вроде тонкого ледяного купола.

— Это?.. — присмотрелась Ожега. — Какое-то сокрытие?

— Я назвала это ледяным зеркалом. Немного магии и чуть физики. Но так нас не скоро найдут, потому что издалека не увидят, — хихикнула Оляна. — Пойдём, тут есть хорошая полянка.

Казимира выгрузила на этой самой полянке здоровенное кресло-качалку, которое было в покоях Оляны когда-то, и Ожега лишь подивилась, так как сама не догадалась взять мебель. Оружие — да, а чтобы мебель — нет.

Они смогли разместиться на качалке вдвоём, обнявшись, укрывшись пледом из запасов Казимиры, и сестра молча гладила её по голове, пока Ожега не уснула, убаюканная мерным покачиванием и теплом.

Когда она проснулась, то тяжёлый камень, что лёг на сердце, стал гораздо легче. Это юные девочки в Яви могли считать, что на каком-то парне жизнь закончена, а у них есть всё время мира, которое следует использовать с умом. Если Яровзор её дождётся, то так тому и быть, а если нет, значит, правильно отсекла это увлечение.

— Вот вы где, — на поляну вышли Дымка, а за ним Озара, — еле вас нашла.

— Мы тут отдыхали, — ответила Оляна.

Озара посмотрела на Ожегу, которой никуда не хотелось уходить из объятий сестры, на Оляну и вздохнула.

— Поня-ятно… А я хотела предложить нам полетать. И всё же разобраться с оборотом. Тем, тройным. Из-за чего он происходит и всё такое прочее. Один из предметов, который всем нам нужно взять, это оборот. Но расписание пока не вывесили. Ягира сказала, что когда она в прошлом году прибыла, то первую неделю у них было что-то вроде «истории Беловодья», общие сведения про кланы, заполнение заявок и ещё что-то вроде коротких пробных уроков, где объясняют, что будут проходит на том или ином предмете. Ну, там они вроде есть и у старших курсов, но уже следующие ступени. Оказывается, что тут можно лишь четыре дисциплины изучать с начала, и набор следующей возможен, если получишь достаточный балл по усвоению материала.

— Всего четыре? — удивилась Ожега, а Озара так и вовсе казалась подавленной. Наверняка сестра планировала штурмовать местный гранит науки с первого курса.

— Да. Тут система тройных ступеней, — кивнула Озара. — «Общая ступень», как я поняла, что-то вроде поверхностных знаний о предмете, «средняя ступень» и «высшая ступень». Среднюю можно изучать только после общей, высшую — после средней. То есть из всех предметов в начале выбираешь и изучаешь четыре общей ступени. Потом можно выбрать следующие предметы по общей ступени или у первоначально выбранных пойти на среднюю ступень. В общем, я посчитала, что за семь лет можно успеть пройти двадцать восемь ступеней, это девять предметов до высшей ступени, но там нужно подумать с распределением по годам, потому что если подряд изучать, то на седьмом курсе может только два предмета остаться…

— Тут многие девочки из-за замужества раньше заканчивают, — сказала Оляна. — Возможно, поэтому ещё всё так. Я поняла, что за первые три курса можно выучить до высшей ступени четыре предмета, ведь так получается? Или все предметы на общую и ещё два на среднюю?

— Ну да, — согласилась Озара. — Ягира выбрала на второй год средние ступени по своим первым предметам и сказала, что на следующий год возьмёт новые и тоже до средних доведёт. А потом посмотрит что-то, возьмёт высшую.

— А что предметов мало, так мне Яровзор говорил, что их очень интенсивно изучают, много лекций и практик ещё больше, — сказала Ожега.

— Понятно… — снова протянула Озара, и Ожега не выдержала.

— Я с ним порвала. В смысле, мы и не встречались, просто… В общем, не время для чего-то такого. Нам надо думать, как выжить и спастись, и не отвлекаться на парней.

— О… — округлила рот Озара. — Ясно. Мне про него нарассказывали, но теперь это не имеет значения.

— Ты про то, что он убил брата? — спросила Оляна.

— Да, я просто читала про клан Аспидов, — кивнула Озара. — У них есть очень неприятный обычай оставлять одного наследника мужского пола в каждом поколении. Что-то связано с магией и выбором Зверя. Так что, полагаю, Яровзор должен был стать жертвой этого их ритуала на Инициации его старшего брата.

— Но Зверь выбрал Яровзора, — поняла Ожега.

— Скорее всего.

— Ужасный обычай, — передёрнула плечами Оляна.

— Слабость от наследников Хранителя не приемлют, — отвела взгляд Озара. — Я вот думала о том, что нам рассказала Кострома про ритуал разделения силы. Если судить по нам, а также поколению родителей, эта сила всё равно стремится к единству.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ожега.

— Я думаю, что не просто так твои тёти не стали юдвагами, как и тётя Блага, — ответила Озара. — Отцы раньше них прошли Инициацию и получили свою силу. Силу, разделённую на троих. И мы… Нас тоже трое, и в нашем поколении мы и вовсе стали трёхголовой змеевной.

— Но Огневзор тоже юдварг, разве нет? — спросила Ожега.

— Но есть ли в нём сила Горыныча? — возразила Озара. — Огневзор был первым в нашем поколении, но потом у него не случилось братьев. Учитывая его изменившуюся причёску, вполне может быть, что Горгоны тоже провели ритуал, чтобы заполучить сильного наследника.

— Думаешь, он отказался от силы? — спросила Оляна.

— Если вспомнить, тёти выглядели очень виноватыми, — пожала плечами Озара. — Но перед нашей Инициацией они не сомневались, что у нас всё получится. Полагаю, тогда они не знали о Ящере. Впрочем, не припомню, чтобы наши отцы могли объединять свой оборот.

— Огневзор говорил, что после обучения у него проснулась вторая кровь, — вспомнила Ожега. — Если так подумать, то я после Инициации так и не увидела его оборот. Возможно, он и правда сильно изменился. Да и отец говорил, что его готовят в наследники Горгон.

— Как бы то ни было, можно сказать, что за ритуалом Аспидов есть своя логическая основа, — вернулась к теме Озара. — Наверное, потому Яровзор — Василиск, а все остальные — Аспиды. Хотя, как я понимаю, сейчас для тебя это уже не важно.

— Нет, — ответила Ожега, потрогав браслеты, что держали как кандалы. — Я решила, что если нам будет судьба, то, значит, мы пройдём испытание разлукой. Решится что-то с нашим женихом, и там видно будет. А не решится, то и к чему тогда сердце рвать?

— Думаю, это правильно, — кивнула Озара. — Хотя я бы поддержала любое твоё решение.

— Я тоже, — сказала Оляна. — По правде говоря, я подумала, что ты хотела бы узнать и страдать, насладиться моментом, чем страдать, что так и не узнала настоящей любви.

Ожега вздохнула, но оставила эту реплику без ответа. Её сестра была слишком романтичной. И, возможно, могла быть права, но Ожеге категорически не нравилось слово «страдать» в этом утверждении. Она не любила страдать. Ожега предпочитала занять себя чем-то вместо бесполезных и пустых страданий. Поступить разумно и практично. Она или победит Ящера, или умрёт, пытаясь. Яровзора в этом простом уравнении просто не было.

* * *

Весь день Ожега провела с сёстрами. Они обернулись — все трое, но по отдельности, так и не объединившись, хотя и пытались, и полетали по округе. Ветер в крыльях всегда на них действовал успокаивающе и приводил мысли в порядок. С неба они заметили ручеёк людов, что тёк в сторону их общежития.

«Похоже, прибыли наши будущие сокурсники», — сказала Озара.

«Мы можем пока не возвращаться туда, — сказала Оляна. — У меня в Казимире припрятана корзинка с едой, можем устроить пикник и отдохнуть перед будущими испытаниями».

Ожега обрадовалась причине избежать ненужных сегодня встреч в трапезной, так что согласилась. Время они провели хорошо. Оляна оказалась на диво запасливой. Вот вроде собирались одинаковое время, а у неё в пять раз больше вещей! И всё нужные! Оказалось, что в коловерше можно хранить фрукты, и они будут также свежи, как и в то время, как их сорвали. Персики Оляна сорвала и припрятала у Казимиры ещё в июле.

В Академию они вернулись только к началу второго часа нового дня, то есть когда пробили вечирь, который начинался в десять часов по явовскому времени. Ожега сначала путалась, а теперь постоянно вспоминала время Яви, к которому привыкла.

— Смотри, дверь в твою комнату открыта, — заметила Оляна, когда они зашли.

— Может, это Яровзор? — спросила Озара. — Может, поджидал тебя и решил и вовсе в комнату явиться?

— Давайте посмотрим, — предложила Ожега, и они все вместе вошли в её комнату.

Яровзор внутри не обнаружился, зато они нос к носу столкнулись с двумя светленькими девчонками: постарше и помладше. Одна была очень похожа на…

— Юля?.. — недоверчиво спросила за спиной Оляна. — Добрынка?

— О… Это что, ваша комната? — спросила девушка и правда голосом Юли.

— Это моя, — ответила Ожега.

— Похоже, мы с тобой соседки, — смущённо сказала Юля, как будто пропустив слово «снова». Это правда оказалась она. А та вторая девчонка — Добрынка, внучка нянюшки Белавы. Сирины очень друг на друга похожи, да и Ожега не ожидала увидеть кого-то из них в Змейлоре, вот и растерялась поначалу. — Ой… — Юля сделала пасс рукой, и Ожега узнала чары от прослушки. — Теперь можно спокойно поговорить и… передать. Добрынка.

— Это из дома для связи, — пояснила Добрынка, передавая небольшой ларец Озаре. — Княжна Арина велела передать вам, внутри есть инс… инструк-ция.

— Понятно…

— Расскажи, как ты сюда добралась, — обняла Юлю Оляна. — И что вообще делаешь?

— Ой, девочки, история будет долгой…

— Так у нас до завтрашнего испытания вся ночь впереди, — усмехнулась Ожега.

— Испытания⁈ — ахнула Юля, даже чуть побледнев. — Меня никто не предупреждал, что тут ещё и вступительные экзамены сдавать надо!

— Мы сами узнали об этом всего пару дней назад, — пожала плечами Озара. — Но полагаем, что особо сложными они не будут.

— Понятно, — кивнула Юля. — Мы ещё только прибыли… Ой, у меня ещё есть гостинцы от Сирин, давайте чай попьём?

* * *

— … В общем, когда мы от Сирин полетели в сетях, то добрались до Бармии, — продолжила свою историю Юля. — Мы долго летели, почти весь световой день. А считайте, вылетели ещё на рассвете. Несколько раз менялись те парни, которые с нами отправились. Потом, когда на какую-то гору прилетели, ещё дольше по горам шли до пещеры наверху. А там уже нас какой-то дядечка встретил, провожатый. За ним пошли, а Семибор и Лучезар они поклажу всю нашу… мою потащили.

— Да, ты скромно собралась на семь лет-то, — усмехнулась Оляна, оценив поставленные кучей вещи в углу.

— Ага, у меня коловерши нет, и особо тоже времени собираться не было, — кивнула Юля. — Ладно ещё родичи помогли, да я уменьшила кое-что… Ну, в общем, вышли мы в большую такую пещерищу, и там народ тоже подходил. А сам переход — ничего особенного. Я ожидала хотя бы звезду какую-нибудь, портал, но нет, нас вообще просто посадили во что-то очень похожее знаете на что? На такие вагонетки для узкоколейки. Я ещё подумала, что как в «Гарри Поттере» в гоблинском банке!

Ожега фыркнула и переглянулась со смеющимися сёстрами. О чём бы они ни говорили, а Юля всё сравнивала со своей любимой историей про мальчика-волшебника.

— И что с этими вагонетками? — спросила Оляна.

— Мы на них погрузились с Добрынкой и вещами, ну и остальными ребятами, и поехали, да так быстро, — ответила Юля. — Въехали в туннель не очень большой, что там половина парней высоких пригнулась, и всё — полная темнота. Лишь где-то через час… или около того, а то может и показалось, что бесконечно ехали, наконец просветлело и сказали вылезать. Встретила нас призрак. Женщина светящаяся. Как и в «Хогвартсе»…

— Да не призрак это был, — засмеялась Озара. — Это вылва белая!

— Вылва? — переспросила Юля. — Это кто у вас?

— Ну… — замялась Озара. — Вылвы — это вроде младшие Нави. Духи места. Они помогают. В библиотеке три работают. Есть готовят. Тут ещё чёрные вылвы есть, но их почти не заметно, они сливаются с камнем.

— Так это был не призрак? — даже как будто расстроилась Юля.

— Нет, — хором с сёстрами ответила Ожега.

— Ну тогда этот «не призрак» сказала нам потусторонним голосом… Ладно, это, наверное, эхо коридоров было, чтобы мы в комнаты шли, сказала кому в какую, ну мы с Добрынкой и пошли. Непонятно только, где Добрынка жить будет, раз комната на двоих. Мы-то ещё удивились, что половина занята… А тут вы заходите.

— Тогда давайте и правда разберёмся, куда кому укладываться, и уже ляжем спать. Завтра в одиннадцать тридцать, на поутроси, уже начнётся испытание, и стоит выспаться, — решила Ожега. — Вчера у нас тоже выдалась бессонная ночь. Мы семикурсников провожали. Только под утро спать легли.

— О да… Хорошо, — Юля зевнула, прикрыв рот ладонью. — Мы тоже устали. Ещё же успеем наговориться, да?

— Да что тут кого-то беспокоить? Ночь на дворе! — сказала Добрынка. — Я просто на полу на наших тюках лягу, одну ночь точно переночую, а завтра и видно будет.

— Вообще-то да, — кивнула Озара. — Нас с поступлением официальным всё равно должны будут переселить в пещеры, а за вами, может, комната эта останется.

— У меня есть ещё пара одеял, которые можно бросить, — сказала Оляна и достала искомое из коловерши.

* * *

Ожега почти уснула, как услышала, что в комнату кто-то даже не стучится, а тихо скребётся. Она открыла, подумав, что сёстры что-то забыли или комендант всё же подумала про Добрынку и решила дать ей место.

В коридоре, где тускло горело лишь пара магических огоньков, стоял Яровзор. Ожега даже мимолётно подумала, как он не спотыкается в темноте в своих очках.

— Ожега…

— Что ты здесь делаешь? Я попросила тебя больше меня не беспокоить, — прибавив безразличия в голос, тихо спросила Ожега, несмотря на то, что предательское сердце заколотилось сильней.

— Я… Да… — замялся тот и сказал, словно через силу. — Просто послушай. Завтра. На испытании. Не иди лёгким путём. И не соглашайся.

— На что не соглашаться? — переспросила Ожега.

— Ни на что не соглашайся. Больше… Не могу… Сказать, — с этими словами Яровзор странно покачнулся и ушёл.

Ожега тихонько закрыла дверь. Стало как-то неспокойно.

— Ну спасибо, удружил, — буркнула она в потолок и попыталась уснуть.

Глава 16

Испытание Юли

— Вставай, Юлка, солнце уже на небо вышло, — разбудил Юлю бодрый голос Добрынки, — завтрак проспишь, а через два часа уже испытание случится.

Напоминание о «вступительных экзаменах» неясной направленности моментально заставило подскочить. Где-то пробило девять часов, и Юля судорожно вспоминала, сколько это «по-нашему».

— Это же сваор? — уточнила она у сестры. — Ой, а Ожега где?

— Княжна Ожега ещё в середине заурницы встала да тренироваться ушла, — хмыкнула сестра. — И да, сваор пробило. Девять часов, почитай, как новый день начался, а ты всё спишь. Завтрак через сорок восемь частей.

— А… через полчаса, значит, — тихо под нос «перевела» для себя Юля.

— Какие полчаса? Я же не про семьдесят две части сказала, а сорок восемь, — возмутилась Добрынка, которая копошилась в вещах в поисках чего-то.

— Я про свои полчаса, которые у нормального часа на… э… девяносто шесть частей, который.

— Явовский? — подозрительно прищурилась Добрынка, посмотрев на неё, и Юля кивнула. — Ну так не Явь тебе тут больше, к нормальному счёту привыкай, — отрезала сестра, возвращаясь к своему занятию.

Юля мысленно признала её правоту и подумала, что вот зато у девчонок никогда не имелось проблем со счётом в уме. Попробуй ориентироваться в девяностоминутном часе, который поделён на сто сорок четыре части. Она ещё с трудом запомнила, что сорок восемь — это полчаса, девяносто шесть — обычный шестидесятиминутный час, а двадцать четыре — пятнадцать минут. Хотя тут тоже любили округлять до ровных чисел, например до двадцати частей, что равнялось двенадцати с половиной минутам. А десять частей — примерно шести. Одна часть насчитывала где-то тридцать семь с половиной секунд — ни два ни полтора, как говорится. Так что всё время она «подвисала», пытаясь понять, который реально час или какой отрезок времени имеется в виду. Да и с этими шестнадцатью часами всё время путала последовательность, особенно паобед, обед и обестину. Обычные люди ели именно в обестину с часу до полтретьего, а не в обед. К тому же ей думалось, что поутрость должна быть до утроси, а не наоборот.

За этими размышлениями она умылась, оделась и привела себя в порядок.

Добрынка всё же нашла то, что искала, и когда Юля вышла из ванной, торжественно протянула.

— Что это? — спросила она, разглядывая ожерелье на толстой нитке с крупными синими бусинами из, кажется, голубоватой бирюзы и центральным широким кулоном из, наверное, серебра, на котором весьма искусно вычеканен раскрывший крылья лебедь, каждое пёрышко просматривалось, и фон с камышами и кувшинками.

— Это гривна Авдотьи Лебедь Белой, — сказала Добрынка. — Передаётся старшей дочери в нашем Роду. Она была старшей. И бабушка старшая, и… наша мама. И ты. Бабушка велела тебе передать семейную реликвию с наказом.

— С наказом?

— Если выпал тебе шанс в жизни, то использовать его и силу свою показать. Гривну эту сделали во времена старых богов по линии тех сирин, что в лебедей обращаются. Она помочь в трудном деле сможет. Так что носи, храни и оберегай.

— Спасибо, — кивнула Юля, — то есть во благо.

Подумалось, что до того, как она выбрала Явь, никто ей семейную реликвию не отдавал. А вернулась, так оказалось, что тут что-то передаётся из поколения в поколение. Впрочем, лёгкий укол обиды она сразу отмела. От гривны на самом деле ощущалась какая-то магия. Возможно, это тоже накопитель, как камни в её браслете. Такое только в Беловодье особую ценность имеет, в Яви же — не более чем «аутентичная» побрякушка не самая блестящая и «дорого-бохатая». Подумав, что никакая помощь лишней не будет, Юля закрепила гривну на шее. Та оказалась довольно-таки весомой, но удивительно подходила к её наряду.

— Как тут и было, — не удержалась от комментария Юля, покрутившись перед зеркалом.

— Этот летник ещё бабушка носила и мама на праздники… — огорошила её Добрынка. — Конечно, с гривной.

— Э… Понятно, — выдавила Юля, подумав, что это же логично. Где бы в мире, где готовое платье отсутствует как класс, наставница Алёна взяла бы такую красоту, расшитую вручную? Такие вещи делались годами. На заказ или самими. Каждая жемчужинка пришивалась вручную, а она ещё так легко подумала, что только одно и на смену нет ничего такого же. А вообще же эти платья не стирают даже, только вроде морозят или как-то так. Чтобы не пачкалось, нижние одежды меняют. Как и японцы с их кимоно, которым тоже по триста-четыреста лет пользовались. А она, конечно, и на конях-китоврасах поскакала в этом раритете, в сетях полетала… Надо бы проверить, не отлетело ли чего, не запачкалось ли.

Юля покачала головой. Бабуля отдала ей единственное красивое дорогое платье, тоже «семейную реликвию», которую имела, и непонятно, что вообще у неё «за помощь внучкам» содрали кудесницы Меньшиковы. Эх… А она даже не поблагодарила, и наказ ей только Добрынка передала. Она решила, что напишет бабушке Белаве письмо с благодарностью и отправит вместе с девчонками, когда те с Гнездом решат связаться.

Она снова покрутилась перед зеркалом и засомневалась, а надо ли при таком «параде» идти на завтрак, но потом решила, а почему бы и нет. Это же как праздник, почти что первое сентября в навьем стиле.

* * *

Испытание началось как-то внезапно. Вот их всех провели в пещеры где-то ниже уровня столовой, то есть трапезной, и сказали идти в большой проход, а потом собраться у какой-то стены после. Ничего толком не объяснив. Куда идти, что делать. Юля встала рядом с Оляной, но не успели они сделать пару шагов в почти кромешной темени, слегка разбавленной чуть светящимися зеленью камнями, вмурованными в низкий потолок, как их что-то разделило, и за спиной Юля нащупала лишь голый камень.

— Ну здрасте, приплыли, — пробурчала она под нос и пошла по «коридору», держась за одну из его стен. Билась мысль, что если это какой-то лабиринт, то вроде так можно выйти. Потом стало казаться, что противоположной стены и вовсе нет, а затем внезапно потухли камни освещения, и её рука провалилась в пустоту.

Темень была такая, что не видно вообще ничего, что открыл глаза, что закрыл. Ни своей руки у самого носа, ни-че-го… Но стоило Юле испуганно замереть, как какой-то свет всё же появился, скосив глаза, она поняла, что очень слабо светит гривна. Семейная реликвия чуть привела её в чувства, и, сделав пасс рукой с браслетом, Юля «скастовала» светящийся огонёк, который упорно мысленно называла «люмосом».

Вообще в системе магии, которой её обучала наставница, не было латинских или каких-то названий заклинаниям. Они и так получались, без громкого оповещения техники, заклинание скорее следовало «соткать» или «начертать», пропуская через концентратор своё намерение. Услышав, что она шепчет «люмос», как в Гарри Поттере, наставница отругала, что Юля отвлекается и забивает голову неправильными формулами. Но «светлячок» получился, так что Юля в глубине души считала, что всё потому, что она верила, что это точно сработает.

В как будто живом мраке послышался странный шелест и скрежетание, словно кто-то царапал камни когтями. Слабый свет не разгонял мрак, а даже больше сгущал тени. Всё вокруг ощущалось чуждым и мёртвым. От этих мыслей пробрало крупной дрожью.

Юля сделала несколько шагов вперёд, тщательно ощупывая дорогу перед собой. Вдруг закончилась не только стена, но и пол, например.

Закралась предательская мысль. Может, ну его, это испытание?

Кому и что она должна? Шкатулку девочкам, как уговорено, отдала. Если откажется от испытания, то и денег за её обучение никто платить не будет. Вернётся к маме в Питер. И никаких тебе проблем и семи лет учёбы без нормальных прокладок…

«Ш-ш-ш… сирина… — послышался еле слышный шёпот из темноты. — Калечная, чужая, неправильная… ш-ш… Зачем ты здесь? Вернись… Уходи… Тебе здесь не место… ш-ш-ш».

Юля замерла и прислушалась. Странный шёпот расходился по темноте. Наверняка какая-то ментальная магия, которой пытаются воздействовать на разум и вызвать негативные эмоции. А может, и галлюцинации.

А что, накормили на завтраке какими-нибудь грибочками, вот они и «испытываются» посредством кошмаров или чего-то подобного. Вполне может быть. В Беловодье нравы суровые, и особо никто ни с кем не сюсюкается. Магическое средневековье во всей красе. Подруги… — затягивали мысли. — У них свои проблемы, и им будет не до неё. Им бы всё равно рано или поздно пришлось расстаться…

«Ш-ш-ш… расстаться, — вторили явно навеянным мыслям голоса вокруг, ставшие громче. — Ты будешь им лишь мешать… ш-ш… Уходи… Беги!»

— Ага, — буркнула под нос Юлка делая ещё один осторожный шаг вперёд. — Уже бегу и падаю…

Уехать и остаться без магии, нормального магического образования, даже не попробовать стать оборотнем или сильной кудесницей, бросить подруг, по сути, во второй раз. Да и деньги за обучение. Она с таким трудом выторговала преференции в споре с Ариной, отстояла себя и своё будущее. И что теперь, от всего отказываться? Ну уж нет! Она половину Беловодья проехала, проскакала, пролетела, чтобы учиться тут. И она будет учиться!

Гривна засветилась ярче и Юля вспомнила, как попрощалась с Финистом и Семрглом.

— Сирин Гнезда редко нас слушают. Возможно, потому что крепка родовая обида… И всё же, Юлка, Добрынка, знайте, что в Небесном клане вам рады в любое время, — проникновенно сказал Лучезар напоследок, а Семибор с улыбкой кивал, подтверждая эти слова.

— С-спасибо за предложение. Мы будем помнить о нём, — Юля поклонилась парням как её учили.

«Ш-ш… помнить… помнить!» — вторили голоса.

И Юля вдруг увидела множество светящихся глаз. Её люмос осветил пещеру, и она поняла, что глаза принадлежат странным темнокожим существам. А может, это у них шерсть такая, как у китоврасов. Существа были невысокими и почти сливались со скалами, на которых сидели.

«Это вылвы?» — подумала Юля, вспомнив, что девчонки упоминали местных духов. Младшую навь. Описание, кажется, подходило. Вряд ли в школе, точней, типа в университете, пустили бы кого-то ещё в таком количестве.

Вылвы, если это были они, смотрели. Юля смотрела в ответ.

— А вы не подскажете дорогу? — спросила она громко, когда пауза затянулась. — А то я, кажется, заблудилась немного.

«Ш-ш… дорогу, дорогу…» — ответили ей теми же голосами, и она убедилась, что «галлюцинации» создавали местные жители.

Все вылвы как одна дружно показали куда-то, и, обернувшись, Юля увидела светлеющий вход, словно кто-то шёл по коридорам с фонариком.

— Спасибо! В смысле, благодарю вас! — кивнула Юля и поспешила, куда показали, направив светлячок себе под ноги, чтобы видеть землю.

Через пару десятков шагов ход раздвоился, и Юля занервничала. Она же так легко потеряется и её до следующего года не найдут, если вообще искать будут. В чём вообще заключается этот экзамен? Вот бы узнать…

Вдох-выдох. Юля застыла и подышала пару минут, чтобы успокоиться и подумать. Без завываний вылв теперь она просто в обычной пещере. Наверняка это вроде индивидуального испытания, в котором проверяют способности и, возможно, ориентацию на местности. А то попробуй поучись в пещерах, если тут же плутать начинаешь в трёх коридорах. Юля настроилась и попробовала почувствовать воздух, ей это всегда просто давалось. Если выход из этого лабиринта был, то воздух его укажет. Так и получилось. Её потянуло влево, и она вошла в коридор слева. А затем то же самое проделала со следующей развилкой.

В одном из коридоров на Юлю вылетело полчище летучих мышей.

— И-и-и! — от неожиданности она присела и завизжала.

Но потом вспомнила, что в Румынии, кажется, нет каких-то опасных летучих мышей. Только те, которые питаются насекомыми. Она видела то ли статью, то ли подкаст о том, что «настоящих» вампиров на «родине Дракулы» нет.

— Э… прошу прощения, что побеспокоила, — пробормотала она вслед унёсшейся стайке, понадеявшись, что на магическое Беловодье «отсутствие вампиров» тоже распространяется.

Из коридора с мышами Юля вышла в каменный зал, который оказался неплохо освещён. В глубине располагалась странная чаша, и только приблизившись и посмотрев на какие-то останки, жжёные травы и тёмные капельки, поняла, что это алтарь.

Наверное, надо было хоть что-то сюда положить, но у неё в этом наряде ни… Юля сжала скляночку, которая завалилась в её рукав-карман. Зелье дала в дорогу наставница, чтобы её не укачало в полёте.

Алтарь явно же принадлежал кому-то из местных… богов, и тут ему или ей регулярно что-то подносили. Может, даже студенты сюда приходили ради экзаменов, к примеру, или поступления.

— У меня есть… вот… — тихо пробормотала Юля, поставив в плоскую «чашу» свою склянку. — Извините, что так ворвалась в ваш… э… храм, — и огляделась в поисках выхода.

Внезапно в чаше появился зелёный огонь, в котором пропало «подношение». Цвет этой зелени походил на свечение «освещения», но потом Юля разглядела всполохи чёрного, сформировавшиеся в более крупный сгусток. Выглядело словно стрекала каракатицы, которая наползает на алтарь.

«Хочешь стать сирин? В лебедя обращаться, как мать и бабушка?» — расходящимся эхом прозвучал вопрос. Голос был какой-то андрогинный — непонятно это высокий мужской или низкий женский.

Юля застыла на одном месте, судорожно соображая, кто это говорит и стоит ли вообще вступать в диалог, а не свалить подобру-поздорову от этого «соблазняющего невидимки». Впрочем, ей показалось, что «каракатица» увеличилась и вполне могла быть источником «заманчивых предложений».

«Станешь оборотнем. Сможешь остаться в Небесном городе среди своих. Будешь летать в стае среди гор и облаков», — продолжил голос.

— Не буду. Поздно мне в лебёдушку оборачиваться, — пробубнила под нос Юля, пятясь от алтаря. Она заметила, что из залы есть выход, и двигалась к нему.

«Всё возможно. Достаточно заплатить достойную цену…» — тоном профессионального продажника сказал голос, вызвав стылые мурашки вдоль позвоночника. Отчего-то вспомнился разговор с Ариной, и Юля решила, что голос всё-таки женский.

— И что за цена? — спросила Юля, продолжая косплеить рака. Соблазнительные посулы вряд ли исполнятся, потому что она такая хорошая. Скорее — заведут в ловушку, чтобы обобрать до нитки и ты ещё должна останешься. Беловодье — это совсем не добрая сказка. Но следовало потянуть время, чтобы выбраться.

«Твоя сестра, которую отдали тебе под надзор. Отдай её мне, и получишь её оборот», — вкрадчиво попросила невидимая женщина, и Юля заподозрила, что это какое-то создание Морока, о которых рассказывала наставница Алёна.

На миг лёгкие затопила паника, а внутренности сжал ледяной ужас, постепенно отступающий перед чистейшей яростью.

Добрынка! Да как мысль такая могла кому-то в голову прийти⁈ Впрочем, есть ли голова у этой «невидимки»?

— Никогда! — закричала Юля и активировала заклинание, направляя его на алтарь, чашу которого буквально залила тьма: — Святосвет!

Владелице алтаря заклинание от нежити не очень-то пришлось по вкусу. Раздалось громкое шипение, словно льют воду на раскалённую сковороду.

Юля же сорвалась на бег, почти рыбкой ныряя в намеченный проход и… внезапно вышла к людям. Точней, людам.

— Извините… Это уже выход? Я прошла? — спросила она у стоящей черноволосой девушки в довольно коротком для местной «национально-древней» одежды наряде с юбкой до середины голени. Правда, от голени у девушки были одеты сапоги.

— А ты сильная, раз прошла испытание, — оценивающим взглядом прошлась по ней девушка, одновременно подтверждая, что всё позади. — Меня зовут Маришка из Рода Сомеш, а ты?

— Маришка? Это что, как невесту графа Дракулы? — пробормотала Юля, вспомнив старый фильм про Ван Хельсинга.

— Что?

— В смысле, привет. Очень приятно познакомиться, Маришка. Я — Юлка Лебедь Белая, — представилась Юля.

— Хм, — задумалась её новая знакомая. — А что за клан или род? Ну просто я из Рода Сомеш Клана Змеу.

Юля понятия не имела, кто такие эти «змеу» и что это значит, но решила не спрашивать. Пусть лучше Добрынка разузнает. Или девчонки. Хотя их пока на выходе не наблюдалось. Вообще никого из тех, кого она приметила в начале испытания, тоже не наблюдалось. А вообще-то собралась толпа под шестьдесят человек, то есть людов. Озара успела сказать, что вроде нет чёткого числа учащихся, или им про это не говорили, но на других курсах до сорока студентов, так что Юля подсчитала, что конкурс почти полтора люда на место.

— Сирин. Я из Рода Сирин, — Юля пока решила не уточнять про свои проблемы с оборотом и поменьше рассказывать, а побольше разузнать. В прежних школах было опасно доверять одноклассникам, как и вообще первым встречным, кто потом может слить что-то в интернет или просто растрепать на переменках и использовать против тебя, чтобы травить. — А ты тоже проходила испытание или поболеть пришла?

— Поболеть? — явно не поняла слова Маришка. — Я не проходила испытание. Для меня оно случилось два года назад. Я жду Михея. Это мой суженый.

— Хотя мне не объяснили, в чём заключается испытание, но вроде там ничего сложного… — попыталась поддержать разговор Юля.

— Про испытания нельзя говорить непосвящённым, — ответила ей Маришка. — Невозможно предупредить и рассказать, насколько это опасно. Считай, тебе повезло, Юлка из Рода Сирин. Но наш Род давно живёт на этой земле, — как будто утешая себя, сказала Маришка. — Уверена, мой Михей будет в порядке.

— Опасно? — переспросила Юля. — А я думала, что тех, кто не проходит вашего испытания, отправляют обратно…

Маришка глухо рассмеялась. Так смеются, когда совсем не смешно, а больше удивительно или даже страшно.

— Если бы… В Академии Змейлор учатся лучшие из лучших, — хмыкнула новая знакомая. — Слабаки же достаются в жертву хозяйке Бейлор.

Юля в ужасе уставилась на стену, из которой только что вышла, и лёгким ознобом пронеслись мысли о том, что там всё ещё оставались её подруги.

— Жертву? Прямо совсем в жертву? — облизнула она вмиг пересохшие губы, вспомнив про «говорящий алтарь».

— Совсем, — кисло ответила Маришка. — Поэтому наш Род и другие змеу девочек обычно в Академию не отдают. Мало отдают. Да и у парней стараются предварительные отборы провести, и отправляют их раньше, чтобы они успели дары поднести, чтобы задобрить Хозяйку.

— О… Это умно, — пробормотала Юля.

— Да уж… Но в этом году прошёл слух, что прибыли на обучение наследницы Хранителя Севера. Княжны Рода Горыныча…

Юля чуть не призналась, что знакома с ними, но вовремя прикусила язык.

— И что?.. С этими наследницами? — подтолкнула она Маришку к откровенности.

— Да то, что из-за них решили главы всех юношей клана отправить, даже тех, кто раньше был признан… негодным для Змейлора, как… мой Михей. Он на пару лет старше меня, но не прошёл в тот отбор. Но тогда у них, у Сиретов, наследник клана прошёл, — словно отправдываясь тут же пояснила Маришка. — Наследник клана — очень сильный змеу. А я потом, на следующий год прошла… Отец у меня против Михея был, хотел, чтобы я тут нашла кого-то, но я суженого обещала дождаться. И он обещал. А теперь вот… увидела его мельком перед испытанием, когда открылся проход сюда.

— А при чём тут те княжны? — рискнула уточнить Юля.

— Да при том, что отправили всех сюда, чтобы парни за ними ухаживали, вдруг кому-то из них понравишься. В общем… Связи, клановая политика. А Михей может и…

— Ты же сама говорила, что он сильный, — перебила её Юля. — Просто верь в него.

— Да… наверное, — чуть улыбнулась Маришка.

— Лучше расскажи, что за «хозяйка», про которую ты говорила? И зачем ей жертвы вообще?

— Сразу понятно, что ты не из нашего удела, — расслабилась Маришка и всё же пустилась в объяснения: — Хозяйке Бейлор принадлежат все магические Карпаты. Она очень древняя богиня. Древнее, чем Беловодье, — точно. Наверняка выжившая.

— Выжившая?.. А… Ты имеешь в виду, что бог, который выжил после падения Прави? — поняла Юля.

Маришка кивнула и продолжила:

— Но главное не в этом, а в том, что тут сильные источники из самой Нави. В Академию Змейлор дважды в год можно проникнуть, выйти только раз и то, если Хозяйка выпустит. Были прецеденты. Да что там! Наш ректор, Буреслав Ведагорович из Рода Балаур, — принадлежит Бейлор. Когда-то его принёс тут в жертву Северо-Западный Хранитель — его отец.

Юля только вытаращила глаза, но перебивать не решилась.

— Но не просто так, а ради всего мира, — видимо, что-то увидев на её лице, всё-таки уточнил Маришка. — Таких жертв было восемь, по числу Хранителей. Это вроде все знать должны. В общем, Буреслав Ведагорович Бейлор так приглянулся, что остался жив. Ну, условно. Говорят, что он больше тысячи лет не может покинуть Академию, в отличие от нас. А если покинет, то мир может рухнуть без одного из своих столпов.

— Э… да уж… Благодарю за разъяснение, — пробормотала Юля.

— Во благо, — щедро отмахнулась Маришка. — Академию основали, когда миры пошатнулись. И основали её, можно сказать, на месте жертвы нашего ректора. А вообще Змейлор расположен почти что в центре Беловодья, и этот столп считается одним из самых значимых, у нас в клане считают, что он пронзает миры. Собственно, из-за этого большую часть времени это место находится в Нави. И сейчас как раз началось новое погружение. Для такого перехода нужны жертвы. Так что на каждом испытании погибает от десятка до одного люда. Смотря сколько в них было сил и смотря как решит Хозяйка Бейлор.

Юля сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну.

— Все, кто отсылают сюда своих отпрысков, знают, на что идут. Ты или станешь сильнее, или сгинешь во чреве Бейлор. Зато, если пройдёшь обучение, то почёт и уважение тебе и твоему Роду.

Дыхание Юли спёрло так, как если бы ей врезали под дых. Неужели наставница Алёна и бабушка Белава знали, куда её отправляют? А Арина торговалась с ней, понимая всё это? Может, ещё и цинично подумала, что если она станет жертвой, то денежки платить не придётся? И ладно она, но с Добрынкой-то так за что? Это они тоже спланировали и предвидели? Или всё же не знали?..

И почему девчонки так долго? Чего застряли «во чреве» этой Бейлор?

Паника и ужас всё нарастали.

Глава 17

Испытание Оляны

Оляна вздохнула, расчистила пол от мелких камешков и села.

По ощущениям она бродила в каменных катакомбах уже около часа. Навьего часа. Но не факт, что ушла далеко. Света для её зрения юдварга поначалу хватало, но вот потом… Полная темнота, в которой двигаться приходилось лишь на ощупь. Для оборота оказалось слишком тесно. Возможно, будь она бескрылой или превращайся в змею, ещё можно попытаться двигаться с помощью более тонкого слуха и обоняния, да и защититься чуть попроще, но, учитывая узкий каменный коридор с периодически встречающимися провалами в полу, оборот не самый хороший выбор.

Через некоторое время после медитаций и открытия Дара, с которого Оляна убрала все экраны, в кромешной тьме обострились все чувства. Так и не открывая глаз, Оляна чувствовала каждую неровность и впадинку, чье-то болезненное любопытство, недоброе внимание и опасную жажду. Внутреннему взору предстало пространство её коридора, в котором, словно кровь по венам внутри камня, текла магия — полноводный неудержимый поток.

Оляна двинулась вперёд, к центру силы, туда, куда вело её движение магии, хотя Зверю внутри совсем это не нравилось, и он считал, что их целенаправленно заманивали, как дичь, на которую расставлены сети.

Пещера, куда она вышла, ослепила не только концентрацией магии, но и вновь появившимся светом. Когда Оляна открыла глаза, то уже догадывалась, что, точней, кого увидит.

Бейлор. Слепая богиня местных гор.

Только в этот раз она не просто слегка высовывалась из стены перед алтарём, а вышла полностью. Оляна с трудом удержала звуки во рту. Бейлор оказалась как китоврас, только наполовину не конём, а гигантской паучихой. Людская часть тела была облачена во что-то близкое к корсету-доспеху, а от бёдер у неё простиралось огромнейшее чёрное брюхо с восемью тонкими ногами. Возвышалась она сажени на три и оказалась выше неё в два с половиной раза.

— Зачем ты пришла сюда? — раздался голос богини как будто со всех сторон одновременно, при том, что Бейлор рот не открывала.

Оляна оглянулась и поняла, что на стенах и потолке сидят чёрные вылвы. Озара упоминала, что у них амулеты слежения, так что, похоже, что богиня не только была слепа и видела через младшую Навь, но и разговаривала тоже через них же.

— Чтобы стать сильнее, — ответила Оляна. Ответ вроде правильный, но… Но как будто не её.

— Ты не хочешь сражаться, — сказала богиня, словно заглянула в душу Оляны и уловила колебания. — Сомневаешься в своих силах. Чувствуешь себя обузой для сестёр. Понимаешь необходимость, но не принимаешь сердцем.

Оляна обхватила себя руками, пытаясь непроизвольно защититься от такой божественной прозорливости. Внутри разлились вина и стыд за свою никчёмность. От накатившей жалости к себе захотелось расплакаться.

— Ожега сильная. Озара умная, — продолжила Бейлор, и Оляна вздрогнула, услышав собственный голос, который это говорил. — Вместе они выучатся и обязательно придумают выход. Ожега любит и может упустить суженого из-за нашего общего жениха, а Озара — распрощаться с Мечтой. Без угрозы Договора богов они бы жили без оглядки. Учились, где хотят и чему хотят, любили, кого заблагорассудится.

— Если бы не Договор… — шёпотом повторила Оляна.

— Ожега не отвергла бы Яровзора, — продолжила говорить голосом Оляны богиня. — Сестра прониклась к нему чувствами. И они действительно подходят друг другу. Сама судьба их свела. Да даже если бы и не подошли, это их выбор — любить или разойтись. У их отношений было бы будущее! Но из-за Договора этого будущего нет.

— Всё из-за Договора… — всхлипнула Оляна, ощутив слабость и отток сил.

— Верно, — Оляна всей собой ощутила удовлетворение и предвкушение богини.

Мигающий свет, казалось, стал ярче, полыхнула магия, заставляя на миг зажмурить глаза. А когда Оляна их открыла, то в пещере стояла уже не одна, а вместе с сёстрами, которые вышли к ней из разных выходов.

— Озара? Ожега?

— Оляна! — подбежали сёстры. — Ты выглядишь бледно.

— А? Ага… — Оляна оглянулась вокруг и поняла, что Бейлор не наблюдалось.

— Нас разделили, а теперь мы нашли друг друга, — сказала Озара, разглядывая пещеру. — Это хорошо. Стоит поискать выход.

— А что у вас были за испытания? — спросила Ожега. — Я просто бродила по темноте, пока не вышла сюда. Потом плюнула и использовала переход, ориентируясь на чувства Зверя к своим, к вам то есть.

— Хм… Я тоже просто долго бродила, — кивнула Оляна. — Но с магией огня легко всё увидеть. Никто не нападал, так, парочка трещин в полу и летучие мыши встретились, которые от огня шарахнулись.

— Значит, с вами никто не разговаривал? — уточнила Оляна.

— Кто? — тут же отреагировала Ожега.

— С тобой кто-то разговаривал? — одновременно с ней спросила Озара, и Оляна хотела рассказать про паучиху-Бейлор, но с удивлением коснулась горла, из которого не вышло ни звука.

— Я такое уже видела, — ахнула Озара. — Ты не можешь сказать?

Оляна помотала головой.

— Может быть, сыграть в «крокодила»? — хмыкнула Ожега. — А что? Сказать нельзя, написать не на чем, остаётся лишь показать.

Оляна представила, как показывает богиню-паучиху, и хихикнула. А вот насчёт написать… Она взмахнула рукой, концентрируясь, и вывела инеем на полу «Бейлор» обычными буквами русского языка. В исконной письменности буквы были другие, и это кроме того, что она не использовала кси, чтобы обозначить божественное начало.

— Бейлор, — прочитали хором сёстры.

— Ты видела местную хранительницу? — спросила Озара.

Оляна кивнула. По крайней мере «да» и «нет» она ответить могла.

— Она провела твоё испытание? — спросила Ожега.

Оляна покачала головой и пожала плечами. Чего добивалась богиня, кроме того, чтобы она ощутила себя бесполезной, она не знала.

Возможно, показала, что она не готова? И что у сестёр нет внутренних противоречий. Это ещё можно исправить, или она провалила испытание? Их теперь выгонят? Или только её одну? Это значит, что они не смогут вместе подготовиться к вызову Ящера на бой? Всё кончено? Надежда поманила и оказалась ложной?

— В общем, вы с ней встретились и поговорили? — предположила Озара. — Скажи что-то, не относящееся к Змейлору и нашему испытанию.

— Казимира любит сахар, — сказала Оляна первое, что пришло в голову, — да, похоже, я не могу говорить про определённые ситуации.

— Интересно, как Яровзор смог обойти запрет, — неожиданно пробормотала Ожега. — Он сказал… — и сестра замолкла.

— Тоже подействовало. Ты предупредить не можешь, — задумчиво покрутила прядь волос Озара.

Ожега пожала плечами.

— Тогда давайте просто выбираться отсюда, — сказала сестра.

— Главное — снова не разделиться, как в начале, — кивнула Озара, зажигая крупный сгусток огня. — Вон там, кажется, есть выход. Пойдёмте… Интересно, Юля уже прошла? Надеюсь, что да. Кстати, вы уже подумали, какие предметы нам выбирать?

— Кто о чём, а Озара об учёбе, — хмыкнула Ожега. — Но я видела в старом расписании воинское дело, так что это точно следует выбрать, причём лучше нам всем.

— Всем? — переспросила Оляна, чуть не запнувшись. — Но… я…

— Если что, я позанимаюсь с тобой дополнительно, — утешила сестра. — Между прочим, ты отлично сражалась, когда… Тогда.

— Правда? — удивилась Оляна. — Мне… Мне казалось, что мы ничего не смогли сделать только из-за меня…

Ожега резко остановилась, и Оляна чуть не врезалась в неё.

— Это я была бесполезна, — категорично заявила сестра.

— Нет! Ты же нами командовала, — возразила Оляна. — Я бы без твоих команд растерялась в этой… туше трёхголовой, а ты как-то сразу сориентировалась и вообще.

— Поэтому нам обязательно надо брать и «магию оборота», — отозвалась Озара. — Во-первых, разобраться, почему мы то соединяемся, то нет. Во-вторых, научиться работать в соединении. Тогда был наш первый раз. А ты, Ожега, уже что, забыла, сколько труда и сил нам потребовалось, чтобы держать свой оборот, чтобы летать, чтобы использовать Дары? С чего ты вдруг решила, что в виде трёхголовой Горыновны это всё нам не понадобиться?

— Эк ты… — выдохнула Ожега. — Но справедливо.

Оляна задумалась, почему же Ожега не встретила Бейлор, если у неё тоже на сердце сомнения. Впрочем, наверняка даже если сомнения у Ожеги и имелись, решимости их развеять у сестры было на троих. А вот у Озары-то точно никаких сомнений не наблюдалось с момента их отправки в Змейлор, та находилась в своей стихии и пыталась получить максимум знаний, до которых дотягивалась.

— О, знакомое место, — меж тем сказала Озара, когда они вышли из тесного коридора.

— Это там, где проводили проводы семикурсников, — тоже узнала пещеру Ожега. — Вон и алтарь.

— Может, нам тоже надо что-то туда положить, раз мы дошли до сакрального места Змейлора? — задумчиво протянула Озара и посмотрела на Оляну. — Тебе на этот счёт ничего не говорили?

Она лишь показала головой.

Внезапно алтарь загорелся зелёным огнём.

— Три княжны, три сестры, рождённые юдваргами, силу Горыныча имеющие, — вкрадчиво и как-то напевно сказала Бейлор, но на этот раз её голос был менее резонансным. Оляна даже вылв нигде не увидела. Но и богиня не спешила показываться. — Кандалы вам повесили на руки. Угроза повисла неминучая. Жених постылый, но сильный, сам Восточный Хранитель, силы божественной.

— В-восточный Хранитель? — переспросила Озара. — Хотите сказать, что Ящер?.. Он ещё и Хранитель?

— Древнее порождение богов, что должно служить на морских границах Беловодья, удерживая миры в равновесии. Отец всех лун-драконов, повелитель вод.

— Лун-драконы? — переспросила Ожега.

— С одним таким ты дралась на берегу Финского залива, — напомнив о виде Хэя и Бая, пояснила Озара.

— А… Понятно.

Оляна тоже вспомнила, что «лун-драконами» называли восточных оборотней в «классического китайского дракона». По факту, «лун-драконами» можно было бы назвать и тётю Благу, и даже местных змеу, только у змеу, насколько они успели просвятиться, целых две стихии: и вода, и воздух, то есть все из клана Змеу — летающие водные лун-драконы.

— Я могу помочь вам сбросить оковы, — сказала Бейлор после молчания, в котором они смогли заново оценить своё положение.

Ящер оказался не просто богом, владыкой морей, но ещё и Хранителем! Родоначальником многих кланов Востока.

— Как? Есть возможность обойти божественное Слово? — нахмурилась Озара.

— Благодарим богиню за щедрое предложение, но мы с сёстрами сами справимся, — неожиданно твёрдо ответила Ожега, даже не выслушав суть предложения.

— Но Ожега… — тихо сказала Оляна. — Если есть какой-то выход, почему бы не использовать его, если шанс спастись сам идёт в руки?

— Нет, — твёрдо ответила нахмурившаяся Ожега. — Не стоит. Что бы нам не предложили…

— Выход есть, — перебила её Бейлор. — И обойти Слово можно. Не будет больше жених постылый претендовать на вас. Перестанет свадьба вынужденная угрожать. Чтобы не быть вам женой обещанной, змеевной о трёх головах, нужно, чтобы осталось всего две, и тогда Договор силу потеряет. Если возложите на алтарь мой одну из вас, сниму я браслеты Ящера с вас и всего вашего Рода. Так что впредь Слово не будет угрожать не только вам, но и вашим потомкам до седьмого колена.

Они застыли в молчании. Тишина была столь глубокой, что Оляне казалось, что все слышат громкий стук её сердца. Вот оно. Вот выход.

Правильный ответ лежал почти на поверхности и оказался ужасающе логичным. Двое вместо трёх, и вопрос решён! Оляна распахнула невидящие глаза. Без неё сёстры легко избежали бы ловушки, даже боя не потребовалось бы, и сбегать от родителей и Рода на семь лет. Они могли стать свободными! Любить и выбирать, кого захотят. Ожега и Озара могли бы!.. Если она… Если она сделает это для сестёр, то они будут счастливы.

— Не бывать этому! — выкрикнула Ожега, заставив Оляну вздрогнуть и словно очнуться. — Мы с сёстрами вместе пройдём этот путь до самого конца! А коли уж мы не справимся вместе, то так тому и быть, разделим свою судьбу на троих!

— И я скажу то же, что и Ожега, — кивнула Озара. — Вместе мы всегда со всем справлялись. Так было, так есть и так будет впредь. Я не желаю иной жизни и судьбы для себя.

— Оляна… — вкрадчиво сказала богиня. — Заметила ли ты, что сёстры твои тебя самым слабым звеном посчитали, ведь если выбирать из вас троих, то ты самая никчёмная и не способная помочь в их борьбе… Сделай всем хорошо и взойди сама на алтарь, спаси своих сестёр.

И на короткий миг Оляна качнулась, словно хотела сделать шаг навстречу. И, возможно, бы сделала, если бы сёстры не схватили её.

— Не слушай её, Ляна! — встряхнула её Ожега. — Это морок!

— Твой Дар… Он же открыт сейчас? Ты использовала его, чтобы ходить тут, — внезапно сказала Озара, внимательно посмотрев в глаза. — Закройся, Оляна! Слышишь, закройся! Не слушай её, она как-то на тебя воздействует. Давай, постарайся, Ляна.

Оляна прикрыла глаза и восстановила свои экраны Дара, в последний момент уловив, как торжествующее предвкушение сменилось разочарованием.

— Ты пришла в себя? — осторожно спросила Ожега.

Оляна кивнула, закусила губу изнутри и еле сдержала слёзы. Она же чуть не пошла сама в алтарь! Что стало бы с сёстрами, чью свободу она бы была выкупила таким путём?

Вспомнились государыня Кострома и весь их Род, все, кто пришёл и встал между ними с сёстрами и Ящером. Про то, как боги могут порешать вопросы, Оляне рассказывала бабушка Зина. А она всё это позабыла и соблазнилась лёгким путём. Пусть на миг, но дрогнула. А как бы Ожега и Озара жили дальше, если бы Оляна решилась принести себя в жертву? Что стало бы с мамой, с отцом? С Благой, которая помогла их сюда переправить?

Нет уж. С женихом и своей нежеланной женитьбой они с сёстрами должны справиться сами.

— Так что ты мне ответишь, княжна Оляна? — спросила богиня, намекая на то, что Оляна в отличие от сестёр пока и слова не вымолвила.

И Оляну как кипятком обдало от этого обращения. Она княжна Рода Горынычей! И так легко сдалась, так просто предала себя, сестёр и Род свой, всех, кто в неё верит.

— Скажу, что едина судьба наша с сёстрами и вместе, сообща решим мы все свои затруднения, преодолеем препятствия, победим врагов своих, — твёрдо ответила Оляна, содрогаясь от того, что её чуть не обманула эта… паучиха. Не зря Бейлор имеет именно такой образ. Чуть не заманила в расставленные сети.

— Хорошо сказано, Оляна! — обняла её Ожега. Озара с облегчением выдохнула.

— Уходите, — в голосе богини явно читалась досада.

Впереди открылся светлый коридор, и они с опаской, но пошли туда.

— Видимо, явно она никого не принуждает, — шёпотом сказала Озара.

Они сделали буквально пару шагов и оказались в зале, заполненном людьми.

— Девочки, слава Солнцу! — первой заметила их Юля, бросившись к ним навстречу. — Вас не было так долго. Я уже начала бояться, что вы заблудились. Уже начало нового дня, паобедь то есть, пробило. Вы вышли сорок первой, сорок второй и сорок третьей, — Юля оглянулась на какую-то девчонку, которая сидела спиной у стены. — Но вы не последние…

— Богиня объявила, что вышли последние прошедшие испытание, — внезапно объявил появившийся ректор.

Юля вскрикнула, прикрыв рот, и снова оглянулась на девушку, видимо, успела завести знакомства, пока все ожидали.

— Буреслав Ведагорович! — кинулась к ректору та девушка. — Но как же… Мой Михей! Он же не вышел.

— Мне жаль, Маришка…

— Буреслав Ведагорович, Иштан тоже ещё не вышел, — сказал подошедший парень, и Оляна узнала того, с кем ходила на выпускной семикурсников. Имя вылетело из головы, но из Рода Олт, это точно.

— Иштан? — удивлённо прошептала Ожега, они все переглянулись. — Иштан Олт?

Ректор нахмурился и чуть прикрыл глаза.

— Нет… Больше никто не выйдет. Мне жаль. Мы погружаемся, — рублено ответил Буреслав Ведагорович.

— Это Бейлор. Она, оказывается, кого-то пропускает, а кого-то приносят в жертву, чтобы школа оказалась в Нави, — быстро пробормотала Юля.

Рыдающую девушку, которую назвали Маришкой, подхватили парни, в компании которых они ходили на недавний праздник, а Оляна всё не могла шевельнуться от испытанного шока.

Она тоже могла остаться там… на алтаре. Как и несколько человек, и даже местные клановые не избежали незавидной участи.

Рассеянным взглядом Оляна окинула тех, кто вышел, и тех, кто ждал. Среди них стоял Яровзор, вокруг которого было пустое пространство.

— Какой странный парень, на Икс-мена похож, этого, как его, Скотта, который Циклоп, — внезапно сказала Юля и нервно хихикнула. — У него что, тоже лазеры из глаз?

— Хуже, — ответила Ожега. — Он Василиск.

— Ва?.. Василиск! — чуть не вскрикнула Юля. — Настоящий, как…

— Да-да, как в «Гарри Поттере», — шепнула Озара, одёрнув подругу, и что-то зашептала ей на ухо, наверное, сказала, что он пытался ухаживать за Ожегой или что-то такое, потому что Юля забавно открыла рот и уставилась на Ожегу, которая отвернулась.

Яровзор чуть постоял и всё же, развернувшись, ушёл.

— Он сказал мне не принимать никаких предложений, — глухо сказала Ожега. — Даже не знаю, как, но смог сопротивляться заклятию молчания.

— Возможно, он настроил свой разум, как будто говорил тебе что-то иное с похожим смыслом, — откликнулась Озара.

— А что у вас было? — спросила Юля.

— Идёмте… Всё тебе расскажем, — потянула подругу Озара, а Ожега неожиданно взяла под руку Оляну.

— Не стоит загоняться, — сказала сестра словечком, который подхватила в Яви.

— Постараюсь, — выдохнула Оляна, следуя за сестрой.

И всё же… Она всё ещё находилась в шоке. Даже осознание, что её хотели принести в жертву, и она сама почти что согласилась на это, пришло не сразу.

Словно с того случая с Мишей она совершенно, никак, нисколечко не выросла, не стала умнее и сильнее. Испытание будто отбросило её на три года назад. Тогда ей тоже потребовалась помощь сестёр, чтобы выкарабкаться из той ямы, в которую она сама себя загнала.

Почему же она подстраивается под чужие мнения и желания? У неё есть свои мечты и стремления в жизни. Так почему вновь в приоритете оказались другие, а не она сама? Вот у Ожеги и Озары с этим проблем нет. И не нужны сёстрам её жертвы, тем более такая, какой Оляна хотела их «осчастливить». Кому бы стало от такого «легче»? Ящеру, родным, сёстрам?

Она мучительно переживала момент своего малодушия и глупости. Сколько ещё раз сёстрам придётся спасти её, прежде чем она действительно, искренне выберет саму себя?

— Ну серьёзно, у тебя такое лицо, что плакать хочется, — сказала Ожега, дёрнув за косу. — Ты ни в чём не виновата, заморочить можно любого. Тебе тем более, она ещё раньше нас встретилась. Теперь-то можно говорить вообще-то, мы испытание прошли.

— И правда… — кивнула Оляна. — В комнату вернёмся, и обязательно всё расскажу.

— А… ваши родные, они знали про это испытание, когда вас сюда отправляли? — осторожно спросила притихшая Юля.

— Не думаю, что это так, — качнула головой Озара. — Испытание, как сама слышала, держат в тайне. Да и время поджимало что-то объяснять. К тому же тётя Блага, даже если что-то знала, сама не училась тут. А Муреш, который нас привёл, мог считать, что мы справимся…

— Я не помню, сколько было человек, в смысле людов в начале, — сказала Юля, поёжившись. — Но мне кажется, гораздо больше, чем сорок три. Эта Бейлор… Она мне кое-что предложила, чтобы я стала настоящей сирин и смогла оборачиваться, но это как-то слишком…

— На самом деле боги любят исполнять просьбы в собственном стиле, так, что сам не рад будешь исполнению своего желания. О чём с младых ногтей предупреждают старшие. Счастье можно добыть себе только самому, и на богов уповать нечего, — покачала головой Озара.

— Кажется, главная ценность в этом испытании — жизнь и понимание, что готов за неё сражаться, — подвела итог Ожега, крепко сжав руку Оляны.

Оляна же вновь испытала чувство вины, но решительно тряхнула головой. Больше такого не повторится. Она усвоит этот урок.

Глава 18

Страшные чудеса

— Уф-ф-ф… — Озара не сдержала выдоха, когда они вышли из пещер Змейлора и оказались на улице под звёздным небом. Испытание морально вымотало, «пожевало и выплюнуло», как любила приговаривать мама-Арина.

— Интересно, звёзды здесь такие же, как в Яви, или другие? — нарушила молчание Юля, которая всю дорогу задумчиво рассматривала окрестности.

Но в общем-то они, да и другие студенты, оказались подавлены как самим испытанием, так и тем, как оно завершилось. Здесь училось очень много народу из клана Змеу, в который входило пять родов, где все друг другу родственниками. В коридорах плакали и разговаривали о тех, кто не прошёл, и казалось, что жертв несколько десятков. И это лишь у Змеу! А ещё могли быть те, кто, как Юля, одинок и у кого здесь не имелось знакомых. Сгинули, и никто про них не узнает до той поры, как кто-то из выпускников не передаст весточку. Или пройдёт семь лет.

— Девчонки! — встретила их на полпути к общежитию Ягира. — У нас слух прошёл, что нынче наша богиня огромную жатву сняла с тех, кто в Академию прибыл, я уж испугалась, что… В общем, поздравляю… — скомкано поздравила Яг и почти сразу убежала.

«Точно тебе говорю, из пятидесяти девяти только сорок три вышло. Шестнадцать людов во чреве сгинуло, — услышала Озара разговор двух парней, которые стояли у входа. — Лютует Бейлор что-то нынче».

«Так и народа на испытание было поболее, чем обычно, — ответили тому парню. — Не знаю, о чём думали старейшины. Давно известно, что группа курса будет людов сорок, не больше. Бейлор просто отберёт лучших из какой угодно толпы, а всех остальных посчитает законной оплатой».

«Знаю. Но от этого не легче. Слишком много наших пропало».

Озара из жертв знала лишь Иштана Олта, и то не очень хорошо, но… Ей тоже горько от такой безвозвратной потери. Она столько книг за два сороковника прочитала, и нигде не было даже упоминания о чём-то подобном!

— Мне Маришка Сомеш, которая жениха на испытании потеряла, сказала, что наш ректор тоже жертва Бейлор, только его принёс ей его отец, Хранитель вроде бы Юго-Востока или Северо-Запада, — почти шёпотом сказала Юля, когда они поднимались на второй этаж общежития. — Ну, я так поняла. Что-то про миры… И что он как бы жив, но может жить только внутри горы. И уже вокруг него образовалась сама Академия. Как-то так.

— Возможно, нам об этом расскажут на обещанных лекциях, — отозвалась Озара, ей хотелось посидеть в кругу сестёр и Юли, просто поболтать, чтобы окончательно убедиться, что всё хорошо и самое страшное осталось позади. Оляна ещё вызывала беспокойство и тревогу, да и выглядела виноватой и печальной, но её держала за руку хмурая Ожега. Это немного успокаивало.

Страшно подумать, что могла бы сделать с сестрой Бейлор, останься Оляна одна в этом испытании. Но, видимо, для богов они втроём — единая сила, и поэтому своеобразное согласие на «жертву» требовалось от них троих. Это единство и спасло их в который раз. И всё же… если верить тем парням, они прошли буквально чудом, превысив лимит тех, кого выпускают с испытания.

— Слава Солнцу! — встретила их Добрынка, когда они вошли в комнату Ожеги и Юли. — А то тут говорили в коридорах… всякое, — застеснялась сирина и начала хлопотать. — Тут я на ужин пирог забрала, он давно уже остыл. Сейчас ещё быстро за самоваром сбегаю, договорилась на кухне уже, могут дать на время… — с этими словами Добрынка умчалась.

Их коловерши тоже оказались в комнате, все дружным серо-бело-чёрным клубочком спали на Юлиной кровати, что находилась дальше от входа. Первым их заметил Модя, выгнул шею и загоготал.

Высунувшаяся, как суслик, Каземира тигриным прыжком, который сложно ожидать от такого маленького кролика, почти перелетела на руки Оляне и подставилась под почёсывания.

— Казя… — выдохнула Оляна, чуть всхлипнув, но тут же успокоилась, усаживаясь на кровать Ожеги, сосредоточенно одаривая питомицу лаской и поцелуями.

Модя вразвалочку подбежал к севшей рядом с Оляной Ожеге, положив голову ей на колени, а Дымка с независимым видом, присущим всем кошачьим, выгнулся, подтянулся, а затем спрыгнул, спокойным важным шагом подошёл к Озаре, потёрся о ноги и сопроводил обратно до пригретой кровати, где она присела. Юля тоже присоединилась к ним с Дымкой, заинтересованно разглядывая порезанный пирог на столе.

«Всё хорошо? — заглянул в глаза Дымка, положив лапки на ноги Озары. — Долго вас не было, и Добрынка тут круги нарезала и волновалась так, что мы сюда все пришли вас ожидать и за ней присматривать».

«Молодцы», — мысленно похвалила Озара и подтянула Дымку на руки, крепко прижимая к себе. Коловерша громко замурлыкал, вибрируя на коленях. Напряжение отпускало.

— Я такая голодная… — тихо сказала Юля, прервав их милования с питомцами. — Можно уже поесть? Давайте поедим? А чай потом попьём…

— Не возражаю, — поддержала Ожега, потянувшись к пирогу. — Ешь тоже, Ляна.

Оляна послушно взяла кусок и задумчиво откусила, но Озара видела, как еда окончательно привела сестру в чувства, и та начала жевать активней, не забывая наглаживать Казимиру.

— Вкусно так, — прокомментировала Юля, и Озара тоже не выдержала и взяла кусок, раздразнённая запахом.

Пирог оказался с потрохами, так как в мясной начинке ощущался явный печёночный привкус, но очень нежным и сочным.

Когда Добрынка вернулась с маленьким самоваром с заварником на вершине, они уже прикончили весь пирог, умяв по два куска, то есть по четвертинке каждая.

— Я только кружки не взяла, сейчас за ними…

— Не надо, — остановила её Оляна. — Казя, дай, пожалуйста, пять кружек, сахара и конфет.

— У тебя и кружки с собой? — обрадовалась Ожега, когда Каземира «выплюнула» всё это на стол. — Ну ты у нас просто сверхзапасливая. О, знакомый сервиз… Это же из нашей квартиры в Яви?

— Да, я всё там забрала, — ответила Оляна. — Подумала, что Озаре потом в общежитии может понадобиться или на квартире съёмной…

— О да, это моя… — Озара взяла свою чашку с красно-золотым «пушистым» змеем с тонкими, аккуратно прорисованными позолотой лепестками «перьев». Такие оборотни жили в Юго-Западном уделе, их называли «оперёнными змеями» из-за необычной чешуи яркого окраса, больше похожей на перья попугаев. Сервиз, который они утащили в ту квартиру, оказался неполным и, кажется, подаренным кем-то из многочисленных гостей Гнезда. Рисунки на чашках отображали восемь видов высших оборотней, потомков Хранителей, из всех уделов. В старом сервизе точно не было Змеев и Балауров, то ли как-то сразу разбили, то ли что, из-за чего ценность сервиза, где осталось только шесть пар, сразу упала, и им разрешили его забрать в Явь. Любимой у Оляны стала чашка с бело-голубым лун-драконом, а чашкой Ожеги считалась та, что с чёрным аспидом, то есть крылатым змеем.

Если сравнивать виды оборотней-потомков Хранителей, то отличались они не сказать чтоб сильно. Аспиды и Оперённые точно лишь цветом. Озара вспомнила, что у Аспидов вроде бы лишь Род Василисков имел что-то вроде яркого «царского» гребня, то ли золотого, то ли красного цвета… Интересно посмотреть на такого Зверя вживую, но, учитывая, что Ожега «порвала» ещё не начавшиеся отношения, вряд ли ей такая возможность представится. Да и Яровзор уже четверокурсник, и вряд ли будет учиться с ними вместе. Показалось забавным, что Ожега пила из чашки с Аспидом и в итоге за ней стал ухаживать именно Василиск. Недолго, но всё же. Возможно, не будь Договора и Ящера, у них бы что-то сложилось.

С другой стороны, не будь Договора, они бы и не встретились. По крайней мере в Змейлоре. Озара сделала ещё глоток и поняла, что чай закончился.

Съеденный пирог и Дымка на коленях создавали приятную расслабленность и даже сонливость. От почти медитативных раздумий ни о чём и обо всём на свете отвлекла Юля, которая чуть задела рукой, накладывая чары от прослушивания.

— А Добрынка где? — удивилась Озара, моргнув и оглядев комнату.

— Она снова ушла на кухню, сказала, что пироги там делает с разрешения старшей по кухне и за чаем ещё, мы уже весь самовар выпили, — пояснила Ожега. — Давай, Ляна, рассказывай, что там было, когда вы встретились с Бейлор.

Озара сбросила с себя накатившую дрёму и внимательно выслушала рассказ сестры. По всему получалось, что эта богиня-арахна решила внедрить в Оляну упаднические мысли, а потом манипулировать этим, заставив покончить с собой или воспользоваться их страхами насчёт Ящера. Юля рассказала про свои приключения в пещерах. Не столь впечатляющие, но тоже по-своему опасные. Тем более, что Юля оставалась одна.

— Так, а что там на Финском заливе было-то? Мне же никто так и не рассказал. Я, получается, только пять дней назад узнала, что вы живы вообще. Обо мне-то все забыли… Пока не понадобилась, — слегка иронично сказала Юля, которая успела поведать о том, как поступила в университет и немного там поучилась, пока не встретила маму Озары, которая уговорила подругу на поступление в Змейлор, чтобы передать им средство связи.

— Юль, ты зла на маму не держи, — сказала Озара, коснувшись руки подруги. — Не думаю, что они знали о том, как тут поступают. В их школах волшебства ничего подобного не случалось точно. Так что они, скорее всего, и не предполагали, как тут может всё обернуться. Полагаю, что и тётя Блага не знала. Тут же не зря всё в секрете держится, и обсудить испытания мы можем лишь друг с другом. К тому же, мы выяснили, что Бейлор может внушать мысли, так что… Прости нас и их.

— Да… — как-то «сдулась» подруга. — Я умом понимаю, но… Вам не за что просить прощения. Вы-то точно не виноваты, что так вышло.

— Да уж… Мы классические жертвы обстоятельств, — хмыкнула Озара. — За нами на Финский залив приходил Ящер. Это то чудовище трёхголовое. Бейлор сказала, что он к тому же и Западный Хранитель, так что всё совпадает. Наша прабабушка заключила с ним сделку, чтобы спасти нашего прапрадедушку, так что по итогу совпали условия этой сделки, и теперь мы должны стать его жёнами.

— Все трое? Типа гарем, как в китайских новеллах? — моргнула Юля.

— Китайских? — переспросила Оляна.

— Ну… Я просто что-то ими увлеклась в последнее время, — смутилась Юля. — Накачала всяких и читала… Жаль, что на телефоне всё, я бы тебе дала почитать. Так что там с вашим гаремом?

— Гарем, пока мы учимся здесь, отменяется, — со смешком сказала Озара. — Но у нас есть план: выучиться, стать сильней и вызвать на бой жениха, чтобы он отказался от притязаний.

— Вы хотите вызвать на бой ту махину⁈ — округлила глаза Юля.

— Да. И либо мы сами себя спасём, либо выйдем за него замуж, — кивнула Озара. — Учитывая, что сказала Бейлор, на самом деле у нас ещё один выход, — медленно сказала она.

— Ещё? Какой? — хором воскликнули сёстры.

— Помните, что Бейлор сказала, что если нас станет только двое, то Договор лишится силы. Сейчас я думаю, что появление Ящера было не случайным, как и наше превращение.

— Не случайным? — переспросила Юля.

— Да, нас туда привела Радмилла, — кивнула Озара, — и «загнали» те двое братьев. Ты сама, Юля, сказала, что они упоминали дедушку. А значит, родичи Ящера.

Оляна хотела что-то сказать, но лишь кивнула.

— Думаю, всё это подстроили специально, чтобы мы обернулись вместе и Договор вступил в силу, ведь одним из условий там была трёхголовая змеевна. Не три, а одна и трёхголовая. Прабабушка специально провела ритуал разделения, чтобы этого вообще не происходило, но сила имеет свойство… стремится к единству, как я уже как-то вам говорила.

— Так и что за решение? — напряжённо поинтересовалась Ожега.

— Помнишь, Оляне рассказали про парня из клана Змеу, который поцапался с Яровзором и лишился возможности быть оборотнем из-за специфического яда Василисков? — спокойно улыбнулась Озара. — У тебя иммунитет к его яду и взгляду, но у нас с Оляной — нет. Если он «перережет» связь со Зверем, то…

— Даже не думай! — резко встала Ожега. — Нельзя предавать Зверя! И о таком всерьёз говорить даже не смей!

— Это на крайний случай, — глухо сказала Озара, выдержав тяжёлый взгляд сестры. — Я всегда хотела быть кудесницей, ещё до Инициации. Я не говорила, но я смогу жить дальше, выучусь. Как Юля. Она же не страдает, а живёт. Это выход. По крайней мере у нас появится «план Б».

— Яровзор уже четверокурсник, — невпопад сказала Ожега, садясь.

— Значит, договоримся с ним, чтобы он ждал нас после выпуска, или… Ещё неизвестно, как и что будет. Не найдут ли нас здесь, к примеру. Но я хочу иметь запасной план. Основной по-прежнему вызов на бой. Я не хочу провести вечность где-нибудь в морских глубинах. Я вас люблю, конечно, но просто не готова к постоянному объединению с вами в единое существо. Для меня предпочтительней вообще лишиться Зверя, разорвать с ним связь, чем… чем такое.

— Хорошо… — тихо ответила Ожега. — Я понимаю. Но это только на самый крайний случай, Озара. Если вообще никакого выхода не будет.

— Конечно, — спокойно кивнула Озара. Теперь, когда она рассказала о своей идее сёстрам, и её со скрипом, но одобрили, стало как будто легче дышаться.

— Да уж… — длинно вздохнула сидящая рядом Юля. — Но это правда хоть какой-то выход. Не, я надеюсь, что вы справитесь, но… Но запасной план — это хорошо, что он есть. И всё же, вспоминая ту страхолюдину… В общем, очень надеюсь, что у вас всё получится. Меня, как мы перенеслись на Невский, Катя оставила одну и побежала за помощью. Она же тогда, получается, успела вовремя?

— Да. Родичи пришли к нам на помощь в самый трудный миг, — кивнула Ожега. — Но нам пришлось спешно уходить в Академию. Здесь, как нам сказали, имеется защита от всякого рода Договоров. Отсрочка на время учёбы.

— Скорее всего, потому, что Змейлор погружается в Навь, — кивнула Озара, какая-то мысль шевельнулась на задворках сознания.

— О… понятно. А что с тем парнем, в которого ещё Бай вселялся? — спросила Юля. — Вы успели его осво…

Озара подскочила, с ужасом глядя на Ожегу. Та замерла с расширившимися глазами. Они совершенно забыли о том человеке! И ведь никто, кроме них, не мог достать из коловерши то, что те в себя сложили!

— Неужели?.. — ахнула Юля, прикрыв рот.

Оляна тоже выглядела бледно. Их взгляды скрестились на Моде.

Два полных сороковника в коловерше! Для обычного человека это наверняка смертельный приговор.

— Он… жив? — прошептала Оляна, с надеждой посмотрев на Озару.

— Я… Не знаю, — сглотнула пересохшее горло она. — Краткие переносы точно возможны, но так долго… Я нигде не встречала информации о чём-то подобном.

Поэкспериментировать с таким — слишком негуманно, но, похоже, сейчас им предстоит узнать, что случится, если так сделать.

— Модя, достань… — начала было Ожега.

— Стой! — скомандовала Озара, размышляя.

— Что?

— Если он был там так долго, несколько лишних минут погоды не сделают. Не стоит вытаскивать его здесь. Допустим, он мёртв, и что нам делать? А если жив, то вдруг ему потребуется медицинская помощь, а его двигать нельзя? — рассуждала вслух Озара, одновременно обдумывая их дальнейшие действия.

— К тому же нас могут наказать, если мы протащили сюда человека, — мрачно закончила Ожега. — Так что ты предлагаешь? Вообще его не трогать?

Юля судорожно вздохнула, как и Оляна, которая умоляюще взглянула на Озару.

— Нет, конечно нет, — ответила она. — Я предлагаю пойти с повинной к ректору. Пусть передаст его целителю и решит… его судьбу.

— А тут есть Больничное крыло как в Хогвартсе? — спросила Юля, и Озара пожала плечами.

— Возможно, имеется какая-нибудь пещера первой помощи. Предмет целительства точно изучают. Может, преподаватель заодно и лечит, — Озара вспомнила, что Ягира говорила, что закончила в этом году первую ступень целительства. У Рода Яг были склонности к лечебной магии.

— Тогда идём, — встала Ожега. — Модя, за нами.

— Мы с вами! — хором сказали Оляна и Юля, тоже поднявшись.

Озара сначала хотела уговорить их остаться, но те выглядели решительно. К тому же Оляна точно уже «встряхнулась» и перестала рефлексировать по поводу того, что случилось в пещере.

— Хорошо, идёмте все вместе, — кивнула Ожега, переглянувшись с Озарой.

— Жаль, ректору посланника не отправить, — вздохнула Юля, — для этого же надо обменяться магией, а мы его только издалека видели.

* * *

Пока они дошли до пещер Змейлора, пока выяснили, где можно найти ректора, прошло почти сорок минут. Всё это время Озара корила себя, что не вспомнила о парне из Яви. Им, конечно, в первое время некогда было. Но потом-то!.. И ведь что-то беспокоило её, но она так переживала о Ящере и о возможном слиянии, искала, что можно ещё сделать, что… Даже не спохватилась, что они забрали с собой невинного человека сначала в Беловодье, а потом и вовсе туда, откуда не будет выхода семь лет. И то… ещё не ясно, отпустит ли его Змейлор или потребует на алтарь.

Ректор всё же их принял и даже не удивился, когда они заявились к нему в начале полничи, то есть во втором часу по времени Яви.

— Буреслав Ведагорович, — взяла на себя функцию переговорщика Озара, — мы случайно провели в Змейлор человека…

Ректор внимательно посмотрел на них и приподнял бровь в немом вопросе.

— Он… Так получилось, что мы собирались очень поспешно, а до этого участвовали в… одном инциденте. На нас напали, и там случайно оказался свидетель, мы его спасали, сунули в коловершу, — на этом Модя важно гагакнул, привлекая к себе внимание. — Естественно, хотели достать сразу, но, как я уже сказала, нам пришлось срочно перемещаться сюда, и… Мы просто про него забыли! А сейчас начали обсуждать ситуацию и случайно вспомнили о нём.

— Человек в коловерше с того времени, как вы здесь? — уточнил ректор глубоким голосом.

— Да, и мы не знаем, в каком он состоянии. И… жив ли. До этого ничего подобного не случалось. Мы подумали, что надо сразу признаться, чтобы не наплодить ошибок, тем более ему может понадобиться помощь.

— Что ж, вы правильно поступили, — кивнул Буреслав Ведагорович и пристально посмотрел на Модю. — Интересный… зверёк, — ректор взмахнул рукой и отправил посланника, который был похож на огромного чёрного паука, отчего сердце Озары зачастило. Похоже, ректор правда напрямую связан с богиней-паучихой Бейлор.

Как ни странно, но через пару минут к ректору вошёл Муреш, суженый тёти Благи, который с удивлением на них посмотрел, кивнув, а они нестройно поздоровались.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Муреш. — Какие-то проблемы у княжон?

— Доставайте своего человека, — распорядился Буреслав Ведагорович, и Ожега отдала приказ Моде.

Коловерша «выплюнул» на пол бездыханное тело. По крайней мере, так в первую секунду показалось Озаре.

— Он… — «мёртв» Оляна не сказала, но все они и так поняли.

Муреш склонился и положил засветившиеся магией руки на живот их невольного пленника.

— Он жив, — вынес избранник тёти Благи свой диагноз. — Переутомление. Потеря магических и жизненных сил. Серьёзно, но не фатально. Я стабилизирую состояние.

— Вы сказали «магических»? — уточнила Озара. — Но… разве он не человек? Может, у него просто остаточная магия? Он был… сосудом одержимости. Возможно, в нём магия ещё от его… владельца?

— Нет… — ответил Муреш. — Полагаю, что… парень с уснувшей кровью.

— Сосудом одержимости сложно сделать простого человека, — со знанием дела протянул ректор. — Особенно надолго. Либо этого человека надо готовить с детства, поить эликсирами, проводить ритуалы. Слишком нерентабельно и трудозатратно. Проще подобрать потомка с уснувшей кровью. Такие встречаются не так чтобы совсем редко.

— Понятно… — пробормотала Озара, посмотрев на бледного парня, имя которого они даже не знали. — И что с ним будет?

— Да, что с ним станет? — поддержала её Юля, привлекая общее внимание. — Он же не студент и даже не кудесник…

— Без контракта с Академией и прохождения испытания учить его никто не станет, — озвучил их главные опасения ректор, а Муреш, который продолжал вливать магию в тело парня, кивнул. — Уйти отсюда, если уже вошёл, можно только после испытания. Ему придётся ждать целый год. Но сразу скажу, что прогноз его выживания здесь неутешительный.

— А его нельзя, как Добрынку, чьим-то спутником-помощником записать? — пискнула Юля, и оба мужчины с заметным любопытством посмотрели на неё.

— Все договорённости заключаются заранее. У него будет шанс, только если договориться с кем-то, кто прибудет в следующем году, записать его спутником-помощником, и его хозяин пройдёт испытание.

— Хотите сказать, что если бы я не прошла, то Добрынку?.. — прикрыла рот рукой Юля.

Ректор тихо хмыкнул и кивнул.

— Ну что там, Муреш?

— В целом неплохо. Отдохнёт, наберётся сил и станет как новенький. Пока я ввёл его в магический сон.

— А где он будет жить? — спросила Юля. — И что с ним будет… этот год, пока…

— Пока мы не сможем договориться? — поддержала подругу Оляна.

— В Академии никто не держит нахлебников, — сказал ректор. — Выздоровеет и займётся какой-нибудь работой, чтобы его кормили и предоставили угол. Если, конечно, он сможет прожить этот год. А теперь можете идти.

— Идите, — сказал им Муреш. — Я позабочусь о нём и сообщу новости.

— И что делать? — посмотрела на Озару Юля, когда их выпроводили.

— Отдыхать, — решила Озара, даже она устала, что уж говорить об Ожеге, которая двое суток обходилась без сна. — Утро вечера мудренее.

Когда они добрались до комнат, Озару накрыло понимание.

— Надо срочно воспользоваться артефактом связи, — сказала она. — Как только Змейлор погрузится в Навь…

— Он станет бесполезен, — поняла Оляна, явно вспомнив о том, как их родители путешествовали в Навь перед из Инициацией.

Глава 19

Обустройство

Оказалось, что следующий день после испытания — неделя, то есть выходной. А учёба начнётся с понедельника. Беловодского, так как в Яви это среда, кажется. Но раз она поступила в Академию, Юля решила жить по девятидневной неделе, принятой здесь. Из плюсов — это то, что каждый третий день был выходным. Понедельник, вторник — учишься, третейник — отдыхаешь. Четверик, пятницу — учишься, шестица — выходной. Седьмицу, осьмицу снова учишься, а на девятый день — неделю, как сегодня, снова отдыхаешь. Красота!

Выходной нарисовался очень кстати. Сначала дальняя дорога и неудобный перелёт, потом само испытание с долгим и нервным ожиданием, затем эта история с тем парнем, и напоследок они спохватились, что если не написать письма родным «ещё вчера», то возможности для связи может не представиться до лета.

Но в итоге артефакт сработал, послания обменялись на записочки от мам девчонок, а они легли спать чуть ли не перед рассветом и проспали как завтрак, так и обед.

Ещё хорошо, что Добрынка, которая не стала их будить, уже имела свои подвязки на кухне и запасла для них еды, потому что Юля проснулась голодной, как два волколака.

— Магуса просила передать, что высшие оборотни, то есть княжны Оляна, Озара и вы, княжна Ожега, должны сегодня переселиться в свои пещеры, — сказала Добрынка Ожеге.

— А что с этой комнатой? — спросила Юля. — Мне… нам кого-то подселят или можно с тобой?

— Магуса не против, если я поживу в комнате, так как ты не просто моя хозяйка, но и сестра, — ответила Добрынка, и Юля радостно улыбнулась. — Но это потому, что на вашем курсе все девчонки — оборотни и больше нет таких, как ты, а с разных курсов они в одну комнату не селят вроде как. Да и комнаты свободные имеются.

Добрынка и эту ночь ночевала на полу, так что Юле перед сестрёнкой было неудобно. К тому же жить в одной комнате и не делить с какой-нибудь левой соседкой тоже обнадёживало. В прошлой общаге отношения с соседками не то чтобы сложились сильно дружеские.

В итоге после того, как они поели все вместе в их комнате, началась суета, девчонки ушли узнавать про пещеры, а потом собирали вещи, чтобы всё перенести на новое место жительства. Юля ходила с ними. Честно говоря, когда говорилось о «пещерах», представлялось нечто без дверей, этакое жилище кроманьонцев или неандертальцев. Но выяснилось, что «пещеры» представляли собой довольно-таки обычные комнаты, даже с прямыми стенами и углами, только вырезанными в цельной каменной породе. Имелись там и двери, и номера комнат. И мебель примерно такая же, как в их комнате: кровать, тумбочка, стол, шкаф, полки. Но вечером свет только от «настольной лампы» — магического светильника, против почти человеческих потолочных светильников общаги шаманов и кудесников. Чуть позже Юля ради интереса выяснила, что в их общаге реальное электричество, которое вырабатывает какой-то генератор в подвале. Но мощности хватает лишь на их корпус. Придумал и сделал такое какой-то ученик около тридцати лет назад. Образ ученика оказался смутным — Магуса, их бледная вылва-комендант, общалась мыслеречью, говоря голосом в голове и иногда посылая смазанные картинки.

Озара сказала, что коловерши тоже так делают, но могут общаться подобным образом лишь с хозяевами. А вылвы только так и «разговаривают». Стало понятно, каким образом они все слышали «голоса» на испытании.

Впрочем, несмотря на отсутствие электричества, «пещерная комната» отличалась в два раза в большую сторону по площади и предполагалась на одного. В ней реально можно было обратиться и комфортно себя чувствовать в виде крупного Зверя. Правда, в этих пещерах сделали что-то вроде блочной системы, так что туалет и душ имелись в одном экземпляре на четыре комнаты, расположенных вкруговую в одном коридорном закутке.

Ещё Юлю очень удивило, что в комнатах имелись окна, пусть и не очень-то большие и размещённые почти под потолком, ведь они забрались довольно-таки глубоко в местную систему «каменного людовейника». Но быстро выяснилось, что окна не настоящие, а то ли какая-то иллюзия, то ли артефакт, который генерирует солнечный свет. Ну и ещё стены стёсано-каменные без покраски или обоев, что делало комнаты внутри горы мрачноватыми.

Потом они познакомились с четвёртой соседкой в блоке. Ей оказалась чернокожая девушка по имени Матара из Клана Ойя откуда-то как будто из Беловодской Африки. Названия их уделов, стран, кланов пока для Юли оставались малопонятными. Говорила Ойя по-русски плохо, сказала, что языка ещё не выучила, так что особо пообщаться не вышло. Но кожа у неё была такая, что в голом виде, прижавшись к стене в полумраке и с закрытыми глазами, её точно не увидеть. Вроде такой цвет кожи назывался «эбеновый». В общем, девочка-соседка показалась очень экзотичной. А ещё с Матарой жила чёрная кобра или гадюка в питомцах, так что они быстро закруглили «знакомство».

Одновременно Юле некстати подумалось, что если бы она стала настоящей сириной, то есть оборотнем, то они бы с девчонками могли поселиться в одном пещерном блоке и не пришлось бы делить территорию с опасной соседкой. Змея на вид показалась ядовитой. А Юля, как выяснилось, до ужаса боялась змей. Возможно, это были «приветы» её погибшей птичьей сущности.

В один блок селили людов одного пола. Но как таковых женского или мужского крыла тут не имелось. В соседнем блоке слева тоже жили девочки, а вот в блоке справа — парни, вроде бы из местного клана Змеу. Впрочем, учитывая размеры пещер, идти до ближайшего блока требовалось минут пять.

Интересным оказалось и то, что каждый блок и даже комната открывались магией, то есть вливанием сил в специальный символ у двери от его хозяев, и так просто туда зайти без приглашения сложно. Но как таковых замков на дверях не нашлось, как, впрочем, и в комнатах пещерного общежития. Значит, учителя, ректор или комендант с инспекцией в блок и даже комнаты войти могли запросто. Никакой приватности.

Озара предположила, что в самой горе камень проще контролировать и, возможно, всё завязано на хозяйке Бейлор. Не зря же на испытании входы то появлялись, то исчезали.

В итоге Озара сразу же начала наносить на периметр комнаты руническую охранную вязь, похожую на ту, которую показывала Юле в своей комнате в Яви. Юля немного с этим помогала, так как нанесение символов, во-первых, довольно кропотливое занятие, но однообразное, а во-вторых, запитывалась вязь вся целиком после нанесения. Так что не важно, сколько людов эту вязь нарисуют. В основу такого дополнительного магического замка пошли парочка травяных настоек из запасов Озвры и кровь хозяйки покоев. К ужину они закончили с комнатой Озары, а после ужина ещё то же самое сделали с комнатами Оляны и Ожеги. Хотя бы ради того, чтобы узнать, заходил ли кто-то без хозяек.

На ужине Юля наконец увидела полностью весь поток, но они немного опоздали, так что только подсчитали, что девчонок всего девять.

Получалось, что Юля жила в общежитии кудесников, а девочки занимали два блока. Правда, где жили другие четыре, они так и не поняли. Девочки сидели на другом конце стола, и их разглядеть и оценить Юля не успела, ну и некогда: парней украдкой разглядывала.

Тридцать три богатыря, точней, тридцать четыре, и все — красавчики, и прямо на любой вкус и цвет: азиаты, негры, как будто индийцы, пара парней с чуть бронзовым оттенком кожи, выглядевшие как рок-звёзды, парни славянской внешности, смуглокожие, белокожие, рыжие, блондины, жгучие брюнеты и кудрявые, с длинными волосами, с короткими волосами. Все поголовно крепкие и физически развитые. Ни одного не было сутулого, неопрятного или с прыщами. Юля про себя подумала, что Бейлор проводила отборы не на самых сильных, а на самых красивых. В общем, глаза разбегались, все казались интересными и симпатичными, но в первый день они так ни с кем и не познакомились. А только «принюхивались», как подумалось Юле. А ещё общению мешало то, что многие говорили на своих языках. Юля уже обтекала от волнения, что ничего не поймёт, когда начнётся учёба, но девчонки сказали, чтобы она не волновалась, они что-то уже знали от своей знакомой — Ягиры из Рода Яг. А так в целом группа чисто внешне понравилась ей гораздо больше, чем однокашники в Яви. Если сравнивать, то те были какими-то серыми, а эти яркие, и правда все словно с модельного подиума.

Их с девчонками точно также украдкой рассматривали и перешёптывались, и Юля вспомнила о том, что сказала Маришка. Про то, что сюда согнали многих парней из разных кланов, чтобы «задружиться» с княжнами. Поколебавшись, она всё же рассказала об этом девчонкам.

— Надеюсь, нас не станут винить за смерти их друзей и родичей, — сказала Оляна, когда это услышала.

— На курсе действительно много парней, и я видела гербы разных уделов и кланов, — задумчиво протянула Озара. — Очень разных. И правда со всех уголков.

— Посмотрим, как они с нами себя поведут, — закончила Ожега обсуждение, и они принялись дальше расчерчивать защитные руны — девчонки хотели иметь защиту против незваных гостей.

По итогу переезда уютней всего свою комнату обставила Оляна. Кроме стандартной мебели комнату украшали ковёр, кресло-качалка с пледом, наброшенное на кровать стёганое покрывало, которые та точно привезла из дома, и настоящий гобелен с русалками почти метр на два размером. Красивый. Оказалось, что гобелен — какой-то старый подарок от её родственников по бабушке, про который Оляна случайно вспомнила. С закреплением помогла Юля, вспомнив подходящие чары, а то попробуй вбей в камень какой-нибудь гвоздик или кнопку. Озара же закрепила эти чары руной, заставив подпитывать магию из источника, который хорошо ощущался внутри горы.

В общем, так вышло, что пить чаи они собирались именно у Оляны.

Озара с помощью Добрынки подсуетилась, обратившись к их коменданту, и ей выдали целый большой стеллаж для книг, который встал на половину стены, где висело фальшивое окно. И ещё один стол, так что в углу своей комнаты Озара организовала рабочее место, выставив на стеллаж кучу книг, видимо, прихваченных из дома.

А вот Ожега, кажется, собиралась только ночевать в своей комнате-пещере, так как у неё всё осталось по-спартански пусто. Разве что для Моди в пустом углу корзинка, набитая соломой. Корзинку тоже притащила Добрынка.

Сестрёнка старалась не слишком отсвечивать, но быть полезной. К княжнам она испытывала почтение и что-то вроде благоговения. По беловодским правилам Добрынка должна есть после всех, накрывать на стол и так далее, в общем, вести себя как прислуга, это Юлю коробило, так что она спросила девчонок, те оказались не против, чтобы Добрынка ела с ними. Впрочем, как показала практика, сестре было до слёз неудобно, и вбитые на подкорку установки заставляли Добрынку чуть ли не физически корчиться от неловкости. Не по статусу, и всё тут! А в общий зал Добрынка вместе ходить отказалась категорически. Только после студентов и точка! Озара даже попросила Юлю быть не столь резкой с сестрой и понимать, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут. После той единственной попытки, окончившейся тихим скандалом, Юля сдалась и решила ничего не предпринимать «для социализации» и не считать, что делаешь лучше. Добрынка после её извинений сказала, что она и так живёт с ней в одной комнате как владычица морская и заявилась ещё и княжнам помогать, из-за этого её статус гораздо выше, чем у обычных слуг. Выяснилось, в Змейлоре таких немало, но жили они в каких-то общих пещерах по десять в комнате и были обязаны выполнять общие работы. Заниматься стиркой, штопкой, помогать с дровами и на кухне, следить за порядком, мыть полы, ухаживать за садами. В общем, местное хозяйство обходилось без домовых эльфов и магии. Магию тут экономили.

То есть у каждого слуги имелся как бы хозяин, за которым в первую очередь следовало присматривать, но общих «нарядов» никто не отменял. Всем находилась работа. Добрынка из-за малолетства и того, что она нарасхват у четырёх хозяек, выполняла лишь некоторые работы по кухне. Помогала с готовкой рано утром и где-то прибиралась по вечерам.

Озара чуть позже сказала, что надо дождаться инициации Добрынки, и тогда та уже по-иному будет и говорить, и смотреть, да и преобразится, и что Юля сама всё увидит и определится, что с сестрой делать и чему учить.

— Слушай, — дёрнулась Юля после отповеди. — А я? Ну, может, мне тоже надо какие-то политесы с вами разводить? По иерархии этой? Здесь в школе, в Академии в смысле, к вам уважительно обращаются, княжна то, княжна сё. А я по-простому так… Может, это плохо?

Озара засмеялась.

— Ну что ты, Юль, всё в порядке. По крайней мере, увидев наши хорошие отношения, тебя не будут буллить, как в прошлой школе. В позапрошлой, то есть.

— Значит, и тут вместе? — спросила Юля, у которой немного отлегло от сердца. В глубине души она боялась, что тоже будет кем-то вроде прислуги при сёстрах, которых считала подругами. Из-за статуса кудесницы с уснувшей крови или чего-то ещё.

— Конечно, — подтвердили это и Ожега, которая слышала их разговор, и Оляна, что лишь молча обняла.

— Спасибо, девочки. Вы — мои лучшие друзья, — напряжение, которое вольно или невольно её преследовало, отступило.

* * *

В понедельник после завтрака примерно в девять их всем потоком отправили на первое занятие. Как Юля поняла, первую девятидневку у них будут обзорные лекции, чтобы определиться, что хочешь изучать в первый год. Каждый учебный день по две лекции длиной по два часа. К сожалению, часа беловодского, то есть трёхчасовые по сути. Итого двенадцать возможных предметов. Но для оборотней получалось — десять, так как два предмета «кудесничество» и «шаманизм», кажется, точно предназначались только для таких, как она. Ягира — подруга девчонок — об этом упомянула. Хотя на обзорную лекцию всё равно всему курсу следовало сходить. С другой стороны, «оборот» для кудесников тоже никуда не упёрся, это чисто для оборотней предмет.

У всех остальных студентов Академии, пока читались их вводные лекции, шла неделя каникул, и они могли уходить в какую-то деревню у подножия горы. Так что в трапезной за другими столами сидело максимум по десять людов. Все куда-то расходились, занимались своими делами и просто отдыхали.

Им полагалось выбрать четыре предмета для изучения и подать заявку. Старшие курсы вроде как тоже могли ходить с ними, чтобы вспомнить, что это за предметы, и тоже подавать заявки, но в отличие от первокурсников старшим было необязательно это делать. И всё же на их первой лекции Юля заприметила «сталкера» в очках, которого упрямо игнорила Ожега.

Предметы, по которым должны состояться первые лекции в понедельник, назывались «Мироустройство» и «Теория пространства и перемещения».

И, честно говоря, «мироустройством» Юля оказалась по-настоящему потрясена и ошарашена. Даже не предполагала, что в «отсталом» Беловодье всерьёз проходят сотворение мира, и прямо на обзорной лекции она получит множество ответов на вопросы, которые раньше крутились в голове, но толком сформулировать их не получалось.

К тому же лектор — симпатичный крепкий подтянутый мужчина — рассказывал очень интересно, так что и те, кто, видимо, про всё это знал, сидели раскрыв рты.

В общем, получалось, что раньше, очень давно, миллионы лет назад, Земля имела один единственный континент — Пангею. Юля даже про это что-то помнила, они когда-то это проходили на биологии, когда изучали эволюцию и появление жизни на Земле. Или географичка говорила, показывая, как похожи берега континентов — словно разошедшиеся паззлы.

В общем, во время зарождения разумной жизни на Пангее, по мнению Олта Буреславовича, появились и первые прото-боги, и начала образовываться ментальная структура континента, которая поглощала мысли, эмоции, веру разумных, которая создавалась миллионы лет и неким образом воплотилась в неразрывно связанное тримирье — Явь, Правь и Навь. Но потом прото-боги начали завоёвывать воплощённые миры — Правь и Навь, даже присоединили туда ещё какие-то дополнительные или создали — это непонятно. Эти прото-боги набрали огромную силу, ссорились и мирились, в результате случилась Великая Война Богов, о которой до современников дошли лишь отголоски. Но в результате этой Войны, произошедшей в Яви, были уничтожены прото-боги и раскололась Пангея в Яви. Постепенно континенты разошлись до современных расстояний, обледенели Арктика и Антарктида. Кстати, Юля офигела, что, оказывается, Беловодская Атлантида была как раз в Антарктиде и у них огромные проблемы с выходом в Явь из-за такой «подставы».

Но в общем получалось, что карта Яви представляет собой шесть континентов, а карта Нави, Прави и сейчас Беловодья, как слепка Прави и такого эрзац-мира, так и остались единым континентом, повторяющим вид Пангеи. Но из-за этого явовского расхождения у народов Нави, которым требуется Явь для продолжения рода, есть некоторые проблемы с выходом туда.

Получалось, что стабильный выход в Явь существует только на территории Евразии и в части современной Африки — это самый большой кусок, который остался от Пангеи. Поэтому в целом, как поняла Юля, в России, так как она больше всех на этом нетронутом куске, много «волшебных» мест и всяческих «аномалий». Ну и в Африке тоже, хотя считается, что там неспокойно из-за войн в Яви.

Плюс рода Северных и Северо-Восточных Хранителей делают очень много для создания «отказников», чтобы оказалось как можно меньше свидетелей выхода. Чуть позже Юля поняла, что речь шла про заказники и заповедники, которых в России и правда чуть ли не больше всех в мире. В общем, места, в которых Яви отказали.

Выходило, что рассказы о России как святом месте, про «с нами бог» и всё такое прочее имело реальную основу: это место почти единственное, что не сдвинулось со времён Битвы Богов и Пангеи, и там география осталась относительно «ровной» по наслоению миров, а чем меньше этот сдвиг, тем проще и легче выход и меньше возможности сгинуть в искривлении. Нехило, да⁈

А Северный удел, который покрывал территорию до Уральских гор, был самой стабильной частью России, даже в Бармии уже начинались сдвиги, и хотя ими пользовались для перемещения в Змейлор, они подчинялись некоторым законам и входили в резонанс в определённые дни. То есть выход в Явь только по определённому графику, который ещё фиг найдёшь. А в Северном уделе, на территории, подконтрольной Горынычам, можно было выйти в Явь, когда тебе заблагорассудится. Похоже, именно из-за этого все так возбудились от того, что наследницы в Змейлоре. Примазаться к стабильному выходу — получить привилегии от своих Родов за это.

Юля чуть не подавилась от мысли, что для кого-то их хождения туда-сюда на учёбу, как делали они, — непозволительная роскошь. И что, оказывается, род девчонок берёт что-то вроде мзды за выходы на своей территории. Она на миг представила, как квартиру девчонок в Себеже будут сдавать посуточно для заделывания всяких наследников родов, и нервно хихикнула.

В общем-то, лектор рассказал, что на первой ступени мироустройства они изучат общую летопись и знаковые места Беловодья, а также узнают о Родах и кланах, которые владеют землями. Этакая политическая география вкупе с историей.

На второй ступени предмета уже изучают что-то вроде геральдики, подробно о кланах и родах, кто там где живёт, а на третьей эти знания ещё углубляются.

На лекции выяснилось, что она всё понимает и не только лектора, но и своих однокурсников, которые задавали вопросы. Им пояснили, что в каждой аудитории действует особая магия, чтобы как будто все говорили на одном языке. К сожалению вне лектория эта магия не работала, но уже хорошо, что на учёбе всё понятно. Интересным оказалось и то, что русский язык в Беловодье международный, видимо как раз по причине того же выхода в Явь.

Три часа лекции Юля даже не заметила, так увлеклась, а потом они толпой пошли на обед. Но Юля решила, что как минимум первую ступень мироустройства ей точно нужно изучать, так что сразу записалась у лектора на курс. К её удивлению, она увидела в списках знакомое имя — Маришка Сомеш, которая, похоже, тоже взяла мироустройство на этот учебный год.

* * *

Примечание: мы очень надеемся, что вы читаете данную работу на Автортудей по адресу https://author.today/work/307747 а если нет, то вы хотя бы заглянете на огонёк, поставите лайк и напишете своё мнение о работе в комментариях.

Глава 20

Обзор

Выход на обед после лекции по мироустройству показал, что понимать друг друга они могут лишь в аудитории, где Озара разглядела необычные рунические связки на всём потолке. Когда кто-то говорил, вязь начинала чуть светиться, подрагивая, чтобы донести мысль до всех присутствующих. Сложно и магически затратно, но при погружении в Навь наверняка Змейлор мог себе позволить черпать силу из мира… или тех жертв, что достались богине Бейлор.

— А почему не сделать такие переводчики по всей Академии? — спросила Юля, когда Озара рассказала ей про увиденное в классе. — Спокойно бы общались все со всеми, а то хочешь с парнем познакомиться, а он тебе что-то курлыкает непонятное…

— Так на это магическая сила тратится, — чуть удивившись наивности подруги, ответила Озара. — Не просто же так. Да и представь протяжённость местных коридоров, залов, общежитий. Ты же приехала сюда учиться. Для учёбы у тебя универсальный синхронный переводчик в месте занятий, а захочешь вне учёбы с кем-то общаться, так учи язык. Дополнительная наука. К тому же есть шанс сразу много языков выучить, а это всегда полезно. И людам языки легко даются. Но стала бы ты стараться, если бы тебе везде переводили?

— Нет, зачем? — хмыкнула Юля. — Да… Понятно теперь. А получается, что этот артефакт перевода стационарный и постоянно работает? Не лектор его запускает?

— Нет, весь лекторий — это артефакт, — ответила Озара.

— Значит, можно быстро поесть и туда вернуться, чтобы до начала следующей лекции с кем-нибудь познакомиться и поболтать, — решила Юля.

Впрочем, на обед дали всего пятьдесят частей, чуть больше трети часа, так что они только и успели, что дойти до трапезной, поесть и вернуться по длинным коридорам обратно.

Озара отметила, что Яровзор тоже вернулся и снова сел на задние парты. А значит, всё же дело было не только в том, что тот хотел записаться на мироустройство. Тем более, что, в отличие от Юли, он и не записался.

— Ты же понимаешь, что если мы принимаем мой «план Б», то с Василиском надо… Помягче, — осторожно спросила у Ожеги Озара. — Явно же он хочет поговорить… Или прояснить ситуацию.

Сестра недовольно покосилась на неё и на миг закатила глаза.

— Ладно, пусть немного помучается, — усмехнулась Озара. — Но всё же, он нам нужен, а ты всегда найдешь на него управу. К тому же, я против того, чтобы использовать его втёмную. Может, он и вовсе испугается нам помогать, если узнает, против кого предстоит сражаться. К Хранителям многие имеют слишком сильные страх и уважение, чтобы…

— Я поняла, — отрывисто бросила сестра. — Я спрошу. После лекции, уже преподаватель пришёл, — кивнула Ожега вниз, где и правда на сцену «амфитеатра» лектория вышел симпатичный мужчина, неуловимо похожий на предыдущего лектора, но вроде точно другой.

Со слов лектора, на первой ступени «теории пространства и перемещения» изучали в основном астрономию, без которой можно забыть о перемещениях на значительные расстояния. Сестра с помощью своего Дара, например, перемещалась только на видимое расстояние, но там ещё и затраты магии колоссальные, особенно в обороте. По итогу лекции решила, что пространственная магия, амулеты, порталы, тропы, складки — предмет интересный, но больше подходящий Дару Ожеги, той его и изучать.

Озара покосилась на сидящую рядом сестру. Та стойко игнорировала своего настойчивого поклонника с заднего ряда и, кажется, действительно увлеклась предметом. Подумалось, что если бы на неё так пристально смотрел василиск, она вряд ли смогла так же спокойно учиться.

Амулеты и порталы точно можно делать вместе, так что у неё были виды на искусничество, лекция по которому должна состояться в четверик.

В конце, когда попросили желающих записаться на предмет, Ожега спустилась к лектору, видимо тоже решив, что для отработки индивидуальных особенностей Дара для неё это самое то.

За ней спустился вниз и тоже записался на предмет Яровзор.

— Интересно, что в списках написано, что преподавателя зовут Сирет Буреславович, — сказала Ожега, поднявшись к ним с Юлей. — Не сын ли ректора? Он же Буреслав…

— Ой, а я когда записывалась на мироустройстве, тоже прочитала имя, но что-то не сообразила, — сказала Юля. — Его ведёт Олт Буреславович. Я ещё подумала, что имя смешное.

— Олт? Сирет? Это же рода в клане Змеу… — задумчиво протянула Озара, обдумывая полученную информацию.

— Точно! — Юля обернулась. — Вы говорили, что у нашего однокурсника похожая фамилия, в смысле название Рода. Сирет… имя забыла.

— Раду, — напомнила Оляна, подключившаяся к беседе. — И Олт есть, то есть был… Иштан… который не прошёл испытание.

— О… Понятно…

— Сомеш, Прут, Арджеш, Олт, Сирет — пятеро сыновей нашего ректора Буреслава Ведагоровича. Они же родоначальники пяти Родов Клана Змеу и преподаватели пяти предметов Академии, — услышали они красивый мужской голос и дружно посмотрели на его источник.

Помня свой косяк с чересчур заносчивым поведением в первые два сороковника пребывания в Академии, Озара со вчерашнего дня украдкой рассматривала однокурсников, определяя их принадлежность к уделам, кланам, Родам.

По крайней мере ещё один с их потока относился к Родам Хранителей уделов, судя по всему к Роду Хранителя Южного удела Кукулькана. И вот он и стоял в проходе рядом с ней на расстоянии вытянутой руки.

Смуглокожий, с длинными чёрными волосами, мужественными чертами лица и глубоким карим взглядом. По другому этот Род называли «Оперённые Змеи».

Сокурсник оказался буквально увешан золотыми цепями, виднеющимися в вырезе расстёгнутой на груди рубахи, и браслетами, закрывавшими сильные руки до локтей, откуда начинались подвёрнутые рукава. Озара что-то читала о том, что золото — металл, который особенно любят Оперённые.

Стоило поднять голову и встретиться с ним взглядом, как она буквально задохнулась нахлынувшим неестественным для неё восхищением и благоговением. В венах словно побежал жидкий огонь. А потянувший откуда-то дым привёл в чувства. Озара поняла, что прижгла рукой парту, оставив там чёрный отпечаток пальцев. Это позволило оторвать взгляд и сосредоточиться.

Озара никогда не испытывала ничего подобного, но догадалась, что к ней применили какие-то чары. Кажется, Оперённые славились природным магнетизмом. Стало ясно, что это такое, а то книги чёткого определения не давали.

— Прошу прощения за то, что вмешался в ваш разговор, — продолжил парень глубоким завораживающим голосом, буквально заставляющим поднять на него взгляд, но Озара, несмотря на скручивающие жаждой внутренности, торопливо перебрала наузы на руке, нашла нужный и вычертила знак активации.

За годы экспериментов собралось много наузов различного назначения, был среди них, к счастью, и тот, который отсекал воздействие любовной и привораживающей магии. Озара сделала такой после того случая с Оляной.

Сразу стало легче дышать, а огненная волна схлынула вглубь естества.

— Колояр из рода Кукулькан клана Оперённых змей, — обезоруживающе улыбнулся парень, который остался красивым и привлекательным, но без чистейшего афродизиака во внутренностях общаться стало гораздо проще.

— Колояр? — переспросила Озара. Имя для клана Оперённых, которым соответствовала религия майя, звучало странно. Обычно у них имена посложней.

— Очень красивое имя… — прошептала стоящая рядом Юля. Озара посмотрела на подругу, которая дышала поверхностно, часто и стеклянным взглядом смотрела на Колояра. Со стороны это зрелище оказалось не очень. Юля, конечно, и на других парней засматривалась, как сорока на блестяшки, но сейчас творилось что-то из ряда вон выходящее. Не хотелось бы и ей так «потечь». Ладно ещё Ожега и Оляна находились чуть дальше и так сильно не реагировали.

— Прекрати это, — нахмурилась Озара, а Колояр, кажется, даже не понял, что «это» имеется в виду. Так что Озара решила просто «закруглить» разговор. — Да, со Змеу и преподавателями очень интересно. Благодарим за пояснения. А сейчас нам нужно торопиться, — она приветливо улыбнулась Колояру, хотя, скорее всего, это сработал «перевод», который выдал максимально схожее имя, нормальное для их слуха и языка, и, подхватив с Ожегой под локоть всё время оглядывающуюся Юлю, поволокли подругу прочь.

— Мы даже не представились в ответ, — заныла Юля, оборачиваясь на Колояра. — Такой красавчик… Так бы и съела. Облизала, как мороженку, — забормотала подруга.

В аудитории послышались смешки и хихиканья, Озара даже подумала, что смеются над их поспешным «бегством», но оказалось, что это Колояра окружили девчонки, раз тот не прочь пообщаться.

Следом за ними аудиторию покинул Яровзор, как показалось Озаре, напряжённо посматривающий на Ожегу, которая продолжала его стойко игнорировать. Хотя вопреки предположениям сестра тут же отпустила Юлю, уже начавшую приходить в себя, отошла к своему поклоннику и, махнув им рукой, сказала, что пойдёт на тренировку.

— Юля, ты как? — спросила Оляна, заглядывая в лицо бледной Юли. Та выглядела как с похмелья.

— Очень странно, — отозвалась та. — Голова немного болит.

— Пойдёмте к нам, — предложила Оляна. — Это же какая-то магия, да?

— Животный магнетизм, — кивнула Озара. — Я даже не уверена, что он это контролирует. Сама спаслась лишь наузом против приворота. Слишком близко мы с Юлей к нему оказались.

— Считается, что искренние сильные чувства также являются противоядием от приворота, — задумчиво протянула Оляна и тут же смутилась. — Но я правда далеко стояла. Я его увидела словно в золотистой дымке такой. Так что даже лица толком не разглядела.

— Он очень красивый, — заблажила Юля. — Давайте вернёмся к нему. Я буду им любоваться.

* * *

Вторник начался с «оборота» — лекцию читал Сомеш Буреславович. Озара специально попросила лектора представиться в начале занятия. Слова Колояра подтверждались.

Вчерашний вечер они отпаивали чаями Юлю — Добрынка принесла с кухни пучок одолень-травы — самое лучшее средство против наведённого колдовства или магических воздействий. А у Оляны в бездонных загашниках Казимиры нашёлся полынный веник, ветки из которого они использовали для окуривания подруги, которая периодически рвалась отдаться Колояру.

Потом пришла с тренировки Ожега — довольная, хотя и скрывающая это, впрочем, сказавшая, что поговорить с Василиском не успела, видимо, увлеклась схваткой. Сестра сообщила, что ничего особенного от Колояра не почувствовала, но ощутила злость и желание подраться. Может, это у неё так возбуждение проявлялось — непонятно. А может, Оляна права насчёт «занятого сердца». Не зря же Ожега сменила гнев на милость по отношению к Яровзору, хотя не стоило исключать и наследия Горгон, которым и василиски были не страшны, и сами они кого хочешь в камень обращали.

В итоге Озара перетряхнула свои запасы, сёстры тоже вытащили из коловерш всё, что могло пригодиться, и она до глубокой ночи делала Юле науз от этой любовной магии. В этом плане та оказалась беззащитней всех в их квартете, даже на ужин не ходили, чтобы вновь не встретиться с опасным одногруппником. Поесть им принесла Добрынка.

Весь курс, кроме Юли и ещё одного парня, записался на магию оборота. А после обеда их ждала вводная по ритуалистике, которую вёл Арджеш Буреславович — ещё один сын ректора.

— Беловодье имеет множество названий, и сейчас каждый слышит то, под которым знает этот мир. Старшие не раз говорили вам, что Беловодье — это перекресток миров, который жертвой Хранителей стал полноценным миром, заменившим тому или иному люду какой-то погибший мир. Каждый удел связан со своей веткой миров. И только в Академии Змейлор пересечение всех уделов, веток миров, и имеются выходы во все миры, — вещал Арджеш Буреславович. — Академия Змейлор единственная в своём роде, и сама является точкой пересечения множества миров, часть из которых на сегодняшний день мертвы. Попасть сюда из Беловодья можно дважды в год. Летом и осенью. Уйти только раз после испытаний и даров. Есть испытание вступительное и экзамены после каждого года обучения, они по итогу года проходят в Нави, а иногда и где-то ещё. Советую хорошенько готовиться к этому событию, кстати.

Новость про то, что их будут экзаменовать где-то непонятно где, заставила люд зашуметь. Озара это предполагала, так как они эти экзамены и даже проводы семикурсников видели своими глазами. Сейчас иначе воспринимался вопрос, который задали, когда они вернулись в трапезную, о том, «все ли ушли». Возможно, что в другие годы уходили не все.

— Благодаря Жертве Хранителей Беловодье из перекрёстка миров стало полноценным миром, сохранив и свойства, характерные для перекрёстка. Так, можно попасть в человеческий мир, мир великанов, полубогов, богов, мёртвые миры, населённые различным людом, с магией и лишённый оной. Беловодье всё ещё не до конца сформировалось как самостоятельный мир, поэтому для поддержания Завесы сокрытия до сих пор требуются ритуалы подпитки, которые проводят Хранители и их Рода дважды в год — в день зимнего и летнего солнцестояния. Именно о ритуалах, которые всегда пригодятся вам в дальнейшей жизни, и будет мой курс…

После упоминания про Рода Хранителей сокурсники завертели головами, многие смотрели на них с сёстрами, на Колояра и на того парня, который на предыдущий курс по обороту не записался. Тот походил на фотомодель какого-нибудь явовского бренда, причём с явной примесью индейской крови, и усиливало это впечатление яркое красно-золотое перо, вплетённое в его длинные волосы, а также фенечки и ремешки на руках. Озара вспомнила, что когда они уходили на обед, она видела на его спине замысловатый стилизованный принт скрученного интересным орнаментом рогатого змея — знак Юго-Западного Хранителя — Великого Змея Уткены. Получалось, что он был соседом Колояра по уделу и, возможно, из клана Рогатых змеев — потомков Хранителя. На парне, кроме белой футболки с принтом в облипку, сидели вполне себе драные джинсы по последней моде и модные кроссовки, видно, что прямиком из Яви. А значит, что он там как минимум бывал. И у него имеется вкус. Хотя, может, у них где-то сделаны закупки, как знать. Юля очень смешно рассказывала о том, как наткнулась на попкорн в Небесном городе. Здесь моду на дырявые вещи могли и не понять. В общем, парень выглядел нарочито вызывающе, но проверять, есть ли у него такое право или нет, никто не спешил, или Озара об этом не знала.

Стоило ей взглянуть на Колояра, как внутри на мгновение что-то ёкало, и в который раз за день Озара хваталась за науз, проверяя его работу. Юле значительно полегчало, и та уже не смотрела оленьими глазами на Оперённого.

На ритуалистику в конце лекции записалось десяток желающих, среди которых были Оляна, Ялом Прут, с которым они познакомились ещё по приезде, соседка по блоку — Матара Ойя и этот парень с пером.

Оляна ещё что-то спрашивала у преподавателя, и Озара ждала сестру, Юля и Ожега ушли. Они решили на всякий случай ходить только парами, чтобы присматривать друг за другом. А Ожега, похоже, торопилась на встречу с Яровзором, точней, на тренировку.

— Привет, — поздоровался с Озарой парень с пером, присев на край соседнего стола и склонив голову набок. — Вчера этот выпендрёжник пытался тебя очаровать. Но ты не очаровалась. Точней, сначала очаровалась, а потом нет. Как?

— Что? — чуть растерялась от как будто полунаезда Озара.

— Прости, это я по привычке Яви не представился как положено, — чуть склонил голову парень. — Стремглав из Рода Кен клана Рогатого Змея.

— Разве Род называется не Уткена? — моргнула Озара. — Я просто читала…

— Род разделился на две ветви, — перебил её, махнув рукой Стремглав. — Давно уже. Так что инфа устарела. Так как? И твоя подружка сегодня на Выпендрёжника и не смотрит.

— У меня был науз, — ответила Озара. — Меня зовут Озара из Рода…

— Я знаю, кто ты, — ухмыльнулся Стремглав и склонился, задевая её руку пером и волосами, чуть ли не нюхая её браслеты. — Интересно… Ты использовала искусничество для борьбы с ним.

— Лучше что, выпрыгнуть из трусов? — хмыкнула Озара. — Похоже, вы хорошо друг друга знаете. С Колояром, — решила она поддержать беседу и заодно выведать больше информации.

— С Выпендрёжником мы знакомы давно, — выделил «выпендрёжника» Стремглав, и Озара подумала, что снова виноват перевод. Возможно, парень остроумно склоняет или как-то чуть меняет произношение имени Оперённого, чтобы то было более «говорящим». А она каламбур не выкупает. — Однажды его батя охмурил мою маму.

— Так вы… братья? — удивилась Озара.

— Нет. Моя мама была замужем за моим отцом, но ушла к отцу Выпендрёжника, у которого жён как пираний в Амазонке. Он сын первой жены. Не моей матери. Но некоторое время я жил в их Золотопавлиньем клане, — видимо, выдал новый каламбур на Оперённых Стремглав, намекая на их любовь к золоту и целому культу поклоняющихся. — И на своей шкуре почувствовал их тошнотворные привороты. К счастью, воздействие постепенно теряет свою силу. Варьирует только срок. От нескольких месяцев до нескольких лет. Ты первая, кому удалось блокировать воздействие так быстро.

— Просто повезло, — смутилась от похвалы Озара.

— Ты поможешь мне? — спросил Стремглав, посмотрев прямо в глаза.

— Чем именно? — уточнила она, чуть отодвигаясь, так как Стремглав оказался слишком близко.

— Не хочу, чтобы Выпендрёжник слишком много о себе думал. Научи меня делать такие же штуки или, хочешь, я куплю у тебя эти браслеты или обменяю на что-то. Они нужны всем девушкам нашего курса, ну и парням тоже.

— А парням-то зачем? — удивилась Озара, уже прикидывая фронт работ.

— На самом деле магия Оперённых не действует избирательно на противоположный пол, просто на свой воздействует немного иначе… — медленно ответил Стремглав. — Ты… в общем, хочешь угодить. Своего рода влюбляешься, ловишь каждое слово, стараешься для своего друга, который тебе вовсе не друг, — глухо закончил он.

— Хорошо, я помогу, но мы вчера еле наскребли материалов даже для Юли, — протянула Озара. — Так что надо достать новые.

— Что потребуется? — деловито спросил Стремглав, доставая из заднего кармана джинс небольшой блокнот и карандаш.

* * *

Стремглав действительно смог достать все нужные материалы буквально за вечер вторника, и весь третейник Озара, подключив также и сестёр, и Юлю с Добрынкой, делали наузы от любовной магии всему курсу. Ведь в чём-то Стремглав, которого, кстати, всё же по-настоящему звали Канати, был прав: если Колояр, он же Кадмаэль Оперённый, нормальный парень, то и без воздействия с ним должны все общаться, дружить и прочее, а если что, то появится на него управа.

За неделю вводных лекций ребята на их курсе разбились по интересам, какие-то буквально по парам, а какие-то на группки побольше.

Озара с сёстрами и Юлей впятером со Стремглавом, который подсел поближе как на лекциях, так и в трапезной, а ещё тоже записался вместе с Озарой на искусничество, видимо, оценив перспективы. Потом «банда любовничков» — по словам Стремглава — с центровым Колояром, четырьмя девчонками из Западного удела, которые, хотя и получили наузы, парня не оставили без внимания, к ним также присоединились и несколько парней, но точно не на роли главных, а скорее подпевал. Шесть парней, в основном из кланов Африки, но и не только, тёрлись вокруг Матары Ойя, которая предпочитала весьма откровенные для местных средневековых нравов наряды. Декольте действовало хлеще очарования Оперённого Змея. Их Стремглав называл «племя Кобры».

Четверо оставшихся Змеу из местных старались сойтись со всеми, но всё равно ощущались отдельной сплочённой группой.

Остальные болтались сами по себе, дружили как-то парами либо старались со всеми «группками» поддерживать нормальные отношения.

В пятницу на ужине, после лекций по раскрытию дара, куда записались почти все, кроме Юли и Стремглава, так как это тоже в основном было для оборотней, и защите и сокрытию, куда не записался вообще никто, к ним подсела Ягира, спросила, кто что выбрал, какие вводные они уже прослушали.

— Заметили, что астрономия в курсе «теории пространства и перемещения» даётся? — хитро прищурившись, спросила Ягира, и они нестройно закивали в ответ. — Я думала, что мне этот предмет не понадобится, и даже не смотрела в его сторону, но тут оказалось, что без астрономии вторую ступень целительства не взять. И наоборот, ребята рассказывали, что первая ступень ритуалистики — это только общие схемы, а чтобы перейти на вторую ступень, надо ещё изучить первую ступень целительства.

— А целительство тут при чём? — спросила Юля.

— В целительстве первая ступень в основном травничество и первая помощь, — ответила Ягира.

Озара кивнула. Первая помощь, по уму, в любом деле может понадобится, как и знание разных трав.

— В искусничестве тоже? Я на него записалась, — спросила она Ягиру.

— Да, для второй ступени искусничества тоже, как мне сказали, требуется первая ступень целительства, — кивнула та. — У меня как раз искусничество и целительство на первом курсе было.

— Получается, хочешь не хочешь, а первые ступени почти всех предметов придётся учить, чтобы получить какие-то вторые? — задумалась Юля.

Озара согласно кивнула, выходит, с нахрапа всё же местную систему не взять. А она-то планировала «хакнуть» её тем, что просто подсмотрит, как учатся сёстры и Юля, почерпнув недостающее в библиотеке. А тут выходило, что сама система заставляла учить и «не интересные» тебе направления, чтобы достичь уровня в интересных.

Алхимия, которая состоялась в четверик, наверняка потянет за собой травничество с целительством, искусничество, теорию пространства и перемещения, ритуалистику, кудесничество и шаманизм… А на алхимию только Колояр и записался вроде как с парочкой своих поклонниц.

— Непривычная и непростая система, — потёрла лоб Юля.

Им ещё повезло, что тут учится Ягира из дружественного клана и есть возможность у неё всё так запросто и главное своевременно узнать. Вообще-то любые знания и личные наработки в Беловодье ценились, и за них принято платить, когда услугой, когда звонкой монетой.

Так что весь выходной они потратили на то, чтобы понять и рассортировать по предметам «который нужнее», и выбрать лучшую программу обучения. Благодаря подсказкам и помощи Ягиры удалось немного минимизировать трудозатраты и сузить запросы.

По итогу Озара с сёстрами, как и решили с самого начала, выбрали военное дело, оборот, раскрытие Дара. А индивидуально: Озара взяла искусничество, Оляна — ритуалистику, Ожега — теорию пространства и перемещения. Юля записалась на мироустройство, кудесничество, шаманизм и целительство. Стремглав — на воинское дело, шаманизм, искусничество и ритуалистику.

— Ой, девочки… — трагично сказала Юля вечером в осьмицу, когда они пили чай у Оляны в комнате.

— Что?

— Вы будете смеяться, но мы же снова забыли… Про этого нашего попаданца.

Глава 21

Запертый

Дышать тяжело. Словно на грудину камень положили или что ещё потяжелее. Дэн попытался открыть глаза, но веки оказались свинцовыми и открываться и не думали. Он пожелал пошевелить хотя бы пальцем, но тело предало и вообще ощущалось каким-то неподъёмным, словно чужим. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Мысли судорожно заметались в голове. В сериале про доктора Хауса как-то показывали случай, который обозвали «синдромом запертого человека» или как-то так. Вдруг?..

Где он? Что с ним? Может быть, попал в аварию? Или упал где-нибудь? Кровоизлияние в мозг? Кто-то ударил?

Дэн снова и снова напрягал руки-ноги-пальцы-веки-рот, но результата не добился. Он и правда заперт в собственном теле.

Что же случилось?

Перед глазами, которые так и не получилось открыть, замелькали образы и воспоминания. Последний разговор с родителями. Ссора с отцом. Да, точно… Они поссорились. Не в первый раз. Отец постоянно цеплялся к нему из-за мелочей, то ему не нравится, это не то, но в этот раз буря в стакане конкретно вышла из берегов.

А всё из-за учёбы и того, что он её бросил. Выяснилось это, когда отец встретил кого-то из ПсковГУ и узнал, что Дэна отчислили ещё в зимнюю сессию. Да сдалась ему эта специальность «Бухгалтер-ревизор», на которую его сунули родители в местный универ⁈ Дэн хотел учиться где-нибудь в Москве или Питере, а не прозябать в Пскове «зато дома». Да, балл по ЕГЭ у него не слишком высок, но платно можно же было. У отца деньги имеются, и свой бизнес ещё с девяностых, в которые он поднялся. Но зажилил. Решил, что он должен пользу приносить его фирме и после учёбы потом бухгалтером на него горбатиться. Чтобы ещё на работе он мог его носом тыкать в говно. Типа такой он растакой бесполезный нахлебник, а так — хоть что-то с него поиметь. Да щаз!

Но, признаться, скандал ему закатили знатный. Дэн даже не ожидал, что родители так разойдутся. И что он тряпка. И что он всех подвёл. И что ничего в жизни не добьётся. И что и так «у матери под крылышком» был да не ценил. И что зарабатывать не умеет, а живёт на всём готовом. Даже мама, которая всегда его защищала, в этот раз встала за отца и не пререкалась, а только кивала и платочком бумажным слёзы промакивала. Это отца вообще выбесило. Типа Дэн и мать до слёз довёл, и вообще полный никчемушник. Вообще серьёзно разошёлся, даже ремень достал, да мать не позволила, повиснув на руке, а Дэн… просто сбежал из дома.

Он так разозлился, что решил наказать родителей. Чтобы на стенки потом лезли и жалели, что так с ним обошлись. Как вообще можно жить в одном доме с таким тираном и деспотом⁈ Кто каждый шаг и каждую копейку контролирует?

Дэн проверил баланс на карте: там оказалось всего-то пять штук. И явно же отец не даст больше. Будет заставлять обратно поступать или так к себе работать устроит каким-нибудь грузчиком «чтобы он понял, как тяжело деньги в жизни достаются». Тьфу. Ещё не ясно, что хуже.

Думая, что делать, Дэн долго бродил по Пскову, пока не вышел на вокзал. Ему в голову пришла идея уехать. И он вспомнил, что в Стругах Красных остался бабушкин дом. Бабушка умерла года три назад, когда он в десятом классе учился, но её дом родители точно продавать не стали. Отец купил участок поближе и строил коттедж, так что земля за семьдесят километров от Пскова его не прельщала. Но там у него вроде как «родовое гнездо», так что дом оставили.

Дэн решил, что продукты и всё необходимое можно купить уже в Стругах Красных, взять у соседки ключ, наверняка он там есть… У них вроде с родителями хорошие отношения. И у бабушки всё цивильно: даже туалет ей отец сделал тёплый в пристройке к дому, водопровод провёл и канализацию.

С этой оптимистичной мыслью Дэн ехал на электричке, воображая себя «дядей Фёдором» из Простоквашино. Он теперь тоже «мальчик сам по себе свой собственный».

В Стругах Красных его ждал облом. Оказалось, что дом бабушки кому-то сдавали в аренду. Или там жили какие-то знакомые родителей. А может, и продали по-тихому, а он и не в курсе. В общем, Дэн обнаружил там целую толпу с кучей мелких и тупо пялился на них, пока отец семейства, попивающий пиво в тенёчке за баней, грозно не окрикнул его по причине, что он подглядывает из-за забора на детей. В общем, разбираться Дэн не стал. И так всё понятно.

Живот уже подводило от голода, так что он затарился газировкой, чипсами и сухариками в местной «Пятёрочке» и отправился на Песчаное озеро, чтоб хотя бы не зря съездить. В детстве он здесь купался, вода прозрачная и чистая, а берег — песчаный. Некоторое количество народа тоже присутствовало, но к вечеру все разошлись по домам. Дэн никуда не спешил, подумывая о ночёвке на пляже.

Часов в восемь на берег пришла компания ребят его возраста, оказались студентами из Питера, приехавшими на электричке отметить день рождение Кати, которая была из Струг Красных. Девушку Дэн смутно помнил, а она и вовсе его узнала. Вроде играли вместе в детстве, когда он гостил на каникулах у бабушки. В итоге на эти именины его официально пригласили, угостили шашлыком и пивом. Жизнь сразу заиграла красками, особенно если учитывать, что девчонок в Катиной компании оказалось больше и одна даже с ним флиртовала. Шанс, что у них что-то будет, увеличивался с каждой минутой, так как Люба страстно прижималась к нему грудью и шептала на ухо, что ей нравятся такие тихие скромники. К тому же компания приехала с ночёвкой и туристическим снаряжением, а один из парней — Саша, который вроде встречался с Катей, сноровисто поставил целых три палатки.

Солнце село, и над озером поплыл красивый белый туман, словно накрывая его мыльной пеной. Они с Любой чуть отошли от компании и самозабвенно целовались. Когда Дэну показалось, что он сейчас взорвётся, Люба со смехом отстранилась и заявила, что собирается искупаться, потому что ей жарко. А затем разделась догола и, покачивая бёдрами, пошла к воде. Дэн понял, что это его шанс, и тоже разделся, еле расстегнув ширинку и чуть не запутавшись в джинсах, которые торопился снять.

Купальных трусов у него, понятное дело, не было, да и Люба не озаботилась купальником, так что он решительно стащил с себя всё и побежал за девушкой, стараясь не оглядываться.

Они зашли примерно по пояс и… сделали это прямо в воде, Дэн прижал к себе Любу, приподнял и насадил на себя, продолжая целоваться. Девушка страстно охала ему в губы. Жаль, что всё кончилось быстрей, чем он задумывал. Они потом и правда немного поплавали. Вода приятно охлаждала их разгорячённые тела, и тепло уже, так что даже достигший их туман придавал действу лишь большей загадочности.

Дэн как раз подумывал о втором заходе, когда Люба вскрикнула.

— Ты чего?

— Меня как будто кто-то коснулся. Типа рыба крупная, — ответила та.

— Да не, тут вроде ничего крупней окуня не водится, — неуверенно ответил Дэн. — Дед у меня рыбаком был, так вся рыба, что он ловил, с ладошку. Только кошка и ела.

Люба усмехнулась и снова прижалась к нему, но тут ноги Дэна тоже коснулось что-то длинное и большое. В воде появилась как будто чёрная шина, Люба заорала прямо в ухо, оглушив, и на всех парах выскочила на берег. Только задница мелькнула. А он…

Больше ничего не помнил.

«Не стал об этом студенткам говорить, но… Парень не жилец», — внезапно услышал Дэн мужской голос, как эпитафию над собой. Он хотел сказать, что не так уж плохо себя чувствует, что в покойники его записывать не стоит, но так и не смог выдавить из себя хоть какой-то звук.

«Вряд ли кто-то захочет возиться с ним. Была бы ценность: родственник, одарённый кудесник. А так… Ещё неизвестно, как давно его кровь уснула», — подхватил второй.

Дэн запаниковал ещё сильней и… запертое в теле сознание провалилось в гулкую пустоту.

* * *

Очнулся он от того, что в лицо светит солнце. Открыл глаза и на секунду оцепенел. Получилось! Прямо над головой светила странная дырка, небольшая, но яркая, а его лицо оказалось ровно под ней.

Дэн с замиранием сердца пошевелил рукой, и у него получилось. Под ладонью что-то кололось, и, чуть повернув голову, он понял, что лежит на сене. Или соломе. В общем, на сухой траве. После того как он проморгался от ослепившего его света, понял, что находится в каком-то непонятном закутке, причём каменном. Пол и стены вокруг оказались холодными и шершавыми.

Что вообще случилось? Как с берега Песчаного озера он попал сюда? На всякий случай Дэн осмотрел себя и никаких особенных изменений не заметил. Он одет в свою одежду, вроде не ранен, в кармане полностью разряженный телефон, не подающий признаков жизни, ключи от дома, карточка, парочка чеков, которые он забыл выбросить.

Стоп. Память внезапно подкинула картинку, как над ним склоняется светлая девчонка. Точно не Люба. Кажется, она что-то сказала про Финский залив. Это разве не Питер?

Паника тошнотой подкатила к горлу.

У него какие-то провалы в памяти? Нет, раньше такого не наблюдалось. Скорее, его чем-то накачали. Но зачем⁈

Вспомнились слова про то, что он «не жилец». Его похитили? Может, какие-нибудь чёрные хирурги? На опыты или на донорские органы? А ещё отец со своими «разборками» в девяностых. Может, это какой-то «привет» из его прошлого? И его похитили, чтобы потребовать выкуп?

В любом случае ничего хорошего ждать не приходилось. Дэн решил, что надо выбираться. Хорошая новость, что он не связан и вроде бы может ходить. Попытается. Возможно, похитители понадеялись, что он так и проваляется в отключке.

После того как эйфория от возможности шевелиться прошла, Дэн ощутил себя разбитым. Скорее всего он ещё не достаточно оклемался после… Чего бы то ни было. С трудом, но он всё-таки встал и пошёл, еле переставляя ноги и держась за стену. Через двадцать его крошечных шагов обнаружилась деревянная дверь, которую он принялся исследовать с возросшим энтузиазмом и нетерпением. Нащупав ручку, Дэн выдохнул. Всё же не колодец, не земляная яма, а скорее подвал. Он попробовал открыть, и оказалось не заперто.

Уняв заколотившееся сердце, Дэн осторожно приоткрыл дверцу и заглянул в щель, снаружи ходили какие-то женщины в белых платьях в пол и чуть ли не хиджабах, тоже белых, брякали посудой. В нос ударили такие концентрированные запахи еды, что Дэн пошатнулся и понял, что очень голоден. Осторожно пригибаясь, он вышел из низенькой двери и понял, что был то ли в чуланчике, то ли в кладовке, то ли каком-то подсобном помещении с вытяжкой, если учитывать ту дыру на улицу.

— Кхм… Извините… — привлёк он к себе внимание.

Одна из женщин, какая-то измождённая и бледная на вид, подошла к нему. Оказалось, что это у неё так высветлены волосы, хотя сверху их прикрывала какая-то полупрозрачная тряпка, вблизи похожая на паутину и нисколько не делающая привлекательней вроде как блондинку. Точней, альбиноску, так как почти бесцветными у неё были и брови, и ресницы, и кожа, и даже глаза совсем прозрачные, бледно-голубые, как если бы на пять литров воды добавили каплю краски.

Дэн с удивлением посмотрел на других и понял, что они такие же. Тут что, какая-то фабрика по созданию альбиносов? Это же вроде редкость. Или это грим какой-то?

— Где я и как здесь оказался? — требовательно спросил Дэн, рассматривая почти плоское тело с первым размером груди. С такими внешними данными только в хоррорах сниматься в роли каких-нибудь страшилок или привидений.

— Ты в Академии Змейлор. Если хочешь есть — работай, — заявила ему эта «бледная моль» и отошла.

— Но я могу заплатить за еду, — взмутился Дэн. — Где тут у вас терминал? Или я по телефону могу… — и он вспомнил, что телефон разрядился. — Эй, и что за Академия Змейлор такая? А?

Ему не соизволили ответить!

— У кого-то есть зарядка для «Самсунга»? — когда-то отец не стал ему покупать крутой телефон, занудев, что в детстве они из дорогих подарков получали лишь подзатыльники, и теперь Дэн оказался даже этому рад, а то не у всех же айфоны, и найти зарядку для популярной ходовой модели в разы проще. — Ау, зарядка для телефона у кого-то есть? Мне надо домой позвонить, а то меня потеряли, — спросил громче он, но никто из альбиносок не отреагировал.

Дэн оценил, что на кухне работают с десяток похожих друг на друга женщин. И даже найти заговорившую с ним среди них он не сможет. Альбиноски что-то готовили, но всё в больших кастрюлях и закрыто крышками. В общем, ничего, что получилось бы потихоньку стянуть, чтобы утолить голод. И всё же, странно. Может, тут людей клонируют?

— Ну хоть водички-то дадите попить? — спросил он в пустоту.

Одна из альбиносок плывущей походкой подошла к нему и протянула кружку.

«Пей».

Дэн как раз смотрел ей в лицо, пытаясь определить, можно ли у неё вызвать жалость или надавить отцом, и понял, что бледного рта, по которому плачет помада, она не открыла. Этого просто не могло быть! Наверное, ещё наркота, которой его накачали, не вся вышла.

Дэн выпил предложенную воду и огляделся на этой странной кухне клонов. Нигде не видно ни электроприборов, ни холодильников, ни миксеров или там микроволновок. Голые стены, по центру цельная плита на небольшой печи, возле которой в плетёной корзине лежало что-то ужасно похожее на каменный уголь. Вокруг серые стены. А свет из странных светильников, больше похожих на маленькие окна. Показалось, что там даже облака проплывают. Или опять глюки?

Он заметил большую дверь явно «наружу» и бочком, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, вышел в коридор. Здесь оказалось посвежее и гораздо прохладней. Коридор освещался зеленоватыми аварийными светильниками. Словно попал в какую-нибудь игру про биолабораторию и зомбиапокалипсис. Встретишь в таком освещении альбиноску с кухни и точно в штаны наделаешь.

От этой мысли Дэн замер. А вдруг?..

Но окунуться в предположения не дал выруливший из коридора беззаботно насвистывающий парень. Обычный. Не зомби. И не альбинос. Может, студент, раз тут какая-то «Академия». Парень свернул в проход, и Дэн побежал за ним.

— Эй! Эй, стой! — окликнул он его, но «студент» то ли свистел и не слышал, то ли не думал, что зовут именно его. Так что Дэн, который внезапно ощутил слабость, догнать его не смог, хотя и старался.

Впрочем, через некоторое время в коридорах послышалось бормотание разговоров, и замерший Дэн увидел двух парней, которые общались друг с другом на какой-то тарабарщине.

— Ду ю спик инглиш? — неожиданно для себя самого спросил у них Дэн. Ну явно ж не русские, может, хоть английский знают.

На него удивлённо посмотрели.

— Может, по-русски говорите? — без особой надежды спросил он.

— Говорьим, — с заметным акцентом ответил один из парней. — Чтьо надо?

— А зарядка для телефона есть? Или телефон, чтобы связаться с родными? — спросил Дэн.

Лица парней стали озадаченными.

— Связаться? А… Неть… связаться нетзя, — коверкая слова сказал второй. — Уже погружение. Давно. Далеко. Нетзя связаться.

— Погружение? — ничего не понял Дэн. — Какое ещё погружение? Э… Ладно, извините за беспокойство…

По коридору прошли ещё парочка студентов, но ему либо отказывали, говоря примерно то же самое про «нетзя», либо не знали русского. Дэн совсем устал и к тому же, заблудился в тёмных коридорах, которые раздваивались, образуя сложные ходы, по которым студенты спокойно сновали.

Дэн утомился и просто сел на пол, уткнув лицо в колени. Он устал. Хотел есть. И домой.

— Что ты здесь делаешь? — спросил строгий голос на чистом русском, и, подняв голову, Дэн увидел хмурого мальчонку лет тринадцати, не больше. — Здесь нельзя ходить прислужникам. Ты с новенькими прибыл? Не видал тебя в людской.

— Где? Да я только очнулся… На кухне вроде, — сказал Дэн. — А почему ходить нельзя?

— Здесь только студенты ходят, а нам положены другие пути, чтобы никому не попадаться, — непонятно пояснил малец. — Я Борщ, служу Аспидам. А тебя как кличут?

— Борщ? В смысле Борщ? Тебя так зовут или ты есть хочешь? — непомерно удивился Дэн. — Я Даня, в смысле Дэн. Я никому не служу, — на всякий случай гордо уточнил он. — Я просто телефон пошёл искать. Чтобы маме позвонить. Она волнуется и меня потеряла, наверное. Фиг знает, какой сегодня день. Какой, кстати? — последним он помнил двадцатое июня — среду, ну или четверг, двадцать первое, если учитывать, что с ребятами они точно гуляли за полночь. — Пятница? — с надеждой уточнил он. Допустим, в Питере он был в четверг, потом очнулся…

— Сегодня вторник, — не оправдал его надежд Борщ. Если, конечно, парень не поприкалывался или это не его ник в игре какой-нибудь. — Восьмое число месяца рамхать.

— А год какой? — нервно икнул Дэн, пытаясь разглядеть на спокойном лице собеседника признаки лжи, а не непоколебимой уверенности.

— Семь тысяч двадцать седьмой…

— Это от чего⁈

— От сотворения мира, конечно же, — удивлённо ответил Борщ.

— А… Но… — Дэн напряжённо думал, что либо каким-то образом из две тысячи восемнадцатого переместился на пять с половиной тысячелетий вперёд. Либо… Если аж от сотворения мира, то ведь было и до нашей эры…

— А если от Рождества Христова? — провокационно спросил он.

— Не знаю, — задумался Борщ. — Но поменьше. Знаю лишь, что это время Яви, но как там считают, не разумею.

— Ага, а в попугаях у меня длиннее, — довольно пробурчал Дэн. Явно же его пытаются нахлобучить. Может, они старообрядцы? Или просто сектанты? — Так… Я так и не… — хотел он задать ещё кучу вопросов своему новому знакомцу, но тот его перебил.

— Некогда мне с тобой лясы точить, мне на кухню надо, — солидно сказал Борщ. — Мой хозяин вернётся с тренировки скоро.

— А проводи меня на кухню, я оттуда и вышел. В смысле, очнулся. А мне та «моль бледная» и говорит: «Если хочешь есть — работай». И заплатить не дала, да тут и терминала нет, у меня на карточке все деньги.

— Ты у старшей белой вылвы Янны еду купить хотел? — усмехнулся Борщ. — Ну умора.

— У кого?

— У Янны — она старшая белая вылва здесь на кухне. Общежитиями и делами хозяйственными заведует Магуса. Только старшие вылвы разговаривают мыслеречью, что белые, что чёрные. Младшие не умеют. Только работают. Всё правильно она тебе сказала. Даже личным слугам общие работы выполнять приходится, чтобы их кормили. А у тебя и хозяина-то нет, как ты говоришь. Ненужный ты. В Змейлоре еда дорого достаётся, далеко мы, купцов не особо, дважды в год снабжение закупают, и то с кучей условий. В основном всё сами растят. Ненужных кормить не будут. Раз откажешься, два, а потом пропадёшь во чреве Бейлор. Богиня нахлебников и неумёх не любит. Избавиться от тебя.

— Типа кто не работает, тот не ест? — криво усмехнулся Дэн, повторив чуть ли не любимую поговорку отца.

Мелькнула мысль, а что, если всё это — один большой розыгрыш. Как в фильме. Актёры нанятые и доводят человека до разорения и сумасшествия. Ну откуда столько альбиносов, к примеру. Папаня бы мог такое замутить, но вряд ли бы у него хватило денег на такие масштабы… Хотя фиг знает, может тут весь этот камень из пластика сделан и что-то хитро крутят, а он под наркотой всё воспринимает неадекватно.

Борщ остановился возле двери и показал Дэну в конец коридора.

— Янна на другой кухне, где слугам готовят. Там она и задания раздаёт.

— А ты куда? — подозрительно спросил Дэн.

— А мне в чистую кухню, их здесь несколько. Иначе неудобно на большой-то. Многие слуги сами в чистой кухне готовят. Некоторые не любят стряпню вылв, считают, что слишком магией отдаёт. Хотя мой Яровзор Красноокович не возражает против их стряпни, — Борщ лукаво улыбнулся. — Просто моя ещё хуже.

В животе при упоминании еды громко заурчало.

Дэн решил пока не нарываться, а понять, что тут вообще к чему. И пошёл, куда его направили. Когда он вернулся, то громко попросил работы. Одна из «бледных молей», ничем внешне не отличающаяся от других, указала на огромную корзину, которая стояла возле печки.

«Набери угля», — теперь он внимательно смотрел на рот и убедился, что губы и правда не двигаются. Но… Что он, чревовещателей не видел? Тем более эта Янна — она одна такая. Всё логично. Всё объяснимо.

Впрочем, когда внезапно перед глазами пробежали картинки его «чулана», в котором нужно пройти прямо от двери, чуть спуститься по шахте, нагрести в ней корзину и вернуться. Убеждённость в том, что вокруг разыгрывают спектакль для единственного зрителя, уменьшилась.

Дэн подхватил корзину, зашёл в чулану и правда увидел, что его лежанка чуть в стороне вдоль стены, а шахта с углём в «полуподвале» в отнорке рядом. Там же нашлась сапёрная лопатка, которой он размягчил породу этого странного «угля» и набрал полную его корзину. Работа оказалась для него тяжёлой. Дэн задыхался от слабости и закончил наполнять корзину примерно через сорок-пятьдесят минут. По крайней мере так ему показалось. Ещё и вымазался весь. А потом еле доволок эту плетёнку по полу.

После этого он получил миску жидкой похлёбки с картофельно-мясным вкусом.

После перекуса, лишь немного притупившего голод, он снова приступил к наполнению корзин. Только уже на других кухнях. Их оказалось целых четыре. Там он увидел людей, кто-то действительно готовил. Правда, с разговорами больше не приставал ни к кому. Очень уж хотелось поскорей получить добавку.

* * *

После насыщенного дня, когда какой-то колокол пробил раз пятнадцать-шестнадцать, и ему разрешили прекратить работать, Дэн слинял на свою соломку и попросту уснул. В голове пока не было ни одной мысли. Если, конечно, не допускать, что его похитили инопланетяне и проводят эксперименты. Или что он где-нибудь в больнице под капельницами от травмы и всё это — лишь затяжной сон. Дэн слышал, что лучший способ избавиться от кошмара — лечь там спать, тогда проснёшься дома.

Но дома он не проснулся. Его ждали корзины для угля и недовольная белая вылва Янна, которая сообщила, что нужно больше угля для приготовления завтрака. После утренней разнарядки, когда появилось чуть времени на отдых, Дэн нарисовал углём две чёрточки на стене возле лежака.

Второй день начался.

Глава 22

Потеря надежд

Утром Дэн начертил восьмую чёрточку на своей стене. Значит, должен быть вторник, и здесь он уже неделю.

За это время ничего в его положении не изменилось, и он так и продолжает работать на раскопках угля для топки кухонных печей. Только работы прибавилось, так как ему ещё приходилось эти печи очищать от золы и нагара. Растапливали уголь ветками и всяким хворостом. А ещё он ещё так и не побывал на улице и максимум что знает, где находятся кухни в этих катакомбах.

«Стирка», — сказала ему Янна после того, как он выполнил утреннюю «норму» и доел кусок кукурузной лепёшки с кашей. Ячменной, кажется. — «Ты грязный. Должен мыться».

Дэн и сам страдал от невозможности помыться, да ещё и вся одежда запачкалась в угольной пыли и саже. Он себя чувствовал бомжом, который иногда украдкой бегает в туалет на вокзале, где умывает лицо и руки. Где этот туалет, ему подсказала Янна, и бежать до него надо чуть ли не полкилометра. В первый раз, когда он облегчился в угольной шахте, его чуть ли не носом натыкали. И Дэн лишь порадовался, что успел только пописать. Это было… доходчиво. А вылва оказалась очень сильной. Ему больше не хотелось ощущать ледяные жёсткие пальцы на своём загривке, где, кажется, остались синяки. Просто очень припёрло, и показалось, что земля всё впитает… До сих пор оставался вопрос, как она вообще узнала. Камер Дэн, как ни старался, не увидел.

— А где можно постирать? И помыться? — спросил Дэн и получил в голову инструкцию. Оказалось, что в пещере чуть подальше от туалета есть людская, а там в отдельном коридоре — помывочная комната. Ему даже провели сеанс, который показывал, что там надлежало сделать, чтобы стать чистым, как будто он дебил и никогда не видел кранов с водой или не умеет пользоваться мочалкой. — А мыло?

«Там возьмёшь», — ответила потерявшая к нему интерес вылва.

Дэн решил пойти сразу. Возможно, вечером там будет народ, пришедший с работ. А он и так весь чесался.

«Помывочная» оказалась общественной каменной баней. И там уже сидели несколько мужчин, которые неодобрительно посмотрели на его грязную одежду. Дэн, чуть поколебавшись, разделся, бросив комком одежду, выбрал себе местечко, взял деревянный таз. Реально деревянный, только с железным ободом, но таз даже не протекал, и набрал горячей воды из большой железной трубы, повернув массивный вентиль, как показывала Янна.

— А говорил, что никому не служишь, — сказал голос за спиной, и Дэн нервно подпрыгнул, резко оборачиваясь и с облегчением увидев старого знакомца.

— Борщ⁈ Ты что подкрадываешься?..

— Напугал что ли? — удивился мальчишка, а повернувшийся к нему Дэн уставился на голое тело, буквально перевитое жилами и сухими мышцами. Паренёк оказался атлетом. Из-за свободной одежды при первой встрече Борщ показался ему даже субтильным, но нет. Дэн спохватился, что разглядывание могут воспринять неправильно, и отвёл взгляд.

— А что ты сказал насчёт «не служишь»?.. Ты это про что?

— Так знак на твоей спине, — пояснил Борщ.

— А, ты про татуировку? — чуть повернул голову Дэн. — Я просто захотел, да сходил в тату-салон. Мне восемнадцать есть уже, так что… Оказалось, что довольно-таки неприятно, хотя под обезболом нормально, но потом чесалось. Тут по-китайски написано «Великий Дракон», я в двухтысячном родился, это год Дракона. Хотел ещё потом себе дракона набить, но там, короче, некогда стало, да и долго это и неприятно… — Он умолчал о том, что после того, как он набил иероглиф на лопатке, у него так всё болело и кровило, что от дальнейших «грандиозных планов» пришлось отказаться.

— Чудно ты баешь, — пробормотал Борщ и тоже набрал бадейку воды. Показал, где мыло и мочалы. Те были негигиенично сложены в какой-то общий чан, но на его брезгливое замечание Борщ сказал, что вода сильно солёная и заразу не передаёт. Да и тут все поддерживали чистоту.

Дэну стало немного стыдно. Он мог и раньше спросить у вылвы о возможности освежиться, а не страдать от грязи. В итоге они помылись, и перед Дэном встал сложный выбор, которым он поделился со своим единственным источником информации здесь. Постирать грязную одежду и остаться голым и, как следствие, голодным, так как ожидание, пока всё это постирается, потянуло бы и пропуск работы, за которую ему давали еду… Или где-то раздобыть одежду. И что ему за такое грозит. Выполнять ещё дополнительную чужую работу или что? У кого можно попросить и так далее.

Также выяснилась неприятная вещь, что одежда не «стирается» сама. Её надо постирать. Ну или отдать тому, кто постирает, бабе какой-нибудь, но стирают не за просто так. Или за что-то полезное, или за вкусное, или за какую-то важную информацию. Натуральный обмен во всей красе.

— А у нас дома машинка стиральная стирает, — протянул Даня и потом ещё минут десять пытался объяснить принцип работы, который сам не очень понимал, но, кажется, Борщ ему не поверил.

В конечном итоге ему показали на доску с волнами и буграми, об которую надо возюкать вещи, а Борщ пообещал подогнать одежду на сменку и встретить на выходе из помывочной.

Дэн справился со стиркой еле-еле, потратив на это добрые два часа, и то благодаря тому, что джинсы плохо пачкались, футболка была изначально серо-голубого цвета, носки и трусы — чёрные. Правда, его оранжевая толстовка приобрела скорее коричневый цвет, но это терпимо. Вот белые кроссы стали почти чёрными, и как их отмыть, он не представлял. Мама ему иногда мыла обувь чем-то, что кроссовкам возвращалась их белизна, но он никогда не интересовался, чем она это делала. Брали сомнения, что тут есть что-то подобное. Да и смысл, если к вечеру они снова станут такими же?

— Ты, если с углём работаешь, попросил бы у Янны фартук кожаный, — посоветовал Борщ, когда Дэн пожаловался, что чистым оставаться ему недолго. — Обычно на эти работы приставляют тех, кто чем-то провинился. Ну, или отроков и мужчин по очерёдности, если виноватых нет. И фартук дают.

— Я не виноват ни в чём, — буркнул Дэн, натягивая портки и длинную рубаху, которые ему принёс Борщ. Без трусов пришлось, так как трусов тут отчего-то не носили. Выглядел он теперь как настоящий крепостной крестьянин, разве что лаптей не хватало. Ещё и за вещи требовалось потом как-то отработать. Тканей тут тоже не сильно-то много было, и каждую тряпку берегли. Ему, к примеру, так обсыхать пришлось, а не вытираться полотенцем, как белый человек.

Впрочем, когда он это сказал вслух, то Борщ странно на него посмотрел.

— Так ты человек, что ли? Из Яви к тому ж? То-то бы так блажишь…

— А ты кто, не человек, что ли? — подозрительно посмотрел на знакомца Дэн.

— Не, я — люд, аспид, я ж говорил, из какого я клана. Так ты же что… Как попал сюда?

— Вот вообще понятия не имею! — в сердцах воскликнул Дэн.

— Ты это, про это не трепись лучше, — туманно посоветовал Борщ.

— А что значит «аспид»?

— Ну то и значит — аспид, — непонимающе уставился на него Борщ. — Но я ещё мал, конечно, не обращаюсь пока. Через год срок подойдёт только. Ладно, мне пора уже, но ты позже за вещами приходи. Они на тёплой стене должны быстро обсохнуть. До подани точно сухими станут.

— До чего? — переспросил Дэн.

— До подани. Четырнадцать раз бьют которую.

— А… Тогда понятно, — пробормотал Дэн. — Тут ещё и время всё по-другому называется. Скажи ещё, что не вторник сегодня.

— Нет, не вторник. Неделя сегодня, девятый день девятидневки. Выходной. Работы не дают общей, ну, кроме приготовления пищи. На помывку времени больше. На стирку.

Дэн уже устал и достиг такой степени отупения, что спорить не стал, а принял к сведению, что у местных непойми кого ещё и неделя девятидневная.

Когда он чистый вернулся на кухню, Янна, которую он всё же начал отличать от остальных «альбиносок», которых Борщ звал «вылвами», пристально на него посмотрела.

«Чистый. Хорошо. Пойдёшь со мной кормить пробудившихся».

Ему дали полную кастрюлю бурого варева литров на пять, а сама Янна, прихватив непонятную дощечку, половник и небольшую плетёную шкатулку, поплыла впереди своей ровной походкой. Они прошли какой-то очередной мрачный коридор и вошли в зелёную пещеру, полную мигающих аварийных светильников. Дэн разглядел светлые и тёмные «холмики» и понял, что это типа спальни. Там на каменных «кроватях» лежали вылвы. А он ещё своей соломкой возмущался.

Янна остановилась возле первой «кровати», на которой лежал лохматый негритёнок. Вылва погладила его, и тот проснулся. Глаза его показались полностью чёрными.

«Нальёшь. Аккуратно. Медленно», — коротко проинструктировала Янна, послав очередную инструкцию. Оказалось, что досочка, которую она взяла, что-то вроде желобка, его конец Янна вставила в рот ребёнку, а Дэн налил сверху в расширенное углубление варево из кастрюли. Пахло оно какой-то вонючей травой. Но ребёнок вроде пил и не выёживался.

Таких негритят было десять, что немного развеселило Дэна, который вспомнил считалочку. Но шесть остальных «тел» оказались такими же вылвами-альбиносками.

Когда они уже уходили, он задел ногу одного из продолжавших спокойно сидеть негритят и в первую секунду подумал, что ему отрезали ступни или вроде того, но потом присмотрелся и понял, что нога оканчивается копытом! А ещё через секунду возле его руки что-то шевельнулось, и Дэн заорал.

— У него что, хвост⁈ У него хвост! И копыта! Кто это?

«Чёрная вылва — порождение Хозяйки Бейлор», — скользнул по Дэну и мелкому «негритёнку» безразличный взгляд полупрозрачных глаз. Он отметил, что альбиноска настолько белая, что как будто реально светилась в темноте.

— П-порождение? Это как вообще? Подожди, порождение? Это значит, что его никто не рожал? Его создали? — упрямо допытывался Дэн, игнорируя непонятные названия. Тут точно какая-то биолаборатория, как он сразу и подумал! Клонируют людей или непонятно кого!

«Все чёрные вылвы когда-то были такими, как ты, но потом их принесли в жертву Хозяйке, и они стали глазами Бейлор», — Янна достала из шкатулки, которую притащила с собой, натуральный ошейник и нацепила его на «чёрную вылву».

Безучастный «негритёнок» пошевелился, а затем резво встал.

— В смысле, как я? — прошептал Дэн. — Он был человеком? Мужчиной?

«Людом и мужчиной», — кивнула Янна, неспешно переходя к следующему и надевая ошейник и «пробуждая».

— Подожди-подожди. А ты тогда кто?

«Белая вылва», — последовал ожидаемый ответ.

— Тебя тоже принесли в жертву Хозяйке Бейлор? — ответом его не удостоили, только кивком. — Кем ты была до того, как стала белой вылвой?

«Кудесницей».

— Это типа магичкой какой-то или ведьмой? Женщиной?

Янна снова кивнула и перешла к новому «негритёнку».

— То есть кто-то превращает нормальных людей в… вот в это? — отступил назад Дэн. А затем ринулся прочь, не разбирая дороги. Всё, чего он хотел, — выбраться и покинуть это страшное место.

Он бежал, пока не столкнулся с кем-то. Правда, этот «кто-то» ловко увернулся, и Дэн чуть не врезался в стену, шарахнувшись в сторону.

— Куда это ты так несёшься? — это опять оказался Борщ. — Приспичило, что ли?

— Выведи меня наружу! Покажи выход, понимаешь? Не могу я в этих каменных пещерах больше…

— Я как раз иду подглядеть за тренировкой Яровзора Краснооковича, можем вместе пойти, — пожал плечами Борщ.

— Да, пожалуйста! — Дэн был на грани истерики.

— Выходить же не запрещено, выходил бы. Я тоже люблю на солнышко поглядеть, — сказал Борщ, показав на широкий коридор, начинавшийся почти прямо от кухни.

Что же. Выход из пещеры действительно имелся и, как выяснилось, почти рядом. Единственное, что Дэн понял, что он никак не может находиться в Псковской области, потому что там тупо нет таких высоких гор. Возможно, что даже и не в России. Но Псковская область граничит с тремя государствами, в которые теоретически его могли вывезти.

— А где мы? Что это за горы? — спросил он у Борща, который целенаправленно шёл в ближайший еловый лес.

— Так Карпаты, — откликнулся Борщ и прижал пальцы к губам. — Тише будь. Одним глазком глянем, скоро ли.

Они, пригибаясь и прячась за разлапистыми ветками, подобрались на край поляны, откуда доносились бряканье, звяки и звуки ударов. Походило на сражение холодным оружием, как в фильмах, и слух его не обманул. На полянке реально происходила битва на мечах. «Тренировка» как-то дико походила на реальный бой, в котором сражался высокий парень почему-то в солнечных очках и какая-то Зена-королева-воинов. И не сказать, чтобы парень сильно выигрывал эту «Зену».

— Кто это? — тихо спросил Дэн Борща.

— Яровзор Красноокович Рода Василиск из клана Аспидов из Северо-Восточного удела — мой хозяин и старший троюродный брат, и Ожега Боеславовна из Рода Горынычей клана Трёхголовых из Северного удела. Возможная будущая супружница моего хозяина, но там всё сложно пока у них.

— Трёхголовых? — переспросил Дэн, сообразив. — Трёхголовых Горынычей⁈

— Тише ты, — зашипел Борщ. — Что, даже в Яви про Трёхголовых Горынычей слышали?

— Ну ещё бы, национальный злодей всё-таки, — иронично хмыкнул Дэн. — Хотя в последних мультиках про трёх богатырей уже всё не так однозначно. Скорее комический персонаж.

Борщ сам возмущённо фыркнул и…

«Га-га!» — непонятно откуда возле них появился здоровенный гусь, который выглядел реально опасным. В открытом клюве Дэн увидел кучу мелких, но несомненно острых зубов, которые он увидел также и на языке, что вообще наводило на мысль о том, что бесчеловечные эксперименты тут и на гусях проводят*.

Гусь привлёк к ним внимание девушки и парня, и им пришлось выйти к ним под конвоем жуткой птицы, которая Дэну была чуть ли не по пояс.

— Это мой прислужник и младший троюродный братец, — пояснил для девушки парень в очках. Может, у него аллергия на солнце? Мало ли каких тут вампиров выводят. — А это?..

— Данила Забродин, — с некоторым вызовом представился Дэн.

— Похоже, нашлась пропажа, — хмыкнула девушка с именем, похожим на ожог… Точно, Ожега!

— Что? — удивился её то ли жених, то ли, может, и нет, в общем, брат Борща.

— Сейчас, — Ожега встряхнула руку и сказала: — Юль, бери девчонок и дуйте на мою поляну. Ваш попаданец, которого вы потеряли, сам нашёлся, — потом от запястья, на котором были какие-то браслеты, отделилось что-то вроде чёрной птички и просто испарилось в воздухе.

— Спецэффекты огонь, — пробормотал Дэн, рассматривая Ожегу. У той оказалась очень классная фигура, грудь уверенного третьего размера, шикарная задница, которую обтягивали кожаные штаны, и узкая талия. На лицо тоже приятная, небольшой нос, чуть пухлые губки, большие глаза, да ещё и разноцветные. Один светло-карий, другой сине-зелёный какой-то. Вот только взгляд тяжёлый и заставивший нервничать. А потом Дэн ощутил реально прожигающий взгляд, от которого буквально чуть не задымился, — от парня… Этого Яровзора, и поспешил спрятаться за Борща и смотреть на землю, а не чью-то невесту, которую, похоже, приревновали. В голове начали складываться пазлы насчёт солнечных очков и принадлежности Яровзора к василискам. Это ж вроде какие-то чудища, которые убивали взглядом или что-то такое. Ещё один мутант? Может, он как Циклоп из «Люди Икс» с лазерами в глазах?

Через пару минут гнетущего молчания на поляну прибежало ещё трое девчонок. Эти были в платьях в пол, скрывающих фигуры, в похожем платье была принцесса из мультика про Летучих корабль. Но на лица все красивые. А у одной, с русыми волосами, грудь не скрывало даже широкое платье. Размер, наверное, четвёртый или даже пятый.

— Это точно он? — спросила девчонка с самыми светлыми волосами. — Какой-то он… Не такой немного… Бай… э… Как-то более подкачан, как мне помниться…

— Одержимость всё равно немного меняет внешний облик, — ответила голосом заучки та, у которой волосы были чуть с рыжиной и самая плоская. — К тому же человеческий организм на восемьдесят процентов состоит из воды.

— А-а… — протянула блондинка. И внезапно он её узнал.

— Это ведь ты… Ты… на Финском заливе! — воскликнул Дэн. — Может, вы мне уже скажете, что тут происходит? И какой Хозяйке Бейлор меня собираются принести в жертву, чтобы сделать вылвой⁈

— Меня Юлка зовут, а тебя? — спросила блондинка, переглянувшись с подругами.

— Данила Забродин. Дэн, — представился он заново. Его колотило, и он еле сдерживался, чтобы не начать трясти девчонок. Они должны сказать ему, что происходит! Останавливали его лишь суровый брат Борща и меч в руках Ожеги, которым она явно умела пользоваться.

— А это Озара, — она показала на рыженькую, — и Оляна, — та, что с грудью. — С Ожегой ты уже знаком?

Дэн кивнул.

— Для ясности, — кашлянув, взяла слово рыжая Озара. — На Финском заливе мы тебя спасли. Твоё тело захватил один… могучий дух. Ты носитель навьей крови, но магии лишён, поэтому он мог захватить тебя и использовать в своих целях.

— Захватил? Меня? Но… Что за навья кровь?

— Можно я объясню? — попросила у рыжей блондинка Юлка. — У меня тоже уснувшая кровь, но в первом поколении. Это значит, что я родилась в Яви и в Беловодье попала, когда уже поздно пробуждать наследие. Но очень часто такие, как я, никогда не попадают в Беловодье, а живут обычной жизнью, не зная, кто они. Встречаются с людьми, заводят детей. Навья кровь уходит на седьмом поколении. То есть, если раньше было больше всяких ну… бабок, колдунов, экстрасенсов, то если это не свежая кровь по роду, то способности со временем пропадают. Через семь поколений рождаются уже обычные лю… чело… люди, в общем.

— Мой дедушка, — внезапно вспомнил Дэн. — Про него говорили, что он очень удачлив был и что он иногда говорил всякое и угадывал. В лотерею целых пять раз выигрывал. Его даже колдуном в шутку называли.

— Значит, как минимум ты уже третьего поколения, — покачала головой Озара. — Пробуждение крови почти нереально. Ты уже больше человек, чем люд.

— Ладно, а как я здесь оказался?

Девчонки снова переглянулись. И слово взяла Ожега.

— Я сражалась с тем, кто захватил твоё тело. Мы вынудили его освободить тебя, и чтобы он вновь не вернулся, сложили тебя…

— В пространственный карман, — подсказала Юлка.

— Куда⁈

— Ну ты что, ни одну книжку фэнтези что ли не прочёл? — закатила глаза девушка. — Это место, где можно на время сложить предмет или даже живое существо без вреда целостности. И руки не занимает.

Дэн ничего не ответил, но читать книжки? Она серьёзно? В двадцать втором веке, где полно фильмов, подкастов, всяких прикольных игр, кто-то ещё вообще читает книжки? Он ещё в младших классах на чтении начитался.

— Типа инвентаря, ну я понял, — ответил он снисходительно.

— Так вот. Потом появился родич того, кто тебя захватил. Очень сильный. И нам пришлось удирать, — продолжила Ожега. — В итоге мы решили схорониться в Академии Змейлор, которая одновременно является убежищем, спрятанным в Нави — это мир ещё глубже, чем Беловодье или тем более Явь.

— Если ты представишь слоёный пирог, то Явь — это мир, где ты родился, верх пирога, а все нижние слои — это другие миры, — начала объяснять заучка Озара, как будто он тупой. — Навь на самом дне этого «пирога», ясно?

— Да ясно… Как отсюда выплыть? — спросил Дэн, и девушки снова переглянулись.

— Никак, — ответила Ожега. — Мы попали сюда на семь лет.

— На сколько⁈

— Но для тебя это ещё не самое страшное, — оглянувшись на подруг, которые разрешающе кивнули, сказала Юлка. — Ты что-то сказал про Бейлор и вылв, значит, ты уже знаешь про жертв?

— Да они людей превращают в вылв! — передёрнулся Дэн. — Женщин — в белых, мужчин — в чёрных.

— О… А мы не знали таких подробностей, но тогда ясно… — забормотала Озара.

— Чтобы жить и учиться на территории Хозяйки Бейлор, здесь нужно пройти испытание. Они раз в год в начале месяца рамхать. Были навью неделю назад. Девять дней назад, то есть. Мы как раз после них тебя… достали из кармана. В этом году на испытании первого курса богиня Бейлор забрала в качестве жертвы шестнадцать людов. Мы прошли испытание, а ты нет, поэтому… — Юлка замялась.

— Не факт, что ты вообще протянешь здесь год, — сказала Ожега, которая явно не хотела с ним церемониться.

— Теоретически ты сможешь договориться с кем-то и стать его «сопровождением» в начале следующего учебного года, если кто-то прибудет раньше, и стать личным слугой-помощником, чтобы получить своего рода «иммунитет», — добавила Озара. — Но твой хозяин должен пройти испытание, иначе вас обоих ждёт одна участь — на алтаре. Ну и после поступления хозяина придётся работать на него семь следующих лет. По-другому не выйти. Никак. Но и до этого времени тебе придётся дожить. Сейчас ты вроде «нелегала» в этом месте. И вряд ли местной богине это слишком нравится. Старайся её не злить. Так что задача минимум — выжить в течение этого года. Ректор сказал, что тут «никто не держит нахлебников», так что, считай, работа и твоя «полезность» Академии — это обязательный пункт. Гарантий тебе никто не даст, но мы со своей стороны постараемся поддержать тебя и помочь чем сможем.

По лицам девушек было видно, что они уже поставили на нём крест. Да и вся эта куча условий показались Дэну какими-то неподъёмными и невозможными. Стало ясно лишь одно: надежда на побег или скорое спасение окончательно испарилась.

Примечание:*зубы у гусей действительно есть, как и довольно необычный язык, похожий на челюсть крокодила, с острыми на вид сосочками, которые нужны для фильтрации воды и удержания пищи, но выглядят открытый гусиный клюв довольно страшно особенно вблизи (впрочем, схожие клювы у многих водоплавающих птиц, но обычно пингвинам или лебедям в рот мало кто заглядывает и они с открытыми ртами за людьми не гоняются).

Глава 23

Эпилог, в котором все только начинается

Ожега проводила взглядом сестёр и Юлю, которые увели этого «попаданца» прочь, что-то там решать по поводу его работы и питания.

— Значит… — когда они остались одни, нарушил молчание Яровзор, который внимательно слушал их объяснения человеку. — Вы здесь от кого-то прячетесь?..

Ожега вздохнула. Она не могла поговорить с Яровзором всю неделю. Объясниться и озвучить то предложение-просьбу Озары. Всегда образовывались дела поважней или не находился подходящий момент. К тому же, если быть честной с собой, Ожега боялась. Боялась, что Яровзор струсит связываться с Ящером. Что их возобновившееся общение, тренировки, беседы — всё закончится. А ещё боялась, что он согласиться «помочь» Озаре и её сестра… Её сестра лишиться Зверя, неба и крыльев.

— Могу я… чем-то помочь? — словно подслушав мысли, осторожно взял её за руку Яровзор и медленно притянул к себе. Ожега не сопротивлялась и уткнулась в стык плеча и шеи, вдыхая чужой будоражащий и одновременно успокаивающий запах.

— Я говорила уже про своего жениха, — тихо сказала Ожега, не желая отрываться от тёплого тела, которое обняла. — Это не просто мой жених. Он наш жених.

— Ваш?..

— Да… Прабабушка, родоначальница, государыня Кострома, Слово божественное дала своему брату, ставшему Восточным Хранителем Лонг Ваном, королём лун-драконов, Ящером именуемым, что замуж за него Род наш отдаст змеевну о трёх головах.

Она посмотрела на Яровзора и решительно стянула с него очки. Тот замер, зажмурившись, а она погладила его по лицу.

— Смотри, — она стащила наруч, показывая запястье.

Яровзор осторожно приоткрыл глаз, потом второй, рассматривая сначала её, потом то, что она показывала. После погружения Змейлора в Навь браслеты не исчезли совсем, но истончились и стали похожи на почти прозрачные татуировки. У сестёр запястья прикрывались наузами, а она предпочитала закрывать браслеты наручами.

— Это появилось после того, как Ящер вынудил нас с сёстрами к объединению сил и общему обороту.

— Вы стали о трёх головах? — понятливо прошептал Яровзор.

— Государыня Кострома когда-то использовала ритуал разделения сил, но он не помог, — тихо вздохнула Ожега, продолжая и радуясь, что Яровзор по-прежнему внимательно слушает.

— Поэтому, хотя клан ваш Трёхголовыми зовётся, нет никого там о трёх головах, — задумчиво кивнул тот.

— Да… Озара говорит, что разделённая сила всё равно к объединению стремится и что заманили нас в ловушку специально, чтобы силу нашу объединить.

— Это тогда, когда вы спасли того человека?

— Да. Озара даже полагала, что, возможно, что там какой-нибудь ритуал скрытный был подготовлен, чтобы нарушить прабабушкино колдовство и условия древнего Договора выполнить. В общем, там мы впервые увидели нашего «жениха», сразились с ним не очень успешно, а потом нам силы Рода помогли и из той битвы вытащили с этим Дэном. Предложили нам пока отсрочку от замужества постылого взять и в Змейлор податься. Ну мы и подались. А тётки мои из Змеиного Клубка идею подкинули нам вызвать Ящера на бой по законам Горгон, но пока сил тут набраться и ума-разума.

— На бой? — нахмурился Яровзор. — Но…

— Думаешь, не справимся? — Ожега посмотрела ему в глаза, которые оказались красно-карими, словно чай каркадэ.

— Хранители очень сильны… — задумчиво протянул Яровзор, — но я храню силу Великого Полоза и могу сразиться с вами. Мир не рухнет, если этот Хранитель уйдёт в небытие или откажется от Слова.

— Думаешь, Северо-Восточный Хранитель Великий Полоз не будет против твоего вмешательства? — удивилась Ожега. Вариант с объединением сил они даже не рассматривали, но он ей нравился куда больше того, что предложила Озара.

— Не будет. Потому что Великий Полоз… это я, — просто ответил Яровзор.

— Н-но… — Ожега нахмурилась.

— Про наш клан ходит много историй, не все они выдумка, — горько усмехнулся Яровзор. — Род Василиск — прямые наследники Великого Полоза, Родоначальника и Хранителя удела. Но если твоя родня провела ритуал разделения сил, то моя сделала ровно наоборот. Великий Полоз перерождается в каждом поколении Василисков, выбирая себе лучшее вместилище. Таким был наш отец Красноок, таким должен быть мой старший брат Златозар, — Яровзор чуть примолк, сглотнул и продолжил: — Обычно в нашем Роду стараются не заводить детей в течение первых шестнадцати лет после появления наследника, чтобы вселение Великого Полоза происходило… без… без вариантов и жертв. Но вышло так, что Златозар родился слабым и болезным, а его мать Ведана погибла от родильной горячки. Отец после траура женился на тёте Златозара, то есть на сестре его матери — Драгне. В общем… так вышло, что через шесть лет после появления первенца родился я. Великий Полоз при вселении убивает всех недостойных в поколении. Змея кусает собственный хвост. Я с детства считался обречённым ребёнком. Все это знали. И мать пыталась меня спрятать, проводила ритуалы, отсекающие от Рода. Хотела, чтобы я стал обычным Аспидом. Тогда бы я жил. Когда Златозару пришло время пройти Инициацию и получить силу Великого Полоза, меня спрятали… но… это оказалось бесполезно. Мне было десять, когда Великий Полоз выбрал вместилищем меня. Я… обернулся, а когда очнулся, то лежал рядом с окаменевшим Златозаром.

Они помолчали.

— Единственное… Мне тоже ещё надо подучиться и справиться с той силой, что запечатана во мне, — нарушил тишину Яровзор. — Но ведь время у нас есть, правда?

— Правда, — сказала Ожега, приподнявшись на носочки, наклонила голову Яровзора и прильнула к его губам.

* * *

Радмилла чувствовала себя маленькой рыбкой, которая плыла по бесконечному тёмному коридору. Пере-хитрить проклятье Кривды. Пере-варивание. Пере-рождение. Впереди мелькнул свет, и она поплыла туда, потянувшись всей сутью, и…

Очнулась.

Она лежала на камне и смотрела на солнце, сверкающее над водой. Мягкие водоросли обнимали её обнаженное тело и переплетались с волосами, стайка крошечных рыбок, одной из которых она чувствовала себя совсем недавно, прыснула в разные стороны, стоило ей подняться и сесть, оглядываясь.

Она встала и, не стесняясь наготы, прошла-проплыла к большому зеркалу, которое сразу заприметила. Возле него нашлись и наряды шелковые да атласные, но не они занимали Радмиллу. Она посмотрела на своё отражение, сверяясь с тем, что видит своими глазами.

Ритуал Древнего наполнил её магией, меняя, исцеляя, рождая заново. Внезапно пришло осознание, что она и рода-то уже другого. Не Кикимора. Освобождённая от постылых оков и угрозы уродства, раннего старения и смерти. В следующем поколении её дочерям не будет угрожать проклятье Кривды!

Она не использовала морок, но стала ещё красивее, чем с ним. Словно её очистили и вытащили все потаённые желания насчёт внешности. Губы, красные и сочные, словно ягоды брусники, мягкие, с изгибом, что хотелось поцеловать, отразились в зеркале победной улыбкой. Глаза цвета молодой зелени лукаво блеснули, оттеняемые длинными чёрными ресницами и разлётом соболиных бровей. Густые огненно-рыжие волосы почти до колена колыхались мягкой волной, стыдливо скрывая налитые груди и мягкие линии округлых бёдер.

Радмилла не спеша надела подготовленные для неё шелка и украшения и вновь полюбовалась на себя в зеркало. Ради такой красоты и здоровья она и повторно бы княжон Рода Горынычей к Древнему привела!

— Дочь моя… — внезапно услышала она в спину женский голос, а в зеркале отразилась ещё одна красавица, разодетая богато да украшенная по-царски.

Радмилла не могла оторвать взгляда от отражения, но боялась повернуться и узнать, что ослышалась. Этого же просто не могло быть! Тётка… говорила, что её мать Балемила принесла себя в жертву Древнему богу… но не сказала, что жива та осталась!

— М-мама? — запинаясь, прошептала Радмилла, вздрогнув, когда прекрасная женщина коснулась её плеч, развернула и прижала к себе. — Мама…

Радмилла подняла голову и встретилась взглядом с такими же, как теперь у неё самой, глазами, глядя на почти отражение, разве что волосы Балемилы хоть и были рыжеватыми у корней, но концы их перетекали в оттенок цветущей лаванды, что могло означать лишь одно…

— Ты сама… становишься богиней? — зачарованно потрогала она материнские косы. Балемила согласно кивнула, вызывая трепет и волнение в сердце.

— Я так рада видеть тебя, дитя моё, — снова прижала и гладила её по голове Балемила, рождая чувство защищённости и неги. — Смогла ты от проклятья избавиться и меня успокоить, но не закончено дело это для Рода нашего.

— Не закончено? — удивилась Радмилла.

— Княжны, что Древнему обещаны, смогли сбежать, и куда — неведомо. След их простыл. Даже браслеты, что их окольцевали, нить путеводную не показывают. Если не решится это дело окончательно, не видать нам счастья.

— Как же они от такой магии скрыться смогли? Странно это, — удивилась Радмилла. — А сколько длился мой ритуал? Как долго я?..

— Два сороковника уже прошло, — поняла её мама.

— А что тот лун-дракон, с которым ещё Ожега сражалась? — задумалась Радмилла, как помочь их общей беде. Теперь-то она лучше понимала, для чего и зачем всё делалось.

— Хэйбай двулюдый, это внуки его любимые, пострадавшие от собственной глупости. Гордые да нетерпеливые, сами пытались княжон найти, да след оборвался, — ответила Балемила. — Глупые они и молодые. Прожили тысячу лет, да общим Зверем всё. Ума-разума набраться не успели.

Радмилла слышала о таком. Оборотни силу могли набрать большую в облике Зверя, да разум их звериным оставался, лишь в людском виде опыта набрать можно, через лишения, страдания, долги выплаченные, победы, радость и счастье испытанные.

— Как они пытались княжон-то найти? — спросила Радмилла.

— Сказали, что отыскали сирину какую-то, что в Яви родилась, да там остаться решила, да только пропала она, сирина эта.

— Не Юлка ли зовут её? — спросила Радмилла, ощутив, что напала на след.

— Юлка…

— Значит, найдём следы её и куда она подевалась, — кивнула Радмилла. — Подругой близкой она у княжён была, как бы не пыталась я их рассорить. Сдаётся мне, вместе они сейчас. И найти её я смогу… Сохранила я запах её. Выследим.

— Надеюсь на тебя, дочь моя, и благословляю на поиски, — запечатлела поцелуй на её челе матушка.

* * *

Хэйбай и сам оказался неплох в выслеживании, не пришлось никого чужого привлекать. Да и Юлка, как оказалось, пропала буквально пару дней назад. Свежий запах-то был. И лун-дракон его учуял. Взял след в Беловодье и поплыл вдоль рек до самого Китежграда.

Примерно за сутки Радмилла смогла выяснить, что была в нужный день карета, в которой, скрываясь, приехала Алёна Глебовна — жена наследного княжича Благомира Остромировича. И что встретились они в Стойле с китоврасами, а те к Валдайским горам поскакали с необычной всадницей разодетой, про которую кто такая, не знал никто.

Они напали на горячий след и понеслись в погоню. Хотя Радмилла боялась, что оборвётся нить, и Юлку просто отправили в Небесный Город, чтобы не вывела никого на княжон.

В Небесном городе притворились гостями, но Юлку не нашли. Летучие оборотни по воздуху летали, запах размывался без следа. Пришлось там пару дней прожить, пытаясь Юлку бесследно пропавшую найти или историю о ней какую, но наконец повезло им: в Роду Семарглов разговорила Радмилла одного парня, который вместе с друзьями одну сирину в Бармию переправлял недавно, как раз после празднования Авсеня.

Радмилла с Хэйбаем отправились в Бармию и там быстро выяснилось, что в те числа, что Юлка пропала и путешествовала, отправлялись студенты в Академию Змейлор, что в Карпатах находится. Да лишь в Змеиный День открываются особые ходы, чтобы попасть туда, за тридевять земель в Северо-Западный удел.

Пришлось им с Хэйбаем по водным путям, что лун-дракон проложил, направиться в Карпаты, точней в горные водоёмы. Не ближний свет, но добрались. В воде оба они себя как рыбы чувствовали. А там уже, в долине рек, познакомиться с одним парнем из местного клана Змеу, который подробно рассказал Радмилле, пленённый её красотой, о том, что такое Змейлор и когда Академия вновь появится в Беловодье. И что добраться туда иначе, чем поступив и пройдя испытание, никак не выйдет.

Они всё же поднялись к нужному месту и не нашли там ничего кроме гор.

— Змеу сказал, что Академия, стоящая на месте сопряжения, почти на год погружается в Навь, — протянула Радмилла. — Но кто сказал, что мы не сможем пройти к ней через Навь?

Хэйбай что-то рыкнул, наверное, о том, что это опасно, но Радмилла была слишком близка к победе, чтобы обращать на опасность внимание, тем более с ней весьма могучий Зверь. И пусть она уже не Кикимора, но поиски тропок Нави — их родовой Дар.

Понадобилось всего три дня, чтобы найти подходящую тропку и скользнуть по ней в мир Нави.

* * *

— Защищён Змейлор силой богини Бейлор, что даже через Навь к нему не пробраться. Но мы попробовали. Смогли обойти и взглянуть издалека на гору, что Змейлором зовётся, не потревожив покой Стерегущей богини. Они действительно там. Ближайшая дата входа — день Числобога, следующая — Змеев день. Два дня в году всего открыта Академия для входа вовнутрь.

Радмилла умолчала, что для того, чтобы собрать крупицы этой информации, пришлось прикасаться к стокам, что исторгала из себя Академия. Магия воды, что хранит даже слепки аур, и тут не подвела. Следы княжон и калечной Юлки они с Хэйбаем обнаружили без труда, а вот попытка войти чуть не окончилась плачевно. По правде, если бы не лун-дракон, не долго бы ей наслаждаться своим прекрасным перерождением. Еле ноги унесли и на тропку обратную выскочили. Слишком уж ревностно берегла свой покой Бейлор и была в своих владениях полноправной владычицей.

Хэйбай что-то согласно заурчал. Без тела аватара лун-дракон не мог принять людской облик, но на данном этапе он пригодился больше как сильный магический зверь. Ездовой к тому же.

— Что ж, потрудились вы на славу, — сказал им Ящер, которого Радмилла впервые увидела в людском облике. Древний оказался мужественно красив и могуч, синие волосы были заплетены в три гребня, глаза горели яркими сапфирами. — Стоит всё обдумать, отдыхайте, раз так вышло, то времени полно…

Балемила встретила её также ласково и увела пить чай за разговорами об их приключениях во время поисков.

* * *

— Радомилла… Пора, — напомнила мама, и она вернулась в людское тело.

После перерождения у неё ещё больше усилилась связь с водой, да и оборот тоже изменился. Медянка переросла в морскую змею, вольготно чувствующую себя как в море или пресной воде, так и на суше. Теперь она не была такой уж беззащитной. Далеко нет.

— Да, мама, — улыбнулась она. — Вещи уже собраны.

Перед красными воротами, морскими порталами Восточного удела, ждала целая процессия. Но всё внимание приковал лишь один люд. И от одного его ласкового взгляда сапфировых глаз сердце припустило в пляс.

— Радомилла, дочь моя, помни о своей миссии. Ни в коем случае не заключай никаких дополнительных договоров с Бейлор. Хватит ей и контракта. А вот дары поднеси. В восточной традиции приняты подарки наставникам, так что я подготовил на свой вкус. Задобрить старую паучиху не лишне. Не поможет, так хоть вмешиваться не станет. И к женихам сама присмотрись. Говорят, там учатся лучшие из лучших.

— Да, отец, — кивнула она, и от короткой фразы ощутила мёд на губах — так сладко ей оказалось от того, что сам Древний признал её достойной этого звания. Он — её отец! Она — его дочь! Только ради этого она готова положить весь мир к его ногам и совершить невозможное.

— Хэйбай будет ждать тебя на месте. Сообщение прислал, что своими путями в Академию попадёт. Присмотри за моими непутёвыми внуками.

— Хорошо, — она готовилась к этому почти шесть сороков и не планировала отступать ни на пядь.

Отец коснулся красных ворот ладонью, и те засветились магией. Самый мощный портал в мире, который черпает магию из Нави, должен перебросить её вместе с тройкой служанок к самому Змейлору.

— Вперёд! — скомандовала Радомилла, первой шагнув в светящийся проём.

— КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ —

© Copyright: Милисса Романец, Миято Кицунэ, сентябрь–октябрь, 2024 г.

Поддержите историю лайком, комментарием или подарком! Будем рады любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет и радует!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Горыныч 3.0. Тайны Рода

Content

Горыныч 3.0. Тайны Рода

Глава 1 Новый путь

Глава 2 Встреча

Глава 3 Радмилла

Глава 4 Оляна

Глава 5 Опасность!

Глава 6 Древний

Глава 7 Долги и жертвы

Глава 8 Неизвестность

Глава 9 Договор

Глава 10 Академия

Глава 11 Путешествие

Глава 12 Приглашение

Глава 13 Выпускной семикурсников

Глава 14 Авсень

Глава 15 Решение

Глава 16 Испытание Юли

Глава 17 Испытание Оляны

Глава 18 Страшные чудеса

Глава 19 Обустройство

Глава 20 Обзор

Глава 21 Запертый

Глава 22 Потеря надежд

Глава 23 Эпилог, в котором все только начинается

Nota bene