Сопряжение 11. Аутсайдер

Глава 1

Последнее, что я помню — это ощущение стремительного переноса, а в следующий миг реальность обрушивается на меня со всей беспощадностью хорошо поставленного апперкота.

Холод — это первое, что я ощущаю. Пронизывающий, всепроникающий, леденящий до костей. Температура явно далека от комфортной для человека. Если судить по ощущениям — все минус двести по Цельсию, не меньше.

Перед глазами мелькают алые буквы, но сейчас мне не до того.

Проходит секунда, прежде чем я осознаю всю серьёзность ситуации. Невозможность сделать полноценный вдох, нарастающее жжение в груди, предательски темнеющее зрение. Все эти тревожные признаки складываются в единую картину. Я не могу дышать. Атмосферы на этой планете нет. Совсем.

Воздух больше не поступает в лёгкие, сколько бы я ни хватал ртом эту призрачную пустоту. Каждый новый вдох лишь усиливает чудовищное ощущение удушья, раздирающее горло.

В висках бешено пульсирует кровь, лёгкие сжимаются в тщетной попытке удержать последние капли кислорода. Всё это — это лишь естественная физиологическая реакция тела. Разум реагирует куда спокойнее, несмотря на угрожающие обстоятельства.

Что ж, не то чтобы я не был готов к подобному повороту. В конце концов, гарантий насчёт условий на Ноортисе нам никто не давал. Вполне ожидаемо, что Полигон начнётся с какой-нибудь пакости.

Сохраняя хладнокровие, методично перебираю в уме варианты. Сейчас главное — не позволить эмоциям взять верх. Паника в такой ситуации — последнее дело. Нужно действовать быстро, но без суеты.

Сосредоточившись, лезу в инвентарь за кислородной маской, прикрепляемой к шлему, когда улавливаю начинающуюся трансформацию.

Действительно, кое-что в моём арсенале имеется как раз на такой случай. Например, Адаптивный морфогенез. Раньше я использовал его лишь частично, под нужды конкретной ситуации, но сейчас, похоже, придётся выжать из него все соки. Забавно, ведь мне никогда прежде не доводилось испытывать способность в столь экстремальных условиях.

Я буквально кожей ощущаю, как чудовищное давление вакуума запускает цепную реакцию в каждой клетке моего организма. Плоть течёт и видоизменяется, подстраиваясь под невозможные условия. Кровь вскипает, будто напичканная неведомыми катализаторами. Кости трещат и сдвигаются, перестраивая скелет в угоду новым потребностям. Плоть сминается и вновь обретает форму, словно податливая глина в руках безумного скульптора.

Ощущения, мягко говоря, неприятные. Примерно, как мочиться напалмом.

На миг возникает странное чувство давления, будто меня распирает изнутри.

Я отчётливо ощущаю, что моё обновлённое тело больше не нуждается в кислороде. Точнее, вообще ни в каком газообмене с внешней средой. Все необходимые для жизни процессы теперь протекают в герметично закрытой системе, а отходы перерабатываются с немыслимой эффективностью.

Аркана, текущая по венам вместо крови, напрямую питает каждую клетку. Это совершенно иной, неизмеримо более мощный источник энергии, чем привычный людям метаболизм. С ней можно забыть про пищу, воду и даже воздух. Жизнь теперь поддерживается одной лишь сверхъестественной силой Сопряжения. Непривычно, но весьма эффективно.

Любопытно, что я всё ещё ощущаю нечто вроде дыхания, но теперь это, скорее, психологическая привычка, чем реальная необходимость. Тело больше не нуждается в подпитке кислородом, хотя избавиться от повадки делать глубокий вдох оказывается не так-то просто.

Это лишь часть произошедшим со мной изменений.

Судя по окружающей среде, я практически в открытом космосе, а значит, мне грозит не только отсутствие дыхательной среды, но и остальные его прелести — губительный холод и смертельная радиация.

Вместе с изменениями приходит понимание того, что именно происходит с моим телом. Возможно, работа возросшего Интеллекта.

Ощущаю, как моя кожа не только стремительно укрепляется, но и обретает новые свойства. Под ней формируется плотный слой жировой ткани, но не обычной — это высокоэффективный теплоизолятор, способный противостоять космическому морозу. Кровеносные сосуды перестраиваются, образуя сложную систему теплообмена, которая убережёт жизненно важные органы.

Чувствую, как в клетках появляются особые белки, предотвращающие образование кристаллов льда даже при экстремально низких температурах. Мой метаболизм перестраивается, позволяя генерировать тепло с минимальными затратами энергии.

Поры на моей коже закрываются, образуя герметичный барьер против вакуума. Глаза покрываются прозрачной, но сверхпрочной мембраной, защищающей их от испарения влаги в безвоздушном пространстве.

Всё моё тело теперь — идеально сбалансированная система терморегуляции, готовая противостоять обжигающему холоду.

Параллельно кожа утолщается, становясь похожей на прочную броню с металлическим отливом. Внутри меня формируются новый орган, способный поглощать и преобразовывать радиацию.

Лёгкие сейчас больше напоминают совершенный химический реактор, в котором полностью перерабатывается углекислый газ и прочие продукты жизнедеятельности. Ни одной молекуле не позволено покинуть мой организм.

Несколько мгновений спустя трансформация подходит к концу. Последние судороги пронзают моё тело и стихают, оставляя после себя странное чувство… завершённости.

Впрочем, рассчитывать на абсолютную неуязвимость всё равно не стоит.

Что ж, с адаптацией разобрались. Пора осмотреться и понять, куда меня занесло. Осторожно приоткрываю глаза, однако реальность встречает меня сумраком и безмолвием, которые я не успел осознать в первые мгновения.

Источник света всё же имеется, но он столь далёк и лежит под таким углом, что всё вокруг заливают длинные глубокие тени. Похоже, в этой планетарной системе лишь одна звезда, да и та умирающая — белый карлик.

Атмосферы у Ноортиса нет никакой, даже ядовитой, а, может, никогда и не было. Даже магнитного поля, судя по всему, не осталось. Со злорадством отмечаю это и позволяю себе ухмылку. Надеюсь, остальные участники захватили дыхательные маски, иначе этот Полигон завершится очень быстро.

А ещё надеюсь, что для Квазов состязание пройдёт в чуть более щадящих условиях. Не уверен, что Шелкопряд способен выжить в таких.

Впрочем, от подобных мыслей отвлекает звенящая, давящая на барабанные перепонки тишина. Такая плотная и осязаемая, что, кажется, её можно потрогать рукой. Кажется, ничто не в силах нарушить это безмолвие.

Медленно, стараясь сохранять равновесие из-за крайней низкой гравитации, делаю несколько шагов вперёд. И лишь теперь осознаю: я стою на крыше. Чертовски высокой крыше посреди абсолютно незнакомого города, раскинувшегося подо мной сюрреалистическим лабиринтом.

Насколько хватает глаз, повсюду громоздятся руины. Циклопические здания самых причудливых форм и конфигураций, рассечённые сетью узких, извилистых улочек. Одни небоскрёбы будто вонзаются шпилями в беззвёздное небо, другие сплетаются основаниями, образуя грандиозные каменные арки.

Материал построек необычен. Не металл, не стекло и даже не камень. Скорее, нечто среднее между ними — гладкое, мерцающее в холодном свете далёкого солнца. И, если я не ошибаюсь, некоторые строения вообще парят в пустоте безо всякой видимой опоры.

То тут, то там я замечаю «висячие сады» с ажурными мостами, переброшенными между уступами. Где-то вдалеке виднеется исполинский купол, затмевающий собой половину неба.

Ни следа присутствия разумной жизни. Ни единого огонька в провалах окон, ни движения на улицах. Всё словно вымерло, погрузилось в анабиоз. Ощущение мертвенности и запустения буквально разлито в застывшем, безвоздушном пространстве. Создаётся ощущение, что город необитаем уже очень давно.

Кто же обитал здесь когда-то? Бедолаги, по которым катком прошлось Сопряжения, погрузив их мир во тьму? Или планета вымерла задолго до прихода бездушной системы?

Возможно подсказывает интуиция, но почему-то в голове всплывают слова ВечноЦвета.

«Предтечи… Те, кто были до нас. Те, кто постигли суть мироздания и перешли на иной уровень бытия, преодолев границы бренной плоти. Они растворились в четырёхмерном пространстве, слившись с самим временем.»

Н-да, быть может, это действительно их безмолвные жилища раскинулись подо мной.

И всё же, приглядевшись, я замечаю проблески активности. Из хаотично разбросанных трещин и разломов прорываются странные фонтаны. Сперва это похоже на взрывы миниатюрных гейзеров — столбы частиц и кристаллов, устремлённые в зенит. Но стоит им взмыть на пару десятков метров, как под напором вакуума они тут же теряют цельность и превращаются в стремительно расширяющиеся облака пыли.

Каждый выброс сопровождается кратковременным свечением. Будто сами газы на миг воспламеняются призрачным огнём. Любопытно, что по краям от этих странных фонтанов почва будто инеем подёрнута. Этакий хрупкий узор, что стремительно оседает на камни вокруг. Видимо, какие-то особо летучие вещества мгновенно вымерзают, стоит им оказаться за пределами подземного резервуара.

Занятное зрелище. Хотя куда интереснее понять, как оно влияет на саму планету. Быть может, дело в незримых излучениях или утечке отравляющих веществ? Нужно быть начеку.

Внезапно моё внимание привлекает движение подплывающего странного объекта, парящего высоко в небе. На фоне чернильной тьмы он кажется инородным и неуместным, словно огромная серебристая капля ртути. Приглядевшись, понимаю — это летающая платформа. Её обтекаемые бока отражают призрачный свет далёких звёзд.

Отсюда, с высоты птичьего полёта, я различаю на ней какое-то движение. Будто муравьи, снуют крохотные фигурки, теряясь на фоне прозрачного купола. Та самая вип-трибуна, откуда избранная публика может лицезреть кровавое шоу на арене.

Вот, значит, как? Патриции собрались в безопасности и комфорте, потягивая коктейли и закусывая деликатесами, пока мы тут рискуем жизнями. Хлеба и зрелищ, мать вашу…

Где-то там сейчас сидит Драгана и болеет за меня, ждёт, что я вернусь к ней живой и с победой.

С трудом отвожу взгляд от парящей в вышине трибуны. Надо сосредоточиться на насущных проблемах.

Вот теперь можно посмотреть, что там от меня хотело Сопряжение. Промотав логи, открываю исчезнувший текст.

Внимание, участники!

Добро пожаловать на Полигон.

В центре города, в котором вы оказались, находится древний Телепортариум, способный переместить вас за пределы этого мира.

Чтобы его активировать и покинуть планету, вам необходимо отыскать семь кодов доступа, разбросанных по городу и поместить их в контрольную панель Телепортариума. Коды представляют собой кристаллические ключи, помеченные особыми символами.

Первый, покинувший планету, будет считаться победителем.

Работать сообща или убивать конкурентов — решайте сами. На этой арене нет иных правил, кроме права сильного! Но помните: одержать победу сможет лишь один из вас, самый быстрый, хитрый и безжалостный!

На время проведения Полигона все ваши средства связи будут заблокированы.

Сопряжение будет наблюдать за вашими действиями.

Докажите, что достойны победы!

Да уж. Хороший тамада и конкурсы интересные.

Ищи ключи, если хочешь убраться отсюда, либо же охоться на более удачливых собратьев. Так или иначе, придётся лить кровь.

Внезапно на периферии взгляда мелькает смазанная тень, а в следующий миг сквозь подошвы ботинок ощущается резкая вибрирующая дрожь.

Глава 2

Резко оборачиваюсь, вскидывая руку с зажатым в ней револьвером. Даже в таком полумраке я прекрасно различаю очертания дюжины тварей[1], подбирающихся всё ближе.

Это массивные четырёхлапые создания, чьи тела покрыты серой шкурой и грубым чёрным волосом на холке. Конечности увенчаны острыми как бритва когтями, а из приоткрытых пастей выделяется ядовитая слюна, которая словно в замедленно съёмке опускается на крышу, прожигая её. Пониженная гравитация во всей своей красе.

Плотоядный блеск крохотных глазок, затерявшихся на уродливых, вытянутых мордах как бы говорит: «Мы тебя на знаем, но на закуску сойдёшь». Зрачки противника светятся призрачным голубым светом, но самое странное иное — в нескольких местах бока противника пробивают хлёсткие розоватые щупальца. Такие же, но покороче, торчат по бокам его зубастой пасти. В общем, в воображении создателю этого отказаться нельзя.

Гадов зовут дрэ́ллоками. Квазы, РБМ под восемнадцать сотен, что создаст проблем даже сильным Квазарам.

Твари молниеносно реагируют на моё движение, с рёвом бросаясь в атаку. Выстрелы Бутона и Колючки должны разорвать гробовую тишину Ноортиса, но гудения, поглощённое вакуумом, не слышно. Первые сгустки плазмы с лёгкостью пробивают бочкообразные тела. Кровь вперемешку с ошмётками плоти стремительно разлетаются вокруг замысловатым узором, кристаллизируясь в лёд прямо в полёте.

Когти со свистом рассекают пустоту, а я вливаю аркану в револьверы, активируя Усиленные выстрелы. Их хватает за глаза, чтобы развоплотить тех, кто неосмотрительно выбрал себе жертву.

Уклоняясь от молниеносных атак монстров, я вдруг замечаю странную деталь, которая заставляет меня призадуматься. Розоватые щупальца противников извиваются в вакууме, будто в попытке схватить добычу. Но здесь, среди безжизненных руин давно заброшенного города, я не вижу ничего, что могло бы утолить их голод.

Эти конечности явно предназначены для охоты, для ловли жертв.

Размышляю, одновременно всаживая сгустки плазмы в бронированные черепа монстров.

Но на кого они могли бы охотиться здесь? Не друг на друга же? Эти уродцы явно привыкли к другой экосистеме.

Словно в подтверждение моих мыслей, один из монстров вдруг совершает немыслимо высокий прыжок, за гранью возможного в условиях обычной, но не местной гравитации. Он взмывает над развалинами, заставляя меня задрать голову, чтобы не упустить его из виду.

Любопытно.

Отталкивается с такой силой, потому что на его родной планете притяжение гораздо сильнее?

Тварь обрушивается на меня сверху, целясь острыми когтями в лицо, но я встречаю её Струнами пустоты, шинкуя на части. Ошмётки плоти планируют на крышу, а потоки крови веером разлетаются в стороны, как в замедленной съёмке.

Всё это лишь укрепляет мою уверенность в том, что эти создания здесь чужие. Готов поспорить на свой револьвер, что этих тварей Сопряжение забросило сюда специально для Полигона, чтобы поднять ставки. Дать зрителям красочную картинку боёв, а не одиночек скитающихся по заброшенным руинам.

Что ж, если система жаждет зрелища, то я устрою ей представление, которое она точно не забудет.

Перекатываясь в сторону от очередного удара щупальца, прыгаю от земли, но, не рассчитав силы, улетаю на другой конец крыши. Бой в условиях пониженной гравитации дело непривычное. Так же рефлекторно пытаюсь достать дальнюю цель ударом молнии, но… Аэрокинез не срабатывает. Нет воздуха, в котором я мог бы создать заряд, изменив проводимость.

Пользуясь заминкой, ко мне рвётся тройка дрэ́ллоков, гонимые на убой Сопряжением. В них не чувствуется страх смерти или инстинкт самосохранения. Без лишних сантиментов разряжаю Барабанный каскад, прошивая уязвимые точки на теле монстров, которые подсказывает мне Инстинкты охотника. С каждым последующим выстрелом плазма дезинтегрируют кости и плоть всё сильнее, пока не остаётся ничего кроме опалённого кровавого месива. Расслабляться рано — ещё три монстра на подходе.

В этот момент боковым зрением я замечаю всполох телепортации. Кто-то только что прибыл на поле боя. Багровые пятна Инстинктивной бдительности вопят об опасности, и я не раздумывая кидаюсь в сторону Глайдом. В то место, где я стоял долю секунды назад, сияющей кометой врезается сгусток пылающей плазмы, оставляя расплавленный кратер. Всё здание вздрагивает, осыпав каменной крошкой ближайшие постройки. В месте попадания оплывшая кровля стекает на нижние этажи потоками тягучей вскипевшей материи.

Незваный гость, Супернова судя по силе удара, решил атаковать исподтишка, привлечённый всполохами плазмы и арканы.

Крутанувшись, изучаю новоприбывшего, одновременно снося голову подобравшемуся монстру Усиленным выстрелом. Это гуманоид, явно относительно молодой, если судить по тому, как он нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Решил, что легко расправится со мной? Бывает, все делают ошибки.

Ве́йлокс «Рассекающий Кометы» зен-Ша́ффтар

Вид: Зорга́ш

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры: Стойкость (B), Интеллект (B), Резонанс (А)

РБМ:??? единиц

Клан: Отсутствует

Должность: Отсутствует

Статус: Опьянён азартом

Судя по его параметрам, бойкий салага, только недавно перешагнувший ранг Квазара. Просто не успел ещё добить свои ключевые атрибуты до ступени А, не говоря уже об S. И всё равно подписался участвовать в Полигоне. Вот что у него в голове?..

Вдобавок, Анонимность оппонента практически не прокачана и может скрыть только три поля. Либо проблема с арканой, либо только на днях приобрёл эту способность.

Все эти мысли проносятся в моей голове за тот миг, что я разглядываю чужака.

За стеклом прозрачного визора виднеется бурая, как запечённая на солнце грязь, кожа. Багровые глаза без зрачков и радужки. Острые акульи зубы и возбуждённая ухмылка. Похоже, мне попался задиристый малый. Он бы и рад бросить мне что-то эдакое, провокационное, подстёгивая драку, но вакуум не даёт нам шанса посоревноваться в остроумии.

Поэтому я просто вскидываю револьверы и открываю ураганный огонь, используя Пригоршню пуль. Обе батарейки, вливают весь свой энергозапас в это нескончаемое буйство плазмы, изрыгаемое стволами. Противник уклоняется с невероятной скоростью, но часть выстрелов всё же находит цель, вынуждая его прикрыться полупрозрачным коконом энергетического щита.

Не успеваю я закончить свою атаку, как молодой Супернова переходит в стремительное наступление. Его тело окутывается ослепительным сиянием, словно внутри него зажглась маленькая звезда. В следующее мгновение он взмывает вверх, оставляя за собой шлейф света.

Вокруг него формируется невероятное зрелище: раскалённая плазма, окутывающая его фигуру, образует чёткую, почти геометрически правильную границу с чёрной пустотой космоса. Эта граница пульсирует и переливается всеми оттенками от белого до фиолетового, создавая иллюзию живого, дышащего организма.

Свет искривляется на стыке экстремальных температур, порождая сюрреалистические миражи, а микроскопические кристаллы мгновенно формируются и тут же испаряются на краю плазменного кокона. Вейлокс парит в этом фантасмагорическом ореоле, являя собой живое воплощение столкновения испепеляющего жара и космического холода.

Внезапно противник выбрасывает вперёд обе руки, и из его ладоней вырывается поток ослепительно белой энергии, настолько яркой, что даже мои адаптированные глаза на мгновение слепнут. Этот луч прорезает пространство, оставляя за собой след из ионизированных частиц.

Едва успеваю активировать Глайд, уносясь на другой конец крыши вокруг уже существующей дыры, как взрыв невероятной мощи сотрясает всё вокруг. Края здания буквально испаряется, превращаясь в облако раскалённого газа. Белоснежная нить наискосок пронзает постройку, зарываясь в край соседней, отчего та складывается.

Когда пыль оседает, я вижу, что на месте «мишени» образовались руины, поверхность которых все ещё светятся от невероятного жара, но уже остывает. Молодой Супернова парит над этим апокалиптическим пейзажем, и я вижу в его глазах смесь восторга и жажды новых разрушений.

Похоже, недооценил этого «салагу». Возможно, его параметры и не дотягивают до высших ступеней, но разрушительная мощь одной конкретной способности компенсирует этот недостаток с лихвой.

Ну а раз, придётся подключить тяжёлую артиллерию.

Ускорившись Спуртом несусь по крыше, перепрыгивая с одной на другую, осыпая оппонента выстрелами. Тот, купившись, устремляется за мной в погоню. Каждый выстрел плазмы блокируется его барьером — активной способностью, что стабильно возникает на пути моих атак. В теории, я мог бы просадить её Противофазным выстрелом, который и создан, чтобы пробивать такие заслоны, но где в этом веселье?

Когда Вейлокс уже начинает формировать перед собой новый разрушительный луч, я впервые активирую Дуплет и Квантовый выстрел. Обычные сгустки плазмы растворяются в неопределённости, становятся призрачными, эфемерными, а затем проявляются вновь уже за барьером противника, в сантиметре от его лица.

Кадр за кадром вижу удивление и страх в его глазах за мгновение до того, как залп аннигилирующей материи буквально испаряет его голову с плеч.

Всё стихает.

Так же беззвучно тело противника опадает, рухнув на одну из крыш, и я по привычке хочу взмыть в небо Аэрокинезом, но полёт на этой планете, увы, отменяется. Приходится по старинке добираться до нужной точки.

Урожай не радует: 3 128 773 единицы арканы и никаких способностей. Сучья пониженная Удача в действии. Сопряжение не перестаёт напоминать мне, кто здесь хозяин. Давай-давай, наслаждайся, пока есть возможность.

Стянув Экстрамерное хранилище с пальца оппонента, закидываю его к себе и достаю аэростида, модель Баярд. Ховербайк, конечно, менее приметный и определённо менее стильный, но вот защитный барьер у скакуна Горгоны гораздо прочнее.

Дуэли с Нова-неадекватами — это безусловно весело, но я здесь со вполне конкретной миссией — взять первое место. Поэтому стоит заняться делом.

Уже через минуту я рассекаю безвоздушную среду в седле Баярда. Острое зрение засекает полдюжины поединков, происходящих в разных концах этого города. Вижу также полчища монстров, несущихся по тесным улочкам в поисках горячего мяса.

Итак, мне нужно отыскать 7 ключей, брошенных местным вахтёром где-то в лабиринте городской застройки. Телепортариум, как всё в Сопряжении, работает на аркане. Какова вероятность, что ключи от него тоже будут содержать эту энергию? Тем более в тексте упоминались кристаллы.

Однако сейчас здесь не так уж много источников арканы — два-три десятка Супернов, да агрессивная фауна, которая по определению не будет сидеть на месте.

А значит стоит искать небольшие неподвижные объекты.

Переключившись Спектральным зрением на ультрафиолетовый диапазон, тщательно вглядываюсь в мёртвые провалы окон. Приходится чуть снизиться, и вскоре мой такой невозмутимый полёт привлекает чужое внимание. В погоню за мной устремляется какой-то ездок на ховербайке, осыпая меня градом ледяных игл, но один точный выстрел заставляет его транспорт спикировать вниз, отбив всякую охоту продолжать наше знакомство.

В бесплотных поисках проходит четверть часа. Живых целей хватает, и не все из них спокойно терпят моё присутствие. До затяжных дуэлей не доходит, аэростид неплохо держит удар.

А потом я засекаю в одном из небоскрёбов крошечную ярко сияющую точку арканы. Совершенно неподвижную.

[1] Художник — Brent Hollowell.

Глава 3

Юмбра́ль «Цепкий Коготь» Эн-Дриз парит высоко над безжизненными руинами чужого города, рассекая мглу Ноортиса своим могучим телом. За спиной его мерно хлопают широкие крылья. Им не нужна ни атмосфера, ни ни вихревые воздушные потоки, ни подъёмная сила, как таковая.

Созданные из плоти и крови за счёт чистейшей арканы — энергии мироздания, наполняющей всё сущее, они несут его, потому что такова воля Сопряжения. Каждый взмах рождает миллисекундную вспышку света, преломляясь в кристаллах инея. Обеспечиваемой крыльями скорости хватает, чтобы на большой скорости скользить над опустевшим мегаполисом.

Цепкий Коготь невольно задумывается о пути, который привёл его в ряды Хранителей Равновесия. Сколько лет прошло с тех пор, как он, молодой и амбициозный Квазар, впервые переступил порог их обители? Тогда им двигало лишь желание обрести силу и власть. Но чем больше он постигал учение ордена, тем яснее осознавал, насколько оно созвучно его собственным устремлениям.

Хранители несли во вселенную порядок, столь необходимый ему после хаоса бесконечных войн и конфликтов. Они давали цель и смысл, позволяя каждому ощутить себя частью чего-то большего. В их рядах Юмбраль впервые почувствовал, что его жизнь обрела подлинное предназначение. Он научился смирять личные амбиции во имя общего блага, черпать силы в единстве с собратьями, подчиняться тем, кто слабее, но мудрее. И пусть путь служения нелёгок, он ни разу не усомнился в своём выборе.

Хранители Равновесия… Древние, как само время, неумолимые, как его ход. Глаза и руки Сопряжения, его воля, воплощённая в материальном мире.

'Многие глупцы считают нас всего лишь кучкой фанатиков, помешанных на своём божестве, — хмыкает про себя Нова. — Но они даже не представляют, насколько глубоко наши корни вросли в почву мироздания. Система осведомителей, десятилетиями лелеемые связи, несметные богатства и дипломатический вес — всё это давно стало оружием в наших руках. Оружием, которое мы не боимся применить ради высшей цели.

Наша сеть раскинулась по бесчисленным мирам, наши уши слышат каждый шёпот, наши глаза видят каждое движение. Ничто не укроется от нашего взора, никто не избежит нашего правосудия. Мы — щит и меч охваченной раздорами вселенной, готовые без колебаний обрушиться на тех, кто осмелится бросить вызов установленному порядку.

Путь Хранителя нелёгок, но разве может быть иначе? Каждый из нас отрёкся от всего личного, растворившись в великом единстве ордена. Каждый — лишь часть целого, управляемая высшей волей. Волей Сопряжения, передаваемой через Владыку'.

Цепкий Коготь чувствует прилив гордости.

«Да, наша миссия требует жертв, но разве не стоит высшая цель любых жертв?»

Взгляд Юмбраля вновь обращается к руинам внизу. Где-то там прячется еретик, осмелившийся бросить вызов самой природе. Что ж, очень скоро он узнает цену своей дерзости.

Стужа, пытается забраться под его броню, но Супернове, чей комфорт поддерживает комплект дорогостоящих доспехов, это нипочём. К тому же закалённый в самых жестоких битвах организм привык не обращать внимания на такие мелочи. Куда больше его волнует тот факт, что он до сих пор не обнаружил и следа своего соратника.

Азурио́ н, где же тебя носит?

Раздражённая мысль мелькает по краю сознания, пока Юмбраль в очередной раз сканирует развалины города внизу своим острым, как бритва, взглядом. Полигон раскидал всех участников по разным частям карты, и теперь найти кого-то конкретного — та ещё задачка.

Цепкий Коготь недовольно клацает клювом. Он предпочёл бы действовать вместе с напарником, особенно учитывая то, с каким противником им предстоит столкнуться. Ради интереса Нова с помощью услуг одного дорогостоящего брокера изучил всю имеющуюся по мишени информацию.

А там было, что почитать. Разгром легиона кселари, успешные боевые действия против трёх не последних кланов, пусть и сцепившихся между собой в войне, победа над Калибаном — достаточно известным наёмником, чьи доспехи в момент смерти носителя передали телеметрию его родне, убийство Налаксии на дуэли… Последний факт поражал воображение. Ещё совсем недавно эта бесноватая ведьма в одиночку едва не расколола пополам Цефтис — родину Хрофа. А потом каким-то образом отдала Сопряжению душу, не выстояв против зелёного выскочки.

Лицо Юмбраля непроизвольно искажается от гнева, когда он вспоминает насмешливую физиономию врага. Егерь… Наглый, самоуверенный, дерзкий безбожник, посмевший бросить вызов самим Хранителям Равновесия!

Воспоминания уносят Цепкого Когтя на день назад, в тронный зал Храма Вселенской Благодати. Как правило лидер Хранителей Фэнрик невозмутим и сдержан, но в этот раз он был не на шутку разгневан.

— Это ничтожество считает, что может безнаказанно отвергать протянутую ему руку дружбы?.. Глумиться над нашими святынями⁈ — шипел Владыка, яростно сжимая подлокотники трона. — Он смеет отказывать нам, когда сам погряз в пороках по самую макушку⁈

Пустые глазницы Фэнрика полыхали тусклым не отбрасывающим теней пламенем, а жезл в его руке подрагивал, выдавая крайнее волнение. Юмбраль с удивлением отметил, что чужаку удалось так сильно вывести из себя Владыку всего за четверть часа неспешной беседы. Неслыханное дело.

Договорив, предводитель Хранителей Равновесия поднялся с трона и начал размашисто вышагивать из стороны в сторону. Его длинные роскошные одеяния колыхались, издавая едва уловимый шелест при каждом движении.

— Как он вообще посмел? — бормотал Фэнрик, игнорируя присутствие Суперновы. — Как у него только хватило наглости явиться в нашу святая святых и плюнуть в лицо прямо с порога? Насмехаться над нашей верой, отвергать священное право Хранителей вершить волю Сопряжения?

— Он заплатит за это, — мрачно отозвался тогда Юмбраль, стиснув клюв. — Никто не смеет бросать вызов нам и уходить безнаказанным. Эта ересь должна быть искоренена. Она будет искоренена. Чего бы это ни стоило.

Владыка резко замирает, пристально глядя на него.

— Ты прав. Сопряжение призывает нас быть сильными, и эту силу необходимо демонстрировать. Порой достаточно единожды запятнать руки кровью, чтобы десятки других глупцов дважды подумали, прежде чем осмелиться противостоять нашей воле.

Юмбраль охотно кивает. Зря он переживал, что лидер Хранителей закроет глаза на выходку этого выродка.

— Вы должны преуспеть, — внезапно обращается к нему Фэнрик.

— Мы?.. — уточняет Цепкий Коготь.

— Да. С тобой пойдёт Азурион, чтобы вы гарантированно смогли стереть Егеря в порошок. Иначе само наше существование окажется под угрозой. Нельзя допустить, чтобы хоть одна тварь во вселенной усомнилась в нашем праве вершить её судьбу.

— Я могу ударить по нему в открытую? Прямо здесь, на Нексусе?

— Поступим умнее. Этот Егерь примет участие в Полигоне. Это отличная возможность избавиться от него без лишних разрушений. Найдите и покарайте его. Уничтожьте мерзавца у всех на глазах. Пусть каждая шваль увидит, что бывает с теми, кто смеет перечить нам!

Воспоминание растворяется, и Юмбраль вновь оказывается посреди безмолвных руин Ноортиса. Он хмурится, сосредоточенно осматривая город. Нужно спешить. Полигон уже идёт полным ходом, а он всё ещё не нашёл Азуриона.

Посланник Хранителей стискивает челюсти. Он и сам горит желанием поквитаться с Егерем. Слишком непочтительно вёл себя этот наглец. Слишком нагло. Словно он ровня ему. Теперь недоумку некуда бежать. На Полигоне не спрячешься. Здесь каждый сам за себя, и помощи ждать неоткуда.

На миг Нова прикрывает глаза, чувствуя, как в груди закипает ярость. Отказ Егеря подчиниться воле Хранителей — это не просто вызов их авторитету. Это пощёчина самому Сопряжению, воплощением которого они являются. Как может этот душевнобольной быть настолько слеп, чтобы не понимать этого?

«Нет, — скалится про себя Юмбраль. — Мы покажем ему, как глубоко он заблуждается».

Возомнивший себя умнее и сильнее извечных сил скоро на собственной шкуре познает цену святотатства. Ибо Хранители Равновесия не прощают отступников, а он его карающая длань.

Внезапно боковым зрением Цепкий Коготь улавливает какое-то движение. Он резко поворачивает голову и видит смутный силуэт, скользнувший в окне одного из зданий. Друг? Враг? В любом случае, нужно проверить.

Сложив крылья, Юмбраль камнем падает вниз, прямо к заинтересовавшей его постройке.

* * *

Тан «Шелкопряд» Ин стремительно скользит сквозь многомерный мир Изнанки, ловко огибая прихотливо изогнутые линии теней. В этом искажённом мире, куда он попадает через складки мрака, всё иначе: расстояния теряют смысл, а направления извиваются причудливым узором. Но для него, чьё тело и разум давно слились с этой аномальной реальностью, здесь почти что дом родной.

Позади мелькают смазанные силуэты преследователей — двух Квазаров, что вот уже несколько минут гонятся за ним по пятам. Ткач Теней чувствует их неумолимое приближение всей кожей, каждым натянутым до предела нервом. Он знает: поле боя нужно выбирать с умом, особенно, когда враг превосходит числом, а ты ничего не знаешь о его возможностях.

Шелкопряд на миг выныривает из Изнанки, материализуясь за массивным запёкшимся валуном. Жар тут же обрушивается на него удушающей волной, заставляя задыхаться в его доспехах. Пот заливает глаза, тело словно плавится изнутри, на кожи вскипают волдыри. А ведь он пробыл здесь лишь долю секунды! Проклятье, как в этом аду вообще можно сражаться?

Выругавшись сквозь зубы, Тан с шумом втягивает воздух сквозь дыхательную маску и в очередной раз проклинает безжалостное солнце Ноортиса, что палит сверху. Полигон, куда он угодил вместе с другими участниками, расположен аккурат на освещённой стороне планеты, целиком лишённой атмосферы. А значит, вокруг лишь слепящее сияние и раскалённый песок. Теней — раз-два и обчёлся.

На некотором расстоянии виднеется один и многочисленных входов в лабиринт, который и является сутью испытания. Дойти до его центра первым — такова главная задача. Враги атаковали китайца как раз на подходе к диковинной структуре, не позволив проникнуть внутрь.

Краем глаза он замечает, как вдалеке движение — верный признак приближения врагов. Похоже, они научились отслеживать его броски через Изнанку по возмущениям, что он оставляет в реальности, или же каким-то иным образом умудрились прочно встать на след. Вот же дотошные ублюдки! Выхода нет, нужно снова уходить в тень.

Шелкопряд сосредотачивается, активируя Фотокинез. Мерцающий сгусток в его ладони на миг тускнеет, а затем начинает разрастаться, поглощая окружающее свет. Эта способность может не только генерировать свет, но и подавлять, как выяснил азиат, экспериментируя с собственными способностями. Тьма сгущается вокруг Тана, и он, недолго думая, ныряет в неё, растворяясь без следа.

Несколько секунд спустя Квазары вылетают к валуну, но Шелкопряда уже и след простыл. Озадаченно озираясь по сторонам, они пытаются нащупать след беглеца, но всё впустую — тот как сквозь землю провалился. Или, скорее, сквозь тень.

А Тан тем временем уже мчится через Изнанку, лихорадочно высматривая новое укрытие. Времени в обрез: он не может вечно оставаться на этой стороне, и чем дольше сидит здесь, тем выше шансы, что его найдут естественные обитатели этого плана. Пару раз он сталкивался с ними на Земле и ушёл живым лишь чудом. Если же выпрыгнуть прямо сейчас, тогда он окажется как на ладони.

В любом случае, он не может всё время прятаться в тенях. Рано или поздно придётся принять бой. И к этому моменту нужно быть готовым на все сто.

Вдалеке маячит скала, у подножия которой клубится спасительный мрак. Ткач Теней устремляется туда, молясь, чтобы там не оказалось одного из монстров Сопряжения или иного Кваза. Он почти на месте, когда периферийным зрением улавливает чью-то тень. Эти источники тьмы он способен почувствовать особенно остро. Кто-то ещё находится рядом со скалой.

Мысли несутся в голове сплошным потоком. Друг? Враг? Помощь или новая угроза? Раздумывать некогда. Шелкопряд, затаив дыхание, ныряет в тень незнакомца…

Стиснув зубы, Тан прислушивается к ощущениям. Он слышит мерный стук чужого сердца, чувствует, как при каждом вдохе расширяется и опадает чужая грудная клетка. Мерзкое чувство — быть незваным гостем в чьём-то сумраке, но сейчас выбирать не приходится. К тому же, это идеальное место для засады.

Заманить преследователей в ловушку, а потом расправиться с ними одним стремительным ударом. Азиат уже проделывал подобное не раз. И сейчас у него есть все козыри на руках.

Снаружи доносятся приглушённые голоса преследователей. Они совсем рядом, судя по всему, обыскивают округу. Источник его тени — ещё один участник Полигона — таится, стараясь даже не дышать, но, безуспешно.

То ли органы чувств врагов крайне остры, то ли сам неудачник случайно шумит, но на него нападают с двух сторон, обрушивая сверкающее копьё и сгусток ядовитой жидкости.

Наживка для идиотов сработала безотказно. Теперь осталось лишь вовремя подсечь рыбку.

Гостеприимный Кваз, ставший его прибежищем, упорно защищается сразу от двух противников, но вот он пропускает удар. Первая рана украшает его бок, а кровь вскипает, только показавшись из глубокого пореза.

Парочка загонщиков впадает в боевой раж. Позабыв о защите, они обрушивают шквал ударов на своего оппонента.

Шелкопряд весь подбирается, готовясь к броску. Каждый мускул его тела напряжён до предела, словно натянутая тетива. Он ждёт, ждёт, ждёт… И когда преследователи увлекаются целиком и полностью, Тан возникает из ниоткуда и обрушивается на них, словно хлопнувший капкан.

Первый Квазар умирает мгновенно, даже не успев понять, что произошло. Прямой меч Шелкопряда сносит кусок его черепа раньше, чем тело касается земли. А в следующий миг Тан уже разворачивается ко второму, выбрасывая закрученный кинжал с тремя лезвиями.

Оставшийся Квазар успевает среагировать. Вскинув руки в защитном жесте, он создаёт на пути оружия ядовитую завесу, пытаясь достать Шелкопряда, но тот легко уходит от атаки, исчезнув в тени. А затем молниеносно контратакует, возникнув за спиной противника. Спиралевидное остриё входит в спину загонщика, круша позвоночник. Тот вскрикивает, но клинок уже вспарывает его плоть, скользнув к шее.

Последний оставшийся противник — тот самый, позволивший азиату спрятаться, всё ещё не до конца пришёл в себя, зажимая несколько глубоких ран. Шелкопряду почти жаль его. Почти. Но в игре на выживание нет места жалости. Каждый сам за себя — таков закон Полигона.

«— Вставай и дерись», — угрюмо бросает он выжившему, хоть и понимает, что тот всё равно его не услышит.

Позволить умереть с оружием в руках — это единственная любезность, которую Ткач Теней может оказать врагу, невольному помогшему ему в этом ужасном месте.

Квазар находит свою храбрость, поднимаясь на ноги. Он отбивается, как может, но силы явно неравны. Шелкопряд буквально танцует вокруг него, то появляясь, то исчезая в тенях, и каждый его выпад достигает цели. Спустя пару секунд всё заканчивается. Пронзённый десятком смертельных ран, последний противник оседает наземь.

Тяжело дыша, Тан стирает со лба пот. Всё, засада увенчалась успехом. Путь вперёд свободен. Теперь, когда погоня исчезла, у него есть немного времени, чтобы собрать трофеи, перевести дух и обдумать дальнейшие действия.

Вот только… на душе у него по-прежнему неспокойно. И дело вовсе не в только что убитых соперниках.

«Как ты там, шеф? — думает Шелкопряд, глядя на пустынные просторы Ноортис. — Какое задание выпало тебе? Всё ли в порядке?»

Лёгкое беспокойство поселилось на душе. Их с Егерем разделяют миллионы километров и две разные реальности. А значит, Тан ничем не может ему помочь. Лишь верить и надеяться, что тот сможет справиться со всеми испытаниями. Всегда справлялся. Он же грёбаный Егерь…

С этими мыслями он поворачивается и решительно мчится навстречу лабиринту.

Глава 4

Резко изменив направление, я устремляюсь к небоскрёбу, в одном из окон которого заметил привлёкший моё внимание неподвижный объект. Вероятно один из семи ключей, открывающих путь к победе на этом Полигоне. Аэростид послушно несёт меня вперёд, преодолевая безвоздушное пространство мощными рывками антигравитационного двигателя.

Внезапно на периферии зрения вспыхивает уведомление от Сопряжения.

Один из семи ключей был найден.

Имя счастливчика не указывается. В это есть свои плюсы и минусы.

На миг в груди вспыхивает тревога — возможно предмет, который я заприметил, только что увели у меня из-под носа? Бросаю взгляд на здание впереди. Нет, искомое мерцание по-прежнему там, на одном из верхних этажей. Похоже, кто-то другой нашёл иной ключ. Что ж, одним конкурентом больше, одним меньше… В любом случае надо добраться до моего приза раньше остальных.

Оконный проём, за которым прячется вожделенный трофей, стремительно приближается. В последний момент я слегка отклоняюсь в седле назад и влетаю в помещение прямо сквозь неизвестный полупрозрачный материал, тараня его. По факту это ближе к пластику, чем к стеклу, но осколки разлетаются от массивной головы Баярда всё равно весьма впечатляюще. В любом случае, здесь больше некому жаловаться на порчу имущества.

Спешившись, осторожно продвигаюсь вглубь помещения, держа револьверы наготове. Кто знает, какие сюрпризы могут поджидать в этих руинах?.. Десять шагов, тридцать, но вокруг лишь безжизненный покой давно заброшенного здания. Пыль, обломки весьма своеобразной мебели, выцветшие остатки каких-то механизмов. И посреди всего этого запустения — небольшой постамент, на котором мерцает и переливается всеми цветами радуги причудливое сплетение кристаллов. Мой ключ.

Подхожу ближе, внимательно рассматривая находку. Та размером чуть меньше моей ладони и вызывает неожиданное ощущение хрупкости, словно сделана из хрусталя, а не арканы. Одно неловкое движение — и она рассыплется сверкающими осколками. Впрочем, это полная хрень да и я не настолько наивен, чтобы верить в эту видимость. Штуковина, способная отпирать двери меж мирами, наверняка не так проста, как кажется. При желании ей можно и башку кому-то проломить.

Протягиваю руку, готовый взять ключ, но в последний момент отдёргиваю её. Мало ли какие ловушки могли оставить здесь устроители Полигона? Или другие затейливые участники. Сделав шаг назад, внимательно осматриваю постамент и пространство вокруг. Спектральное зрение помогает изучить все подозрительные места во всех доступных мне диапазонах. Никаких скрытых механизмов или иных сюрпризов. Молчит и Инстинктивная бдительность. Похоже, на сей раз обошлось без подвохов.

Следующая пришедшая в голову мысль заставляет меня по-новому взглянуть на искомый объект. Найти его удалось, по сути, лишь из-за благоприятного стечения обстоятельств. Даже в ультрафиолетовом спектре моё зрение ограничено предельной дистанцией зоркости. К тому же наслаивающиеся друг на друга объекты и прочие источники арканы затрудняют обзор и, соответственно, обнаружение ключей. Однако как раз на такой случай у меня есть другой инструмент. Не зря же прокачивал его перед началом Полигона.

Активировав Первобытный симбиоз, ощущаю, как из меня вырывается изумрудное сияние, пронизывая пустоту космоса. Кажется, что полыхает весь мёртвый мир вокруг. Чувствую, как моя энергия растекается повсюду, проникая в каждую трещину разрушенных зданий, в каждую пылинку, парящую в вакууме.

Сознание расширяется, охватывая всё вокруг в радиусе километра. Я становлюсь единым целым с этим безжизненным городом, с его руинами и обломками. Погружаюсь в знакомое и одновременно непривычное ощущение.

Прежде мне доводилось использовать эту способность только на Земле, где меня окружала ещё живая природа — растения, животные, плодородная почва. Однако Ноортис давно и безвозвратно мёртв. Поэтому мой разум сливается с тем, что покрывает его. Каждый камень, каждый осколок металла или стекла вдруг обретает свой голос в безмолвном хоре арканы.

Это похоже на то, как если бы я вдруг обзавёлся миллионом новых органов чувств. Я ощущаю вибрации в фундаментах полуразрушенных небоскрёбов, вижу мерцание остаточных энергий в развалинах домов, осязаю давно угасшие эмоции, впитавшиеся в стены. Мириады крохотных огоньков вспыхивают и гаснут в моём расширившемся восприятии, складываясь в причудливый, постоянно меняющийся узор.

И в этом калейдоскопе ощущений я безошибочно выделяю несколько более ярких, более мощных источников. Это мои соперники, те, кто сейчас сражаются друг с другом или с монстрами где-то в пределах моей досягаемости. Они полыхают, как миниатюрные сверхновые, затмевая своим сиянием всё вокруг. Рядом с ними меркнут даже твари Сопряжения, которые обычно выделяются на общем фоне своей чуждой энергией.

Всё это становится продолжением меня самого, частью моего расширенного мироощущения на этой безмолвной и безжизненной планете.

Не даю себе увлечься этим поразительным зрелищем. Я здесь не для того, чтобы любоваться видами. Мне нужно понять природу ключа, лежащего передо мной, чтобы позже иметь возможность засечь их издали. Сосредотачиваюсь на объекте, пытаясь уловить его суть через призму Первобытного симбиоза. От него безусловно исходит аркана, но не только. Есть что-то ещё…

Тонкая, едва различимая вибрация на самой границе восприятия. Нечто среднее между мелодией и рисунком, между звуком и тактильным ощущением. Странная, чарующая и в то же время тревожащая нота, что исходит от сплетения кристаллов на постаменте.

Вслушиваюсь, пытаясь разобрать её тайный смысл. В ней есть что-то первозданное, древнее, отсылающее к истокам мироздания. Словно эхо тех времён, когда вселенная была молода и полна неизведанных чудес.

Эта нота похожа на инфразвук. Особый, не доступный обычному слуху диапазон частот, который тем не менее воздействует на сознание и восприятие.

Ключи — это не просто куски арканы. Это своего рода передатчики, настроенные на волну Сопряжения. Вместе со специфическим аркановым излучением они представляют собой объекты, которые ни с чем не перепутать.

Что ж, теперь я хотя бы знаю, как отличить ключ от любого другого источника арканы. Эту странный звук ни с чем не спутать.

На ощупь кристаллы прохладные и гладкие, с едва уловимой вибрацией, отдающейся где-то в костях. Ключ оказывается неожиданно тяжёлым для своих размеров. Взвешиваю его на ладони, любуясь игрой света на гранях, а затем со вздохом убираю в Экстрамерное кольцо. Один есть, осталось ещё шесть. И, судя по всему, конкуренты не дремлют.

Первобытный симбиоз ещё долю секунды позволяет мне слышать его мелодию, но постепенно она стихает, растворяясь в какофонии ощущений.

Почти сразу же реагирует Сопряжение:

Второй из семи ключей был найден.

Возвращаюсь к ожидающему у окна Баярду и запрыгиваю в седло. Странно, конечно, изображать наездника в вакууме, но это лучше, чем перемещаться по улицам пешком.

Покидаю негостеприимные руины небоскрёба и вновь устремляюсь над городом, выбирая направление. Вдалеке я вижу всполохи схваток, полыхающие то тут, то там — мои товарищи по несчастью развлекаются вовсю. Кто-то сошёлся в поединке с себе подобным, кто-то сражается с монстрами, заполонившими улицы. Я даже вижу парочку слишком ретивых ребят, с упоением месящих друг друга прямо на крыше одной из зависших в воздухе высоток. Вот это я понимаю — размах! Видимо, в пылу драки умудрились забыть, зачем вообще сюда явились.

Это даже хорошо. Все эти стычки — прекрасный отвлекающий маневр. Пока основная масса Супернов азартно поправляет друг другу физиономии, я спокойно найду грёбаный Телепортариум и подожду там остальных умников с ключами. Глядишь, пара-тройка подтянется, подарив мне свои ключи.

Если же по пути подвернётся ещё парочка ключей, тем лучше. Глупо отказываться от добычи, если она сама идёт в руки. В пути буду сканировать местность Первобытным симбиозом в надежде пополнить свою коллекцию, а там — поглядим по обстоятельствам.

Конечно, путь до нужной точки вряд ли будет усыпан розами. Очевидно, что по дороге стоит ждать встреч с разнообразными тварями, а то и с другими соискателями главного приза, если кто-то додумается до того же, что и я. Поэтому глаза в оба, руку на кобуре. Никаких заминок. Сразу бить на поражение.

— Ну что, Баярд? — я с усмешкой похлопываю аэростида по шее. — Оставим всех этих ублюдков в пыли?

Металлический конь издаёт утробный электронный рык, выражая полную боевую готовность. Отличный напарник, хоть и не слишком разговорчивый.

— Ну, а раз мы друг друга поняли — вперёд!

С этими словами я пришпориваю скакуна и устремляюсь наружу.

Я мчусь над заброшенным городом, методично активируя Первобытный симбиоз каждые десять секунд. Сканирование окрестностей в поисках ещё одного ключа занимает одну часть моего разума, пока вторая бдительно реагирует на малейшие угрозы. Моё восприятие, словно невидимые щупальца, простирается во все стороны, улавливая малейшие отголоски арканы в радиусе километра. Пока ничего, лишь привычный источники в виде других Супернов и агрессивной живности.

Баярд послушно несёт меня, огибая руины небоскрёбов и с лёгкостью преодолевая завалы на улицах, лежащих внизу. Я настороженно поглядываю по сторонам, готовый в любой момент отразить нападение. Любая тень может таить угрозу, любой поворот — обернуться засадой.

Словно в подтверждение моих мыслей, вокруг вспыхивают мерцающие багровые мошки опасности, и на меня обрушивается целая стая чудовищ — помесь птеродактилей и ос размером с малолитражку. Крылья существ совершенно неподвижны, поэтому понятия не имею, как они вообще могут летать в условиях вакуума. Сопряжение, как обычно, плевать хотело на реальную физику и как бы говорит: «Аркана есть? Есть. Чего ж тебе ещё надо, собака?»

Не сбавляя скорости, я вскидываю револьверы и начинаю методично отстреливать тварей, каждым выстрелом снося очередную жутковатую голову. Даже хорошо, что здесь нет атмосферы. Не приходится слушать их пронзительный визг или что там они, нахрен, издают. Последний монстр, кувыркаясь словно тряпичная кукла, врезается в стену ближайшего здания. Воображение само по себе дорисовывает мерзкое чавканье, даже если всё происходит в абсолютной тишине.

Ну вот, даже размяться толком не дали.

Усмехаюсь про себя, перезаряжая батарею Колючки.

Стоит мне вновь активировать Первобытный симбиоз, как вдруг улавливаю знакомую вибрацию. Мелодичный инфразвуковой импульс, так непохожий на обычную аркану. Ключ! И он совсем рядом, буквально в квартале отсюда.

Не теряя ни секунды, я устремляюсь на сигнал. Осторожно спешиваюсь возле полуразрушенного здания и, держа оружие наготове, проскальзываю внутрь через пролом в стене. Внутри царит мрак, но инфракрасное зрение позволяет хорошо различать детали. Мусор, обломки мебели, искорёженный металл — всё то же запустение, что и снаружи. И всё же импульс ключа слышен отчётливо, он явно где-то поблизости.

Я медленно спускаюсь по лестнице, ведущей в подвал. И там, в самом дальнем углу, за грудой обрушенных перекрытий, вижу знакомое мерцание. Тщательно проверив помещение на предмет ловушек и не найдя ничего подозрительного, я приближаюсь к цели. Да, это определённо ещё один ключ — такой же причудливый массив кристаллов, гудящий что-то своё.

Третий из семи ключей был найден.

Закинув находку в Экстрамерное кольцо к первому ключу, я выбираюсь из подвала и вновь седлаю аэростида. Что ж, уже неплохо. Два есть, осталось пять.

Я продолжаю методично прочёсывать город, сканируя пространство Первобытным симбиозом. Монотонность однообразных кварталов убаюкивает, но я усилием воли сохраняю концентрацию.

Стоп! А вот и ещё один сигнал. Но какой-то странный. Он идёт… снизу? Я озадаченно хмурюсь. Мы с Баярдом как раз вылетает на большой пустырь, где, возможно, раньше находился местный парк. По крайней мере, заборчик его окружает весьма ажурный.

Под нами только голая порода, никаких зданий, если не считать небольшого технического сооружения, похожего на трансформаторную будку Однако мелодия ключа звучит отчётливо, её ни с чем не перепутать.

Спрыгнув с аэростида, я внимательно изучаю это строение. Несколько секунд уходит на то, чтобы понять назначение постройки. Становится проще, когда с одной стороны обнаруживаю две створки, которые явно когда-то должны были разъезжаться в стороны. Лифт. Это просто лифт и его шахта. Какой-то вход в подземный комплекс. Рядом с массивными дверями находится панель управления, конечно, обесточенная.

Плазменный кнут легко справляется с неизвестным металлом, вырезая в нём быстро остывающий проём. Будь у меня Аэрокинез, проблем бы не возникло, лети себе вниз, а так приходится повозиться. Хорошо, что в кольце хранится масса всякой полезной всячины.

Хорошенько вбив в камень анкер, цепляю трос к нему и доспехам, после чего шагаю в сумрачную пустоту шахты. Секунда полёта, прежде чем небольшой механизм останавливает свободное падение, начиная спускать меня всё ниже и ниже.

Как выясняется, нижний ярус залегает не сильно далеко от поверхности. Уже через пару секунд я стою в просторном холле. Отсюда открывается вид на огромное подземное помещение. Кажется, это гигантская ферма: ряды за рядами тянутся многоярусные стеллажи, заполненные остатками давно погибших растений. Под высоким потолком угадываются погасшие осветительные панели, а вдоль стен проходят русла пересохших оросительных систем.

Я медленно продвигаюсь вперёд, осматривая помещение. Здесь явно не было никого уже сотни лет. Пыль толстым слоем покрывает всё вокруг, а тлен и запустение пропитали сами стены.

Выскакивает очередное послание.

Четвёртый из семи ключей был найден.

Моё внимание сразу же привлекает слабое мерцание в дальнем углу помещения — новый ключ. Я направляюсь туда, как вдруг в гробовой тишине потолок взрывается. В вакууме кувыркаются обломки перекрытия, разлетаясь во все стороны. Сквозь расширяющийся пролом, вместе с облаком пыли и осколков, влетает массивная фигура, окутанная пламенным сиянием. Словно в замедленной съёмке фрагменты конструкций беззвучно отскакивают от её силуэта, рикошетят от пола и стен. Зрелище настолько сюрреалистично, что на мгновение кажется нереальным, будто кадры из немого фильма.

Орд, бывший Гексарх Пакта Шестерых, собственной персоной.

Глава 5

Без раздумий я вскидываю револьверы. Ситуация меняется на глазах. За долю секунды подземный уровень превращается в арену.

Орд что-то рычит мне, широко разевая пасть, но наружу не вырывается ни звука. Хотя, судя по перекошенной в ненависти роже, ничего лестного я там всё равно не услышу. У всех свои недостатки. Этот парень просто не выучил правила этикета, вот и лезет с кулаками прежде, чем поздороваться.

Впрочем, конкретно этот жест понятен без слов. Метеор проводит большим пальцем по глотке, повторяя своё обещание данное часом ранее.

Именно в этот момент перед глазами вспыхивает уведомление:

Пятый из семи ключей был найден. С этого момента Универсальные трансиверы работают в автоматическом режиме, подключаясь к ближайшим устройствам.

Похоже местным организаторам не хватает драмы в сегодняшних выступлениях. Наблюдать, как Новы вырезают друг друга в полной тишине, без оскорблений и угроз слишком скучно, верно? Решили добавить остроты в наши поединки?

— Ну надо же, — интимно хрипит Орд прямо мне на ухо через гарнитуру Трансивера. — Вот и встретились, Егерь. Рассекать верхом на своём стальном скакуне — это, конечно, эффектно, но не слишком умно. Я тебя засёк ещё полчаса назад и, если бы, не один недоумок, вставший у меня на пути, к этому моменту ты бы уже сдох.

Изображаю подобие улыбки.

— Знаешь, Орд, — мой голос сочится сарказмом, — в тот день, когда мне придётся прятаться от такого безродной швали как ты, я повешу свои пушки на гвоздь. А до тех пор — подходи, у меня есть чем тебя встретить. Уверен…

Закончить фразу я не успеваю. С рёвом, больше похожим на рык дикого зверя, громила бросается на меня. Понимаю, словесные пикировки не его сильная сторона.

Я едва успеваю активировать Глайд, чтобы уйти с траектории его атаки. Мгновенное ускорение швыряет меня в сторону, и я скольжу по покрытому пылью полу. Всё же у этой способности потрясающая функциональность. Мне даже не нужно смотреть в направлении, куда хочу сместиться. Достаточно мысленного усилия во время активации, и вот я уже скольжу спиной или боком. По сути, тот самый стрейф из старых шутеров.

Краем глаза замечаю, как Орд стёсывает слой материала похожего на бетон в том месте, где я стоял секунду назад. Надеюсь, у собственника этой фермы была оформлена страховка. Потому что, когда мы здесь закончим, она ему понадобится.

Обрушиваю на Орда шквал Усиленных выстрелов, целясь в лицо, прикрытое глухим визором. Плазма Бутона и Колючки вгрызается в энергетический щит, выбивая из него искры, но особого вреда не причиняет. Генератор барьера ступени S, не меньше. Понятно, по-простому не выйдет.

Метеор, тем временем, вытаскивает из-за спины двуручный топор. Массивное серповидное лезвие поблёскивает в тусклом свете, пробивающемся в помещение сквозь дыру в потолке.

Ускорившись Спуртом, смещаюсь вокруг врага и швыряю в него пару гранат из запасов, вдогонку ещё горсть выстрелов из Колючки и Бутона и, чисто на закуску, один разряд из Гелиоса. Долю секунды ничего не происходит, а потом всё тонет в ослепительной вспышке. Беззвучная взрывная волна крошит камень, выжигает остатки растительности, сносит стеллажи и осветительные панели.

К счастью, подземные своды выдерживают. А вот насчёт Орда не поручусь. По крайней мере, в облаке дыма и пыли, поднявшемся на месте взрывов, движения не наблюдается.

И тут же меня едва не сносит энергетический залп, спасибо Инстинктивной бдительности. А следом из дымной завесы, как чёрт из табакерки, вылетает ослепительно-яркая комета, на бешеной скорости пронзая подземный зал. Орд, мать его. Живой, здоровый и очень, очень злой.

Он несётся прямо на меня, окутанный пламенем, точно сраный Железный Человек. Из-за его спины вырывается столп раскалённого добела огня, оставляя за собой дымный след. Бывший Гексарх набирает скорость, намереваясь протаранить меня в лучших традициях берсерков. Наверняка уже представляет мою требуху размазанную по шлему.

Не знаю уж, чем он себя нафаршировал, имплантами или способностями, но летает, утырок, знатно. Вот только маневренности ему явно не хватает — на такой скорости он просто не успевает менять траекторию. Для меня же, с моими рефлексами и ускорением, он сейчас что мишень в тире.

Глайд позволяет молниеносно уйти с линии атаки. Орд проносится мимо, разрушив несущую колонну, но тут же резко тормозит, разворачивается и снова ускоряется в мою сторону. В левой руке у него появляются сгустки багрового пламени, и он швыряет их в меня один за другим.

Уклоняюсь, пригибаюсь, кувыркаюсь. Активирую Кокон иллюзий, чтобы запутать врага фальшивыми двойниками. Парочка огненных комков проносится в опасной близости, опаляя жаром даже сквозь броню. По всему залу разлетаются обломки перекрытий и куски стеллажей. Повсюду вспыхивают очаги пожаров — не знаю, что это за дерьмо, но горит даже камень.

Контратакую, всаживая в Орда Триединый залп. Импульс сбивает тяжёлую тушу прямо в воздухе, протащив её по земле. Тот, встряхнувшись, встаёт на ноги. Вот ведь живучая скотина!

Пока мы обмениваемся любезностями, краем глаза замечаю у дальней стены слабое мерцание. Знакомый блеск кристаллов, сияние арканы. Ключ, ради которого я сюда и забрался Вот уж не думал, что обрадуюсь очередной стекляшке в такой момент.

Я рвусь к своей цели Глайдом, лавируя между препятствиями. Орд преследует меня, поливая огнём, но я быстрее. Маневрирую вокруг него, как тореадор дразнящий разъярённого быка. В какой-то момент мне даже удаётся зайти ему за спину и влепить заряд из Бутона промеж лопаток — прямо в Модуль управления. Судя по гневному рёву, это его только разозлило. Какой, однако, упёртый Карлсон.

В конце концов добираюсь до ключа и, подцепив его, тут же отправляю в Экстрамерное кольцо. Краем глаза замечаю всплывающее сообщение:

Шестой из семи ключей был найден.

От взмаха топором, направленным в рёбра, уворачиваюсь чисто на автомате. Пока я любовался своим приобретением, Орд умудрился подобраться вплотную. С рыком впечатывает лезвие туда, где только что была моя печень. Кажется, я его всё-таки достал. Странно. Я ведь такой дружелюбный.

Похоже, настало время сменить тактику. Поиграл с этой консервной банкой, и хватит. Буду бить по болевым точка. Инстинкт охотника как раз сканировал противника всё это время, просвечивая его насквозь. Даже у такого монстра должны быть слабые места. Суставы, сочленения брони, уязвимые импланты. Главное правильно выбрать момент для удара.

И этот момент настаёт, когда Орд вновь бросается на меня, оставляя за собой огненный шлейф. Уклонившись, вбиваю Квантовый выстрел в подсвеченную Инстинктами охотника область. Заряд плазмы возникает уже позади защитного барьера и прошивает броню ублюдка насквозь, выжигая какой-то важный имплант.

Тот, пошатнувшись, издаёт рёв полный дикого бешенства

Всё увереннее повторяю этот манёвр. Выцеливаю стыки брони, усиливающие импланты и бреши в его защите зарядами из Колючки и Бутона. Орд всё больше замедляется, а его удары становятся всё менее точными. Кажется, он впервые начинает осознавать, что недооценил меня. Что моя наглость — не пустая бравада, а отражение реальной силы. И от осознания этого факта громила только сильнее звереет.

Надо отдать ему должное — он всё ещё на ногах, хотя видок у него уже изрядно потрёпанный. По броне змеятся многочисленные трещины, кое-где в пробоинах искрит электроника, да и движения стали заметно замедленными. Видимо, наш танец потихоньку его утомил. Что ж, сейчас я добавлю перчику.

Резко ускорившись Глайдом, я проношусь по дуге вокруг Орда, на ходу всаживая в него разряды из Бутона. Плазменные сгустки впечатываются в броню, прожигая в ней дымящиеся каверны. От жара и ударной волны громилу мотыляет из стороны в сторону. Я же, поднырнув под неуклюжий взмах топора, оказываюсь прямо за спиной врага и едко интересуюсь:

— Не ты ли собирался вырвать мне кишки?

Орд сдавленно рычит, пытаясь достать меня через плечо, но я уже скольжу прочь, на ходу всаживая заряд плазмы ему промеж лопаток. Удар бросает громилу лицом на пол, и во все стороны летят куски щебня. Он на миг застывает, словно оглушённый, а потом с трудом разворачивается, и я вижу почерневшую проплавленную дыру размером с кулак прямо в центре его брони.

Из отверстия валит едкий дым, перемежающийся снопами искр. Даже сквозь доспех я чувствую жар, исходящий от раны. Судя по реакции Орда, для него это весьма паршивые ощущения. Покачнувшись, он хрипит:

— Этого не хватит Сопляк… Даже прошлый Гексарх Пакта задал мне более жёсткую трёпку, чем ты. А это ничто… Бывало и хуже.

Его тело вновь озаряет злое багровое пламя. Он вскидывает руки, явно готовя какую-то особо поганую атаку, как вдруг перед глазами всплывает текст:

Седьмой из семи ключей был найден. С этого момента имена держателей ключей будут публиковаться в реальном времени.

На периферии зрения возникает табличка, где у меня красуется гордая тройка ключей, у некой Калисты — единичка, у Эльмодара — целых два, и у Азуриона — один. Через миг машинально идентифицирую последнего участника — этот тип обменялся со мной двумя способностями ступени S и принадлежит к клану Янтарные Крылья. В нём как раз состоит певчая птичка по имени Юмбраль из Хранителей Равновесия.

Зыркнув на табло, где теперь красуются имена счастливчиков, включая моё собственное, я вновь фокусируюсь на Метеоре. И невольно присвистываю. Ещё секунду назад этот гад выглядел потрёпанным и едва стоящим на ногах, а сейчас будто второе дыхание открылось. От него веет необузданным гневом, а по броне пробегают всполохи пламенеющей энергии, словно вывалился прямиком из преисподней. Некоторые раны запеклись и заживают прямо на глазах.

— Думал, так просто отделаешься, недоносок⁈ — рычит Орд. — Я заработал свою позицию потом и кровью! Мне пришлось карабкаться по трупам, чтобы оказаться наверху. Я вырезал тысячи таких, как ты, и вырежу ещё миллион!

Великан вдруг замирает, и его тело начинает светиться изнутри, будто в его венах течёт расплавленное солнце. Внезапно, из его доспехов прорываются тысячи микроскопических огненных лезвий, образуя вокруг него пылающий ореол.

Одним резким движением он направляет эту огненную бурю в мою сторону. Я едва разрываю дистанцию сдвоенным Глайдом, когда рой раскалённых частиц прыскает мне навстречу, оставляя за собой не просто след разрушений, а настоящую художественную композицию из оплавленного металла и камня. Стены покрываются замысловатыми узорами, словно их выжгли кислотой.

Спурт позволяет рассмотреть происходящее во всех деталях.

Взмыв под потолок, бывший Гексарх начинает танец разрушения. Каждый его жест порождает новую волну огненных фракталов. Многоярусные стеллажи фермы под воздействием этого пламени не просто горят — они трансмутируют, превращаясь в причудливые скульптуры из сплавленных материалов, которые, впрочем, осыпаются пылью всего через миг через.

Осветительные панели под потолком, поражённые этим неестественным огнём, вспыхивают каскадом разноцветных вспышек, прежде чем распасться на мириады светящихся пылинок, зависших в вакууме, как крошечные звезды.

Русла оросительных систем наполняются потоками жидкого пламени, которое, вопреки всем законам физики, течёт вверх по стенам, оставляя за собой следы из кристаллизованного огня.

С каждым движением Орда пространство вокруг него искажается от невыносимого жара, дрожит и плавится, создавая иллюзию множества реальностей, наложенных друг на друга.

За считанные мгновения заброшенная подземная ферма превращается в сюрреалистичный ландшафт, где каждый элемент несёт на себе отпечаток яростного, но удивительно красивого разрушения. Вместо руин — завораживающая композиция из застывшего пламени, оплавленных конструкций и кристаллизованного хаоса.

Наблюдая за этим беззвучным апокалипсисом в вакууме, я чувствую невольное восхищение этим по-своему прекрасным зрелищем.

Противник уже стремительно несётся мне навстречу, а позади него схлопываются перекрытия, не выдержав чудовищного жара и давления.

Н-да, кажется, кто-то здесь малость взбесился.

— Из-за тебя меня выгнали из клана, словно какого-то лакея, что больше стал не нужен! — продолжает разоряться Орд, не сбавляя темпа. — Я распылю тебя на атомы за это оскорбление! Заставлю пожалеть, что ты вообще покинул свой поганый захолустный мирок!

В этот момент его окутывает ещё более плотная аура пламени, сгущаясь в некое подобие брони. Поверх глухого забрала на меня взирают два немигающих огненных ока. Я почти физически ощущаю исходящие от него волны ярости. Ксенос прямо в полёте собирает вокруг себя губительные потоки энергии и вновь бросает их в мою сторону.

Насколько понимаю, это атака чистой плазмой, что хорошо.

Потому что у меня как раз есть способность, позволяющая впитать чужую энергетическую атаку.

Я активирую Солнечную корону в тот момент, когда инфернальный вихрь оппонента почти настигает меня. Раскалённая плазма с рёвом закручивается вокруг моего тела, формируя пылающую оболочку в виде мантии и такую же корону с тремя зубцами. Она уберегает меня от страшного жара.

Огненные фракталы и частицы, едва коснувшись границы барьера, теряют свою разрушительную силу. Молниеносно втягиваются в бушующее пламя, становясь его частью, питая его своей энергией. С каждой поглощённой крупицей адского огня моя аура разгорается всё ярче и жарче.

Метеор, кажется, не сразу понимает, что происходит. Он продолжает направлять в меня потоки светлячков, но те лишь усиливают мою Солнечную корону. Через несколько секунд вокруг меня уже ревёт миниатюрная звезда, затмевающая своим сиянием всё вокруг. Дрожит и обугливается земля под ногами, расходясь сеткой трещин. Пламя лижет потолок, вырываясь наружу сквозь дыру в перекрытии.

Я чувствую, как во мне концентрируется чудовищная мощь. Это уже не просто пламя — это суть неукротимой стихии огня, очищенная и сконцентрированная до предела. Нет, даже больше — сама квинтэссенция звёзд, вырванная из солнечных недр. Кажется, сожми я её в кулаке — и испепелю половину этой планеты.

Но у меня есть цель поинтереснее.

Вскинув руку, я возвращаю всю накопленную энергию обратно Орду. В тот же миг ослепительный поток чистого, концентрированного света срывается с моих пальцев и несётся к цели.

Противник пытается защититься, посчитав, что огонь ему нипочём. Зря. Моя атака настигает его в мгновение ока и обрушивается на него со всей колоссальной мощью первозданных звёзд.

То, что происходит дальше, можно описать с трудом. В месте попадания вспыхивает новое солнце. Яростная вспышка на миг затмевает всё вокруг, а следом приходит ударная волна, швыряющая меня прочь, впечатывая в стену.

Когда зрение проясняется, я вижу врага… вернее, то, что от него осталось. Большая часть его тела просто испарилась, распалась на атомы под воздействием чудовищных температур. Уцелевшие фрагменты брони оплавлены и деформированы до неузнаваемости. Из культей рук и ног торчат почерневшие обломки костей.

Каким-то чудом ублюдок ещё жив. Его грудь судорожно вздымается, а пустые глазницы запрокинуты к потолку. Из обожжённой глотки вырываются сдавленные хрипы — в вакууме не услышать, но я прекрасно их представляю.

Солнечная корона ещё потрескивает вокруг меня, но постепенно гаснет, возвращая украденную энергию вселенной.

Неторопливо подхожу к поверженному врагу. Метеор мелькнул и погас. Сожжён дотла собственным же огнём. Иронично.

Я склоняюсь над обугленными останками и с холодной яростью произношу:

— Решил напугать меня огнём? Думаешь, меня впечатлит этот жалкий фейерверк? Я прошёл сквозь инферно, чтобы оказаться сегодня в этом зале, дружок. Может быть, мы и вскарабкались оба по трупам, но в отличие от тебя, я здесь не один. За моей спиной поколения Стрелков, которые прекрасно знают, как нужно обходиться с такими кровожадными ублюдками, как ты.

Выпрямляюсь и добавляю уже равнодушно:

— Когда окажешься внизу, передавай, что тебя послал Егерь.

Ксенос пытается просипеть что-то в ответ, но Колючка ставит точку в нашей дискуссии одним ёмким выстрелом.

Убираю револьвер в кобуру и уже тянусь к мерцающему жетону противника, но замираю. Что-то не так. Какое-то… предчувствие? Интуиция?

Нет ни шума, ни смазанного силуэта, ни предупреждающих точек от Инстинктивной бдительности.

А в следующий миг мир взрывается болью. Правую руку, чуть выше запястья, словно перерубает невидимым раскалённым лезвием. Вспышка, удар в грудную клетку, и меня отшвыривает к стене. В глазах на секунду темнеет от боли, а в ушах стоит звон.

Вокруг всё ещё пусто, если не считать распластанного Метеора.

Перевожу ошарашенный взгляд на свою конечность и с губ срывается поток проклятий. Кисть, вместе с креплением наруча, отсечена начисто. Культя дымится, прижжённая энергетическим лезвием, а доспехи вокруг неё оплавлены.

Рука вырастает новая — на неё плевать.

Проблема в том, что на одном из её пальцев красовалось Экстрамерное кольцо.

С тремя ключами.

Глава 6

Приближаю к себе обгорелый обрубок и мрачно рассматриваю срез. Что ж, бывает. Конечность отрастёт, не впервой. А вот потеря трофеев — это куда серьёзнее. Я в один миг лишился как экипировки, так и всех ключей, что успел насобирать за время этого безумного квеста. Сказать, что я в ярости — это ничего не сказать.

Обшариваю взглядом зал в поисках руки с кольцом, но без толку. Ни следа похитителя, словно его тут и не было. Впрочем, ничего удивительного. Судя по тому, как лихо меня раздели, работал профи. Какой-нибудь мастер-невидимка или карлик-фантом. Если такой спец не хочет быть обнаруженным, хрен его найдёшь.

Неожиданно в гарнитуре Трансивера раздаётся незнакомый голос:

— Считай это платой за наглость, ублюдок. Пропорциональный ответный удар за проявленное тобой на Карнии неуважение к нашему клану. В следующий раз будешь знать, как без спросу охотиться на чужой территории. Мы таких выходок не прощаем. Радуйся, что сегодня потерял только руку, а не голову.

Кипящее во мне бешенство только усиливается. Они серьёзно полагают, что если поделили Сектора на карте, то получили право вымогать плату за уничтожение монстров на их землях?.. А рожа не треснет⁈

— Слушай сюда, умник, — цежу я сквозь зубы. — На морде того гада не было написано, что он чужая собственность, но даже, если бы и знал, мне насрать. Хотите взимать дань за охоту в вашем Секторе? Для начала, докажите, что способны его контролировать. Желаешь мне что-то предъявить? Возвращайся, обсудим.

Ответом мне служит лишь едкий смешок, а затем связь обрывается. Матерюсь сквозь зубы. Гнида! Ударить исподтишка и свалить, даже не показав личика. Ну ничего, я до тебя ещё доберусь…

Так, табличка с держателями ключей. У Азуриона всё ещё один, у Калисты — тоже. А вот у загадочного Эльмодара теперь красуются аж пять штук! Тех самых, что были у меня буквально минуту назад. Всё сходится.

Значит, ты и есть тот говнюк, что оттяпал мне конечность. Ну держись, сучонок. Сейчас я до тебя доберусь — и мы продолжим этот разговор на языке жестов. Посмотрим, как запоёшь, когда я запихну свой ствол тебе в глотку.

Сцепив зубы, перевожу дух. Так, надо взять себя в руки. Точнее, в руку, хех. Подумаешь, потерял барахло. Бывает. Зато голова цела, а это главное. Прорвёмся.

Напоследок обыскиваю остывающий труп Орда.

Содержит:

16 735 098 единиц арканы

В деньгах улов неплохой, а вот способность мне явно зажали. Сучье мстительное Сопряжение.

Собрав трофеи, включая кольцо мертвеца, я решительно шагаю к лифтовой шахте. В голове уже прокручиваю возможные тактики, прикидываю ресурсы. Итак, что там у меня осталось? Два револьвера в кобурах на поясе, излучатель Гелиос на спине, нож, тройка гранат. Негусто, конечно, но на первое время хватит.

В Экстрамерном хранилище Метеора беглый взгляд находит запас инъекторов, взрывчатки и здоровенный пулемёт[1], который больше подойдёт стационарной зенитке.

Усовершенствованный прототип Дегантийского пулемёта

Модель: Циклоп

Калибр: Неприменимо, плазма

Вид боепитания: экстрамерный магазин

Ствол: 1 314 миллиметров

Масса: 56.6 килограмм

Эффективная дальность: 3 712 метров

Скорострельность: 4 216 выстрелов в минуту

Аксессуары: Отсутствуют

Применимые патроны: Ступени C/B/A

Аспект: Экстрамерность

Стоимость: 3 104 520 ед. арканы

Ступень: A

Аспект Экстрамерности — боеприпасы в магазине оружия хранятся в отдельном экстрамерном пространстве, что позволяет вести непрерывную стрельбу без необходимости перезарядки пока в магазине сохраняются боеприпасы.

Похоже, покойный просто обожал большие пушки. Учитывая размер его топора, немудрено. Где он, кстати? А, вот. Потом продам какому-нибудь коллекционеру. Ступень A, между прочим.

Краем глаза замечаю, как культя руки начинает подрагивать и пульсировать. Следом приходит знакомое ощущение — будто тысячи раскалённых игл потихоньку впиваются в плоть. Регенеративный инъектор, автоматически активированный Модулем управления, произвёл укол. Регенерация пошла, дела налаживаются. Через четверть часа снова буду как огурчик, разве что злой как чёрт.

Выбравшись наружу, тут же подзываю Баярда. Аэростид послушно опускается рядом, гулко лязгнув копытами по иссушенной земле. Да уж, денёк выдался тот ещё. С трудом забравшись в седло, с силой сжимаю коленями стальные бока скакуна.

— А теперь давай, дружище, найдём этого хитрожопого хмыря.

И мы взмываем в небо, поднимая клубы серой пыли.

Я пытаюсь нащупать Эльмодара при помощи Первобытного симбиоза — должен же ублюдок излучать аркану, и в тот же миг всё вокруг меня преображается. Камни и кристаллы, руины построек, крошечные уцелевшие лишайники, питающиеся выбросами местных газов — всё начинает вибрировать от пронизывающей их энергии.

Вся материя в радиусе километра становится ретранслятором, передающим мне отголоски окружающей действительности. Я напитываю их крупицами своей арканы, и постепенно они сплетаются в единую сеть, невидимую паутину, опутывающую развалины древнего города. Теперь малейшее колебание энергетического фона отзовётся во мне, как дрожь струны в душе музыканта.

Поначалу я пытаюсь отыскать беглеца привычным способом — выискиваю всплески незнакомой арканы, характерный след, оставляемый движущимся существом, но результатов нет. Скрытный, гадёныш. Вокруг меня лишь агрессивная фауна.

Этот тип, безусловно, не глуп и умеет идеально скрадывать своё присутствие, сливаясь с окружением. Ровно также поступает Шелкопряд, повадки которого я уже успел хорошенько изучить. Но что, если подойти к делу с другой стороны?

Я меняю подход, фокусируясь не на источниках энергии, а на «дырах» в узоре, провалах там, где влитые мной крупицы арканы должны быть, но почему-то отсутствуют.

Это похоже на ночное небо, усыпанное мириадами звёзд. Вот в вышине проплывает летательный аппарат, закрывая собой часть небосклона. На его фоне отчётливо виден характерный тёмный силуэт, целиком заслоняющий звёзды позади него. Эльмодар сейчас — как этот самолёт. Пусть он и невидим для глаз, но в паутине арканы его тело всё равно оставляет след в виде пустоты.

Есть! Вон там, в паре кварталов отсюда. Небольшое «лакуна» в светящемся покрывале арканы. Будто невидимая линза закрывает часть картинки. И эта линза на приличной скорости смещается в сторону скопления высоток, подозрительно похожих на жилые корпуса. Туда-то мне и надо.

Усмехаюсь, чувствуя, как губы расползаются в предвкушающем оскале.

Пришпориваю Баярда, и мы устремляемся вперёд.

Проносясь над одной из улиц, вскоре ощущаю тот самую пробел в аркане довольно близко от себя. Проблема в том, что его преследую не только я.

Вперед и справа по курсу вспыхивает ослепительная вспышка, и здание, у которой только что мелькнула невидимый беглец, прошивает сноп разрядов. Инстинктивно отшатываюсь в седле, выхватывая револьвер. Какого чёрта⁈

Прямо из поверхности стены, точно из водной глади, вылезает какая-то девица в глухом шлеме и ониксовой броне с высоким стоячим воротником. Миг, и она поливает улицы сгустками ослепительно-белой энергии из автомата. Облегающий доспех не скрывает ни единого изгиба.

Оценка сообщает, что это Рэйна́ра «Кали́ста» До́рцеран. Ещё одна носительница ключа. Остальные строки скрыты Анонимностью.

Не снижая скорости, направляю Баярда вниз. Аэростид послушно пикирует и камнем падает на дорогу, высекая искры из покрытия. В последний момент выравниваемся и с лязгом приземляемся в десятке метров позади преследуемого мной ксеноса.

Не успеваю я опомниться, как Калиста швыряет в сторону невидимого беглеца небольшую сферу. Та взрывается в вакууме беззвучной вспышкой, на миг озаряя руины ослепительно-белым сиянием. Разряды пляшут на обломках, словно безумные змеи, вышибая Эльмодара из стелса.

Могу сделать сразу два вывода. Во-первых, девица использовала электромагнитную гранату. Во-вторых, источником маскировки служил некий гаджет, а не способность или доспех противника. Потому что последний до сих пор функционирует и ещё как. Видимо, экранирован по полной.

Я как раз могу теперь разглядеть его во всей красе: серый высокотехнологичный экзоскелет — настоящий шедевр инженерной мысли, утыканный оружием, словно ёж иголками.

Вместо ног — мощные сервоприводы, способные нести хозяина со скоростью гоночного автомобиля. Из правой руки молниеносно выдвигается длинный клинок, покрытый аркановым полем, левое предплечье украшает миниатюрный плазменный пистолет-пулемёт. Однако настоящие чудеса техники скрываются за спиной. Пара мощных изогнутых манипуляторов словно живут своей жизнью: один держит полусферический щит, похожий на древнегреческий аспис, второй увенчан многоствольной плазменной турелью, что жадно крутится во все стороны в поисках цели.

Восс «Эльмодар» Аин. Как и все остальные, большой любитель анонимности.

Калиста, похоже, не впечатлена. Её ответный огонь из автомата не стихает ни на миг. Стена за спиной Эльмодара покрывается оплавленными пятнами от взрывов сгустков арканы. Но и этого девчонке мало — в ход идут способности. На землю вокруг беглеца обрушивается град раскалённых добела игл, плавящих даже камень. Следом она швыряет сноп разрядов, и те бьют в грудь Восса дуговыми молниями.

— Не думай, что сможешь удрать, ничтожество! — звенит голос незнакомки в моём ухе, но реплика явно направлена третьему участнику. — Отдай ключи, или клянусь, тебе не уйти живым с планеты!

Секундной растерянности долбаного киберниндзя мне хватает, чтобы всадить ему в лицо сразу три Квантовых выстрела. Они возникают уже позади вспыхнувшей энергозащиты и впиваются прямо в забрало шлема. Пространство перед лицом беглеца на миг покрывается сеткой трещин, будто реальность пошла лоскутами. Эффект Энтропийного импульса.

Враг валится на колено, судорожно цепляясь за визор руками, но экзоскелет контратакует самостоятельно.

Всё это время я непрерывно двигаюсь и фиксирую ещё один вид вооружение на лопатках Восса. Миниатюрные ракетные установки, готовые в любой момент плюнуть огнём. Именно это они и делают секундой спустя.

Полсотни крохотных ракет стартуют в мою сторону. Правда, летят ко мне не по прямой. Они резко взмывают ввысь, а потом обрушиваются на мою голову дождём кипящей плазмы и чего-то крайней взрывного.

Волна подхватывает меня уже в процессе скольжения Глайдом и швыряет о ближайшую стену. Защитный барьер едва сдерживает чудовищный жар.

Не теряя ни секунды, я вскидываю револьвер, готовый снести гниде башку, но Калиста не даёт мне шанса добить его. С её пальцев срываются десятки призрачных клинков, состоящих из чистой энергии. Они со свистом рассекают вакуум и впиваются в броню Эльмодара, прожигая в ней дыры размером с кулак. Манипулятор с щитом судорожно дёргается, отражая несколько снарядов.

Секундная вспышка, и Восс телепортируется на короткую дистанцию, оказавшись в зоне досягаемости девчонки. Его клинок рыбкой мелькает в опасной близости от её глотки, а сам угловатый экзоскелет с поразительной скоростью, словно стальная молния, прессует оппонентку шквалом ударов.

Та пляшет весьма уверенно и я невольно любуюсь её техникой. Удары ногами с разворота, немыслимые по грации уклонения, молниеносные подшаги — всё сливается в единый смертоносный танец. И при этом она умудряется атаковать врага на сверхблизкой дистанции, метя по треснувшему визору призрачным клинком, вспыхнувшим в её руке.

Впрочем, засматриваться некогда. Активировав Рикошет, вешаю аркановые метки на обоих противников. Теперь, что бы они ни делали, мои пули найдут их обоих. Тщательно выцеливая проворного ублюдка, плавно жму на спусковой крючок Бутона. Очередь Дуплетов и Усиленных выстрелов взрезает пространство, вынуждая Эльмодара отпрыгнуть. Сгустки плазмы, срикошетив от ближайшей стены, впиваются ему в бок, выбивая фонтанчики искр. Один, отражённый щитом, бьёт в левое плечо Рэйнары.

Та с шипением обрушивает на меня ворох эфемерных клинков. Только ускорение позволяет маневрировать, пока оппонентка превращает этот кусок улицы в крошево.

— Прости, красавчик, — усмехается она. — Ничего личного, но победа будет за мной.

Эльмодар пользуется заминкой. Его рука с пистолетом-пулемётом вздрагивает, и в меня летит очередь плазмы. В последний миг активирую Глайд и проскальзываю по земле, уходя из-под обстрела. Тут же переключаюсь на Гелиос и плюю в ублюдка сгустком золотистой энергии.

Заслонившись щитом, он наводит на меня руку, и на его предплечье раскрывается панель, обнажая жерло какой-то чертовски недоброй пушки. Пространство вокруг дула начинает дрожать и искажаться, словно реальность не в силах удержать рвущуюся наружу мощь.

Успеваю среагировать как раз, когда угольно-чёрный луч прошивает пространство, устремляясь прямо мне в грудь. Инстинкты берут верх, и новый Глайд бросает меня в сторону. Чувствую смертельную угрозу от пронёсшейся мимо волны убийственной энергии. Луч проходит в стороне, врезавшись в здание за моей спиной. В абсолютной тишине вакуума я вижу, как постройка просто… исчезают. Нет ни взрыва, ни обломков — массивные конструкции распадаются на простейшие частицы, оставляя после себя лишь облако мерцающей пыли.

— Атомная дезинтеграция. Эффективно и… чисто, — с холодным удовлетворением в голосе констатирует Эльмодар.

— Чисто? — хмыкаю я. — Ты только что стёр целое здание! Надеюсь, оно было застраховано.

— А, Егерь. Всё ещё здесь? Думал, ты уже отправился искать свою потерянную конечность. Возможно, она была где-то в том здании, — в его тоне сквозит снисходительное презрение.

— Вместе с твоими яйцами.

Видя, что я ускользнул, он резко разворачивается к Калисте, и они одновременно разряжают друг в друга свои ультимативные заготовки.

Рэйнара стискивает кулак, и её руку охватывает ослепительная радуга. Сгусток энергии пульсирует всеми цветами спектра, притягиваясь к Воссу. Призматический взрыв расцветает посреди Ноортиса подобно экзотическому цветку. Лучи всех цветов радуги врезаются в броню беглеца, каждый неся свой уникальный разрушительный эффект. Красный луч плавит металл, синий замораживает до абсолютного нуля, зелёный разъедает кислотой, а фиолетовый искажает само пространство вокруг точки удара. На миг Эльмодар превращается в живописное полотно разрушения, а затем свет гаснет, открывая взору его броню — изуродованную и дымящуюся.

— Что, милашка, не понравилось быть живой мишенью для моего калейдоскопа? — бросает в моменте девушка.

Впрочем, у Эльмодара хотя бы остаётся броня…

Его собственная атака выглядит не столь броско, но оказывается гораздо более эффективной. За несколько секунд до взрыва в плече раскрывается доселе спрятанный отсек, и из многочисленных пор брони вырывается серебристое облако из микроскопических частиц. Оно устремляется к девушке, успешно избегая плазмы.

Калиста пытается уклониться, но пылинки движутся слишком быстро. Они окутывают её, словно живой металлический туман. С научным интересом наблюдаю, как доспехи девицы начинают буквально таять.

— Сосредоточься лучше на защите собственной шкуры, — кашляя, парирует Эльмодар.

Нанороботы, а ничего иным это быть не может, вгрызаются в броню, разбирая её на молекулы и используя полученный материал для самовоспроизводства. За считанные секунды от ониксового доспеха остаются лишь жалкие лохмотья, едва прикрывающие тело девушки.

Пока ошарашенная Рэйнара в ступоре осматривает полуголую себя, нанороботы уже возвращаются к Воссу, начиная спешно латать его искорёженный экзоскелет.

— Недоносок! — шипит сквозь зубы Калиста, пытаясь сохранить достоинство. — Эта броня стоила целое состояние!

— Считай это инвестицией в мой апгрейд, дорогуша — в голосе Эльмодара прорывается боль пополам с насмешкой. — Твоя броня послужит хорошему делу.

Приходится вмешаться:

— Может, отложим сеанс эксгибиоционизма и вернёмся к делу?

Оба противника уязвимы, и это отличная возможность убрать сразу две фигуры с шахматной доски, но…

Внезапно волосы на загривке встают дыбом, а в груди разливается леденящее чувство надвигающейся опасности. Шестое чувство кричит об угрозе ещё до того, как мой разум успевает осознать её природу. Тысячи и тысячи багровых точек Инстинктивной бдительности вспыхивают, растягиваясь в невозможно широкий светящийся покров прямо надо мной.

Какая же область поражения у этой грёбаной способности⁈

Тело реагирует молниеносно, быстрее мысли. Глайд. Один рывок сквозь пространство. Второй. За долю секунды я уношусь на 90 метров прочь от эпицентра неведомой атаки.

И вовремя. Невидимая рука титанической силы обрушивается на то место, где я стоял мгновение назад. Уличное покрытие, здания, их развалины, металл — всё сминается, словно бумага под прессом. Кусок городской застройки, казавшийся незыблемым, с беззвучным рёвом вдавливается в недра планеты, образуя идеально круглый кратер. Обломки и пыль взмывают вверх, но тут же падают обратно, повинуясь неумолимой силе искажённой гравитации.

А следом в небе проносится и беззвучно приземляется на землю изящная тёмная фигура.

Этот взгляд незваной гостьи, горящий безумной яростью и жаждой крови, не почувствовал бы только мертвец.

— Ну здравствуй, Егерь, — шипит Галадра, глава Дома Архарц. — Пришло время ответить за каждую дерзость.

[1] Художник — Roman Polyakov.

Глава 7

Сводная информация по обожаемой тёще никак не изменилась с момента нашей встречи на Конклаве.

Гала́дра «Объятия Пустоты» Архарц

Вид: Дроккальфар

Класс: Гравитург

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры:???,???,???

РБМ:??? единиц

Клан: Дом Архарц

Должность: Матриарх

Статус:???

Краем глаза кошусь на Калисту, которая застыла, явно не ожидая такого поворота, и сейчас переводит растерянный взгляд с меня на Галадру и обратно. На её потрёпанном личике отражается напряжённая работа мысли. Примерно тем же занят и Эльмодар, оценивая новое действующее лицо.

— Как давно я мечтала свести с тобой счёты! — цедит дрокк сквозь зубы. — Ты, может, уже и забыл, как убил мою дочь, но материнское сердце не знает покоя. Пора платить по счетам.

Я усмехаюсь, не разделяя её пыла. Опять эти пустые, пафосные речи про вендетту и кару. Можно подумать, я впервые слышу подобное.

— Во-первых, почему-то это забыл? Этот момент входит в топ-3 моих любимых воспоминаний. А, во-вторых, слушай, бабуль, мы здесь оба понимаем с какого конца нужно браться за оружие, и что составляет суть воинской жизни, — произношу ровным тоном. — Взяв в руки меч, будь готов от него и погибнуть, верно? Давай начистоту: твоя дочурка отправилась на тот свет не за красивые глаза. Сама напросилась. Так что не надо тут из меня делать монстра, ладушки? У неё был шанс забыть обо мне и жить себе дальше, но дебилушка Вальтора предпочла самоубиться об меня.

Галадра багровеет от ярости. Её рука конвульсивно сжимается на рукояти плазменного хлыста, зафиксированного у пояса.

— Ах ты, мразь! Да как ты смеешь так говорить о ней⁈ — шипит она, и слюна натурально пятнает прозрачный визор шлема изнутри. — Вальтора была истинной представительницей гордого народа дроккальфар. И тебе, и твоей безмозглой подстилке, что когда-то по недоразумению называлась моей младшей дочерью, никогда не понять, что это значит на самом деле.

Закатываю глаза. Опять двадцать пять.

— Знаешь, чем труп Вальторы сейчас похож на просроченный йогурт? — фыркаю я. — Оба воняют, но йогурт хотя бы когда-то был полезен.

В глазах Галадры полыхает безумное пламя. Неужели я перегнул палку? Неудобно получилось.

Я криво ухмыляюсь, пока правая рука уже заживает — культя активно регенерирует кость и мышцы. Через пару минут будет как новенькая.

— Погоди, я ещё одну придумал. Разница между Вальторой и мусором? Мусор хотя бы можно перерабо…

— Всё, с меня хватит! — визжит Галадра, перебивая меня. — Твой поганый язык я вырву первым делом!

Что ж, прелюдия закончена. Пора переходить к главному блюду.

Матриарх вскидывает руку, и вокруг неё тут же закручивается тёмный вихрь, подёргиваясь фиолетовыми всполохами. Минутой позже сила тяжести в округе начинает сходить с ума, вдавливая тела в грунт.

— Сдохни! — ревёт Архарц, обрушивая свой удар на всё окружающее пространство.

Мощнейшая гравитационная волна, словно цунами, обрушивается на поле боя. В последний момент я активирую Глайд и стрелой уношусь прочь. Замерев у руин одного из зданий, с интересом наблюдаю за эффектом атаки. Пространство позади волнообразно идёт рябью, почва вздыбливается и рассыпается, а сам полупрозрачный вал накрывает Калисту и Эльмодара.

Даже их совершенные тела Супернов с трудом сопротивляются чудовищному давлению. Доспехи Восса мнутся и искривляются, но он уходит телепортацией прочь. Рейнару вдавливает в землю, но она не сопротивляется, а ускользает прямо в почву, как в водную гладь. Секунда, другая, и гравитационный шторм стихает, оставляя после себя впечатляющие вмятины и трещины.

Калиста, пошатнувшись, возникает из земли в другой точке, её тело покрыто ужасающими гематомами, а из множества ран сочится кровь. Вскинув подбородок, она выплёвывает Галадре в лицо:

— Смотри, куда бьёшь, маразматичка престарелая! Я не имею отношения к вашей грызне. Вот и не лезь на рожон, пока тебе ещё есть что терять. Хочешь закончить как твоя дочурка? Я могу это легко устроить!

Краем глаза вижу, как Эльмодар хмыкает — видимо, его забавляет этот обмен любезностями. Что ж, Рэйнара допрыгалась.

Лицо Галадры мгновенно искажается от одного упоминания дочери. Она вскидывает руку — и мерцающая волна устремляется к Калисте. Та пытается скрыться в земле, но её не придавливает, а наоборот утягивает вверх — в невесомость. А через долю секунды пространство вокруг неё наливается невыносимой тяжестью. Мисс Дорцеран, явно недооценившая противника, висит в пустоте, сжимаясь, словно под тяжестью колоссального пресса.

Остатки её бронефличика, не съеденные наноботами, скрипят, не выдерживая нарастающего давления, суставы трещат. Девушка пытается сопротивляться, запускает несколько призрачных клинков в Галадру, но те растворяются в пелене сокрушительной гравитации. Ослепительная радуга призматической способности вспыхивает вокруг несчастной, но закончить атаку она уже не успевает.

Сила тяжести в сотни раз выше нормы сдавливает её со всех сторон. Кости ломаются, тело сплющивается. Бедолага воет от невыносимой боли, но крик почти сразу стихает — опавшие лёгкие уже не могут исторгнуть ни звука.

В финале девушка схлопывается в мясистый комок вперемешку с остатками одежды. Бурлящая сфера гравитации равнодушно отшвыривает её остатки, и вот уже только кровавый истерзанный колобок на камнях напоминает о трагической участи Калисты.

— Крайне неудачный выбор слов, — негромко констатирую я. — При длинном языке нужно иметь очень быстрые ноги. Это знал ещё Спиди Гонзалес[1].

Вакуум Ноортиса отторгает звук, но от этого безмолвная ярость, полыхающая на лице Галадры, не кажется слабее. Глава Дома Архарц парит над землёй, словно разгневанное божество, и её резкие черты, обрамлённые копной белоснежных волос внутри шлема, прямо-таки излучают праведный гнев.

За спиной Матриарха развевается эфемерная накидка, сотканная из плотных гравитационных нитей, что постоянно крутятся и извиваются вокруг своей хозяйки.

Дроккальфар хищно улыбается — похоже, расправа доставила ей искреннее удовольствие, но голод в её глазах ещё не утолён — я чувствую это нутром.

«Твоя жизнь в уплату за жизнь моей дочери», — такие эмоции исходят фоном от неё. — «Но для начала…»

Глава Дома Архарц, не глядя, простирает руку в сторону Эльмодара.

— Ключи сюда, — холодно приказывает она. — Отдай их, и, может быть, твоя никчёмная жизнь будет куплена этой ценой. Иначе закончишь, как та идиотка.

Однако Восс, похоже, не из тех, кто легко поддаётся запугиванию. Даже если прямо у него на глазах так шустро прикончили Нову. За то время, что Галадра была занята Калистой, его нанороботы успели подлатать покорёженный экзоскелет своего хозяина. Слышен щелчок сервоприводов, и Эльмодар плавно занимает боевую стойку.

— Ты что, всерьёз решила, что я отдам тебе ключи? — насмешливо тянет он. — Я лучше сдохну, чем позволю всякой истеричке помыкать мной, но скорее сдохнешь ты.

Только законченный кретин станет так дерзить противнику, не имея туза в рукаве. Хм, прямо как покойная Рэйнара… Может, невидимка всё же припас какой-то сюрприз для Галадры? Что ж, посмотрим, насколько хватит его самоуверенности.

Восс вскидывает правую руку с торчащим клинком, и из выдвинувшейся под предплечьем секции в Галадру устремляется настоящий поток игольчатых снарядов. Выглядит эффектно, но бесполезно: микроракеты застревают в силовом коконе Гравитурга и тут детонируют, не причинив ей ни малейшего вреда.

Если это всё, что он может ей предложить, то следующая тефтелька будет иметь металлическое покрытие.

А, нет.

Начав в темпе смещаться Глайдом, замечаю невидимые крохотные дроиды уже на подлёте к Матриарху за счёт Спектрального зрения. Сперва их всего с дюжину, но с каждой секундой рой разрастается.

Механизмы похожи на миниатюрных скорпионов, сплошь утыканных полупрозрачными кристаллами арканы. Опасные твари — при виде них инстинкты яро сигнализируют об угрозе. Бешено жужжа, они молниеносно облепляют Галадру.

Первая волна ботов просто испаряется, столкнувшись с защитным гравитационным полем главы Дома Архарц, но Эльмодар, похоже, ждал подобного. Дроиды на миг становятся бесплотными, проникая за преграду, а следом кристаллы на панцирях уцелевших скорпионов вспыхивают алым.

В следующий миг они начинают лопаться один за другим, рассыпаясь снопами искр. Каждая искра — это сгусток плазмы чудовищной температуры, сравнимой разве что с термоядерным взрывом. И все они обрушиваются на Гравитурга.

Эти штуки прожигают её доспех, как раскалённые иглы сливочное масло! Градом осыпаясь на Архарц, они оставляют в её броне и плоти дымящиеся дыры.

Галадра визжит от боли и ярости. Взмахом руки она создаёт вокруг себя миниатюрную чёрную дыру, которая всасывает остатки ботов, как пылесос — мелкий мусор.

Пока они развлекаются, я успеваю доскользить до колобка, бывшего Калистой, и с силой вырвать из него кольцо, спрятанное в груде спрессованного мяса. Будь у меня сейчас Экстрамерное хранилище, закинул бы её туда целиком, но увы, приходиться потратить несколько секунд. Хорошо, что в ультрафиолетовом спектре трофейный перстень ярко сияет арканой.

Счётчик сразу реагирует, проставив напротив моего имени один ключ.

Доспех Галадры, некогда безупречный, теперь напоминает решето: десятки дымящихся отверстий покрывают его поверхность, обнажая обожжённую плоть под ним. Её тело, израненное и окровавленное, дрожит от боли и ярости, но глаза по-прежнему горят неукротимой жаждой битвы.

Тяжело дыша, она резко поворачивается к Эльмодару, явно намереваясь отомстить за нанесённый урон. Но тут её взгляд падает на меня, стоящего с только что добытым ключом. Горечь, боль и ярость сплетаются на её лице в причудливую маску.

— А ты, Егерь, решил поживиться, пока я отвлеклась? — шипит она, и её ноздри раздуваются от гнева. — Может, сразу отдашь мне ключ и сдашься? Кому нужны эти игры, когда финал предрешён? Или хочешь продлить моё наслаждение от этой охоты?..

— В твоём возрасте надо уже подумать о душе, бабуль. Климакс грянул три века назад, а всё о наслаждениях мечтаешь, — усмехаюсь, не скрывая сарказма.

Галадра шипит, словно разъярённая кошка. Несмотря на тяжёлые ранения, она молниеносно сжимает пальцы на рукояти плазменного хлыста[2]. Её глаза наливаются тьмой — зрачки расширяются, затапливая радужку.

Стремительным росчерком она несётся ко мне, рассекая пустоту. Моток плазмы, оплетённый алыми энергетическими разрядами, закручиваясь спиралью, устремляется мне в лицо.

[1] Спиди Гонзалес — мультипликационный персонаж из серии «Looney Tunes». «Самая быстрая мышь во всей Мексике».

[2] Художник — James Ledsham.

Глава 8

Уклоняюсь перекатом — и вовремя: хлыст со свистом проносится над головой, по пути задевая обломок стены. Верхушка глыбы тут же срезается начисто, словно лазерным резаком, и осыпается вниз облаком пыли.

Что, вот так сразу?

С близкой дистанции всаживаю в Галадру Дуплет Квантовых выстрелов. Увы, безрезультатно: плазма застревает в невидимых слоях уплотнённого пространства, окружающего Архарц прямо поверх кожи.

Неожиданно в спину мне прилетает выстрел от Эльмодара. Хорошо, что вовремя среагировав на предупреждение, телу удаётся уклониться.

На долю секунды отвлёкшись, едва успеваю увернуться от нового удара хлыстом. Или не успеваю? Левое плечо обжигает болью — похоже, Архарц всё же зацепила меня. Бросаю взгляд на рану: дымящаяся борозда прожгла мышцы почти до кости. Регенерация пока не справляется.

— Это только начало! — шипит Галадра, вновь замахиваясь оружием.

Отвечаю ей Триединым залпом, возникшим за спиной, но сгустки плазмы искривляются в гравитационном мареве.

Здесь отлично подошла бы Последняя дуэль, но насколько она затянется сказать сложно. Не хочется терять в мобильности, пока вокруг на запах крови собираются голодные пираньи. Уверен, они уже спешат сюда со всех уголков разрушенного города, заметив лазерное шоу, устроенное нами.

Боковым зрением замечаю, как Эльмодар сдвигается, пытаясь зайти мне за спину. Ну уж нет, умник, фокус не пройдёт.

Не отрываясь от боя с бессмертной старухой, всаживаю Воссу Дуплет промеж глаз. Он прикрывается полусферическим щитом, но кинетическая энергия взрыва всё же отбрасывает его назад.

Тем временем, его манипулятор-турель уже вовсю плюётся в меня снопами плазмы. Плясать приходится особенно шустро, скользя по разгромленной улице из конца в конец. Ещё и Матриарх, устав от ближнего боя, пытается меня раздавить.

Неожиданный удар гравитационного кулака впечатывает меня в стену, пробив её насквозь. Багровые пятна опасности возникли слишком поздно. В глазах темнеет от боли, дыхание со свистом вырывается из лёгких. Доспехи протестующе стонут и скрипят под тяжестью многих джи. Перегрузка жуткая.

Пытаюсь высвободиться, но тщетно: давление нарастает с каждой секундой. От участи стать более молчаливой версией колобка меня отделяют секунды.

Пока мы обмениваемся ударами с дрокком, Эльмодар не теряет времени даром. Он вновь вскидывает руку, и на сей раз вокруг его пальцев закручивается спираль тускло-багрового света. Секунда, вторая — и свечение сгущается в пульсирующий сгусток энергии.

А потом Восс резко выбрасывает руку вперёд. Сгусток, словно сорвавшись с цепи, устремляется прямиком к нам обоим — и на полпути начинает разрастаться, увеличиваясь в размерах.

Это уже не просто клубок — это эфирный снаряд чудовищной разрушительной силы. Я таких прежде не видел. От одного его приближения волосы на загривке встают дыбом. Дурное предчувствие.

Матриарх тоже ощущает угрозу. Выставив перед собой скрещенные руки, она спешно плетёт защитную сферу — уже третью по счёту. Гравитационные нити опутывают её фигуру коконом, пульсируя от напряжения.

Этой секундной заминки, смены фокуса её внимания хватает, чтобы давление ослабло, и я разорвал дистанцию сдвоенным Глайдом.

За моей спиной снаряд врезается в преграду с оглушительным рёвом — или так, наверное, было бы, будь здесь хоть глоток воздуха. В абсолютном вакууме звуки отсутствуют, но то, что я вижу, потрясает до глубины души.

От места столкновения во все стороны расходятся трещины — будто по тончайшему стеклу. Мириады сверкающих осколков брызжут в пространство, прорезая броню Галадры, как масло. Под натиском чудовищной энергии её заслон… сдаёт.

Я уже не вижу старуху — только ослепительную вспышку, полыхнувшую в эпицентре взрыва. А через миг из сердца её вырывается чудовищной силы ударная волна, сметающая всё на своём пути.

Даже на этой дистанции меня отшвыривает прочь, словно тряпичную куклу. Кувыркаясь в полёте, я чудом огибаю угол развалин и с размаху впечатываюсь в стену. Перед глазами пляшут цветные пятна.

Сплёвываю кровь вместе с зубом и сажусь, пытаясь проморгаться. Левую половину лица что-то щекочет. Под пальцами чувствую липкую влагу.

Кряхтя, поднимаюсь на ноги и бросаю взгляд туда, где за вспышкой должна быть Галадра. Выжила, ли тварь? Или этот эфирный заряд всё-таки её прикончил?

Очередной Глайд позволяет сократить дистанцию, чтобы заметить обоих противников. Гравитург выглядит особенно жалко, но и Эльмодару досталось. Похоже, она не только защищалась, но и успела дать обратку.

Дрокк выглядит так, словно прошла через мясорубку. Её некогда величественная фигура сгорблена, доспехи превратились в оплавленные лохмотья. Сквозь многочисленные разрывы видна обожжённая, кровоточащая плоть и кости. Левая рука заканчивается культёй на уровни локтя, на правой не достаёт пальцев. Лицо Матриарха покрыто сетью глубоких порезов, одна глазница пустует, но во второй всё ещё тлеет яростный огонь. Её белоснежные волосы почернели и местами выгорели, обнажая обугленную кожу головы

Эльмодар держится чуть лучше, но и ему досталось изрядно. Его экзоскелет, ещё недавно блестевший высокотехнологичным совершенством, теперь напоминает потрёпанную груду металла. Левый манипулятор с турелью оторван, оголённый конец искрит. Правый со щитом перекосило, висит на соплях. Забрало шлема треснуло, обнажая часть лица, покрытого ожогами и порезами. Левая нога Восса подгибается, видимо, повреждён сервопривод. Несмотря на тяжёлые повреждения, его боевая стойка говорит о готовности продолжать бой.

Мы застываем, образуя неровный треугольник среди руин. Галадра, тяжело дыша, переводит горящий яростью взгляд с меня на Восса и обратно. Тот, припав на одно колено, держит уцелевший манипулятор наготове, готовый защищаться, наставив на нас обоих кулаки, вокруг которых выдвинулись различные виды вооружения. На одной из них торчит жерло той чертовски недоброй пушки — атомного дезинтегратора.

Я же, усилившись Багряной жатвой, вскидываю оба револьвера, спасибо отросшей руке, и медленно поворачиваюсь, держа обоих противников в поле зрения.

Воздух, кажется, звенит от напряжения. Никто не решается сделать первый шаг, понимая, что малейшее движение может нарушить это хрупкое равновесие и спровоцировать новый виток яростной схватки. Мы словно хищники, загнанные в угол, — израненные, но от этого ещё более опасные.

— Чёрт побери, да у нас тут мексиканская дуэль! — радостно гаркаю я. — Эльмодар, ты будешь Эмилиано. Галадра, а ты Гваделупой!

— Отбрось свои нелепые шутки, Егерь, — раздражённо цедит дрокк. — Мы здесь не для того, чтобы играть в твои примитивные земные игры.

— Гваделупа, не ерепенься, а то сокращу тебя до последних букв, и тогда в бухгалтерии точно что-то напутают. Получишь за всех.

— Какая ещё дуэль? И кто такой Эмилиано? — с недоумением бросает Восс.

— Не нравится? — огорчённо уточняю я. — Ну хочешь, будешь Эстебаном?

По какой-то причине, это становится спусковым крючком.

Удар сердца, и вокруг фигуры Галадры разгорается мерцающая аура, постепенно уплотняясь в подобие чёрной дыры.

Пространство вокруг ствола закованного в экзоскелет парня вновь начинает дрожать, словно реальность не в силах удержать рвущуюся наружу мощь.

В этот раз успеваю среагировать до того, как угольно-чёрный луч покинет оружие. Квантовый выстрел возникает прямо перед дулом врага, чтобы скрыться в нём долей секунды позже.

Мгновение тишины сменяется ослепительной вспышкой. Пространство вокруг Восса искажается, будто реальность трещит по швам. Волна дезинтеграции начинается с правой руки, где располагалось оружие, и стремительно распространяется по телу. Большая часть экзоскелета и плоти умника исчезает в вихре мерцающих частиц.

Однако процесс останавливается, не дойдя до конца. Левая рука ублюдка, остаётся нетронутой, как и часть торса. На уцелевшем корпусе тускло поблёскивает жетон — очевидно, артефакт каким-то образом защитил эту часть тела от полного уничтожения.

Остальное тело Эльмодара превращается в облако сверкающей пыли, медленно рассеивающееся в вакууме. На месте, где он стоял, теперь зияет неровная выемка в поверхности, окружённая тающим облаком мельчайших частиц.

Рука и фрагмент торса противника беззвучно падает на землю. Единственное, что от него осталось.

Чужая смерть благодаря Багряной жатве подстёгивает собственную Регенерацию, мгновенно исцеляя лёгкие раны и частично заживляя тяжёлые.

Левый револьвер обрушивает Барабанный каскад Квантовых выстрелов на Галадру, но та, даже искалеченная всё ещё способна позаботиться о себе. Плазма разлетается о первозданную силу вселенной. Ту, из которой всё сформировалось, и ту, в которую всё однажды канет.

Чёрная дыра за спиной дрокка уже разрослась до неприличных размеров, и чутьё подсказывает: лучше не соваться в эту гравитационную воронку без крайней нужды. Но… похоже, выбора особого нет…

Безумный оскал Галадры расцветает в полумраке, приближаясь с каждым метром. Дёргаю рукой, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но поблизости нет крепких стационарных объектов! Рефлекторно упираюсь в землю, но ноги предательски скользят, не находя опоры.

Гравитация неумолимо влечёт меня к эпицентру чёрной дыры. Мозг, торопливо, перебирающий варианты, радостно рапортует о подходящей находке.

В ладонях вспыхивают аметистовые искры, и в тот же миг передо мной из земли выстреливает прочный слой фиолетового хрусталя. Спасибо Кристаллической фортификации.

Я упираюсь в этот порог, резко выросшей до уровня моего пояса, и накрываю оппонентку шквалом различных атак.

А затем реальность подкидывает новый сюрприз. Пространство в десятке метров от меня вдруг идёт рябью, и в нём проступают очертания идеального круга. Миг спустя края круга вспыхивают ослепительно-голубым, и сквозь неё выходит худосочная угловатая фигура. Башка в форме перевёрнутого треугольника. Какие-то палки-культяпки вместо конечностей с парой когтей. Куцые ножки, на которых он в теории должен с трудом сохранять стабильное вертикальное положение.

Судя по эмблеме на груди доспехов — треугольник с чем-то вроде глаза в центре — передо мной Хранитель Равновесия. Очередной дружок Юмбраля, не иначе.

Итаа́р «Азурио́ н» Э́штрим эн Ульм

Вид:???

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры:???,???,???

РБМ:??? единиц

Клан: Янтарные Крылья

Должность: Старший Офицер

Статус:???

Не успев даже оглядеться, он мысленным усилием очерчивает перед собой неровный овал. В то же мгновение пространство над головой Галадры раскалывается, пульсируя тьмой, и падает на неё, затягивая в свою беззвучную пасть мою любимую тёщу.

Только что была здесь, и вот уже нет.

Ксенос — мастер телепортации, ни дать ни взять.

— Какое своевременное появление, — констатирую я, переместившись к трупу Эльмодара. — Я уже начал уставать от общества Галадры. С меня выпивка, дружище.

— Азурион, — бросает Хранитель, поворачиваясь ко мне. — Можешь звать меня так, Егерь. — И мы, — рядом формируется ещё один портал, выбросив Юмбраля, — долго искали тебя.

— Чтобы принести извинения? — забрав трофейное кольцо, вяло интересуюсь я.

— Чтобы заставить тебя молить о смерти, — рычит Юмбраль.

— Чёрт, а я так надеялся, что мы поладим. Ну, тогда спасибо, что принёс мне последний седьмой ключ.

Глава 9

Юмбраль, не тратя время на пустые разговоры, бросается в атаку. В его руках длинная глефа[1], украшенная лезвиями с обеих сторон древка. Что примечательно, вовсе не плазменная. Прочный тусклый металл и острейшая изгибающаяся кромка.

Что ж, я готов. Главное правило выживания в этом бедламе: бей первым. Встречаю его шквальной пальбой.

Чужое оружие, окутанное неприятным багровым сиянием, со свистом рассекает воздух. Я едва успеваю отшатнуться, когда лезвие проносится в сантиметре от горла. В ту же секунду оппонент вскидывает свободную руку, и с его пальцев срываются угольно-чёрные сгустки, похожие на концентрированную тьму.

Только Спурт спасает меня от прямого попадания. Контратакую, но этот ублюдок тоже не лыком шит. Он кружит вокруг, то и дело норовя достать меня стремительным взмахом глефы. Вынуждает меня уворачиваться и прыгать, словно блоха на сковородке.

Спасибо памяти Стрелков, потому что в моём разуме всплывает стиль одного из них. Безымянного рыжеволосого юнца. Он умеет сражаться на близкой и сверхблизкой дистанции от противников, двигаясь неуловимо, как вода. Грациозно и легко. Его пытались поразить оружием холодным и огнестрельным, но парень раз за разом уходил, безошибочно, наказывая открывшегося врага. Именно эту тактику и я адаптирую под себя.

Крутанувшись, всаживаю в оппонента три Усиленных выстрела. Однако тот, пустив по лезвию глефы волну искрящейся арканы, с лёгкостью отражает пули. В тот же миг с другого конца древка в меня устремляется вихрь алого пламени. Шиплю сквозь зубы, когда жар опаляет бок, расплескавшись об энергощит.

Очередной вертикальный рубящий удар противника раскалывает землю, посылая длинный ветвящийся разлом. Достигнув здания на другой стороне улицы, он обрушивает фундамент, и постройка бесшумно устилает своими обломками ближайшее пространство.

Но это ещё цветочки — краем глаза замечаю, как Азурион вскидывает руки, и вокруг нас начинают возникать порталы. Много порталов — штук тридцать, не меньше. Голубые всполохи искажения реальности вспыхивают повсюду: на стенах, на полу, даже, мать его, в небе!

Он пытаясь зажать меня в тесное кольцо, а для чего, становится ясно уже совсем скоро. В его руках нечто похожее на массивный мощный арбалет. Снарядами из него он и пытается меня изрешетить.

Я уворачиваюсь от летящих на меня эскадиевых болтов, каждый из которых способен пробить танковую броню. Фиксирую, как они впиваются в каменное крошево у самых ног, поднимая облака щебня и пыли.

Самое поганое, что худосочный ксенос использует свои порталы, чтобы пытаться поразить меня то в спину, то в макушку. Всегда с неожиданного направления. Спасает Инстинктивная бдительность и ускоренное тело, позволяя реагировать на внезапную опасность.

Темп боя нарастает.

Глайд, и вот я скольжу по невероятной дуге вправо, заходя Азуриону за спину и одновременно стреляя из револьверов. Тот умело закрывается порталами, перенаправляя мою плазму прочь, часть её прямо в меня.

— Думали, это будет так легко, святоши? — хмыкаю я, продолжая атаковать эту парочку.

Надо признать, что Биба и Боба, два долбаёба, действуют весьма слаженно, словно далеко не в первый раз вынуждены сражаться в таком тандеме. Вот один из них едва не заставляет меня упасть в портал, раскрывшийся под ногами, пока второй крылатый ушлёпок пикирует сверху, ловко ныряя в ближайший портал Азуриона, чтобы возникнуть за моей спиной. Остриё едва не пронзает поясницу.

Уклоняюсь перекатом, чувствуя, как на лице появляется злой оскал из-за пролетевшего в паре сантиметров от макушки болта. Новый, мать его, акробатический этюд, пляска со смертью. На грёбаных руинах, усеянных щебнем и трупами. И с психованными религиозными фанатиками вместо соблазнительной партнёрши. А можно не надо?..

Я кручусь волчком, вдавливая спусковой крючок Бутона едва ли не до упора. Разворот — два выстрела в Азуриона. Ещё один кувырок. Ноги сами несут меня, увлекая в очередной смертельный пируэт. Не двигаться — значит сдохнуть. Танцуй или умри, Егерь, танцуй или умри.

Пытаюсь достать дружка Юмбраля Квантовыми выстрелами, но он плотно закрыт россыпью порталов, больших и малых, висящих у самого его тела. Проходя через них, Квантовые выстрелы утрачивает свою неопределённость и становятся обычным физическим объектами, который Азурион уже способен засечь и отразить

Этот утырок не унимается, продолжая плести вокруг меня сеть из голубых разрывов в реальности. И тут выясняется, что разница между его золотым и серебряным классом Ваалиса, заключается не только в создании огромного количества порталов…

Сами провалы в реальности начинают стремительно перемещаться, вращаясь как циркулярные пилы! Атомарной толщины объекты, расположенные в горизонтальной и вертикальной плоскости. Мне хватает мгновения, чтобы оценить масштаб проблем.

Очередной Спурт. Ускоряюсь до предела, выпрыгивая из плотного кольца порталов за секунды до того, как оно схлопнется, норовя распилить меня на сочные ломтики. Я верчу головой, пытаясь уследить за бешеной пляской разверзающихся вокруг провалов в неведомое. Инстинктивная бдительность вопит дурным голосом, предупреждая об угрозе буквально отовсюду.

И правда — слева от меня разверзается очередной портал-мясорубка. Едва успеваю уйти Глайдом в сторону.

Уклоняюсь, чудом избежав удара глефой, и прицельно всаживаю Дуплет в Юмбраля, но тот уже исчезает в очередном портале. Зато из другого тут же вырываются три арбалетных болта Азуриона. Чёрт, да они играют со мной в салочки! Веселье для всей семьи!

Ладно, повеселились и хватит.

Контратакую, выпуская Барабанный каскад в Цепкого Когтя. Он пытается скрыться в портале, но один из зарядов всё же находит цель, впиваясь ему в плечо.

— Ты сдохнешь! — орёт он, зажимая рану.

Пташка подлетает ближе, пока Азурион окружает меня смертоносными порталами. Мельтешение становится запредельными. Не останавливаюсь ни на секунду, смещаясь и скользя в казалось бы хаотичном темпе. На самом деле Инстинктивная бдительность, как и заявлено в описании, действительно помогает предугадывать действия противника в бою и разрабатывать контрстратегии в режиме реального времени. Я понимаю, где возникнут угрозы за секунду до их появления.

Перекатываюсь, стараясь не напороться на смертоносные лезвия. В какой-то момент осознаю, что вокруг меня буквально сплетается сеть из порталов-циркулярок. И Юмбраль как раз устремляется ко мне, выставив глефу для колющего удара. Ещё немного, и я окажусь зажат между порталами и его лезвием…

Чудесно!

Изобразив смятение, подставляюсь под удар пташки, на мгновение опуская револьверы. Это приглашение, которого тот ждал. С торжествующим рыком Хранитель несётся ко мне, выставив глефу, как копьё для сокрушительного удара. В глазах его пляшет безумие вперемешку с яростью.

Ну же, давай, ублюдок, давай. Покажи мне, на что ты способен.

Остриё надвигается на меня с неотвратимостью товарного поезда, норовя пронзить насквозь. Кебаб из Егеря, можно забирать горячим. На лице Юмбраля застывает гримаса торжества. Он уверен, что сейчас проткнёт меня древком, как бабочку булавкой. Всего чуть-чуть, и моя кровь оросит эти руины…

Ага. Размечтался.

За долю секунды до того, как лезвие должно вспороть мою бренную тушку, я падаю на колени и активирую Глайд, откинув корпус до упора назад. Инерция подхватывает меня и стремительно тянет вниз, позволяя проскользнуть по камням прямо под брюхом зависшего в воздухе Хранителя, едва не напоровшись на глефу. В последний миг, проносясь снизу, успеваю шутливо приложить два пальца к виску, отдавая честь.

— Прости, может в другой раз!

О, если бы только было возможно заснять для потомков выражение его лица!.. Бесценное зрелище — как вытягивается физиономия, когда до этого тупого обмудка наконец доходит, что он просчитался. И что по инерции несётся прямо в хитро установленную ловушку. А затормозить уже не судьба.

Портал, открытый позади меня Азурионом, в горизонтальной плоскости, встречает Хранителя хищным неуловимым вращением. Его края подрагивают в нетерпении, предвкушая богатый улов.

Цепкий Коготь пытается увернуться, судорожно хлопая крыльями, но тщетно. Слишком большая скорость, слишком маленькое расстояние. Чуть изменить траекторию движения — это всё, что он успевает. И вместо встречи с его лицом, портал Азуриона находит крылья Юмбраля. В ту же секунду мой разум дорисовывает отвратительный хруст рвущейся плоти, мышц и сухожилий. Пусть, его и нет в реальности, но с ним гораздо веселее.

Летун падает наземь, кувыркаясь и истошно вопя. В фонтанах густой маслянистой крови, струящейся из обрубков, где секунду назад росли его крылья, я успеваю заметить осколки костей и лоскуты шкуры. Да уж, потрепало его знатно, а главное, как аккуратно рассекло.

— Ты-ы-ы! Безбожник! — верещит в неистовстве искалеченный Юмбраль, заходясь в агонии. — Я вырву твоё сердце!

О, теперь он зол, как чёрт. Не переживай, дружок, скоро твои муки закончатся. Вот только добавлю пару финальных штрихов…

— Тварь! Выпотрошу! Шкуру спущу! На куски разорву! — надрывается один из Хранителей, пытаясь подняться. Брызги крови заливают ему лицо, придавая сходство с адской маской.

Я лишь равнодушно пожимаю плечами, ускользая от схлестнувшихся вокруг меня порталов:

— Ты, давай, не стесняйся. Можешь ещё разок попытаться. Вдруг сейчас повезёт больше? Нужно верить в себя.

Изуродованный Юмбраль с трудом поднимается на ноги, пошатываясь и загребая обрубками крыльев, словно клешнями. Его лицо искажено болью и яростью. Из культяпок толчками бьёт тёмная кровь, расплёскиваясь по древним камням причудливым узором. Но оппонент, кажется, не замечает этого. Его глаза, затуманенные пеленой ненависти, впиваются в меня раскалёнными иглами.

— Ты заплатишь за это, клянусь Сопряжением, — хрипит он, сжимая глефу так, что побелели костяшки пальцев. — Заплатишь своей кровью!

С этими словами он вновь кидается в атаку, и в его движениях сквозит какое-то первобытное бешенство раненого зверя

— Владыка получит твою голову! — вторит ему Азурион.

— Тебе не уйти от заслуженной кары, безбожник! — рявкает Цепкий Коготь. — Вкуси гнев Сопряжения!

Господи, да кто так разговаривает? Им эти лозунги специальный человек пишет?..

Юмбраль даже без крыльев — это грёбаный танк, прущий напролом. Усиленный ворохом активных и пассивных боевых способностей, он способен выпотрошить целую армию сильных Квазаров, но… я быстрее.

Эмпатическая проницательность подсказывают, что в нём полыхает неистовое исступление, замешанное на боли и унижении. Он будет атаковать прямолинейно и агрессивно, лишь бы добраться до моей глотки.

Что ж, посмотрим, насколько тебя хватит.

Ну же, давай, иди к папочке.

[1] Художник — Livius Rejman.

Глава 10

Усмехнувшись, перевожу взгляд на Азуриона и начинаю поливать его плазмой вперемешку с Триедиными залпами. Хранитель шипит и спешно плодит порталы вокруг себя, пытаясь закрыться. Вот-вот, родной, давай, открывай их побольше.

Краем глаза слежу за Юмбралем. Пусть думает, что я весь в перестрелке с его дружком.

Есть!

Тот предсказуемо бросается на меня, обрушивая град колющих ударов. Я даже не реагирую, продолжая обстреливать Азуриона. Обескрыленная пташка торжествующе скалится, предвкушая долгожданную победу. В его больном воображении я уже корчусь на острие его оружия, истекая кровью.

За секунду до того, как глефа должна вонзиться мне между лопаток, я снова активирую Глайд. Тело послушно ныряет вбок, скользя по камням, но напоследок я успеваю отвесить ему пинка. Смачного, усиленного выбросом кинетической энергии от самого Глайда. Юмбраль, тщетно пытаясь затормозить, стремительно пролетает мимо меня. А впереди его ждёт…

Дальнейшее происходит, как в замедленной съёмке.

Цепкий Коготь буквально напарывается на вращающийся портал. Края провала с лёгкостью режут доспехи и плоть, словно тофу.

Секунда, и тело Хранителя разрубает на две части, разбрызгивая фонтаны крови. Верхняя половина, всё ещё сжимающая глефу, отлетает на добрый десяток метров, подёргиваясь в агонии. Нижняя шмякается на камни рядом с порталом.

Н-да, дружок. Не думал, что ты настолько туп, чтобы так подставиться дважды. Считай, сам себя выпилил. Хех. Выпилил.

Азурион застывает в ступоре, глядя на расчленённое тело соратника. Открыв рот, таращится, не в силах поверить в случившееся. Головой думать надо было, а не тем местом, где спина заканчивается. С такими союзниками, никаких врагов не надо. По лицу оставшегося ксеноса пробегает целая гамма эмоций: неверие, отрицание, ужас и, наконец, ярость. Дикая, неистовая ярость, сметающая всё на своём пути.

— Ты! — хрипит он, сжимая кулаки. — Это всё ты! Из-за тебя он мёртв!

Я лишь равнодушно пожимаю плечами, стряхивая с брони капли крови.

— Вообще-то, это ты его распополамил своим порталом, приятель. Так что претензии не по адресу.

Однако Азуриона уже не остановить. В его глазах пылает безумие и жажда мести. Он вскидывает руки, и вокруг меня начинают открываться порталы. Сотни порталов.

Пространство идёт рябью, словно реальность взбесилась. Под ногами, над головой, по бокам — везде разверзаются светящиеся «окна», и из каждого на меня устремляется какая-нибудь дрянь. Арбалетные болты со свистом рассекают воздух. Сгустки раскалённой плазмы плюются огнём, как микроскопические солнца. Разряды молний трещат и искрят, прожигая камень у самых ног.

Эге, да он решил закидать меня разнообразной хренью со всех сторон! Уйти от такого не представляется возможным. Наверное. Если у тебя нет хорошо подобранной комбинации умений.

С гиканьем бросаюсь в безумный пляс, лавируя между порталами. Глайд выручает, позволяя проскальзывать в немыслимых направлениях. Спурт даёт драгоценные секунды форы, вырывая из-под носа у летящей в меня смерти. Кокон иллюзий формирует почти шесть сотен ложных двойников, заставляя Азуриона метаться, разрываясь между целями.

Я скольжу, будто грёбаный Нео, если бы он был конькобежцем, уворачиваясь от сотен снарядов вопреки всем законам физики и здравого смысла. Болты едва не царапают ухо. Ледяные сгустки проносятся в паре сантиметров от лица, покрывая кожу морозной коркой. Молнии вспыхивают в том месте, где я был ещё секунду назад, выбивая искры из камня.

Я внутри настоящей мясорубки, где любая промашка — это билет в один конец.

Мечусь, кувыркаюсь, вращаюсь волчком, позволяя арсеналу вытаскивать меня из этой передряги. Доли секунды кажутся вечностью. Каждое движение — на пределе возможностей. В висках стучит так, что, кажется, голова сейчас взорвётся. В лёгких горит от недостатка кислорода. Сердце колотится, разгоняя бешеный коктейль из адреналина и чистой, незамутнённой эйфории.

Ну уж нет, я не сдохну здесь! Не от руки этого обмудка, решившего закосплеить Доктора Стрэнджа!

Он любит швыряться всяким дерьмом?

Рикошет.

Аркановая метка повисает на цели.

Ничего, я тоже так умею.

С нездоровой улыбкой на губах вскидываю револьверы, начиная контратаку. Верчусь, стреляя по Азуриону через его же порталы, заставляя того плясать под мою дудку. Лучи плазмы отражаются от каждой поверхности, влетая в проёмы порталов, вылетая с другой стороны уже по новой траектории.

Рикошеты кажутся хаотичными и абсолютно непредсказуемыми, но лишь для наблюдателя. Я прекрасно знаю, как поведёт себя каждый из них. Стрелок Гилеада контролирует пулю от начала и до самого конца.

Сверкающая паутина плазмы оплетает всё поле боя, превращая его в смертельный аттракцион. Пускай теперь сам попробует вывернуться из-под перекрёстного огня!

Краем глаза вижу, как Хранитель Равновесия мечется, пытаясь закрыться порталами, но они ведь тоже куда-то должны вести, создавая для меня множество новых входных точек. Всё тщетно. Противник не успевает ухватить взглядом и половину траекторий. Мои выстрелы пружинят от обломков, впиваясь в его броню. Сноп кипящей плазмы брызжет Азуриону в лицо, заставляя вскрикнуть от неожиданности.

— Погоди-погоди, — рычу я, щерясь безумной ухмылкой, — этот фокус тебе понравится!

Азурион лихорадочно управляет сотнями порталов вокруг себя. Голубые всполохи разрывают пространство, смыкаясь и разверзаясь вновь с невероятной скоростью. Кажется, будто реальность превратилась в калейдоскоп осколков, через которые то и дело проносятся смазанные тени оппонента.

Но я не даю ему ни секунды передышки. Раз за разом спусковые крючки вжимаются до упора, и стволы исторгают всё новые смертоносные заряды.

Сгустки плазмы отражаются от руин и хаотичным роем несутся сквозь порталы Азуриона. Их траектории выписывают в вакууме немыслимые зигзаги, создавая иллюзию живого, пульсирующего лабиринта из света и энергии.

Вскоре всё поле боя заполняется сверкающей сетью, сотканной из сотен пересекающихся линий огня. Она опутывает Азуриона плотным коконом, грозя пронзить при малейшей оплошности.

Хранитель из последних сил смещает порталы, закрываясь ими, как щитами, пытаясь поймать и поглотить все выстрелы. Но даже ему не под силу уследить за таким количеством движущихся объектов. Он захлёбывается в собственной защите, упуская то один, то другой шальной выстрел.

Рикошеты прорываются сквозь бреши. Один за одним энергетические барьеры Хранителя отказывают, не выдержав шквального огня. Броня ксеноса трескается, разлетаясь осколками.

Наконец, очередной выстрел влетает в портал сбоку и, отразившись, устремляется Азуриону точно промеж глаз. Хранитель дёргается, уворачиваясь, но ещё три сгустка плазмы появляются с других сторон. Прежде чем тот успевает захлопнуть спасительный портал, один из них попадает точно в забрало шлема и прошивают голову Азуриона насквозь. Фонтан крови окрашивает вакуум синими брызгами.

Хранитель Равновесия застывает на миг, а затем рушится на землю сломанной марионеткой.

Готов, родимый. Отбегался.

Порталы исчезают. Всё стихает. Я стою посреди руин, тяжело дыша и сжимая револьверы. На броне — россыпь оплавленных пятен и вмятин. Выгляжу так, будто мной подавился Ктулху.

Так. Осталось ещё одно неоконченное дело.

Быстром шагом приближаюсь к скорчившемуся в луже собственной крови Юмбралю и безучастно наблюдая, как тот пытается отползти. Из обрубков крыльев всё ещё брызжет кровь, гирлянда требухи непотребно волочится по земле, оставляя за собой склизкий бурый след. Жалкое зрелище.

— Знаешь, я ведь вас предупреждал, — произношу ровным, почти скучающим тоном, наступая ботинком на его спину. — Не лезьте ко мне — обойдётеся малой кровью — вашей пострадавшей гордостью. Не послушали… А теперь что? Подыхаешь тут, как раздавленный таракан. Оно того стоило, как считаешь?

В глазах противника читается неподдельный шок. Он явно не ожидал такого поворота. Ксенос в ответ что-то невнятно булькает.

— А теперь, сучёныш! — рявкаю я. — Прикуси бордюр!

Мой ботинок с силой несколько раз опускается на его затылок, и череп беззвучно сминается, будто спелый плод, раскрасив серый камень своим богатым внутренним миром.

Полагаю, Владыка Фэнрик будет самую чуточку недоволен.

Обернувшись к далёкой левитирующей платформе, демонстрирую два поднятых средних пальца. Возможно, он и не расшифрует точное значение жеста, но оскорбления, как и боль, понятны на любом языке.

Накатывает усталость. В голове звенит от напряжения. Перед глазами всё плывёт. Господи, как же меня всё достало… Нужна передышка. Хоть пару минут.

Нашариваю в своём кольце помятую пачку сигарет и с проклятием понимаю, что здесь они не будут гореть.

Прикрываю глаза, пытаясь унять пляску света под веками. Хочется просто вырубиться, хотя бы ненадолго. Пара часиков, а? Не положено? Хер с вами. Я и не надеялся.

Вздыхаю, пытаясь отрешиться от ошейников реальности, но куда там. Битва всё ещё стучит в висках сошедшим с ритма пульсом, отдаётся во всём теле ноющей болью от множества ушибов и ран. Регенерация уже взялась за работу, но ей нужно время. Хотя бы несколько минут покоя, прежде чем вновь ввязываться в очередную заварушку.

Впрочем, видит Сопряжение, отдых — это непозволительная роскошь в моём положении. Особенно теперь, когда на руках у меня полный комплект ключей. Остальные участники не могли не заметить этот праздничный салют, и потому несутся сюда на всех парах. Нужно спешить, если я хочу добраться до Телепортариума раньше них. А я очень, очень этого хочу.

Усилием заставляю себя подняться. Тело протестует, мышцы дрожат от напряжения, но я упрямо игнорирую эти сигналы. Боль — это всего лишь слабость, покидающая тело.

Не глядя, подбираю с трупов трофеи и жетоны, в которых, возможно, есть, а, возможно, и нет способностей. Арбалет Азуриона всё ещё выглядит функциональным. Как и глефа Юмбраля. Отлично, сгодится. Срываю также оба кольца, в одном из которых спрятаны ключи.

Подавляю желание пнуть напоследок труп поверженного врага.

В последний раз окидываю взглядом поле битвы. Всё как всегда — трупы, кровища и погром. Иногда мне кажется, что это неотъемлемые декорации моего жизненного пути.

Стоит счётчику на периферии зрения обновиться, как перед глазами пробегает новый текст:

Все ключи были найдены одним участником. С этого момента координаты держателя ключей будут публиковаться в реальном времени.

Глава 11

Тан «Шелкопряд» Ин рывком выныривает из теней Изнанки, сжимая в руках меч и кинжал. Отточенные лезвия ловят ослепительные лучи местного светила, бросая блики на иссушенные каменные стены лабиринта. Неровная треснувшая кладка намекает, что его построили задолго до того, как здесь решили провести Полигон. И для чего прошлые хозяева использовали этот объект, остаётся большой загадкой.

Здесь, на освещённой стороне планеты, царит невыносимый зной. Солнце, как назло, стоит в зените и укрыться практически негде. Редкие полоски теней жмутся к угловатым проходам этого лабиринта. Приходится искусно манипулировать светом с помощью Фотокинеза, создавая островки тьмы, чтобы скрыться от врагов.

Кругом царит первобытный хаос — взрывы сотрясают древние плиты, вспышки плазмы и арканы расцветают над высокими стенами, через гарнитуру Трансивера со всех сторон доносятся крики боли и ярости.

Повсюду бушует безумие сражений. Квазары и монстры схлестнулись в жестокой схватке за право достичь центра лабиринта первыми. Звуки битвы неслышны в безвоздушном пространстве, но ярость противостояния видна невооружённым взглядом.

Немногие уцелевшие лишайники уже превратились в жалкие головешки. На каждом шагу хрустят кости и чавкает пепел вперемешку с кровью. Тан морщится, представив тошнотворный запах горелой плоти, витающий повсюду, будь здесь атмосфера. Времени на сантименты нет. Он должен дойти до центра лабиринта первым. Должен победить, чего бы это ни стоило.

Краем глаза Ткач Теней замечает, как двое Квазаров скрестили клинки в ближнем бою. Смертоносная сталь сверкает в обжигающем свете звезды. Неподалёку другой боец, окутанный пылающей аркановой аурой, швыряет в противников огненные шары. Те с беззвучным рёвом испаряют камни лабиринта.

Внезапно стену прямо перед Шелкопрядом прошивает ослепительный белоснежно-синий луч. Плазменная пушка! Тан мгновенно уходит в тень, и раскалённый поток пролетает мимо, плавя древние камни. Шелкопряд видит стрелка — это боевой мех, массивная человекоподобная машина, с элегантной пушкой вместо руки, что плечом проламывает крепкую границу лабиринта.

Блистающий кобальтовыми боками, он возвышается над китайцем, словно башня. Выстрелы не останавливаются ни на миг, пробивая насквозь ближайшие стены. Каменная крошка брызжет во все стороны, впиваясь в броню Шелкопряда.

Примечательно, что мех недолго господствует на поле боя.

Откуда-то сверху, с высоты древних стен, подобно древнему полубогу, на него обрушивается фигура — здоровяк в массивной броне. Воображение Тана дорисовывает, как металл скрежещет о металл, когда могучие пальцы впиваются в основание плазменной пушки. Азиат видит, как рвутся провода, ломаются крепления.

Одним могучим рывком здоровяк отрывает орудие прямо с креплением и частью брони, после чего разворачивает против бывшего хозяина. Мех содрогается под шквалом собственных выстрелов и рушится грудой обломков.

Пилот в кабине даже не успевает осознать произошедшее, когда раскалённое дуло его собственного оружия врезается в кабину кокпита, и тишина содрогается от потока плазмы. В замкнутом пространстве белоснежные лучи превращает тело в пепел за долю секунды. Мех, лишённый управления, содрогается в конвульсиях и рушится грудой дымящегося металла. Не успевают обломки меха коснуться земли, как здоровяк уже разворачивается к новым целям.

Амбал с трофейной пушкой уже не смотрит на поверженного врага, спрыгнув вниз. Не успевают обломки меха коснуться земли, как здоровяк уже разворачивается к новым целям. Его глаза горят первобытной яростью сквозь прорези шлема. Импровизированное оружие в его руках оживает, изрыгая потоки испепеляющего света. Плазма струится по древним стенам, превращая камень в лаву. Монстры, захлестнувший лабиринт, рассыпаются пеплом, не успев даже взреветь. Квазары, решившие бросить вызов этому титану, падают один за другим, их броня плавится, словно воск.

Коридор лабиринта превращается в огненный ад, где царствует лишь один властелин — безжалостный гигант с трофейной пушкой. Он заливает коридор лабиринта потоками плазмы, испепеляя всё на своём пути. Всё живое падает под неистовым огнём, не успевая даже подобраться к стрелку. Тан благодарит богов, что на Изнанке он недоступен для чужих атак.

Смех неизвестного Кваза звучит в гарнитуре, когда очередной залп превращает группу противников в горстку пепла. Он движется вперёд неумолимо, словно сама смерть, оставляя за собой лишь дымящиеся руины и обугленные тела.

Но и этот молодчик оказывается халифом на час. Боец умолкает, сражённый прилетевшим из соседнего прохода сверкающим копьём. То втыкается точно меж глазниц бедолаги и, вспыхнув, обращает его голову в выжженный костяк. Трофейная пушка валится на песок вполне буднично.

— Как это низко — палить по всем подряд, словно бешеный пёс, — задумчиво тянет незнакомый голос.

Из стремительно рассеивающихся клубов дыма неспешно выступает рослый боец, закованный в зазубренный чёрный доспех. В руке его покачивается устрашающего вида копьё, всё ещё подёргивающееся дымкой от недавнего броска. Как оно вновь материализовалось в его ладони, Ткач Теней даже не заметил.

Тан хмурится. Противник явно не промах. Вон как ловко приземлил того пижона. Но ничего, сейчас он поумерит его пыл.

Усилием воли Шелкопряд призывает тьму, сгущая тени вокруг нового врага. В воздухе разливается противоестественный мрак, и Тан, дёрнув уголком рта, ныряет в него с головой. Оппонент свирепо ревёт, поводя копьём в поисках добычи, но тщетно — в непроглядной темноте не разглядеть ни зги.

Несколько ударов сердца азиат скользит в тенях, обходя врага по дуге. Тот стремительно раскручивает вокруг себя оружие, взрезая пустоту, но Шелкопряда это не смущает. Он — часть Изнанки, беззвучная тень среди теней.

Метнувшись вперёд, Тан выскальзывает из мрака аккурат за спиной врага и обрушивает на него град стремительных ударов. Металл скрежещет по металлу, высекая сноп искр, но доспехи выдерживают. Верзила хмыкает, явно наслаждаясь потасовкой

— Ну же, и это всё, на что ты способен? — гогочет он, вновь заходя для размашистого удара.

Шелкопряд стискивает зубы, проклиная всё на свете. Вот ведь ублюдочный переросток! Ничего, сейчас он у меня попляшет. Никто не смеет насмехаться над Ткачом Теней.

Уклонившись от первого удара, китаец тут же контратакует, метя остриём меча амбалу в сочленение брони, но вспыхнувший резервный щит принимает удар на себя. Кваз рычит от неожиданности, пытаясь развернуться, но куда там — Ткач Теней слишком быстр. Вспышки Фотокинеза слепят врага, дезориентируя его.

Резким прыжком Тан взмывает вверх, кувыркаясь над вихрем ударов. Тело будто само несёт его по эфемерным ступеням, и вот он уже приземляется верзиле на плечи. Прямое лезвие, напоенное арканой, вспыхивает чернильно-чёрным, чтобы через миг перфорировать шлем и вонзиться в затылок.

Амбал захлёбывается собственной кровью, когда клинок выходит у него изо рта. Враг неловко падает на камни, а через секунду голова верзилы прокатывается футбольным мячом и замирает у дальней стены.

Шелкопряд брезгливо пинает её в сторону. Дешёвка. И этого недоумка кто-то посмел назвать воином? Тьфу, один смех. В Триадах его не допустили бы даже разделывать свиней.

Радоваться победе некогда. Где-то впереди по-прежнему грохочут взрывы, то и дело озаряя лабиринт неверным светом. Бой в самом разгаре, и Тан понимает: надо спешить. Впереди его ждёт главный приз.

Шелкопряд стискивает зубы. Ему нужно достичь цели любой ценой. Он сполна познал горечь поражений, но они лишь закалили его дух. Теперь пришло время доказать всем, и в первую очередь себе, что он истинный воин. Что его не сломить.

С удвоенной решимостью Тан устремляется вперёд, оставляя позади хаос схватки. Он скользит от тени к тени, молниеносно устраняя противников бесшумным клинком. Шелкопряд больше не прячется — он атакует без колебаний, в полную силу.

Мрак обволакивает его привычной вуалью, скрывая очертания. Пусть другие глупцы сражаются в открытую, на потеху всем — его путь иной. Путь Изнанки, путь невидимого убийцы. Он избежит больниства схваток, оставляя за собой дорожку трупов.

Через несколько наполненных кровью и криками минут, когда Ткач Теней взрезает глотку какой-то прямоходящей ящерицы, он едва не оказывается накрыт потоками лавы. Инстинкты вопят об опасности, и Тан, не раздумывая, кидается в сторону.

— Молись своим богам, коротышка! Сейчас ты с ними встретишься! — рявкает вертлявый Кваз в белоснежной броне.

Он начинает поливать всё вокруг потоками кипящего света. Стены плавятся, расползаясь каплями стекла. Камни трескаются и взрываются. Воздух дрожит от невыносимого жара. Нужно срочно что-то делать, иначе от Тана и мокрого места не останется!

Надо действовать на опережение.

Сместившись рывком, Шелкопряд прячется за обломками уцелевшей стены. Фотокинезом он мгновенно наращивает вокруг себя кокон тьмы, и ныряет в него. А уже через миг плазменные сгустки с шипением впиваются в его укрытие, снося то напрочь.

На миг противник замирает в недоумении. Эта заминка стоит ему жизни.

Вынырнув из тени своего врага, Шелкопряд вскрывает его от крестца до затылка. Фонтан крови пачкает стену. Всплеснув руками, мертвец падает на пол.

Лихорадочный бег через лабиринт, заполненный смертью. Слишком много в Сопряжении Квазаров. Слишком много желающих откликнулось на этот Полигон. Не состязание лучших, а настоящая мясорубка. Бойня, где нет места чести и гуманности.

Вдалеке уже виднеется сияние. Там, за очередным поворотом, скрывается заветное сердце лабиринта. Осталось всего ничего. Тан ускоряет бег, перепрыгивая через обломки и трупы. Ему нет дела до стонов умирающих, до воя загнанных в угол монстров. Его ведёт лишь одно непреодолимое желание — победить.

Доказать всем, и в первую очередь себе, что он достоин. Что тренировки были не напрасны. Что дух его не сломлен. Пусть сегодня враги запомнят его имя и его клинок. Пусть шепчут о кошмарных оживших тенях, о неумолимой смерти, что может настигнуть в любой момент.

Свернув за угол, Шелкопряд видит просторную площадь. В её центре — массивная платформа, накрытая куполом, источающая волны холодной энергии. Телепортариум. Нужно просто добежать до него — и победа в кармане.

Тан бросается вперёд. До платформы остаются считанные метры, когда вдруг прямо в Изнанке кто-то напрыгивает на него, и ослепительная боль вспыхивает в спине, прокатившись по телу.

Шелкопряд охает от неожиданности, теряя равновесие. Два сцепившихся тела падают на раскалённый песок, вываливаясь из мрака.

Глава 12

Драгана сидит на вип-трибуне, окружённая гулом голосов и всполохами экранов. Её взгляд прикован к одной-единственной фигуре на поле боя внизу — Егерю. Несмотря на хаос схватки, она видит каждое его движение с кристальной ясностью благодаря элементам дополненной реальности, послушно приближающим картинку к любой точке разрушенного города.

Остальные зрители с ленивым удовольствием обсуждают творящееся внизу буйство, фокусируя своё внимание то на одной дуэли, то на другой. Вмешивавшиеся в поединки неразумные монстры добавляют происходящему перчинки, иногда кардинально меняя расстановку сил. Когда внимание противника полностью сконцентрировано лишь на одном оппоненте, упавшая с крыши тварь легко может склонить чашу весов на сторону того, кто проигрывал ещё секунду назад.

Даже воспитание дроккальфар, с их культом силы и презрением к слабости, не помогает Драгане справиться с волнением, когда она смотрит на Егеря. Предательский трепет в груди мешает сосредоточиться. Егерь — её слабость, единственный, кто сумел пробиться сквозь её броню.

— Ох, похоже, этот выскочка с Земли попал в переплёт! — ехидно комментирует голос ведущей, не затыкающейся с самого начала состязания. — Неужели он всерьёз считал, что сможет потягаться с элитой Сопряжения?

Драгана стискивает зубы, слыша эти насмешки.

Ничего, скоро вы все поймёте, как сильно ошибались…

Вокруг неё другие зрители оживлённо переговариваются, делая ставки.

— Пятьдесят тысяч арканы на то, что этот недоумок и десяти минут не протянет!

— Да ладно, ты видел, как он двигается? Я ставлю на полчаса, не меньше.

Потомок Дома Архарц криво усмехается. Злорадство в ней смешивается с гневом.

Давайте, недооценивайте его, глупцы. Вы ещё пожалеете о своих словах.

Пусть другие смеются и глумятся. Они ещё узнают, что значит стоять у него на пути.

На экране Егерь вступает в схватку с могучим Ордом. Тот обрушивает на него всю свою злобу, но Стрелок Гилеада непоколебим. Он уклоняется от атак с кошачьей грацией и наносит точные, выверенные контрудары.

— Нет, вы это видите⁈ — взвизгивает комментатор. — Этот новичок всерьёз сражается с бывшим Гексархом!

Толпа ахает, когда Егерь в решающий миг активирует Солнечную Корону, испепеляя противника. Драгана не может сдержать гордой улыбки.

Следом её избранник сталкивается с Калистой и Эльмодаром. Их поединок — высокое искусство, танец на грани жизни и смерти. Драгана ловит себя на том, что затаила дыхание.

Она вспоминает их первое ожесточённое противостояние, там в Испытании, в котором ни один не хотел уступать. Тогда дрокк впервые почувствовала к Егерю нечто большее, чем просто воинское уважение. Восхищение. Влечение. Желание познать его — не только как противника, но и как мужчину.

Вскоре, в трёхстороннюю схватку вмешивается новый участник.

При виде матери в ней закипает целый котёл противоречивых эмоций. Боль, гнев, растерянность. Одно дело — знать, что та собирается появится на Полигоне, и совсем другое дело — увидеть её воочию. Как всегда, Галадра вмешивается в её жизнь, грозя разрушить то немногое, что Драгане удалось построить.

Мысли девушки наполнены горечью.

Ты никогда не оставишь меня в покое, да? Тебе мало изгнать меня, лишить всего… Нет, ты будешь преследовать меня до скончания веков!

Под гневом скрывается и другое чувство. Страх. Драгана знает, на что способна её мать. Она помнит, с какой лёгкостью Галадра сокрушила её мятеж, уничтожила всё, что было ей дорого. Помнит, как та улыбалась, глядя на пылающие останки её надежд.

Предательский голосок в голове девушки шепчет:

Неужели история повторится? Неужели она вновь отнимет у меня всё?

Мысль о том, что Егерь может пасть от руки её матери, приводит дрокка в ужас. Только не это… Она потеряла уже слишком многих любимых. Больше она не вынесет.

Будь сильным, любовь моя. Ты должен победить. Ты должен выжить.

И вот они сходятся в поединке — два самых важных человека в её жизни. Две противоположности, две силы, разрывающие её сердце на части.

Каждый удар, каждая атака заставляют её вздрагивать. В мастерстве Егеря сквозит многовековой опыт и смертоносное изящество, но Галадра… В её движениях чувствуется дикая, необузданная мощь. Это танец на лезвии ножа, и Драгана не знает, чем он закончится.

Когда Егерь обращает оружие Эльмодара против него самого, зрители взрываются восторженными криками.

— Это невероятно! Кто он такой? Откуда взялся этот выскочка?

— Говорят, его планета лишь недавно завершила второй этап. Как он вообще может сражаться наравне с опытными Суперновами⁈

Драгана откидывается на спинку кресла с мрачным весельем, наслаждаясь их потрясением.

О, вы и половины не знаете. Он поставит вас всех на колени.

Вспышка на экране возвращает её к реальности. Мать исчезла во вспышке портала. Егерь и посланники Хранителей Равновесия сошлись в яростном поединке. Клинок, выстрелы и аркановые снаряды рассекают вакуум.

Каждый удар, каждое ранение, которое получает Егерь, отзывается болью в сердце Драганы, но она знает — её избранник не сдастся, как не сдалась бы она сама. Потому из них и вышла такая хорошая пара. Они понимают друг друга с полуслова. Егерь будет сражаться до последнего вздоха, как и подобает истинному воину.

И он побеждает. Конечно же, он побеждает. Изувеченные тела Юмбраля и Азуриона остаются лежать на потрескавшейся от жара земле.

— Он это сделал! Он их прикончил! — в шоке констатирует ведущая. — Похоже, мы видим зарождение новой звезды Сопряжения. Подвинься, Креллик, скоро тебе станет тесно.

Холодок пробегает по её телу. Может ли быть так, что эта кликуша намеренно пытается нарисовать мишень на спине Егеря? Креллик Зверобой, возможно, самый опасный убийца на свете. Иначе зачем бросать такие необдуманные слова?..

Трибуны сходят с ума. Крики восторга и неверия сливаются в единый гул.

— Безумие! Это же были Новы из Янтарных Крыльев!

— Никто бы не смог одолеть Повелителя Разломов в одиночку!

— Тогда разуй глаза!

Драгана тихо смеётся, глядя на их потрясённые лица. Она единственная здесь знает, на что способен Егерь. Единственная верит в него так же безоговорочно, как верит в собственные клинки.

«Покажи им, мой дикий зверь, — шепчет она одними губами, — покажи им, кто ты такой на самом деле».

Дроккальфар застывает в шоке, когда Сопряжение объявляет, что отныне местоположение Егеря будет видно всем участникам. Её кулаки сжимаются от гнева, а в груди закипает ярость. Это не просто несправедливо — это откровенная низость и коварство!

Сквозь зубовный скрежет она чувствует, как ладонь до хруста сжимает рукоять меча.

Трусы! Слизняки! Кройцева падаль! Они намеренно натравливают на него всех этих чудовищ и убийц!

В голове Драганы проносятся самые мрачные сценарии. Словно Сопряжение задалось целью во что бы то ни стало уничтожить Егеря. Стереть его с лица вселенной. А она бессильна помочь, не имея возможности вмешаться.

На персональном экране дополненной реальности Драгана видит, как Егерь стремительно летит в сторону Телепортариума, который теперь сияет как маяк посреди ночного шторма. Его стальной конь рассекает воздух, оставляя за собой огненный след.

Ей так и хочется мысленно поторопить Стрелка.

Давай, любовь моя. Ты должен успеть первым.

Увы, враги не дремлют. Они слетаются к Егерю отовсюду, словно стервятники на запах крови. Каждый стремится урвать свой кусок славы, прикончив нового фаворита Полигона.

Градом сыплются аркановые снаряды, и Егерю приходится отчаянно лавировать, уворачиваясь и отстреливаясь на лету. Сколь бы проворен он ни был, Стрелок не может увернуться от всех атак до единой.

Сердце Драганы замирает, когда один из разрядов плазмы всё же настигает Баярда. Аэростид взрывается огненным шаром, сбросив седока. Но Егерь не был бы собой, если бы так просто сдался. Оттолкнувшись в последний момент, он он падает на крышу. Сгруппировавшись в полёте, перекатывается, гася инерцию.

«Давай же! Поднимайся! — мысленно умоляет девушка, видя, как он медлит, оглушённый падением. — Нет времени зализывать раны».

Словно услышав её, человек встаёт на ноги. И вовремя — на крышу уже карабкаются и взлетают враги. Суперновы всех мастей, движимые жаждой крови и славы.

Они прут неудержимой волной, стремясь задавить числом, но между ними нет согласия. Единая погоня мгновенно рассыпается на множество отдельных схваток. Кто-то жаждет достать лишь Егеря, а кому-то плевать — они готовы убивать всех подряд, лишь бы устранить конкурентов. Подобные поединки оттягивают часть внимания противников на себя.

Подобные междоусобицы обостряются наличием монстров, которые стягиваются на вспышки арканы со всего города, вылезают буквально из каждой тёмной щели. Участникам Полигона приходится защищаться, чтобы не оказаться погребёнными в потоках клыкасто-когтистой по́гани.

А Егерь несётся к своей цели. Перескакивает с крыши на крышу, петляет, уклоняется, но расстояние неумолимо сокращается. Противники, позабыв про осторожность, швыряются атаками, способными разнести здания. И разносят. Драгана зачарованно смотрит, как постройки и даже небоскрёбы складываются, точно карточные домики. Могущество Супернов потрясает…

Один из таких взрывов заставляет крышу, по которой мчит Стрелок Гилеада, сложиться, обрушиваясь увесистыми обломками. Дроккальфар вскрикивает, уже представляя, как они похоронят под собой Егеря, но тот спрыгивает в последний миг и скользит вниз по отвесной уже трескающейся стене.

Миг, и он оказываясь на мостовой. Человек несётся вперёд, расчищая себе путь револьверами и способностями. Узкие улочки превращаются в гудящий плавильный котёл, где в лихорадочной круговерти сходятся монстры и Суперновы.

— Да это же форменное безумие! — верещит комментатор. — Все преследуют нового фаворита, но не прекращают грызню между собой! Борьба за выживание в чистом виде!

Драгана мрачно усмехается, слыша её слова. О да, это безумие. Апофеоз жестокости и кровожадности, выжимка всех пороков разумных существ. И её избранный — в самом сердце этого хаоса.

Егерь сражается, как одержимый демон. От его кнута и выстрелов страдают противники, но и сам он получает раны. Драгана со смесью ужаса и восхищения смотрит, как рассечённая плоть восстанавливается буквально на глазах, подпитываемая чужими страданиями. Как исцеляются ожоги и отрастают утраченные конечности.

Вот Егерь разрубает одного врага напополам хлёстким ударом кнута. Вот другому сносит голову метким выстрелом. Кровь брызжет фонтанами, тела корчатся в предсмертных судорогах. Привычное для неё зрелище. Драгана не отводит глаз.

Егерь уже на полпути к цели. Телепортариум маячит впереди, окружённый хороводом взрывов и вспышек. Драгана затаивает дыхание. Неужели?.. Но нет. Посреди узкой улочки путь ему преграждает дюжина новых врагов.

Дроккальфар, затаив дыхание, наблюдает, как Егерь оказывается в кольце недругов. Они наступают, словно стая голодных хищников, предвкушая лёгкую охоту, но очень быстро узнают, что хищник здесь только один, и он окружён добычей.

Резким движением он направляет револьвер на толпу, и в тот же миг вокруг дула прорастает дивный мерцающий бутон, озаряя всё вокруг рубиновым сиянием.

Противники замирают, заворожённые дурманящим ароматом и трепетом лепестков. Их глаза стекленеют, а движения становятся плавными и неуверенными, словно в полусне.

— Что это? Что он делает? — шепчет какой-то зритель бок о бок с Драганой.

Она лишь мрачно ухмыляется, узнавая это умение. Дурманящий бутон — коварная способность, вложенная в абсолютное оружие Горгоны, способная затуманить даже самый стойкий разум.

Пока враги, шатаясь, бредут к источнику иллюзии, Егерь молниеносно отступает назад. Свободной рукой он торопливо раз за разом выдёргивает из кольца охапку взрывчатки и разбрасывает её вокруг себя. Оппоненты, всё ещё одурманенные бутоном, даже не реагируют на его действия.

Револьвер в его руках молниеносно сменяется чудовищным плазменным пулемётом Орда — грозным трофеем, вырванным из мёртвых рук поверженного великана. В следующий миг пространство разрывает непрерывный, ослепительный шквал выстрелов, сливающийся в единую какофонию смерти. Сам воздух плавится от раскалённых добела плазменных сгустков, извергаемых стволом с немыслимой скоростью.

Драгана прекрасно знает эту модель пулемёта и представляет, на что та способна. Демонстрируемые скорострельность и убойная сила совершенно аномальны. Очередное доказательство того, что в руках Стрелка Гилеада любое оружие выходит за рамки разумного, превращаясь в инструмент тотального истребления.

Каждый заряд с лёгкостью пробивает насквозь по три-четыре тела зараз, прожигая в плоти аккуратные дыры размером с кулак. Плазма прошивает чужие энергощиты, доспехи, мышцы, кости, внутренние органы, словно раскалённая игла — масло, не оставляя заворожённым, беззащитным врагам шансов на выживание.

Передние ряды падают замертво, не сумев даже вскрикнуть. Не успевая осознать своей смерти, просто распадаются на атомы под чудовищным напором огня. Задние рассыпаются кровавым пазлом из обугленных кусков плоти. Некоторые корчатся на земле, захлёбываясь собственной кровью, дымясь, словно жертвенное мясо на вертеле.

Это не стрельба — это катастрофа. Пулемёт изрыгает смерть сплошным потоком, без пауз, без передышек. Кажется, что в руках Егеря не оружие, а сам гнев богов, облечённый в металл. И гнев этот неистов и неумолим.

Не потеряй они контроль над собственным телом, острые рефлексы и возможность активировать способности, и тогда исход мог бы быть совсем иным. Многие из них — по-настоящему опытные воины, некоторые и вовсе элита галактических сообществ, закалённые в сотнях схваток. Их реакции молниеносны, а арсенал умений поистине впечатляет.

Будь они в здравом уме, сумели бы мгновенно активировать дополнительные защитные барьеры, уклониться, рассредоточиться, контратаковать всей мощью собственных способностей.

Истинные мастера ближнего боя, чьи тела и разум закалены до сверхчеловеческого уровня, неуловимой тенью скользнули бы сквозь бешеный шквал огня. Одно слитное движение — и они уже рядом с Егерем, готовые нанести разящий удар.

Каждый из них — совершенное оружие, олицетворение боевого искусства. Их опыт и навыки отточены тысячами жестоких уроков. Однако сейчас они — лишь послушные куклы, ведомые дурманом. Их воля и мастерство — ничто перед древней способностью абсолютно оружия. Беспомощные, словно агнцы на заклании. Им стоило бы позаботиться о ментальной защите достаточного уровня.

Не одурмань их Егерь, зрители бы увидели совсем другую картину. Бешеную схватку равных. Схватку, где исход решают малейшие нюансы — быстрота реакции, продуманность тактики, умение просчитывать ходы соперника.

Быть может, кому-то даже удалось бы пробиться сквозь смертоносную завесу. Оказаться достаточно близко для решающей атаки. Или хотя бы дать товарищам шанс для манёвра.

Сегодня же фортуна на стороне Стрелка. Он, не колеблясь, воспользовался просчётом врагов, загнав их в ловушку. На близкой дистанции псионическая иллюзия сработала гораздо мощнее, чем могла бы на дальней.

Драгана лишь хмыкает, глядя на учинённую резню, и в её голове всплывает фраза, частенько повторяемая Егерем:

«Здесь вам не Олимпийские игры».

Что бы это ни значило.

Далеко не все враги погибают в мгновение ока. Вокруг одного после получения первой смертельной раны формируется металлический саркофаг. Второй пропадает во вспышке телепортации. Третий становится бесплотным, проваливаясь под землю. Четвёртый окутывается зеркальной сферой. Все эти резервные умения, рассчитанные на критическую ситуацию, срабатывают в автоматическом режиме, спасая своих носителей.

И тем не менее, всё это происходит за секунду, столь быстро, что лишь дополненное окно реальности, замедляющее для неё картинку, позволяет девушку уследить за происходящим. А через миг взрыв накрывает огромный кусок территории. Всё тонет в ослепительной вспышке и клубах дыма. Когда же завеса рассеивается, взору открывается жуткая картина.

Тела. Обожжённые, искорёженные, разорванные в клочья. Те, кому повезло погибнуть сразу, ещё можно назвать счастливчиками. Остальные корчатся на земле, истекая кровью из страшных ран.

— Вот это поворот! — верещит комментатор. — Боже, сколько крови!..

— Это что, какая-то дурная шутка⁈ — восклицает один из зрителей, сидящих позади.

— Кто он вообще такой⁈ Хоть кто-то ставил на него?

— Что⁈ Какой коэффициент на его победу⁈

Драгана бросает на ведущую уничижительный взгляд, но сразу же ищет знакомый силуэт, успевший значительно отдалиться от места взрыва двумя молниеносными рывками.

Вот он. Пошатываясь, но живой, Егерь ныряет в полуразрушенное здание. Кажется, этот отвлекающий манёвр дал ему пару мгновений передышки.

Давай же. Используй их с умом.

Она знает, насколько хитёр и находчив её избранник. Сейчас, как никогда, ему нужно применить все свои таланты. Весь свой арсенал.

Глава 13

Влетев в полуразрушенное здание через пролом в стене, я приземляюсь на пол, усыпанный обломками и осколками. Боль пульсирует во всём теле, но на неё нет времени. Взрывчатка даст мне лишь десяток секунд. Совсем скоро эти твари снова будут здесь.

Лихорадочно роюсь в трофейных Экстрамерных хранилищах, отчаянно ища хоть что-нибудь, способное помочь. А если конкретно, пытаюсь понять, что именно подарило Юмбралю ту странную уверенность.

Пока мы с ним сражались, Струны сердца уловили его убеждённость в том, что, если потребуется, он сможет обратиться к некой заготовке. К некому козырю в рукаве. И речь шла вовсе о не способности. Вот только потом, он с крошечным разрывом во времени потерял вначале крылья, а затем и жизнь.

Аптечки ступени S, гаджеты, оружие — сгодится всё. Пальцы дрожат то ли от усталости, то ли от перенапряжения. Кажется, будто я копаюсь в этих сраных безразмерных кольцах целую вечность.

И вот в Хранилище пташки мой взгляд, наконец, цепляется за странный предмет. Длинный ингалятор[1], больше похожий на шприц.

Психостимулятор Немезид

Ступень: S

Стоимость: 12 319 787 ед. арканы

Сильнодействующий психостимулятор для применения в экстремальных боевых условиях. Временно выводит все физические и ментальные характеристики на запредельный уровень. Многократно увеличивает силу, скорость, реакцию, выносливость. Обостряет чувства, ускоряет мышление. Позволяет действовать на пике возможностей. Подавляет усталость, боль, страх. Провоцирует вспышки безудержной ярости и стремление к насилию.

Побочные эффекты: привыкание, физический и ментальный откат, притупление эмпатии, склонность к садизму. Риск необратимых психических изменений.

Применять только в критических ситуациях. Сопряжение не несёт ответственности за последствия.

Чёрт. Только не это. Всё, что угодно, но не подобная дрянь. У меня аж зубы сводит от при виде этой отравы.

Откуда вообще у него эта хрень? Купил для экстренной ситуации и не успел использовать? Или подобрал в качестве трофея с чужого тела, прямо как я?..

Ещё с тех пор, как Лёшка загнулся от передоза, я ненавижу всё, что изменяет сознание. Будь то наркота, психоделики или вот такие вот боевые коктейли. Поклялся, что никогда не притронусь к этому дерьму.

И вот теперь… сама судьба смеётся мне в лицо.

В голове всплывают картины из прошлого — те, которые я старательно запихивал в самые дальние уголки памяти все эти годы. Так старательно поднятые со дна Скульптором Грёз.

Мой непутёвый братишка. Умный, талантливый. Подающий надежды. И так бездарно просравший свою жизнь в погоне за дозой.

Я загнан в угол сворой озверевших тварей. Один против целой армии и вот-вот отброшу копыта задолго до того, как доберусь до Телепортариума.

— Блять, да ни за что… — шепчу я, сжимая в руке треклятый ингалятор так сильно, что он едва не трескается. — Лучше сдохнуть собой, чем…

Что он сказал бы сейчас? Если бы видел, в какой я заднице? Одобрил бы он моё решение откинуться, но остаться верным своим принципам? Или посоветовал бы плюнуть на всё и использовать любой шанс выжить?

Я сжимаю зубы так, что на челюсти проступают желваки. Мысли путаются, горечь и злость захлёстывают с головой.

И в этот миг я слышу голос. Его голос. Спокойный и ясный, как в лучшие годы.

«Сейчас нужно, братишка», — шепчет в моей голове Лёшка.

Я замираю.

Какого?..

Бред? Глюки от усталости? Вроде рановато ещё для этого. Мозг лихорадочно ищет объяснение.

На периферии уже слышен топот и рёв приближающихся врагов. Сердце колотится, как бешеное. Руки подрагивают.

А голос всё не унимается: «Ты не виноват. Ты должен жить».

— Ебись оно всё!..

Сжав зубы, подношу ингалятор к лицу. Рывком вдыхаю отвратительно пахнущий аэрозоль.

Действие Немезид мгновенно.

Боль испаряется, уступая место дикой, неестественной эйфории. Тело будто наливается силой, каждая мышца звенит от напряжения.

Я чувствую, как схожу с ума.

В висках стучит неистовый ритм: «Убей, убей, убей…».

* * *

Драгана не спускает глаз с него.

Егерь там один, но, кажется, с кем-то говорит?

На миг Драгане чудится, будто рядом с ним стоит призрачная фигура. Она моргает — виденье исчезло. Что за наваждение? Но тут её внимание привлекает иное.

Стрелок достаёт ингалятор. В его глазах решимость, смешанная с обречённостью. Зубы стиснуты, желваки ходят ходуном. Рывком поднеся ингалятор к лицу, он вдыхает содержимое.

— Ого! Ну и дела! — ахает комментатор. — Неужто это легендарный Немезид? Последний довод королей, — издаёт смешок ведущая. — А ведь стоимость всего одной порции может обеспечить обычному Войду безбедную жизнь в течение многих лет! И побочки — врагу не пожелаешь!

Драгана холодеет. Немезид? Она слышала об этой дряни. Боевая химия последнего шанса. То, на что идут, лишь когда выбора больше нет. Однажды мать использовала подобный препарат, столкнувшись с Новой из враждебного им Дома. И эта трата чертовски больно ударила по казне клана.

«Неужели, без этого никак?..» — думает дроккальфар с горечью.

А потом её глаза расширяются от ужаса. Немезид начинает действовать. Тело Егеря корёжит, словно в припадке. Отливающая металлом кожа темнеет, вздувается буграми мышц и вен. Глаза наполняются кровью.

Это уже не её Егерь. Это берсерк. Машина для убийства. Лишь где-то в глубине его расширенных зрачков все ещё тлеет упрямый огонёк. Искра, что делает его самим собой.

Держись. Я верю в тебя.

Верит. Но лишь звёзды ведают, что будет дальше.

Стремительным вихрем Стрелок Гилеада вылетает наружу и врывается в ближайшую группу врагов. В его глазах полыхает безумие боевого коктейля, губы кривятся в свирепой гримасе. Разум покинул тело, оставив лишь первобытные инстинкты, звериные рефлексы и исступление.

Он атакует с нечеловеческой скоростью и мощью. Выстрелы из револьверов сливаются в один непрерывный поток, разрывая плоть и круша кости. Плазма сжигает тела, превращая их в решето. Часть атак, усиленных особым образом, испепеляют энергетические щиты, оставляя противников беззащитными. Другие возникают сразу за преградами, перфорируя крепкую броню. Даже промахи рикошетят от любой свободной поверхности, возвращаясь к ближайшим врагам. Тем просто негде скрыться.

Это больше не бой — это бойня. Егерь — хищник, ворвавшийся в стадо травоядных. И он не ведает пощады.

Камера дополненной реальности приближается, являя жуткие подробности резни:

Вот Егерь хватает ближайшего врага за голову и на невероятной скорости скользит прочь, прижав чужое лицо к обшарпанной земле. Плоть моментально стёсывает, и крик застревает в глотке несчастной жертвы. Чужое тело подпрыгивает на неровностях, словно тряпичная кукла, пока камни и щебень сдирают кожу до кости, превращая лицо в кровавое месиво.

Набухшие силой пальцы лишь сильнее сжимаются на затылке, и человек продолжает движение, оставляя за собой багровый след на растрескавшейся земле, пока от головы его противника не остаётся ничего, кроме обнажённого черепа. Последний мощный удар о камень — и кости разлетаются осколками, превращая остатки головы в бесформенную кашу. Стрелок отбрасывает безжизненное тело в сторону, как надоевшую игрушку.

Удар сердца, и Егерь уже на другом конце улицы. С хриплым рыком едва не перерубает хребет иному противника взмахом ножа и тут же вонзает длинное лезвие прямиком в его глазницу. Остриё утоплено по самую рукоять. Ксенос булькающе хрипит, дёргается и обмякает.

Враг не дремлет. Плазменный заряд вспарывает бок Егеря, прожигая доспех. Сгусток магмы растворяет броню, обнажая лопатки. Даже эти чудовищные раны не способны остановить машину смерти.

Вспышка — и торс Новы, ведущего обстрел, разлетается на куски, когда детонирует граната с силой вбитая ему меж рёбер. Ошмётки опалённых внутренностей живописно украшают ближайшую стену.

А Багряная жатва уже делает своё дело — рана затягивается буквально на глазах, подпитываемая чужим страданием. Чем больше крови он проливает, тем быстрее регенерирует.

С рыком Егерь кидается на следующего противника. Ещё миг — и чужая голова разлетается, как переспелый арбуз. Мозги, осколки костей и зубы веером брызжут во все стороны.

Человек уже весь залит кровью — своей и чужой. Она медленно оседает в вакууме причудливым облаком: часть мгновенно вскипает и испаряется, часть замерзает кристаллами, смешиваясь с пылью из осколков брони и каменной крошки. Будь здесь воздух, он бы весь пропитался медным запахом.

Триединый залп снимает какого-то снайпера, оставляя после себя дымящиеся борозды в его плоти. Барабанный каскад превращает ближайшее тело в фарш, с каждым выстрелом всё сильнее разрывая плоть.

А Стрелок Гилеада всё не останавливается. Прёт вперёд, словно неуязвимый голем. Каждая рана, каждая царапина затягивается почти мгновенно, исцелённая чужой болью. Каждое его движение подчинено лишь одной мысли — убивать. Утолить ненасытную жажду смерти.

Даже в горниле такого ада Телепортариум уже близко. Егерь почти у цели. Но цена, которую он платит — за гранью человеческого.

Люди ли те, кто выживает в подобной мясорубке? Или нечто иное, далёкое от слабого, бренного естества?

Зрители на трибунах в шоке. Они ожидали зрелищного боя, но получили кровавую баню. Некоторые в ужасе отворачиваются, зажимая рты. Других выворачивает наизнанку прямо на месте.

— Что за мир породил этого монстра⁈ — ахает какой-то ксенос слева от дрокка.

— Должно быть, это настоящая преисподняя… — шумно сглатывает другой.

— Это не воин, это мясник…

Лишь Драгана смотрит, не отрываясь. В её глазах пляшут отсветы резни, губы беззвучно шепчут одно лишь слово:

— Живи…

Живи, мой безумный берсерк. Мой неукротимый зверь.

Живи назло всему.

Израненный, залитый кровью всех расцветок, Егерь наконец видит впереди сияющую громаду Телепортариума — цель своего безумного рывка сквозь орды врагов. Однако стоит ему сделать шаг на площадь перед древним порталом, как наперерез ему кидается новый противник — массивный широкоплечий Супернова в искорёженной покрытой кровью броне.

В руках у него чудовищный плазменный меч[2]. Широкое, как мясницкий тесак, лезвие тянется по земле, оставляя за собой расплавленную расщелину. Оно полыхает и разве что не потрескивает от заключённой в нём кипящей энергии.

Пустой, лишённый всяческих эмоций взгляд ксеноса за прозрачным забралом ясно даёт понять — перед Егерем собрат по несчастью, такой же безумец, чей разум выжжен дочиста боевыми стимуляторами.

— А вот и первоначальный фаворит этого Полигона — тянет комментатор. — Тот, на кого самые искушённые зрители поставили колоссальные суммы арканы. Посмотрим, оправдаются ли их надежды. Какое забавное совпадение, — Тремлин «Головоруб» Урд, очевидно, также под Немезидом. Это будет любопытно…

Два одержимых воина сталкиваются в последней схватке у порога спасения. Яростная, стремительная и беспощадная дуэль, в которой нет ни капли гуманности. Плазменный клинок, способный рассечь танковую броню, раз за разом обрушивается на израненного Егеря, пытаясь расчленить его, но тот многократно превосходит оппонента в скорости. Лишь изредка пылающее лезвие проносится рядом с бронёй, плавя её, прожигая плоть до кости. Больше проблем доставляют способности, бьющие по площади.

Но и сам Стрелок не остаётся в долгу, изничтожая противника всеми доступными способами, выворачивая реальность наизнанку аркановыми умениями.

Лицо умудрённой опытом Драганы белеет при виде жутких ран, которые получают оба бойца в этой схватке. Ей хочется остановить этот кошмар, забрать своего возлюбленного из круговерти жестокости. Невозможно представить, на каких ресурсах человеческого тела и духа они ещё стоят после такого. Перемолотые в фарш, дымящиеся, залитые собственной кровью.

И всё же в конце именно Егерь упорно ковырявший чужую броню плазменными выстрелами, из последних сил, испепеляет своего визави, оставив в его доспехе гранату ступени S.

Шатаясь, едва не падая от смертельной усталости, вставляет ключи и заходит на платформу Телепортариума.

Ставки недоброжелателей не сыграли.

Он победил.

[1] Художник — NeueN.

[2] Художник — Livius Rejman.

Глава 14

Ощущение стремительного падения, как всегда, сопровождает телепортацию. Удар сердца, и я в новом месте.

Обострившиеся до предела чувства сканируют обстановку, выискивая всех, кто может представлять угрозу. Ладонь сжимает рукоять оружия, готового в любой момент нанести удар. В голове пульсирует единственная мысль: убить, убить, убить…

Немезид всё ещё бурлит в крови, затмевая разум первобытным безумием. Ярость и жажда крови застилают глаза алой пеленой. Даже боль от многочисленных ран кажется далёкой, приглушённой.

Фиксирую резкое движение, и рука сама вскидывает револьвер.

Знакомая фигура. Драгана. Позабыв об осторожности, она мчится ко мне, и глаза её горят трепетным пламенем.

Дальняя часть зала полнится другими существами. Кулаки сжимаются сами собой, подрагивая от напряжения. Все мои инстинкты требуют наброситься на них, убивать, рвать ублюдков на части. Залить их кровью этот идеально отполированный пол. Губы кривятся в брезгливом оскале. Это желание всё ещё бурлит в затуманенном боевым коктейлем рассудке, перекрывая все привычные чувства. И весь окружающий мир окрашен в кровавые тона…

Мозг, всё ещё одурманенный стимулятором, с трудом фиксирует моё внимание на отдельных болезненно-ярких деталях — обрывках разговоров, взмахах рук.

Драгана уже почти добегает, когда я совершаю стремительное движение ножом, рефлекторно, даже не задумываясь об этом. Девушка застывает, распахнув глаза — узкое лезвие зависает у самого её горла. Ещё чуть-чуть, и я бы…

«Да твою-то, сука, мать!»

Остатки самоконтроля помогают мне остановиться у края пропасти. Оружие соскальзывает в сторону, давая возможность дроккальфар броситься мне на шею.

Движение, и её руки уже сжимают меня, сдавливая с каждой секундой всё сильнее. Девушка резко отстраняется и заглядывает мне в глаза.

Что она там видит?.. Бездонные чёрные омуты, налитые кровью с расширенными до предела зрачками? Наверняка, они скачут из стороны в сторону, не фокусируясь и не видя ничего перед собой — лишь бушующая гроза безумия и предсмертного исступления.

— Т-ты… ты в порядке? — напряжённо выдавливает ушастая.

Хочу ответить, но слова застревают в пересохшем горле, превращаясь в каркающий хрип. Зубы сцеплены так сильно, что на скулах проступают желваки, готовые прорвать кожу. Пробираюсь сквозь мутную пелену наркотического дурмана, усиленного боевым безумием. И наконец, кивок — всё, что мне удаётся из себя выдавить.

— Тяжёлое испытание выпало на твою долю… — слышится негромкий голос откуда-то справа.

Подавив рефлекс выстрелить на звук, поворачиваюсь, превозмогая желание потрошить. Я вижу женщину в светлых одеждах, как ни в чём не бывало направляющуюся мне навстречу.

Алита «Светоч» Бресс.

— Немезид, да? — её голос звучит мягко, почти певуче, но сквозит в нём нечто стальное, древнее, повидавшее многое. — Хм, я слышала об этой разработке. Экспериментальный боевой стимулятор, поднимающий физические и ментальные характеристики до запредельных высот.

Шаг, и Алита уже рядом. Движением пальца мягко отстраняет Драгану, крепко вцепившуюся в мой доспех. Другой ладонью целительница тянется ко мне, и лишь уловив, что от неё не исходит враждебности, позволяю коснуться своей головы. Та накрывает её чем-то тёплым, словно прозрачной вуалью. Нежный свет начинает стекать по коже, впитываясь и проникая вглубь, очищая, неся с собой спокойствие.

Краем глаза замечаю, как Драгана бросает на лекарку ревнивый взгляд, но негативные эмоции быстро сменяются благодарностью, когда становится виден первый эффект моего исцеления.

— Вот только побочные эффекты у него… Мягко говоря, неприятные, — Светоч качает головой, и в её взгляде мелькает тень сочувствия. — Неконтролируемая агрессия, садистские наклонности, отмирание эмпатии и всего светлого, что живёт в душе каждого разумного существа. Многие, кто попробовал эту дрянь, уже никогда не становились прежними. Психика выгорает дотла, оставляя лишь пустую оболочку, жаждущую крови. Даже Новы не застрахованы от такого конца. Тебе повезло. Если бы не моё своевременное вмешательство, тебя могла бы ждать подобная участь.

По телу разливается живительная энергия, смывающая следы боевой химии и заживляющая нанесённый ею вред.

— Я вычищу из твоего тела все следы этой отравы, но через несколько часов тебя ждёт серьёзный откат, — продолжает Алита, не отрываясь от дела. — Истощение нервной системы, психозы, депрессия… Возможно, даже придётся какое-то время провести в изоляции, чтобы не навредить окружающим. С другой стороны, ты ведь победил. Значит оно того стоило… или нет?..

Мне кажется, или в её голосе сквозит издёвка?

Туман в голове постепенно рассеивается, и мысли обретают кристальную ясность. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как возвращаются силы. Теперь, с холодной головой, я могу наконец осмотреться вокруг.

Первым делом бросаются в глаза невероятные размеры зала. На колонны и своды, облицованные чёрным глянцем, нанесена сложная вязь из золотистого материала. Она пульсирует мягким сиянием, отражаясь в зеркально-гладком полу. Чуть в отдалении виднеются изукрашенные драгоценными камнями статуи, изображающие невероятных существ, в которых при желании можно угадать Ультхаков. Или их подобие. Создатели явно не поскупились на помпезный декор.

По ощущениям я попал в гигантскую сверкающую шкатулку или пафосные хоромы рэпера, которым только не хватает кого-то вроде Снуп Догга, чтобы кивнуть на гигантскую кровать и с широкой улыбкой протянуть: «Здесь-то вся магия и происходит».

Исполинские двери из багрового дерева, ведущие в соседние помещения, распахнуты настежь. Из них продолжают вываливаться зрители, ещё недавно следившие за мной и прочими участниками с высоты вип-трибун.

Не очень ясно, то ли меня перенесло на ту летающую платформу, то ли нас всех переместили в абсолютно новое место.

На лицах публики застыло странное выражение: смесь шока, недоверия, восхищения и страха… И страх в этой гремучей смеси определённо доминирует. Некоторые торопливо отводят взгляд, когда я скольжу по ним глазами. Иные делают вид, что заняты беседой. Похоже, никто из них не ставил на мою победу.

— И было бы обидно, если бы столь доблестный воин, герой сегодняшнего дня и победитель Полигона погиб, так и не получив свой законный приз… — задумчиво тянет Алита, возвращая моё внимание к себе, и на секунду в её взгляде проскальзывает нечто лукавое.

— Не пристало тебе, Светоч, тратить свою священную силу на мерзавца, бросившего вызов воле Сопряжения! — раздаётся резкий возглас, эхом отражаясь от сводов.

Фэнрик выглядит всё так же убого. Крокодил Гена, обряженные в королевские тряпки.

Алита приостанавливает лечение и оборачивается. Её губы растягиваются в улыбке.

— Владыка, разве могла я остаться глухой к страданиям ближнего своего? Подобное не пристало слугам Сопряжения.

Лидер Хранителей Равновесия раздувается от негодования, словно ядовитый пузырь, готовый лопнуть.

— Перед очами Сопряжения, — Алита поднимает палец, — мы все равны! И заслуги, так же как и прегрешения, ложатся на чашу весов в равной степени.

В этот разговор неожиданно вклинивается ксенос в ярких, кричаще-вульгарных одеждах.

— Вот это да-а-а! Уж не знаю, что творится в чёрной душе этого земного варвара, но, похоже, у судьбы на его счёт свои планы, раз столь могущественные силы беспокоятся о его судьбе!

Покосившись, считываю информацию Оценкой и почти сразу выкидываю её из головы. Важно лишь одно, в графе «класс» у этой особи стоит — Комментатор Полигона. Очень похоже на то, как описывался Такирам в своё время — Коммерсант Сопряжения. Словно оно заменяет реальный класс функцией, выполняемой по его воле.

Внешние данные у неё так себе: полупрозрачная склизкая кожа, взгляд подслеповатых глаз немного безумен, постоянно облизывает парными отростками языка пухлые серые губы, напоминающие присоски осьминога, округлые зубы цветы гранитного камня топорщатся из слюнявого рта, слегка перекрывая друг друга. В общем, отвратительно, даже на мой непритязательный человеческий вкус.

Хотел бы я сказать ей пару ласковых в своей обычной, ёмкой и богатой на эпитеты манере, но сил едва хватает даже на лаконичные фразы. Постепенно накатывает дикая усталость, от которой не помогает даже активированное Второе дыхание.

Тем временем на краю зала появляются и прочие уцелевшие участники Полигона. Те, кого не прибило моей тяжёлой рукой. Кое-кто, лишённый ноги, с трудом хромает, опираясь на соратника, у другого сильнейший ожог на три четверти тела, удивительно, как не подох от болевого шока, третий зажимает здоровую сквозную дырку на пузе. Короче, целый чумной барак инвалидов.

Забавно наблюдать, как эти бравые вояки жмутся к стенам и старательно избегают встречаться со мной взглядом. А двое и вовсе пытаются спрятаться за спинами других. А что такое? Что случилось? Не вышло всей толпой меня угробить? Вот жалость.

Внезапно из совсем иного коридора, прихрамывая, выбирается Шелкопряд. У него не хватает руки, одна из глазниц обезображена рубленой раной. На половине черепа не хватает волос, и ухо вместе с кожей снесено прочь. В зияющей дыре на боку видны запёкшиеся внутренности. Удивительно, как он вообще может стоять, но китаец не только стоит, но и всё равно упрямо ковыляет вперёд. На чистом упрямстве. Мозг, похоже, уже без сознания, ведут одни рефлексы.

Кидаюсь к другу, но меня вновь опережает Алита.

— Я позабочусь о победителе Полигона, — просто роняет она.

Её исцеляющий свет укутывает китайца с ног до головы тёплым коконом. На глазах под действием арканы отрастает рука, появляется вырванный глаз, запёкшиеся раны и разломы затягиваются. Через минуту он уже как новенький, чисто символически опираясь на подставленное плечо. Как будто и не угодил в жуткую мясорубку.

Любопытно, что Светоч не пытается помочь ни остальным Новам, ни Квазарам. Те всё ещё страдают, но, судя по их медленным движениям, процесс исцеления уже идёт. Организмы, усиленные инъекторами, начинают бороться с за жизнь.

Закончив с Таном, Алита отступает и возвращается обратно в толпу почётных гостей. Я наконец-то чувствую себя почти нормально, если не считать общего истощения. Голова проясняется, мысли снова текут в привычном темпе. Грёбаный Немезид! Больше никогда!..

Дроккальфар снова прижимается ко мне, обхватывая руками за плечи, привстав на цыпочки. Краем уха слышу очередной едкий комментарий от модератора с её присосками вместо губ.

— И всё же, вот так поворот! Интересно, кто-нибудь вообще сделал ставку на победу этого участника? Давайте-ка поглядим… Невероятно! Помимо самого чемпиона в его победу верил ещё и Пакт Шестерых. Господин Эстелин, как вы предугадали подобный исход? Вы знаете что-то, чего не знаем мы? — её охочий до сенсации взгляд упирается в снеговика.

Тот пожимает плечами и бесстрастно отзывается:

— Что тут сказать, мы способны разглядеть осколок драгоценного эскадия в куче пустой породы.

Не выдерживаю и окликаю ведущую:

— Эй, Дэйви Джонс! Мне вернут мои законные трофеи? Или организаторы всего этого балагана собираются присвоить их себе?

Комментатор мигом переключает на меня всё своё склизкое внимание.

— Трофеи, добытые в честном бою, неприкосновенны! — дёргает она раздвоенным языком. — Безусловно, ты получишь своё! — в последнем слове чувствуется невысказанная угроза.

Материализовавшийся тут же ворох тел в той или иной степени расчленённости явственно отдаёт миазмами горелой плоти и крови. Чуть в стороне покоится гораздо более скромная кучка трупов, судя по всему, принадлежащая Тану.

В стороне слышен не очень приятный звук, с которым какого-то зрителя выворачивает наизнанку.

Закидываю руку китайцу на плечо и притягиваю ближе.

— Потрепало нас знатно, дружище, — хмыкаю я, оглядывая его с ног до головы. — Уже готовился писать некролог: «Он так любил удон с курицей, но жестокое и бессердечное Сопряжение оборвало его путь в зените славы…».

Тан криво ухмыляется.

— Не дождёшься. Кто-то же должен прикрывать тебе спину.

— Ну да, ну да. Когда-нибудь ты всё-таки сподобишься на подвиг и спасёшь меня, — киваю с серьёзным видом. — Лет так через пятьдесят.

Китаец делает попытку засмеяться, но его скручивает приступ лёгкого кашля. Похоже, организм ещё не до конца восстановился после всего пережитого.

— И вообще, к твоему сведению, удон — это японское блюдо, бледнолицый варвар! — важничает Тан. — И я терпеть не могу лапшу с курицей. Я тебе что, крестьянин из Гуйчжоу? Только утка по-пекински! Или хотя бы димсамы с креветками.

Под это переругивание мы и собираем трофеи. Не надеялся, если честно, что удастся урвать их. В моменте было совершенно не до того, чтобы мародёрить. Сейчас же можно методично и чётко забрать аркану, кольца и жетоны со способностями. На эту толпу их оказывается «целых» три штуки. Сучье жлобское Сопряжение. Изучать буду позже, а пока надо заняться делом.

Мертвецов в доспехах, закидываю прямо в их кольца. Броня со временем восстановится, и её можно будет снять и продать. Не раздевать же тела на глазах у всех. У меня сейчас и так весьма своеобразная репутация сложилась.

Когда хочу притронуться к одному из убитых, чётко срабатывает моё чутьё на опасность от Инстинктивной бдительности. Видимо, данный конкретный ксенос обладал той же способностью, что и некогда встреченные мной представители Союза Звёзднорожденных. То есть, автоматизированный самоподрыв в случае смерти при попытке раздербанить добро мертвеца.

Эту проблему неожиданно решает подошедший поздравить меня с победой Эстелин. Выясняется, что другой присутствующий здесь Гексарх — Данайл — умеет разминировать подобные ловушки. Оказывается, для этого имеются специальные импланты. С его помощью и разбираюсь с «сюрпризом», пока ледышка довольно рассказывает, сколько сотен миллионов арканы они срубили. Всё же, их ставка была не чета моей, но и та сыграла великолепно.

Коэффициент на мою победу оказался зверским — 1 к 62, что превратило 4 миллиона арканы в 248. Куда делось ещё полмиллиона, если всего я передал Драгане четыре с половиной? Остроухая лудоманка решила рискнуть и поставила их на победу Шелкопряда. И… сорвала банк.

В его победу не верил вообще никто. По сравнению со мной, у него в принципе не было никаких известных пятен в биографии. Пронырливый азартный игрок при желании мог через того же информационного брокера раскопать историю с Калибаном или Налаксией. По Тану ничего подобного не имелось. Поэтому коэффициент на его победу составлял 1 к 108, что превратило 500 тысяч в 54 миллиона арканы.

Путём нехитрых вычислений можно понять, что поставь девушка эти полмиллиона на меня, мы получили бы лишь 31 миллион дополнительной прибыли. Выгода на лицо. И в кошельке.

Примерно треть из второй суммы я планирую забрать себе, а остаток поделю между Драганой и Таном. Им пора нагонять меня в силе. Осталось лишь придумать, как сделать из китайца Нову…

Итоговой баланс смогу подвести позже, когда разберусь со всем награбленным честно заработанным, но уже сейчас понятно, что я весьма богат. Необычайно выгодная партия для любой незамужней дамочки.

— Внимание! — вдруг разносится по залу усиленный динамиками голос. — Всем участникам приготовиться. До официального награждения победителей осталось десять минут!

Возбуждённый гомон толпы зрителей усиливается. Слышатся редкие выкрики, переходящие в восторженный свист. Похоже, теперь у меня появились и фанаты.

Хлопаю Тана по спине и усмехаюсь:

— Ну что, готов блистать на сцене? Улыбайся, нас снимают.

Шелкопряд недовольно морщится.

— Я похож на клоуна? Ненавижу всю эту мишуру.

— Зато от призов не откажешься, — парирую я. — Не будь занудой. Сейчас Сопряжение нам отсыпет от щедрот своих. Прямо в обе руки.

— Ну да, особенно щедро оно отсыпало нам тумаков. Надеюсь, призы будут повесомее… — бурчит Ткач Теней.

Драгана крепче прижимается ко мне и шепчет на ухо:

— Ты заслужил награду как никто другой. Я горжусь тобой, любимый.

От её дыхания по коже бегут мурашки. Запускаю пальцы в белоснежные волосы девушки и с наслаждением вдыхаю их аромат. После всей этой кровавой бойни она кажется глотком свежего воздуха. Напоминанием, ради чего стоит жить.

Толпа в целом, похоже, никак не может определиться в своей реакции. То ли осыпать меня проклятьями, то ли поздравить. Пожалуй, стоит сыграть на публику. Это лучше, чем ждать, когда они сами что-то решат.

Делаю шаг вперёд и вскидываю вверх окровавленный кулак. Долгую секунду висит тишина, первым её нарушают Гексархи. К ним присоединяются и другие зрители. На их лицах — неподдельные эмоции. Страх, восхищение, удивление.

Краем глаза замечаю кислую физиономию Владыки Фэнрика. Похоже, моя победа встала ему поперёк горла. Ну да и хрен с ним. Собаки лают, караван идёт.

Продолжаю махать рукой и криво улыбаться, ловя на себе самые разные взгляды. Внутри клокочет ледяная ярость — не то мои собственные эмоции, не то остатки Немезида. Хочется сорваться с места, чтобы покрошить всех этих лицемеров. Для них это просто шоу. Повод поглазеть на чужие мучения, упиваясь собственной безопасностью, и заработать денег.

— А теперь настал момент, которого все мы так ждали! — звучит торжественный голос ведущей, многократно усиленный динамиками. — Церемония награждения победителей!

Глава 15

— Приглашаю выйти двоих, что смогли пройти все немыслимые испытания и подтвердить своё право зваться сильнейшими! — громогласно объявляет ведущая.

Бросаю быстрый взгляд на Тана. Тот стоит, скрестив руки на груди и всем своим видом выражает недовольство происходящим. Ну, я тоже не в восторге от этого фарса.

Хмыкаю и делаю шаг, оказываясь в центре внимания. Было бы странно ждать аплодисментов от ксеносов, поэтому чужие обычаи несколько застают меня врасплох.

Инсектоиды отбивают пульсирующий ритм своими жвалами, в то время как их антенны синхронно покачиваются в такт. Чешуйчатые зрители хлещут хвостами по полу, создавая глухую барабанную дробь. Где-то в толпе раздаётся низкое гудение кристаллических существ, резонирующее с шипением и свистом через дыхательные щели. Кто-то щёлкает клешнями, стуча по панцирям соседей. Пара медузоподобных существ пульсирует всеми цветами радуги, их биолюминесцентные органы вспыхивают в едином ритме. Какие-то ребята, похожие на дальних сородичей Джеска и Хаска из Пульсаров, раскрывают яркие воротники на шеях.

В ответ на это вежливо изображаю на лице довольную улыбку победителя. Только встав рядом с ведущей, замечаю, что та держит в руках металлическую шкатулку.

— Поздравляю, герои! — щебечет она. — В этот раз Сопряжение пошло на беспрецедентный шаг и дарует вам поистине уникальные артефакты. О том, что скрывается внутри, мне стало известно лишь сейчас, и, поверьте, такого никто не мог ожидать. Ибо эти неповторимые реликвии когда-то вышли из-под руки самого Эриндора Мечтателя!

Отлично, поскольку меня крайне интересует всё, что связано с этим товарищем. Ведь по словам Иерофанта именно Эриндор знал ответы, на интересующие меня вопросы.

По толпе, тем временем, прокатывается удивлённый ропот. Похоже, одно лишь упоминание этого имени заставляет сердца зрителей биться быстрее.

— Итак, первый приз, что ломает все известные нам законы мироздания, достаётся Егерю, — продолжает ведущая.

С этими словами она раскрывает шкатулку, и моему взору предстаёт массивный наруч, способный покрыть всё предплечье. Цветом отдельные его вставки напоминают никель, а иные — медь, но явно ими не являются. Даже отсюда чувствуется, как от него исходят волны чистейшей, первозданной энергии.

— Эриндору удалось сотворить невозможное, — с придыханием выдаёт первоклассный театральный шёпот женщина. — Этот бесценный раритет способен повысить редкость любого класса на целую ступень!

Зал погружается в ошеломлённую тишину, а затем взрывается шквалом голосов. Все вокруг принимаются наперебой обсуждать небывалую награду, не скрывая жгучей зависти.

Что?..

Удивлённо смотрю на сияющий металл, не веря своим ушам. Повысить редкость класса? Это раньше никому и никогда не удавалось. Даже Такирам провозгласил это как аксиому. Что получил, с тем и живи, если только не хочешь сменить класс через понижение в Стеле.

Краем глаза замечаю ошарашенное лицо Драганы. Девушка растерянно хлопает длинными ресницами, явно не до конца осознавая услышанное. Представляю, какие мысли сейчас проносятся в её белокурой головке.

Местный тамада меж тем берётся за второй контейнер и со щелчком открывает его. Внутри покоится уже не элемента доспехов, а браслет — потоньше и поскромнее на вид.

— А этот артефакт, — она протягивает его Тану, — делает нечто столь же невероятное, пусть и в меньшем масштабе. Он улучшает на ступень эволюцию одной способности!

Тоже весьма и весьма неплохо.

С одной стороны, самый большой скачок в силе сулит улучшение эволюции умения от бронзы до серебра — от максимальной ступени C до ступени A, соответственно. С другой стороны, улучшение эволюции всего на один шаг — от серебра до золота — откроет доступ к максимальной ступени S. А способности ступени S, вне всяких сомнений, на порядок превосходят все прочие.

Шелкопряд недоверчиво хмурится, протягивая ладонь за наградой. Я хорошо знаю этот прищур — Тан везде подозревает подвох. Спорю на что угодно, он уже прикидывает, как бы проверить браслет на предмет скрытых ловушек.

Получив свой приз, азиат отступает назад, уходя в тень колонны. Сдаётся мне, он не прочь поскорее свалить отсюда, подальше от всеобщего внимания.

Интересно, а если бы на Полигоне победил другой участник, ему бы тоже достался именно этот приз? Потому что хоть мой наруч и является крайне необычным, но не таким уж могущественным. По словам Эстелина за победу Новам прежде давали абсолютное оружие и доспехи, чертежи утраченных технологий, способности ступени S и даже право владения целой россыпью Секторов на ещё неосвоенных мирах. На контрасте с этим перечнем наши с Таном призы смотрятся довольно бедно. Ещё одна месть со стороны Сопряжения?..

Не дожидаясь официального окончания церемонии, тоже иду прочь, приглашая за собой Драгану, но в другом направлении. Та в мгновение ока оказываясь рядом.

— Такого в истории ещё не бывало! — доносится до меня обрывок чужого разговора. — Оба победителя — из одного клана! Неслыханная ситуация…

— Да уж, расклад сил теперь изменится. И как, по-твоему, на эту бойню отреагируют остальные кланы?..

Голоса зрителей становятся всё тише, сливаясь в неразборчивый гул, пока я уверенно веду свою женщину прочь от надоедливой толпы. Нам нужно поговорить, и желательно без лишних ушей.

Мы останавливаемся в стороне, в маленькой нише между колоннами. Девушка изучает моё лицо пытливым взглядом, явно гадая, что у меня на уме.

Я на миг замираю, собираясь с мыслями. Чёрт подери, красивые речи никогда не были моей сильной стороной… Но попробуем!..

— Драгана, — выдыхаю, с трудом подбирая слова. — Ты знаешь, я не мастак говорить всю эту романтичную чушь, но сейчас я должен сказать кое-что важное, хорошо?

Дроккальфар медленно кивает, не сводя с меня настороженного взгляда. Даже сейчас она остаётся всё той же напряжённой пружиной, готовой в любой момент сорваться в бой.

— Знаешь, когда там, на Ноортисе, меня обложили со всех сторон в этом грёбаном подвале, я боялся лишь одного. Не того, что сдохну, а того, что не успею сказать тебе самое главное.

С шумом выдыхаю и продолжаю:

— Мы с тобой через многое прошли. Видели лучшее и худшее, что может предложить эта вселенная. Оба едва не погибли… С момента знакомства в нашей жизни были и жестокие бои, и тихие моменты счастья.

Сглатываю вставший в горле ком. Твою мать, почему так сложно подобрать правильные фразы⁈

— Ты — одна из немногих, на кого я могу всегда рассчитывать. Кто прикроет мне спину, несмотря на шансы. Кто разделит со мной не только триумф, но и поражение. Невзирая на всё окружающее нас дерьмо, с тобой я чувствую себя цельным. Чувствую, что не просто существую, а действительно живу.

Облик неприступной воительницы даёт трещину, в её глазах блестят слёзы.

— У меня не осталось места, которое я мог бы назвать своим домом. Моя семья почти наверняка мертва, но как верно говорила Иерофант: «Дом — это не место, а окружающие тебя люди». Ты — мой дом, моя семья, моё всё. Я хочу провести с тобой каждый день, что отмерен мне судьбой. Хочу встретить свой конец, каким бы он ни был, зная, что ты — моя женщина. Хочу любить тебя, пока бьётся моё сердце.

Со страшным скрипом опускаюсь на одно колено, проклиная Немезид и последствия недавних ран. Рука поднимается будто сама собой, протягивая Драгане лежащий на ладони браслет.

— Ты выйдешь за меня?

Дроккальфар застывает соляным столпом, приоткрыв рот. В её глазах плещется невероятная смесь эмоций: удивление, неверие, страх, радость… И любовь. Та любовь, перед которой меркнет весь окружающий мир.

— Егерь… — выдыхает она, роняя слёзы, — ты действительно ждал до последнего, да? Конечно, я согласна, глупый ты землянин.

Я цепляю браслет на её руку, а через миг Драгана кидается мне на шею, опрокидывая на пол. Я прижимаю её к груди, чувствуя, как сердце готово разорваться от переполняющего его счастья.

— Не смей думать, что сказанного достаточно! — шепчет Драгана куда-то мне в ключицы. — Я хочу полноценную свадьбу! По всем положенным обычаям.

— Только если ты мне снова сыграешь на ворпалите, — усмехаюсь я, целуя белоснежную макушку.

Она тихо хихикает, обнимая меня ещё крепче, и так мы лежим, наслаждаясь близостью друг друга, совершенно позабыв об окружающем мире.

Но идиллия, к сожалению, длится недолго.

— Что здесь происходит⁈

Резкий окрик словно пощёчина возвращает нас с небес на землю. Мы вскидываем головы, встречаясь взглядом с Галадрой. Глава Дома Архарц буквально трясётся от ярости, сжимая кулаки.

— Дочь, ты совсем стыд потеряла⁈ Как ты смеешь путаться с этим… этим животным⁈ Ты его ещё здесь оседлай, распутница безмозглая!

— А мне нравится эта идея, — невозмутимо вворачиваю в их ругань.

Чувствую, как Драгана каменеет в моих руках. Вмиг растеряв всю мягкость и нежность, она одним рывком поднимается на ноги, закрывая меня собой.

— Не твоё дело, матушка, — цедит она сквозь зубы. — Моя жизнь. Мой выбор.

— Твой выбор⁈ — голос Матриарха падает до отрицательной температуры. — Твой выбор пятнает честь нашего Дома! Унижает всё, за что сражались твои предки! Ты — позор рода! Нет! Всех дроккальфар!

Медленно встаю, обнимая Драгану за плечи. Желваки ходят на скулах, и я едва сдерживаю желание прямо сейчас пристрелить эту стерву.

— Выбирай выражения, тёща, а то ведь не посмотрю на родственные связи, — произношу морозным голосом. — И теперь я могу тебя так называть. Не слышала? Мы скоро поженимся. И вообще, какое тебе дело до того, как ведёт себя моя будущая жена. Ты же сама её выгнала. Впрочем, у тебя ведь большой опыт в потере дочерей, а? Жаль, что старшая не умела выбирать себе врагов по силам….

Лицо Галадры искажается от бешенства.

Всё происходит слишком быстро. Только что мы с Драганой купались в блаженстве, предвкушая грядущее счастье, и вот уже её мать в ярости атакует, не разбирая целей.

Взмах руки, и моя спутница отлетает в сторону, словно тряпичная кукла. Тело с хрустом впечатывается в стену, оставляя внушительную вмятину. У меня внутри всё холодеет, но на смену одной эмоции приходит обжигающая ярость. Нужно срочно отвлечь Галадру, пока она не прикончила собственную дочь.

— Ну всё, сука, это был твой последний шанс. Теперь добрые слова о тебе прозвучат только на похоронах. Хотя нет, даже там соврут.

Не самая хитроумная провокация, но работает. Глава Дома Архарц резко разворачивается, прожигая меня взглядом, полным ненависти. Её губы кривятся в брезгливом оскале.

— Ничтожество позабыло своё место. Твоё надгробие станет монументом твоей дерзости.

Гневный окрик прошивает воздух, словно разряд тока. Перепуганные зрители шарахаются в стороны, торопясь убраться подальше от эпицентра схватки. Даже другие участники Полигона затихают, боясь привлечь внимание обезумевшей Суперновы.

— Задавай темп, — кривой оскал возникает на лице, — я подхвачу.

Глава 16

Краем глаза замечаю, как Шелкопряд запрыгивает на возвышение, закрывая собой раненую Драгану. Хороший ход. Пусть присмотрит за ней, пока я разбираюсь с этой стервой.

Мгновенно выхватывая револьверы из кобуры, открываю огонь. Как завещал Хан, стрелять нужно первым. Параллельно с азартом просчитываю варианты.

Последняя дуэль?

Да, это бы решило исход схватки в мгновение ока. Сравняло бы шансы, лишив Галадру всех её козырей. Вот только здесь, в этом огромном зале, битком набитом, как ценителями кровавых зрелищ со всей долбаной вселенной, так и Новами из целой россыпи кланов, я не могу позволить себе такую роскошь.

Каждый мой вздох, каждый выстрел фиксируют десятки, если не сотни глаз. Слишком многие жаждут увидеть предел моих возможностей. Выяснить, какие ещё тузы прячутся в рукаве у «дикаря-землянина». И я не намерен раскрывать свои карты. Не сейчас. Победа над Матрархом, конечно, важна, но куда важнее — сохранить секрет моей сильнейшей способности. Без свидетелей. Без записей. Чтобы в решающий момент, когда придёт время сорвать банк, никто не смог просчитать мой следующий ход.

Это одна из ключевых причин, почему я не спешил активировать Последнюю дуэль на Полигоне и почему прежде всегда стремился убить тех, кто видел как работает эта способность. Её главная сила в эффекте неожиданности.

Так что придётся попотеть.

Следом иная мысль скользит по краю сознания.

На первый взгляд зал кажется просторным, но по факту это не даёт никакого преимущества против Галадры. Наоборот — в замкнутом пространстве она легко может накрыть почти всё помещение. Площадь поражения у её гравитационных способностей совершенно чудовищная. Вот уж кто действительно ходячая Катастрофа.

И если Матриарх по-настоящему пустит в ход свою пагубную силу, всё живое здесь превратится в содержимое консервов — в тушёнку. Так что сейчас условия боя играют против меня.

В руинах Ноортиса я мог скользить по огромной территории, за миг преодолевая сотни метров и уворачиваясь даже от атак с обширной зоной разрушений. Здесь так развернуться не получится.

— Ну давай же, старушка, покажи класс! — кричу я, пока Квантовые выстрелы рикошетят от её лица.

Принципы Сопряжения не дают мне сформировать выстрелы сразу в теле противника, а снаружи её с ног до головы покрывает тонкий слой спрессованной гравитации.

Галадра замирает, и пространство вокруг неё начинает искажаться, словно реальность плавится под её взглядом. Из тела бессмертной старухи вырываются тонкие нити энергии, которые, извиваясь, пронзают воздух. Там, где они касаются материи, возникают микроскопические чёрные дыры, мгновенно поглощающие всё вокруг. Я едва успеваю разорвать дистанцию Глайдом, когда целый сектор пола исчезает, оставляя после себя лишь идеально ровный срез, под которым оказывается камень.

Похоже, этот зал находится вовсе не на летающей платформе вип-трибуны, а где-то на поверхности Ноортиса, если не под ней.

Краем глаза замечаю, как толпа зрителей приходит в неистовство. Их крики и вопли сливаются в единый пульсирующий гул, отражаясь от стен и сводов зала. Публика жаждет крови и зрелища, будто стая голодных падальщиков. Они так и не смогли насытиться той бойней, что я устроил на Полигоне.

Над этим хаосом звуков возвышается пронзительный голос комментатора:

— Невероятно! Непостижимо! Похоже, сюрпризы на сегодня не закончились. Наш непредвиденный призёр и лидер клана Дома Архарц решили уладить свои разногласия прямо здесь! Кто возьмёт верх? Делайте ваши ставки, дамы и господа!

Её слова подхлёстывают публику ещё сильнее. Для них это лишь развлечение, игра, а мы с Галадрой — просто пара бойцовских псов. И плевать, кто победит, а кто сдохнет. Завтра будет новый бой и новый повод расстаться с арканой, пощекотав свои нервишки.

Тем временем дроккальфар поднимается в воздух, окружённая ореолом искривлённого пространства-времени. Её глаза пульсируют гнетущим светом, и с каждым миганием реальность вокруг дрожит и рвётся. Колонны начинают складываться сами в себя, превращаясь в невозможные геометрические фигуры. Статуи Ультхаков рвутся, словно пропущенные через шредер, распадаясь на атомы.

Движением пальца Галадра заставляет гравитацию вокруг себя колебаться. Металлические конструкции сминаются, как бумага, то становясь невесомыми, то обретая вес звезды. Осветительные панели на потолке взрываются каскадом сверхновых в миниатюре, засевая пространство раскалёнными осколками, которые застывают в воздухе, формируя парадоксальную скульптуру.

Волна квантовой нестабильности расходится от неё, превращая твёрдую материю в вихрь элементарных частиц. Я чувствую, как сами законы физики искажаются, грозя обратить всё сущее в первозданный хаос.

И ведь ей чертовски трудно сдерживаться! Даже сквозь пелену бешенства Галадра понимает: если она развернётся в полную силу, то погребёт под руинами не только меня, но и всех присутствующих. Включая собственную дочь. Если последнее вообще её заботит.

Нужно это использовать.

Под Спуртом срываюсь с места, паля из всех стволов. Квантовые выстрелы игнорируют персональный защитный барьер, возникая у самой её кожи, но ущерб минимален. Чёртова гравитационная плёнка!

— И это всё? — в её голосе звенит насмешка. — Ты переоценил свои силы.

Резким рывком в сторону уворачиваюсь от ответного удара в виде спрессованного до состояния звёздного ядра гравитационного копья. Тело налито свинцом. Каждое движение даётся с трудом, словно приходится двигаться сквозь толщу воды.

Блядский откат!

Алита предупреждала, что после Немезида меня накроет, но я и представить не мог, насколько. В ушах стоит гул, в глазах двоится. Такое ощущение, что все чувства резко притупились. Реакции заторможены, решения принимаются на полсекунды медленнее. А в бою с противником уровня Галадры каждое мгновение на счету.

Она и так-то весьма сильна по меркам Новы, а сейчас, когда я ослаблен из-за последствий стимулятора, разница возросла ещё больше. Ускоренное под Спуртом движение выжимает из моего организма последние соки, и я чувствую, что ему осталось недолго. Скорость, сила, реакция — всё падает на глазах.

Скриплю зубами, лихорадочно ища брешь в её защите. Одной огневой мощи тут явно недостаточно. Придётся импровизировать.

Ментальным усилием призываю на помощь Аэрокинез. Воздух вокруг оппонентки сгущается, формируя подобие смерча. Ураганный ветер подхватывает обломки камней и металла, швыряя их в дроккальфар со всех сторон.

Её защитное поле мерцает, уверенно отражая особо крупные куски, но это лишь прикрытие. Шквал клинков впивается в неё со всех сторон, тоже, впрочем без особого результата, а удар сердца спустя её накрывает электрический залп. Дюжина молний грохочет вокруг врага, осыпая её фигуру искрами. Увы, электричество, будучи потоком заряженных частиц, имеющих массу, подчиняется воздействию гравитации. Особенно, если та многократно усилена.

Хорошо, что я делал ставку на совершенно иное.

Пока ослепительная вспышка на миг закрывает моё движение, рвусь к врагу Глайдом. Вместе с рыком с губ щедро срываются капли крови. Организм мстит за перегрузку, напоминая о своих пределах. Плевать. На том свете отдохну.

Струны пустоты вылетают из меня сплошным потоком. Раз за разом я сжигаю аркану, формируя из сжатого воздуха острейшие лезвия и швыряя их в дроккальфара. Сотни невидимых полумесяцев со свистом рассекают пространство, устремляясь к цели. Каждый способен распластать крейсер вдоль и поперёк, что уж говорить о плоти и кости.

Вот только мне противостоят не обычные кости и плоть. Они напитаны арканой и надёжно укрыты доспехами. Подозреваю, абсолютными — ступени S.

Тем не менее, даже её неприступная защита даёт слабину. Благодаря Аспекту нуллификации, некоторые спрессованные из воздуха нити игнорируют как энергобарьеры, так и заслон из гравитации. На теле старухи расцветают алые росчерки.

Противника послабее в более хлипкой броне эта способность распластала бы на ароматные дольки, но Струны пустоты достигли максимальной для себя ступени А. Вот и получается, что чем дальше, тем хуже показывает себя эта способность против укомплектованных по полной врагов — в броне ступени S и с аналогичным параметром Стойкости.

Я не останавливаюсь. Любое промедление станет фатальным. Пространство между нами превращается в месиво из обагрённой плоти и искрящейся арканы.

Краем глаза подмечаю, что фигура Драганы окутана мягким сиянием, будто вокруг неё разлито свечение звёзд. Девушка застыла в неподвижности, её глаза закрыты, а лицо — само спокойствие и безмятежность. Такое чувство, что она погрузилась в глубокий транс.

Какого?..

Очередная атака, подпитанная остатками моих жизненных сил, прорывается сквозь гравитационный барьер. Невидимые серпы с жадностью впиваются в тело Галадры, с трудом пробивая её броню в нескольких местах. Кровь Дома Архарц щедро орошает землю под нашими ногами.

Матриарх выдаёт вой, полный боли и ярости. Её некогда изящный доспех исполосован глубокими вертикальными разрезами, обнажая окровавленную плоть сквозь рваные щели. Лицо, искажённое мукой, теперь больше напоминает маску смерти.

— Ты заплатишь за это, выродок! — шипит она, вскидывая руки.

Пытаюсь разорвать дистанцию, но заторможенное откатом сознание не успевает.

В тот же миг меня с чудовищной силой припечатывает к полу. Кажется, будто на плечи рухнул небоскрёб — даже вздохнуть не могу. Доспехи скрипят и прогибаются, на внутреннем дисплее вспыхивают алые огоньки повреждений. Твою мать, да она меня сейчас просто раздавит!

Сдавленный хрип рвётся из глотки, пока я чувствую, как гравитация вот-вот раскатает меня в весёлую яркую лепёшку. Ребра уже трещат, ломаясь одно за другим, лёгкие сжаты, блокируя доступ кислороду. Внутренности будто залили чугуном — так и норовят разорваться от чудовищного давления.

Сквозь мутную алую пелену я вижу, как Галадра медленно приближается, прихрамывая и зажимая рукой особенно глубокую рану на боку. Её лицо начисто изуродовано, но в глазах пылает мрачное торжество.

— О да, ты заплатишь за всё… — повторяет она сквозь стиснутые зубы. — За Вальтору, за мои увечья, за наш финансовый крах! Я выдавлю из тебя жизнь по капле, как и обещала.

Из последних сил пытаюсь активировать Последнюю дуэль, но Матриарх, будто что-то почувствовав, смещается прочь из моего поля зрения и оказывается у меня за спиной. Мне нужно видеть врага, чтоб вызвать его на бой.

Разум уплывает, растворяясь в агонии. Краем глаза я фиксирую смазанное движение — и вдруг давление резко ослабевает.

Что за?..

Вся та невидимая, но от того не менее осязаемая плита, что вжимала меня в пол, распадается клочьями арканы.

— А ну отойди от него, сука! — голос Драганы, бешеный, звенящий, с трудом пробивается сквозь глухой стук сердца в моих ушах. — Ты забрала у меня уже достаточно. Его ты не получишь!

Глава 17

Не знаю как, но она рассекла саму фундаментальную силу вселенной — то, что в теории никак не должно поддаваться обычному клинку.

Регенеративный инъектор шустро приводит меня в чувство, позволяя приподняться на одном колене и оглядеться.

Девушка стоит подле меня, сжимая в руках меч, но это уже не та Драгана, что была минуту назад. Её тело окутано серебристым сиянием, а за спиной разворачиваются полупрозрачные аметистовые крылья из чистой энергии. И класс… Её класс изменился!

— Пространственный Клинок, — удовлетворённо выдыхаю я, с трудом поднимаясь на ноги. — Мне нравится, как это звучит.

Галадра тоже замечает перемену. На миг в её глазах мелькает удивление, смешанное с чем-то ещё. Гордостью? Но в следующую секунду она уже вновь мрачнеет и поднимает руки. Окровавленные пальцы растопырены, как когти хищной птицы перед атакой.

— Думаешь, это что-то изменит, дочь? — скрипит она. — Я всё равно закончу то, что начала!

Игнорируя слова матери, Драгана на долю секунды ловит мой взгляд и шепчет c тихой решимостью в голосе:

— Помнишь, как ты вырвал меня из лап смерти там, на улицах Фритауна? Теперь я верну долг. Верь в меня, как я верила в тебя.

Вместо ответа я выдёргиваю один из трофейных мечей ступени А из кольца и протягиваю ей рукоятью вперёд. Жаль, там нет абсолютного оружия, оно бы сейчас пригодилось.

Моя избранница с благодарностью принимает клинок[1] и вытягивает его из ножен одним слитным движением. Светящееся лезвие цвета морской волны озаряет её лицо холодными отблесками.

— Всегда верю, — в моём голосе бескрайнее спокойствие и любовь. — Задай ей жару!

Глава Дома Архарц взмывает над полом, окружённая пульсирующими полями искажённой гравитации. Она простирает руки, и пространство вокруг неё начинает закручиваться в спирали, грозя раздавить любого, кто посмеет приблизиться.

Драгана смеет.

Ей нечего бояться.

С мечом в руках она делает шаг вперёд, и вонзает его в пол. Нет, куда-то глубже. В само мироздание. В тот же миг под её ногами вспыхивает сияющая печать — сложный узор из светящихся линий.

Назначение символа становится ясно буквально через секунду. Бушующие волны гравитации в пределах способности стихают, словно морской шторм на рассвете.

Если я правильно понимаю, моя будущая невеста создала что-то вроде гравитационного якоря — точки абсолютной стабильности посреди бесформенного хаоса.

Пространство за пределами круга вновь начинает дрожать и плавиться — Галадра в ярости. Она обрушивает на дочь всю свою мощь, пытаясь раздавить её чудовищным весом искривлённого пространства, но Драгана лишь рассекает её атаки своим клинком, раз за разом разделяя сплошные поля гравитации на бессильные лоскуты.

В этот раз девушка не даёт матери развернуться. Она скользит вперёд, лавируя между пространственными искажениями, как и подобает её классу. Движется с грацией танцовщицы, позволяя изменениям силы тяжести направлять свои движения, но не подчинять их. Её клинок вспыхивает серебром, разрубая гравитационные атаки Галадры на части, но на этом не останавливается.

Внезапно Драгана вытягивается в молниеносном выпаде и её клинок исчезает в миниатюрном неровном отверстии — искривлении пространства, соединяющем две точки. Долю секунды спустя лезвие, пройдя сквозь разлом, вонзается в броню Галадры, будто удар нанесён в упор. И никакая гравитационная плёнка ему не помеха — лезвие перфорирует её легко, как целлофан.

Взвыв от боли, Матриарх разворачивается, но её дочь уже готовит новую атаку. Ныряя клинком в пространственные разрывы, Драгана раз за разом поражает противницу, оставаясь при этом вне досягаемости её контратак. Удары, наносимые издали, через червоточины, столь же стремительны и неотвратимы, сколь и непредсказуемы. Галадра, привыкшая, что в прямом столкновении ничто не может пробить её покров, теряется перед лицом этой необычной тактики.

Драгана, которую мать всегда считала слабой, методично разрушает её защиту, нанося раны не только телу, но и гордости. Каждый удар, прошивающий пространство — это и удар по самолюбию Матриарха, по её непоколебимой вере в собственное превосходство.

В какой-то момент Галадра, доведённая до отчаяния, формирует чёрную дыру — воплощение безграничного могущества гравитации. Воронка тьмы начинает разрастаться, грозя поглотить всё вокруг.

Однако моя избранница обрушивает на угрозу серию стремительных ударов, рассекая её структуру на части. Лезвие, окутанное серебристым пламенем, способно рассечь всё — пространство, время, гравитацию, материю, энергию.

И вот, чёрная дыра разваливается на части, рассыпаясь облаком сумрачных точек.

Галадра застывает в недоумении, и Драгана, наискосок взмахнув клинком вспарывает реальность, чтобы оказаться рядом с врагом и нанести удар.

Лезвие вгрызается в доспех, оставляя глубокую рану на плече. Матриарх шипит от боли и пытается контратаковать, но девушки уже нет рядом. Раз за разом, словно призрак, неуловимый и смертоносный, она атакует, используя разломы в пространстве. Планомерно пробивая брешь в обороне врага.

Я не могу оторвать взгляда от этой чудовищной пляски. Сложно поверить, что эта несгибаемая воительница — та самая девушка, что всего пару минут назад плакала от счастья в моих объятиях. Та, кто открылась мне, обнажив уязвимую душу. Сейчас в ней нет ни капли мягкости. Только непоколебимость и холодная ярость.

Наблюдая за схваткой матери и дочери, я вижу, как Галадра сдувается прямо на глазах. Миф о её неуязвимости, легенда о невероятном могуществе — всё, во что она верила столь долго и истово, рассыпается в прах под безжалостными ударами реальности.

И дело не только в физических ранах, хотя и они, несомненно, ослабляют главу Дома Архарц. Куда страшнее для неё осознание собственной слабости, понимание того, что её превосходство — не константа, а иллюзия, которую так легко развеять.

Я вижу смятение в её глазах, ощущаю, как рушатся внутренние барьеры, как она теряет контроль над ситуацией и над собой. Галадра, всегда такая надменная и самоуверенная, сейчас выглядит потерянной и растерянной, как дитя. Она не понимает, как это возможно — чтобы кто-то, тем более её собственная дочь, могла вот так запросто превзойти её.

Факты говорят сами за себя. Младшая дочь, всегда считавшаяся слабой и недостойной, сейчас явно доминирует в схватке.

Кажется, я догадываюсь, как это стало возможно. Класс Драганы — это не просто полный антипод её матери, нет, это идеальное оружие, естественный хищник. Её личная Немезида.

На лице Матриарха отпечатано неверие. Её доспехи превратились в лохмотья. Тело покрыто ранами разной степени тяжести.

А потом Драгана оказывается прямо перед ней, и лезвие пронзает сердце врага насквозь, показавшись из спины.

И в этот миг я вдруг вижу то, что не видел никогда раньше. В глазах Матриаха, застывшей в агонии, отражается любовь. И гордость. Усмешка кривит её губы, но это уже не злобный оскал. Это улыбка триумфа.

— Я всегда… — хрипит она, и кровь пузырится на губах. — Всегда хотела, чтобы ты стала сильной… Чтобы могла выдержать любой… удар. И посмотри, какой… ты стала… благодаря мне.

— Ты ошибаешься, — голос Драганы тих, но твёрд. — Ты лишь била по мне, снова и снова, думая, что куёшь клинок. Но всё, что ты делала, — это проверяла меня на прочность. Каждый раз, когда ты запирала меня в подвале, морила голодом, унижала, отвергала — я могла сдаться. Хотела сдаться. Но я решила бороться, — по щекам девушки бегут ручейки слёз, но она не моргает. — Не ты выковала меня. Ты лишь показала, что я не сломаюсь. Выжить — это мой выбор. Стоять здесь — это мой выбор. Я стала сильной не благодаря тебе, а вопреки.

Матриарх слушает слова дочери, и на её лице отражается целая гамма эмоций. Боль и гнев постепенно сменяются ошеломлением, потом пониманием. Её кожа сереет, а кровь продолжает толчками вытекать из раны в груди.

— Может… может ты и права, — её голос звучит неожиданно тихо, почти шёпотом. — Я вижу тебя.

«Теперь я вижу тебя настоящую», — вот, что хочет, и не может выразить Галадра. Её эмоции — это кипящая чёрная смола горечи, прозрения и опустошения.

Она поднимает дрожащую руку и касается щеки дочери в удивительно нежном жесте.

— Нам обоим… пришлось убить своих… матерей. Эта цепь ненависти… въелась в кровь… нашего рода. Пора её разорвать!

— За всё, что ты отняла у меня, — шепчет девушка, глядя на мать расширившимися глазами. — За Вальтору. За наше детство. За Восходящих Пульсаров. За Аяра. И за меня!

Клинок проворачивается в груди Галадры, рассекая уязвимую плоть, и с хлюпаньем выходит из подмышки. Из раны хлещут алые потоки вперемешку с невидимой арканой.

— Прощай, мама…

Драгана замирает, глядя на ту, кого столь долго ненавидела. По её щекам текут слёзы боли и облегчения. Дрожащие окровавленные ладони стискивают рукоять меча.

— Сломай эту цепь… дитя моё, — из последних сил шепчет Галадра. — Отныне ты — Матриарх Дома Архарц.

С этими словами она издаёт последний вздох, и её рука безвольно опадает, прочертив алую полосу на щеке дочери. Обмякнув, тело бывшего Матриарха рушится на пол.

А её дочь всё стоит, не в силах отвести взгляд от умиротворённого лица своей матери. Плечи её мелко дрожат от беззвучных рыданий.

Я подхожу к своей невесте и осторожно обнимаю, прижимая к себе. И в тот же миг Драгана разворачивается, утыкаясь мне в грудь. Её бьёт крупная предательская дрожь.

— В момент активации браслета, когда Сопряжение предложило выбрать класс, я молилась… — сдавленно шепчет она, стремясь заполнить тишину. — Молилась, чтобы мне была дарована сила. Возможность одолеть её. Сразить её раз и навсегда.

Я глажу девушку по волосам, шепча какие-то бессвязные утешения. Боль и облегчение Драганы почти осязаемы. Я не могу представить, каково ей сейчас. Потерять мать, обрести свободу, исполнить мечту — и всё это в один миг. Слишком много для одного измученного сердца.

Что бы испытал я, доведись мне так же откровенно поговорить с отцом?..

— Она прислала мне приглашение вступить в клан. Назначила меня его главой, — продолжает дроккальфар.

— А ты?

— Приняла его… Надеюсь, Ваалис поймёт…

Киваю, принимая сказанное. Лучше так, чем если во главе клана встанет новый враг. Похоже, сегодня случилось слишком много судьбоносных событий.

На этом сюрпризы не заканчиваются.

Драгана вдруг вскидывает на меня полные смятения глаза. Прижав губы вплотную к моему уху, почти беззвучно шепчет:

— Егерь… Браслет. Когда мой класс изменился, он заговорил со мной.

Я напрягаюсь и спрашиваю настороженно:

— И что он произнёс?

— Назвал координаты на Нексусе, — сглатывает девушка. — Сказал, чтобы я прибыла туда.

Недоумённо моргаю и хмурюсь.

— Чей это был голос? Ты его узнала?

Драгана качает головой.

— Нет, но он назвал себя… Эриндором.

[1] Художница — Livius Rejman.

Глава 18

В смысле? Он же погиб.

Ничего не понимаю.

Какое-то записанное заранее сообщение? Заготовка Эриндора Мечтателя на случай собственной смерти? Но почему именно в этом браслете?.. И почему сработала именно сейчас?

Ладно, чего гадать. Придётся отправиться по названным координатам и взглянуть на месте.

Следом мои мысли прыгают к иной теме.

Даже хорошо, что Драгана исчерпала потенциал браслета на улучшение класса прямо здесь. Пускай зрители вместе с другими Новами знают, что древняя реликвия потеряла единственный заряд, превратившись в красивое, но бесполезное пресс-папье[1]. Было бы гораздо хуже, если бы желающие урвать трофей, начали охотиться за нами. Теперь в этом нет смысла.

Всё это проносится в моей голове, пока мы, обнявшись, стоим в тишине. Сердца бьются в унисон, а дыхание постепенно успокаивается.

— Поверить не могу, что всё закончилось, — тихо выдыхает Драгана, утыкаясь лбом мне в плечо.

В её голосе слышится смесь облегчения и горечи. Я могу только догадываться, что сейчас творится в её душе. Что чувствуешь, когда человек, который был для тебя всем — и мучителем, и матерью одновременно — уходит навсегда? Как примириться с тем, что теперь нужно жить дальше, неся на плечах этот груз? Наверное, это одно из тех испытаний, которые нельзя пройти в одиночку.

— Ты сделала то, что должна была. Не вини себя. Она сама выбрала этот путь, — произношу я, понимая, как неуклюже и банально звучат мои слова утешения.

Дрокк тихо вздыхает, а затем, словно стряхнув с себя пелену скорби, слегка отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. Смахивает последние слезинки с ресниц и выдавливает бледную улыбку.

— Мне всё ещё сложно в это поверить, но ты прав. Она сделала свой выбор много лет назад. А я… я сделала свой сегодня.

В её взгляде я вижу решимость пополам с болью. Блики от парящих в воздухе частиц арканы играют на точёных скулах, словно рисуя на них карту созвездий.

— Ты изменилась, — говорю вдруг, осторожно касаясь кончиками пальцев торчащего за её спиной энергетического крыла. — И дело не только в классе.

Драгана задумчиво проводит ладонью по конструкту, будто пытаясь на ощупь понять его структуру. Мимолётное усилие, и крылья тают.

— Это… это странно, — медленно произносит она. — Когда это произошло, я почувствовала, как что-то внутри меня перестроилось. Словно каждая клеточка наполнилась новой силой.

— Расскажи подробнее. Как это было?

Дроккальфар кивает, на миг прикрыв глаза.

— Помнишь мою старую способность ступени B Мерцающий разрез? Теперь она преобразовалась в Пространственный прокол. И не только название поменялось, но и сама суть. Так случилось со всеми классовыми умениями. Я чувствую, что способна не просто наносить атаки сгустками рассекающей энергии, как раньше, а создавать червоточины и разломы. Соединять две точки кратчайшим путём. Плюс, эволюция у всех способностей выросла с серебра до золота.

Восхищённо присвистываю.

— То есть, ты сможешь при желании создавать порталы, как Ваалис?

— Не совсем. Тут это лишь побочная функция. Разломы существуют гораздо меньше — секунда-две, к тому же пропустят за раз не больше двоих-троих существ.

— В любом случае это даст огромное преимущество в бою.

— Именно, — горделиво улыбается она. — И это ещё не всё. Раньше максимальный доступный мне уровень способностей в Талантах был ступенью A, а сейчас появилась ступень S. Правда, названия новинок до сих пор размыты.

— У меня так же, не переживай.

Драгана согласно склоняет голову.

— Не думала, что когда-нибудь достигну подобных вершин. И не достигла бы, если бы не ты… Но знаешь, что по-настоящему удивительно? Эти знания… они просто возникли в моей голове. В тот самый миг, когда свершилась трансформация класса. Всё, что я могу и на что способна — оно будто всегда было со мной. Как вложенная кем-то программа.

— Любопытно, — задумчиво тяну я. — С одной стороны, это очень удобно. Не нужно тратить время на изучение всех тонкостей и нюансов. С другой… немного настораживает подобное вмешательство в собственные мозги извне. Как считаешь?

Не успевает девушка ответить, как звук приближающихся шагов привлекает наше внимание. Оборачиваюсь и вижу Шелкопряда, который произносит, оглядываясь по сторонам:

— Думаю, нам пора. Мы и так навели здесь достаточно шороху.

— Верно. В гостях хорошо, а дома лучше.

Собравшиеся на дальнем конце зала зрители и бывшие участники активно обсуждают увиденное только что зрелище. На Драгану бросают заинтересованные взгляды, но наткнувшись на мой собственный, полный недвусмысленный предостережения, резко находят себе другие цели для созерцания.

Мы покидаем Ноортис через тот же Телепортариум, что и прибыли сюда, обнаружив платформу в одном из дальних помещений. Драгана не отходит от меня ни на шаг, поддерживая под локоть. Её взгляд то и дело обеспокоенно скользит по моему лицу, словно пытаясь уловить малейшие признаки недомогания.

Честно говоря, это напрягает. Можно подумать, я немощный инвалид. Хочется бросить ей что-нибудь колкое, но я сдерживаюсь. В конце концов, она только что прикончила собственную мать, а у меня всего лишь отходняк после боевой химии.

Поэтому я просто киваю ей и пытаюсь улыбнуться, мол, всё в порядке, но по правде говоря, чувствую себя препаршиво. Тело ломит, в голове шумит, перед глазами то и дело вспыхивают разноцветные пятна. Грёбаный откат от Немезида даёт о себе знать. Такое ощущение, что я всю ночь квасил в самом злачном кабаке на Нексусе, а потом ещё и подрался со всеми завсегдатаями.

Однако я не жалею. Именно этот чёртов стимулятор помог мне выжить там, на Полигоне. Дал силы, когда их уже не осталось, а самое главное бешеное исступление, позволившее дотянуть до финала, невзирая на полученные раны и сопротивление врагов. Так что да, оно того стоило.

Вскоре мы оказываемся в своих апартаментах на Нексусе. Шелкопряд, бросив на меня встревоженный взгляд, тактично удаляется, оставляя нас с Драганой наедине. Ушастая помогает мне добраться до кровати и аккуратно усаживает, словно боится, что я рассыплюсь от неосторожного движения.

— Тебе нужно отдохнуть, — мягко произносит она.

Я согласно киваю, откидываясь на подушки. Сил спорить нет. Да и незачем. Сейчас отдых — это именно то, что мне необходимо.

Однако сон не приносит желаемого облегчения.

Всю ночь я ворочаюсь в постели, то проваливаясь в липкую дрёму, то вновь выныривая из неё. Мозг, искалеченный Немезидом, подкидывает жуткие, тошнотворные образы. Залитые кровью улицы Ноортиса, изувеченные тела врагов, и я сам — в чужой требухе и пробитой броне, больше похожий на одержимого демоном, чем на человека.

От этих видений меня бросает то в жар, то в холод. Простыни насквозь пропитываются потом, а сердце колотится так, что, кажется, вот-вот проломит рёбра. Воспалённое сознание воспринимает всё необычайно остро, совсем не так, как я привык видеть мир в здоровом состоянии.

Несколько раз я подскакиваю на постели, готовый сражаться с незримыми противниками, но каждый раз Драгана успокаивает меня, укладывая обратно.

Когда за окнами начинает брезжить рассвет, я окончательно сдаюсь. Сна ни в одном глазу, да и все тело ломит, будто по мне каток проехался. С трудом поднимаюсь с постели и бреду в душ, надеясь, что холодная вода поможет прийти в себя.

Однако и это не приносит облегчения. Стоя под тугими струями, я чувствую, как меня захлёстывает волна беспросветного уныния. Такое ощущение, что сучий боевой коктейль выжег во мне все краски мира, оставив лишь серую безысходность.

Я сползаю по стене душевой кабины на поддон и смотрю перед собой пустым взглядом. Хочется биться затылком о стену, лишь бы ощутить хоть что-то. Тоскливое отчаяние заполняет разум потоками дёгтя. Таким опустошённым и разбитым я не чувствовал себя даже после того, как Хастор Златоуст забрался ко мне в голову и едва не заставил вышибить себе мозги.

Эта идея в моменте не кажется такой уж дрянной. Лучше всё равно не будет. Любой триумф рано или поздно обернётся крахом. Так к чему оттягивать неизбежное?..

Рациональная часть меня, сейчас совершенно крошечная и незначительная, пытается раскачать сознание, крича во весь голос, что это состояние искусственное, вызванной откатом химии. А вот эмоциональная часть меня её даже слушать не хочет, искренне веря в реальность этих ощущений.

Сколько я так сижу — не знаю. Может минуту, а может час. Из ступора меня выводит встревоженный окрик Драганы:

— Егерь⁈ Ты там жив?

С шумом отъезжает дверь, и, когда я поднимаю воспалённые глаза, в проходе стоит девушка. Кутаясь в накидку, она смотрит на меня с неприкрытым беспокойством.

— Вскрытие покажет, — бурчу я. — Просто… Хреново мне. Башка раскалывается, всё тело — как чужое. А внутри — будто дыра. Огромная и бездонная.

Драгана прикусывает губу. Она явно хочет сказать что-то ободряющее, но не находит слов. Да и что тут скажешь? «Держись, прорвёмся?» Звучит до омерзения фальшиво даже в моей голове.

Без какого-либо предупреждения картина перед глазами меркнет, и я отключаюсь.

Прихожу в себя в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотится как бешеное, готовое вот-вот проломить рёбра. Перед глазами всё плывёт, реальность искажается, то растягиваясь, то сжимаясь в тошнотворной какофонии цветов и форм.

Спиной чувствую упругою мягкость кровати, но когда пытаюсь встать, ноги подкашиваются, и я с грохотом падаю на пол, опрокидывая прикроватный столик. Ушиб практически незаметен да и боль в принципе кажется далёкой, словно это происходит не со мной.

— Егерь? — Драгана мгновенно оказывается рядом. — Всё так же плохо?

Её голос доносится будто сквозь вату. Я хочу ответить, но вместо слов из горла вырывается лишь хриплый вздох.

Пытаюсь сфокусироваться на лице ушастой, но оно плывёт, то приближаясь, то удаляясь. Вместо него проступают жуткие образы, порождённые искажённым сознанием. Вот я снова на Полигоне, вжимаю лицо какого-то бедолаги в землю, пока Глайд несёт меня вдоль улицы. А вот я посреди Фритауна, залитый кровью и ошмётками чужой плоти после резни устроенной кселари.

Откат. Долбаный Немезид с его долбаным откатом. Алита предупреждала, что будет хреново, но я и представить не мог, что настолько. Истощение нервной системы, депрессия, психозы, — весь букет, мать его, на лицо. Если мне так плохо после её исцеления, то насколько же сильно меня бы накрыло без него? Совсем откинулся бы?.. Понятно, почему Новы не стремятся закидываться этой отравой. Вот уж реально оружие последнего шанса…

Реальность и кошмары смешиваются, грозя поглотить меня без остатка. Я хватаюсь за голову, пытаясь прогнать эти видения, но они лишь становятся ярче.

— Держись, — голос Драганы прорывается сквозь марево безумия. — Ты сильнее этого! Я сейчас вызову целителя.

Её слова вырывают из галлюцинаций. Разум судорожно ищет выход, решение. И находит.

— Постой… — окликаю её, когда девушка уже собирается выйти. — У меня есть идея получше, — собравшись, взбираюсь обратно на кровать.

Девушка вопросительно изгибает бровь, но послушно возвращается, присаживаясь рядом со мной.

— Кажется, у меня есть подходящая способность.

— Думаешь поможет? — осторожно спрашивает дрокк.

— Надеюсь. Сейчас моя психика — как выжженное поле после лесного пожара. Если я правильно понимаю, Немезид основательно прошёлся по извилинам, повредив нейронные связи и выбив из колеи гормональный фон. Простой целитель тут не поможет. Нужен мозгоправ, а местным я не доверяю. Если хочу поскорее встать на ноги, нужно залатать бреши. Думаю, Ментальная реконструкция справится.

Долгий монолог даётся с трудом, и под конец я сипло втягиваю в себя прохладный воздух.

Моя невеста закусывает губу, обдумывая услышанное.

— Но разве это не опасно? — спрашивает она, коснувшись моего лица. — Лезть в собственный разум, когда он и так нестабилен?

Я пожимаю плечами.

— Опасно, не спорю. Но что мне ещё остаётся? Корчиться тут в муках ещё несколько суток, пока всё не пройдёт само? Или того хуже, сорваться и натворить дел? Нет уж, спасибо. Предпочту рискнуть.

Девушка вздыхает, признавая мою правоту.

Собрав остатки сил, я откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Активирую способность и проваливаюсь в пучины своего сознания.

Зрелище, мягко говоря, не внушает оптимизма. Вместо привычных образов и структурированных воспоминаний — обугленная пустошь. Выжженная земля, затянутое смогом небо, искорёженные деревья. Всюду хаос и разруха, порождённые чудовищным коктейлем из боевой химии и моих собственных демонов.

Я брожу по этому кошмарному пейзажу, пытаясь отыскать зацепку, чтобы начать восстанавливать повреждённое. Внимательно вглядываюсь в каждую тень, вслушиваюсь в каждый шорох.

Спустя целую вечность натыкаюсь на слабо мерцающий огонёк. Он манит меня, обещая спасение. Двигаюсь к нему, увязая в липкой черноте, что покрывает всё вокруг.

Источник оказывается небольшим озерцом. Его маслянистая гладь отражает болезненно-багровое зарево, идущее откуда-то изнутри. Я склоняюсь к воде и всматриваюсь в своё отражение. Больные воспалённые глаза, лицо, покрытое испариной. Тени измождения и боли, залёгшие в каждой черте.

Скрипнув зубами, погружаю ладони в стылую жижу. Холод мгновенно обжигает кожу, вгрызается в кости. Через силу направляю потоки арканы в глубину, пытаясь нащупать те структуры, что пострадали от Немезида.

Боль пронзает моё естество, едва не швыряя обратно в явь, но я стискиваю зубы и упрямо гну своё. Осколок за осколком, деталь за деталью — восстанавливаю повреждённые связи, сращиваю рассыпающиеся фрагменты самого себя.

Это действительно изматывающее занятие. Я балансирую на грани, рискуя либо погрузиться в пучину безумия окончательно, либо полностью стереть себя как личность.

Со злым непокорным хрипом продираюсь сквозь боль, сомнения и безнадёгу. Сквозь пепел и тлен своего истерзанного естества, выискивая крохи того, что делает меня собой. Цепляюсь за них, сращивая воедино. Тонкая алая нить — моя суть, моё я — прорастает сквозь пустошь, оплетает обломки прежней личности.

Постепенно хаос уступает место порядку. Безумие — рассудку. Из праха и пепла восстаёт один настырный Стрелок Гилеада. Закалённый в горниле безумия, собранный по кусочкам собственными руками.

Когда я открываю глаза, чувствую себя так, будто неделю разгружал вагоны. И тут же встречаю полный тревоги взгляд Драганы. Её пальцы до боли сжимают мою ладонь, губы беззвучно шепчут… молитву? Видя, что я очнулся, она шумно выдыхает и порывисто целует меня.

— Ты как? — её голос слегка подрагивает. — Как себя чувствуешь?

Я прислушиваюсь к своим ощущениям. Боль и смятение постепенно отступают, мысли проясняются. Сознание вновь восстанавливает свою целостность, обретает краски, наполняется жизнью.

— Как-как? — хрипло отзываюсь с улыбкой на губах. — Я ещё на похоронах Креллика простужусь. Пошли, нас ждут великие дела.

[1] Пресс-папье — тяжёлый предмет, предназначенный для придавливания бумаг на столе для предотвращения их рассыпания, сворачивания.

Глава 19

Пока ушастая приводит себя в порядок, я для начала набираю номер Эстелина. Тот отвечает почти сразу, будто только и ждал моего звонка.

— Егерь, — кивает Гекарх вместо приветствия. — Рад, что ты пришёл в себя после вчерашнего. Поверь, я видел и не такое, но твоё состояние всё равно впечатлило. Немногие способны вести осмысленную деятельность на следующий день после Немезида.

Хмыкаю и чешу щетину на подбородке.

— Земные мозги сделаны из материала покрепче, чем думают многие.

Эстелин морщится, но от комментариев воздерживается. Вместо этого он меняет тему.

— И я, и мои товарищи весьма тебе благодарны за победу на Полигоне. Другой, менее прозорливый лидер при встрече с тобой сделал бы неверные выводы. Приятно знать, что интуиция не подвела меня, когда я оценивал твои шансы.

Правильно, сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

Снеговик выглядит донельзя гордым собой, и я решаю не язвить понапрасну. Лишь спрашиваю:

— Улов оказался столь же значительным, как ты рассчитывал?

— Более чем, друг мой, более чем.

— И ты, конечно, хочешь поделиться куском пирога со мной, не так ли? Чтобы Фортуна отметила твою щедрость и в дальнейшем была столь же благосклонна.

Уж не знаю, как переводит этот текст гаджет, но Гексарх явно улавливает моё посыл. Потирая кончик носа, он берёт паузу и молчит. Наконец, отвечает:

— Да, пожалуй, это будет справедливо. Ты не только принёс нам много арканы, но и подчистил хвосты, устранив этого недоумка Орда. Думаю, я смогу согласовать с товарищами определённый бонус для тебя. А пока, как мы и договаривались, я постарался собрать всю возможную информацию об Эриндоре Мечтателе. Должен сказать, это было непросто. О нём ходит столько слухов и легенд, что отделить правду от вымысла — та ещё задачка.

— Но у тебя ведь получилось? — приподнимаю бровь я.

— Разумеется, — фыркает Эстелин, возмущённый тем, что кто-то посмел усомниться в его компетентности. — Только учти, многие факты я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Уж больно древняя и туманная история.

— Главное, чтобы это было больше, чем «родился, потерпел, умер», — усмехаюсь я.

Гексарх кивает и с лёгким щелчком отправляет мне пакет данных.

— Изучи на досуге, — бросает он. — Надеюсь, эта информация тебе пригодится.

С этими словами он отключается, а я, хмыкнув, набираю второй номер.

Информационный брокер отзывается не сразу.

— Ну надо же… — тянет Эхо, и в его голосе слышится весёлое удивление. — Неужто сам чемпион Полигона решил почтить меня своим вниманием?

— И тебе не кашлять, — сухо роняю в ответ. — Давай ближе к делу. Что-нибудь удалось нарыть?

— О, поверь, тебе понравится, — самодовольства в голосе Эха хоть ложкой ешь. — Но прежде, я хотел бы получить вторую часть оплаты.

— Безусловно.

Два миллиона перетекают на счёт пронырливого брокера, и он без задержек отправляет мне увесистый файл.

— Как всегда, приятно иметь с тобой дело, — источает патоку собеседник.

— Аналогично, — вру я.

На том и прощаемся.

Что ж, остаётся только погрузиться в изучение информации. Вооружившись кружкой кофе, устраиваюсь поудобнее и открываю первое досье.

Итак, Эриндор «Мечтатель». Одна из самых загадочных и противоречивых фигур за всю историю Сопряжения. При чтении возникает такое чувство, будто никто толком не знает, откуда он вообще взялся. Место рождения, раса, даже первоначальный класс — всё скрыто под грифом «неизвестно».

С датами не только в файле, но и в Сопряжении всё грустно. Мало конкретики и много тумана. Словно кто-то замёл следы.

Однако Эриндор упоминается ещё до того, как была сформирована нынешняя система Содружества Миров. И уже тогда Эриндор носил ранг Суперновы, что как бы намекает — свои пути к силе он нашёл задолго до описываемых событий.

Самый главный его прорыв, конечно же — создание Нексуса. Я присвистываю, в очередной раз осознавая масштаб этого деяния. Построить с нуля сферу Дайсона вокруг звезды, да ещё и нашпиговать её всем необходимым для жизни… Это ж какой потенциал могущества надо было иметь?

Новы по своей сути — разрушители. Способности, экипировка, даже мышление — всё заточено на войну и уничтожение. А вот созидать и творить что-то фундаментальное для нас — та ещё морока. Не зря же меня так удивила технология Арканового терраформирования, полученная за зачистку Бомбея.

Всё, что я вижу в Сопряжении, обычно связано с ведением боевых действий. Различаются лишь масштабы. А Эриндор, похоже, шёл наперекор этому принципу. Сумел обуздать свои способности, превратив их в инструмент созидания. Иначе как объяснить создание целой сферы Дайсона?

Так, что там дальше? Члены семьи, компаньоны, товарищи, ученики, последователи… Раздел довольно скудный. Родственников нет. Друзей нет. Деловых партнёров тоже. В контексте учеников упоминаются буквально пара имён, но и те — лишь вскользь. Большинство из них давно исчезли с радаров. То ли погибли, то ли ушли в тень. А может вообще с Эриндором за компанию сгинули, кто знает.

Кстати о смерти. А вот с этим вообще полный мрак. Ни точной даты, ни обстоятельств — ничего. Просто в один прекрасный день имя Эриндора исчезает из всеобщего рейтинга и списков. Раз — и всё, был человек и нету. Никаких объяснений, никаких записей. Наверное, девочка из колодца утащила.

Хмурюсь, откидываясь на спинку кресла. Чем дальше в лес — тем больше вопросов. Эстелин, конечно, расстарался, но большинство фактов какие-то уж больно обтекаемые. Никакой конкретики.

Перехожу к файлу от Эха. Ну-ка, посмотрим, что наш специалист по скелетам нарыл.

Любопытно-любопытно. Если снеговик давал обзорную информацию, то брокер копнул вглубь. Нашёл какие-то древние, явно неофициальные источники.

Взять хотя бы расу Эриндора. Её название скрыто во тьме веков, зато упоминается, что у них было целых четыре руки. А кто у нас имеет такой запас конечностей? Правильно, кселари. Вот только что-то я не видел за этими космическими шовинистами склонности к астроинженерному строительству.

Ещё один любопытный факт — предполагаемый класс Мечтателя. Якобы изначально он носил звание «Архитектор Реальности». Именно его особые умения, дескать, позволили создать Нексус. Хотя опять же — никаких прямых доказательств, только домыслы.

О, а вот это уже интересно. Среди учеников Эриндора особо выделяется некий Тенгери́м. После исчезновения учителя он продолжал носиться по галактике, и, по слухам, тоже работал над созданием чего-то масштабного. Правда, непонятно чего именно. А в один прекрасный момент исчез и он.

Так, ещё упоминается, что Эриндор ни с кем не вступал в открытые конфликты. Однако каким-то образом всё же стал Новой. Вопросики…

И наконец, о смерти. По одной из версий, Эриндор пал жертвой заговора. Якобы кто-то сильно хотел наложить лапу на его изобретения. Вот и прикопал умника. Хотя доказательств — ноль целых, хрен десятых.

В целом, досье от Эха проливает чуть больше света на общую картину, но загадок меньше не становится. Каждый ответ порождает два новых вопроса.

Задумчиво закрываю файл и допиваю остывший кофе. Что же, как минимум одно стало ясно — ответы придётся искать не в архивах, а в куда менее приятных местах.

Хмыкнув, поднимаюсь с кресла и потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Пора выдвигаться. Что-то мне подсказывает, сюрпризы на сегодня только начинаются.

Через четверть часа мы с Драганой отбываем, оставляя Шелкопряда приглядывать за Владимиром Романовым. Китаец ворчит что-то про «нянек-телохранителей», но на него можно положиться. Он своё дело знает.

Сверившись с координатами, которые дроккальфар получила через браслет, мы направляемся в глубины станции. Нексус — место огромное и многолюдное, так что затеряться в толпе труда не составляет. Хотя кое-кто всё же обращает на нас внимание.

— Это же тот тип, что порешил почти два десятка Супернов! — слышу я возбуждённый шёпот за спиной.

— Смотри-смотри, это Мясник с Ноортиса! — вторит ему иной голос.

Будь у меня физическая возможность, закатил бы глаза так сильно, что они бы крутились, как барабаны в слот-машине. Ну да, конечно, Мясник. Охренеть, какой креатив.

Драгана лишь отмахивается, мол, не обращай внимания, это всего лишь пустая болтовня. Киваю в ответ, мысленно посылая всех зевак в пешее эротическое путешествие.

Вскоре, пользуясь картой Нексуса, найденном в общем доступе, мы спускаемся под землю. Заполненные улочки сменяются техническими тоннелями и обслуживающими переходами. Уровни Нексуса, о которых мало кто знает — настоящие катакомбы, паутиной оплетающие нутро станции.

Без карты мы бы ещё долго плутали в этом лабиринте. Хотя даже с ней дорога занимает несколько часов. В какой-то момент мы прерываемся на короткий привал, чтобы перевести дух и утолить жажду. А потом — снова вниз, в темноту и неизвестность.

Наконец, Драгана останавливается и констатирует:

— Мы на месте. По крайней мере, так говорят координаты.

Она сверяется с браслетом и удивлённо хмурится. Почти зеркалю её мимику. Перед нами — абсолютно непримечательный участок стены тоннеля. Ничем не отличается от сотни других, мимо которых мы прошли.

— Уверена? — с сомнением спрашиваю я. — Может, там ещё цифра какая в координатах затерялась?

Ушастая только качает головой. Она подходит ближе к стене, на ходу поглаживая наруч. И вдруг кусок металлической обшивки с тихим скрежетом отъезжает в сторону, открывая проход.

— Нормально, — присвистываю я. — Выходит, твоя бижутерия не только разговаривать умеет, но и двери открывать?

— Похоже на то, — бормочет Драгана, во все глаза разглядывая потайной лаз.

Переглянувшись, почти синхронно достаём оружие. Что бы ни ждало нас там, за стеной — стоит быть готовыми ко всему. Я первым шагаю в проход, держа револьвер наготове.

Мы оказываемся в просторном помещении. Ровные металлические стены, причудливые устройства и мониторы, мерцающие загадочными огоньками. И посреди этого технологического великолепия — двое ксеносов, застывших с плазменными пистолетами наперевес.

Один из них, гуманоид с бледно-голубой кожей и длинными серебристыми волосами, щурит глаза цвета расплавленного золота. Его тонкие черты лица искажены гримасой недоверия и настороженности.

Второй, массивный рептилоид, покрытый иссиня-чёрной чешуёй, которая отливает маслянистым блеском в свете ламп, скалит клыки и нервно подёргивает шипастым хвостом. Похоже, появление незваных гостей застало их врасплох, и теперь они готовы в любой момент ринуться в бой.

Я мгновенно вскидываю Колючку, готовый стрелять на поражение, но тут из скрытых динамиков раздаётся бесплотный голос:

— Спокойно, неумехи! Уберите оружие. Я ждал этих гостей.

Чужаки переглядываются с таким видом, будто с ними заговорила статуя в храме. Священный трепет пополам с тотальным шоком. Однако всё же неохотно опускают стволы.

— Да, Мастер, — коротко бросает ходячая ящерица.

Голос меж тем продолжает:

— Егерь и Драгана, приветствую вас. Добро пожаловать в моё скромное убежище.

Я хмурюсь, инстинктивно озираясь. Этот таинственный инкогнито явно в курсе наших имён и перемещений. Мне это очень не нравится.

— Так, хватит играть в прятки, — цежу я сквозь зубы. — Предпочитаю говорить лицом к лицу.

— О, прости моё невежество, — в голосе невидимого собеседника звучит неприкрытая ирония. — Что стало с моими манерами за прошедшие тысячелетия?..

Одна из стен отъезжает в сторону, открывая неприметный постамент. А над ним разворачивается голограмма — мерцающий силуэт шестирукого существа[1], покрытого густой синей шерстью, в чём-то вроде делового костюма.

Сходство с Такирамом весьма заметно. Только ростом чужак раза в три выше, чем Коммерсант Сопряжения.

Какого⁈

— Собственно, Эриндор к вашим услугам, — представляется он.

Драгана ахает, зажимая рот ладонью. Да и я, чего уж там, готов присоединиться к её удивлению. Все так настойчиво твердили, что он помер, а поди ж ты…

— Ты же вроде как мёртв уже хрен знает сколько циклов, — с подозрением замечаю я.

А сам думаю о том, что информация, добытая Эхом, не стоит ни гроша. Четыре руки, чёрт побери! Ага! Странно, что хер на лбу не придумали.

Голограмма хмыкает и картинно разводит руками.

— Ну, если быть точным, то я не совсем Эриндор. Скорее, его цифровая копия, загруженная в ИскИн. Этакий слепок памяти и личности, созданный оригиналом. А вот он мёртв, можете не переживать.

Я прищуриваюсь, переваривая информацию. То есть, по сути, сейчас мы говорим не с живым Эриндором, а с его виртуальным отпечатком? Ладно…

— И давно ты тут торчишь? — интересуюсь я, обводя рукой помещение.

— О, дольше, чем ты можешь представить.

— И чего же ты ждал? — продолжаю давить я. — Того, кто сунет свой нос куда не надо и откопает твоё убежище?

Эриндор усмехается. Его глаза мерцают холодным светом звёзд.

— Я долго ждал вас или какого-то вроде вас. Того, кто окажется достоин моего внимания. И судя по всему, ты подходишь под этот критерий. Скажем так, у нас есть общие знакомые, которым самое месте с горшке с землёй. Одна из них и поручилась за тебя.

Вр’кса, мать её, ВечноЦвет!..

Как же я ненавижу все эти игры со временем!

Переглядываюсь с невестой. В её взгляде — смесь недоверия и любопытства.

— Ладно, — киваю я, скрещивая руки на груди. — Раз уж ты так долго ждал подходящих гостей, то давай, побеседуем. И зачем устроил этот цирк с браслетом?

Голограмма лукаво прищуривается.

— Это был единственный способ, чтобы информация попала в твои руки, минуя внимание тех, кому об этом знать не следует.

— В прошлый раз, когда я беседовал с нашей общей знакомой, она выключала аркану вокруг себя. Как раз с этой целью.

— О, нет, — торопливо машет перед собой тремя парами рук Эриндор. — Это слишком грубо и топорно. Наоборот привлекает внимание к подобной аномалии. Гораздо надёжнее подделать информацию, поступающую из данной точки. Она позволит сохранить наш разговор в тайне и говорить свободно.

— А это кто такие? — приподнимает бровь Драгана, кивнув на молчащую парочку, потому что оба чужака закрыты Анонимностью по самые брови.

— Это Лида́но и Тенгери́м — мои ученики. Те немногие, кто уцелел после… некоторых событий.

В голосе Мечтателя слышится горечь. Видимо, упомянутые события и впрямь были не из приятных.

— Так. И зачем ты нас сюда позвал? — чеканю я каждое слово. — Только не говори, что соскучился по живому общению. У тебя вон, была компания.

— Вообще-то Мастер молчал последние полторы тысячи лет, — внезапно мелодичным тоном произносит среброволосый Лидано.

Цифровая копия Мечтателя укоризненно качает головой.

— А о чём мне с вами болтать? Обсуждать похождения Налаксии и цены на эскадий? Нашли дурака. А ты, Егерь, ну что ты за человек такой? Ни капли веры. А ведь я, можно сказать, предлагаю тебе шанс всей твоей жизни!

— Это какой же? — недоверчиво щурюсь я. — Безвременно скончаться? Так я это и без тебя смогу.

Эриндор подаётся вперёд, и на его лице расцветает лукавая улыбка.

— Получить ответы… Не этого ли ты так жаждал?

— Допустим. И ты вот так мне всё расскажешь? Не придётся выполнять никаких новых поручений? Не нужно будет для тебя грохнуть какого-нибудь старого карточного должника? Или забрать чистое бельё из прачечной?

Ксенос смеётся, и этот смех эхом отражается от стен.

— Нет, Егерь, никаких дополнительных условий. Считай это… кредитом доверия, если угодно, — он раскидывает руки в стороны, будто приглашая оценить свою щедрость.

Я хмыкаю, но всё же киваю, давая понять, что готов слушать. Эриндор сцепляет пальцы в замок.

— Ты не задумывался, почему в Сопряжении нет космических держав? — начинает он издалека. — Нет звездолётов и технологии сверхсветовых полётов? По статистике хотя бы один из миров должен был выйти в космос и начать осваивать соседние планеты, но таких примеров нет. Почему?

— Если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Если тушат, во всём виноваты масоны и рептилойды, не в обиду присутствующим, конечно. Так что ответ, полагаю, злой умысел.

Тенгерим недовольно ведёт плечом, его хвост раздражённо стегает по ноге.

Мечтатель хмыкает и продолжает, его голос становится жёстче:

— Потому что есть те, кому это не выгодно. Как только мир созревает и начинает отправлять суда за пределы своей планеты, приходит Сопряжение и устраивает великую жатву, уничтожая весь промышленный потенциал развитого мира. Фактически откатывает его в первобытность. Ведь подобная судьба постигла и твой собственный мир, не так ли?

Всякое веселье покидает меня, и злая складка пробегает в уголках губ.

— О да, какая-то гнида решила хорошенько усечь нас. Да так, что от миллиардов остались тысячи. Кто же этот хитроумный выродок? Чьё имя написано на пуле, что я таскаю с собой с самого начала этого шапито? Кто дёргает за ниточки? — спрашиваю я, подаваясь вперёд.

Эриндор тяжело вздыхает и трёт переносицу, будто воспоминания причиняют ему боль.

— Нас было трое: я, Кар’Тана́р и Шэнда́лия. По воле случая мы оказались в одном отряде исследователей и авантюристов. Каждый из нас скитался по галактике, ведомый своей мечтой. Я, молодой и амбициозный учёный, грезил о невероятных проектах, способных воплотить в реальность самые смелые фантазии. Кар’Танар, опальный офицер, искал честный заработок. А Шэндалия, прирождённый философ, жаждала познать тайны мироздания.

Мечтатель усмехается, качая головой.

— Несмотря на разницу в происхождении и устремлениях, нас объединяла жажда открытий. Мы брались за самые рискованные миссии, исследовали неизведанные уголки космоса. И однажды судьба забросила нас на далёкую планету на краю обитаемого космоса.

Его голос крепнет, наполняясь азартом первооткрывателя.

— Древние звёздные карты и полузабытые легенды туманно намекали, что здесь может быть скрыто наследие давно исчезнувшей цивилизации Предтеч. Многие считали это не более чем мифом. Но мы рискнули. И, о чудо, — не прогадали!

Эриндор взмахивает рукой, словно стряхивая пыль веков.

— В руинах циклопических сооружений, погребённых под многовековыми наслоениями, мы обнаружили то, что искали — остатки технологий невероятной, немыслимой мощи. Устройство, способные черпать энергию из ниоткуда и преобразовывать саму материю. Устройство, открывающее тебе код вселенной…

Он замолкает, и на его лице проступает горечь пополам с сожалением.

— Это была наша судьба, наш звёздный час. Величайшее открытие в истории, способное перевернуть привычный порядок вещей. Мы и представить не могли, какую цену придётся заплатить за это знание.

Ксенос тяжело вздыхает, и его плечи поникают, будто под грузом прожитых лет.

— Когда мы осознали, с чем столкнулись, то поняли — наши жизни уже никогда не будут прежними.

Он ненадолго замолкает, погружаясь в себя. Я не тороплю его, давая время собраться с мыслями.

— Легко представить вспыхнувший конфликт, жажду захватить добычу в одиночку, получить над ней контроль, но… такого не произошло. Мы были слишком разными для этого. Имели кардинально отличающиеся амбиции. Каждый из нас увидел в этой находке свой шанс воплотить давние мечты.

Эриндор поднимает взгляд, и в его глазах я вижу отблеск былого вдохновения.

— Я хотел творить, — произносит он с едва уловимой тоской. — Хотел создавать невероятные вещи, задействовать по полной аркану — эту феноменальную энергию, кровь вселенной. С её помощью воплотить в жизнь свои самые смелые задумки, такие как Нексус. И мне это удалось.

Голограмма идёт рябью, словно, реагируя на эмоции Эриндора.

— Шэнди… Шэнди мечтала помогать другим, — продолжает он, и его голос смягчается. — Слишком много несправедливости во вселенной, слишком много кипящих, разрушительных эмоций. Слишком мало мудрости, слишком мало терпения. Порой каждому из нас не хватает всего лишь одного совета, одной подсказки, одного ответа. Секундной паузы, чтобы наш разум смог сделать тот необъяснимый прыжок до разгадки. Шэнди хотела стать тем, кто протянет все ключи, все ответы нуждающимся. Её ты знаешь под именем Иерофанта…

Н-да, в принципе, её желания исполнились, пусть и не совсем так, как она планировала.

— Ну а Кар’Танар… — Эриндор горько усмехается. — Он хотел отомстить. Не за себя, за свой вид. За униженную многочисленными поражениями расу, проигравшую в войне своим ближайшим звёздным соседям. За децимацию выживших в том побоище, в результате которой погиб каждый десятый житель его планеты. За контроль рождаемости, насаждаемый победителем. За непомерную контрибуцию, уплаченную проигравшими. За разрушенные исторические памятники и объекты древнейшей культуры. За выжженные земли и отравленные водоёмы…

Мечтатель смолкает на миг и смотрит на меня с грустной улыбкой.

— Ведь ты уже понял, о ком я веду речь?

— Кселари, — с ненавистью выдыхаю я. — Сучьи кселари!

[1] Художник — Graey Erb.

Глава 20

— Будешь смеяться, — невесело улыбается собеседник, — но когда-то кселари были народом художников, поэтов и музыкантов, а не воинственных шовинистов и непримиримых душегубов. Они воспевали красоту сущего, пока жестокая реальность не заставила их взяться за оружие. Увы, воевать оказалось сложнее, чем складывать рифмы.

Он вздыхает, и в этом вздохе слышится неподдельная горечь.

— То, что с ними дальше произошло, во многом результат вмешательства Кар’Танара. Он трансформировал свой собственный народ в армию бездушных мясников. Та затянувшаяся война, а следом и их новый господин превратили мир-сад в планетарную кузню. И если он сотворил такое с собственным народом в попытке отомстить за пережитые унижения, представь, что он сделал с народом своих врагов. На месте их мира до сих пор вращается чёрная дыра.

Нахмурившись, пытаюсь представить масштабы той резни. Целая планета, стёртая из реальности… Как вообще воевать с таким противником?..

— Как именно твой дружок превратил свой народ в безжалостную военную машину? — спрашиваю я, пытаясь представить масштабы этих манипуляций.

Эриндор тяжело вздыхает.

— Он переписал генетический код кселари, — мрачно произносит Мечтатель. — Усиливал агрессию, подавлял эмпатию и моральные ограничения. Он вживлял в их разум императивы, заставляющие видеть в других расах только врагов и рабов. А через контролируемую религию внушал идеи о превосходстве своего вида. Так он оправдывал экспансию и геноцид. По сути, Кар’Танар превратил их в идеальных солдат, запрограммированных убивать.

— Какой милый психопат-перфекционист, — с кривой улыбкой замечаю я. — Наверное, у него все могилки за окно чётко и симметрично расположены.

— Он был жесток с врагами, с собственным народом, и с нами… своими ближайшими сподвижниками, — продолжает Эриндор, и его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Все вместе мы первыми получили доступ к аркане и покинули планету, оставив технологии Предтеч, а он… Он вернулся. Это я осознал уже гораздо позже. Забавно, верно? Меня называли одним из умнейших существ во вселенной, но некоторые вещи мой разум оказался не способен постичь. Два плюс два… То, что лежит на поверхности.

Мечтатель прикладывает иллюзорную пару рук к глазам и медленно трёх их, словно пытаясь прогнать запоздалую слепоту.

— Не знаю, как мой друг объяснил себе свои дальнейшие поступки, как оправдал — боязнью предательства, местью за какое-то мнимое оскорбление, желанием устранить несуществующую угрозу своей власти… Это не важно. Он нашёл нужные слова. Себя всегда проще всего убедить…

Эриндор замолкает, уставившись в одну точку. Я вновь терпеливо жду, давая ему время прийти в себя.

— Вот почему Иерофант связана нерушимыми и беспощадными правилами, — наконец произносит он. — Она не может помогать всем и каждому, как когда-то мечтала. Только брать с каждого чудовищную непомерную плату, отвечая лишь на один вопрос.

Голос Эриндора крепнет, наливаясь гневом и болью.

— Вот почему моё зодчество, моё созидание прервалось на самом пике. Моя репутация разлетелась слишком далеко. Моё имя произносили слишком часто. Он опутал меня своими отвратительными ограничениями, которые извратили смысл всего, что я делал. Он посадил меня в клетку, надеясь, что я буду творить ему на потеху… Но он забыл, что птицы не поют в золотой клетке. Они умирают. Как умер и я. Не от его руки, от своей собственной. Это был мой выбор, и только мой.

Я ошарашенно молчу, переваривая услышанное. Значит, вот как всё было… Как легенда стала узником. Невольно проникаюсь уважением и сочувствием к Эриндору. Столько сил, столько возможностей — и так бездарно растрачены по чужой злой воле.

— Как ему вообще удалось подчинить вас с Иерофантом? — подаёт голос Драгана. — Вы же были его друзьями, соратниками!

Эриндор отводит взгляд и качает головой:

— Тому, у кого есть всё, друзья не нужны. Так считал мой бывший сподвижник. Он использовал Сердце, чтобы наложить на наши классы нерушимые ограничения. Запреты на фундаментальном уровне способностей. Ты, Егерь, должен прекрасно понимать о чём идёт речь. Насколько мне известно, пока обладатели твоего класса не повысят свои параметры, выбор доступного вам оружия жёстко ограничен. Сперва ты мог стрелять только из револьверов, а остальное оружие в твоих руках просто не работало. Вот и мы оказались скованы по рукам и ногам. Не могли ослушаться приказов, даже если хотели. Малейшая попытка сопротивления вызывала невыносимую боль.

Мечтатель замолкает, а потом неожиданно произносит:

— Знаешь, мой народ вырождается. Мы когда-то были могущественной расой. А теперь? Маленькие пушистые изобретатели-самоучки, энтузиасты, обожающие всякую технику и взрывчатку. Но их уже никто не воспринимает всерьёз. А ведь так было не всегда…

Он качает головой и продолжает с горечью:

— То же самое происходит и с ультхаками, потомками Предтеч. Такие как ВечноЦвет постепенно вырождаются в ульткхаров, теряя свои силы и знания. И всё это — дело рук Кар’Танара. Он намеренно использует Сердце, чтобы провоцировать мутации и упрощать наши геномы. Это его месть нам — тем, в ком он видит угрозу своей власти. Так мой бывший соратник и расправляется с потенциальными соперниками.

О да, Такирам и Зиги́ма из Раздробленных Пульсаров. Забавные ходячие мэскоты Сопряжения. Не такие уж забавные, если осознать, что один мстительный и параноидальный упырь отыгрался на целой расе за мнимые прегрешения Эриндора.

— Выходит, ты сотворил Нексус и Телепортариумы, верно? — спрашиваю я, пытаясь уложить новую информацию в голове.

Эриндор грустно качает головой.

— Подлинному творцу нет смысла присваивать себе чужие заслуги. Нексус был создан моей рукой с помощью найденной технологии. Телепортариумы же сотворили Предтечи. Разве ты ещё не понял? Сопряжение никогда не предназначалось для уничтожения миров, для того, чтобы бессердечно наблюдать, как миллиарды гибнут на потеху толпы. Кар’Танар извратил идею Сопряжения, точно также как он когда-то изуродовал свой народ, Шэнди и меня, — в голосе ксеноса звучит обречённость. — Сопряжение должно было связывать между собой далёкие планеты, делать их гораздо ближе, доступнее. Помогать тем, кто ещё не освоил полёты в космос. Вдумайся в само его название — Сопряжение Миров. Именно в соединении далёких цивилизация и есть его суть. Оно должно было превращать с помощью терраформирования необитаемые миры в пригодные для жизни. Обеспечить всех и каждого клочком плодородной почвы и питьевой водой. Покончить с голодом и битвой за ресурсы.

Его голос крепнет, в нём звучит неподдельная страсть.

— Зачем воевать за цветущие планеты, если во вселенной полно голых безжизненных миров? Преврати любой из них в новую колыбель для своей цивилизации. Переплавь свои мечи в плуги, а копья в серпы!

Он резко обрывает себя и отворачивается, пряча глаза. Я вижу, как подрагивают его плечи.

— Таков был замысел Предтеч, воплощённый в их величайшем акте творения — в Сердце Мироздания. Я не просто так назвал аркану кровью вселенной. Она течёт повсеместно, питая собой каждый уголок материи. В обычном состоянии, без посредника и интерфейса, разумные существа не могут с ней взаимодействовать. Однако Предтечи нашли способ. Сердце способно направлять аркану для актов невероятного созидания или разрушения, преображая саму ткань реальности.

Ученики Мечтателя слушают учителя, раскрыв рты.

— Сердце Мироздания — это своего рода вселенский суперкомпьютер, квинтэссенция технологий Предтеч, — голос Эриндора дрожит от благоговения. — Оно обладает своей собственной волей и разумом, но понять её никому не дано. Сердце способно напрямую взаимодействовать с арканой на субатомном уровне, изменяя саму реальность согласно воле оператора.

Он взмахивает руками, и в воздухе загораются призрачные образы — галактики, рождающиеся и гибнущие в одно мгновение.

— Представь себе устройство, дающее своему владельцу практически безграничную власть над материей и энергией, — с горечью произносит Мечтатель. — Хочешь терраформировать безжизненную планету? Легко! Накрыть целый мир электромагнитным импульсом такой мощи, что любая электроника выйдет из строя? Проще простого. Взорвать звезду? Нет проблем. Переписать законы физики? Дело техники.

Вот почему, технология Арканового терраформирования показалась мне неуместной в Сопряжении! Это эхо её изначальной цели, осколок её истинного предназначения, задуманного Предтечами.

Эриндор судорожно сглатывает и продолжает, его голос становится глуше:

— И всё же самая грозная возможность Сердца — это способность влиять на живые организмы. Оно может наделить невероятной способностью использовать аркану напрямую, превращая обычных существ в полубогов. Или создать из забытых сказок полудикого народа самое уродливое смертоносное существо, кинув его и миллионы других таких тварей на ничего не подозревающую планету. По сути, Сердце — это пульт управления эволюцией.

Он смотрит на меня, и в его глазах пляшут отблески безумия.

— И всё это невообразимое могущество оказалось в руках Кар’Танара, — голос Мечтателя срывается на шёпот. — Он использовал Сердце, чтобы сформировать систему Сопряжения в её текущем виде и сковать своей волей всю вселенную. Каждый обитаемый мир, каждая разумная раса теперь подчинены его прихоти, даже если ещё не знает об этом. Как только бедолаги перешагнут рубеж, выйдя за пределы своего мирка и отправив утлый челнок к звёздам, их участь окажется предрешена. Пройдёт двадцать-пятьдесят стандартных циклов, и в один злополучный день на них обрушится Сопряжение.

Тон собеседника становится глухим и до крайности утомлённым, хотя ИскИн и не должен испытывать усталости.

— Кар’Танар может даровать силу или отнять её, возвысить цивилизацию или стереть её в пыль. Он стал тенью, нависшей над мирозданием, — безнадёжно произносит он. — Проклятьем над каждым, кому не повезло появиться на свет. И горе тому, кто осмелится пойти против него.

Эриндор замолкает, и в воздухе на миг повисает гнетущая тишина. Только гудение механизмов нарушает эту звенящую пустоту.

Пересилив себя, собеседник продолжает:

— Первое тысячелетие он наслаждался абсолютной властью, превратив себя с помощью арканы в полубога. Второе прошло в безумной погоне за смыслом существования. Все известные удовольствия, все немыслимые извращения, все запретные и декадентские наслаждения… Он изведал их все. Но без равных себе, без тех, кто мог бы бросить ему вызов, он начал угасать. Погружаться в вековой анабиоз, просыпаясь лишь чтобы убедиться — ничто не изменилось.

Эриндор поднимает на меня полный боли взгляд.

— Шэнди… она предложила ему идею — открыть доступ к аркане всем остальным разумным существам. И эта задумка понравилась Императору. Конечно, он исказил её до неузнаваемости, превратив в то, что ты видишь сейчас, но ключевой элемент — возможность использовать аркану и за счёт этого становиться сильнее остался в неприкосновенности. Наверное, он подсознательно хотел, чтобы хоть кто-то однажды смог угрожать его бессмертному тусклому существованию. И этим заставил бы его кровь бурлить от азарта.

Я сжимаю кулаки. Безумие. Чудовищное, запредельное безумие.

— Зачем Иерофант это сделала? — сдавленно спрашиваю я. — Зачем обрекла миллиарды на смерть?

Эриндор качает головой, и в его глазах я вижу сочувствие…

— Ты должен понять, что и до этого, кровь лилась очень щедро. Он устраивал войны себе на потеху. Сталкивал между собой планеты, смотря, кто будет сражаться особенно упорно. Наблюдал, как его легионы вырезают сильнейшие миры по всей вселенной. А потом это наскучило ему. Он самоустранился, стёр отовсюду память о себе, так что даже его народ не знает, кто же стоит во главе, — голограмма учёного подрагивает, идёт статикой, словно сами воспоминания причиняют ему боль. — Его легаты, консулы и понтифики не знают, от кого получают свои приказы и кому шлют свои отчёты. Его легионы не осознают, для кого до сих пор покоряют миры… Тем более, что в последние тысячелетия Кар’Танар почти не вмешивается в хорошо отлаженную автоматизированную машину государственного управления кселари.

Так вот почему после разгрома кселари не последовало мгновенной реакции. Вот почему не была объявлена война между Десперадос и неким кланом яйцеголовых ушлёпков. Император, погружённый в анабиоз, спал и видел чудесные сны… А где-то в уголке мигало настырное уведомление…

— Но как ему удалось скрыть своё существование даже от собственного народа? — недоумеваю я. — Неужели никто не пытался докопаться до истины?

— О, он создал целую систему дезинформации и контроля, которая веками пресекала любые попытки найти правду, — невесело усмехается Эриндор. — Инакомыслящих либо уничтожали, либо подвергали промывке мозгов. Он использовал технологии Предтеч, чтобы стирать память о себе у целых народов. Поколение за поколением правда превращалась в туманный миф. И даже сейчас, спроси любого кселари, кто стоит во главе — и они назовут тебе совет консулов, не зная, что те на безусловном уровне подчиняются императору. Это же так просто. Раз есть есть империя, должен быть и император, но никто из них не замечает этого противоречия…

— Зачем вообще было делать это?

— Зачем? Потому что ему надоело выступать на публичных мероприятиях и сидеть на скучных совещаниях. Потому что ему наскучило всеобщее обожание и религиозный экстаз, застывший на лицах его сограждан. В какой-то момент возможность руководить всем из-за кулис показалась ему куда более привлекательной.

Эриндор делает долгую паузу, будто собираясь с духом для следующих слов.

— Ты спрашиваешь, зачем Шэнди подала ему эту идею?.. Думаю, в подобном ходе она видела нашу единственную надежду на спасение. Шанс один на миллиард, что кто-нибудь однажды сможет его остановить.

Повисает тяжёлое молчание. Мы с Драганой переглядываемся, потрясённые услышанным. Страшно представить, какая сила оказалась в руках безумца, одержимого жаждой власти. И с этой силой нам предстоит столкнуться лицом к лицу.

Я пытаюсь переварить всё, что услышал, уложить в голове, но выходит плохо. Слишком много информации, и каждая её крупица дерьмовей некуда. Что ж, ты хотел узнать имя ублюдка, стоящего за всем этим. И ты знал… Рад ли этому, дружок?..

Я чувствую, как внутри поднимается волна кипящего гнева. На этого выродка Кар’Танара, извратившего великую идею. На Сопряжение, ставшее инструментом угнетения и геноцида. На блядских безответственных Предтеч, оставивших после себя штуку пострашнее сотни атомных боеголовок. Силу, способную перекраивать саму реальность. Просто бросивших её посреди вселенной, как ящик с плутонием на детской площадке.

Но вместе с яростью приходит и кристально ясное осознание. Осознание чудовищного масштаба той ноши, что легла на мои плечи. Старушка Арианнель готовила меня именно к этому. Она искала того, кто сможет призвать к ответу виновного в гибели её мира и её близких. И с её смертью эта миссия перешла ко мне.

Я стискиваю зубы, глядя в пустоту. Мысли упорядочиваются, эмоции отступают, оставляя холодную расчётливость. Если Эриндор прав, и Иерофант действительно дала нам шанс, пусть даже один на миллиард — я не имею права им не воспользоваться.

Медленно выдохнув, я вновь перевожу взгляд на голограмму Мечтателя.

— Прежде чем мы начнём говорить о более прикладных задачах, скажи, почему Иерофант солгала мне? — внимательно всматриваюсь в лицо собеседника. — С её слов выходило так, будто ты только перед смертью узнал всю правду о Сопряжении. По факту, ты был в курсе всего этого дерьма с самого начала.

— Видишь ли, — задумчиво произносит учёный, — как я уже говорил, Кар’Танар наложил на нас с Шэнди ряд ограничений. Очень серьёзных и очень болезненных. Она физически не могла раскрывать тебе всю правду о Сопряжении и его создателе, даже если хотела. Я тоже не мог, покуда был жив. В этом и есть смысл стоящего перед тобой ИскИна.

Эриндор отводит взгляд, и в его голосе слышится горечь пополам с виной.

— Полагаю, Шэнди рассказала тебе максимум того, что смогла выдавить из себя. Поэтому ей пришлось действовать исподволь — направить тебя по верному пути, чтобы ты сам обрёл все ответы.

Он качает головой и вздыхает.

— К тому же, вполне вероятно, Шэнди опасалась, как опасаюсь и я, что ты не поймёшь наших мотивов, узнав правду. О том, что когда-то мы с Кар’Танаром были друзьями. Такое откровение способно посеять семена сомнения.

Эриндор смотрит на меня с лёгкой тревогой во взгляде, будто гадая, как я отреагирую на эти откровения.

— А возможно, — мрачно отвечаю я, — она использует меня втёмную, как уже пыталась использовать твоего дружка. И в результате правящий класс, ведущий собственные подковёрные прокси-войны, перемалывает целые миры под соусом грёбаного телешоу.

Эриндор пожимает плечами. А я продолжаю:

— Верховного яйцеголового, кстати, не смущает наличие Хранителей Равновесия, Симмахии и всех остальных фракций, важно надувающих щёки?

— Нет. Его это забавляет. Для того, чтобы кселари могли вести свою бесконечную экспансию, им нужны враги. А тех нужно культивировать, иначе в один прекрасный день они кончатся.

— Замечательная логика. Ладно, умник. Раз уж мы выяснили, кто тут главный злыдень и верховный супостат, самое время перейти к делу. Есть способ отобрать у нашего дружка-психопата контроль над Сердцем? — прикинув, спрашиваю я.

Эриндор задумчиво потирает подбородок.

— Да. Если получить физический доступ к самому Сердцу и перехватить управление, то Кар’Танар лишится возможности использовать его мощь для своих целей. Правда, добраться до Сердца будет непросто. На него нет пути ни через один из Телепортариумов в Сопряжении. И всё же, на этой планете бывал каждый из Квазаров и Супернов, — на лице собеседника мелькает тень улыбки. Ему нравится задавать подобные головоломки.

На миг задумавшись, я выдыхаю:

— Та планета, где проходят дуэли за право стать Квазом и Новой, верно? Мрачная чёрная срань, засыпанная битым обсидианом, с грозовыми тучами над головой.

— Всё верно. Люблю, когда мой визави хотя бы чуть-чуть умнее овоща.

— Можно ли уничтожить Сердце? — уточняю я. — И что тогда произойдёт?

Голограмма Эриндора содрогается, как от озноба.

— Это было бы настоящей катастрофой! Представь, что взорвалась сверхмассивная чёрная дыра. Со всей текущей сквозь Сердце энергией… Боюсь, последствия будут куда серьёзнее, чем какая-то там уничтоженная звёздная система. Рванёт так, будто сдетонировала тысяча солнц одновременно.

— И что ты предлагаешь?

Ксенос ухмыляется.

— Сражаться, естественно. И победить.

Глава 21

— Ты-то первым будешь сражаться и побеждать, — хмыкаю я, обведя рукой его голографический силуэт. — Ладно, умник. Раз уж мы выяснили, кого нужно угробить для всеобщего счастья, самое время обговорить детали. Уверен, у тебя есть какой-то план. Ты говоришь, что ключевая задача получить физический доступ к Сердцу Мироздания. И тогда уже можно будет отключить от него твоего заклятого дружка? Скажи, почему Император вообще сидит возле этого чудо-движка Предтеч на раскуроченной планете на задворках галактики вместо вилы где-то на центральной планете кселари? Почему он не обеспечил себе удалённый доступ? Если так подумать, почему ни ты, ни Иерофант не озаботились тем же самым? Ладно она, но ты-то интеллектуал от мира науки. Неужели не ёкнуло, оставить для себя бэкдор[1]?

— Всё просто. Предтечи создали Сердце таким образом, что лишь прямой физический контакт с ним позволяет производить действительно кардинальные метаморфозы со вселенной. Поверь, я неплохо разобрался в его устройстве. Так что, нет, я не мог оставить себе лазейку. Чтобы оперировать Сердцем, ты должен находится рядом с ним. Вот почему Кар’Танару пришлось вернуться на тот заброшенный мир. И теперь, — голограмма делает акцент на каждом слове, — он не может его покинуть. Страх потерять источник своей силы и власти приковал его к этому месту. Мысль о том, что враги могут добраться до заветного объекта и отнять всё, чего он достиг, превратилась в манию.

Ксенос задумывается, опустив взгляд, и чуть тише поясняет:

— Именно поэтому Кар’Танар методично искоренил на каждой планете все технологии сверхсветовых путешествий, в частности, звездолёты. И делает это вновь и вновь с каждым миром, ставшим частью Сопряжения. Ведь он панически боится, что кто-то сможет добраться до места, где скрыты Сердце Мироздания и он сам, минуя Телепортариумы. А те, блокируют доступ в нужную точку.

— Понятно. Этот говнюк словно шейх, нашедший в пустыне нефтяную скважину, и вместо постройки города-сада, отгородившийся от всего мира непробиваемым бункером.

— Кажется, я понимаю твою метафору. Да, он мог трансформировать реальность, но бесконечная праздная жестокость и порочные наслаждения — это всё, на что хватило его убогой фантазии.

Эриндор задумчиво потирает подбородок.

— Что касается второго твоего вопроса, просто отобрать контроль недостаточно, — качает он головой. — Даже если мы перехватим управление, Кар’Танар всё ещё останется невероятно силён. Он поглощал аркану тысячелетиями. В его арсенале умения с разных уголков вселенной. Будь уверен, он предусмотрел множество ловушек и линий защиты на такой случай. Чтобы одолеть Императора, придётся изрядно ослабить его власть и влияние. Расшатать фундамент, на котором стоит его тысячелетняя империя. И только тогда, нанести решающий удар прямо в сердце.

Мечтатель поднимает на меня горящий взгляд и торопливо продолжает, будто опасаясь, что я его перебью:

— Я долго размышлял над тем, как это сделать. И вот, что предлагаю. Во-первых, тебе и твоим соратникам стоит начать масштабную партизанскую войну против державы кселари. Атаковать военные базы, взрывать фабрики и верфи, на которых создаётся тяжёлая боевая техника для их легионов.

Он рубит воздух рукой, будто отсекая возможные возражения:

— Это не всё. Важно расшатать саму систему имперского господства. Провоцировать восстания на порабощённых мирах, вдохновлять угнетённые расы на бунт, распространять крамольные идеи среди населения захваченных планет. Сеять хаос и недовольство. Если сейчас Кар’Танар не в анабиозе, это отвлечёт его внимание и заставит раздёргивать силы. Бросать войска то туда, то сюда, чтобы подавлять очаги сопротивления. Однако делать всё это придётся крайне аккуратно. Нельзя показать, что нам известно об истинном владыке кселари.

Собеседник внимательно смотрит на меня, будто оценивая реакцию.

— Мне не нравится твой план, — я качаю головой. — Наше единственное преимущество — элемент неожиданности. Силы слишком неравны. Мы не просто не в одной весовой категории, мы даже не в одном грёбаном спорте. Если мы попытаемся партизанить, борьба затянется на долгие годы. Я понятия не имею, храпит ли сейчас этот утырок в анабиозной капсуле или нет. И что-то подсказывает мне, ты тоже не знаешь. Так вот, рано или поздно, он очнётся и за этим последует такая ответочка, что мало никому не покажется.

— И что ты предлагаешь?

— Я вижу единственное решение — вырвать сердце дракону. Захватить Сердце и с помощью него распылить на атомы эту яйцеголовую тварь. Дальше уже все эти легионы будут совершенно не важны.

— Так или иначе, независимо от того, каким путём мы последуем, нам потребуются союзники. Могущественные сторонники среди других рас и фракций Содружества. Кселари сильны, но даже они не смогут противостоять объединённому натиску десятков миров. Империя нажила немало врагов за тысячелетия своего правления. Я уверен, многие сильные кланы и расы охотно выступят против них, если им предложить реальный шанс на успех. Отправляйся к лидерам Симмахии, проведай Дома дроккальфар, пробудь на аудиенции у Владык Хранителей Равновесия, не забудь о старейшинах Единения и трёхглавом руководстве Триумвирата… Используй всю свою харизму и красноречие, чтобы убедить их присоединиться к нам.

— Да, насчёт этого. Хранителей уже можно вычёркивать из списка наших потенциальных друзей. Ладно, пока только карандашиком, — заметив реакцию ИскИна добавляю я. — Не знаю, насколько ты тут осведомлён о том, что творится за пределами этой комнаты, но я мальца поругался с Владыкой, что сидит в главном храме Нексуса. Он почему-то обиделся и послал за мной своих убийц. Пришлось чуть-чуть проредить численность их Супернов. Так что, если та ящерка показатель общей адекватности всей фракции, каши с ними не сваришь.

Мечтатель испускает тяжёлый вздох и трёт переносицу, будто пытаясь прогнать неожиданно нахлынувшую головную боль.

— Нам понадобятся все союзники, которых мы сможем заполучить, — с нажимом произносит он. — Уверен, что нет шансов восстановить с Хранителями Равновесия нормальные отношения?

Я прячу большие пальцы за пряжку ремня и насмешливо фыркаю:

— Нет, ну всякие чудеса бывают. Может, завтра их самый-самый главный сатрап пришлёт мне свои личные извинения и заверения в вечной дружбе, но… что-то я в этом сомневаюсь.

— Просто он не оптимист, — кивнув на меня, поясняет Драгана.

Задумчиво потерев подбородок добавляю:

— А вообще вот эта часть плана несколько… смердит, друг мой. Если твой бывший приятель так силён, как ты говоришь, то что мешает ему в случае критичной угрозе для кселари, просто создать ещё несколько чёрных дыр на месте вражеских планет? Ты понимаешь, что мы подставим миллионы разумных существ, которые будут уверены, что ведут войну с расой воинствующих шовинистов, а по факту — с полубогом-психопатом без тормозов?

Собседник вздрагивает, словно от удара, и его лицо на миг искажается болезненной гримасой. Я вижу, как напрягаются желваки на скулах Мечтателя, а в глазах мелькает тень былой боли.

— Думаешь, я не понимаю? — глухо произносит он, и в его голосе прорезаются злые нотки. — Думаешь, меня не мучает совесть за то, что я собираюсь втянуть в эту войну ни в чём не повинных существ? Да, Егерь, я прекрасно осознаю, что мы ходим по лезвию бритвы. Что в случае прямой провокации Кар’Танар может пойти вразнос и начать крушить миры направо и налево. Вот только альтернатива — сидеть и смотреть, как он медленно перемалывает галактику.

Эриндор поднимается с кресла и начинает расхаживать по залу, нервно потирая руки.

— Поверь, Император далеко не всесилен. У него тоже есть слабости и уязвимости. Главная из которых — самоуверенность и презрение к «низшим» расам. Он считает всех, кроме кселари, не более чем мусором под ногами. Расходным материалом в бесконечной игре. И в этом наш шанс.

Шестирукий фантом останавливается и разворачивается ко мне, глядя прямо в глаза.

— Да, мы рискуем. Чудовищно рискуем. Но я всё ещё считаю, что если распылить его внимание… Если атаковать сразу с многих сторон… Если вынудить защищаться, а не нападать… Есть вероятность, что он не успеет пойти на крайние меры. Просто недооценит угрозу.

Учёный делает глубокий вдох, будто собираясь с духом, и продолжает уже спокойнее:

— К тому же, не думаю, что Император сходу пойдёт на прямой геноцид. Это раскроет его тайну. К тому же, он слишком много потеряет — рабочую силу, ресурсы, территории и…

— Противников для своих оловянных солдатиков, — кивнув, вбрасываю я.

— Верно. Ведь он мнит себя великим правителем, а не тупым мясником. Поэтому первым делом постарается задавить бунт малой кровью — точечными ударами, устрашающей акцией, в конце концов, интригами. И вот тут-то мы его и подловим.

Я задумчиво тру лоб, прокручивая в голове услышанное. Да уж, ставки и правда запредельно высоки. С одной стороны — жизни целых народов, с другой — судьба всей галактики. И ведь всезнайка прав, рано или поздно Кар’Танар так или иначе сожрёт всех, независимо от нашего бездействия или вмешательства. Вопрос лишь в том, получится ли у нас дёрнуть этого монстра за усы так, чтобы он не сожрал нас самих, а потом прикончить его до того, как он осознает истинные масштабы угрозы.

Тяжело вздохнув, я встречаюсь взглядом с Эриндором и неохотно киваю.

— Ладно, посмотрим. Однако учти, если твой дружок всё же начнёт сеять чёрные дыры как семена для газона — я лично явлюсь по твою двоичную душу.

ИскИн натянуто улыбается и примирительно разводит руками.

— По рукам, Егерь. Но давай всё же надеяться на лучшее, идёт? В конце концов, если не верить в победу — то и сражаться незачем.

Я в ответ лишь невесело усмехаюсь. Мне вот почему-то слабо верится, что всё это закончится без очередного Армагеддона. Скорее уж, без пары-тройки распылённых мирков не обойдёмся. Н-да… Докатились — уже и это кажется оптимистичным прогнозом.

По напряжённой позе собеседника я вижу, что он сам взволнован собственными словами, хотя и пытается это скрыть. Должно быть, мысль о том, что скоро ему придётся вступить в противостояние со своим бывшим товарищем, ставшим злейшим врагом, приводит Мечтателя в смятение.

Но мне так-то плевать на его душевные терзания. Меня сейчас интересует только одно — как добраться до глотки ублюдка, разрушившего мой дом, попутно не угробив половину вселенной.

— И последнее, — продолжает Эриндор слегка охрипшим голосом. — Есть одна деталь, которую я ещё не упомянул. Помнишь, я говорил, что Кар’Танар когда-то превратил родной мир врагов своей расы в чёрную дыру? Их звали аматерианцами, и они создавали лучшие корабли во вселенной.

Эриндор встаёт и прохаживается на месте, заложив руки за спину.

— Позволь сделать небольшое отступление. Мой бывший соратник, ещё будучи военным офицером, всегда любил многоходовки, — уголки его губ кривятся в горькой усмешке. — Истребить аматерианцев ему показалось мало. Он хотел сделать из них наглядное пособие для других рас. Поэтому и уничтожил их родной мир, превратив его в чёрную дыру — вечный памятник собственной жестокости. Живой кошмар, которым можно пугать всех несогласных. Сейчас, когда Кар’Танар ушёл в тень, в этом нет никакого смысла, но поначалу он планировал править открыто. Для этого и были нужны столь «широкие» жесты…

Учёный делает паузу, собираясь с мыслями.

— Однако мой «друг» не был так уж глуп. Освоенные аматерианцами миры он трогать не стал, лишь позволил легионам кселари вырезать своих врагов, а саму технологическую базу противников — их знания, заводы, передовые разработки — постарался захватить. Не всё из этого ему удалось. В конце войны павшие аматерианцы уничтожили многое из того, что должно было попасть в руки врага. Но, как и всякий самоуверенный тиран, Кар’Танар упустил из виду одну малость.

Мечтатель подаётся вперёд, и его глаза азартно поблёскивают.

— Видишь ли, аматерианцы всегда отличались предусмотрительностью, — в голосе Эриндора звучит уважение. — Незадолго до своего падения, группа их лучших инженеров создала технологию «экстрамерного сдвига». Её, кстати, позже изучили и масштабировали иные учёные Сопряжения, оснастив похожими разработками многие повседневные и военные устройства. Те же кольца, ховербайки или флаинги.

— В этом есть смысл, — невесело хмыкает Драгана. — Война — двигатель прогресса.

В моём голосе сквозит горькая ирония:

— Забавно слышать, что одну из ключевых технологий, которая так восхищала меня в Сопряжении, изобрели даже до её формирования. Причём те, кого прикончили ещё до начала этого балагана… Так что там с теми ребятами?

— Когда они поняли, что проигрывают войну, в отчаянной попытке сохранить хоть что-то для будущих поколений, аматерианцы спрятали несколько инновационных кораблей в автоматизированном хранилище, замаскированном на дальнем рубеже своих владений. На планете под названием Атария. После активации этой технологии, корабль и всё, что на нём находится, смещается в микроскопический карман пространства, становясь невидимым для любых сканеров и недоступным в обычном космосе. Энергия хранилища поддерживает этот карман, а маскировочное поле скрывает его излучение. Так звездолёты оказались буквально вырезаны из нашей реальности. Они никогда не участвовали в боях, и о них знало весьма ограниченное количество аматерианцев — только высшее руководство, несколько ключевых учёных и пара пилотов. Поэтому ни Кар’Танар, ни само Сопряжение по его приказу просто не смогли их засечь и уничтожить.

Взъерошив волосы, обдумываю услышанное. План выглядит сырым, но при должной доработке может сработать.

— А откуда ты вообще знаешь про этот ангар? — щурюсь я. — И почему Сопряжение или какие-нибудь ловкачи до сих пор не разграбили его?

Эриндор победно улыбается.

— Я сам узнал об этом почти случайно. Однажды в руки одного из моих учеников попал предсмертный дневник последнего адмирала аматерианского флота. Там, помимо прочего, был описан принцип действия экстрамерного сдвига и даны намёки на местоположение ангара. Кар’Танар никогда не интересовался примитивными текстовыми носителями, а я, признаться, люблю покопаться в древних находках. Вот и наткнулся на эту жемчужину. Конечно, потом пришлось приложить немало усилий, чтобы вычислить точное местоположение хранилища и понять, как снять корабли с якоря. Но оно того стоило.

Правильно, сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Император считает, что контролирует всю галактику, каждый её уголок. Но даже он не всесилен. У всякой системы есть изъяны. И один из них — вот он, остатки флота аматерианцев, сокрытые на Атарии. Раздобыв эти корабли, оснащённые технологией создания червоточин, ты получишь средство, способное обойти выстроенную защиту и добраться до Сердца Мироздания.

— Ты абсолютно точно уверен, что твой бывший напарник не знает про этот схрон?

Мечтатель снова начинает расхаживать на месте.

— Да. У меня есть все основания так считать. Последний анабиоз ухудшил его контроль над многими аспектами созданной им системы. К тому же, хранилище на Атарии остаётся в режиме маскировки, сливаясь с фоновыми флуктуациями арканы на этой планете. Заметить его почти невозможно, если не знать, где искать.

— Да-да, работа на 20 минут. Зашли и вышли.

Драгана сардонически улыбается. Она прекрасно понимает, что ни один план не переживает контакта с противником.

Собеседник смотрит на меня с лукавой улыбкой.

— Конечно, это будет непросто. Атария сейчас — огромный охраняемый завод по производству боевых машин Сопряжения. Многие известные тебе мехи и боты вышли с производственных линий этого мира.

— Кто его контролирует?

— Симмахия. Три клана, состоящих в ней, поделили между собой этот мир. Тебе придётся проникнуть туда тайно, обойти системы безопасности, добраться до хранилища… Но, думаю, ты справишься.

Он кладёт руку мне на плечо и проникновенно произносит:

— Я дам все нужные коды для активации, но, Егерь, это будет билет в один конец. Второго шанса не представится. Так что не упусти его. Активировав ангар, ты сможешь проникнуть внутрь и забрать корабли. Как только расконсервация закончится, Сопряжение почти наверняка засечёт всплеск энергии. А этим может заинтересоваться и сам Кар’Танар. Так что действовать нужно очень быстро и наверняка.

Он замолкает, погрузившись в воспоминания. Я тоже молчу, прикидывая в уме возможные последствия провала. Да уж, лёгкой прогулкой это точно не будет. Деваться некуда.

И тут меня посещает одна мысль.

— Слушай, — я постукиваю пальцем по кобуре, — а ты можешь перезарядить браслет, который привёл нас сюда и сделал из Драганы грозную Убивашку? Ну тот, с Полигона.

Эриндор поднимает на меня удивлённый взгляд, но почти сразу на его губах расцветает понимающая ухмылка.

— А ты не промах, Егерь, — хмыкает он. — Верно мыслишь. Когда я создавал этот артефакт, он считался уникальной технологией. Способной единожды повысить редкость класса носителя. Однако с тех пор утекло много воды. У меня было время доработать концепцию. Так что да, я смогу заряжать браслет для повторного использования.

— Как ты это вообще делаешь?

Мечтатель в ответ лишь загадочно улыбается.

— У меня были некоторые… Особые привилегии, — туманно отвечает он. — Обретя класс возле Сердца Мироздания, я получил возможность ограниченно влиять на системные настройки Сопряжения. Мне нужны были талантливые помощники и ученики, которые смогли бы гарантированно получить необходимые им классы. Прежде таких браслетов, как у вас, было несколько. Сейчас остался только этот.

— Ты до сих пор можешь влиять на то, какой класс получат другие? — уточняет ушастая.

— Увы. Это было частью моего класса, и я утратил его после смерти.

— А Сопряжение не возбудится? — хмурюсь я. — Сдаётся мне, это будет вторжение на территорию его системных функций. Первый раз прошёл под его патронажем, а сейчас всё будет иначе.

Эриндор мотает головой.

— Безусловно, если слишком часто пользоваться этой функцией, рано или поздно Кар’Танар догадается, в чём дело. До этого момента ты успеешь раздать парочку бонусов. Если у тебя получится сделать это изменение возле нашей общей растительной подруги, шансы на твоё обнаружение сильно снизятся.

— А что там по механике? — задаю резонный вопрос я.

— Всё просто, — пожимает плечами Мечтатель. — Как только я внесу необходимые конструктивные изменения, тебе будет нужно влить в браслет чистую аркану. Где-то на миллион-полтора единиц. Сам браслет конвертирует их в нужный формат и перенаправит на активацию скрытого алгоритма. Дальше — дело за малым. Просто надеть его и сформулировать запрос.

Звучит до смешного легко. Могу себе представить лицо Кар’Танара, когда он поймёт, что кто-то дерзнул влезть в его вотчину и раздавать плюшки направо и налево. Блядский цирк.

Спустя четверть часа после работы пары учеников под руководством своего мёртвого наставника, а также наглядной демонстрации и траты миллиона и шестисот тридцати тысяч процесс зарядки браслета оказывается завершён. Эриндор передаёт мне артефакт и картинно раскланивается. Вот ведь позёр.

— Что ж, на этом пока всё, — резюмирует он. — Как видишь, работы — непочатый край. Но я верю, что ты справишься, потому что она верит. В конце концов, недаром у тебя сейчас репутация главной занозы в заднице Сопряжения.

— Всё верно, у меня и визитки есть, — дежурно огрызаюсь я, но меняю тон. — Ладно, бывай, умник. Свидимся на той стороне.

— Егерь, — окликает меня в спину учёный. — Загляни к моему бывшему ученику. Он может быть тебе полезен. Скажи, что я послал, если будет упираться.

— Разве это не всё, что от них осталось? — уточняю я, кивнув на молчаливую парочку.

— Всё просто. Это мои действующие ученики. А он порвал со мной все связи ещё при жизни.

— И кто этот малый?

— Арикант Кудесник. Лучший оружейник Сопряжения.

Приняв к сведению информацию, покидаю тайное убежище.

Позади меня с тихим шипением закрываются створки скрытой двери. Впереди — бесконечная война с непобедимым врагом. Иногда я ненавижу свою жизнь.

[1] Бэкдор, тайный вход (от англ. back door — «чёрный ход», «лазейка», буквально «задняя дверь») — дефект алгоритма, который намеренно встраивается в него разработчиком/злоумышленником и позволяет получить несанкционированный доступ к данным или удалённому управлению операционной системой и компьютером в целом.

Глава 22

Я крепко держу Драгану за руку, пока мы шагаем по улицам дипломатического квартала. Будучи мечницей, ей положено иметь грубую и мозолистую кожу, но на самом деле её ладонь тёплая и мягкая. Наверняка, не обошлось без каких-нибудь кремов и скрабов, что так любят девушки. Мысль, что неприступная ушастая принцесса прихорашивается ради меня, вызывает улыбку. Вечерний воздух приятно холодит лицо после душных технических уровней, где мы встречались с Эриндором.

Информация, которую он нам выдал, всё ещё крутится в голове, как неразорвавшийся снаряд. Император Кселлар, Предтечи, Сердце Мироздания — звучит как бред спятившего конспиролога, и лучше бы оно им было. Тогда нам не пришлось бы сражаться с тем, кто способен зажигать и гасить звёзды.

— Как думаешь, он говорил правду? — спрашивает Драгана, стараясь подбирать слова так, чтобы случайные свидетели не поняли, о чём речь.

Здесь, на улицах Нексуса, говорить об этом в открытую — самоубийство. У стен есть уши, а у Сопряжения — и подавно.

Я пожимаю плечами:

— Трудно сказать. Слишком уж всё это… масштабно. Но если хотя бы часть — правда, то у нас большие проблемы.

Дрокк кивает, её лицо мрачнеет. Я чувствую, как напряжение последних дней даёт о себе знать. Хочется просто забыть обо всём хотя бы на одну ночь, побыть обычным человеком — Егором, а не Егерем. Увы, это непозволительная роскошь.

Добравшись до нашего жилища, я жду пока обновлённая собственником здания система безопасности сканирует меня. Дверь с тихим шипением отъезжает в сторону, впуская нас внутрь. Шелкопряда, Романова и его охраны из наёмников на месте нет, но лежит записка, что они отправились по магазинам.

— И что ты планируешь делать дальше? — спрашивает Драгана, присаживаясь на край дивана.

Я задумчиво потираю подбородок. Предложенный Эриндором план всё ещё вызывает у меня большие сомнения. Стоит покрутить его, прежде чем бездумно выполнять. Быть может, появится идея получше.

— Для начала нужно зачистить все хвосты. А потом будет видно. В одном наш новый друг прав, если придётся драться, я предпочту иметь на своей стороне отряд действительно мощных Нов. Ну а ты? Каковы твои планы?

Дроккальфар вздыхает и откидывается на спинку дивана. Я вижу, как она на мгновение прикрывает глаза, собираясь с мыслями.

— Я должна вернуться на Увриксиар. Принять бразды правления Домом Архарц, чтобы не допустить раскола. Это мой долг. Кроме того, постараюсь заручиться там поддержкой новых союзников. Буду действовать аккуратно, не раскрывая всех карт. Должны быть те, кто прислушается к голосу разума.

Распахнув глаза, девушка внимательно смотрит на меня. В её взгляде смесь решимости и грусти. Мы оба понимаем, что на какое-то время наши пути разойдутся. И от этого на сердце становится тяжело.

Я сажусь рядом с Драганой и притягиваю её к себе. Она утыкается лицом мне в плечо, обнимая так крепко, будто боится, что я исчезну, стоит ей отпустить.

Вдыхая знакомый аромат, глажу её по волосам и целую изящную шею. Страсть вспыхивает, как высохшая листва от неосторожно брошенного окурка.

Впервые наша близость не похожа на поединок. Никто не пытается перехватить контроль или причинить партнёру боль, замешанную на страсти. Мы почти не говорим, только шумное хриплое дыхание заполняет тишину. Есть только мы вдвоём, и жар наших тел, сплетающихся в страстном танце. Мы любим друг друга так, словно завтра никогда не наступит. И на краткий миг все проблемы и тревоги отступают, оставляя лишь чистое, незамутнённое чувство.

Через несколько часов Драгана покидает Нексус. На прощание она протягивает мне неожиданный подарок.

— Это кнут моей матери, — говорит она. — Абсолютное оружие. Без тебя, эту страницу моей биографии никогда бы не удалось закрыть. К тому же я сражаюсь мечом, так что он тебе нужнее.

Я с благодарностью принимаю дар, понимая, насколько он ценен. Не только из-за своей силы, но и как символ доверия.

— Береги себя, любимый, — шепчет она, клюнув меня в щёку.

— И ты… — отвечаю я, коротко целуя её на прощание. — Жди моего сигнала.

Когда дверь за Драганой закрывается, я чувствую, как на плечи наваливается невидимый груз и спешу переключиться на работу, чтобы отвлечься.

Рукоять оружия из тёмного металла напоминает голову кракена. При активации появляется хорошо знакомый мне по бою с Галадрой моток алой энергии в оплётке из защитного барьера.

Абсолютное оружие

Модель: Левиафан

Аспект: Хлёсткость, Ионизация, Превосходное Растяжение

Связанная способность:

Стоимость: 16 132 089 ед. арканы

Ступень: S

Аспект Хлёсткости — увеличивает скорость движения плазменного хлыста, делая его удары молниеносными.

Аспект Ионизации — усиливает проводимость плазмы, увеличивая урон по кинетическим и энергетическим щитам.

Аспект Превосходного Растяжения — при активации обеспечивает произвольное изменение длины кнута.

Дыхание тайфуна

Активная

Ступень: S

Абсолютное оружие обладает собственной связанной способностью. При активации плазма закручивается в спираль вокруг центрального стержня кнута, создавая эффект плазменного торнадо. Каждый удар порождает вторичные плазменные вихри, которые преследуют цели самостоятельно, а также накапливает заряд. Когда заряд достигает критической массы, владелец может призвать все активные вихри обратно, объединив их в единый разрушительный смерч колоссальной мощности. Активация возможна не чаще одного раза в сутки.

Очень и очень неплохо.

Закончив изучать хлыст, принимаюсь разбирать трофеи, добытые на Полигоне. Один за другим я вываливаю из кольца мёртвые тела и методично снимаю с них доспехи, оружие и кольца. На Аукционе за них дадут хорошую цену, а часть экипировки можно переправить ребятам из Десперадос, чтобы подтянуть их силу. Впереди ждут турбулентные времена…

Среди трофеев оказывается несколько примечательных предметов. Глефа Юмбраля, арбалет Азуриона, как и топор Орда против моих ожиданий имеют всего лишь ступень А, зато двуручный тесак Головоруба — упыря, что также накачался Немезидом, оказывается Абсолютным оружием. А это уже невероятный эксклюзив. Насколько мне известно, экипировки ступени S в Сопряжении наперечёт. Её изготовлением занимаются только самые умелые крафтеры вроде того же Ариканта, кого мне советовал навестить Эриндор.

Подобный клинок можно продать за огромные деньги на Аукционе, но меня куда больше интересует возможный бартер. Пускай мне предложат на обмен какое-нибудь вооружение ступени S. Или, ещё лучше, доспехи.

Среди трофейных комплектов доспехов полно экземпляров ступени А, так что Шелкопряд может выбрать что-то себе по вкусу и размеру. Пускай он всего лишь Кваз, но подобная броня может здорово улучшить его выживаемость.

Чужие кольца позволяют серьёзно пополнить боекомплект, а также запас гранат, взрывчатки, различных гаджетов-расходников и, наконец, инъекторов всех мастей.

Закончив с инвентаризацией, я подвожу итог, сверившись с логами. Убитые Новы на Полигоне принесли мне даже больше денег, чем ставки — 317 112 896 единиц арканы. И уверен, если продать всю остальную добычу, можно выручить при желании ещё миллионов 100–150. Неплохо для одной вылазки, верно? На счету у меня сейчас 605 миллионов с копейками. Совершенно не поддающееся осмыслению число для того, кто в первые дни Сопряжения мерил свои доходы сотнями единиц.

Этого должно хватить, чтобы добить все параметры и солидную часть способностей до ступени S. Главное, чтобы хватило времени и никто не пытался меня убить. Самому смешно.

Отложив финансовые вопросы на потом, я принимаюсь изучать три трофейные способности.

Аркановый детонатор

Требует: Стойкость (S), Интеллект (S), Выносливость (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 10 000 (1 000) единиц арканы

Ступень: S

Шанс отторжения: 59%

Физическим касанием вы наносите особую аркановую метку на небольшой предмет, превращая его в мощную бомбу. С этого момента в радиусе 30-и метров объект поглощает часть арканы, излучаемой любыми иными активными способностями. Чем дольше накапливается заряд, тем сильнее будет взрыв. Вы можете подорвать заряд в любой момент с помощью мысленной команды. Дополнительно увеличивает радиус и мощность взрыва. Дополнительно ускоряет процесс накопления заряда, а также радиус зоны поглощения арканы.

Доступна альтернативная форма использования способности: направленный взрыв вместо сферического.

С этим умением любой предмет можно преобразовать в мощную бомбу. Пригодится, чтобы устроить противнику пару неприятных сюрпризов. Задумавшись, смотрю перед собой пустым взглядом. А ведь, по-хорошему, подобным объектом может стать даже кобура на поясе врага или жетон у него на груди… Совсем не обязательно носить с собой заранее заготовленные вещи — желательно клейкие.

Достаточно просто дотронуться до любого предмета экипировки противника в бою. И тот, сам того не подозревая, будет носить на себе смертоносный сюрприз, пока я не решу его активировать. Довольно… элегантное решение.

Оружейная технопатия

Требует: Хладнокровие (S), Интеллект (S), Интеграция (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 3 000 (300) единиц арканы арканы в минуту

Ступень: S

Шанс отторжения: 67%

Боевые устройства и оружие, пробывшие в вашем распоряжении более 2-х часов, подчиняются вашим мысленным командам в радиусе 1050-и метров. Вы можете отдавать им чёткие приказы: дистанционно активировать мины, управлять турелями, менять режим огня и т.д. Устройства действуют с точностью ИскИнов. Дополнительно увеличивает количество одновременно контролируемых устройств до 10-и штук, а также сложность приказов, позволяя задавать сложные алгоритмы действий. Дополнительно включает все устройства в единую сеть, позволяя им эффективнее координировать свои действия и делиться целеуказанием, а также снижает задержки между отданной командой и выполнением действия. Дополнительно усиливает защиту и шифрование устройств, усложняя противнику перехват контроля над ними. Дополнительно позволяет перевести устройства в форсированный режим, временное усиливая их мощность ценой повышенного износа.

Это вообще золотая жила для такого любителя огнестрела, как я. Возможность контролировать до десяти единиц вооружения одновременно и на приличном расстоянии даёт огромное тактическое преимущество.

Можно расставить турели по периметру, создав полноценную систему обороны. Или разместить мины в ключевых точках, контролируя их подрыв с хирургической точностью одной лишь мыслью. А уж если заранее подготовить позицию… Противник будет думать, что сражается с целым отрядом, а не с одним человеком.

А если припечёт, можно врубить форсаж и выжать из пушек максимум. Даже если это разрушит часть вооружения, иногда мощный залп стоит риска. Главное — чтобы некий техномант не успел перехватить контроль, но тут уже шифрование должно помочь.

Пожалуй, стоит начать собирать целый арсенал разнотипного вооружения. Чем больше разных систем под рукой, тем гибче тактические возможности.

Пиковый потенциал

Требует: Стойкость (S), Интеллект (S), Выносливость (S), Регенерация (S), Резонанс (S)

Активная

Расходует: 6 000 (600) единиц арканы

Ступень: S

Шанс отторжения: 64%

С помощью арканы позволяет на 20 секунд временно усилить один выбранный параметр сверх обычного предела, обеспечив его взрывной рост. По истечении срока действия способности наступает равноценное ослабление параметра на период времени, эквивалентный длительности усиления. Дополнительно обеспечивает менее резкий спад параметра после окончания действия способности. Дополнительно создаёт каскадный эффект, при котором усиление выбранного параметра также затрагивает один сопряжённый с ним дополнительный параметр.

Доступна альтернативная форма использования способности: режим максимальной мощности, при котором происходит как экстремальное усиление, так и последующее ослабление параметра.

Способность временно усилить один из моих параметров до запредельных величин. Правда, потом придётся расплачиваться равноценным ослаблением. Палка о двух концах, но если грамотно использовать, то можно добиться многого.

Допустим, в критический момент боя можно резко Ловкость до невероятного уровня, уходя от, казалось бы, неизбежных ударов. Или задрать до небес Иммунитет, чтобы справиться с особо токсичной отравой, вроде той, что принёс мне Златоуст на острие своего кинжала. А благодаря каскадному эффекту получу ещё и бонус к связанному параметру. Знать бы ещё, к какому…

Да спад после окончания действия должен быть не таким резким — получу время подготовиться к откату. Однако главное — правильно рассчитать момент применения. Нельзя допустить, чтобы ослабление настигло меня в разгар битвы.

А если совсем припрёт к стенке, можно рискнуть и активировать режим максимальной мощности. Да, потом придётся несладко, но иногда лучше пережить сильное ослабление, чем не дожить до него вовсе.

Придётся скорректировать собственные планы так, чтобы непременно потренироваться с этой способностью. Понять, как именно выглядит эффект от усиления, а также научиться чувствовать момент активации и отката.

Кровь из носу нужно добить параметры до ступени S, чтобы интегрировать залежавшиеся у меня способности. Кроме этих трёх там ведь и Воздушный щит с Вихревой ловушкой, а также Окаменяющий лик от Горгоны…

В общем, работы непочатый край.

Я откидываюсь на спинку кресла и задумчиво смотрю в потолок. Эти способности, вместе со всеми моими прежними умениями, сделают меня очень опасным противником. Надеюсь, этого хватит, чтобы выполнить то, что мы задумали с Драганой.

Потому что нам пригодится каждая крупица силы.

* * *

Трое суток пролетают в суматошной активности.

Я подхожу к ресторану «Звёздная пыль», возвышающемуся над окружающими зданиями, как сияющий маяк в ночи. Его стены из тёмного стекла отражают мерцающие огни Нексуса, создавая иллюзию, будто само здание соткано из света небесных светил.

Интерьер ресторана, как и всегда, поражает своей роскошью, но я не позволяю себе увлечься этой красотой. У меня здесь иное дело.

Метрдотель провожает меня к отдельному кабинету, и едва я переступаю порог, как слышу знакомый голос, доносящийся из небольшого динамика:

— Признаться, я был удивлён твоему посланию, Егерь. Не ожидал, что ты захочешь поговорить.

Хмыкнув, усаживаясь в кресло напротив динамика. Даже сквозь искажения связи я узнаю эти вкрадчивые, полные сарказма интонации. Скульптор Грёз во всей своей самодовольной ипостаси.

— Поздравляю с победой на Полигоне, — продолжает он. — Впечатляющее выступление. Хотя и не без осложнений, как я слышал. Так чего же ты хочешь? Попробуешь перекупить меня? Запугать? Или унизишься до тщетной мольбы? Прошу, только не последнее. Не стоит ронять себя в моих глазах.

Я откидываюсь на спинку кресла, сцепляя пальцы в замок. Несмотря на расслабленную позу, все мои чувства обострены до предела. Я прекрасно понимаю, с кем имею дело.

— Я пришёл прояснить ситуацию, — говорю я спокойно. — Галадра мертва, а значит, твой наниматель официально в могиле. И я хочу знать, что ты планируешь делать дальше. Продолжишь охоту на меня или сочтёшь контракт расторгнутым?

На несколько секунд в кабинете повисает тишина. Я почти физически ощущаю, как собеседник обдумывает мой вопрос. Взвешивает варианты. Наконец, он отвечает, и в его голосе слышится странная смесь веселья и угрозы:

— Смерть Галадры ничего не меняет, Егерь. Такая ситуация, когда до нанимателя добираются раньше, чем я выполняю заказ — первая в моей карьере. Признаюсь, мне потребовалось время, чтобы решить, как поступить. Именно поэтому я не трогал тебя в первые дни после Полигона. Можем считать это небольшой наградой почтенному призёру…

Я молча киваю, ожидая продолжения. Убийца вздыхает, и этот звук почему-то напоминает мне шелест ветра над могильными плитами.

— Я принял решение. Мне заплатили, и я выполню свою работу. До конца. Чтобы все знали — ничто не способно остановить Скульптора Грёз. Даже смерть его клиента. «Если уж делаешь работу, делай её хорошо», — так говорил мой отец, и я с ним согласен. Моя репутация — это всё, что у меня есть. И я не могу позволить себе её потерять.

Что ж, этого следовало ожидать. По словам Танцора Скульптор известен своей принципиальностью. Своеобразной извращённой честностью.

— А как же тот факт, что я принёс твоему клану целое состояние? — спрашиваю я, внимательно следя за реакцией. — Разве это не перевешивает желание меня убить?

Несколько мгновений враг молчит, явно озадаченный моими словами.

— О чём ты говоришь? — наконец, спрашивает он настороженно.

— Ну как же. Ты ведёшь свои дела в ресторане Пакта Шестерых. Никто не видел твоего лица. Не знает твоего настоящего имени. Прямо как таинственный шестой Гексарх этого клана. Станешь отрицать?

Мою речь прерывает громкий хохот. Собеседник смеётся так искренне и заразительно, что мне стоит усилий сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ты серьёзно думал, что я один из Гексархов? — выдавливает он сквозь смех. — О, Егерь… Пакт сотрудничает со всеми, кто не проливает кровь в их владениях. Для них это просто бизнес. А для меня — удобное прикрытие. Не более того.

Он, конечно, может врать, но интуиция подсказывает, что это правда. А ведь выходила весьма стройная теория. Ну да ладно, это ничего не меняет.

— Значит, я никак не могу убедить тебя отказаться от заказа? — равнодушно спрашиваю я.

— Никак, — отрезает наёмный убийца, мгновенно посерьёзнев. — Не в этой жизни.

Я вздыхаю и поднимаюсь с кресла. Что ж, он сам выбрал свою судьбу.

— Как скажешь, — говорю я, направляясь к дверям кабинета. — Тогда давай по-плохому.

И в этот момент прямо передо мной в воздухе возникает сияющий портал. Решительно шагнув в него, слышу сдавленное, полное удивления сипение.

Глава 23

Три дня назад

После ухода Драганы, оставшись наедине, я сижу в полумраке своего жилища, глядя на сияющие за окном неоновые огни Нексуса. В последнее время покрывающий всю станцию город кажется мне особенно чужим и враждебным. А всё из-за одного конкретного утырка.

Скульптор Грёз. Загадочная и смертельно опасная фигура, о которой ходят лишь слухи да легенды. Наёмный убийца, на счету которого, если верить молве, сотни жизней.

Уже дважды он пытался меня прикончить. И, чего греха таить, был чертовски близок к успеху. Я лишь чудом сумел уцелеть. В первый раз благодаря Принцессе Единорогов. Во второй раз благодаря тупости Орда, так своевременно пославшего за моей головой Хастора. И если бы Ириэль пришёл за мной в третий раз сразу после Полигона, когда одурманенные Немезидом мозги совсем не соображали, у него были бы все шансы завершить начатое. Уж не знаю, по какой причине он этого не сделал.

И вот теперь, после победы на Полигоне и устранения Галадры, я сижу и гадаю — что будет дальше? Главная моя стратегия заключалась в том, чтобы убрать заказчицу и, по совместительству, мою любимую тёщу, раньше, чем Скульптор доберётся до меня. Ведь если наниматель мёртв, работу можно не выполнять, верно? Задаток уже получен, а вторую часть оплаты всё равно не с кого требовать.

Но что-то не даёт мне покоя. Какое-то нехорошее предчувствие. Я ведь совсем не знаю врага, его мотивов и принципов. Что, если для него дело чести — довести любой заказ до конца, даже если заказчик погиб? Что, если он упрётся рогом и продолжит преследовать меня из профессиональной гордости или, того хуже, из спортивного интереса?

Точно известно мне лишь одно — Скульптор Грёз никогда не проваливал ни одного контракта. Может быть, именно поэтому он и снискал такую мрачную славу в определённых кругах. Идеальный киллер, которого ничто не может остановить.

Если Ириэль действительно наплюёт на смерть дорогого Матриарха и будет и дальше преследовать меня, какие тогда у меня остаются варианты? Продолжить сидеть на пороховой бочке, ожидая внезапного взрыва? Чувствовать день за днём, будто в затылок мне постоянно смотрит невидимый прицел? Я ведь даже спать не могу. А в грядущем столкновении с Кар’Танаром мне понадобятся все силы…

Нет уж, хватит. Жевать сопли — дело неблагодарное. Надо действовать на опережение. Пора взять ситуацию в свои руки и самому начать охоту на охотника. Всеми правдами и неправдами выследить противника и провести с ним диалог с позиции силы.

Только вот незадача — никто не знает, как найти Скульптора. Его подлинная личность скрыта под плотной завесой тайны. Настоящая охота за призраком.

Быть может, пора обратиться к соратникам за помощью? Не хочется втягивать их в мои разборки, но с другой, разве не для этого и нужны настоящие друзья — прикрывать спину в трудную минуту?

Вздохнув, активирую коммуникатор и ищу в контактах нужное имя.

— Егерь? — раздаётся удивлённый женский голос. — Что-то случилось?

Я хмыкаю. Прямо в лоб, как всегда.

— И тебе привет, солнышко, — усмехаюсь я. — Есть разговор.

Следующие несколько минут я посвящаю краткому обзору последних событий. Рассказываю о Скульпторе, его попытках меня убить, своих безуспешных стараниях его найти. Девора слушает молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.

— В общем, я в тупике, — резюмирую я. — Этот ублюдок неуловим как чёртов фантом. У него полно врагов, но никто даже близко не смог подобраться к его реальной личности. Нужен свежий взгляд со стороны.

— Так, стоп, — обрывает меня Девора. — Ты же понимаешь, что в одиночку я тоже вряд ли справлюсь? Нужно копать на месте, с Земли я ничего сделать не смогу. Стоит привлечь и остальных. Эрис с её псионикой и Вааллис с его порталами — их навыки пригодятся. Тай, Гидеон, Шерхан и Соловей останутся здесь, присмотрят за территорией клана.

Звучит как план.

— Ну что ж, жду вас. Смотрите там, не опоздайте на межгалактическую маршрутку, — не удерживаюсь от шпильки.

На том конце линии фыркают.

* * *

Стою на платформе Телепортариума, поглядывая на часы. Старые друзья на подходе и это греет душу.

Знакомое потрескивание энергии возвещает о переносе. Миг, и посреди людного места возникают трое.

Девора окидывает меня оценивающим взглядом, словно сканируя на предмет повреждений. За её спиной маячит Эрис с озорными искрами в глазах. Замыкает процессию Осьминожка.

— Здорово, бандиты! — широко ухмыляюсь я, раскрывая объятия.

— Ковбой!! Сколько лет, сколько зим! — вопит Ана и с радостным визгом бросается мне на шею.

Ваалис ограничивается крепким рукопожатием, а Девора символически чмокает меня в щёку.

— Хорошо выглядишь для загнанной неуловимым киллером жертвы, — бормочет Девора, пряча улыбку. — Смотрю, Сопряжение тебя ещё не доконало.

Обнимаю её за плечи одной рукой.

— Не от недостатка стараний. Что поделать, я живучий. Но вы-то как? Надеюсь, без меня там не скучно?

Эрис закатывает глаза и принимается травить байки о последних приключениях. Мы неспешно бредём к моему временному пристанищу, навёрстывая упущенное. На душе становится теплее. Всё-таки здорово, когда рядом друзья.

* * *

— Вот что меня интересует, — подаёт голос Девора, разместившаяся на диване. — Как обычно нанимают этого Скульптора, если никто не знает его настоящую личность?

Я застываю, словно громом поражённый. А ведь и правда — об этом я как-то не подумал. Видимо, Полигон и распря с Хранителями совсем нагрузили меня, раз упустил такую очевидную деталь. Молодец, Бекка, сразу ухватила суть. Уже чувствую, что не зря позвонил ей.

— Понятия не имею, — честно признаюсь я. — Как-то не довелось заказывать у него собственную смерть.

Савант закатывает глаза, а Эрис расплывается в широкой ухмылке:

— Ещё не вечер! Хочешь я тоже тебя закажу? Добавлю халтурщику стимулов, — в её голосе прорывается сарказм.

— Это потому что Тай больше говорить обо мне, чем о тебе? — возвращаю ей такой же ехидный оскал. — Ладно, Бекка ты права, вопрос ключевой, — продолжаю я. — Дай-ка подумать… Наверняка кто-то из лидеров крупных кланов в курсе. Сейчас обзвоню пару знакомых, может что и разузнаю.

Первым делом связываюсь с Танцором. Тот обычно в курсе всех теневых делишек Сопряжения. Однако, к моему удивлению, он ничего не слышал о способах связаться со Скульптором. Очень странно.

Кальтир Рао из Разомкнутого Круга, с которым заключал сделку по устранению Налаксии, тоже в неведении. Увы.

Следующим в списке значится Эстелин, один из лидеров Пакта Шестерых. Уж он то должна знать, верно?

— Флориография, — после паузы отвечает Гексарх. — Интригующий способ связи. Потенциальные клиенты заказывают уникальную композицию растений в Ботаническом саду Нексуса. Каждое сочетание формирует особый шифр, понятный лишь посвящённым. Получив послание, Скульптор назначает встречу в «Звёздной пыли».

— Постой, ты хочешь сказать, он появляется прямо в вашем ресторане? — недоумённо переспрашиваю я.

— Не совсем, — уточняет собеседник. — Между Скульптором и нашим кланом давно установлены деловые отношения. У него есть личный кабинет в «Звёздной пыли» для переговоров с клиентами. Третий этаж, угловая комната возле инсталляции в виде сферы. Однако, насколько мне известно, сам Скульптор там ни разу не появлялся, как и его представители. Детали его общения с заказчиками мне неведомы. Я никогда не имел с ним прямых контактов. Этот вопрос находится в ведении Имеры.

Любопытно. Очень любопытно. Судя по всему, у Скульптора давние связи с Пактом. Прямо-таки подозрительно давние и тесные.

И тут меня осеняет.

— Послушай, — осторожно начинаю я, — а что, если скрытный убийца и есть тот самый таинственный шестой Гексарх вашего клана? Тяга к анонимности, общий бизнес, личный кабинет… Уж больно всё сходится.

Повисает долгая пауза. На бесстрастном лице Эстелина проступает задумчивость. Наконец, он медленно произносит:

— Знаешь, Егерь, твои догадки не лишены оснований. Эта мысль посещала и меня, но неоспоримых доказательств нет — ни подтверждающих теорию, ни опровергающих её. Пока что всё сводится к домыслам и предположениям.

Что ж, этого следовало ожидать. Глупо было надеяться, что мне с ходу раскроют все секреты. Но, по крайней мере, теперь у меня есть зацепка. И некий план начинает смутно вырисовываться в голове.

Поблагодарив снеговика за информацию, заканчиваю разговор и поворачиваюсь к товарищам. На лицах Эрис застыло предвкушение, а Ваалис и Девора безмятежны как удавы.

— Итак, — тянет Савант, — твой противник застолбил за собой кабинет, в котором никогда не появляется. Тогда как он договаривается о деталях заказа?

— Телепатия? — вбрасывает Ана.

— Для этого не требуется конкретное помещение, — возражает Девора.

— Портал?.. — предполагает Ваалис.

— Возможно.

— Похоже, Бекка, сегодня мы приобщимся к высокой кухне… — с улыбкой говорю я.

* * *

Ослепительно-яркая вывеска ресторана «Звёздная пыль» мигает в ночи, словно маяк в бескрайнем космическом океане. Миг, и мы с Деворой входим внутрь, и нас тут же окутывает атмосфера роскоши и ненавязчивой музыки. Зал ресторана поражает великолепием, но я невольно ловлю себя на мысли, что чувствую себя неуютно в этом пафосном интерьере. Не привык я к такой роскоши — больше по душе простые забегаловки, где никто не будет коситься на моё оружие и доспехи. Да и хер с ним. Мы здесь по делу.

Одетый в гражданскую одежду, подобие земного мужского костюма, я бросаю быстрый взгляд на Девору. Она, кажется, совершенно не смущена обстановкой. В элегантном чёрном платье и с безупречной причёской девушка выглядит так, словно всю жизнь только и делала, что посещала подобные заведения.

Мы усаживаемся за столик и делаем заказ. Официант почтительно кивает и испаряется. Бросив быстрый взгляд по сторонам, оцениваю обстановку. Всё спокойно. Пока что. Повисает неловкая пауза.

— Ну что, будем изображать светскую беседу или сразу приступим к делу? — ухмыляюсь я, чтобы разрядить обстановку.

Уголки её губ едва заметно дёргаются в намёке на улыбку.

Она молча кивает, поправляя очки. И тут же, словно по команде, встаёт из-за стола.

— Прошу меня извинить, — бесстрастно роняет она. — Дамская комната.

Провожаю её взглядом, пока она скрывается в недрах ресторана. Затем откидываюсь на спинку стула и делаю знак официанту. Тот мгновенно материализуется рядом.

— Выпивку, на твоё усмотрение, — бросаю я. — И любое мясо.

На лице официанта не дёргается ни один мускул при виде моей нарочитой примитивной неприхотливости.

— Что-нибудь для вашей спутницы?..

— О, нет. Живот скрутило, — простодушно отвечаю, внутренне потешаясь над его чопорностью.

Кивнув, ксенос исчезает и так же стремительно возвращается со стаканом изумрудной жидкости. Отпиваю глоток, чувствуя, как обжигающий напиток скатывается по горлу. Ох, хорошо…

Медленно тянутся минуты. Принесённое мясо оказывается вполне съедобным и за счёт острого соуса мне весьма по вкусу.

Интересно, как там дела у Деворы?

Словно в ответ на мои мысли, она шествует по залу в сторону нашего столика. Сажусь прямо и вопросительно смотрю на неё.

— Нашла, — одними губами произносит она.

Расплачиваемся и покидаем ресторан. И только оказавшись в безопасности жилища, позволяем себе расслабиться.

— Итак?.. — спрашиваю, плюхаясь на диван.

— Ну что, ковбой, как всё прошло? — бросает Эрис, подпрыгивая от нетерпения.

— В помещении установлен скрытый динамик, — отвечая, устало трёт переносицу Савант. — Сигнал на него поступает через маскирующее устройство, работающее как гибрид ретранслятора и прокси-сервера.

Тогда вдвойне хорошо, что разбираться с технологической хренью пошла именно она. Её способность под названием Нейронная связь сильно облегчает Деворе работу по взлому различных устройств. Поэтому она идеальный кандидат для подобной работы.

— И откуда на этот ретранслятор поступает изначальный сигнал?..

— Не удалось выяснить удалённым способом. Слишком крепкое шифрование. Могу лишь сказать, что маскирующее устройство находится на закрытой территории Пакта Шестерых. Шансы взломать его повысятся, если я получу аппаратный доступ. Надо подобраться к нему и тогда я попробую отследить сигнал дальше.

Глава 24

Чёрт. Я так и знал, что Эстелин темнит. Эти ребята из Пакта никогда не отличались кристальной честностью, но прямой обман? Плохой знак.

— Думаешь, они заодно со Скульптором? — хмурюсь, прокручивая в голове варианты.

— Пока рано судить, — качает головой Девора. — Однако сам посуди: они предоставляют ему личный кабинет, помогают скрывать личность, а теперь ещё и ретранслятор на их земле…

Осьминожка задумчиво крутит щупальцами на голове и произносит:

— Проникновение на их территорию? Рискованно. Это может быть ловушка.

— А что, если послать Шелкопряда? — предлагаю я. — Он проберётся незамеченным и всё разведает.

Девора задумчиво постукивает пальцами по планшету, а затем еле заметно усмехается.

— Зачем так сложно? Есть идея получше, — она поворачивается к Ваалису. — Будь добр, открой микро-портал прямо к устройству. Вот его координаты. Просто чтобы оглядеться.

Спустя секунду в воздухе возникает крохотная, не больше монетки, прореха.

Подобравшись, разглядываю картину на той стороне. Техническое помещение. Никого. Только мигающие огоньки на панелях да мерный гул оборудования.

— Чисто, — выдыхаю я.

— Пока что, — парирует Девора. — Сейчас попробую подключиться к их системе безопасности, — прикрыв глаза добавляет она.

Её пальцы порхают над Трансивером, словно в бешеном танце, а зрачки под веками мечутся из стороны в сторону. Надеюсь, она знает что делает. Взламывать защиту Пакта — это тебе не старый банковский сейф стетоскопом слушать.

— Готово, — выдыхает подруга после нескольких минут напряжённого молчания. — Можем входить.

По сигналу Ваалис расширяет портал, и мы по очереди ныряем в него, оказываясь в тесном техническом помещении. В его центре возвышается цель нашего визита. Инопланетный ретранслятор напоминает живое существо — внутри металлической оболочки расположена биокристаллическая структура размером чуть больше ребёнка.

Ребекка вновь погружается в себя, принимаясь за работу. Несколько минут напряжённой тишины, и вдруг Девора резко выдыхает сквозь зубы.

— Что там? — настороженно спрашиваю я.

— Не поддаётся, — сухо бросает она. — Защита на порядок выше, чем я ожидала. Нужно больше времени.

Савант ещё с четверть часа колдует над устройством, а затем отключается и поворачивается к нам.

— Тупик, — коротко информирует она. — Сигнал ветвится ещё на дюжину различных ретрансляторов. Похоже, наш клиент серьёзно позаботился о собственной анонимности.

Ну конечно. Стоило ожидать, что будет не так просто.

— Это не паранойя, если они действительно за тобой следят… — выдыхаю я.

— Следы замела. Словно мы никогда здесь не появлялись.

— Дерьмо! И что будем делать? — шепчет Ана. — Это была наша единственная зацепка…

Уже открываю рот для ответа, когда замечаю нечто странное на самой границе восприятия. Инородный элемент, всё это время ускользавший от моего внимания. Практически выветрившийся запах. Приторно-сладкий, с нотками окисленного металла. Принюхиваюсь, пытаясь распознать этот аромат.

— Чуете? — спрашиваю я товарищей. — Какой-то запах!.. Эрис, сможешь воспроизвести его?

Одоромантка шумно втягивает носом воздух. Её глаза вспыхивают лиловым.

— Ага! Сейчас! — она на миг замирает, а затем выдыхает облачко разноцветного тумана. В воздухе повисает аромат, в точности повторяющий замеченный мной.

— Вот! Тютелька в тютельку! — гордо заявляет Ана.

Очень странно. Кто-то специально оставил эту обонятельную метку рядом с ретранслятором? Или просто какой-то ксенос-технарь воняет от природы?.. Или это вообще ловушка?

Эрис смотрит на нас с удивлением и непонимающе хлопает глазами.

— И что теперь? Будем гада по запаху его искать, что ли?

А вот Девора бросает на меня проницательный взгляд и осторожно кивает:

— Запомни этот запах. Возможно, ещё пригодится.

* * *

Наша разношёрстная компания собирается в моём жилище в Дипломатическом квартале. Эрис с разбегу плюхается на диван, Девора невозмутимо усаживается в кресло, а Ваалис предпочитает стоять, привалившись к стене и скрестив руки на груди.

— Мы в очередной раз упёрлись в стену, — произносит он. — Не хочу признавать, но, кажется, наша мишешь действительно неуловима.

Я меряю шагами комнату, чувствуя, как шестерёнки в голове крутятся на полную катушку. Этот запах у ретранслятора не выходит из головы. Кажется, я даже чую его сейчас, хотя это наверняка просто игра воображения.

— Слушайте, а что если попробовать найти того, кто оставил тот запах? — наконец озвучиваю я мысль, которая терзает меня последние полчаса.

Все трое удивлённо смотрят на меня. Первой приходит в себя Девора.

— Хм. Идея не лишена смысла, — кивает она. — Возможно, это какой-то особый парфюм или особый аромат, присущий определённому биологическому виду. Если найдём источник…

— То сможем потянуть за ниточку и, глядишь, размотаем весь клубок, — подхватываю я. — Предлагаю начать с теории парфюма. Эрис, ты со своими способностями к запахам просто незаменима. Готова прогуляться по лучшим парфюмерным лавкам Нексуса?

Девушка вскидывает голову, в глазах загорается лукавый огонёк:

— Ну если ты, ковбой, платишь за банкет!.. Так-то я всегда готова обновить ассортимент своих духов.

Спустя полчаса мы уже шагаем по оживлённым улицам торгового квартала. Первые несколько магазинов не дают результата. Местные умельцы, конечно, впечатляют своим искусством, но даже самые тонкие носы не могут опознать воспроизведённый Эрис аромат.

— Простите, но я впервые сталкиваюсь с подобным запахом, — качает головой очередной ксенос с худыми пальцами музыканта. — Возможно, это вообще не парфюм, а…

Он вдруг осекается и хмурится, принюхиваясь.

— Хотя, знаете… Есть в этом аромате что-то странно знакомое. Какие-то едва уловимые нотки. Они навевают ассоциации с домашним уютом, спокойствием. Как будто… свечи или ароматические палочки. А, может, это и вовсе благовония…

Мы с товарищами переглядываемся. Свечи, значит? Уже интересно.

Поблагодарив мастера, покидаем лавку и устраиваем мозговой штурм.

— Если это действительно свечи, то, скорее всего, какие-то редкие, эксклюзивные, — рассуждает Девора. — Иначе запах был бы куда более узнаваем.

— Возможно, — пожимаю плечами я. — Вопрос в том, где искать? Не по всему же Нексусу мотаться…

У нас уходят почти сутки, чтобы идентифицировать данный запах. Приходится обойти множество лавок, прежде чем выясняется, что это действительно ароматические палочки, которые производят из различной органики. Основной компонент — мускусная железа шэдоулиска. Редкая разновидность теневых тварей. И, что примечательно, их используют для создания особых ароматов, которые помогают погрузиться в глубокий сон без сновидений.

На всём Нексусе их продают всего в трёх магазинах. Вот только незадача — во всех трёх нас встречают весьма прохладно и явно не горят желанием делиться информацией о клиентах. Похоже, тут замешана не только профессиональная этика, но и банальный страх. Что ж, значит, будем действовать хитростью.

Очередной магазин, скромная мигающая вывеска. За прилавком — сухонький старичок-ксенос, больше похожий на библиотекаря, чем на торговца. Пока я отвлекаю его разговорами, Ваалис, оставшийся на улице, осторожно открывает крохотный портал прямо под лежащим на стойке у стены Трансивером. Раз — и гаджет исчезает.

Покинув лавку и устроившись в безопасном месте, Девора подключается к планшету и с видимым удовольствием взламывает защиту.

— Есть. База с историей продаж, — сжато комментирует она.

Вскоре девушка удовлетворённо кивает:

— Похоже, здесь действительно есть постоянный покупатель шэдоулисковых ароматических палочек. Берёт регулярно, не реже раза в неделю.

— Кто-то явно любит понежиться в ванне, вдыхая ароматную свечку, — ехидничает Эрис.

Теперь дело за малым — вычислить этого любителя уюта. После взлома Деворой охранных сенсоров вокруг лавки наш клиент, наконец, показывается на радарах.

Невысокий ксенос в неприметной броне, лицо скрыто визором шлема. Передвигается скованно, нервно, будто боится собственной тени.

Не так уж сложно отследить его извилистый маршрут по городским сенсорам до одного из беднейших кварталов Нексуса с живописным названием «Обшарпия». Здешние сенсоры давно уничтожены местными жителями, не желающими лишнего внимания со стороны властей.

Плохо дело. В этих каменных джунглях можно затеряться за секунду. Но тут приходит на помощь моё обострённое обоняние, спасибо Чутью ксарида. Запах шэдоулисковых свечей, исходящий от покупателя, настолько силён и специфичен, что я с лёгкостью веду нас по следу в лабиринте тёмных переулков.

Так, поворот, ещё поворот… Кажется, мы уже близко. Да, точно — запах исчезает за неприметной дверью, сливающейся со стеной.

Машу остальным, призывая к тишине. Закрываю глаза, концентрируясь и активирую Астральную проекцию. Чувствую, как моё сознание отделяется от тела и проскальзывает сквозь щели в двери, в темноту.

Бесплотной тенью скольжу по комнатам, сканируя обстановку. Местечко необжитое, да и самого любителя ректальных свечек нигде не видно. Зато мой цепкий взгляд замечает кое-что иное… Твою же мать! Да тут повсюду взрывчатка! Особенно радуют мины возле порога. Эдакий сюрприз для конопатых девочек, продающих печенье соседям.

Возвращаюсь в тело, мотаю головой, стряхивая наваждение.

— Там бомбы, — коротко бросаю остальным. — Пойдём дальше — взлетим на воздух. Похоже, кто-то подготовился к незваным гостям.

Внезапно Ваалис щёлкает пальцами, привлекая наше внимание. И едва слышно шепчет:

— Тут кто-то часто открывает порталы. Я чувствую остаточный фон межпространственных переходов. Очень характерный.

— Думаешь, сможешь отследить, куда они ведут? — так же тихо интересуюсь я.

— Несомненно, — чуть прищурившись, кивает Осьминожка. — Искусство в том, чтобы открыть портал ровно на то мимолётное мгновение, которого хватит, чтобы уловить след, но недостаточно, чтобы привлечь ненужное внимание. Тонкая работа, но я справлюсь.

Рискованно, но выбора нет. Киваю, давая добро.

Несколько мгновений напряжённой тишины. А затем Ваалис удовлетворённо кивает:

— Готово.

Он демонстрирует место на карте, и я с удивлением узнаю фешенебельный район на первом ярусе Нексуса. Точка на верхних этажах Алмазной Башни.

— Неслабо наш друг устроился, — присвистываю я. — Пентхаус с видом на город, надо полагать.

— Нашли, сучонка, — мурлычет Эрис, азартно потирая руки.

Скалюсь в предвкушающей ухмылке. Вот теперь с ним можно и поговорить.

Глава 25

Реагируя на испуганное сипение, резко поворачиваюсь на звук, выхватывая револьвер. В паре метров от меня застыл невысокий ксенос в неброской броне. На миг наши взгляды встречаются. Его лицо — бледная кожа с мелкой голубоватой чешуёй, запавшие глаза-бусинки, приплюснутый нос и узкие бескровные губы. Существо явно в шоке от моего внезапного появления. По правде говоря, выглядит он так, будто его вот-вот хватит удар.

Плавным движением приставляю палец к губам и качаю стволом, красноречиво глядя на ксеноса. Тот быстро-быстро кивает, сигнализируя, что понял намёк. Краем глаза замечаю, как за моей спиной разверзается новый портал, и в комнату один за одним проскальзывают Ваалис, Девора, Эрис и Шелкопряд. Мы пришли почти полным составом, решив, что нельзя недооценивать врага. Ребята бесшумно рассредотачиваются по помещению, держа оружие наготове.

Мысленно активирую Пелену Тишины — не хотелось бы, чтобы наша милая беседа привлекла лишнее внимание, и в воцарившемся безмолвии Девора уже ковыряется в системах безопасности пентхауса. Любопытно представить, как это выглядит в её реальности — парящие голографические панели, сеть светящихся линий, или целый лабиринт цифровых замков и барьеров, наложенный поверх обычного мира? А, может, для неё это танец невидимых другим линий кода, струящихся в воздухе?

Не опуская револьвера, прохожусь по нашему новому знакомому Оценкой. Так-так, что тут у нас… Ри́ззен «Умелец» Дар-за́но. Квазар с серебряным классом Голос Механизмов.

Быстро оглядываю потенциальное поле боя. Вокруг меня богато обставленный коридоре пентхауса на вершине Алмазной Башни. Интерьер так и кричит о роскоши и утончённом вкусе владельца: каменные полы под мрамор, стены, увешанные полотнами кисти лучших художников галактики, причудливые инопланетные статуи в нишах. Картину дополняет мягкий свет, льющийся из парящих над головой светильников. Ого, да тут целое состояние на обстановку угрохали…

Пора побеседовать с нашим неуловимым Джо. Шагнув вперёд, упираю ствол прямо в грудь трясущегося ксеноса и дружелюбно скалюсь:

— Ну здравствуй, дружок. Нравится тебе работать на Скульптора?

Глаза-бусинки вспыхивают животным ужасом. Существо судорожно сглатывает и быстро-быстро лопочет:

— Д-да, господин, я… Меня зовут Риззен, я помощник досточтимого Скульптора, его п-правая рука.

— Прямо сейчас нам что-то угрожает? Он знает, что мы здесь?

— Нет, господин. Он почти не взаимодействует с окружающим миром.

Хмыкаю, внимательно следя за его реакцией. Страх, желание выслужиться, никакого подвоха. Кажется, он действительно лишь шестёрка на побегушках.

— Системы взяты под контроль, — коротко докладывает Девора.

Кивком подтверждаю, что услышал и дальше сыплю вопросами, не давая ему опомниться.

— Как ты сюда телепортируешься?

Ксенос трясущимися лапами выуживает из кармана некое устройство, напоминающее КПК:

— В-вот, господин дал. Это Индивидуальный телепортатор. Работает дважды в день…

Индивидуальный телепортатор

Стоимость: 8 323 425 ед. арканы

Ступень: S

Создаёт локальный прокол в пространстве, позволяя дважды в день мгновенно переноситься в пределах текущей планеты.

— Не возражаешь, если я подержу?

Собеседник лихорадочно мотает головой.

— Вот и славно. Спасибо.

Забрав у него гаджет, продолжаю:

— В чём твоя роль?

— Я выполняю для господина поручения вне дома, — нервно сглотнув, отвечает Риззен.

— Если ты и дальше продолжишь отвечать так, будто тебе платят за каждое произнесённое слово, наш разговор не заладится. И наша дружба прекратится, так и не окрепнув. Ты меня хорошо понял? — для верности надавливаю на Бутон, и дуло револьвера задирает подбородок ксеноса вверх.

— Отлично понял!

— Так что это за «поручения вне дома»?

— Я делаю всё, что он прикажет: техобслуживание ретрансляторов, закупка припасов, передача документов, переговоры с третьими лицами, д-другие задачи на Нексусе, требующие физических манипуляций за пределами квартиры…

— Уточни насчёт физических манипуляций. Что ты имеешь в виду?

— Всё что нужно делать руками снаружи, господин не способен…

Ксенос мнётся, подбирая слова.

— Он… мастер не может выйти из дома. Н-никак. Поэтому меня и отправляет…

Удивлённо вскидываю бровь. Это ещё что за новости?

— Чего это «не может»? Агорафобия замучила? — фыркаю я.

Риззен испуганно моргает, явно не въезжая в шутку.

— Скажи-ка, — цежу сквозь зубы, пристально глядя в глаза-бусинки ксеноса, — как ты вообще с этим психом связался? Втёрся к нему в доверие или он сам тебя подобрал?

Собеседник нервно облизывает тонкие губы и начинает сбивчиво рассказывать:

— Я… Раньше я был мелким мошенником, господин. Жил от одной аферы до другой. Но в один день крупно влип. Забрал то, что брать не следовало. Нажил врагов среди Пакта. Они поставили мне ультиматум… Или выплачу в тройном объёме украденное или они вырежут мне сердечный узел.

Риззен содрогается, явно переживая те страшные моменты. Я молча киваю, побуждая его продолжать.

— Тогда ко мне и явился он. Во сне. Предложил решить мою проблему с Пактом.

— И чего потребовал взамен? — сухо интересуюсь я, уже догадываясь об ответе.

— Верности. Служения. Он… предложил сделку. Я стану его руками и ногами, буду выполнять любые поручения. А он подарит мне защиту и цель. Будет щедро платить. Тогда мне это показалось лучше, чем смерть на техническом уровне от рук головорезов с осознанием, что мои органы продадут на чёрном рынке…

Фыркаю и качаю головой. Так я и знал. Типичная история — загнанная в угол мелкая сошка, готовая служить тому, кто протянет руку помощи. Понять его можно. Все выживают как умеют.

— И что, с тех пор ты у него на побегушках? Сколько уже?

— Двадцать семь циклов, господин, — техник опускает взгляд. — Слежу за всеми делами мастера вне его покоев. Забочусь о ретрансляторах, что маскируют сигнал на динамик в том ресторане. Хожу за покупками, передаю послания. Да много чего…

Сдаётся мне, ты далеко не первый такой слуга. И конец у них всех один. Исчезают, как изживают свою пользу или узнают слишком многое.

— И часто он берёт заказы?

— Не очень… Пару раз в месяц, может. Мастер говорит, он выше всей этой мирской суеты. Убивает лишь когда хорошо платят и заказ интересный.

— Ладно. Веди, — коротко бросаю я Ри-иззену. — Посмотрим на твоего босса.

Тот послушно семенит вперёд по коридору. Мы держимся настороже, готовые ко всему. На ходу переглядываюсь с остальными. По их кивкам понимаю — все готовы.

Процессия трогается вглубь квартиры. Краем уха слышу лепет Риззена:

— С-сами всё поймёте… Мастер, он… Не может никому навредить, физически… Я сейчас вас больше боюсь, право слово…

С дружелюбным оскалом кошусь на него. Ну ещё бы. Был бы я на его месте, тоже поостерёгся связываться с такими славными ребятами, как мы.

— Эрис, будь добра, приглядывай за нашим новым другом. Если хотя бы подозрительно почешется, вышиби ему мозги.

— Сделаю, ковбой.

Коридор оканчивается широкими двустворчатыми дверями, украшенными затейливой резьбой. Ксенос останавливается и трясущимся пальцем указывает на них:

— В-вот. Покои господина. Прошу…

Пинком распахиваю двери, попутно снеся одну створку и вхожу внутрь, держа револьвер наготове. Мельком оцениваю обстановку: мебели по минимуму, зато повсюду первоклассная медицинская аппаратура, от которой тянутся змеящиеся провода и трубки. В нос бьёт резкий запах лекарств и антисептиков.

В центре комнаты прозрачная капсула, подключённая к десяткам датчиков и мониторов. А внутри, словно какой-то жуткий экспонат, лежит сам Ириэль.

Я готовился ко многому, но не к ТАКОМУ. Существо в капсуле — то, что осталось от гуманоида, похоже на плод любви щеподробилки и огнемёта.

Его тело рассечено на две части в районе талии, и нижняя половина отсутствует напрочь. Правая рука оканчивается обрубком чуть ниже плеча, на левой нет кисти. Всё тело покрыто чудовищными ожогами и шрамами, кожа больше напоминает древний пергамент. Волос нет, как и ушей. Нос оплыл. Единственный уцелевший глаз кажется неестественно большим на изуродованном лице.

Какая же сучья сила способна сотворить ТАКОЕ с живым существом?

Сжав губы в нитку, шагаю ближе. Глаз Скульптора распахивается, и я вижу в нём смесь удивления и… облегчения?

Сухой скрипучий смех вырывается из динамиков капсулы, больше похожий на скрежет наждака по металлу. Он прокатывается по комнате и заставляет Риззена задрожать.

— Надо же, кто пожаловал в мои скромные покои… — голос убийцы искажён помехами, но в нём явственно слышится ирония. — Прославленный Егерь собственной персоной. А я-то гадал, почему ты был так уверен на переговорах… Выходит, всё просчитал заранее. Ты хорош…

Широко улыбнувшись, пробегаюсь по нему Оценкой.

Аэли́р «Утешитель» Эла́нти

Вид: Льфёсальфар

Класс:???

Редкость: Золото

Способности:???,???,???

???

???

Ранг: Супернова

Параметры: Интеллект (S), Интуиция (S), Резонанс (S)

РБМ:??? единиц

Клан: Отсутствует

Должность: Отсутствует

Статус: Испытывает облегчение

Льфёсальфар… Надо же. Только вот от былого совершенства его вида не осталось и следа.

— Да, я решил, что будет продуктивнее поговорить тет-а-тет. Люблю смотреть собеседнику в глаза, а не слушать его голос из динамика. А то ведь за маской технологий и дистанции так легко спрятать свою истинную сущность. Слишком удобно проникать в чужие сны и запугивать из тени… Забываешь, что у всего есть свои последствия. Цифровая храбрость быстро улетучивается, когда смотришь в дуло револьвера, верно?

Смех. Такой же жуткий и неестественный, как всё в этом проклятом месте.

— О да! Но у моей самоуверенности есть свои причины… Знаешь, а ведь я всегда подозревал, что рано или поздно кто-нибудь сможет добраться до меня, — задумчиво тянет Аэлир. — Возможно, в глубине души я даже хотел этого…

— И тебе совсем не страшно? — с лёгким любопытством уточняю я.

Скульптор вновь разражается механическим смехом:

— О, поверь, Егерь — самое страшное, что могло со мной случиться, уже произошло! Видишь ли, страх выжгли из меня целиком… — он неловко поднимает единственную оставшуюся у него конечность. — Помнишь, что я говорил тебе в нашу прошлую встречу? Цени то, что имеешь, пока злой рок не отнял всё в один миг.

Он захлёбывается смехом и кашлем.

— Это были не просто слова, Егерь. Когда-то я тоже был на вершине, купался в богатстве и славе. Однако я возгордился. Уверовал в собственную неуязвимость. И поплатился за это…

Голос Новы становится тише, и я различаю в нём ноты горечи:

— Недруги смогли достать меня. Добрались до того, что было дороже жизни. Они убили мою семью, Егерь. Растерзали жену и дочь у меня на глазах. Я заставил их заплатить, о-о, ещё как заставил!.. Но что толку? Разве месть вернула мне родных?

Молчу. Лишь в памяти всплывают лица брата, Нако, Горгоны, Аланы…

— Однажды, друг мой, — голос Скульптора вновь крепнет, — однажды подобное станет и твоей реальностью, господин Чемпион Полигона…

— Почему ты не исцелил себя?

— Потому что некоторые раны невозможно исцелить, — каркающим тоном отвечает собеседник. — Они повредили не только моё тело, но и мою аркановую энграмму. Ту незримую матрицу, что служит образцом для регенерации физической оболочки.

Изувеченная голова Аэлира безвольно откидывается на подушку.

Вот почему я встречал даже Супернов, которые имели физические дефекты. Вроде Горгоны с её шрамами.

Прежде чем избавиться от врага, хочется хоть каким-нибудь образом использовать на благо его уникальные таланты. Бесполезно просить его убить Кар’Танара. Этот древний ублюдок наверняка веками собирал защиту от ментальных атак. Но есть и другой враг…

— Врать не буду, Аэлир, ты сегодня умрёшь, — роняю в напряжённой тишине, — но если прикончишь Фэнрика, я исполню твою последнюю просьбу. Даю слово Стрелка.

Смех. Опять этот мерзкий, скрежещущий смех!

— Вот так поворот! Кто бы мог подумать, что у нас единый враг! — с сарказмом тянет Скульптор. — Будь это в моих силах, от Фэнрика давно остался бы лишь хладный труп. Ведь именно Хранители Равновесия сотворили со мной ЭТО.

Он дёргает подбородком, указывая на своё искалеченное тело.

— Я убил его предшественника — того, кто отдал приказ. О, как он вопил, когда во сне я срывал с него кожу живьём… Потом я убил его преемника. И следующего. И ещё многих. Я продолжал бы вырезать их и дальше, но что толку? Жажда мести во мне сгорела дотла. Да и Хранители с тех пор поумнели. Они позаботились о защите своего нового лидера.

Скульптор устало прикрывает глаз. Молчание висит между нами, давящее и вязкое.

— Знаешь, Егерь, — задумчиво произносит Скульптор, и в его голосе я слышу отзвуки прежней горечи, — когда я только получил свой класс Онейроманта, то возликовал. Наивно полагал, что эта сила поможет мне лучше соответствовать выбранному позывному. «Утешитель»… Я хотел исцелять душевные раны своего народа. Посылать им светлые, безмятежные сны, дабы хоть в царстве грёз они могли забыть об ужасах и тяготах Сопряжения…

Он умолкает, и в тишине я слышу лишь натужное гудение систем жизнеобеспечения его искалеченного тела.

— Я мог бы жить в мире, — с нажимом произносит Аэлир, — но враги принесли мне войну! Они разрушили не только моё тело, но и самые светлые устремления души. Я желал лишь покоя, а они обрекли меня на вечные муки и ненависть… Кто из нас после этого истинное чудовище, Егерь? Подумай об этом на досуге.

Фыркаю и демонстративно щёлкаю затвором револьвера:

— Все вы, упыри, одинаковы. За красивыми словами прячете гнилую суть.

— Быть может… Знаешь, я даже рад, что именно ты пришёл по мою душу, — внезапно произносит он. — Есть в этом некая поэтическая справедливость… Последняя жертва настигла своего охотника.

Раздражённо фыркаю.

— Довольно болтовни. Ты получишь ровно то, что заслужил.

— Что ж, ты прав. Хватит любезностей. Давай, Егерь, закончи начатое. Подари мне избавление…

— О нет, я не обязан самолично вытирать такое дерьмо, как ты, со своего ботинка.

Поворачиваюсь к Шелкопряду и бросаю одно лишь слово:

— Действуй.

Тан кивает, но Эрис внезапно произносит:

— Стой! В этом нет чести. — она кивает на беспомощного Скульптора. — Это же просто… казнь!

Смерив её прохладным взглядом, Шелкопряд отвечает:

— Чести? О какой чести ты говоришь, Ана? Этот ублюдок годами врывался в чужие сны, терзая беззащитные жертвы кошмарами. Он упивался их страхом и болью, прячась за маской анонимности. Разве в ЭТОМ есть честь?

Азиат сплёвывает под ноги и продолжает, чеканя каждое слово:

— Я не рыцарь на турнире. Я — клинок во тьме. Не больше, и не меньше. Такова моя работа.

Эрис открывает рот, явно желая возразить, но Ткач Теней и изуродованное тело одновременно исчезают из комнаты.

Я обрываю её, подняв руку:

— Не лезь. Я обещал сделать из Шелкопряда Нову, и я своё слово сдержу.

Тем временем истошно пищат датчики, фиксируя отсутствие жизненных сигналов.

Через несколько минут в комнате вновь материализуются двое. Из груди Аэлира торчит прямой клинок Тана. Миг, и китаец выдёргивает его, вытирает лезвием краем чужой рубахи и прячет в ножны.

Всё кончено. Ушлёпок, отравлявший мне жизнь, мёртв, но и особой радости на душе нет. Я действительно настраивался на честный поединок, исход которого решит лишь личная сила, а не дефекты моего врага.

Медленно выдыхаю и оборачиваюсь к остальным.

— Обыскать квартиру. Забираем всё, что может пригодиться. Девора, поищи технологические тайники.

Друзья молча кивают и разбредаются. Разворачиваюсь на каблуках и шагаю прочь из этой проклятой комнаты. Позади раздаётся тихий всхлип Риззена.

Вспомнив о нём, говорю:

— Если хочешь, уходи. Я не стану тебя преследовать. Или можешь отправиться с моими товарищами обратно на нашу планету. Умеющий обращаться с техникой Квазар нам не помешает. Предложу тебе условия не хуже, чем своим сородичам.

Ксенос замирает и тщательно обдумывает предложение.

— Я… я лучше отправлюсь с вами. Я не воин, но пользу принесу.

Эмпатическая проницательность подтверждает, что он не врёт.

Слова Аэлира не выходят из головы. Возможно, он был прав. Однажды я действительно могу всё потерять.

Пусть так. Значит, каждый шаг, каждый вдох должен делать меня сильнее. Бдительнее. Злее. Должен приближать меня к цели. Ради тех, кто всё ещё рядом. У меня больше нет права на слабость.

Клянусь, больше никто не заберёт тех, кто мне дорог.

И если потребуется, ради этого я залью Империю кселари кровью.

Глава 26

Шелкопряд провожает меня задумчивым взглядом, когда я выхожу из комнаты Аэлира. Он молчит, но по его лицу я вижу, что китайца терзают вопросы. Что ж, у нас как раз есть время поболтать, пока остальные заняты обыском пентхауса.

Ваалис и Девора методично обшаривают комнаты в поисках тайников с полезным барахлом. Изредка до меня доносится восхищённое присвистывание Эрис, когда ей попадается очередная дорогая цацка. Да уж, наш покойничек знал толк в роскоши. Интерьер так и вопит о безупречном вкусе и тугом кошельке хозяина: антиквариат, произведения искусства, инопланетные статуи и прочие атрибуты успешной жизни. Вот только их владелец теперь мёртв, и все эти игрушки достанутся новым счастливчикам. Классика жизни — фараон был богат, но на тот свет так и не смог утащить золотую колесницу.

— Егерь, — Тан нагоняет меня в коридоре, отвлекая от меланхоличных раздумий.

— М-м?

— Я тут подумал… Почему ты был настолько уверен, что я справлюсь с ним? Всё же он Нова. Хоть и развалина, но наверняка у него в загашнике имелась куча способностей. Одно неверное движение — и поминай как звали.

Хмыкаю, оборачиваясь к нему и буднично отвечаю:

— Я чувствовал его эмоциональный фон и желания. Аэлир… Он давно сдался. Не осталось ни сил, ни воли к борьбе. Слишком долго страдал, ища покоя. Даже его поведение во время переговоров, ещё тех, в ресторане, где он сказал, что будет преследовать меня даже после смерти Галадры. Уже сейчас, постфактум, я понимаю, что это была просто ещё одна попытка спровоцировать меня. В глубине души он действительно мечтал, чтобы хоть кто-то отыскал его и прервал затянувшиеся мучения. Почему не сделал это сам? Не знаю. Может, вера не позволяла. Может, внутренний кодекс — хотел умереть в бою. А может, жене поклялся, что не наложит на себя руки. Кто знает?..

Шелкопряд удивлённо вскидывает бровь, осмысливая услышанное.

— То есть он действительно хотел, чтобы его убили? Тогда зачем было прятаться и вся эта анонимность?

— Потому что его смерть противник должен был заработать — не силой, а умом. Разгадать все тайны, раскрыть личность, найти убежище.

— А если бы ты всё же ошибся? Повторюсь, он всё-таки Нова… Пусть и калека. Должен был иметь свои козыри.

Усмехаюсь и легонько хлопаю его по плечу.

— Тогда по возвращении его убил бы я, и он это понимал. Не переживай, у него было своё извращённое представление о чести. Тебя бы он не тронул, — качаю головой. — Ведь именно поэтому Аэлир так долго оттягивал охоту на вас. Галадра требовала моей смерти, а если не выйдет — смерти моих друзей. Вот только Утешитель, — с издёвкой произношу его позывной, — всеми силами саботировал эту часть заказа. Не хотел втягивать посторонних в наше с ним противостояние. Вероятно, если бы я отыскал способ избавиться от необходимости во сне, только тогда он бы взялся за вас. Не раньше.

— Понял. И спасибо тебе. — Тан на мгновение отводит взгляд, словно ему непривычно произносить слова благодарности. — Честно говоря, я не верил, что твоё обещание исполнится. Не потому что ты имеешь обыкновение впустую бросаться словами, нет, — он невесело усмехается. — Просто слишком много всего должно было совпасть, чтобы я, обычный Кваз, смог ликвидировать Нову…

— Ой, я тебя умоляю, — отмахиваюсь, — ты мне ещё в жилетку рыдать начни. Забудь. Ты часть моего отряда, и я всегда забочусь о своих. Скажи лучше, что выпало с его жетона? В моменте другие мысли отвлекали.

— Столько арканы, сколько я в жизни не держал… — китаец качает головой, всё ещё не веря своему счастью. — Двести тринадцать миллионов! Слушай, — он внезапно становится серьёзным, — давай отдам тебе хотя бы половину, ведь без тебя всего этого бы не случилось.

— Нет. Мне нужно, чтобы ты шустро нарастил собственную мощь, а бабок для этого требуется невероятно много. Вклад Аэлира придётся как нельзя кстати.

— Как скажешь, — Шелкопряд пожимает плечами, но в глазах мелькает благодарность.

— А способность какую оставил?

Вместо ответа Ткач Теней демонстрирует Экстрактор:

Аура кошмаров

Требует: Хладнокровие (S), Интеллект (S), Проницательность (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 5 000 (500) единиц арканы арканы в минуту

Ступень: S

Шанс отторжения: 66%

Создаёт в радиусе 25 метров вокруг вас ауру первобытного страха. Находящиеся в зоне действия противники начинают испытывать нарастающий иррациональный ужас, сковывающий движения и парализующий волю. Их восприятие реальности искажается, вызывая потерю концентрации, дезориентацию и спутанность сознания. Длительное воздействие ауры может вызвать временные психические расстройства, включая галлюцинации и приступы невротического страха. Эффективность ауры повышена в тенях и достигает максимума в кромешной тьме. Дополнительно заставляет жертв воспринимать своих союзников как угрозу. Воздействие ауры дополнительно усиливается при наличии нескольких напуганных целей. Дополнительно усиливает параметры пользователя пропорционально страху, испытываемому целями в области действия ауры.

Примечание : Эффективность способности противопоставляется ментальной защите цели.

— Тебе повезло, — искренне говорю я. — Очевидно синергия между вашими классами оставляла желать лучшего. То, что выпало нечто полезное, большая удача.

— Ещё какая.

Обход роскошного пентхауса занимает около часа. За это время мы успеваем прошерстить все комнаты, вывернуть содержимое контейнеров и тумбочек, оценить богатую коллекцию антиквариата и просто диковинных статуэток. Часть из этого отправится на Аукцион.

Эрис восторженно пищит, перебирая многочисленные побрякушки и безделушки. Её карманы уже заметно потяжелели, и есть, конечно, в этом нечто макабрическое. Особенно диссонанс между довольной физиономией Одоромантки и обстоятельствами, при которых происходит пополнение нашей «казны».

Бросаю взгляд в огромное, в пол стены, окно и невольно присвистываю. Отсюда открывается потрясающий вид на переливающийся огнями вечерний Нексус. Высотки обступают Алмазную Башню, словно почтительные вассалы — своего короля, а вдалеке виднеется примечательный комплекс Телепортариума, сверкающий сиянием арканы.

На секунду меня посещает абсурдная мысль — а не плюнуть ли на всё и не переселиться ли сюда самому? Всё-таки о местонахождении этой берлоги Скульптора никто не знал. Как следствие — здесь будет куда безопаснее, чем в моём обычном логове в Дипломатическом квартале.

Тут же одёргиваю себя. Ага, ты ещё ковёр прикупи и на стену повесь.

Основная причина в том, что мне самому до чёртиков противно здесь находиться. Это место всегда будет у меня ассоциироваться с Аэлиром, который в самом первом кошмаре убил на моих глазах Драгану и Шелкопряда. Пусть это был всего лишь сон, навеянный способностью ублюдочного Онейроманта, осадочек, как говорится, остался. Само воспоминание о том эпизоде до сих пор вызывает во мне приступ холодного бешенства.

— Егерь, тебе стоит на это взглянуть, — окликает меня Девора.

Подхожу ближе и вопросительно смотрю на неё. Вместо ответа Бекка формирует передо мной полупрозрачный экран с объёмной голограммой.

— Похоже, наш объект тщательно заботился о конфиденциальности своих данных, — ровным тоном констатирует она. — Примечательно, что он регулярно делал крупные пожертвования в различные благотворительные учреждения. Приюты для сирот, школы для детей из малообеспеченных семей, оплата целителей для бедняков. География весьма обширна — Нексус, Валанир — родной мир льфёсальфаров, и даже некоторые планеты за пределами Содружества. Суммы переводов исчисляются миллионами единиц арканы. Любопытный факт, учитывая род занятий Скульптора Грёз. Такое поведение не согласуется его психологическим профилем.

Савант замолкает, задумчиво постукивая пальцем по подбородку — привычный жест, когда она анализирует новую информацию, прикидывая, как та вписывается в общую картину.

Я тоже потираю покрытый щетиной подбородок, размышляя над неожиданным открытием. Как-то не вяжется образ печально известного наёмного убийцы с тихим филантропом, жертвующим состояния на всякие приюты для сирот войны.

Кто знает, быть может, таким образом киллер пытался заглушить грызущее изнутри чувство вины и обрести душевный покой?.. Или банально замаливал грехи, надеясь, что посмертие будет чуток помягче, если закидать мироздание щедрыми подношениями? Хрен его разберёт.

Впрочем, какая теперь уже разница? Все тайны и мотивы Скульптора Грёз унёс в могилу. И всё же любопытно… Даже чудовища порой не лишены проблесков человечности.

— А вот это точно представляет интерес.

Девора выделяет пальцем пару строк на висящем в воздухе документе:

— Договор о праве собственности на данное жильё. Оформлено, конечно, на подставное лицо.

Ухмыльнувшись, пробегаю глазами по светящемуся тексту.

— Бекка, как думаешь, сможешь толкнуть эту халупу по-тихому? — спрашиваю, прикинув варианты. — Не хотелось бы оставлять ниточки, ведущие к нам. Да и лишняя аркана не помешает.

Девушка едва заметно приподнимает бровь, но тут же невозмутимо кивает:

— Да, это возможно. Потребуется около часа, чтобы подчистить ключевые данные и выставить объект на подходящей закрытой торговой площадке.

С этими словами она принимается за работу, сосредоточенно уставившись в пустоту дополненной реальности.

Оставляю Ребекку наедине с её любимыми цифрами и присоединяюсь к остальным соратникам, уже заканчивающим обыск. В целом улов неплохой — предметы искусства, которые всегда можно продать в том же Аукционе, кое-какие гаджеты, запас лекарственных препаратов.

Когда с делом покончено, собираю всех в гостиной. Пора закругляться. Бросаю задумчивый взгляд на зашуганного Риззена — за всё время, пока мы перетряхивали пентхаус, ксенос почти не подавал голоса, лишь испуганно жался к стенам. Похоже, услужливый техник до усрачки боится, что его постигнет участь незадачливого хозяина. Несмотря на озвученное мной предложение.

— Значит так, — поворачиваюсь я к нему. — Сейчас ты отправишься с нами, а чуть позже последуешь за моими друзьями на Землю. Они позаботятся о тебе. Найдут жильё, работу и всё такое. Драться не придётся. Выдыхай, бобёр.

Ошарашенный Голос Механизмов часто-часто моргает, явно не веря своим ушам. Оно и понятно — не каждый день тебя переводят из статуса «ручная зверушка убийцы» в «вольный житель, сам себе Кваз».

После того, как мы возвращаемся в моё жилище и приводим себя в порядок, Девора сообщает:

— Дело сделано. Поверить не могу, как быстро ушёл лот. Видимо, престижный район, — тень улыбки мелькает на её лице.

— И сколько же нам отвалили за эти княжеские хоромы? — интересуюсь я.

— Сто семь с хвостиком миллионов. Неплохо, верно? Средства уже поступили на промежуточный счёт. Дальше их можно перевести тебе или кому скажешь.

Присвистываю от удивления. Ни хрена себе! Это сколько же надо было народу порешить, чтоб позволить себе такую берлогу?

— Покупатель знает моё имя?

— Нет, всё анонимно. Сопряжение выступает посредником за скромные пять процентов. Я включила их в счёт.

— Моё ты золото, — улыбаюсь я. — Благодарность с занесением в личное дело и всё такое. Насчёт арканы, Тан, принимай тридцатку.

Китаец удивлённо вскидывает бровь.

— Мне? Но зачем?.. У меня и так уже накоплено прилично… Особенно после Скульптора.

— Мало, — отрезаю я. — Этого мало, учитывая то, что грядёт… Нам понадобится вся возможная сила. Так что без споров. Вкладывай в себя. Мне нужен Нова, способный сойтись с сильнейшими ублюдками во вселенной и не дрогнуть.

Шелкопряд задумчиво кивает, явно прикидывая в уме, на что потратить свалившееся богатство.

— Ещё столько же отправь Драгане, — командую я Ребекке. — Последнюю часть Ваалису. И семь миллионов потрать на развитие клана.

Осьминожка без слов совершает глубокий поклон и добавляет:

— Должно быть, тот день, когда я решил связать судьбу своего клана с твоей стал мне наградой за все пережитые испытания.

— Скорее уж, расплатой, — скалюсь я.

Товарищи сияют, как начищенные монеты. Ещё бы — дело сделано, враг повержен, начальство наградило, и в карманах теперь приятно шуршит аркана. Грех жаловаться.

— Ладно. Будем прощаться. Спасибо вам всем. Я ваш должник. Серьёзно, без вашей помощи я бы ещё долго бегал за этим ублюдком…

Поочерёдно обнимаю всех, несмотря на то, что Ваалис выглядит примерно так же комфортно, как мокрая кошка рядом с огурцом.

Зато Эрис с готовностью виснет у меня на шее и ржёт. И только в глазах на миг мелькает тень искренней тревоги.

— Ты там поосторожней, ковбой, — шепчет она. — Если что, мы мигом примчимся.

— Обязательно, — киваю, — куда я денусь с этой галеры.

Эмоции — не самая сильная сторона Деворы, но во взгляде, устремлённом на меня, я вижу неподдельное участие. Киваю ей, зная, что она поймёт без лишних слов.

— Если потребуется помощь или консультация — обращайся в любое время, — ровно произносит Савант. — Мне что-нибудь передать Таю?

Кстати о нём…

— Бек, будь добра, вручи нашему самураю это, — с этими словами я вручаю ей увесистую ёмкость с яркой этикеткой. — Тут местный аналог пива. Думаю, ему зайдёт.

Выдержав короткую паузу роняю:

— Я близок к своей цели, как никогда, поэтому вскоре мне может понадобится помощь всего клана.

Девора мгновение непонимающе хмурится, но потом её глаза округляются, и она еле заметно кивает. Молодец, с полуслова въехала и не задала ни одного тупого вопроса. Знал, что до неё быстрее дойдёт, чем до остальных. Не могу я пока говорить открыто…

Через минуту товарищи исчезают в портале Ваалиса, который перенесёт их к Телепортариуму.

Тяжело вздыхаю и покидаю свои апартаменты. Спустя несколько минут я уже лечу над сверкающим огнями Нексусом на аэростиде. Направляюсь в сторону ремесленного квартала, где обитают лучшие мастера вселенной. Именно там, на тихой улочке, увитой гроздьями светящихся голографических цветов, располагается мастерская Ариканта Кудесника — легендарного оружейника и ученика Эриндора. Уверен, его таланты усилят меня.

Если он, конечно, согласится помочь…

Глава 27

В движении не могу не залюбоваться открывающимися видами. Как-никак, не каждый день удаётся вот так запросто полетать над мегаполисом, простирающимся до самого горизонта. Протуберанцы, вспарывающие небеса. Разноцветные реки-автострады, змеящиеся меж небоскрёбов. Мириады окон, светящихся всеми оттенками цветов. Поразительно, насколько огромен и многолик Нексус — прямо сейчас подо мной живут, любят и ненавидят сотни разумных видов, и каждый из них мнит себя пупом мироздания…

Ремесленный квартал Нексуса встречает меня необычайной тишиной и умиротворением. Аэростид мягко касается земли, и я спрыгиваю на землю, с наслаждением потягиваясь после долгого перелёта.

Вокруг простираются в основном невысокие здания по типу личных имений. Дизайн у построек абсолютно непохожий. Кто-то упоролся в футуристику, кто-то чуть ли не в средневековье, отгрохав себе небольшой замок.

На улицах ни души. Лишь мерно покачиваются на ветру гроздья разноцветных голографических цветов, то и дело вспыхивая огоньками, словно рождественская ёлка.

Хмыкаю про себя. Вот уж не думал, что на этой индустриальной бездушной помойке космических масштабов найдётся столь живописный уголок. Того и гляди, из-за угла с песней выпорхнет принцесса в пышном платье и с говорящим енотом на поводке.

Тряхнув головой, сверяюсь с картой и направляюсь в сторону нужного дома. Судя по всему, мастер Арикант очень ценит своё уединение. Его лавка расположена на отшибе, в конце тупиковой улочки. Ни вывески тебе, ни каких-либо опознавательных знаков. Лишь толстенная, без затей, металлическая дверь, больше похожая на вход в бомбоубежище.

Хмурюсь, разглядывая россыпь оптических сенсоров над притолокой. А вот это уже интереснее. Чего-чего, а параноидальной страсти к безопасности оружейнику точно не занимать.

— Попробуем по-хорошему, — бормочу я себе под нос и решительно дёргаю дверь на себя.

Та, конечно, и не думает поддаваться. Ещё бы, такая сейфовая махина небось сканирует всё, вплоть до группы крови и девичьей фамилии бабушки. Да и на импровизированный стук створка реагирует с энтузиазмом бревна.

Раздражённо сплёвываю под ноги. Нет, ну а что я, собственно говоря, ожидал? Что меня тут с распростёртыми объятиями будет ждать сам прославленный крафтер? Ага, два раза.

— Арикант, — обращаюсь к сенсорам, — мне не назначено, но однажды я тебя уже выручил и теперь хотел бы побеседовать наедине.

Тишина. Только эхо отражается от стен. Ладно, а если так…

— Меня к тебе послал наш общий знакомый. Тот, что давно не показывался в высшем свете и когда-то вдолбил в тебя азы ремесла.

Снова ноль реакции.

Окей, давай по-плохому.

— Арикант, мать твою, затворник грёбаный, выйди на связь! — рявкаю я, с силой пнув створку под жалобный стон металла. — Или я разнесу к херам тебе все сенсоры, вынесу дверь и всё равно войду! — рычу, едва сдерживаясь, чтобы не пальнуть в упор по датчикам.

Наконец из динамика раздаётся хрипловатый усталый голос:

— Уймись, буйный. Будешь ломиться, сюда слетятся Новы сразу из трёх кланов, которые мне крепко должны. Кто ты и чего хочешь?

— Уже представился. А хочу поговорить. Желательно не через дверь.

Молчание затягивается.

Он что там, в спячку впал⁈

— Знаешь что, зови своих Нов, потому что я вхожу! — хрустнув шеей достаю револьверы и направляю перед собой.

— Это ещё что за… Не может быть! Постой-ка… — в голосе собеседника отчётливо слышится изумление. — Дай-ка я взгляну ещё разок на твои пушки…

Послушно поворачиваю оружие, давая сенсорам рассмотреть их со всех сторон.

— Дреяна всемогущая!.. Это же револьверы Горгоны! Я сам их для неё делал! — голос мастера подскакивает от волнения. — Быстро, рассказывай, как они к тебе попали? Попробуешь соврать, и я узнаю! И тогда, щегол, мы посмотрим, насколько ты быстро бегаешь!

Раздражённо закатываю глаза и медленно отвечаю:

— Я был её учеником, последним. Хочешь узнать больше, продолжим разговор внутри.

— Вот оно как… — тяжело вздыхает мастер. — Что ж, заходи. Только без фокусов, парень. Знай, на моей территории шутки плохи.

С этими словами с тихим щелчком дверь распахивается, являя моему взору тускло освещённый коридор.

Перешагнув порог, сразу же обращаю внимание на обстановку. Пахнет металлом, горячим железом, озоном и чем-то вроде машинного масла. На стенах закреплены многочисленные светильники, испускающие мягкий желтоватый свет.

В конце коридора оказывается зал. Тут и там стоят стеллажи, заполненные всевозможными инструментами, деталями и механизмами, назначение которых я даже представить боюсь. В уголках комнаты в потолке виднеются круглые нашлёпки, которые наверняка прячут в себе выдвижные турели. Немудрено в общем-то.

Сильнее всего поражает сам мастер. Высоченный ксенос[1], раза в три шире меня в плечах. Всё его тело покрыто коричневой каменистой чешуёй, будто вырезанной из цельной скалы. На лице четыре маленьких янтарных глаза. Подбородок массивный, угловатый. Две пары рук: одна массивная, перевитая буграми мышц — явно для тяжёлой работы. А вторая тонкая, изящная — для ювелирных манипуляций. Ну и ноги-тумбы, как ещё не провалился этот дом к хренам. Довершают портрет защитные очки на лбу и курительная трубка во рту.

Арикант одет в фартук из плотной ткани, кое-где прожжённый и закопчённый. На поясе болтается связка разномастных инструментов, назначения которых я даже знать не хочу. Не то напильники для когтей, не то секс-игрушки, хрен разберёшь.

— Ну здравствуй, Егерь, — басит мастер, пристально буравя меня взглядом. — Присаживайся, гостем будешь.

Плюхаюсь на предложенный стул, не сводя глаз с крафтера. Чую, беседа предстоит непростая.

— Итак, — многозначительно тянет Арикант, — ты утверждаешь, что был последним учеником Горгоны?

Киваю, не разжимая зубов. Воспоминания о ней до сих пор причиняют боль, хоть и прошло уже немало времени с её гибели.

— Я так понимаю, ты был с ней хорошо знаком?

— Да. Я был одним из немногих, кого она могла назвать своим другом, — посмурнев отвечает оружейник. — Если ты был её учеником, значит, ты знаешь о её прошлом. О том, как пал Гилеад, её родной мир?

— Немного, — нехотя признаюсь я. — В основном то, что она рассказывала урывками, когда бывала в настроении поделиться.

Арикант кивает, будто ничего другого и не ожидал.

— Как она погибла? — в лоб спрашивает он. — Расскажи мне.

Я рассказываю. И про наше знакомство, и про её ультиматум, и про совместные странствия… И про финальную дуэль, где я всадил пулю в сердце своему наставнику, ментору и почти другу. Говорю, стараясь забыть душевную боль, но она всё равно расцветает в моём сердце, как незаживающая рана.

Закончив, долго молчу и, наконец, поднимаю усталый взгляд на мастера. Тот сидит, низко опустив голову и сцепив пальцы в замок. Он молчит так долго, что я уже начинаю беспокоиться, не помер ли старикан прямо тут.

Но вот он наконец разлепляет губы и произносит глухим, надтреснутым голосом:

— Значит, Горгоны больше нет… Ушла на своих условиях, как и хотела… Что ж, спасибо тебе, Егерь. За то, что поведал. И за то, что прикончил ту мразь Налаксию. Я вспомнил тебя…

Киваю, не перебивая.

— Знаешь, я всегда благоволил Горгоне, — продолжает Арикант, и в голосе его звучит неприкрытая тоска. — Её неустанное, неумолимое стремление к правде вызывало уважение. Она готова была идти до конца, сносить любые преграды на пути к истине. Редкое качество в наши дни.

Да уж, упрямства моей наставнице было не занимать. Бульдозер, а не женщина.

— Когда пал Гилеад, Горгона долгое время скиталась по галактике.

— Извини, что перебиваю, но как она покинула Гилеад, если он не прошёл Второй Этап?

— Всё просто. В случае провала Второго Этапа, Претенденты могут перемещаться с помощью Телепортариума только между такими же злополучными мирами, что либо только попали в Сопряжение, либо уже провалили Второй Этап. Иногда им удаётся осесть на свежей планете и вместе с ней вступить в Содружество Миров. Так и вышло с Горгоной. Она обосновалась на одной из планет новой Стадии и вступила в клан. Росла и крепла вместе с ним. Обрела кое-каких друзей. Позже тот мир прошёл Второй Этап, но это не принесло им счастья. Клан погряз во внутренних распрях и распался.

Теперь понятно, как в итоге Арианнель попала на Нексус и приняла участие в Полигоне…

Крафтер умолкает, погрузившись в воспоминания. Не тороплю его. У каждого свой путь проживания боли.

Наконец, Арикант встряхивается и смотрит на меня в упор. В глазах его пляшут отсветы от ламп, и почему-то мне чудится в них отблеск упрямого духа.

— Егерь, в знак уважения к Горгоне и к тебе, как к её преемнику, я готов выковать для тебя одно оружие. Любое, на твой выбор. Но больше не проси — я и так завален заказами.

Собственно, за этим я пришёл. Мне нужно разжиться первоклассным вооружением накануне решающей битвы, но как в том анекдоте, есть один нюанс.

— Я благодарен тебе, но мне нужно два — убойная винтовка для себя и клинок для моей невесты.

Ксенос сердито хмурится, покачивая тяжёлой башкой.

— Ты что, плохо слышишь? Одно — и точка. За девку не проси, у меня и так заказов на три года вперёд.

Сдерживая раздражение, подавляю первый порыв высказаться. На кону судьба сотен миров, а он упирается.

— Послушай, Арикант, — мой голос звучит ровно, но в нём слышна сталь. — Я близок к ответу на вопрос, который мучил Горгону. Если ты действительно хочешь исполнить её мечту — помоги. Иначе грош цена твоим страданиям по ней.

Оружейник замирает, несколько мгновений изучая меня пристальным взглядом, а затем неожиданно разражается хриплым смехом.

— Вот же ж упрямый стервец… Прямо вылитая Горгона! Ладно, в пекло тебя. Будет тебе оружие. И винтовка, и клинок.

Ага, и белка, и свисток.

— Но знай — тебе придётся подождать. Я поставлю вас в начало очереди, но всё равно потребуется время.

Нехотя киваю, чувствуя, как начинает отпускать напряжение.

— Приемлемо. Спасибо, Арикант. Серьёзно.

Ремесленник лишь отмахивается, ворча. Затем поднимается и кивает в сторону небольшого возвышения в углу мастерской.

— Давай, вставай туда. Будем снимать мерки. Твоя пушка должна быть такой же уникальной, как и ты сам.

С ухмылкой повинуюсь, в душе ликуя, словно диабетик в кондитерской. Чёрт подери, настоящая винтовка от легендарного мастера, созданная лично для меня!

Кудесник споро изучает меня с ног до головы, время от времени что-то бормоча себе под нос и делая пометки на висящем в воздухе голографическом экране. Его нижние руки порхают надо мной, словно диковинные бабочки, а верхние ловко управляются со всякими приборами и сканерами.

Когда с задачей покончено, мастер удовлетворённо кивает и хлопает меня по плечу, отчего я едва не сгибаюсь пополам.

— Ну всё, порядок. Теперь дуй к своей благоверной и скажи, чтоб заскочила ко мне как можно скорее. Мне нужно и с неё мерки снять, чтобы клинок точно подошёл.

Воодушевлённо киваю, предвкушая реакцию Драганы. Уж она-то по достоинству оценит такой подарок!

— Ты правда виделся с моим… мастером? — внезапно аккуратно уточняет оружейник.

— Не стоит вскрывать эту тему. Ты молодой, шутливый, тебе всё легко… — усилием обрываю себя. — Прости, увлёкся. Некоторые ответы принесу больше горестей, чем счастья, Арикант.

— Как скажешь.

— Кстати, — говорю после паузы, — может, заодно подскажешь насчёт доспехов?

Ксенос качает массивной головой.

— Не моя специализация. Я оружейник, а не бронник.

— Я прекрасно понимаю. Меня интересуют контакты нужного крафтера.

Кудесник задумчиво щурится.

— Есть один — Импрель Правдоруб. По части брони и доспехов ему равных нет. Запиши номер и скажи, что я тебя послал.

Ещё одна точка в моём маршруте, но лишней она точно не будет.

— Спасибо за помощь.

— Иди уже, — ворчит мастер.

На прощание мы с Арикантом обмениваемся крепким рукопожатием. На удивление, в его ладонях чувствуется не только грубая сила, но и вулканическое тепло.

Крафтер одобрительно хмыкает и скрывается в недрах своей лавки, а я, вскочив на аэростид, бросаю прощальный взгляд на здание и устремляюсь ввысь. Точкой назначение является Дипломатический квартал, но до него я не добираюсь. Прямо в полёте получаю сообщение. В принципе, меня сложно удивить, но сейчас мои брови улетают куда-то к кромке волос.

Потому что отправителем значится Алита «Светоч» Бресс, которая предлагает встретиться с ней в Звёздной пыли по какому-то делу. Любопытство не порок, так что решаю заскочить в ресторан Пакта.

Через четверть часа метрдотель ведёт меня к одному из кабинетов, и чем ближе мы подходим, тем сильнее становится моё напряжение. Потому что эта та самая угловая комната, прежде принадлежавшая Скульптору.

Пробегаюсь по окружающим помещениям во всех возможных спектрах, параллельно принюхиваясь и прислушиваясь. Пока что никаких следов возможной засады.

Внутри меня уже дожидается слепая целительница. Вид у неё самый невозмутимый, а в руках бокала с фендарийским альционом. Аромат не перепутать.

— Призна́ю, твоё сообщение застало меня врасплох, — говорю я, изобразив на лице удивление. — Моё выступление на Полигоне так запало тебе в душу?

Алита едва заметно улыбается уголками губ и делает глоток из бокала.

— Можно сказать и так, — медленно кивает она, и её незрячие глаза будто смотрят сквозь меня. — Если быть точной, у меня есть для тебя работа, Егерь.

Я картинно приподнимаю бровь и недоверчиво тяну:

— Вот как? Насколько я помню, я вроде бы не вывешивал объявлений о том, что беру заказы направо и налево.

Алита вздыхает и чуть наклоняет голову, будто прислушиваясь к чему-то.

— Скажем так, это меньшее, что ты можешь сделать для меня после того, как убрал с доски того, кто всегда выручал меня в трудную минуту… — в её голосе слышится лёгкая досада.

Я мгновенно подбираюсь, и мои глаза превращаются в две узкие щёлочки. Правая рука незаметно тянется к кобуре на бедре.

— Я говорю, конечно, о покойном Аэлире, — поясняет Светоч и вновь отпивает из бокала, всем своим видом демонстрируя безмятежность.

[1] Художник — Graey Erb.

Глава 28

Хмурюсь, не сводя глаз с Алиты. Новость о её знакомстве со Скульптором Грёз пробегает по моим нервам электрическим разрядом, смешавшись с удивлением и настороженностью. Что-то тут не так. Прославленная целительница и наёмный убийца? Странный тандем, мягко говоря. Примерно настолько же типичный, как монашка и сутенёр.

— В каких именно вопросах тебе помогал Аэлир? — спрашиваю, сузив глаза и внимательно наблюдая за реакцией собеседницы.

Её мимика остаётся практически непроницаемой, но в голосе всё же проскальзывают нотки лёгкого раздражения:

— В тех, где он был невероятно хорош, разумеется.

Губы сами собой кривятся в усмешке. Вот оно как.

— И как же ты узнала о его скоропостижной смерти?

— Хранители Равновесия обладают весьма разветвлённой сетью информаторов и шпионов. В том числе предсказателей, — небрежно отмахивается бирюзовой ладонью собеседница.

Брехня. Нет, я не сомневаюсь, что соглядатаи у них действительно имеются, но вот в правдивость её слов совершенно не верю. Хоть Эмпатическая проницательность и молчит, неспособная определить ложь.

Старина Утешитель, — не получается удержаться от ухмылки, — был параноидальным сукиным сыном, который не мог позволить, чтобы его раскрыл какой-то дилетант. О, нет. Та гнида хотела, чтобы его смерть заслужили. К тому же, зная о его вражде с церковниками, вряд ли он позволил бы им подобраться так близко. И всё же конкретно Светоч смогла…

Разговор явно идёт не так, как планировала моя визави. Она, вероятно, хотела гнуть свою линию, но я засыпаю её вопросами, не давая перехватить инициативу.

— И всё же зачем, позволь узнать, легендарной целительнице Сопряжения понадобился наёмный убийца? — усиливаю напор, подавшись вперёд.

Лицо Алиты на миг искажается гримасой, словно от зубной боли, но тут же разглаживается, вновь являя миру маску абсолютного спокойствия.

— Потому что даже у меня есть враги, — роняет она коротко, и в её голосе звучит неприкрытая угроза — предостережение держаться подальше от этой темы.

Ну уж нет, дорогуша. Теперь ты меня только сильнее заинтриговала.

Всеми силами пытаюсь проникнуть в её истинные эмоции и мотивы с помощью Эмпатической проницательности и Струн сердца. Ментальные щупы устремляются к Нове… и с размаху налетают на глухую стену. Острая боль пронзает виски, будто в них вворачивают свёрла. Что за?..

Её разум надёжно защищён. Неприступен, словно Форт-Нокс и Пентагон в одном лице. Однако характер ментальных барьеров и противодействия мне отчего-то знаком. Где-то я уже сталкивался с подобным, причём совсем недавно. Погодите-ка…

Торопливо перебираю всех встреченных мною Супернов, и через миг в памяти всплывают недавние события. Точно такую же защиту и такой же отпор я ощутил, когда на встрече с верхушкой Пакта пытался залезть в голову шестого Гексарха, чьей личности никто не знает. Выходит…

Медленно поднимаю глаза на Светоч и внимательно всматриваюсь в её лицо, будто вижу впервые. Сложив два и два, медленно выдыхаю. Широкая нахальная улыбка расцветает на моём лице.

— Так вот почему Аэлир сотрудничал с Пактом Шестерых, арендуя у вас помещение для переговоров, — произношу вслух, с каждым словом чувствуя, как всё встаёт на свои места. — И никто не трогал его, никто не вмешивался в его дела. Эстелин сказал, что со Скульптором поддерживала связь Имера, но это ведь была ты, не так ли?

Зрачки Алиты едва заметно расширяются — движение столь незначительное, что раньше, без помощи способности, я бы его пропустил. Пальцы на бокале замирают на долю секунды, нарушая привычный ритм.

Её ментальный щит не пропускает ни единой эмоции, и без привычных подсказок Эмпатической проницательности, помогавшей интерпретировать поступающую информацию, я едва улавливаю эти крошечные подавленные сигналы. Она почти идеально держит маску невозмутимости.

Однако нужда в подсказках отпала — моему велосипеду больше не требуются дополнительные детские колёса. Прошедшие месяцы считывания чужих эмоций, любезно подсвеченных способностью, научили меня замечать даже такие микроскопические детали и самому делать выводы.

Я попал в яблочко.

В голове одна за другой мелькают ещё две мысли.

Вот почему в Храме Вселенской Благодати, когда я попытался уловить её истинные чувства, на миг ощутил лишь ледяное презрение по отношению к прихожанам, прежде, чем сработала ментальная защита. Имидж Светоча — это огромная жирная ложь!

Вот каким образом Фэнрик, лидер Хранителей Равновесия, выяснил, что я выступлю на Полигоне ещё до нашего знакомства. А ведь о том знал только Пакт и моё ближайшее окружение, а в них я полностью уверен. Светоч, будучи шестым Гексархом, присутствовала на той встрече, где я расколол Орда и согласился с их предложением.

Теперь всё встаёт на свои места.

Откинувшись на спинку кресла, продолжаю с усмешкой:

— Именно поэтому безвременно усопший Скульптор Грёз и сотрудничал с тобой. Он, мягко говоря, недолюбливал Хранителей Равновесия, виня их в смерти семьи, а ты, уверен, скармливала ему информацию о вашей группировке. Подогревала пламя его ненависти. Сливали какие-то кусочки данных. Обещала, что поможешь добраться до Фэнрика? Ну так что, я прав?

Каждое слово впивается в неё подобно стреле, и моей собеседнице всё труднее сохранять самоконтроль. Чувствую, что угадал и с последним предположением.

— Твой образ благочестивой целительницы — лишь маска. Ширма, за которой скрывается истинное лицо. Тебе нет дела до верующих и калек, ты преследуешь свои цели. Интересно, так было всегда или сострадание постепенно пропало, уступив место раздражению и ненависти? Инвалиды и болезные не кончаются. Всё прут и прут в Храм на встречу с тобой, верно? «Им там что, мёдом намазано?»

На долю секунды лицо женщины искажается, словно я ударил её наотмашь. В незрячих полыхающих пламенем глазах на миг проглядывает ярость вперемешку с безысходностью.

— Рано или поздно в этой вселенной ломают каждого, — цедит она ледяным тоном. — Иногда это происходит в один миг — жёстко и грубо. Иногда это смерть от тысячи порезов, кусочек за кусочком, пока от прежнего тебя ничего не остаётся.

Её слова царапают что-то внутри, будто наждачкой по старой ране. Я прекрасно понимаю, о чем она говорит.

Хмурюсь, вглядываясь в бирюзовое лицо Алиты. В моей голове всплывает очередная мысль, поражающая своей очевидностью.

— Досужая болтовня про твою слепоту в результате сделки с Иерофантом — это всё враньё, да? — нахлынув, озарение, вырывается наружу отрывистой фразой. — Ты заплатила не зрением!

Это чистый инсайт[1]. У меня нет фактов или доказательств, но если она соврала в одном, разыгрывая роль святоши, то вероятно соврала и в другом.

Плечи Алиты напрягаются, а пальцы до хруста стискивают бокал. Лишь филигранный контроль спасает его от участи разлететься тысячей осколков.

Собеседница долго молчит, посматривая на меня и, наконец, ставит пустой фужер на край стола.

— Откровенность за откровенность… — глухо роняет она после затянувшейся паузы. — Ты прав. Я заплатила куда худшую цену. Ради обретения дара исцеления я принесла в жертву свои моральные ориентиры, этические принципы и личные убеждения. Иерофант забрал все то, что составляло мою суть. Взамен я получила искомое — власть над жизнью и смертью.

Мои брови взлетают к кромке волос, пока я перевариваю услышанное. Нихера себе исповедь!

— И теперь я исцеляю других не потому, что хочу этого, — продолжает Светоч, — а потому что этого когда-то хотела юная, наивная дурочка Алита. Я не могу позволить, чтобы её жертва оказалась напрасной.

Мне хочется поверить ей, проявить жалость к этой женщине, сломленной чудовищным выбором. Вот только перед глазами почему-то встаёт Вилли Вонка в модном котелке, шепчущий: «Какая трогательная история. Жаль, что звездёж».

О нет, я охотно верю, что в результате сделки Иерофант действительно свернула ей мозги набекрень, как предлагала когда-то Горгоне. А вот в то, что Светоч руководствуется каким-то высшими мотивами, изображая праведную лекарку, ни на грамм.

Поэтому отметаю эти эмоции прочь.

— Вздор, — бросаю жёстко, впиваясь в неё немигающим взглядом. — Ты лечишь их, потому что это помогает тебе добиваться собственных целей. Ты скрупулёзно взращиваешь образ святой, чтобы оставаться безупречной в глазах жителей Сопряжения и других Супернов. Втираешься в доверие, заставляя считать тебя безобидной и никчёмной, как уже было на Конклаве. Манипулируешь.

Плотоядно скалюсь и бросаю:

— Но на деле ты гораздо хитрее и опаснее, чем кажешься, верно? Поэтому не стоит пытаться вешать мне лапшу на уши. Даже если она аль денте и с тёртым сыром, — понятия не имею, как Универсальный переводчик адаптирует этот непростой текст да мне и начхать в общем-то. — Итак, чего же ты хочешь от меня, Алита? Кого хочешь прирезать?

Светоч молчит долго, сверля меня немигающим взглядом. Чувствую, как она препарирует каждый мой вздох, каждое движение, будто пытаясь проникнуть в самые потаённые глубины души. Сохраняя невозмутимость, закуриваю и выдыхаю дым к потолку.

Наконец она шевелится, едва заметно меняя позу. Тонкие пальцы скользят по гладкой поверхности стола, очерчивая замысловатые узоры.

— Знаешь, Егерь, — тянет она задумчиво, — а я ведь действительно не ожидала, что наша встреча примет такой оборот. Признаться, твоя проницательность меня поразила. Мало кто способен увидеть истину за иллюзиями и химерами.

Хмыкаю, откидываясь на спинку стула. Понятно. Сейчас меня будут умасливать почище индейки на День Благодарения.

Алита тем временем продолжает, и голос её сочится мёдом:

— Я поняла ещё на Конклаве, что ты не такой, как остальные. Пока они крадучись жались по углам, ты громогласно объявил о себе и тем привлёк внимание всех присутствующих. Кто-то увидел в этом пустую браваду от недалёкого ума, но я… я заглянула глубже. За необычайно короткий срок ты проделал путь, который у других занимает века. Ты можешь быть как невероятно сильным союзником, так и грозным врагом. Так вот я не хочу быть твои врагом. Распри вообще никому не играют на руку…

Этап первый: задобрить.

— И всё же, ты прав лишь отчасти. Да, я не святая. Да, я далеко не так безобидна, как многие полагают. Но видишь ли, в чём штука… Жизнь вообще редко укладывается в чёрно-белые рамки.

Она чуть подаётся вперёд, широко распахнув пламенные глаза домны.

— Взять хотя бы Аэлира. Ты считаешь его бездушным монстром? А меж тем он перечислял колоссальные суммы на благотворительность. Когда-то он был любящим мужем и отцом. Преданным другом. Просто однажды обстоятельства сложились так, что единственным способом отомстить за близких стало вот это, — она красноречиво обводит взглядом помещение. — Превратиться в Скульптора Грёз.

Хочется ехидно спросить, к чему она клонит, но я сдерживаюсь. Пусть выскажется. Тем более, сдаётся мне, сейчас прозвучит самое интересное.

Гексарх прищуривается, глядя на меня с лёгкой полуулыбкой.

— Видишь ли, Егерь… когда ты столько времени работаешь на публику, поневоле учишься разделять маску и своё истинное я. Прячешь настоящие чувства и мотивы за семью замками, являя миру то, что он хочет видеть. Ты спрашиваешь, зачем мне, целительнице, понадобился наёмный убийца? Что ж, отвечу. Некоторые болезни можно убрать только хирургическим инструментом. И покойный Аэлир прекрасно подходил для этой роли…

Она вздыхает и на миг прикрывает глаза.

— Безусловно, я не всегда была такой. Когда-то я и впрямь мечтала лишь об одном — помогать страждущим, облегчать боль этого мира. За то и заплатила собственными убеждениями. Но знаешь, что я поняла за эти долгие годы? Будучи целителем, ты можешь исцелить одного, двух, трёх… Но лишь обретя власть, ты сможешь по-настоящему изменить мир. Искоренить само понятие боли. И вот тут-то без умения идти на жертвы, пачкать руки, увы, не обойтись.

Киваю, начиная улавливать ход её мыслей. Классика. Цель оправдывает средства.

— Встав во главе Пакта, — в голосе слышится горечь, — я надеялась получить все инструменты для перемен. Но даже на этом уровне… — она качает головой. — Везде только равнодушие, презрение и тупость ключевых игроков Содружества. Симмахия, — её губы кривятся в презрительной усмешке, — полна пустоголовыми агрессорами, мечтающими об экспансии. Единение, — она издаёт короткий смешок, — сборище древних развалин, твердящих об обычаях, которым уже нет места. Триумвират… — она устало проводит рукой по лицу, — слишком погружён в науку и изучение арканы. Им плевать, что творится прямо у них под носом. А кселари тем временем уничтожат население ещё пары диких миров.

Этап второй: нафаршировать брехнёй.

— А твои праведные друзья Хранители? — спрашиваю с сарказмом.

— Увы, — её взгляд тяжелеет, — они фанатики. И пусть они способны накормить и исцелить… — она сокрушённо усмехается, — зла они приносят не меньше остальных.

— Это всё замечательно, драгоценная моя, но мне очень не хватает конкретики. Поэтому спрошу в третий раз. Что ты хочешь от меня?

Алита молчит, обдумывая мой вопрос, а затем вдруг улыбается. Дружелюбно и лучезарно.

— Для начала, Егерь, я хочу, чтобы ты устранил Владыку Фэнрика. Раз и навсегда положил конец его деспотичному правлению во имя высшей справедливости.

Этап третий: засунуть в духовку.

— Вы находитесь здесь —

[1] Инсайт — внезапное осознанное нахождение решения какой-либо задачи, ставшее результатом продолжительной бессознательноймыслительной деятельности.

Глава 29

Моя визави же, будто не замечая моего скепсиса, продолжает:

— Я понимаю твои сомнения. С чего это вдруг один из высших членов Хранителей решил предать собственную фракцию, собственного лидера? Не кроется ли здесь какой-то подвох?

Она усмехается, и в этой усмешке сквозит показная горечь.

— Поверь, у меня есть веские причины желать смерти Фэнрика. Причины, которые выходят далеко за рамки банальной жажды власти или мести. Со временем ты и сам всё поймёшь, если примешь моё предложение. Ибо наши с тобой дороги тесно переплетены, Егерь. Куда теснее, чем ты можешь себе представить.

Хмурюсь, раздумывая над её словами. Нет, я по-прежнему не склонен ей доверять. Слишком уж похоже на очередную манипуляцию.

— «Со временем…» Ага, щас. Мне нужно знать больше, — наконец произношу вслух, глядя ей прямо в глаза, — и знать прямо сейчас. Я хочу понять, как далеко ты хочешь зайти? И ради чего?

Потому что просто так убивать главу одной из сильнейших фракций я точно не стану, как бы трогательно Светоч меня не просила.

Алита откидывается на спинку кресла, устремляя на меня немигающий взгляд. Её пальцы неторопливо скользят по краю бокала, словно лаская блестящую поверхность.

— Хорошо, Егерь. Давай начистоту. Фэнрик… — она делает паузу, подбирая слова, — он стал помехой. Своей косностью и упёртостью он тормозит развитие Хранителей. Его методы устарели. Нам нужна свежая кровь, новый взгляд. Только так мы сможем по-настоящему изменить мир к лучшему.

Она чуть подаётся вперёд, и в пламенных глазах вспыхивают искры убеждённости.

— Имея в своём распоряжении ресурсы Хранителей, я смогу принести гораздо больше пользы, чем сейчас. Представь, сколько жизней мы сможем спасти, сколько бед предотвратить! Лишь устранив Фэнрика, я получу такую возможность.

Хмыкаю и скрещиваю руки на груди. Ну конечно. Стоило ожидать подобной риторики от прожжённой интриганки.

— Мы же здесь все взрослые, — чуть устало бросаю я, прищурившись. — К чему эти сказки? Ты хочешь возглавить Хранителей, верно? Перестань делать из меня дурака и начни говорить, как с равным. Гарантирую, так у тебя будет больше шансов получить то, что хочешь

На миг в глазах собеседницы вспыхивает раздражение, но она быстро берёт себя в руки. Вздыхает и её лицо становится жёстче, теряя налёт дружелюбия.

— Да, ты прав. Я хочу встать во главе Хранителей, — чеканит она. — Лишь с их ресурсами я смогу принести во вселенную перемены, которые она заслужила. Перемены, которые я считаю жизненно необходимыми. Я долго работала на то, чтобы заслужить авторитет в этой фракции. Методично взбиралась по ступеням иерархической лестницы. У меня есть сторонники, которые поддержат меня после смерти Фэнрика. Именно меня выберут новой главой, чтобы привнести свежую струю в закостеневший механизм Хранителей.

Она допивает свой бокал и ставит его на стол с лёгким стуком, многозначительно глядя мне в глаза.

— Однако вначале Фэнрик должен сдохнуть.

Скалюсь в ответ, сверкнув зубами. Наконец-то маски сброшены и можно говорить откровенно.

Хорошо, что тогда, во время нашей первой встречи, я не прикончил Свомпи. Его место мог занять какой-нибудь неожиданный протеже, продолживший за мною охоту. Или та же самая Алита, но не имеющая передо мною долгов.

К тому же, как говорится, если ты в чём-то хорош, никогда не делай это бесплатно. Теперь, по крайней мере, я извлеку из его смерти какую-то пользу.

— Ну вот, другое дело, — тяну я. — А теперь давай обсудим, что ты предложишь мне взамен.

— Если сделаешь это, — замечает она, — я позабочусь, чтобы все твои конфликты с Хранителями Равновесия оказались забыты. Больше ни один член нашей фракции не потревожит тебя.

— Маловато будет! — отзываюсь я, копируя говор персонажа из одного древнего мультика.

Светоч картинно изгибает бровь.

— И сколько же ты хочешь?

— О нет, одной лишь арканой ты не отделаешься, — качаю головой, — но о ней тоже забывать не будем. Во-первых, ты заплатишь мне триста миллионов. Такие мелкие услуги влетают в копеечку.

Брови целительницы чуть дёргаются, но она молниеносно берёт себя в руки.

— У меня нет таких денег, — цедит она сквозь зубы.

Закатываю глаза.

— Для начала я не верю, что ты бедна, как церковная мышь. Готов поспорить, ты припрятала солидную сумму к себе в кубышку на чёрный день. Что ж, этот день настал, пора её распечатать, — ухмыляюсь уголком рта. — К тому же, как только ты займёшь свой новый пост, все необходимые средства окажутся у тебя под рукой вместе с доступом к ресурсам Хранителей.

Ксенос недовольно поджимает губы, но кивает.

— Хорошо. Что ещё?

— Во-вторых, — продолжаю я, — ты гарантируешь мне и членам моего клана бессрочную неприкосновенность от вашей фракции. Ты позаботишься о том, чтобы мы оказались вне досягаемости для твоих дружков-инквизиторов. Или как там они у вас называются? В общем, проследишь, чтобы они держались от нас подальше.

На этот раз Алита раздумывает дольше, но в итоге роняет:

— Это будет непросто, но я сделаю это.

Киваю и откидываюсь на спинку кресла. Главное блюдо напоследок.

— И самое важное, — тяну я, глядя ей прямо в глаза. — Грядёт война, и когда я подам сигнал, ты бросишь все силы Хранителей против тех, на кого я укажу.

Светоч цепенеет и качает головой.

— Нет. Это невозможно. Ты просишь слишком многого.

Холодно улыбаюсь, не отводя взгляда.

— Ты не поняла. Я не спрашиваю твоего мнения и не предлагаю выбор. Я сообщаю тебе, как всё будет. Я назову цели — и они умрут. Это не обсуждается.

В моём голосе звенит сталь, и Алита замирает, как хищник перед прыжком. В её глазах вспыхивает холодное недовольство, но она быстро прячет эмоции за маской безразличия.

— И кто же эти цели? — спрашивает она ровным тоном. — Какой именно клан? Орден Гипериона? Разомкнутый Круг? Янтарные Крылья? На кого ты хочешь нас натравить?

Качаю головой.

— Нет. Это не клан. И ни одна из ключевых фракций. Ни Симмахия, ни Триумвират, ни Единение меня не интересуют. Ты узнаешь своих противников, когда придёт час. Не раньше. Даже у стен есть уши.

Светоч долго молчит, и я вижу, как на её скулах играют желваки.

— С тобой сложно договариваться, Егерь, — наконец произносит она с горечью. — Но ты не оставляешь мне выбора. Я согласна на твои условия.

Удовлетворённо киваю.

— И безусловно мы зафиксируем эту договорённость контрактом через Сопряжение, — добавляю буднично. — Ты же не хочешь, чтобы я сдал тебя Фэнрику. А я не хочу, чтобы в этой очаровательной, но склонной к предательству головке появились вдруг какие-то ненужные, опасные идеи. Не так ли?

Мой тон остаётся ровным, но угроза в нём ясна, как день. Алита отвечает мне тяжёлым, испепеляющим взглядом.

У неё нет выбора. Скульптор устранил многих её врагов и соперников, но так и не смог выполнить то, ради чего она укрепляла с ним отношения. По какой-то причине Фэнрик оказался ему не по зубам.

Обдумав все варианты, она произносит:

— Так же как мы зафиксируем, что ты унесёшь с собой нашу договорённость в могилу и не раскроешь её никому, включая членов твоего клана.

— Само собой.

Что ж, похоже, сделка почти заключена. Осталось уладить формальности и можно приступать.

— Ты уверен, что справишься с ним? — тем временем, задаёт вопрос собеседница. — У него хватает врагов и без меня.

— А медведи срут в лесу?

По её лицу вижу, что ответ на этот вопрос относится для неё к рубрике «Великие загадки мироздания». Поэтому поясняю:

— Да.

— На тебя никто не должен выйти. И уж тем более, на меня. Твоя Анонимность достигла ступени S?

— А какое это имеет значение? А-а, она скроет личность убийцы в системных сообщениях, верно?

— Верно, — соглашается Светоч. — Если у тебя нет иных классовых способностей, самый простой способ избежать раскрытия своей личности — это Анонимность. Увы, ей, в отличие от иных умений лазутчиков, диверсантов и убийц, требуется последняя ступень.

— Расскажи мне всё, что ты знаешь о его умениях и средствах защиты.

И она рассказывает.

Попрощавшись, покидаю ресторан, и в голове уже прокручиваются варианты, как половчее подобраться к Владыке Фэнрику и отправить его гореть в адском пламени.

Уже через час я навещаю бронника, которого мне рекомендовал Арикант. Мне даже внутрь лавки удаётся попасть далеко не сразу, а уж сама беседа выходит и вовсе непростой. С первого взгляда становится ясно, почему он носит такой позывной.

— А, так ты тот самый паренёк, который уделал Эльмодара на Полигоне? — после долгих расшаркиваний и препирательств произносит Импрель «Правдоруб». — Ха! Знатно ты его отделал, ничего не скажу.

Приподнимаю бровь. В чём-то снеговик был прав. Моя слава начинает опережать меня.

— Ты знал Эльмодара? — спрашиваю как бы между прочим.

Крафтер, высокий ксенос с полупрозрачной чешуёй, под которой просвечивают биомеханические импланты, чьи пальцы заканчиваются выдвижными инструментами тончайшей работы, фыркает и сплёвывает на пол.

— Знал ли я этого недоумка? Ещё бы! Я ему, между прочим, экзоскелет делал. Абсолютный доспех! А этот неблагодарный ублюдок чем мне отплатил? Трепал всем подряд, что, моя бронька не стоит затраченной на неё арканы. Мол развалится после первого серьёзного боя. Да если бы не мой доспех, от него бы и мокрого места не осталось в начале вашего поединка! — в голосе собеседника явственно слышатся нотки праведного гнева.

Ухмыляюсь одной половиной рта.

— Пустозвон и трепло, значит. Что ж, могу тебя заверить — твоё творение было хоть куда. Знатно повозиться пришлось, чтобы вскрыть эту консервную банку.

Импрель довольно хмыкает и скрещивает руки на груди.

— А то ж! Не чета этим новомодным поделкам, которые разлетаются после одного крепкого удара.

— Именно поэтому я и пришёл к тебе. Мне нужен шедевр, и только ты можешь его создать.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — на автомате огрызается он. — Ладно, Егерь, считай, ты оказал мне услугу, прикончив этого хлыща. И раз уж сам Арикант за тебя поручился, так и быть, сделаю тебе доспехи. Но учти, со мной шутки плохи! Посмеешь порочить моё доброе имя или моё мастерство, своими руками тебя из брони вытряхну и в компактор засуну.

Усмехаюсь, обнажив зубы в нехорошей улыбке.

— Не переживай, Импрель. Я умею ценить оказанные услуги. И ни в коем случае не собираюсь очернять твою безупречную репутацию.

— Так-то лучше. Как будет готово, я напишу.

— А сколько?..

— Двести пятнадцать миллионов. И я не торгуюсь. Мы не на базаре.

— Хм…

Крутая цена. Надеюсь, и результат того стоит.

— По рукам.

— По рукам, — ворча, подтверждает Правдоруб. — Вставай туда, надо мерки снять.

Закончив с этим делом, возвращаюсь в своё жилище и захожу в Магазин. Для улучшения Анонимности мне нужно добить Интеллект до ступени S, но прежде стоит кое-что приобрести и продать.

Выставив большое количество трофеев с Полигона на Аукцион, делаю ставки на несколько дорогостоящих артефактов со свойствами ментальной защиты. Всё ещё свежи в голове воспоминания, как Златоуст отправил всю мою команду прогуляться. А мог ведь и бритвочкой полоснуть. Поэтому лучше перестраховаться с учётом грядущих событий.

Двадцать миллионов исчезает со счёта, когда я вливаю аркану в Интеллект. Пятнадцать часов спустя прихожу в себя, проверяю лог уведомлений, личные сообщения, и улучшаю Анонимность сразу на две ступени.

Анонимность

Требует: Интеллект (S), Резонанс (S)

Пассивная

Ступень: S

Защищает вас от любых видов дистанционной идентификации, например Оценки и Универсального сканера, обеспечивая полную конфиденциальность ваших личных данных. Позволяет скрыть любые поля, а также заменить их фальшивой информацией по вашему выбору. При убийстве члена другого клана ваша информация не отображается в информационных сообщениях.

Покончив с этим, продолжаю процесс. Моя цель интегрировать одну конкретную способность, а для этого надо поднять Стойкость, Выносливость и Регенерацию.

В течение следующих полутора суток мой счёт легчает ещё на шестьдесят миллионов, а шанс отторжения интересующего меня умения падает с 64% до 22% Ничего такого, с чем не справятся магазинные добавки за 190 тысяч.

Новая способность занимает своё место в моём арсенале.

Пиковый потенциал

Требует: Стойкость (S), Интеллект (S), Выносливость (S), Регенерация (S), Резонанс (S)

Активная

Расходует: 6 000 (600) единиц арканы

Ступень: S

С помощью арканы позволяет на 20 секунд временно усилить один выбранный параметр сверх обычного предела, обеспечив его взрывной рост. По истечении срока действия способности наступает равноценное ослабление параметра на период времени, эквивалентный длительности усиления. Дополнительно обеспечивает менее резкий спад параметра после окончания действия способности. Дополнительно создаёт каскадный эффект, при котором усиление выбранного параметра также затрагивает один сопряжённый с ним дополнительный параметр.

Доступна альтернативная форма использования способности: режим максимальной мощности, при котором происходит как экстремальное усиление, так и последующее ослабление параметра.

Сообщения от Ариканта всё ещё нет, и я принимаюсь за следующую мишень. Для неё требуются параметры Восприятие и Интенсивность. Ещё 30 часов и 40 миллионов арканы.

Квантовый выстрел

Требует: Ловкость (S), Интеллект (S), Восприятие (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 10 000 (1 000) единиц арканы

Ступень: S

С помощью арканы меняет материальную структуру следующего выстрела, что переводит пулю в состояние квантовой неопределённости. Та становится невидимой и неосязаемой на задуманное вами в момент выстрела количество метров полёта. В этот момент пуля потенциально находится во всех точках своей возможной траектории, существуя и не существуя в материальном мире. В момент наблюдения (попадания или промаха) волновая функция пули схлопывается, определяя её конечное положение.

Дополнительно расщепляет пулю на квантовом уровне, позволяя ей существовать одновременно в нескольких параллельных реальностях. Чем больше существ видят выстрел, тем больше вероятных траекторий материализуется, создавая веер квантовых копий. При схлопывании волновой функции материализуются все варианты одновременно, создавая множественные точки попадания.

На улучшение двух способностей до ступени S суммарно трачу 8 миллионов единиц арканы. Короткая тренировка, чтобы прогреть закостеневшие мышцы, поход в душ и Второе дыхание, а следом я заглядываю в Магазин, чтобы проверить Аукцион. Трофеев продано на 347 миллионов. Львиную долю принесла Абсолютная броня Эльмодара. Защитные артефакты против псиоников ступени S на пятерых встали мне в 136 миллионов. Увы, эффективность они имеют ограниченную по времени, дав своему носителю безопасное окно, чтобы разобраться с врагом, а потом уйдут на перезарядку.

Когда я уже догрызаю второй рацион и допиваю чашку кофе, перед глазами мигает скупое послание от Ариканта:

Всё готово. Можешь забирать.

* * *

24 часа спустя

Гладкая древесина цевья приятно отзывается на прикосновение, а идеальная балансировка оружия вселяет уверенность и чувство полного контроля.

Я много повидал всяких пушек за свою жизнь, и ещё больше за последние месяцы, но эта определённо войдёт в топ моих фаворитов. Невероятно совершенное, почти интуитивное продолжение моего тела.

Неспешно вожу стволом из стороны в сторону, оценивая обзор, просто, чтобы лишний раз насладиться ощущениями. Плавность и чёткость движений просто завораживает.

Внизу простирается Нексус — безумное смешение рас и культур, роскоши и нищеты, надежд и страхов. Таинственное и манящее для кого-то, но не для меня. Я здесь по делу.

Взгляд выцепляет яркое одеяние Фэнрика. Фанатичный ублюдок, мнящий себя вершителем судеб. Что ж, пришло время спустить тебя с небес на землю, приятель.

Поудобнее устраиваюсь, упирая приклад снайперской винтовки в плечо. Беззвучный щелчок, и доселе скрытая в оружии оптика послушно выдвигается, многократно увеличивая изображение, пока объект не оказывается совсем рядом.

Перекрестье прицела замирает точно между надменных глаз Владыки. Палец привычно скользит, занимая положенное место.

Секунда абсолютной, звенящей тишины и покоя. В этот миг для меня не существует ничего, кроме цели и расстояния в один выстрел.

— Из точки, которую ты не увидишь, донесётся звук, который ты не услышишь… — еле слышно шепчу я одними губами.

А затем плавно, почти нежно жму на спусковой крючок.

Глава 30

24 часа назад

Стоит только переступить порог, как в нос ударяет знакомый запах металла, дерева и чего-то химического. Яркий свет множества ламп отражается от стен, увешанных всевозможными инструментами.

Арикант уже ждёт меня, облокотившись на продвинутый верстак. При виде моей физиономии он расплывается в довольной ухмылке и машет рукой, подзывая ближе.

— А вот и ты! Ну что, готов увидеть своё новую игрушку?

Киваю, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в предвкушающей усмешке.

— Ещё бы. Показывай.

Крафтер хмыкает и аккуратно, почти торжественно поднимает со стола продолговатый предмет, укрытый тканью. Одним ловким движением сдёргивает покров.

У меня невольно перехватывает дыхание. На гладкой поверхности покоится, пожалуй, самая великолепная винтовка[1], которую я когда-либо видел.

Абсолютное оружие

Модель: Фатум

Калибр: Неприменимо, плазма

Вид боепитания: экстрамерный магазин

Ствол: 857 миллиметров

Масса: 7.6 килограмма

Эффективная дальность: 10.2 километра

Скорострельность: ограничена только физическими данными (потенциально: 303 выстрела в минуту)

Аксессуары: Модифицированный прицел полного спектра, дальномер

Применимые патроны: Ступени C/B/A/S

Аспект: Проникновение, Экстрамерность, Призрак

Связанная способность: Пронзающая спираль

Стоимость: 21 339 147 ед. арканы

Ступень: S

Аспект Проникновения — наделяет боеприпасы в магазине оружия улучшенными проникающими свойствами, что помогает им пробивать даже бронированные преграды.

Аспект Экстрамерности — боеприпасы в магазине оружия хранятся в отдельном экстрамерном пространстве, что позволяет вести непрерывную стрельбу без необходимости перезарядки пока в магазине сохраняются боеприпасы.

Аспект Призрака — скрывает вспышку выстрела и тепловой след, а также делает стрелка невидимым во время прицеливания.

Пронзающая спираль

Активная

Ступень: S

Абсолютное оружие обладает собственной связанной способностью. При активации создаёт вокруг ствола плазменную структуру, напоминающую двойную спираль. При выстреле спираль раскручивается, превращая снаряд в сверхскоростной бур, который пробивает любые кинетические, элементальные и энергетические щиты цели насквозь, а также оставляет в ней вращающийся плазменный вихрь, который продолжает разрывать противника изнутри. Активация возможна не чаще одного раза в сутки.

Длинный ствол и затвор отливают тусклым серебристо-стальным блеском, в котором угадывается эскадий.

Кудесник, уловив мои мысли, с гордостью указывает на металл и подтверждает:

— Ствол и затвор сделаны из эскадия, который сочетает невероятную прочность и лёгкость.

Приглядевшись, замечаю что-то похожее на сиреневый отблеск на поверхности металла.

— Это сплав, верно? С чем ты его смешал?

— У тебя намётанный глаз, — одобрительно роняет собеседник. — Да, это сплав эскадия с арканиумом. Именно он придаёт металлу едва заметный фиолетовый оттенок. Дорогая хреновина, но усилит все способности, связанные со стрельбой. Я же знал, под кого делал… Однако настоящая изюминка — в отделке.

Он проводит пальцем по тёмному дереву цевья и приклада.

— Это вечнодрев, одна из редчайших пород в Сопряжении. Её уникальное свойство — поглощать аркану. За счёт этого она становится твёрже многих металлов, но при этом сохраняет упругость. Видишь, как идеально подогнана? Никакого люфта, никакого скрипа. Самое же главное, она стабилизирует поток арканы в оружии и действует как природный усилитель способностей.

Продолжаю впечатлённо кивать, впитывая в себя новую информацию.

Мой взгляд притягивает россыпь тончайших серебряных узоров на тёмной древесине. Линии сплетаются в затейливый орнамент, отдалённо напоминающий ацтекские узоры и письмена.

— А это не просто гравировка. На самом деле это система фокусирующих элементов. Они не только улучшают эстетику, но и направляют потоки арканы при выстреле, усиливая его.

Он с щелчком открывает затвор, демонстрируя начинку.

— Стреляет естественно сгустками чистейшей плазмы. Я постарался, чтобы поле, удерживающее плазму в кристаллической решётке, существовало как можно дольше. Так чтобы каждый выстрел по-максимуму сохранял форму и убойную силу.

Кудесник вновь аккуратно поднимает винтовку и прикладывает к плечу, любуясь обводами.

Перевожу заворожённый винтовкой взгляд на Ариканта. Тот ухмыляется, явно довольный произведённым эффектом.

— Прицел сейчас скрыт, но по первому требованию выдвинется. Там тебе и 200-кратный зум, и разные спектры, и дальномер — всё, что может понадобиться. Также, я знаю, на что способен Стрелок Гилеада, поэтому позаботился вот о чём. Эффективная дальность стрельбы составляет порядка десяти километров и превосходит баллистический горизонт.

Иными словами, когда обычный снайпер уже потеряет цель из-за кривизны планеты, ограничивающей линию прицеливания, моя Управляемая пуля продолжит полёт и сохранит свою эффективность.

Крафтер многозначительно поднимает палец.

— Как и у любого Абсолютного оружия главный сюрприз в другом. Я наделил этот ствол особой связанной способностью. Хорошему снайперу требуется всего один выстрел и я позаботился, чтобы это был самый убойный выстрел в жизни твоего врага… Называется Пронзающая спираль.

Заинтригованно приподнимаю бровь, ожидая продолжения.

— Когда активируешь способность, вокруг ствола образуется такая хитрая плазменная структура, вроде двойной спирали. А дальше, при выстреле, она придаёт сгустку плазмы совершенно безумное ускорение и колоссальную пробивную мощь. Получается практически неудержимый бур чистой энергии!

Арикант активно махает всеми четырьмя руками, изображая процесс.

— Он прошивает любые кинетические, элементальные и даже энергетические щиты цели как бумагу. А потом ещё и оставляет внутри вражеского тела дыру с вихрем, который продолжает разрушение… В общем, убойная штука.

Бережно принимаю винтовку из рук крафтера. Поразительно, но при всей своей убойности она на удивление легка, сбалансирована и удобно ложится в ладонь, будто специально для меня создана. Хотя, похоже, так оно и есть.

Тут же вскидываю оружие к плечу, проверяя прикладистость[2]. Идеально. Невольно представляю, как эта малютка будет работать по дальним мишеням. Скоро и опробую…

Поглаживая гладкую древесину приклада, я невольно задумываюсь о странном парадоксе абсолютного оружия. Винтовка в моих руках — несомненно, шедевр ступени S, высший разряд мастерства Ариканта. И всё же, если судить лишь по внешнему виду, в это сложно поверить.

Я привык к тому, что всё это время каждый новый образец экипировки выглядел всё более футуристично и технологично. Обтекаемые формы, сверкающие дисплеи, синтетические полимеры, невиданные свистелки и перделки — вот что отличало топовые пушки уровня C, B или A. Сразу видно, что это творение инопланетного разума из далёкого будущего.

Однако абсолютное оружие, похоже, наплевало на эту тенденцию. Моя новая винтовка при всём своём могуществе больше похожа на артефакт давно минувших эпох. Благородное дерево, классические формы, затейливая гравировка вместо неоновых полос. Словно реликвия из забытой легенды, а не вершина современного оружейного искусства.

И если бы я не знал о её чудовищной разрушительной силе, о связанной способности и высокотехнологичной начинке, то вполне мог бы принять этот ствол за очередную рухлядь из какого-нибудь местного фикспрайса. Тем забавнее, что все эти архаичные элементы — лишь обманчивая маска, под которой скрывается поистине абсолютная мощь.

Почему-то мне кажется, что в этом кроется некий глубинный смысл, метафора, отражающая саму суть мироздания. Быть может, истинное совершенство не нуждается в показных инновациях и вычурном блеске? Быть может, оно стремится вернуться к первозданным формам, сочетая в себе безупречную функциональность и вневременную красоту?

Тихо хмыкаю себе под нос. Слишком много философии для простого Стрелка. Пора заканчивать умничать и приступать к делу. В конце концов, у меня есть цель, и нужно заняться её устранением. А уж старомодно выглядит моя пушка или ультрасовременно — дело десятое. Главное, чтобы она без осечек делала свою работу.

— Арикант, ты превзошёл все мои ожидания, — искренне выдыхаю я. — Это настоящий шедевр. Сколько я тебе должен?

Мастер неловко трёт щеку и машет рукой.

— Брось. С ученика Камнелицой я не возьму денег. Их у меня и так хватит до конца жизни. Пользуйся на здоровье и почаще вспоминай добрым словом Арианнель, когда будешь отправлять на тот свет особо наглого ублюдка.

С улыбкой пожимаем друг другу руки на прощание.

— Не подведи её, Егерь, — напутствует меня мастер на пороге. — Надеюсь, оружие, что я создал, поможет тебе покончить с этим дерьмом раз и навсегда.

— Покончу, будь спокоен, — зло ухмыляюсь я. — Или сдохну, пытаясь. Но в любом случае, я заставлю этих тварей дорого заплатить за каждую каплю пролитой нами крови.

* * *

24 часа спустя

Я сижу внутри гигантского воздухозаборника климатического генератора, затаившись словно хищник в засаде. Циклопические лопасти мерно вращаются, открывая короткое окно для выстрела. Всего сорок секунд, чтобы поразить цель, иначе её скроет от меня на такой же срок.

Климатические генераторы Нексуса — это исполинские инженерные сооружения, равномерно распределённые по внутренней поверхности станции. Их воздухозаборники, похожие на пасти неведомых чудовищ, непрерывно втягивают и выталкивают воздушные массы, очищая и обогащая их, а мощные силовые поля и радиационные экраны, формируемые башнями не позволяют губительной космической радиации проникать внутрь жилых секторов. Каждый такой генератор контролирует климат в своём секторе станции: температуру, влажность и состав атмосферы, создавая комфортные условия для обитания представителей сотен различных рас.

Электромагнитные поля металлического колосса скрывают моё присутствие, но времени в обрез. Нужно стрелять точно в момент, когда лопасти создаёт окно. Промедление смерти подобно.

Мысленно прокручиваю в голове данные, полученные от Алиты. Фэнрика круглосуточно стережёт серебряный Прорицатель. Этот ходячий детектор способен засечь любую угрозу в радиусе шести километров и видит будущее на три часа вперёд.

«Тогда какой же силой однажды станет обладать Шелли?..» — в голове проскакивает отвлечённая мысль.

Именно поэтому мой выстрел прозвучит с расстояния в семь километров. В оптическом прицеле винтовки я уже вижу Храм Вселенской Благодати, поблёскивающий золотыми колоннами на фоне никогда не спящего Нексуса. Где-то там, в его стенах, притаилась моя добыча.

Фэнрик — параноик, какого поискать. Если верить полученной информации, он избегает показываться на публике, опасаясь покушений. Логичное желание, учитывая, что Скульптор Грёз знатно проредил их руководящий состав.

Однако сегодня особенный день. Торжественная инаугурация нового Кастеляна, главного церемониймейстера и распорядителя Храма. По традиции Фэнрик лично передаст ему ритуальный жезл, олицетворяющий власть. И будет вынужден выйти из своего кабинета, по соседству с которым располагается его личное жилище.

Закреплённый сбоку от меня Трансивер, демонстрирует картинку, получаемую далёкими сенсорами. Процессия в ярких церемониальных одеждах проходит в массивные двери Храма, которые тут же смыкаются за их спиной. Владыки среди них нет, но это нормально.

Лопасти в очередной раз проворачиваются, и я вижу в прицел в глубине просторного помещения знакомый силуэт. Пять, если быть точным. Во всём виноват этот чёртов артефакт, создающий несколько призрачных копий своего владельца. Чтобы запутать убийц вроде меня.

Внимательно присматриваюсь, пытаюсь отличить настоящего от подделки, и тут же замечаю характерную рогатую фигуру одного из телохранителей. Как и говорила Алита, этот парень с устройством-телепортатором всегда стоит прямо за спиной настоящего Фэнрика, готовый унести его в безопасное место в случае опасности. Бинго!

Перемещаю прицел чуть левее, туда, где застыл Фэнрик с каменным выражением лица. Он что-то говорит, торжественно воздевая руки, но звук до меня не доносится. Да и плевать. Ничего интересного он всё равно не скажет.

Задерживаю дыхание, палец замирает на спусковом крючке Фатума. Чувствую, как разум раздваивается, охваченный Когнитивной многопоточностью.

Поймав момент, когда между лопастями образуется очередной просвет, я активирую Спурт и спускаю курок. Отдачи практически нет. Перед лицом Фэнрика мгновенно возникает сверкающий сгусток. Квантовый выстрел достиг цели, пройдя сквозь энергетический барьер, но плазма тут же исчезает, поглощённая защитной способностью одного из подсосов моего противника. Новы, если уж на то пошло.

И способность там не простая, а довольно хитрая. Спасибо разведке Алиты. Один раз с момент активации переносит весь полученный урон на другую согласную цель. Кто этот оболваненный дурачок, пошедший такую сделку мне мало интересно, но сейчас он поймал хлебальником плазменный заряд.

Ухмыляюсь, глядя как в замедленной съёмке вытягивает в ошарашенной гримасе физиономия Фэнрика. Нет-нет, погоди, я ещё не закончил. Это только разминка.

Пока одна часть моего разума использует Квантовый выстрел и отслеживает его результат, вторая — секундой ранее сжигает единственный на сегодня заряд Пронзающей спирали. Эта самая половина меня замечает, как вокруг ствола закручивается сияющая структура, похожая на двойную спираль. Она вращается всё быстрее, превращая снаряд в сверхскоростной бур.

Миг, и сгусток плазмы в окружении спирали, подталкиваемый Управляемой пулей, рвётся к цели.

Он несётся над бурлящим Нексусом, уворачиваясь от парящих торговых ботов, проскальзывая между гравитационными лифтами и рекламными голограммами, огибая стаи дронов и грузовых платформ. Выстрел лавирует в плотном потоке флаингов и ховербайков, мчит под мостами из живого металла, пересекает световые трассы экстренных служб и прошивает насквозь облака тумана от климатических генераторов.

Преодолевая семь километров до цели через этот многослойный улей, в котором сплелись технологии сотен цивилизаций, я ощущаю жар раскалённой плазмы, словно буквально нахожусь подле неё.

Пронзающая спираль приближается к узкой вентиляционной шахте на стене Храма, которая периодически открывается для сброса избыточного тепла от мощных энергетических установок в подвале. Это мой единственный доступ внутрь святая святых, обеспечивающая хоть какой-то обзор того, что творится в зале. Именно через эту шахту я и засёк цель, использовав Квантовый выстрел.

Доля секунды, и Пронзающая спираль попадает внутрь Храма. Как раз вовремя — створки захлопываются через мгновение после её проникновения.

Фэнрик окружён мощнейшим энергетическим барьером, но у меня как раз имеется отличный болт с резьбой в форме спирального бура для такой хитрой гайки.

Словно серебристая молния, разрезающая тусклое ночное небо, снаряд стремительно прорывает энергетическую завесу, окружающую Фэнрика. Барьер вспыхивает и лопается мыльным пузырём. А затем Пронзающая спираль прошивает насквозь новейшие абсолютные доспехи моего врага.

Лицо Владыки всё это время принимало выражение дичайшего шока, так и не успев закончить движение. Квантовый выстрел и Пронзающая спираль поражают его с разрывом в одну десятую секунды.

Фэнрик даже не успевает испытать боль. Кожа на его лице лопается от дикого жара. Распадаются мышцы и кости. Плавится броня. Верхняя половина туловища главы Хранителей Равновесия перестаёт существовать.

Миг, и сожжённая к херам нижняя половина рушится на пол, дымясь и истекая кровью.

[1] Художник — Mark Kuykendall.

[2] Прикладистость оружия — насколько удобно и быстро можно прицелиться по быстродвижущейся цели сразу после вскидки, без необходимости поправлять положение оружия.

Глава 31

Когда голова лидера одной из сильнейших фракций Сопряжения взрывается багровым фейерверком, сжигая ошмётки мозгов и костей прямо в воздухе, я чувствую одновременно облегчение от того, что угроза устранена, и злое торжество, переходящее в ликование.

Будь ты хоть трижды Хранитель сучьего Равновесия, а от плазмы в черепушку никуда не денешься.

Ухмыляюсь, глядя в прицел на переполох, устроенный моим выстрелом. Паника, крики, беготня — всё как я люблю. Пора делать ноги, пока мою позицию не засекли. Маловероятно, конечно. Не зря же я перестраховался и засел так далеко, но кто знает.

Закидываю винтовку в кольцо, напоследок оглядываю уже порядком осточертевшую громаду климатического генератора. Гул здесь стоит такой, что порой не слышно собственных мыслей, а от непрерывной работы турбин каждую кость в теле пронизывает мелкая, выматывающая дрожь. Уши то и дело закладывает от перепадов давления, горячие и холодные потоки сменяют друг друга, а резкий запаха озона, которым насквозь пропитан ионизированный воздух, уже въелся в каждый клочок доспехов. В общем, если бы не Адаптивный морфогенез, находиться здесь было бы совершенно невозможно.

Глайдом проскочив между циклопические лопастей, выбираюсь наружу и запрыгиваю на менее приметный ховербайк вместо аэростида, резко удаляясь прочь. В крови бурлят адреналин и эмоции. Всё же не каждый день убиваешь такую важную шишку.

Мчусь над ночным Нексусом, лавируя между многоуровневыми трассами и небоскрёбами. Воображение дорисовывает вой сирен и полные ярости крики прихожан, но это лишь иллюзия.

Через четверть часа уже сажаю ховербайк на крышу своего здания в Дипломатическом квартале. Насвистывая, вхожу в апартаменты, на ходу стягивая тактический шлем и перчатки.

Вскоре элементы доспехов разбросаны по всей квартире, а сам я стою в санитарно-гигиеническом узле, смывая с себя пот, пыль и остатки напряжения. Из ближайшего отражения на меня таращится покрытый щетиной необычайно высокий и поджарый парень, чьё тело теперь больше напоминает античную статую. Под кожей перекатываются стальные жгуты мышц, навсегда изменённых арканой. В этом существе лишь с трудом угадывается конюх, чьё призвание ещё недавно было крутить хвосты лошадям.

Закончив с банными процедурами, плетусь в комнату и с наслаждением падаю на кровать. Чуткое обоняние не может не уловить тонкий аромат Драганы, которым пропитано всё вокруг — подушки, простыни, даже воздух, кажется, до сих пор хранит её запах. Стараюсь не думать о том, что её нет рядом, хотя каждая деталь в комнате напоминает о ней — смятое бельё в корзине, брошенная второпях заколка, недопитая чашка травяного настоя.

Всё. Можешь выдохнуть. На сегодня с тебя хватит.

Закрываю глаза, чувствуя, как организм наконец расслабляется. Ненадолго, конечно — завтра будет новый бой. Он всегда будет, такова уж моя сучья доля. Но это завтра. А сегодня я могу позволить себе насладиться моментом.

Усмехаюсь и проваливаюсь в сон. Без сновидений, кошмаров и грёз — только благословенная темнота.

В конце концов, я это заслужил.

* * *

Утром после вдумчивого медленного завтрака в компании Шелкопряда и Романова я сижу в своей комнате, вертя в руках Трансивер. Гладкий металл успокаивает, а в голове мелькают мысли о доме. Давно не виделся с парнями — считай, с тех пор, как покинул Землю после той сделки с Иерофантом.

Давно пора связаться с друзьями, узнать, как у них дела, а времени катастрофически не хватает — Полигон, тренировки, попытки разобраться в хитросплетениях местной политики. Всё сливается в один бесконечный круговорот.

За окном шумит и искрится неоновыми красками Нексус — гигантская космическая станция, средоточие жизни сотен рас. Вечно бодрствующий межзвёздный мегаполис.

Хмыкаю, качая головой. Нет, сейчас мне нужно совсем другое. Что-то настоящее. Знакомые голоса и искренний смех тех, с кем делил кров и хлеб, тех, кому готов доверить спину в бою. Моих названных братьев.

Почти на автомате набираю идентификационные коды на Трансивере. Удар сердца, пока сигнал проходит через половину освоенного космоса, а затем:

— Егерь? Вот так сюрприз! — в интонациях Мэтта слышу неподдельную радость пополам с удивлением.

— А ты кого ждал, шкет? Санта Клауса? — усмехаюсь, чувствуя, как губы сами разъезжаются в улыбке.

— Да ну тебя! — беззлобно огрызается Пиромант. — Просто ты в последнее время не особо о себе давал знать. Мы уж думали, тебя там совсем загрузили.

— Меня? — фыркаю. — Тут как на курорте — только и успевай от покушений уворачиваться. Скучать некогда.

Не давая ему ответить, говорю:

— Привет, Гидеон. Да, решил вот проведать вас, узнать, как жизнь молодая.

На заднем плане слышу знакомое дыхание. А вот и Тай подключился.

— У нас всё путём, — отзывается амиш.

— Старик, ты как? — в голосе Николая слышу привычную сдержанность, но я-то знаю, что за ней скрывается искреннее беспокойство.

— И тебе не хворать, шестиструнный самурай. У меня?.. У меня всё нормально. — Чем порадуете? Бедная Эрис тебя ещё терпит? — спрашиваю, не в силах сдержать ехидства.

Перевожу взгляд на дисплей и замечаю, как мой друг еле заметно смущается и чешет кончик носа.

— Скажи, скажи ему! — лыбится Пиромант.

— В общем, Егерь, такое дело. Я… Я решил сделать Эрис предложение. И она согласилась!

— Ха! Неужто? — мои брови ползут вверх. — Ну ты даёшь! Решил остепениться?

— Да, — лаконично подтверждает Николай. — Свадьба через неделю.

— Поздравляю, амиго, — искренне говорю я. — Эрис — отличная девчонка и от тебя без ума. Уверен, вы будете счастливы.

— Спасибо, — тихо отзывается Тай.

И после короткой заминки добавляет:

— Ты ведь приедешь? Без тебя ж всё не то будет.

Чувствую, как в груди противно щемит. Вот ведь засада. У моего боевого товарища, моего названного брата… свадьба.

Приеду. Конечно, блять, приеду… Дорога назад мне сейчас закрыта сделкой с Иерофантом.

Как бы объяснить им, чтобы не задеть ненароком?

— Парни, я не могу вернуться на Землю, — говорю я, стараясь подобрать правильные слова. — Дело в том, что я заключил сделку с Иерофантом. Мне нужна была информация. Сами знаете, какая именно. Ценой ответов был вечный запрет на посещение родного мира.

Повисает тишина. Первым её нарушает Тай:

— Так вот почему ты поставил меня за старшего…

— Да, — твёрдо отвечаю я. — Десперадос нужен лидер, который не отрезан от своего клана миллионами световых лет.

Снова пауза. Знаю, друзья пытаются осознать услышанное. Мэтт произносит:

— Подожди, то есть… То есть ты теперь не сможешь попасть домой? Совсем?

— Совсем, — мрачно подтверждаю я. — Таковы условия.

— Адские колокола!.. — восклицает Гидеон, и в его голосе я слышу неприкрытую тревогу. — Почему ты всегда взваливаешь на себя самую дерьмовую работу?

— Потому что кто-то должен. Ты же помнишь: «Один ради многих».

— Многие ради всех, — с тоской завершает амиш.

— Всё верно. Никто кроме нас.

Тай лучше других знает, что моё решение бесповоротно. Со вздохом он бросает:

— Я понимаю.

— И я, — неловко подаёт голос Пиромант. — Возвращайся живым, ладно? Мы тут это… Ну, в общем, мы ждём тебя.

— Поставлю Трансивер с твоей кислой физиономией прямо на стол, — выдаёт Николай с еле заметной улыбкой. — Подключишься, будешь смотреть, как мы празднуем и локти кусать.

Хмыкаю:

— Думаешь, охота пропускать свадьбу лучшего друга?

— Знаю, — отзывается Николай. — Ты бы не пропустил, будь твоя воля.

Повисает неловкое молчание. Каждый явно обдумывает услышанное. Нужно срочно сменить тему, а то совсем раскиснем.

— То, что мне заказан путь обратно, не значит, что мы не можем увидеться. Более того, чувствую, скоро вы мне понадобитесь. Вы все.

— Грядёт драка? — подбирается — Мэтт.

— Ага, но вначале будет ещё один повод свидеться. Потому что Тай у нас не единственный, кого окольцевали. Я тоже сделал Драгане предложения.

С той стороны экрана звучит радостный гул и хлопки.

— Давно пора!

— Обалдеть! — трясёт белокурой башкой амиш.

Мы смеёмся, и напряжение, повисшее в начале разговора, потихоньку начинает таять.

— Значит, мы сами к тебе в гости наведаемся, — констатирует Гидеон. — Припрёмся в высший галактический свет.

— Ага, в грязной обуви и подтяжках на голое пузо, — ухмыляюсь я. — И с банджо в руках. «Знакомьтесь, это мои дружки из захолустья». Гости со стороны невесты определённо оценят.

Пиромант ржёт, и я вновь меняю тему:

— Мэтт, а ты чем порадуешь? Или ты так, без новостей?

Гидеон заметно оживляется:

— Не, у меня тоже жизнь кипит. Вместе с Эйденом гоняем первый набор Соколов. Два десятка рекрутов! По программе Стрелков готовим, сам понимаешь.

— А ты, смотрю, времени зря не теряешь. Молодец!

Амиш явно польщён, но старается не подавать вида:

— Да ладно тебе. Это всё твоя заслуга. Ты нас всему научил. Мы тут просто продолжаем начатое.

В наушнике слышно, как одобрительно хмыкает Тай. Он-то знает, каких трудов стоило вбить в головы парней хоть какую-то военную науку.

— А ты-то сам как, Егор? — вступает он. — Что новенького? Чем занимаешься на этой вашей станции?

Хмыкаю, потирая подбородок. И что им сказать? Что вчера завалил важную шишку? Или про Полигон? То, что действительно критично, озвучит я не могу. Сопряжение прослушивает.

— Да так, ничего особенного, — отмахиваюсь я. — Рутина сплошная.

Парни понимающе кивают. Мол, да-да, заливай. Знаем мы тебя.

— Ладно, старик, — первым подаёт голос Тай. — Будь там поаккуратнее. Не лезь на рожон без нас.

Усмехаюсь.

— Кто бы говорил, да, Николай? Напомнить, кто сунулся к тому Кваза в тюрьме в одиночку, потому что он весь из себя самоотверженный берсерк?

Их хохот сливается в единый раскат. Как же, чёрт возьми, я по ним соскучился!

Беседа льётся легко, как обычно бывает с давними боевыми друзьями. Едкие подколки и ностальгические воспоминания переплетаются, заполняя эфир теплом человеческого общения. Здесь, в окружении звёздной пустоты, эти мгновения кажутся особенно ценными. Островки привычного мира в чуждом океане.

Внезапно Трансивер взрывается резким входящим сигналом от неизвестной мне представительницы Дома Архарц. Тревога тут же вспыхивает в груди раскалённой иглой.

— Погодите, парни. Что-то срочное, — бросаю я, переключая каналы.

На дисплее возникает изображение — дроккальфар, несущаяся по тёмному коридору. Окровавленное женское лицо подпрыгивает от движения, а в глазах плещется паника.

— … ерь! Егерь! Говорит Ксанти, помощница Матриарха! Мы под атакой! Повторяю, мы под… — голос девушки тонет во внезапном грохоте.

На заднем фоне слышны крики, лязг оружия и зловещее шипение плазменных зарядов. Где-то совсем рядом идёт крайне ожесточённый бой.

Напряжение растекается по всему телу.

Кто это нахер такая⁈ Где Драгана⁈

— Ксанти, мать твою! Что у вас происходит? — рявкаю, до боли сжимая ручку кресла, и она крошится в труху. — Ксанти!

Помехи. Треск. А затем голос помощницы, на этот раз совсем близко и очень испуганно:

— Они напали без предупреждения! Периметр прорван! Матриарху пришлось вступить в бой!

В подтверждение её слов до меня доносится яростный боевой клич Драганы и лязг столкнувшихся клинков. Гул и шипение ударной волны.

В висках стучит. Чувствую, как как ходят ребра, накачивая лёгкие воздухом, как пульсирует жила на виске.

— Ксанти, кто на вас напал⁈ — чеканю каждое слово.

— Матриарх велела мне послать вам сигнал бедствия. Она сражается с их Новой! Скорее!

Плазменная струна рассекает лицо помощницы на две части, и Трансивер с грохотом падает на пол.

Связь прерывается.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сопряжение 11. Аутсайдер

Content

Сопряжение 11. Аутсайдер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Nota bene