Адвокат вольного города.9

Глава 1

Гоблин Джон

— Бессмертие, — кивнул гоблин, словно с чем-то соглашаясь.

— Бессмертие?

— Тут шум какой-то, Вы меня плохо слышите, Аркадий? Или нужны лекарства для ушей? Да, бессмертие.

— Так. Стоп. Шаг назад. Ещё раз, я становлюсь держателем контракта. Можно его, кстати, почитать?

— Он устный, — показушно обиделся Джон. — Как и все сделки со мной.

— Большая беспечность.

— В суд Вы с таким контрактом не пойдёте, так зачем тогда бумагу портить?

— Для конкретики. Ладно, допустим, я теперь становлюсь на сторону покупателя, так?

— Да, начинаете соображать.

— Значит, я должен оплатить…

— Доплатить. Улавливаете разницу? Часть оплаты мной уже получена.

— Полученная часть, это сколько?

— Шестьсот двадцать два из тысячи. Странно, что Вы сами не в курсе. Вот там, в сейфе, — он показал на картину с изображением какой-то носатой тётки, видимо, там был сейф-тайник, — Есть все записи по поводу этого контракта. Ваш родственник собирал оплату уже восемь лет, а шли мы к этой сделке ещё девять лет до этого. Он проделал большую работу на пути к своему бессмертию. Хотите, расскажу его историю?

— Не особо. Ну, только если кратко. В целом он мне безразличен, врать не буду. Это сильно отклоняется от темы бессмертия.

— И всё же. Он попал, как и Вы, из Вашего мира. Кажется, Вы это уже знали?

— Да, догадывался и не ошибся. И что он был, вероятно, немолодым бандитом, имел детей, возможно, семью, но скорее был в разводе, но в целом — дрянь человек.

— Его жизнь была такая, что про неё можно писать книгу.

— С ярким финалом, — хмыкнул я и показал на другой конец зала, где до сих пор были пятна, вероятнее всего, служанка пыталась их отмыть, но безуспешно.

— Возможно, хотя в книге можно и приврать. Не знаю, что он был за человек в Вашем мире, но тут его окружило сплетение интриг и страстей.

— Он всех убил, один остался. В курсе. Небось и у нас был бандос, раз так шустро всех покрошил и без сантиментов расправился со своей невестой.

— А Вы знали, что после этого он много лет, что называется, почивал на лаврах? Я Вас от такого предостерегаю. Праздная жизнь, лень, развлечения, дважды в год ездил в Москву, где просаживал значительные суммы.

— Ну, про поездки не знал. Вернёмся к контракту?

— Погодите, Вы должны понять, как он к этому пришёл. Амбер, как он сам себя иногда называл…

— Грёбанный поэт.

— Он любил жизнь, любил мир вокруг и себя в лучах славы и богатства. Добился того, чего не смог в Вашем мире. Вселенная словно дала ему второй шанс.

— И как он его использовал? Рабство, наёмничество, убийства и наркоторговля?

— Я его не оправдываю, гоблины вообще носители другой морали, более тонкой и сложной, чем вульгарные человеки.

— Гоблины? Вас много?

— Вернёмся к Амберу. Более двадцати лет назад, ещё будучи достаточно нестарым, он заболел!

— Сифилис? Нервяков-то у него не было, а есть выражение, что все болезни от нервов, только сифилис от любви. А Вы говорите, он всех того… любил.

— Нет, у него был не сифилис, во всяком случае проблему ему доставил рак мозга. Медицина в этом мире пока не сильна, но дворянам доступны маги-медики.

— И как, помогли, судя по тому, как он тут прыгал диким кабанчиком?

— Только диагностикой. В обычным смысле этого слова никакие деньги не могут решить некоторые проблемы.

— Но тут он был живее всех живых. Как так?

— Он стал искать. Вообще, одна из причин высокой эффективности чужаков-попаданцев в том, что Вы видите картину этого мира с нуля, ещё и можете сравнить с другой. Вы видите возможности или риски там, где у других замылился глаз.

— Лестно, конечно. И где у моего наследодателя размылился глаз, где он усмотрел миллион возможностей?

— В магии, конечно. Он был лишён магического дара, хотя как дворянин должен был бы.

— Я знал! Налить Вам ещё виски?

— Да, будьте любезны. Так вот, он искал в магии, но даже магия не могла избавить его от рака. Но он оказался упорен. Во-первых, он освоил магию, но так, частично, то, что Вы бы назвали «на протезах», пользовался артефактами, зельями и прочими вспомогательными инструментами.

— Но великим магом не стал, ему это было не нужно.

— Во-вторых, он искал и даже путешествовал в Изнанки, иные миры, пробовал самые разные лекарства. Некоторые из них сами по себе его чуть не убили.

— А ЗОЖ? Я видел у него неплохой спортзал.

— Это уже в-третьих, не силён в ваших этих странных приспособлениях и модах, но это тоже было, он увлёкся всем, что могло усилить его тело, и спорт лишь малая часть. Специальное питание, гимнастика, магия, массажи, ванны, зелья и так далее. А потом он исчерпал, вернее сказать, перебрал все доступные ему инструменты и средства излечения.

— Разочаровался? Впал в депрессию?

— Он же человек. Просто ушёл в запой. А поскольку пить в особняке ему было скучно, то проводил дни и ночи по кабакам и казино Кустового.

— Пустился во все тяжкие. Мы вернёмся к теме контракта?

— Пока он пускался во все тяжкие, — проигнорировал меня гоблин, — Ваши важные политические кланы очень хотели его перед смертью женить на одной из своих и многие девушки предпринимали активные действия в этом направлении. Одна из таких девушек, кстати, совсем не простая, однажды рассказала ему про гоблинов и Великий Базар. Его по-разному называют, но это как аналог Вашего Чёрного рынка, только межмирового масштаба.

— Мне тоже интересно. С кем-то надо переспать для получения доступа?

— Ну, гоблина Вы уже видите. Но Вы не в моём вкусе, Аркадий. Надеюсь, что сможете устоять перед моей красотой?

— Еле сдерживаюсь, Джон. Если что, это был сарказм, я строго по девочкам.

— Прямо от сердца отлегло. Так вот, расставшись в этой девахой, она потом пыталась ему мстить, хотя это было всё равно, как пытаться плюнуть вслед улетевшему самолёту, он нашёл меня.

— А Вы продали ему лекарство?

— Великий Базар предоставляет много возможностей. Это тоже потребовало времени, кроме того, как «не-маг», он там не мог находиться и ему приходилось пользоваться зельями для краткосрочного пребывания. Словом, свою проблему, пусть и не сразу, он решил. Ему за баснословные деньги сделали операцию, удалили опухоль, прочистили кровь, подтянули винтики. Тогда успешность лечения повлекла для него сразу четыре последствия.

— Что надо прокачивать магию?

— Что? Вы же не качаете мышцы, хотя это решило бы много проблем, не учитесь стрелять днями напролёт. Нет, он пришёл к другим выводам. Во-первых, он выжил, во-вторых, понял, что хочет жить.

— Все хотят.

— В-третьих, понял возможности работы со мной, потенциал.

— А четвёртое?

— На это нужна прорва денег ресурсов. И не обязательно рублей или всяких фунтов.

— Но он же Владетель, богатый человек?

— Как многие праздные дворяне он своё состояние к тому времени спустил. На тот момент.

— И что он стал покупать?

— Он развивал бизнес. Поначалу торговал лесом, потом организовал грузоперевозки по реке. До сих пор плавают несколько грузовых самоходных барж его фирмы.

— У него есть своя транспортная компания?

— Есть, но он ей давно не управляет. Смысл в том, что он время от времени покупал у меня или через меня технологии, магию, артефакты. Ему было всё равно, лишь бы добиться результата. Постепенно он пришёл к закономерной добыче макров, это же проще всего, воткнул лопату и вынул из земли драгоценности.

— И наркоторговле. Это аморально и выгодно.

— Как я и говорил ранее, я не даю оценку моральной стороне вопроса. И он много лет штурмовал меня второй частью задачи. Прямо как великий математик.

— Долбанный Пифагор. И что он там за гипотенузу искал?

— Первая часть, это вообще выжить. Вторая — сделать так, чтобы не умереть больше никогда.

— Да ну? Мы все стареем и умираем, это закон природы.

— Но он-то вышел за грань природы, познал тайное, заглянул за кулисы, почитал между страниц.

— Хватит, я понял, не надо больше метафор. Короче, он решил, что может наобмануть мать-природу. И Вы ему в этом помогли?

— Я торговец, но не изобретатель. Во всем мирах существа живут и умирают. Но он долго искал.

— И чё он там нашёл? Волшебный эликсир?

— Эликсиров, поверьте мне, много. Нет, ему потребовались годы, чтобы понять, что тело не может быть бессмертно.

— Эврика, мать его. Вот это открытие.

— Зря смеётесь.

— Ещё виски?

— Да, тут какие-то маленькие стаканчики.

Стакан был обычным, вискарным, просто гоблин хлестал выдержанный виски на халяву, как компотик.

— Так вот, в разгадке этого он обратился к началу.

— Адам, Ева? Не тронь яблоко, дура! Нормально живём, коммуналку с арендой не платим, пойдём лучше бросим в обезьяну палкой, это весело?

— Своему персональному началу, попаданию в этот мир. И тут уже мы подходим к сделке.

— Наконец-то. Путь был долог. Что покупается?

— Бессмертие.

— Уже слышал. А поточнее?

— Существо, например, Амбер, это душа, разум, тело, магические каналы, энергетическая оболочка.

— Я понял, существует одновременно в разных ипостасях. Так что там за бессмертие?

— Если у Вас заболит сердце, его можно пересадить.

— Не с местной медициной.

— Даже здесь такое возможно. Ну, а если пересадить мозг? И если это технически возможно?

— Амвросий Дмитриевич пошёл по такому пути? Трансплантация своего пропитого комка серого вещества?

— Нет, я просто объясняю. Вы можете умереть случайно и тогда мозги не пересадишь, хотя есть во вселенной расы, которые нечто подобное проворачивают. Его метод сложнее и глубже. Если он умирает, а рано или поздно тело подвержено смерти, то его душа не покинет этот мир, а захватит нового носителя, приходит в новом теле в дом, открывает вот тот сейф и… Ну всё понятно же?

— Я ещё не открывал. Что за «и»?

— Там на отдельной полочке лежит открытое завещание. То есть новый Амвросий вписывает себя в завещание специальной ручкой, она там же рядом лежит и становится, с юридической точки зрения, наследником.

— Сам себе наследник. Это я могу представить, ведь прошёл через что-то такое. Кстати, там по дороге будет куча сложностей, включая других наследников, всяких Хомяковых, мятежных боевиков и так далее.

— Тело захватывается молодое, он просто утверждает, что является бастардом себя прежнего, это немного всё упрощает. Тем более там же бланки, он всё, что нужно, выпишет, Предок его примет, перстень наденет, это не самое сложное. Сложнее чтобы, когда ты умер, душа не отлетела.

— И захватить чужое тело. Звучит жутко, это же убийство.

— По общему правилу, душа на такое не способна. Но то, что он покупает, дар бессмертия, как-раз таки модифицирует его душу, она может перемещаться сама, может захватывать и это всё устраивает Предка. Специальная неординарная «прошивка» на уровне изменений правил мироздания для конкретного существа. Это невероятно сложно и чудовищно дорого.

— Между прочим, на кой Вам те камушки?

— Не скажу. Оплата бывает разная, они очень ценны для некоторых процедур. В общем, Вы поняли, что покупал Амбер? Вы подтверждаете преемственность по контракту?

— Не так быстро, Джон. Еще виски?

— Конечно. Надеюсь, Вы не пытаетесь меня споить, как одноклассницу?

— Я никогда не спаивал одноклассниц. Итак, я покупатель. Но покупаю бессмертие для кого, для покойного Вьюрковского?

— Ни в коем случае, как Вы могли такое подумать?

— Не хочу «подумать», хочу чёткие условия контракта. И услышать, что старый хрыч отправился в преисподнюю.

— Он умер, его душа «отлетела». Более подробные вещи я не вправе Вам объяснять.

— Ничего, мне достаточно и этого. Далее, если я соглашаюсь, то вся эта трахомудия переходит на меня, прошивка, мутатень про захват тела?

— Да. Великолепная сделка, не правда ли? Первая за мою долгую жизнь и жутко дорогая. Даже не могу объяснить, с кем приходится договариваться ради её исполнения.

— А если я откажусь?

— От сделки? Не думаю, что сделаете так. Гипотетически, я тогда заберу все оплаченные макры и буду скорбеть про остаток, а также что не провёл самую сложную сделку в моей жизни.

— Просто заберёте? Удержание аванса без встречного предоставления? Вот для этого и нужна письменная сделка. А если, гипотетически, я не согласен оставлять Вам те макры?

— Аркадий, они же Вам на хрен не нужны⁈ — обиделся он.

— Но они нужны вам, значит имеют мощную ценность. Вот сколько, например, Вы взяли с Вьюрковского за СВД? И он был оригинальный или сразу тюнингованный?

— Он был оригинальный и я продал ему это оружие очень давно, много лет назад. Уже и не помню, сколько с него взял.

— Ой ли?

— Ну хорошо, помню, конечно, но там оплата шла не в радужках, это стоило двадцать небесных псиггасов, камней таких. Если конвертировать в рубли… пу-пу-пу, где-то около восемнадцати тысяч по текущим расценкам кустовских оптовиков. Примерно, плюс-минус. А что, хотите ещё СВД?

— Не знаю. Но Ваше существование для меня уже плюс. А когда я получу доступ на тот самый Базар?

— Пока не разберёмся с большой сделкой, не получите, — скрестил руки он.

— А сколько у меня времени на ответ? И могу ли я потребовать назад камни? Радужки? Гипотетически.

— Можете, — сдержанно ответил он и снова скрестил руки на груди. — Но я тогда очень обижусь. И работать с Вами больше не стану. Это же самая большая…

— Знаю-знаю, сделка в Вашей жизни.

— Не может быть, чтобы Вы отказались от бессмертия!

— Я такого и не говорил. И то, что подтверждаю договорённости, тоже не говорил.

— То есть, хотите подумать?

— А можно? — подался вперёд я.

— Ну, если это поможет Вам прийти к очевидному выбору, тому, что Вы хотите жить, то торопить Вас я не стану. Вы же понимаете, что исполнение сделки длилось годы. Сбор таких редких камней — процесс небыстрый. Пока я буду считать сделку действительной.

— Это верно, она действительна до расторжения или изменения.

— Изменения… Хорошо. Остановимся на том, что Вам надо подумать.

— Как мне Вас найти, Джон?

— На Чёрном рынке у меня есть лавка, за рядами с персидскими специями, шириной меньше метра, я там торгую плетёными из камушков безделушками, люблю я это дело, не плести конечно, а продавать то, что вообще ничего не стоит.

— Кто бы сомневался. Плеснуть Вам виски на дорожку? И как Вы вообще узнали, что я тут, как пришли так далеко от города?

— Виски плеснуть, а по поводу пути… У гоблинов свои дороги и свои секреты. Думайте, я Вас не тороплю, хотя отсюда вижу, что в сейфе есть одиннадцать радужек. И мне страсть как хочется их забрать во исполнение контракта.

— Ну… Не представляю себе, какой там код.

— Я подскажу, — не меняя выражение лица, ответил гоблин.

— Ну…. А давайте. В знак серьёзности моего отношения к гоблину Джону и сделке, которую я, подчеркиваю, ещё не подтвердил.

Мы встали, подошли к портрету какой-то стародавней родственницы Вьюрковского. Портрет висел на петлях как дверь и беззвучно отошёл в сторону, открыв громадный мутного цвета сейф.

— Сейф марки «Waldis». Из Вашего мира. Подарок, между прочим. Хотел, чтобы камушки были в безопасности.

— А заодно знать код?

— У него дополнительная магическая защита, открыть может только хозяин дома, — пожал плечами гоблин. — А комбинацию он раз в полгода менял, бумажку прятал.

— А Вы всё равно знали код?

— Ну да, просто не хотел его расстраивать. Хочет человек считать, что никто не знает, пусть считает, если ему так спокойнее. Код я всегда вижу. Если поменяете и не запишете, зовите, я подскажу.

— Фига себе у Вас навык. Можно на этом неплохо зарабатывать.

— Код сейчас 1−9-2−5-1−2-2–8. Я теперь скупее стал в желаньях. Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

Я попробовал и без удивления обнаружил что сейф с легким шуршанием открылся при подёргивании ручки.

Внутри было много чего, но мне Джон показал на коробочку из-под сигар Romeo y Julieta, внутри которых, благоухая кубинским табаком, аккуратно лежали макры.

— Вот так просто отдать? А акт, накладная, вся фигня? — с сомнением посмотрел на Джона.

— Да, вот так просто. Вы мне не доверяете?

Я вздохнул. С магическими существами дела иметь сложно.

— А раз уж я такой добрый, — протянул ему макры. — Ещё и доверчивый, как приманенный сахаром жеребец, то ответьте на пару вопросов.

— Если только недолго. Засиделся я у Вас.

— Почему Вьюрковский был нулём? Ну то есть, без магии, он же дворянин?

— Он закончил торговый институт в Вашем мире, какой он дворянин? Это прежний Вьюрковский, сопляк и мямля, был дворянин. А Ваш Вьюрковский — самозванец. Ну, если Вы случайно не заметили.

— Погодите, а как же я?

— На всё воля Предка. Но в большинстве случаев чужак-попаданец при перемещении ломает все каналы и является, как Вы сказали «нулём». Другое дело, что и попадает он, как правило, в простолюдина, разницу никто не замечает.

— Секретная служба замечает. То есть я такой, потому что так нужно моему обретённому Предку?

— Думаю, что да. Маловероятно, чтобы Вы до смены мира и тела были магом. В Вашем мире кроме горстки шарлатанов, магия плотно живёт только в книжках. Впрочем, как и гоблины. Вечно меня за какого-то косплеера принимали, квадробера или реконструктора.

— А тут как Вас никто не замечает, ну, то, что Вы гоблин?

— Думают, я низкорослый степняк, — теперь, когда он не сидел в кресле, а стоял, было очевидно, что гоблин не только в переделах «метр сорок», но ещё и худосочный, как лемур. — Просто не замечают. Люди под ноги не смотрят, а тут такое усмотреть. Ладно, приходите, как созреете, а мне пора.

— Постойте, а как бы узнать, что у Вас за ассортимент?

— Держите стакан. Ассортимент? А Вы выйдите в интернет, у меня на личном сайте есть прайс-лист, — гоблин не менял выражение лица, но по тону было понятно, что он так отвечает на дурацкие вопросы и никакой высокий статус собеседника не способен это изменить.

Я глупо моргнул. Интернет?

— Сайт называется зеленожопый торгаш точка ком. Меня примерно такими словами в этих стенах не раз обозначали. И почему Вы, человеки, при идентификации часто отталкиваетесь от жопы? Не по той ли причине что у Вас в фольклоре есть полукони, полурыбы, полубыки, полуэльфы? Как могут, по-Вашему, получится полукони? С точки зрения биологии это противоестественно! Вы подсознательно стремитесь вступить со всей окружающей средой в половую близость? И-ик? Всё, мне пора.

И он ушёл.

Чудесный, мать его, парень.

Дверь за ним закрылась, и я снова осел в кресло, держа пустой, залапанный гоблином стакан.

Глава 2

Краеугольный кирпич

На моих плечах был высокий походный рюкзак, хотя бродить по местности я не планировал.

Безумно хотелось спать, но, перебарывая зевоту, я набирал Шпренгера.

Его голос после принятия вызова был раздражающе бодр и весел.

— Да, Аркадий, хотите порадовать меня хорошими новостями?

Усилием воли сдержался, чтобы не зевнуть. Отчего-то я был уверен, что старый чёрт это поймёт даже без визуального контакта.

— В некотором роде. Докладываю, что виделся с Юбой, передавал пламенный привет и всё такое.

— Рад, что он жив-здоров. Что там англичане?

— Собираю агентурную информацию…

— Не надо умничать и обкладывать профессиональной терминологией банально собранные слухи и сплетни. Так что говорят среди коров и барашков на стойбище?

— Говорят, англичане подбиваются в министры, хотят два поста.

— А список министров большой?

— В Конституции описан, как министр обороны, внутренних дел, финансов, иностранных дел, торговли и промышленности, природных ресурсов и другие. Все подчиняются лично Великому кагану, свет мудрости которого освещает человечество от океана и до океана.

— То-то я думал, что там за сияние на горизонте по вечерам, а это интеллект Юбы фонит. А как понять это мутное слово «другие»?

— Да пёс его знает, какие понадобятся ещё. Я написал округло, с запасом. Там может быть ноль министров или сорок.

— Нам нужно как можно больше министерских постов, пока не поздно, пока в этих креслах не нарисовались британские лощёные задницы.

— У нас действительно многое связано с этим местом, — задумчиво проговорил я, вспоминая слова гоблина.

— Что?

— Я говорю, кем мне наполнять эти посты? У меня тут одни каторжники и неграмотные степняки.

— Не каторжники и степняки, а местные народы и отважные поселенцы, покорители восточных земель, первопроходцы. Вам не достаёт оптимизма, Аркадий.

— Первопроходимцы. Достаёт мне оптимизма. Энтузиазма и здорового пофигизма. Всего достаёт, только вот я своим оптимизмом не способен компенсировать отсутствие людей.

— А что, уже нужны? У Вас своих жителей же нет.

— Уже чуточки есть. Такие… полуфабрикаты под казаков.

Шпренгер закряхтел.

— Получается, — я мысленно загибал пальцы, — Нужен агент, чтобы присматривать за нами, не до конца разумными, нужен глава казачества, нужен министр хотя бы на одну позицию.

— Природные ресурсы, — тоном опытного шахматиста заявил Шпренгер, словно усмотрел выгодную позицию на доске. — И это будет два в одном, это будет легенда для нашего человека. Давайте не будем использовать это Ваше странное слово «агент». Человек просто работает. Мы же не в шпионском бульварном романе, верно?

Я шумно вздохнул. Лямки рюкзака висели неровно, но, чтобы поправить их, мне нужны были обе руки.

— Как скажете, господин полковник.

— За ним надо будет прилететь… Вы там похвалялись самолётом?

— Куда?

— В Бийск.

— Уже ждёт?

— Нет, ему надо выехать из Севастополя. Пару дней в пути.

— Небось, сам из моряков?

— Да, был офицером на военном флоте.

— А не скучно будет приморскому жителю в горах и лесах?

— Веселье ему Вы обеспечите. Он, конечно, многоопытный, даже Израиль видел воочию, но способен что угодно перенести. Так что местность проблемой не будет.

— Ого, Израиль. Он израильтянин?

— С каких таких удов? — искренне возмутился Шпренгер. — Нет, из Курской губернии родом. Не морочьте мне голову, Аркадий. Доедет до Бийска, я Вам сообщу. Или Вы можете сами до Севастополя долететь?

— Не… Врать не буду, это откровенно далеко, — прикинул, что там два лаптя по карте, включая предгорья и море.

— Что, не Чкалов? — хитро спросил меня Шпренгер.

— Это ваш знакомый какой-то? — я не дал себя подловить. — Нет, мы тут не этот, не Чекалин, мы всё больше над Степью, чтобы падать недалеко. Кроме шуток, при вынужденной посадке есть шанс выжить.

— У Вас что-то ещё? — разочарованно вздохнул он.

— Ага, что-то ещё. Железная дорога.

— Запросил, но предварительно мне сказали, что туда будут слишком сложные условия по рельефу. Строительство затянется на десятилетия, и никто не хочет за это платить. И это не считая того, что Вы не назвали конечную точку, то есть, где там стойбище Юбы, куда мы потянем нитку.

— Понял. Больше вопросов не имею.

— Спасибо, что остаётесь на связи. На англичан смотрите в оба глаза. Это я Вам, уж не обижайтесь, по-отечески советую.

— Понял, отнесусь со всей серьёзностью.

Закончив разговор, я поправил рюкзак и направился к серой потёртой двери, которая много лет была дверью обувных дел мастера, очень уважаемого за его ловкие руки, а сейчас безвестное детективное агентство «Tyler’s information search», как было написано на небольшой неброской табличке.

Посреди агентства, если так можно назвать этот гадюшник, стоял белоснежный и, смею предположить, бессовестно украденный диван.

Ну не мог Тайлер купить этот диван. Надеюсь, что украл не он сам, а получил в ходе какого-нибудь трагического и запутанного расследования.

— Тайлер!

Он спал, трогательно прижав к груди бутылку, как раненый сапёр последнюю гранату при танковой атаке.

— Мы не можем! Поломанная нога Вашего недостойного супруга не оправдывает нашей пламенной страсти.

— Чего? Тайлер, Вы начали эволюционировать в новом направлении.

Он сел, посмотрел на меня, потом куда-то влево, вздохнул, поднял бутылку, убедился, что там пусто, для чего поднял её как подзорную трубу и вздохнул повторно.

— Я… Мне… Она… Это просто сон.

— Ну, конечно… Тайлер, у меня для тебя зелье.

— Что, против алкоголизма?

— Нет, против увеличение печени. Тьфу, с этим ты и сам справляешься. Это оздоровление печени, очищение и регенерация.

— Точно? Поклянись чем-то жизненно важным для тебя!

— Да чтоб мне больше ни одной аферы не провернуть!

— Ладно, я выпью.

…

— Спасибо, Тайлер, что согласился составить мне компанию.

— Я не давал согласия. Где мы?

Мы стояли на берегу реки, которая текла на север, между берёз.

— Как говорил один высокий дядька, здесь будет город заложен.

— Что?

— Говорю, вот тебе фляга с глинтвейном, он чуточку остыл, но я думаю ты справишься.

— Да, конечно, я с тобой хоть на край света.

Я потянул его погулять, причём вся его работа — это бродить со мной, а я тянул рюкзак. Высокие травы, кусты, неровности почвы. Первый раз я оказался тут с Фёдором Ивановичем, на ровном поле на другой стороне реки, на западном берегу.

Река представляет собой естественную преграду и это сразу имеет плюсы и минусы. Это и защита от природных и военных врагов, источник воды, транспорт (что меня и привлекло). Но для пересечения требует моста или переправы, а ещё она способна разлиться и смыть населенный пункт практически любого размера.

Сейчас, после изучения карты я пришёл к необходимости исследовать восточный берег.

Ну что, широкое пространство в несколько километров постепенно уходило в предгорья и невысокие красивые горы. Но до гор — места полно, оно сравнительное ровное.

— Тут.

— Что тут?

— Тут камень, похожий на кубик, торчит из земли, место приметное.

Я достал из рюкзака лопату и неторопливо выкопал ямку глубиной с полметра.

Тайлер уселся рядом и созерцал то, что я делаю, не пытаясь расспросить, а в чём смысл этого перфоманса?

— Вообще, я мог бы это всё сделать и один.

— Угу, — не стал спорить Тайлер.

— Но то, что ты согласился составить мне компанию, это очень мило.

— Угу.

— Тебе, наверное, интересно, что происходит?

— Ну так… — пожал плечами детектив, допив флягу.

— Я закладываю символический кирпич в основание города.

— Какого, к лешему, города?

— Значит, ты всё-таки меня слушаешь?

— А куда деваться?

— Кирпич мне вылепили и обожгли китайцы, мастер Йонгниан. Кроме символизма, что, безусловно, важно, внутрь кирпича заложен мощный поисковый артефакт на макрах, благодаря которому это место можно будет найти с десятков километров. Пока что…

Подул ветер. С виду это был обычный такой рыжий кирпич (в строительном деле он бы назывался «красным»).

Я аккуратно поставил его на дно ямки, погладил рукой и пробормотал «ну, начало положено». Потом стал неторопливо закапывать.

— Ты собрался построить тут город, Аркадий?

— Назовём это торговый пост.

— А название?

— Я подумаю.

— Вы кто такие? — из кустов на нас смотрел всклокоченный мужик, слегка напоминающий лешего, если бы лешие существовали.

— А Вы?

В ответ он показал мне топор. Я улыбнулся и скинул с плеча ружьё.

— Я первый спросил, — насупился мужик.

— Ну, меня Аркадий зовут. И я владелец этой земли.

— Как это, владелец? Это ж каганские земли, тут нет никаких владельцев.

— Каган мне эти земли и выдал в собственность. И всё же. А кто Вы, голубчик? Вы не похожи на боевика из отрядов?

— Вы про тех пугачей, что тут бродят? Нет, я тут четыре зимы уже живу, у меня землянка.

— Гм. Впервые слышу, чтобы тут кто-то жил. И откуда Вы тут взялись? Сбежали из плена в Степи? Торговец, военный, путешественник?

— Я-то? А с чего мне Вам что-то рассказывать? Я тут живу и всё!

— На моей земле. Вы просто живёте на моей земле. К тому же от боевиков прячетесь, а к нам подошли.

— Ну, Вы тут копаетесь, с виду неопасные.

— Так давайте всё же познакомимся. Как Вас зовут?

— Николай. И, если хотите знать, я разочаровался в жизни. Ни от какой Степи я не бежал, от закона не прячусь. Просто…

Он уселся прямо на землю.

— Бывает в жизни момент, когда поднимаешь голову, смотришь окрест и понимаешь, что жизнь пуста, бессмысленная, всё тлен, люди сплошь предатели, вообще никому нельзя доверять и хочется повесится. А удавиться не хватает мужества.

— Баба изменила? — спросил Тайлер.

— Ну да.

— Бывает. Вы крестьянин?

— Нет, разночинец. Если уж на то пошло, то я много лет проработал ветеринаром. А потом в один момент вышел из дома, взял билет на поезд, докуда хватило и ушёл в лес.

— Далеко Вы ушли, тут от ближайшей железки полтысячи километров.

— Шёл, пока не началась зима. Запасы я съел, но повезло зарубить раненого волками лося. Тут профессия помогла. Разделал, мясо закоптил, выкопал землянку, кое-какие съедобные орешки, травки знаю. Так и живу, рыбу ловлю.

— Прямо тут и живёте?

— Ну не прямо тут, до моего дома почти километр.

— Кхе. Можно считать, что это прямо тут. И все эти годы Вы одиноки?

— Иногда тут плавают на лодке плавают алтай-кижи, торговцы из местных. Я у них рыбу меняю на всякие мелочи. Они по-русски не разговаривают. Кроме того, тут проходит тропа, по которой осенью ходят чалдоны желтопупые. Чалдоны говорят по-русски и живут как раз вдоль рек.

— А почему тут не живут?

— Говорят и мне не стоит тут жить. Раз в несколько лет река разливается и всё бы смыло.

— Вот блин. Ладно, учтём. У нас с Вами нет недопонимания, что это теперь моя земля, Николай?

— А у Вас будет табачком угоститься?

Я вручит ему пачку, он понюхал её, как обезьяна, но взял.

— Нет проблем, Аркадий, я соберусь за пару дней и уйду в гора. Есть там пара пещер, обживусь в них.

— Зачем? Я Вас не гоню. Живёте и живёте. На здоровье. Я бы Вас даже нанял в качестве смотрителя.

— Плохой из меня смотритель. Вон какие-то вооружённые люди бродят, а я от них прячусь.

— Это мои подчинённые.

— Страшные какие.

— Это да.

— Я всё равно их боюсь. И они пока не знают о моём существовании.

— Это Ваше право, можете продолжать от них скрываться. Так что, могу я Вас нанять?

— Плату возьму сигаретами и сахаром.

— Тогда аванс Вы уже получили.

— Какие задачи будут?

— Есть бумага? Надо нарисовать карту местности и описать, что тут происходит, какие звери живут, погода, природа и так далее.

— Бумаги нет, градусника тоже нет. Могу описать цикличность миграции волков.

— Бумагу я Вам привезу. Ладно, Николай, увидимся.

Не стал показывать лохматому чудику свою магию, забрал Тайлера, и, отойдя в сторону моря, активировал Шило, но, к лёгкому разочарованию детектива, не вернулся в Кустовой, а попал в стойбище Юбы.

— Привет, Олег!

Шулер из бывших каторжников сидел перед костром и неторопливо помешивал какое-то варево.

— И Вам не хворать, босс.

— Чем занимаешься?

— С большим трудом купил по спекулятивной цене ингредиенты для каши и варю. Не думал, что мне так понравится готовить. Но, когда постоянно хочется жрать, то это прямо культ какой-то.

— Как в целом обстановка? Англичан не стало больше?

— Степняки приезжают, уезжают. Юба ускакал на охоту.

— Британцы за ним не последовали?

— Нет, это было бы чересчур даже для них. Но, могу тебе сказать, что они обустраиваются, рядом с юртой начали строить примитивный, но всё-таки дом. Когда и мы начнём, босс?

— Да что я против, хочешь, строй. Что с меня? Разрешение на строительство, стройматериалы?

— А что я тут делаю? — напомнил о себе Тайлер.

— Давайте по порядку. Олег.

— Да? — встревожился он. — Опять хотите меня услать к чёрту на кулички?

— Тут дело более тонкое. Довожу до твоего сведения, что я всех бойцов трёх взводов переселил.

— Четвёртый где?

— Сбежал и объявлен вне закона поименно, документы поданы в прокуратуру. Но вопрос не в этом.

— Восстание закончено. Кто теперь прикрывает Ваши земли, граф?

— Никто, но тебя это не должно беспокоить. Я хочу, чтобы ты определился, чего ты хочешь дальше?

— А у меня есть выбор?

— Представь себе, есть. Я могу отпустить тебя. Собственно, и так не держу.

— Ну и куда я пойду? Ваша сиятельство… или как там, сияние? В общем, мне некуда идти.

— Это как раз твои проблемы. Если ты не уходишь, то на выбор, можешь остаться тут, как мой представитель, хотя вид у тебя непрезентабельный. А можешь воссоединиться со своими друзьями.

— С кем? Бывшими коллегами?

— Да.

— И где они? Ну то есть, Вы как-то забыли упомянуть, насколько фешенебельное то место, куда вы их «переселили»? Это номера в отеле «Риц» в районе Вандомской площади Парижа? Или они сидят на льдине, обнимают белого медведя, доедают последнюю ездовую собаку и вспоминают, как позволили себе гавкнуть на будущего барина?

— Нечто среднее. Они в каганате. Сидят на бережке реки. Хотя, какой к черту сидят? У них лопаты и топоры, они строят себе землянки и прочие не самые уютные жилища, у них есть ограниченный запас круп и муки для пищи, которую они готовят сами, и мясо в их каше только если они сами кого-то убьют.

— Ну, лучше, чем на каторге. Абсолютизированная свобода. Однако, выражаясь картёжным языком, я пас.

— Не хочешь к ним? А как же дружба?

— У меня нет друзей, барин. Если подумать, между всеми этими вариантами… А могу я спросить, вернуться на ротную базу в землях Кустового точно нельзя?

— Точно, — подтвердил я.

— Тогда я, с Вашего позволения, останусь тут. Мне, конечно, надо табака, сахара, мне надо оружия какого-то… А то степняки меня совсем не уважают.

— Будет тебе оружие. И раз уж ты тут остался, оставлю тебе кое-какой инструмент, чтобы ты обустраивал нашу стоянку. Времени у тебя до хрена.

— Мне бы что-то более творческое.

— Ты что, певец? — с сомнением спросил я.

— Почему сразу певец? Я рисовать умею.

— Хм. А если я тебе дам блокнот для рисования, нарисуешь портреты степняков, карту местности, подъезды к стойбищу и вообще, местные виды.

— Нарисую. При условии, что меня будут снабжать хотя бы чем-то полезным и я мог бы обменивать это у степняков на самое необходимое.

— Договорились. Теперь Тайлер.

— Что? — недовольно спросил детектив. — Вы меня тоже хотите сослать в эту жопу мира? Я чем-то прогневал тебя, Аркадий?

— Наоборот. Я хочу, чтобы ты стал министром внутренних дел каганата.

— Чего???!!! — вскочил детектив.

— Согласен, задача трудная. Для решения этого вопроса, для начала, я перевезу сюда твой самогонный аппарат. И снабжу тебя громадным запасом алкоголя.

— Ну…. Если это так нужно для общего дела.

— Да. Степняки, как ты и без меня знаешь, способны пить. А ты вотрёшься к ним в доверие по своему фирменному методу, чтобы заработать какой-то авторитет. Обживёшься тут, а я уговорю Юбу назначить тебя министром.

— Полиция?

— Главный полицейский каганата.

— Небось ещё и единственный? Я не стану патрулировать тут вымощенные конским каштаном дорожки.

— Это и не нужно.

— Ну участковый, только размер участка с две Швейцарии. Тоже такая себе перспектива.

— Министры и этим не занимаются. Тут главное, чтобы этот пост не заняли англичане. А степняки тысячи лет жили без всякой полиции, они от этой концепции далеки.

— Допустим, я буду считать это внедрением, временно операцией под прикрытием. На какой срок надо побыть министром? Только не надо мне абстрактного — обучишь себе преемника, бла-бла-бла.

— Зарплата министра четыреста рублей в месяц. Плюс снабжение продуктами тебя и Олега, плюс бухло, только смотрите не превратитесь в спившихся бомжей.

— Ты мне для этого зелье дал? Чтобы удар алкоголя держало?

— Да.

— Ловко ты с темы про срок соскочил.

— Ну, давай на три месяца, с даты назначения. А потом вернёмся к этому разговору.

— Ладно, я пока пьяный, то не могу с тобой спорить. Только вот ведь беда, я трезвею прямо на глазах.

— Хорошо, что я с собой взял десять бутылок коньяка. А аппарат доставлю завтра же.

— Тогда давай располагаться. Чей это вообще фигвам?

— Вигвам.

— Фиг вам!

— Это вообще юрта. Условно говоря, это ставка русско-кустовского народа. И она предоставлена нам Юбой.

— Это тем жмотом, которого на акции нефтянки кинули?

— Ну да, он местный монарх.

— Вот как? То-то я погляжу уровень требований к министрам не велик. Ну, какой монарх, такой и министр внутренних дел. Что смотрите, босс, доставайте коньяк, я свой карьерный рост обмою. Олег, ты употребляешь? По капельке?

— Обижаешь!

— Ну, тогда за знакомство! Меня, кстати, Тайлер зовут.

Глава 3

Колонизаторы

Сегодня уже никуда не перемещался, к себе или в Кустовой я не упрыгал, остался здесь, решил чуть-чуть прогуляться и осмотреться.

Тайлер и Олег остались варить кашу. Бытовые условия тут сложные, ничего нет, посуды нет, инструментов нет, вообще ничего кроме того, что я доставил им.

И среди прочего я забыл им привезти рюмки.

Могло ли это их остановить?

Черта с два! Оказалось, тут кругом валяется полным-полно вываренных и высушенных ветром костей животных.

Олег (а судя по всему, его можно называть ещё и Шулер, он мастерски и не совсем честно играл в карты и даже показал нам пару карточных фокусов) притащил откуда-то прямую монолитную кость не то местного жвачного, не то монстра, они вместе отпилили от неё цилиндр и под моим ошалелым от такой бодрости взглядом выдолбили большую часть сердцевины и получились грубые массивные рюмки, которые они тут же наполнили трехлетним дагестанским коньяком.

Глядя на то, как быстро они осваиваются, я подумал, что Тайлеру, в сущности, всё равно где бухать, ведь лишённый цели, он вообще уходит только в этот фоновый режим алко-стелс, а так хоть польза будет.

Теперь, скинув рюкзак, я поправил свою куртку и походные, но сравнительно приличные брюки и отправился на другой конец стойбища.

Стойбище по определению временный лагерь, и оно действительно напоминало лагерь индейцев в книжках.

Бродили, каждый по своим делам, люди. Трава была вытоптана, но по окраинам лагеря паслись стреноженные кони, где-то вдали мычали коровы. Юрты стояли, на первый взгляд хаотично, но немного зная степняков, было ясно, что они группируются по родовым и клановым признакам и все одинокие юрты — это как мы, не представители местных кланов, а группы стоят в центре и занимают место относительно друг друга и великого кагана смотря по тому какие отношения, дружеские, родственные или враждебные.

Группа юрт могла состоять из трёх, а могла и из тридцати юрт, причем размер и состояние у них будет разное. А вот заборов и стен местные не знали. Не было тут такой концепции.

Стойбище располагалось в долине между живописных, но в этой части Алтая, невысоких гор, по краю стойбища тёк полноводный быстрый ручей.

Местные суровые зимы, которые для разнообразия могли усиливаться приходящими с гор холодными потоками воздуха и внезапными осадками, отличались суровостью и резкой сменой погоды. Зато место под стойбище выбрано безопасное, тут не бывает селей, до сюда не могут дойти лавины, а ручей не настолько большой, чтобы внезапно выйти из берегов, вызвав подтопление.

Несмотря на то, что юрта — это, по сути, разборное жилище, зимы она выдерживала и дарила сравнительный комфорт.

Стоянка Юбы тут была постоянно, то есть часть его шатров и юрт не снималась никогда. Но это не означало, что он не брал ещё юрты и не двигал, куда хотел, в том числе, как показывает практика, далеко за пределы своего каганата.

Предполагалось, что когда тому или иному клану становилось тут скучно, он снимался и уходил. Учитывая, что местные знали горы и долины, как свои пять пальцев, идти им было куда. При этом часть потенциальных иных стоянок и хлебных с точки зрения охоты и рыбалки мест имели собственника, то есть клан, который считал эту территорию своей. Туда без разрешения «хозяина» не совались. Но большая часть долин была никому и даром не нужна.

В стойбище Юбы было что-то порядка трёхсот юрт. Ну, пересчитывать я не стал, но порядок такой. В одной юрте мог жить один человек, могла и семья из пятнадцати разного возраста человек, причём не сказать, чтобы они чувствовали себя неуютно из-за тесноты, скорее наоборот, им было тепло, а все бытовые вопросы решались для одного жилища, а не для многих.

Если считать, что в среднем в одной юрте пять человек, но получается, что в лагере обретается полторы тысячи жителей.

Многие юрты были украшены грубо нашитыми символами, примитивный геральдикой. Очень часто встречались те или иные тамги, то есть одиночный сравнительно сложный вензель и изображения зверей. Надо сказать, что среди местных особо почитался волк, медведь, тигр, крупные травоядные и хищные птицы. Это наблюдение навело меня на необходимость вывесить и свою нашивку.

Дальше от центра и по одной-две стояли юрты одиноких охотников, путешественников, представителей других территорий или таких как мы, вовсе чужаков.

Стойбища бывали родовыми, то есть принадлежащими клану, в данном случае это был сам Юба, а бывали «общими», такими, как то стойбище, куда я попал когда-то после вынужденного путешествия по Изнанке.

Хотя полиции как таковой не существовало, в родовых стойбищах порядок обеспечивал хозяйский род и остальные его вынужденно слушали. В «общих» порядка не было, точнее сказать его обеспечивали общими силами. И тут уж как в выражении: «если за проект отвечает больше одного человека, то виноватых в провале не найти».

То есть в общих стойбищах запросто царил бардак и беззаконие.

Здесь была тишина и порядок, можно сказать, первобытная идиллия.

Двойная юрта, то есть две юрты, поставленные так, чтобы смыкаться и иметь проход (увидев такую компоновку я подумал, что тоже такое хочу), принадлежала англичанам и стояла в отдалении от всех.

За юртой паслись три расседланных лошади.

На входе с максимально скучающим видом на самодельном стульчике сидел молодой парнишка-алтаец с копьём, которое он приобнимал и чуть раскачивался, отчего напоминал шального воробья на крупной степной травинке, который раскачивается на ветру.

— Здарова, приятель, — я поздоровался с ним за руку. — Не знаешь, англичане дома?

Цивилизация в целом до этих мест не докатилась. В философском смысле этого слова эту самую цивилизацию катил я и те, кто идут со мной. Но цивилизация — слово абстрактное. Вот курить и пить тут все давно умели, так что я достал пачку сигарет и предложил парнишке парочку.

Он взял сразу три, привстал, разминаясь и указал на юрту.

— А куда они денутся? Сидят внутри, как бобры в хатке, играют в карты, разговаривают не по-русски и попивают джин.

— Можно мне к ним? — дружелюбно спросил я.

Исходя из того, что он явно не англичанин, я предположил, что его наняли в качестве охранника и следить за лошадьми.

Парень сделал неопределённый жест руками, который я посчитал за согласие.

…

— Гуд афте нуун, джентльменс.

Англичане сидели на раскладных креслах, частично закутавшись в шкуры.

— И Вам добрый день.

— О, Вы говорите по-русски.

— Лучше, чем Вы по-английски, — вежливо по тону, но не по содержанию ответил старший из них, чьё лицо было украшено завитыми усами. — Вынужденная мера при работе в Степи.

Этой фразой он сказал очень много, и я мгновенно почувствовал, что словно вступил на поле игры, где сложность повышена кратно и дела творятся серьёзные.

— А чьи интересы представляют уважаемые господа, стесняюсь спросить?

— Нет, не стесняетесь, — язвительно констатировал факт, лишь едва приподняв уголки губ, усатый. — А Вы, собственно, кто?

— Меня зовут Бугуйхан. Представитель Великого кагана.

— Не очень Вы похожи на Бугуйхана, — английский сарказм это нечто, они подкалывают с каменным выражением лица.

— От Вас ничего не скроешь. До недавних пор у меня была фамилия Филинов.

— Девичья фамилия?

— Вроде того.

— Я барон сэр Джесон Форин, а это барон сэр Эдвард Кларк Энелэй.

— Меня зовут Аркадий. Про между прочим, граф. И мне всё же интересно, что делают англичане в нашем скромной стойбище?

— Мы уже отвечали на этот вопрос достопочтенному Юбе.

Это он так меня на хер послал?

— Говорят, что вы претендуете на министерские должности, в частности министра торговли?

— Мистер Аркадий. Как Вам должно быть известно, между Объединённым королевством и Российской империей существует пакт, соглашение, заключённое в Лондоне.

Иностранец произносил Лондон как «Ландон», то есть с безупречным произношением, но больше пугало то, как он уверенно шпарил на русском.

— В силу профессии — известно.

Мне не предложили сесть, поэтому я пододвинул к себе походный сундук и уселся на него сам.

— Тогда Вы знаете и то, что сферы интересов между странами поделены следующим образом. России — Сибирь, Британской короне — Индия.

— И Вам что, показалось, что тут прямо Индия? Вы здорово заплутали, господа хорошие.

— Мы знаем, где находимся, — холодно прокомментировал мои слова Энелэй.

— Мой коллега прав, — подхватил его слова Форин. — Мы осведомлены о географии, что так же означает, что эта территория нейтральна.

— Хрен там плавал. А знаете почему?

— Ну, попробуйте просветить нас, мистер Аркадий.

— А потому что я не представляю интересы империи. Я гражданин Кустовской вольной республики и подданный Юбы. И у нас тут вовсе не территория. То есть Вы сейчас рассуждаете о моей стране, конституционной монархии Южный Алы Тау как об объекте, куске пирога, который с кем-то делите.

— Вы же русский?

— До недавних пор меня считали молдаванином, цыганом и даже негром. Моя национальность Вас не касается. Я же не спрашиваю, откуда такой загар у сэра Энелэя?

Англичане побагровели.

Мистер Энелэй явно был не совсем коренной британец, уж больно у него тёмный оттенок кожи. Для Степи, интернациональной по своей природе, это не имело значения, но не подколоть его я не мог.

— Итак, буду считать, что вы проводники британских интересов, так будет честнее. У нас, у алтайцев, принято спрашивать, с добрыми или злыми намерениями вы явились в наш дом?

— Вообще-то это Вы в нашей юрте, — фыркнул Энелэй.

— Это была глупая реплика, — отмахнулся я и перевёл взгляд на усача.

— А каков Ваш статус, мистер Аркадий, чтобы запрашивать о наших намерениях.

— Например, я посол каганата в городе Кустовой.

— Ну так и шли бы Вы… В смысле, а почему Вы тогда не там, не в Кустовом? А тут, пристаёте к честным английским подданным.

— А ещё я министр иностранных дел каганата, — не меняя выражения лица, продолжил я. — И отвечаю за всё международное в его степенной традиционной жизни. Вот вы, например, международный элемент.

Я с трудом сдержался чтобы добавить «враждебный».

— Получается, вы в прямой сфере моих интересов. Вот я и спрашиваю, ну, чтобы отбросить домыслы и предположения. Чего вы сюда пришли и насколько вы дружелюбны или напротив, враждебны.

— А мы не скрываем, мы пришли с миром, конечно, — он продемонстрировал открытые ладони.

— А министерский пост, про который вы говорили с каганом, он вам для развития торговли, развития промышленности в каганате?

— Конечно, к обоюдной выгоде английской стороне и мистера Юбы, Вашего патрона, начальника, — заулыбался во все тридцать два Форин.

Я кивнул. Это можно было бы перевести на человеческий как — «мы будем вывозить полезные ископаемые и сырьё за гроши, зато задаривать подарками Вашего правителя, а его сына пристроим учиться в свой Принстон чтобы он стал проводником наших интересов, а государственный бюджет Вашей страны получит хрен на постном масле».

Эдакая колониальная политика при формальном отсутствии статуса колонии. А ещё не думаю, что это понравится старому церберу Шпренгеру.

— А есть какие-то уже идеи, проекты, планы по предприятиям?

— Мы пока не готовы это обсуждать.

О как. Или что-то знаем, но вам не скажем, или ни хрена пока не подобрали, но столбимся тут на всякий случай.

— Я вас услышал, господа иностранцы. Если вам что-то понадобится, то с другой стороны стойбища есть юрта, которую условно можно назвать моей резиденцией, там мой помощник, зовут Олег. Можете общаться с ним, сообщать и так далее.

…

Когда я вошёл в юрту, то обнаружил что Олег уже отрубился и спит, а Тайлер в одиночку варит кашу и попивает коньяк.

— Тайлер.

— Ась.

— Тебе будет важное политическое задание. По твоему профилю.

— Произошло убийство?

— Нет, пока никого не убили, но вот что… Тайлер, если придут англичане, надо их напоить, а ещё лучше споить, чтобы натурально ушли в запой. Алкодиверсия.

— Это я могу, босс, это мне по силам, откажусь от такого ответственного задания едва ли. Другое дело, что ресурсов для такого важного задания маловато.

Посчитал. Мда, бутылок уже восемь, точнее восемь непочатых, ещё одна пустая и что-то там детектив прихлёбывает.

— Понял, вывезу запасы из дома с ёлкой и аппарат.

— Только аппарат.

— А запасы что, бросим?

— Ну какие запасы, босс, ну Вы смеётесь, что ли? Там было то слёзы как мало, я всё уже прикончил давно. Не надо вспоминать про ту пару бутылок.

Я подавился кашлем. По моим ощущениям там было поить взвод кавалеристов всю зиму, но — ему виднее.

— Ладно. Скоро будет каша? Я бы поел и спать.

— Мисок нет.

Я вздохнул, активировал Шило и смотался в свою пещеру, чтобы пожертвовать Тайлеру и Олегу свои миски, тарелки, ложки.

* * *

— Утро доброе, господин посол.

— И Вам доброе утро, господин посол, — улыбаясь, поприветствовал меня Танлу-Же.

— Как там наш совместный бизнес центр?

— На днях будем открывать. Кукушкина притянет каких-то музыкантов, они сыграют. Точную дату ещё не согласовали, но я бы хотел, чтобы Вы были. В идеале нам бы ещё Кротовского, но по слухам, его нет в Кустовом.

— Не могу опровергнуть. Зато могу обещать присутствие баронессы Гадюкиной.

— Говорят, Вы с ней стали близки.

— Вам, Танлу-Же, как отцу родному признаюсь, у нас с ней… Знаете, есть фиктивный брак, а есть фиктивная помолвка.

— То есть Вы?..

— Это как брак по расчёту, у нас негласная договорённость, она изображает мою невесту, а я могу вздохнуть спокойно от попыток всевозможных родов со мной породниться. Честно говоря, я вообще не знал, что существует такая проблема, как быть молодым, при деньгах и не женатым.

Китаец усмехнулся.

— Значит, её можно считать союзником?

— Вполне подходящее слово. Не глобальным, но в моменте. Только у неё своя проблема.

— Отсутствие детей?

— Гм. Я в таком ракурсе не думал. Мне вообще не хочется оценивать чужую жизнь в таком ключе. У неё есть политический капитал, а с финансовым туговато.

— Это ценная информация. Думаю, мы можем помочь друг другу. Познакомите нас официально?

— Да, Вы мой бизнес-партнёр, она моя «невеста». Кстати, о нашей договорённости никто не знает.

— О! Ценю, что Вы допустили меня в самый доверенный круг.

— Ну какой круг? Вы там вообще один.

Я потёр лицо. Мы сидели в его традиционном кафе в китайском квартале и, кроме того, что после стойбища безбожно хотелось жрать, мои глаза радовала чистота и цивилизация.

— Чен оставил документы по прииску на подпись.

— О, новая партия на экспорт?

— Теперь, когда наш учредитель ни много ни мало Владетель, то всякие проверяющие становятся вежливыми и меньше задают вопросов.

— Отлично, надо будет у Кастета спросить, как его дела.

— Я могу рассказать.

— О как⁈

— Ну, он советуется со мной, приходит в кафе, я его учу кушать китайскими палочками.

— Да? Он там вроде пытается жениться на Мин. Опять-таки, между нами говоря. Если, конечно, ничего не поменялось.

— Нет, не поменялось, у них постепенно развиваются отношения. Конечно, состыковать культуру русских и китайцев при построении семьи — это сложно, но мы пытаемся помочь, тем более что таких пар сразу две.

— А кто ещё? Я их знаю?

— Ещё бы, это же наш Чджоу-Лонг, который известен Вам как Джо. И его девушка из села, довольно бойкая и милая.

— Точно, совсем забыл. Вы с ней знакомы?

— Мы учим Джо особенностям русской культуры, быта и так далее, а её наши женщины учат некоторым моментам по кухне, блюдам, культуре. И у вас, и у нас очень сложная наполненная деталями культура. Пока что я, как условный дядя всех участников, покровитель, выбрал путь взаимного проникновения, обмена, как говорят в физике, диффузии.

— Круто. Со своей стороны, преклоняюсь мудрости и всецело поддерживаю. И раз уж сегодня столько вопросов, у меня есть ещё один, касающийся людей, в частности, молодых. Ну, наверное, молодых.

— Нам с вами надо ещё пекинцев обсудить, они приезжают на днях. На открытии БЦ они тоже будут.

— Давайте сначала не бандитов обсудим. Такое дело, есть у меня, допустим, посольство…

Глава 4

Расстановка

— У Вас не просто посольство, у Вас особняк, который мы почистили, помыли и подвергнем ремонту, как только закончим с БЦ, то есть нам буквально надо с Вами согласовать сметы и дизайн и можно на днях приступать.

— Я в Вас не сомневался.

— Тогда я приглашу наших дизайнеров?

Я кивнул, он сделал какой-то знак и к нам подошли четверо ребят, две девушки и два парня, который стали наперебой рассказывать и показывать рисунки — эскизы внешнего вида здания.

Танлу-Же на них мальца нарычал, так сказать, приструнить. Они притихли и показали мне последовательно шесть вариантов внешнего вида здания.

Несмотря на то, что особняк располагался совсем не в Южной Европе, не в какой-то там Италии, я выбрал простой и светлый вариант.

Стены внутри и снаружи в белом, в светлом дереве, светло-бежевом, светло-жёлтых тонах. Крыша в дизайне становится веселенькой красной, вернее кирпично-красной, такого же цвета дверные блоки, окна, а пол цвета светлого пляжного песка.

Получается слегка легкомысленно, были варианты более строгие, солидные, что-то английское, что-то со стилизацией под средневековые русские мотивы.

Однако посольство было алтайским, а не русским, так что пусть будет нейтральный вариант.

Я согласовал эскизы и смету, выбрал вариант серьёзной расчистки сада и отпустил команду проектировщиков.

Производителем работ будет сам Танлу-Же, точнее, назначенные им люди, которых он будет контролировать.

— А что ещё Вы хотели спросить по особняку? — продолжил разговор китаец.

— Ну, как минимум то, что это вовсе не особняк, это же посольство.

— Закажем табличку, будет посольство.

— В посольство нужны люди. Именно это делает его представительством. В теории это должны быть аккуратно выученные, в костюмах и при галстуках подданные Юбы, но тут есть лёгкий кадровый дефицит.

— Они не бывают в галстуках?

— Мне нравятся алтайцы, тем более, что там тоже такое интернациональное место и они не заворачиваются этническими вопросами. Но грамотных людей там пока нет. Боюсь, что мне же их придётся выучить, начиная со школы. А посольство надо открывать уже сейчас.

— И какие же у Вас идеи? — лукаво спросил Танлу-Же, хотя по глазам было видно, он отлично понимал, о ком я говорю.

— Кадровые резервы китайцев не бесконечны, — вздохнул я.

— Вы, Аркад Ий, за наши кадровые резервы не переживайте. Мы многочисленный народ.

— Ну раз так, то я бы хотел охрану и персонал укомплектовать китайцами. Так сказать, махнуть рукой на правила.

— А алтайцы похожи на нас? — в лоб спросил Танлу-Же.

— Ну, алтай-кижи тюркский народ, у них определённо есть черты монголоидов. Скорее на северных китайцев. По характеру спокойные, уверенные, сильные, каждый первый умелый охотник. Смелые, несгибаемые, упрямые. Умеренны в быту, очень близки к природе, крайне внимательны к родственным связям.

— Тут они похожи на китайцев, мы тоже следим за узами. А общаться с посетителями надо на алтайском?

— У нас два государственных языка. Можно на русском. Но было бы неплохо, чтобы кто-то из них алтайский выучил.

Танлу-Же вздохнул.

— Но время-то есть? Или как обычно, уже надо?

— Вообще-то я не сжат какими-то временными рамками. Я бы предложил туда поставить Чена, но он и так занят во множестве процессов.

— Найдём кого-то и на посольство. А Вы уверены, что не хотите туда поставить кого-то из своей семьи?

— Мне работать надо, а не чтобы родня в тепле. К тому же китайца выдать за алтайца с точки зрения театральщины, всякой имитации — проще.

— Сколько Вам надо людей и каких?

— Думаю, что четыре вооружённых охранника, чтобы смены по два.

— Прямо вооружённых?

— Посольство считается территорией другой страны, нападение на посольство — вторжением, войной, так что да, они могут стрелять всем, что под руку попадётся, хоть гаубицей.

— Общевойсковая подготовка… А если это будут бывшие солдаты? Не важно, в чьей армии они служили?

— Мне подходит. А Ваши дизайнеры могут разработать военную форму для каганата? За денежку, конечно.

— Ммм…. Что-то в азиатском стиле? Каганат, это же скорее Азия?

— Нет, военная форма — это голая утилитарность. Знаете, я попробую у одного го… парня купить картинки, рисунку, схемы, ну или образец как это выглядит.

— Повторить по образцу, скопировать? Хм. Сложно сказать, способны ли на такое китайцы.

Я поперхнулся чаем.

— И все же, давайте попробуем, — осторожно предложил я. — Конечно, у каганата нет никакой регулярной армии, просто люблю, чтобы всё было по порядку. Формально охрана посольства — солдаты, значит форма им нужна военная. А уж оружие я им прикуплю.

— А по персоналу?

— А у Вас списать нельзя? Ну, то есть, будет же посольство Китая?

— Мне пока не спустили ни штатное расписание, ничего. Формально я посол в единственном числе. Я попросил расспросить в наших бюрократиях, там вообще нет понимания по нам. Фактически, что сделаю, то и будет.

— Ну, значит буду импровизировать.

— Я записываю, посмотрю, как это сработает, сделаю выводы.

— Секретарь одна штука, один специалист по связи, почте, телефону и так далее.

— Связист?

— Ну да, в идеале ему бы ещё быть шифровальщиком.

— А у нас такие есть, мы же изобретатели математики. Только Вам их понадобится двое, один отправляет сообщения, второй получает.

— Шифрование — это на будущее, пока человек будет заниматься вопросами связи. Далее кто-то по военному делу.

— Начальник охраны? Их я записал отдельно. Может не четверо, а пятеро?

— Можно и пятеро, шестеро. Вообще-то я имел в виду военного атташе, но если подумать, ну его к черту. Записываем двух специалистов по проблемам граждан, миграционные вопросы, помощь гражданам, оказавшимся за рубежом, торговцам и так далее.

— Хорошо.

— Бухгалтер им, зарплату считать, снабженец одна штука, разнорабочий, за особняком присматривать.

— Повар?

— Пусть сами готовят, — не согласился я. — Это не пансион, а рабочее место. Ещё один для личных поручений.

— Вместо Чена?

— Вместе с Ченом. Можно сказать, его подмастерье. Тоже юрист.

— В нашей диаспоре юристов немного. Не считая Чена с поддельным дипломом. Это трудно.

— Ну, контуры поиска такие будем думать. Пока всё, потом по ходу пьесы буду нанимать. Порядок работы какой, посетителей принимает, секретарь направляет спецам по работе с гражданами. Связист держит руку на пульсе, охрана следит, чтобы всех не украли, обернув влажной ветошью.

— Вам нужен управляющий, — посмотрев на список, сделал вывод китаец. — Кто будет этой толпой командовать? Теоретически Вы, но по факту…

— Да, действительно, к гадалке не ходи, я, как и сейчас, буду в постоянном движении и мне будет не до администрирования.

— Я записал управляющего и это самый сложный человек.

— Как насчёт Нианзу? — спросил я Танлу-Же.

Китайца предложенный вариант самую малость удивил.

— Он же прораб.

— А чем плох прораб? Рабочими управляет? Процессы изучил. Он в первую очередь молодой и гибкий, он обучаем, опыт у него есть. И после всего пережитого он должен уже ничего не бояться. Знаете такое выражение, за одного битого, двух небитых дают.

— На автомобильном рынке Челябинска это не сработало, — тонко усмехнулся китаец. — Смысл мудрости мне понятен, речь идёт об укрепляющем характер негативном опыте и закаляющих нас трудностях. Но чтоб Вы понимали, у нас много «битых», половина общины живёт с пережитым прошлым. Мы же тут не просто так в Кустовом оказались.

Я кивнул. Понятно, что сам Танлу-Же, который даже своим именем не пользуется, отчасти имеет в виду самого себя.

— И всё же если Вам, Аркад Ий, так подсказывает интуиция, то почему бы и нет? Доучим, переучим, поговорим. Важно, чтобы ему самому эта идея понравилась. Но, рискну взять на себя смелость и дать совет.

— Какой?

— Не надо мононационального состава. Не надо одних «алтайцев» китайского производства.

— Кем-то хотите разбавить?

— Юристы, которые в помощники, есть и среди других народов, как и бухгалтера, снабженцы и так далее. И дело даже не в этом. Так как это не настоящие алтайцы, то лучше уж, чтобы был совсем салат шаньдун. Спросит кто, так и скажете, что собрали… Ну, уж кого смогли.

— Лоскутное одеяло. С миру по нитке. Я понял. Ну, пусть так.

* * *

Попрощавшись с Танлу-Же я направился к своему авто.

Привыкнуть к тому, что у меня теперь личный водитель, а это всегда был кто-то из единорогов, а машина — служебная, того же отряда, было трудно.

Всю свою прошлую жизнь я водил машину сам, к дворянским замашкам отношения не имел, но сейчас мне нечего было возразить майору Ветру на тот аргумент, что период, когда меня кто-нибудь нет-нет, но пытался продырявить из огнестрельного оружия, был слишком большим, а вольный город Кустовой слишком весёлым, чтобы это всё игнорировать. И решение о придании мне служебного авто и водителя-охранника было, как это не неприятно признать — логичным.

— Куда едем, босс?

— А какой у меня оперативный псевдоним, Ключ? — сегодня моим водителем был бывший пограничник.

— Не могу знать! Так куда едем?

Значит, что-то явно беспонтовое, с досадой подумал я.

— Ключ, ты не такси. Но, а вообще, погнали на Чёрный рынок, надо ковры глянуть.

Единорог скептически хмыкнул, завёл и поехал.

Ветер гонял их до седьмого пота, тренировал в слаженности, рукопашном бое, огневой подготовке, вождении, в том числе экстремальном, штурме (под это дело они использовали с десяток бесхозяйных строения в промзоне) и физической подготовке.

Чего у них не было, так это строевой, хотя мне кажется, что Ветер просто не мог вставить её в плотный учебный график.

Даже в мире, где не было Суворова с его несгибаемой мудростью, которую кратко воспроизводят как «тяжело в ученье — легко в бою», фактически эта концепция работала. Ветер где-то на подкорке считал, что надо бойцов тренировать, так они будут лучше готовы к реальному бою.

Ну а для бойца, который меня «возил», дежурство по моему сопровождению — это был своего рода выходной.

Зазвонил мобилет.

— Да.

— Это Дмитрий.

— Приветствую, что-то случилось?

— Случилось, Аркадий. Больше скажу, мне кажется, что это Вы подстроили.

— Начинаю догадываться, но Вы озвучьте.

— Догадываетесь? Пришёл приказ на мой перевод на должность атамана Южноалтайского казачества. И вот ведь совпадение, это работа с Вами, Аркадий.

— Так, давайте разберёмся. Первое, я за Вас не агитировал, не просил, не требовал и так далее.

— Вы об этом когда-то говорили. Слабо верится, что Вы просто догадались.

— А я не закончил. Второе, я рад если это окажетесь Вы. И третье, мне не понятно нравится ли сей факт Вам.

Тут он замолчал. Видимо самоощущения от этой новости он ещё не изучил.

— Мне кажется, Вам надо подумать, Дмитрий. Горд тем, что Вы не обложили меня матом, от огорчения, что покинете наш славный город.

— Это, кстати, и правда печалит.

— Ладно, наберите, когда придёте к тому, что Вас надо везти. Устроим совещание на тему, что надо брать с собой, как снарядить войско и так далее. Я пока прикуплю самоучитель по казачьему делу?

Дмитрий замычал.

— До связи.

…

С трудом протиснувшись между грёбанными коврами и рядами со специями, я нашёл, наконец лавку, торгующую самодельной бижутерией, шириной чуть больше шага.

— Здравствуйте, Джон.

— Рад, что Вы пришли, Аркадий. Дозрели?

— Я же не томат. Пообщаться пришёл. Ну и посмотреть, как Вы тут, а то столько хожу по Чёрному рынку, а ни разу гремлина не замечал.

— Я гоблин, — искренне возмутился Джон. — Это вообще не то же самое. Как бы Вам понравилось, если бы я назвал Вас татарином?

— Очень бы понравилось, ничего не имею против того, чтобы быть татарином. Как говорил мой брат, нам татарам, что водка, что пулемёт, лишь бы с ног валило. И потом, откуда Вы знаете за моё происхождение?

Гоблин несколько стушевался.

— Ну, всё же простите, я оговорился, в любом случае не силён в гуманоидных расах.

— И не будете, раз обижаете единственный источник информации.

— Ну ладно-ладно.

— Говорите, зачем пришли?

В это время по рядам стал протискиваться какой-то мужичок с жиденькой бородёнкой.

— А почём, Вы говорите, эту шикарные бусы? — нарочито громко спросил я.

— Сорок рублей.

— Фига… А почему так дорого? Это же просто цветные камушки и стекляшки, не полудраги, не макры, не ювелирка?

— Его плела одухотворённая слепая одинокая женщина.

— Это, кстати, чувствуется, что слепая.

Посторонний ушёл, пройдя мимо и не удостоив нас своим вниманием. Мы обменялись взглядами.

— Я хотел приобрести у Вас выкройку советской полевой формы времён войны в Афганистане семьдесят девятого — восемьдесят девятого годов, ну или сами образцы такой формы.

— Зачем?

— Оденусь и буду щеголять, — огрызнулся я. — Чтобы шить аналогичную, конечно. Мне надо охрану посольства снарядить.

Гоблин засопел.

— Не хочу учить вас жизни, дважды живущий человек, но Вы просите какую-то херь. Во-первых, существует в природе секретная служба.

— Я в курсе.

— Мне известно про Вашу осведомлённость. Более того, Вы даже думаете, что можете использовать их в своих интересах, — терпеливо пояснил гоблин. — Но они рассматривают чужаков из иных миров как безусловное и подлежащее уничтожению зло. Однако, как Вам должно быть известно, перед аннигиляцией чужака его тщательно допрашивают.

— Догадываюсь, иначе откуда такие знания про мой прежний мир.

— Не только про него, просто Ваша страна и здешняя империя очень похожи.

— А Вам не кажется это совпадение подозрительным, Джон?

Гоблин сузил глаза.

— Не будем об это. Мы ушли от темы. Ваша форма может выдать с головой.

— Я всё свалю на Вьюрковского. Типа нашёл образцы у него в загашнике.

— Не будите лиха, пока рожа цела, Аркадий. И кроме того, перемещение между мирами требует подготовки, целого ряда мероприятий, недоступных Вашему пониманию. И ради чего? Чтобы шмотки Вам таскать? В Милан не смотаться за последней коллекцией Гуччи?

— Вы хотите сказать, что это с моей стороны несерьёзно? — смутился я.

— Я хочу сказать, что это какая-то дикая хрень. И дело тут не в оплате, мне не нравится Ваше несерьёзное отношение. Даже пулемёт Вьюрковского… кстати, где он?

— Спецслужбы забрали.

— Вот они нелогичные, конечно. Ведут работу по ограждению своего мира от влияния иных миров, а как попадётся им прорывная технология, сами же её и внедряют. Ладно. Короче, даже оружие и всякое барахло, которое я контрабандой, что является очень серьёзным нарушением с точки зрения некоторых сил — были просто сопутствующим товаром, а никак не целью поставки.

— Не всё понял, но попробую Вам просто поверить, Джон.

— Хотя бы так. И вообще, ступайте в лавку Розы Генриховны, купите себе зелье обострения памяти и нарисуйте эскиз своих особенных одежд. А меня подобной ерундой не трогайте.

— Ну не кипятитесь, Джон. Может, это был просто повод обсудить мысли посерьёзнее.

— А именно? Ну то есть, вот он я, никуда не бегу. Хотите чая?

— Хочу.

— Прошу за мной.

Мы нырнули в тесноту его лавки, даже скорее не лавки, а подсобного помещения, с двумя стеллажами, уходящими под потолок, заполненными теми самыми безделушками, что продавались в лавке, он усадил меня на крошечный стул, сел рядом на такой же и стал организовывать чай в фарфоровых чашках. Держать чашки пришлось в руках, никакого столика у него тут не было.

— Итак?

— Я обдумал ваши слова, Джон.

— Это радует.

— И сделал вывод, что отказ от контракта для Вас сложен и крайне нежелателен. Вы уже с кем-то о чём-то договорились и даже если расторгните с ними соглашение, они могут обидеться, в том числе на меня, и я могу вместо бессмертия поиметь какие-то проблемы.

— А я, значит, Вас не пугаю? — насупился гоблин.

— Не особо, но зато к Вам я испытываю безмерное уважение.

— С трудом верится.

— И тем не менее. В общем, расторгнуть контракт трудно и рискованно.

— А почему Вы не хотите его довести до конца?

— Да потому! Гм. Простите, забываю, что нас тут могут услышать.

— Не волнуйтесь, я отслеживаю всё, что происходит за пределами лавки.

— Я тоже, магическим чутьём. Но не суть.

— Так что Вас смущает в контракте?

— На кой хрен мне бессмертие?

— Все хотят жить вечно, Аркадий!

— А Вы, к примеру?

— Гм. Я же гоблин…

— А что, «жегоблины» не такие как люди?

— Дурацкий вопрос, конечно же не такие. И у нас своя культура, куда входит банальное уважение к смерти, то есть если надо умереть — то надо умереть. А Ваша раса цепляетесь за жизнь до потери облика, до крика, до истерики.

— Ну, я, допустим, стараюсь лицо не терять. К тому же в этом теле я молодой и помирать, несмотря на то количество раз, что меня пытались убить, не планирую.

Гоблин закряхтел.

— Мы может сделать так, Аркадий. Мы может включить в контракт более желательный для вас объект, предмет, то есть то, что вам нужно, а бессмертие отодвинем, потому что сроки исполнения у нас не определены из-за сложности оплаты. Но не перечеркнём.

— Мне нравится.

— Это Вам нравится, посмотрите на него. А что вам нравится купить?

— А что у Вас есть?

Глава 5

Кот в мешке

— Я неплохо знаю Вашу жизнь, Аркадий, — вместо ответа произнёс гоблин и пригубил чай из странной приплюснутой чашки.

— Чтоб Вы знали, Джон, меня раздражали и раздражают люди, а в данном конкретном случае не только «люди», которые считают себя умнее меня.

— Но кто-то всегда умнее Вас, Аркадий.

— Нет, не так. Кто-то всегда знает что-то, чего не знаю я. Это нормально, так и должно быть. Но в то же время всегда есть что-то, чего я знаю, но не знает кто-то.

— Чего же это?

— Есть классная фраза в одном советском фильме… Знаете, что такое «фильм», что такое «советский»?

— Знаю. Смотрел «Бриллиантовую руку».

— Хороший выбор! Так вот. Фраза такая: «Всё-то вы бабы про нас, про мужиков, знаете… А одного не знаете. Почему мы одних любим, а других замуж берём».

— И почему же?

— А на это он не ответил, Джон. Что это была бы за тайна, если бы он побежал её раскрывать. Вот Вы дважды были уверены, что я соглашусь на бессмертие. А когда я уклоняюсь, то Вы злитесь.

— Просто мне жаль срывающейся сделки.

— Нет, Вы злитесь, потому что в Вашей гоблинской голове есть картина мира, а я своими действиями эту сложившуюся композицию нарушаю. В свою очередь это приводит к ощущению, что картина мира у Вас в голове ошибочная. Что людей Вы не знаете.

Гоблин скептически фыркнул.

— Чего там про Вас я не знаю? Ну, допустим, про Ваши предпочтения по любви и брака я действительно не знаю.

— Воооот.

— Но остальное…

— А что остальное, Джон? С кем Вы имели дело до меня? С людьми алчными и хитрыми, которые думали, что могут Вас обмануть. Думали?

— Да, вы, человеки, именно такие. Пытаетесь обмануть, считаете себя умнее меня.

— Воооот. И Вы сейчас делаете ровно то же самое, пытаетесь себя убедить, что умнее меня, что Вы меня сейчас перехитрите, что, услышав от меня «да» по сделке, вроде как пойдя навстречу, Вы сможете меня обмануть на следующем ходу. А всё почему?

— Потому, что Вы дважды рождённый самодовольный индюк? — всё-таки вышел из себя гоблин.

— Потому, что считаете, что видите меня насквозь. Да, допускаю, Вам каким-то образом удалось узнать детали моей биографии, причём настоящей.

— Преимущество малого количества сделок, я могу позволить себе тщательно изучать своих контрагентов.

— И Вы посчитали, что раз я воевал с «сольпугами»…

— Братство. «Сольпугами» их называли только Вы.

— Не суть. Вы посчитали, что я в глубине души трус, и дрожу за свою жизнь?

— А почему Вы тогда не дали себя убить?

— Инстинкт самосохранения.

— Это то же самое.

— Не то. Я доверяю своему инстинкту на короткой дистанции и не только этому.

— А другой? Сохранение и продолжение вида?

— Не путайте меня, Джон. Если бы я был трус, почему бы мне просто не сбежать из Кустового к чертовой бабушке?

— Из-за страха.

— Вы снова пытаетесь подтянуть факты под Ваше объяснение, а не найти истинную причину. Зная мою биографию, Вы тем не менее, не знаете меня. Почему я купил родовое поместье?

— Чтобы сделать приятное Предку? Да и это была выгодная сделка. Облапошили наивного турка.

— Мне жаль, что я не выплатил ему полную рыночную стоимость. А знаете, что?

— Что?

Я взял мобилет. Как вип-клиент банка я мог отправлять платежи удалённо. Клиент-банк тут не изобрели, но была такая слабо распространённая услуга.

— Банк Berkley.

— Абонент номер двести двадцать три.

— Здравствуйте, Ваше сиятельство. Что-то хотели? Запросить остаток по счёту?

— Нет. Мария, Вы?

— Да, Аркадий Ефимович.

— Простите, не знаю Вашего отчества.

— Вам можно и без отчества! — кокетливо промурлыкала трубка.

Я привычно проигнорировал эту тональность.

— И всё же?

— Сергеевна.

— Мария Сергеевна, а посмотрите пожалуйста, я там некоторое время назад платёж отправлял в Турцию.

— Ммм… Да, было. Он отмечен как «исполненный» и подтверждён банком-получателем. Какие-то проблемы с платежом?

— Нет. Я хочу отправить по этому же реквизиту, этому же получателю ещё двадцать тысяч рублей.

— А назначение платежа какое указать?

— Доплата по договору.

— Я вынуждена спросить Вас кодовое слово, для подтверждения платежа.

— Суворов.

— Принято. Платёж уйдет в течение часа. Заходите к нам в банк, тут надо ещё кое-какие документы подписать, выписки Вам вручить.

— Непременно. До свидания, Мария Сергеевна.

Я завершил вызов.

— Ну и зачем, Джон, я это сделал?

— Чтобы меня сбить с толку, — недовольно буркнул гоблин.

— Ваш толк столько не стоит. Нет, я просто выравнивал баланс. На тот момент я не мог позволить себе заплатить честную цену, а теперь турок получит от меня ещё денег. И он будет рад на двадцать тысяч.

— А Вы — на двадцать тысяч несчастнее.

— Ерунда, меня эти суммы уже не волнуют. Смысл в том, что Вы меня не знаете. Вам нужны ещё аргументы? Хотите, прострелю Вам ногу?

— А потом в больницу отвезёте, как того доходягу, что сбил Ваш возничий?

— Да, так всё и будет. Мне не хочется с Вами ругаться или причинять вред.

— Но тем не менее, Вы можете так поступить, — задумчиво пробормотал гоблин.

— Да. Если другого способа достучаться до Вас не будет. Я не разговариваю на языке одних только денег или юридическом, или насилия, апеллирую к эмоциям и морали.

— Действуете по-разному в разных ситуациях. Вы сейчас имеете в виду, что Вы человек гибкий, разноплановый, как драгоценный камень.

— Это уже попахивает лестью. Смысл в том, что не только Вы меня не можете понять, Джон. Вот я живу с собой всю жизнь, но даже я до конца не могу себя понять.

— Кхе. И как Вам живётся?

— Нормально живётся, с элементом неожиданности.

— Может, Вам к доктору сходить? В некоторых мирах отменные мозгоправы. Можем организовать.

— Не нужно. Меня устраивает тот Аркадий Ефимович, что есть. Мы договорились до того, что не можем залезть в голову друг друга?

— Вы ко мне и так не могли, — скептически буркнул он и скрестил руки на груди.

— Теперь рассказывайте, какие товары или услуги есть в Вашей лавке.

— В лавке бусы и зеркальца.

— Как для индейца?

— Да. И всё же мне кажется, что я, хотя и не понимаю до конца Ваших мотивов, могу кое-что предложить.

— Излагайте.

— У Вас есть проект по строительству нового города.

— Вы прозорливы, Джон, я особо не распространяюсь.

— Ну, это же логично. Захапали землю, теперь хотите свой город, чтобы владеть им в одиночку и богатеть по мере его развития.

— Мотивация намного сложнее.

— Да ну?

— Опять Вы за старое? Просто подумайте, если я тут чужак и в этом мире нет подходящего для меня места, то быть может, я захочу такое место создать?

— А земля?

— Подвернулась под руку. Это цепь случайностей. Вот Вы бы прошли мимо, если бы кто-то бы продавал за тысячу автомобиль, тогда как его стоимость десять тысяч?

— Просто удачная сделка? Но Вы договорились учить молодого татарина на банкира.

— Башкира.

— Какая разница?

— Есть разница. Ну, а насчёт хронологии событий, пообщавшись с Юбой, я понимал, что землицы у него прикуплю. Но это сделка выгодна для него.

— Развитие его страны? — неожиданно умно отреагировал гоблин. — Но Вы хотите построить город?

— Да.

— Как назовёте?

— Не знаю пока. Я над фамилией думал месяц.

— Так, гражданин покупатель, я имею предложить для Вашего города отличную цепочку… Ой, простите, не то, не Вам. У меня есть для Вас товар, но Вы должны просто согласится и всё.

— Фига! Джон, я же не в казино.

— Знаю. И Вы не торгуетесь. Это будет четыре единицы товара, продаются только вместе. При помощи этих единиц Вы можете построить, хотя и не город, но основание для него.

— Основание? Типа фундамент?

— Ага. Размером километр на километр осилит за четверо суток.

— Строительная техника?

— В широком смысле.

— Джон, почему мне стоит согласиться?

— У Вас там, наверное, болота и лес.

— Ещё река.

— Вооот. Углубите и расширите, будут у Вас парусники плавать.

— Земснаряд?

— Вы просто соглашаетесь, а после я Вам всё расскажу.

— Джон, я так не работаю.

— А я — да. Стоит по сотне камней за единицу.

— То есть я беру непонятно что и смогу построить площадку под город за четыреста уже оплаченных камней? А что могут сделать другие единицы? Одна земляные работы на земле и в воде.

— Нет, одна в воде, другая на земле.

— Не скажете, что предлагаете купить?

— Нет.

— А ещё две? — вздохнул я.

— Работа с огнём и воздухом.

— Джон, я теряюсь в догадках. Мне угадывать?

— Нет. Давайте согласие.

— А мобилет у Вас есть? Ну, чтобы набрать.

Он в раздражении подпрыгнул на месте.

— Вы опять будете думать?

— Обожаю этот процесс. Давайте номер.

* * *

Я постучал в кабинет и, не дожидаясь ответа, зашёл.

— Здравия желаю! — устало поприветствовал меня полковник Мехов, вставая.

— Здравия желаю, господин полковник, — я хоть и не вытянулся, и руку к головному убору не протянул (ввиду отсутствия такового), но зато приветственно гаркнул.

— Ого. У нас обычно Владетели приветствуют или «эй, служивый!», либо же «эй ты, как там тебя, а ну иди сюда».

— Ну, это по меньшей мере невежливо. Тем более, как оно говорится — от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Да и вообще, хамство какое-то.

Он жестом пригласил меня присесть на кресло для посетителей и только тогда присел сам.

— Ну как там наше подразделение?

— Ну, — вздохнул он. — Как Вы и говорили, Аркадий Ефимович, всё упиралось в вопросы финансирования. То есть приказ по учреждению совместного подразделения министр мне подписал, а вот штатку…

— Да и хер на него, на министра, я и сам министр.

— Думаете, можно существовать без утверждённого штатного расписания?

— Думаю, Егор Васильевич, что мы не можем вечно ждать. Вы назначены главой нового подразделения или куратором?

— В моём подчинении и со словами: «Ты придумал, Егорка, тебе этой шарагой и рулить. Но если проштрафишься, я тебя сгною!».

— Сложный у Вас министр. Могу сказать, Егор Васильевич, что если Вас тут чего-то не устраивает, у меня там…

Я запнулся.

— Что и где «там»?

— В общем, я Вас украду, как лисица красивого петушка и Вы будете довольны сменой должности. У меня найдётся для Вас должность, пусть и в беспокойном месте, но с большими перспективами. Короче, переделывайте приказ на штат, утверждайте его собой.

— У нас в министерстве так нельзя.

— А отдел межведомственный! У нас в министерстве так можно. И вообще, Вы меня простите, Егор Васильевич, пока Вы в МВД телитесь, я создал подразделение «единороги».

— Слыхал.

— И что говорят?

— Говорят, что клоуны с оружием. Ну, это не мои слова.

— Ничего, спасибо за откровенность. Но поверьте мне, они не клоуны, у них уже было боевое применение и не одно. Вы в курсе, что я решил проблему со своими мятежными подчинёнными в землях? С боевиками.

— Нет, это для меня новость. Все считают…

— Пусть и дальше считают, — перебил я его. — Это между нами. Пусть заблуждаются относительно меня, так легче остаться на пару шагов впереди. Я Вас прошу, начинайте набирать штат в новое подразделение по прослушке. Потому что… Я уже понемногу прослушиваю людей. И нам с Вами нужен руководитель у отдела, который не будет мешать использовать ресурс в личных интересах.

Мехов вздохнул. Первоначально эта концепция задумывалась, как нечто в интересах Республики. Но также он понимал и то, что я не только плачу за всё оборудование, но даже и зарплата будет из моего кармана.

Идею о том, что кто платит, тот и заказывает музыку, никто не отменял.

— Не волнуйтесь, я не намерен делать ничего противоправного. Поехали посмотрите помещение, а?

…

Здание бывшего управления лагерей пребывало в состоянии весёлого ремонта.

Весёлого, потому что китайцы, которые штукатурили, красили, меняли старые разбитые дверные блоки и двери, вставляли новые окна, циклевали полы и это, заметьте, одновременно, они — пели. Пели какие-то китайские народные песни, пели на разные голоса и перехватывая очерёдность.

Мехов от этой самодеятельности малость офигел, но возражать не стал.

Когда я шепнул ему, «главное, что работают быстро», кивнул в ответ.

— Всего два этажа, плюс подвал.

— А где парни с оборудованием?

— Парень. Пока всего один, завтра выходят ещё двое. Трудно людей убедить, что работать на полицию не опасно и что полиция закроет глаза на их прошлое при условии хорошей работы.

— Это, конечно, неправильно. Люди должны быть надёжные и проверенные.

— Мы не в Москве. Тут ведь, чтобы тротуарную плитку отличал от кизяка и не считал электрон модным ругательством, уже редкость.

— Тут же кругом заводы в городе.

— Механика, всё механическое. А электроника для нас — это сложнее, чем магия. Со временем отдел усилится выпускниками. Кто из гражданских специалистов будет плохо себя вести, тихо-мирно уволим, с подпиской о неразглашении. Но начальник над всей этой бандой нужен уже.

— Ну есть у меня один отставник… только он пьющий.

— У всех какие-то недостатки.

— Давайте назначим собеседование на какое-то время*

— Егор Васильевич, я Вам ключи и власть даю, Вы сами определяйте.

— Ага, на свой страх и риск.

— Я под Вашим выбором подпишусь, завизирую, чтобы разделить ответственность. Просто времени нет. Если адекватный человек, то пусть он и будет. Вы подумайте, а я Вас поддержу.

Мы прошлись по кабинетам.

Одна из причин, почему китайцы справлялись так быстро, это малые размеры. Всего пять кабинетов на первом этаже, включая туалет там же, всё нанизано на один коридор.

Пока полковник ушёл наверх, я спустился и поздоровался со «слухачом», который в единственном экземпляре царствовал в большом мрачном подвале. Мрачность его не тяготила, он чувствовал себя спокойно и уверенно.

Пока не начались оплаты в официальном порядке, я вручил ему его зарплату в конверте, что немедленно повысило его настроение. Хотя таскать конверты — это конечно, не дело.

— Что-то интересное слышно?

— Поляки говорят по-польски, цыгане на своём. Переводчик нужен, многоразовый.

— Ты пиши, исходя из своих ощущений. Прибыло оборудование для записи?

— Много чего прибыло, — он кивнул на гору оборудования, большая часть которого была ещё даже не распечатана.

— Ладно, скоро полиция подтянется, начнётся работа.

— Я себя оседлать не дам.

— Сработаетесь, с учётом специфики работы. Паспорт твой новый готов, но я его ещё не забирал.

— Я могу и сам. У кого? У Диетолога? У Хмыря? У Канцлера?

— Последний. Ты всех, что ли, знаешь по подделкам?

— Обижаете, Аркадий Ефимович, это только самые известные. А так, работает человек двадцать.

— Гм. Буду знать.

…

На втором этаже половину площади занимал бывший кабинет начальника управления лагерей, который был в прошлом украшен головами и шкурами животных, коврами и платками с золотым шитьём. Какая-то часть этого богатства осталась до сих пор.

— Нефиг им в подвале сидеть. Всех переселим сюда. А начальника посадим в кабинет поскромнее.

— Тогда хотя бы шторы повесьте, все гражданские специалисты — тихушники, поэтому к подвалу тяготеют.

— Да понятно, что за народ, чуточку больные на голову. Ничего, будем работать с такими.

— Вам придётся время уделять и силы новому подразделению. Так что, Егор Васильевич, выделите себе ставку методиста на двести рубликов в месяц.

— Не надо, это лишнее.

— Надо. Если не хотите, чтобы я Вам в конверте вручал. Это будет как минимум некрасиво. Счёт на подразделение я открыл, а вот распоряжаться счётом, платежи проводить сможет новый начальник, кого наймёте, но с подтверждением Вашей подписью. Так сказать, чтобы не накуролесил. Я Вам туда на полгода внёс финансирования. А через год, глядишь, сможем и в городской бюджет их всунуть, особенно как компромата на Владетелей нароем.

— Компр… чего?

— О! Это очень важное в нашей с Вами жизни слово. Означает «сведения, способные опорочить».

— Типа как шантаж?

— Шантаж — это незаконно и в шкурных интересах, а у нас в городских, служебных целях. Политика, мать её. Я пойду, мне надо один звонок сделать.

…

— Джон, это я. Ну, то есть, Аркадий.

— Ещё бы. Мне никто, кроме Вас, набрать не может. Что-то надумали?

— Несколько раз взвесил Ваши слова. Ваше непонятное предложение. Как только я соглашусь… Если это произойдёт… Вы хотя бы скажете, что предлагаете?

— Да. Расскажу и объясню. Вы согласны?

— А что можете ещё предложить?

— Тьфу. В сущности, почти всё, что пожелаете. Нужен паровоз?

— Нет, уже такое было.

— Завод? Самого здания не могу дать, но оборудование…

— Вы же знаете, я уже имею отношение к двум.

— Ну, может Вы их коллекционируете?

— Чёрт. Я ничего придумать не могу, что у Вас попросить.

— Это потому что я не джинн в лампе, а поставщик, гоблин Джон. И предложил Вам то, что нужно Вам. Соглашайтесь!

— Тогда бы прямо сказали, о чём речь. На фига весь этот цирк?

Глава 6

Вечерний кофе

— Фёдор Иванович?

— Да-да…

— Тут надо слетать в один городок, человека забрать, затем кое-куда отвезти.

Фёдор лишь печально вздохнул, с непонятной тоской глядя на сигарету, словно внезапно решил бросить курить.

— Я полечу с тобой туда, обратно — вы вместе.

— Туда — это куда? — Фёдор явно был настроен на точность вводной информации.

— Бийск.

— А обратно — это куда? Кустовой? Сюда же поезда ездят.

— Оттуда — в каганат.

— А ты назад через свои порталы?

— Типа того. Сколько надо времени на подготовку самолёта?

— Топлива мало, на один взлёт-посадку осталось.

— Долетишь до моих земель?

— Долечу, а там теперь безопасно?

— Да.

— Куда летим? Особняк?

— Если подумать… Как насчёт большой военной базы?

— Ну, топлива-то нам хватит, наверное. Большая база?

— Большая, там пара сотен военных базировалась. А теперь они… Переехали восточнее. Так сказать, в едином порыве.

— Я где особняк знаю, а вот где база? — Фёдор всё же хотел определённости.

— По компасу — в семи километрах на северо-восток. Такой холм, окружённый неровной стеной с группой зданий.

— Найду.

— Тогда, как сможешь, лети. Поговоришь с батей, чтобы перебазировался. Я, конечно, понимаю, вы тут проросли…

— Ну, такая уж наша доля, кочевать, пока не найдём свою землю.

— Кстати, с землёй могу помочь. Если вы реально в фермерство хотите уйти. Но всё последовательно, шаг за шагом. Сворачивайтесь отсюда, переезжайте пока на базу.

— Нам бы документ какой, если спросят, какого шницеля мы там делаем.

— Понял тебя, сейчас выпишу.

— А печать?

Я с готовностью показал ему перстень. Он почти всегда был в скрытом состоянии, но повинуясь моей команде, показался. Его ровная поверхность среди прочего позволяла использовать его как средневековую личную дворянскую печать.

Забравшись в оборудованный сарай, который скоро придётся бросить, жуя гречневую кашу, я написал «распоряжение», которым наделил семью дяди Вани неограниченно жить, пользоваться и распоряжаться всем имуществом на территории военной базы.

С дядей Ваней я договорился о том, чтобы они закупились авиатопливом с хорошим запасом и, хотя база очень подходит для длительного пребывания, всё же были готовы перемещаться дальше.

Поужинав, я распрощался, заплатил их очередное жалование и согласовал дату, когда мы полетим с Фёдором в Бийск и отбыл в деревенский дом с ёлкой.

Несколько минут я просто ходил по нему, освещая себе путь фонариком. Тут прошёл короткий и специфический период моей жизни.

Потом собрал в кучу и погрузил в большую «выварку» (Тайлер так называл половинку бочки из нержавейки), разобранный самогонный аппарат и запас сахара.

Осмотрелся в последний раз. Именно в последний…

Бывает, находясь в квартире, доме, каком-то городе или посёлке посещает ощущение, что ты тут находишься в последний раз. То есть, можно сколько угодно врать себе, что ещё придёшь, приедешь, зайдёшь, посидишь, вот тут поправишь скамейку, как обещал себе, ведро новое повесишь на колодец.

Нет. Не зайдёшь. Имей мужество быть честным с собой. Ты тут в последний раз, голубчик.

И я активировал Шило.

В стойбище Юбы была ночь, Тайлер спал, а Олег бродил как бобёр, который ищет своё бревно.

— Привет, боец.

— Здрав будь, барин!

— Передашь Тайлеру самогонный аппарат?

— Я смотрю, трезвость нам тут не светит?

— А это от вас зависит. Но! У Тайлера есть своя алкомиссия. Пока так. Скажи, ты давно в стойбище, уже знаешь людей?

— Ну, да.

Очагов у нашей юрты было два, один внутри и там сейчас были только угли, слабый дым от которых уходил в дырку в середине конструкции юрты.

При помощи магии и травок Олег избавился от блох, но в юрте всё ещё было не особо уютно.

Второй источник огня на улице, пища готовилась там.

Я осмотрел жилище критически. Где-то в глубине души, я скорее оседлый житель и эта контракция меня интуитивно не устраивала. Тем более, что это за министр, который обитает в юрте? Узнают, засмеют же. И главное, посольство каганата — это особняк, от вида на который радуется глаз. А тут живу как кочевник в набеге. Что-то надо с этим делать, причём сильно не затягивая.

Я укрыл Тайлера одеялом и вышел вслед за Олегом на улицу. Дул ветер, но было терпимо. На небе ни облачка, а вообще, если в Кустовом был вечер, то тут восточнее, тут уже глубокая ночь. Интересно, а какая у Шило дальность прыжка? Полтысячи километров он берёт, но на Луну меня вряд ли отправит. Надо попробовать Москву, тогда и пойму.

Огонь возле юрты был не открытым, а сложены камни, в некое не то, чтобы подобие печи, но по крайней мере конструкции, которая защищала огонь и направляла раскалённый поток воздуха на перекрестье металлических штырей.

Олег, разговаривая со мной, поставил туда закопчённую турку и насыпал кофе, налил воды из большого полупустого кувшина.

— Будете кофе, барин?

— Буду, если ты тоже.

— Сварю обоим. Даже сахара есть пару кусочков.

…

Мы сидели на сложенных в несколько раз старых лошадиных шкурах, образующих очень низкие приспособления для сидения, и смотрели на рассыпанные в небе звёзды. Удивительно, но в этом мире были такие же созвездия, как и в моём, отсюда я узнавал Ориона с его поясом.

— Как ты в целом, Олег? Как настроение?

— А Вам не по хрену, барин, какое у меня настроение, как дела?

— Давай на «ты».

— Мы в разном статусе.

— Моя Нгома, моя студент! — скоморошески сгримасничал я, а он покосился на меня с подозрением.

— Откуда Вы?

— Это был я. Вроде говорил уже, намекал? Не суть. Ситуации бывают разные, и когда ты не был в зависимом положении, то вёл себя как адекватный человек. Ну, сравнительно.

— Я ж каторжанин.

— Это тоже да. И если спросить, за что сидишь, ты расскажешь слезливую историю, в который ты был сущий ангел, незаслуженно подвергшийся наказанию за грехи других и вообще герой без памятника. Поэтому спрашивать не буду, тем более, что досье многих из вас я читал.

— Ну, если Вы настаиваете… Я всё равно буду сбиваться.

— Давай, на людях можешь продолжать вот эту свою манеру про «барина», «Вы» и прочее сиятельство. А один на один — не морочь мне голову.

— Попробую.

— Так вот. Есть тут кто-то, кого можно нанять построить нам тут домик?

— А на кой отличаться от других?

— Ты сейчас озвучиваешь первое правило выживания — «не выделяйся». В данном случае, мы как павлин, должны показать, что лучше других. И потом, как по-твоему, давно тут стойбище?

— В этом месте? Да всегда, наверное, было.

— А раз так, то это место преимущественного пребывания Юбы.

— У него есть три летних стойбища. Он ведь не только великий каган, у него есть стада, его люди их пасут.

— То есть основной доход кагана — это скотоводство?

— Ну, оно тут как, — Олег задумчиво закурил. — Охота даёт шкуры и мясо. Их едят и носят. Если упростить процедуру обработки, выделки. Денег это не даёт. Собственно, в старину они так и жили и в ус не дули, они изготавливали себе всё, что им нужно, то есть буквально все элементы их быта изготовлены ими самим. Ничего не покупается и не продаётся.

— Называется эта история — натуральное хозяйство.

— Ну, может. Я в школе не доучился, не довелось. Так вот, сейчас мир изменился. Ружья можно купить у русских, у китайцев и английских торговцев.

— А торговцев никто не грабит? У степняков с законностью туговато.

— Если кто-то грабит, торговцы в тех местах больше не показываются, степняки в таком не заинтересованы.

— Понял. Но ружья стоят денег, верно?

— И патроны. А так же и табак, сахар, водка, сёдла. Из-за этого степняки заинтересованы в деньгах. А что они тут продадут?

— Шкуры ценных пород?

— Их тоже. А ещё мясо. Откармливают стада и гонят их перевалами на север, к русским закупщикам.

— Логично.

— Но наши их на деньгах нагревают. И все это понимают, только называют умным словом — монополия. У фермеров в империи мясо стоит на сорок процентов дороже, а тут отменное качество, крупный опт и дешевле.

— А в других направлениях продавать?

— Английские торговцы зарабатывают состояния, но сами закупают только компактный товар — шкуры, золото, макры. Мясо не продашь.

— А Китай, значит, далеко, — констатировал я.

— Говорю же, монополия!

— А англичане рубли берут?

— Берут, ещё и как. И китайские деньги, персидские, турецкие. По грабительскому, надо сказать, курсу. Предпочитают фунты.

— Куда девают?

— Насколько я понял, потом сбывают рубли в Кустовом, а вот куда другие валюты идут, хрен его знает.

— Ладно, я понял. Значит, строителей тут нет.

— Если так невмоготу, то я могу построить.

— Ты же шулер. Без обид.

— Так это до каторги. А на каторге, если ты ничего не умеешь делать необычного, то тебя задействуют на самом тяжёлом изматывающем труде, который за пять лет превращает тебя в старика.

— А пойти в жиганы и прочий преступный люд?

— Там было не вариант. По одной срамной причине. Короче, меня один дед надоумил, что надо научиться руками работать. В принципе, я потом и в отряде занимался стройкой. Я могу кирпич класть, если он у меня будет. Могу копать, штукатурю паскудно, выйдет криво.

— Мы не Версаль строим, а просто избу.

— По брёвнам я не умею, глазомер не тот.

— Пойдёт и кирпич, тем более, что дерево в Степи очень дорогое. Просто коробка, шесть на шесть.

— Мне мотивация нужна. Я тут просто выживаю, зачем мне напрягаться?

— Это я уважаю, будет тебе мотивация. Чего хочешь? Денег?

— Потратить их тут тоже особо негде, степняки живут обменом, да и минимальный набор для выживания я уже выменял, выиграл, выпросил.

— Ну… и? Чего я из тебя клещами всё тяну?- раздражённо рявкнул я.

— Я хочу ружьё. Точнее, карабин, как был во времена работы на Вьюрковского, автоматический.

— Такой же только у офицеров был? — выгнул бровь я.

— Блин, ну я же…

— Будет тебе карабин, восьмизарядник. Что ещё? Пистолет?

— Ну… Было бы неплохо.

— Ты не стесняйся, проси.

Я достал блокнот.

— Карабин армейский, патронов сотня.

Олег ошеломлённо сглотнул. Каждый патрон стоил четыре с половиной рубля, то есть я так легко накинул почти пятьсот рублей к тому, что сам по себе карабин стоит больше двухсот при условии, что я способен купить его легально (чего он не знал), а нелегально он запросто стоит все восемьсот.

— Пистолет типа револьвер, что-то простое, к нему полтину патронов. Нож?

— Нож у меня есть.

— По одежде?

— Ну…

Олег выглядел как степняк, потому что поверх своей потасканной и давно не стиранной формы давно оделся во всё степняцкое.

— Будет тебе форма зимняя и лентяя. Ремень, портупея, пожалуй, что и казацкая сабля, сапоги армейские.

— Мне бы печку, посуду, три колоды карт и фотоаппарат.

— Фото…. А зачем тебе фотоаппарат?

— Я пробовал рисовать, пальцы стали грубые от такой жизни. Красоты есть, степняков буду фоткать, а рисовать не получается.

— Ты всё одно тренируйся, не всегда есть возможность незаметно сфотографировать. А карты не дам.

— Ну, барин…

— Не «баринкай» мне! Олег, ты ж тут устроишь казино Монте-Карло, пустишь мне по миру степняков, а мне это не надо. Я как-раз против тлетворного влияния, так что давай без этого.

— Я заманался в кости и нарды играть.

— А ты не играй в них.

— Так скучно!

— Рисуй, дом строй, язык учи. Ты пойми, всё в жизни просто. Например, здесь и сейчас, рядом с тобой — я.

— Ну?

— Если в моменте окажется, что ты знаешь язык местных, а не ждёшь, когда они с тобой по-русски начнут говорить, а потом в моментах между собой обсуждать что-то на своём.

— Это они постоянно.

— Во-во. И что навыки у тебя нормальные. Я не посмотрю, что ты беглый каторжник, а протолкну тебя в министры, будешь тут имперские интересы блюсти. А может, ты дальше приготовления кофе на костре не уйдёшь, тогда помрёшь бедным, так же, у костра, даже не поняв, какие перспективы мимо тебя со скоростью самолёта понеслись.

— Прямо-таки и министром?

— А ты до хера видишь кругом других кандидатов? Но так всегда не будет. Если жизнь забурлит, подвалят модные мальчики из столичных семейств с надменными слугами и останется, Олег, что делать?

— Что?

— Будешь сторожем, дом на стойбище охранять и спиваться понемногу, крича пропитым голосом, что ты с самим графом кофе пил и на звёзды смотрел. Поэтому…. Никаких тебе карт — это в любом случае. Ну, а куда эволюционировать, это ты сам решай. Я тебя заставлять не буду.

— Эх, вот Тайлера поддерживаете, а ведь и пьёт он, и языка не знает, — обиженно нахмурился Олег.

— Я с Тайлером уже не один пуд соли вместе скушал, и на смерть он меня провожал, и с цыганами, да крестьянами дрался бок о бок. Так что ты мне на Тайлера не смотри. У тебя своя задница. Тьфу, прав гоблин, всё у нас через неё.

— Кто? Какой гоблин?

— Оговорился я. Всё, спасибо за кофе, завтра будет тебе кирпич, если не надорвусь. Аривидерчи.

* * *

Я был в пещере. День сегодня долгий, завтра тоже будет непростой. Так что без всякой паузы скинул с себя одежду, залез в озерцо с поблескивающими металлическими крупинками в песке и расслабленно замер, облегчённо предавшись короткому медитативному ощущению.

— Привет, приёмыш.

Мля, я от такой неожиданности резко нырнул (не хуже иного топора), заодно набрал ноздрями воды, затем заполошно вынырнул, перемежая неистовый кашель и истошные матюки.

В моей пещере в полный рост стоял надменный двухметровый филин.

— Бугуйхан, значит? — с подозрением уточнил Предок.

— Ну, типа хан-филин. На языке братского народа.

— Или хан над филинами? — угроза прямо сочилась от него.

— Нет, так нельзя перевести, — дипломатично уселся на песок я. Привыкнув быть один, я разделся догола, а сейчас не хотел выходить из воды, чтобы не светить своими чреслами перед вредной птицей. — Кто вообще может быть правителем у Филинов?

— Я могу. Мог бы. Но обычные филины тупые, как ими править? Это всё равно, как объявить себя королём среди пляжных валунов.

— Я тут это… Безмерно рад, что ты пожаловал, о, Великий Предок и вся прочая ботва. Но позволь спросить, чем так сказать… обязан?

— Вот и я хотел спросить…

— Покровитель недоволен своим ничтожным слугой?

— Не надо ёрничать, ты никогда себя ничтожным не считал, наоборот, для меня загадка, как ты в эту пещеру в первый раз попал, ты же должен был застрять снаружи своим раздутым эго.

— Да кто бы говорил!

— Ну вот, опять. Я по поводу гоблина…

— Слушаю.

— Ты не очень внимателен к советам, поэтому мне трудно тебе что-то советовать.

— Я — сама исполнительность. Вьюрковского погубил? Его статус и земли захапал. Между прочим, это не было легко, и я не заметил, чтобы ты мне особо помогал.

— Колдуна сдержал, правильные мысли подсказывал, секретную службу подтолкнул. Нет, приёмный, я много чем помог тебе.

— Ну и я свою часть сделки выполнил, даже остальным родственникам помог, по баблу их поддержал.

— Ты не дал им денег, а только возможность их заработать.

— Ну, они же не инвалиды. Ты ж сам помнишь про рыбу и сети… Справятся.

Филин недовольно закряхтел. Уже немного изучив его характер, я понимал, что это означает, что ему нечем возразить, хотя соглашаться он также не склонен.

— Это всё прошлое. Ты теперь Патриарх. В связи с этим первый вопрос. Когда ты женишься?

— Таааак. Началось в колхозе утро. Филин, мне сколько там? Двадцать два?

— Уже двадцать три, ты благополучно день рожденья про…пустил, когда в степях бегал, тебя даже Филипп не смог поздравить, хотя хотел.

— И это что-то меняет?

— Ну да. Пора вить гнездо, тащить в него самку, оплодотворять.

— Фу-фу-фу. Филин. Окстись, это так мерзко и грубо звучит.

— Ты что, отказываешься? — и без того круглые глаза Предка стали более идеальными.

— Нет, но сроки не подошли. Погоди пару лет, дай с делами разобраться.

— Ну, хорошо, в этом месте я глаза закрою, но тогда ты должен мне кое-что.

— Ты специально на меня давишь, чтобы что-то получить, так? Старый манипулятор.

— Да как ты мог подумать, просто ты мой самый перспективный подопечный, вот я и волнуюсь.

— Скажи, мне стоило согласиться с гоблином по поводу бессмертия?

— Это, собственно, причина моего к тебе визита.

— Жги. Обещаю, если и не послушаться, то хотя бы прислушаться к совету и мнению.

— Ишь ты, юрист какой прожжённый. Совет такой. Не торопись соглашаться. Я тебя прикрою, а то, что хитрожопый гоблин хочет тебе предложить… оно, конечно, того не стоит, но тебе сейчас реально нужно.

— Ты считаешь, надо брать кота в мешке?

— Какого кота? — Филин профессионально округлил глаза. — Там уж точно не кот.

— А ты знаешь, что там? Скажешь мне?

— Не скажу.

— Вот вы с гоблином профессиональные жопошники. Может, ты просто на откате сидишь у зелёножопого?

Филин возмущённо ухнул.

— Нет. Но я видел вероятности. Мне нравится твоя идея про город, это может безмерно усилить меня и мое влияние в тонком мире. Ты знал, что китайцы мне поставили алтарь?

— Знал, Танлу-Же говорил. Это ведь льстит тебе?

— Льстит? Дело не в тщеславии. Хорошо, что ты многих вещей не понимаешь, но это питает меня. Только город в честь меня не называй, другие боги не поймут. У нас так не принято.

— Жаль, как раз собирался, — привычно соврал я.

— И ускорь перевооружение по войскам.

— Что, Русь в опасности?

— Типа того. В общем, по свадьбе ты подумай, я любую со способностью к деторождению самку одобряю.

— Филин, что за мать твою, слова⁉

— Никому не доверяй, планы свои по военному направлению подтяни.

— А мне за это что?

— Ну, так уж и быть, понадобится — помогу.

Глава 7

Добровольное погашение долгов

Утром, первым делом, как только попал на Лицо в своём маленьком доме на улице Вестминстерской, то взялся за телефон и хотел было набрать гоблину, но какой-то неизвестный номер меня опередил, мобилет ожил входящим звонком.

— Да?

— Аркадий, подлец, предатель, сучонок, жалкий неудачник.

— Насчёт последних утверждений я бы поспорил. Это Вы там, Александр Дмитриевич?

— А ну, быстро вернул всё обратно!

— Что обратно?

— У меня на здании уведомление! Как ты посмел? Да за те огромные деньги, что ты получил, должен до конца своих дней работать на меня и неусыпно защищать от алчных хапуг-банкиров, которым я ничего не должен. По выигранному мной суду, кстати!

Я пропустил его тираду мимо ушей.

— Вы, наверное, хотели сказать, что привезли из Испании деньги для меня?

— Ничего ты больше не получишь, я уже сказал, для тупых два раза повторять не стану. Ты знаешь, с какими людьми я знаком? Да стоит мне щёлкнуть пальцами…

— Ну, так щёлкай! — резко сменил тон я. — Щёлкай, пока самому не нащёлкали.

— Как ты со старшими разговариваешь, щенок⁈ Кто тебя учил почтению, я спрашиваю⁈

— Бывай, бродяга. Пока.

— Какой «пока»⁈ А где извинения передо мной? Ты чё, псина, себе навоображал? И что тут с моим зданием?

— Наверное, нет у тебя больше здания. Впрочем, я, пожалуй, подъеду.

Я сбросил мешающий вызов и набрал-таки гоблину.

— Это я, Джон. В смысле, Аркадий.

— Ну конечно, Вы. Мне никто даже в глубокой теории не может позвонить. Вы опять меня будете бомбить вопросами?

— Я согласен.

— Что? Мне послышалось? — явно растерялся зелено…кожий.

— Нет, — несмотря на внезапный звонок от Мещерякова, я пребывал в отменном настроении.

Весь разговор с Предком я за ночь переварил, в голове уложил и, хотя в первые минуты меня это сбило с толку, взвесив все «за» и «против» я пришел к выводу, что слишком много сил трачу на обдумывание, вместо действий. Так не пойдёт.

— Вы согласны на сделку по продаже Вам четырёх неназываемых единиц товара с предварительно неизвестным описанием, названием и характеристиками, по цене в сто штук за единицу, в дополнение к бессмертию, исполнение по которому отодвигается?

— Да, я согласен, бла-бла-бла. Можно, я не буду эту хрень повторять?

— Можно. И Вы даже не будете ныть, что деловые люди не совершают сделку без описания предмета?

— Ну, хотите, минут десять поною, если это необходимо. Или опустим этот момент? Не считаете, что достаточно высказал сомнений?

— Я просто совершаю сделку и уточняю её детали.

— Говорю же, что согласен. Вы лучше уточните такую деталь, о чём идёт речь и когда я это получу?

— Скоро, — лаконично ответил гоблин и моментально отрубил соединение.

— Чёрт, — буркнул я в пустую трубку. А ведь «скоро» — это понятие ужасно абстрактное.

Не люблю абстрактных понятий, оценочных, условных, эмоциональных понятий.

Вспоминается, как меня когда-то принимали на работу.

Было дело.

Я спрашиваю (после, надо сказать, полутора часов собеседования), а что по зарплате? А мне мои работодатели, представленные сразу тремя тётками, расплываясь в широкой многообещающей улыбке, говорят, мол, «не обидим».

Я говорю, что это никак не математическая величина, эта вот упомянутая обида. И что первая функция денег, если они не знали, оценочная. То есть многие вещи можно оценить в денежном эквиваленте, например степень ценности моего труда для работодателя.

На что они, улыбаясь уже не так сильно, говорят, «ну, в любом случае, больше двадцати пяти в месяц». Причём это был такой год, что зарплата в двадцать пять могла удивить меня только своей недостаточностью, но никак не щедростью.

И снова я им говорю, что по мне «так себе», что больше двадцати пяти. И что в их понимании это якобы уже «неплохо». После чего добавляю, что двадцать шесть, которые больше двадцати пяти, всё-таки «плохо».

В итоге, это был такой случай, когда собеседование не прошёл работодатель.

Так и с чёртовым гоблином. Он вот эту свою сделку проводит уже восемь лет. Хрен знает, что для него «скоро»?

Я тщательно проверил свой наряд и вышел на улицу, где меня поджидал чёрный, вызывающе нахально блестящий на солнце, крупный автомобиль.

Водитель, а сегодня это был единорог Фальцет, предупредительно вышел, чтобы открыть мне заднюю дверь в салон.

— Игорь, Вы эти замашки бросьте, я человек простой, хоть и граф. Сам себе двери открою.

— Ну… — несколько растерялся спецназовец. — Я хотел проявить любезность.

— Ты мне не слуга, а честный нанятый работник специального подразделения, которое временно исполняет обязанности по охране и сопровождению меня. А твои «любезности» мешают тебе следовать своим должностным инструкциям.

Жестом прогнал его обратно за руль, а дверь на заднее пассажирское сидение закрыл, открыл на переднее пассажирское.

На его очень удивлённый взгляд доверительно пояснил:

— Место министра, конечно же, сзади. Но наши министры этого не знают.

И мы поехали. Для начала я попросил его подъехать к РосЕвроБанку.

Принимали меня в этот раз много радушнее, чем в прошлый.

Оставшись тет-а-тет с директором отделения по Кустовому, я обменялся с ним совсем уже неформальным рукопожатием.

— Ещё раз прошу прощения, что дядя так ловко поджал Вас, Аркадий, по процентовке от нашего совместного мероприятия, — виновато развёл руками Губачинский.

— Да я без обид. Любую ситуацию надо оценивать в общем контексте. Когда я был бедный адвокат…

— Бедный адвокат — это оксюморон, — тонко усмехнулся банкир.

— В общем, тогда это было для меня существенно. Сейчас задачи и проблемы выросли. Что там у нас?

Он дал мне подписаться в уведомлениях и согласиях, сделанных задним числом, на которых я размашисто поставил подпись и гневную приписку «возражаю» «безобразие», от вида которых он только усмехнулся.

Само собой, было важно, что банк уведомил Мещерякова в лице меня об изъятии здания по судебному решению, а вот моё отношение к этому событию — это чистая лирика.

— Мне Мещеряков с утра звонил, угрожал.

— О как! Мне пожаловаться дяде? Мы можем его быстро осадить.

— Посмотрим. Пока что это эмоции и не столь важно. А что со зданием физически? Ну, то есть, оно не опечатано?

— Мы наклеили уведомление об изъятии, но его работников не трогаем.

— А там остался кто-то?

— Да. Они нам не враги, как заберём здание, будет разговаривать.

— Поскольку крепостного права у нас нет, то работники не следуют судьбе здания.

Это только отчасти была шутка, но я вызвал у Губачинского-младшего улыбку.

— Да банк на них и не претендует, просто людей не хочется обижать, они-то ни в чём не виноваты. Формально мы им скажем, что все претензии — к их начальнику, но по факту не станем ни силу применять, ни угрозы. Они тоже жертвы ситуации.

— Я попробую сам решить эту проблему, съезжу туда.

— Было бы здорово. Но там же сам этот придурок отирается. Дать Вам с собой моих безопасников?

— Не стоит. Я так сказать, со своим. Не думаю, что он с кулаками на меня кинется.

Из машины позвонил на городской телефон Хорькову.

— Здравствуйте, Аркадий свет Ефимович, — быстрее меня поздоровался чиновник.

— И Вам. Добрый день. У меня странный вопрос.

— Всё, что пожелаете.

— Я тут недавно узнал, что у моего дорогого дядюшки Вьюрковского была транспортная компания.

Хорьков на какое-то время замолчал.

Вообще, как я упоминаю Вьюрковского, так сразу народ подклинивает. Дело в том, что слухи тут кочуют от края до края республики с феноменальной скоростью. То есть, в массе своей народ понимал, что Вьюрковский — родственник мне дальний, человек это был злой и вредный, а меня так вообще пытался убить.

На более глубоком слое рассуждений обитало понимание того, что это наши родственные разборки, семьи разные бывают, отношения тоже разные.

А ещё глубже, если отбросить рассуждения по кухням и кулуарам — Вьюрковский мёртв, я снёс его с игровой доски. А Филинов, или как сейчас будет актуальнее — Бугуйхан, а значит мне в лицо не стоит эти все мысли озвучивать, не стоит гневить текущего Владетеля.

Кругом лицемерие, мир вообще полон ложью, и я являюсь его частью.

— Это правда, — после паузы, сказал чиновник.

— Что-то по речным судоперевозкам. Среди документов ничего не обнаружил на них, но оно упоминалось.

— Да, насколько я помню, VTL-expedition.

— А где у них офис?

— Такое… Мне надо уточнить, простите, с возрастом памятью слаб стал.

— Нет проблем, завтра наберу Вас.

…

Я совершенно никем не встреченный и не задержанный, не поруганный, вошёл в здание, где без труда отыскал сидящего на стареньком пыльном диване посреди захламлённого цеха Сергея, местного бригадира.

Никаких других специалистов не было, работа тоже не велась, так что бригадир пребывал в гордом одиночестве, но тяготило его явно не это.

Фальцет, мой охранник из единорогов, шустро встал на входе в цех, бегло осмотрел помещение на предмет потенциальных опасностей, заняв затем позицию таким образом, что с улицы его не было видно, а сам он стоял в тени, неприметным тёмным пятном на тёмном же фоне, что контрастировало с проёмом хода на улицу.

Бригадир меланхолично курил, задумчиво пытаясь пустить из сигаретного дыма кольца, я безмятежно плюхнулся рядом. Кольца явно не получались, но курильщика это никак не смущало. Вероятно, именно окуривание помещений было самым важным занятием на сегодня.

— Что-то настроение не очень, да, Сергей?

— Да хозяин как сбежал, так только и ходят, что кредиторы. Всем он денег должен и все почему-то мне высказывают, даже угрожали пару раз. А ведь он мне и самому мою зарплату должен. А теперь вот у него здание забирают.

— А сколько у него долгов перед работниками, так сказать, на круг?

— Я делал предварительный расчёт, по выработке. Вышло около четырёх с половиной тысяч, а что?

— А если я стану твоим новым работодателем? Оплачу его долги и заберу к себе работать?

— Ну, половина работников у меня от такой непонятной жизни разбежалась, но те, кто остались, пойдут и в огонь, и в воду.

— Так уж и в воду… А если бы я тебя пригласил в другой город?

— Смотря в какой, у наших у половины проблема с законом в империи.

— Беглые?

Он не переспросил, каких беглых я имею в виду. В Кустовом это слово имело определённый смысл.

— Нет, не до такой степени, но в империю большинство не поедут. Долги, хулиганка, тёмное прошлое.

— А ты?

— Ну, мне можно. Но и я не горю.

— Вообще-то речь идёт о другом вольном городе.

— А что, их два?

— Возможно. Но, всё последовательно. Давай, я пока что заберу тебя и твоих, чтобы вы работы не лишились. Заказы есть, по мелочи?

— Все, что были — закрыты, оплаты потрачены. По сути, хозяину надо брать новые заказы, с новыми авансами и на них платить нам зарплату. Беда в том, что договариваюсь тоже я, а он мне и так денег должен. Может это и глупо, но я не хочу дальше надрываться чтобы он свою жопу на испанском солнышке согревал. Я вот дальше дикого пляжа на реке Тобол не бываю. Чего я должен выслушивать от клиентов? Или я глупо поступаю?

— Да нет, нормально ты поступаешь. Большинство бизнесов гибнут из-за того, что руководитель голову использует исключительно для того, чтобы в неё есть.

В следующую секунду в цех широкими шагами ворвался герой наших разговоров, Мещеряков.

— Я его по всему городу… А он сидит, сучонок, харя нахальная, мелкий ублюдок, который допустил, чтобы у меня банкиры отняли…

Он задыхался от собственного гнева, что мешало ему заметить наличие за его спиной Фальцета, который с любопытством ждал развития событий или приказа от меня.

В проёме так же показалась спутница Мещерякова, которая, увидев среди прочих меня, крендельками поставила руки в боки, что не позволило её попасть в цех из-за резко увеличившегося габарита.

Мещеряков выхватил откуда-то из-за пояса револьвер и угрожающе направился в мою сторону. Хотя это было совершенно с моей стороны не рационально, но никакого страха я не испытывал, а одно только любопытство.

Единорог увидел появившееся оружие и среагировал до того, как ствол Мещерякова станет направлен на меня. Он сцапал руку с оружием, но всё-таки грянул выстрел, пуля чиркнула по бетонному полу и срикошетила к потолку. Ещё через мгновение Фальцет выбил короткоствол из рук горе-бизнесмена и профессиональным резким ударом в ухо отправил его в нокаут.

Женщина, спутница Мещерякова, чьего имени я так и не узнал, истерично заорала на высоких нотах, это вступало в резкую дисгармонию с тем, что все действия внутри цеха совершались без единого слова.

Она прокричала что-то нечленораздельное и ускакала.

…

От неспешных пошлёпываний по щеке Мещеряков постепенно пришёл в себя.

— Сергей, а что тут самого ценного по оборудованию? Подъёмник?

— Он, а ещё выпрессовывающая установка, пром-вакууматор, точильники два, три фрезера, набор инструментов.

— А сколько это тянет по деньгам?

— Тысяч двадцать.

— А если девять?

— Почему девять?

— Потому, что мне Мещеряков должен пять, твоей бригаде — четыре.

— Четыре с половиной.

— Как скажешь. Стоит их забрать за долги?

— Да кто вам их отдаст? — упрямо выпятил вперёд челюсть очнувшийся Мещеряков.

— Ты отдашь, — простодушно ответил безмятежный я.

В цех ворвался ещё один высокочастотный источник звуков, то есть вернулась мещеряковская дама, которая волокла за собой двух не больно-то довольных этим полицейских. Вероятно, она просто отловила ближайший патруль.

— Что здесь происходит? — нахмурился старший из полицейских, угрюмо оглядывая всех разом.

— Отряд «Единороги», лейтенант Шалимов, — козырнул своим новеньким и весьма солидно выглядящим удостоверением мой телохранитель.

Полицейские про существование «Единорогов», как мне известно, уже знали, но удостоверение с удовольствием изучили.

— Это министр юстиции, а этот гражданин совершил на него вооружённое разбойное нападение с огнестрельным оружием.

— Неправда, мой Сашенька мухи не обидит, это они все ублюдки, — заголосила женщина.

— Чтобы вы все, мрази, передохли! На коленях у меня будете ползать, грязь со ступней слизывать! — как разгневанный кот шипел Мещеряков и прервал свою тираду, потому что Фальцет незаметно, но очень весомо въехал ему в печень.

— Сергей, — я обратил на себя внимание бригадира. — С тебя список оборудования, сейчас же. Демонтируй его, прямо начиная с этого момента. Если справишься за сегодня, с отправкой к вечеру, будут вам ваши деньги.

— Куда везём и кто везёт? — деловито спросил он.

— Везут китайцы, на медеплавильный завод, я сейчас договорюсь, — полицейские дипломатично перешёптывались межу собой, воспользовавшись тем, что про них забыли.

Судя по обрывкам фраз, они совершенно не горели желанием слизывать грязь со стоп.

— Чего вы стоите, остолопы тупые? — взвилась женщина, возмущённая тем, что наряд не спешит заламывать и бить дубинками меня, единорога (который был вооружён и оснащён много лучше их), а заодно и ни в чём не повинного бригадира, который просто перманентно ей не нравился.

«Остолопы» возмущённо кашлянули и сразу же опровергли обвинение в тупости:

— Ваша светлость, нам кажется, что эта женщина — его сообщница, и мы можем её Вам оставить.

— Нет, забирайте, — дёрнул головой я. — А уж вот с этим — мы сами.

— Честь имеем, — козырнув, они подхватили женщину под руки и вывели, причём она даже не поняла, что её роль сменилась с потерпевшей стороны на задержанную. В полицейской работе так бывает.

Объективно её подержат несколько часов, показания снимут и отпустят. Я же тем временем сделал очередной звонок.

— Чен, брат.

— Да, босс, — Чен был занят, судя по тону, но трубку взял.

— Мне надо, чтобы ты подъехал на базу «Единорогов», там составил документы, как помощник адвоката, что мы с согласия гражданина Мещерякова забираем кое-какое его оборудование в счёт погашения долгов перед адвокатом Филиновым в пять тысяч и рабочей бригадой, в четыре с половиной и в целом, он никаких претензий не имеет.

Чен вздохнул.

— Ладно, заодно подпишу кое-какие ордера и рапорта.

— Замётано. А я пока организую вывоз в срочном порядке и договорюсь с Кастетом.

…

— Константин Иванович!

— Сколько лет, сколько зим! Мой дорогой учредитель! Денег пока нет. Покупателям всё отгрузили, но оплату пока ждём, ждём.

— Я по поводу того здания звоню, где один маленький летательный аппарат собирали, помнишь такое?

— Помню. А что, ещё будешь собирать? Ждать Иванычей? Ихний средний в прошлый раз охрану запугал.

— Нет, не ждать. Здание пустует?

— Да, оно нужно только когда завозят новое оборудование, то есть в ближайшие годы — будет пыль собирать и всё.

— Не будет. Я туда перебазирую ремонтников одних. Кстати, они умеют не магическую механику делать.

— У меня один ленточный погрузчик барахлит, посмотрят? Они ко мне в штат идут?

— Нет, просто там разместятся. Я под них новую фирму запилю, но попозже, а пока надо парней разместить, а то тут здание злые люди изымают за долги.

— Поможем. Пусть приезжают, сейчас охрану предупрежу.

…

Я положил трубку и обвёл все взглядом.

— Ты козёл! — в ярости взвился Мещеряков, но единорог этот взбрык тут же решительно подавил путём повторного воздействия на жизненно важный для всех позвоночных непарный внутренний орган.

— Медный завод принимает, с перевозчиками договорюсь, пиши список для оформления, мы его заберём. Всё понятно? — спросил я Сергея.

— Я ничего вам не подпишу, сатрапы!

— Подпишешь, конечно. Ты напал с оружием на Владетеля, придурок конченный. Ты или на виселицу отправишься, или отдашь и будешь ещё радоваться, что живой ушёл.

— Чё ты буровишь? — затравленно возмутился ошеломлённый Мещеряков.

— Видите ли, Александр Дмитриевич, — учтиво и театрально-лицемерно поклонился ему Сергей, который прямо сейчас менял работодателя, — Вы в своих Испаниях сильно отстали от жизни. Вы бы прежде, чем стволом махать, сначала изучили ситуацию.

Глава 8

Доска предназначения

— Подписал, — лаконично доложил Фальцет, выходя из звукоизолированной допросной довольный и с лёгкой гримасой потирая правое запястье.

Я благоразумно не стал спрашивать, что у него там с запястьем.

Чен со своей стороны молча кивнул и подал мне документы на подпись. Вообще, я не понимаю, как он один всё вывозит. Давно пора было ему придать помощника, но он как-то этому сопротивлялся.

Мы составили (ну как мы, я руководил «по глобусу», Чен написал) документы об изъятии оборудования по списку, в счёт погашения долгов.

А Фальцет между тем, всё же опыт и прошлое не пропьёшь, составил рапорт о нападении на бесценную персону министра юстиции, взял показания с Сергея, бригадира рабочих, составил протокол осмотра места происшествия, вынес (самовольно взяв в свои руки функции оперативника и следователя а-ля «два в одном») постановление о возбуждении уголовного дела.

Он совершенно без шуток профессионально быстро составил уголовное дело на Мещерякова, по факту нападения на меня, документы явно делал, как привык на имперской службе, основательно и теперь бывший мой клиент являлся фигурантом этого дела и будет выпущен под подписку о невыезде.

Фальцет, ни капли не сомневаясь, присвоил делу номер 001/МЮ, то есть первый, и выбил у командира отряда целый кабинет под ведение уголовного судопроизводства.

Тут я, конечно, задумался. В местном законодательстве, весьма примитивном, но существующем давно, статус минюста не был прописан, так что самовольное присвоение следственных функций вполне себе возможно, тем более, что мы ни у кого не отнимаем их хлеб, дело непосредственно касается персоны министра и Владетеля, то есть меня.

Задержания мы уже производили, камеры оборудовали, так что ведение следственных действий — логичный шаг.

В терминологии уголовно-процессуального кодекса следственные действия не закреплены только за полицией. На границе работала погранслужба, там они вели оперативные и следственные действия, а у прокуратуры так вообще были свои оперативники.

Так что я эту инициативу одобрил.

Конечно, появление полноценного органа, который начнёт хватать преступников и вмешиваться в уголовные дела, означает серьёзное нарушение политического баланса, чего допускать я не намерен. Пока что только одно дело, несколько задержаний, пару выстрелов. В целом я и мои люди просто занимали достойное (но без перегибов) место под солнцем.

Конечно, мои бойцы в отличие от наёмников Владетелей, могут действовать не только на своей земле, а по всей республике, в том числе в городе, но идти против других игроков я не намерен. Поставил на место поляков, и пока на этом всё.

Создавать свою карманную армию я тоже не намерен, достаточно того, что у меня проблемные людишки на территории Южного Алтая.

Теперь, после пары часов беседы, в которой я уже не участвовал, Мещеряков подписал нам все документы и завтра, когда и если остынет от своего гнева, подумает о своём чрезмерно наглом поведении, пока что его отпустят под подписку о невыезде.

И уголовное дело будет висеть над ним, как дамоклов меч. Начнёт опять бзыкать, орать, угрожать. Мы его — к ногтю! А уголовное дело будет висеть месяцев девять и будет прекращено на нереабилитирующих основаниях. Ну так, чтобы если что, повторно возбудить, и всё равно, цоп за жопу и на нары. Каторжанских заведений у нас много.

Покончил с этими документами и подписал Чену всё, что нужно по прииску, после чего был свободен.

Во второй половине дня я поехал в министерство. Странное чувство, ехать в министерство, будучи министром, а если подумать, то и дважды министром, я ведь был тут — юстиции, а в каганате — иностранных дел. Бред, конечно, министр должен радеть за конкретно свою страну, а не сидеть одним седалищем на стульях в двух странах, занимаясь откровенно коррупционными вопросами, однако традиции в этом мире именно такие.

В министерстве у меня теперь была одна подчинённая, которая как-то с делами справлялась и вообще, в отсутствие довлеющей на неё соседки, неплохо так расцвела.

Там я расписался в нескольких протоколах заседаний, где министр юстиции якобы присутствовал и участвовал, не выразил ничего, никому и никак, то есть не лез в чужие дела, поддерживая традицию своего «дядюшки», который был министром только для «понта».

Пока так, пока без изменений.

Памятуя о своём намерении повысить ей зарплату, заставил её подготовить соответствующий приказ и подписал его.

После всех этих министерских дел попросил довезти меня до родового особняка Филиновых и отпустил водителя с машиной

Теперь, прежде чем тут вовсю начнутся ремонтные работы, повторил свой путь к скрытой от всех каморке — тайнику предка Филинова, только в этот раз прошёл через частично расчищенный сад, а дальше, как и в прошлый раз, полез через чердак.

Вообще, согласно проектной документации и плану производства работ, стены никто сносить не будет, на чердаке заменят только двери, так что в теории тайник никто и не найдёт.

Но к чему мне такие риски?

Так что, спустившись туда, я скормил Шилу пару макров, которые я для себя именовал «кормовыми» или «топливными» и критически осмотрел каморку.

Три небольших стеллажа, но зато тотальных, от пола и до потолка. Стол, старенькое кресло, сундук, несколько ящиков, которые выглядели так, будто их небрежно поставили буквально на полчасика, но простояли они тут явно пару сотен лет. Полуистлевшая сумка, ворох одежды, под потолком висит чучело небольшого летающего монстра.

Пращур был бы мной недоволен, я у него не заядлый охотник, появляюсь на Изнанке только для того, чтобы использовать её, как промежуточную точку перемещения в нужное мне место. И то, что для Шила является промежуточной возможностью, то есть отклонение точки входа и точки возврата, даже на несколько сотен километров, для меня оказалось самым ценным свойством.

С другой стороны, виагру изначально изобрели как лекарство от болезней сердца, а беговые дорожки предназначались для выработки электричества силами заключённых, а не спортинвентарь.

Так что, никто не знает, где польза выскочит.

Я смог отодвинуть и приподнять стол, так и перенёс его в свою пещеру, слегка наклоняясь и недовольно матерясь под нос от болезненных ощущений у позвоночника.

Зато — перенёс сразу значительную часть тайника.

Для переселения «кабинета пращура» я выделил одну из складок боковой стенки пещеры, так что это получалось не замкнутое пространство (таковых лишних у меня не нашлось), а такое рабочее место спиной к центру пещеры. С другой стороны, я тут один, в теории могу хоть душевую кабину посреди пещеры установить, никто мне не помешает и ханжески не осудит.

Вернуться сразу в каморку тайника не удалось, он что называется, «не пускал». Видимо, защита стоит магическая, макровская, чёрт знает какая. Каждый раз возвращался на чердак, спускался по лесенке. Вниз же всё-таки, не вверх.

Ещё одну этажерку удалось без проблем приподнять и перенести в одно движение.

Две другие были вбиты в стену коваными гвоздями. Всего два гвоздя на этажерку, но оторвать было практически невозможно.

Я прикинул, что можно было бы перегрузить в свободное место в ящиках, и плюнуть на них, однако, я же не грабитель, цель которого — быстрый вывоз ценностей.

Назначение большей части устройств, оружия, макров и зелий в склянках (впрочем, эти наверняка пришли в негодность) для меня тайна за семью печатями, а если я этот антиквариат ещё и смешаю в кучу, то толку никогда не добьюсь. Если расставить этажерки в пещере, то можно оставить всё приблизительно в том же порядке, что и было оставлено пращуром. Как пользоваться — не понятно, зато порядок, ну или хотя бы его подобие.

Прихватив сундук, я переместился в пещеру и после некоторых задумчивых брожений по ней, среди прочего строительного инструмента, купленного мной для башкир и ими оставленного (то есть, они ничего себе не умыкнули), нашлась и фомка.

Вообще слово скорее воровское, чем официальное, так-то это монтировка, но монтировка для меня это нечто куда более существенное и фундаментальное, так что конкретно этот небольшой предмет — фомка.

С гвоздями пришлось повозится.

Освобождая встроенную мебель от свойства «встроенности», в двух случаях из четырёх я мебель повредил, то есть вынул не гвозди из стены, а скорее сломал доски, на которые мебель крепилась.

Ну и ладно, главное — результат.

Перенёс мебель, перенёс остатки одежды и прочий хлам.

Последним перенёс нечто среднее между креслом и приземистым стулом. Перед окончательным рейсом постарался убедиться, что ничего не забыл.

Магическим зрением увидел, что под досками тайник. Там была небольшая прямоугольная ниша.

Забавно, тайник в тайнике.

В свете принесённого с собой фонарика внимательно осмотрел пол. Обычные потасканные доски, которые в те далёкие годы, что тайник использовался, были некрашеными и впитавшими слои грязи, пыли, крови, подранные случайными, но регулярными повреждениями.

Между тем стыки выполнены достаточно просторно, например, чтобы вставить в щель нож.

Мысленно попросив прощения у Шила, использовал его как нож, поддел одну из досок.

Она была не прибита, гвозди просто вставлены на пару сантиметров в опорные плахи, так что доска вынималась вверх. Никаких тебе тайных замков, петель, механизмов.

Под доской была прямоугольная ниша, в которой лежало украшенное тонким узором ружьё, мешочек макров, несколько браслетов (в одном угадывался амулет для защиты при нахождении на Изнанке, только не понятно — какого уровня) и лёгкая коробка, по виду нечто вроде недорогих шахмат.

Прихватил всё.

Перенёс, поставил кресло, установил, осмотрелся, повесил ружьё на стену, где был небольшой костыль для кабеля освещения.

Теперь у меня и кабинет свой есть. Ноутбука только не хватает, вместо него какая-то шахматная доска без фигур из тайника.

Штука странная. Прямоугольная коробка, вроде как что-то наподобие настольной игры.

Но если развернуть, была расчерчена только частично, какими-то шестиугольниками каждый из которых в центре имел какой-то символ.

Ворон, костёр, перо, кулак, корона…

Символов было порядка трёх дюжин. Внутри несколько предметов в мешочке и длинная картонка. Картонка была истёрта по краям и жёлтой от времени, однако пока что вполне читаемой.

Преодолевая некоторую лень, которая постепенно и неумолимо наваливалась на меня после долгого дня, я встал и поплёлся за переносной настольной лампой на макрах, которой подсвечивал себе при приготовлении пищи.

Может показаться странным, но сколько бы у меня ни было денег, я готовил себе сам.

При свете включённой лампы я стал читать.

«Дельфийский прозорливец».

Гм. Многообещающе! Написано размашистым почерком, разобрать трудно, читалось медленно.

«Юл надлежит согревать в руке ритуалиста не менее тридцати секунд. Греть по одному, бросать по одному».

Пока не понятно.

«По обе стороны ритуального поля две горящие свечи для фокусировки энергии».

Свечи? А есть у меня свечи? Вроде были? Прикупил на случай поломки электросети, да и вообще.

Я поймал себя на том, что меня зацепило слово ритуал, словно я уже намылился его осуществить. Ладно, допустим.

«Точность зависит от ранга силы ритуалиста».

Точность чего? Читаем дальше.

«Юл запускают только один, можно трижды, потом кидают квадратный кубик, означающий степень».

Чего? Квадратный кубик? Хватит читать, надо посмотреть.

В мешочке были три мелких увесистых волчка разного цвета, и неровно выполненный шарик. То есть, как если бы ленивый мастер постарался создать нечто отдалённо похожее на игровой шестигранный кубик, отмеченный традиционно — от одной точки до шести. Отсутствие чётко выставленных граней означает, что перекатывание, смена верхней «грани» происходит очень легко, даже запросто.

«Юл из надгробного камня мёртвого воина-девственника — опасность. Юл из оливы и головы ворона — совет. Юл из стерлингового серебра — выгода».

А юл, это, наверное, волчок? Их как раз три. В принципе было понятно, какой деревянный с костью, серебряный — словно вчера отлили, каменный имел пару щербинок.

«Проводить на Изнанке. Более одного ритуала в день не рекомендуется».

Гм. Было бы нехерово ещё написать, что вообще за ритуал? Как его проводить, а главное, зачем?

Но как человек, который в девяностые играл в модные тогда примитивные приставки на смеси корейского и английского, имел ещё и навык осваивать игру в процессе собственно игры.

Я расчистил стол. На доске слева сверху был компас. Тут ежу понятно, нужно сориентировать его на север, совместить стрелки. Справа сверху на доске в неё встроены линза с пузырьком, уровень. То есть доска должна стоять, смотря верхушкой на условный местный Изнанковый север и относительно ровно. На столе его поставить не удалось, так что мне пришлось ещё погулять по пещере, прежде чем оказалось, что горизонтальным оказался кухонный стол, который я спешно протёр полотенцем, уважая старинную непонятную приблуду.

Зажёг свечи, установленные в металлических кружках. Вроде всё? Что дальше? Надо запускать волчки, по одному, предварительно согревая их. Прежде чем их запускать, я поставил свечи по обе стороны доски.

Итак, допустим, сначала волчок из серебра.

Он был маленьким и массивным. Следуя весьма туманной инструкции, погрел, засекая по часам первый волчок, и аккуратно запустил его по доске.

Шестиугольные поля имели неярко выраженные, невыступающие и без впадин границы, однако внутри полей были небольшие плавные углубления.

Поля были достаточно большими, чтобы волчок поместился внутри любого без проблем.

Остановилось на каких-то ромбиках.

И что мне, мать его, выпало?

На оборотной стороне картонки было не менее туманное, чем сама инструкция, описание.

Символ «Геспер» — Пятница, женщина, планета Венера, медь, жар, вольфрам.

На шарокубике выпала четвёрка.

Убираю, запускаю волчок ещё раз.

Выпадает неровность, куда воткнута лопата.

Символ «Фтуари» — Лопата или окопный инструмент, раскопки, добыча руд, вскрытие могил, вниз.

Что у нас в моём мире такое было в городе Дельфы? Ну, доска называется дельфийской. Там был оракул, предсказатель. То есть, эта доска предсказывает? А как выпавшее интерпретировать? Ну, если допустить, что я сейчас не страдаю херней?

Запускаю в третий раз.

Символ «Эмпфория» — планета Мекурий, вторник, торговля, игра на деньги, обмен, изменения.

Хм. А что по поводу волчка из камня, который означает риски, опасности?

Я запустил его и он уверенно пополз по доске в дальний её край, где, казалось, должен был без задержки — улететь с доски, но остановился на одном из крайних полей.

Это был значок ворона и на разъяснениях он был очень коротким.

Знак «Племос» — война.

Свечи при этом предательски дрогнули, а по пещере словно бы пробежала небольшая волна холода.

Неохотно потянувшись, я бросил кубик, тот уверенно повернулся вверх шестёркой, то есть максимальным значением.

Я поёжился. Все значки имели по несколько значений, а долбанный ворон значил только это недружелюбное слово. Бросать этот волчок ещё раз не захотелось.

Вместо этого я бросил волчок из дерева и кости.

Этот показал мне знак лопаты, то есть «Фтуари». Кубик показал цифру три. Потом были знаки «Опло», то есть оружие, кузнечное дело, броня, чувство защищённости. Следом пошёл «Агонас», испытание, турнир, игра, казино, лабиринт, приключение.

Привстав в задумчивости, я затушил обе свечи и стал аккуратно собирать всю эту мистическую настолку обратно в мешочек, сложил и отнёс в «кабинет» доску.

Проходя мимо ручья, умылся холодной водой.

Достал из холодильника белый хлеб, колбасу, сыр и большой помидор.

Взял удобный широкий нож, неторопливо поточил, убрал точило, смыл с лезвия крупинки металла и точильного камня после заточки, помыл помидор, достал доску и нарезал себе три бутерброда с колбасой, сыром и помидором. Сел на стуле, глядя на ручей в неровном освещении пещеры и стал кушать.

Итак, если эта хреновина занимается предсказаниями… Если… Вообще-то я в такие штуки не верю, однако мир тут такой, что поверишь и в чёрта лысого.

Так вот. В плане возможностей и перспектив мне что выпадает? Женщина, раскопки и торговля. Ну, не ешь, молись, люби, а — женись, копай, торгуй.

В принципе я это и без всяких досок понимаю. Могу жениться, даже на дочке Юбы, если там есть хоть одна нестрашная. Стану его зятем, а по мере роста влияния так и могу занять его место.

Многие роды шлют мне сообщения, подарки мелкие вроде шоколада и виски, с предложением жениться на их дочках/внучках. Причём так есть откровенно богатые кланы, чьё влияние охватывает не скромный Кустовой, а империю.

Так я тоже могу «продвинуться». Но, надо помнить про мотивацию. Став в результате ряда событий Владетелем и наследником, я заимел пару миллионов, землю и семейные активы, которых мне хватит до ста лет безбедной жизни. Ну то есть, масса людей старается заработать всё больше и больше, доходя до таких сумм, что в голове не укладывается.

Я никогда в жизни совсем уж бедным не был. Богатым, до последнего момента тоже не был. Поэтому особой потребности стать ещё богаче не испытывал.

Вообще в этом гадании меня беспокоил волчок опасностей. Война. Какое некрасивое и недружелюбное слово.

Нагадали козе смерть, бляха-муха.

И совет — копай, вооружайся, играй.

Такое себе.

Убрав со стола, я пошёл спать.

Но среди ночи суматошно вскочил, хотя сон свой не помнил. Меня, вероятно прямо во сне, пронзила мысль — а ведь чёртова птица всячески намекала мне, чтобы я, по сути, готовился к войне. Не употребляла такое слово, но требовала активных действий в этом направлении. Доска может ошибаться. Филин может морочить мне голову, но двойное совпадение маловероятно. Значит, буду считать, что информация точная.

А с кем война? И у кого? Вообще-то, проблемы Кустового касаются в первую очередь Кротовского, я что, я министр юстиции. Значит костяшки семафорят мне про Южный Алы Тау. Вот блин.

До утра уже не спал. Сходил окунулся, принял тёплый душ, позавтракал горячей яичницей с картошкой. Пораньше перенёсся на Лицо, схватился за мобилет, набрал Шпренгера.

— Доброе утро, господин полковник.

— Что с тобой, Аркадий? Вежливый какой. Что случилось?

— Вот и я хотел узнать, случилось ли чего? Так сказать, как дела?

— До того, как ты позвонил, всё было нормально, кушал котлету, которую зачем-то обозвали бифштексом и горошек, размышляя по поводу того, что современное образование и воспитание доведут страну до цугундера. Проще говоря, пороть вас всех надо.

— Ну, то есть, обычные такие мысли?

Глава 9

Реки

— Ты не темни, говори толком, чего звонишь? Решил своего куратора от нашей службы забрать из Бийска?

— Безусловно. А он уже приехал?

— Да, сегодня прибыл. Звонил бы с докладом регулярнее, знал бы заранее.

— Ну, вот я и это…

— Аркадий, выкладывай, что случилось? Плохой сон приснился? Бабайка под кроватью?

— Типа того. Скажите, Яков Лаврович, а империя случаем, не собирается напасть на каганат? Я имею в виду свой, всячески дружественный, родной и союзный, ни в чём плохом не замешанный каганат, где я по случаю тружусь министром иностранных дел?

— Ну, если соберётся, мы тебе непременно сообщим, заблаговременно курьера пришлём с извещением.

— Сарказм, да? Ну серьёзно, вдруг там внезапные политические течения в столицах? Какой министр не с той ноги встанет и двинет полки?

— Вот откуда у тебя вдруг такие мысли, такая информация? Что ты хочешь рассказать полковнику сам понимаешь какой службы?

— Мне тут… Предок сообщил, что мой каганат ожидает война. А по соседству у меня только одна военная сила, имперский корпус в Новосибирске и отдельные батальоны пехотные по имперским же городам.

— Так. Многого я тебе сказать не могу, да и спрашивать дурацкие вопросы ты не должен. Но, у нас тут всё спокойно. Это, во-первых. А во-вторых, ты не забывай, что у тебя под боком есть вся Степь до самого Афганистана. Или ты считаешь, что степняки между собой дружбаны и братаны?

— Ну, я об этом думал и конечно же они между собой дерутся только в путь, но в последнее время всё смирно, спокойно.

— А ты думаешь, что перед нападением кто-то объявления на театральных тумбах вешает?

— Не думаю, но туда мне позвонить некому, — огрызнулся я. — Поэтому и спрашиваю Вас, из расчёта, что Вы умный, может, знаете чего-то, чего не знаю я.

— Аркадий, я всегда знаю то, чего не знаешь ты, — потом он добавил, смягчившись. — Но беспокойство твоё разделяю, поспрошаю. Всё, отбой, у меня котлетка стынет. Майора забери, он там в Бийске, в гостинице «Мадрид», спросишь Михаила, он сам тебя узнает.

— А пароль, отзыв?

— Ты не на задании, шпиён мамкин! Не напускай тумана, просто съезди, забери человека и доставь до твоего каганата.

— Ладно, конец связи.

Сегодня насыщенный день.

Для начала мне позвонил Хорьков и продиктовал адрес транспортной компании, где собственником всё ещё значился Вьюрковский. А ещё оно оказалось акционерным обществом «VTL-expedition», то есть сведения о нём прошли мимо меня, потому что оно зарегистрировано в порт-Атырау, это где-то на Каспии. Но реестр вёлся тут.

Подхватив портфель с наследственным делом, поспешил к реестродержателю. С утра пораньше явился туда и уплатив небольшую комиссию, сменил акционера (72%) Вьюрковского на себя.

А потом уже направился в офис транспортной компании.

У меня так же был и телефон офиса, поэтому, сидя на переднем сидении служебного автомобиля «Единорогов», я набрал им.

— Да? Вас переключить на отдел исполнения и доставки или договорной?

— Нет. Это министр юстиции и я хочу видеть директора.

— Ээээ…

— Сейчас хочу видеть. Буду у вас через пятнадцать минут и хотел бы его лицезреть.

Я сбросил вызов, предоставив возможность секретарю самому делать выводы.

Дорога вела нас по ухабам через мост над Тоболом в какой-то там Манильский посад, где дорогу нам преградил шлагбаум.

Единорог с позывным Электрик притормозил, выскочил, козырнул удостоверением (по-моему, к этому он прибавил демонстрацию табельного Heckler Koch 11–43) и нас без заминок пропустили.

Территория предприятия была большой, имела собственный железнодорожный путь, где сейчас разгружался, прямо с железнодорожных путей и на баржу, какой-то состав, создавая много весёлого делового шума.

Я попросил притормозить у двух работяг, которые с независимым видом (типа, нам можно) — вальяжно курили.

— Здорова, земляки, — вышел и поздоровался я. — А что, работы много?

— Хватает… Вам договорной отдел? Что-то отвезти?

— Вроде того. Это в здании управления?

— Да, у них отдельный вход, слева, там козырёк такой, ажурный.

— Понял. А само здание где?

— А вот так прямо езжайте и на втором повороте резко вправо, такое кирпичное строение. Да Вы не заблудитесь, если раньше повернёте, то окажетесь между штабелей некондиционного леса, а если промахнётесь, то в ремонтный цех попадёте.

— Понял.

* * *

Дверь в кабинете директора была открыта нараспашку, секретаря на месте не было.

— Какой ещё министр, Маш? Ну, может, это шутка или ты ослышалась?

— А вот такой министр, — за миг до того, как внутрь вошёл я, в длинный узкий кабинет директора заглянул единорог и убедился, что опасностей нет, занял место в приёмной, сцапав какой-то журнал про жизнь столичной богемы.

Я зашёл и критически осмотрел кабинет. Вообще кабинет, особенно если в нём сидит один человек, многое про него может сказать, про его внутреннее состояние. Не всегда идеальный порядок — это хорошо, не всегда бардак признак безделия. Наверное, чтобы разобраться в этом нужна кафедра психологов и полвека времени.

Тут был длинный стол совещаний, вдоль стены стоял очень широченный шкаф, в одной из секций которого по-хозяйски расположился самовар.

— А Вы чай будете? — с робкой надеждой спросил крепыш с небольшими залысинами, вероятно, хозяин кабинета и местный руководитель.

— Буду.

Он сделал жест секретарю, и она бесшумно удалилась, закрыв за собой дверь.

Я открыл окна в кабинете, чтобы проветрить его. Тут было как-то душно и накурено. После — сел посреди стола, выбрав место так, чтобы за спиной у меня была стена, и открывался вид на весь кабинет.

— Вы, наверное, Аркадий Ефимович? — спросил директор, пока возился с самоваром, наливая нам по чашке ароматного зелёного чая с какими-то местными степными травами.

Я кивнул, давая ему возможность продолжить говорить.

— Нам говорили, что Вы приняли наследство, что Вы теперь вроде как новый акционер, а если ещё нет, то это вопрос ближайшего времени?

— Сегодня оформил, — лаконично подтвердил я.

— И что Вы, наверное, вместо Амбера… Простите, Амвросия Дмитриевича, теперь заняли пост министра?

Я снова кивнул.

— Юстиции, верно?

— Да.

— Врать не буду, не знаю, чем Ваше министерство занимается.

— Как и большинство. У меня, знаете, есть боевое подразделение с правом производить аресты и применять оружие.

Он моментально поднял ладони в примирительным жесте.

— Сразу заявляю, что мы с партнёрами не намерены вступать с Вами в конфликт. Правда, признаться, мы не спешили, не пытались ускорить процесс нашей встречи.

— Это я заметил.

— По закону, совет директоров во второй декаде марта, так что мы хотели подготовиться, отчёт сделать, все формы, документацию.

— Предлагаю Вам для начала представиться.

— Простите, — он искренне и очень располагающе к себе хлопнул по лбу. — Где мои манеры? Грыков Александр Александрович, Ваш покорный слуга.

Он протянул мне руку для рукопожатия, подал чай, достал какие-то ароматные баранки и налил мёда, приговаривая, что он настоящий, башкирский. Чай и баранки меня мало интересовали, это так сказать, формальная часть церемонии ведения переговоров.

— А что Вас заставило затягивать встретиться со мной? — самым нейтральным тоном спросил я.

— Ну, как что? — обречённо опустил плечи Грыков. — Вы же захотите пересмотреть условия ведения бизнеса.

— Хм. Какой у меня процент акций, Сан Саныч? — ответ я знал и без него, но было любопытно, попытается ли он меня обмануть или ответить уклончиво.

— Семьдесят два. Ещё десять у Маравина, тот давно отошёл от дел, пьёт в своём поместье и появляется раз в год. А у нас с исполнителями по четыре с половиной.

— Вас и исполнителей Вы говорите сколько?

— Четверо. Максим руководит продажами, Евсей — технической частью, я — общее руководство и работа с госорганами, Марат контролирует движение судов.

— Значит Вы, по сути, топы? Расскажете свою историю? Откуда Вы знаете Амвросия Дмитриевича.

— Ах да, говорили, что вы были не очень близки. Мы познакомились в момент, когда он перестал активно посещать увеселительные заведения…

— Бросил кутить и бухать как конь. И? Он тогда решил заняться бизнесом?

— Ну, он тогда выбил у англичан крупную ссуду без процентов под залог земли, вложил в предприятие ни много ни мало миллион.

— Миллион?

— За ещё два года он вложил, в том числе за счёт прибылей, ещё почти три миллиона. Но это просто цифры. В реальности это самоходные баржи, эта база, это два маневровых буксира, плавучий док и пароходы. Это работники, это шесть собственных точек обслуживания, что здорово упрощает и экономит.

— Круто. Какой сейчас оборот в год?

— Около семи с половиной миллионов.

— И Вы боитесь, что я Вас отсюда выгоню?

Грыков поёжился, несмотря на то, что в кабинете было не холодно.

— Амбер… Простите, Амвросий Дмитриевич к судовым перевозкам остыл. Стал старше, как и Маравин.

Я понятия не имел кто такой Маравин, но он был отчасти прав. Вьюрковский уже лет десять как стал вести незаконную добычу макров на собственной Изнанке (а кто его остановит?), а потом вообще занялся наркоторговлей. Грузоперевозки, конечно, меркнут по сравнению с таким «бизнесом». Собственную фабрику так он вообще забросил, она буквально пустовала к моменту его смерти. Что называется, неэффективное управление. Говорят, что управляющего, который довёл фабрику до разорения, он лично застрелил.

При этом достаточно интересен был тот факт, что ни одно из его направлений не связано друг с другом. Он изолировал их. Например, ни один грамм наркотика не отправлялся по рекам, фабрика не использовалась для нужд наркотрафика, не обрабатывала незаконно добытые макры.

— Вы молоды. Он был… Немолод.

— Думаете, я со скуки отниму у Вас дело всей жизни?

— Мы же стабильно выходим в плюс, обновляем суда, покупаем новые, не пользуемся кредитами, — непонимающе нахмурился он. — Давайте, я соберу всех наших, руководящих партнёров, соберём совещание?

Он потянулся к телефону на столе, но я выставил палец, как ствол пистолета.

— Ну зачем? Мы нормально разговариваем, я пытаюсь понять. Не сбивайте меня с мысли.

Он убрал руку и уткнулся в чашку, как в щит, громко похлёбывая чаёк.

— Если бы я хотел прямо сейчас продать свой пакет акций, а по сути, всё это предприятие, — я встал и посмотрел в окно, сделал паузу. — то выручил бы десять миллионов? Пятнадцать?

— Больше, — безрадостно подтвердил Грыков. — Ведь дивидендный доход всего лишь примерно сто тысяч в год. А тут сразу такая сумма!

— Уверен, что если залезу в бухгалтерию, то найду там схемы утечки денег. С другой стороны, зачем трогать механизм, который работает?

— Чтобы заставить нас платить больше. Или обидиться на нас и пристрелить, как мог Амбер… То есть…

— Я понял. Или продать всё в едрене фене?

— Ну да.

— Ну и на кой мне хрен эти двадцать миллионов?

Хозяин кабинета ошарашено подавился чаем.

— Серьёзно, Сан Саныч. Все твердят, что все любят и нуждаются в деньгах. Заметьте, я не спорю. Но! У меня есть дом. Если подумать, посчитать в уме… У меня квартира, скромная, аскетичная. У меня особняк в землях, служанка его оставила в отменном состоянии. У меня особняк в городе. Два, два, мать его, особняка, один из которых я переделываю в посольство.

— Во что?

— Посольство. Я посол. Мы отвлеклись. Короче, куда мне ещё денег? Нет, ну ясен красен даже по местным меркам я не самый богатый, но свои потребности удовлетворяю, покушать есть чего, машина есть, даже охрана. Если бы сейчас на этот стол вывалить двадцать миллионов, на что мне их тратить?

— Придумали бы. Мне, более скромному человеку, этот вопрос не понятен. Уж простите.

— Без обид. Ладно, Сан Саныч. За чай спасибо, я, пожалуй, пойду.

— И всё?

— Ну, что значит «всё»? Я Вас уведомил. Я неофициально, а реестродержатель официально, о том, что у Вас новый владелец. Так сказать заводов, теперь ещё и пароходов. Сколько пароходов?

— На ходу два. Честно говоря, оба старенькие, чадят, дымят. Мы сейчас всё больше на мазуте ходим, это дешевле и не так дымит, не отравляет.

— Мудро. А куда грузы ходят? Турция?

— Что Вы, Аркадий Ефимович, речная логистика работает не так. Суда у нас класса «река» и «река-море». Осадка мелкая, почти плоскодонки, только, конечно, большие. Да и не впадает Тобол в Чёрное море, — усмехнулся он.

— Просветите, — невинно попросил я.

— Ну, Тобол-то наш течёт с юга на север. Впадает в Иртыш. Железная дорога тут тупиковая, грузы из Степи приходят по суше, по дорогам. А дальше мы их везём на север, либо же через Яик-Тоболький канал, на запад, до Каспия. До порта Атырау.

— Это где юридический адрес компании?

— Был когда-то. Мы его сменили на тутошний, потому как забодались взятки тамошним давать. Но Вы не думайте, нам Амбер, то есть, Амвосий Дмитриевич, всё согласовал, всё разрешил.

— Да что там, мудро. Если на Вас будет кто наезжать, Вы помните, что Ваш учредитель — это целый владетель. Ваши проблемы — мои проблемы, быстро порешаем.

— Желаете посмотреть базу?

— В другой раз, — не говорить же ему, что у меня тут война на горизонте. — Главное, что Вы меня признаёте, не оспариваете. А то всякое бывает. Но пожелания у меня к Вам будут, это уж точно.

— Какие? — с готовностью отреагировал он.

— Расширить географию работы.

— Куда возить, чего возить? Только смотрите, мы класс «река» и «река-море». Мы в море, того… не очень. Потому и возим до Каспия, оттуда уже через реки и каналы везут в Чёрное море и дальше.

— Ничего, это всё по рекам.

Я подал ему руку для рукопожатия, он с готовностью её пожал.

Когда я выходил, то секретарша стояла и преданно улыбалась во все тридцать два, а мой единорог тоже пил чай. Ну, мелочь, а приятно, раз напоили чаем, то уважают.

…

От грузовозов мы поехали на Чёрный рынок.

— Шо Ви-таки хотите? — дядя Мотл, местный торговец оружием с откровенным страхом смотрел на единорога, который зашёл со мной.

Под моим взглядом, намекающим, что ему надо бы выйти, ибо люди стесняются говорить с ним, как с представителем власти, он лишь недовольно засопел, но всё-таки вышел.

Парадокс в том, что и я представитель власти, причём дядя Мотл это знал, но почему-то его это не смущало.

— Мне нужны пулемёты.

— Я-таки надеюсь, шо Ви не собрались устроить туточки государственный переворот? А то я как-то привык и к порядкам в городе, и к тому, шо у меня в голове ровно столько дырок, сколько заложено в неё природой? Спрашиваю тока шутки ради…

По лицу дяди Мотла было видно, что он ни разу не шутил.

— Вы верно слышали, что я не так давно уволил разом всю свою личную армию. Ну, она недавно стала моей, я привыкнуть не успел.

— Слухи ходют. Тока в них нет объяснений, куда они делись?

— Это радует, что нет объяснений. Так больше бояться будут. Уволил, они ушли, не прощаясь, решили не делиться подробностями маршрута, чтобы их милому путешествию не помешала полиция.

— Мудро. И причём тут пулемёты?

— Найму новых, только законопослушных и немного. А разницу в численности нивелирую возможностью плотного огня. И потом, у них там и раньше были пулемёты, но некие злые люди их отняли.

— Это те, кто отправил на покой Вашего дядюшку?

— Они. Так что я провожу нечто вроде механизации, компенсирую численность. И обещаю, что не буду ставить их на вооружение отряда в городе. Всё оружие будет за пределами.

— Надеюсь на Вашу искренность. А сможем сделать закупку официально?

— Да. Давайте я куплю их от имени посольства, как посол каганата.

— Таки нет, это будет сложнее. Это же типа международная поставка. Нет уж. Давайте, Ви купите, как Владетель, так все делают.

— Согласен. Что по цене?

— Четыре тысячи за единицу. Это ручной дисковый, Льюиса. Но купить сколько угодно не получится. Это ж Вам не зонтик в лавке купить. И предоплата будет стопроцентная.

— А сколько удастся достать?

— Думаю, одиннадцать.

— Беру всё. А станковые?

— Ви ж меня в гроб вгоните! Это же в совсем запрещённых списках.

— А то. Но надо, дядя Мотл, очень надо.

— Вечером узнаю, наберу Вас. Но это достаточно дорогая покупка. Да и патронов надо море. Легче нанять головорезов.

Я вздохнул.

— Учту. Вы узнавайте.

Вооружить армию сложнее, чем один отряд.

После Чёрного рынка мы поехали на стройку, вернее на место, где стройка уже закончилась.

БЦ — бизнес-центр сиял свежестью и красотой.

— Здравствуйте, господин посол, — улыбнулся Танлу-Же.

— Здравствуйте, господин посол, — зеркально поприветствовал в ответ я.

— Спасибо, что не забыли! — после обмена любезностями он перешёл к делу. — А ещё завтра у нас открытие. Мы взяли себе за труд пригласить Вашу невесту, баронессу Гадюкину. Официально, бумажное пригласительное, как главному гостю на её и Ваше имя

— Спасибо. Девушки, даже если считают себя умнее и хитрее всех, такие штуки очень любят.

— А ещё завтра будут наши друзья из Пекина. Они прибыли, тоже будут и рассчитывают, что Вы завтра проведёте переговоры по вопросам.

— Мы. Мы проведём. Вы на правах хозяина поучаствуете. И побудете переводчиком, потому что они имеют такую глупость, как доверять стороннему переводчику. А я посторонним не очень-то доверяю.

— Я передам. Думаю, это приемлемо…

Мой мобилет позвонил. В последнее время он часто меня дёргает. Извинившись, принял вызов.

— Это я, — не представляясь, таинственно сообщил мне приглушённый голос.

— Кто «я»?

— Дед Пыхто. Джон, конечно! Я звоню сообщить, что привёз груз.

— Отрадно. Где и когда его можно забрать.

— Странный ты, Аркадий. Сам же намекал, чтобы поскорее. Его не «когда» надо забирать, а прямо сейчас.

— Сейчас?

— Нормальная же вроде связь? Я, если что, могу хорошего доктора по ушам порекомендовать.

— Джон, — я отошёл на пару шагов от Танлу-Же, потому что в его присутствии не матерился, а сейчас очень хотелось. — Струя бобровья, мне что, надо бросить всё и ехать за ним?

— Прыгать, если точнее. Я на месте.

— В лавке Вашей?

— Какой к лешему лавке? В месте конечного использования объектов, конечно. В процессе доставки единицы компактные, но после развёртывания перемещать их будет сложно. Зная не понаслышке привычку людей делать необдуманные поступки, привёз их сразу на место. А если Вы не поняли, что за место, то у меня тут Николай, который спит, речка течёт и берёзки шумят.

— Николай?

— Опять плохо слышно? Может, всё-таки проблемы связи?

— Стоп! — я вдруг понял, какого Николая и какое место он имеет в виду. — Вы в каганате, в Южном Алы Тау? Как Вас туда занесло?

— Аркадий, я же объяснял. Доставка до места использования. Ну что Вы, опять не слушали? Может, проблема не в ушах? Берите свой артефакт и скачите ко мне зайчиком. Жду на месте, но терпение у меня далеко не безграничное.

И он положил трубку.

Мне хотелось ему сказать, что я таки граф, дважды министр чуть ли не Советского Союза и вообще заслуженный адвокат всея Степи, а не мальчик на побегушках. С другой стороны, гоблин — он такой.

А ещё я наконец-то узнаю, что за эпическую фигню я приобрёл за такую баснословную оплату.

Глава 10

Четыре

— И что это за фигня?

— Чемодан, — лаконичный гоблин невозмутимо курил, полоски дыма уносил ветер.

— Да что ты говоришь⁈ Чемодан я и сам могу распознать! Что это за кирпидоны внутри?

Это был чемодан, квадратный и визуально похожий на крайне нелепое вещевое хранилище из каких-нибудь сороковых годов, тканный, белый в кислотно-жёлтый квадратик, который подошёл бы додику, потерявшемуся в европейском аэропорту времён Холодной войны.

И он резко-ультимативно контрастировал с весёлыми берёзками, которые гнул свежий ветер, с ароматной травой, прижимаемой к земле, с живописным природным видом дикого берега притока Оби.

И, как мне кажется, гоблину на это было абсолютно плевать. У него же ещё и, как он сказал, «свои пути». Хотел бы я уметь ходить этими путями, потому что пешком от Кустового сюда было полторы тысячи километров, за пару дней не дойдёшь.

Чемодан был распахнут настежь и в нём лежали четыре какие-то каменюки. Надо сказать, что моё магическое зрение при попытке использовать его, впервые в моей практике моментально ослепло, буквально вырубилось. Надеюсь, это временно, ведь так?

Чемодан был приблизительно квадратной формы, каменюки тоже квадратные и испещрённые многочисленными символами.

— Ну, неужели не понятно⁈ — возмутился гоблин. — Это же огонь, вода…

Вместе с нами был Николай, всё такой же заросший, но, вроде бы, немного причёсанный и благообразный, что ли. Он молчал и смотрел попеременно то на меня, то на него.

Конкретно это место у берега было мне незнакомо. В пределах прямой видимости была вытоптана полянка, стоял шалаш и следы жизнедеятельности. Видимо мы рядом с «домом» Николая.

— Воздух и земля, — саркастически закончил я за Джона. Мне впервые захотелось втащить гоблину, потому что я самую малость немного злился.

— Ты знал⁈ А зачем тогда мозг мне клепал, если знал?

— Мы сейчас что, будем Звезду Смерти из космоса останавливать? Мне тебя обнять и поцеловать?

— Что⁈ Ты вообще ополоумел, человек?

— А ты кино не смотрел, путешественник фигов?

— Смотрел и притом не одно. Мой любимый фильм — «Шербургские зонтики». Ты смотрел, тебе понравилось?

— Нет, — буркнул я. — Моё предложение снимается, хотя это очень похоже на историю про камушки из того фильма.

— Это не камушки.

— Ты скажешь, что это или мне спеть и сплясать, чтобы узнать сию тайну?

— Избавь меня от демонстрации твоего сомнительного вокала и гипотетической грации.

— Ну, гребённый винт⁈ Гоблин, бабушка твоя египетский конь, говори уже!

— Ну, ты же догадался уже. Ну, это элементали. Воздух, вода…

— Не надо перечислять. Остановись на слове элементали. Что это значит?

— Блин, ну это настолько простое… Элементаль — это естественное формируемое существо с природой, отличной от вашей углеводородной органики этого мира. Существо… Ай, мне проще показать.

Он повелительным жестом показал Николаю на ближайший камень, отчётливо намекая, что физическим трудом заниматься совершенно-таки не намерен. Хотя припёр же он как-то чемодан на эту лужайку?

Николай беспрекословно достал камень, судя по всему, штука эта достаточно тяжелая.

— Это элементаль земли. Для активации его достаточно поместить на землю.

Гоблин снял с камня какую-то фиговину, похожую на канцелярскую кнопку, где вместо шляпки был какой-то желтоватый, как кусок янтаря, плоский камушек и жестом позвал меня.

— Стой смирно, — скомандовал он тоном старого доктора, и прежде, чем я успел возразить, сцапал меня за руку и воткнул с внутренней стороны запястья.

Кнопка пробила кожу, было довольно больно, потом камушек будто клещ, напился моей кровью и прилип к поверхности, становясь всё более плоским и с болезненными ощущениями впитываясь в кожу. В итоге оно оставило на мне след, как татуировка пунцового цвета с непонятными символом, переплетением угловатых линий.

— Привязка осуществлена, — констатировал гоблин.

Каменюка на земле задрожала и с шипением стала раскладываться, как головоломка, после каждого движения становясь всё большим скоплением серых, коричневых, белых и чёрных камней.

Росло это скопление неторопливо и неудержимо.

— Элементаль — существо в нашем понимании разумное или полуразумное. Он тебе не раб, не слуга, не друг. Языка русского или иного он не понимает, но конкретно тебя поймёт благодаря привязке. Хочешь вслух говори, хочешь просто думай, ему твои слова и звуки до лампочки. Ты можешь его просить, он сделает.

Элементаль тем временем рос и рос. Постепенно он дорос до высоты трёхэтажного дома и стал похож на собранную из скопления камней пульсирующую статую, напоминающую широкоплечего мужика с круглой головой, по всей окружности которой блистали вкраплениями блестящие кристаллы, в отличие от всей остальной подвижной картинки оставаясь статичными.

В какой-то момент элементаль прекратил формирование и застыл, чуть двигая головой. Пульсирование его сопровождалось шумом, который напоминал перекатывание круглых пляжных камней под действием волн, но только без самих волн.

— Приветствую! — я поднял руку в жесте приветствия, элементаль после некоторого ожидания повторил мой жест.

— Так. Сейчас сделаю привязку по остальным. Активация — в своей родной стихии. Работают только когда будут активны все четверо.

— А есть какая-то инструкция?

— Я сам, как лучшая инструкция.

— Тебя же рядом не будет.

— Тогда сам разберёшься.

— Каким образом? Методом проб и ошибок? Что он вообще может?

— Элементаль земли работает со своей стихией, любит её. Советы я тебе уже давал. Можешь попросить его сделать тебе площадку под город, километр на километр. Ровную, прочную, поднять на десять метров, обнести стеной ещё десять метров высотой. За пару дней справится. Хочешь, он тебе те горы снесёт или, напротив, поднимет. Туннели может.

— Земляные работы? Ты это имел в виду, когда про земснаряд соглашался?

— Нет, с водой тебе поможет элементаль воды. А вот излишки грунта он отдаст элементалю земли. Да, заряжены они на год, после чего станут частью своей стихии. То, как ты их используешь, зависит только от тебя, от твоей фантазии. Возможности поистине безграничны. Да, забыл сказать, они не особо законны в твоём мире, маги тебя за такое могут наказать.

— Вот спасибо! Правда, никогда не слышал про запрет на элементалей. Да и вообще про них. А есть какая-то литература?

— Только сказки и байки, — он вынул такие же кнопки-активаторы из остальных «камней» и стал неторопливо меня истязать.

В результате его экзекуций над моей рукой, у меня с внутренней стороны запястья выстроились четыре пульсирующих кровавым цветом символа.

Символ земли был угловатым, воздуха казался переплетением завитушек, огонь — треугольники и углы, а вода — плавными линиями.

Рука зудела и чесалась, к концу ещё и голова заболела.

Тем временем Николай разгрузил остальные «камни», которые, впрочем, на свою разгрузку никак не отреагировали.

— Активируй остальных уже сам. Как всех запустишь, дай им сутки привыкнуть к этому миру и можешь их гонять на работу. За год они тебе, что хочешь построят и сделают.

— А что может делать огонь или там, воздух?

— Вообще-то много чего. Они ведь не только управляют стихией в моменте, они приучают её. Хочешь, тебе огонь тут же на месте вулкан забабахают? Будет красиво.

— Нет, спасибо.

— Воздушный научит ветер дуть, как тебе надо, водник может научить подземные воды. Они строители и художники своих стихий.

— Прямо, поэзия.

— Ты рад?

— Нуу…. Я пока не понял, что со свалившимися на меня джиннами делать. Но земляные работы — это ощутимо полезно. Наверное, это стоит того.

— Наверное, — насмешливо фыркнул гоблин. — Ты просто дурак и не понимаешь свалившегося на тебя счастья. В вашем мире водные каналы строят маги земли и воды, совместно, берут за это приличные деньги. А элементали тебе сделают то же самое бесплатно и достаточно быстро.

— А к людям они агрессивны?

— Ну, если напасть, они станут пугать в ответ, отгонять. Убить тоже могут. Но мне кажется, что даже для людей будет слишком глупо пытаться напасть на гору разумного камня или огненный смерч. А воздушник и водник так вообще умеют настолько смешиваться со своей стихией что их никто не заметит. Ещё вопросы?

— Примерно миллион штук.

— В школе надо было учиться, бестолочь. Всё, я пошёл. Не забудь активировать всех. Привязку я уже сделал, срок год — таймер уже крутится.

— А их можно использовать в, например, войне?

Гоблин криво усмехнулся.

— Ожидаемый интерес. Люди любые чудеса или технологии стремятся использовать в первую очередь в качестве оружия. Нет, нельзя, они людей сторонятся, да и тебя за существование у тебя элементалей, как я уже и говорил, по головке не погладят. Упекут лет на сто в местный Азкабан.

— Значит, всё-таки смотришь фильмы?

— Ну, это хотя бы было забавно.

Гоблин пожал мне и всё ещё стоящему в задумчивости Николаю руку и ушёл, предварительно подхватив свой странный квадратный чемоданчик. Под нашими удивлёнными взглядами он вошёл в небольшую березовую рощу и просто исчез там, то есть зайти — зашёл, но не вышел. Наверное, опять «свои пути».

Элементаль земли тем временем стал неторопливо вышагивать своими каменными ногами, которые удивительным образом не оставляли особых следов, ну разве что приминали траву, хотя по ощущениям он должен весить тонн двадцать и вдавливать грунт, как тяжёлая строительная техника. Элементаль земли ушёл метров на тридцать, и я решил его не трогать.

Как это ни странно, даже стоя спиной к нему, я чувствовал его присутствие и знал, где он находится. Внутри меня было ничем не объяснимое ощущение, что он придёт, если я позову, а он будет уже в ста километрах. Наверное, так работает привязка.

При некоторой поддержке Николая я занялся остальными.

— И зачем мне это? Я же адвокат, а не повелитель всякой неведомой фигни.

— Думаешь, шеф, лужи с водой будет достаточно?

— Давай попробуем? — не знаю, в какой момент мы перешли с Николаем на «ты», но получалось это органично, к тому же после того, что он видел, его надо или пристрелить, или наградить.

Рядом река формировала заводь, где Николай ловил рыбу.

Мы перетащили (камень весил килограмм двадцать) элементаля воды на отмель этой заводи, положили прямо на камушки. Тот действительно задрожал, начав активацию. Рядом было основное течение реки, но кидать его в быстрый поток я не решился, вдруг что-то пойдёт не так, как его ловить?

Но, вероятно, количество воды не имело особого значения. Отмели вполне хватило.

Воздух (а он и так всё это время был на воздухе) мы поставили на высокий пень от срубленной Николаем сосны. Расстояние от земли было всего метр, но элементалю воздуха, что называется, хватило и из него стали вываливаться клубы пульсирующего дыма.

С огнём, как и в истории с Брюсом Уиллисом пришлось повозится.

У меня с собой огнива не было, но Николай взялся развести огонь, однако занялся этим в своём постоянном, а сейчас потухшем, кострище.

Я прихватил скверно насаженный топор и нарубил в роще неподалёку крупных сучьев, собрал некоторое количество валежника. Орудуя всё тем же топором, покромсал деревяхи до размера дров.

Неровности берега создавали узкий полуостров между частями заводи. Я решил использовать его, чтобы не спалить прямо в первые дни своего владения этой землей весь лес и берег.

На каменистом участке сложил на широкой костёр, снизу сухой валежник, выше сучья. Нормальных поленьев нет, но настоящий костёр и не нужен. Мы просто побоялись выпускать элементаля в домашнем костре.

Николай развёл огонь и перетащил несколько горящих поленьев в мой костёр, умело запалив и его (признаться, без бородатого обитателя моих берегов я бы повозился долго).

Потом мы перетащили камень элементаля в огонь.

Элементаль долго не реагировал, я уже решил, что всё, надо скакать при помощи Шила за бензином, но в конце концов камушек ожил и стал выдавать вокруг себя протуберанцы огня.

Элементаль огня, хотя и был запущен позже всех, «проснулся» за пару минут и догнал своих собратьев.

Внешне элементаль воздуха напоминал тройной смерч и это было странное зрелище, потому что в метре он него не было ветра. Он вообще остановил ветер над берегом, словно дёрнул за рубильник. А сам он был таким плотным переплетением стихии что, казалось, кинь в него кончик клубка ниток, он размотает его за пару секунд.

Элементаль воды был похож на струящийся шар. Он был тёплым и когда стоишь с ним рядом, кажется, что слышишь озорной смех.

Водный элементаль почти сражу же, когда дорос до диаметра в семь метров «уполз» в реку. Видимо, знакомится со стихией. Воздушный остался на месте.

Нам повезло и огненный не стал шарахаться по окрестностям, а полностью поглотил все поленья, которые были в том, стартовом костре и обратившись в огненную кляксу, некий огненный аналог амёбы, жутковатым образом перелетел в домашний костёр Николая.

— Ну всё, теперь его тушить нельзя. Пойду дров заготовлю, — не прощаясь, Николай подхватил топор и ушёл.

Я стался на берегу один, слегка обалдевший от всех этих событий.

Надо бы и мне уходить. Гоблин сказал сутки их не трогать, а мне надо Фёдора Ивановича поднимать, за куратором лететь в Барнаул. Нет, не Барнаул, Бийск. Карту что ли купить?

* * *

— Аркадий Ефимович, а почему от Вас костром воняет? В поход ходили? — пилот скептически осмотрел весь мой потрёпанный вид.

— Да я, это… Короче, да, ходил. Поневоле ходил. Как самолёт?

— Самолёт готов, топливо заправлено, механика проверена.

Семейство осваивалось на новом для себя месте.

Переехали при помощи грузовика. Самолёт перегнали. Освоились, закупились.

Отец семейства определил как административный корпус здание местного штаба, а жилым — небольшую уютную казарму. Скорее всего, она была офицерской.

При этом готовил он на кухне.

Военная база была огромной. Не достаточной, конечно, чтобы сделать взлётно-посадочную полосу прямо на ней, но довольно-таки большой. Всё же тут обитало две сотни человек, была масса строений, как жилых, так и вспомогательных.

Теперь семейство осваивало базу, как тараканы заводскую столовую в отсутствии поваров. Расстояния большие, они иногда перекрикивались.

Отец семейства кашеварил, продукты вояки по большей части бросили. Они вообще много чего бросили, какие-то вещи, словно следы погрома, валялись то там, то тут. Учитывая, что база — это не один гектар утоптанной земли (только плац имел неровную брусчатку, в остальном везде был грунт сухой и плотный, как камень и грязные уложенные кирпичом дорожки между зданиями), бардак тут был феноменальный.

По этому поводу средний брат ходил, толкая перед собой тачку и матюкался почти при каждом шаге.

— Чего это он? — спросил я Фёдора Ивановича.

— Ругается, что бардака много, — Фёдор похлопал себя по карманам, словно искал сигарету, потом горестно вздохнул.

— А он намерен всё прибрать?

— Ну, вроде того.

— А зачем? Ну, то есть, вы его об этом просили?

— Не просили, — пожал плечами Фёдор. — Но подойти спросить боимся.

— Тут же миллион предметов валяется⁈ Когда боевики эвакуировались, то собирались, мягко говоря, в спешке.

— И тем не менее, он всё собирает по кучам и систематизирует. Заставил Иваныча починить ворота, причём все. Заставил его выбрать здание под мастерскую. Теперь стаскивает туда всё, что относится к слесарному инструменту. Отдельное здание под ангар. Ещё в один сарайчик — шанцевый. Мы не подходим, а то и нас припашет. Ходит себе и ходит. Хорошо же, что никого не трогает, что всё сам.

— Ну, так-то да. Безопасный вариант. И охраны тут нет, кроме вас самих. Оружие вам купить?

— Нет, мы нашли несколько брошенных в спешке ружей, плюс купили по мелочи, пока у озера жили. Ну что, когда летим?

— А откуда взлетаем?

— Я уже опробовал подъездную дорогу, ведущую к военной базе. Вполне подходящая, только от ангара вручную катить приходится. Можно будет поле за базой задействовать, но и туда катить, к тому же там стена периметра. Короче, пока так.

— Я переоденусь и буду уже готов. Тебе же надо карту посмотреть?

— Ну да, было бы некисло знать, куда мы летим и каким маршрутом. А по погоде что-то слышно?

— Не в курсе. Небо вроде чистое.

— Ладно, если будет гроза идти, сядем, где придётся. Иди, переодевайся, Аркадий Ефимович, слетаем за твоим этим, дядей Мишей.

— Слетаем. Пока время есть. А то у меня завтра торжественные мероприятия.

— И ты с корабля на бал?

— На него. Я торжественные — не очень-то люблю. Я бы лучше в небо.

— Такая уж нелёгкая графская доля.

Глава 11

Географический фактор

Летать на самолете мне определённо не наскучит никогда.

Да, самую малость смущает тот факт, что все полёты имеют статистическую вероятность умереть. Что называется, ненулевую. В моём прошлом мире каждый день поднимается в воздух десять тысяч самолётов и все они приземляются. Почти всегда они приземляются благополучно.

Но.

От одного не слишком умного молодого человека я слышал утверждение про США, о том, что там не бывает авиакатастроф.

В такие моменты я обычно лишь горько вздыхаю, потому что многие точки зрения существуют только благодаря невежеству. В моём мире в США самолетов больше всего. И бьются они не то, чтобы обязательно каждый день, но парочка в неделю такое делает. В большинстве случаев это так называемая малая авиация, самолёты с числом пассажиров до четырёх. Поскольку происходит это, как и ДТП, постоянно, то в новости оно тоже не попадает, разве что кто-то известный погибнет. Ну или большая катастрофа. Статистически, там как везде, без чудес и ужаса.

Но не надо думать, что если тебе не говорят, мол ну да, в США полиция убивает не менее тысячи человек в год, в том числе сотню-другую детей и подростков, то они там скачут на розовых пони с букетиками цветов. В конце концов, социальную среду и социальные проблемы в любой стране создаёт не полиция, она только разгребает их.

Всё это не ставит крест как на использовании авиации, так и на работе полиции.

Просто, когда ты взлетаешь, то можешь быть уверен, что обязательно приземлишься. Тебе определённо поможет в этом гравитация. Другое дело, насколько это будет плавно, на колеса или как жаба о бетон?

Фёдор Иванович между тем не просто летел, он ещё и всё время поддавал газку. Я в очередной раз порадовался, что мы летим не на МИГе, а то он бы устроил тут шоу «ракета».

Бийск — далеко не ближний свет. До Бийска было ни много ни мало полторы тысячи километров. И вылетев во второй половине дня мы должны были провести в полёте как минимум семь часов, то есть всё-таки за пределами светлого времени суток.

А ещё это больше, чем дальность хода нашего самолёта, который составлял что-то около девятисот километров, но это не точно, расход топлива, как главный фактор, сильно зависел от лётных условий и ветра.

У Ивана Ивановича была отличная идея в багажное отделение впендюрить дополнительный бак, но бак должен быть изготовлен на заказ и по профессиональным чертежам, специально обученными фирмами в столице.

Я профинансировал и дал добро. Пока что у нас были канистры с топливом, собственно, из-за того, что не возили никаких грузов, можно было «взять с собой». И всё же залить их самим себе в полёте никак нельзя.

Поэтому в нашем случае Фёдор заложил промежуточную точку посадки в частном аэропорту Черлак, что для нас означает проход более половины пути до посадки.

Трижды за время полёта Фёдор давал мне «порулить». Учитывая, что взлёт — это целиком его работа, на мне была только рулёжка на «тысяче сто», рабочей высоте, причём мне было велено зорко следить за показателями высоты, скорости и уровня/горизонта по хвосту и крыльям.

Полёт — это ощущение того, что никакой твёрдой опоры под задницей нет. Всё вибрирует, дрожит, иной раз на пару дециметров проседает.

Самолёт — биплан, то есть у него есть верхнее крыло и нижнее. От верхнего к нижнему идут растяжки, которые скрипят и гудят как струны, так же поскрипывают стыки, полотна крыльев и ещё черт знает что. Но тон этому оркестру полёта задавал конечно же двигатель, который равномерно и сразу в нескольких тональностях ревёт. От двигателя отходят несколько коротких выхлопных патрубков, которые выходят вниз, чьи выхлопа смешиваются с холодным воздухом, что иной раз даёт тонкие нотки индустриального запаха на фоне кристальной чистоты воздуха неба.

И со всей этой музыкой соперничали виды, полыхающее небо, бескрайние леса, поля, фигурки животных, всё чаще диких, но иногда попадались и коровки с собачками.

Мир прекрасен и несмотря на очень приличную скорость, мне им удавалось насладиться в полной мере.

А ещё полёт утомлял. Этому соответствовало наполнение адреналином, бодрому бегу сердца и отличному настроению. То есть становишься усталым, но довольным.

В бесконечно долгой гонке за четыре с лишним часа мы встретили закат, Фёдор перехватил управление и врубил бортовые огни.

Летели мы над исключительно дикой территорией, это был фронтир, малочисленные фермы, которые попались на пути, означали людей, которые жили среди природы, буквально лицом к Лесу.

Потому что если южнее, за Кустовым была Степь с большой буквы «С», то тут был Лес, тоже, с большой буквы.

Так что, пока мы летели, после первого часа напряжения, охватило спокойствие, пришли мысли. Постепенно я уложил в голове слова гоблина, который ни хрена не умел объяснять, ещё и сказал, что искать ответы про элементалей в книгах нельзя.

Он прав в том, что придётся пробовать и делать.

Скоро показалась змея реки. Навигация в этом мире пока что устроена не точно. Аэропорт близ реки, и мы не представляли, попали мы севернее или южнее.

Фёдор Иванович, совершенно не знаю, как устроена его логика и интуиция, что-то для себя решил после нескольких секунд колебаний

Судя по повороту штурвала, решил, что мы севернее. Летели мы с запада на восток, так что он двинул машину вправо, на юг и поднял нас повыше.

Разумеется, он оказался прав.

Фёдор включил рацию. Рация бортовая, но микрофон и динамики встроены в его командирский шлем, подключались проводом наподобие телефонного через простой порт и штекер. А я слышал переговоры у себя, в крошечном внешнем динамике гнезда второго пилота и то, благодаря сравнительному безветрию.

— Черлак! Черлак. Борт «Фауст» вызывает. Борт «Фауст» вызывает. Отзовитесь. Приём.

…

Сквозь треск помех пришёл ответ.

— Это порт ла Сильва Черлак, приём.

— Порт Черлак! Это борт «Фауст», говорит первый пилот. Состояние штатное.

— Какой у вас класс, «Фауст»? Приём.

— Два на два. Малая. А что? Приём.

— Ну как что⁈ Полоса! Где вы? Приём.

— Идём над Иртышем к югу, высота полторы тысячи. Только не знаем, где вы. Приём.

— Мы на месте, «Фауст». Вы впервые к нам? Приём.

— Да, Черлак, впервые. Могли промахнуться по север-юг. Приём.

— Есть рядом деревня? По правой стороне? Приём.

— Н-нет. А должна быть?

— Нет. А если бы промахнулись, тогда да. Я включу освещение ВПП. «Фауст», вынужден предупредить, мы частный порт, тариф за посадку пятнадцать рублей. Приём.

— Нет проблем. Включайте. Приём.

Через семь бесконечно долгих минут на горизонте мелькнула тоненькая гирлянда огней, всего одна.

Шесть огоньков. Я не помнил, слева они от самой по себе полосы или справа, но — Фёдор Иванович помнил, они должны быть слева, посему мы садились с первой попытки, снизившись над сосновым лесом до такой степени, что могли разглядеть круглые глаза ошалевших от очередных авиаторов зайцев.

Касание, толчок… хочется верить, что удар в спину, но откровенности для, удар приходится скорее по задней железной броне.

Самолёт идёт по скромной асфальтированной полосе, быстро теряя скорость и уже на остатках её мы подкатываемся к большому двухэтажному строению из брёвен, густо окрашенному в белый свет.

Когда останавливаемся и гасим двигатель, лампочка на крыльце здания мигает, это кто-то вышел из здания и задел её головой.

…

— Марко Родригес Гастон де ла Сильва, — рукопожатие диспетчера, который заодно оказался и владельцем аэродрома, было сухим и крепким. — Вам надо перекатить самолёт. Вот тот ангар свободен.

— Мы без ночёвки, Марко! — принял рукопожатие Фёдор.

— Хотя бы поужинайте. Сегодня я приготовил отменный пучеро! Я просить, будьте гостями, компанеро!

— Хорошо. А есть авиатопливо на продажу? Мы бы прикупили, деньги есть.

— Си. Но сначала пучеро. И рассказ, откуда прибыли? Самара?

…

Мы откатили самолёт. Аэродром тут мелкий, кроме нас было всего два странных маломоторных самолёта, которые в отсветах освещения казались скорее комарами, без экипажей, те обретались в гостевом доме в посёлке. Марко был в здании диспетчерской совсем один и развлекал себя красным испанским вином и готовкой. Гостей он не ждал, а на пару моих наводящих вопросов про основную клиентскую базу легко раскололся.

— Ну да, летающие торговцы. Возят небольшие лёгкие грузы из Китая и Степи. А что? Вы не из налоговой?

— Нет, мы из Кустового.

— Си. Я слышать. Тоже много комерцио контрабандист.

Слово «тоже» выдавало Марко с головой.

Места тут дикие, до Омска, который сам по себе весьма далёк от столицы и строгого соблюдения законов, всего полторы сотни километров.

В Черлак, а точнее, прямо в этот аэропорт прилетали те, кто не хочет светиться в Омске, всё же крупный имперский город, а заправлялись и улетали либо на запад, либо разгружали свой контрабандный груз и передавали быстрым и не задающим лишние вопросы перевозчикам на лёгких лодках, способным уйти от егерей.

Да и егерей, судя по всему, интересовали всё больше браконьеры, а не перевозчики сомнительных грузов.

Так Черлак зарабатывал на техническом обеспечении контрабанды, а я, нарушив свой собственный запрет на алкоголь, выпил стакан вина, познакомился с Марко, приятным парнем без одного из передних зубов и услышал много нового про контрабанду при помощи авиации, самого передового технического метода.

Ирония в том, что полиция пару раз пробовала устраивать облавы на контрабандистов, но Марко в таком случае менял рабочую частоту, и называл свой порт просто Черлак, без слов «Сильва», что было условным знаком и контрабандисты просто пару дней не прилетали, пока полиция не покидала аэропорт, не солоно хлебавши.

Ближе к утру, подремав пару часов, Фёдор дал отмашку на взлёт. Мы уже давно поели и закупились, теперь Марко напоил нас крепким кофе. Мы попрощались и в свете робкой зари совершили отважный взлёт.

…

— Дядя Миша, — обаятельно улыбнулся широкой улыбкой немолодой крепкий, с широкими плечами и впечатляющими военно-морскими скулами, выправкой, которую ни с чем не спутать и внимательными глазами, мужчина неопределённого возраста.

— А фамилия?

— Зачем Вам фамилия, Аркадий? — не переставая располагающе улыбаться, добродушно спросил он. — У Вас фамилия от Филина. Пусть у меня будет от Сороки.

— Вы тоже барон?

— Конечно. Но главное же, что… Мы полетим на самолёте?

— Вообще-то я хотел Вас перебросить артефактом, а сам…

В местном аэропорту царили порядок и дисциплина, которые объяснялись тем, что директором тут был какой-то старый матёрый немец. С нас взяли плату за технический осмотр и заправку самолёта, а самих выпроводили, вручив ворох квитанций и заставив расписаться в журналах.

По документам, которые Канцлер мне скрупулезно изготовил, борт «Фауст» был дипломатическом самолётом, приписанным к порт-Юба (так я назвал кусок поля возле стойбища кагана), принадлежал министерству иностранных дел каганата, что делало его легальным воздушным судном.

Поэтому оформляли нас в Бийске в законном порядке, так что я даже заскучал.

Поскольку нас выпроводили, то и поехали вместе на извозчике, который драл три шкуры с учётом аэродрома (почему все считают, что у пилотов куры денег не клюют?).

Так мы прибыли в гостиницу с весьма странным для Сибири названием «Мадрид».

В фойе я пару минут думал, как же мне на ресепшне спросить некоего Михаила, кем при этом представиться и где, чёрт побери шляется работник гостиницы, которые должен за стойкой регистрации неустанно быть. Пока я размышлял, наш человек появился сам, приобнял, представился и, казалось, был старым знакомым, буквально с самой ранней юности.

— Аркадий, ты знаешь, что… Не переживай. Мы с Фёдором спокойно позавтракаем тут в трактире, я выселюсь из гостишки, чемодан и прочее барахло своё заберу, поедем… Где там у вас самолёт?

— Аэродром на другом берегу реки Бия, — ответил Фёдор. — После лесочка.

— Ну, вот и славно. А ты поспешай, Аркадий, мой новый шеф сказал, у тебя какое-то там мероприятие на сегодня.

— Ну да, — огорчённо закряхтел я.

Когда рванул за куратором забыл, что нужно участвовать в открытии БЦ. Танлу-Же и Кукушкина устроили из-за этого дела концерт с живой музыкой, я, хотя и не сильно афишируемая фигура, но тоже должен быть. Подсознательно мне на эта тягомотину не хотелось, вот, наверное, я и старался улизнуть.

— С нами всё будет хорошо, я обещаю, — дядя Миша приобнял за плечо Фёдора и тот согласно кивнул.

Буквально на моих глазах они спелись и теперь хотят полетать, хотя предполагалось, что я заберу куратора и переброшу при помощи артефакта до стойбища, а Фёдор отдохнёт денёк и полетит обратно в Кустовой налегке.

С другой стороны, свой план я ни с кем не согласовывал, держал всё в голове, так чего я теперь должен обижаться?

— Ладно, — недолго сопротивляясь, сдался я.

— Всё, пока. Привет Кустовому, мы в Южный Алы Тау. Я местному хану везу подарки с моря, пусть подписывает назначение меня на министра.

— Подход правильный, только он на охоте и каган.

— Разберёмся, Аркадий. Отыщем. Всё будет хорошо.

От дяди Миши веяло уверенностью и спокойствием. Вот, казалось бы, одна служба. Агент Константин — колючий, как ёж, да ещё при этом и мутный, Шпренгер откровенно меня не любит (вообще-то справедливости ради, он всех не любит), хотя и помогает. А дядя Миша — это человек, которому доверишь переговоры с прокурором о собственной судьбе. Служба одна, люди разные.

Мы тепло попрощались, я сунул Фёдору пару сотен на текущие расходы.

— Купите тогда кагану сахара, табака и чая. Он за это любой указ подпишет. И да, писать собственноручно он не особо любит, так что указ придётся сделать самим. Там в юрте нашей ставки, где обитают уже два постоянных представителя и самогонный аппарат, есть в сундучке писчие принадлежности, есть и образцы указов кагана. Что ещё? Ладно, пойду я, приму душ перед долбанным концертом.

Попрощавшись, я немного прошёлся по улице в направлении центра. Всё же, когда я ещё Бийск посмотрю? А ничего такой город. Путешествовать это вообще здорово, новые дома, природы и люди. Даже воздух тут совершенно особенный.

Я вздохнул и тряхнул головой. Надо звонить полковнику, сразу по двум причинам. Не хочется, но надо.

Шпренгер взял трубку сразу, как будто ждал звонка:

— Да, Аркадий, что у Вас?

— Докладываю устно, с куратором встретились, он изъявил… что хочет лететь на самолёте.

— Ну, хорошо. Или Вы этим не довольны? Хотели перебросить его артефактом?

— Были такие мысли. Самолёт-то двухместный, троих не потянет.

— Аркадий, он опытный офицер. Пусть посмотрит на каганат с высоты птичьего помё… полёта. Или Вы не доверяете своему пилоту?

— Вполне доверяю и погода нормальная, расстояние всего сто двадцать — сто сорок километров.

— Ну, вот и не переживайте за них. У Вас там концерт ожидается, да и китайцы из Поднебесной прибыли.

— Всё-то Вы, Яков Лаврович, про меня знаете.

— А то! Мы вообще-то с их общиной плотно стали работать, за это некие послабления им, сепаратные переговоры с их людьми. Полезно, в целом.

— То есть, Вы не против, что я с китайцами работаю?

— Ну, до определённого предела. Если ты эту незримую границу перейдёшь и станешь вместо дружбы интересами державы торговать, то мы тебе от двенадцати до двадцати лет каторги дадим, невзирая на титул.

— Вот как бы узнать, где эта граница?

— Чаще советуйся, не рискуй. С возрастом и опытом всё придёт, если не пристрелят. Что-то у тебя ещё?

— Да. Куратор, значит будет в ближайшем будущем на месте. Когда я могу Дмитрия забрать?

— Атамана своего нового? А назначение? Нужен же приказ какой-то, как его избрали на эту почетную героическую должность?

— Разрешение государя у меня есть, а формально, казаки — это самоорганизация, они сами себя создают.

— Тоже мне, колония алтайских грибов. То есть, ты по бумажкам сам порешаешь?

— Да.

— А с коллективом как? Там у тебя вообще, что за людишки в ополчении твоём? Я тебе казаков так и не прислал.

— Не послали. Будем воспитывать из того, что есть.

— «Я его слепила из того, что было»? — в очередной раз попытался подловить меня неугомонный полковник.

— Почему слепил? Нет, есть такой термин в международных поставках, юридический. Качество товара, «какое есть», тель кель, по-моему, французское выражение. То есть, даже если качество не очень, то всё равно приходится брать. Вот у меня такие люди, какие уж есть.

— Как ты сказал? Тель кель? Буду знать.

— Так, когда можно Дмитрия забирать? — я вернул его с плоскости рассуждений о прекрасном к конкретике.

— Ну, хорошо, сейчас отдам приказ и с сегодняшнего дня он в твоём распоряжении. Условно твоём, он всё равно мне подчиняться будет, а формально… Как ты там сказал, казачество — это самоуправление?

Глава 12

«Золотой Филин»

К бизнес-центру, который китайцы назвали в честь заносчивой птицы, я прибыл при помощи Шило, а не на авто. Не очень-то логично при наличии служебного автомобиля, но я не знал, где он, а искать было бы сложнее, чем просто совершить двойной прыжок.

Народу прибыло достаточно много, щедрые и смотрящие далеко вперёд китайцы смогли заманить массу людей дармовой едой и выпивкой.

Меня отловил кто-то из организаторов и проводил по боковой дорожке к трибуне для особых гостей, где меня уже ожидала Гадюкина, облачённая в красное платье и изящные туфли. При моём появлении она ослепительно заулыбалась, как голливудская кинозвезда и подала мне руку, которую я изящно поцеловал, усадил свою «невесту» и после этого сел на своё место.

В этот момент меня словно обжёг взгляд с другого конца трибуны. Это была Пенелопа, ненависти в глазах которой было бы достаточно, чтобы сгенерировать парочку штаммов смертельно опасных вирусов.

Справа от нашей трибуны была основная, где так же рассаживался народ, а конферансье, эдакий аналог тамады, что-то там шутил и объявлял выступление первого номера на сегодня, какой-то певицы с модной, озорной и наверняка почти лишённой смысловой нагрузки песней.

Я подозвал слугу и попросил организовать мне ручку и блокнот с отрывными листами. За услугу я сунул ему рубль, что ускорило процесс формирования моего «смс». После того, как он принёс писчие принадлежности, я быстро черкнул записку, которую попросил передать Пенелопе.

Когда материально мотивированный слуга принёс ей бумажку и незаметно передал, то Пенелопа чуть высунулась со своего ряда кресел, смерила меня обжигающим взглядом, потянула руки вперёд и демонстративно порвала записку на, как мне кажется, сотню маленьких частей, который осыпались на одного из охранников Танлу-Же.

Охранник с нордическим спокойствием стряхнул кусочки бумаги, словно внезапно упавшие снежинки.

Я понимающе хмыкнул и подозвал слугу снова. Учитывая, что его почта работала платно (я снова дал ему рубль), он тотчас же был передо мной. В этот раз я попросил передать записку Полине Этьеновне и та, в отличие от дочери, записку всё-таки прочла. Она сидела по диагонали, чуть выше от дочери и хранила на лице ледяное аристократическое равнодушие, никаких эмоций не выказывая.

Таким образом Кукушкина-старшая мою записку прочла (уже хорошо), позволила себе минимальную мимическую реакцию и передала записку Пенелопе.

Прекрасная даже в своём гневе девушка снова повернулась ко мне, но глаза её по-прежнему источали яд.

Я начеркал очередную записку и показал её Ядвиге Павловне. В записке был коротенький текст «Я написал ей, что между нами с тобой ничего нет».

Ну, разумеется, Гадюкина была бы не женщина (и не с такой фамилией), если бы для начала не устроила беззвучный цунами из легко читаемых, выражаемых жестами и мимикой, эмоций. Сначала она расширила глаза от мнимого ужаса и театрально схватилась за сердце, после сделала вид, что собирается дать мне пощёчину, затем с выражением вселенского горя запрокинула голову и только потом беззвучно заржала, ткнула пальцем в Пенелопу, потом показала на меня и её, и перекрестила руки.

А потом оценивающе посмотрела на неё и показал большой палец, словно ставя высокую оценку. Она похлопала меня по плечу и мягко толкнула, шепнув «сходи к ней, жеребец».

…

Я притянул к себе Пенелопу, а, чтобы на нас никто не смотрел, то сделал это за трибуной, где нас видела только парочка слуг-китайцев. Ну, эти-то не проболтаются.

— Да я не мог ничего тебе сказать!

— Да? Столько времени прошло и минутки на меня не нашлось.

— Ну, не злись на меня.

— Козёл!

— «Мистер козёл!». Ну, погоди, не убегай, — она попыталась отстраниться, я мягко прижал её к опоре так, что оказался совсем рядом. — Ну это всё цирк, просто постановка. Я ей оплачиваю за то, чтобы она изображала из себя мою невесту.

— Мне всё равно! Мне плевать! Кто я такая? Кто я для тебя?

— Ну, постой. Понимаешь, меня Юба заставляет жениться на его дочери, я ему сказал, что у меня уже есть жена. А в их каганате допустимы две жены, я сказал, что у меня уже есть две жены и, по кустовским обычаям, больше не положено.

— Что ты несёшь?

— Серьёзно. Если что, я буду показывать степнякам тебя, как мою жену.

— Что⁈ Ты охренел, Аркадий! Я на это не согласна. Выбери другую.

— Поздно, я им уже твою фотку показал, — привычно соврал я. — И потом, ты же меня бросила на произвол судьбы, а на меня табунами охотились все знатные роды, чтобы породниться со мной через брак. Меня буквально осаждали невестами.

— Ой, бедненький, страдал он от бабского внимания, исстрадался весь!

— Я не поддался на их соблазны, — горделиво ответил я.

— А на её, значит, поддался?

— Мы договорились. Так меня поддерживает клан Кротовского, и я голосую, и веду себя во внутренней политике, как они скажут. За это и ещё за кое-что она изображает из себя мою невесту и профессионально защищает от орд ожесточённых девок. Ну, ты ей «спасибо» должна сказать.

— С чего бы это⁈

— С того, что она следит за моим целомудрием, никому меня в обиду на даёт. Я блюду девственность для тебя.

Слова про девственность слегка обескуражили её.

— И она, — целенаправленно продолжал я нажим, — соблюдает со мной дистанцию.

— Ладно… Но ты должен понимать, что это меня оскорбляет!

— Честное слово, ты мне очень дорога, но я тоже не твоя собственность, чтобы так кидаться молниями из глаз.

— Никто не кидался молниями из глаз!

— Смотри, поймают меня в степи амазонки, изнасилуют, не сберегу себя для тебя.

— А ты меньше шастай по степи.

— Неправильный ответ. Правильный ответ — дорогой, я всю себя тебе отдам и тебе никогда другие женщины не будут нужны. Ревностью меня точно не удержать. Мне такое отношение не нравится, я взрослый мужчина и граф.

Я поцеловал её в щеку и ушёл, предоставив возможность самой делать какие-то выводы.

…

Я вернулся назад перед трибуной, чтобы меня уже нельзя было отловить и наговорить гадостей. На обратном пути, который я проделывал с чувством восстановленного баланса, проходил мимо Танлу-Же, который восседал посреди трибуны, тот сделал мне незаметный жест, смысл которого я не смог понять.

На сцене вовсю надрывал голосовые связки лысеющий мужик, который пел что-то там про чужбину, кручину и любовь.

Я показал жестом, будто что-то пишу ручкой внутри руки, а вернувшись на своё место, снова попросил у слуги блокнот и ручку, написал единственный символ — вопросительный знак и отправил китайцу.

Через минуту я получил короткую записку.

«Не желаете прервать прослушивание концерта за беседой с нашим пекинским другом?».

Я высунулся из ряда и отчётливо кивнул.

Потом снова извинился перед Гадюкиной, которая вынуждена изображать светскую жизнь одна за двоих, и выскользнул под защиту недавно посаженных кустов.

…

Мы сели втроём в уютном кабинете, причём было нетрудно догадаться, что это кабинет самого Танлу-Же.

Причём сели мы нашей компанией за круглый столик так, что были близко друг к другу, при этом могли говорить даже шёпотом, не боясь быть услышанными посторонними.

— Я приветствую лидера зелёных драконов Чао Вао от лица своего клана, чьим патриархом я являюсь, — Танлу-Же бегло переводил, пекинец кивал, — от лица Кустового, где являюсь министром юстиции, а также каганата, где тружусь послом в Кустовом.

Чао Вао ещё несколько раз кивнул и ответил приглушённым гортанным голосом на китайском, а Танлу-Же переводил.

— Мы рады, что наше терпение принесло плоды. Надеемся, что Вы цените наши жесты дружелюбия… — Танлу-Же перевёл, а потом чуть потише добавил от себя. — Это он про моё назначение послом.

— Я понял. Прежде чем спрошу про организационные потребности моего нового друга господина Чао Вао, позвольте сделать Вам деловое предложение.

Танлу-Же почти синхронно переводил, на мою инициативу старый китаец поощряюще кивнул.

— В землях, которые я получил по наследству, есть прииск по добыче редких и достаточно ценных макров. Так получилось, что я вывез оттуда всех невольников…

На этом месте я посмотрел на Танлу-Же. Это предложение было заранее согласовано с ним, оно не было для него сюрпризом, а упоминаемых мной невольников китайцы по одному, по два, приводили в чувство, связывались с родней и отправляли обратно в Степь. Кабыр, которые сейчас был на Макарьевской изнанке и снова охотился, причём без моего СВД, но с купленной для него лучшей винтовкой, оказался прав.

Степняки были готовы мстить и даже воевать за похищенных родственников, которых считали убитыми, а вот когда они оказались живы, всё стало значительно сложнее, их возвращение повлекло внутриродовые распри.

В любом случае, китайцы зарабатывали себе очки дипломатии, они тщательно фиксировали, откуда тот или иной степняк и всем предлагали убежище и приют, если им некуда возвращаться. Давали денег на дорогу и вовсю налаживали связи со степняками.

При всём при этом, сам по себе прииск пустовал. На входе даже охраны не было, парочка китайцев просто заперла его на ключ.

Танлу-Же после некоторого размышления отказался осваивать этот прииск. У него банально не хватало людей на новое производство, а открывать краны и вызывать людей из Китая, создавая новую волну миграции, он не хотел сразу по многим причинам. Поэтому для него это был отличный вариант. Мы отдаём пекинцам этот прииск, как безусловно выгодный проект, даём заработать и место под базу, но, при этом не сталкиваемся лбами внутри Кустового.

— Я хотел бы предложить Вашему уважаемому клану добывать там макры, не платить налоги на легальных основаниях, я произведу кое-какие регистрационные мероприятия и формализую эту Изнанку, но воспользуюсь налоговыми льготами и от имени прииска буду отправлять их, и не только их, но и иные макры которые Вы ввезёте, по железной дороге со всеми легальными документами.

Чао Вао с явно выраженным подозрением засопел и чего-то произнёс гортанным голосом. Моё предложение было жирным, даже слишком жирным и его, старого мафиози, это безусловно смущало.

— Господин Чао Вао спрашивает, а какова цена будет за такой прииск, когда и как его можно исследовать до принятия решения.

— Я уважаю Ваш взвешенный подход и ни в коем случае не обижусь, если Вы откажетесь, — начал свой ответ я. На мой взгляд, это хорошее начало, не прессовать собеседника, особенно, если он глава одной из триад Пекина и достаточно влиятелен, чтобы назначать хрен пойми кого послом в Кустовом. Для чего, среди прочего, Поднебесной вообще пришлось признать Кустовой в качестве государства.

— Думаю, что Вы и Ваши люди могут исследовать этот прииск и Изнанку тогда, когда Вам будет удобно, и взять на раздумье столько, сколько Вам потребуется. За свои услуги я хотел бы получить скромные десять процентов от оптовой цены при отгрузке.

Я, на примере Танлу-Же уже знал, что это тоже отличная цена. Легализация макров требовала увеличения цены почти втрое, то есть давала двухсотпроцентную нагрузку на цену. Более рискованные пути требовали затрат в шестьдесят процентов, но имели риски изъятия партии.

Я же практически предлагал доставить макры всего лишь до меня (а после недавнего смягчения от Кротовского, это было сравнительно легко и не являлось большим нарушением), после чего они сразу же становились легальными.

— А директор? — осторожно спросил Чао Вао.

— Услуги директора не входят. Для налоговых льгот достаточно меня как учредителя, что хорошо увязано с тем, что я же владелец Изнанки и владелец прииска. Директор — Ваш. Да и Вам так будет спокойнее.

— У нас есть некоторая сложность со своими людьми, которые были бы гражданами Кустового или Российском империи.

— С этим я помогу. Совсем уж толпы прогонять не смогу, однако, я уже немного поузнавал. Вашим людям могут сделать паспорта на урождённых якутов и калмыков, имперские, но не настоящие, а за некоторую денежку выдадут совершенно настоящие паспорта граждан Кустового.

— Стоимость такой услуги?

— Много по такой схеме не провести. Мне говорили, что можно создать тридцать граждан по такой схеме, которые должны будут помалкивать о своём китайском происхождении, а незнание русского прикрывать этническом глубинкой, откуда якобы родом. Стоить это будет по двести восемьдесят рублей за человека.

Чао Вао задумался. Да, простой поддельный паспорт стоил на Чёрном рынке примерно сорок пять рублей, чуть дороже, чуть дешевле. И просто купить такой паспорт было проще и быстрее. Однако для серьёзных дел он не годился, не мог бы пройти проверку, по нему не открыть вклад в банке, не зарегистрировать фирму и так далее.

В общей картине расходы казались мизерными.

— Итак, Вы подумайте насчёт своих граждан, желательно молодых и тех, кто будет учить русский язык.

— Резонно, мы тоже делаем ставку на молодых людей из достойных семей, в том числе как парней, так и девушек, — согласился старый китаец.

— Далее, прииск — это отдельное предложение, не связанное с Вашими задачами. Мы может без спешки и отдельно друг от друга открыть ещё шесть фирм по разным документам и адресам для Вашей операционной деятельности… Однако, как мне кажется, это взаимоувязано с предыдущим вопросом. Вам нужны директора и учредители, которым Вы сможете безболезненно доверять.

И с этим он согласился.

— Нам уже сейчас нужны логистические мощности для отправки некоторых грузов.

— У нас есть знакомые перевозчики. Но! — я поднял палец вверх. — Вы должны понимать, что сами по себе местные китайцы перестали таскать контрабанду, мы сузили всё в один легальный канал и теперь не несём рисков.

— Мы тоже так хотим.

— Я согласен с тем, что на первых порах мы можем некоторые партии макров отправить как свои. Но партии должны быть небольшими. Также у меня есть самолёт, он может отвезти до ста килограммов груза в Челябинск, но это будет немного дороже.

За такие фокусы я был намерен Фёдору платить отдельно, хотя пока в воздухе не было полиции, он ничем не рисковал, ведь садиться и выгружаться борт станет не на официальном аэродроме Челябинска, а буквально в поле. В любом случае, такая работа требовала его согласия.

— И это нам тоже подходит.

— Хорошо. Фирмы, логистика, контроль логистики, новый прииск. Что-то ещё?

— Хотели спросить Вас про банковское сопровождение.

— Банк мы не контролируем. Да, счета Вам откроют, но работа налоговой и банка — это их работа. Но, если Вы подождёте…

— Мы терпеливы. На что Вы намекаете?

— Помните, Танлу-Же, я говорил про работников посольства, в частности того, кто будет выполнять мои прямые поручения?

Где-то на улице вовсю шумно аплодировал народ. Концерт достиг своей кульминации. Нам тоже надо вернуться до его финала.

— Да, мы работаем над этим, но сначала запустим БЦ. Это дело ближайших недель. Через пять дней буду готов предложить Вам управляющего посольством.

Танлу-Же повернулся к пекинцу и перевёл наш разговор, чтобы у того не было ощущения, что мы говорим за его спиной.

— Так вот, тот человек по личным поручениям будет регистрировать офшор. Знаете такое слово?

Они с полминуты переговаривались между собой.

— Нет. Будем рады, если Вы поясните, что имеете в виду.

Вообще-то Танлу-Же такое слово точно знал, мы с ним рассуждали на такую тему. Но его мало волновала налоговая оптимизация и призрачные юрисдикции, чтобы это интересовало его всерьёз.

— Офшор, либо же оффшор — это буквально означает «вне берега». Было такое государство в древности, Афины.

— Город?

— В древней Греции каждый город был государством.

— Как Кустовой?

Меня подпирало ощущение, что пока я тут веду переговоры или слушаю концерт местных певцов и смотрю танцоров, у меня там элементали без дела стоят. Однако именно переговоры и юридические схемы и есть работа адвоката, а элементали — это во мне игрок Сим-Сити говорит.

— Вроде того. Так вот. В Афинах были налоги. Ввёз товар, плати, за торговлю плати и так далее.

— Всё, как сейчас.

— Да. Так местные поняли, что налоги распространяются на город. Только город. А рядом с городом небольшой и ничем не примечательный островок, они плавали торговать туда. Туда же доставлялся груз, оттуда же его привозили покупатели.

— Контрабанда?

— Нет. Продавец из одного города, Покупатель мог быть из другого, для них Афины с их налогами — это просто лишнее звено. На острове налогов не было.

— Забавно. Но это же просто поучительная история. Или у Вас есть такой остров?

— Прямо, чтобы остров, так нет. Степь кругом. Но остров это, говоря по латыни, юрисдикция. А вот юрисдикция у меня есть.

— Каганат Южный Алы Тау, — предположил догадливый Чао Вао.

— Да, он. Там нет налогов. Там простая жизнь и почти никто не умеет писать.

— Тогда и фирму там не могут зарегистрировать?

— Там не могут. А вот в посольстве, от имени каганата, могут, вернее, скоро смогут.

— Торговать от имени каганской фирмы?

— Да, и это только первый вариант. Второй вариант, ещё и расчётный счёт в банке каганата.

— Откуда у степняков банк? — искренне удивился Чао Вао.

— У них есть один знакомый адвокат, Бугуйхан зовут. Второй шаг — это расчёты через банк степняков.

— Адвокат Бугуйхан? — сейчас лидер зелёных драконов больше походил на представителя семейства совиных.

— Ну да. Местный найом или как-то так там дворянин зовётся. А может и хан, кто знает? Аркадий Ефим Оглы его зовут.

Китайцы сначала недоумённо переглянулись, затем просветлевший Чао Вао показал пальцем на меня.

Я рассмеялся, а они искренне подхватили мой смех.

Глава 13

Атаман

— Есть ещё и третий шаг.

— Какой же? — вежливо поинтересовался немолодой китаец.

— Моему другу Танлу-Же это без надобности, он любит город Кустовой, мы с ним об этом говорили. Но Вы можете и операционные вопросы совершать через каганат.

Чао Вао на некоторое время замолчал, потом в некотором замешательстве потёр пространство около бровей.

— Простите мне мою географическую неграмотность. А можно посмотреть на карте, где этот Ваш каганат?

Карта нашлась на стене кабинета, это была несколько искажённая в пропорциях, устаревшая, но всё ещё добротная карта Евразии. Я показал рукой, а Танлу-Же даже воткнул там булавку.

Пекинец некоторое время задумчиво смотрел на карту и чуть раскачивался, скептически поджав губы.

— С одной стороны, тут Китай совсем близко. Это плюс. Но у вас там сплошь горы и горы. Железной дороги нет, автомобильных дорог тоже нет. Уж простите за откровенность, но это сравнительное дикое место. Недаром никто из великих держав на него не покусился.

— Ничего, мы люди не гордые. Но туда можно прилететь на самолёте. Как минимум я намерен создать там хороший аэродром с наземным маяком для навигации.

— Самолёты… Я не враг новых технологий, как некоторые мои коллеги, но авиаперевозки — штука достаточно затратная.

— Да, — не стал спорить я. — Но в некоторых ситуациях подходит.

— Давайте так. Вы построите свой аэродром. Вот тогда мы подумаем. Раз пока нормальных дорог в каганат нет. Дороги — это буквально самое важное. Но, господин Аркад Ий, сейчас я бы хотел вернутся к другому ключевому заведению.

— Да?

— Биржа макров, — он показал в окно, где действительно открывался шикарный вид на эту самую биржу.

— Хотите туда доступ?

— Ну, конечно! Только не говорите, что это не от Вас зависит.

— Не только от меня. Но для начала, у нас есть фирма, которая торгует на бирже. Понемногу, осторожно, не вызывая к себе болезненного интереса.

— Можем мы воспользоваться этой фирмой? Забрать себе?

— Там директор — моя сестра, а учредитель — я сам. Надеюсь, я ответил на вопрос, можно ли забрать и насколько мы работаем аккуратно? Практически мы можем совместно продать несколько партий Ваших макров, пока на одну из Ваших новых компаний получить аккредитацию. Не буду врать, что у меня тут всё схвачено, но мы сделаем аккредитацию. Но рекомендую Вам приставить стажёра в нашу фирму, это бесплатно, чтобы для начала посмотреть на кухню, на атмосферу.

— Мы принимаем Ваше щедрое предложение и воспользуемся им. Разрешите уточнить, буквально Ваша сестра директор и…

— И на торги ходит тоже она. Процедуру осуществляет. С ней согласовывают цену и условий при продаже, она выставляет и продаёт. Если хотите воспользоваться такими услугами, то половина от номинальной прибыли, то есть разница цен по продаваемой партии остаётся на фирме-трейдере. По сути, это мне.

Чао Вао уважительно покивал. С одной стороны, если партия стоит шесть тысяч, а продалась на бирже по двадцать, то это очень выгодно, а с другой, делиться половиной от повышения цены ему тоже будет жалко.

* * *

Чтобы проводить Гадюкину, а это было её условие проведения мероприятия и компенсация того, что большую часть концерта она сидела одна, я вызвонил командира единорогов и за мной прислали машину.

Мы коротко с ним переговорили, у них там тренировки, закупки оборудования, учения по штурму зданий с нескольких направлений, обучение городскому бою, рукопашному бою, первой медицинской помощи, тактике расследований… В общем, я откровенно рад, что им сейчас весело и они на глазах повышают свой уровень.

Пока ждал машину, вполуха слушал рассказы про бизнес-центр. Рекламная компания дана на уровне. За сегодня город узнал про заведение и как оно устроено, включая казино и рестораны, которые уже начали работать, бар наливал бесплатно (в разумных пределах), подавали закуски, казино функционировало в вполсилы, работала только половина столов. Кукушкиной надо ещё обучить персонал. Мы с ней так и не встретились, лишь обменялись кивками.

По сути, пекинцы отняли большую часть моего времени, а почти полный недосып этой ночи начинал сказываться. Я вовсю изображал светского человека и когда были танцы, с трудом потанцевал с Гадюкиной и один танец с Пенелопой, отказав ещё дюжине других весьма миловидных желающих.

Надо сказать, что Ядвига Павловна была выше всяких похвал, она великосветски улыбалась, тонко шутила, притягивала к себе взгляды мужчин и ненавистно-завистливые дам, позировала словно на фотосессии и вообще отрабатывала свой гонорар (я подарил ей нежилое помещение в центре города под магазин).

Для девушек, которые из платьев вон лезли, чтобы мне понравиться, я был красивый молодой неженатый граф с миллионами денег и горой политического влияния.

А для себя я был усталым, не выспавшимся человеком с миллионом дел.

Когда прибыла машина, я утянул за собой Гадюкину и ускользнул с мероприятия.

— Прошу прощения, что так рано уходим.

— Ничего, я уже стала уставать и у меня есть несколько других дел. Отвезёте меня в район театра, дорогой жених?

— У нас есть театр?

— Представьте себе. Если бы Вы не ошивались по своим заводам, изнаночным приискам и степняцким стойбищам…

— То до сих пор был бы бедным адвокатом, а не министром и дважды землевладельцем.

— Дважды? — алчно блеснули глаза Гадюкиной. — Я чего-то о Вас не знаю, мой дорогой суженый?

— Ряженый… — в сторону пробормотал я и добавил погромче. — Да ничего особенного, прикупил себе землицы в каганате. Так, под о…город.

Прозвучало достаточно невнятно и поэтому двусмысленно. В действительности участок, который мне от щедрот подарил Юба, был описан в бесценном указе от его имени по осевым точкам.

От вершины горы Чубийка Младшая до впадины у тропы Еланда при речных порогах и так далее.

Словом, я определил свой, с позволения сказать, участок, предельно конкретно с точки зрения географии и точности определения границ, но при этом коварно уклонился от указания его площади.

По двум причинам. Во-первых, я у меня не было настолько точной карты, чтобы что-то там считать, не говоря уже о сложности подсчёта площади кривого четырёхугольника для матёрого юриста, а не математика. Ну и, во-вторых, чтобы никого не пугать раньше времени, не драконить того же кагана масштабом его подарка.

Земля эта, в основном предгорья и кривые-косые участки, была никому не нужна.

Тут надо сказать, что в каганате обитало несколько народностей, в том числе по берегам жили чалдоны, которые считали себя отдалённо-русскими, жили алтайцы и некоторое количество степняков, в том числе и сам Юба.

Чалдоны жили хуторами, малыми крестьянскими поселениями. Алтайцы тоже селениями, разве что так, как чалдоны, к рекам не тяготели. Степняки ценили только сравнительно широкие долины, где можно было пасти стада коров, коней и овец, а также охотится. Алтайцы охотились, они ценили «угодья», где может обитать ценный для охоты зверь. Чалдоны использовали небольшие плодородные участки полей вдоль рек и жили натуральным хозяйством.

Так и получилось, что ввиду отсутствия деревеньки или хутора чалдонов на моей земле, та вообще никому не была нужна.

Ценной для местных народов тут была только река, которая на части карт значилась как «Безымянная», а кое-где называлась «Хозяйка» или «Госпожа».

Перекрывать реку я не стану, да и не могу, а земелька, особенно с учётом элементалей, начинала приобретать осязаемую ценность.

Ну и да, площадью она была примерно, как район в средней полосе страны, вдвое больше, чем земли Вьюрковского, хотя те-то были освоены и крестьяне раз в год с переменным успехом платили аренду.

— Так что там с землёй? — вывела меня из задумчивости Гадюкина и тут же попыталась перетянуть меня обратно во вселенную отношений девочек и мальчиков. — И вообще, ты почему такой не выспавшийся? Ты там мне и Пенелопе Романовне не изменял часом с блудными девками?

— Что? А, нет. Я в Бийск летал на самолёте.

— Это с каких пор у нас завёлся авиатор?

— Я был пассажиром, — отмахнулся от её любопытного взгляда. — Ну, правда, мне первый пилот всё-таки давал пару раз порулить, не более того. Хотя удостоверение пилота малой авиации и свидетельство пилота-любителя у меня есть.

Надо сказать, что после слов о самолёте она впервые посмотрела на меня совсем иным взглядом, словно увидела, что я тоже мужчина, а не так, какая-то мажористая фигня в гламурном пиджаке ходит.

Вот ведь девушки, вокруг них стадами политики и миллионеры ходят, а стоит сказать, что ты пилот, так сразу — брутальный мачо.

От этой мысли я невольно приосанился.

— Что-то ты хвост задрал, мой милый филин, — саркастически хмыкнула внимательная Гадюкина. — Ладно. С тебя поход в театр на следующей неделе. Без всяких отговорок про свои войны, полёты на Луну и судебные разборки. Дату и время сообщу. Мы поняли друг друга, Аркадий Ефимович?

— Да, дорогая, — покорно согласился я. Гадюкина не та, кого стоит драконить лишний раз.

— Встретишь меня на машине при параде, костюм, бабочка, белая рубашка, с цветами.

— Да, дорогая, — нежно промурлыкал я.

Под её серьёзным немигающим взглядом я вышел из машины, торопливо обошёл и открыв «невесте» дверь, галантно подал руку, что видел присутствующий на улице честной народ.

Ну, это всё на пользу легенды.

* * *

— Здравствуйте, Дмитрий, а чего это Вы на моём открытии Бизнес-Центра не были? Я просил Вам приглашение отправить. Оно разве не дошло?

Я протянул ему для рукопожатия руку.

— Вещи собирал, — ядовито ответил мне хмурый Чуй, тем не менее пожав мне руку.

— Дмитрий Николаевич, а какое звание у Вас было?

— Воздержусь от ответа, как и от фразы, что «это не Ваше дело».

— Злитесь?

Мы были возле здания офиса секретной службы, которая в настоящий момент переживала переезд. Под давлением Шпренгера исполнительный Константин нашёл новый офис и официально его арендовал.

По-моему, мой метод больше соответствовал идее «секретности», потому что никто про неё не знал, нигде она не фигурировала.

А так мне об этой аренде по большому секрету рассказал мой «слухач» Данаец, который где-то успел подслушать сей факт.

— Вы расстраиваетесь потому, что Вам на новом месте был бы положен новый кабинет с фикусом, а теперь Вам придётся морозить задницу по алтайским предгорьям?

— Нет, мне не нравится, что Вы всё подстроили.

— Вы меня, Дмитрий Николаевич, здорово переоцениваете. Я просто видел вероятности.

— Это Ваш родовой навык? — с пониманием предположил он.

— Честно говоря, нет. Это просто некоторое время, проведенное за анализом ситуации.

Он посмотрел на меня с явным сомнением. В навык он мог поверить, а в то, что двадцатитрехлетний юнец был умнее его, разменявшего четвёртый десяток с опытом военной службы и боевых действий — нет.

— Пойдёмте, возьмём кофе.

Я потянул его в крошечное заведение, коих много по городу, которое мололо, варило и продавало кофе.

— Сколько у Вас кофе?

— Вам зачем? — недоумённо спросил меня парень с подростковыми усиками, терпеливо ожидающий клиентов за стойкой.

Вместо ответа я достал огромный полуведёрный термос.

— Мне нужно вот столько готового кофе. Сразу с сахаром и чертовски крепкое. А ещё турку, я знаю, что вы торгуете. И молотого кофе в герметичной упаковке. У вас есть килограмм на десять?

— Есть только по три.

— Сколько?

— Ну, четыре штуки.

— Я забираю всё.

— Зачем нам это всё надо? — встрял в разговор Дмитрий.

— Вам. Вам надо. Сигарет я купил, ведро сахара, буквально в ведре, в машине….

Парень, полный сомнений, недоверчиво ждал, пытаясь понять, шучу я или нет. К нему присоединилась девушка, его напарница, на которую он мимолётом бросил полный обожания взгляд.

— И закройтесь на спецобслуживание, пожалуйста. Мы выберем весь или почти весь кофе. Начните с того, что заварите нам сейчас по чашке, пока делаете крупный опт. И ваши эти пирожные…

— Какие хотите взять? — вежливо спросила девушка, кокетливо похлопав ресницами.

— Хочу взять всё, что есть. И специи к кофе, если есть в продаже.

— Сделаем. Вам надо всё посчитать? Это будет приличная сумма, хотя я не сомневаюсь в Вашей платёжеспособности.

— Верно, я граф Филинов, он же Бугуйхан. Делайте.

Они, практически синхронно переглянувшись, действительно закрыли заведение и моментально развили бурную деятельность.

— Так вот, дорогой Дмитрий. Иногда разрулить отношения — это очень важно. Поэтому я бы хотел, чтобы у Вас на меня не было обид.

— А Вы просто не делайте ерунды и подлостей, — недовольно надулся он.

— Начнём с чего? У меня нет Вашего досье. Кто я такой, чтобы иметь досье на офицера секретной службы?

— Человек связанный с преступным миром, например.

— Просто скромный адвокат. Так вот. Видно же, что Вы офицер, воевали в степи, достаточно много отдали военной службе, но по какой-то… не буду её спрашивать, но если секретная служба посчитала её не порочащей, то я — тем более. По какой-то причине ушли из армии тут, в Кустовом, хотя служили в имперской пехоте. Предполагаю… Скорее всего, имеете боевые награды.

— Ранение, повреждён сустав ноги, комиссован, — он кивнул. — Это может меня порочить?

— Нет, это Вас только положительно характеризует. Но вот я заранее запросил у Шпренгера атамана для своих казаков.

— Откуда у Вас казаки?

— Врать не буду, у меня их нет.

— Опять Вы меня в авантюру ввергаете? Если мы прибудем после путешествия в земли каганата и там не будет людей, я немедленно об этом факте подлога и обмана сообщу. А если Вы ещё и деньги казны потратили на то, чтобы создать казачье войско, то сам же и арестую.

— Похвально. Люди есть, просто им до казаков ещё надо дорасти. И денег я не брал, всё за мой счёт. Так вот. Шпренгеру нравится, что я полагаюсь на службу в этом вопросе. Это даёт империи косвенный рычаг контроля за регионом. А если бы я нанял капитана наёмников на эту роль, то всегда есть риск, что либо я выйду из-под контроля и стану творить херню, либо капитана перекупят какие-нибудь британцы. Вас британцы не перекупят?

— Ваш вопрос оскорбителен сам по себе. В других условиях я бы вызвал Вас, Аркадий Ефимович, на дуэль.

— А я бы отказался.

— Как это?

— Адвокаты на дуэли не ходят. Так вот, Шпренгеру нужен человек, знакомый со степью.

— Каганат не Степь.

— Но там степняки. И с кем в случае чего казакам придётся воевать, как Вы считаете?

— Степняки, — неохотно согласился он. — И мой боевой опыт как офицера тут очень кстати.

— Верно. К тому же Вы не приросли ещё к Кустовому, не женаты, нет детей.

— А может, у меня есть невеста? — неожиданно взорвался он.

— Этого я не знал и прошу прощения, — после секундного замешательства среагировал я.

— В задницу Ваше прощение. Не страшно, когда рядом взрывается английская осколочная бомба, убивает лошадь и оставляет в теле шесть осколков. Не страшно, когда тебя тащит на спине, с головы до пят перемазанного грязью, верный товарищ, по бескрайнему полю, изрытому копытами и пахнущему порохом. Не страшно, когда полковой хирург небрежно копошится в ране, как в своём кармане. А вот когда высокая комиссия, состоящая сплошь из тыловых крыс, отправляет тебя в отставку с мизерным жалованием и ты, опираясь на трость, думаешь… «А дальше что?»!

Я молча слушал. Вообще в жизни я вполне себе ценю откровенность. Не всегда согласен с тем, что слышу, но откровенность — это здорово.

— А дальше тебя после полугодового запоя подбирает она, отмывает, жалеет. И ты находишь в себе силы в очередной раз подать рапорт о приёме на государеву службу и с тобой связывается, чтобы…

— У Вас снова есть цель. И Вы снова по факту офицер. Если на то пошло, то высший офицер саморегулируемой армии.

— А она? — горько бросил Дмитрий. — Для неё получается, что она была нужна только в трудный момент.

— Мы вообще-то там строим поселение.

— Кто это… мы?

— Ну пока что я, несколько странных существ, один бродяга и Вы. Вам будет куда её перевезти. Не могу обещать, что Вы в состоянии перевезти её прямо сегодня, но… скорость зависит от нас. И от Вашей честности.

— Моя честность не может быть поставлена под сомнения!

Видимо, ему стоило серьёзных усилий не сказать «в отличие от Вашей».

— И всё же она потребуется. В одном вопросе я попрошу у Вас слово офицера. И Вам придётся поработать.

— Мы труда и боя не боимся.

* * *

Мы попали в лагерь моих боевиков не то, чтобы после долгого путешествия. Мы оказались у них очень быстро, при помощи Шила. Дмитрий, грешным делом, думал, что ждёт его дорога дальняя, в том смысле, что долгая.

Ну, жизнь полна сюрпризов.

Когда нам продали много кофе и мешок сушек, я вручил часть груза Дмитрию, навьючил своего единорога, сам взял кое-какой скарб, и мы вместе переместились к предгорьям Алтая.

Дул ветер, впереди в лесу горел костёр.

— Кто там? Зверь али человек? — спросил голос у костра прежде, чем зайтись в кашле.

— Это и есть моё войско речное? — слово «скептически» далеко не в полной мере отражало настроение будущего атамана Дмитрия.

Мы с облегчением скинули все вещи у ближайшего шалаша.

— И это моя часть? Что это за сброд вообще?

— Приятель, узнаешь меня? — спросил я у небритого грязного бойца.

— Так точно, Ваше высокородие! Узнаю! — отозвался вооружённый рогатиной боевик, который встал в полный рост и громко шмыгнул носом.

— Зови командование, какое есть.

Глава 14

Новая судьба

Мы сидели в одном из шалашей, боевики с наслаждением пили свежий кофе. На их измученных лицах отражалось неземное наслаждение. Кофе был сладким и ароматным, с ним жизнь казалась легче.

Мелкий промозглый дождик доставал и в местных корявых шалашах.

До вечера было далеко, но никто не работал, все сидели по норам, изредка кашляли, каждый на свой манер, со стороны это было словно перелай собак.

Я скептически осмотрел строение. Длинные жерди молодых деревьев срубили, частично лишили ветвей и уложили в пирамиду. Ветви неумело переплели и попытались туда так же добавить лапник и ветви с других деревьев.

Получилось не сооружение, лапша какая-то. Порывы ветра пробивали насквозь, дожди капал, как ему вздумается. Тепло от костерка, который горел внутри и наверняка сжёг бы горе-сооружение, если бы не дождь, постоянно выветривалось и всё же внутри было уютнее, чем снаружи.

— Ну что, господин заместитель ротмистра Карась…

— Не говорите так, барин. Звучит будто я заместитель карася, пескарь то есть.

— Интересная иерархия в пруду. Рассказывай, как вы докатились до жизни такой.

— Ну дык, осваиваемся малёха…

— Не хорохорься и не гони пургу, вид вы имеете жалкий, того и гляди помирать начнёте. В какой момент ваше пребывание тут дало трещину и стало похожим на филейную часть?

— Дык почти сразу.

— Я вас поделил на роты, чтобы вы поставили четыре лагеря.

В целом логика по поводу размещения рот у меня была.

Основная долина, которая должна была стать местом под населённый пункт, была за изгибом реки. Тут, в отрыве от долины, в паре километров, река и скалы делали изгиб, прижимались близко и у створа должна была быть позиция первой и третьей роты.

Вторая должна была прикрывать у ручья, четвёртая в шести километрах, по ту сторону основной территории. Забавно, что за время всех своих брожений туда-сюда, они не заметили Николая. Впрочем, человек он скромный, прятался по привычке, а на жилище его они просто не наткнулись.

А по факту оказалось, что они все сгрудились в одном месте под защитой скалы, прикрывавшей от ветра. Далеко от будущего города, но зато с учётом полезных особенностей местности.

Помнится, партизаны отличались тем, что обустраивали себе лагеря в недоступных местах и при большом дефиците инструментов и расходных материалов, ухитрялись ещё и значительную часть усилий тратить на ведение боевых действий.

А это горемыки поставили дюжину шалашей таких, что ими бы побрезговал даже Ильич в лесистых окрестностях озера Разлив, да и вид имеющих по меньшей мере жалкий.

— Ну, мы собрались. Разговоры вели. Подрались малёха…

— Бывает.

— А потом Гнутый и Витька Шестиглав предложили дёрнуть «на юга».

— Ишь ты, туристы. И?

— Мы снова передрались. Мы привыкли уже службу нести, бежать куда-то глупо. Да и кругом тайга.

— А они?

— Говорят, вместе куда хошь дойдём.

— Мнения разделились?

— Чего? Мы снова передрались…

— Зачем только ругались? Тут только добровольцы.

— Агась. Ну и ушли они. А мы остались. Кашку кушаем из запасов, быт пытаемся обустроить. Шалаши вот построили.

— Я вам книжицу давал про построение лагеря в лесу. Землянки, каменные печи, схемы, размеры.

— Её те, что «недобровольцы», на самокрутки пустили, скурили.

— Значит, серьёзный раскол у вас был. И где они теперь?

— Дык говорю, ушли. Все. Но только, как бузили они, так вроде за ними почти все намыливались. А так как пошли, так ушло всего двадцать два человека. Вы таперича их велите искать и наказать?

— С хера ли банька упала? В смысле, нет. Никто из вас мне не собственность, да и вообще крепостное право отменено. Ушли и пёс с ними. Итак, книжку просрали. А инструменты?

— На месте. Дрова рубим. Костры делаем. Построили шалаши.

— Такое себе. Шалаш — это для пацанов на границе огорода в индейцев поиграть. Это несерьёзно по меркам Сибири. Тем более ваши шалаши дырявые, как одёжа бродяги.

— Всё лучше, чем на улице.

— Потому и все вместе?

— Ага. Лёнька Калдырь готовить умеет, а Афоня — лекарь наш. Вот мы того… Объединили ресурсы.

— Фига, какие выражения! Ладно, по всему видать у вас всё-таки есть большие проблемы с руководством и смыслом жизни.

— Проблемы у нас есть, это уж точно, — печальный Карась обвёл глазами тех боевиков, что присутствовали, а их набилось в шалаш по меньшей мере двадцать человек.

— Давайте тогда я начну. Первое, мы создаём южноалтайское казачество.

— Хто эта, прошу прощения, Ваша светлость, «мы»?

После некоторых сомнений, мне удалось спровадить (перенести обратно) прикрывающего меня единорога, так что из вновь прибывших в это реалити-шоу «Выжить в тайге», которое уже успели покинуть двадцать два участника, был только я, примеряющий на себя роль ведущего и Дмитрий, который ждал, пока я его, что называется, «короную».

Уговор был такой, что инициатива за мной. Я никуда не торопился и разматывал ситуацию постепенно. Да и куда торопиться в тайге?

И всё же какое-то смутное, но сильное чувство беспокойства не давало мне покоя.

— «Мы» — это присутствующие люди. Понятно так? А ещё «мы» — это буквально я и государь император Пётр Алексеевич, который мне эту идею одобрил. Есть кто-то, кто имеет что сказать против императора?

Боевики непроизвольно сместили взгляд с моего лица на уровень пояса, потому что там был мой пистолет, которым я недвусмысленно поигрывал.

Возражений против царской власти даже в таких далёких краях не было озвучено.

— Раз никто не против, предлагаю голосовать по первому вопросу повестки дня. Предлагаю учредить казачество. Прошу всех согласных поднять руки.

Боевики переглянулись и стали понимать руки, нестройно, но мы добились некоторой единогласности.

— Вопрос второй по повестке дня. Избрание атамана.

— Тут подумать надо, барин, — отозвался один бородатый боевик с противоположной стороны от меня.

— Ты мыслитель, приятель? Философ Спиноза? Я ж не с пустыми руками пришёл. Прошу любить и жаловать, ваш новый атаман, — я показал на Дмитрия. — Фамилия Чуй, капитан армии, в прошлом. Как и вы, нынче в опале. Воевал на Балканах, два года воевал в Степи, имеет опыт руководства людьми в самых экстремальных условиях. С большим скрипом согласился вас возглавить. Поэтому… Прошу всех согласных поднять руки и проголосовать за него.

Они послушно проголосовали. Демократия, штука такая…

— Итак, атаманом избран Чуй Дмитрий Николаевич. Поскольку я тоже голосовал оба раза, то считаю себя почётным казаком и учредителем казачества. Так сказать, в придачу ко всем другим моим статусам и регалиям.

— А что мы будем делать? — жалобно спросил кто-то осторожный из полутьмы, и остальные общим ворчанием поддержали его вопрос.

— Для начала вы должны стать казаками.

— А разве мы нет? — спросил за всех Карась.

— Не особо. Пока что вы — сброд и банда бомжей, которые даже не смогли построить жилище себе, несмотря на запас провизии и наличие инструмента.

— Мы служили в отряде охраны земель Вьюрковского.

— Это да. Вы материал. Чуй может вас воспитать в людей, если сможете. Казаки — это вольные воины, а не отребье, так что… Будете стараться.

— А каша будет, в процессе старания?

— Каша и кров над головой — это, по-видимому, моя проблема. Завтра новый атаман проведёт смотр, придумает вам присягу, где обязательно должно быть слово «добровольно», а я придумаю, что с вашим лагерем делать, а то у вас не очень получается…

Все замолчали, переваривая сказанное.

— Карась, скажи… Меня тут мучает вопрос. А куда ушли отщепенцы?

— Ну, как куда? Просто ушли.

— Просто ушли это не направление. На юг?

— Да. Вдоль реки, это понятный ориентир, да и течёт она куда-то к Оби. Как называется река-то?

— Хозяйка. Или безымянный приток.

— Мне больше нравится — Хозяйка.

— Давно ушли? — я достал из портфеля карту, развернул, попросил Дмитрия подсветить мне мобилетом, другого применения для этого прибора тут пока нет.

— Два дня как. Собирались долго, хорохорились. Что это Вы смотрите, Ваше сияние?

— Ниже по течению в двадцати, наверное, километрах, есть хутор чалдонов. За два дня они уже там.

Молча пожевал губу. Что же делать? Ушедшие прочь беспокоили меня, но не тем фактом, что они ушли. А вот тот малюсенький факт, что они каторжники, убийцы, грабители и прочий сброд, это и правда плохо.

А боевиков я перебросил с тем вооружением что у них было. Понятно, что большую часть отняли спецслужбы, но осталось так много, что хватит вооружить как минимум половину. Надо исходить из того, что все ренегаты вооружены и опасны.

Места на коже, где гоблин втыкал свои кнопки со значками, стали татуировками, четыре штуки в ряд, все одинакового размера, примерно с фалангу пальца.

Повинуясь интуитивному порыву, я прикоснулся к татуировке воздушного элементаля. Закрыл глаза и… Я не смог видеть его глазами, но ощутил его где-то выше по течению реки. Воздушный элементаль, по логике вещей, мог перемещаться быстрее всех, значит попрошу его.

Просил без слов, просто касаясь сознания и несколько секунд мне казалось, что он меня не понимает или не будет слушать.

Однако потом он начал перемещаться, и я смог получить ощущение, что вижу. Это было не совсем зрение, у элементалей нет глаз. Я чувствовал объёмные предметы, которые не пропускали воздух. Такая серая на сером фоне трехмерная картинка, которая перемещалась невероятно быстро, как быстрая прокрутка камеры в кино, даже быстрее. Видимо элементаль способен лететь со скоростью самолёта.

Стоп.

Я остановил его движение у группы строений.

Большой широко раскинутый дом на высоком основании, вокруг которого аккуратные приземистые хозпостройки. Хутор состоял по сути из одного жилого дома, хотя и приличного по размеру.

В отличие от странного восприятия, которое заменяло элементалям зрение, слух у него был обычный и неплохой.

И этот слух позволял ему, а как следствие и мне — слышать, как надрывно и безнадёжно ревут коровы. И только злой голос из дома рыкнул, пытаясь их перекричать:

— Заткнитесь, твари, иначе я ещё одну пристрелю. Тупая животина, ну чего вам надобно?

Хм. Так хозяин своей животине не кричит. Хозяин бы понял, что коровы мучаются, потому что не получили дойку, у них буквально вымя раздирает от молока, плюс они голодны. А это явно чужак. И хотя элементаль не мог его как следует разглядеть, увиденного мне хватило.

Я встал и под удивлённый взгляд боевиков вышел из хижины, под промозглый дождь. За мной последовал Чуй.

Раз уж он вышел, то я приобнял его и активировал Шило. Расстояние до хутора было небольшим, Шило согласился нас туда закинуть.

Впрочем, возле самого хутора ничего интересного и не было, не считая того странного факта, что не лаяли собаки, постоянные и беспокойные спутники людского жилья.

Из-за высокого забора, скорее даже частокола, рассмотреть что-то не получалось, но меня, впрочем, интересовал не сам дом.

Магическое чутьё показывало, что народа в доме много, все внутри, шумят, жрут, топят печь, кашляют и матерятся. Прикоснувшись к татуировке воздушного элементаля. Он был тут и пронёсся, повинуясь моей просьбе, как ветер.

Единственное странное явление было в каменном распадке в четырёх километрах на восток, в глубину леса. Там было нагромождение больших камней, от которых элементаль ощущал движение раскалённого воздуха. Такое обычно даёт костёр, но при этом самого костра не видно.

— Тут жильё. Или чего мы ищем?

— Злодеев мы ищем, Дмитрий. Всё, впрочем, как обычно, — я снова активировал Шило и перенёс нас с Чуем в лес, к этим камням.

У меня под ногой хрустнула веточка и, хотя тут была темень, я тут же услышал полный угрозы голос:

— А ну, стоять! Ещё шаг и я стреляю.

— Стою! — не знаю, где был обладатель голоса, поэтому я остался в том же месте, только руки поднял повыше.

— Мы ищем здесь бандитов!

— А сами-то хто таковы? — скептически спросил голос.

— Меня зовут Аркадий. Мы хотим найти плохих людей и покарать. И мы подозреваем, что они обидели честных людей.

— Каторжане ваши у нас в доме. Идите и карайте.

— А что случилось, мил-человек?

— Я тебе, чужак, не мил-человек. Я охотник и живу тут уже, почитай, двадцать поколений. Ваши каторжане пришли из лесу вдоль реки. Наш старшой дед Стрижак пытался с ними поговорить, так они его пристрелили. И нас бы тоже, токма мы утекли в лес. У нас же бабы, девки молодые, скоро на выданье. А по ним видно, что зверьё в человечьем обличии. Сбёгли мы. Все тропы тут знаем. Они даже за нами посмели сунуться, но мы двоих ранили, они отступили. Власти тут нет, чужак, все своей силой защищают правду. Мы родичей ждём, с ними выкурим тех чужаков.

— Мы разберёмся. Спасибо, что сказали.

— А ты сам-то кто?

— Я владею землёй ниже по течению.

— Пустой долиной? У кагана степного что ли купил?

— Почему «купил»? Подарили.

Я не стал продолжать разговор, сцапал Чуя и перенёсся обратно в лагерь.

В наше отсутствие они переполошились и даже наше возвращение их не успокоило.

— Так, легенда меняется. Помнишь, Карась, я говорил про тех смутьянов, что мол, ушли и ушли?

— Память ещё при мне, Ваша светлость.

— Я передумал. Они тут деда одного убили, дом захватили. Они вернулись к своему прошлому. Теперь прошлое вернётся к ним.

Я несколько секунд обдумывал, как поступить. С одной стороны, у меня есть отряд единороги, великолепно вооружённые, в отличной форме и обученные штурмовым операциям.

Да, я могу наплевать на то, что каганат — это откровенно не их юрисдикция. И привлечь к аресту и штурму их.

Однако так же я понимал, что боевики должны начать приносить хоть какую-то отдачу, а атаман должен показать себя, чтобы его начали уважать, так что из безусловно ужасающей ситуации я пытался извлечь и пользу.

— Так что мы сейчас пойдём и…

— Перебьём их? — кровожадно спросил Карась, левый глаз которого сверкнул частично зажившим синяком.

Чуй, который слышал то же самое, что и я, играл скулами рядом со мной.

— Нет, передадим их суду вашего атамана. Я не полиция, как он определит, так и накажет.

— Ты же знаешь, граф, я их не пощажу.

— Ты в своём праве, атаман. А теперь подбери человек шесть, оружие тут по мелочи есть. Пойдём и покажем мать Кузьмы тем, кто беззащитных местных обижает.

— А как же барин, вольному воля? — осторожно напомнил один из бойцов.

— А так. Воля не предполагает безответственности. Вы пришли сюда, чтобы стать новыми людьми. И станете ими, хотите вы того или нет. Кто откатится до каторжников, получит судьбу каторжников. Кто станет казаком, проживёт казаком. Кому не по силам, ну так идите, пашите землю, в охотники идите. Каждый получит своё и пусть не трындит про несправедливость. Такова правда, такова новая судьба.

Толпа умолкла, переваривая сказанное.

Из умолкнувшей разношерстной толпы боевиков осторожно выдвинулся один.

— Ваша светлость! Атаман! Смею представиться, урядник Скрипач. Командовал личной охраной Амвросия Дмитриевича.

— И?

— Наша группа испытывает чувство вины за то, что мы его не уберегли. И я же первым выступал за то, чтобы остаться на этой земле и с честью принять наказание, которое Вы, как наследник, на нас наложили. Карась, подтверди.

— Да, его парни знатно дрались.

— Мои люди готовы выдвинуться по первому сигналу. И в отличие от остальных, мы поддерживаем себя и оружие в боевом состоянии.

Глаза его блеснули гордостью. Да, он не выглядел, как странствующий бомж, а скорее, как старый, ещё не потерявший сноровку вояка.

Я вопросительно посмотрел на Чуя. Тот кивнул.

— Я не против, урядник. Но командует операцией атаман. Он ваш командир.

— Господин урядник, — подхватил Чуй, — Я прошу Ваших людей тотчас явиться и приготовиться.

— Есть!

— Аркадий Ефимович, мне потребуется больше людей, чем предложенные шесть.

— Могу сделать несколько рейсов.

— Так, — повернулся он к боевикам и хищно раздул ноздри. — Кто ещё в состоянии принять бой?

…

Меня «туда» по традиции не пустили. Я был только извозчиком этой спецоперации. Чуй всё спланировал сам. Дождался, пока ренегаты уснут, сам снял часового, если можно так назвать придурка, который сел пить чай под навесом и беззаботно уснул.

Наши пошли на штурм, я «смотрел» при помощи воздушного элементаля, который, когда ему было нужно, был способен оставаться беззвучным.

Когда драка улеглась и оказалось, что с нашей стороны нет потерь (с одной стороны, не велика заслуга пройти и захватить двадцать спящих и пердящих бандитов, а с другой — поди сделай это в чужом незнакомом доме). Только двое раненых, которых я перенёс в Кустовой и сдал на руки китайцам.

Китайцы привыкли к моим выходкам и приняли раненых, с пулевыми (так, между прочим) ранениями в ногу и корпус, без лишних вопросов и с хорошим прогнозом.

В процессе своих перемещений я вернулся к основному лагерю боевиков.

Вернее сказать, я оказался в полукилометре от него, там, где в лесу была большая заросшая травами полянка.

Тут уже стоял, призванный моим зовом, элементаль земли.

Я закрыл глаза и наши сознания словно слились. Некоторое время я просто пребывал в этом состоянии, а потом наш объединённый разум представил себе нечто вроде перевёрнутого котла, собранного из спаянных и сложенных вместе камней.

Котёл образовывал громадное, в пятьдесят метров помещение — нишу, полукруглую, с плоским сухим каменным полом, без крупиц грунта, как в полу, так и в стенах. Входов в полусферическую нишу два, круглых, позволяющих войти человеку, стоя в полный рост. Плюс небольшое, не больше, чем в кулак, отверстие в верхней точке.

Элементаль без удивления или возражений принял «техническое задание» и выполнил его впоследствии где-то за полчаса.

Затем я перебрасывал пленных обратно к лагерю, потом группу Скрипача, последним был сам Чуй.

Для меня это было как кино урывками, я же всё время скакал как кузнечик, ещё и Шило периодически кормил макрами. Может быть всем казалось, что наши перемещения — это легко и бесплатно, но это было не так. Меня постоянно тянуло блевать. Проглот Шило сожрал весь запас и всё равно ругался на недостаток энергии.

Под конец Чуй уже ухитрялся общаться с местными жителями, которые пришли на шум перестрелки и признали за Дмитрием славу героя и атамана.

На меня посматривали без особого интереса. Ну и чёрт с ними, главное, что бандитов забороли.

…

— Так, Дмитрий Николаевич, — я показал атаману его новое жильё, только что созданное элементалем, который, само собой, уже свинтил. Несмотря на то, что постройка суперсвежая, камни в конструкции уложены так аккуратно, что строению словно тысяча лет. — Вот ваше новое обиталище.

— И как это местные бойцы его раньше не заметили? — скептически спросил атаман.

— Помнишь, Дмитрий Николаевич, я тебя спрашивал про честность. И тебе мой вопрос не понравился.

— И сейчас не нравится. Вы на что-то намекаете, Аркадий Ефимович?

— Не заводись, всё ж таки не дизель. Смысл в чём. Да, может тут кое-какие магические силы и потрудились. Но видишь, какая штука? Если ты об этом доложишь, твои будут копать под меня. И в итоге мне такой магией пользоваться запретят. И хрен ты получишь на блюде вместо нормального оборудованного лагеря и стены вокруг.

— А что, будет прямо крепостица у нас? — с сомнением спросил офицер и потрогал стену сооружения, которое пряталось под землей.

Не знаю, что и как делал элементаль, но он поднял грунт вместе с растениями. То есть из ниоткуда возник полый холм, внутри которого было сухо и уютно, в отличие от ужасных шалашей.

Стена не только выглядела, но и была крайне прочной, просто собранной из множества камней, как будто спаянных между собой.

— Будет и крепостица. Если будет честность, выраженная в молчании.

— Ну, договорились, граф. А виселицу твоя магия не может сделать?

— Нет, тут уж как-то сам. Топоры есть, люди есть. А что, будешь вешать изгоев? Всех?

— Нет, только тех, кого живыми взяли, — глаза атамана холодно блеснули. — Ты же сказал, что это моё право.

— Не смею вмешиваться. Но прошу, чтобы было некое подобие суда и оглашённого приговора.

— Согласен. Порядок во всём нужен.

Глава 15

Применение

Ситуация с явно успешной реализацией полой жилой полусферы придала мне творческого оптимизма. Поэтому, несмотря на тяжелейший вечер, я всё-таки не лёг сразу спать, а отправился к Николаю, пешком было лень, так что воспользовался услугам уже вовсю недовольно ворчащего голодного Шила.

…

— Прости за некоторую нескромность, но не случилось ли так, что ты мне хоть чего-нибудь, да привёз? Какой-нибудь гостинец, да запамятовал просто? — с какой-то наивной щенячьей надеждой спросил меня отшельник, который стремительно переставал быть таковым.

— Есть сахар и турецкие сигареты, будешь?

— Давай. Хоть курю я редко, но такое бывает, мысли разбавить.

— Кстати, про курение. Как там себя чувствует наш огненный друг?

— Он умеет уменьшаться до размеров воробья и мне потребовались часы наблюдений, чтобы научиться его видеть в сполохах огня. Но, всё-таки подозреваю, что он способен вырастать выше гор.

— Огонь, он и есть огонь. А сейчас он в костре?

— Да.

Подошёл поближе, присел у незамысловатого очага.

Хижина Николая, скорее, большая землянка, чем маленький домик, от пола до крыши полностью самодельная, но при этом весьма аккуратная, была расположена на возвышенности. Строение идеально вписывалось в пейзаж, смотрелось очень гармонично и при этом малозаметно, находилось в тридцати метрах от берега, рядом с заводью, которую он использовал для своих нужд, в том числе ловил рыбу самодельными снастями.

Некоторое время я размышлял, глядя в его костёр. В отличие от Николая, я видел элементаля вполне отчётливо. Чувствовал его, даже если закрыть глаза. Магическое существо напоминало неравномерную сферу размером как мужской кулак. Словно здоровенный шмель, сотканный из потоков пламени и безмятежно спящий лёжа на восходящих потоках небольшого пламени, сейчас он пребывал в покое.

Ну, придётся разбудить.

Я коснулся всех четырёх татуировок и, сидя на берегу и подстелив под свою заднюю железную броню портфель, сел, устроившись в некое подобие позы медитирующих йогов.

Воздушный элементаль, хотя был далеко, прибыл быстро, успев как раз моменту, когда огненный элементаль проснулся и вырос до пятиметровой высоты, подобно огненному смерчу, который кружился неторопливо, словно в замедленной съёмке и только сполохи огня в нём двигались быстро и озорно.

Место на берегу достаточно удачное. Водный элементаль не любил покидать свою стихию, зато был способен двигать саму стихию, так что он продавил берег почти вплотную ко мне и визуально вырос из подступившей жидкости большим шаром.

Последним прибыл элементаль земли.

Они встали не со всех четырёх сторон от меня, а так, что выстроились скорее в ряд (земля, огонь, вода, воздух) и остановились. Тем временем я постепенно погрузился к состояние, близкое к медитации, если бы ещё знал, что такое медитация.

Прикасаясь мысленно к ним ко всем, одновременно размышлял о природе и, что называется, настройке, возможностях существ, я размышлял и общался с ними. Насколько можно вообще общаться с созданиями, которые мыслили совсем не так, как люди.

Элементали имеют годовой заряд. Я определённо имею планы по поводу «земельщика». Кроме работ по поверхности, так же понятно, что он может строить туннели, превращая их стены в сверхпрочные «трубы» кристаллизованной породы, без всякого ограничения по глубине.

Как говорил мой приятель, Алексей, Кольская сверхглубокая показала, что на большой глубине обширные запасы золота, только добывать их нерентабельно. Но здесь можно пробить большие пологие туннели и вот мне доступ к рудным залежам, тому же золотишку.

Это они могли.

А вот работать в прямом сочетании не могли. Довольно-таки большой облом.

Если бы кооперация огня и земли была возможна, то они выплавили бы мне многочисленные подземные склады со сталью, золотом, алюминием, стеклом. Хотя бы черепицей и кирпичом.

Водный также не понимал концепции осаждения солей или взвесей из воды. Так что выделить мне пару кило или тем более тонн чего-то полезного он не сможет. Ладно.

Кроме того, они не желали работать совсем уж вместе, только косвенное взаимодействие. Скажем, водный элементаль может отдать излишки грунта земляному элементалю. Воздушный может помогать огненному, если речь идёт о пожаре, раздувая его. Но работать бок о бок они не могли, их стихии начинали вредить друг другу и вступать в противоречие.

Они, видите ли, не любили ругаться, а предпочитали скорее пребывать в гармонии. Художники хреновы с тонкой душевной формацией.

Ну, вариант с формованным камнем всё ещё рабочий.

День и ночь для элементалей значения не имели, так что после нескольких часов общения, в ходе которых я сумел научиться формировать понятные им запросы, они даже давали мне односложные ответы, вроде «да» или «могу».

И когда я до определённой степени понял функционал, то начал задавать задачи.

Первое, самое простое.

Элементаль земли получил от меня «техническое задание».

Итак…

Вдоль реки, на участке долины чуть ниже хижины Николая, он будет создавать ровную поверхность грандиозного размера.

Тут надо сказать, что СССР, насколько мне было известно, строил города. Мало кто «мог». Кто поумнее, хотя бы закладывали план поселения, чтобы с годами его построили по плану.

СССР мог прямо построить. Он создавал целые города по единому плану. Например, Салават. И как показала практика, есть две схемы города — концентрическая, когда все пути сходятся в центр и квадратно-гнездовая, когда улицы расчерчены как решётка.

Вторая схема не такая красивая, когда в центре ты располагаешь самое важное, но зато в отдалённом светлом будущем не будет пробок на дорогах.

Прямоугольник, который я заложил элементалю, был четыре километра на два с половиной. Больше, чем предполагал гоблин, но ведь и я никуда не тороплюсь.

Разумеется, это не просто прямоугольник. Элементаль должен выровнять берег в этом месте «в струну». Потом прямоугольник даёт резкий подъем, стенку высотой в пятнадцать метров. Далее ровный бортик четыре метра шириной и затем спуск на семь метров. Итого мы создаём некую «стену» перед «плато», приподнятым относительно реки на восемь метров. Задуманный мной участок глобально имел наклон, на таком длинном прогоне весьма приличный. Такая мысль пришла мне в голову на немой вопрос элементаля, что делать, выравнивать ли всё плато по горизонтали или плавно спустить, чтобы на выходе плато само по себе имело незначительный наклон.

По сути, это не совсем стена в пятнадцать метров, это приподнятый над общим уровнем на несколько метров город за стеной, пусть стена и выполнена из кристаллизованного камня.

Более высокий уровень был выбран, чтобы город не затопило при разливе реки. Я вспомнил, что Николай говорил, что раз в несколько лет тут топит весьма знатно, посему чалдоны строятся либо на сваях или высоких насыпных фундаментах или вообще, на холмах, пригорках, возвышенностях.

Алтайцы так вообще, близко к рекам не селятся, чтобы не заморачиваться с этими природными качелями.

Элементаль показал мне, что внешне это уже не будет выглядеть, как часть природы, а скорее, как искусственное сооружение, хотя то, что делает элементаль, всё же ближе к природе. Он даже лес на плато оставит, кусты и траву, с ними нам придётся разбираться самим. А вот животные в процессе его работы совершенно точно разбегутся.

После формирования плато с него были три плавных спуска и арочные ворота. Северные, южные и восточные.

Так как город с востока от реки и там тоже будет подъём, но не стена, для контакта с рекой у него будет «портовая зона», здоровенный прямоугольник в середине, который от остального города отделён стеной и своими воротами. Спуск к реке, большие пространства под рынок, под склады и глубокая акватория, куда выведено нечто вроде причалов-пирсов, таких же каменных и широких. Более тонкая работа не по душе элементалю.

Попадая в порт, торговцы не будут иметь автоматического доступа в город, а в случае военного нападения на город, нападавшие столкнутся с крепостными сооружениями.

Пусть логика у меня, как в средневековье, но что поделаешь, некоторая доля паранойи у меня есть.

После общего уровня города, элементаль приступит к созданию ниток широких дорог с мощёной улицей по периметру внутри стены.

Только когда закончит с улицами, построит крупные здания в центре, я заложил их вокруг площади и в районе порта. Элементаль сможет вырастить из камня только «коробки» с этажами, оконными и дверными проёмами, остальное мы сами.

Но даже и эта работа — нечто колоссальное.

Водному элементалю я дал задачу, приятную для него.

Река Хозяйка должна стать судоходной, для чего он вычистит и выровняет русло на приличную глубину не менее десяти метров, без неровностей, без порогов и прочих проблемных для судов участков. Река и так глубокая и очень полноводная, если расширить русло в глубину и ширину — это создаст жизненное пространство для рыб и, что более важно для меня, для торгового флота.

Техническое задание простое, но масштабное, работу надо повести до крайней точки заселения империи, Усть-Чарышской пристани. Дальше речная торговля не велась, думаю тамошние ребятки слегка офигеют от перспектив.

Но меня интересует эта «скромная торговая точка», как я её анонсировал другим.

Кстати, для неё у меня не было жителей.

Но, всё постепенно.

Воздушному элементалю я нарезал задание скорее странное. Все эти магические существа были способны обучать свою стихию определённому поведению. Вот он и научит ветер не дуть сильно и преимущественно с юго-востока, не допускать течений воздушных масс с севера, с арктического региона, чтобы прикрыть хотя бы этот район.

Не знаю, насколько это поможет, да и вообще не представляю, чем мне в целом может быть полезен воздушный элементаль.

Зато огненному я дал задание весьма и весьма полезное в народном хозяйстве.

Он поднимет вверх тёплые потоки магмы под каменную плиту, которая сформируется под городом. И город получит подогрев. К сожалению, работать подогрев будет в круглогодичном режиме. Температура грунта станет что-то около тридцати восьми градусов и в этом месте тёплыми ключами станет постоянно и достаточно ощутимо подогревать реку, чем окажет влияние на её экологию, но положительно скажется на судоходстве,

Подобные тёплые магмовые потоки он так же проложит и ниже по течению. Фактически это будет природное чудо. До самой Оби незамерзающая река. Ниже — будем считать, что это не моя проблема.

Пока так.

Обессиленный, я растянулся на горячих от постоянного присутствия огненного элементаля камнях и из последних сил попросил Шило перекинуть себя в пещеру, в своё жилище на Изнанке.

* * *

— Мне нужен ретранслятор или как эта штука называется? — голова раскалывалась, я сидел на соседнем с Данайцем стуле в здании, где располагался отдел по прослушке. Высокого, да впрочем, и невысокого начальства не было, только китайцы, которые почти закончили свою работу.

По рекомендации Данайца и информации Чёрного рынка в лице Ивана Иванова мы отыскали, прособеседовали за утро и отпустили с миром четверых сомнительных типов, которые в теории были способны работать в отделе в качестве технических специалистов.

— Давайте обсудим по поводу коллег моих?

— Давай, жги, товарищ Данаец, — сейчас я очень хотел таблетку, но в наличии была только магическая микстура, которая не срабатывала.

Голова нудно болела, как с невероятного перепоя. Обидно, ведь я не пил! Какой смысл не пить, если чуть что, страдаешь по утрам, словно пил. Ну, сегодня-то мне аукается взаимодействие с элементалями.

— Первый и четвёртый. Считаю, что смогут.

— Научишь их?

— Да.

— Согласен. А второй и третий?

— Воры. Особенно второй.

— А третий?

— Он технически неграмотен. Работать с ним можно, но какой смысл?

— А прослушку кто ставить будет? Он щипач, домушник, замки вскрывает, за что и загремел на каторгу. Сбежал при пересылке, потому что из подобранного гвоздика от подковы соорудил отмычку. Тяга у него есть.

— Но неграмотен.

— Да. И, скорее всего, не сильно-то обучаем. Но кто-то должен твои жучки подбрасывать, оборудование монтировать? Или ты надеялся полицейских оперативников научить?

— Об этом я не подумал.

— Данаец, пару часов назад я тебя повысил до начальника отдела, что, с моей стороны вполне логично. Поэтому ты теперь должен видеть ситуацию в целом.

Он кивнул.

— Ещё мне нужна подсказка. Как работает связь мобилетная?

— Магия…

— Охеренное объяснение! Ты знал, что в Каганате, что называется, «не берёт»? А я там… ой, как башка болит. Короче, всё чаще бываю. И мне бы не помешала там связь.

— У магии есть своя математическая модель.

— Здорово. Надеюсь, что ты себе её представляешь и избавишь меня от подробностей. Слушай, Данаец, а вообще как насчёт пойти учиться?

— Такое в моей молодости было невозможно, — вздёрнул нос технарь, который так намекал на моё благородное происхождение, а также на то, что по факту старше меня на пару лет. Номинально, конечно, о чём знать ему совершенно не обязательно.

— Могу сейчас тебя и твоих мозгоклюев отправить за счёт Минюста и по текущим не сильно настоящим документам. Чтобы вы подтянули теорию. На вечернем отделении, как практический работник. Или загордишься?

— Нет, это можно. Не сказать, чтобы они там особо сильнее меня, но восполнить пробелы было бы можно.

— Замётано. Доукомплектовываем штат и айда учить всех, в том числе того домушника сегодняшнего. Так что насчёт ретранслятора?

— Ну, идея верная, нужен артефактно-технический прибор, который монтируется на высоком, но доступном для технического обслуживания места. По сути — мачта. И можно создать подключение к императорской сети связи.

— Здорово. Где эту хреновину брать?

— В столице.

— Ладно, задействую политические связи.

— А много у Вас там абонентов? Это должно быть целесообразно.

— Я один.

— Вы собираетесь создать сеть под себя одного?

— Ага, именно так.

— Вот это у Вас графские замашки. А большинство благородных вообще считают выше своего достоинства пользоваться мобилетом.

— А мы — графья простые, без заморочек. Не подскажешь, где брать этот прибор?

— Акционерный завод Кротовского.

— Кхе. Как всё в нашем мире переплетено.

* * *

Голова болела всё так же нестерпимо, когда я открыл дверь в первую адвокатскую коллегию Кустового, где строго в центре восседал отец, мой бывший патриарх, который заодно был главой этой коллегии.

— Здравствуйте, родственники, — слабо помахал рукой всем присутствующим. Они весьма по-разному среагировали на моё появление, но у меня сейчас не было сил скалить зубы. — Батя, пойдём пообщаемся…

Когда семья вместе, они образуют такое плотное кубло из эмоций и мнений, что туда не пробиться, они ещё и пытаются задавить меня на уровне коммуникаций и мыслей.

А по одному — вполне себе можно разговаривать, разве что кроме дяди, у него такие комплексы развились, что не подходи, да и город он не любил.

Не понимаю я этого — не нравится город, не приезжай, не живи тут. Нет же, он живёт и беспрерывно негативит. Не знаю, как ему тут до сих пор табло не набили.

Отец с достоинством вышел, я пригласил его в нашу машину.

Зная, что отец не станет говорить при посторонних, заранее попросил водителя сходить и покушать мороженку, даже деньги на это дал.

— Твоя?

— Служебная… Минюста.

— Кучеряво живёшь, — попытался выразиться по-молодежному отец.

— От меня не зависит. Я чего пришёл. Спросить, как там дело Грюнка?

— Надеюсь, ты не собрался поменять процентовку, — отец имел в виду, что процент, который забирает себе моё семейство, составляет скромные 100% от результата, то есть около полумиллиона, судя по стоимости тех активов, что удалось им отыскать.

— Нет. В целом, получается? Помощь нужна?

— Всё у нас получается и избавь нас от своих коррупционных замашек и использования связей и политического влияния.

— Ну, для меня самое главное, что всё получается. Могу я тебя попросить… Вопрос технически сложный есть.

— Так, что случилось?

— Мне нужен комплект документов по регистрации офшорной организации. Что там нужно, трастовая декларация, сертификат о хорошем состоянии, сертификат об инкорпорации, типа регистрационного, устав, учредительный, протокол номер один, свидетельство на адрес, что там ещё надо?

— Ты примерно половину назвал. Тебе надо зарегистрировать компанию?

— Нет, просто «болванки» для последующего копирования.

— Зачем тебе?

— Ну, я тут это… типа, кандидатскую пишу.

— Ты и кандидатская?

— Я, как ты верно выразился, использую служебное положение.

Он вздохнул.

— Это в корне неверно, ты должен формировать и перерабатывать документы сам.

— Я хочу привлечь тебя, как качественного субподрядчика, уровню которого я доверяю.

— Да и в Кустовом тебе никто не поможет. Ладно, сделаю за неделю. В конце концов, там стандартизированные документы. По типажу BVI, думаю, тебе подойдёт.

Я кивнул. Само собой, истинную причину называть на намерен.

— Раз уж ты пришёл, сын… Ты редко бываешь дома, редко видишься с родными.

— Дипломатическая нагрузка, переговоры, встречи, протоколы, литры выпитого кофе, интеллигентные собеседники, — я тут же вспомнил небритые грязные рожи боевиков в шалаше, что было совсем недавно. — Ты знал, что британцы сподобились послать в Кустовой посла? После полувека игнорирования этого вопроса?

— Честно говоря, не знал, но я не об этом. Твоей сестре двоюродной, Ольге… Ты же помнишь, что у тебя есть сёстры, да?

— Конечно, ваши портреты у меня на стеночке висят, перед сном смотрю на ваши лики…

— Да ну? Откуда бы у тебя быть нашим фотографиям? Кстати, когда домой пригласишь?

— У меня сейчас служанка в отпуске, на Кавказе. Давай потом.

— Ладно. Так вот, твоей сестре Ольге сделал предложение молодой человек и я обдумываю давать ли согласие, благословение…

— Из кого человек? Ну, то есть, кто он по жизни?

— Из рода Льжаевых. Знаешь таких?

— Знаю. Честные, крепкие и богатые купцы без дворянских корней.

— Вот это меня сразу смущает. Они не дворяне.

— Ну, что за снобизм, батя? Вы давно по съёмным квартирам перестали отираться? У них особняк на набережной, куча недвижимости, они торговлей рудой занимаются, строительная компания средних размеров и два портала на Изнанки.

— Что не особо законно.

— Законно. Это в империи все порталы монополизированы, а тут полно частных. По местным законам так можно. У них нет проблем с законом, а директора банков с ними за руку здороваются.

— Но они не дворяне, — упрямо гнул свою линию отец.

— Ну, так предложи компромисс, прими его в наш, то есть ваш — род и всего делов?

— Они тоже про компромисс завели речь, Льжаевы. Но их компромисс при этом заключается в том, что он уходит в наш род, но молодые остаются в Кустовом. То есть, они формально в клане, а по факту, чёрт знает где. Мой брат таким вариантом недоволен, мы давно хотели выдать Ольгу за одного молодого человека из рода Гекконовых, достойные люди.

— А она? Вы её спросили?

— Сказала, что, если мы не одобрим её брак с Борисом Льжаевым, она в Степь сбежит, воспользуется твоей поддержкой.

— Ну, против твоей воли я не попру, но и слушать тебя не обязан. Если сестра попросит помощи, я помогу и деньгами, и поддержкой по Степи.

— Сын, как ты можешь⁈

— А как вы можете? Что у вас за средневековые замашки? Если она этого хочет, ну я так считаю, пусть выходит замуж. А дворянство — это вторично. Тем более, если вы сами можете ему баронство придать.

— Мы не намерены задерживаться в Кустовом, с теми деньгами, что скоро будут, переедем обратно в Москву, мне там неплохой особняк присмотрели. Старый, скромный, зато в центре.

— Ну, так и езжайте! Многие роды живут в распределённом состоянии. Она не ребёнок, чтобы держать её под юбкой.

— Ты опять против меня идёшь?

— А ты забыл, что Филин просил кого-то из рода оставить в Кустовом?

Отец хотел что-то сказать, но осёкся. По его глазам было видно, что он считал таковым, тем, кто останется, меня. Но Филин сказал не так, он отчётливо требовал кого-то из Филиновых.

— А я её в посольство пристрою работать. Будет создавать для новых родственников административный зонтик их деятельности.

— Это коррупция и кумовство!

— Это пожелание Филина, к тому же она по работе будет тусоваться в старом особняке рода, хоть какой-то вариант припасть к корням.

— Я подумаю…

— Подумай, — голова всё ещё болела. — Но учти, что Филин и так далеко не в восторге от нас, подопечных людишек. В какой-то момент я это расхлёбывал полной мерой один за всех. Но вечно так продолжаться не может. Ой. Голова болит. Прости, мне пора бы наведаться к невесте.

— У тебя есть невеста? Ты обязан нас познакомить!

Я прикусил язык. Меньше всего на свете мне хочется увязать в болоте этой лжи ещё больше, рассказывая про Гадюкину.

— Так она ведь в степи, всё же дочь кагана! Умница, знает почти все буквы, при этом очень красивая, коренастая как гном, одна сплошная бровь и из лука стреляет как Робин Гуд. И это самое, если ты хотел белокурых внуков, то таки не жди, хотя… генетика — штука тонкая.

— Что⁈

— Всё, мне пора, аривидерчи!

Глава 16

Суета вокруг будущего города

— Ядвига Павловна!

— О, мой дорогой жених, обожаемый и самый лучший…

— Нас никто не видит, — мы были в её кабинете в Доме Правительства. Как влиятельная дама, она имела небольшой и не часто посещаемый кабинет и здесь. Сейчас в правительстве затишье, ни в её кабинете, ни рядом — никого.

— И тем не менее. Что заставило господина министра найти в своём плотном рабочем графике минутку для скромной девушки?

— А разве я не мог соскучиться?

— Сами же сказали, любезный Аркадий Ефимович, нас никто не видит. Намекаю большими буквами, не стоит строить из себя влюблённого парня.

— Мне нужно заказать ретранслятор для мобилетной связи… ой.

— Что за «ой»?

— Голова болит лютейшим образом.

— Вино и девки? — в её улыбке и тональности появились обвинительные нотки. Как женщины это делают, раз и сделала виноватым?

— Скорее дедки.

— Рассказывайте, Аркадий. Как мы будем строить отношения, если Вы отмалчиваетесь?

— В землях каганата, по согласованию с государем — создаю казачество.

— Бандиты и наёмники для личных нужд?

— Это вчерашний день и пережитки. Я считаю, что феодальные отряды Владетелей, это архаизм. Настоящее за регулярной армией. Может для остальных Владетелей это не очевидно, но я вообще отказался от отряда. У меня его нет.

— А с прошлыми что сделали?

— Отправил на перевоспитание. А сейчас создаю казачество, это добровольные формирования, основанные на собственной морали, долге, выучке и традициях. И дело это по меньшей мере трудное. Вот, вчера весь вечер разговоры разговаривал…

— Не надо так абстрактно. Это те же боевики, что были у Вьюрковского?

Ясно, что Гадюкина любит собирать информацию и делает это на регулярной основе, словно сама себе спецслужба и теперь не отстанет.

— Они.

— И где они?

— Как где? В каганате, само собой.

— Хм. Быстро они добрались? Как Вы такое провернули?

— Пусть у меня останутся небольшие мужские хитрости.

— Значит, — устало вздохнула она, — Вы искренне верите, что можно взять отряд каторжников и обратить их по мановению волшебной палочки феи крёстной в высокоморальное войско?

— У скандинавов была такая мудрость, когда первые люди и предки создавали мир, они делали добро из зла, потому что добра ещё не было. Примерно так.

— Вы имеете в виду, — она полезла в стол, достала оттуда крошечную упаковку пилюль, налила стакан воды из графина и заставила меня принять пилюлю, запивая водой, — что другого кадрового резерва у Вас не было?

— Типа того. Работаем, с чем есть.

— Ну, дело Ваше, — я сидел на стуле для посетителей, а она, после того как скормила мне пилюлю, вышла из-за своего стола и села на второй стул, подавшись чуть вперёд, в моём направлении, таким образом я оказался в зоне «атаки» её декольте, что было усилено сногсшибательным тонким ароматом духов.

Со своей стороны, в меру сил постарался не поддаваться на эти манипуляции.

— Однако, насколько я знаю, твои пороги обивают с десяток охранных предприятий Кустового. Строго говоря, это делают вообще все, потому что ты — «жирный» клиент.

— Мой помощник передавал мне рекламу и коммерческие предложения. Там одна половина ни на что не способна, а другая — такие же головорезы, как те, которых я спровадил. Да и на кой они мне?

— Традиция, — веско ответила Гадюкина. — Или ты собрался все дыры затыкать своими единорогами?

— Моя дорогая невеста, — борьба моего взгляда против притягательного декольте давалась всё труднее, так что я встал и посмотрел в окно. — Вы кого-то конкретно рекомендуете?

— Ну да, есть тут одна фирма, которая раскинет тебе дюжину охранников по твоей новоприобретённой земле.

— Раз уж их лоббирует такая красивая девушка, то как я могу устоять?

— Мудр не по годам. Дам тебе контакты и прослежу, чтобы ты про них не забыл.

— Ладно, — отчего-то я не сомневался, что если пробить эту охранную фирму, то её учредителем окажется сама Ядвига Павловна. — Но мне, в свою очередь, нужен ретранслятор.

— Для твоих крестьян в землях? Там же вроде и так берёт связь. Ну, я не проверяла… Так, теоретически.

— Я строю скромный торговый пост в каганате.

— С этого места поподробнее, — атака разрезом декольте возобновилась со значительно увеличенной силой.

— Я об этом упомянул.

— Мало деталей.

— Ядвига Павловна, мне нужен ретранслятор для мобилетной связи, для торгового поста. Вы поможете или этот допр… я хотел сказать, расспрос бесцелен?

— Помогу, — проворчала она. — Уж ретранслятор могу достать. Кустовой же мы как-то подцепили, это только Сергей считал, что всё происходит «само». Он стоит двенадцать с половиной тысяч, плюс расходы на доставку ещё не меньше тысячи.

— Можно мне счёт на оплату?

— Организую, чтобы его сбросили твоему помощнику и похлопочу, чтобы тебе его отправили сейчас же, а не через полгода, а то артефакт ценный и спрос на него велик. Конечно, после того как ты расскажешь, что там за торговый пост.

— Ну, так уж и быть, расскажу всё как на духу.

— Сильно сомневаюсь, господин адвокат. Говори.

— За то, что я занял пост министра иностранных дел и посла, я выпросил у кагана клочок земли.

— В Степи не так всё устроено, Аркадий. Не надо мне заливать. За то, что ты занимаешь какой-то пост, ты сам платишь, а не тебе.

— Здесь ситуация тоньше, — не согласился я. — Во-первых, в каганате у министра нет зарплаты.

— Бедненький. Сам заработаешь, тебе не привыкать.

— Чем же, на таком-то посту?

— Придумаешь. Для того посты и занимают в Степи, чтобы при помощи статуса бабки стричь, я узнавала.

— Во-вторых, этот каганат является Степью только в политическом смысле этого слова. Там правят степняки, сам каган тоже степняк, это последствие стародавних военно-политических процессов. Физически не совсем Степь, это предгорья и леса. Но суть не в этом. Зарплату мне бюджет не платит ввиду отсутствия в каганате такого понятия, как бюджет. Кроме того, в-третьих, по местным обычаям я что-то вроде найома и моя новая фамилия Бугуйхан.

— Никому не говори, звучит не очень. Все тебя знают как Филинова.

— Требования при смене рода — новая фамилия.

— Взял бы Филиновский, как Кротовский.

— Я ни под кого не мимикрирую, моя фамилия — это моя история. Рассматривал и такой вариант, но он мне не глянулся.

— Уже поменял?

— Нет, всё никак до ЗАГСа никак не дойду. К тому же у меня масса документов на старую фамилию, а Предок конкретных сроков не озвучивал.

— Тогда как насчёт такого варианта, на узбекском boyqush — бойкуш? Или boyug’li — бойугли? Буквальный перевод «богатая птица» или «сын богача»? — блеснула познаниями Гадюкина.

— Мы с приятелем и полусотней словарей всё равно очень долго думали, так что в результате я огласил именно Бугуйхан. Ну что поделать, если филин на большинстве языков «уху» да «хуху», это не фигура речи, оно так и есть.

— Ладно, поскольку в действительности я не собираюсь становиться носителем такой фамилии, то воздержусь от оценки.

— Фамилия вторична. Но важен статус найома в каганате, феодала.

— Найом, наймит. И?

— Феодалу нужна земля, по статусу. Вот он мне и придал. Милостиво разрешил самому выбрать.

— Традиция, значит. А гарем, как у местных, ты тоже собрался сколотить, любитель традиций?

— Пока только земля! Ядвига Павловна, я люблю только Вас! — я шутовски поймал её за руку и поцеловал.

— То-то же, — улыбнулась она. — Но ты рассказывай. Получил землю, и?

— С точки зрения местных — шляпошная земля, просто кусок леса посреди небольших гор с речкой и рыбой в ней. Ни пастбищ, ни угодий. Камни и река.

— Вкусная рыба?

— Не знаю, я не ловил. Река — это транспортная артерия. Если я построю хотя бы парочку скромных дорог, плюс небольшое поселение с одним пирсом для швартовки, пару складов, то поселю у себя нескольких торговцев и будет у меня небольшой торговый пост. Перевалочный пункт.

— А поскольку земля твоя, то ты сдашь её в аренду и получишь рентный доход с хорошими перспективами, — прикинула она. — Большое поселение?

— Небольшое, душ на пятьдесят, на сто. Плюс крошечный аэродром, — прямо глядя ей в глаза, привычно слегка поскромничал я. — Но для того, чтобы там торчать, мне нужна связь.

— Покажешь на карте, где твой пост?

— Он только в планах, его не существует. На карте это просто кусочек реки с клочком земли под пару огородов. Картошку буду выращивать.

По глазам Гадюкиной было видно, что она мне не больно-то доверяет, но доказать обратное не может.

— А как мне производить доставку без адреса?

— До Кустового, дальше я сам. Как быстро они поставят?

— Неделя, но попрошу ускорить, если ты готов доплатить.

— Готов оплатить даже авиаперевозку.

— Даже так? Ну хорошо, дай команду своему Евгению оплатить.

— Сделаю, моя госпожа.

— Не надо так говорить, это вызывает некоторые нежелательные воспоминания.

— Понял, переборщил.

— Помни про театр.

— Ради театра, чтобы знать заранее, оставаться на связи! — я поклонился в пояс и ушёл.

Посетил своё миниминистерство, подписал текущие документы, помощница унесла их куда-то, я остался один и набрал Чену.

— Чен, брат!

— Приветствую, босс, — у нас с ним были интересные отношения. Вместе с самого начала, со времён, когда я спал в подсобке, он называл меня «боссом», но на «ты», что меня в целом устраивало, тем более что мы с ним многое прошли многое.

Многие с моей подачи считали, что его зовут «Женей», это была моя адаптация.

— Слушай, там мадам Гадюкина счета сбросит, надо будет их оплатить.

— По прииску?

— Нет, к прииску отношения не имеет, а мы потом по бухгалтерии никак не проведём. С моего личного счёта по Беркли.

— Большая сумма?

— Несколько счетов, основной двенадцать с копейками, плюс ещё приличный за транспортные расходы.

— Больше десяти, нужно личное подтверждение банку

— Зайду и оформлю. Возьмёшься, сделаешь?

— Сделаю. Слушай, к тебе там один мутный тип просится.

— Я больше не консультирую, ты же знаешь.

— Как адвокат — нет. Он просится к тебе, как к послу.

— Бляха.

— Что, некому перепоручить, отфутболить? — понимающе усмехнулся Чен.

Тут он прав, спасибо ему за то, что прикрывал по прииску, по медному заводу, по нефтепереработке, разруливая рутину, обеспечивая поступления, но к дипломатическим делам он не имел отношения и даже никак не мог помочь.

— Значит, всё сам, всё сам, своими руками.

— В посольстве ремонт ещё идёт, но кабинет посла уже готов, — невинным тоном сообщил китаец, а заодно намекнул, что такую встречу нужно провести, по логике вещей, там.

— Сообщай ему, что…

— Он прямо сейчас сидит на лавке у офиса.

— Такой упоротый?

— Упёртый?

— Типа того. Еврей, что ли?

— Фамилия Симменс, зовут Джонатан.

— Лучше бы еврей. Ладно, сигналь ему, чтобы ехал в посольство. Там кто-то есть, кроме рабочих?

— Танлу-Же нанял секретаря, девушку. Сказал, ты его на это уполномочил.

— Всё так. Из ваших?

— Да.

— Есть её номер? Как зовут?

— Официально Диляра. Она же делает вид, что степнячка.

— Набери ей, скажи, что я уже еду и пусть пока встретит этого чёрта английского, проводит в мой кабинет. Кстати, где он расположен?

— Не узнавал, не готов сказать.

— Отбой.

* * *

Я по-хозяйски прошёлся по просторному кабинету, расположенному на втором этаже, окнами в сад. Этот самый участок земли, засаженный деревьями, кустами, цветами в настоящий момент неторопливо вычищал одинокий старик-китаец, который со смаком курил, клубы дыма неторопливо летели над подстриженной травой и срезанными ветками.

— Здравствуйте, Ваше сиятельство Аркадий Ефимович! — с едва заметным акцентом поздоровался вошедший в кабинет джентльмен, одетый в скромный, но чертовски стильный костюм-тройку.

— И Вам не хворать. Не имею чести быть знаком, — я вышел из-за стола и протянул руку для приветствия.

— Барон земель восточного Рейдинга, сэр Симменс Джонатан Эмброуз.

— Безмерно рад знакомству. Виски или эля не предложу, кабинет только обживается.

Жестом предложил ему присесть на диванчик за журнальный столик и сел рядом, располагая к доверительной беседе.

— Чем обязан, сэр Симменс?

— Просто Джонатан.

— Тогда я просто Аркадий. И всё же?

— Я хотел бы торговать с Каганатом, чьим послом Вы являетесь.

— Ну, это всецело приветствуется.

— И хотел бы учредить компанию для ведения торговли. В Каганате известно такое понятие, как компания?

— Да, так уж получилось, что известно.

— И как же мне учредить компанию? Я хотел сказать, с технической точки зрения?

Я неискренне улыбался, а про себя думал — откуда ты на мою и так занятую тысячей дел голову, взялся? Это всё явно разведка, прощупывание.

— Сэр Джонатан, я, например, представляю интересы каганата. А чьи интересы представляете Вы?

— Себя, — он попытался улыбаться ещё шире, но получалось не очень, всё же он англичанин, а не североамериканец.

— Мы так далеко не уедем. Зайдя в кабинет, Вы продемонстрировали, что знаете не только как меня зовут, но даже и факт получения мной статуса графа, статус посла, а когда мой помощник Чен сказал, что Вы можете встретиться со мной в здании посольства и немедленно… Он мне перезвонил и подтвердил Ваш отъезд, то не спросили у него адрес. Логично, не правда ли?

— Ну да, скрывать не стану, я интересовался такой нетривиальной персоной, как Вы.

— Отсюда вопрос. Ещё раз. Сэр Джонатан, барон восточного Рейгана…

— Рейдинга.

— Как скажете. Чьи интересы Вы представляете? Если Вы продолжите эту весёлую историю про то, что Вы гол как сокол и одинок как сирота из детдома, то мой ответ — читайте законы, делайте выводы, регистрация происходит в установленном законом порядке.

— А где их почитать? — лукаво улыбнулся англичанин.

— В сборнике «Законодательство Каганата». Юрта, соседняя с каганской, спросите там.

— Шутите?

— Вы первый начали. И держать целого посла за фуул, дурачка, это не смешная шутка. Есть у Ваших такое выражение — нот би э тул? Не быть инструментом?

— Позвольте выразить уважение такому интересу к нашей культуре.

— Есть такое выражение?

— Ну да, достаточно важный императив.

— Ну вот и не делайте из меня инструмент, Джонатан. Либо Вы свободная молекула, которая ищет, с кем войти в кооперацию, либо Вы как муравей-разведчик, который прощупывает меня и мой каганат. И что-то мне подсказывает, что имеет место вариант номер два.

— Хорошо, но я рассчитываю на Вашу способность удерживать в голове коммерческие тайны.

— Всё так. Клятв не ждите, Вы пришли ко мне, а не наоборот. Но без этого дальнейшего разговора не будет.

Он вздохнул, оглянулся на закрытую дверь в кабинет, на окна, словно собирался сказать мне что-то про местных масонов или ещё какое тайное общество ткачей.

— Мы это Ост-Степная торговая компания.

— Слышал про Вас. Только вопрос весьма важный, уточняющий. Насколько эта Ваша копания работает с Вашим же министерством номер шесть?

Не сказать, чтобы Джонатан подпрыгнул, но на миг сбросил невозмутимость и куда-то за пояс руку сунул. Я максимально незаметно потянулся к своему кольту. Мало ли что он там достанет?

Но Джонатан достал портсигар и зажигалку.

— Это, наверное, будет верхом невежливости, но мне только что захотелось закурить.

— Валяйте. Используйте ритуал закуривания, чтобы обдумать вопрос. А я поясню, почему спрашиваю.

— Почему же?

— Потому, что есть причины считать каганат находящимся в орбите политических интересов империи. Вы можете заметить это по косвенным признакам в Конституции.

— Был бы рад почитать.

Я в очередной раз пропустил этот намёк мимо ушей.

— Политический интерес не противоречит возможности вести бизнес и торговать как в каганате, так и через него с соседними странами, в том числе империи.

— А что, есть торговые пути?

— Ну, время идёт, всё меняется. Словом, мысль такая. Вы можете вести бизнес, но не покушаться на власть. Говоря — «вы», я имею в виду вашу Степную компанию. Так что скажете?

— Пожалуй скажу, что коммерция для нас важнее политики.

— Хороший ответ.

Глава 17

Для денег и патронов

— Будем считать, что меня Ваши слова меня удовлетворили. Компромиссно. Тогда ответ на Ваш вопрос такой. Формально компанию в каганате учредить можно. Но фактически там нет регистрационной или налоговой службы.

— Да, но нет? — озадаченно переспросил Джонатан.

— Это не всё. В каганате эту функцию никто не выполняет, но за пределами каганата я выполняю любые государственные функции на свой выбор посредством посольского учреждения, которое существует пока что в количестве одна штука.

— То есть, Вы зарегистрируете?

— То есть… да, грубо говоря, я регистрирую. И никто, кроме меня, пожалуй.

— О! Вы, получается, монополист?

— Я не думал в таком ключе, но выходит, что да.

— Какой-то сбор?

— Государственная пошлина в сумме сто рублей.

— Довольно-таки много.

— Я не навязываю свои услуги. Ну, пойдите сделайте в другом месте.

— Хорошая шутка. И документы выдаёте?

— Выдаю. Комплект офшорного типа.

— Вы хотите сказать, что каганат — это ещё и офшор? — недоверчиво прищурился изумлённый англичанин.

— Ну, с большими юрисдикциями нам не тягаться, но налоговое законодательство у нас не изобретено, как и система налоговой отчётности. Таким образом фактически, если отбросить громкие слова и штампы, каганат — это офшор, безналоговая зона.

— А соответствующий закон можно почитать?

— Зачем Вам закон? У каганата есть конституция…

— Которую я с удовольствием приобрету.

И я снова пропустил этот намёк мимо ушей. Чем меньше англичане знают, тем крепче Аркадий Ефимович спит.

— Зачем Вам что-то покупать? Мы же джентльмены, верим на слово друг другу. Есть там специально обученная статья семьдесят девять, часть первая, которая говорит о свободе людей в занятии ремёслами, торговлей, сельских хозяйством, охотой, рыбной ловлей и прочими видами деятельности. А часть вторая гласит, что на территории каганата могут создаваться компании/юридические лица, как коммерческого, так и некоммерческого типа.

— В установленном законом порядке? — попытался уточнить он.

— Нет, там такого не написано. Иначе потребовался бы ещё и этот самый закон, который устанавливает порядок. Это сделало бы норму «мёртвой». Пока что местный парламент не собирался и законов плодить не намерен. Поживём пока на одной конституции. Меня, как найома каганата, такое устраивает.

— Кстати об этом, найому в Степи положены свои земли, домен. У Вас и земли свои есть, верно?

— Есть немножко. Вы сейчас мыслите логически или у Вас есть агентурные сведения?

— Откуда бы?

— В ставке великого кагана уде довольно отираются два Ваших соплеменника, зовут, если мне не изменяет память, Форин и Энелэй. Ваши?

— Я таких не знаю.

— Ой ли? А Ваша Ост-Степная? Пожалейте моё время, не надо говорить, что они туристы, заблудились в поисках грибов. Не так много игроков в Степи со стороны англичан.

— Врать не буду, есть три основные направления, это трейд — наша компания и Левантийцы…

— Тоже англичане?

— Не только. Формально это подданые османской империи, Греции и так далее. Уплатил взнос, и ты вошёл в эту фракцию, в гильдию, но дела ведёшь на свой страх и риск.

— Простите, я Вас перебил.

— Извинения приняты. Так вот, три направления, трейдинг, индастри и майнинг.

— Уточню. Торговля, промышленность и добыча полезных ископаемых? И занимаются ими разные группы англичан.

— Вы сильно всё упрощаете, но да, примерно так.

— И кто засел в стойбище моего приятеля и почти что родственника Юбы, как клопы в диване?

— Ну, это не наша компания. Это Левантийцы и Мерчант Адвентурес. Торговля и добыча полезных ископаемых.

— И какие у нас, стесняюсь спросить, полезные ископаемые? Нефть?

— Нафта? Нет… я не знаю.

— Ваши соплеменники просто так не шастают.

— Событие! Создана конституционная монархия. Вы знали, что ни в Российской империи, ни в Соединённом Королевстве нет конституции?

— Да, знал. Я юрист и, как ни странно, неплохой. Но это всё ерунда, не важно. Ваше шестое министерство…

— Мы не упоминаем этих чиновников лишний раз, — нервно заёрзал на стуле Симменс.

— Вы нет. А мне можно. Так вот, они координируют всех игроков в большом-пребольшом поле игры — в Степи. Тут я отдельно оговорюсь, что мой каганат, интересы которого я блюду, Степью не является.

— Но им руководит каган!

— Так исторически сложилось, но фактически это горы и леса.

— Вы сейчас тонко намекаете, что он — часть Сибири и его может забрать себе достопочтенный Петр Алексеевич?

— Мне планы государя не известны. Но даже если такое случится, вопрос в том, будете Вы там, останетесь Вы там? Будет ли там идти Ваш бизнес?

— За этим и пришёл.

— Вас… Вашу фракцию устраивает ситуация, что лет через сто эти земли войдут в состав империи… Поймите, я сам этого не очень-то хочу и не буду подталкивать. Но всё же. Политическое влияние британцев уйдёт, а бизнес останется?

— Да, определённо, если нас не подвергнут дискриминации.

— Тогда… Знаете, сэр Джонатан, у меня на рёбрах есть несколько трещин.

— Занимались катанием на коньках? — невинно предположил англичанин.

— Нет, в меня стреляли. Но, в то же время, я жив. Потому что людей, которые хотят со мной дружить больше, чем тех, кто пытается убить.

— К чему Вы это?

— К тому, что я не заставляю людей с собой дружить. Я вообще не мистер дружелюбие, — в этом мире не было книги про Чебурашку, но такой персонаж был бы вообще в тему повествования. — Но выстраиваю ситуацию так, что людям, которые дружат с головой, выгодно дружить со мной.

— Хороший фундамент для хороших отношений. Вы хотите предложить фундамент для нашей дружбы?

— Мы. Каждый из нас.

— Гм.

— У меня есть скромный торговый пост, точнее сказать, он сейчас строится. Торговый пост позволяет речным транспортом доставить грузы к Сибирской железной дороге, а оттуда — хотите на Балтику, хотите к Китаю.

— Это может быть полезно.

— Как Вы верно заметили, у меня есть земля. Торговый пост на моей земле, то есть это сугубо моя собственность. И там может найтись место под склад и офис для мистера Симменса. Или не найтись.

— Если всё так заманчиво, то нам бы хотелось, чтобы место нашлось.

— А раз так, то Ваша сторона должна положить на весы этого интереса свой мешочек золота. Информация о том, какие полезные ископаемые есть в горах, довольно-таки ценна, но не в приоритете.

— Да? Жаль, я был готов сделать такой щедрый подарок.

— Сделайте другой щедрый подарок.

— Какой? Вам нужно оборудование? Артефакты? Строительные материалы? Лицензии? Взнос в паевой капитал?

— Для начала, у меня есть сведения о том, что на каганат собираются напасть.

— Вы говорите про…

— Про военное вторжение я говорю. Не утверждаю, что его организовывают Ваши соплеменники, хотя почти со стопроцентной вероятностью, так оно и есть. И, как мне кажется, Вам было бы выгодно, чтобы Ваш друг, то есть я, узнал о…

— Уверен, что джентльмены так не поступят.

— Уже начали поступать. Так вот. Мне нужны любые сведения про типы войск, что за кланы, численность и так далее.

— Откуда у Вас такая информация? Это наверняка ложь от российской разведки.

— Сэр Джонатан, шпиона империи у меня под столом нет. Даю Вам честное благородное слово, что даже не знаком с российской разведкой, — я сделал пальцы крестиком, так что не считается. И вообще, любой юрист, который не умеет врать с максимально честным лицом, профессионально не пригоден. — Информация у меня от Предка-Покровителя. Достаточно надёжный источник?

Он задумался.

— Допустим, Вы прямо сейчас не готовы мне ничего сказать, — смягчился я. — Но хотелось бы, чтобы были готовы. И тогда каганат станет для Вашей фракции местом вольготной торговли. Или нет, если Вы мне не поможете. Причём это не зависит от мотивов и обоснования. Плевать мне на интересы Вашего Ми-Шесть, плевать на интересы майнеров. Если полезные ископаемые можно добывать, я сделаю это сам. А трейдерам создам отменные условия для работы.

— А в чём будет Ваша выгода от такой торговли? У Вас же нет пошлин, налогов? Или мы начнём работать, и Вы их введёте?

— Не так. Пост принадлежит мне. Склад мой, причал тоже мой. И Вы будете платить недорого, за эксплуатацию всей инфраструктуры, идти в кабак покупать эль…

— Кабак тоже Ваш?

— Вот Вы уже начали улавливать суть. Я заработаю, не переживайте за меня. Мне не нужны налоги, у меня по факту, государственный капитализм, при условии, что государство — это я. Вы меня услышали?

— Да, несомненно, это очень содержательный разговор.

— Заметьте, я не напрашиваюсь на дружбу, не ищу её. Это больше Вам надо и пришли ко мне тоже Вы. Пишите мой контактный номер, а также номер моего помощника Жени. Надеюсь, Вам будет что мне сказать. И это будет не слишком поздно.

…

Выпроводив посетителя, я набрал Данайцу.

— Калимэра, гражданин Данаец.

— И Вам доброе утро. Рад, что Вы начали учить греческий. Это язык-первоисточник.

— Да-да, — тут же перебил его я, чтобы он не ушёл в дебри культурной взаимосвязи, очень это любимая им тема разговора. — Скажи, пожалуйста, а куда переехали твои конкуренты, секретная служба?

Данаец гнусаво усмехнулся.

— Секунду… Я тут записывал себе в тетрадку при помощи простенького шифра.

Данаец этого не видел, но я закатил глаза. Он даже записи делает с шифром!

— Сотенный переулок, дом двадцать один, заняли весь второй этаж. Первый занимает похоронное бюро.

— Это, кажется, который к востоку от Центрального рынка?

— Ну да, там рядом дом такой с колоннами. Ты знал, босс, что колонны изобрели греки?

— Никогда в этом не сомневался. Отбой, конец связи.

Всё же сначала мне потребовалось перенестись в пещеру, в своё жилище, чтобы чуточку подкормить прожорливого Шило. Хотя в итоге артефакт употреблял макры с пугающей скоростью, но при этом решал мои логистические задачи в режиме «Фигаро тут, Фигаро там!». Так что дело того стоило.

Из пещеры перенёсся в центр города.

* * *

Офис, кстати, никакой таблички не было, оказался заперт на ключ, я постучал несколько раз, но мне никто не ответил. Вместе с тем магическим чутьём было видно, что внутри человек. Так что я воспользовался способностью Шило переносить меня в место не там, где я был, а неподалёку, чем преодолел запертую дверь, оказавшись сразу в коридоре.

В этот раз секретчики арендовали офис, в котором было шесть кабинетов, коридор, свой туалет. Словом, это помещение могло вмещать человек двадцать, а въехал в него один Константин, которого я обнаружил копошащимся в дальней комнате.

Надо отдать должное его выдержке. То есть, когда я ворвался в кабинет, он, будучи убеждённым, что в помещениях один, извлёк пистолет и направил мне в живот, но не выстрелил. Молодчина.

— Привет, Константин.

Агент, к которому вернулось самообладание, убрал пистолет.

— Добрый день! По всей видимости, магической защиты первого уровня недостаточно против надоедливых посетителей.

— У меня второй. И я честно стучал, ты не открыл.

— Надо было позвонить.

— У меня нет этого номера.

— А что такого срочного случилось, что Вы решили рискнуть нервами своего куратора?

— Случилось.

Я плюхнулся на стул, предварительно убрав с него папку с какими-то неимоверно секретными документами и набрал Шпренгеру.

— Яков Лаврович! — притворно-радостным голосом приветствовал его я. — Моё Вам калимэра.

Константин посмотрел на меня неодобрительно.

— Ό,τι γράφει η μοίρα, δεν ξεγράφει η χείρα, — меланхолично ответила мне трубка.

— Что?

— Учите греческий дальше, Аркадий. Докладывайте! — не знаю как, но старый чёрт знал, что я звоню что-то сообщить. А к Константину пришёл, чтобы два раза не повторяться.

— Докладываю голосом. Сегодня ко мне, как к послу каганата, прибыли граждане англичане в количестве одна штука.

— Фамилия.

— Симменс Джонатан, какой-то там барон.

— Найдём. Где встречались?

— Посольство в Кустовом, кабинет посла, то есть мой.

— Зафиксировал. Чего хотел?

— Прощупывал каганат, меня, возможность торговли. Сказал… После некоторого давления, что представляет интересы Ост-Степной компании.

— Англичане неоднородны, но не дружественны, — задумчиво протянула трубка. — Что ещё? Деньги предлагал?

— Не стал, но был изрядно вежлив. А ещё сказал, что те двое, которые сидят в ставке Юбы, представляют интересы не его компании, а других, которые интересуются добычей полезных ископаемых.

— Все они на одном масле испечённые, — проворчал полковник.

— Я его попросил узнать для меня, кто планирует вторжение в каганат.

— Ого, с места и в паутину международных заговоров. Он обещал помочь?

— Не сказал ни да, ни нет. В любом случае, я ему сказал, что если нужна торговля в каганате, то его фракция должна мне помочь. Всё. Доклад окончил.

— Молодец, — сдержанно отреагировал Шпренгер. — Константин там у тебя рядом?

Константин встрепенулся и глянул на меня с удивлением. Ну, брат, это у Шпренгера уровень интуиции запредельный, он как-то понял, что я у тебя в гостях, а тебе до старого лиса ещё расти и расти.

— Так точно!

— Пусть составляет отчёт по этой информации, всё же встреча в его вотчине состоялась. Какие-то ко мне вопросы?

— Да. Там новый куратор благополучно добрался?

— У него артефактный аварийный маяк, сигнала тревоги не было. А так… Ну какая там связь, Аркадий? Должен уже быть на месте. Я от тебя жду новостей.

— Понял. Разрешите идти?

— Иди. Тьфу, что ты сбиваешь старика, ты и так не в кабинете. Всё, завершаем разговор.

И он повесил трубку.

— К Вам прибыл новый куратор?

— Да. Надеюсь, ты не обижаешься, что не стал им?

— Командованию виднее, — нейтрально ответил Константин. — Мне жаль с Дмитрием расставаться, а так, работа есть работа.

— Большой Вам офис сняли.

Он протяжно вздохнул. По всему видно, что локацию выбирал не он.

— Ладно. Оставляю тебя составлять отчёт. Благодарю, что взял на себя сей труд…

По скептическому лицу Константина было заметно, что этот факт ему тоже не по нутру, но таков приказ его руководителя.

Распрощавшись с агентом, я вышел своими ногами и прошёлся на Центральный рынок, занялся рутиной, купил ящик дешёвого виски, короб шоколада, мешок табака и упаковку неколотого сахара. Нанял перевозчика, чтобы отвёз всё в посольство с запиской «не распаковывать».

После наведался на Медный завод.

— Ну и где твои ребята? — приветствовал бригадира Сергея.

— Внутри, работают. Мы тут пару старых задач закрываем. Ты вроде сказал, что можно? Или я не верно понял ситуацию?

— Можно, — отмахнулся я. — Пришёл узнать, как вы тут устроились.

— Да нормально. Нам после Мещерякова всё хорошо.

— Не приходил сюда?

— Он не знает, где мы. Как-то припёрся ко мне домой с утра, весь такой вежливый… Я его послал ко всем херам.

— Мудро. Скажи, а твои ребята могут, допустим, корабль собрать? Небольшой?

— Есть чертёж? Размеры?

— Я абстрактно спрашиваю. Интересны ваши возможности.

— Ну, если на то пошло, то мы с морским транспортом дел не имели. Там своя специфика, материалы, оборудование, док. Не отказываюсь, но дело нам незнакомое.

— Тааак. Монтаж артефактного ретранслятора на мобилетную связь?

— Ээ… Эк тебя, Аркадий Ефимович, кидает из стороны в сторону. Ну, механическую сборку, прикрутить, забетонировать, это можем. А подключение, наладка… Там у них свои есть специально обученные рабочие.

— Да такие же там люди. А если будет мастер по такому оборудованию, сможешь? Сколько тебе людей надо?

— Сперва покажи оборудование, а уж потом отвечу.

— Понял. Есть листок бумаги?

Он дал, я стал рисовать.

— Большие колёса. Трактор?

— Типа того. Называется багги.

— Как?

— Не важно. Обычный автомобиль, но на больших колесах.

— Такое слышал, английский бигфут. И?

— Надо таких десяток собрать. Причём собрать не здесь. Из готовых узлов, но на месте использования.

— На что эта чудо-техника?

— Тут ставится пулемёт на шарнире с возможностью ведения огня на триста шестьдесят градусов.

— Прямо пулемёт? Ни разу вживую не видел. Это же незаконно.

— Шутишь, это не для республики, а для каганата, там это законно.

— Точно?

— Я тебе как посол говорю.

— А сколько всего человек у чуда-техники экипаж?

— Механик-водитель и стрелок. Всё. Но вообще, по сути, это лёгкая машина повышенной проходимости с пулемётом.

— Ну, в сборе автомобиля из готовых узлов есть свои нюансы, но если оборудовать мастерскую, то всякое возможно. Самое сложное тут двигатель.

— Это с меня. Ты напиши список, что тебе надо для того, чтобы такую мастерскую наладить в полевых условиях.

— Ладно…

Глава 18

Козлик

Я шёл по Чёрному рынку. В этот раз один, соврав единорогам, что отправился в каганат.

Отловить хитрого вредного гоблина не удалось, его не было на месте, лавка с побрякушками закрыта. Мобилет его тоже был не доступен. Где он обретается — совершеннейшая тайна, которую сам низкорослый торговец наверняка мог бы описать фразой «у гоблинов свои пути».

Достал из внутреннего кармана блокнот «БЦ 'Золотой Филин» (раздавали при открытии), вырвал оттуда листочек, достал узкую ручку, которая вложена в блокнот и написал — «Джон, это Аркадий. Спасибо за четверых. Будет время — набери». Оставил записочку зажатой между досок прилавка.

И пошёл дальше. Дел было много. Услугами справочной службы «пацаны» в этот раз не пользовался.

Зашёл в учётную службу Чёрного рынка.

— Николай Викторович?

— Иван Иванов!

После обмена ритуальными фразам и рукопожатием он предложил мне присесть.

— Как Ваши дела, Аркадий Ефимович?

— В постоянной суете.

— Как невесты? Больше не досаждают? Слыхал, Вы обручились с московской баронессой Гадюкиной?

— Не врут, всё так.

— Что-то тон при упоминании этого события у Вас не праздничный. Политический союз, не амурный?

— Вы тонко чувствуете. Да, тут много причин и…

— Вы не обязаны мне объяснять. Отношения с женщинами, тем более замешанные на межклановом взаимодействии и политике — это довольно-таки сложно.

Я вздохнул с облегчением. Почему-то Иван Иванов, как и Танлу-Же, не был тем человеком, которому мне хочется врать.

— Ввожу в курс сообщество, что…

— Весь внимание!

— Я вывел за пределы республики свой вооружённый отряд, который получил по наследству.

— Без потерь?

— Всякое бывало.

— Но затем создали специальное подразделение полицейского типа. Карманную гвардию, — твёрдо констатировал он.

— Не совсем карманную. Пока что они охраняют меня, и наказывают тех, кто меня обижает. Но в целом, это подразделение по борьбе с вооружёнными преступными бандами и навыком проведения штурмовых операций.

— Нам стоит бояться? — Иванов совсем не выглядел испуганным, скорее это была ирония.

— Я ничего не имею против сообщества. Если отдельные банды поведут себя неправильно, то может произойти конфликт, я хочу быть к нему готов. Но в целом, даже если такое случится, к сообществу не будет претензий. Вы держитесь в рамках, я держусь. Как мне кажется, остаюсь в пределах негласных правил и существующего баланса.

— Если Вы начнёте создавать дисгармонию, мы Вам сообщим. Но лишь единожды. Есть мнение, что человек понимает либо с первого раза, либо вообще не понимает.

— Постараюсь соблюдать некие правила игры. Далее, я поставлю на своих землях охрану, не такую воинственную, просто за порядком будут присматривать.

— Ну, при наличии личной гвардии вооружённая группа Вам ни к чему. В любом случае, Вам решать.

— Угу. Типа того. Далее… я не обязан информировать сообщество, но делаю это.

— И мы это ценим.

— В свои земли я запущу китайцев, они будут добывать макры.

— Это вместо той странной истории, что у Вьюрковского оказался никому не известный портал, где работали одурманенные степняки, словно рабы?

— Да, вместо них.

— Не хотите сами возглавить добычу ресурсов? Это достаточно понятное направление, мы Вам можем найти инженеров, оборудование и рабочих.

— Не хочу. Вернее сказать… Есть такое выражение — «слишком много проектов».

— Другие дела? Много дел?

— Да.

— Я понял. С китайцами у нас отлажено взаимодействие. Но теперь их станет больше?

— Не думаю. Те работники будут обитать на новом прииске и возле него, не в городе.

— Это всех устроит.

— Далее. Личный вопрос.

— Личный? — удивлённо приподнял бровь Иванов.

— Я там в каганате создаю небольшой торговый пост, поселение торговое.

— Вы уже как-то упоминали.

— Я полагаю, что там сам возникнет или его нужно создать, местный аналог Чёрного рынка.

— Есть общие качественно-количественные законы, в математике и философии. Я сейчас говорю о том, что в поселении в десять человек рынок не возникнет. Любой рынок.

— Ну, может, там чуточку больше, чем десять.

— Сколько? Если не секрет, конечно? — он сделал значительную паузу между этими двумя вопросами.

Я не знал, как ответить, потому что… Потому что не знал ответа на этот прямой и честный вопрос.

— Врать не буду. Как пойдёт, но заложено прилично. Как минимум несколько тысяч человек, причём это в первую очередь именно торговое поселение. Вы слышали, я поучаствовал в открытии БЦ.

— Больше скажу, я там был, — просто ответил он. — И Вы сильно преуменьшаете этим своим словом «поучаствовал». Вы там являетесь учредителем и владельцем земли.

— Ну… Выражаю уважение Вашей осведомлённости. Ну так вот. БЦ это небольшой центр, небольшое учреждение по меркам нашего вольного города.

— А Ваш «торговый пост»? Он получается, по Вашему плану, задумке, станет центром каганата? Много там вообще городов, поселений?

— Ноль. Только сёла и стойбища.

— Тогда… Торговый порт станет рынком всего каганата как минимум. Вот это монополия. Моё почтение.

— Поэтому и не знаю, сколько людей смогу со временем набрать.

— Это большая пища для размышлений, Аркадий. И что же Вы хотите от меня?

— Основное. Совет.

— Спрашивайте.

— Я могу создать Чёрный рынок как самостоятельное место, формацию. Как это происходит в Кустовом. Тут Чёрный рынок физически не там же, где Центральный. Два места. А могу их «посадить» рядом, буквально — зона вещевого рынка, сырьевого, продуктового, ну и Чёрный.

— Не думал, что рынок вообще надо создавать, он же сам себя учреждает, если так можно сказать.

— И всё же.

— Для всех проще, если это будет одно место, но с локализацией. Чтобы была чётко обозначенная зона контроля.

— А если сад какой-то между ними забабахать?

— Гм. Аркадий Ефимович, Вы всё усложняете. Просто широкой пешеходной зоны будет достаточно.

— Замётано. И второй вопрос.

— Да.

— Я бы хотел пригласить Вас руководить Чёрным рынком. И основным рынком, если уж на то пошло.

— Серьёзное предложение. Мне надо над таким подумать. Тогда в связи с этим встречный вопрос, давно беспокоило. По косвенным признакам понятно, что Вы летали туда на самолёте. Но теперь словно бы бываете там чаще, попадаете быстрее. Магия?

— Она.

— Если я соглашусь, сможете мне обеспечить для личных же целей регулярное перемещение?

— Я не знаю, как, но если бы знал, то предоставил бы такую возможность.

— Значит, будем думать. Это ведь планы, пока поселения нет. Чем-то ещё могу быть полезен?

— Можете. Мне нужны двигатели, дизельные, простые и качественные, скорее всего немец или швед.

— У нас есть несколько постоянно действующих торговцев автомобилями, — приподнял бровь начальник учётной службы, намекая что с таким вопросом к нему обращаться по меньшей мере не целесообразно.

— Мне нужны двигатели на сельхозтехнику, на тяжёлые трактора. Мощные. Такие в магазине не купишь. И нужны они достаточно срочно.

— Двигатели без тракторов?

— Ага. Сельское хозяйство в каганате находится в зачаточном состоянии. Надо кое-что опробовать.

— Думаю, Вам поможет торговец Вилли Хофманн, работает как с Челябинском, так и с Москвой. Надёжный поставщик, ведёт поставки для наших перевозчиков. Грузовики в Степи ломаются, постоянно нужны запчасти.

— Напишете его координаты?

…

У дяди Мотла не было мобилета. В целом ими обзаводилось всё больше людей, в том числе благородных, богатых и взрослых. Но старина дядя Мотл, с учётом его рода занятий (торговец оружием, чаще всего нелегальным), был человеком старых взглядов, у него не было ни стационарного телефона, ни мобилета. Мне кажется, если бы было можно, он бы отказался и от почтового ящика.

Я постучал в двери, вошёл. У дяди Мотла в лавке, как правило, было немноголюдно, но сейчас два каких-то подозрительных типа, прикрыв собой прилавок, придирчиво ковырялись, выбирая из несколько пистолетов.

Мы обменялись с дядей Мотлом взглядами, и я вышел на улицу, чтобы не мешать, поскольку вопрос у меня тоже не минутный.

Через некоторое время они вышли. Один из них бросил на меня колючий взгляд, потом что-то для себя решил, зловеще оскалился и сунул руку в карман.

— Эй, приятель, закурить не найдётся?

Я разочаровано вздохнул и достал свой кольт. Отведя локоть назад, удерживал его на уровне пояса, чтобы ствол смотрел на них, клацнул предохранителем. Оружие я достаю не покрасоваться, вольный город научил меня не этому.

— Не курю, с детства не обучен. И вам не советую, вредно это.

Они проследили движение моей руки, ойкнули и поспешно ретировались.

Проводив их взглядом (на Чёрном рынке как в саванне, нельзя поворачиваться спиной), зашёл в лавку дяди Мотла.

— Ой, Аркадий, а шо Ви-таки гуляете со шпалером наголо, неужто это ненавязчивая реклама моего товара?

— Вашим недавним клиентам показывал, что денег у меня для них нет, все ушли на покупку хорошего дорогого пистолета. Часов тоже нет, время определяю по солнцу. Зашло, значит вечер и ночь. А для тех, кто слишком борзый, оно уже не рассветёт.

— О. Вот ведь шлемазлы малолетние.

— Новенькие поди?

— Первый раз вижу, но за километр воняет дикостью, манер нет совсем. Пропащая молодежь.

— Долго они в такой манере не будут гулять, на Чёрном рынке не приветствуется гоп-стоп. Ладно, пёс с ними.

— Таки слушаю.

— Зашёл спросить за пулемёты.

— Я с таких вопросов краснею, Аркадий.

— Готов разделить стыд и краснеть вместе. Когда погружусь в детали. Льюисы или как Вы там говорили. Заказаны?

— Заказаны и отгружены, ждём на следующей неделе. Но тащить эти бандуры в лавку мне трудно, отдам Вам на складе.

— Понял. Как прибудет, приедем, заберём. Но это дисковые, а что по поводу станковых?

— Ой, Ви мене своими заказами в деревянный макинтош оденете, Аркадий.

— И тем не менее?

Он вздохнул со скорбью всего еврейского народа и покопался в своих записях. Уверен, что это было лишним, товар редкий, покупатель я особенный, он всё помнит и так.

— Они стоят аж по одиннадцать с половиной тысяч.

— Ну, а что делать? Сколько есть в наличии?

— Поскребя по сусекам, в городе и окрест, я нашёл шесть образцов английского народного творчества, в том числе отняв один за долги у цыган, другой у Лысого Карпа. Зная, шо Ви их купите, ми всем кагалом организовались. В общем, у нас шесть штук, однако два из них…

— Что с ними? Арестованы?

— Нет. Они не исправны. Это же техника, тонкая механика, а эти дурные поцы хранили чуть ли не под дождём и снегом.

— Но Вы же, простите, оружейник. А Ваш родственник, который заодно мой сосед, к примеру, часовщик.

— Да, ми-таки всё починим. Станки сделаем, доукомплектуем. Но вэщь будет уже не новая. И Ви-таки наверняка захотите скидки. А само это слово вызывает скорбь и грусть на сердце мужчины.

— Вы гарантию работоспособности дадите? И обучите мне пару человек устройству?

— Всё сделаем в лучшем виде… Если возьмёте по полной цене, — уголок его рта приподнялся, что могло означать лукавую улыбку.

— Возьму, куда деваться.

— Тогда есть-таки даже схема на английском, мы переведём и нарисует картиночки для обслуживания, чистки и смазки. Шоб не было, как в прошлый раз.

Выходит, они напряглись и достали для меня пулемёты по Кустовому. А раз это делали евреи, то продают далеко не по себестоимости. Ну и ладно, главное, что оружие будет.

— Покажете, о чём речь?

По картинке на инструкции трудно составить себе впечатление. Но «оно» было похоже на пулемёт Максим, английский механизм, столь знакомый в нашей стране, в том числе по фильмам о Чапаеве.

Этот пулемёт звался Хайрем и имел квадратный кожух охлаждения и ствол выходил не в нижней части кожуха, а в середине. Привычного мне щитка он тоже не имел. Но в целом принцип понятен.

— Скорострельность этой бандуры?

— Шестьсот выстрелов в минуту. Винтовочный патрон, Вам понадобится целая гора.

— Понадобится, — с печальной покорностью согласился я.

— Дальность прицельной стрельбы три с половиной километра.

— А вес какой?

— Вес основного корпуса с водой, двадцать четыре килограмма. Но колёсный «станок» с поворотным механизмом жутко тяжёл, он даёт ещё сорок один килограмм. Итого в боевом состоянии — шестьдесят пять. И это не считая входящих в комплект смазок, воды, коробов с лентами, запасных стволов.

— Пулемёты — это сложно.

— Ещё и как.

— А есть запас винтовок, так сказать, в наличии?

— Вы же не надумали отказаться от пулемётов? — расстроенно присел дядя Мотл.

— Нет, всё беру. Выставляйте счёт, мы же делаем отгрузку официально.

— Ну, таки да, официально, но нам не хотелось бы беспокоить банк по таким мелочам.

— Понял. Привезу наличные, делайте документы.

— Я посчитаю, какая выходит сумма.

— Так что по винтовкам? Мне надо создать запас по оружию.

— Если разных видов и моделей…

— Не хотелось бы этого вот разнобоя. А каких больше всего?

— Ха. Больше всего английских винтовок Enfield. Первых, устаревших моделей. Они, — дядя Мотл явно имел в виду британцев, — снабжали таким оружием степняков для борьбы с нашими имперцами, после разборок их осталось очень много. Только патрона под них особо нет, потому и не ценятся. Продаются по сто десять рублей за штуку.

— А сколько есть?

— Да сотню спокойно наберём, а что? Могу и больше.

— Двести, — от моих слов дядя Мотл мечтательно закатил глаза, а мне сделалось нехорошо. Война — это жутко дорогое предприятие, мать её! — А что нужно чтобы наладить производство патронов? Свинец, медь? У меня есть медный завод, я могу гильзы штамповать. Свинца в городе полно, купить несколько тонн не составит проблему.

— Пуля — железный сердечник с освинцовкой. Рубится проволока, прессуется, заливается свинцом. Для литья пуль я могу продать станок, производство поштучное, посадить пару человек, они штук триста в день налепят, при наличии ресурса, гильзы, капсюля. Но…

— Порох?

— Макр. Для детонации используется макр. И Вы-таки правы со своим умным взглядом, макров в Кустовом, как рыбы в океане, но это стоит денег. Гора патронов — это гора денег. Любая война — это такой расход, ой вей!

— А что насчёт патронов, снаряжаемых порохом? Что нужно, селитра?

— Не смешите мои лысеющие седины, Аркадий. Селитра — это дымный порох, он не подходит. Ну, если только Ви не хотите чистить ствол после пяти выстрелов и иметь риск взрыва ствола, как в лотерее, только наоборот. И всё равно производство жутко сложное и дорогое. Макр проще. У Кротовского в столице фабрика по производству патронов.

— Впервые слышу. Но что-то мне подсказывает, что весь патрон сжирает или Министерство обороны, или МВД.

— Таки не знаю, кто бы мне дал посмотреть их ведомости и журналы продаж?

— А что тогда является основой пороха?

Он сделал грустные глаза и театрально усмехнулся:

— Величайшие державы давно прибрали к рукам производство пороха как ключевого элемента для патрона. Количество патронов вообще сдерживающий фактор для немирной части политики. Конечно, один шведский бородатый дядька придумал порох из нитроглицерина и получающийся состав не так и плох, но его изготовление жутко опасно, сырьё, то есть нитроглицерин, жутко дорогое. Другие рецепты держат в секрете.

— Мда, сложно всё. Выходит, в нашей реальности нужен макр?

— Растительный, единичка, специальная огранка.

— А сколько гильз под этот Энфилд можно купить на Чёрном рынке?

— Нисколько, их никто не собирает. Может у коллекционеров и сборщиков утиля найдётся сотня-другая. Но я таки могу Вам продать формы для выпрессовки гильз из меди. Они будут тяжелее и хуже, чем заводские, но Ви говорили, что медь не проблема?

* * *

Торговый дом Хофманна был не на Чёрном рынке, но неподалёку. Когда я появился и попросил хозяина для разговора, его работники даже не бросили свои сигареты. Тогда я повторил свою просьбу, но прибавил что меня зовут граф Аркадий Филинов, и я сейчас сделаюсь недоволен до такой степени, что их босс самое меньшее уволит всех присутствующих, чтобы я не закрыл его лавочку.

В итоге они забегали, и вскоре меня поили густым чёрным чаем на веранде, выходящей в сад.

— У Вас во дворе такой… дым коромыслом, как у нас говорят. А тут красота…

Сад был ухожен и красив. Ничто не намекало на то, что это сад суетливого и не слишком аккуратного хозяйственного двора.

— Йа, там дас процесс работы. А здесь сад. Я люблю сад, я плачу, чтобы тут был сад. Их бин смотреть на сад и не хотеть убить никого, — простодушно пояснил полный, розовощёкий, с бакенбардами рыжий немец, который тут всем заведовал.

— Мне нужны двигатели.

— Я понял. А на что Вам двигатели без грузовиков? Или где-то в степи стоит брошенный караван, о котором я не знаю?

— Нет, про караван мне ничего не известно. Я являюсь послом каганата в республике.

— Какого?

— Южный Алы Тау. Горы, леса.

— Не слушать про такой. А почему тогда каганат, почему Степь, но горы?

Мы сидели на двух креслах возле приземистого столика, на котором дышал жаром самовар. Надо бы своим воякам с лесу притарабанить самовары. И чай.

— Это как-то до меня всё случилось. Горы, но считаются Степью, каганатом. Словом… Мне нужны вовсе не грузовики, а специальная техника.

— Вездеходы? Освоение лесов? — предположил он.

— Вроде того.

— Тогда Вам нужны не двигатели, а катерпиллары.

— Гм. Простите мои скромные познания в английском. Это английский? Вы сказали «гусеничка»?

— Йа. Гусеничка. Гусеница.

Он полез в каталог, ловко и привычно полистал и открыл на одной из страниц.

Катерпиллар оказался вовсе не гусеницей.

Это было ядрёная приплюснутая техника, два корпуса, на плоских гусеницах, как если бы кусок вагона сквадратили, приплюснули и поставили на траки. Передний корпус, как мне кажется, ведущий, тяговый, с фарами и двойным лобовым стеклом, а второй просто грузовой. Смотрелось забавно и вместе с тем невероятно уверенно в себе.

— Вездеход?

— Так и сказал, — кивнул немец. — Но штука дорогая. Двадцать две тысячи шестьсот за единицы. В наличии нет, заказать, полная предоплата, потом ждать. Два-три месяца.

Ещё раз глянул на гусеничку. Прикольная вещица, к тому же «дом на колёсах», точнее сказать, на гусеницах. Гусеница на гусеницах. Но для моих целей не подходит.

— Пока что нужен не такой.

— А какой?

— Скорее, трактор на больших колёсах.

— Два побольше, два поменьше. Насколько большие?

— В лесу нет дорог, даже троп иногда нет. Мне нужно что-то вроде английского бигфута, слышал такой термин?

— Шутовская машина. Дас из не серьёзно.

— Я не разбираюсь.

Взяв из кармана блокнот, нарисовал как себе представляю раму своей техники.

— Хм. Дас из скорее лесозаготовительный трактор, штучная специальная техника. Но колеса всё же должны быть разными. Передние мелкие, двигатель сзади, там большие.

— Поэтому и говорю, что не совсем трактор. Мне надо, чтобы он летал по лесу, по подлеску, по мелководью, по болоту, по холмам. Как дикий кабанчик, как козлик горный.

— Козлик. Тзиге. И что Ваш козлик будет делать?

— Разведка, геология, доставка грузов. По моей местности нужен именно такой. Одинаковые колеса, высокая посадка.

— Герр граф Аркадий. Мы умеем варить рамы. Можем сделать Вам. Колеса подобрать и ходовую. Бак, провода, освещение. Всё от трактор и грузовик.

— Мне нужно, чтобы двигатель был в центре.

— Вас? Почему?

— Центр тяжести.

— Ааа… Ну, хотите, сделаем так.

— Прямо-таки сделаете?

Глава 19

Каган-сейшн

Стойбище великого (это по его собственному утверждению, иного обоснования я пока не видел) кагана Юбы было суетливо, наполнено звуками, гомоном, запахами коней, барашков, коров, предостерегающим мычаньем быков. Брехали псы и смеялись люди. И в то же время никакой паники не ощущалось, это была житейская возня.

Мне впервые пришло в голову оценить расположение населённого пункта с военной точки зрения.

Стойбище располагалось на берегу ручья. В целом это всё, равнина, неровная, с кустами и клочками леса, который постепенно изводили на дрова и строительный материал, чуть в стороне начинался неровный лес, но всё больше луга, ровные участки, пастбища. Горы в этой части каганата были где-то на горизонте как нечто не очень существенное.

Тут уж действительно, внезапный враг, случись таковой, может напасть с любой стороны, его не остановит ни ручей, который способен форсировать даже занятый конником конь, ни лес, нет укреплений, вала, вообще ничего. А все эти разрозненные скопления деревьев и перепады местности только усугубляют возможность подойти незамеченными.

Словом, я не стратег, ни разу не Суворов, но даже я понимаю, что место с военной точки зрения крайне дрянное. Быть может — самое худшее из возможных.

— Привет, Олег, доброго времени суток тебе! — широкими взмахами руки поприветствовал бывшего шулера, а ныне работника ставки министерства иностранных дел, которая пока что располагалась в чуть покосившейся юрте.

— И Вам, Ваше сияние, того же и даже больше.

— Что тут у нас? Юба вернулся с охоты?

— Он сам, его раздутое эго, а с ними вся шобла дармоедов и халявщиков, — подтвердил Олег. — Калдырить будут в честь удачной охоты. Всем аулом. Меня только не позвали. Видите ли, «ты нечист на руку»! Да во всём грязном стойбище, может, только я и мою руки!

Под аккомпанемент его возмущений проверил, есть ли кто в ставке «министра иностранных дел» и как там в целом обстоят дела.

— А дядя Миша?

— Там, в самой гуще. И Тайлер.

— А Фёдор Иванович?

— Этот не пошёл. Сказал, не стану я со всеми бухать. Потом добавил несколько странных эпитетов. Босс, а что такое — поц ин тухес?

— Кто сказал? Фёдор Иванович?

— Ага.

— Фёдор Иванович не доволен. Ругается он. Кстати, куда ушёл?

— Он с самолётом возится.

— Возможно, я согласен с его оценкой планов по грандиозной пьянке, когда… Олег, а ты быстро собираешься?

— А что?

— Ты не еврей, нет? Ты зачем вопросом на вопрос отвечаешь?

Он открыл, было, рот чтобы вернуть мне этот же аргумент (потому что я тоже ответил вопросом на вопрос), но передумал на стадии социальной оценки своих слов в сочетании с нашими статусами. Я граф, а он беглый каторжник на чужбине.

— Нет, не еврей. Торчал бы я тут, если бы был. А собираюсь довольно быстро. Нищему собраться, только подпоясаться.

— У меня есть небольшое желание тебя перевезти в мой домен, вотчину.

— В бывшие владения Вашего усопшего дядюшки Амвросия Дмитриевича⁉ — обрадовался было он.

— Чего⁈ Да щас, неси седло. Нет, в местные земли, но подальше от этого стойбища.

Олег с некоторой тоской осмотрел поселение. Видно было, что он тут не родной, но степняки, местами перемешанные с алтайцами, были ему понятными людьми, с которыми он наладил отношения, чем-то обменивался, у него тут обустроен быт.

— Смотри, Олег, я не настаиваю, — неназойливо прервал его размышления, — Но есть мнение, что тут может в какой-то момент начаться война. Я напирать на тебя не стану. Вот тебе карты, ходи любой.

Эпитет был выбран по принципу, чтобы был понятен ему.

— Вариант номер раз, я тебя увожу к… к Николаю. Это в моей вотчине, прикуплю сейчас тут же собранную юрту, ты её как-то на месте соберёшь, плюс скарб упакуешь. И будет у тебя вместо шумного стойбища один бывший ветеринарный чиновник, большой молчун. Ну, там ещё чудеса творятся вокруг, но ты не обращай внимания. Рыба в реке, дров вволю, воды хоть залейся, огромные звёзды по ночам. Вариант номер два. Я тоже тебя везу и отвожу за ручку, как в группу в детском саду к другим карапузам, к твоим бывшим коллегам.

— Это кому? — немного не понял Олег.

— Ты не так давно в войске Владетеля служил, помнишь?

— А, эти…

— Ну да, они. Большая часть жива, здорова.

— И чем эти милые добрые люди занимаются?

— А всё как обычно, тренировки, марш-броски, рота подъём! Они превращаются в казаков, путем тренировок и морального роста через страдания. И когда я поговорю с новым атаманом, то интенсивность тренировок только вырастет. Хочешь с новым атаманом познакомиться?

— Нет, я стесняюсь. А какие ещё карты Вы мне сдаёте?

— Третий вариант — оставайся тут, всё как раньше, забудь про наш разговор.

— А если я разболтаю про войну? Накажете?

— Нееее, — протянул я. — Это часть моего плана. Разогнать безмятежность с этой степняцкой идиллии в предгорьях. Пусть поволнуются, потому что причина реальна.

— Железная информация?

Я посмотрел на него изучающе. Не думаю, что он морально готов, чтобы я рассказал ему про доску цыганских гаданий и мутные намёки моего пернатого Предка.

— Ты рисунки сделал, фотографии, задокументировал виды стойбища? — резко сменил я тему разговора.

— Ну да.

— Хорошо, молодец. Так вот, угроза реальна. Это не значит, что я знаю, когда и кто. Но тут становится неспокойно.

— А как же Тайлер и дядя Миша?

— У меня под рукой ты, с тобой и говорю. Есть ещё четвёртая карта, которую ты можешь вытянуть из рукава. Сбежать. Как и раньше, я тебя не держу. Вольному воля.

— Лучше бы Вы меня, барин, на цепи держали. Видел бы цепь, знал, что она — моя неволя, а так…

— Э нет, братец. Всё, что происходит, было и произойдёт с твоей жизнью, результат твоего выбора и действий. Живи с этим. А насчёт военной угрозы — суть в том, что, когда начнутся разборки по-крупному, никто не вспомнит про простого никому не нужного парня. Будешь сам бегать между толпами степняков с ятаганами, на свой страх и риск. Понимаешь меня? Ну, думай. В целом — дело твоё.

— Э! Не буду я думать. Поехали к Вашему этому Николаю. Я может страсть, как рыбалку люблю.

— Уважаю твой выбор. Подчёркиваю, это твой самостоятельный и свободный выбор. Собирай барахло, скоро полетаешь на самолёте. Я пока с пилотом пообщаюсь.

…

Самолёт был на своём месте, то есть том же, что и в прошлый раз. Так же окружён широким кругом из белых камушков, но желающих посмотреть за вознаграждение совершенно не было, видимо клиентская база перекочевала к Юбе.

— Фёдор Иванович! Как тебе в этот раз степняки и стойбище?

— Спать в юрте — не очень. А так, люди как люди, точно такие же на столичных стройках работают.

— Как долетел?

— Живописно, над горами трясёт от восходящих потоков, пару раз нас чуть не прибили птицы, в первый раз промахнулись мимо стойбища, а так всё нормально. Жду, когда можно будет в обратный путь.

— Ну, отчасти я по этому поводу и пришёл. Хочу, чтобы ты самолёт перегнал.

— Слово «перегнал» совершенно не напоминает по смыслу рейс по возвращению домой. Куда летим?

— А есть карта?

Карта нашлась, я показал ему нужное место.

— Короче, к Николаю.

— Так я помню это место, мы там садились, когда первый рейс делали.

— А, ну да, было такое. Только не прямо там, а на другом берегу, на западный, где разливные луга. А так всё верно. Теперь надо лететь на восточный берег.

— Там же лес и бурелом.

— Может, там уже полоса появилась…

— Аркадий свет Ефимович, я полечу, но если мне тот берег не понравится, то сяду там, где самолёту удобнее.

— Не смею спорить.

— Я отметку сделаю на карте… «Николай». Могу уже сейчас лететь. Ты со мной?

— Нет, я тебе пассажира придам, Олега.

— Ему тут уже надоело?

— Вроде того.

— Ну, пусть приходит, я сразу в полёт. Надеюсь, груза нет? Мне над горами с грузом летать неуютно.

— Груз я сам перетащу. Ладно, до встречи на месте.

— Ага. Только Олега пни, погода портится, если что я улетаю, он догоняет пешочком.

По дороге я действительно попросил Олега ускориться, а сам побрёл к источнику шума и гама.

Не знаю, насколько это в национальной традиции, либо местная специфика, но между юртами растянут большой шатёр, поставлены столы, которые ломились от еды. Кругом пили, ели, разговаривали, чокались и спорили.

Как такового входа в шатёр не было, он вообще не имел стен, так что мне удалось, не привлекая особого внимания, пристроиться и незамеченным осмотреть это массовое мероприятие.

Во главе самого большого стола на кресле восседал Юба. Возле него наспех сооружённое чучело, здоровенный бык или какой-то зубр. Не знаю, кто тут водится. Прямо-таки монстр. Видимо из-за него считается, что охота удалась.

Меня же больше заинтересовало кресло. Насколько я помню, это я придарил старому монарху это кресло и то, что сейчас он сидел на нём, хорошо. А вот то, что кресло было покрыто чехлом из английского сукна с классическим рисунком в квадрат, это уже не есть хорошо.

Юба, как невоспитанный пёс, жрал из чужих рук, либо просто хитро лавировал, играя за обе стороны.

Теперь-то я понимал, что значит фразы из истории «польская партия в России», «английская партия во Франции». Я был имперской партией в каганате, хотя и продвигал в значительной степени свои шкурные интересы, помнил и про общую политику партии.

В отличие от всех присутствующих, напрочь поглощённых рассказом какого-то щуплого степняка, восседающего подле Юбы, представитель моей же партии (дядя Миша) заметил меня

Ну, тут чувствуется специфика службы.

Вообще, дядя Миша, такой высокий, подтянутый, с короткой флотской стрижкой, выбритый до синевы, что только подчёркивало угловатые скулы, которые расходились от его обаятельной улыбки, когда он говорил, хвалил, поддерживал тосты, шутил (причём он так шутил, что все смеялись), размахивал сильными руками с пролетарскими ладонями, словом, был душой компании. И сидел он всего в шести креслах от Юбы, а у степняков всё просто, чем ты ближе к главному, тем выше у тебя и личный рейтинг крутизны.

Но за всем этим он ухитрился заприметить меня, стоящего в тени под прикрытием толпы пьяненьких конников.

Он посмотрел на меня, убедился, что я смотрю ему в глаза, поднял ладонь к щеке, показал два пальца и похлопал по висящему у него на поясе сумке-планшету, потом мельком указал пальцем на себя и на сидящего рядом Тайлера.

Мне потребовалось пара секунд, чтобы понять смысл его послания.

Юба в стойбище всего несколько часов, а дядя Миша уже подписал указы на назначение себя и Тайлера министрами. Красавчик.

Поскольку дядя Миша смотрел на меня вопросительно, я показал палец вверх, а потом вопросительно глянул на сидящих в противоположном углу (и значительно дальше от Юбы, чем дядя Миша с Тайлером) на раскладных стульчиках англичанах.

Он с сожалением кивнул и показал пальцем два, потом недовольно пожал плечами.

Получается, что англичане тоже получили два кресла в правительстве.

Тем временем, из-за своего места (а это было по левую руку от Юбы) выбрался и бочком пошёл на воздух минган-найом Архай, начальник войска Юбы. Этот человек мне нужен, тем более у меня для него подарок.

Пока Архай выбирался из шатра, я смотался на Изнанку и прихватив подгон для местного военачальника, почти мгновенно вернулся.

— Здравствуй, дорогой друг! — я приветствовал его и от зоркого старого сокола не укрылось, что у меня в ногах большой свёрток.

— И тебе привет, дорогой друг. Пусть луна и солнце освещают твой путь, а враги падают замертво.

— Отлично сказано, сейчас вернёмся к вопросу врагов. Уважаемый минган-найом, чью храбрость превосходит только его опыт и мудрость…

— И мудрость учит меня настороженно относиться к лести.

Мы стояли в изгибе между юртами и сейчас никто, кроме стреноженного жеребца, нас не слушал и не видел.

— Никакая лесть не способна приблизится к величию воинской доблести моего друга. Так вот, в знак уважения я дарю уважаемому далеко за пределами каганата Архаю современную боевую кирасу.

Кираса была хороша. Не новая, но китайцы мне её обновили и натёрли машинным маслом, заменили всё потрёпанное, а тот человек, под кого она создавалась, был телосложением точь-в-точь как Архай. Почему, собственно, я её и взял.

Собранная из нескольких пластин, она была примитивным, но действенным аналогом бронежилета. К тому же пластины были начищены до блеска и имели рисунок в виде нейтральных извивающихся узоров.

— Красиво. Я с благодарностью принимаю этот подарок, символ военного дела.

— Да, по поводу военного дела. Уважаемый Архай. А как бы мне тебя попросить выслать разведку к границам каганата?

— Зачем? Нынче в Степи спокойно, — заинтересованный Архай крутил в руках обновку и явно намеревался примерить её сейчас же.

— Есть секретная информация, от моего Предка-покровителя, что на каганат готовится военное нападение.

— Может, ложная тревога?

— Может и ложная. Но хотелось бы спать спокойно.

— Да, тоже верно. За мою длинную жизнь всякое бывало. И гром среди ясного неба бил не раз. И за улыбкой соседа прятались тысячи сабель. А наш солнцеликий, мудрый и отважный правитель в курсе этой информации?

— Нет. Тут я не знаю, как поступить. Полагаюсь на Вашу мудрость, мой друг Архай, как старшего товарища.

— Ну, тогда на правах старшего я считаю, что… разведчиков вышлю, лёгкими отрядами, даже и за пределы каганата, в крайнем случае скажут, что охотились и увлеклись погоней, это допустимо по обычаям. Но пока информация не подтвердится, пусть великий каган празднует себе.

— Пусть празднует. А я тут ещё кофе привёз, сахара и табака. Кубинского.

— Ого! Куба — это где? — вопросы не помешали Архаю принять подарки, ничего не упуская. По местным меркам я передал ему кофе, табака и сахара на целое состояние. Кстати, именно они станут первыми товарами для торговли в каганате.

— Это прямо очень далеко, там пальмы, там круглый год жарко и играет музыка, а люди пьют ром, танцуют и улыбаются.

— Мда. Иной раз хочется просто в таком месте оказаться… где соседний хан не хочет тебе ночью кишки выпустить. Можно даже и без этих пальм с музыкой.

Мы распрощались, он пошёл проветриться, радостно присвистывая себе под нос и чуть покачиваясь от тяжести подарков, я же вернулся в пиршественный шатёр.

Теперь меня интересовали англичане.

Смотря попеременно то на них, то на дядю Мишу, я понимал, что наш военный линкор с Чёрного моря выдавливает торговый флот Англии на окраины событий. Степняки — люди, не лишённые восточной хитрости, но в такие минуты вели себя откровенно.

К тому же, как носители иных языков, они наивно полагали, что ни англичане, ни русские их не понимают, однако англичане, которые сидели с поистине непроницаемыми лицами, пили чай и джин, никак не могли считаться тупыми.

От тех даже обрывочных фразочек и полноценных разговоров, что велись за столами, оба они, особенно тот, который молодой, постепенно мрачнели.

Да, Юба брал подарки и даже дал им статус министров, дальше они завязли, как в болоте. В то же время в действиях английских групп была очень рациональная логика. Они продавливали свои интересы.

Вообще, англичане всегда действовали комплексно. Подкупали, угрожали, вели войны, обманывали, сулили, торговали. Всегда с выгодой для себя, подчас купленной чудовищной ценой. Чего только стоит почти каждый год голод в колониях, уносящий жизни миллионы аборигенов.

А всё почему? Потому, что за то, чтобы вместо зерна посеять культуру, которую потом за гроши продать английским купцам, элита получила свой откат, а народу было нечего жрать.

Если тот парняга, Симменс, не сильно мне врал, то тут присутствовали майнеры и трейдеры. Их интересуют полезные ископаемые и торговля, чтобы получать реальный доход от каганата, не считаясь с его интересом.

А что на выходе?

Единственный пока что ходовой товар у местных — мясо. И он уходил в направлении русских заготовителей. Переговоры о том, чтобы англичане построили тут завод по упрощённой консервации и закупали мясо, ни к чему не привели.

Степнякам не был интересен завод и значительное усложнение продаж. У них было просто — вырастил, перегнал, продал, получил деньги, купил то, что им надо.

Мой торговый пост, о котором они ещё не знали, эту схему не ломает, а даже наоборот, упрощает. В перспективе продать мясо и купить что-то, можно будет не выезжая за пределы каганата.

В этом смысле англичанам было уже нечего ловить.

То же самое происходило с основным товаров алтайцев, более коренного населения — шкуры ценных пород. Они продавали их на север, их вполне себе устраивали цены. Вариант, чтобы они продавали тот же товар, но дешевле, местным совершенно не нравился. У них была выстроена сезонная логистика (летом охота, зимой вывоз и продажа).

Майнинг вообще было крайне сложно организовать. Да, Юба, скорее всего, ничего не возражал против парочки шахт (с его точки зрения, «полезные ископаемые» просто валялись под ногами и были никому не нужны).

Но отсутствие дорог для вывоза руды, какой бы ресурс ни добывался, сложность в доставке оборудования, а главное — полное нежелание местных трудиться за гроши на шахтах, как это принято у англичан, выбивало из-под этого бизнеса все опоры.

Чему тут радоваться? Англичане продолжали на что-то надеяться и «ловить ветер». Но к этому прибавлялось то, что местные их ни в хрен не ставили, а тут ещё и русский нарисовался, весёлый, жизнерадостный, рассказывает байки, вызывает уважение у местных охотников и знати.

Жопа.

Но англичане не те, кто запросто спустят нам это положение дел. Жопа — штука всеобщая.

Глава 20

Практическая геометрия

Юрта даже в профессионально сложенном состоянии занимает целую телегу. И это ничем не похоже на уложенную палатку, хотя она наверняка её прямой предок. Поэтому я купил сложенную юрту вместе с самой телегой, но без лошади и переместил при помощи Шило всё это кочевое счастье.

Николая на месте не было, поэтому телегу я бросил и пешком пошёл в направлении «большой стройки».

Бывает, когда видишь что-то и прямо душа радуется.

Очень странное чувство, в случае если видишь карьер выработки Стойленского ГОКа, одну из самых больших рукотворных ям на Земле. Говорят, Мир ещё больше, но его я не видел. Вроде бы, всего лишь карьер, только очень большой, а с другой стороны — результат усилий людей.

Конечно, не будь там очень хорошей железной руды, хрен заставишь людей планету ковырять, а так — могём.

Вот и сейчас. Лес был как лес, только птицы куда-то подевались. Звериная тропинка, а её всегда можно отличить от человеческой тем, что ветки на небольшой высоте висят, «ходокам» не мешают (разве если бродят не лоси), вела вдоль реки. Через какой-то километр я увидел будущий «скромный торговый пост на сотню душ».

Это была стена, как скала, только неестественно ровная, которая поднималась из леса, совершенно неожиданно и внезапно, как трехэтажная дача неподкупного начальника ГИБДД посреди заповедника.

Стена была прямой и ровной по верхней кромке, как струна, как гигантский лист бумаги.

Посреди стены располагался арочные проём для ворот, сами ворота мне ещё предстоит организовать. Ну, в крайнем случае попрошу элементаля их пока что блокировать большим камушком.

Я поднялся по наклонной насыпи и прошёл внутрь ворот. Расстояние от края до края стены было так велико, что для перемещения внутри города мне нужен по меньшей мере велосипед, а то и автомобиль.

Передо мной раскинулся громадный, плоский как стол, изумительно ровный прямоугольник.

Четыре километра в длину, это примерно час ходьбы, так что транспорт действительно нужен, жаль возможности Шило заканчиваются примерно на тонне с небольшим, то есть столько сколько весит двигатель для трактора и отдельные узлы будущего козлика.

Шило отчего-то упрямился и категорически не желал расти в уровнях далее. Учитывая, что он не вполне разумен, объяснений тоже никаких не было. Так что рассчитывать на повышение грузоподъёмности не приходится.

На прямоугольнике всё ещё были деревья и трава, но их стало меньше, часть из них элементаль кристаллизовал в раздробленную породу или монолитный плотный камень. Сейчас самого элементаля на месте не было, так что, побродив немного, я преисполнился просто какого-то детского восторга от проделанной им работы.

Готовый фундамент под город, размера четыре на два с половиной, это результат труда людей за годы и годы. Элементаль, которому это всё тоже далось нелегко, справился за несколько дней.

Проведены осевые дороги, он просто уплотнил до состояния высокопрочного бетона камень вдоль реки и поперёк. Пока народ Юбы вовсю гульбанил, самоотверженно боролся с зелёным змеем путём его уничтожения, хлеща напропалую кумыс, пиво и вино (всё же степняки такими уж маньяками кумыса не были, легко потребляли и другой продукт), я наслаждался одиночеством и ласковым тёплым ветерком по дороге в портовую зону.

Туда тоже вели арочные ворота, пространство такое большое, что там поместился бы небольшой город. Вот эта зона оживёт первой, при условии, что водный элементаль справится со своей задачей.

Тут, в портовой зоне я почувствовал близость элементаля земли. Он безмятежно спал на берегу, выравниванием которого он и занимался.

После того как закончит с выравниванием, будет прямой каменный уступ, этакая ступень, так что корабль будет идти вдоль портовой зоны на расстоянии пары метров без риска черпануть днищем о прибрежные камни.

Другое дело, что у города нет пляжа… Но сибирский климат не очень располагает. Придумаю что-то.

Элементаль просыпался, а мне пришла в голову одна идея.

Прикинул, что Центральный рынок уже закончил работу, а вот Чёрный рынок ещё не закрылся и переместился туда.

Купил банальный велосипед, кресло, зашёл в школьные товары, вышел оттуда с учебником химии для самых маленьких, затем приобрёл ведро угля (вместе с ведром), за которое с меня содрали девять рублей.

…

— Приветствую! — несмотря на то, что элементаль не слышит в обычном смысле этого слова, я старался быть вежливым и всячески уважительным.

Элементаль стоял в свой немалый рост передо мной и сделал что-то вроде кивка.

Я снял с велосипеда кресло, поставил его, ведро с углём, присел и на колени устроил учебник.

— Во-первых, позволь тебя поблагодарить за проделанную работу. Это феноменально.

« Мало… могу больше…» — пронеслось у меня в голове.

— А ты можешь говорить? Нет? Ну ладно, — он воспринимал мои слова не потому, что слышал, а потому что они дублировались мыслями в моей голове. То есть я мог бы вообще молча думать, был бы такой же эффект. Но действовал так, как уже давно привык, чтобы форма общения не сбивала с мысли.

— Скажи, как я могу поблагодарить тебя?

«Путешествие, ходить. Работа… ходить».

Ага, значит он — существо любопытное. Учту.

— Могу я тебя попросить кристаллизовать… Уплотнить до максимальных значений вот это?

Я высыпал уголь, тот выдал облачко чёрной пыли и осел горкой. Уголь был крупным, куски размером с кулак.

«Попробую».

Элементаль сделал пасс руками, горка поднялась в воздух и зависла на двухметровой высоте. Потом она сжалась в шар и стала дрожать. Так дрожать как не могло бы дрожать живое существо, оно вибрировало с амплитудой в пару десятков сантиметров и повторяло своё колебание раз в несколько секунд, издавая при этом отвратительный визг, а от него отлетали крупицы угля.

А потом комок, этот вибрирующий шар сжался, наверное, втрое и стал беззвучно опускаться на землю.

«Больно. Неприятно. Больше не хочу».

Я подошёл к грязно-чёрной кучке.

В утверждении о том, что алмазы образуются из угля есть только один истинный факт (остальное — художественный вымысле), который я знал благодаря тому, что в школе добросовестно учил физику.

И уголь, и алмаз формируются из молекул углерода, хотя структурированы по-разному. И это в очередной раз доказывает, что от того, во что построить людей, кирпичи или молекулы, зависит результат, то есть что ты получишь на выходе.

Я взял кусок камня, который уже не был размером с кулак, а скорее вполовину меньше и постучал им об обычный камень, из которого был сделан причал.

Кусочки черной породы отвалились и на меня из глубины задорно посмотрел похожий на кусок нахального стекла кристалл.

Я сгрузил результат усилий элементаля обратно в это же ведро. Кажется, теперь оно стоит чуточку дороже.

— И тем не менее, спасибо и за это.

Я раскрыл учебник, пролистал и нашёл периодическую таблицу Менделеева… Ну да, чему я удивляюсь, Дмитрий Иванович он и в этом мире Дмитрий Иванович, составляет таблицы, определяет идеальный градус водки, заперевшись в лаборатории от жены. Кстати, как он высчитал, правильный градус раствора спирта в воде составляет тридцать шесть градусов. Чиновники округлили до сорока.

— Медь.

Я показал всю таблицу и пролистал до главы с медью, где она была и в рисунках и схемах.

Элементаль долго молчал.

« Медь…» — нейтрально отозвался он.

— Где медь?

Он задумался, надолго задумался, минуты на четыре, видимо мой вопрос был не вполне корректен. Наконец выдал.

«Всё есть везде».

«Вот ведь философ херов», — пронеслось у меня в голове, но я себя осёк. Он читает мои мысли, его нельзя обижать даже там.

— Где меди много?

На этот вопрос он ответил быстрее.

«Мало. Есть, но мало».

— Вокруг мало? — я встал и показал пальцем на все горы вокруг.

Элементаль покрутил той башенной надстройкой, которая символизировала его голову и выставив вперёд собранную из слегка подвижных камней руку указал мне за спину, потом вправо.

— Ага. Не всё исследовал? Ну да, я ж сам тебя работой загрузил. Извини.

Он многозначительно и неторопливо кивнул.

Показался воздушный элементаль. Я его не звал, он что называется, «сам прилип».

Коснувшись татуировки воздушного элементаля попросил его найти самолёт, но только не приближаться.

Идея о том, что может быть неживой аппарат, способный летать, привела воздушного элементаля в неистовый восторг и он тут же усвистал, даже не выслушав, что надо бы обеспечить штиль при посадке на всех высотах.

Вернулся к элементалю земли.

— А чего много? — я снова открыл таблицу Менделеева.

Для начала он её долго изучал, словно сравнивал с какими-то своими знаниями. Элементали были родом из иного мира, хотя, по ощущениям, перемещения между мирами их не смущали.

Наконец он приподнял крупицу камня и стал, ловко используя её как курсор, показывать.

Кислород, водород, азот… Ну понятно, это в газообразном состоянии, углерод, кремний, калий, сера, железо.

Неожиданно он ткнул в вольфрам и это шевельнуло какие-то воспоминания.

Словно читал книгу месяц назад и не положил её на место и этот факт иногда напоминает о себе, слишком слабо, чтобы побудить к действию, но, когда прохожу мимо, воспоминание врывается в память.

Доска цыганской судьбинушки показывала знак, вместе с «богатство» и прочие перспективы. Я интерпретировал этот знак, как медь. Добыча меди.

Ну, тут я выдаю желаемое за действительное. Подсознательно я хочу, чтобы это была медь, ведь у меня есть в собственности медный завод, есть технология, оборудование, специалисты и так далее. Поэтому моё подсознание и складывало два и два, считая, что я ищу медь.

А если это не медь?

Я показал элементалю на золото, и он неохотно отозвался.

«Мало».

— А вольфрам?

«Много, но далеко вниз».

— Далеко — это сколько?

«Почти километр».

— А много вольфрама?

«Руда одиннадцать процентов. Это очень-очень много».

— Не в процентах, а в общем объёме?

Я закрыл глаза, элементаль показал мне гряду насыпью высотой с трехэтажный ом и длиной… Ну длинная, метров триста, а может и километр. Хрен знает. В сознании элементаля это всё существовало в качестве руды.

— А ты можешь выделить из руды чистый металл?

«Сложно… Я не стану».

— Бляха. А переместить? — наобум спросил я.

«Да».

Оп-па. Почему бы и да?

— Элементаль… Слушай, это как-то невежливо, давай, я буду называть тебя Зюйд Петрович?

Ему было всё равно, это веяло по ощущениям, но он промолчал.

— Зюйд Петрович, а могу я тебя попросить сейчас всё бросить, и мы с тобой займёмся домом графа. И дом будет простым, как швейцарский топор.

Элементалю и это было всё равно. Правда, он пошёл вперёд со скоростью автомобиля, а я, бросив кресло, прихватив ведро алмазов, прыгнул на велосипед и двинул следом.

Что я знаю про вольфрам? Его используют в лампочках. Наверное, он стоит каких-то денег. Наверняка. В крайнем случае, у меня будет чрезвычайно до хрена вольфрамовой руды. Открою лампочковый завод, если найду откуда брать аргон для наполнения.

…

Город, если смотреть сверху, был идеальным прямоугольником. Слева в середине сложная квадратная зона, громадная, это рыночная зона, она же примыкает в порту. Тут будут и склады, и громадные торговые центры, чтобы рынок мог работать круглый год и при любой погоде. Мой рынок будет трёхмерным и корпуса зданий соорудит мне элементаль, а вот начинка… Всё постепенно, шаг за шагом.

Верхний дальний угол, примыкающий к реке, это парк. А вот за парком квадрат личного владения. Моего. С видом на реку и строительство там не в приоритете. Было не в приоритете, а сейчас вот резко понадобилось.

Мы обговаривали моё здание в грубом эскизе, без деталей, как большой куб с пустым центром, высотой метров сорок, что не будет самым высоким в городе.

Водный элементаль тоже работал с грунтом, как и элементаль земли, но только в том плане, что вытеснял её, выдавая горы камней и пескообразной чёрно-серой субстанции.

Из этого грунта элементаль и принялся создавать мне здание. Впервые я увидел, как стройматериал путешествует, элементаль перемещал его по воздуху, тот просто летел большой жирной гусеницей, в игнорирование правил гравитации, он парил и перемещался к тому месту, которое ему указывал элементаль.

А ещё в этот момент он напоминал гигантского уродливого дирижёра, полностью поглощённого той музыкой, которую рождал он и подчиняющиеся ему силы природы.

Грунт, ставший в процессе переноски абсолютно сухим, я видел, как из него выделялась водяная пыль и менялся цвет, перемещался к элементалю, который воздев руки, плавно двигался в понятный только ему такт, а порода с камнем занимала те места, которые указывал элементаль, словно засыпая грунт в гигантскую невидимую форму.

Там этот грунт уплотнялся и уменьшался в размере, с ним происходил процесс спайки и изменении самой структуры, появлялись большие крупицы кристаллов.

И хотя, по всему видать, элементаль не придерживался канонов красоты, слои материала шли вразнобой и совершенно разных цветов, на выходе получалось красиво, словно здание было вырублено из одного куска камня, розоватого с серыми, чёрными и белыми слоями и вкраплениями.

На формирование здания, сразу с окнами, ушло всего порядка двадцати минут.

Элементаль убрал, перенеся за пределы стены лишнюю породу и застыл, словно критически осматривал результат своих трудов.

Я подошёл и потрогал каменную стену.

Монолитная, что не может обеспечить ни один строительный метод людей, она была теплой, даже горячей и от неё шёл небольшой пар, словно элементаль выпек строение, как большую булку хлеба и поставил остывать.

Конечно, элементаль не работал с тонкими материалами и слоями, крыша была сплошной плитой, а по площади здание было способно вместить в себя целый Мосфильм.

Ну, элементаль у меня впервые, я строю с запасом, чтобы хватило так хватило.

— Прошу переместить вольфрамовый песок внутрь.

Элементаль посмотрел на здание и кивнул.

Где-то над головой пронёсся воздушный элементаль. Его общая задача — обучение потоков воздуха, предполагала массу свободного времени, а сейчас он мотался в поисках самолёта.

Он обратился ко мне, на своём тонком телепатическом уровне и показал мне картинку, как и прежде, бесцветную, трёхмерную, с самолётом, который благополучно перелетал через горы неподалёку.

— Прошу обеспечить полное отсутствие ветра на всех уровнях, — я коснулся татуировки воздушного элементаля.

Тот не отреагировал, но, оставалось надеяться, что понял и сделает.

Я же повернулся к всё ещё стоящему в задумчивости элементалю земли.

— А можешь полосу забабахать, плотную, из подручных материалов, ровную?

«Люди рядом… мы не любим, чтобы люди смотрели. Только некоторые люди могут».

— Ну, если быстренько? Просто уплотнить и выровнять полосу шириной метров пятнадцать и длиной метров триста. Можно прямо на территории города⁈

Элементаль быстро сделал, что я просил и даже больше, он убрал, обратив в пыль и затрамбовав в грунт деревья, которые могли помешать самолёту, после чего фыркнул, как десятитонная белка и исчез.

Фёдор Иванович в задумчивости кружил над городом. Я, стоя внизу, у основания свежесозданной взлётно-посадочной полосы, помахал ему руками.

Не знаю, видит он меня или нет.

Но когда он в ответ чуть-чуть покачал крыльями, стало понятно, что видит и меня и полосу.

Двигатель взревел, он развернул машину так, чтобы стать точно по траектории полосы и стал снижаться.

Сажать самолёт в городе, в крепостной стене — штука по меньшей мере редкая.

Само собой, он справился, только остановился метрах в ста.

Я сел на велосипед и покатился к самолёту. Другой аэродромной техники у меня не было.

— Привет, Фёдор Иванович.

— Виделись, вроде, — обыденно ответил он, словно человек, для которого перелёт между горами — это как прокатиться на лифте. А может так и было.

Олегу перелёт дался тяжелее, чем мне или Фёдору и это «тяжелее» отражалось на его страдающем лице.

— Босс, — он был зелёным и, кажется, не блевал внутрь пилотного гнезда только потому, что опасался, что Фёдор высадит его прямо на высоте в километр, — а где мои вещи? Мне срочно надо выпить, у меня там бутылка самогона припасена.

— Слабак, — отмахнулся Фёдор, который вышел потянулся и стал осматривать окрестности. — А тут красиво. В прошлый раз этого всего не было.

— Не было.

— Откуда тогда?

— Да я тут одного застенчивого мага нанял. Он немножко во всеимперском розыске и нелюдим. Не обращай внимание.

Глава 21

Вопросы мотивации

Прежде чем переместиться к ставке южноалтайского казачества, оказался на Изнанке и попробовал обратиться к Предку.

Перемещался я через свою Изнанку, через тамошние предгорья, где когда-то появился в первый раз, и где по ту сторону расселины была могилка баклановского наёмника-убийцы.

Поскольку я не больно-то доверяю случайности, тут давно был установлен артефакт, отгоняющих монстров, которых тут впрочем бывало маловато.

Позвал, что называется, голосом, своего глубокоуважаемого Предка, но без всякого ощущаемого эффекта. После трёх попыток я посчитал, что меня самое меньшее игнорят.

Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка.

Я присел на камушек, закрыл глаза и попробовал сделать вид, что медитирую. Мне бы помогло, если бы я и правда умел медитировать, но раньше всякая йога проходила мимо меня, так что делаю, как умею.

— Прееедок! Фиилиииин! Гуля-гуля-гуля…

…

Я был в лесу, в тишине, угрюмый Филин на ветке, сидит выше, на сверхпрочной (птичка не умела играть в похудение) ветке, смотрит достаточно зло и, кажется, немного заспанно. И вид я имел маленького мальчика в коротеньких штанишках. Ну, это он так показывает своё неодобрение.

— Есть мнение, причём не только моё, что Вы, Аркадий, просто охерели в край. Берега малясь попутали.

— Вы, дорогой Предок, откуда таких слов-то набрались?

— Я не граф, мне по статусу вежливость не положена. А вот ты должен демонстрировать…

— Да я вообще мастер спорта международного класса по уважению к самому дорогому и навек любимому Предку.

— Ты мастер спорта по созданию приключений из нихрена, — выдохнул он. — А ну давай, поведай, в какую ещё очередную лепёху ты вступил?

Мне вернулся мой обычный образ в стильном костюмчике.

— Дык, я ваще не сходил со старой. Ты там давеча говорил, что грядёт мор, война и семь казней египетских.

— Это не я и не тебе. Тебя ждёт дом престарелых, смерть в одиночестве и слабоумии, если не озаботишься о том, чтобы завести как можно больше баб и наплодить отпрысков, чтобы немедленно сделать свой род многочисленным и могущественным.

— Я пока гнёздышко совью. А до этого надо бы, чтобы меня не распустили на шнурки. Кстати, об этом. Ты говорил, что у меня риск войны.

— Не прямо в таких выражениях.

— Ну, Филин, ну блин, ты ж птица говорун.

— В каком, твою масть, смысле? — негодующе взъерошил перья Филин.

— В смысле, что отличаешься умом и сообразительностью.

— Всё равно звучит, как издевательство.

— Дорогой мой друг…

— У тебя нет друзей, Аркадий.

— Мин херц! Мон амур.

— Аркадий, я тебя сейчас ударю. Прямо сильно. Будь серьёзен, ты тратишь моё драгоценное время.

— Да, — я осмотрелся, в лесу больше никого не было, — Мне кажется, что в очереди я один. Так вот. Я прошу подтвердить, что моему каганату угрожает война.

— Он не твой, — сварливо ответил дотошный Филин.

— И всё же? Ты пойми, я людей напрягаю, трачу деньги на оружие, стены строю, кагана застраховал от увечий.

— Мудро. Это никогда не лишнее.

— Дал обет безбрачия до конца войны. А будет ли война?

— Ты нудный, Аркадий. Душный. Откройте окно! Ну да, угроза войны не иллюзорна. Да что там говорить, она всенепременно будет и именно в том каганате. Ты бы пересидел в Кустовом, пока дым не уляжется?

— Пока он уляжется, там уже будет новый каганат и все мои усилия пойдут прахом и пухом.

— Да справятся степняки без тебя. Всегда справлялись же как-то?

— Нет, не верю. Я верю, что если сам буду участвовать, только тогда всё будет хорошо.

— Не доверяешь им?

— Не доверяю. Дрогнут они в трудный момент. Облажаются по-королевски.

— Ну и что? У тебя и в Кустовом всё на мази. И тебе местные, чиновники, бандиты, китайцы… Кстати, классные ребята.

— Что, польстили тебе строительством Алтаря поклонения?

— Это не лесть, а заслуженный знак внимания.

— Там, конечно, всё ровно, в Кустовом. Но город-то не мой.

— А новый? — Филин задумался. — Ну да, новый будет буквально твой.

— Не каждый дворянин может похвастаться собственным городом.

— Не пытайся манипулировать мной, Аркадий, и моим естественным самоуважением.

— Я поставлю памятник своему Предку-покровителю. На случай, если забыл, это ты. Тебе памятник.

Он довольно закряхтел.

— Ну ладно, ладно. Могу только намекнуть, что угроза исходит не от империи.

— Да что ты говоришь⁉

— Не надо меня благодарить. Ладно, я тебе ранее подтвердил, да и сейчас подтверждаю, будет заваруха. Больше рассказывать права не имею. Мне, в сущности, всё равно, что и как, кто там кому кукуху проломит. Мне главное, чтобы твоя неоперившаяся сущность не пострадала. В крайнем случае зови, я тебя эвакуирую. Всё, благодарить не надо. Пока.

Он взмахнул крыльями, и я оказался сразу на Лице, причём в месте, куда намеревался попасть.

Рядом надрывался какой-то переполошившийся голосистый боевик, который пытался вложить максимум эмоций, гнева, власти, уверенности в себе — в слово «налево».

…

— Аркадий свет Ефимович, — новый атаман казачьего войска пятой точкой уверенно осваивал кресло, которое я ему презентовал. — А откуда вообще была уверенность, что вольный люд за меня проголосует? Изберут атаманом?

Бойцы вырубили и выровняли большую площадку, где сейчас происходила строевая подготовка, по отделениям. Это тренировало как самих бойцов, так и младших урядников, которые ими руководили.

Мы сидели на некотором отдалении от войска, но при этом так, чтобы за ними наблюдать, причём я уступил кресло, а сам занял массивный деревянный чурбак.

— Чего? — я понял, что он имеет в виду момент создания казачества в том шатре. — А… Так какие варианты были? География — штука упрямая. Вот взять, к примеру, Степь.

— Тааак. И что Степь?

— Степь физически зажата между четырьмя центрами. Российская империя, Поднебесная империя, Афганистан и Монголия. И выбор у них, с кем дружить, с кем торговать или с кем случится война, если что-то пойдёт не так — он не велик. Они будут дружить, враждовать или воевать с одной из этих сил. И ни хрена против такой упрямой вещи, как география, не сделаешь. Сколько бы их вожди не велись, как дети малые, на подкуп англичан, не раздували щёки, не думали, как будут соседствовать с теми же США… Не будут. Они зажаты несгибаемым географическим фактором в этой игре. Да, отдельно взятый человек может сесть на дельтаплан и улететь на Карибы. А регион не может.

— Но они как раз таки живые люди.

— Зажатые между империей, где они в розыске, вольным городом Кустовым, где на них точит зуб полиция, которая мечтает отыграться за своё привилегированное положение во времена покровительства Вьюрковского и Степью, где если узнают, что они похищали степняков, они тоже проживут недолго.

— Ну, это есть. Было дело…

— А если добавить к этому, что они торчат в предгорьях с очень скромными запасами продовольствия и без особых перспектив, то любой, — я огляделся, чтобы убедиться, что никто из бойцов меня не слышит. — Любой, кто протянет им руку помощи и нарисует перспективу, того они и примут. Проще говоря, их выбор был из одного варианта, и они его сделали.

— Их же целая толпа. Захотели и захватили власть в каганате, любое стойбище, построили себе поселение, хоть корабль, чтобы уплыть к едрене фене.

— Вы мыслите, как организованный и целеустремлённый человек, а они откатились до инстинктов и предельно обострённого беспокойства за свою судьбу. Их можно понять. Людей, а я в силу профессии работаю с людьми, можно и нужно пытаться понять. Не всегда принять и согласиться, но пытаться надо. И меня тоже можно пытаться понять.

— Вас-то почему?

— Ну как же. Мы сложили вместе три вектора. Им нужна в жизни цель.

— Пожрать им надо и сухая кровать под крышей и в тепле. Кстати, спасибо за ту странную пещеру.

— Принимается. Так вот, это тоже, но и цель нужна, иначе… они слишком сложные люди, чуть что рассыпаются, как карточный домик, только мощная объединяющая цель может их вместе удержать. Второй вектор — Ваш.

— И мне нужна цель? — насупился атаман.

— А то нет. Ну, то есть у Вас-то цель есть, это ежу понятно, но нужен… Вы слышали про пирамиду Маслоу?

Такое понятие было и в этом мире, я узнавал, но по него мало кто слышал, не было оно тут популярно.

— Что за пирамида? Что-то про Египет? И почему Вы сами себя перебиваете?

— Сейчас объясню. В колледже учил такое. Это пирамида потребностей. Внизу самое простое, это еда, кров, безопасность. Чуть выше кирпичики в пирамиде — это вопросы уважения, общения, эстетика и так далее. А на самом верху это потребность в самовыражении. И в Вашем случае пирамида была со сломанной вершиной, после того как Вас комиссовали. Нет самовыражения, смысла в жизни.

— И роль атамана это, типа, возможность компенсировать? Заменить? — он с некоторой тоской посмотрел на бойцов и неожиданно рыкнул им. — Перерыв десять минут! Вольно! Всем покурить и оправиться. Рррразойдись!

Бойцы вздохнули с облегчением и поспешили выполнить команду, особенно в части покурить, ибо их Владетель, снова я, привёз мешок табака.

— Вы меня простите, Аркадий свет Ефимович, но… Я, конечно, не номинальный командир, вполне реальный. Но не больно много чести руководить этим, с позволения сказать, сбродом… Ну, потому что они случайно собрались. И сидеть между горами, ждать невесть чего. Такая себе доблесть и слава.

— Ну, раз вопрос о поисках славы и боевого опыта, то Вы рады будете узнать, что грядёт война.

— Где? С кем? Откуда информация? А Якова Лавровича в известность поставили?

— В Караганде!

— Знаю такой… стоп, а мы-то тут причём?

— Дмитрий, прошу сфокусироваться. Тут, конечно, в каганате.

— Ага, понял. Значит, поэтому казачество?

— Казачество создавалось бы в любом случае, информация о войне появилась пару дней назад, ставлю в известность насколько возможно оперативно.

— Хорошо. Что известно про силы противника?

— Ничего не известно. Источник странный, сообщил о факте, но вариантов не много. Шпренгер говорит, что нападает не империя, он бы знал.

— Значит, степняки. Междоусобица.

— Они вообще-то представители разных народов, кланов, ханств и каганатов. Но не суть. Время нападения тоже не известно.

— Нам надо повысить боеготовность, тренировки, построить форт. Или нам придётся отправиться в поход?

— Нет, сразу нет. Давай отталкиваться от того, что каган — взрослый человек, сам разберётся. Но высока вероятность и того, что враг, кто бы это ни был, припрётся сюда.

— С нашим везением, уж точно, — он заёрзал на стуле, а ещё приосанился, взгляд сделался серьёзным, наполненным.

— Форт Вам не нужен.

— С чего бы это? Очень даже нужен!

— Ещё пару дней, за поворотом будет укрепление, в него три входа. Плюс один к берегу. Пожалуй, оставлю один в лес и один к реке.

— Вы там перегрелись на алтайском солнышке, Аркадий? Я как прибыл, изучил окрестности, там везде лес, камни, и река, а потом снова много раз лес.

— И тем не менее. Подождите до послезавтра. Стены защитят от внезапного нападения. Минус в том, что стена имеет громадную протяжённость, трудно уследить, если догадаются смастерить штурмовые лестницы. Но, в любом случае, форт самим строить не надо.

— До послезавтра подождём, мы люди терпеливые. Господин граф и всякий там найом, что я могу сообщить своим ребятам?

— Меня радует, что ты уже назвал их своими.

— Ха! — он усмехнулся с явным чувством превосходства. — Есть свои секреты, как завоевать уважение подчинённых.

Я не стал его расспрашивать, но после нескольких секунд молчания он рассказал всё сам.

— Ну ладно. Я устроил состязание по рукопашному бою. И завалил всех, у кого хватило смелости бросить мне вызов. А потом назначил их младшими урядниками. Устроил состязание по стрельбе.

— И стреляете Вы, ожидаемо, лучше всех.

— Ну да, это вполне себе ожидаемо.

— Сколько ещё было спортивных дисциплин, где Вы отняли у несчастных бывших каторжан золотые медали?

— Ещё было фехтование. И всё. Условий для плаванья и гиревого спорта нет. Эх, было приятно тряхнуть стариной. Ну, словом, ребята убедились, что я превосхожу их. Так моё лидерство было принято достаточно спокойно и естественно. К тому же так я увидел их в деле, выделил бойких, поругал нерешительных.

— Собраться! Ррразойтись по отделениям. Прродолжить подготовку! — командно рыкнул он, а я невольно вздрогнул.

— Короче, — мои уши ещё какое-то время гудели. — Дело твоё, как и когда хочешь, так и доводи до личного состава. Что ещё? Что по оружию у войска?

— Ну, я же и сам участвовал в операции по Вьюрковскому. До сих пор мне странно, служба намеревалась брать его живым и долго-долго расспрашивать, чтобы понять, как ему удавалось столько лет скрывать свою личину.

— Его застрелил Ждан, — быстро ответил я. — А насчёт времени. Да кто их, Владетелей, проверяет, за границами империи?

Дмитрий не переставал смотреть на меня.

— Э! Меня проверяли со всем тщанием и даже не по разу. Мы уклонились от темы. По оружию ситуацию аховая?

— Ну…. Они, после того как наша служба их разоружила, достали из запасов. Но что лежало в схронах? Старьё, ржавое, неисправное. Короче, вооружена примерно половина. Что печалит, вооружение кто во что горазд. Ещё больше печалит патронный голод. В связи с этим вопрос, господин граф…

— Да, могу, пытаюсь. Короче, я заказал нам двести винтовок. Ну, чтобы с запасом. Сколько у нас людей?

— Сто пятьдесят шесть, не считая меня.

— А было больше. Изначально, конечно. Но спасибо, что провёл перепись населения. Всех раскидал по подразделениям?

— Нет, сохранил предложенную тобой структуру. Да это и не столь важно. Знать бы, что там за враг, тогда и наш стиль войны был бы понятнее. А что там за винтовки?

— Энфилды.

— Мда. Бриташки, — без уважения вздохнул он.

— Условия закупки определяют товар. Что есть, чтобы в наличии и много, то и беру.

— Да ну? А патроны? Англичане в Кустовой патроны не поставляют.

— Решаю проблему. Пока что выгребу, что есть, на Чёрном рынке.

— Возьми хотя бы пороха побольше, у нас часть ружей старомодные, под круглую пулю.

— Давай не будет впадать в нищету.

— Прижмёт, мы и в штыковую ходить станем. Кстати, к винтовкам штыки идут?

— Ээээээ…

— Ааааркадий Ефииимович, я в печали, ну куда ж Вы смотрели! Ну ё-моё! Ну как так-то⁈

— Всё будет.

— Да ладно? Степняки массово избавляются от Энфилдов из-за отсутствия патрона, но штыки оставляют себе.

— Не надо сцен, всё проверю, доукомплектую, закуплю с запасом.

— Когда? Нам надо как можно скорее. Будет патрон, всех поставлю под это полено.

— Ладно, атаман, не ругай меня. Я тебе вундервафлю дам.

— Я не по сладкому.

— Это… словом… Ты знаешь, что такое танк?

— Все слышали про танк. Почти никто не видел. Врать не буду, не щупал, но видал пару раз. А что?

— Я организую…

— Танк? Два танка?

— Не совсем, чтобы танк.

— Не танк? — тоном разочарованного ребёнка переспросил Дмитрий.

— Увидишь. Не совсем танк, но боевая техника.

— Как называется хоть техника? Я много чего знаю.

— Это новинка. Называется… козлик.

— Оооочень перспективное название. Казаки на боевых козлах, да против степняков. Психологическая атака, чтобы они со смеху померли, а мы их — шомполами в ухо.

— Просто название такое. Хочешь, переименуй.

— Нет-нет, — он примирительно поднял ладони. — Я всё беру, не в том положении. Но прошу тебя прикупить хотя бы одну пушку. И опять-таки, чем быстрее, тем лучше. Ты же понимаешь, что не можешь вручить мне оружие прямо перед боем и считать, что всё зашибись?

— Понимаю

— Вот ещё список того что нам надо. Сейчас пару позиций исключу, раз форт нам самим строить не надо. Или надо? Послезавтра увижу.

* * *

Со списком я переместился к Николаю.

Олег и Фёдор вяло препирались около телеги с юртой.

Николай стоял рядом, вернулся, значит, и пытался их примирить.

Корень конфликта был практический и неразрешимый. Его я узнал сразу, потому что Фёдор зашёл с козырей, обратившись ко мне:

— Аркадий, мне нужно жилище рядом с самолётом. Как я его в этом аномальном месте брошу?

Вот оно что, Фёдор, значит, требует перебазироваться на плато и стать лагерем около самолёта. А Олегу милее сравнительно обустроенный быт землянки Николая. Тут же вода, рыба, дрова, место в низине, защищено от ветра, даже немного приподнято от уровня воды.

Николай обустроил себе жилище так, чтобы его не было видно и с воды, и вдали от троп вдоль берега, благодаря чему его пока что не встретили бойцы Дмитрия.

В споре Олег даже был готов отказаться от юрты, чтобы Фёдор поставил себе лагерь на плато, но землянка была рассчитана на одного. Короче, жилищный вопрос.

В любом споре я был на стороне Фёдора Ивановича. Я его уже давно знаю, а Олег, ну что Олег? С другой стороны, держать самолёт на открытом месте не желательно, а ставить лагерь в городе… Этого я не учёл. Им до реки будет километр. Нет рыбы, нет воды. Тут лучше.

Пока они возобновили спор с новой силой, я потрогал татуировку элементаля земли.

— Прости, что отвлекаю, но мне нужна ещё одна полоса. Можно не срочно, можно ночью.

«Ночью, когда человеки будут спать».

— Друзья! — я примирительно раскинул руки. — Завтра будет возможность перегнать самолёт сюда.

— Сюда? Как?

— Тут будет ещё одна полоса.

— Да что ты их, рожаешь, что ли? — нахмурился Фёдор. — Тогда эту ночь проведу возле самолёта. Не брошу его. Вдруг украдут.

— Кто? Тут никого нет?

— А цыгане? Цыгане есть везде. Уведут ещё щедро доверенного тобой летучего коня.

Глава 22

Если вам говорят, что все хорошо…

Я проснулся резко и внезапно, среди ночи, наощупь нашёл светильник, включил, второй рукой нащупал свой кольт. Ну это так, привычка.

Чувство некоего беспокойства заставило меня выйти из моей спальни внутри пещеры, где была расположена кровать.

Я не склонен называть её домом, потому что объективно после ремонта, после того, как пролом в стене пещеры стал закрыт окнами и налажена вентиляция, она вся в сумме стала моим большим домом.

И этот свой дом я неторопливо, поскольку был ещё сонным, сначала весь обшарил магическим чутьём, потом физически обошёл его, аки бдительный патруль.

Озеро в центре (много ли кто может похвастаться собственным озером в доме?), пустое пространство, которое строители предлагали переоборудовать в оранжерею, душевая, рабочая зона имени прапрадеда, дальний край пещеры, зона гардероба (несколько шкафов и вешалки), дом-комната, ванна с раковиной и зеркалом, несколько диванов (тут я думал, а если бы курил, то и курил бы при этом), кухонная зона, отдельно ото всего туалет и мусорка. Мусор я выносил в мешках для строительного мусора, вручную. Дальше всего хоббичья дверка, имевшая как обычный запор, так и магический.

На случай, если я по какой-то причине окажусь за пределами пещеры, там в тайнике одного из камней, спрятан ключ, магический же открывался только мной. Теоретически, конечно, мать его!

Проверив всё ещё раз по кругу, твёрдо убедился, что никто в мою уютную пещеру не проникал. Чужих тут нет.

Тем не менее, спать уже не хотелось и не получалось, так что я поставил турку на плиту, сыпанул молотого кофе побольше, прибавил сахара, чтобы стабилизировать вкус, перемешал эту смесь, долил воды по узкое горлышко и включил нагрев. Затем шустро побежал одеваться в повседневный английский костюм с бронежилетом. Так и варил, присматривая за кофе, чтобы не сбежал, облачаясь в процессе и с лёгкой самоиронией ощущая себе в малой степени Гаем Юлием Цезарем

Испив неимоверно вкусный кофе и заодно прикинув, что мне ничего особенного сегодня не нужно, взял портфель, словно шёл в суд, а не собирался скакать по тайге и предгорьям. Совсем в моей жизни не осталось ничего интеллигентного и адвокатского. Другое дело, что-то мне подсказывает, что скоро я буду представлять интерес не столько людей, сколько целого городка и небольшой страны.

Эти мысли не могли до конца прогнать разбудившее меня беспокойство. Подхватив видавший виды портфель, переместился на Лицо.

Хотя с Шило у меня даже и без физического контакта был полноценный коннект, я мог просить и наводить его куда угодно, по умолчанию традиционно я возвращался в свой дом на улице Вестминстерской.

Вот только, оказавшись там, я для начала шокировано присел, потому что увидел перед собой взбудораженного китайца, который крайне невежливо тыкал в мою сторону пистолетом.

Масса мыслей галопом пронеслась в голове, в том числе я успел подумать, что зря динамил Мин. Не мог ли Танлу-Же меня продать с потрохами? Вдруг это не мои китайцы, а пекинцы или, даже хуже, конкурирующая триадская группировка (было бы наивным полагать, что триады между собой мирно сосуществуют)?

Мои мысли сопровождались тем, что я покорно поднял руки, хотя в принципе был готов скакануть обратно.

— Мей Ао, ни ши шази ма!

Появилось ещё двое выходцев из Поднебесной, нервирующий меня ствол исчез, я немного расслабился. Это всё же мои триадовцы.

— Что случилось, господин Пэй?

— Наша осенна испуккалася, друк касподин Аркад Ий.

— Эээээ…

— В Ваша ттом проник посторонний. Мы слеттили и сразу напали, как только он вошёл в ттом.

— А как вошёл? Замок вскрыл?

— Нет. Магия. Ппыл свиток, который пхых-пшых и стена исчесснуть.

— О! Жоржу Милославскому бы понравилось, — от нервов мозги работали быстро, я некстати вспомнил старый добрый фильм и тот факт, что обаятельному вору хотелось машину, способную стену в универмаге приподнять.

— Мы вошли, он смокк двоих раскидать. Наша удивицца. Наша — чёрные пояса.

— Сбежал?

— Нет. К сожалению, мы его уппить, — он сокрушался и покачивал головой, словно произошло большое горе.

— А наши все целы, живы?

— Наша синяки, переломы, кколова ппух. Наша жить будут. Наша пакуют чужак, чтоппы увессти его до утра. Аркад Ий не против?

— Не против, вы же действуете в связке с боссом Танлу-Же.

— Босс скоро приеттет. Мы позвоним, скажем, что с Вами всё карасо.

Пока бойцы, умудряясь перемещаться бесшумно и при этом ругаясь под нос (маловероятно, что в такой ситуации и с такой экспрессией это всё же был не мат), бродили по дому, изредка включая фонарики. Я тем временем проверил труп, деликатно прикрытый покрывалом с дивана. Мин их теперь убьёт, она мне все уши прожужжала, что долго и тщательно выбирала этот плед-покрывало по текстуре, рисунку, исходя из света, который падал на диван, общую цветовую гамму в доме и всяческий Фэн-шуй, предпочтя именно его из ста пятидесяти вариантов и осталась довольна выбором.

Ну что, труп как труп. Мёртвый, это уж совершенно точно. Китайцы тут шагнули в ногу со временем, они немного нетрадиционно прострелили ему голову. Вот тебе и каратисты. Вспомнилась поговорочка из моего прошлого мира, что «лучше нету карате, чем в кармане два ТТ». А вообще хвалю, нельзя слишком упирать в традиции сами по себе. Дай казаку базуку, он шмальнёт из неё, чай не дурак, понимает, что нагайка против танка не канает.

Вот и китайцы — шмальнули.

В остальном — немолодой мужчина, крепкий, но не более того, волосы чёрные с вкраплением седины, на пальцах много перстней магического наполнения, на груди три амулета. Одежда с виду обычная, для брожения по городу и поездок, но это только на вид. На поясе чехлы с короткими ножами, на икрах ног в специальных ножнах стилет и короткий тесак.

Что там думать — это убийца местного гибридного разлива, сочетающий магию и прочие фокусы. Особенности мира, мать их…

За окном мелькнули и быстро погасли фары, это бесшумно подъехали две машины.

Вошедший Танлу-Же быстро обменялся со своими несколькими ёмкими фразами, его подчинённые при появлении босса стали по стойке смирно, отвечали ёмко и, наверное, по существу.

Мы с ним поздоровались, и он увлёк меня за собой, посадил в машину и увёз в более безопасный и привычный ему китайский квартал.

…

— Как думаете, кто нанял? — после обмена любезностей, прямо спросил я.

— Ну, моё посольское чутьё подсказывает, что это кто-то из Ваших друзей. Старых, новых. Может, Хомяковы? — он налил мне полную пиалу чая.

Было половина пятого утра. В кафе никого не было в такой час, он хозяйничал сам.

— Хомяковы? А давайте с Вами подумаем, что называется, от обратного.

— Ну давайте, мой друг, попробуем.

— Это профи. Надо думать, не местный, хотя конкретно в Кустовом есть по меньшей мере человек шестьдесят, которые считаются опытными и стабильными киллерами.

— Откуда такая точная цифра? Узнавали? Хотели оказать услуги своему дядюшке? — старый китаец был прав, я действительно прощупывал почву, но быстро понял тщетность даже самих попыток.

— У местного сообщества есть такой принцип, не совершение преступлений против Владетеля, — многозначительно ответил я. — Они не пошли бы против него, равно как и сейчас против меня. Это не исключает, что отдельные исполнители могли бы решиться пойти против системы, но… Не местный, как считаете?

— Мы установим точно, — вздохнул Танлу-Же, которому тоже, вероятно, было жаль, что вместо говорящего пленного получился не вполне законный труп, который к тому же надо ещё и прятать после «следственных действий». — Но по виду, да, залётный. Ещё и из столицы, наверное.

— А сколько такой чудо-богатырь может стоить?

— Дорого. В нашем городе цена сильно зависит от персоны оказываемых услуг.

— А сколько бы я потянул?

— Тысяч пятьдесят.

— Солидно. Вы мне льстите.

— Ну… — ухмыльнулся Танлу-Же, — всё же граф, лендлорд, миллионер, министр.

— Пусть так. Как считаете, могли ли Хомяковы тряхнуть мошной на, назовём это, «полтинник», чтобы прибить мою табличку с двумя датами к стволу генеалогического древа?

— Они и так сильно поиздержались со своей попыткой Вас победить. Вы же не думаете, что им эта история легко, бесплатно и беззаботно далась?

— Честно говоря, не думаю. А ещё они понимают, что я человек трудноубиваемый и чуть что, без сомнений отомщу, снеся половину их клана.

Танлу-Же не ответил на мои слова, но поощрительно отсалютовал пиалой. Не понятно, что его радовало больше, моя самооценка или наличие логики в таких условиях.

— Так же гражданин Мещеряков отметается по тому же основанию. Жмот он и голь перекатная, денег бы на такого упакованного хлопчика не хватило бы. Пу-пу-пу… У Владоса не осталось наследников. Оставшиеся в живых «сольпуги»? Маловероятно, этим не до развлечений. А могли быть тайные верные слуги у самого Вьюрковского?

— Типа месть мёртвого? — поднял бровь китаец. — Кто-то исполняет непреклонную волю отомстить?

— Ну да, вроде того. Жизнеспособная теория?

— Да, но… Тогда и убивать Вас, Аркадий, надо было сразу, пока Вы были в зависимом положении, в слабом. Не ждать, пока войдёте в силу. Да и не так уж очевидно, что Вы виноваты в его смерти. Мстить надо убийце, а Вы просто недруг, коих у него было много. Его же накрыла секретная служба.

Он посмотрел на меня хитро. Ну да, я не говорил ему, что написал донос на Вьюрковского, но он о таком догадывался и сам.

— Формально Вы не его убийца, а только наследник.

— Поляки?

— Старина пан Кнышский — человек вспыльчивый, но также и отходчивый, — рассуждал Танлу-Же. — Думаю, что, пережив все события, он хотя и не станет Вам другом и будет за спиной плести козни, но послать убийцу — это хладнокровный ход, умелый, достаточно дорогой. Вот если бы Вас пытались из пулемёта среди бела дня накрыть… Хотя о чём это я, такое тоже было.

— Ну да, интересную жизнь живу, — без энтузиазма отозвался я. — Сам себе завидую.

— Англичане? — в свою очередь предложил он.

— Да я, вроде…

— Что? — лукаво улыбнулся китаец, как расчётливый игрок, который начал выигрывать в маджонг. — Вы не делали ничего против них напрямую?

— Ну да, — слабо возразил я, — не выступал напрямую, грань не переходил, матом не крыл, из домов не выгонял.

— Вы наступили на горло их финансовым интересам?

— Я не отказывал им в открытую.

— Они не такие люди, чтобы их подобные формальности беспокоили. Как, по-Вашему, крошечная островная держава стала мировым колонизатором и продолжает доминировать на планете?

— Ну, они же джентльмены, — в сомнении протянул я и сам же рассмеялся.

Мы оба понимали, что не стоит путать внешнюю вежливость и содержание их политики и действий.

Англичане и правда в последнее время активно интересовались мной. Кто-то, как Симменс, сначала пришли «поговорить». А кто-то мог посчитать болтовню излишней.

Есть такая философская тема — роль личности в истории. Ну то есть, часть событий происходит, потому что «такова природа вещей» и конкретные исполнители, участники, это всего лишь фамилии статистов в групповой сцене. А что-то происходит благодаря конкретным ключевым лицам.

Если подумать, я довольно-таки резко повернул каганат (который сам пока что этого не чувствует) лицом к своей империи, одновременно отвернув от остальных. В отличие от Соединённого королевства, соседствующий Китай в лице своего посла воспринимал ситуацию без излишнего трагизма, а также обоснованно полагал, что его страна и его народ от этой истории ещё и заработают, на поставках, на выполнении работ, станут жителями при создании предприятий, потому что трудолюбивы и дисциплинированы. Словом, Танлу-Же был той связующей с его родиной ниточкой, поэтому я думаю, что приступив к обязанностям посла в Кустовом, он ответственно направлял отчёты и информацию, через которую в Поднебесной присматривали за событиями как в Кустовом, так и ближайшей к нему Степи, достаточно достоверно знали, что там у Юбы.

Китай тоже мог бы, но причин у них не было, о чём при своём взрослом друге я не спешил говорить ни в какой тональности. Российская империя тоже не стала бы Ваньку валять. Если бы на уровне министерств решили, что Филинов берега попутал, прислали бы парочку офицеров секретной службы, те бы меня скрутили и вывезли. Китайцы не посмели бы вмешиваться.

А вот англичане могли. Чёрт, не хотелось бы становиться участником мировой дипломатии, так я долго не проживу.

Придя косвенным путём к высокой вероятности такого вывода, я взял мобилет и набрал мистеру Симменсу.

И да, я осознавал, насколько неурочный сейчас час.

— Сэр Джонатан, утро…

В своём обращении я не использовал привычное выражение «доброе утро», просто потому что не считал его добрым.

— Сэр Аркадий, смею заметить, ещё ночь, — вежливым чопорным тоном ответила трубка. Это он мне так тонко намекает, что я звоню в непозволительное время.

— Ну да, темновато, — я проигнорировал его намёк и даже в мыслях не имел извиниться за столь ранний звонок. — Так вот, я звоню, чтобы сообщить что Ваши пытались меня убить в одном из моих домов в Кустовом.

— Не понимаю о чём Вы, сэр?

— Ваши, — я не попался на эту удочку и не стал ничего объяснять и доказывать, — в широком смысле. Надеюсь, что конкретно Ваша фракция к этому не имеет отношения.

— Эээээ…

— Сэр Джонатан, я хочу прямо сейчас услышать от Вас… Потому что последовательность событий такова, что сначала ко мне прибывает с якобы дружеским визитом мистер Симменс, а потом в мою спальню проникает убийца… Так вот… Я хочу прямо сейчас услышать от Вас, что лично Вы и Ваша фракция не имеет к этому отношения.

— Аркадий Ефимович, — великолепным баритоном, уверенно и без всяких запинок, ответил он. — Официально заявляю, что ни я, ни мои коллеги и руководство, наша организация в целом не имеют отношение к тому, о чём Вы говорите, мы никогда не желали и не желаем Вам смерти и будем всячески возражать против любых действий, направленных на прерывание Вашей жизненной линии. Со своей стороны, готовы оказать Вам всякое содействие, а также защиту.

— У меня отличная защита, можете не сомневаться, — лишь усмехнулся я, обменявшись взглядами с Танлу-Же. — Но мне лестно такое от Вас услышать. Ваше заявление принято. Полагаю, что наши отношения, имея в виду личные и с Вашей, подчеркиваю, только с Вашей организацией, останутся тёплыми и плодотворными. Напоминаю о той моей просьбе.

— По потенциальному продвижению войск?

— Ну да.

— Сегодня… В более удобное время я наберу Вам с некоторой информацией из Степи.

— Благодарю. Рад был Вас слышать и желаю хорошего дня.

Я нажал отбой.

— Вы же понимаете, Аркадий, что даже прикормленный змей остаётся змеем? — осторожно спросил Танлу-Же.

Ежу понятно, этому ушлому китайцу интересно, чтобы рамки моей интернациональной дружбы остановились на нём и его общине, чтобы я не пошёл дружить со всем светом, а также строить бизнесы и торговать полезными ископаемыми и выгодными контрактами.

— Конечно. У нас с Вами есть отношения, проверенные временем. А они вообще непонятно как нарисовались в этой части карты мира, везде суют свой нос, всюду пытаются урвать кусок, держат всех за лохов, безмятежно врут в глаза, потом личные вещи пропадают из светлицы, убийц подсылают… Ну то есть, я понимаю, что этот дорогостоящий мертвец после проверки окажется русским, что нанять его мог в теории кто угодно, что это просто предположение. Но пока буду отталкиваться от него.

Танлу-Же согласно кивнул.

— Только не понимаю, почему сейчас?

— Наверное, есть причина. Как там обстановка в каганате?

— Ну, Юба с охоты вернулся, — неопределённо ответил я.

— А англичане там?

— Да. Встретились с ним. Посты министерские получили, пока не знаю какие.

— А российские участники получили влияние?

— Наши тоже получили два поста.

— Значит, противостояние обозначилось?

Я вспомнил, как дядя Миша задвинул гостей из солнечной Британии и всё внимание собрал на себе. Мне немедленно захотелось проверить, как он там.

Мы степенно допили чай, обсуждая уже вопросы технические и не столь жизненно важные.

БЦ начал работу, имелись шероховатости, но так, наверное, бывает всегда.

Под конец нарисовались бойцы триад, которые в пару фраз на китайском доложили о проделанной работе.

— Сегодня днём Ваш дом помоют и приберут, — сообщил мне старый китаец.

* * *

За спиной рюкзак, на плече портфель, подвешенный на длинном ремне через плечо.

Стойбище было на удивление тихим, и только возле моей юрты, у внешнего кострища, на больших собранных из подручных материалов креслах, устланных шкурами, величественно сидели Тайлер и дядя Миша.

Впрочем, Тайлер спал, а дядя Миша варил себе кофе на углях.

— Будешь кофе, старина? — широко улыбнулся он мне.

— Да я, собственно… буду.

— Присаживайся.

Третье кресло, явно олеговское, теперь было постоянно свободным, так что я занял его.

— Как дела? — спросил меня офицер, наливая первую порцию безумно ароматного кофе себе в кружку.

— Да так… Меня тут пытались убить. Что называется, намедни.

— Не пострадал? — окинув меня быстрым взором, вежливо осведомился он.

— Нет, товарищи китайцы прикрыли.

— Ты поэтому так рано встал?

— Ага, это как-то… Я, собственно, пришёл предупредить.

— А уже не надо. Нормально всё.

— В каком смысле не надо? Я пришёл с тем, что это вероятнее всего происки наших британских друзей и они могут послать убийцу и сюда.

— Ты с сахаром будешь кофе?

— Да, — рассеянно выбрал я.

— Старик, мне ружьё нужно.

— Какое ружьё? — я не понял такого совершенно бытового перехода темы разговора.

— Ну, как какое… Для охоты, — неторопливо и абсолютно спокойно ответил дядя Миша. — Глаз с возрастом стал не тот, так что прошу тебя что-то на оптике приобрести. Сможешь?

— Дядь Миша⁉ — у меня было полное ощущение, что меня как будто вообще не слышат.

— Ну, Юба же снова намылился на охоту.

— Какая ко всем херам охота, у нас тут потенциальная война. Англичане козни строят, киллеров шлют. А он… а Вы⁈

— Старик, не переживай ты так. Знаешь, что такое дисциплинированный солдат?

— Что?

— Это как минимум не тот, кто придёт накануне ночью с отравленным кинжалом в нашу юрту, — он показал на пустую юрту рядом. — Поймёт, что нас там нет, найдёт кашу, сожрёт её, потом будет копаться в наших вещах, найдёт самогон Тайлера и мою неприкосновенную шоколадку, выпьет всё и уснёт так, что к тому времени, когда мы с Тайлером вернёмся из гостей, храпеть станет как великан в пещере.

— Это Вы сейчас не абстрактно?

— Куда уж мне, абстрактно, — задорно хохотнул он.

— То есть убийца уже был подослан? А я со своим предупреждением опоздал.

— Так вот, ружьё надо такое, современное, говорю, чтобы ручка удобная, с чехлом, патронов штук сто. На двенадцатый, наверное, калибр. И на оптике.

— Да ну, к лешему ружьё! А где этот горе-киллер?

— Не волнуйся, старик. Я его портальным свитком к нашим отправил. Есть такая процедура. Там и проспится, и похмелится, и расскажет.

— А англичане?

— Уехали ночью. Посты получили, настроение всем своими кислыми мордами испортили и уехали.

— Ага. Они уехали, убийцы приехали, война на горизонте.

— Пока война на горизонте, я Юбу уведу подальше, — подал мне кофе дядя Миша и я наконец, понял, что он как раз таки всё считает на несколько шагов вперёд, отчего и спокоен как удав. И если бы убийца на него напал бы, тоже был бы готов. — А тут останется твой друг, старина Архай. Присматривать за стойбищем.

— Вот оно как…

— Ты пей кофе. Печеньку будешь? Тут местные пекут такие, сухонькие, но с кофе вполне можно.

Глава 23

Дорогие друзья

— Дорогой мой друг Архай!

Как это было принято со степняками, прибыл не с пустыми руками, щедро наваливая ему подарки, которой он совершенно без огонька принял. Архай с каким-то отрешённым выражением курил в своей юрте, откуда при моём появлении выгнал жену, мотнув ей головой к выходу, и приглашающим жестом предложил мне присесть.

— Что-то случилось?

— Ага, случилось, — безэмоционально кивнул он. — Если хорошенько подумать, то я прожил хорошую жизнь.

— Таааак, началось в колхозе утро. Архай, брат, это я, Аркадий, ты чего?

— Вижу, что ты, — меланхолично кивнул он и неторопливо поправил дрова в очаге. Затем, после долгой паузы, мрачно продолжил. — Я лучших гонцов послал, в том числе сына своего. Старший мой, Санжар, вернулся два часа назад. Доложил мне и спать. Хороший сын, охотится, дерётся и спит. Не перечит, хотя глаза хитрые. Жаль, внуков от него не увижу.

— Так что случилось-то?

— Ногайцы, — кратко бросил он так, словно это что-то объясняло.

— Друг мой, мне всё же очень нужны детали.

— Ногайцы идут. Они уже в Красном Сумбуле, это нейтральное стойбище на границе. Ещё день-два, они повернут коней и войдут в каганат.

— И много там этих ногайцев?

— Ну, те торговцы и путники, что их видели, не считали точно, но, говорят, что четыре тысячи коней.

— Многовато для дипломатической миссии…

— Ещё как многовато. Обычно два воина берут третью лошадь как запасную, и чтобы везти на ней оружие и обозное добро.

— Выходит, там чуть больше двух с половиной тысяч сабель?

Он недобро усмехнулся, после чего закурил подаренную мной сигарету и ответил на другой, витавший в воздухе, вопрос:

— Конница великого кагана составляет четыре сотни, как мы обычно говорим, отборных конных лучников.

— То есть примерно на две тысячи сабель меньше, чем у потенциальной армии вторжения?

Он без особой радости кивнул и глубоко затянулся.

Я достал из портфеля карту и термос. Развернул карту, показал ему.

— Вот этот юрт?

— Погляжу, — он долго рассматривал карту, крутил туда-сюда, тяжко вздыхал и скрёб затылок. — Никогда такой не видел. У нас всё рисованное. Нет названий?

— Нет, в этой части только точки и ниточки караванных путей, там даже дорог нет.

— Конечно, дорог нет, кто бы их ещё построил. А мы сами где на этой карте?

— Вот здесь.

— Ага, ну да, вот тут горы, а тут река. Так, они, получается, вот тут стоят.

Я поставил карандашную отметку. Отложил карту, налил ему китайского чая, которым меня наделил Танлу-Же, бодрящего, с женьшенем.

Теперь Архай восседал на неровной поверхности, устланной шкурами, на спинке этого псевдокресла висит подаренная мной кираса, в одной руке кубинская терпкая сигарета, другая крепко держит крышку-чашку с китайским чаем.

Так министр обороны напоминал профессора, к которому я, как студент, робко пришёл, пока он (профессор) находится в запое (зачеркнуто) на больничном.

— Сколько дней от точки А до нас, до этого стойбища?

— Четыре дня, если считать неспешный переход вооружённого войска, не марш.

— Так и будем считать. Вернёмся к численности. Я, дорогой товарищ Архай, не военный, — он понимающе кивнул, для него моя максимально мирная сфера деятельности была очевидной.

— А что численность? Четыре сотни.

— А кинуть клич по найомам? Или война — это проблема одного только Юбы?

Вояка недовольно закряхтел, как старый и зажиточный кулак, которому предлагают вступить в колхоз.

— Ну, если позвать и если придут… Наверное, тоже две с половиной выставим. Только у них слабовато с вооружением. Мы же тут в предгорьях сидим.

— Но собрать их — задача аховая. Мда… Прости, Архай, что вообще поднял эту тему.

Он с шумом сделал несколько глотков.

— Да всё нормально, Аркадий. Видишь, остальные вообще не чешутся. Понимаешь, бухнуть-то все рады, а как нарисуются ногайцы, так все спрячутся по углам. Попомни мои слова.

— Верю. А что насчёт ополчения? Целый каганат вокруг, что для них две тысячи сабель?

— Ополчение? — он задумчиво посмотрел на опустевшую кружку, я тут же налил ему ещё. — Ополчение — это когда народ в едином порыве встаёт на борьбу с захватчиком?

— Ну да. Штука широко известная.

— Встанут они под знамёна Юбы, как же. А потом догонят и ещё раз встанут.

— А кто-то пробовал? — меня несказанно печалил его пессимизм. Печалил тот факт, что, зная заранее, никто не хочет воспользоваться методикой «кто предупреждён, тот вооружён».

— Кхе. Дорогой граф Бугуйхан. Давай-ка я расскажу, как у нас обстоят дела.

— Буду благодарен.

— Ну смотри. Издревле тут живут три народа. Степняки, алтайцы и чалдоны.

— Мирно живут?

— Чего вдруг? Нет, степняки расселяются, где хотят, они эту землю завоевали, алтайцы, их предки, не факт, что сражались, но рады не были, конечно. Со временем все друг к другу притёрлись и что мы имеем?

— Что имеем?

— Степняк живёт чем? У него стадо, барашки, кони, коровы. Ему нужны, само собой, пастбища. Поэтому степняки живут там, где между горами образуются равнины и луга. Там пасут стада, там и живут.

— Логично.

— Чалдоны живут по берегам рек. Это от их способа искать место для жизни. Вырастает сын у отца, берёт лодку, ищет невесту в соседних селениях. А женится, захочет жить отдельно, грузит на лодку скарб, берёт молодуху и плывёт, находит новое место, там строит дом, растит детей. Так появляется новый хуторок.

— А почему алтайцы не живут по берегам?

— По той же причине, что и степняки. Вообще-то реки Алтая капризные. Нет-нет, но разливаются и сносят всё на своём пути. Кто же станет сосуществовать с такой бедой?

— Чалдоны?

— Они живут небольшими селениями, дома строят на возвышенностях, на сваях, на холмах. Хитрят.

— А как это связано с войной?

— Так я ж объясняю. А совсем уж местные, алтайцы, они охотники. Они жители лесов, живут на стоянках, которым тысячи лет, обычаи блюдут, с предками общаются. Магия у них сильная и жуткая. Их хлеб — это охота.

— В результате мы имеем три народа без территориальных конфликтов?

— Да. И каждый живёт своим умом. Кагану они платят ясак. Алтайцы платят шкурами, которые каган продаёт. Чалдоны платят по пять сотен сушеных рыб с селения.

— Тоже продают?

— Ну да, пива у нас в каганате нет, — без улыбки пошутил воевода.

— Так как это связано с войной?

— А так. Ну, кто для них каган? Где в их жизни каган? — распалялся Архай. — При всём уважении и том, что я его подчинённый. Они ему лишь платят сбор, воевать не обещали.

— А придут враги?

— Алтайцы знают свои леса. Они уйдут.

— Так и чалдоны уйдут, я даже такое в моменте видел.

— Воооот, — затянулся воевода. — На кой им воевать? Придёт враг, они уйдут.

— А если сменится каган… Только предполагая это, я всей душой за нашего распрекрасного Юбу! — пояснил я.

— Конечно, я тоже, — закашлялся Архай. — Но такова наша министерская доля. Кстати, спасибо твоему соплеменнику Михаилу, он сделал на меня указ, я министр обороны.

— Так вот. С точки зрения налогоплательщиков, смена монарха ничего в их жизни не меняет.

— Скорее всего, так.

— Отсюда нулевая мотивация на борьбу. Я понял. Но есть ещё один участник событий, который категорически против любого покушения на шкуру нашего наимудрейшего.

— И кто сей храбрец и защитник каганата?

— Ну, как кто? Я, конечно.

Архай крайне скептически скривил губы, опустив их концы вниз. Возможно, это символизировало своеобразную улыбку. Спорить он не стал.

— Дорогой министр обороны!

— Да-да, я внимательно слушаю, что есть сил.

— Давай к насущному.

— Куда мы без него?

— Итак, придут ногайцы. Почему, кстати, они?

— Их все боятся. Разве что джунгары не боятся. Вот кое-кто их и подговорил. Само собой, они в таком не признаются. Скорей всего, причина будет родственная.

— Как это?

— Ну, вообще-то одна из сестёр Юбы в жёнах у Ядигер-Бека. Но Ядигер-Бек стар уже. Но у него есть и сыновья, например, Иштерек-Бек, грозный и кровожадный.

— Который приходится племянником Юбе, — я видел в этой ситуации юридическую плоскость и вопрос весьма своеобразного наследования.

— Выходит, что так.

— И если он грохнет нашего любимого Юбу?..

— А также и его наследников…

— А что у него с этим делом?

— Ну, старший, Мустафа, он умный.

— А ещё?

— Второй Сейит, тот войнушку и сабельки любит.

— И сколько им? Ну то есть Юба у нас мужик взрослый, а наследники?

— Супруга его долго не рожала, им семнадцать и пятнадцать лет. По меркам Степи они взрослые, хотя и молоды.

— По-русски говорят?

— Да, а какая разница?

— Может, пришла пора их на учёбу отправить?

— Юба их отец, тут он волен решать.

— Ладно, это моя проблема. Итак, допустим, Юба намылился на охоту и окажется там к приходу ногайцев.

— Допустим.

— Что будет делать стойбище, его жители?

— Ну, первым делом они охренеют.

— А вторым? Примут бой?

— Это от меня зависит. Буквально. Ну, как я прикажу, так и поступят.

— А если ты скомандуешь тактическое отступление, они побе… то есть, отступят?

— С большим энтузиазмом. А есть смысл?

— Ну представь, что ты решишь не класть под топор свои сотни, тем более, часть у тебя заберёт на охоту Юба. А тактически отступишь. Куда двинешь, мой дорогой друг?

— Ну, точно не туда, где Юба, хотя пошлю к нему гонцов, предупредить. Отступлю в горы, пойду долинами, выберу места, чтобы враг не мог развернуться, не смог использовать численное преимущество.

— Логично, конница будет тяготеть к долинам. А дальше?

— Ну, по идее, я вообще отступлю глубоко, к северной части каганата, может даже выйду за пределы. Кину клич верным найомам, дождусь Юбы, найму, на каких мне хватит денег, наёмников.

— И всё равно ногайцев больше. И они пойдут следом.

— Понадеюсь на дипломатию. Например, на своего министра иностранных дел.

— Зашибись, картоха с салом, это ж я, вот же влип с твоей военной тактикой.

— Риск есть, но рисковать одним, пусть даже таким достойным человеком, для меня логичнее, чем своими сотнями. Будем пытаться откупиться, принять статус вассала, а может, мне русский царь поможет.

— Всякое может, хотя ему не понравится, что он вынужден открыто вмешиваться в расхлёбывание каши. К тому же жизни солдат, это жизни солдат. А если я предложу странный вариант?

— Я сейчас в такой ситуации, что готов к чему угодно прислушаться.

— Помнишь, мне Юба землицу придарил?

— Там, где ни пастбищ, ни богатых дичью лесов? Одни речушки, болотца и камни? Помню.

— Ты можешь распространить среди своих людей информацию что там новый министр построил торговый пост, который буквально ломится от золота.

— Это же брехня полнейшая. Даже построй ты там за столь короткий срок, откуда у тебя деньги? Когда ты успел бы на своей должности заработать? Ты вон, — он показал на подарки, — только тратишь пока что.

— Ну, ты главное распространи.

— Хочешь, чтобы ногайцы за тобой пошли? А там есть этот торговый пост?

— Есть, но без золота.

— Они его сожгут.

— Там ещё и казаки есть.

— Казаки? Во дела! И много?

— Две сотни.

— Ничего твои две сотни не решат. Погубишь их только.

— Мы за стенами укроемся.

— Они не только конники, Аркадий. У них и колдуны найдутся.

— Я тебя услышал. А ты меня?

— Ну, а что, братец министр? Мне, конечно, нравится вариант, при котором я не погибну, а героически сбегу на север страны, пока враг пойдёт тебя грабить. В крайнем случае, они задолбаются за тобой гоняться. Устанут.

Отойдя от архаевой юрты на десять шагов, я скаканул обратно в Кустовой и немедленно направился к дяде Мотлу.

* * *

— Ой вей! Кто пришёл, мой самый лучший на свете клиент Аркадий! А когда Ви таки придёте ко мне в гости на рибу, скажем, фаршированную щуку? Я познакомлю Вас с внучкой Мусей.

— Что, жена заставляет пристать по этому поводу? — ранее старый торговец подобными глупостями меня не мучал.

— Ой, та я Вас умаляю, глупый Мотл случайно проговорился, шо ми таки знакомы, теперь все родствэнники открыли рты и напэребой вибирают Вам жену.

— Ну так передайте им, что у меня есть невеста, баронесса Гадюкина и ею попытки под меня кого-то подложить будут восприняты крайне враждебно.

— Вай-вай. Антисемитка.

— Скорее, собственница. Дядя Мотл, не будем мешать деньги и глупости, это плохое сочетание.

— Пулэмёты таки ещё не готовы. Но уже скоро. Ми работаем дэнно и нощно.

— Вооот. Пусть родня уберёт свои семейные альбомы и навалится на мою артиллерию. Оплата поступила?

— Только предоплата.

— Ну, это как договаривались. При получении оплачу всё до копейки.

Он вздохнул, но спорить не стал.

— Энфилды?

— Эти готовы. Гильзы под них есть, свинец и проволока под пули. Станок для прессования и литья. Всё готово. Только патронов в нужном количестве нет. Пороха или макров потому что нет. Для Ваших потребностей их нужны тысячи и тысячи.

— А есть что-то в наличии?

— Два ящика по пятьсот патронов, выйдет тысяча двести за ящик. Но Вам они погоды не сделают.

— Беру.

Он сделал себе запись.

— Пакуйте всё в носимые ящики. Мне это всё возить и возить. Приедут мои товарищи китайцы.

Когда я вышел из лавки Мотла, зазвонил мобилет.

— Сэр Аркадий, это Вас беспокоит мистер Симменс. Впрочем, Вы ещё не должны были забыть про меня, ведь мы разговаривали ещё до брэкфест?

— Не забыл, сэр Джонатан. И что Вы имеете сказать?

— Есть серьёзные основания полагать, что Ваша информация была верна…

Он сделал театральную паузу, в ходе которой мне захотелось сказать ему «да что ты говоришь?», однако я всё же понимал, что мой сарказм в этой международной дипломатии — штука излишняя.

— Один из ногайских кланов переместился внутри Степи в направлении каганата. Он почти на границе или даже пересёк её.

— А есть сведения о численности, вооружении?

— Йес. Какой был бы прок от просто информации о факте… Три неполных мингана, это в их классификации полк. Вооружены винтовками.

— Вашинскими?

— Уот? Йес, английские. И у них есть две пушки на конной тяге, какого калибра, не знаю.

— А они будут как-то обосновывать своё вторжение?

— Да, как это принято у степняков, чем-то будут. Но уже потом, когда всё начнётся.

— Не знаете, какую они ставят цель? Ну там, завоевание или грабёж?

— Такой информации нет. Руководит ими Рюкт-Бек. В целом, это всё.

— Спасибо, сэр Джонатан, Родина Вас не забудет. А подскажите, Ваша фракция не хочет мне продать патронов?

— На какое оружие?

— На английские ружья, откуда у Вас другой тип патронов?

— Ммм… Я поищу. Попробуем, наберём небольшую партию. Мы теперь очень хотим, чтобы Вы, ну и этот Ваш Юба, выиграли в войне.

— Болельщики мне нужны. Приятного Вам дня, сэр Джонатан.

— И Вам, сэр Аркадий.

Он повесил трубку.

— А мне покой только снится, — буркнул я, ни к кому не обращаясь, набрал Танлу-Же и попросил забрать моё оружие и перевезти на базу единорогов, но не как получателям, а как склад. Потом созвонился с майором, справился о состоянии дел у единорогов, сообщил о том, что к ним привезут и что разбирать это не стоит, в целом, поболтал.

Они там недавно получили зарплату с премиями за свои достижения при борьбе с боевиками Вьюрковского (а премии были от одной до полутора тысяч), так что пребывали в отменном настроении, в том числе и Джо, который стал сказочно (по меркам города и китайского квартала) богатым.

В центре города, чтобы не усложнять отношения с Мотлом, купил новенькое охотничье ружьё с оптикой, чехлом, набором по уходу за оружием и ящиком патронов, перенёс всё это дяде Мише, а потом продолжил свои скитания, уже обедая с семьёй дяди Вани. Одни дяди вокруг, если подумать, дядя Мотл, дядя Миша, дядя Ваня. Ну ничего, меня такое многократное племянничество устраивает.

* * *

— Как Вас, всё же, зовут? — спросил я среднего брата, причём это моя примерно двенадцатая попытка.

— Варварий Иванович, — пробасил он.

Остальные чинно кушали с непроницаемыми каменными лицами.

— Вы же явно прибрёхиваете, любезный?

— А Вам-то что? Вам имя надо, чтобы обращаться?

— Тоже верно. Ладно, дорогое семейство, надо развернуть пункт материально-технического оснащения для самолета в каганате. Поэтому я намерен перевезти Ивана Ивановича и часть инструментов.

— А мы? — сразу же остановил поглощение пищи средний брат.

— Ну, поскучаете.

— Один, на чужбине! Перевози всех, босс. Мы тоже пригодимся.

— Чем же? — вырвалось у меня.

— А ты ставь задачи, мы придумаем, как осилить.

— У меня там армия вторжения и опасность.

— А давай мы у них что-нибудь сопрём?

— Гм. Им такое точно не понравится.

— Само собой. Они на марше? На марше всегда бардак, хищения и пьянство.

— Разве патроны у них. Но это ж бред, Варварий!

— Так патроны надо умыкнуть или бред? Не пойму. Сколько они весят?

Глава 24

Важность образования

Предельные возможности Шила — это где-то около тридцати пяти двойных перемещений. Способен ли он на большее, я не знаю, он сразу начинает жутко ругаться.

Этот самый предел возможностей живо интересовал Варвария (может, всё-таки Варфоломея?), так что в какой-то момент я свернул разговор и стал перетаскивать их в город на реке.

Фёдор, как и обещал, не бросил самолёт, так что он очень быстро воссоединился с роднёй.

А я закончил спор о том, где нужно ставить юрту. В городе её нужно ставить, пусть звучит тупо, но скоро грядёт война и нечего делать за пределами стены.

— Есть полезное задание для меня? — Фёдор Иванович задумчиво рассматривал пирамиду топливных бочек, которую выстраивали возле края взлётно-посадочной полосы.

— Ну, есть одно. У нас тут казаки скоро придут.

— Слышал, пели ночью, так что я знаю про них.

— И как пели? Весело?

— Весело. Если придут враги, тебе не нужно оружие, пусть поют. Голосов нет, слуха нет, но при этом так громко, что амбец.

— Ладно. Если есть настрой… Где твоя карта?

Он достал свою карту, я свою. На моей были пометки грустного характера, об армии ногайцев.

— Видишь это поселение на Оби?

— Да. Быстрянка?

— Крайняя точка судоходства имперских торговцев. Торговля с охотниками и местными селениями, фермерами и золотодобытчиками.

— Слетай туда и сообщи, что они могут повернуть суда и доплыть до нас. Мы у тебя на карте отмечены?

— Ну да.

— Покажи им карту и маршрут.

— А что, можно доплыть?

— Да, тут один скромный маг земли применил магию и расчистил русло, — уж про элементалей я не спешил объяснять.

— Ну, можно и можно. И что?

— Скажи, что мы нуждаемся в мясе, зерне и особенно в порохе. И всё, что они привезут, мы купим. У меня как минимум две неполные сотни казаков тут кукуют.

— Ну ладно, полечу сейчас, вернусь за несколько часов, потом братья хотят самолет готовить к мероприятию.

— Какому, к хренам, мероприятию?

— Они сказали, ты одобрил, — дипломатично свернул разговор Фёдор и ушёл по своим делам.

Поразмыслив, я снова совершил скачок в магазин оружия, прямо к его входу, зашёл и поприветствовал продавца, немолодого усатого дядьку.

— О, это Вы. Здравствуйте, Ваша светлость. Понравилось то изящное ружьё?

— Помните, Вы показывали ружьишко с золотым узором на цевье?

— Хотите заменить то на это?

— Нет, беру второе. Приятелю подарю.

— Повезло Вашему приятелю, — с показной завистью, которую может продемонстрировать только продавец, поддерживающий выбор и покупку, прокомментировал усатый и полез в витрину.

Я тем временем набрал Шпренгера.

— Господин полковник, здравия желаю.

— Ты чего частишь, бубнишь? Случилось чего?

— Да, ещё и как случилось. Вопрос такой. А есть в Челябинске офис секретной службы?

— Всё у тебя смешалось. Давай толком, что произошло и вызвало камнепад в твоей неокрепшей психике.

— У границ каганата две с половиной тысяч ногайцев.

— Нашлась, значит, потеря. А вот скажи, твои новые англичане, чьи друзья в овраге лошадь доедают, они тебе сообщили или ты сам выяснил, летая на своём не вполне законном дельтаплане?

— И да, и нет. Это выяснил дружественный нам министр обороны, но британцы тоже позвонили и слили информацию.

— Вот в такой значит последовательности? Нехорошо, сохраняем видимость хорошего отношения с фракцией. Давай теперь толком расскажи. Вторглись уже?

— Воевода считает, что это вопрос пары дней.

— Ну да, они фуражом запасутся, провизией, найдут проводников и всё, встречай с караваем. Какую он предполагает тактику?

— Тактика? Помереть в первом же бою.

— Геройски. Но мне не нравится.

— Я согласовал с ним тактическое отступление, чтобы внимание перешло на моих казаков.

— Казаков? Которых у тебя меньше двух сотен? Или ты успел завезти ещё корпус линейной пехоты, а я по-стариковски чего-то не заметил?

— Нет, но мы укроемся за стенами.

— За стенами… — повторил за мной Шпренгер. — Такое себе.

— Так вот, среди прочего, я хочу эвакуировать сыновей Юбы.

— Считаешь, война будет обоснована претензиями на престол? А что, логично.

— Считаю. Отсюда вопрос. Могу я перекинуть их в Челябинск, передать в ответственные руки Ваших коллег, а Вы бы их пристроили учиться в столицах?

— Классический ход, приобщение к культуре через образование и водку. А что, ты их видел? Они не совсем дикие?

— Не видел. Но говорят, один имеет тягу к наукам, второй подраться любит.

— Тяготеет к военному делу. Похвально. Ладно.

— Что «ладно»?

— Привози, говорю, я возьму их под крыло. Всё беру на себя.

— Прям от сердца отпустило. Спасибо, что помогаете скромному каганату. Но, мне бы адресок, фамилию, куда везти?

— Пиши, диктую большими буквами.

Продавец терпеливо ждал, когда я завершу разговор.

…

Через пятнадцать минут я стал за тысячу сто рублей беднее и обзавёлся ружьём, обнимая которое решительно шагнул (двойным перемещением Шила) в каганскую юрту солнцеликого Юбы.

— О каган, чья красота может соперничать только с его мудростью! — каган сидел на подаренном мной кресле и тихонечко что-то трескал, при моём появлении слегка подпрыгнул.

— Аркадий, привет. Сразу говорю, денег нет, казна совсем оскудела.

— Так я, наоборот, с подарком и рационализаторским предложением.

— Давай сначала подарок, — он в предвкушении вытер руки о штаны.

— Я слышал, что Вы снова собрались на охоту.

— Да, жизнь великого кагана непроста, добываю себе пропитание охотой, как завещали пращуры.

Я вручил ему ружьё, он погладил рукоять, перехватил, словно собирался прострелить стену юрты, потом зачем-то сделал вид, что бьёт прикладом пустоту. От резкого движения его голова отдалась болью, и он обиженно ойкнул.

— Солнцеликий Юба. И предложение…

— Ну, предлагай. Предлагатель.

— У тебя же сыновья подрастают, — говорить легко и беззаботно, когда где-то за горизонтом ворочается армия вторжения, было сложно и только адвокатский опыт помогал держать себя в руках.

— Ну да, подрастают, а что?

— Мне удалось по дипломатическим каналам договориться, что их примут на обучение в лучшие учебные заведения империи, прямо среди учебного года. Будут принцы с образованием.

— Слушай, ты, конечно, молодец, инициатива, вся ерунда. Но это же кучу денег стоит? Знаю то образование, сам учился, пока…

— Я наслышан про Ваши похождения уголовного характера и всё же учёба сделала тебя, мой дорогой монарх, на голову образованнее и сильнее, чем другие каганы.

— Это да, я умный.

— К тому же мне удалось договориться, чтобы их приняли на обучение за счёт имперской казны, в знак дружбы наших стран и развития отношений.

— То есть, это бесплатно? — каган пытался вычленить из моей речи что-то важное для себя.

— Да, для нас бесплатно.

— Это прямо точно?

— Да, точно.

— Ну смотри, если что-то пойдёт не так, расходы за твой счёт!

Я прикинул, что такую фразу можно считать согласием.

— Но собраться надо прямо сейчас. Люди ждут.

— Мы, степняки, народ лёгкий на подъём.

…

Тут каган не обманул. Он вышел из юрты, развил бурную деятельность и уже через полчаса двух собранных подростков провожали всем стойбищем.

— Я ему тоже ружьё подарил, — шёпотом сообщил дяде Мише, стоя в толпе чуть поодаль.

— Спасибо, старик, — было забавно что агент, в звании, насколько я понял, майора секретной службы, старше и опытнее меня, называл меня «старик», «старичок», «старина», но у него это получалось легко, обаятельно и приятно для уха. — Он его захочет опробовать. Что-то известно про вторжение?

— Да, две с половиной тысяч конных клинков.

— Местным не выстоять. А когда?

— Архай считает, что придут сюда через дня четыре. Желательно, чтобы монаршья задница была уже далеко в самых непроходимых лесах.

— Всё будет. Он сейчас пьянку устроит по поводу блестящего образования сыновей, к чему не приложил никаких усилий, а потом мы прямо в пьяном угаре выдвинемся и ночевать будем уже километрах в пятидесяти, глубоко за полночь. А потом что-то менять будет поздно. Я тебе как министр говорю.

— Кстати, всё забываю спросить, дядь Миша, ты какой министр?

В этот момент каган, который толкал длинную, громкую и немного несвязную речь, обратился ко мне, я натянул дежурную улыбку и шагнул вперёд.

Так как кагана я не слушал (он вообще толкал свой спич, умело сочетая степняцкую речь, русские слова и алтайские), то ориентировался по обстановке.

Я пожал руки нескольким родственникам, приобнял слегка ошалелых от разворота событий парней и активировал Шило.

…

В городе Челябинск небо давило моросью, мелким дождём.

Парни, старшего звали Мустафа, младшего Сейит, крутили головами, по-русски понимали сносно, но от всей этой обстановки не издавали ни звука.

Я поймал извозчика, и он повёз нас по адресу.

— Так, вот вам по двести рублей. Как устроитесь, напишите письмо. Писать умеете?

Мустафа неуверенно подтвердил, а вот младший отрицательно помотал головой.

— Ну, надо учиться. Сейчас напишу мой адрес в Кустовом. Пишите туда. Вообще за вами люди присмотрят, но вы напишите мне, я вам немножко денег пришлю. А вообще там полное гособеспечение. Учитесь хорошо, не позорьте каганат. Договорились?

Мы приехали, я передал их в руки Юрия Павловича, солидного дядьки, главы местной резидентуры.

— Мне коротко доложили. Но в целом Яков Лаврович будет ими заниматься лично, сказал, приедет.

— Хорошо, Шпренгер — человек надежный, — согласился я. — Вот ещё что, на них нет документов. Вообще никаких.

— Ну, Степь она такая. Сделаем с их слов.

— Спасибо. Я потом пришлю паспорта.

— Так паспорта всё же есть, просто не с собой?

— Там в каганате паспорта есть только у их отца и у меня. Оба, кстати, у меня в сейфе хранятся.

— А Вы…

— А я министр иностранных дел.

— Понял, не был в курсе деталей. Ну, очень рад, что наши люди хорошо устроились.

— Вы за парнями следите, во всех смыслах этого слова. Во-первых, они первых раз в городе.

— Это я уже понял.

— А, во-вторых, они наследные принцы, их захотят убить.

— Это я тоже понял. Не каждый день наша служба занимается абитуриентами.

Мобилет позвонил. Я думал это полковник, есть у него свойство — знать, что про него говорят. Но это оказался Чен.

— Босс, давно не могу дозвониться, сообщить.

— Я только сегодня с Танлу-Же говорил. Что-то случилось? Информация по тому незнакомцу?

— Это не по моему профилю. Нет, прибыл здоровенный, как гроб для рыцаря, тяжеленный ящик, в нём ретранслятор с инструкцией. Гадюкина мне весь телефон оборвала. Ты, мол, просил побыстрее, даже авиадоставку оплатил, а теперь пропал.

— Да я, это… забегался.

— А ещё она напоминает по какой-то там театр.

— Бляха!!! Давай заскочу и заберу ретранслятор. Сколько он весит?

— Ну, килограмм двести-триста. А что?

Пока он говорил, я попрощался с челябинским агентом, помахал парням, вышел из здания, и, активировав Шило, переместился в свой офис на улице Каспийская в Кустовом.

От своих прыжков в пространстве голова шла кругом, Шило опять начал ругаться, а Чен выдал длинную и, вероятно, полную идиоматических выражений, тираду на китайском.

— Ну, показывай, где этот гроб. Заберу, пока Шило позволяет. Как ты в целом?

— Лучше, чем ты, босс.

Я посмотрел на себя в офисное зеркало. Ну да, от всех эти дел синяки под глазами, морда растрёпанная, сам помятый, на рукаве грязь, в глазах тоска и усталость.

Огромный короб с кучей надписей и пояснений на боках аккуратно стоял в коридоре офиса. Я присел на него, похлопал по боку и набрал Сергея, который должен был быть на медном заводе. Абонент был не доступен.

Чертыхнувшись, набрал в приёмную самого медного завода. Секретарша была новенькая, только не такая новенькая, которая только закончила школу и умеет разве что хлопать ресницами, а совершенно незнакомая матёрая тётка, которая быстро выяснила, кто я такой, при этом была вежливой и краткой, как полковой старшина.

— Они выбили, господин учредитель.

— В каком смысле, выбили?

— Срочный заказ на выезде на Изнанке, собрались и уехали, инструмент взяли. Всё сделали по форме, пропуска и наряды выписали, документы на инструмент оформили, путёвка на три дня, хотя и по городу. Заказчик — государственное предприятие.

— Как Вас, простите…

— Галина Ивановна!

— Галина Ивановна, а Вы я смотрю, их в ежовых рукавицах держите.

— А то как же? Порядок должен быть, господин учредитель.

— А связи с ними не осталось?

— Никак нет, они же на технической Изнанке заказчика.

— Понял. Благодарю за службу.

Закончил разговор, а сам чертыхнулся. Пропали. Кто мне будет ретранслятор ставить? К нему ещё был заказан генератор, но тот был на базе единорогов.

Пришлось мне переместить сначала ретранслятор, а только потом уже совершить прыжок за генератором.

Элементаль построил, кроме полосы, уже с полсотни кубических десятиметровых строений по всему городу, где вместо окон проёмы, вместо дверей прямоугольники проходов, зато сплошная крыша и само здание — сплошная квадратная полость. Несколько таких задействовал авиаотряд.

Работал элементаль только ночью, когда никто не видел. Люди, которых тут было немного, уже привыкли к этому факту. Николай, которого я перегнал сюда, знал много больше остальных, но помалкивал.

Так же элементаль возвёл дворец кагана. Вообще, кагану в этом городе не то, чтобы не рады, ему тут не место. Но на случай, если его монаршее величество припрётся, для него есть дворец.

Ну, как дворец?

Прямоугольное здание, стоящее лицом к центральной площади. Центральная часть стилизована под юрту. Типа, понятное ему сооружение, только пятнадцатиметровой высоты и диметром все сорок. Получается громадный пустой свод, хоть хором там пой. В нем элементаль, а мы с ним тщательно продумывали дизайн, оставил четыре окошка, дающие достаточно скромный свет.

Если Юба явится, например в ходе войны, то я поселю его там. Формально, это центр города (пустого и не заселённого), это дворец и вообще, пусть он там делает, что хочет. Слуг у меня, что для него, что для самого себя — нет. Чай не маленький, как-то разберётся.

Дворец увенчан большим шпилем из единого куска кристаллизированного камня, теоретически на нём можно будет установить флаг каганата.

Шпиль делал дворец почти самым высоким строением в городе. Но выше него была «телебашня». Ближе к реке, тоже в центре, на границе территории города и рыночной зоны.

Называл её так, разумеется, только я и то не вслух, чтобы не выдавать свои попаданские замашки.

Фактически это была стометровая, сужающаяся к верху, на широком и прочном основании башня с кучей пустого пространства внутри в нижних ярусах, но постепенно превращающаяся в одну только полую трубу с лестницей внутри. Тут спасибо элементалю, он всё ещё не желал работать с мелкой детализацией, но лестницу всё же сделал.

На верхней точке этой башни, которая формально будет пожарной, будет расположен маяк для речных судов, а также и ориентир для самолётов. У аэродрома, кстати, будет и своя башенка для диспетчера, всего пятнадцать метров высотой. Заложено в плане, согласовано с элементалем, но пока не построено.

Я переместил генератор на вершину телебашни, только чуть спустился с небольшой площадки наверху. Стоять на трёхметровом пятаке было неуютно, хотя вид отсюда открывался волшебный, были видны рисунки гор, весь город, река. Отсюда были очень близки облака.

Вообще-то, когда останется время, я хотел озадачить элементаля построить нечто вроде Бурдж-Халифа. Но потом и не факт, что в городе, а не сразу из ближайшей горы. И сидеть там подальше от человеков.

Генератор и ящик с ретранслятором стали прямо в помещении под «пятаком» на вершине и тут было зверски холодно.

Осталось придумать, чтобы всё смонтировать, настроить и будет связь.

Несколько минут я сидел на нижних ступеньках, выглядывая с лестницы на простор, как пехотинец из окопа. Просто выдыхал и приходил в себя.

Когда посмотрел вниз, увидел, что вся семья дяди Вани собралась вместе и ковыряются с самолётом у ангара. Сейчас соберусь с силами и к ним. У дяди Вани всегда есть, чего пожрать.

Когда, слегка обессиленный, я вернулся вниз, в свой город, то смог рассмотреть, что Иванычи красят самолёт.

— Вы что, никуда не летали?

— Летали, прилетели, готовимся. Ты бы поспал босс, — обеспокоенно покачал головой Фёдор.

Они загнали технику в построенный элементалем арочный ангар, сейчас там же готовили еду у костра и перебирали одежду, зачем-то подбирая себе костюмы.

— А на хрена вы красите самолёт?

Глава 25

Соприкосновение

— Итак, план простой, — обычно молчаливый Варварий, средний брат, одухотворённо размял пальцы как пианист, который собирался играть на рояле на свадьбе дочери короля Британии.

— Что ещё за план, братаны?

— Воооот, сейчас всё и станет понятно. Для начала, — средний показал через плечо на мутное пятно внутри ангара, на плохо видимый в ночи самолёт, — мы покрасили самолёт в фирменную расцветку Компани оф Мерчант Адвентурес, Лондон.

Я дважды моргнул.

— А откуда у вас представление об их…

— Эмблема и фирменные цвета жёлтый и ядовито-оранжевый в их буклете, распространяемом в Степи. У степняков вообще есть много чего интересного и забавного, — подал голос Фёдор. — Про реальное положение дел в Степи.

— Например?

— Например, устные рассуждения о том, что англичане делают большой упор на ногайцев в ходе продвижения своих интересов. Уже не первый год. Выглядит это так. Упрётся какой хан, не хочет давать англичанам право добычи полезных ископаемых, так на него по случайному совпадению нападают злые ногайцы. Стоит ли говорить, что их негласно финансирует одна из ключевых британских компаний? И вот уже строптивый хан валяется в канаве без головы, из черепа сделали кубок, непричастные британцы сразу начинают добычу того, что хотели.

— А ногайцы, надо думать, расширяют своё сферу влияния. Пусть воими силами, но за счёт английских денег.

— А ещё это очень крупный этнос и в отличие от прочих к русским относится крайне негативно.

— Тогда всё логично. Стоп. Вы меня забалтываете. Какой этнос, какие фирменные цвета, какая эмблема⁉

— Как какая эмблема⁈ — искренне возмутился средний брат. — Этой самой Мерчант Адвентурес Компани, основного финансиста ногайцев. Весь вечер же малевали. Но это только часть плана.

— Какого плана? — я видел, что они рисуют какой-то щит, вставленные друг в друга паззлы-волны, над ними приплюснутые львы и розы. Короче, на уровне усталых пятиклассников, ещё и цвета подобраны самые дичайшие. Ну, видно будет издалека, это точно.

— Так я ж и рассказываю… Мы прилетаем на самолёте, все такие при пиджаках и с английским акцентом, выгружаем ящики с патронами и говорим, что это доставка боеприпаса. Нам дают отвезти их до шатров с обозом, где хранятся патроны…

— Кто такие «мы»?

— Ты, босс, а также Фёдор и я, — пальцем показал средний брат.

— Даже не говоря о том, насколько вообще не понимаю этой идеи, как мы полетим втроём?

— Я в багажном, — кивнул головой Варварий, — Мы пробовали, самолёт троих поднимает без проблем.

— Допустим. А кто сказал, что они нас допустят к обозу?

— Логика вещей. Патроны к патронам, жратва к жратве.

— Авантюра это. С чего им ожидать снабжения?

— Подгон от спонсора, подарок перед войнушкой. Выдадим себя за англичан. Мы и костюмы брючные подобрали. И говорить будет с акцентом и чуть что «не понимать по-русски».

— А если там настоящие англичане будут? Они нас примерно секунды за полторы выведут на чистую воду.

— В бубен им дадим. Ну, я лично и дам, — недоумённо пожал плечами Варварий.

— Злой ты, младший, — усмехнулся Иван Иванович.

— А что с нами степняки за такой оборот сделают? — напирал я.

— Нет. Всё не так. Вы заворачиваете все не туда, — решительно дернул головой средний брат. — Ещё раз! Мы прилетаем. Садимся максимально близко к ним, мы же не воры какие⁈

— А кто? — скептически спросил старший.

— Так вот, — отмахнулся средний, — приземлились, к нам прибудет конный разъезд местных. Мы им — хеллоу, Ландон из зэ кэпитал оф Грейт Бритн, вся ботва.

— Они не поймут. В Степи нет такого понятия, как образование, — возразил я. — Они по-русски не все бельмеса дают, а уж тем более, по-английски.

— Об том и речь. А как не поймут нашего посконного инглиша, мы им покажем пару ящиков патронов. И скажем- Салам. Патронлар. Тегин. Тапшырырга.

— И что это значит?

— Доставка патронов. Главное слово — «тегин», означает бесплатно. Любимое слово представителей всех народов.

— Так, — я взялся за переполненную идеальным планом голову и попытался помассировать виски. — Допустим, они в таком случае доложат про нас начальству.

— Пока доложат, пока почешутся, нам покажут, где патроны. Разговоры, теле-меле, патрон-шматрон, мы будем знать, что где лежит. Мы с тобой, босс, отходим от самолёта, Фёдор нет. Если что-то идёт не так, он улетает в облака.

— А мы, в теории, узнаем место, хватаем пару ящиков и сбегаем магическим перемещением?

— Нет. Это для лохов, — уверенно возразил средний брат. — Мы вежливо прощаемся и с надменными рожами уходим.

— Пешочком, в Степь?

Он засопел, но было понятно и так, нам главное за кустик какой зайти, а дальше мы свалим, куда надо.

— Улетаем обратно, в идеале. Главное, что мы не создаём паники, не создаём ощущения, что тут произошло что-то странное. Просто левые ребята привезли чуточку патронов и уехали восвояси. А вот когда зайдёт солнце…

— Многократное посещение и тихий вывоз патронов?

— Там наверняка стоят магические артефакты, которые защищают от этого, — в лёгкой задумчивости почесал небритый подбородок Варварий.

— План не мой, — я поднял ладони вверх, — я ничего не лоббирую и ни в чём не убеждаю.

— А уровень транспортного навыка? — засопел средний.

Это был не навык, а работа Шило, но всем я говорил иначе. Фёдор явно о чём-то догадывался, ведь в свой время возил мой артефакт в Челябинск, но пока что помалкивал.

— Пятый, — таков был уровень артефакта, но я понимал, что класс блокирующих артефактов работает по такому же принципу, да и пятый — довольно высоко.

— Ты маг пятого уровня, босс? Может мы тогда просто придём и обрушим на них небеса?

— Нет, — огрызнулся я, — Только родовой навык, он такой. И уж точно не боевой маг.

— Ну, не попробуешь, не узнаешь. План простой, — резюмировал средний брат. — В крайнем случае, валим оттуда. Но есть и один важный момент.

— Какой?

— Мы хотим двадцать пять процентов от рыночной цены украденных боеприпасов.

— По опту, — тут же поправил я. — По опту патрон стоит рубль тридцать пять.

— Устраивает, — быстро отреагировал средний. — Выходит… Вот ведь беда, ровно не делится, получается… тридцать три и ноль семьдесят пять.

— Округлим до тридцати пяти копеек за патрон, — я уже чувствовал, что ответы загоняют меня в согласие с безумным планом. — Но… Два условия. Первое — мне надо установить мобилетный ретранслятор.

— Оборудованное место для установки? Есть инструкция, схема? — спокойно подал голос старший брат.

— Есть. Оно всё на башне, в верхней её части, — я показал пальцем в направлении тёмного силуэта.

— Попробуем, — ответил за всех дядя Ваня. — А второе?

— Надо подготовиться к операции. Одного рисунка на хвосте самолёта недостаточно.

— Времени на подготовку крайне мало. По логике вещей, они собирают ресурс для вторжения, ждут подкрепления, но у степняков это процесс быстрый.

— Всё равно патроны нужны, настоящие, для вашего странного плана. Они будут завтра в Кустовом. А сейчас пора спать. Утро вечера мудренее.

* * *

Проснулся утром по будильнику, в шесть тридцать, а спал я всё так же в своей пещере, в этот раз — без ощущения, что меня пытаются пристрелить. Лениво прошёл на кухню, умылся прямо у раковины, поставил турку с кофе, а пока смотрел на шипение горящего газа, примерно прикидывая, что баллон-то уже заканчивается, надо бы заправить, вспомнил про самолёт и план семьи дяди Вани украсть патроны у ногайцев.

Закинул сахар в турку, приготовил чашку, плеснул туда несколько ложек молока.

Что мне делать?

Я достал набор своих столовых приборов, вытер стол. Слева — минус, справа плюс.

Минус — это авантюра чертовски рискованна. Положил в минус не одну, а сразу две ложки. Плюс — это решит проблему патронов. Минус — неопределённость, я играю против противника, с которым сталкиваюсь впервые. А вдруг там окажется рота англичан и они нас… как в анекдоте — выведут в чистое поле, поставят лицом к стене и пустят пулю в лоб, чтоб на всю жизнь запомнили? Плюс — я ослаблю армию вторжения. Экономия опять же.

Кофе вскипел, я зашипел и принялся его ловить, убирать, ставить на дощатый круг-подставку, чтобы постояло минуту, частички кофе чтобы осели.

А к чёрту все эти «за и против».

Кто такие члены семьи дядя Вани? Я стал некоторые вещи забывать. Торчишь себе в моменте, смеешься над шутками Фёдора, дивишься золотым рукам Ивана Ивановича, носишь костюм и веришь, что так всегда будет и так всегда было. А это не так.

Вера в то, что видишь без учёта реальности — самообман и малодушие.

А вообще-то Чёрный рынок рекомендовал их как семейную бригаду по совершению сложных хищений, которая берёт дорого, действует так, как нравится им и ни разу не попалась, в основном даже создаёт ощущение, что ничего и не пропадало.

Самолёт вот они украли, и кто-то до сих пор не хватился пропажи.

А аргумент, который перекрывает все за и против. Это киллер, которого послали меня убить. Оно же как. Не в первый раз, конечно. Но маленечко обидно.

И вместе с тем, это говорит о том, что называется игра по-взрослому. По сути, если предположить, что армия вторжения свергнет Юбу и ногайцы воцарятся в каганате, я в лучшем случае смогу сбежать и всё. Я потеряю всё, что вложил, всё, что рассчитывал получить. Кстати, незакрытый вопрос — что они тут ищут, что так резко газанули? Надо ещё потрясти элементаля. Жаль, что золота и меди поблизости нет. В худшем случае я умру. Возможно, что для утверждения своей победы, и чтобы стряхнуть мои потенциальные претензии, англичане постараются меня грохнуть. Так сказать, во избежание. И, в отличие от имперцев, их мой статус Владетеля никак не смутит.

Значит, херачить надо в полную силу, от души. Война бутафорской не бывает. Я не солдат, что я могу? Если я могу украсть у врага некоторое количество ящиков с боеприпасами, надо это сделать. А риск? Ну, а где нет риска?

Я пил кофе, обжигался и та решительность, которая поселилась во мне, гнала меня вперёд. Я на острие локальной международной игры!

Выпил кофе, принял душ, замёрз под ним, быстро оделся и переместился в город.

…

— Фёдор Иванович, за всеми этими планами, а как вообще слетал? Пообщался с судовыми купцами?

— Со старостой городка, Игнатием Савельевичем, отлично поговорил.

— Приплывут они, привезут чего?

— Да, их твоя байка заинтересовала про судоходность реки. Это ведь их ограничитель, граница бизнеса. Прощупают, приплывут.

— А как ты наш населённый пункт обозначил?

— Никак. На карте оно называется «дом Николая».

— Ну, пусть пока так. Ладно, вы от своего плана не устали, не разочаровались, не передумали?

— Нам нужны деньги, чтобы купить себе хорошую ферму.

— Как дым рассеется, присмотритесь к этой долине. Может тут своё фермерство забабахаете.

— Да? А в чьей собственности земля?

— В моей.

— До каких границ твоё, босс?

— А вот всё что видишь, всё моё… Даже если на башню залезть. Ладно, мне нужен ты и твой средний брат, чтобы мотануть в город.

…

Буквально через пятнадцать минут мы вышагивали по Чёрному рынку к лавке дядюшки Мотла. Из-за наличия чужаков, то есть братцев, которые на Чёрном рынке вмиг стали выглядеть, как отпетые головорезы, Мотл помалкивал, спросить про пулемёты не удалось.

Ящик, деревянный, с латунными уголками, с родной английской маркировкой и даже замочком, куда вставлен аккуратный ключик, наводил на мысль, что английские патроны попадают сюда, хотя и в малых количествах, но открыто.

Ящиков будет один. Мы сели в служебное авто единорогов и водитель, в данном случае это был старина Джо, ждал, пока мы зайдём со сверхсрочным заказом к Канцлеру, после чего отвез нас на официальную алкогольную оптовку.

…

— Виски.

— У нас отменный выбор, — расплылся в улыбке продавец-консультант.

— Нужно три ящика, дешевого, но настоящего.

— У нас всё настоящее.

— Ага, в Кустовом и всё настоящее, — достаточно скептически не согласился я. — У меня будут пробовать настоящие англичане, из английской Англии. Их не надуешь.

— Ну…. Есть Double Tower, шотландский. Солод сушат на местном торфе, что придаёт ему специфический аромат даже после дистилляции. Оборудование и технология выстроена уже сто пятьдесят лет как.

— Понятно, рухлядь гоняют, вискарь воняет тоскливым дымом шотландских холмов, покупают плохо. Сколько стоит?

— Одиннадцать… — под моим взглядом он стушевался. — Другому покупателю было бы по одиннадцать сорок. А вам по восемь рублей шестьдесят копеек.

— Выписывай три ящика.

Загрузив виски, я коротко пояснил.

— Ну, нет у меня второго патронного ящика, будет разбавлять чем-то другим. Нальём степнякам, им будет весело. А оригинальное — для антуража.

— То есть, босс согласен на наш план? — вкрадчиво спросил Варварий.

— А куда деваться? Погнали в английский магазин, купим вам костюмы из оригинальной ткани в крупную клетку.

— У нас же уже есть…

— Выбросьте их бакланам, пусть они их полные надудолят. В магазин-ателье. Будете выглядеть, как гопники, но гопники из лондонского района Мэрилебон. Потом купим вам по парочке портальных свитков и защитные артефакты против магического обнаружения.

* * *

Самолёт заходил на посадку после первого же обзорного круга, со сравнительно небольшой высоты на пастбище около «юрта», то есть стойбища, распугивая мирно пасущихся барашков.

Войско ногайцев путешествовали вместе с барашками, такой вот национальный стиль.

Под конец самолёт вильнул и сел в грязь.

— Так, все всё бросили, — грозно прорычал Федор, так что парочка любопытных жеребцов, которые оказались рядом шарахнулись от страха, — и вытаскиваем самолёт на твёрдое.

Мы с Варварием выскочили… Нас не волновали ни степняки вокруг, ни тот факт, что мы на чужбине, нам надо было вытащить самолёт.

Надо сказать, что четвёрка вооружённых конников действительно подобралась к нам и ждали, пока мы, напряжённо мыча, вывернули-таки самолёт и поставили его направлением на взлёт.

— Гад демет! — недовольно выдал я в лицо степняку, тот покладисто не стал спорить.

— Кто такие?

Я горделиво постучал пальцем по закреплённой на груди лёгкой эмблеме Company of Merchant Adventurers of London, эдакий символический щит. Такую эмблему таскали на себе торговцы в Степи и она, среди прочего, означала неприкосновенность носителя, его высокий статус и что он находится под защитой корпорации.

— Уот? Мы есть диливери сервис. Хей, Джонас! — я обратился к Варварию, — Летс анлоад карго.

Фёдор и Варварий выгрузили ящики, виски задорно зазвенело.

Я достал бумажку со своими каракулями.

— Экхе, экхе. Салам!

— Салам, — миролюбиво согласился степняк и поправил головной убор.

— Патронлар. Виски. Тегин. Тапшырырга.

Я отпер ящик, в котором была заводская укладка по коробкам — винтовочных патронов, по сто штук, всего пятнадцать таких коробок и рекламный плакатик на крышке изнутри.

Поверх патронов там лежала накладные на отгрузку патронов от Company of Merchant Adventurers of London, с нулевой отгрузочной стоимостью, грузополучатель «Ордынца корп.»

Степняков живо заинтересовал плакат, но никак не документы.

Мне кажется, что изнутри ящиков с боеприпасами было бы уместнее писать: «как только была выдернута чека, мистер граната вам более не друг», а не деваху с большим разрезом, которая демонстрирует непропорционально нарисованный патрон.

Я достал патрон, показал степнякам.

— Танымак? — спросил я их, они неопределённо пожали плечами.

Потом я достал бутылку виски, отвинтил, понюхал, передал вместе с пробкой старшему степняку.

— Танымак?

Второй танымак, то есть «понимаешь?» вызвал некоторую задержку, они принялись обнюхивать виски и даже попробовали на вкус. В целом степняки отлично знакомы с концепцией алкоголя, а не спешили отвечать они для того, чтобы вместе с бутылкой отойти на несколько метров прежде, чем подтвердить своё понимание.

— Сен! — я показал на старшего, тот подошёл.

Я показал ему на накладную, дал ручку и показал, что расписываюсь. Конкретно этот степняк, судя по хитрому прищуру (бутылка уже исчезла из вида), представлял себе, что такое документ, и даже, возможно, умел читать и писать (но не по-английски, само собой), но — включил дурачка.

Попытки с шестой я добился того, чтобы он поставил в поле директор грузополучателя — крестик.

Забрал себе одну накладную, вторую вручил ему.

— Кайда? Куда есть отнести груз? — спросил я его.

Из лагеря к нам уже ехало ещё по меньшей мере человек пятьдесят степняков. Всё же самолёт штука интересная.

Я показал братьям круговое движение.

— Джонас, Мастерс, летс гоу ин де скай. Андестенд?

— Андестенд, — с суровым рязанским акцентом согласился Варварий и кивнул брату. Они прыгнули в самолёт.

— От винта! — проорал Фёдор.

Степняки растерянно смотрели то на самолёт, то на меня, то на ящики. В их сознании ящики были важнее приказа на наш арест или причин к тому они не видели. И всё же сейчас мы разделялись.

К тому моменту, когда толпа степняков пересекла ручей, который протекал по границе стойбища, самолёт разогнался и невозбранно оторвался от земли, весело помахивая хвостом с намалёванным на ней гербом мутной торговой компании.

А я остался внизу, вместе со своей адвокатской улыбочкой и ящиком патронов.

Интерлюдия 1

Я смотрел на приближающуюся толпу степняков с двойственным чувством. С одной стороны, какой-то внутренний голос пессимистически говорил: «Я так и знал!». С другой стороны, всё-таки криминальные братья выбрали час «прилёта» достаточно хитро, это было время ужина у степняков, когда все садились харчеваться и даже самолёт не мог оторвать их от потребления своих пловов, каш и прочих жирных острых вкусностей.

Опять же, с третьей (или всё ещё с первой?) стороны, вот скачет неуправляемая толпа полудиких ногайцев, большое скопление людей, которое никак невозможно контролировать. Что делать?

Я на волне интуитивного вдохновения подхватил ящик с виски, тоже из лёгкого дерева, с крышкой, которую откинул, приподнял на руке и шагнул не от толпы, а к ней, даже в неё. Таким образом я оказался не на острие толпы, не перед ней, а внутри.

Я брал и подавал степнякам, мимо которых шёл, бутылки виски, одну за одной, похлопывал по крупам и полностью игнорировал властные выкрики где-то в стороне.

А перед толпой оказался тот степняк, которых держал в руках слегка помятую накладную и что-то бормотал.

Мелькали лица, руки. Протягиваю очередную бутылку, лавирую, люди хватают, что-то говорят, спрашивают, а блаженный я, похлопав ближайшего коня по крупу, улыбаюсь как жених на свадьбе. Всё это не переставая двигаться, последние две бутылки сразу двум конникам с обнажёнными саблями, бросил под ноги пустой ящик, шагнул между почти сомкнутых коней и с облегчением активировал Шило.

* * *

— Ну как оно? — больше я не сказал, от ветра закашлялся. На вершине башни было изрядно ветрено, зато просто сумасшедший вид на окрестности.

Иван Иванович бросил на меня короткий взгляд как человек, который занят делом, и совершенно не желает отвлекаться на праздный трёп.

Он был один и подняться сюда ногами было довольно-таки долгим процессом, ведь высота башни — как хороший небоскрёб. Ушло на это, наверное, половину времени

Я расслаблено присел и прикинул, что лететь обратно самолёт будет полтора часа.

— Пробуй, Ефимыч, — вдруг подал голос Иван Иванович.

— Что?

— Ну, подключение пока на живую скрутку. Если всё работает, буду изолировать, закрывать кожухи и так далее. Но надо проверить связь.

Я достал мобилет и набрал… В голову никто не шёл, так что после некоторых колебаний, позвонил мистеру Хокшилду.

— Хай, мэй ай спик виф мистер Хокшилд. Вис из мистер Филинов.

…

— Да. Надеюсь, Вы не звоните сказать, что кто-то из моих недругов внезапно воскрес?

— Нет, все они всё ещё мертвы. Но мне нужен совет.

— Давайте, если не долго, я не питаю тёплых чувств к вашему городу и его жителям.

— А я сменил город. Вот, в Южном Алтае поселился. Кстати, об этом, мистер Хокшилд, не знаете, за какими полезными ископаемыми могут охотиться Ваши соотечественники англичане, до такой степени, что даже развязали войну?

— Я не отношу себя к англичанам, это для начала. Мы — боливийцы, — с большим апломбом ответил он с безупречной английской тональностью.

Ага, коренные такие, типа лесных ацтеков, подумал я, но дипломатично промолчал.

— Кроме того, это банальный вопрос, глупый. В Алтае есть золото. Не Клондайк, конечно, но добывать можно. Вполне рабочие запасы.

— Предсказуемо.

— Наш разговор окончен? — холодно осведомился Хокшилд.

— Нет, у меня вопрос есть ещё крошечный вопрос по вольфраму.

— А что вольфрам?

— Мои ребята нашли некоторое количество, можно сказать — добыли.

— На Алтае?

— На Изнанке в окрестностях Кустового, — привычно соврал я.

— Ну, вольфрам хороший металл, тугоплавкий, прямо очень тугоплавкий, с ним трудно работать, прочный, тяжёлый.

— А ценный? Буквально, он дорогой?

— Ну уж не как золото, само собой. Но редкий, он же представляет ценность для оружейной промышленности, это основа для сплавов сверхпрочной брони и сердечников для точной артиллерии. У Вас в империи всего три или четыре предприятия его добывают и принадлежат они семье сами знаете кого.

— А олово у нас есть? Ну то есть, я считаю, что если у нас есть олово, то было бы логично, чтобы его добывали Вы, ведь Вы же из рода оловянных баронов.

Мой собеседник задумался.

— Да, олово есть. Но мне надо подумать над таким предложением, если это, конечно, предложение.

— Предложение, — в отличие от юного бизнесмена мне надо было наполнять каганат жизнью, активностью, работой, а не думать, как заработать в моменте.

— Я Вам наберу. До свидания и хорошего Вам дня.

— Да уж, — утомлённо пробормотал я трубке с гудками разорванной связи, — хороший день мне не помешает.

— Так, работает, значит я всё изолирую, а потом отдохну, тут идти пешком как в соседний город. Как там всё прошло в Степи?

— Красный Сумбул жутко гостеприимное место, насилу отбились от предложения отужинать.

Близился вечер.

Интерлюдия 2

Хан Каратай тягуче смотрел на экран, во время разговора подолгу замолкал.

Они беседовали при помощи мощного и дорогого артефакта, на боку которого было написано «Oxford. Visual two-sided», запакованного в низенький шкаф с широкими створками, если раскинуть, то будет мутный экран, как у старого советского телевизора и окуляр камеры. Такая комбинация магии и технологий, вполне себе удобно, чтобы поговорить с собеседником, находящемся в своем особняке в пригороде Лондона из походной юрты.

Собеседник его был человеком сдержанным и понимал, хотя не говорил вслух, что старому хану нужно время чтобы привести в чувство свои разболевшиеся тазобедренные суставы и вся задержка армии происходила из-за этого, а не того, как казалось солдатам, что происходит подготовка и сбор ресурсов.

— Всё же это странно, сэр Лэнсдаун.

— Вы проверили патроны?

— Да, сделали несколько десяток выборок, отстреляли силами добровольцев. Всё штатно, стреляют, попадают, пули обычные, точность обычная, посторонней детонации нет. Наши и ваш маги исследовали, посторонней магии тоже нет.

— А ящик?

— Послал запрос по линии безопасности по серийному номеру. А так, стандартная маркировка, насколько я разбираюсь, — хан при разговоре стоял и плавно переносил вес с ноги на ногу, как научил его китаец-доктор, сопровождающий в военном походе. Получалось лёгкое гимнастическое упражнение, призванное облегчить боль от чуть деформированных суставов, которые в конном походе (а хан проводит в седле почти всё время, разве что спит не в нём), подвергаются большой нагрузке.

— Кроме того, виски…

— Был ещё и виски? — аристократически приподнял бровь лорд Лэнсдаун.

— Да. Его тоже проверили маги и… тут уже десятки добровольцев. Всё обычно. Даже я попробовал, этакий слегка вонючий аутентичный шотландский виски, я такой не люблю. Никакой магии, никаких ядов.

— То есть, получается, прилетел самолёт с маркировкой MA, выгрузил ящик патронов, ящик виски.

— Три ящика, — скрупулёзно поправил хан.

— Три. И всё это казалось настоящим.

— Да, у них там даже была накладная.

— И Вы думаете, что это были диверсанты?

— Не знаю даже, что думать. MA не подтвердила, что отправляла груз.

— Не подтвердила? — меланхолично спросил лорд, так, как будто английская компания была не в его ведении, а под прямым руководством хана.

— Не подтвердила, — нейтрально мотнул головой хан и сделал пару приседаний. — Но и не опровергла. Может быть, это одно из их второстепенных подразделений, запоздало выполняет приказ? Или чья-то инициатива на месте, чтобы списать на нас патроны и попасть в общую отчётность? Я Вас прошу, лорд, Вы там разберитесь с ними. Если бы они не исчезли, мои английские наблюдатели смогли бы с ними побеседовать, а так…

Внезапно вдали, в глубине лагеря раздался двойной негромкий выстрел. Хан сразу же остановится и чутко прислушался.

Прикрыв обзор лорду створками короба, хотя и не завершая разговор, он высунулся из юрты и обратился к стоящему на посту бойцу, выкрикнул несколько команд и указал в направлении источника звука.

В ту же секунду раздался большой сдвоенный взрыв, сполохи жирного оранжевого пламени устремились вверх.

…

Несколько ранее в другой части лагеря.

Таскал в основном Варварий. Я дал ему и принял сам купленное у китайцев зелье ночного виденья. Вообще для глаз штука крайне неполезная, но для такого случая можно и пренебречь.

Его принципиальная позиция, что таскает он, тем более что и правда — ухитрялся оказываться сразу в нескольких местах.

Склад представлял собой банальную юрту с хорошей охраной, которая, впрочем, располагалась снаружи, а не внутри.

Теоретически один человек может сцапать за раз один ящик, если обхватит его и поднимет. Варварий не отличался на мой взгляд особенной силой, но «в моменте» приподнимал сразу четыре ящика, после чего я переносил его и себя на Изнанку. Пока что всё грузили сюда. Там, где расселина, где на противоположной стороне могила головореза, где камни и почти всегда промозгло и туманно.

Мы кидали ящики, он делал пару глубоких вздохов, и мы ныряли обратно.

Он безошибочно и, что совершенно удивительно, бесшумно, хватал чужое добро и делал широкие глаза с тем, что его пора уже кидать обратно на Изнанку. Уходило на это всего от силы три-четыре секунды. Бьюсь об заклад, он не способен тащить ящики с такой скоростью в обычном состоянии.

И мы (в основном, конечно, он) — пёрли, тащили, тырили, экспроприировали, в наглую пионерили чужое добро. Причём, разумеется, делали это бесшумно, плавно перемещаясь между четырьмя большими и тесными (впрочем, мы усиленно делали их менее тесными) юртами.

Когда ни одного ящика с патронами не оказалось на виду, Варварий высунулся из юрты, буквально одним носом и непроизвольно крякнул.

— Что там?

— Хватаем эти ящики, — одними губами выдохнул он.

Я не понял, что всё это в целом значит, но уже через секунду мы были на Изнанке.

Варварий пинком ноги сбил крышку с ящика и достал оттуда банку, которую попытался прочесть, потом достал откуда-то нож, проткнул и попробовал на вкус, прежде чем я его остановил. Ну, а вдруг это оружейная смазка или взрывчатка какая?

— Сгущёнка. Шикарно…

Он схватил и повесил на левое плечо рюкзак.

— Так, босс, — в его тональности совершенно не было никакого подобострастия, это было обращение к партнёру по криминальному мероприятию. — Переноси, устроим небольшую диверсию.

Вот конкретно диверсия уже не была частью нашего плана, но я перенёс.

И через секунду мы столкнулись нос к носу с двумя охранниками, вооружёнными кривыми саблями, которые стояли посреди юрты и как-то подслеповато щурились в практически полной темноте. Вероятно, услышали внутри шум и зашли проверить.

И пока я соображал, что делать, Варварий моментально сцапал с пояса пистолет и с пугающей кажущейся неторопливостью дважды выстрелил, вложив по одному заряду им в грудь. Пока они падали, он снял с одного из них усиленную металлическими кольцами шапку, у другого саблю, прорубил боковую стенку и шагнул в пространство между юрт, которые были складом или той частью склада, которая вмещала патроны.

Он достал из рюкзака бутылку, у горлышка которой была намотана тряпка, дернул какую-то часть этой обмотки, та загорелась химическим синеватым пламенем, которое почти сразу же стало обычным.

Он подбросил бутылку и разбил её саблей, вызвав небольшую волну совершенно не магического пламени, потом легонько оттеснив меня, прошёл через юрту обратно.

Там, снаружи ему попался ещё один степняк, который о чём-то его спросил.

Возможно, вопрос был оскорбительным, я по-ногайски ни бум-бум, потому что вместо ответа Варварий резко ударил его верхней частью лба в лицо. Причём кости черепа Варвария, вероятно, гораздо прочнее, судя по тому, что степняк моментально сложился и со стоном упал.

Иваныч не удостоил его павшее тело ни малейшим вниманием.

Кругом были какие-то ошеломлённые люди, испуганно ржали кони, кто-то отчаянно ругался. Но для него они словно не существовали, отчего-то он был уверен, что никто его не остановит.

Шагнув вперёд, он достал ещё три бутылки, поджёг все три и установил на каких-то ящиках, отошёл и мастерски крутанувшись всем телом, разбил все бутылки так, что горящая жидкость полилась на ящики.

— Пора. Валим! — он приобнял меня, и я активировал Шило.

Варварий отбросил шашку.

— Перенеси нас в сторону от лагеря.

— На кой⁈ — зло спросил я, слегка взбешённый его выходками, создающий возможно неоправданный и уж наверняка незапланированный риск нашим жизням.

Я для себя, например, пока что никакое бессмертие ещё не купил!

— Посмотрим, как получилось⁉ — на меня с надеждой глянули безмятежные глаза среднего Иваныча.

С кряхтением старого, всем недовольного деда я снова активировал вовсю ругавшегося Шило и перекинул нас в какую-то грязь в полукилометре от стойбища.

Над лагерем полыхнуло, что сопровождалось взрывом.

— Нормально. Детонируют. Оно же как… Никаких гарантий нет. Но в данном случае помогло. Наверное, потому что смесь не какой-нибудь шляпочный коктейль бензина на шестьсот, а дорогой питерский коктейль на клеевой основе, температура горения девятьсот, — задумчиво проговорил Варварий.

— Братан, ты больной? Что ты сделал?

— Как что? Неси нас обратно, волшебник.

Эту просьбу я с удовольствием выполнил, и мы оказались на Изнанке. Варварий полез в рюкзак и, хотя я ничего хорошего уже не ждал, достал оттуда термос.

— Чая? Попьем и начнём таскать.

— Что ты сделал?

— Ну, как… Ты не заметил орудий?

Честно говоря, я ничего подобного не заметил.

— А я предположил. Ну, такое робкое предположение, что продолговатые ящики рядом с орудиями — это снарядные. Потом я подумал…

— Когда ты успел? У тебя какой-то навык?

— Какой навык, босс? Я из простых. Другой вопрос, что на деле мозги разгоняются просто невероятно. Так вот, я прикинул, что утащить нам их не дадут, они на виду. А тут ещё эти двое чмырей нарисовались.

— Они появились уже после бутылок.

— Но ускорили события. Короче, я решил поджечь. Одна бутылка, чтобы поджечь обоз, ещё три, чтобы запалить снаряды. И вот же радость, питерская смесь помогла сдетонировать снарядам. Как итог, снаряды будут рваться, колесные лафеты на пушках погорят, ведь к пожару не подойти, пока идёт детонация. Если из патронов мы нашли не всё, а это наверняка так, то они тоже в пожаре начнут взрываться. В итоге, что не спёрли, то испортили. Я прошу за это премию.

— Будет вам премия, — рассеянно ответил я.

Интерлюдия 3

Утро. Лёгкий неторопливый ветерок лениво нёс клочья седого тумана.

Мы сидели прямиком на ставших военным трофеем ящиках и пили ароматный заваренный дядей Ваней чай, заедая пожаренными им же вкуснейшими гренками.

— Анекдот! — подал голос Иван Иванович.

Никто не издал ни одного звука, который мог бы означать возражения.

Отец семейства считал патроны и делал расчёты. По нашей договорённости все продуктовые запасы их семья оставляет себе без всякой компенсации, а если будет оружие или что-то военное, то поговорим про него отдельно.

— Так вот. — неторопливо начал Иван Иванович. — Скачет ковбой по прерии…

— Обычное дело, ничего смешного, — проворчал не пойми чего ожидавший Варварий.

— Не перебивай! Скачет он, скачет. И тут, откуда не возьмись, появляется враждебное племя индейцев. И окружают его. Ковбой проверяет оружие, а у него остался один патрон. И он говорит сам себе, мол, ну всё, это конец!

Иван Иванович отхлебнул чая. Мы молчали, ждали продолжения.

— А его внутренний голос и говорит — нет, это ещё не конец! Убей сына вождя! Вот он, молодой, стоит рядом со стариком, у которого самый большой венец из перьев. Тут, значит, он изловчился и внезапно извернувшись, стреляет, убивает сына вождя…. И внутренний голос говорит — ну всё, вот теперь это точно конец!

Когда все посмеялись, я подал голос:

— Я, кажется, понял намёк. Раньше у нас была возможность уладить с ногайцами миром, а теперь мы убили сына вождя, типа лишили его самого дорогого?

— Неееее… При наличии в радиусе пятисот километров Варвария, никакого шанса на мир вообще не было, — уверенно протянул Фёдор Иванович.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адвокат вольного города.9

Content

Адвокат вольного города.9

Глава 1 Гоблин Джон

Глава 2 Краеугольный кирпич

Глава 3 Колонизаторы

Глава 4 Расстановка

Глава 5 Кот в мешке

Глава 6 Вечерний кофе

Глава 7 Добровольное погашение долгов

Глава 8 Доска предназначения

Глава 9 Реки

Глава 10 Четыре

Глава 11 Географический фактор

Глава 12 «Золотой Филин»

Глава 13 Атаман

Глава 14 Новая судьба

Глава 15 Применение

Глава 16 Суета вокруг будущего города

Глава 17 Для денег и патронов

Глава 18 Козлик

Глава 19 Каган-сейшн

Глава 20 Практическая геометрия

Глава 21 Вопросы мотивации

Глава 22 Если вам говорят, что все хорошо…

Глава 23 Дорогие друзья

Глава 24 Важность образования

Глава 25 Соприкосновение

Интерлюдия 1

Интерлюдия 2

Интерлюдия 3

Nota bene