Люцида Аквила

Янтарь рассеивает тьму. Мелодия демона

Арт-иллюстрации на вклейках

Imaginary Canvas, Babayka Lesnaya

Иллюстрации на форзацах Люциды Аквилы

Комикс создан иллюстратором aseillle

© Люцида Аквила, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 72

Возвращение домой

Часть первая

Варнан Лиссуа был возвращен в свою деревню. Покинув Асдэм, он будто пробудился от страшного сна и забыл почти все, что в нем видел. За прошедшее время его чувства к любимой не остыли, а жестоко подавлялись демонической тьмой. Люциан сочувствовал мужчине. Он отдал ему одну из заколок, которые прикупил для Амели, чтобы тот преподнес ее в качестве свадебного подарка, ведь именно за ним Варнан отправился в Несуществующий город.

Лавелла была счастлива увидеть жениха, как и он был рад ей.

Пообещав, что заедут на свадьбу, заклинатели отправились в резиденцию клана Луны, которую покинули несколько месяцев назад. По пути Абрам и Сетх не переставая расспрашивали Эриаса и Люциана о произошедшем в Асдэме. После краткого пересказа двух минувших недель владыка Луны еще долго пытался заманить насторожившихся товарищей в свой «монастырь», убеждал, что Кай не опасен и демонический город стоит оставить в покое. Абрам и Сетх сопротивлялись его влиянию, но потом в разговор вступил Эриас и заверил, что Люциан вовсе не спятил и им действительно стоит унять беспокойство. Люций поразился поддержке лучшего друга в таком вопросе, ведь тот, казалось, был не прочь уничтожить и демонический город, и Кая заодно. Но вместо этого поддержал и помог угомонить чужой пыл, вынудив Абрама и Сетха принять их сторону.

Что касается Хаски, превратившегося в Лиона, то он быстро втерся в доверие к заклинателям. Абрам и Сетх радушно приняли чужеземного бессмертного и не приставали к нему от слова совсем. Бог Обмана оказался до ужаса убедителен: он наврал, что является заклинателем и на годы застрял в Асдэме, а Люциан и Эриас помогли ему выбраться. Он так безмерно благодарен им, что готов предоставить помощь в любом вопросе. Звучал рассказ настолько правдиво, что даже Люциан и Эриас почти поверили. Поверх и так громадной лжи Хаски добавил еще пару деталей о том, что потерял очень много времени в Несуществующем городе, и поэтому адепты его клана могут не вспомнить, кто он такой, а он не вспомнит их. Эта ложь выдалась столь же правдоподобной, как и предыдущая. Абрам и Сетх прониклись и пообещали прикрыть уважаемого бессмертного, если тот попадет в неприятную ситуацию с теми, кого не помнит.

До резиденции они добрались почти без происшествий – за исключением мелкого дельца о бессознательном мертвеце – и прибыли в клан Луны раньше, чем Люциан снова заболел. Адепты встретили их радостными возгласами: они стали свидетелями редчайшего события – возвращения людей оттуда, откуда не возвращаются. Даже младшие ученики знали о поездке Люциана в Асдэм, потому что Абрам и Сетх, оставшиеся вне города, две недели слали лунных филинов с письмами, в которых рассказывали о положении дел.

Вернувшимся не дали времени на отдых. Советники сразу облепили их и потребовали у Люциана созвать собрание, чтобы узнать обо всем произошедшем. Стоя посреди оживленной улицы в кругу сотни своих людей, владыка Луны долго ругался со стариками – он не хотел утомлять Эриаса и остальных еще больше, поэтому настоял не беспокоить их один день, а совет назначил на завтра. Заклинатели были возмущены, но взгляд их владыки обратился в такой нестерпимо холодный лед, что мог бы отморозить их вздернутые носы. Подчиненные вынужденно отступили, пропуская отряд из пяти человек в сторону главного дома, где жили Люциан и Эриас. Туда же должны были поселить и Лиона с Абрамом и Сетхом.

– Люциан!

Амели встретила его в чайной комнате, едва сдерживая слезы, заставившие ее сапфировые глаза блестеть. Она бросилась к нему, бранясь и не скрывая обиды, но обняла так крепко и тепло, словно этой обиды не было вовсе.

Люциан хоть и был уставшим, но пошел к ней сразу после того, как расселил товарищей и переоделся. Он думал, что ему будет тяжело вести очередной диалог, но ошибся: при виде Амели усталость отступила и сменилась искренней радостью.

– Тише, – шепнул он и успокаивающе провел ладонью по ее волосам цвета воронова крыла, когда Амели обняла тонкими руками его за талию. Она была облачена в серебристые клановые одежды и пахла сиренью. Люциан чмокнул ее в макушку и тоже обнял, чувствуя заполняющее душу тепло.

В Асдэме он этого не замечал, только сейчас осознал, насколько скучал по миру живых, по своему клану и близким. Он будто бы приехал в родительский дом, который ранее вынужденно покинул.

– Ты обещал вернуться после охоты в Валар, так почему же вместо этого уехал невесть куда? – пробурчала Амели, прильнув щекой к его крепкой груди.

– У меня не было возможности заехать в резиденцию, чтобы поставить всех в известность. – Голос Люциана звучал спокойно и ласкал слух, как летний ветерок кожу. – Пожалуйста, не сердись на меня. Давай выпьем чаю и поговорим.

Амели кивнула и, разомкнув объятия лишь через минуту, нехотя отошла от него. Взяла Люциана за руку, словно боялась, что в следующий миг он снова ускользнет от нее, и повела к чайному столику. Когда они устроились на подушках напротив друг друга, Амели принялась разливать ароматный травяной напиток.

– У тебя есть время поведать мне обо всем, что случилось? – спросила она. – Как ты смог добраться до Асдэма и что пережил, пока находился там?

Люциан протянул руку, принимая от Амели наполненную чаем пиалу.

– Думаю, да. Сегодня я свободен, расскажу, что успею.

Конечно, он не собирался врать о своем путешествии, но предпочел не говорить, что Морион и Кай – одно лицо. Вдруг один из заклинателей наткнется на него в мире живых? Будет весьма непочтительно, если демона попытаются убить, особенно учитывая, что когда Кай блокировал силы, то слабел и его можно было легко ранить. Люциан и сам видел одну из таких ран – они явно не были безболезненны и безопасны.

Он уклончиво поведал Амели о том, что какой-то бессмертный помог им добраться до Асдэма, но потом они с ним разминулись и самостоятельно отыскали владыку демонов, который на самом деле оказался владыкой тьмы. Также пояснил, что эти двое могущественных разные сущности: одна из них вершит злодеяния, происходящие в мире, а другая желает прекратить это. О своих снах и янтаре Люциан упоминать не стал – и не собирался вовсе. В целом, он сильно сократил рассказ: умолчал о походах в трапезные и питейные заведения, о попадании в Царство Теней, о знакомстве с богами и о подробностях общения с демонами. Лишь сообщил, что видел, слышал, говорил, – все то, что помогло бы составить целостную картину происходящего.

– Владыка тьмы рассказал тебе о владыке демонов? У нас есть шанс его найти? – поинтересовалась Амели.

– Рассказал. Если верить его словам, отыскать врага мы не сможем. – И Люциан поведал обо всем, что знал о Ксандре, или Сяогоу. Эти сведения он не утаивал: они имели отношения к тому, кого нужно поймать, а не сберечь.

– Сяогоу… – задумчиво протянула Амели, будто смакуя каждый слог. – Интересно. Ты наверняка пытался призвать его? – Она была умной и дальновидной. Пусть она давно не охотилась на тварей, а шла по пути врачевания, все равно помнила, как нужно ловить демонов, и сразу зацепилась за истинное имя.

– Лично я не пытался его призвать, поручил это дело Абраму и Сетху, но у них ничего не вышло. Они повторили ритуал дважды, но, как и предупреждал владыка тьмы, демон не отозвался.

– Как демон может не отозваться? Имя имеет небывалую власть, не важно, могущественный или сошка, – манящий круг притянет любого.

– Он не обычный демон, – подметил Люциан.

– Я помню, – Амели выпрямила спину, – но помесь бога и демона звучит слишком неправдоподобно.

– Знаю, но не стоит забывать, в каком мире мы живем.

Амели вздохнула, безмолвно соглашаясь с ним.

В их мире люди умирали и возрождались, они могли стать богами или демонами, могли обрести бессмертие. Помимо мира живых, были еще мир мертвых, мир грез, Царство Теней, а среди заклинателей рождались фаулы – гибриды от последователей темного и светлого путей; и хотя они умирали еще во младенчестве, факт их существования оставался. Если гибриды имелись среди заклинателей, то почему они не могли появиться и среди других существ вроде богов и демонов?

Амели налила в пиалу еще чая.

– Если мы не можем отыскать владыку демонов, как будем бороться с ним?

– Нам остается только ждать, – хмуро ответил Люциан. – Если владыка тьмы отыщет владыку демонов, то сообщит нам, а если его отыщем мы, то сообщим ему.

Амели распахнула глаза.

– Сообщит нам? Сообщим ему? – повторила она. – Ты поддерживаешь связь с владыкой тьмы? Прямо сейчас? – В ее голосе звенело беспокойство.

– Нет, – успокоил ее Люциан, пару раз повторив это слово. – После того как покинул Асдэм, мы с ним не связывались.

– И как тогда мы узнаем о его находках?

Люциан почесал кончик носа и подумал о Хаски. Он был уверен, что тот отправился с ними в качестве связующего, а не просто из истинного желания, поэтому, если что-то произойдет, будет через кого передать новости. К сожалению, рассказать Амели о том, что бессмертный из клана Солнца на самом деле был Богом Обмана и напрямую связан с Каем, Люциан не мог. Он размыто ответил:

– Учитывая способности владыки тьмы, думаю, не стоит переживать о том, что информация не поступит или не дойдет до него в срок.

Амели поджала губы, всем своим видом показывая, что осталась неудовлетворена его ответом. Ей наверняка не нравился тот факт, что владыка тьмы мог в любой момент дотянуться до них.

– Ты настолько доверяешь ему? – тихо спросила она. – Он ведь могущественный демон, правитель Асдэма. Что, если все это время он врал о себе и на деле является владыкой демонов?

Люциан неловко хохотнул.

Абрам и Сетх столько раз спрашивали его об этом по пути в клан, что вопрос даже приелся. К сожалению, нормального ответа Люциан так и не придумал, а рассказывать Амели о том, что видел сны с Каем и потому верит ему, не хотелось. Это осталось в прошлом.

– Я пробыл подле него две недели, у меня было время убедиться в истинности его намерений. Владыка тьмы не врет, – наконец произнес он.

Амели, нахмурившись, посмотрела на него. Взгляд ее был пытливым, но Люциан притворился, что не чувствует давления, и спокойно продолжил пить чай.

– Ладно, – после короткой паузы выдохнула невеста. – Как та, кто знает тебя очень давно, я прислушаюсь к твоим суждениям и не стану настаивать на своем. Если ты считаешь владыку тьмы достойным доверия, значит, так тому и быть. Если говоришь, что Асдэм не угроза нашему миру, – хорошо. Я в это поверю, но вот насчет членов совета сомневаюсь.

Люциан улыбнулся.

– Я найду к ним подход.

Амели промолчала, но, судя по дернувшимся векам, хотела закатить глаза в ответ на его слепую самоуверенность.

– Ты собираешься рассказать остальным кланам? Или ограничишься просвещением только наших людей? – Она взяла с круглого блюда печенье и разломила его.

– Я думаю созвать владык кланов, но позже. Для начала поговорю с советниками.

– Может, мне завтра отправить письма владыкам? Пока они получат их, пока будут ехать, пройдет не меньше недели.

– Я собирался поручить это Эриасу, а не тебе. У тебя наверняка много дел.

– Не так много, чтобы не нашлось времени составить письма. Ты ведь знаешь, я лучше всех оформляю их.

Люциан улыбнулся, приподняв уголки губ.

Амели была очень начитанной; лучшей, особенно когда дело касалось важных обращений или мотивирующих речей. Люциан иногда сомневался, что врачевание подходит ей больше, чем политическая деятельность. Амели была прирожденным лидером, вот только находиться в центре внимания не любила.

– Хорошо. – Он кивнул. – Я доверяю тебе отправку писем. – И сделал глоток чая.

Когда за окном опустился вечер, а история о приключениях в Асдэме была рассказана, Люциан пригласил Амели прогуляться в сад белых снегов. С его занятостью было неизвестно, появится ли у них время еще раз свидеться и поболтать, так что прощаться сразу после небольшого разговора не хотелось.

В саду было тихо. Белые бутоны клонили головы к земле, будто пытались спрятать свой аромат за сложенными лепестками. Солнце уже не грело выложенную галькой тропинку, но, благодаря теплому времени года, пребывать на свежем воздухе было приятно. Сад белых снегов представлял собой место покоя как во времена прошлой жизни Кая, так и сейчас.

Пока они проходили между пышными цветочными клумбами, Люциан держал Амели под руку. Он был облачен в светло-серое, а Амели в более темный оттенок. Она была черноволосой миниатюрной прелестницей, а он – стройным высоким красавцем с длинными вьющимися светлыми локонами и глазами словно из чистого золота. Их пара выглядела прекрасной, слегка контрастной, но не настолько, как если бы Люциан сейчас шел рядом с Каем; они источали ауру спокойствия и взаимопонимания, словно эти двое были семьей уже много лет.

– Мы увидимся завтра? – спросила Амели, глядя на носки своих сапог.

– Завтра запланирован совет, но я постараюсь освободиться к ужину, правда, ненадолго – хочу тем же вечером отправиться в божественный источник.

– В божественный источник? Зачем так рано? Ты ведь не истощен и не заражен тьмой.

Амели не знала правду о болезни Люциана, так что для нее, как и для всех остальных, его пристрастие запираться в божественном источнике было странным.

– Я пробыл две недели в городе, наполненном демонами. Мне нужно очиститься.

Амели закусила губу, видимо, от досады. Она понимала важность похода в божественный источник, но все равно была недовольна возникшей ситуацией. Ее можно было понять. Влюбленные обычно стремились к друг другу и проводили вместе все имеющееся время, их же пара бо́льшую часть жизни находилась порознь. Люциан никогда не ставил романтические отношения превыше владыческих дел, а Амели не смела и пытаться изменить его поведение. Пусть она грустила из-за происходящего, но никогда не осуждала его решения. Как правитель, Люциан не мог ради нее пренебрегать благополучием сотен тысяч людей в Лунных землях, которое зависело не только от его деяний, но и здоровья.

– В таком случае, прошу, постарайся успеть завтра на ужин. Я буду рада увидеть тебя перед тем, как мы снова расстанемся, – мягко произнесла Амели, глядя на любимого снизу вверх.

Люциан улыбнулся и накрыл ее ладонь своей.

– Постараюсь.

Они свернули на ближайшую тропинку и направились к озеру, у которого росла серебряная ива – такая же, как в Асдэме, где Бог Войны рисовал портрет владыки Луны.

Рядом с Амели мрак в душе Люциана, накопленный за время путешествия, начал медленно рассеиваться, а он сам окунулся в комфортную среду, где никто не выводил его из себя, не провоцировал и не переступал границы дозволенного. Только подумав об этом, он мысленно выругался на Кая за то, что тот родился таким бессовестным, постоянно лукавил, недоговаривал и игрался с ним в Асдэме, вместо того чтобы вести себя прилежно и пытаться подружиться. Никто в этом мире не мог сравниться с этим демоном, и, сбежав от него, Люциан облегченно выдохнул. Теперь он перестанет испытывать ту лавину непривычных чувств, которые пробуждал в нем владыка тьмы. Вновь станет спокойным, холодным и собранным. Таким, каким был всегда.

– Расскажи лучше, чем ты занималась в мое отсутствие, – поинтересовался Люциан, помогая Амели присесть на короткую лавочку, стоявшую на берегу озера.

– Мне особо нечем делиться. – Амели скромно пожала плечами. – После твоего отъезда я помогала в лазарете клана, а немногим позже, когда ты прислал письмо о продолжении путешествия, решила последовать твоему примеру и тоже покинула резиденцию. Добралась до крайних земель, обошла там несколько деревень – помогала с больными. Благо набегов темных тварей не было, иначе я бы не успела вернуться к твоему приезду.

– Я знаю, что за время моего отъезда произошло нападение в Безымянных землях, находящихся под контролем клана Реликтов, – сказал Люциан, откинувшись на спинку лавки.

– Как ты узнал? – Амели вскинула брови. – Ты ведь был так далеко. Или тебе рассказали по приезде?

– Нет. Владыка тьмы поведал, пока мы были в Асдэме.

– Владыка тьмы? Откуда он… – Амели обо всем догадалась и, прищурившись, спросила: – Он наблюдает за нападениями?

– Да. И заинтересован в поимке владыки демонов не меньше нас, поэтому старается застать все набеги темных тварей.

– Это подозрительно, – выдержав паузу, неуверенно пробормотала она.

– Думаешь, он может быть причастен к нападениям? Поэтому спешит на каждое из них?

– Да, – буркнула Амели, а после спешно замахала рукой. – Прости, знаю, ты считаешь владыку тьмы невиновным, но он ведь могущественный демон, я все никак не могу проникнуться к нему доверием.

– Я понимаю. Но он правда пошел туда, чтобы во всем разобраться, а не помогать совершать убийства.

– Почему ты так в этом уверен?

– Во время того нападения он схватил собирателя душ и привел его, чтобы допросить.

– Собирателя душ? Это какие-то темные маги?

– Нет. Это демоны, которые способны манипулировать душами. Как объяснил владыка тьмы, они могут менять души местами, изымать их и даже отправлять в лимб.

Амели свела брови к переносице.

– В лимб? Но это невозможно…

– Почему? Заклинатели клана Солнца способны отправить душу в лимб, если решат выжечь ее своей саблей.

– Д-да, н-но… – Амели замялась, не в силах подобрать нужных аргументов. Она выдержала короткую паузу, после чего вздохнула и продолжила: – Ты правда уверен, что все это не является выдумкой владыки тьмы? Мы ведь никогда не слышали о собирателях душ, хотя о демонах знаем очень многое.

– Я уверен, что это не выдумка, потому что видел его собственными глазами. – И пусть Люциан понятия не имел, был ли тот демон собирателем душ или же обычной сошкой, сомневаться в истинности суждений Кая даже не думал. – Исходя из всего, что мне удалось узнать, владыка демонов действительно организует нападения, во время которых собирает души, но как он планирует их использовать – загадка.

– Этот владыка демонов… – сказала Амели почти шепотом. – Если все именно так, как ты рассказал, то он очень опасен. Конечно, я знала, что могущественные демоны рождаются из падших душ, жажда мести которых настолько велика, что даже силы мира мертвых не способны завлечь их к себе, но за последние сотни лет подобных злодеяний никто не совершал. Этот демон… неужели он ненавидит весь мир?

– Я не знаю, – честно ответил Люциан. – Его действия ужасны, но, основываясь на информации о нем, смею думать, что он имеет причину так поступать.

– Каждый имеет причину, – хмыкнула Амели, – но я не могу представить ту, которая приводит к разрушению целого мира. Этот демон, вероятно, помутился рассудком из-за отравленной ци.

Люциан не стал отвечать – не хотел развивать тему, почему некоторые встают на кривую дорожку. Кроме того, этот вопрос казался сложным, а его обсуждение могло вызвать волну недопонимания.

Словно почувствовав перемену его настроения, Амели протянула руку и переплела их пальцы, после чего перевела разговор. Они обсудили начало романтических отношений их общих знакомых, зародившиеся в отсутствие Люциана; экономические и политические успехи клана, которые были достигнуты и к которым еще нужно было стремиться; и даже улучшившуюся погоду – она обещала хороший урожай в грядущих двух сезонах.

В главный дом они вернулись ближе к ночи. Люциан сопроводил Амели в покои, коротко поцеловал в лоб, словно задевшая крыльями бабочка, и пожелал крепких снов. Затем прошел чуть дальше по коридору и зашел к себе. Закрыв за собой дверь и прижавшись к ней спиной, Люциан тяжело вздохнул. Завтра предстояло нелегкое дело – объяснить все советникам так, чтобы те не ополчились против Кая и сосредоточились лишь на поимке владыки демонов.

– Кай… – прошептал Люциан, невольно запустив руку в поясной мешочек. Он достал алый пион, подаренный демоном в день его отъезда из Асдэма.

Цветок пробыл у него чуть больше месяца и ни капли не помялся, даже не завял. Напротив, благоухал так, словно его только что сорвали с куста. Лепестки были ярко-алыми, мягкими и бархатными на ощупь; они так и манили, что он не удержался и ткнулся носом в бутон, вбирая в легкие насыщенный аромат.

Отойдя от двери, он снял с полки вазу и поставил в нее цветок, после чего перенес на прикроватную тумбу, поближе к себе.

Глава 73

Возвращение домой

Часть вторая

Зал совета следующим днем оказался почти полон. Все двенадцать стульев вокруг стола были заняты, и некоторые высокопоставленные чины решили постоять у стены, только бы стать свидетелями происходящего. Люциан не стал прогонять лишних людей – все они были адептами клана и, как и он сам, несли ответственность за всеобщую безопасность.

– Значит, могущественный демон, правящий Асдэмом, называет себя владыкой тьмы? А демон, который нападает на беззащитные селения, – владыкой демонов? – уточнил молодой советник с черными, собранными в хвост волосами после того, как выслушал рассказ Люциана. Он поведал им чуть меньше, чем Амели. – И вы, даже не встречаясь с владыкой демонов, уверены, что двое этих могущественных – разные сущности?

Люциан снисходительно улыбнулся.

– Вижу, каждый из вас допускает возможность обмана со стороны градоправителя Асдэма, и я бы тоже допустил эту возможность, если бы не пробыл подле него две недели.

– Простите за бестактность, Ваше Владычество, – пожилой советник кашлянул, – но как вы можете быть уверены в том, что, находясь подле градоправителя Асдэма, не подверглись влиянию его отравленной ци и не помутились рассудком?

– Вы видите в моей душе тьму? – Люциан перевел на него спокойный взгляд.

– Нет, но необязательно иметь в душе тьму, чтобы поддаться демону. Возможно, это был гипноз.

Вариант с гипнозом звучал вполне логично, и, если бы не его сны, слова Бога Обмана и знакомство с Богом Войны, Люциан бы поверил, что Кай обвел его вокруг пальца. На самом деле даже сейчас у него в душе присутствовала капля сомнения, но она была мизерной.

– Это был не гипноз. Эриас находился в Асдэме почти столько же, сколько и я, он способен подтвердить мои слова.

– Все так, – вступился сидящий рядом страж. – Владыка Луны не находится под гипнозом, я могу это гарантировать.

– Хорошо, – хмыкнул советник. – Ну а гарантировать то, что под гипнозом не находитесь вы, можете?

Эриас обомлел. Вопрос звучал веско и в какой-то мере бестактно, но имел место и вынудил всех замолчать. Оспорить его тоже оказалось сложно.

Лион, стоящий возле стены с другими зрителями и наблюдающий за ситуацией, решил вступиться. Будучи приглашенным бессмертным, он имел право высказываться на совете так, словно был адептом клана, и к нему могли как прислушаться, так и проигнорировать. Сделав шаг вперед, он сказал:

– Достопочтенные советники, прошу простить меня за то, что вмешиваюсь, но не могу и дальше оставаться в стороне. Хочу напомнить, что этот бессмертный находился в Асдэме вместе с владыкой Луны и его стражем, но в отличие от них у меня было больше времени изучить город и его жителей. Так что могу заверить: местные демоны хоть и способны накладывать дурман на людей, но этот дурман – не гипноз. Чтобы попасть во власть демона, нужно сношаться с ним или же принимать асдэмскую пищу и питье, только тогда отрава попадет в организм и поразит разум. Владыка Луны и его страж не ели и не предавались плотским утехам, а если бы сделали это, то никогда бы не вернулись и меня не вытащили. Они оба чисты и, могу заверить, не находятся под влиянием демонической ци. – Слова Бога Обмана, какими бы они ни были, легко слетали с его уст и хранили в себе скрытую силу.

Выслушав его, советники даже дополнительных вопросов не задали, сразу поверили, будто зачарованные. Никто не проявил бдительности, хотя Хаски находился в Несуществующем городе вместе с Люцианом и Эриасом, соответственно, и внимания к нему требовалось проявить столько же.

Лион незаметно подмигнул обернувшемуся на него Люциану, который едва удержался, чтобы не выказать удивления от произошедшего, после чего вновь прильнул к стене и самодовольно ухмыльнулся как победитель – в красноречии с ним явно никто не мог тягаться.

– Ваше Владычество, – позвал один из молодых советников, – вы сказали, что владыку демонов зовут Сяогоу, а владыку тьмы? Он назвал свое имя?

– У него их несколько. Я не могу знать, какое из них истинное. – И Люциан не врал; у Кая на самом деле было два имени от рождения, и какое из них влияло на его сущность больше, оставалось загадкой.

– Вы хотите призвать его? – спросил один советник у другого.

– Подумываю об этом. Знание имени помогло бы не только отловить его, но и убить. – Он посмотрел на Люциана. – Вы не могли бы назвать нам все имена градоправителя Асдэма?

Люциан нахмурился. Конечно, желание советников отловить Кая ему не понравилось, но если он смолчит, то сильно подорвет их доверие. Его и так уже подозревали в том, что он пребывает под влиянием демонической ци.

Раздался звук битого стекла, и все советники обернулись, посмотрев на осколки вазы у ног бессмертного клана Солнца. Лион виновато посмотрел на Люциана и неловко произнес:

– Все в порядке. Владыке Луны не о чем переживать.

Его слова относились вовсе не к вазе.

Люциан кивнул в знак благодарности. Он повернулся к советникам и спокойно сказал:

– Владыку тьмы именуют Кай или ᙢâлæкиай. – Он чуть не сломал язык, когда произносил второе имя темного принца. Ужасное имя, созданное не для человеческой речи.

Присутствующие зашептались, а кто-то даже записал имена, десять раз переспросив.

– Владыка Луны, – подал голос сидящий напротив светловолосый советник средних лет, – а что насчет владыки демонов? Ваши подчиненные не смогли призвать его даже со второго раза, вы уверены, что владыка тьмы не соврал о его истинном имени?

– Уверен. Единственное, он мог ошибиться, сам того не зная, – выкрутился Люциан. Он не хотел объяснять, что Сяогоу сочетал в себе и бога, и демона, поэтому призвать его не было шансов. Заклинатели и без того с подозрением относились к новой информации, и если хотя бы на каплю сделать ее более абсурдной, чем есть сейчас, то от сомнений уже будет не избавиться. Даже Амели с трудом верила в происходящее, а она редко сомневалась в суждениях своего владыки.

.

Советники остались недовольны его ответом, но давить не стали: Люциан хоть и вел себя мягко, но перегибать палку в общении с ним не стоило.

– Значит, вы предлагаете просто сидеть и ждать изменений в мире, вместо того чтобы пытаться найти владыку демонов? – уточнил один из наблюдателей, стоявших у стены.

– Не совсем, – ответил Люциан. – Мы продолжим делать то, что делали. Нападения на селения не прекратятся, так что нельзя терять бдительность. Я подумываю договориться с владычицей Неба и попросить у нее несколько адептов нам в помощь.

– Зачем?

– Я проанализировал ситуацию с нападениями темных тварей в других кланах и пришел к выводу, что в клане Неба дела обстоят лучше – на них почти не нападают. Думаю, все дело в скорости реагирования. Умение летать помогает поднебесникам добираться до пораженной области прежде, чем твари все разнесут, и я хочу, чтобы у нас тоже был отряд, который быстро поможет с обороной.

– Сомневаюсь, что владычица Неба согласится рисковать своими людьми ради наших. Если вы попросите ее об этом в открытую, другие кланы пожелают того же.

Люциан сверкнул золотистыми радужками.

– Я сделаю это не в открытую.

Услышав его ответ, Лион вскинул брови. Он, видимо, настолько привык наблюдать за владыкой Луны честное и бесхитростное поведение, что наверняка даже не думал, что тот мог действовать лукаво и исподтишка. Прямо как Кай.

В отличие от Бога Обмана, никто из членов совета удивления не выказал, они лишь переглянулись и один за другим начали соглашаться:

– В таком случае это неплохая идея.

– Клан Неба и впрямь способен оказать помощь, но они определенно потребуют что-то взамен. Их владычица давно положила на вас глаз и много раз предлагала объединить наши кланы, вы не думаете, что она может запросить то, что вы не выполните?

– Не спешите говорить о цене, пока предложение не озвучено, – спокойно ответил Люциан, тем самым закрывая тему женитьбы.

Совет затянулся до позднего вечера, но никто не ушел даже среди тех, кто стоял возле стен. А все потому, что разразилось бурное обсуждение тактики реагирования на существование Асдэма. Позиция Люциана: «Мы не станем трогать Несуществующий город» мало кому пришлась по душе. Многие начали агитировать его пойти войной на Асдэм, увещевая, что если на одного могущественного станет меньше, то это никому не навредит, лишь поможет.

Люциан же не мог объяснить соклановцам, что Кай – темное начало, а не могущественный демон, и его смерть не только не поможет, а, наоборот, усугубит положение в мире. Защищать его, утаивая эту часть информации, было сложно. Тот факт, что могущественный демон – сущее зло, среди заклинателей устоялся настолько, что поверить в обратное было почти немыслимо. Люциан не мог поведать и о началах, потому что тогда пришлось бы рассказывать и о себе, и о своих снах, – вообще пуститься в бредни сумасшедшего, ведь не будь он замешан в этом больше остальных, сам бы в такое не поверил.

– Вы не можете вестись на слова владыки тьмы о его мирной позиции по отношению к смертным и заклинателям. Могущественные демоны непредсказуемы: сегодня они хотят одно, завтра другое. Верить на слово – абсурд! Нужно убить владыку тьмы, даже если он не является владыкой демонов.

– Кто сказал, что я верю его словам? – Голос Люциана звучал как шелест ветра перед бурей. – Я делаю выводы исходя из собственных наблюдений, а не опираясь на чужие заверения. Не вижу смысла идти войной на Асдэм. Даже если мы достигнем успеха и пройдем через барьер, убить владыку тьмы не сможем.

– Это еще почему? Если собрать отряд магистров из нескольких кланов, призвать бессмертных, то, каким бы старым ни был могущественный демон, мы его изловим и запрем на века.

Люциан бесшумно вздохнул. Ему не хотелось раскрывать чужие секреты, но у него не осталось другого выхода. Поскольку он не мог рассказать о началах, то мог хотя бы поведать о демонической сущности Кая, в которую все советники с легкостью бы поверили. Требовалось раз и навсегда отвести внимание от Асдэма и его правителя, ведь то, что советники сосредоточились на более досягаемом злодее, не шло на пользу. К тому же это был не главный антагонист их истории.

– Даже если пойдем на владыку тьмы четырьмя кланами, все равно не изловим его. – Люциан начал издалека и расплывчато. – Всем известно, что могущественные демоны опасны не только потому, что они сильны и их сложно убить, но и из-за своей основной способности, дарованной после перерождения. Владыка демонов может перевоплощаться, Тоска – манипулировать людскими чувствами, Мрачный шепот – сеять интриги и слухи, а владыка тьмы – поглощать хаос, порождаемый этим миром. Наблюдая за ним, я понял, что демонов хаоса можно отнести к высшим демонам. Любое нападение, скандал, даже разбитая ваза порождают хаос, который является основой силы владыки тьмы. Когда он находится в Асдэме – городе, где всегда царит безумие, – его темная аура начинает застилать землю, как ковер осенних листьев, демонстрируя мощь своего хозяина. Я видел, как он поглощает разрушительную энергию хаоса, так что его способность реальна и очень опасна.

Слова Люциана вынудили всех замолчать и погрузиться в раздумья. Тень недоверия не покинула лиц советников, но значительно потускнела, показывая, что они начинали прислушиваться к нему.

– Пожиратель хаоса? Это значит, что если начнется битва… – Один советник посмотрел на другого.

– Он будет становиться только сильнее. – Его сосед кивнул.

– Владыка… а вы точно ничего не напутали? – осторожно спросил мужчина, стоящий у стены. – Могущественные демоны питаются душами, с каких пор они начали поглощать нечто другое?

– Они всегда могли поглощать нечто другое, просто вы об этом не знали, – со смешком произнес Лион. За прошедшие полдня он так обжился в зале совета, что сейчас расселся на тумбе, пока остальные стояли, и даже дерзнул ответить вместо Люциана. – Я живу сотни лет и столько же наблюдаю за демонами, уж поверьте, их возможности обширнее, чем кажется на первый взгляд.

После его слов кто-то испуганно ахнул, но бо́льшая часть осталась стоять с холодными каменными масками на лицах. Задавший вопрос мужчина лишь хмуро покосился на бессмертного. То ли осуждал его за вмешательство, то ли просто не оценил слов, но в любом случае не стал упрекать за то, что ответил вместо Люциана. В зале, куда набилось не меньше ста человек, – да и в самом клане Луны – Лион был единственным долгожителем. Таким заклинателям дозволялось многое, за исключением вечного правления, конечно, но это не значило, что их никто не мог осадить. Просто Люциан не стал этого делать, потому что Лион играл ему на руку.

Один из советников посмотрел на Люциана.

– И вы готовы смириться с тем, что в нашем мире существует настолько сильная тварь?

– Он не в нашем мире, – спокойно напомнил владыка Луны. – Асдэм находится на пересечении двух миров.

– Это отговорка, – отмахнулся советник. – Если из Асдэма можно попасть в наш мир, то считайте, что владыка тьмы существует здесь.

– Владыка тьмы ограничен в передвижениях, – снова прозвучал голос Лиона. – Он не способен вынести свою мощь за пределы Несуществующего города, я понял это, пока жил в Асдэме. Слышал, божества наложили на него ограничение, из-за которого в мире живых он становится почти бессильным. Его даже можно убить. – Лион злобно ухмыльнулся. Он сидел, расставив ноги и уперев ладонь в колено, его поза напоминала позу бандита, собирающего головорезов на очередной набег.

– Почти бессильным? – Советники заинтересованно зашептались и начали один за другим оборачиваться к Лиону. – Он часто покидает Асдэм? Его можно убить в таком состоянии? – спрашивали они.

– Он часто покидает Асдэм, и его можно убить, – уверенно ответил Лион.

Не зная, врет он сейчас или нет, Люциан кинул вопросительный взгляд на Эриаса. Тот лишь хмыкнул в ответ и согласно моргнул, подтверждая, что Хаски просто заговаривал зубы.

– Вы знаете, как он выглядит? И где чаще всего появляется? – не унимались советники.

Лион пожал плечами.

– Где появляется, не знаю, а вот выглядит весьма примечательно: высокий, широкоплечий, с черными волосами, черными глазами, бледной, как у трупа, кожей и настолько надменным лицом, что удавиться хочется при взгляде на него. Абсолютно непривлекательный, характер отвратительный, любит носить черное, потому что только этот цвет подходит его вредной душонке; не снимает перчаток, владеет серебряным мечом, носит стрелу в ухе, – Лион постучал указательным пальцем по хрящу, – и алую ленту на запястье.

Люциан едва удержался от потрясенного вздоха. Хаски сдал своего друга с потрохами! Еще бы рассказал, какую еду он предпочитает, в какое время ложится спать и в чем заключена его жизненная сила! Люциан никак не мог понять, была ли это защита или же усложнение чужой жизни?

«Но если так подумать, то истинное воплощение Кая, которое описал Хаски, можно узреть лишь в Асдэме. В мир живых он приходит, принимая другой, более уязвимый облик, о котором Бог Обмана умолчал».

Советники продолжали расспрашивать Лиона, а он продолжал скармливать им ложь и правду, поданные под одним соусом. Он был настолько талантлив, что через десять минут угомонил всех и наконец закрыл тему войны с Асдэмом. Неизвестно, к чему пришли советники в результате этой беседы, но, казалось, выводов сделали несколько и каждый принял индивидуальное решение для себя. Возможно, кто-то останется сидеть на месте, а кто-то уже завтра отправится в путь, силясь отыскать владыку тьмы и его город, или вовсе попытается призвать его. Но как бы кто ни поступил, главное, что все отстали от Люциана, иначе эта беседа затянулась бы навечно и заставила его достать все скелеты из шкафа.

Когда советники начали покидать залу, Лион подошел к Люциану и Эриасу и шепотом сказал:

– Владыка Луны был на высоте. Я даже не думал, что вы такой умелый политик. Достойно для человека, которому всего девятнадцать.

– Благодарю, – на выдохе ответил Люциан, кивая прощающимся с ним советникам. – Без вас я бы не достиг успеха. Надеюсь, мы своими словами никому не навредили.

– Не переживайте. Раскрытие слабостей никак не отразится на благополучии этого демона. Он не только сильный, но и сообразительный, поймать его непросто.

Люциан вздохнул и устало потер лоб. Он понимал, о чем говорил Хаски, понимал, что они сделали то, что должны, но все равно чувствовал себя предателем. Он был слишком добр и всегда волновался за других, даже если один из этих «других» непобедим.

– Тебе разве не нужно к Амели? – спросил Эриас, напоминая ему о том, что они договаривались поужинать вместе.

– Ох! – Люциан словно очнулся от сна. Он взглянул в сторону окна и отметил, что вечер уже близился к ночи. – Ты прав. Мне нужно спешить.

– Так поспеши, – проворчал Эриас в спину. – Я встречу тебя через три часа.

Люциан притормозил у дверей и бросил через плечо:

– Я же говорил, что меня не нужно провожать в божественный источник. Мы на территории резиденции клана, во время медитации никто не нападет.

– Напасть могут где угодно, – сухо хмыкнул Эриас. – Я должен проверить все, прежде чем запереть тебя там.

Люциан, как и всегда, остался недоволен опекой, но промолчал и сохранил на лице спокойное выражение. Лишь в его глазах блеснул намек на истинные чувства, о которых Эриасу было хорошо известно.

– Снова липнешь к нему, – шепнул Лион за спиной, когда Люциан открыл дверь, чтобы уйти.

– Я защищаю его, – огрызнулся Эриас в тот момент, когда дверь закрылась.

Амели ждала его в своих покоях. Не то чтобы Люциан считал правильным захаживать в женские покои, но тут все обстояло в рамках приличий: комната Амели делилась на спальню и приемную, где она и проводила чайные церемонии, собирала гостей и изредка осматривала захворавших. Здесь находился небольшой стол на четыре персоны, софа, два кресла, несколько книжных полок, растянувшихся вдоль стены, тумба, зеркало и прочие мелочи, благодаря которым приглашенным гостям было где разместиться и чем скрасить досуг.

Получив разрешение войти, Люциан переступил порог и увидел заставленный кушаньями стол. Амели с улыбкой подошла к нему и, поклонившись, тепло поприветствовала его. Она не гневалась за опоздание, хотя он задержался на два часа.

– Честно признаться, я почти потеряла надежду увидеть тебя сегодня, – со смешком произнесла Амели, привстав на носочки и обхватив руками Люциана за шею. – Совет продлился дольше, чем ты рассчитывал?

– Да, – выдохнул он, заключая ее в объятия. – Это было непросто. – Он устало уткнулся лбом ей в плечо. Совет его вымотал. Защита Кая вымотала. Он потратил на это слишком много энергии, потому что не мог подвергнуть демона опасности.

– Расскажешь, почему все усложнилось? – Амели отстранилась, чтобы посмотреть Люциану в лицо.

– Пришлось убеждать всех в том, что Асдэм не опасен и нам стоит направить внимание на владыку демонов, а не тьмы.

– Получилось?

– Не без чужой помощи, но да. – Он кивнул в сторону стола, жестом предлагая присесть.

Амели опустилась на коричневые подушки, подогнув под себя ноги.

– Эриас помог тебе?

– Не совсем. – Люциан сел напротив нее. – Это был Лион. Он дольше меня находился в Асдэме, многое изучил, поэтому его доводы вызвали больше доверия.

– М-м… – Амели положила салат ему в тарелку. – Видимо, господин Лион проникся к тебе уважением, раз пытался оказать помощь. Обычно бессмертные не участвуют в решении чужих конфликтов, особенно если они касаются политики. Хочу с ним познакомиться, но у меня никак не найдется времени.

– Не переживай. Лион еще долго пробудет здесь.

– Вот только я здесь ненадолго. – С этими словами Амели начала разливать чай. – В центре Лунных земель смертные подхватили лихорадку, так что мне нужно отправиться туда и оказать помощь. Я подумала, что это неплохое решение, учитывая, что ты собираешься уйти в медитацию и мы все равно не увидимся. – Она придвинула к Люциану пиалу. – Познакомишь нас, когда я вернусь.

Он поблагодарил ее за чай, хотя к напитку не притронулся. Вместо этого попробовал салат, а потом сказал:

– Мне не нравится, что ты так занята, но я рад слышать, что не оставляю тебя одну скучать.

– Не беспокойся обо мне. Я понимаю, в каком ты положении, и не могу требовать больше внимания. Ты должен заботиться обо всех нас, и здесь нет места эгоизму.

Люциан благодарно посмотрел на Амели. Он знал, что она хочет быть рядом дольше, чем удается сейчас, хочет обнимать его каждый день, прогуливаться по саду и проводить совместные трапезы, однако, вместо того чтобы требовать близости, она оставалась чуткой и внимательной к его возможностям и личному времени. Амели была идеальной невестой для такого занятого человека, как владыка Луны, и за это он ее безмерно ценил.

Тепло улыбнувшись, Люций достал из поясного мешочка бархатную коробочку.

– Я хотел вручить тебе подарок еще по приезде, но тогда он не был соответствующе упакован. Сейчас я лишь хочу сказать, что очень дорожу нашими отношениями и благодарен тебе за то, что ты терпишь мое неидеальное поведение. – Он передал Амели коробочку. – Надеюсь, ты примешь подарок, и он придется тебе по душе.

Амели заинтересованно приподняла брови и начала разглядывать коробку, перевязанную гладкой серебристой лентой.

– От тебя я готова принять все что угодно, – тихо сказала она и открыла подарок.

Внутри лежала заколка из черного нефрита, которая прекрасно подходила под цвет волос Амели, а ее заостренным кончиком можно было даже убить в случае напасти. Люциан объяснил, что это изящное украшение привезено из Асдэма, а нефрит, из которого оно создано, прочнее металла и легче пера.

– Из Асдэма? – Амели ахнула, рассматривая аксессуар. Она держала заколку в руках так бережно, словно хрустальный лепесток редчайшего цветка. – Удивительно! Я и не знала, что там можно купить что-то настолько невинное. – Она посмотрела на Люциана. – Твоя заколка тоже оттуда?

Он скромно улыбнулся и, вспомнив про подарок Кая, невольно коснулся подушечками пальцев затылка.

– Верно.

– Тебе идет. На ней руны или какой-то узор?

– Не могу знать. – Люциан пожал плечами. – Рисунок напоминает руну, да, но я таких никогда не встречал. Скорее всего, это просто узор.

Амели вздохнула, возвращая подарок обратно в коробку.

– Жаль, я не знала, что ты не против носить что-то помимо серебряной ленты. Так бы подготовила украшение в ответ.

– Не думай об этом. Ты всегда сможешь подарить мне что-то в будущем, и я с радостью приму это, – заверил Люциан, доедая салат. Амели предусмотрительно приготовила холодные блюда, словно знала, что ужин начнется с опозданием; даже чай, который они собрались пить, подавался уже остывшим.

Она снова взглянула на украшение.

– Мне очень нравится заколка. Она подойдет и на торжество, и для повседневной носки. – Амели улыбнулась уголками губ и отложила коробочку в сторону. – Я обязательно буду носить ее. – Ее голос звучал с теплотой и признательностью.

Люциан только кивнул в ответ – не собирался говорить с набитым ртом. В душе он с облегчением выдохнул и мысленно поблагодарил Хаски за то, что верно подобрал украшение, когда сам Люциан хотел взять совсем другое.

– Как тебе еда? – спросила Амели, с любопытством наблюдая за чужой трапезой. – Я готовила по твоему рецепту.

– Мне нравится. Ты чудесно справилась. – Люциан говорил слишком бесстрастно для человека, который расточал искреннюю похвалу. Он должен был чувствовать радость, ведь салат и правда был вкусным, а обстановка сложилась прелестная, однако настроение его испортилось, стоило вспомнить, как Кай приготовил для них юан-шен[1].

«Я так и не узнал, почему единственное блюдо, которое он научился готовить, был именно юан-шен», – мрачно подумал Люциан, пытаясь скрыть чувства за маской спокойствия, чтобы Амели не заметила его переменившегося настроения. Тогда на его вопрос Кай ответил: «Всему свое время», а потом они больше не говорили о его любимом салате, но эта тема камнем легла на душу Люциана.

Отодвинув пустую тарелку в сторону, он взялся за чай и паровые булочки со сладкой бобовой пастой. Амели начала рассказывать о том, как прошел ее день, пока он был на совете, и это помогло отвлечься от мыслей, связанных с небезызвестным демоном. Люциан внимал, не перебивая, девичьей трели, которую Амели мало кому исполняла. Она была девушкой тихой, любила слушать, а не говорить, и никому не открывалась. Люциан был единственным исключением, с кем Амели могла болтать без умолку.

Началось это задолго до предложения пожениться. Еще когда они были друзьями, она начала доверять ему больше, чем кому-либо, и Люциан ни тогда, ни сейчас толком не понимал, почему удостоился такой чести. На его вопросы Амели лишь пожимала плечами и загадочно улыбалась, заставляя его гадать, но поскольку с фантазией у него дела обстояли так же, как с проявлением нежных чувств – то есть никак, – он был лишен всяких теорий.

Закончив с ужином и дослушав Амели, Люциан вынужденно попрощался и перед уходом обнял ее.

– Я буду скучать. Возвращайся скорее. Владыки кланов прибудут на совет в течение недели, письма к ним я уже разослала, – сказала Амели, нехотя отстраняясь.

– Спасибо, Эриас уведомит меня об их приезде, поэтому я вернусь вовремя. – Люциан отступил, чтобы открыть дверь. – Береги себя и будь осторожна с больными.

Амели кивнула.

Прежде чем отвернуться, Люциан заметил в ее голубых глазах безграничную преданность, понимание, веру и… подавляемую досаду. Расставания никогда не радовали, но деться от них было некуда.

Глава 74

Бессмертный город

Люциан покинул покои невесты и вышел из главного дома. На крыльце его уже ждал Эриас, чтобы сопроводить в божественный источник, расположенный под землей на юге резиденции. Вход в него находился под торжественным залом, в здании, которое использовалось для проведения масштабных мероприятий.

– Мне потребуется «будить» тебя? – спросил Эриас, осматриваясь в просторной пещере со сводчатым потолком.

Люциан устроился, скрестив ноги перед собой, на циновке подле светящейся голубой воды и ответил:

– Будь добр. Я не стану уходить в глубокий транс, оповести меня, когда владыки других кланов будут в сборе.

– Хорошо. Как прошел ужин?

– Мне понравилось.

– Пришлось разогревать блюда по второму кругу? – усмехнулся Эриас.

– Нет. Амели приготовила холодное.

Эриас цокнул языком:

– Она, как всегда, дальновидна, а ты, как всегда, неучтив.

Люциан сохранил бесстрастное выражение лица, но в душе фыркнул, словно ощутив невидимый тычок под ребра.

Эриас считал Амели достойной партией для своего владыки, поэтому, когда речь заходила об их отношениях, постоянно корил друга и всячески поддерживал подругу. Не сказать, что он был не прав в своих осуждениях: Люциан и сам прекрасно понимал, что из раза в раз ведет себя недостойно и причиняет Амели боль, бросая ее ради своих дел, но ничего не мог с этим поделать. В первую очередь владыка Луны должен действовать во благо народа, а уже потом во благо себе самому. Люциан никогда не чувствовал, что должен поступать иначе. Он вообще мало что испытывал в последние полтора года, кроме чувства долга.

– Можешь идти. – Люциан махнул рукой, освобождая Эриаса от своего общества, но так как страж был слишком ответственным (или непослушным), то вместо незамедлительного повиновения еще раз обошел помещение, проверил соседствующие пещеры и только потом оставил своего владыку.

Когда чужие шаги стихли, Люциан выдохнул и потянулся пальцами к воротнику. Он снял с шеи подаренный Каем голубой кристалл, о котором никому не рассказывал, и уставился на прозрачную каплю, сила которой иссякла. Владыка Луны начал размышлять, можно ли восстановить ее свойства. Он наклонился и опустил украшение в воду. «Возможно, удастся напитать его энергией», – подумал он, после чего выпрямился и положил ладони на колени.

Люциан погрузился в транс и провел в божественном источнике неделю, а в сознание вернулся, когда Эриас пробудил его, мягко коснувшись плеча.

– Владыки кланов уже прибыли? – после приветствия спросил Люциан, приоткрыв один глаз.

– Двое здесь. Владыка Реликтов приехать не смог, вместо него ожидаем бессмертного Шу. Как нам стало известно, он уже подходит к резиденции, поэтому я решил разбудить тебя, чтобы ты подготовился.

– Спасибо. – Люциан открыл второй глаз и встал на ноги. – Амели еще в отъезде?

– Да. Оповестить ее, что ты вышел из медитации?

– Не уверен, что будет разумно отвлекать ее от дел. Она уехала на важное задание.

– Как знаешь, – хмыкнул Эриас и направился к выходу из источника.

Прежде чем пойти следом, Люциан незаметно вытащил из воды подарок. Судя по магической энергии, кристалл все-таки впитал силу божественных вод, вот только эта сила была несопоставима с изначальной. «На крайний случай хватит», – подумал он и спрятал украшение в поясной мешочек.

– Как самочувствие у владыки Луны? – поинтересовался Лион, проходя в покои Люциана, который стоял перед зеркалом и оправлял серебряные одежды, пока Эриас сидел в кресле и читал книгу.

– Все хорошо. Спасибо за беспокойство. – Люциан начал расчесывать волосы. – Прошу прощения у Бога Обмана за то, что пришлось оставить вас без моего внимания. Надеюсь, вы не заскучали здесь?

– Конечно, нет. – Лион вырвал книгу из рук Эриаса и принялся рассматривать обложку, пока страж буравил его обжигающим взглядом. – Когда напрашивался с вами, то не рассчитывал, что владыка Луны будет меня опекать. К одиночеству я был готов и без труда нашел, чем скрасить скуку. – Он улыбнулся Люциану и не глядя вернул Эриасу книгу. Тот забрал ее с шумным сопением, тем самым выражая свое возмущение.

Увидев, как Люциан пытается закрепить заколку на своих золотистых локонах, Лион услужливо предложил:

– Давайте помогу.

– Нет нужды, я справлюсь, – пропыхтел Люций, почти заламывая руки за спину. Проблемой стало то, что он решил сменить классическую прическу на более аккуратную, собрав волосы у висков в косички, из-за чего скреплять пряди было сложнее. Кое-как, но ему все же удалось застегнуть украшение.

Стук в дверь отвлек их и вынудил как один обернуться. При виде посторонних в покоях владыки Луны застывший на пороге слуга вскинул брови, но манеры сохранил и вежливо поприветствовал каждого из гостей. Передав письмо, он еще раз поклонился и удалился.

Люциан развернул оригами журавля, пробежался взглядом по строкам и кратко пересказал содержание:

– Бессмертный Шу задерживается. Прибудет завтра утром. Просит устроить совет сразу по приезде.

– Бессмертный Шу? – переспросил Лион. – Это клан Неба?

– Нет. Клан Реликтов. – С помощью талисмана Люциан уничтожил письмо, обратив его в пыль.

– А почему прислали журавля? Это ведь техника отправки писем клана Неба.

– До клана Реликтов бессмертный Шу был адептом клана Неба, – ответил Эриас вместо Люциана. – Его изгнали оттуда за допущенную при нападении на могущественного демона ошибку, которая привела к спасению твари. Это случилось больше двух сотен лет назад. Теперь он относится к клану Реликтов, но сам не признает этого – заявляет, что просто помощник, а не адепт. Клан Реликтов еще не отладил собственную систему отправки писем, поэтому бессмертный Шу каждый раз использует привычный для него способ.

– Он очень благороден, – добавил Люциан, – и прекрасно осознает, что после совершенной ошибки не имеет права состоять в каком-либо клане, дабы не навлечь на него позор. Однако его персона слишком ценна, и мир заклинателей не способен от него отвернуться. Бессмертный Шу все еще жив и участвует в делах только потому, что принес много пользы.

– Настолько много, что никого не смущает его былое пособничество злодею? – язвительно спросил Лион.

– Он рунописец, думаю, это и помогло ему избежать казни, – спокойно ответил Люциан.

Рунописцами считались заклинатели со способностью придумывать руны и, соответственно, новые заклинания, которые состояли из них. Таких людей в мире было не больше, чем пальцев на двух руках, поэтому им многое прощалось.

– А что до пособничества демону, то это случилось давно, еще до рождения моего отца, и вопрос решенный. – Люциан пожал плечами. – Я не сужу людей по их прошлому и предпочитаю опираться на знания из настоящего. Бессмертный Шу знаком мне как человек, возможно, не совсем честный, но точно не желающий гибели этому миру, поэтому я доверяю ему несмотря ни на что.

– На какого могущественного демона он тогда охотился? – полюбопытствовал Лион.

– На мастера над марионетками.

– Тварь, некогда причастная к войне между кланами и убийству сотен людей, – добавил Эриас, чуть не сплюнув на пол. В отличие от Люциана, он бессмертному Шу не симпатизировал из-за его прошлого.

Мастер над марионетками, или Многоликий, был существом, заработавшим славу на века. Даже сейчас его приводили в пример на вводных уроках демонологии, объясняя, насколько могущественные демоны могут быть кровожадными и опасными. В свое время эта тварь изменила жизнь каждого и сожрала десятки тысяч душ. Они с владыкой демонов считались самыми кошмарными сущностями в истории заклинательского мира.

«Будь Кай так же плох, то стал бы третьей бестией в этой неприятной компании», – подумал Люциан, а потом обратился к Эриасу:

– Раз клан Реликтов сегодня не прибудет, вели созвать совет к завтрашнему обеду и организуй мне встречу с владычицей Неба.

Эриас отложил книгу и покорно поднялся с места.

– Только с владычицей Неба? Приветственный ужин для владык не планируешь? – спросил он, подходя к двери.

– Нет. Собирать их по отдельности неразумно, когда приедет бессмертный Шу, придется повторять одну и ту же информацию дважды. Сейчас для меня важнее поговорить с владычицей Неба с глазу на глаз.

Эриас кивнул и открыл дверь, бросив предупреждающий взгляд на Лиона.

– Ты тоже уходишь.

– Вообще-то я хотел побеседовать с владыкой Луны, быть может, сыграть с ним партию в шин-шин. – Лион с лукавым прищуром покосился на Люциана.

– Ты ведь плохо играешь в шин-шин, – пробурчал Эриас себе под нос.

– Вы ведь не откажете мне? – игнорируя чужие слова, спросил Лион.

Люциан неловко почесал щеку и, решив, что должен уважить гостя, ответил:

– Не откажу. – Он посмотрел на Эриаса. – Когда все уладишь, приходи в чайную комнату.

Страж цокнул языком:

– Ладно, – и нехотя повиновался, выходя за порог. Он остался явно недоволен тем, что коварный Бог Обмана задержится подле его дражайшего владыки.

– Где ваша невеста? – поинтересовался Лион, расставляя на деревянной доске плоские фишки двух цветов: черные для противника и белые для себя. Они разместились за столом в комнате, которая походила на приемную в покоях Амели и находилась по соседству со спальней Люция. – Со дня нашего приезда я так и не смог с ней повидаться, а мне очень любопытно посмотреть на ту, кто завоевал сердце владыки Луны.

Люциан тем временем разлил красный чай, чтобы партия проходила в более уютной атмосфере.

– Амели в отъезде. Она специализируется на врачевании, поэтому часто отсутствует, помогая в мире.

– Достойный труд. Вас это устраивает? Учитывая, что вы тоже постоянно в разъездах, полагаю, видитесь вы нечасто. Это, должно быть, тяжело. – Лион жестом показал делать первый ход.

Люциан немного подумал, глядя на доску, а затем передвинул черную фишку к центру.

– Таков наш долг, ее и мой, а любой долг имеет вес и заставляет чем-то жертвовать.

– Вы планируете задержаться в резиденции или сразу после совета владык отправитесь в очередное путешествие? – Лион сделал ответный ход, и активная игра началась, сопровождаясь беседой.

– М-м, после совета я планировал погрузиться в медитацию за закрытыми дверьми. Или Бог Обмана желает куда-то отправиться?

– Я бы не возражал, но и обязывать вас сопровождать меня не стану. Раз вам нужно восстановить силы, мое желание путешествовать подождет. Да и в клане Луны тоже можно найти много интересного.

– Например?

– Например, ваши ученики. – Лион хохотнул, видимо, что-то вспомнив. – Позавчера я застал одного из наставников, когда тот отчитывал трех мальчишек. Мне стало интересно, и я спросил, в чем провинились юнцы. Наставник ответил, что адепты распространяли рисунки с неприличным содержанием. – Лион, не сдержавшись, залился смехом. Он отвлекся от игры и вытащил из поясного мешочка пару смятых листов, затем развернул их и спросил: – Ну разве за такое наказывают?

Люциан задержал подушечку пальца на своей фишке, когда увидел изображение предающейся страсти пары. Женщина находилась в странной позе с задранными ногами, а мужчина… Люциан отвел взгляд, не желая в это всматриваться.

– Кхм. – Его рука дрогнула, и он неуверенно сдвинул фишку. – Я понимаю, что, живя в Асдэме, Бог Обмана привык видеть это на каждом шагу, но у нас в клане так не принято. Похоть относится к эмоциям, которые питают тьму, и не должна распаляться в сердцах светлых магов. Если ее будет много, они смогут воспользоваться ею при порождении магии, а это навредит душе. Юные ученики к таким деталям не относятся серьезно, и поэтому, чтобы донести до них суть, старшим приходится прибегать к наказаниям.

– О-о… Конечно, я знал, что у контроля над эмоциями светлых магов есть свои особенности, но не думал, что все настолько тяжело. Как тогда ваши люди встают на тропу парного совершенствования, если им запрещено распаляться?

– Тропа парного совершенствования – это другое. В этом случае светлые маги осуществляют самый мощный обмен духовной энергией, и тот партнер, что сильнее, помогает развиться более слабому. Тропа парного совершенствования не равна простой страсти. Если говорить о страсти и похоти, то это разрешено с восемнадцати лет – когда у адепта появляется четкое разграничение, на чем можно, а на чем нельзя базировать силы. Жесткий контроль применяется только к юным ученикам, которые еще не сформировали моральные устои и не возымели полную власть над телом и духом. Старших почти не контролируют; они выходят на одиночную охоту, поэтому знают все нюансы и могут охладить собственный пыл.

– А, теперь понял. – Лион довольно улыбнулся и поглотил своей белой фишкой чужую. – Если бы вы не разъяснили все, я бы, наверное, и не разобрался никогда, ведь при взгляде на владыку Луны кажется, что все в вашем клане обязаны блюсти обет целомудрия.

С губ Люциана сорвался тихий смешок.

– Вовсе нет. Я не ограничиваю страсть тех, кто способен совладать с ней.

– Но если ограничивать страсть нужно только до восемнадцати лет, почему тогда владыка Луны до сих пор сдерживает себя? Вам уже почти двадцать. Или это из-за юного возраста вашей невесты?

– Не совсем, – спокойно ответил Люциан. За прошедшее время он настолько сдружился с Хаски, что был готов говорить с ним откровенно. – Благодаря условию самосовершенствования, предполагающему воздержание, у меня хорошо развит контроль тела и духа. Я могу в течение вечности не испытывать плотских желаний, и моему существованию это никак не помешает.

– И вы собираетесь сдерживать себя целую вечность?

– Нет. Условие можно нарушить в любой момент, но тогда мощь моих духовных сил при самосовершенствовании перестанет увеличиваться с той же скоростью, с какой это происходит сейчас. Процесс замедлится примерно наполовину, поэтому я пока не спешу.

– О-о… – протянул Лион. – Довольно серьезное упущение. Но после свадьбы вы, наверное, вынужденно откажетесь от этого условия?

Люциан кивнул и поглотил белую фишку своей, поставив «армии» противников в равное положение.

– Владыка Луны удивительный, – сказал Лион, то ли комментируя услышанное, то ли происходящее на доске. – Вы способны сдерживать желание, когда обнимаете и целуете свою любовь, и все из-за какого-то условия самосовершенствования. При таком раскладе даже я бы не смог проявить подобный самоконтроль, хотя уровень божественных сил позволяет мне сдерживать многое. Если я встречаю объект любовного интереса – искреннего интереса, – то контролировать себя подле него становится сложно.

Люциан вскинул брови.

– Бог Обмана обрел любовный интерес?

Лион загадочно улыбнулся и расплывчато ответил:

– Я пока не разобрался.

– Это кто-то из адептов моего клана? – не сдержал Люциан своего любопытства, но в то же время и насторожился. – Помнится, в Асдэме вы говорили, что хотели бы однажды полюбить, а значит, ваше сердце было свободно, – подметил он.

– Относительно свободно, – поправил Лион. – Тогда я уже проникся симпатией к одному человеку. – Он посмотрел в глаза Люциану столь пристально, что стало некомфортно.

– Разве божество может быть со смертным? – в недоумении пробормотал Люциан и опустил взгляд на доску.

– Божество может быть со смертным, но не имеет права вмешиваться в его жизнь. Если вдруг мой любовный интерес окажется на границе пропасти, я не смогу протянуть ему руку, чтобы спасти.

– Эти отношения кажутся весьма затруднительными. Даже заклинатели хрупкие создания, мы можем умереть в любой момент, попав на неудачную охоту.

– Согласен, – выдохнул Лион. – Но с чувствами поделать ничего не могу. Я ведь объяснял вам, как любят боги, – теперь мое сердце навсегда отдано тому человеку.

Люциан не сдержал улыбку.

– Странно слышать подобное от того, кто прожил тысячи лет и видел, как растут горы и иссыхают моря. Любовь для такого, как вы, кажется лишь детской забавой.

– Любовь слишком жестока, чтобы называть ее лишь детской забавой, – невесело усмехнулся Лион и наконец отвел взгляд от чужого лица. Люциан даже мысленно выдохнул; пока они говорили о чувствах, черные глаза иного воплощения Хаски буквально пожирали его.

Владыка Луны сделал ход черной фишкой, молча продолжая игру, но вскоре их отвлек шорох открывшейся двери. Вошел Эриас и сразу же придирчивым взглядом осмотрел мужчин за столом, но, увидев, что расстояние между ними весьма приличное, смягчился в лице. Поприветствовав бога и своего владыку, он прошел к подушкам и сел подле Люциана. Хмуро поглядел на доску, где черных фишек почти не осталось и победитель был определен, а потом на Хаски.

– Ты быстро управился, – похвалил Люциан и налил Эриасу уже остывший рубиновый чай. – Все уладил?

– Да. – Эриас принял пиалу из рук своего владыки. – Совет назначен на завтра в час, надеюсь, бессмертный Шу прибудет к тому времени. А что касается встречи с владычицей Неба, она желает видеть тебя за завтраком в тот же день.

– Она интересовалась темой нашей беседы?

– Не особо, но, думаю, она поняла, что ты хочешь встретиться с ней не потому, что соскучился, – усмехнулся Эриас.

– Какие отношения связывают владыку Луны и владычицу Неба? – Лион заинтересованно переводил взгляд с одного на другого.

– Никакие, – хмыкнул Эриас и покосился на Люциана. – Владычица Неба влюблена в него с детства.

Лион хохотнул.

– У тебя очень странное понятие слова «никакие». Сколько же лет владычице Неба, раз она влюблена в нашего владыку Луны? Неужели она моложе?

– Нет, старше. Ей двадцать три. Они познакомились, когда Люциану было шесть.

Лион приподнял брови с насмешливой улыбкой.

– Еще в юном возрасте владыка Луны умудрился покорить сердце десятилетней девочки? Я вас недооценивал.

– Если честно, я не понимаю, как так вышло. – Люциан недоуменно почесал щеку.

Думать об этом, не смущаясь, у него не получалось. В детстве Лаванда Скай ходила за ним по пятам, а однажды даже угрожала мечом, требуя взять ее в жены, хотя он еще оружие держать не умел. Об их странных отношениях знали все, включая Амели, которая, на удивление, не злилась, лишь сочувствовала – знала, что владычица Неба никогда не получит желаемого.

– И все эти годы она пытается заполучить ваше сердце?

– Не то чтобы пытается. Я думаю, сейчас ей просто нравится дразнить меня.

– Адепты Неба нынче не те, – проворчал Эриас в пиалу с чаем. – Раньше они славились благородством, чистотой души и сдержанностью, а сейчас их владычица не стесняется тянуть руки в сторону нашего владыки.

– Я бы не сказал, что с культурой клана Неба есть какие-то проблемы. Лаванда благородна и воспитанна, просто со мной ведет себя чуть свободнее из-за нашей давней дружбы.

– В таком случае она должна согласиться оказать помощь клану Луны, – подметил Лион, и Люциан в ответ покачал головой.

– Дружба не гарантирует того, что владычица Неба направит своих людей на защиту другого клана. Для любого владыки первостепенной задачей является забота о своих адептах, и если Лаванда сочтет мою затею опасной тратой ресурсов, то уговорить ее не получится.

– Почему не получится? Предложение руки и сердца вполне может мотивировать к сотрудничеству, – съязвил Эриас.

– Этот вариант не рассматривается, – сухо отрезал Люциан.

Лион согнул ногу в колене и небрежно поставил на него локоть.

– А если бы у владыки Луны не было возлюбленной, вы бы рассмотрели этот вариант?

– Сомневаюсь.

– Почему? – Лион перевел взгляд на Эриаса, потому что тот говорил более откровенно. – Или владычица Неба не красавица?

– Для тебя важна только внешность? – фыркнул страж.

– Конечно. Разве любить красоту – это грех? – спросил Лион, глядя на Люциана в ожидании услышать его мнение.

– Не грех. Думаю, каждый имеет право выбирать человека, опираясь на его внешние данные, но в конце концов уживешься ты лишь с тем, кто подходит духовно.

– Владычица Неба не подходит вам духовно?

– В какой-то мере да.

– М-м… а кто тогда подходит? Такая, как Амели?

– Конечно, – вмешался Эриас, посмотрев на Лиона как на глупца. – Они уже состоят в романтических отношениях, очевидно, что такие девушки, как Амели, ему подходят.

– Не факт, – заявил Бог Обмана, вздернув нос. – Людские сердца сложные, им свойственно заблуждаться. Они часто желают не то, в чем на самом деле нуждаются, и отталкивают то, что им нужнее всего.

– Чушь. – Эриас одарил болтливое божество предостерегающим взглядом, неприкрыто намекая, что его речи звучат неуместно.

В отличие от стража, Люциан остался бесстрастен. Общаясь с Каем, он привык к бестактности, и поэтому многое пропускал мимо ушей.

Недолгое время Лион и Эриас смотрели друг на друга так, словно мысленно уже боролись на кулаках, после чего первый недовольно выдохнул и, отведя взгляд в сторону, заговорил на нейтральную тему.

За повторно завязавшейся беседой совместное времяпровождение прошло мирно. Новую партию шин-шин они начинать не стали и вскоре, допив чай, разошлись. Поскольку Люциан не мог и дальше откладывать десятки нерешенных дел, он прихватил с собой Эриаса и попрощался с Лионом, перед этим извинившись перед ним и посоветовав, чем занять себя в клане. В ответ тот поблагодарил за рекомендации, сообщил, что извинений не требуется, и добавил:

– Я понимаю, какой груз ответственности лежит на ваших плечах, не стоит беспокоиться о моих чувствах. – Лион махнул рукой, жестом указывая спокойно уходить, и поднялся с подушек, чтобы не оставаться одному в пустой комнате.

Они вместе покинули чайную, но в коридоре разошлись по своим делам. Люциан поспешил в кабинет, где его ждали кипы бумаг, требующие внимания после слишком долгого отсутствия. «Хорошо, что я взял с собой Эриаса», – подумал он и переглянулся со стражем, но тот, судя по выражению его лица, был в ужасе от количества работы.

Разбор бумаг занял у них весь день, и они закончили лишь к позднему вечеру. Перед сном зашли в общую купальню, где обсуждали дела больше, чем омывались, и как итог простились только под утро.

Вернувшись в свои покои и забравшись в постель, Люциан долго ворочался с боку на бок – мысли о нерешенных вопросах не покидали его голову. Благо с момента смерти Элеоноры он перестал видеть чужую жизнь, благодаря чему чувствовал себя прекрасно даже после двух часов сна и мог не переживать о недосыпе. Вертясь под одеялом, он смиренно ждал, когда мир грез откроет перед ним свои двери и позволит нырнуть в пустоту, а очнуться уже утром, но ожидаемый сценарий не сыграл.

Вместо того чтобы потонуть в небытии, Люциан оказался на вершине колокольной башни, с которой открывался вид на неописуемой красоты город внизу. Он был большим, но совершенно безлюдным и, несмотря на свое величие, навевал грустные чувства. Белые здания, украшенные позолотой, в свете сумерек казались серыми, широкие мощеные улицы пустовали, а в окнах домов не горел свет.

Люциан не знал, что это за место, не мог вспомнить, видел ли его когда-нибудь в жизни.

– Это Бессмертный город, – пояснил низкий голос за спиной, вынудив сердце Люциана замереть.

Глава 75

Темный принц – мой кошмар

Люциан не успел даже обернуться, как чужие ладони легли на талию и потянули назад, вынуждая отступить от края открытой площадки. Спиной он почувствовал холод и твердость мышц, а потом услышал возле уха предупреждение:

– Будь осторожен, ты мог упасть. Эта башня самая высокая в городе.

– Как ты здесь оказался? – мрачно спросил Люциан.

– Я ведь хожу по снам.

Люциан недоверчиво прищурил глаза, глядя на город, а потом вдруг вспомнил, как Кай несколько раз упоминал, что способен проникать в чужие сновидения, но в его никогда не заходил из-за Элеоноры.

– Ясно, – безрадостно выдохнул Люциан, мысленно хороня свой неудавшийся сон.

Он надеялся выспаться! Выс-пать-ся, а не вести очередные беседы. Даже если бы в этот сон проникла его мать, он бы выпроводил ее, потому что ему нужно было набраться сил: завтра его ждет встреча с владыками кланов, на которой придется снова защищать Кая. А поскольку совет владык закрытое мероприятие, Хаски туда не пустят, и помочь Люциану будет некому. Невыспавшийся, он не сможет быстро соображать и рискует не успеть подобрать аргументы в защиту демона, если собеседники вдруг начнут напирать. И все закончится тем, что на Кая пойдут с мечами и талисманами, чего Люциан не мог допустить.

– Зачем пришел? – проворчал он, а сам подумал: «Мне защищать тебя весь следующий день, дай поспать!»

– Мы не виделись почти два месяца, захотел тебя навестить.

«Он захотел меня навестить. – Люциан едва не закатил глаза. – Так и запишем в причине смерти».

– Не преувеличивай, мы не виделись чуть больше месяца, – сухо произнес он.

С губ Кая сорвался смешок.

– У такого холодного человека, как ты, стакан всегда наполовину пуст, да? – Его безжизненное дыхание обволокло ухо.

Люциан фыркнул и отвернул голову.

Кай поставил подбородок на чужое плечо и, уставившись на тонущий в сумерках город, сказал:

– Помнишь, когда башня проклятий попросила назвать заветное желание, я ответил «Бессмертный город»? Так я представляю его. Место, где будут жить боги.

Люциан вскинул брови, глядя на простирающийся под ногами мир: огромный, наверняка безумно сияющий в солнечных лучах и с красивыми высокими зданиями. Он вдруг вспомнил, что Кай обещал рассказать ему об идее Бессмертного города, но не думал, что это произойдет так и в такое время.

– Неужели в мире столько богов, что для них нужен целый город?

– У каждого бога есть подчиненные, которые следуют за ним. Если бог придет сюда, то и его помощникам понадобится крыша над головой, а в маленьком замке они все не уместятся.

– Никогда не слышал, чтобы у богов были помощники.

– Насколько мне известно, до Асдэма ты и богов никогда не видал, так что это не удивительно, – усмехнулся Кай. – Помощников их называют покровителями, и не потому, что они покровительствуют богам, а потому, что покровительствуют виду деятельности, которому соответствует бог. К примеру, покровитель земли закреплен за Богом Ветров, который в основном принимает молитвы об урожае, перегоняя дожди и влияя на погоду, а вот покровители морского дела – за Богом Воды. У кого-то может быть лишь один покровитель, а у кого-то – сотни.

– И где ты хочешь возвести для них город?

– В небе.

Люциан обернулся и с недоверием посмотрел на Кая.

– Для нача́л создать город в небесах несложно. Светлое умеет строить, темное – разрушать, а объединившись, они способны управлять материей.

Услышав про начала, Люциан резко отвернулся. «Обязательно было их вспоминать?» – подумал он, чувствуя, как начинает болеть голова от недосыпа, а также мыслей о грядущем совете и мистическом предназначении, о котором вовсе не хотелось вспоминать. В последнее время он жил так прекрасно, даже не задумывался о том, что Кай напророчил ему перед отъездом из Асдэма, позабыл все свои беспокойства на сей счет, а тут на тебе! Они снова вернулись к этой ужасной теме.

«Пойду-ка я отсюда».

Зная, что разговоры с демоном губительны для его душевного равновесия и лучше освободить себя от чужого общества, Люциан прикрыл глаза в попытке забрать контроль над сном и начал уходить в глубины подсознания. Мир грез ощущался как сотканная из нитей картина, и он попробовал подцепить одну из них, чтобы распустить пошитый Каем шедевр, но демон отвлек его, сжав пальцы и слегка уколов острыми когтями бок.

– Не своевольничай. Мои путы слишком сильны, не сбежишь – только увязнешь.

– Ты пленил меня?

Кай цокнул языком.

– Ты очень дурного мнения обо мне. Я правда хотел увидеться и не виноват в том, что мои заклятия сложно разрушить. – Он убрал руки за спину и развернулся. – Пойдем, расскажешь, как проводишь время в родном клане, мне любопытно, смог ли ты со всем разобраться. – Его голос звучал так, словно он обращался к кому-то близкому, к тому, чьей жизнью искренне интересовался и о чьем благополучии беспокоился.

Люциан не смог проигнорировать этот мягкий тон, совершенно несвойственный Каю, и, потерев пальцами пульсирующие виски, с чувством усталости неохотно последовал за демоном. Местность сменилась сама по себе, и они оказались в гостевой комнате замка Сладострастия, которая выглядела так же, как и в последнюю их трапезу. Столик был заставлен блюдами, на полу лежали мягкие подушки, а на тумбе догорали палочки благовоний. Сквозь открытые бамбуковые двери проникал ветерок, приносящий с собой аромат садовых цветов.

– Я расскажу тебе, что со мной произошло за последнее время, но только быстро, – сказал Люциан, подходя к столу, за которым уже устроился Кай. – Завтра ответственный день, и мне нужно поспать.

– Разве заклинатели зависимы от сна?

– От-вет-ствен-ный день, – по слогам повторил Люциан, и демон, посмотрев на него, нахмурился.

– Что случилось? – спросил Кай, материализуя в руке курительную трубку.

– Совет владык.

– М-м… – Услышав про владык, демон слегка расслабился и начал забивать табак. – Будете обсуждать меня?

– Не только, но ты одна из основных тем.

– Ты уже многое успел рассказать своим людям про меня? С советниками наверняка поговорил сразу по возвращении. Их испугала информация обо мне? – Кай предложил Люциану рис с маринованным сладким перцем, чтобы тот не сидел без дела.

– Не знаю, – честно отозвался он и взял палочки. – Я не пытался пугать их твоим могуществом, напротив, хотел показать, что для мира живых ты не опасен.

– И как? – насмешливо спросил Кай, прикладываясь губами к мундштуку. – Сработало?

– Не без труда, но да.

– Расскажи подробнее, как все прошло, – попросил демон.

Люциан вздохнул. Понимал, что беседа затянется, но все равно ответил, не в силах отвертеться:

– Они хотели пойти войной на Асдэм и… на тебя.

– Пха! – Кай выдохнул дым вместе со смешком.

– Я тоже так подумал! – поддержал Люциан, всплеснув одной рукой. – Поэтому начал отговаривать их, убеждать, что у тебя нет цели воевать с миром живых, но советники не поверили. Они не отступали, что бы я ни говорил, и тогда в беседу вмешался Хаски: его аргументы не вызвали споров, и ему удалось быстро отвести внимание от тебя.

Кай закатил глаза.

– О, ну хоть какой-то прок от того, что он увязался с вами. Надеюсь, этот бог не распускал руки?

– Нет. Такое бесстыдство свойственно только владыке тьмы. – Люциан произнес эти слова так буднично и спокойно, из-за чего укор в них чувствовался сильнее.

Кай рассмеялся. Он был настолько наглым и самовлюбленным, что любое замечание воспринимал как похвалу. Сколько бы ни думал об этом, Люциан все не мог понять, как можно было уродиться таким толстокожим? Неужели достаточно просто быть демоном или же для этого нужно быть Каем?

– Не злись на мои действия. – Владыка тьмы обезоруживающе улыбнулся, когда Люциан попробовал рис. – Ты ведь знаешь, что я не могу не дразнить тебя.

Люциан фыркнул, едва не сплюнув пережеванные зерна на стол, и демон добавил:

– Но если тебе не нравится, ты всегда можешь попросить меня прекратить.

– И ты прекратишь? – В вопросе звучал скептицизм.

– Да.

– Тогда прекрати меня дразнить.

Кай покачал головой.

– Ты просишь неискренне.

От ответа у Люциана чуть брови не уткнулись в небосвод.

– Как ты определил, искренне я прошу или нет?

– Я ведь демон, мы чувствуем людские эмоции. Ты неискренен, да и тебя, судя по энергетике, почти все устраивает. Пробыв рядом две недели, могу точно сказать, что ты принимаешь меня таким, какой я есть, хоть и осознаешь мои недостатки и не благоволишь им.

Не удержавшись, Люциан снова фыркнул.

«Выдумывай дальше», – подумал он, будучи уверенным, что вовсе не принимает Кая таким наглецом, каким он есть на самом деле.

– Расскажи мне, как вы добрались до резиденции клана. – Кай снова приложился к мундштуку. – Не возникло проблем? Вернули того смертного в его деревню?

– Да. Поездка прошла почти без происшествий. Варнана мы передали семье, а потом отправились домой, по дороге даже разрешили одно дело с бессознательным мертвецом.

Кай выпустил дым.

– Что за дело?

– Ничего интересного, что стоило бы упоминания. Просто мертвец ворошил могилы. Он оказался первым мужем недавно умершей женщины, которую похоронили не с ним, а со вторым мужем. Вот он и пробудился, чтобы откопать ее тело и закопать подле себя.

В черных глазах демона блеснуло любопытство.

– Сколько же он, лежа в земле, ждал ее смерти?

– Около двадцати лет.

– Хах. Боюсь даже представить, как он выглядел спустя столько времени. Человеческие души удивляют меня, порой их посмертные желания доходят до абсурда. Вы уничтожили мертвеца или организовали перезахоронение?

Люциан неловко кашлянул.

– Мы организовали перезахоронение. Но родственникам сказали, что уничтожили мертвеца.

– Не захотели изгонять его душу в лимб?

– Да. Из-за владыки демонов неизвестно, что скрывает это измерение и надежно ли сдерживает своих заключенных. – Люциан внимательно посмотрел на Кая. – За эти полтора месяца ты ничего не узнал про местоположение и планы Ксандра?

– Нет, – бросил Кай, словно его спросили о чем-то незначительном.

Люциан нахмурился. За все это время он так и не понял, как на самом деле градоправитель Асдэма относится к насущной проблеме: он то вел себя так, как будто его это волнует, то делал вид, что все это чушь.

Тем не менее Люциан решил не зацикливаться на том, к чему не в силах подобрать ответ, даже если вопрос стоял важный. Да и сейчас он был слишком усталым, чтобы пытаться разобраться, поэтому сосредоточился на рисе в попытке облегчить себе жизнь и удивился тому, как отчетливо чувствовался вкус. Обычно в демонических снах ароматы и вкусы отсутствовали, но сейчас мир казался проработанным до мелочей. Люциан даже распознал запах благовоний, исходящий от тлеющих в углу палочек.

– Ты научился создавать сны благодаря тому, что поглотил Мо́рока? – поинтересовался он.

– И да и нет. Уровень духовных сил влияет на качество иллюзии сильнее, чем знания о том, как ее создать. А у меня очень много духовных сил.

– Теперь ты всегда будешь вторгаться в мои сны?

Кай лукаво улыбнулся.

– Если владыка Луны пожелает, то я буду вторгаться к вам каждую ночь.

Люциан покачал головой, спокойно отвечая:

– Избавь меня от этого. Мне такое не нравится.

– Могу понять, – хмыкнул Кай, – я все-таки проник к тебе в голову. Наверняка это не очень удобно, но неужели ты не хочешь видеться со мной и иногда болтать? Неизвестно, как скоро мы встретимся в мире живых, так почему бы не воспользоваться миром грез?

– Я не хочу встречаться в мире грез, я хочу нормально отдохнуть, мне это необходимо. Особенно сейчас, когда на носу совет, – проворчал Люциан, отставляя пустую тарелку. – И мне не нравится, что ты используешь мой разум, не спросив разрешения. Я в течение шести лет не мог нормально спать, только недавно вспомнил, каково это, так что не вынуждай меня снова окунаться в это безумие. – Голос его звучал надтреснуто, и из этой трещины повеяло страданием.

Люциан и сам не понял, как продемонстрировал эмоции, поток которых не урегулировал из-за переутомления. Осознал это, только когда увидел, как брови Кая сошлись на переносице, делая его лицо мрачнее, чем смысл слова «мрак». Демон впервые отвел взгляд, словно ему стало тяжело смотреть в чужое лицо.

Пауза, которую он выдержал, была долгой и гнетущей, потом Кай медленно отложил курительную трубку в сторону и сказал:

– Прости. Я не подумал об этом. Не буду больше досаждать тебе. – В его словах слышалось все и ничего одновременно.

Кай взмахнул рукой, и в следующий миг воображаемый мир исчез.

Глава 76

Три владыки и бессмертный

Люциан проснулся резко, словно от кошмара. Солнце уже взошло и своими лучами согревало комнату. Чувства бодрости после сна не наблюдалось, как и удовлетворенности от того, что его освободили от демонического присутствия. Кай выбросил его из мира грез, сделав ровно то, о чем просили, но Люциану почему-то это не принесло счастья. Он повел себя импульсивно и грубо, оттолкнул того, кто не хотел зла и был искренен. Он сразу почувствовал вину и пожелал вновь вернуться в сон, чтобы принести извинения, но уснуть уже не смог. Теперь Кай был вне его досягаемости, а учитывая то, как быстро тот прислушался к просьбе не вторгаться в его разум, больше они в мире грез не встретятся.

Досадливо вздохнув, Люциан откинул одеяла и выбрался из постели, чтобы начать собираться.

На завтрак с владычицей Неба он отправился в плохом расположении духа.

Гостевая комната в главном доме клана Луны была выполнена в темных тонах. Стены, пол и некоторая мебель были из древесины черного дуба. Светло-серый тюль медленно колыхался на открытых окнах, сквозь которые в помещение проникал свежий утренний ветерок. Низкий широкий стол был обложен подушками, на которых сидела Лаванда Скай – владычица клана Неба, темноволосая голубоглазая воительница. Ее фигура была стройной, осанка – изящной, а пальцы – тонкими и длинными. Легкая улыбка на нежно-розовых губах услаждала взор. Лаванда казалась мягким и терпеливым человеком, поэтому мало кто знал, что она обладает жестким и своенравным характером.

Она встала из-за стола и, поклонившись, поприветствовала Люциана.

– Я рада, что ты пригласил меня на завтрак, – сказала она после того, как он тоже поклонился, – но наверняка сделал это не просто так?

– Я искренне хотел с тобой повидаться, но, к сожалению, обстоятельства вынудили меня совместить личную встречу и деловой разговор, – без обиняков ответил Люциан. В переговорах он предпочитал прямолинейность и честность.

Лаванда вздохнула так, словно хотела сказать «чего и следовало ожидать», и вернулась за стол. Люциан подошел и, оправив серебряные одеяния, опустился на подушки напротив владычицы Неба. Завтрак перед ним стоял весьма скромный – паровые булочки да горячий чай – и больше походил на перекус.

– Надеюсь, я не обидел тебя своим решением?

Лаванда улыбнулась уголками губ и, разлив молочный улун, ответила:

– Нет. Какой бы темы ни коснулась наша беседа, я уже рада, что мы ведем ее наедине. Что ты от меня хочешь?

– Ты знаешь, что я две недели пробыл в Асдэме. На сегодняшнем совете речь пойдет об этом городе, а также о том, кто организует нападения темных тварей. И я пригласил тебя не для того, чтобы ввести в курс дела, а ради иной просьбы. – Люциан принял предложенную пиалу с чаем. – Я хочу попросить у тебя четыре десятка твоих адептов не ниже второй заклинательской ступени в свое пользование.

Лаванда сохранила бесстрастное выражение лица и выдержала небольшую паузу, глядя на напиток в чаше. Медленно подняв на Люциана прохладный голубой взгляд, она сказала:

– Объясни, для чего тебе это.

– За прошедший год в твоем клане твари нападали не больше трех раз, тогда как в других землях набеги случались в три или пять раз чаще. Я предположил, что причина этого в том, что твои адепты добираются до поля битвы раньше темных тварей и подавляют опасность еще на этапе зарождения. Ваша способность летать обеспечивает быстрое реагирование, которого клану Луны не хватает.

– Тебе нужно всего сорок человек? Ты заставишь их сражаться, защищая Лунные земли?

– Да, мне нужно сорок человек, и нет, я не стану просить их биться. Мне достаточно того, чтобы они прибыли на место и поставили защитное заклинание, даже могут не доставать мечи. Благодаря смотровым башням, проблем с быстрым информированием об опасности не будет, так что и воздушный патруль от них не потребуется. А на территории клана я обеспечу комфортные условия, жить они будут в отдельном доме. Можно сказать, твои люди будут здесь отдыхать, пока нет нападений.

Лаванда растянула губы в хитрой улыбке. Она поставила локти на стол, скрестив пальцы, и уперлась в них подбородком, в упор глядя на Люциана.

– И что я получу взамен того, что мои люди девяносто процентов времени будут у тебя прохлаждаться?

– А чего ты хочешь? – Люциан с равнодушным видом сделал глоток чая.

– Взять меня в жены ты все еще не согласен?

– К сожалению.

– Тогда свидание. Можешь считать это дружеской прогулкой, чтобы не смущать невесту, но ты должен сопроводить меня на какое-то мероприятие за стенами резиденции. Не сейчас, а через месяц-другой. В данный момент у меня много дел.

Это предложение не понравилось Люциану. «Дружеской прогулкой? – скептично подумал он. – Пусть мы знакомы с детства и это нужно для благого дела, но по отношению к Амели это все кажется неправильным».

Он в упор посмотрел на Лаванду, но та лишь продолжала улыбаться, взглядом говоря: «Либо это, либо ничего», и от этого в душе Люциана воцарился мрак.

«Мне нужны ее адепты», – подумал он и, едва не скрипнув зубами, сказал:

– Хорошо, я свожу тебя на дружескую прогулку через два месяца. Мы встретимся в назначенном месте или в резиденции моего клана? – Его голос звучал сухо и по-деловому.

– В резиденции. Хочу от тебя сюрприз, поэтому встретиться в назначенном месте мне не подходит. – Лаванда убрала локти со стола и села ровно. – Адептов выделю тебе завтра, – добавила она, довольная свершенной сделкой.

Люциан же остался не очень рад, но мысленно поблагодарил подругу за то, что не стала просить нечто похуже. Да, «дружеская прогулка» не была тяжким грехом, но затея все равно казалась предательством по отношению к Амели. Кроме того, Лаванда была не просто давней подругой, а той, кто желал выйти за Люциана, и об этом знали многие. Он сомневался, что она любила его столь же искренне, как демонстрировала свое желание пожениться, но намекать на создание союза не переставала, и из-за этого доверия его лишалась.

– Может быть, расскажешь мне, что узнал в Асдэме и что планируешь сообщить на совете? – полюбопытствовала Лаванда.

– Это займет немало времени, и я не желаю трижды повторять одну и ту же информацию, поэтому прошу тебя потерпеть, – спокойно ответил Люциан. – До совета осталось всего ничего.

– Ты пробыл две недели подле могущественного демона, правителя Асдэма, и правда теперь защищаешь его?

Люциан вздохнул, не особо удивившись вопросу.

– Слухи уже ползут, да?

– Было бы странно, если бы не ползли. – Лаванда пожала плечами. – Ты и твои адепты – первые заклинатели, которые вернулись из Асдэма и могут рассказать, что там творится. Молва об этом почти сразу дошла до владык, и каждый из нас примерно представляет, о чем ты будешь говорить.

– И каждый имеет предвзятое мнение… – догадался Люциан.

– Именно. Мы с владыкой Солнца прибыли почти в одно время. Пока ты находился в медитации, я успела поболтать с Вергилианом; он сказал, что твоя позиция не трогать Асдэм ему не нравится, а бессмертный клана Солнца, прибывший оттуда вместе с вами, и вовсе ему не знаком. – Лаванда прищурилась. – Люциан, уверен, что ты не под влиянием демона?

– Уверен. Мне уже не раз задавали этот вопрос. Я пробыл в божественном источнике больше недели, даже если демоническая ци была, то теперь она рассеялась. Что касается господина Лиона, то он пробыл в Асдэме долгое время, потому неудивительно, что Вергилиан его не знает. Возможно, Лион оказался в Несуществующем городе задолго до его рождения.

Лаванда нахмурилась, но от комментариев воздержалась. Видимо, сочла его доводы допустимыми.

– Позиция владыки Солнца по отношению к правителю Асдэма меня не удивляет, – продолжил Люциан. – Его мать погибла от одержимости, и он явно не встанет на мою сторону и захочет уничтожить Несуществующий город, но что насчет тебя? Ты тоже считаешь, что нам нужно развязать войну с асдэмскими демонами?

– Я пока не спешу делать выводы. – Лаванда пожала плечами. – Дождусь твоих объяснений на совете.

Люциан кивнул.

Поскольку совет был назначен на обеденное время, после завтрака они разошлись по делам. Хотя Лаванда пыталась уговорить его скоротать время вместе, у Люциана была кипа бумаг, которую им с Эриасом не удалось разобрать прошлым вечером.

Когда пришло время встречи, зал совета оказался почти пуст. Это был закрытый сбор, носящий название «Тайный круг», куда не пускали даже стражей, и в просторном помещении присутствовали только владыки четырех кланов. Владычица Неба, владыка Солнца и заместитель владыки клана Реликтов сидели за столом в ожидании Люциана. Войдя в зал, он на ходу принес извинения за задержку.

– Надеюсь, я не заставил вас ждать, – добавил он, присаживаясь на высокий стул.

– Владыке Луны не стоит беспокоиться, мы собрались лишь несколько минут назад, – мягко сказал бессмертный Шу, заместитель владыки клана Реликтов, мужчина с длинными волосами цвета снега, серыми глазами и в одеждах белее, чем цветы яблони.

– Люций, расскажи нам все, – нетерпеливо потребовал владыка Солнца. – Что случилось в Асдэме и как ты попал туда?

Беззвучно вздохнув, Люциан окинул задумчивым взглядом Вергилиана, правителя клана Солнца двадцати восьми лет. Он отличался густой каштановой шевелюрой и смуглым лицом, а характером и поведением напоминал дикого жеребца из бескрайних прерий – жесткого, нетерпеливого и своевольного. Поэтому совершенно неудивительно, что он опустил вежливые речи и сразу перешел к делу.

Люциану пришлось поведать Тайному кругу то же самое, что и советникам, однако вопросов возникло куда больше, и беседа завязалась оживленная.

– Значит, туда тебя проводил бессмертный, а ты вызволил оттуда другого бессмертного? – недоверчиво переспросил Вергилиан. – Что-то много бессмертных ты встретил за одну поездку, тем более настолько сведущих об Асдэме и демонах. – Он посмотрел на бессмертного Шу. – Вот вы, например, знаете, где находится Асдэм?

Заместитель владыки клана Реликтов покачал головой.

Вернув внимание к Люциану, Вергилиан подметил:

– Все это похоже на ловушку, ты не думаешь? Куда делся тот бессмертный, который привел вас в Асдэм? Ты больше его не видел?

– Нет. Морион никогда не стремился сблизиться с нами, так что наша разлука после прихода в Асдэм не была чем-то неожиданным. Я его не искал. – Люциан закинул ногу на ногу и расслабился. – Ты знаешь меня, я не привык подозревать людей в чем бы то ни было. Возможно, вся эта поездка была ловушкой, но направлена она лишь на то, чтобы я познакомился с владыкой тьмы.

– И зачем ему знакомиться с тобой?

Люциан хотел было придумать что-нибудь убедительное, но вместо этого ответил небрежно:

– Думаю, ему было скучно. – Это и правда походило на Кая, однако владыке Солнца такой ответ не понравился.

– Скучно? – вспылил Вергилиан. – И ты считаешь нормальным так шутливо отзываться о могущественном демоне, чья сила способна уничтожить миллионы жизней? Эта темная тварь держит под контролем целый город, повелевает хаосом и оравой таких же злобных созданий, как он сам, а ты описываешь все так, словно гостил у друга, а не чудовища.

– Я бы не сказал, что мы друзья, но наше общение получилось вполне… дружеским, – сказал Люциан, выглядя спокойным и отстраненным. Он понимал, что если немного даст слабину и покажет эмоции, то Вергилиан его разгромит.

– Дружеским? – выплюнул тот. – Могущественный демон не может быть твоим другом! Эта тварь рождена из человеческих пороков, холода и жажды до чужой крови. Мы должны уничтожить его, – решительно заявил он. – Говори, где находится Асдэм.

– Это не имеет смысла. – Люциан медленно покачал головой. – Я понимаю, что ты собираешься делать. Я уже объяснял, как работает барьер Асдэма и насколько силен владыка тьмы, но скажу прямо: клан Солнца его не победит. Это самоубийство.

– Почему только клан Солнца? – Вергилиан посмотрел на Лаванду, а потом на бессмертного Шу. – Мне кажется, кланы Неба и Реликтов тоже заинтересованы в уничтожении владыки тьмы и его логова, не правда ли?

Лаванда окинула Люциана задумчивым взглядом. Хотя она была к нему неравнодушна и обычно старалась не порождать конфликты, родные земли стояли превыше всего. Поэтому она кивнула, соглашаясь с Вергилианом и подтверждая, что клан Неба заинтересован в уничтожении всех могущественных демонов.

Выдержав небольшую паузу, бессмертный Шу подал голос, невозмутимый, как море во время штиля:

– Пожалуй, клан Реликтов останется в стороне. Я не думаю, что в данный момент стоит заострять внимание на владыке тьмы. Заклинатели не убивают тварей только потому, что те – порождения темных сил. Мы всегда обращаем внимание на то, что именно делает та или иная сущность. Конечно, могущественных демонов принято считать однозначно опасными, но за пять сотен прожитых мною лет мир сильно переменился; не исключено, что среди тварей начали появляться те, у кого нет страсти к разрушению. Судя по рассказу владыки Луны, владыка тьмы не испытывает жажды крови и даже не покидает Асдэм, а если все-таки покидает, то лишается части сил – значит, творить бесчинства не может. Несуществующий город защищен барьером, через который демоны не пройдут, так зачем нам пытаться его завоевать, когда есть проблемы поважнее?

– Потому что нельзя пускать все на самотек! Асдэм всегда был для нас угрозой, которую мы не могли устранить, но сейчас можем! – уверенно заявил Вергилиан, уже настроившийся на кровопролитие.

Бессмертный Шу не согласился:

– Неразумно собирать силы четырех кланов для такой битвы. На наши земли то и дело нападают организованные отряды темных тварей, и сейчас нужно решить проблему, созданную владыкой демонов и его подручными, а уже потом обсуждать владыку тьмы и его город. Первый могущественный принес миру больше смертей, чем второй.

– Почему вы в этом уверены? Да, так считает Люциан, но он получил информацию о владыке демонов от владыки тьмы, мы не можем вестись на его утверждения. Может быть, эти двое могущественных заодно и просто дурят нас? Верить им глупо.

– Я согласна с Вергилианом, – подала голос Лаванда, – но с бессмертным Шу тоже. Асдэм опасен и доверия к могущественным демонам у меня нет, но от города меньше проблем, чем от нападений темных тварей. Я считаю, что первым делом нужно обеспечить безопасность жителям наших земель, а после организовать массовый поход в логово демонов.

– Клан Луны не пойдет на Асдэм, – ледяным тоном отрезал Люциан.

– Что? – тут же воспылал Вергилиан. Уголки его губ нервно дернулись, он прищурился и презрительно спросил: – Ты защищаешь владыку тьмы, я правильно понял?

– Понимай как хочешь, – отмахнулся Люциан. – Я говорю, что не нападаю на тех, кто не причиняет вреда внешнему миру.

– Ха! – прыснул владыка Солнца, шлепнув ладонью по столу. – Отличная позиция, Люций! Будешь ждать, пока твари Асдэма сами выползут из города и начнут убивать? Не думаешь, что тогда спасать будет некого?

– Я не знаю, что произойдет в обозримом будущем, и предполагать не могу, потому что не провидец. Однако, если решишь пойти войной на Асдэм, с тем же успехом можешь направить войска и на мой клан. Вдруг однажды заклинатели клана Луны начнут убивать.

– Не путай заклинателей с демонами! Демоны с самого начала магической эры убивали и разрушали. От столетия к столетию они не меняются.

– Заклинатели тоже убивали. Мой клан берет начало из рода убийц, на истории клана Солнца так же много кровавых пятен, но все это осталось в прошлом. Мы изменились и живем в мире, в котором, как сказал бессмертный Шу, ничто не стоит на месте, даже демоны. Я согласен, Асдэм несет угрозу миру живых, но этот город со своей средой обитания все равно что независимый остров, и пока он находится за барьером, то не создает проблем. Асдэм не затягивает всех подряд, попасть туда можно лишь с одобрения высших сил, а застрять из-за потакания собственным порокам. Те, кто пропадают в нем, не являются случайными жертвами, все это – воля небес, которой мы не смеем противиться.

Вергилиан зло ухмыльнулся:

– Значит, и ты попал туда не случайно, да? Видимо, владыка тьмы выбрал самого наивного из нас, чтобы сделать своей марионеткой.

Стиснув зубы, Люциан посмотрел на владыку Солнца. Его горящие глаза вдруг стали обжигающе холодными, как золото во льду, а выражение лица – угрожающим, как у пришедшего по чужую душу призрака.

– Ты перегибаешь. – Лаванда предостерегающе коснулась сжатой в кулак руки Вергилиана, лежащей на столе, но Люциан одарил ее тяжелым взором, намекая не вмешиваться.

– Владыке Солнца стоит быть осторожнее со словами, – низким голосом сказал Люциан.

– Или что? – язвительно хмыкнул тот. – Вызовешь на бой или же пожалуешься своему новому демоническому дружку? Натравишь его на меня и повелишь убить так же, как когда-то демоны убили мою мать? – Он вскочил на ноги так резко, что стул чуть не упал.

Владычица Неба и бессмертный Шу вздрогнули и удивленно воззрились на владыку Солнца – его выпад был резким и абсолютно бестактным.

Люциан молча наблюдал за ними и даже не шелохнулся. Мышцы на лице занемели, словно у статуи. Он смотрел на Вергилиана долго и пристально, его взгляд полнился силой осуждения, под давлением которой владыка Солнца развернулся и, не говоря ни слова, покинул зал совета, как поруганный ученик.

Входная дверь с треском захлопнулась.

– Он ведет себя как ребенок, – устало сказала Лаванда, выходя из-за стола. – Я поговорю с ним.

Люциан не стал ее отговаривать, вместо этого взмахнул рукой, давая свое разрешение. После ее ухода он откинулся на спинку стула и удрученно вздохнул.

– Владыке Луны не стоит переживать, – подал голос бессмертный Шу. – Ненависть владыки Солнца объяснима, и с этим ничего не поделать. Просто не говорите ему месторасположение Асдэма, и тогда он не сможет поступить опрометчиво.

Люциан посмотрел на него.

– Не говорить? В таком случае вы все останетесь в неведении. Бессмертного Шу и клан Реликтов разве не интересует Несуществующий город и его богатства?

– Меня мало что интересует, но за весь клан Реликтов говорить не буду. К счастью для вас, на совет прибыл я, и решения принимать мне, а не правителю Реликтов, чье мнение могло бы отличаться. Я не сомневаюсь в ваших суждениях о владыке тьмы и Асдэме, верю, что он не опасен, однако его желание поквитаться с владыкой демонов вызывает вопросы. Обычно эти существа не воюют между собой – им нет до этого ни дела, ни выгоды. Вам известно, почему они недолюбливают друг друга?

– Владыка демонов предал владыку тьмы. При его жизни он притворился другом и стал причиной уничтожения его семьи и близких.

Бессмертный Шу вскинул брови.

– Но почему он пошел на это? Владыка демонов за что-то мстил, раз убил родных?

– Нет. Я думаю, он желал зла всем адептам клана Ночи, а владыку тьмы просто использовал, чтобы подобраться к ним ближе.

Бессмертный Шу нахмурился, словно слова Люциана навели его на определенные мысли, но высказать их не успел.

Вергилиан ворвался в залу.

– Ты должен назвать их имена!

Следом за ним вошла Лаванда и тяжело вздохнула. Видимо, полностью успокоить владыку Солнца у нее не вышло.

– Раз не желаешь говорить, где живет твой дружок, назови мне истинные имена этих ублюдков, я сам их найду! – Вергилиан положил ладони на стол, встав напротив Люциана. – Мне сказали, ты знаешь, как зовут этих двоих, так что не думай лукавить!

Люциан поджал губы, подумав: «И кто успел ему все это разболтать? Неужели за то время, что бесился, он поколотил одного из моих советников и заполучил информацию?»

– Хорошо, я назову имена, – сказал он, отогнав тревожные мысли. Вергилиан являлся живым воплощением фразы «как кость в горле», даже Кай был меньшей проблемой, поэтому отмахнуться от владыки Солнца было почти невозможно. – Но скажу сразу: вы не сможете призвать ни одного, ни второго. Владыка тьмы под защитой Асдэма, – и он почти не соврал, – а владыка демонов… Возможно, это даже не его истинное имя.

– Без разницы, – фыркнул Вергилиан и отодвинул стул, чтобы сесть. – Называй имена, хватит ходить вокруг да около.

– Владыка тьмы носит два имени: Кай или ậлǣкиай. А владыку демонов зовут Сяогоу.

Бессмертный Шу навострил уши.

– Сяо гоу?

– Да.

– Вы что-то знаете? – спросил Вергилиан, вперив хищный взгляд в заместителя владыки клана Реликтов.

– М-м… нет, – отмахнулся бессмертный Шу. – Я спросил лишь потому, что имя созвучно со словом «сяо гоу», что на старом языке Безымянных земель значит «щенок». Это показалось мне несколько странным.

Люциан на мгновение погрузился в воспоминания, в тот момент, когда Кай назвал ему имя владыки демонов. «Он ведь сказал Сяогоу? Не Сяо Гоу же? На слух правильность произношения сложно разобрать. Нет, думаю, все же Сяогоу, он ведь уроженец клана Ночи и жил в Темных глубинах, ему не могли дать имя на языке безымянных земель».

Вергилиан нахмурился, внимательно глядя на безучастное выражение лица бессмертного Шу, но ничего не сказал – видимо, не хватило наглости цепляться к пятисотлетнему заклинателю.

– Предлагаю закрыть тему Асдэма, – спокойно произнесла Лаванда, присаживаясь за стол. – Лучше обсудим, что делать дальше. – Она посмотрела на Люциана. – Ты упоминал, что у владыки тьмы есть теория касательно плана владыки демонов. Предлагаю выслушать ее.

Вергилиан недовольно фыркнул. Он не считал разумным слушать теории о планах одного демона из уст другого, но в конце концов, повинуясь мнению большинства, сел на стул и выжидающе уставился на Люциана.

Следующие полчаса владыка Луны рассказывал обо всех предположениях, которые они с Каем обсуждали, когда пытались понять Ксандра и его мотивы. Многое казалось неправдивым и, естественно, вызвало очередную волну вопросов.

– Какие еще собиратели душ? – скептично переспросил Вергилиан. – Что за выдумки?

Люциан только открыл рот, чтобы ответить, но бессмертный Шу перебил его:

– Это не выдумки. Я слышал про этот вид демонов. Они достаточно редки и почти не заинтересованы в людских душах, поэтому заклинатели с ним не сталкиваются, а если и сталкиваются, то принимают за других демонов.

Вергилиан к его ответу отнесся так же скептично, как и к словам Люциана, но спорить не стал.

– Собиратели душ отличаются тем, что подчиняются другим демонам, чтобы питаться их энергией, – продолжил бессмертный Шу. – Неудивительно, что они повинуются владыке демонов, не зная толком деталей его плана.

– Судя по рассказам Люциана, все демоны подчиняются владыке демонов, не зная толком деталей его плана, им известна лишь его общая мотивация – возвеличивание расы демонов над остальными, – сказала Лаванда себе под нос.

Вергилиан посмотрел на Люциана.

– Хочешь сказать, что во время нападений нужно обращать внимание не только на тех демонов, которые мечутся перед глазами, но и искать одержимого среди смертных?

– Да. – Люциан кивнул. – Насколько я понял, собиратели душ могут долго скрываться в рядах пострадавших селян и покидают чужое тело только после того, как заклинатели сделают всю работу и уйдут. – Он поставил локти на подлокотники стула с высокой резной спинкой и скрестил пальцы перед собой. – Раньше мы не пытались осматривать смертных на признак одержимости, но теперь стоит делать это после каждого нападения.

– Если найдем лазутчика, что дальше? Можем ли мы спасти собранные собирателем души?

– Этого я не знаю. Как сказал владыка тьмы, в зависимости от действий демона на сосуде души появляется соответствующая печать, по которой можно определить суть свершенного злодеяния и, соответственно, понять, как вернуть человека к жизни.

– Владыка тьмы показал тебе, как выглядят печати собирателей душ? – поинтересовалась Лаванда, и Люциан покачал головой.

– Если собирателя все-таки удастся поймать, значит, остается его только убить? – спросил Вергилиан. – Мы не умеем говорить на дамонианском, выяснить у него что-то все равно не получится, даже если возьмем в плен.

– Я немного понимаю дамонианский, – скромно сказал бессмертный Шу. – Поэтому, если демон будет у нас, могу попробовать установить контакт, но положительный результат не гарантирую. Если верить словам владыки Луны, собиратели могут и вовсе ничего не знать.

– Они могут ничего не знать, если владыка тьмы не соврал, – подметил Вергилиан. – Наш владыка Луны ведь не понимал слов двух демонов, когда те разговаривали в пыточной, возможно, там было нечто, что могло бы пригодиться, но правитель Асдэма решил утаить правду и просто сказал, что собиратели не ведают о чужом плане. Лучше бессмертному Шу выяснить подробности на своей стороне, если удастся поймать и поговорить с демонами.

Люциан промолчал. Рассуждения Вергилиана не были лишены смысла – Кай вполне мог что-то скрыть. Демон никогда не врал, но любил увиливать и недоговаривать, и если ты не задал ему вопрос вовремя, то мог остаться в неведении до конца жизни.

Обсуждение продолжилось, плавно перейдя к стратегии и тактике реагирования. Совет завершился мирно; Вергилиан излил свое возмущение в первой половине дня, и к вечеру включился в диалог как здравомыслящий правитель. Они приняли решение в первую очередь взяться за поимку владыки демонов, а владыку тьмы и Асдэм пока оставить в покое.

Договорившись, владыки трех кланов и бессмертный Шу начали расходиться. Вергилиан этим вечером должен был попасть на корабль, чтобы вернуться в Солнечные земли, и на правах старого друга Лаванда вызвалась проводить его. Хотя Люциан тоже был ему другом, он обошелся лишь вежливым прощанием – видеть его дольше положенного не хотелось.

– Мне тоже пора, – сообщил бессмертный Шу, когда они остались вдвоем в пустой зале.

– Может быть, задержитесь? – Люциан посмотрел на него. – Вы же только прибыли.

Бессмертный Шу покачал головой.

– К сожалению, мне нужно возвращаться в клан. Дел невпроворот, вот почему Гуан Синь не смог приехать. К слову сказать, я забыл принести извинения за то, что вынудил вас подстраиваться под меня; это ведь я просил созвать совет в день моего прибытия, не раньше, не позже, и вы это сделали. Спасибо.

Он спрятал ладони в широкие рукава белого одеяния – правую в левый, левую в правый – и отвесил поясной поклон.

– Не стоит! – Люциан замахал руками. – Это не вызвало у меня затруднений. Все в порядке. Позвольте проводить вас до ворот? Мне бы не помешало послушать, как обстоят дела в клане Реликтов.

– Хорошо, – со скромной улыбкой сказал бессмертный Шу, выпрямившись в спине. – Буду рад побеседовать с вами. – И развернулся к дверям вместе с Люцианом.

Стоило им выйти на улицу, как теплый ветер подул в лицо. Погода в клане Луны сегодня стояла спокойная и приятная, словно песня, звучанием которой только наслаждаешься. Сквозь серые облака на небе пробивались нежные солнечные лучи, одаривающие теплом золотые волосы Люциана и снежные бессмертного Шу.

Люциан завел руки за спину и осмотрел выложенную серым кирпичом улицу, вдоль которой тянулись такого же цвета дома. Почти каждое здание украшали цветы в горшках под окнами или клумбы у входа, разбавляющие однотонное оформление клана.

– Из-за нападений темных тварей в Безымянных землях беспокойно, – поделился бессмертный Шу, шагая рядом. – Если бы не градоправитель Асдэма, который помог нам в последний раз, я бы не успел всех спасти.

Приподняв брови, Люциан обернулся на собеседника. В его золотых глазах таилось что-то такое, что вынудило бессмертного Шу добавить успокаивающим тоном:

– Никто не знает, что тем беловолосым юношей был он. Я встречал его в прошлой жизни, когда приезжал в клан Неба на коронацию его дяди. Даже спустя сотни лет трудно забыть мальчика с белыми волосами.

– Это поистине редкий цвет, – пробормотал Люциан, переводя взгляд на дорогу. – С такими волосами я знаю только вас и его.

– Слава богам, я тоже, – отозвался бессмертный Шу, и хотя слова звучали немного странно, словно в цвете крылось что-то ужасное, Люциан не стал его расспрашивать.

– Если клану Реликтов понадобится помощь клана Луны в борьбе с нападениями… – начал Люциан, но ему не дали закончить.

– Не думайте об этом. В наших землях беспокойно, но не настолько, чтобы просить о помощи. Не стоит вам разбрасываться ресурсами, сейчас все кланы в затруднительном положении, разве что клану Неба приходится чуть легче.

– Вы размышляли над тем, почему так?

– Да. Подозреваю, это из-за того, что поднебесники слишком быстро реагируют на нападения и не дают пламени разгореться. Гуан Синь предлагал попросить у них помощи, поскольку их земли меньше терроризируют, но я решил, что это небезопасно.

– Если ослабить их оборону, то можно навлечь на них беду, – закончил Люциан чужую мысль.

– Именно. – Бессмертный Шу улыбнулся. – Владыка Луны уже обдумывал это, верно?

Люций кивнул. Конечно, он все хорошо обдумал еще перед тем, как просить поддержки у Лаванды.

– Но разве вам не тяжело защищать Безымянные земли без чужой помощи? Я слышал, вы пытаетесь сберечь и Темные глубины тоже, причем заходите намного глубже клана Луны.

– Да. И этот момент нам не помешало бы обсудить в будущем. Пока что нападения происходят в разное время, и мы успеваем разбираться с ними на обеих территориях, но если однажды твари нападут в одно мгновение, то клан Реликтов сможет спасти только Безымянные земли.

– Я понимаю, – сказал Люциан. – Пусть Гуан Синь пошлет письмо моим советникам для обсуждения этого вопроса и разработки совместного решения проблемы. Клану Луны давно пора начать заботиться о Темных глубинах наряду с кланом Реликтов.

Бессмертный Шу коротко кивнул.

– Благодарю за отзывчивость.

Они перешли к обсуждению развития торговли на территории Безымянных земель, и Люциан узнал, что у клана Реликтов дела тоже шли неплохо. Несмотря на неудачное расположение в землях, которые столетиями считались опасными и непригодными для жизни, их экономика процветала, потому что владыке Реликтов удалось привлечь в города ремесленников и торговцев высокого уровня. Но успех этот был достигнут не из-за его способностей к переговорам, а благодаря защите и вековой мудрости бессмертного Шу. Люциан слегка завидовал и даже подумывал обзавестись своим бессмертным помощником с огромным багажом знаний. К сожалению, приближенными к нему бессмертными были лишь Бог Обмана да великая темная сущность, которые для роли советников явно не годятся: один не может помогать смертным, а второй насоветует такого, что глаза на лоб полезут.

На подходе к главным воротам Люциан заметил знакомую фигуру и улыбнулся. Амели прекрасно подгадала время для своего возвращения, поэтому они пересеклись аккурат в момент логического завершения беседы и прогулки с бессмертным Шу. Мужчины остановились, чтобы попрощаться, и Амели осторожно подошла к ним, точнее к Люциану.

– Приветствую, – учтиво произнесла она, поклонившись обоим.

– Заместитель владыки клана Реликтов, вы ведь еще не знакомы с моей невестой. Позвольте представить вас друг другу, – объявил Люциан и протянул руку, чтобы Амели подошла ближе. Она с улыбкой вложила свою ладонь в его и одарила вниманием бессмертного Шу.

Он со сдержанной заинтересованностью посмотрел на нее в ответ. Взгляд его серых глаз пробежался вниз, от макушки темных, собранных в высокий хвост волос и до запылившихся темно-серых сапог, выглядывающих из-под полов серебристых одежд.

– Прошу прощения, владыка Луны, я был так занят, что даже не слышал о вашей помолвке, – виновато произнес бессмертный Шу после того, как отдал Амели ответное приветствие. – Я очень рад за вас, надеюсь, свадьба пройдет отлично, – улыбнулся он.

Амели запоздало кивнула. Она разглядывала заместителя владыки клана Реликтов, словно диковинку, с того момента, как подошла. Люциан понимал, что она впервые видит долгожителя, но подобное внимание выглядело невежественным, поэтому он неловко кашлянул и одновременно сжал ее руку, пытаясь привести в чувство.

– Ничего страшного, – ответил бессмертному Шу Люциан. – Вы всего себя отдаете клану и защите Безымянных земель, я это понимаю и не сержусь на вашу неосведомленность о моей личной жизни.

– При следующей встрече этот бессмертный обязательно принесет подарок к свадьбе. Такое событие значимо для клана Луны и особенно для вас.

– Мы будем признательны, – сказал Люциан; он не видел смысла отговаривать его от желания проявить учтивость.

Бессмертный Шу поклонился в знак прощания и направился к раскрытым воротам.

Когда они проводили его взглядами, Люциан, покосившись на Амели, мягким шепотом спросил:

– Что с тобой? Ты глаз с него не сводила. Он напугал тебя?

– Прости. – Амели тряхнула головой. – Он такой сильный, а внешность его столь необычна, что я просто не смогла отвести взгляд. Это было некрасиво, я виновата.

– Все хорошо, – сказал Люциан, надеясь на то, что они никого не смутили. – Думаю, бессмертный Шу привык к вниманию, вызванному его интересной внешностью.

Заместитель владыки клана Реликтов и правда являлся обладателем необычной красоты: молочная кожа, холодные серые глаза и платиновые волосы, которые резко контрастировали с бровями и ресницами – темными и насыщенными. Лицо его имело изящные, но угловатые черты. Несмотря на реальный возраст, внешне ему можно было дать не больше тридцати. Бессмертный Шу был высоким и стройным мужчиной, он носил белые одежды с высоким горлом и длинными широкими рукавами, прикрывая максимум тела, из-за чего напоминал сделанную из мрамора холодную статую монаха. Он действительно был достоин внимания. Увидев его впервые, Люциан тоже долго смотрел на него в удивлении, даже подумал, что они с Каем родственники, но когда Абраму довелось спросить его об этом, темный принц ответил отрицательно.

– Ты вовремя вернулась. – Люциан направился к главному дому, ведя за собой Амели. – Я думал, прибудешь позже.

– Мне удалось закончить все дела раньше, и я решила поспешить в резиденцию, чтобы повидаться с тобой. – Амели вздохнула. – Правда, я так устала, что теперь мне хочется лишь отдохнуть в теплой воде и перевести дух.

Люциан приобнял ее за плечи, ободряюще сжав длинными пальцами.

– Ужинать сегодня не будешь?

Амели с улыбкой покосилась на его руку.

– На это я силы найду, иначе следующий наш ужин состоится нескоро: чувствую, ты снова собираешься уйти в медитацию.

– Да. – Люциан убрал руку и продолжил идти рядом.

– Надолго?

– Пару месяцев.

Амели поджала губы, и ее брови сошлись на переносице. Она все понимала, но понимать – не значит каждый раз смиренно относиться к этому.

– Раз ты собираешься в медитацию, повторного сбора Тайного круга не намечается? Могу предположить, что первый прошел успешно? Ты донес владыкам все, что хотел?

– Мгм, – согласился Люциан и завел руки за спину.

С губ Амели сорвался смешок.

– Вергилиан ворчал?

– Еще как, – улыбнувшись, ответил Люций. Сейчас это воспоминание позабавило его. – Он закатил истерику, но Лаванда успокоила его.

– Она всегда на него хорошо влияла, – подметила Амели.

В юности нынешние владыки четырех кланов неплохо общались между собой, поэтому сейчас, несмотря на редкое взаимодействие, имели некоторое влияние друг на друга. И влияние Лаванды на владыку Солнца оказалось сильнее, чем у остальных. Она, можно сказать, была единственной, кого он слушал без споров и криков. Конечно, Люциан допускал мысль, что Вергилиан неравнодушен к владычице Неба, но, к несчастью, она избрала в качестве любовного интереса совсем не его.

– К какому решению вы пришли на совете? – поинтересовалась Амели, взяв Люциана за руку. Когда они свернули на узкую немноголюдную улицу, ведущую к главному дому, она заговорила тише: – Оставите Асдэм в покое и сосредоточитесь на владыке демонов?

Люциан кивнул.

– Тебя наверняка просили выдать местоположение Несуществующего города?

Люциан снова кивнул и сухо добавил:

– Я не сказал.

Амели осуждающе посмотрела на него. Для пущей демонстрации недовольства ей стоило еще цокнуть языком, но она была не такой дерзкой.

– Тебе стоит осторожнее защищать владыку тьмы. – В ее голосе слышалось ненавязчивое предостережение. – Ты утаиваешь информацию о могущественном демоне. Я доверилась твоим суждениям насчет него, но остальные этого никогда не поймут.

– Знаю, – ответил Люциан. – Я веду себя осторожно, насколько могу.

Он все понимал; по заклинательским законам сокрытие информации о могущественном демоне являлось преступлением. Хотя он рассказал окружающим более чем достаточно, это была лишь половина того, что он знал о Кае. Доселе его никто не осудил за одиночную игру только потому, что Люциан обладал высоким статусом и заслужил доверие, но это не значит, что он мог постоянно нарушать эти границы. Осторожность никогда не помешает, и именно об этом неустанно твердила Амели.

Она вздохнула, явно сетуя на дружелюбие жениха, которое распространялось даже на темных тварей, но не стала пытаться образумить его и тактично закрыла тему.

Люциан поинтересовался, как прошла ее неделя, и Амели рассказала о том, скольких людей успела излечить вне стен резиденции. Ее навыки врачевания и стремление помогать восхищали его. Она быстро улучшала свои способности и всегда была готова рискнуть собой ради спасения других – в этом они с Люцианом походили друг на друга. На этом и сошлись.

Когда они дошли до главного дома, Амели отправилась в свои покои, а Люциан – в свой кабинет, где его, как оказалось, поджидал Лион в компании Эриаса. Бог Обмана оживленно жаловался на что-то глупое и не относящееся к насущным проблемам, но Эриас его не слушал – задумчиво смотрел в открытое окно.

– Встретил Амели? – спросил он у Люциана, как только тот переступил порог, тем самым прерывая ворчание Лиона. – Я видел вас, но решил не отвлекать.

Эриас стоял, сложив руки на груди и опираясь спиной на край стола. Лион расположился напротив; он не сразу сообразил, какого демона его перебили, а когда все понял, тоже уставился на Люциана.

Люциан закрыл за собой дверь.

– Встретил. Заодно познакомил ее с бессмертным Шу.

– А со мной почему не познакомили? – Лион в недоумении наклонил голову набок, и несколько длинных черных прядей упали ему на правую щеку.

– Амели устала после поездки, я рассчитываю на понимание со стороны Бога Обмана.

Лион досадливо скривил губы, но смолчал, видимо, проявляя прошенное понимание.

– Как прошел совет? – спросил Эриас.

– Хорошо. – Люциан устроился на роскошном деревянном стуле из черного дуба, стоящем за столом.

– Я видел, как Лаванда успокаивала Вергилиана. – Эриас развернулся лицом к своему владыке. – Он взорвался из-за градоправителя Асдэма, которого ты яро защищаешь, да?

– Да. Ему не понравилось, что я скрываю местоположение города и убеждаю всех охотиться лишь за одним могущественным демоном, а не двумя.

– Это опасно, – предостерег его Эриас, размышляя так же, как Амели.

– Знаю.

– Зачем рискуешь своим положением из-за владыки тьмы? Его вряд ли смогут убить, а Асдэм – найти. Даже зная местоположение города, посторонний просто не увидит его из-за барьера.

– Я знаю, но если выдам всю правду о владыке тьмы, то кем тогда буду? Разве это не похоже на предательство?

– Предательство? – фыркнул Эриас. – Да владыке тьмы плевать, что именно ты скажешь. Он демон, и ему нет дела ни до тебя, ни до твоих слов, ни до нашего мира. Он просто развлекался со всеми нами, не более, нет смысла защищать его, рискуя собственной шкурой. В отличие от владыки тьмы, тебе есть что терять.

– Киайю тоже есть что терять, – подал голос Лион, занявший угловое кресло. – И он по достоинству оценит защиту владыки Луны. Демоны не такие, как люди, это правда; их многое не волнует, но они ценят чужую доброту. Особенно в условиях всеобщего гнета.

Эриас предостерегающе взглянул на Бога Обмана, но он лишь показал ему язык и продолжил, глядя на Люциана:

– Владыка Луны поступает правильно. Не слушайте наставления других, делайте, как велит сердце.

– Спасибо, – ответил Люций, когда у него в голове пронеслось: «Хоть кто-то не считает мое поведение ошибочным».

Скрипнув зубами, Эриас развернулся и прошел к свободному креслу в другом углу.

– И что дальше? – спросил он с ноткой раздражения в голосе. – Запланированные советы окончены, поставленные цели достигнуты, каков твой следующий план действий?

– Сегодня я уйду в медитацию за закрытыми дверьми, – сухо сообщил Люциан, положив руки на стол и скрестив пальцы перед собой.

– Надолго?

– Около двух месяцев.

– Передаешь мне бразды правления?

– Да, и контроль над адептами Неба, которых чуть позже пришлет Лаванда; их надо будет проинструктировать относительно того, как контактировать с дозорными на вышках и реагировать, если свершится нападение на Лунные земли. Надеюсь, ты согласен заняться этим.

Эриас нахмурился, взяв паузу для раздумий.

– А разве так можно? – Лион посмотрел сначала на одного, а потом на другого. – Взять и поставить на место владыки стража? Так просто?

– Это не просто, – проворчал тот самый страж. – Такое решение Люциана каждый раз вызывает ропот недовольства, с которым иметь дело приходится мне. Совет и так встревожен новостями о владыке тьмы, владыке демонов и Асдэме, а мы, осуществив временную смену власти, еще больше подогреем их возмущение. – Он посмотрел на Люциана. – Ты уверен, что нужно делать это именно сейчас?

– У меня нет выбора, – мрачно ответил Люциан. – Ты же знаешь, что с лечением лучше не затягивать, особенно в условиях повышенной опасности в связи с нападениями на наши земли. В последний раз, когда я вышел из медитации, на нас сразу накинулись темные твари. За время путешествия в Асдэм и обратно в Лунных землях было тихо, и это сильно беспокоит меня. Я чувствую: новая беда не за горами.

Эриас ничего не ответил. Он откинулся на спинку кресла и с задумчивым видом приложил палец к губам.

– Не слушайте его предостережений, – бодро заявил Лион. – Я смогу угомонить ваших людей, если они поднимут шум. Можете уйти в медитацию и полноценно восстановить силы, что, как я понял, для вас очень важно.

Люциан посмотрел на него, не скрывая своего удивления. Он и не думал, что Лион предложит помощь, – даже несмотря на то, что однажды он уже помог, когда облапошил советников. Не рассчитывал и на то, что Бог Обмана не станет расспрашивать о причинах его вынужденной медитации.

– Вас и правда не затруднит оказать мне содействие? – скептично уточнил Люциан. – Правило невмешательства разве не распространяется на Бога Обмана?

– Пока силы мои запечатаны, я могу делать все, что пожелаю. Думаете, в мире живых я обманываю людей, используя божественные способности? Вовсе нет. До сих пор я не задействовал ни капли магии. Люди сами верят мне, поэтому вы в безопасности.

Люциан благодарно улыбнулся в ответ. Несмотря на все предостережения Кая, Хаски изо дня в день помогал ему и ничего не требовал взамен. Конечно, можно допустить, что однажды он стребует плату в несоизмеримом размере, но Люциан даже не мыслил о таком, не чувствовал в Боге Обмана коварства, как бы нелепо это ни звучало. И пока только благодарил судьбу за то, что та позволила им подружиться.

Он почтительно склонил голову.

– Спасибо. Я буду очень признателен, если вы поможете.

Все это время Эриас был молчалив, однако участие Хаски в их делах не приносило ему радости. Недоволен он остался скорее из принципа, нежели из-за того, что Бог Обмана был лишним. Все-таки его содействие и правда подсобит в стабилизации ситуации.

– Хорошо, – произнес Эриас, и Люциан перевел на него взгляд. – Я приму венец правителя, похоже, с покровительством нашего достопочтенного божества все и впрямь должно пройти гладко. – Он покосился на Лиона, и тот ответил ему неприязненной улыбкой – слова «достопочтенное божество» были произнесены слишком уж неуважительно.

Люциан кивнул и мысленно отдал молитву, чтобы во время его отсутствия Хаски и Эриас не съели друг друга, потому что отношения между этими двумя складывались неоднозначные. Эриас не хотел прибить Бога Обмана с такой же жестокостью, как Кая, но это не исключало того, что он был готов подсыпать в его еду средство, расслабляющее кишечник. Во всяком случае, положиться Люциан мог только на них, поэтому нехотя отбросил переживания.

Обсудив еще несколько важных вопросов, он оставил неоднозначных друзей в кабинете и поспешил к Амели, чтобы снова не опоздать на ужин.

Хотя лучше бы опоздал.

Глава 77

Горячий ужин и его продолжение

Амели не успела привести себя в порядок и встретила Люциана на пороге комнаты, полуминутой ранее выйдя из умывальни. Мокрые волосы струились по ее плечам и спине, а серебристый халат укрывал тело, подчеркивая соблазнительные изгибы. Амели была стройной, длинноногой, хоть и невысокой, с осиной талией и красивой грудью с торчащими из-под шелковой ткани сосками.

Люциан от шока чуть не закашлялся. Он тут же отвернулся и торопливо сказал:

– Прости. Я подожду, пока ты оденешься.

Амели рассмеялась и игриво потянула его за руку.

– Это ты меня прости. Я позволила себе немного расслабиться, подумав, что ты, как обычно, задержишься, вот и не успела собраться. – Она втянула Люциана в комнату и закрыла за ним дверь. – Не переживай. Мы ведь почти женаты. У меня двойные покои, посидишь в гостевой зоне, пока я переодеваюсь.

– Я могу подождать за дверью, чтобы не смущать тебя, – попытался увильнуть Люциан.

– Боюсь, если оставлю своего владыку за дверью, какой-нибудь советник уведет тебя решать дела, – со смешком произнесла Амели. – И тогда наш ужин никогда не свершится. – Она отпустила его руку и подошла к шкафу, чтобы взять одежду.

Люциан пытался не смотреть на свою соблазнительную невесту, считая это нарушением личных границ. Словно неловкий подросток, разглядывал стену, пока Амели выбирала вещи. Узоры на черном дереве казались ему очень интересными.

Закончив с поисками, Амели предложила ему присесть и скрылась за второй дверью со сложенной одеждой в руках. Люциан разместился за чайным столиком, а затем благодаря острому слуху услышал, как за стенкой Амели сняла халат, как он соскользнул к ее стопам, но был подхвачен в нескольких сантиметрах от пола. Услышал, как Амели босыми ногами прошлась по теплому полу и остановилась возле ширмы, перекинув через нее халат. Казалось, Люциан мог даже представить контуры обнаженного женского тела.

Он тряхнул головой.

«Не слушай. Не слушай».

Люциан уже хотел заесть неловкость, но из кушаний перед ним были лишь рисовые пирожные со сладкой начинкой и чай. Видимо, Амели повелела подготовить горячую пищу, которая еще находилась на кухнях.

Амели вышла к Люциану только в штанах да светлой рубашке, не став полностью облачаться в клановые одежды. Ее волосы по-прежнему были влажными, а потому плечи покрывало полотенце. Стоило ей устроиться напротив него, как им подали ужин – скромный, но весьма сытный. Люциан, как всегда, выбрал овощи и рис, а вот Амели не удержалась от мяса.

– Ты останешься в клане на время моей медитации? – спросил он, взяв палочки.

– Планировала, но ты ведь понимаешь, что если кому-то за стенами потребуется помощь, то я не смогу остаться в стороне.

– Понимаю. – Люциан попробовал еду. – Просто хочу, чтобы ты хорошо отдохнула перед очередной поездкой.

– Не переживай за меня, я ведь лекарь – смогу уследить за собственным здоровьем.

Люциан кивнул. Хотя это не уняло его беспокойство, он понимал, что Амели не маленькая и может за себя постоять. Как бы ему ни хотелось сберечь ее, заперев в клане и приставив десяток слуг и защитников, он уважал ее независимость и поэтому давал ей полную свободу так же, как она ему.

– Сегодня меня спросили о нашей свадьбе, – пробормотала Амели в пиалу с чаем. – Скоро мне восемнадцать, и люди начинают интересоваться… Что отвечать? Мы ведь даже ничего не планируем.

– Можешь так и говорить, что мы пока ничего не планируем, – ровным тоном произнес Люциан после того, как прожевал порцию овощей. – Ни к чему врать и что-то выдумывать. Наши традиции слишком закостенелые: каждая владыческая свадьба проходит по одному сценарию, так что нет смысла торопиться с организацией. Единственное, над чем стоит подумать, – это список блюд и игр для гостей, но с этим можно разобраться и накануне, примерно за месяц.

Амели посмотрела на Люциана, как на дурака.

– Что?.. – не понял он.

– Ты хочешь спланировать свадьбу за месяц? – Она скептично вздернула бровь. – Пусть даже сценарий предопределен, но я должна подобрать платье, прическу, скатерти, цвет магических фонарей, оформление для сада белых снегов, составить список гостей, письма, приглашения…

– Я понял, – мягко прервал ее Люциан, осознав, что дальше пойдет бесконечное перечисление того, от чего он был далек. – Когда хочешь начать?

– Когда ты выйдешь из медитации.

Он подавился едой. «Это почти за четыре месяца до ее восемнадцатилетия! Зачем так рано?»

– Учитывая твою чрезмерную занятость, мы как раз успеем все обсудить, – добавила Амели, опустив взгляд в тарелку.

Справившись с кашлем, Люциан немного подумал и счел ее слова вполне разумными. Из-за его нескончаемых дел они не смогут видеться каждый день, поэтому четыре месяца – приемлемый срок, чтобы спланировать торжество.

– Хорошо. – Он отодвинул пустую тарелку, покончив с основным блюдом. – Начнем обсуждать свадьбу, как только я выйду из медитации.

После его слов Амели расслабила плечи, и только тогда Люциан заметил, что она волновалась. Его невеста была скромной и терпеливой девушкой; она не любила настаивать и предпочитала стоять за чужой спиной, пока кто-то другой решал проблемы, но сейчас она переступила через себя и впервые отстояла свои желания.

Люциан почувствовал себя неловко. Он вообще не думал о женитьбе как о чем-то знаковом, поэтому мог не моргнув глазом дотянуть до последнего. Даже предложение Амели своего сердца не было для него чем-то… важным, не таким, как для остальных. В тот момент он нуждался в ней, да и престолу по традиции требовалась владычица. Амели была его подругой, она единственная смогла заполнить пустоту внутри него, и тогда Люциан решил, что они смогут построить семейную жизнь без склок и споров.

Отбросив тягостные мысли, он перевел тему:

– Ты выбрала двух лекарей, которые отправятся на дополнительное обучение в этом году?

Оно проводилось раз в год и длилось в течение полугода. Адепты трех кланов съезжались в четвертый, чтобы получить новые знания и изучить непривычные техники. Из года в год принимающий клан менялся по очередности. А на обучение отправлялись только молодые заклинатели второй ступени и выше, самые достойные из всех.

Поскольку Амели выступала одним из лучших лекарей клана Луны – она обладала дарованным богами талантом и в свои семнадцать уже обучала учеников, – ей предстояло выбрать, кто из адептов будет представлять клан от лица лекарей на чужих территориях.

– Я уже приметила двух адептов, но один из них хочет отказаться, чтобы продолжить участвовать со мной в выездах за стены.

Люциан хмыкнул:

– Риан?

Это был настырный юноша, которого обучала Амели. Он постоянно держался подле нее и был предан настолько, что это беспокоило даже Люциана. Он был всего на год младше, поэтому они с Амели хорошо ладили и приходились друг другу почти друзьями; если бы не статус учитель/ученик, то точно ими бы стали.

– Да, Риан. Он уверен, что полгода рядом со мной принесут ему куда больше пользы, чем дополнительное обучение в другом клане, поэтому не хочет ехать.

Люциан задумчиво хмыкнул.

На самом деле Риан был не только умен, но и очень трудолюбив, а поскольку Амели являлась лучшей из лучших, естественно, пользы от ее уроков будет больше. Люциан не сомневался, что в клане Неба имеются блестящие наставники по врачеванию, но они все равно не дотягивали до ее уровня. Поэтому он понимал стремление Риана остаться здесь, но не планировал дозволять ему это.

– Он уже бывал на дополнительном обучении? – бесцветно поинтересовался Люциан и взял с широкого блюда рисовое пирожное.

– Ни разу. Он только в прошлом году достиг второй заклинательской ступени. Тогда ему не хватало умений.

– Значит, пусть отправляется на обучение в этом году. Я согласен, что подле тебя он сможет многому обучиться, но социализация важнее. Риану комфортно здесь, среди адептов родного клана и под крылом наставника, который всегда поможет решить любую проблему. От этого его нужно отучать. Заклинатель может остаться один против всех, поэтому с малых лет мы взращиваем независимость и самостоятельность. Прикажи ему ехать.

– Он довольно упрямый, – пробормотала Амели.

Люциан поднял на нее холодный взгляд глаз цвета золотого металла.

– Это не оправдание, – сухо сказал он. – Ты его учитель, и он обязан подчиняться тебе, иначе в дело вмешаюсь я, и тогда он уедет отсюда с не самыми приятными чувствами.

Амели приподняла брови, глядя на него.

– Я тебя поняла, – тихо ответила она и допила чай. – Сделаю так, как советует мой владыка. – Ее голос был полон послушания, но недолго. Немного помолчав, Амели усмехнулась в свою чашу и исподлобья посмотрела на Люциана. – Каждый раз краснею, когда ты так командуешь.

Люциан поперхнулся пирожным.

«На вид хороший мальчик, а в душе та еще проблема?» – невольно подумал он, озвучив мысль голосом Кая. Люциан даже не помнил, где слышал эту фразу, но был уверен, что она когда-то звучала и, возможно, била прямо в цель, описывая его характер. Возможно.

Он вздохнул и налил себе чай. «Свадьба… вот это да».

Внезапно он вспомнил, как Кай спрашивал о том, позовет ли он его на свадьбу, и на душе отчего-то стало тоскливо.

После ужина, который закончился, как обычно, мирно и уютно, Люциан помог Амели прибраться на столе, а затем обнял на прощание.

– Удачи, – сказала она, уткнувшись носом ему в грудь.

– Тебе тоже, – выдохнул он ей в макушку, потом отпрянул и развернулся, чтобы уйти.

Люциан отправился в купальню, чтобы омыться и сменить официальные клановые одежды на подходящие для медитации рубашку и штаны, после чего в сопровождении Эриаса пошел в божественный источник. Впереди его ждала медитация длиною в несколько месяцев. Сил, которых Люциан наберется за это время, хватит на остаток года – при условии, если его не запрут в заполненном тьмой месте, которое поглотит весь его свет.

Эриас недолго пробыл подле него в божественном источнике. Он по привычке прошерстил каждый угол, выискивая признаки притаившейся угрозы, и ушел править их кланом, что делал уже третий раз после восхождения Люциана на престол.

Точных сроков медитации вплоть до секунд у Люциана не было. Он погружался в транс на примерный промежуток с разницей в одну-две недели, и когда выходил из него, понятия не имел, какое сегодня число. Для него время протекало столь же быстро, как ночной сон.

В тот день, когда Люциан покинул божественный источник, ощущения длительного отсутствия не было. Когда он, жмурясь, вышел на белый свет, караульный поприветствовал его:

– Ваше Владычество! Рад вашему возвращению. – Адепт поклонился, и его взгляд скользнул по владыке, пытаясь оценить состояние здоровья. – Медитация прошла успешно?

Люциан вежливо поприветствовал его и поблагодарил за внимание, сообщив, что все хорошо. Он мельком взглянул на улицу через чужое плечо и, не заметив в родной резиденции внешних изменений, мысленно выдохнул и спросил:

– Есть новости?

– Неделю назад вам пришло письмо из Лиссуа. Конверт принадлежит резиденции, поэтому я придержал его, чтобы отдать вам сразу в руки. Это наверняка что-то важное. – Адепт протянул запечатанное сообщение.

Люциан узнал конверт. Он самолично вручил его Лавелле Лиссуа, когда та захотела пригласить его на свою свадьбу с Варнаном. Люциан думал, что из-за медитации не сможет посетить торжество, но, прочитав письмо, узнал, что время еще есть. Он обменялся с караульным еще парой фраз, поблагодарил его за службу и направился в сторону главного дома.

День был в самом разгаре, и толпы учеников заполонили улицы: одни спешили на занятия, другие – на тренировку, а некоторые просто прохлаждались на воздухе. Вокруг кипела жизнь, силу которой не умаляли даже скучные серые фасады зданий. Безостановочный поток голосов, топот ног, доносящийся с тренировочных полей звон скрещенных мечей, а и иногда взрывы – все это наполняло красками резиденцию клана в рабочее время.

Люциан шел неспешно и периодически останавливался, чтобы поприветствовать то одного адепта, то другого: каждый встречный считал своим долгом заговорить с ним, как только он выходил из медитации.

За несколько коротких бесед он узнал, что прошли намеченные два месяца и что за время его отсутствия случилось лишь одно нападение темных тварей, но оно было вовремя подавлено прибывшими адептами клана Неба. Они успели вывезти большую часть жителей и задержать бестий до прибытия основного отряда из клана Луны. Услышав эту новость, Люциан с облегчением выдохнул. Он обрадовался, что решение призвать поднебесников на помощь было верным, и мысленно поблагодарил Лаванду за то, что оказала содействие.

Люциан также узнал от прохожих, что в резиденцию заезжал отец Эриаса, который не бывал здесь больше трех лет. Эта новость обеспокоила его; после смерти матери Эриас не встречался с отцом без Люциана, потому что их встречи всегда завершались в шаге от драки.

– Ваше Владычество, не переживайте, – сказал адепт. – Страж Эриас даже не вышел к господину Тайрону. Сначала он проводил совет, потом был на встрече с купеческой гильдией, которую из-за вашего отсутствия переносили уже несколько раз, и к тому времени, когда он освободился, господин Тайрон уехал. Как вы знаете, он никогда больше чем на пару часов не задерживается.

– Ох, – выдохнул Люциан, прикрывая лицо ладонью.

То, что отец и сын не встретились, было еще хуже, чем если бы они увиделись. Отношения у Эриаса с единственным живым родителем складывались напряженные, и Люциан, честно признаться, не знал, в чем причина. Им нужно было хоть иногда встречаться, иначе долгая разлука делала из Эриаса неумолимого опекуна для своего владыки.

– Мне сегодня везет!

Звонкий девичий голос ударил по ушам, изгоняя из головы все мысли, и Люциан резко обернулся. Адепт, с которым он разговаривал, ретировался прочь, чтобы не мешать беседе правителей.

Своим появлением его удивила Лаванда, которую он совсем недавно вспоминал. Они поклонились друг другу в знак приветствия, и Люциан спросил:

– Как давно ты прибыла?

– Пару дней назад. Как знала, что ты очнешься к моему приезду. – Лаванда широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами, и остановилась напротив него, тряхнув широкими рукавами небесного цвета одежд. Сегодня она была при параде и явно не собиралась использовать меч, потому что в обычное время адепты Неба заправляли рукава в кожаные наручи.

– Занята?

– Нет. – Лаванда лукаво прищурилась. – Приглашаешь прогуляться?

– Как минимум до главного дома. – Люциан кивнул на свои простые одежды, которые стоило скорее сменить. – А дальше, если захочешь, можно выйти еще куда-нибудь. – За время прогулки он узнал, что Амели в клане отсутствует – отправилась провожать учеников на дополнительное обучение, – а Эриас был на очередном совете и не мог отвлечься. Поскольку двух основных претендентов для приглашения на встречу не было, он решил, что никто не будет в обиде, если позовет Лаванду.

Владычица Неба с радостью приняла приглашение, и они вместе направились вверх по улице. По пути Люциан справился о делах в клане Неба, которые шли хорошо, уточнил, не случалось ли там нападений (не случалось), а также поблагодарил за адептов, которые буквально на днях помогли сберечь малую часть Лунных земель.

– Я рада, что мои люди оказались небесполезны, – усмехнулась Лаванда, взглянув на светло-серое небо. – Как скоро ты отплатишь мне за помощь?

– Как раз хотел об этом поговорить, – сказал Люциан, понизив голос, чтобы прохожие его не услышали. – Мы спасли одного смертного, застрявшего в Асдэме, и вернули в родную деревню, где его ждала невеста. Она была так сердечно благодарна нам за помощь, что позвала меня и моих товарищей на свадьбу. Знаю, это не светское мероприятие, но, думаю, официальные приемы давно потеряли для тебя ценность, посему спрошу: хочешь развлечься на деревенском торжестве?

Лаванда приподняла бровь, подивившись его предложению. Она задумчиво что-то промычала, выдерживая небольшую паузу, явно размышляя над тем, насколько эта идея заманчива, а потом со смешком сказала:

– Не такого предложения я ожидала, но, если подумать, ты никогда не разделял людей на богатых и бедных. Конечно, ночевать в старых постоялых дворах мне не нравится, но деревенская свадьба точно окажется веселее, чем любое вылизанное торжество, так что я согласна. Когда отправляемся? – Лаванда любопытно посмотрела на Люциана.

– Послезавтра, – сообщил тот.

Глава 78

Отправимся на свидание

– Деревенская свадьба, серьезно? – фыркнул Эриас, держа лошадь за поводья. – Мне кажется, ты просто не нашел другого способа покинуть клан и снова отправиться в путь. Тебе не жаль Амели? Вы не виделись два месяца, а ты собираешься увеличить этот срок.

Люциан затягивал ремни на седле своего коня под ворчание стража, который не умолкал уже десять минут. Сначала Эриас возмущался из-за того, что Люциан провел полдня с Лавандой, а не с ним; потом ругался на то, что он отправился выяснять подробности недавнего нападения у ближнего окружения, а не у него. Теперь дошел до Амели.

– Она поймет. Если я потрачу время на ожидание, то не успею прибыть на свадьбу. Я должен отплатить Лаванде за оказанную услугу, а это самый удобный для меня вариант. Тихо, быстро и безопасно.

– Тихо и быстро? Тебе не стыдно? – Эриас прищурил глаза. – Звучит как измена.

Люциан посмотрел на него таким уничтожающим взглядом, что мороз окутал конюшню от пола до потолка. Он вел себя смиренно и послушно только до тех пор, пока окружающие действовали в его интересах, если же его интересы не соблюдались, а границы дозволенного пересекались, мягкотелый Люциан превращался в сурового правителя, и тогда находиться подле него становилось невыносимо. Это же путешествие было лишь для дела, и он не потерпит пустых осуждений – особенно от близкого друга.

Эриас понял намек, почувствовав мурашки на коже, поэтому поджал губы и охладил свой пыл.

– Прошу прощения. – Он склонил голову, и ему на лоб упали короткие пряди, выбившиеся из небольшого хвоста. – Я не должен был так говорить.

– Не должен, – сухо подметил Люциан, после чего взял лошадь под уздцы и повел к выходу из конюшни.

На самом деле он понимал, что его действия могли выглядеть нечестно по отношению к Амели, но он обязательно все расскажет ей при следующей встрече. Люциан не собирался переходить черту в отношениях с Лавандой (упасите боги) и не желал отдохнуть от невесты в компании другой женщины – он просто хотел выплатить долг. Он ненавидел быть должником.

Вместе с владыками кланов и Эриасом в эту поездку отправились Лион со своим тигром, Абрам, Сетх и два адепта из клана Неба. Компания получилась больше той, которую ожидали на свадьбе, поэтому по пути они закупились хорошими подарками, чтобы облегчить хозяевам бремя подкормки лишних ртов.

Деревня Лиссуа находилась в двух днях пути от резиденции клана Луны, но ввиду того, что с ними ехали владычица Неба и уважаемое божество, ночевки под открытым небом свели к минимуму и останавливались в основном на постоялых дворах или перевалочных пунктах. Не сказать, что Лаванда была не приспособлена к полевым условиям, но поездка задумывалась в уплату долга, и из соображений совести Люциан старался обеспечить ей максимальные удобства. Он не хотел, чтобы она осталась недовольна и потом вручила ему список дополнительных условий, без выполнения которых не отпустит его.

В Лиссуа заклинатели прибыли к началу торжества, день в день, если быть точнее. Они издали прочувствовали атмосферу праздника и всеобщего счастья: деревня стояла на ушах так, что, казалось, даже землю близ нее потряхивало. Всюду раздавались возгласы, хохот, музыка, грохот, люди носились по улицам, а колеса телег гремели, наезжая на ухабы. В воздухе прозрачным полотном висел кисло-сладкий аромат яблок, из которых готовилась большая часть блюд, потому что здесь цвел огромный яблоневый сад. Лиссуа была небольшой деревней, поэтому в празднестве участвовали даже прадеды, и приготовления к торжеству были всеобщими.

– О-ох… – вдохновенно протянул Абрам, останавливая лошадь посреди широкой улицы. Местные жители бегали как тараканы, не создавая толпы, но образуя неустанную текучку. – Сегодня я вдоволь наемся пирогов и напьюсь вина!

Сетх выдохнул и шепнул Эриасу:

– Хорошо, что он не сказал: «Сегодня я нажрусь и отымею половину деревни».

Эриас прыснул в кулак, и Лаванда одарила их насмешливым взглядом.

Люциан же неловко кашлянул, но решил не извиняться перед владычицей Неба, дабы не акцентировать внимание на чужих речах.

– Уважаемые заклинатели! – поприветствовала их селянка, спешащая навстречу.

Люциан узнал ее; это была Вилия, подруга Лавеллы, – очень милая девушка, с которой они беседовали, когда только прибыли в Лиссуа перед поездкой в Асдэм. Эриас тогда пошел прогуляться с ней на озеро, чем остался недоволен.

– Я так рада снова вас видеть! – Вилия улыбнулась, остановившись напротив заклинателей, восседающих в седлах. – Вас прибыло больше?

Люциан спешился.

– Да. Наши друзья тоже изъявили желание поздравить брачующихся, но времени сообщить об изменении планов у меня не нашлось. В качестве извинений мы привезли еды, напитков и подарки.

– Так заботливо с вашей стороны! Вы не обязаны утруждать себя этим. Думаю, для каждого смертного большая честь видеть заклинателей на своем торжестве, и не важно, в каком количестве.

Люциан мягко улыбнулся.

– И все же мы не пользуемся своим положением и предпочитаем действовать согласно этикету. Не могли бы вы показать, где нам можно оставить лошадей и подарки, кому отдать еду и чем нам занять себя до начала торжества, если оно еще не началось?

– Пока нет. Давайте я провожу вас в гостевой дом, там и разберемся с поклажей. – Вилия развернулась, отчего колокольчики на заколке в ее волосах мелодично звякнули. – Вот только мы ожидали четверых заклинателей, поэтому выделили жилище с четырьмя комнатами. Я надеюсь, вас не сильно обидит то, что придется спать не по одному, а по двое? Все дома в деревне заняты, мы не сможем найти более подходящее место.

– Все хорошо. То, что вы освободили для нас целый дом, – уже большой труд, за который мы благодарны. Надеюсь, наша компания никого не потеснила? – Люциан махнул рукой, подавая знак заклинателям, и направился за девушкой, ведя за собой коня.

– Не беспокойтесь о тесноте, мы устроились так, чтобы было удобно и нам, и вам. Торжество начнется через три часа, у уважаемых заклинателей есть время спокойно отдохнуть.

Дом, который освободили для заклинателей, находился на окраине деревни и был окружен тишиной как снаружи, так и внутри; столь отдаленное расположение избрали на случай, если высокопоставленные гости захотят отойти ко сну раньше, чем окончится шумная свадьба. Строение было небольшим и скромным, но уютно обставленным. Деревянные стены имели приятный теплый оттенок, а пол немного скрипел под ногами. Из коридора можно было попасть сразу на кухню, в гостиную и другие жилые комнаты. Мебели было немного, но вполне достаточно для хорошей жизни. Каждая комната была украшена цветочными горшками, на полках стояли самодельные глиняные статуэтки, а на стенах висели простенькие картины, написанные тушью.

Когда заклинатели осмотрелись и начали расселяться, у них возникла проблема: Эриас не хотел оставлять Люциана, а Люциан не мог бросить Хаски, при этом в каждой комнате было лишь две кровати. Люциан считал, что раз о сущности уважаемого божества знали только два человека из их компании, то одному из них лучше остаться подле него. Он предложил Эриасу стать соседом Хаски (все-таки они уживались в Асдэме), но тот наотрез отказался. Тогда Люциан предложил свою кандидатуру, но и этот вариант Эриаса не устроил.

– Страж не должен отходить от своего подопечного, – сказал он.

– Владыка Луны, давайте ночевать вместе, – вмешалась в их тихий конфликт Лаванда, стоя возле двери в комнату.

Среди заклинателей считалось нормальным представителям разных полов спать в одних покоях. Конечно, ради приличия они старались избегать подобных случаев, но когда ситуация вынуждала, выбирать не приходилось. Кроме того, Лаванда находилась в компании семи мужчин, поэтому, куда бы ни пошла, спать все равно будет в одном помещении с юношей, так чего стесняться?

– Ваше Владычество, это неразумно, – прошептал ей на ухо один из адептов Неба, на чей взгляд ей лучше было остаться с ними, а не с правителем соседних земель.

Но Лаванда всегда действовала лишь в своих интересах.

– Почему неразумно? Очевидно, что бессмертный Лион и страж Эриас не могут поделить владыку Луны, поэтому я предлагаю решение. – Она протянула руку к Люциану.

В этот момент Лион чуть не уронил челюсть из-за того, что его выставили дележником, хотя он ни слова не сказал и все это время просто стоял рядом, игнорируя спор.

– Люциан, живи со мной, а уважаемый бессмертный и страж пусть ночуют вместе. Я так понимаю, ваша троица достаточно дружна и подобное распределение стерпит. – Лаванда улыбнулась и вкрадчиво добавила: – К тому же вместе нам будет не скучно, и это поможет тебе всецело исполнить обещание.

Люциан мысленно приподнял брови, глядя в ухмыляющееся женское лицо, но намек Лаванды понял. Для всех остальных она не оставила ему выбора, ткнув носом в их договор, но на самом деле попыталась разрешить конфликт: выставила себя как неизбежное обстоятельство, которому нельзя воспротивиться. Но благодаря этой совместной ночевке и она сама получила выгоду: собственные адепты жаждали защищать ее так же, как Эриас защищал Люциана – на каждом шагу, – и если Люций к такому привык, то Лаванда, не имевшая никогда официального стража, негодовала от чрезмерной опеки и хотела хоть ненадолго избавиться от нее с того момента, как они покинули резиденцию.

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение. – Люциан кивнул со смиренным видом. – Вам придется ночевать вдвоем, – сказал он Хаски и Эриасу. Первый ответил насмешливой улыбкой, а второй хоть и не открыл рта, но мысленно точно пробил челюстью пол.

– Отлично! – Лаванда хлопнула в ладоши. – Тогда пойдемте раскладывать вещи. – Она схватила Люциана за руку и уверенно втащила в комнату.

Эриас ошалело уставился на Абрама и Сетха, которые одними губами сказали: «Не надо». Не надо вмешиваться и акцентировать внимание на том, что он вообразил в своей голове. Ничего непристойного с владыкой Луны Лаванда делать не собиралась.

В полупустой комнате, выполненной в древесных красных тонах, владыки кланов в тишине разложили вещи, а потом заварили чай и разместились за столом на циновках, не стремясь возвращаться к остальным раньше начала свадебной церемонии.

– Боги, и зачем я только взяла их с собой? – пробормотала Лаванда, потирая пальцами лоб и одновременно отхлебывая травяной напиток. – Ты видел, какие они занудные? «Ваше Владычество, это неразумно», – ворчливо спародировала она недавнюю фразу адепта. – Не надо было тащить их сюда. Твоих подручных хватит для защиты нас обоих, особенно учитывая, что по силе я одна из первых в этой компании.

– Тогда тебя советники клана загрызли бы, даже невзирая на твою силу. Ты это знаешь, потому и поступила так.

– Пф, я жалуюсь не для того, чтобы слушать очередные занудные речи. Не можешь посочувствовать? Мы бы вместе посетовали на закостенелые правила…

– Прошу прощения, в следующий раз постараюсь поддержать тебя. Наверное, – со смешком сказал Люциан, и Лаванда укоризненно прищелкнула языком.

– Весело тебе? – проворчала она. – Неужели ты настолько привыкший? Эриас ходит за тобой хвостом, сейчас чуть ли не силком хотел затащить в одну комнату, ты совсем не устаешь от этого?

– Иногда… Но по большей части мне все равно.

Они с Лавандой были совершенно разными. Она была бойкой и эмоциональной, Люциан – рациональным и холодным, из-за чего они порой не понимали друг друга, но это не мешало им из года в год хранить теплые дружеские отношения.

С нынешними владыками других кланов Люциан подружился еще в отрочестве, когда встретил их на дополнительном обучении в клане Луны. Полгода они жили в одном доме и проводили время на одном тренировочном поле, что и поспособствовало укреплению отношений. Тогда Люциан был более чувственный и ранимый, а потому найти с ним общий язык и стать ему ближе ни у кого не составляло труда. Лишь после потери семьи он зачерствел душой, словно обратился статуей, к которой никак не подступиться, однако даже появившаяся холодность не разрушила давно установившуюся связь. На этом веку правящие стороны оставались дружны при любых обстоятельствах. Они могли не соблюдать формальности в общении, говорить откровенно и прямо. Последний раз такое было во времена темного принца Кая, когда все четыре трона занимали члены его семьи.

Лаванда и Люциан поговорили еще немного и, допив чай, начали собираться на торжество. Их комната единственная имела смежную умывальню, поэтому они оба смогли омыться перед тем, как сменить одежды. Люциан отправился принимать водные процедуры после Лаванды, но когда закончил, то обнаружил, что она все еще была в халате и пудрила свое и так красивое лицо.

– Хочешь, я и тебя накрашу? – хихикнула она, обернувшись на Люциана. Он уже был одет в штаны и рубашку, а его мокрые золотистые волосы струились по плечам.

Он посмотрел на нее как на дите, сморозившее глупость, и Лаванда звонко рассмеялась в ответ, возвращая внимание к отражению.

– Ну, не хочешь как хочешь.

Взяв сухое полотенце, Люциан просушил волосы, а затем достал нарядные прогулочные одежды и скрылся за ширмой. Для свадебного торжества он выбрал светло-серебристое одеяние, которое казалось практически белым и было украшено золотой вышивкой в цвет глаз и волос. Оно также имело непривычные для заклинателей клана Луны широкие рукава, в которые можно было что-нибудь спрятать.

Когда он вышел из-за ширмы, Лаванда занималась прической. Люциан с сочувствием посмотрел на то, как она заламывает руки в попытке заплести волосы, и предложил свою помощь. Взамен она помогла ему: собрала несколько прядей у него со лба, заплела их в тонкие косы и закрепила на затылке заколкой – той самой, которую ему подарил темный принц.

– Какое интересное украшение, – подметила Лаванда. – Эта заколка что-то значит? Ее форма напоминает какую-то руну.

– Сомневаюсь.

Люциан отошел к чайному столику. Учитывая, что он уже собрался, а Лаванда нет, ему придется провести время в ожидании, которое комфортнее пережить сидя, а не стоя.

Владычица Неба смекнула, что ее таким образом торопят, и поспешила скрыться за ширмой. Она облачилась в белые штаны и рубашку, поверх которой накинула голубую тунику с вышитыми облаками, а ноги обула в сапоги из кожи бларга роскошного молочного цвета. Образ был подобран сдержанный, можно сказать, скромный, но все же выдавал богатство. Одни сапоги чего стоили!

Лаванда посмотрела на себя в зеркало.

– Нам уже пора или мы успеем поболтать?

– Думаю, нам пора, – ответил Люциан, покосившись на окно, за которым солнце уже норовило спрятаться за горизонт.

– Ну ладно. – Она поправила манжеты рукавов, полюбовалась своим внешним видом, после чего развернулась на низких каблучках и зашагала к двери. – Тогда пошли.

С этими словами Лаванда вышла из комнаты.

Уже в коридоре она постучалась в двери к своим людям, а Люциан – к своим. Стражи Лаванды тут же выскочили наружу, а вот у владыки Луны компания собралась неполная: Абрама, Сетха и Лиона он не увидел. Первые двое, как сообщил Эриас, ушли на кухни полтора часа назад.

– На кухнях требовались помощники? – чуть ли не ахнул Люциан, явно загоревшись желанием оказать непрошеную помощь.

– Не то чтобы… – протянул Эриас, закатив глаза. – К нам заглянули кухарки, чтобы забрать привезенную в дар провизию. Они были пышногрудыми, в фартуках с большими вырезами, так что Абрам просто не смог удержаться от «помощи». Я с ним не пошел, поэтому отправился Сетх.

– А Лион?

– Ему захотелось прогуляться. Не знаю, где он прохлаждается, ушел два часа назад.

Люциан уставился на него. Конечно, он понимал, что Эриас не рад ночевать с Хаски и в принципе находиться подле него, но не думал, что он поступит настолько неразумно и отпустит Бога Обмана на четыре стороны.

– Вы идите на торжество, – сказал Люциан, обращаясь к Лаванде и ее стражам, – а мы найдем остальных и присоединимся к вам чуть позже.

Уперев руку в бок, Лаванда недовольно хмыкнула:

– Обещай, что вы ненадолго. Если придешь к концу гулянья, когда все соберутся спать, я не засчитаю такое свидание в уплату долга.

Люциан снисходительно улыбнулся.

– Мы недолго, владычице Неба не о чем переживать. Этим вечером я составлю вам компанию, как и обещал, – сказал он, и они разошлись.

Глава 79

Погуляем же на свадьбе!

– Тебя это не раздражает? – спросил Эриас, когда они с Люцианом покинули дом и направились на поиски Бога Обмана.

– Что именно?

– Поведение Лаванды. Ты словно на побегушках у нее. Разве это вежливо? И правильно ли называть вашу прогулку свиданием? Что, если эти слова дойдут до Амели?

– Даже если и дойдет, мне нечего скрывать от Амели, я потом ей все объясню. А что касается поведения Лаванды, то я ей должен, и она хочет вернуть долг сейчас, а не через два или более месяцев, потому и ведет себя напористо.

Эриас ничего не сказал, лишь посмотрел на Люциана взглядом, говорящим: «Ты, как всегда, бесконечно добр и великодушен».

Хаски они нашли быстро. Высокий мужчина в золотых одеждах выглядел слишком примечательно, поэтому хватило опросить всего парочку прохожих, и местоположение Бога Обмана было обозначено – он забрел в Храм Бога Ветров.

Храмы для этого божества возводились почти в каждой деревне: Зефир отвечал не только за ветер, но и за дожди, а дожди – одна из основ плодородного урожая. Вычурность и помпезность сооружения зависели от количества и статусов прихожан, но Лиссуа была маленькой скромной деревенькой, и божественный дом стоял здесь чуть хуже среднего – небольшой, но ухоженный. Внутри было прибрано, повсюду тлели благовония, а смотритель в одиночестве стирал пыль со скромной глиняной статуи бога, держащего веер в руках.

Лион сидел на лавке у стены и болтал с каким-то стариком.

– …послушай, если он не принимает тебя настоящего, то кем бы ни притворялся, все равно ему не понравишься. Если же он принимает тебя настоящего, то вы будете… – Старик речь не закончил; отвлекся на посторонних и вопросительно посмотрел на Люциана.

Владыка Луны уставился на него в ответ.

Старик был одет в белый и слишком роскошный для жителей этой деревни халат, подпоясанный широким тканевым поясом с голубой вышивкой. Он не источал магической ауры, но в то же время не был простым смертным. Его лицо было сухим, морщинистым и напоминало залежавшуюся на солнце сливу, однако в холодном взгляде голубых глаз ощущалась настоящая сила.

Люциан узнал старика.

«Это… это… названый дядя Кая?» Мужчина из его прошлых снов. Тот, кто первым прознал о связи Кая и Элеоноры. Тот, кто застал их на поляне, где они убили кроликов и ранили Ксандра. Тот, кто сразу заметил неладное в их силах.

Люциан не верил своим глазам. Он несколько раз моргнул, чтобы прозреть, но картинка перед ним не изменилась.

«Этот человек бессмертный? Но что он здесь делает? Кай знает о том, что он жив? Неужели и его тоже пригласили на свадьбу?»

– Прошу прощения, что помешали вашей беседе. – Люциан с трудом сохранил маску спокойствия на лице, желая убраться отсюда да побыстрее. – Наверно, мы пойдем.

– Отлично, – тихо буркнул Эриас и уже развернулся, чтобы уйти.

– Все в порядке, не уходите, – остановил его Лион. – Мы уже закончили. Владыка Луны и его страж наверняка пришли позвать меня на торжество?

Эриас сразу скрылся в тени, словно его здесь вовсе не было. Ни старик, ни Лион его не интересовали. Люциан же подошел к ним ближе, чтобы не кричать через весь храм, и кивнул незнакомцу в знак приветствия.

– Да. Оно скоро начнется.

Старик тоже поприветствовал Люциана и представился Фенгом, а на вопрос, гость ли он на свадьбе, ответил отрицательно.

«Значит, его позвал Хаски? Или Кай?»

Люциан на мгновение оцепенел, но задать эти вопросы вслух не решился. Он едва сдержал порыв обернуться, успокоив себя тем, что будь Кай рядом даже в обличье Мориона, то он бы заметил.

Лион перекинулся с Фенгом парой коротких фраз, кивнул ему на прощание и поднялся с лавки. Старик остался сидеть, видимо, уходить пока не собирался.

– Поговорим в следующий раз, – напоследок бросил Лион, прежде чем покинуть храм в компании двух заклинателей.

– Конечно, – проскрипел Фенг ему вслед.

Люциан снова с трудом сдержал желание обернуться. Ему одновременно и хотелось, и не хотелось посмотреть на названого дядю. Приглядеться к нему, запомнить облик в реальном мире, а не во снах.

– Владыка Луны узнал этого человека? – со смешком спросил Лион, выйдя на улицу и явно подметив его реакцию.

Люциан на секунду усомнился, но все же кивнул и спросил:

– Зачем он здесь? Что-то произошло?

– Нет, – беззаботно сказал Лион. – Зефир часто посещает свои храмы для сбора молитв, мы встретились случайно.

– В смысле, Зефир? – в унисон спросили Эриас и Люциан, но челюсть упала только у первого. – Хочешь сказать, что это Бог Ветров? – растерянно добавил Эриас, и в его голосе прозвучало полнейшее неверие.

Лион цокнул языком и лукаво улыбнулся. Он прижал указательный палец к губам, жестом показывая это не обсуждать.

Ахнув, Эриас обернулся на Люциана, чтобы обсудить услышанное, но тот даже не открыл рот. Хотя владыка Луны был шокирован не меньше стража, он давно знал, что родня Кая состояла из божеств, и уже примирился с новостью об очередном могущественном дяде. Люциан лишь покачал головой и тоже повелел Эриасу хранить молчание. Не стоило обсуждать человеческие обличья божеств и их присутствие среди живых. Не для того они надевали маски, и Люциан уважал это.

Они отправились за Абрамом и Сетхом, но на кухнях, куда их ранее отвели селянки, никого не нашли, зато узнали, что эти двое полчаса назад ушли на торжество.

– Наверняка уже напились, – проворчал Эриас, шагая подле Люциана в сторону поляны, где уже собрался народ.

– Тебе тоже рекомендую так поступить, чтобы не быть занудой, – съязвил Лион, следующий за ними.

Эриас предупредительно зыркнул на него, но в ответ получил лишь дразнящую улыбку.

Свадебная церемония проходила в центре деревни. На примятой зеленой траве располагались столы и стулья, уже занятые гостями. Там же находилась украшенная алыми пионами арка из прутьев, а под ней стояли алтарь, настоятель храма Богини Брака и брачующиеся. В воздухе витали, носясь между людьми как шаловливый ребенок, ароматы счастья и семейного тепла. Бумажные фонари, выпущенные из рук гостей, плавали в небе и связывали этот смертный союз с небесами.

Люциан восхитился красотой этого места. Поныне ему не приходилось присутствовать на сельских свадьбах, и сейчас он мог сказать, что эти торжества были по-своему впечатляющими.

Лаванда и ее стражи уже заняли места за столом. Когда Люциан, Эриас и Лион вошли на поляну, она заметила их и помахала рукой, указывая на два места справа от себя.

Люциан окинул гостей беглым взглядом и, заприметив Абрама с Сетхом, приказал Эриасу:

– Садись рядом с ними, а мы с Лионом останемся подле Лаванды.

– Почему я должен идти к этим двоим? Я твой страж, а не их.

– Потому что за ними нужен надзор, а Лион этим заниматься не будет, – пояснил Люциан и мягко подтолкнул его в нужную сторону.

Эриас ушел с негодующим выражением лица, но Люциан не обратил на это внимания – уже привык, а вот Бог Обмана хоть и был обеспокоен чужой реакцией, но тоже ничего не сказал.

– Мы не опоздали? – учтиво поинтересовался Люциан, присев подле Лаванды.

– Нет, – весело отозвалась она, явно успев пригубить местных хмельных напитков. – Церемония начнется через пару минут, а во время ожидания разрешено только пить. Специально для нас поставили особо крепкие настойки, ежевичная очень вкусная, попробуете? – Она взяла кувшин, из которого тянулся кисло-сладкий аромат ягод.

Сперва Люциан поинтересовался у Лиона, будет ли он настойку, и, получив ответ, ответил владычице Неба согласием. Лаванда не жадничала – налила полные чаши, невзирая на просьбу Люциана остановиться на одной трети.

– Да ладно тебе. Когда мы в последний раз веселились? – беззаботно отмахнулась она. – После церемонии обещают конкурсы и танцы, ты должен расслабиться, чтобы пережить это с улыбкой на лице!

– Я могу улыбаться и будучи трезвым, – ответил Люциан, глядя на фиолетовый напиток в чаше. – Но ты, видимо, хочешь погулять от души?

– Конечно! Ты ведь позвал меня на торжество, а не на совет, не в моих интересах упускать шанс замечательно провести вечер. Как правительница клана, подобным бездельем я в последний раз страдала когда-то никогда.

Лаванда подняла пиалу и ударила ею о чужую. Люциан повторил за ней. Владычица Неба также чокнулась с Лионом и своими стражами, которые решили пригубить сидр, чтобы остаться в сознании.

Церемония бракосочетания у смертных отличалась от ритуалов в заклинательском мире, где влюбленные читали клятву, скрепляя ее поцелуем, и повязывали друг другу на пальцы золотую нить. Кроме того, в каждой деревне свадебный обряд проходил по-своему – все зависело от местных обычаев и верований. В некоторых поселениях церемонии проходили как в резиденции клана, а в других – нет, и именно по этой причине заклинатели сейчас с интересом наблюдали за тем, как невесту в белом подводят к жениху, облаченному в красный, и осыпают их лепестками алых пионов – символом любви и пылких чувств.

Родители новобрачных по очереди запели клятвы веры и преданности, а молодые повторяли за ними. Потом Варнан надел на голову невесты венок из тонких прутьев с вплетенными в него алыми лепестками, а Лавелла осторожно вытянула из волос атласную ленту и повязала на запястье жениху. Лента эта символизировала свободу, которую девушка отдавала своему возлюбленному, согласно традициям в Лиссуа. Молодожены скрепили узы брака нежными поцелуями в щеки и лоб, и настало время преподносить подарки.

Глядя на то, как гости по очереди стали подходить к новобрачным, Лион неловко кашлянул и тихо спросил у Люциана:

– Могу я вручить подарок вместе с вами? У меня нет своего.

– Конечно, – ответил Люций. – Подойдем вместе.

– Благодарю. Я не осведомлен об обычаях и не придал значения, когда вы закупались по пути сюда. Думал, мы просто оставим дары, а не будем вверять по отдельности.

Люциан усмехнулся:

– На самом деле я тоже так думал, а отдельно прикупил подарок просто на всякий случай. Достопочтенному бессмертному не о чем беспокоиться, лучше ответьте, как вам торжество? Не заскучали? Мне бы не хотелось подвергать вас скуке.

– О, нет. Мне здесь нравится. Я раньше никогда не бывал на подобных мероприятиях, – прошептал Лион, потому что его слова не предназначались для чужих ушей. – Да и вообще мало интересовался людской жизнью, пока вы не пришли в Асдэм. Конечно, я общался с людьми, но лишь поверхностно, не придавая значения их интересам, традициям и привычкам, так что, можно сказать, не знаю вас толком. Торжество меня увлекает, оно обещает быть интересным, с играми и танцами, как я люблю, – заговорил Лион уже обычным голосом. – Владыка Луны может расслабиться и отдохнуть. Если вы оставите меня, я не потеряюсь и не заскучаю. Пусть этот день станет выходным для всех нас. – Его слова прозвучали как тост, и он поднял свою чашу, предлагая Люциану тоже выпить.

За этот вечер они опрокинули уже десять чаш ежевичной настойки, и захмелевший Люциан наконец-то расслабился. Ему захотелось отречься от мирских сует и побыть простым гостем, поэтому отказываться от алкоголя он не собирался. И хотя это решение казалось опрометчивым, он мог позволить себе эту вольность – еще в дороге они сговорились, что Эриас вместе с сопровождающими Лаванды будет присматривать за ними.

Когда очередь дарить подарки дошла до них, Лион и Люциан встали из-за стола и неспешно приблизились к новобрачным.

– Я так рада видеть вас, – с воодушевлением произнесла Лавелла, взяв Люциана за руки. В ее глазах словно плескалось море признательности, в котором он чуть не утонул. – Если бы не вы, этой свадьбы бы не было.

– Рад, что смог помочь, – ответил Люциан мягко, но сухо.

Варнан тоже поблагодарил его за вызволение из Асдэма, а потом поприветствовал бессмертного клана Солнца, с которым они вместе покидали Несуществующий город. Лион был открыт и дружелюбен – они с Варнаном неплохо сдружились по пути в Лиссуа, и между ними не возникало неловкости в разговоре.

Они перекинулись парой слов, а потом Люциан преподнес их с Лионом общий подарок, дал парочку напутствий и, чтобы не задерживать очередь, вернулся за стол.

– Мне вот любопытно, – сказал Лион, когда они заняли места. – В Асдэме пребывает много смертных, у которых есть своя жизнь, свои семьи, но из-за дурмана они не могут вернуться к ним. Владыка Луны спас одного заложника, но что насчет остальных? Вам не хочется, глядя на эту свадьбу, убить Киайя и уничтожить Несуществующий город, чтобы даровать свободу всем невинным?

Этот вопрос звучал из уст многих людей и в разной форме. Об убийстве Кая и уничтожении Асдэма Люциана спрашивали все кому не лень, но Бог Обмана – впервые. Видимо, наблюдая за невинным счастьем и радостью влюбленных, он осознал, как много боли Асдэм причинял простым людям.

– Я не хочу убивать Кая и не планирую уничтожать его город. Разумеется, мне не по душе то, что там происходит с людьми, и то, что их вообще забирают из семей, но мы оба знаем, что все это не случайно. Если человек не хочет и не должен попасть в Асдэм, то он не попадет. Все начинается с собственного выбора, с осознанного шага, сделанного в сторону темного мира. Заклинатели не ограничивают людей в их свободе, поэтому идти в Асдэм или нет, это их право. Они сами обрекают себя на такое будущее.

– Но ведь заклинатели должны защищать людей от темных тварей, а Асдэм кишит ими. Разве его уничтожение не в ваших интересах?

– Это сложный вопрос, – вздохнул Люциан и сделал глоток настойки. – Ответ был бы очевиден, если бы в Асдэме жили кровожадные твари вроде курлык, саблезубых псов, алифалтов или кого-то другого, которые созданы сеять хаос и убивать, но вместо них там живут те, кто способен мыслить, чувствовать и принимать разумные решения. Нарцисса отпустила Варнана, доказав, что она не чудовище, которое можно просто прирезать. Асдэм – мир со своими законами, и пока он обособлен от нашего, то имеет право на существование.

Лион посмотрел на него с неприкрытым восхищением. Для такого человека, как Люциан, который был одним из основных защитников мира живых, подобная точка зрения выглядела спорной. Однако, невзирая на слепой долг оберегать людей от темных сил, он не был лишен мудрости и милосердия, что позволяло принимать нестандартные решения и удивлять ими даже божеств.

Лион с довольной улыбкой предложил Люциану еще выпить.

Когда Лаванда, вручив подарки, вернулась к ним, тоже предложила выпить.

Стоило ли говорить, что к началу игр и конкурсов владыки двух древнейших кланов и бессмертное божество напились не хуже сельских сапожников? Конечно, Люциан не шатался, но на ногах стоял неуверенно и говорил неразборчиво. Во хмелю он становился излишне активным и требовательным до развлечений, поэтому в конкурсы и игры он затащил Лиона и Лаванду, а не они его.

Абрам и Сетх тоже напились и сейчас скакали по поляне, как две блохи на дворовой псине. Какое-то время они веселились вместе с Люцианом и остальными, но потом ушли в компании пышногрудых дев.

Стражи Лаванды и Эриас разбрелись по разным сторонам, чтобы следить за нерадивыми подопечными. Эриас выглядел сосредоточенным и мрачным, взгляд его темных глаз не отрывался от Люциана, но тот совершенно не чувствовал пристального внимания.

Когда начались танцы, Лаванда увлекла за собой владыку Луны, бесстыдно бросив Лиона одного. Ему пришлось искать себе пару самостоятельно, и он, что удивительно, нашел. Неизвестно, в какой момент и каким образом, но Лиону удалось затащить на танцевальную площадку Эриаса, хотя он, судя по непрекращающемуся ворчанию, согласился на это не добровольно. Совсем не добровольно. Возможно, даже насильно. Во всяком случае они с Лионом больше бодались, чем танцевали, и этим отогнали всех потенциальных партнерш. Люциан и Лаванда тем временем беззаботно кружились на поляне, как снежинки на тихом ветру, игнорируя все – даже музыку.

В какой-то момент Люциан услышал напряженный разговор Эриаса и Лиона, но сути его не понял. Беседа явно выбила Эриаса из колеи; он резко отмахнулся от Лиона и ушел. Ушел, напрочь позабыв о своем владыке! Лион сразу последовал за ним, а немного погодя и Люциан, бессовестно бросив Лаванду, направился в сторону, где они оба скрылись. Даже будучи пьяным он понимал, что Эриас никогда бы добровольно не оставил его, а значит, случилось нечто невозможное, повергающее в шок. Учитывая, какие отношения складывались у стража и достопочтенного божества, эти двое явно ушли не веселиться, а убивать друг друга. А уж если Эриас забыл про Люциана, вероятность того, что он был взбешен, повышалась многократно. Захмелевший разум уже в красках представил кровавое месиво и грядущую катастрофу, заставляя быстрее идти по чужим следам, чтобы помешать.

На мир уже опустилась ночь, и стоило покинуть поляну, как вокруг сгустилась тьма, которую рассеивал лишь свет звезд и полной луны. Люциан не заметил, как вернулся в их дом, даже не задумался о том, почему Эриас и Хаски решили драться именно здесь. Он почувствовал их присутствие и пересек коридор, держась за стенку, потому что голова сильно кружилась. Остановившись возле нужной комнаты, кое-как открыл двери и уже приготовился разнимать товарищей, но представшая перед глазами картина заставила его замереть на месте и перестать дышать.

Их положение вполне могло сойти за начало драки – Хаски был прижат к стене, а Эриас сжимал пальцами его горло, – вот только лица их были слишком близко к друг другу.

Глаза Люциана расширились. Опьянение словно смыло водой. Он тут же ушел, закрыв за собой дверь так же бесшумно, как перо приземляется на землю. Пораженный увиденным, он влетел в свою комнату и замер посреди полупустого помещения, не зная, что делать дальше. Мысли путались и мешали ему осознать случившееся и придумать этому логическое объяснение.

Люциан шумно выдохнул и устало потер лоб. Лунный луч, пробиваясь сквозь не зашторенное окно, освещал его лицо. Он даже не услышал, как дверь позади него скрипнула, впуская постороннего. Кто-то подошел к нему и обнял за талию, а прохладные губы почти коснулись его разгоряченной шеи, но Люциан быстро выскользнул из чужих объятий и отскочил в сторону. Его движения были столь быстрыми и бесшумными, что Лаванда даже растерялась и не сразу сообразила, куда испарился объект ее влечения. Она пошарила руками в пустоте, а потом огляделась и наконец заметила Люциана в углу.

Владычица Неба глупо улыбнулась ему и, шагнув навстречу, кокетливо произнесла:

– Ты обещал мне свидание, а в конце каждого свидания причитается поцелуй.

– Это не входило в условия сделки.

– Это входит в условия каждого свидания, – хихикнула Лаванда и снова протянула руки, пытаясь схватить Люциана за ворот, но тот перехватил ее маленькие ладони и удержал на расстоянии.

– Не пытайся меня поцеловать, этого не случится, – строго сказал он.

– Если я хочу, чтобы что-то случилось, это случается.

Лаванда вырвалась из его хватки. Она была шустрой, а ее навыки совершенствования – впечатляющими, и они с Люцианом обменялись сотней ударов, прежде чем снова заговорить.

– Ты пьяна и не ведаешь, что творишь, – сказал он между защитой и нападением.

– Я пьяна и поступаю так, как велит сердце.

Лаванда подскочила к нему, пытаясь прильнуть своими губами к его, и они снова начали противостоять друг другу. Со стороны это напоминало танец, в котором партнеры взмахивали ладонями и изящно кружились, но на самом деле один из них хотел завладеть другим, а другой – не убить в попытке защититься.

Они истоптали весь пол, но не издали ни единого скрипа – даже мыши двигались громче. В конце концов Люциан поразил несколько акупунктурных точек на женском теле, отчего Лаванда погрузилась в сон. Она упала в его объятия, и он уложил ее в кровать, укрыв одеялом.

Эта короткая потасовка и недавно пережитый шок настолько вымотали Люция, что он не удержался и тоже рухнул в постель, даже не скинув сапог. Не успел он закрыть глаза, как почувствовал прикосновение к губам. Медленное, нежное, влажное. Полное сдерживаемого желания. Настолько, что воздух будто искрился от напряжения.

Кровать вдруг показалась тесной. Слишком. Она была одноместной, но почему на ней сейчас лежат двое? На грудь что-то давило, а прохладная ладонь скользила под серебряными одеждами, бесстыдно исследуя изгибы его тела. Чужие пальцы своевольно касались крепкой груди, словно их сюда пригласили и предложили освоиться, гладили твердые мышцы на плоском животе, даруя наслаждение, а иногда докрасна стискивали нежную кожу на боках.

В этот момент чьи-то мягкие губы захватили рот Люциана в плен – голодно и бесстыдно. Сковали его шею словно металлической цепью из поцелуев, которую накинули еще и на плечи. Металл был холодным, как и человек сверху, но от соприкосновений с ним становилось так жарко и хорошо, что хотелось остаться в этом плену навек.

Губы снова вернулись к губам, а нахальная рука спустилась ниже, туда, куда забираться считалось верхом неприличия – под ткань штанов. Длинные пальцы сомкнулись в кольцо, и Люциан издал стон. Стоило ему только приоткрыть рот, как чужой язык, юркий и прохладный, без приглашения проскользнул внутрь. Он хозяйничал там, подминая язык Люциана под себя, разверзая между ними войну, а потом, видимо, устав от конфликта, предложил примирительный танец – жаркий, заставляющий одного льнуть к другому. Чужой рот глотал неприличные звуки, которые дарил ему владыка Луны, целовавшийся второй раз за жизнь.

Вокруг витал чарующий аромат чужой кожи, сплетался с запахом Люциана, напоминающим смесь ванили и корицы. Сердце его тяжело билось о грудную клетку, словно норовило проломить ребра. Оно жаждало вырваться на свободу, прыгнуть в объятья развращающих душу рук, одна из которых двигалась там. Дыхание Люциана сбилось из-за переплетений всех этих ароматов и тел или из-за ускорившихся движений руки, которые заставили его податься бедрами вперед и всецело отдаться процессу, сильнее прижаться к чужой груди, чтобы стать еще ближе.

С его уст снова сорвался низкий стон, потонувший в чужом рту, который принял его с довольным мычанием. Тело Люциана молило о большем, но большего получить не могло. Лишь болезненно тлело в пламени страсти, в котором ему сгореть не дано, пока чужие губы ласкали, а руки мучили.

– Я люблю тебя. Я скучаю. – Слова прозвучали хрипло и тяжело; они словно сдерживали сотни диких и необузданных чувств, которым не давали свободы веками.

От этих слов у Люциана заболело сердце, будто на нем скрывалась глубокая рана, которая со временем затянулась, покрылась коркой, но сейчас разошлась, возродив прошлую боль. Он всхлипнул, не в силах дать ответ, который от него ждали. Душу захлестнуло сожаление, но оно было связано не с настоящим, а, казалось, с далеким прошлым. Неведомое чувство разлуки заполнило его, как вода заполняет пустой сосуд, до краев. Дрожь резко пронзила тело до костей, затылок обожгло, и Люциан распахнул глаза, желая посмотреть на чужое лицо, но вместо него увидел лишь потолок комнаты.

Сквозь окно проникал свет, а в воздухе лениво кружились пылинки. Лаванда сопела в щеку, перекинув руку через его грудь. Люциан не помнил, как они оказались в одной постели, но мысленно взмолился, чтобы странный сон не оказался явью. Он все еще чувствовал боль, чувствовал, как сердце в груди ускоренно бьется, а в штанах было влажно. Еще чуть-чуть, и там стало бы влажно настолько, что пришлось бы стирать одежды и мыться.

«Боги… я чуть не нарушил условие самосовершенствования. Что за демонщина? Что за фантазия? Почему… почему я так ею проникся?»

Он медленно выдохнул, вкладывая в это действие все свое смирение, а потом осторожно, чтобы не потревожить Лаванду, поднялся с кровати. То, что он пережил, казалось чем-то неестественным. Он даже думать об этом спокойно не мог – и предпочел просто забыть. Игнорировать странные сны было для него чем-то привычным.

Глава 80

Трагедия Эриаса

Хаски раздражал его. Хотя божок этот напился со всеми и скакал подле Люциана целый вечер, он умудрился посмотреть на Эриаса сотню раз и прожечь в его теле столько же дыр.

Эриас на дух не переносил Бога Обмана, и после двух недель в Асдэме их отношения не то что не улучшились, они еще больше испортились. А все потому, что Хаски лез не в свое дело. Они были как два сапога пара. Эриас видел Бога Обмана насквозь и мог безошибочно определить, когда тот врет, а Бог Обмана видел насквозь Эриаса и постоянно задевал струны души, которые никому не дозволялось трогать. На каждой из этих струн было выгравировано: «Люциан – семья».

Эриас был сломлен, но сам этого не осознавал – так ему изо дня в день говорил Хаски, обязательно добавляя к утверждению, что он просто желает помочь. Вот только на помощь его действия никак не походили, он, скорее, ворошил осиное гнездо, когда расспрашивал о том, как началась дружба владыки Луны и его стража, как погибла мать Эриаса, почему он не видится с отцом и предками, почему не приезжает в клан Неба, чтобы пообщаться с родственниками матери. Почему отгородился ото всех родных по крови и прилип к Люциану, который был всего лишь его подопечным?

Как только Хаски начинал настолько глубоко копать, Эриас хотел его прирезать. Однажды он пытался – когда они еще были в Асдэме, – но Бог Обмана уложил его на лопатки раньше, чем тот успел достать нож. Тогда Хаски даже не использовал магию и сделал все голыми руками, что пробудило в Эриасе намек на страх. Он перестал пытаться применить силу к божеству и вместо этого постиг смирение, которое сейчас пошло трещинами.

Когда Хаски вытащил его танцевать в круг хмельных и вспотевших тел, Эриас сразу стал раздражаться из-за того, что ему сложно следить за благополучием Люциана.

Бог Обмана подразнил его:

– Владыке Луны комфортно без тебя. Смотри, как он веселится, даже не вспоминает о существовании собственного стража, ха. – В его словах не слышалось язвительности, лишь сухая констатация факта, которая лишь вынудила Эриаса вскипеть и начать ругаться.

Они долго спорили о том, что кое-кому не помешало бы стать независимой и самостоятельной личностью, а другому отстать и не лезть в чужую жизнь. В конце концов Эриас вырвался из хватки Хаски и, подав знак стражам Лаванды, пошел прочь, чтобы перевести дух. Он был уверен, что в ином случае они просто подерутся друг с другом, и поспешил оказаться как можно дальше. Но Хаски направился следом.

– Хватит идти за мной! – рявкнул Эриас, ворвавшись в свою комнату.

– Ну чего ты так разобиделся? – со смешком поинтересовался Бог Обмана, закрывая за ними дверь. – Я всего лишь вытащил тебя потанцевать, а то ты стоял там вдали и скучал.

– Я не скучал, а наблюдал. – Эриас остановился посреди помещения и бросил на него уничтожающий взгляд. – И ты не вытащил меня танцевать, а вынудил!

Хаски пожал плечами, встав перед Эриасом.

– Я же не виноват, что монетка выпала той стороной, которую я загадал.

– Не лги. Какую бы сторону ни загадал, ты бы все равно выиграл.

– Ну и что? Разве нам было так плохо? – Хаски склонил голову набок. – Потанцевали, поговорили. Тебе ведь надо быть причастным к чему-то, ты ненавидишь одиночество, ненавидишь, когда о тебе не вспоминают, поэтому ты должен благодарить меня за то, что я втянул тебя во всеобщее веселье.

Эриас помрачнел, глядя на собеседника. В свете лунных лучей фальшивое лицо Хаски, принадлежащее бессмертному клана Солнца, выглядело особенно жутким, и походил он не на человека, а скорее на чудовище, влезшее к тебе ночью в окно, чтобы сожрать.

– Не говори так, будто знаешь меня, – процедил Эриас.

Хаски усмехнулся и сделал шаг навстречу, остановившись не в метре, а в сантиметрах от него. Он приблизил свое лицо к чужому и прошептал:

– Но я тебя знаю, мышонок без семьи и тех, кто его приласкает. – Он практически прорычал слово «мышонок», а его голос звучал низко, как у запертой в пещере древности. – Ты вцепился в бедного владыку Луны, потому что он дает тебе ощущение единения и причастности к чему-то большему, чем есть сейчас. Ты отталкиваешь остальных, потому что боишься боли, ты проявляешь агрессию, чтобы отпугнуть, но при этом отчаянно привязан к одному человеку и ради этой привязанности готов умереть. Я не прав? Описание ведь твое.

– Прекрати, – огрызнулся Эриас и отвернулся, чтобы не чувствовать чужое пропитанное вином дыхание, касавшееся лица.

– Прекратить? – Хаски вскинул брови. – Я бы лучше продолжил, потому что тебе пора перестать бежать и принять реальность такой, какая она есть. – Он сжал пальцами щеки Эриаса, заставляя посмотреть в свое лицо. – Раньше я был мягок и действовал осторожно, но теперь скажу прямо: хватит опекать Люциана. Я вдоволь наобщался с тобой, чтобы понять, что ты сошелся с ним только потому, что не способен единолично выстраивать здоровые отношения с людьми. Потерянный, брошенный мальчик, который годами не видел отца и предков, лишился матери и даже попрощаться с ней не успел, прежде чем она покинула мир живых. Ты сломлен. Ты вынужден защищать Люциана, но на самом деле ты защищаешь самого себя, свое чувство спокойствия и безопасности. Ты считаешь, что если владыки Луны не будет рядом, то ты просто не выживешь, и поэтому отчаянно душишь его своим присутствием и опекой, чтобы вы умирали вместе. Но ему это не нужно, он хочет жить.

– Заткнись! – Эриас резко бросился на Хаски и вдавил его в стену. Он сжал пальцы на его шее и посмотрел прямо в черные глаза. – Не смей копаться у меня в душе.

– Каждый смеет копаться у тебя в душе, если ему хочется, мышонок, – нагло сказал Хаски. – Ты не можешь запретить этого. – Речь лилась с его губ с такой легкостью, словно шею ничего не сдавливало. – Твоя агрессия только подтверждает мои слова: в глубине души ты согласен со мной и боишься того, что это может значить, – усмехнулся он. – Никому не нужный мышонок… как долго ты собираешься продолжать это? Рожденный из чрева заклинательницы Неба, возлюбившей заклинателя Луны, ты вынужден был жить вне клана, прежде чем оказаться заточенным в этих серых стенах. Твои бабушки и дедушки живы, но не интересуются тобой, отец – странник, облик которого ты толком даже и не помнишь. Они все тебя бросили, а Люциан стал последней надеждой, за которую ты уцепился, вот только и он в конце концов оставит тебя.

– Замолкни! – Эриас крепче стиснул пальцы и приблизился к чужому лицу. – Не желаю тебя слушать! Еще одно слово, и я убью тебя. – В его глотке клокотала ярость.

– Думаешь, сдавленное горло лишит меня жизни? – Хаски рассмеялся. – Не глупи. Ты ведь давно понял, что не превзойдешь мою силу и рукоприкладство здесь бесполезно. Я пытаюсь помочь, а не уничтожить. Тебе нужно избавиться от привязанности к владыке Луны, потому что совсем скоро он уйдет, как ушли все остальные, и тогда ты сломаешься.

В глазах Эриаса отразился ужас.

– Он не уйдет от меня! – Он вдавил Бога Обмана в стену с такой неистовой силой, что его пальцы хрустнули, а шее божества ничего не стало. – Он не оставит…

– Уже оставляет, – сухо отрезал Хаски. – Если будешь и дальше держаться за него, тебя до смерти сожрет отчаяние; ты уже висишь над пропастью, а владыка Луны – крошащийся выступ, с которого медленно соскальзывают твои пальцы. Ты не думал, что случится, когда он остепенится и заведет семью? Это сейчас он сосредоточен на странствиях и друзьях, но в будущем его приоритеты сменятся. Что ты тогда будешь делать?

Лицо Эриаса исказилось от боли. Слова Хаски били по его голове не хуже молотка, отчего в ушах появился шум. Бог Обмана уже давно мучил его, изо дня в день говоря одно и то же, но если раньше Эриас не позволял ему пробить свою броню, то сегодня сдался. Он даже не услышал, как скрипнула дверь и кто-то вошел. Он сморгнул, чувствуя, как слезы увлажнили глаза, а потом отпустил шею божества и обессиленно уткнулся лбом ему в плечо.

Зарыдал.

Выпустил со слезами всю ту боль и страдания, что сковывали душу.

Дверь закрылась, и Хаски приобнял его, мягко похлопав по спине.

– Эй, – шепотом позвал он, обдавая его ухо человеческим теплом. – Я сказал все это не для того, чтобы довести тебя до слез. Я правда хочу помочь.

– Каким образом? – всхлипнул Эриас.

– Отныне я буду оберегать тебя. И обещаю оставаться рядом.

Глава 81

Похищение в руинах

К тому времени, когда Лаванда проснулась, Люциан уже привел себя в порядок, поэтому им не пришлось собираться одновременно и переживать, что кто-то увидит лишнего. Об окончании вчерашнего вечера он размышлять не осмелился и за завтраком вел себя непринужденно и ни на кого не косился.

Трапезничали заклинатели всей компанией в большой столовой их дома, где три сельские девушки накрыли стол на восемь персон. Кушанья были свежими, только что приготовленными, поэтому ели все с большим наслаждением.

Дерзкая и решительная Лаванда старалась не смотреть на Люциана, видимо, помнила вчерашние попытки совершить непотребство и стыдилась. Всем известно, что Люциан одной ногой женат, потому недавнее поведение владычицы Неба являлось верхом неприличия. Ей повезло, что он предпочел умолчать о случившемся и вести себя как ни в чем не бывало, ведь ситуация эта могла окончательно разрушить их отношения. Пусть они и приходились друг другу друзьями, а напор Лаванды воспринимался не более чем шалостью, свойственной женскому характеру, попытка соблазнения – не то, что можно легко спустить с рук. После такого Лаванде стоило вести себя очень осторожно.

– Мы останемся в Лиссуа еще на какое-то время или вернемся в клан? – спросил Абрам, пережевав пирожок с пастой из красной фасоли.

– Вернемся в клан, – отозвался сидящий напротив Люциан. – Вот только не сразу, перед этим хочу заехать в несколько деревень.

Заклинатели быстро догадались, что имел в виду их владыка.

– Опя-ять крю-юк? – вопросили они, припомнив, чем в прошлый раз закончилась такая поездка.

Заточением в Асдэме.

– Люций, ты серьезно? – Эриас исподлобья посмотрел на него.

– Да.

Абрам и Сетх вздохнули так, словно им на плечи взвалили непосильный груз; они то ли расстроились из-за того, что не скоро вернутся домой, то ли огорчились из-за грядущих проблем, которые однозначно нагрянут, ведь путешествия с Люцианом никогда не проходили легко. Он притягивал к себе неудачи, словно был их Богом.

– Владычица Неба тоже отправится с нами? – Эриас перевел взгляд на Лаванду.

Та недолго подумала, подув на горячий чай, а потом ответила:

– Благодарю за приглашение, боюсь, у меня не найдется времени на еще одну поездку. Я бы с радостью окунулась в культуру Лунных земель, но не тогда, когда в любой момент на мои земли могут совершить нападения темные твари. Надеюсь, в следующий раз мне удастся побыть с вами подольше, но сейчас нам придется разделиться, к тому же я нагулялась. – Лаванда бросила на Люциана извиняющийся взгляд, но он был весьма неоднозначный. Неясно, просила ли она прощение за свою полуночную ошибку, за отказ поехать с ними или же за все сразу.

– Владычице Неба не о чем переживать, – бесцветно отозвался Люций. – Все в этой комнате понимают, насколько вы заняты. Рад, что вчера вам удалось хорошо отдохнуть. Если нужен дополнительный сопровождающий на обратную дорогу, я могу выделить одного из своих людей.

Абрам, Сетх и Эриас в удивлении приподняли брови. В их глазах Люциан сейчас совершал не жест доброй воли, а пытался избавиться от излишней опеки. Хотя сам он ни о чем таком не думал, лишь привычно проявил заботу о ближнем.

– Нет нужды добавлять хлопот вашим людям. Мне достаточно и своих сопровождающих, тем более мы не собираемся возвращаться домой по земле.

– О, – выдохнул Люциан и улыбнулся. – В таком случае вам и правда не требуются сопровождающие.

«К тому же полет на мече облегчит им путь и обеспечит безопасность. На территории моих земель крылатых тварей мало и нарваться на них – редкость, чего не скажешь о Ветряных землях, но там Лаванда сама сориентируется».

– Мы выдвигаемся сегодня? – спросил Сетх, когда владыки кланов замолчали.

– Да. – Люциан отставил пустую тарелку и принялся за чай. – После завтрака собираем вещи, закупаемся на рынке провизией и уезжаем.

Абрам и Сетх снова вздохнули, сейчас они совершенно не желали двигаться дальше, поскольку вернулись со свадьбы только под утро.

– В какую деревню направимся? – весело спросил Лион, уперевшись локтями в стол и положив подбородок на сцепленные пальцы. Из всей их компании он выражал больше всего участия.

– В Фаэллу.

Фаэлла располагалась в неделе пути от Лиссуа. Люциан предпочел начать с конца, чтобы при посещении следующих деревень приближаться к резиденции клана, а не удаляться от нее. С Лавандой и ее сопровождающими они распрощались мирно, после чего сказали селянам об отъезде и, несмотря на их тщетные уговоры остаться, покинули деревню.

Быстрее всего в Фаэллу можно было попасть через лес и равнину, поэтому всю дорогу заклинатели провели в полевых условиях. Атмосфера в компании не изменилась, только Эриас и Лион стали меньше лаяться и больше сторониться друг друга. О том, что послужило тому причиной, Люциан пытался не думать, ведь если начнет, то невольно вспомнит роковую ночь, когда его лучший друг… плакал.

Ночь или целую жизнь, когда он не мог ему помочь.

Люциан был способен сочувствовать, даже не понимая чужой боли, но ему нельзя помогать Эриасу справиться с этой проблемой, ведь он сам являлся ее частью, а может быть, даже основой. Его поддержка, объятия или любая близость могли лишь усугубить ситуацию, поэтому между ними должен был стоять кто-то третий. Понимая это, Люциан запрятал тревожные мысли поглубже и запечатал желание протянуть руку к собственному стражу. Это был тот несправедливый момент, когда оставалось лишь со стороны наблюдать за тем, как близкий человек страдает, чтобы стать сильнее.

Потому что страдал он из-за тебя…

Небольшая деревенька Фаэлла стояла близ города Ламмон, разрушенного демонической резней, которая случилась более двух сотен лет назад и повлекла за собой запустение многих соседствующих с ним населенных пунктов. В один из дней настоящее полчище демонов налетело на людские земли, забрав многие жизни и разрушив целые города, и ушло восвояси. Люциан читал заметки тогдашнего владыки клана Луны и по совместительству старшего дяди Кая: он писал, что нападение это было организовано ради наращивания сил одного могущественного демона, но подтверждений этому в записях других заклинателей Люций не нашел, потому не сильно верил.

После демонической резни Фаэлла изменилась. Раньше она выступала перевалочным пунктом для купцов и приезжих, но после трагедии пришла в запустение. Долгое время ее считали вымершей, пока дедушка Люциана не организовал перезаселение и буквально не возродил это место из пыли и пепла. Теперь, благодаря помощи резиденции Луны, деревня была одним из центров по добыче древесины, она благоденствовала и расширяла границы.

Стоит ли объяснять, почему жители Фаэллы относились к заклинателям Луны с особой приветливостью и теплотой?

Люциана и его компанию встретили с распростертыми объятиями. Найти здесь комфортный постоялый двор тоже не составило труда, потому что для заклинателей был построен отдельный гостевой дом, где всегда – на случай их внезапного прибытия – пустовал второй этаж. Абрам был только рад, что не придется спать на земле, потому, пересекая улицы верхом на гнедом коне, дарил улыбку каждой селянке.

Когда они остановились в общем зале, ожидая свои комнаты, Люциан сказал:

– Вы пока размещайтесь, я пойду поговорю со старостой.

– Я с тобой, – тут же заявил Эриас.

– Я тоже, – подхватил Лион с дерзкой улыбкой.

Абрам и Сетх переглянулись. Первый сморщил нос и сказал:

– Ну, и мы не будем отставать.

Люциан вскинул раскрытую ладонь, останавливая их.

– Спасибо за энтузиазм, но не стоит. Я возьму Эриаса как своего стража. Вдвоем поговорить со старостой проще, чем давить на него большой толпой. В наше отсутствие разберитесь с жильем, оплатите комнаты и разложите вещи, – повелел он Абраму и Сетху. – Думаю, мы быстро управимся. – Люциан бросил извиняющийся взгляд в сторону Лиона. Конечно, ему было неудобно оставлять Бога Обмана без внимания, но множить толпу тоже не хотелось. Кроме того, учитывая последние события, втроем им было бы неловко. – Простите, но так будет лучше.

– Хорошо, – спокойно, не показывая особых эмоций, сказал Лион.

– Ла-адно, – протянул Абрам, стараясь скрыть довольство в своем голосе. – Идите вдвоем. За постоялый двор не беспокойтесь, мы с этой задачей справимся.

Люциан поблагодарил его и жестом позвал Эриаса к выходу.

В дневное время в Фаэлле было оживленно, почти на каждой улочке встречались прохожие, и совсем скоро заклинатели узнали, в какой стороне располагался дом старосты.

– Может быть, пошлем в резиденцию письмо, оповестим о наших планах? – сказал Эриас впервые за время отъезда из Лиссуа. – Как-никак мы уехали оттуда больше недели назад, кто-то может обеспокоиться нашим долгим отсутствием.

– В этом нет нужды. Перед отъездом я оповестил советников, что вернемся мы нескоро.

Эриас открыл рот.

– Почему ты известил совет, а мне ничего не сказал? Я ведь беспокоюсь.

– Я говорю сейчас.

Эриас уставился на своего владыку во все глаза, в которых словно крупными жирными буквами горело: «Отличный ответ, Люциан!» От других высказываний Эриаса удержал староста Балек, стоящий на другом конце улицы. Он сам окликнул заклинателей, привлекая к себе внимание. Как выяснилось, его сразу уведомили о прибытии в Фаэллу адептов Луны, и он поспешил навстречу так быстро, как только смог.

– Я безмерно рад, что вы прибыли! – взволнованно сказал староста, остановившись напротив Эриаса и Люциана. Он тяжело дышал, пытаясь выровнять сбившееся из-за спешки дыхание.

Заслышав в его голосе необъяснимое беспокойство, Люциан насторожился.

– Что-то случилось?

Балек сглотнул и быстро осмотрелся по сторонам, но вокруг сновало много прохожих.

– Давайте пройдем в дом. О таком не стоит говорить на улицах.

Заклинатели переглянулись и в смиренном молчании последовали за старостой. Его деревянный одноэтажный дом выглядел скромно, несмотря на то что принадлежал управляющему всей деревней. Выпроводив жену и детей на задний двор, Балек завел гостей в столовую, а потом закрыл двери и предложил чай.

– Не стоит утруждаться, – мягко произнес Люциан, присев за небольшой стол. – Судя по вашему поведению, дело срочное, говорите.

– Х-хорошо, – заикаясь, сказал Балек и занял место напротив владыки Луны и Эриаса. – Я очень рад, что вы прибыли в нашу деревню. Я уже готовился отправить письмо в резиденцию с просьбой о помощи, но не успел, как видите… – Он сделал паузу, словно пытался собраться с мыслями. – Дело в том, что два дня назад пропали пятеро лесорубов. Пока мы искали их, пропали еще трое. Свидетели говорят, что их увела дочь мельника, которая исчезла тремя днями ранее и которую не смогли найти.

– Хотите сказать, что у вас несколько дней пропадают люди, а сообщить об этом вы решили только сегодня? – спросил Эриас с нескрываемым возмущением в голосе и подался вперед, напирая то ли на стол, то ли на Балека.

– Н-ну… мы не думали, что это достойно внимания заклинателей, – начал оправдываться тот. – В близлежащих лесах расположено несколько лесничих домиков, в них то и дело кто-то ночует, поэтому отсутствие людей по дню или по два не является чем-то неестественным. Темных тварей поблизости не водится, и мы решили, что проблема, возможно, в людях.

Эриас скривил губы.

– В таком случае почему запаниковали сейчас? Может быть, дочурка мельника просто увела лесорубов в один из лесничих домиков и с ними все прекрасно?

– Невозможно! Дочь мельника слепа с рождения и границы деревни никогда не переступала. Когда она пропала, мы подняли шум, подумали, что ее кто-то увел или же она сама заплутала, но через два дня свидетель все опроверг. Он видел, как она говорила с последними пропавшими лесорубами, более того, каким-то чудом увела за собой прочь от деревни.

Все это время Люциан молчал, но сейчас подал голос, сухой и бесцветный:

– Кто ваш свидетель?

– Внуки старшего лекаря. Они каждый день бегают по округе в поисках трав, поэтому многое видят и слышат.

– Где они сейчас?

– Скорее всего, у деда. Полдник ведь. – Балек пожал плечами. – Наверняка забежали перекусить.

Поднявшись с места, Люциан попросил:

– Отведите нас к ним. – Он не видел смысла продолжать диалог с тем, кто ничего не знает о ситуации.

– Вы возьметесь за это дело? – Балек подскочил следом.

– Если в нем замешана магия – да.

Староста повел их к дому старшего лекаря, находящегося в десяти минутах ходьбы. Балек шел первым, что позволило заклинателям тихо обсудить случившееся.

– В этих лесах и правда не водится темных тварей, – прошептал Эриас. – Мы ночевали в них, информация верная, а значит, они вряд ли могли утащить людей. Если лесорубов уводила девчонка, это вполне может быть демон.

Люциан кивнул:

– Или мстительный дух. Или чье-то проклятие.

– Каков план?

– Для начала поговорим с детьми и проверим улики, а дальше по ситуации. Думаю, придется позвать остальных.

Эриас выдохнул:

– Удачно мы приехали…

Возле дома лекаря собралась небольшая очередь из рослых мужчин. Все они выглядели крепкими, но утомленными, а судя по ссадинам, серьезное лечение не требовалось, лишь обработать раны.

– На полдник Харес берет заслуженный отдых, чтобы пообщаться с семьей, вот людям и приходится ждать, – пояснил Балек, приветственно кивая мужчинам.

Очередь с интересом уставилась на прибывших заклинателей. Высокие, атлетично сложенные, одетые в серебряные одежды с поблескивающей на солнце рунической росписью, адепты резиденции клана Луны привлекали внимание, поэтому жители деревень засматривались на них при встрече. К тому же они видели их нечасто – заклинатели просто не успевали объезжать все земли. Люциан и Эриас держались отстраненно, хотя владыка Луны все же кивнул нескольким селянам в знак приветствия.

Дом лекаря был разделен на приемную и жилую зоны. Незапертая входная дверь указывала на то, что можно было войти, и Балек провел заклинателей через несколько комнат в пустую гостиную.

– Видимо, Харес решил трапезничать в саду, – пробормотал он, а потом повел их по коридору к задней двери.

Для человека, живущего в небольшой деревушке, сад при доме был оформлен богато – это указывало на ценность местного лекаря как мастера своего дела. Большая качель, искусственный пруд с рыбами, самодельная дубовая беседка с крышей, которая, несмотря на простоту конструкции, была искусно украшена резными узорами. Люциан этому не удивился: Фаэлла выступала одним из центров по добыче леса, и столяры здесь трудились выдающиеся.

Лекарь стоял в беседке рядом с небольшим столом, за которым двое озорных темноволосых ребятишек лет семи елозили вдоль мягкой коричневой лавки, пока пожилая дама в льняном платье разливала чай. Она была не похожа на прислугу, скорее, хозяйская жена.

Балек подошел к ступенькам, ведущим в беседку.

– Харес, прости, что отвлекаю от трапезы, но у уважаемых заклинателей к тебе дело.

Заметив гостей, лекарь что-то шепнул внукам, спокойно подошел к Балеку и почтительно поклонился. Он был облачен в плотную длинную рубаху до бедер и темные штаны, заправленные в низкие мягкие сапоги. Его каштанового цвета волосы были заплетены в короткую косу, а на подбородке и щеках виднелась небольшая щетина.

Харес посмотрел на них журавлиными глазами[2] и учтиво спросил:

– Чем обязан уважаемым заклинателям?

– Нас интересует то, что на днях видели ваши внуки, – негромко ответил Люциан. – Господин Балек рассказал, они застали дочь мельника, когда та уводила за собой группу лесорубов. Мы хотим уточнить, где это было и не заметили ли они еще чего-то странного.

Харес наклонился вперед и тихо попросил владыку Луны:

– Я разрешу вам поговорить с детьми, если будете тактичны и не станете пугать их. Они не знают всей ситуации, и мы не хотим, чтобы знали.

Когда Люциан заверил, что они все понимают и принимают требование, Харес с облегчением выдохнул и обернулся.

– Лиана, Вилиан, можете подойти поздороваться с нашими гостями? А я пока помогу бабушке разложить еду по тарелкам. – С этими словами он развернулся и поднялся обратно в беседку.

Дети, до этого щипавшие друг друга и хихикающие, вмиг обратились в слух и посмотрели на дедушку, а потом перевели взгляд на заклинателей. Брат и сестра осмотрели их с головы до ног и, заинтересовавшись необычным видом, послушно подошли ближе.

– Мое имя Люциан Мун, я адепт клана Луны, – сказал он, опустив взгляд на Вилиана и Лиану в светло-зеленых одеждах. – Не хочу отвлекать вас от трапезы, но мне нужно узнать подробности вашей последней встречи с дочерью мельника. Мне передали, вы видели, как она пошла гулять с группой лесорубов. Не могли бы вы подсказать, в каком месте это случилось и куда они направились, а также не видели ли вы еще что-то занимательное? – Голос его звучал столь обыденно и легко, что даже взрослые слушатели не заметили тревожного подтекста. Губы украшала мягкая улыбка, его красивое лицо светилось добротой, хотя прямые, с заостренными кончиками брови утяжеляли взгляд и добавляли мрачной серьезности.

– Оливия еще не вернулась? – обеспокоенно спросил Вилиан ломающимся голосом.

Лиана, не давая брату услышать ответ на вопрос, пролепетала:

– Это правда, мы тогда копали травы неподалеку и видели, как она уходила в лес вместе с лесорубами. Они встретились у входа в деревню.

– Вы можете объяснить, где именно были вы, где стояли они и куда пошли?

Лиана задумалась, а ее брат нахмурился, выжидающе уставившись на Люциана, который так ему и не ответил!

– Мы находились с правого края от входа в деревню, прямо возле трех кривых берез. Оливия стояла у поваленной сосны, а потом они пошли в сторону грибной поляны.

– Вы видели, с какой стороны появилась Оливия?

– Нет. Мы были заняты травами.

– А было ли что-то необычное в ее поведении или в поведении ее спутников?

Лиана пожала плечами.

– Для слепой она слишком уверенно шла.

Люциан благодарно улыбнулся им и посмотрел на старосту, взглядом вопрошая: «Вы все поняли?» Балек оказался проницательным и кивнул. Затем Люциан поклонился детям и лекарю, который все это время, скосив взгляд, наблюдал за ними.

– Спасибо вам за помощь, желаю приятной трапезы.

– Это все? – Лиана вскинула брови, недоуменно взглянув на него.

– Дети, идите есть, – позвала их бабушка, пытаясь помешать дальнейшим расспросам.

– Да, это все, – с улыбкой ответил Люциан, еще раз поклонился Харесу и его жене, а затем развернулся, чтобы уйти.

Поскольку Балек знал, какую область описывали дети, заклинатели уже через двадцать минут были на месте происшествия. К открытым вратам вела пыльная дорога, по одной стороне от нее росли три кривые березы в мягкой траве, а с другой лежали остатки недавно поваленной сосны, которую местные уже порубили и растащили по домам. Там же начинался лес, где скрывалась грибная поляна.

– Вы что-нибудь нашли? – спросил Балек, наблюдая за тем, как Эриас задумчиво осматривается по сторонам, а Люциан, присев на корточки, сверлит взглядом сухую землю.

– Отправляйтесь домой, – сказал Люций и переглянулся со своим стражем. – Мы пройдемся туда, куда, по словам детей, ушли пропавшие.

– Э-э… – недоуменно протянул Балек. – Может быть, мне пойти с вами? Мало ли, заблудитесь? Я эти леса как свои пять пальцев знаю!

– Мы тоже, – грубо бросил Эриас, взглядом приказывая ему возвращаться обратно.

– Вам не о чем беспокоиться, – попытался Люциан сгладить углы, созданные стражем. – Мы справимся и скоро вернемся на постоялый двор. Если возникнут вопросы, отыщем вас, чтобы их задать.

Он одарил Балека не терпящей возражений улыбкой и, не дожидаясь реакции, широким шагом направился в лес, который начинался с редкого кустарника, а потом переходил в густую растительность.

– След очень странный, – сказал Эриас, когда они, двигаясь по невидимой тропе, утонули в глуши. Исследуя поляну возле леса, они с Люцианом заметили энергетический след, который для смертных был невидим и указывал на присутствие темной твари. – Искаженный и темный, но он не демонический и, кажется, не принадлежит темной твари.

– Согласен, – ответил Люциан и раздвинул кусты, чтобы проложить себе путь. – Даже предположить не могу, что за сущность им владеет и на кого мы наткнулись.

– Это точно не дух и не демон. Может, заклинатель-отступник, заключивший сделку? Или идиот, который решил поэкспериментировать с темной энергией? И то и то оставляет искаженный отпечаток.

Люциан неуверенно повел плечом. Он сомневался, что они смогут узнать об истинном происхождении чужой сущности только по ее энергетическому следу, присущему всем существам, наделенным магической силой. По нему, как правило, определялись самые простые вещи: светлая сущность или же темная, тварь или что-то сильнее, – а если след был искажен, то определить, что случилось с его владельцем и кем тот поныне является, почти не представлялось возможным. Для такого требовалась личная встреча.

Понимая, что пешком потратят слишком много времени, они перешли на аджа и через двадцать минут оказались на опушке. Энергетический след тянулся дальше, в сторону мелькающих вдали остатков разрушенного города, некогда большого и цветущего, но теперь забытого.

– Если я хорошо учил историю, это Ламмон – город, которому раньше принадлежала Фаэлла.

– Уничтоженный демонической резней и похоронивший под завалами тысячи жизней, – мрачно дополнил Люциан.

Когда-то Ламмон был большим и богатым городом, пока полчище демонов не разорило его. Тысячи убитых, сотни одержимых и несчетное количество сожранных душ – это была настоящая бойня. Восстанавливать город оказалось сложно, люди не хотели отмывать с улиц кровь родных и решили просто оставить руины.

– Вдвоем туда не пойдем, – объявил Люциан и развернулся. – Нужно позвать остальных и успеть все до ночи.

Прежде чем последовать за ним обратно в лес, Эриас потратил немного времени на размышления и осмотр руин. Конечно, если бы они знали, что за тварь им попалась, то нужды в подмоге, возможно, и не возникло бы, но им недоставало сведений, и стоило опасаться неизвестности. Эриас поджал губы и с помрачневшим лицом пошел за Люцианом.

В Фаэллу они вернулись быстрее, чем покинули ее.

Абрам, Сетх и Лион встретили их на лестнице между первым и вторым этажом дома; видимо, они только закончили обустраивать комнаты и собирались спуститься в столовую.

Окинув запыхавшихся друзей насмешливым взглядом, Абрам ехидно поинтересовался:

– Вы вспомнили, что настало время полдника, и поэтому бегом вернулись?

– Если бы. – Эриас остановился у подножия лестницы и оперся ладонью о стену, чтобы перевести дух. Они и правда возвращались домой бегом. – У нас срочное дело.

– Трапеза откладывается, снаряжайте лошадей, нужно отправляться в путь, пока солнце не село, – приказал Люциан, застыв в дверях. В отличие от Эриаса, дыхание у него не сбилось, хотя бежали они одинаково быстро.

Абрам перевел на него недоуменный взгляд.

– Что случилось?

– Мы выяснили, что недавно здесь пропало восемь лесорубов. Последнюю троицу увела слепая дочь мельника, они вместе направились в сторону разрушенного демонической резней города Ламмон. Мы с Эриасом нашли энергетический след – искаженный и темный, не присущий ни демонам, ни тварям. Он как раз ведет к городским руинам. На лошадях ехать примерно два часа, и, чтобы успеть до ночи, нужно выдвигаться прямо сейчас. Мы не знаем, какая тварь в этом замешана, поэтому вернулись собрать отряд.

Абрам и Сетх внимательно выслушали Люциана, после чего первый ахнул и простонал:

– Бо-о-оги, вы серьезно? Не успели приехать, а уже какая-то демонщина? Люциан… с тобой невозможно выбираться на отдых!

Люциан приподнял бровь, не понимая, о каком отдыхе идет речь.

Абрам надул губы, до глубины души огорченный таким поворотом событий. Благо, Люциана не волновало его детское поведение.

– Ну… не сказать, что я не подозревал, что мы займемся работой сразу по приезде, – равнодушно выдал Сетх и начал спускаться по лестнице.

Лион, двинувшись за ним следом, бодро сказал:

– Что ж, это будет интересно. – В его голосе слышалось предвкушение. Когда он пересекся с Люцианом, тот извинился за спешку и предложил никуда не ехать, но Лион отказался. – Вы что, я хочу поучаствовать в очередном расследовании! – И с этими словами вышел за порог.

Они вывели лошадей из конюшни и, забравшись в седла, направились к энергетическому следу. Не успели они войти в лес, как тигр Лиона начал странно себя вести. Животное зарычало и принялось ходить кругами между тремя кривыми березами, обнюхивая округу и землю, над которой невидимой полосой тянулся след.

– Что это с ним? – озвучил Сетх то, о чем подумали все.

Лион извиняющиеся улыбнулся.

– Не могу знать.

От его ответа Эриас нахмурился, став похожим на грозовую тучу, а остальные насторожились.

– Следуйте за мной, – сказал Люциан и направил коня мимо тигра.

Большую часть пути они преодолели галопом и совсем скоро выбрались на опушку, а потом, немного посовещавшись, поспешили к разрушенным вратам Ламмона. Издали руины казались тусклыми и ничем не примечательными – прожженные крыши, развалившиеся здания, покрытые пылью следы людской жизни, – но вблизи заклинатели почувствовали аномально густую и непроглядную тьму, которой здесь быть не должно.

– Лей-линии сошлись в этом месте, – хмуро сказал Эриас на подъезде к воротам.

Абрам прищурился, словно пытался разглядеть пути подземных магических потоков.

– Как думаете, давно они сменили направление и образовали точку пересечения здесь?

– Не имею понятия, – ответил Люциан, осматривая округу. – Город заброшен, за последние десять лет адепты клана вряд ли приближались к нему, иначе мне бы сообщили о пересечении.

– Теперь понятно, из-за чего появилась загадочная темная тварь, которая увела людей из Фаэллы и привела нас сюда, – произнес Эриас, следуя верхом за жеребцом Люциана.

– Будьте осторожны и внимательно смотрите по сторонам. – Владыка Луны перевел скакуна с шага на рысцу.

Маленький заклинательский отряд поехал по безмолвным улицам, пытаясь высмотреть в них затаившуюся опасность.

К пересечению лей-линий стекались многие темные твари, а энергия этого места была настолько заряженной, что даже слабые существа, пожив здесь какое-то время, становились сильнее. Любая темная сущность, которую они встретят сегодня, будет опасной, а потому пренебрегать бдительностью не стоило. До заката оставалось чуть больше часа, и пока солнце озаряло мир, темные твари не обладали той силой, какую обретали лишь в ночное время.

– Позвольте, я пойду первым, – тихо попросил Лион, подъехав к Люциану. – Тигр что-то чувствует, возможно, он быстрее приведет нас к цели.

Люциан коротко кивнул и отступил назад, занимая второе место в их отряде.

Беспокойное поведение сапфирового тигра заметили все. Он с самого начала шествия по следу вел себя весьма необычно: проявлял нетерпение и пару раз, вопреки желанию хозяина, даже пытался ускориться. Судя по выражению лица Лиона, он тоже не знал, чего ждать от своего питомца.

– Может, нам оставить лошадей и пойти пешком? – тихо спросил Сетх.

Из-за завалов и мусора улицы города были узкими, и если темная тварь выскочит перед ними, то развернуться в седле будет проблематично, как и атаковать.

– Я пока не чувствую приближения существ, – ответил Люциан. – Предлагаю проехать еще немного и ближе к центру города перейти на шаг. Там самая большая концентрация магии, а значит, и опасность поджидает рядом.

Заклинатели послушались владыку и оставили лошадей спустя пятнадцать минут. Лион вел тигра за поводья, позволяя ему выбирать дорогу.

Солнце медленно клонилось за горизонт, прохладный ветер ласкал щеки, а витающая в воздухе тьма норовила отравить душу. Руины навевали тоску, и при взгляде на них каждый задумывался о трагедии, постигшей когда-то процветающий город, но ни один не мог позволить себе поддаться меланхолии.

Вскоре тигр вывел их к разрушенному храму и остановился в сотне метрах от него. Крыша частично обвалилась, каменная кладка местами обрушилась, стены были покрыты черной гарью – храм горел, но не полностью, потому что фасад здания остался цел.

Осмотрев полуразрушенный божественный дом, окутанный густой темной энергией, Люциан насторожился. Его глаза сузились, напомнив две золотистые щели, когда он серьезно сказал:

– Пропавшие люди и темная тварь могут быть внутри.

– Или только темная тварь: учитывая, сколько негативной энергии просачивается через дыры, люди в нем могли уже и умереть, – отозвался Эриас, глядя на Люциана.

Абрам навострил уши.

– Какой план?

Люциан извлек из поясного мешочка деревянную шкатулку, в которой находилась пара небольших пушистых гусениц. Серые и толстые, они рьяно извивались, но стоило Люциану зажать одну между двумя пальцами, как личинка замерла, проявляя послушание. Он протянул ее Сетху и приказал:

– Возьми слуховую гусеничку, и вместе с Абрамом полезайте на крышу, узнайте, что происходит внутри. Мы пойдем к западной стене и подождем вас там. Далее сориентируемся.

Абрам переглянулся с Сетхом, когда тот взял гусеничку и закрепил ее за ухом. Они перешли на аджа и беззвучно понеслись в сторону храма.

Люциан надел вторую гусеничку, разместив ее кончик в ухе, а остальную часть за ушной раковиной, после чего поманил Лиона и Эриаса за собой. Их шаг был бесшумным, не слышалось даже шелеста одежд, а слабый ветерок, задувавший в лицо, скрывал их от всех, кто находился впереди и обладал острым нюхом. Каждый член отряда заранее сокрыл светлую ауру, чтобы не привлекать внимание тварей, и только тигр Лиона остался приметным, как Полярная звезда на ясном небе, но оставить его Бог Обмана отказался.

Когда Эриас спросил, что он скрывает, Лион ответил:

– Нужно узнать у тигра.

– Если у Бога Обмана есть какие-то подозрения, лучше сообщить об этом заранее, – мягко посоветовал Люциан, когда они прильнули спинами к западной стене храма.

– Я, как и вы, могу лишь сказать, что внутри находится темная сущность, но что конкретно она из себя представляет, ответить затрудняюсь.

– Чей это вообще храм? – Эриас повертел головой в поисках табличек или опознавательных знаков.

Люциан пожал плечами.

– Ламмон был большим, в таких городах возводят храмы всем великим божествам. Богу Ветров, Богу Войны и Разрушений, Богу Земледелия, Богине Брака и семейного благополучия…

– Богу Обмана, – насмешливо добавил Лион, и Эриас хохотнул:

– Не обольщайся. Бог Обмана хоть и востребован, но храмы тебе редко где ставят – ложь непочтительна.

– Зато молятся мне предостаточно, – фыркнув, парировал тот.

Люциан тоскливо вздохнул, мысленно сетуя на бестактность лучшего друга, чьи слова хоть и звучали обидно, но были правдивы.

Бог Обмана был одним из главных богов, и сила его не уступала стихийным богам, но поскольку вранье считалось грехом, в открытую его не почитали. Люди молились ему втихаря, в основном не для того, чтобы их ложь оказалась успешной, а наоборот, чтобы раскрыть ее. Когда они чувствовали, что им врут, то просили Хаски вывести лжеца на чистую воду. А даруя божеству молитву, смертные даровали ему веру и силы.

– Люциан? – раздался голос Сетха у него в ухе.

Он поправил слуховую гусеничку.

– Слушаю.

– Здесь восемь лесорубов, двое из них мертвы, но не от ран – от истощения, по всей видимости. Остальные активно разгребают завалы возле стены. Кажется, я вижу дочь того мельника. Девушка в потрепанном платье. Стоит спиной ко входу и наблюдает за работой. Аура тьмы вокруг нее похожа на энергетический след – искаженная и неестественная. Других темных тварей или демонов не вижу.

– У них есть оружие?

– М-м… – Сетх помедлил. – Нет. Работают руками, но могут схватиться за обломки, здесь много досок и камней.

Люциан задумался над стратегией. Противостоять темным тварям – это одно, а вот идти против смертных – совершенно другое. Как и демоны, люди были непредсказуемы и хитры. То, что Сетх не сообщил о ловушках, не значило, что их не будет вовсе. То, что у врагов не имелось при себе оружия, не значило, что они не воспользуются подручными средствами. Поэтому стоило хорошо подумать о том, как действовать дальше, чтобы не подвергнуть отряд опасности.

– У тебя есть талисманы глубокого сна? – спросил Люциан через гусеничку.

– Есть, но на всех не хватит.

– Попробуй направить только на Оливию. Если она в одиночку уводила из деревни людей, значит, и ситуацию контролирует тоже. Через минуту направь в ее сторону талисманы глубокого сна, а мы разберемся с лесорубами.

– Хорошо.

Люциан обернулся на Лиона и Эриаса:

– Вы поняли, о чем мы говорили?

– Они используют талисманы глубокого сна, когда мы ворвемся в храм, – сказал Эриас. – Люди вооружены?

– Нет, но смогут схватить доски, камни и все, что попадется под руку, поэтому не теряйте бдительности. Идемте.

Люциан скользнул вдоль стены и направился ко входу в храм. В тот момент, когда он, Лион и Эриас появились в дверях, резко открыв их, в сторону дочери мельника полетели талисманы. Золотые листки должны были окружить Оливию и, соприкоснувшись с ней, погрузить в сон, но этого не случилось. Темная магия погасила свет, которым Сетх напитал талисманы, словно некто задул свечу.

Оливия вскинула голову, устремив разъяренный взгляд на затаившихся вверху заклинателей. В тот же момент Люциан подал знак Эриасу и бросился в атаку. То, что талисманы не сработали, разрушив их планы, не породило страх в сердце владыки Луны, как и в сердце его стража, поэтому в бой они пустились решительно и стремительно. Лион не успел даже раскрыть рта, как они уже окружили дочь мельника.

Заметив это, лесорубы оставили работу и уже приготовились кинуться на защиту «командирши», но Абрам и Сетх предусмотрительно пустили в них два дымных зелья. Появившийся туман на время закрыл обзор и не дал им влезть в битву. Заклинатели спрыгнули вниз и тоже вступили в бой.

Люциан и Эриас выпустили светлую ауру, чтобы отгородиться от тьмы Оливии, оттолкнуть ее от себя и не дать проникнуть в разум. Пока первый маячил у нее перед лицом, второй попытался напасть со спины, но девушка ловко выбросила руку и, вложив в удар духовную силу, оттолкнула стража. Если бы Лион не перехватил его, то Эриас бы напоролся спиной на торчащую из пола деревянную доску и сильно пострадал.

В это время Люциан и Оливия обменялись десятком ударов. Девушка была слепа, но двигалась как зрячая, а то, как быстро она парировала его атаки, не вписывалось в рамки разумного – смертные не владели боевыми искусствами на таком уровне. Оливия же ни на мгновение не уступала Люциану в навыках и по силе, она скорее была бессмертным воином, чем простой селянкой, но подобное было невозможным.

За считанные минуты Люций успел изучить ее и понял, что противница не одержима ни духом, ни демоном, но в ней явно сидело что-то чужеродное. Исходящая от Оливии магия казалась темной и светлой одновременно. Искаженной и разрушающей все, к чему прикоснется. Вероятно, когда девушка лишится этой силы, то сразу умрет, не в силах справиться с последствиями одержимости.

Они вдвоем кружились на одном месте. Когда Люциан попытался обездвижить Оливию с помощью акупунктурной техники, она чуть не сломала ему руку, а когда он решил схватить ее, то впечатала в стену. Она владела своим телом так, будто прожила в этом мире тысячи лет, и Люциан бы нескоро победил ее, если бы продолжил драться в одиночку.

Рычание эхом прокатилось по храму, когда сапфировый тигр, все это время стоящий подле Лиона в дверях, бросился на Оливию, отвлекая ее внимание и выигрывая время для Люциана. Он перестал соблюдать осторожность и начал призывать божественный кнут. Несмотря на недостаточно хорошее владение этим оружием, у Люциана из раза в раз получалось с пользой задействовать его в битвах.

Тигр даже не успел оцарапать Оливию, как получил в морду удар духовной силы, выпущенной из раскрытой ладони. В этот момент Люциан хлестнул божественным оружием по ее спине, вынуждая упасть на колени. Кнут обвился вокруг тонкой девичьей шеи, как цепь на дворовой псине, и Люциан крепче сжал рукоять, потянув на себя. Его лицо в алом свете закатного солнца выглядело пугающе прекрасным. Брови сошлись на переносице, губы плотно сомкнулись, а во взгляде полыхал золотой огонь. Решимость, с которой он действовал, тесно граничила с жестокостью.

Эриас подбежал к ним и нанес несколько ударов по акупунктурным точкам Оливии, лишив ее чувств. Девушка замерла и, расслабившись, начала заваливаться набок, но Эриас подхватил ее, чтобы она не ударилась головой, и уложил на пол. Кнут с ее шеи исчез – растворился в золотом свечении, скрываясь в запястье Люциана.

К этому моменту Абрам и Сетх разобрались с истощенными лесорубами, даже связали тех, чтобы не буйствовали, когда очнутся.

– Ты использовал кнут, как себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Эриас, подняв глаза на Люциана.

– Нормально, – сухо ответил он, умело скрывая усталость в голосе.

Проверив сапфирового тигра на наличие смертельных ран, Лион подошел осмотреть Оливию. Он присел на корточки подле Эриаса и взял девушку за руку, чтобы прощупать пульс.

– Лесорубы разгребали завалы, которые возникли из-за разрушения здания, – сообщил Абрам, стоя в стороне подле Сетха и пленников. – Предлагаю узнать, что они пытались откопать. Вероятно, за всем этим скрывается другая темная тварь.

– Мы можем подорвать завал? – обратился Люциан к товарищам.

Абрам и Сетх переглянулись. Потом Сетх задумчиво осмотрел храмовый зал и сказал:

– Думаю, можем, но нужно действовать аккуратно, иначе потолок с правой стороны обрушится полностью.

– Тогда действуйте, – приказал Люциан и присел на корточки рядом с Лионом. – Вы что-нибудь заметили?

Бог Обмана отпустил тонкую девичью кисть.

– Кнут владыки Луны уничтожил магию, поселившуюся внутри смертного тела. Жизненные силы бедняжки тают – ее душа повреждена. Если искаженная магия не вернется, в течение двадцати минут она умрет.

– Я ожидал этого, – выдохнул Люциан и, достав из поясного мешочка пару пилюль, положил в рот Оливии. Хотя все понимали, что она вот-вот погибнет, никто не остановил его последнюю попытку спасти смертную – оспаривать чужое милосердие было бы слишком цинично.

Эриас встал позади сидящего на корточках Лиона так близко, что если бы опустил руки чуть ниже, то мог бы положить ему их на плечи, не нагибаясь вперед.

– Ты можешь что-нибудь рассказать о магии, которая воздействовала на нее? – спросил он.

– М-м… ничего конкретного, пока мои силы запечатаны. – Лион запрокинул голову и посмотрел на Эриаса снизу вверх. – Я вижу то же, что и вы: переплетение двух магических потоков, светлого и темного. Могу предположить, что эта девушка – фаул, но душа ее указывает на то, что она обычная смертная, заразившаяся тьмой.

– Как можно заразиться магией? – скептично спросил Эриас. – Ее не просто заразили, она, я бы даже сказал, стала одержима магией, которая даровала ей знания и силу.

Люциан кивнул.

– Согласен, магия будто сделала из нее другого человека. Но чья сила способна захватывать тела и управлять ими?

Лион покосился на него.

– Только богов.

Эриас усомнился:

– А как же магия демонов?

– Она действует иначе, накладывая дурман, и не способна на подобное совершенствование смертного тела.

Внезапно раздался взрыв, и заваленная камнями стена рухнула. Все замерли в ожидании дальнейших разрушений, однако поднявшаяся пыль улеглась, шум стих и настал блаженный покой. По храму прокатились вздохи облегчения, и Абрам с Сетхом, пребывающие в ужасном напряжении, опустили плечи чуть ли не до земли.

Сапфировый тигр подкрался к телу Оливии и обнюхал ее. Шумно фыркнув, он развернулся и медленно пошел к разрушенной стене, не обращая внимания на сопровождающие его взгляды.

Лион выпрямился и шагнул за зверем, решительно объявив:

– Идемте.

– Стой. – Эриас перехватил его руку. – Ты только что сказал про магию богов, а теперь собираешься пойти дальше? Если твои слова не шутка и какой-то бог действительно замешан в этом, то дело становится в разы опаснее, чем есть сейчас. – Он посмотрел на Люциана. – Бог, который связался с тьмой, это нечто необъяснимое. Предлагаю запечатать храм и призвать на помощь еще людей.

– Сомневаюсь, что бог мог связаться с тьмой и не умереть, – сказал Люциан и, поднявшись на ноги, посмотрел на Лиона.

В ответ тот пожал плечами и, вырвав руку из чужой хватки, ответил:

– Владыка Луны прав, светлое и темное несовместимы, но ожидать следует чего угодно. В любом случае мы можем прогуляться в туннель. Если станет опасно, вы уйдете, а я останусь.

Люциан задумчиво взглянул на открывшийся проход, из которого задувал прохладный сырой ветер. Конечно, если их там поджидает большая угроза, то было неплохим решением оставить бессмертное божество разбираться с этим, вот только Эриас такой план, похоже, не одобрит, учитывая, как уже омрачилось его лицо.

– Люций… – начал говорить он, но Люциан, развернувшись ко входу в туннель, перебил его:

– Заключите лесорубов и девчонку в сдерживающий круг, мы скоро вернемся.

– Эй! – выкрикнул Эриас, когда Лион, сапфировый тигр и Люциан уверенно прошли мимо Абрама и Сетха. За все это время они не проронили ни слова – возложили бремя бесполезных отговоров на Эриаса, который уже кинулся следом, причитая: – Люциан, ты совсем спятил? Если алая рябина сказал, что со всем разберется, это не значит, что он убережет тебя от опасности! Его силы для такого не созданы, а беда обязательно настигнет, ты ведь чувствуешь, сколько тьмы тянется из глубин этого туннеля?

– Я могу себя защитить и от напасти, и от тьмы, – отмахнулся Люциан и перешагнул через груды камней возле дыры в стене. Он действовал решительно и спокойно, словно его сердце было неподвластно эмоциям.

Эриас был вне себя от возмущения, но не мог бросить нерадивого подопечного. Бранясь на чем свет стоит, он направился следом, чтобы защищать.

Абрам и Сетх проводили их взглядами, оставшись караулить пострадавших и следить за ситуацией.

– Все как всегда, – буркнул Абрам.

– Мгм, – согласился с ним Сетх и тяжело выдохнул от безысходности.

Глава 82

Лабиринты былого величия

Люциан создал световую сферу, когда они втроем, следуя за сапфировым тигром, вошли в туннель. Воздух здесь был сырой и тяжелый, наполнен отравляющей тьмой, и заклинатели почти перестали дышать, чтобы обезопасить души. Благо, с уровнем их самосовершенствования они могли достаточно долго обходиться без кислорода, чтобы обследовать руины.

Туннель выглядел удивительно. Он проходил глубоко под храмом и до разрушения наверняка имел потайной ход, не вынуждающий ломать стену, чтобы проникнуть сюда. Пол и стены устилала плитка, кое-где поросшая мхом, на потолке виднелись фрески, которые, несмотря на прошедшие столетия, были яркими и четкими, хоть и сильно потрескавшимися. В тусклом освещении Люциан заметил, что изображения повествовали о чужой жизни. Мужчина на них представлялся героем, который потом вознесся, а туннель этот хранил память о его былой славе.

– Ты представляешь, куда мы идем? – спросил Эриас в спину Богу Обмана, чей уверенный шаг был легок и тороплив. – Я уверен, ты что-то знаешь об этом месте.

– Я не знаю, куда мы идем, в этом месте я ни разу не был, – ответил Лион, даже не обернувшись.

– Но ты позволяешь тигру вести нас, значит, у тебя есть предположения, к чему мы в итоге придем?

– Есть.

Эриас закатил глаза и шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Хаски знал больше, чем говорил, и это раздражало не только его.

– Бог Обмана может предположить, кто встретится нам на пути? – уточнил Люциан, у которого явно было больше терпения.

Лион немного помолчал и нехотя отозвался:

– Возможно, обессиленное божество, которому нужна помощь.

Люциан в удивлении вскинул брови.

– Божество? – выплюнул Эриас. – Так в этом все-таки замешан бог? Бларг меня подери, я так и знал! – Он шлепнул себя по бедру. – И ты тащишь нас на битву с ним?

– Я сомневаюсь, что будет битва, – спокойно и с долей усталости в голосе ответил Лион, словно не хотел говорить на эту тему. – Ты ведь чувствуешь здесь немыслимую тьму, ни один бог не выдержит такого напора. Он однозначно слаб и не сможет биться.

Тишину туннеля пронзил скрежет зубов – это Эриас был вне себя от радости, что предстоит встретить бессмертное создание, пострадавшее от сил тьмы.

– Можешь предположить, что за бог нас ждет? – процедил он.

Лион взглянул на потолочные фрески.

– Хаанан. Бог Земледелия.

– Хаанан? – переспросил Люциан и, ускорив шаг, приблизился к нему. – Разве он не исчез? Это божество не почитают уже сотни лет.

– Хаанан не исчез, а пропал.

– Что? Как бог может пропасть? – тут же гавкнул Эриас, вперив требовательный взгляд ему в спину. Лион небрежно пожал плечами, и Эриас, сделав два размашистых шага, перехватил его правую руку. – Эй! Мало того, что мы пошли за тобой невесть куда и ты явно водишь нас за нос, так теперь еще и рассказывать ничего не собираешься? Не считаешь эту затею опасной для жизни?

– Чьей? – Лион прищурил глаза.

Эриас запнулся, глядя ему в лицо, а потом вкрадчиво ответил:

– Нашей.

Лион высвободил руку и отпрянул назад, не сводя взгляда с собеседника. Он быстро обернулся на Люциана, потом снова вернул внимание к Эриасу и, отряхнув правый рукав, шагнул дальше.

– Владыка Луны помнит историю Фельсифула? Бога Войны и Разрушений, который перешел границы дозволенного и был свергнут?

Люциан кивнул не раздумывая, все истории про богов он хорошо запомнил.

– Когда мы противостояли его первому воплощению, Хаанан принял на себя основной удар. Он был серьезно ранен, поэтому после битвы ушел восстанавливать силы. Никто из богов не знал, где именно он заперся, но точно в одном из своих храмов. Я предполагаю, что он отправился в Ламмон, но, пока залечивал раны, город оказался разрушен демонической резней. Покровители – сапфировые тигры, которые должны были защищать Хаанана и выполнять его работу, принимая молитвы об урожае, – были убиты, а все остальные разбежались и забыли, кто они есть. Молитвы Богу Земледелия перестали возноситься, люди перестали верить, и Хаанан начал слабеть, из-за чего часть его работы перешла к Богу Ветров. Возможно, он уже умер в этих туннелях… или, что еще хуже, был близок к смерти, но сошедшиеся здесь лей-линии вернули его. Они заразили его слабую душу тьмой и даровали силы на последний рывок. Дочь мельника была слепа, то есть неполноценна. А неполноценные обычно становятся посланниками божественного слова, они вырастают в смотрителей храмов, в тех, кто общается с богами. Вот почему магия Хаанана выбрала ее. Подозреваю, смертная должна была расчистить путь и освободить божество, но пришли мы и помешали.

– Как давно ты об этом подозреваешь? – настороженно спросил Эриас.

– С того момента, как осмотрел ее тело. – Лион замедлился и вклинился между Люцианом и его стражем. – Признаюсь честно, я не исключал такого поворота событий и поэтому попросил Киайя подарить мне сапфирового тигра, – сказал он.

– Значит, ты с самого отъезда из Асдэма использовал нас, чтобы найти своего дружка? – прорычал Эриас.

– Я не использовал вас. – Лион бросил на него укоризненный взгляд. – Не было гарантий, что все сложится удачно, и в путешествие я отправился с надеждой, а не ради выгоды. Я не думал, что Хаанан жив, лишь воспользовался шансом найти его или его останки.

– Понимаю, – снисходительно произнес Люциан. Хотя открывшаяся правда не вызвала у него радостных чувств, обижаться на Лиона он тоже не собирался; Бог Обмана затеял все, чтобы спасти друга, а это ценно и осуждать такое было бы бессердечно, особенно учитывая, что своими действиями он никому не навредил. Пока. – Надеюсь, мы сможем спасти вашего товарища.

– Мы не будем никого спасать, – резко заявил Эриас. – Хаанан превысил свои полномочия, он убил смертную и заразил ее тьмой. Разве это не выходит за рамки правила о божественном невмешательстве? – Он пристально посмотрел на Лиона.

– Выходит, но все зависит от обстоятельств. Если им овладела тьма, это не было осознанным поступком.

– А если тьма здесь ни при чем?

– В таком случае Хаанана ждет суд, но чтобы судить его, нужно сначала спасти.

– Спасать его будешь ты, а не мы, – сказал Эриас. – Мы с Люцианом постоим в стороне или вовсе уйдем. – Он перевел взгляд на владыку Луны. – Бороться с божеством выше наших сил. Надеюсь, ты не станешь спорить с этим?

Люциан посмотрел ему в лицо, чуть наклонившись вперед, поскольку между ними все еще был Лион.

С таким утверждением и впрямь глупо спорить. Божественный кнут бесполезен против богов и их необъятной силы, так что лучше не становиться их врагом. Единственный, кто мог противостоять Хаанану, – Хаски. Учитывая, что Бог Земледелия слаб, Богу Обмана будет несложно одержать победу, поэтому Люциан мог со спокойной душой остаться в стороне. По правде говоря, он и вовсе мог покинуть туннель, чтобы не ввязываться в нечто настолько опасное, но не сделал этого – переживал за Хаски и его успех. Наблюдать за битвой лично лучше, чем не видеть и гадать, чем все закончилось и закончилось ли вообще.

– Хорошо. Надеюсь, Бог Обмана не станет держать обиды за то, что мы не будем вмешиваться и поможем лишь в крайнем случае?

– Разумеется, – с мягкой улыбкой сказал Лион. – Вам и правда не нужно вмешиваться. Я уверен, что справлюсь сам.

– Раз ты так уверен, зачем вообще позволил нам пойти в туннель? – проворчал Эриас, но Лион сделал вид, что не услышал его.

Увлеченные разговором, они не заметили, как прошли основную часть пути и вышли к краю пропасти, со дна которой доносился шум вод. Люциан выпустил вперед световые сферы, озарившие остатки веревочного моста, который сгнил и развалился от старости.

– И как нам перебраться на другую сторону? – Эриас подошел к краю и наклонился, чтобы посмотреть вниз и оценить, насколько глубока пропасть, но тут грунт под сапогами осыпался. Он едва не полетел вниз, но Лион резко схватил его и утянул назад. Они отступили, неловко прижавшись друг к другу.

– Будь осторожен, – произнес на ухо Лион, отчего Эриас поежился и что-то заворчал. Он высвободился из кольца чужих рук, чувствуя на себе взволнованный взгляд Люциана: владыка Луны тоже бросился на помощь, но уступил Богу Обмана в скорости.

Пока они возились возле обрыва, сапфировый тигр бесшумно отошел и, разбежавшись, перепрыгнул пропасть. Все случилось так быстро, что они заметили его выходку, только когда он оказался на другой стороне.

– Неплохо, – подметил Люциан, глядя на зверя.

– Дальше без меня не иди, – приказал Лион, пригрозив тигру пальцем.

Тот фыркнул и улегся недалеко от края, направив на них выжидающий взгляд.

– Думаю, мы тоже сможем перепрыгнуть. – Люциан вытянул шею и оглядел пропасть, чтобы прикинуть величину.

– Ни за что, – буркнул Эриас.

– Тогда какие у тебя предложения? – Люциан посмотрел на него. – У меня с собой нет ничего, что помогло бы перебраться на ту сторону. Пропасть не слишком большая, если тигр смог, то и нам удастся.

– Давайте я попробую первым, – предложил Лион. – Со мной уж точно ничего не случится.

– Ни за что, – повторил Эриас, предостерегающе глядя на него, но Лион отмахнулся и направился обратно в туннель, чтобы хорошенько разбежаться. Эриас проследил за ним тяжелым взглядом.

Люциану казалось, что он хотел отговорить Лиона от глупости, но не решился из-за личных причин.

Лион оправил одежды, самодовольно улыбнулся и, разбежавшись, прыгнул. Он без проблем перелетел через пропасть и чуть не приземлился на зевающего сапфирового тигра, потому что тот даже не удосужился подвинуться.

– Я уверен, вы сможете преодолеть ее, – крикнул он. – Только перенаправьте побольше духовных сил в стопы.

Люциан прокрутил в сознании чужие движения, приведшие к успеху, а потом кивнул и развернулся, чтобы все повторить.

– Постой! – окликнул его Эриас. – Позволь мне прыгнуть, чтобы точно убедиться, что для нас это несложно.

Люциан промолчал и просто махнул рукой, потому что его не волновало, каким по счету идти.

Эриас потоптался в нескольких метрах от пропасти, недолго поразмыслил и, повторив движения Хаски, вскоре успешно очутился на другой стороне.

– Делай, как он говорил, – выкрикнул он и ткнул сапфирового тигра в бок, веля подвинуться и освободить место для его владыки.

Люциан повторил все за товарищами и приземлился рядом, даже не запыхавшись.

– Не будем задерживаться, – обронил Лион и, бегло пробежавшись взглядом по Люциану, пошел дальше.

Они оказались в еще одном устланном плиткой и украшенном фресками туннеле, но, несмотря на гнетущую атмосферу, узкий и темный ход и кладбищенскую тишину, не испытывали страха. Духовные силы обостряли чутье, которое подсказывало, что впереди нет никого, кто мог бы напасть.

– Кто построил эти туннели и храм? – спросил у Лиона Люциан. – Вряд ли это сделали смертные. Я заметил расписанные своды потолка, наверняка фрески наносил кто-то из магического мира.

– Верно. Этот храм и несколько других строили покровители Хаанана.

– Как сапфировые тигры могли построить храм?

– Божественные покровители имеют два облика: животный и человеческий. У бога может быть один или множество покровителей, которые безоговорочно поддерживают его, защищают его территории и выполняют часть работы. Так Богу Ветров покровительствует бык Астрамон, Богу Воды – морские змеи, а Хаанану – сапфировые тигры. Когда храм был разрушен, а Бог Земледелия исчез, тигры разбежались в обличии зверей и по прошествии лет забыли, кем являются на самом деле. Без своего бога они не вспомнят, а значит, не обратятся в людей.

– Получается, если ты вернешь бога, твоя кошка станет человеком? – Эриас скептично глянул в затылок тигру.

– Вероятно, да.

– Ха… Ничего себе… – Эриас зачесал пряди, выбившиеся из собранного на затылке короткого хвоста. – Впервые мы во что-то вляпались не из-за Люциана.

Лион кашлянул.

– Я бы поделил ответственность пятьдесят на пятьдесят.

Люциан осуждающе посмотрел на них.

Они втроем вышли в круглое помещение, где Люций выпустил еще несколько световых сфер. На куполообразном потолке рисунков не оказалось, все они были на полу из глиняных плит, исчерченных многочисленными линиями, что сливались друг с другом и образовывали путаный, но интересный орнамент.

Лион шагнул в сторону, чтобы осмотреть залу. Сапфировый тигр прошелся вдоль стены, обнюхивая каменный пол, а Эриас хмуро воззрился на непонятный рисунок. Люциан тоже пригляделся к нему и заметил одну странность – близ центра линии не сходились, словно плита была повернута на девяносто градусов. Разглядеть эту деталь было непросто, поэтому он не сразу понял, что что-то не так. Когда он шагнул ближе к плите, Эриас поспешил следом, чтобы уберечь от опасности, ведь не исключал того, что эта комната могла быть ловушкой. Люциан не был идиотом – наступать или давить на странную плиту он не собирался. Остановился в паре шагов от нее и присел на корточки.

– Как думаете, она может быть ключом или рычагом?

– М-м? – Лион обернулся. – Вы о чем?

Люциан кратко описал свои наблюдения.

– Даже не знаю, – задумчиво протянул Лион. – Вполне возможно, что там проход или рычаг, но и ловушку исключать не стоит. Это место для Хаанана стало гробницей, здесь должны быть меры защиты.

– И что дальше? – Эриас зыркнул на Лиона. – Раз это гробница для божества, то ты, как один из них, должен что-то знать.

Лион подошел к ним, задумчиво мыча себе под нос.

– Наверно, нужно нажать или повернуть плиту, иначе так и будем глупо смотреть на нее.

– Ты спятил? – Эриас вытаращил глаза; он не ожидал, что после слов о ловушке Бог Обмана предложит такую чушь. – А если в нас стрелы полетят или потолок обвалится, что будем делать?

– Спасаться, – ответил Лион и в следующий миг встал на плиту.

У Эриаса отвисла челюсть, а Люциан напряг каждую мышцу в теле и доверился своему чутью. К счастью, ничего не случилось и все осталось по-прежнему. Загадочная плита не сдвинулась и не хрустнула под весом взрослого человека. Лион посмотрел на них и небрежно пожал плечами, мол, «не получилось».

– Обязательно так рисковать? – взорвался Эриас, глядя на беззаботное выражение лица божества.

Лион потер ухо, будто его оглушили, и проворчал:

– Ничего не случилось, к чему ругаться?

– К чему ругаться? – ахнул Эриас. – Тебя вообще не учили осторожности? Если ты божество, это не значит, что надо наступать на странные плиты, которые тебе показывают!

– Но все обошлось, – промурлыкал Бог Обмана.

– Обошлось? Ты мог нас убить!

Люциан пропустил мимо ушей их разговор – его не удивила истерика Эриаса из-за нарушения безопасности – и, заглушив посторонние шумы, сосредоточился на напольных рисунках. Хотя плита оказалась бесполезной, Люциан чувствовал, что ответ кроется в полу. Больше негде.

Осмотрев бо́льшую часть плит, он не нашел ничего странного и уже собрался вернуться, чтобы еще раз проверить первую плиту, как вдруг что-то пошло не так.

В двух шагах от товарищей он провалился под пол. Все случилось так быстро, что никто не успел его поймать. Плита исчезла вместе с Люцианом, и на ее месте появилась другая – со смещенными линиями, а та, которую они недавно изучали, – повернулась на девяносто градусов и стала частью общего рисунка.

– Люциан! – Эриас рванул к месту, где только что стоял его владыка. Он упал на колени и растерянно зашарил руками по полу. Надавил на новую плиту, прошелся рядом, но ничего не произошло. Тогда он снова надавил на плиту и обошел помещение, повторил действо несколько раз, пока Лион не схватил и не заставил остановиться.

– Это не поможет, – сказал он ровным голосом, успев за время чужих метаний обдумать ситуацию. – Подозреваю, это была не ловушка, а проход, и активировать его можно либо оттуда, где находится Хаанан, либо у входа, где мы разгребли завал. Я встречал подобный механизм в храмах других богов, он срабатывает единожды, потом нужно перезапускать. Скорее всего, Бог Земледелия сам впустил владыку Луны к себе. Вряд ли где-то здесь есть что-то похожее на рычаг.

– И что нам делать? – обеспокоенно спросил Эриас.

Лион отступил в сторону.

– Звать на помощь.

– И как долго придется ждать? Проще найти рычаг, даже если он погребен под камнями. Или… – Эриаса внезапно осенило. – Нет! Верни истинное воплощение и спаси его!

– Я не могу вмешиваться в жизнь владыки Луны, пока он смертен, – безучастно напомнил Лион и достал из сапога нож. Он резко полоснул лезвием по ладони и начал чертить алую печать на полу. Кровь текла ручьем, но он не обращал на это внимания.

– Ты… что… – ошалело пробормотал Эриас.

– Не переживай, – ответил Лион, – помощь, которую я призову, придет быстро.

Эриас растерялся.

– К-кого ты зовешь, если боги здесь бессильны?

– Явно не бога, – фыркнул Лион. – Хотя этот засранец мнит себя таковым.

Глава 83

Владыка Луны, я снова с вами

Люциан попал невесть куда. Ему казалось, что он провалился под пол, но все случилось столь мягко, что он даже ноги не успел напрячь. Он не запаниковал, просто замер и прислушался, чтобы отследить угрозу. Ощутив, что его нигде не поджидает темная тварь, он выпустил световые сферы и обнаружил, что стоит в такой же комнате с плитами и проходом, вот только рядом нет ни сапфирового тигра, ни товарищей.

Люциан запрокинул голову и посмотрел вверх. Подпрыгнув, он несколько раз пощупал подушечками пальцев свод потолка, но ничего похожего на лаз не нашел. Он прошелся по зале в поисках неправильных плит, надавил на одну из них, повторил свои действия, проделанные в другой комнате, но снова ничего не изменилось. Он пошарил везде, где мог, постучал по стенам, потолку, осторожно потопал по полу и подождал несколько минут, а затем повторил все еще раз и, утомившись, уставился на темный ход. Казалось, он вел в точно такой же туннель, из которого они пришли.

«Мне это не нравится».

Люциан нахмурился, предчувствуя недоброе, хотя окружающая обстановка была спокойной. Он не знал, где оказался и почему никто не последовал за ним. Не чувствовал и не слышал товарищей – густая тьма лей-линий наглухо блокировала связь с «поверхностью».

Он обратил серебряные наручи в меч и, запустив вперед несколько световых сфер, направился в туннель. Он охотился на самых разных тварей, потому шагать в неизвестность для него было привычным делом. Страх не коснулся его сердца, хотя настороженность не отступала.

Туннель оказался коротким и совсем не похожим на тот, по которому они шли изначально. Люциан подошел к арочному проему, ведущему в просторную залу с куполообразным потолком. Вдоль стен висели магические фонари, пламя в них было красным и ядовитым – пропитанным темной энергией. Вместо пола находился бассейн с водой, по поверхности которой плавали кувшинки с черными цветами. В центре, на круглой плите, в позе лотоса сидел мужчина.

Незнакомец всем своим видом напоминал статую: его лицо словно застыло, а грудь не вздымалась при дыхании. Кожа его была бледной, волосы цвета прополотой земли струились по плечам и укрывали пол вокруг него, а темно-зеленая одежда казалась слегка помятой, но опрятной. Если предположить, что это Бог Земледелия, запертый здесь больше двух сотен лет и находящийся при смерти, то выглядел он свежо, словно пришел только вчера.

Люциан остановился в проходе. Приближаться к существу на платформе не хотелось – хотя бы из-за того, что придется идти по воде. Бог Земледелия хоть и выглядел безобидно, но выступал сосредоточением всей тьмы, скопившейся в этом месте. Люциан решил не глупить и отступил, намереваясь вернуться назад и повторно исследовать ту комнату. Шагая спиной вперед, он уже начал тонуть во тьме туннеля, как вдруг у него в голове раздался голос:

– Я ждал тебя.

На лице Люциана дрогнули только брови. В остальном он никак не отреагировал, даже не замедлился. От темных тварей можно было ожидать чего угодно – и слуховые галлюцинации не исключение, – хотя от осознания того, что существо на платформе не спит, его окатило волной беспокойства.

– Ты точно хочешь уйти? – продолжал голос.

«Уже ушел», – подумал Люциан и скрылся во тьме. Он быстро направился в первую комнату, вот только когда обернулся лицом ко входу, снова оказался у арочного проема в том же помещении с гигантским бассейном вместо пола.

«Заклятие замкнутого коридора? – Люциан разочарованно вздохнул. – Но попытаться стоило».

Он крепче перехватил в ладони меч и устремил сверкающий взгляд золотых глаз на незнакомца. Пусть тот продолжал играть роль безжизненной статуи, у Люциана не осталось сомнений в том, что голос в голове принадлежит ему.

– Ты Бог Земледелия? – спросил он.

– Возможно, – расплывчато ответил голос, но сам мужчина не шелохнулся.

– Чего ты хочешь от меня?

– Свет. Дай мне свой свет.

Люциан напрягся.

– Если я дам свет, это не поможет очистить тебя от тьмы, которую я вижу. Лучше скажи, как мне выбраться, и я приведу того, кто окажет помощь.

– Нет. Я ждал слишком долго и не смогу терпеть еще. Мне нужен… твой… свет.

Мужчина в центре платформы медленно поднял голову и распахнул глаза, заполненные тьмой. Люциан разглядел острое лицо, гладкую кожу, густые брови и алые губы. Как странно смотреть на смертельно опасную сущность, в которую обратилось божество, и осознавать, что ее наружность могла затмить свет луны или солнца. Боги… с их красотой невозможно смириться, и Люциану потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он взирает не на произведение искусства, а на настоящую угрозу.

– Я голоден, – хрипло произнес Бог Земледелия, в упор глядя на него.

– Если честно, я тоже, – буркнул тот, подумав о лепешке с сыром, – они не ели с самого прибытия в Фаэллу, но мысли о еде быстро испарились, когда сгусток темной энергии в виде Бога Земледелия рванул в его сторону. Люциан ловко вынырнул из прохода, выставив перед собой меч, чтобы удержать врага на расстоянии, но Хаанану было все равно. Он бросился в бой, атакуя голыми руками и используя духовную силу. Кожа на его ладонях была прочнее алмазов, так что меч Люциана не наносил никаких увечий.

Они вихрем закружили по воде глубиной по щиколотку; благо, заклинательские сапоги Люциана, выполненные из кожи темных тварей и защищенные различными рунами, не намокали, в отличие от штанов и одежд, на которые попадали брызги. Хаанан двигался с изяществом лани и скоростью гепарда, и в сравнении с ним Люциан казался медведем – сильным, но недостаточно изворотливым, поэтому вскоре его отбросили в стену. Прикосновение к холодному камню одарило жаром все его тело, особенно спину; позвоночник хрустнул вместе с ребрами, и он с трудом удержал в руке меч.

В следующее мгновение Люциан пропустил через себя магию и, убедившись в отсутствии переломов, вскочил на ноги, игнорируя боль в мышцах. Он нырнул в сторону, уходя от раскрытой ладони, что разбила каменную кладку. Когда он оказался в другом конце помещения, Хаанан резко обернулся, диким взглядом ища добычу. Люциан вновь выставил перед собой меч, чтобы показать, что не позволит приблизиться к себе.

С губ Бога Земледелия сорвался смешок. Обернувшись к Люциану всем телом, он тряхнул широкими рукавами и призвал собственное оружие. Увидев огромную косу, Люций понял, что не выстоит против нее больше пяти минут. Она была заражена темной энергией, а длинное дугообразное лезвие выглядело настолько тонким, что способно было на лету разрезать перо. Против такого оружия мог выступить лишь божественный кнут, но вот какая загвоздка: Бог Земледелия гнался за светом, а Междумирье было его сосредоточением.

Люциан решил не рисковать и продолжил обороняться мечом, усиливая удары и защиту своей светлой ци, но она не ранила Хаанана – лишь раззадоривала. Всю атакующую энергию Люциана Бог Земледелия поглощал, смешивая со своей тьмой, из-за чего его тело начало разрушаться, но удары обрели небывалую ранее мощь. Смешение темных и светлых духовных сил было губительным для всего живого, а то, что сейчас порождал Хаанан, напоминало магию Элеоноры и Кая, некогда уничтожившую кроличью поляну в клане Луны.

Люциан начал отступать, раздумывая, как ему выбраться отсюда. Хаанан контролировал или его разум, или помещения в этом храме. Возможно, даже приложил руку к тому, чтобы Люциан провалился под пол.

Когда кончик косы ранил его в плечо, Люций отрекся от мыслей и зашипел от жгучей боли – темная энергия поразила кожу, как кислота. Он увернулся, отходя подальше от врага, и быстро осмотрелся. Бежать было некуда. Хаанан загородил выход, коридор был закольцован. Силы истекали. Основными преимуществами заклинателей в бою были магия и атакующая аура, но они сейчас сжирались голодным Богом Земледелия, что создавало огромные проблемы. Люциан не мог бороться с ним без использования духовных сил, но и с ними долго не выстоит, учитывая способности противника.

– Такими темпами ты истощишь меня и убьешь, снова останешься здесь в одиночестве и без «еды», – попытался схитрить он. – Не проще ли нам обоим выбраться, чтобы оказать тебе помощь?

– Я выберусь сам, когда съем тебя.

Хаанан клацнул зубами и, перенаправив в косу разрушительную энергию, сорвался с места, чтобы одним махом сокрушить противника. В этот момент Люциан воззвал к остаткам своих духовных сил и призвал кнут. Конечно, это было безумство, но во время подобной атаки только Междумирье мог его уберечь. Когда коса Хаанана оказалась достаточно близко, Люциан замахнулся кнутом, чтобы перехватить и выбить оружие из чужих рук, но не успел осуществить задуманное.

Мощный всплеск тьмы поразил окружающее пространство, заставив стены дрогнуть, а противников замедлиться. Магия лей-линий возросла и вырвалась из недр земли, как кровь из широкой вены, как лава из жерла вулкана.

Перед Люцианом возникла высокая фигура, вынудившая прервать атаку и отступить. Рука в черной перчатке перехватила лезвие косы и остановила ее. Демон насмешливо хмыкнул, в упор глядя на выжившее из ума божество.

Стоя за его широкой спиной, Люциан не удержался и облегченно выдохнул.

«Пришел!» – подумал он, едва не рассмеявшись.

Глава 84

Я снова спас тебя, модао

Перчатка исчезла с руки Кая, и коса Хаанана рассыпалась в пыль. Демон обернулся туманом и мгновенно оказался в сантиметрах от божества. Одним касанием пальцев он уничтожил половину его лица, отчего Бог Земледелия упал без сознания, чуть не растеряв мозги. Поскольку божества были сильными созданиями и имели сложную суть, от прикосновения Кая сразу не умирали. Медленно регенерировали – конечно, если он не уничтожал их полностью.

Лишившись половины головы, Хаанан стал выглядеть ужасно: кровь обагрила его лицо и пропитала ворот одежд, а внутренности черепа были обнажены и беззащитны.

Люциан пребывал в растерянности и не знал, как реагировать. Он не мог поверить, что из всех возможных спасителей к нему пришел именно темный принц, и, казалось, не мог этому нарадоваться. Он отозвал кнут и схватился за раненое плечо, которое начало болеть так, что отдавало в шею.

Кай небрежно пнул Хаанана носком сапога, как подзаборного пьяницу, а потом развернулся и подошел к Люциану. Губы дрогнули, когда его взгляд упал на плечо. В двух черных безднах Люциан заметил вспышку боли, но она тут же погасла.

– Все в порядке, – поспешил он успокоить взрывоопасного демона. – Плечо заживет, мне почти не больно. – Он говорил сдавленно и прикладывал немало сил, чтобы не морщиться.

Люциан перенаправил свою светлую ци на лечение раны, но та, столкнувшись с тьмой Хаанана, спровоцировала разрушительную реакцию внутри тела. Конечно, это не было похоже на губительный эффект, вызванный смешением сил Кая и Элеоноры, – скорее напоминало прижигание раны спиртом, что тоже было болезненно, но если перетерпеть, то все восстановится беспрепятственно и быстро.

Их взгляды пересеклись, и Люциан понял, что Кай не поверил его словам. Демон напрягся, будто сдерживал себя от того, чтобы приблизиться к нему и помочь. Хотя как он, правящий тьмой, мог излечить заклинателя светлого пути? Никак. Поэтому Кай остался на месте с тенью несправедливости на лице, что было для него весьма несвойственно и заставило Люциана заволноваться о том, правда ли он видел сейчас того самого Кая?

Скрипнув зубами, демон нехотя отвел взгляд и начал скользить им по чужому телу в поисках других ран. Внимание его перескакивало быстро и небрежно, но ощущение складывалось такое, словно тебя раздевали на приеме у лекаря и осматривали каждую область с такой тщательностью, что становилось неловко. Кай обошел Люциана по кругу и, снова встав напротив, спросил:

– Я уже сбился со счета, сколько спасал тебя. Напомни, какой это раз? – В его голосе сквозил укор.

Люциан ничего не ответил, лишь неловко посмеялся, как поруганное дитя. Слова не шли в голову, во-первых, потому, что его поступку не было оправданий, а во-вторых, он все еще не мог примириться с тем, что видит перед собой владыку тьмы. Они не пересекались вживую уже несколько месяцев; покидая Асдэм, Люциан настраивал себя на то, что больше не встретит Кая, но вот сейчас смотрел ему в лицо и не мог разобраться в своих чувствах. Он одновременно испытывал и облегчение, и волнение, и страх, который в нем не вызвал даже обезумевший Хаанан. Присутствие Кая радовало, но он был огромной занозой, которая доставит кучу хлопот, например, когда решит отчитать за полученную рану.

– Владыка Луны настолько рад меня видеть, что потерял дар речи? – Кай даже не попытался скрыть раздражения в голосе.

– Почему… здесь… ты… а не… – едва ворочая языком, сказал Люциан.

– Хаски или твой дружок? – фыркнул Кай. – Самому интересно. Твой страж слишком слаб, чтобы прорваться в обитель Хаанана, а Хаски… Этот дурак подумал, что призвать меня будет разумным решением.

– Призвать? Значит, ты не сам пришел?

– М-м… я бы и сам пришел, но из-за лей-линий не мог тебя найти. Вы сейчас в моем теле – везде и нигде одновременно. Лей-линии – мои вены, все, что попадает сюда, становится паразитом, которого мне сложно распознать. Моя собственная тьма делает вас невидимыми для меня же.

Люциан в удивлении открыл рот. Кай, не думая, назвал свою главную слабость, признал, что, находясь у него под носом, ты для него невидим.

«Он мне доверяет или просто слишком самоуверенный?»

Наконец Люциан убрал ладонь от плеча, очистившегося от тьмы, и огорченно покосился на разорванную ткань одежд.

– Где Хаски и Эриас? Они в порядке?

– Думаю, да. Они на верхнем этаже. – Кай указал пальцем в потолок.

Люциан кивнул и перевел взгляд на лежащего в воде Бога Земледелия.

– Он ведь очнется?

Кай обернулся.

– Если успеем избавить от тьмы.

– Ты можешь это сделать?

– Нет, но знаю того, кто может.

– Хорошо, – выдохнул Люциан. – Как нам отсюда выбраться и отвести божество к лекарю?

Кай растянул губы в улыбке, довольной и недоброй одновременно. Развернувшись, он подошел к Богу Земледелия, схватил за руку и протащил по воде за собой, возвращаясь к Люциану.

– Модао придется подойти ближе, иначе мы не переместимся.

Люциан нахмурился.

– Насколько ближе нужно подойти?

– Максимально.

Люциан обреченно вздохнул. Он сделал шаг и сразу оказался пленен: чужая рука легла на талию и подтянула к холодному телу. Прежде чем подопечный успел бы отпрянуть, Кай начал перемещение, и Люциан почувствовал, как разрушается на части. К горлу подкатила тошнота, и он, пытаясь сдержать рвотный позыв, зажмурился. Открыв через мгновение глаза, он увидел взволнованного Эриаса и Лиона, рукава которого были в крови.

– Люций! – Эриас бросился навстречу, но Кай не позволил ему приблизиться, закрыв собой владыку Луны.

– Ох, я шагнул не туда, – с ехидством сказал демон, а потом, протянув руку валяющегося на полу Хаанана, небрежно добавил: – Вот, держи.

Эриас растерялся, но невольно принял чужую ладонь. Он опустил взгляд и громко ахнул при виде человека без половины лица, чьи одежды промокли и от воды, и от крови. Шокированный, Эриас едва не отбросил хладную руку, но почему-то продолжил держать, словно не смог решить, что из этого разумнее.

– Кто это?

– Бог Земледелия, – сухо ответил Кай.

– Ты не мог быть понежнее? – проворчал Лион, осуждающе глядя на него. Из-за его спины вышел сапфировый тигр и направился к Хаанану, чтобы обнюхать.

– Я был очень нежен. – Кай улыбнулся неприятной улыбкой. – Учитывая, что Хаанан ранил владыку Луны, я мог и вовсе лишить мир этого бога, но не поступил так.

Лион бросил обеспокоенный взгляд на Люциана, но тот одними губами прошептал: «Все в порядке». Как и Кай, Бог Обмана ничем не мог помочь, поэтому лишь пробурчал себе под нос ругательство, а потом присел на корточки подле Хаанана.

К этому времени Эриас уже отпустил руку божества и даже умудрился переместиться ближе к Люциану. Кай позволил стражу встать рядом только потому, что он достал мазь и начал, тихо бранясь, обрабатывать плечо владыки.

Прищурив глаза, Лион осмотрел раны Бога Земледелия.

– Насколько все плохо?

– Даю неделю, – ответил Кай. – Этот мерзавец сожрал свет моего модао и смешал с тьмой лей-линий внутри себя, после такого он остался жив лишь благодаря божественной сути.

Лион посмотрел на Кая снизу вверх.

– Кто-нибудь может его излечить?

– Моя мать. Она единственная способна вытягивать тьму из предметов и существ.

– Твоя мать правит миром мертвых и не покидает его, как мы получим ее помощь?

– Отнесем Хаанана к ней.

– Но она на девятом кругу перерождения, туда одному тяжело подняться, а с больным на плечах тем более. Я могу не успеть, и он умрет, тебе придется идти со мной, ведь перед великой сущностью все двери открыты.

Кай вздрогнул, посмотрев на Лиона. Он молчал всего секунду, но возникшая тишина придавила всех. Будь в помещении ветер, он бы громко завыл, как перед началом бури.

С губ Кая сорвался ехидный смешок, а следом вопрос:

– За этим ты втянул меня в это? Знал, что без моей помощи твой друг не спасется?

В следующий миг демоническая тьма стала настолько плотной, что пол под ней треснул. Сидевший на корточках Лион резко уперся ладонями в холодный камень, чтобы не упасть лицом на полуживое божество. Он кашлянул, сплевывая рядом с ним кровь.

– Ты что делаешь? – выкрикнул Эриас, только что закончивший лечить Люциана. Он дернулся, чтобы подбежать к Лиону и помочь, но тьма обездвижила всех, кроме…

– Прекрати. – Люциан дернул Кая за широкий рукав халата, схватившись за черную ткань тонкими пальцами. – Он твой друг.

– Друг? – выплюнул темный принц, буравя взглядом Лиона так, словно вгрызался в его кости. – Ты хоть понимаешь, что он на самом деле сделал? Во что вовлек?

Люциан задумался, а потом безучастно вздохнул. Он все понимал, можно сказать, с самого начала подозревал, что в этой зале они оказались не случайно. Но он доверял этому божеству, которое ни разу не пыталось ему навредить, и поэтому пустил ситуацию на самотек. Жалел ли он о своей безответственности? Нет. Сейчас они могли спасти важную жизнь, а это было очень ценно, и пострадавшее плечо тому небольшая плата.

– Я предполагаю, что происходит, но не злюсь, поэтому и ты не гневайся. – Люциан скользнул подушечками пальцев по мягкой ткани и, сжав чужое запястье, потянул Кая на себя. – Богу Земледелия нужна помощь. Он погибнет, если мы и дальше будем ругаться.

– И пусть, – прорычал демон, обернувшись и посмотрев в янтарные глаза. – Он его друг, а не мой, к тому же Хаанан – давно забытое божество. Света в нем почти не осталось, если он умрет, это не сильно нарушит баланс.

– Я не хочу, чтобы он умирал. Мы должны помочь, если можем. – Люциан говорил твердо, и всем было ясно, что он будет стоять на своем и вынудит остальных подчиниться.

Кай зарычал ему в лицо, а будь он настоящим зверем, то откусил бы половину, – настолько возмущенным выглядел в тот момент. Взгляд его словно кричал: «Тебя собирались убить! Как ты можешь относиться к своей жизни столь халатно и помогать тому, кто жаждал вырвать твое сердце?» – но Люциан не знал, что на это ответить, поэтому они молча смотрели друг на друга.

Люций не чувствовал страха за свою жизнь. Он вообще мало что чувствовал, кроме беспокойства за умирающее божество и агрессивное поведение Кая. С демоном они недолго играли в «кто моргнет первым», потом Кай ослабил тьму и позволил Лиону сделать глубокий вдох.

– И что я получу за эту помощь? – фыркнул он.

Люциан вскинул брови и отдернул руку. Этот демон пал так низко, что даже богов спасал в обмен на какую-то плату!

– Может, лучше спросишь с меня, а не с него? – прохрипел Лион.

– Ты, заткнись, – рявкнул Кай, даже не обернувшись. – И так дашь мне то, что я попрошу.

– Снова просишь желание? – перебил Люциан со вздохом.

– Да.

– Хорошо, но условия те же, как когда я задолжал тебе желание в обмен на помощь в освобождении Варнана из лап Нарциссы.

Кай недолго подумал, видимо, вспоминал детали, и согласно кивнул.

– Договорились. – Он взглянул на Лиона, который начал медленно подниматься с пола, поскольку тьма перестала пытаться его раздавить. – Отправимся сейчас.

Лион кивнул и пошатнулся. Эриас подлетел к нему, поддержав за локоть.

– Мы с Хаски пойдем в мир мертвых отсюда, – сказал Люциану Кай. – А вы со стражем выбирайтесь тем же путем, каким пришли, теперь гробница не опасна и Хаанан больше не контролирует это место, но возьми на всякий случай Ло. – Он поднял руку, и из-под рукава выскользнула алая лента. – Она сбережет, пока меня нет рядом. Ни за что не снимай. Я найду тебя завтра.

Люциан неуверенно протянул руку, позволяя демонической ленте перейти к нему. Та быстро исчезла под серебряным наручем, обвившись вокруг запястья.

Кай повернулся к нему спиной, свел тыльные стороны ладоней перед собой, а потом резко развел, словно пытался разорвать пространство. Хотя Люциану и Эриасу не хватило духовных сил лицезреть созданную им щель между мирами, они почувствовали, как в лицо повеяло незнакомой энергией. Когда Кай шагнул вперед и исчез, они в удивлении вскинули брови. Лион отступил от Эриаса и с трудом нагнулся, чтобы закинуть Хаанана себе на плечо, а затем вместе с сапфировым тигром отправился вслед за демоном.

Люциан и Эриас ничего не понимали. Им казалось, что все просто испарились в воздухе. Они бы так и подумали, если бы не увидели, как Лион, переходя через границу миров, сбросил с себя личину бессмертного и вернул истинный облик. Словно с него стряхнули пыль, от которой Эриас даже чихнул, а потом комната опустела, и они с Люцианом остались вдвоем.

– Мда… – протянул Эриас, обернувшись на друга. – Надеюсь, то, что сейчас случилось, нормально, иначе я подумаю, что мне все померещилось. – Он скользнул взглядом к чужому плечу. – Это Хаанан тебя ранил или…

– Хаанан, – перебил Люциан, и Эриас кивнул.

– Что произошло, когда ты провалился под пол?

– Попал в такую же комнату, как эта, не смог выбраться и вернулся в туннель, думая, что он такой же, как тот, из которого пришли мы. По нему дошел до гробницы и нашел Бога Земледелия. Мы сцепились. Он пытался меня съесть, но Кай помешал. Сказал, Хаски призвал его. – После этих слов Люциан вопросительно посмотрел на Эриаса.

– Так и есть. – Эриас указал на огромный кровавый круг, в котором они стояли. До этих пор Люциан его совсем не замечал. – Хаски сказал, что магия лей-линий мешает владыке тьмы видеть нас, поэтому использовал свою божественную кровь, чтобы подать сигнал.

– Судя по размерам печати, Бог Обмана потратил очень много крови. Он будет в порядке? Может, не стоило их отпускать?

– Он уже восстановился. Будь он слаб, я бы его не пус… тил… – Эриас подавился словами, словно они не должны были родиться на свет. Он прочистил горло и сказал: – Думаю, нам не стоит здесь задерживаться, тьма лей-линий слишком опасна, а ты слаб. Пора убраться из этого проклятого места; пойдем вернемся к Абраму и Сетху.

С этими словами он шагнул к выходу.

Глава 85

Вернувшись на белый свет, не забудь помянуть умерших

Часть первая

Снаружи уже стемнело, но в храме было светло благодаря созданным Абрамом и Сетхом порхающим магическим сферам, которые озаряли пространство. Температура опустилась, стало свежо и прохладно, из-за чего хотелось поскорее вернуться на постоялый двор и не выходить до утра. Воцарившуюся тишину, которая позволяла заклинателям следить за обстановкой, используя не только зрение, но и слух, не нарушали даже сопящие на полу лесорубы. Шум поднялся, только когда в глубине туннеля засиял огонек.

Люциан и Эриас двигались неспешно, а наружу выбрались со спокойными лицами, словно ничто их не обеспокоило.

– Вы в порядке? – тут же спросил Сетх, первым увидевший их.

– Как минимум живы, – выдохнул Эриас, стряхивая с одежд остатки пыли.

Абрам и Сетх, замершие в нескольких шагах от входа в туннель, внимательно следили за движениями товарищей, словно пытались убедиться, они это или кто-то другой. Люциана и Эриаса с ног до головы окутывала темная энергия, за которой сложно было разглядеть чистоту их сущности, а потому приближаться к ним никто не спешил.

Заметив на плече Люциана порез и следы крови, освещенные подлетевшими к нему магическими сферами, Абрам нахмурился.

– Что с одеждой?

– Пришлось кое с кем подраться, но все в порядке, – беззаботно ответил Люциан.

– С кем? – Голос прозвучал настороженно, и Абрам еще больше нахмурился.

– Расскажу на обратном пути.

Небрежно махнув рукой, Люциан прошел мимо. Он даже не обратил внимания на недоверие товарищей, вполне понятное для сложившейся ситуации, но бесполезное в отношении их с Эриасом.

– Где бессмертный Лион? – Сетх вытянул шею, издали заглядывая в туннель.

Люциан и Эриас переглянулись. Они ведь даже не обсудили, как объяснят исчезновение Хаски!

– Об этом тоже на обратном пути, но он в порядке, не волнуйтесь, – отрезал Люциан и обратил внимание на связанных лесорубов, которые сидели по кругу, прижавшись спинами к друг другу, и не открывали глаз. Он встал напротив пленников. – Они приходили в сознание?

Абрам и Сетх напряглись из-за сухих объяснений владыки, но на его вопрос ответили.

– Да, просыпались пару раз. – Абрам скрестил руки на груди, не сводя глаз с Люциана. – Вели себя не агрессивно, мыслили трезво, но на вопросы отвечали с трудом. Похоже, магия дочери мельника рассеялась после ее смерти, и люди освободились от дурмана.

– После смерти? – повторил Люциан, словно не расслышал.

– Девчонка скончалась. – Сетх кивнул. – Мы пытались продлить жизнь, но все тщетно. – Увидев омрачившееся выражение лица своего владыки, он поспешил утешить: – Люциан, ты знал, что так будет, не вини себя. Лучше расскажите, что случилось в туннеле, и, если все в порядке, давайте вернемся в Фаэллу. Лесорубов нужно накормить и напоить, иначе они последуют за девчонкой. Мы дали им эликсиры, но их тела истощены.

Люциан поджал губы, глядя на хладное тело Оливии. Она лежала на полу с распахнутыми глазами и смотрела на усыпанное звездами небо, проглядывающее сквозь дыру в полуразваленной крыше. «Смертные слишком хрупки», – подумал он, словно сам давным-давно достиг бессмертия.

Он вздохнул и потер переносицу, задумавшись, как лучше поступить: людей было много и унести всех они в любом случае не смогут.

– Будите лесорубов и пойдемте за лошадьми, – наконец сказал Люциан и взял Оливию на руки. Ее стройное и гибкое тело сейчас было жестким и будто одеревеневшим. Помимо трупа девушки, здесь лежало еще двое мертвых лесорубов, но их заклинатели забирать не стали – не хватило рук.

Несмотря на пересечение лей-линий и ночное время, твари им по пути не повстречались. Когда они возвращались к лошадям, Люциан рассказал Абраму и Сетху о том, что случилось в тоннелях. Говорил он в своей привычной манере, стараясь не волновать товарищей еще больше. Не стал врать и умолчал лишь о малом – к примеру, о том, каким образом их нашел владыка тьмы, – чтобы не раскрывать жертвенный поступок Хаски. Поведав о своем спасении и о том, что Каю и Лиону пришлось уйти в мир мертвых ради Хаанана, Люциан столкнулся с рядом вопросов, от которых не смог уклониться.

– Этот демон действительно взял бессмертного клана Солнца с собой? – в неверии переспросил Сетх.

– Ну, ты ведь не видишь его рядом с нами, – съехидничал Эриас. – Думаешь, мы его потеряли, а тебе соврали, чтобы не оплошать?

– Тебе интересно, почему владыка тьмы взял заклинателя с собой? – со смешком спросил Абрам. – По-моему, куда занятнее узнать, какого чертополоха бессмертный Лион отправился за ним в мир мертвых! Такое вообще возможно? – Он посмотрел на Люциана.

– Если учесть, что Лион исчез на моих глазах, а не умер, то вполне.

– Ты правда думаешь, что бессмертные владеют способностью вхождения в мир мертвых? – уточнил Сетх.

– Ну боги же ходят туда-сюда, – вмешался Эриас. – А боги, как нам известно, бессмертны, значит, и бессмертные заклинатели могу делать то же самое.

– Отчего же они раньше не ходили в мир мертвых? Почему я впервые об этом слышу?

– Потому что у заклинателя не хватит сил создать брешь между мирами, – ответил Люциан. – Сейчас ход в мир мертвых открыл владыка тьмы, и я сомневаюсь, что на это способен кто-то помимо него.

– И ты в это веришь? – скептично сказал Абрам. – Может быть, эти двое не чисты на руку и всех обманули? Забрали обезумевшее божество, редкого сапфирового тигра и при помощи обычной телепортации улизнули в демонический город под предлогом, что идут спасать чужую жизнь?

– Они не обманывали нас, – твердо произнес Эриас и остановился подле лошади, смирно стоявшей вместе с остальными около сгоревшего дома. – Мы с Люцианом не дураки, к тому же, будь это обычная телепортация, мы бы ее распознали. Все выглядело так, словно они исчезли вместе со своей энергией, шагнули за порог и закрыли перед нами дверь.

– Мы не считаем вас дураками, – подал голос Сетх. – Просто принимаем меры предосторожности. Вы провели в подземелье, наполненном темной энергией, больше часа, мы должны как минимум проверить вас на трезвость ума.

– Правильно делаете, – спокойно сказал Люциан, закидывая тело Оливии на спину лошади. Он мог бы поместить ее в бездонный поясной мешочек, но посчитал это неуважительным. – Темные сущности хитры. Иногда ты можешь не заметить, что находишься в дурмане или под гипнозом, и расспросы помогают выходить из транса. К счастью, с нами ничего не произошло, но если вам будет спокойнее, то можете допрашивать.

Люциан забрался в седло и опустил взгляд на товарищей, которые поддерживали едва живых лесорубов. Смертные ничего не понимали, даже если и что-то слышали, потому что их сил хватало лишь волочить ноги.

Лица Абрама и Сетха омрачились. Когда они помогли лесорубам сесть на лошадей и отправились в путь, Абрам спросил:

– Так бессмертный Лион и владыка тьмы ушли насовсем?

– Нет, завтра должны вернуться, – ответил шедший впереди Люциан.

– Значит, мы задержимся в деревне еще на сутки?

– Как минимум.

Вероятно, это был первый раз, когда Абрам не обрадовался еще одному дню в деревенской глуши.

В Фаэллу они вернулись глубокой ночью и сразу направились в дом старосты, чтобы рассказать обо всем. Спросонья Балек даже не понял, что происходит и почему на его пороге стоит так много людей, а когда прогнал сон, едва не лишился чувств.

Мужчин провели в дом. Балек поднял жену и дочь, чтобы те приготовили людям съестное, а сам оделся и повел Люциана с Эриасом в дом смотрителя кладбища. Абрам и Сетх остались с лесорубами.

– Значит, девочкой завладели темные силы? – спросил староста по дороге. – Эти силы… они изгнаны?

– Да. Более они вас не потревожат, – ответил Люциан. – В Ламмоне осталось еще два тела пропавших лесорубов. На рассвете мои люди вернут их, самостоятельно вам туда лучше не соваться.

– Хорошо, – неуверенно сказал Балек, покосившись на труп девушки в руках Люциана. – Может быть, сходить за телегой? Вам наверняка неудобно нести ее… Сколько вы уже так?

– Не переживайте, мне не тяжело.

Но Балек не мог не переживать выражение его лица выглядело растерянным, а складка между бровей то появлялась, то исчезала. Он явно не понимал чужого желания нести девичий труп на руках – любой бы не понял поведения Люциана, потому что люди обычно брезговали касаться мертвых. Балек искоса бросил взгляд на Эриаса, чтобы понять, разделяет ли страж его точку зрения, но тот с невозмутимым видом шагал подле своего владыки и не обращал внимания на его ношу: он перестал это делать после того, как Люциан трижды отказался отдать ее. Равнодушие Эриаса успокоило Балека, и он немного расслабился в компании любезного, но странного владыки Луни.

Дом смотрителя располагался на краю деревни и прилегал к кладбищу. Хотя ночь была глубокой и все уже спали, этот факт не помешал старосте постучать в деревянную дверь. Глухой стук эхом прокатился по коридорам, чтобы призвать хозяев, но никто не откликнулся на зов. Балек постучал еще дважды, пока в одном из окон не загорелся свет.

– Какого демона? – выругался появившийся на пороге мужчина среднего возраста, в простых штанах и рубахе для сна, с масляным фонарем в руке.

– Прости за поздний визит, Шенью, но у тебя появилась работенка. – Балек отступил в сторону и представил Люциана и Эриаса.

Шенью прищурился, поднял фонарь повыше и ахнул, едва не выронив источник света. Он не ожидал увидеть на руках заклинателя мертвую дочь мельника.

– Яо уже знает?

– Нет, пойду сообщу ему… – И Балек обратился к заклинателям: – Сможете разобраться без меня? Шенью все объяснит.

Люциан кивнул, предположив, что Яо, к которому собирался Балек, был отцом Оливии.

– Пройдемте за мной. – Шенью шире открыл дверь.

Заклинатели приняли прощальный поклон от Балека и вошли в дом. Смотритель кладбища провел их по темным коридорам в холодный подвал, освещенный несколькими настенными фонарями. Здесь было чисто и просторно, но в воздухе ощущались сырость и неприятный запах бальзамических трав.

– Оставьте тело здесь, – сухо сказал Шенью, указав в сторону накрытого плотной тканью стола.

Люциан без лишних слов положил Оливию.

– Достопочтенные могут идти. – Шенью не глядя махнул рукой и начал доставать из сундука рабочие одежды. – Дальше я сам.

– Вы будете работать в ночь? – спросил Эриас, недоуменно наблюдая за собеседником.

– Тело начнет гнить, поэтому надо как можно скорее устроить погребение. Завтра около обеда проведут похороны, если хотите, можете присутствовать с самого начала или прийти только на поминки.

– Вам точно не нужна помощь? – учтиво поинтересовался Люциан.

– Нет, – бросил Шенью и со вздохом посмотрел на Оливию. – Хватит с вас того, что вернули ее в деревню.

Эриас и Люциан переглянулись друг с другом. Поведение Шенью могло бы показаться настораживающим, но, когда приходится работать с телами друзей и знакомых, такая отстраненность становится вполне оправданной.

Не увидев нужды в их присутствии, заклинатели поклонились и ушли.

– Этот мужчина живет с семьей. Удивительно, что мы никого не разбудили, – подметил Эриас по пути к дому старосты, где их ждали Абрам и Сетх, присматривающие за лесорубами.

– Если Шенью работает даже ночью, значит, его близкие привыкли к поздним визитам. Думаю, по этой причине никто, кроме него, и не проснулся.

Эриас покосился на Люциана.

– Мы пойдем на похороны?

– Нет, только на поминки. Постараемся держаться особняком, чтобы не породить конфликт.

Смерть всегда становилась потрясением, поэтому заклинатели не посещали похорон. Пережившие утрату часто искали виновного, и первым делом их взгляды падали на заклинателей. Не имело значения, спас отряд Люциана людей или нет, их все равно попытаются обвинить в случившемся, потому что они связаны с магией, которая всех погубила. Поэтому лучше им по-тихому посетить поминки, чтобы уважить смертных и показать, что им не все равно, а потом, дождавшись Кая и Хаски, уехать прочь.

С делами в Фаэлле теперь покончено.

Глава 86

Вернувшись на белый свет, не забудь помянуть умерших

Часть вторая

Похороны Оливии потрясли всю деревню. Вторым ударом стало то, что следующим днем должны были пройти похороны погибших лесорубов. За их телами на рассвете съездили Абрам и Сетх, пока Люциан и Эриас отсыпались после пребывания в наполненных тьмой туннелях.

Однако среди ужасных новостей, огорчивших жителей, нашлись и хорошие.

Пропавшие мужчины вернулись домой. Лесорубы пока не вставали с постелей, но по крайней мере дышали, трезво мыслили и говорили – только за это их близкие благодарственно кланялись заклинателям.

Прежде чем отправиться на похороны, Люциан уведомил товарищей, что дольше двух дней они ждать Лиона и Кая не станут. Эриас оставил решение своего владыки без комментариев, но выражение его лица стало тревожным. Абрам и Сетх тоже воздержались; вместо этого начали по новой расспрашивать о том, что случилось в Ламмоне, будто хотели подловить на лжи, задавая одни и те же вопросы с разницей в двенадцать часов. Люциан отвечал так же, как и вчера, и не испытывал негодования, напротив, мысленно хвалил их за бдительность, которую заклинатели должны проявлять ежечасно. Примерно так же его мучили советники, когда он только вернулся из Асдэма, – один раз убедиться в трезвости чужого ума мало, ведь темные силы были хитры и могли проникать в глубины чужих душ, прячась даже от самого зоркого глаза. Люциан все это хорошо понимал, а вот Эриас из-за очередного допроса разозлился и с бранью покинул комнату.

После обеда заклинатели отправились на поминки, проходившие во дворе дома старосты. Открытая поляна была заставлена накрытыми столами, места за которыми активно занимались. По какому правилу на поминки приглашали гостей (и существовало ли это правило вообще), Люциан не знал, но судя по толпе здесь собралось полдеревни.

Погода была теплой и безветренной, сквозь серые облака на небе пробивались яркие лучи солнца. Атмосфера благоволила проведению празднества, а не похорон, и от этих мыслей на душе становилось тоскливо.

Заклинатели встретили у входа во двор Балека и поприветствовали его. Он коротко рассказал им, за каким столом они могут занять места и как в Фаэлле провожают умерших, поскольку поминки в каждой деревне Лунных земель проходили по-разному. В Фаэлле, например, было принято поминать совместной трапезой из двух блюд (первого и второго), алкоголем и прощальной песней.

– Один из моих нелюбимых напитков, – пробурчал Абрам, осушив чарку со змеиным вином. – Я прямо проникся всеобщей трагедией, выпив эту гадость.

Эриас пнул его под столом.

– Поминки не место для ворчания и шуток, – процедил он, укоризненно косясь на товарища. Благо они сидели с краю, и никто из гостей их не слышал.

– Да разве я шучу? – возмутился Абрам. – Там в кувшине дохлая змея, попробуй и поймешь, о чем я говорю!

Эриас фыркнул и налил себе рисовую водку.

– Не буду я пробовать. Не понимаю, зачем ты вообще схватился за это вино, когда есть другое.

– Мы пробудем здесь до конца? – спросил Сетх, наклонившись к уху Люциана, сидящего рядом.

– Да, нужно достойно почтить чужую память. Пусть мы не знали их, но обязаны проявить уважение.

– К тому же нам некуда торопиться, – усмехнулся Абрам, снова наполняя пустую чарку вином. – Завтрашним утром мы уезжать не собираемся.

– Наконец-то не гонят, да? – хмыкнул Сетх, глянув ему в лицо. – Ты как раз хотел отдохнуть.

– Да, вот и высплюсь. – Учитывая сложившуюся ситуацию, слова Абрама могли бы показаться бесстыдными, но то, как он произнес их – сухо и запивая мерзким змеиным вином, – не позволило кому-либо придраться.

После первого блюда начали напевать поминальную песнь. Заклинатели слов не знали – в их клане усопших провожали иначе, – а потому просто открывали рты и делали вид, что поют. Они сыграли роли певцов столь искусно, что никто из гостей и не подумал о притворстве. Закончив песню, все присутствующие, кроме Люциана, который до сих пор не доел первое блюдо, принялись за второе – овощной суп, сваренный на мясном бульоне.

Внезапно заклинатели подавились едой и едва не сплюнули в тарелки. Они почувствовали тьму, которая выбила их из колеи и чуть не ранила души. Только Люциан сохранил спокойствие, потому что с его светлой сущностью энергия Кая обращалась аккуратно.

Сетх вытянул шею и посмотрел через столы.

– Какого бларга?

Люциан и остальные уставились в ту же сторону, заметив на поляне владыку тьмы, который о чем-то говорил со старостой, заставшем его у калитки. Он принял человеческий облик и сейчас выглядел как молодой юноша со снежными волосами, белой кожей и серыми глазами и был облачен в черные одежды клана Ночи с золотым рисунком на плечах.

При виде Мориона сердце Люциана забилось быстрее, а в голове возник образ блеснувшего лезвия огромной косы, которая лишила бы его головы, если бы владыка тьмы не появился.

– Почему он один? – спросил Абрам, вопросительно глядя на Люциана с Эриасом. Первый остался безучастен, а вот страж нахмурился, явно собираясь стать темнее бушующего моря, но ответ не дал ни один из них.

– Он что, убил нашего бессмертного? – шепотом предположил Сетх.

– Будем надеяться, что нет, – отозвался Абрам, наблюдая за тем, как Морион в сопровождении Балека шел в их сторону.

В этот момент Люциан опустил глаза в тарелку и продолжил есть, хорошо понимая, что если будет смотреть на Мориона, то его сердце прорвется сквозь грудину, а так в теле всего лишь появится десяток дыр, которые на нем прожжет пристальный взгляд серых глаз приближающегося демона.

– Я не знал, что уважаемым заклинателям помогал в спасении наших людей еще один товарищ. – Балек остановился у края стола, где сидел Люциан. – Подождите здесь, я принесу стул, – обратился он к Мориону столь учтиво, как не лепетал перед Люцианом.

Стоило Балеку отойти, как Эриас тут же спросил:

– Где Лион? – Он исподлобья посмотрел на демона.

Морион стоял перед ними с таким расслабленным видом, словно они встретились на праздной прогулке, хотя его взгляд, направленный на макушку Люциана, совсем не был беспечным. Он заставил владыку Луны поежиться и подумать, что вернулась мать, ранее не успевшая отругать его как следует.

– В мире мертвых, – бросил Морион, не обращая внимания на Эриаса.

– Почему ты оставил его в мире мертвых? Разве он сможет пройти дальше без тебя?

– Сможет. – Морион кивнул Балеку, который принес ему стул, и устроился во главе стола так, что справа от него сидел Люциан, а слева – Эриас. Когда староста ушел, он продолжил: – Я открыл для него нужные двери. Нагуляется – вернется самостоятельно.

– И как скоро это случится?

Морион повел плечом.

– Не знаю.

Эриас уставился на него во все глаза и прошипел:

– Ты сказал, что вы прибудете следующим днем, а сейчас говоришь, что оставил его там одного и не знаешь, когда он вернется?

Абрам и Сетх хмуро посмотрели на Мориона. Услышав слова Эриаса, они явно заподозрили демона в недобром.

Что, если он убил их дражайшего бессмертного?

– Лион не один, с ним сапфировый тигр, а он хороший оберег.

– Оберег – не гарантия безопасности. Почему ты не пошел с ним до конца?

– Потому что не хочу. – Морион сверкнул глазами, глядя на Эриаса. – И с какой стати мне его охранять? По-хорошему я должен лишить его жизни, как и этого Бога Земледелия. – Он перевел взгляд на Люциана, и его голос вдруг стал тихим и мягким: – Как твое плечо?

– Все хорошо. Зажило, – неуверенно ответил Люций.

Морион кивнул, приподняв уголки губ в улыбке, а потом перевел потяжелевший взгляд на Эриаса. У него на лице появилось каменное выражение, намекающее на то, что стоит заткнуться и больше не говорить про Лиона. Эриас уставился на него в ответ, едва удержав себя от того, чтобы не отвести слабовольно взгляд в сторону. Они оба понимали, что Хаски подверг всех опасности, заведя в гробницу Хаанана, но один говорил об этом открыто и был прав в своих суждениях, а второй пытался защищать.

Поведение Эриаса заставило Люциана задуматься насчет их дружбы. Страж и Бог Обмана казались воюющими сторонами, но было ли так на самом деле? «Возможно, меч войны уже давно зарыт».

– В таком случае ждем завтрашнего вечера и уезжаем. С бессмертным или без него, – спокойно сказал Люциан, отвлекая всех от увлекательного зрительного контакта между демоном и стражем.

Эриас тряхнул головой, словно не понял услышанного, а Абрам и Сетх одарили Люциана вопросительными взглядами.

– Подожди, ты не считаешь его потерю проблемой? – растерянно спросил Абрам.

– Мы еще никого не потеряли, кроме того, я доверяю владыке тьмы: если бессмертный Лион решил остаться в мире мертвых, значит, так оно и есть.

Морион самодовольно ухмыльнулся, а заклинатели потеряли дар речи, не зная, как реагировать. На лице их владыки не отражалось никакого волнения, Люциан был спокоен, как озерная гладь, и всем видом показывал, что здесь и впрямь не о чем переживать.

Он не беспокоился за безопасность Хаски, ведь, несмотря на промах, тот был дорог Каю и являлся важной частью баланса, поэтому, если бы в мире мертвых ему угрожала опасность, демон бы его не оставил. А ждать его не собирался, потому что срок прибытия божества в мир живых был не определен. Вдруг он не захочет возвращаться на путь заклинательства? Что тогда? Не сидеть же им в деревне целую вечность? Как бы сильно Люциан ни волновался о комфортном путешествии Хаски по миру, свои планы ради него он сдвигать не станет.

– Ну ладно, – буркнул Абрам, соглашаясь со своим владыкой и переглядываясь с Эриасом и Сетхом.

До окончания поминок они больше не разговаривали, а потом отправились на постоялый двор. Делать им было нечего, и Абрам предложил купить на рынке закусок и сыграть в фишечную игру. Сетх поддержал идею, Морион тоже изъявил желание поучаствовать и пригласил Люциана пройтись за едой, пока остальные ищут у местных игру. Услышав предложение бессмертного, Эриас предостерегающе посмотрел на владыку, намекая, что им не стоит идти вдвоем.

Люциан успешно проигнорировал его взгляд и сообщил:

– Я согласен. Нам с владыкой тьмы не помешает обсудить ряд важных вопросов. – Он взглянул на товарищей. – Найдите игру и приготовьте напитки, мы скоро вернемся.

– Люций, – начал было Эриас, но холодный взгляд золотых глаз остановил его, вынудив тихо фыркнуть.

– Купите сладких булочек с корицей! – крикнул Абрам вслед отдаляющимся Люциану и Мориону.

Глава 87

Разбитое зеркало вновь стало круглым[3]

– Как ты поживал без меня, модао? – Стоило им отойти от остальных, и Морион сразу затянул свою «песнь». – Чем занимался помимо того, что пытался умереть? – ехидно спросил он, шагая по широкой улице.

– Я вовсе не пытался умереть, перестань так беспокоиться.

– О. – Морион обернулся на него, вскинув брови. – Так ты заметил?

Люциан выдохнул и потер переносицу двумя пальцами, вспоминая пристальный и прожигающий взгляд демона, когда тот явился на поминки.

– Как тут не заметить, – пробурчал он себе под нос, а потом громче сказал: – Я хотел извиниться. За то, что прогнал тебя тогда из своего сна. Это было грубо с моей стороны.

Судя по вытянувшемуся лицу Мориона, он не ожидал такое услышать. Люциан от себя тоже не ожидал, потому что чувство вины почти исчезло.

– Как мило, – наконец отозвался бессмертный. – Ты переживал об этом долгие месяцы нашей разлуки?

– Не такие уж долгие были месяцы.

– Правда? – Морион театрально ахнул и заговорил в духе Хаски: – Модао до сих пор холоден и ни капли не оттаял, для меня эти несколько месяцев тянулись как сотни лет, а для тебя как один день? Ох! Мне так тяжело было не видеть друга! – Он положил руку на сердце.

Люциану показалось, что он ослышался.

– Друга?

– Я про Хаски, – отмахнулся Морион.

Люциан поджал губы, почувствовав слабый намек на огорчение, хотя демон не впервые говорил ему о том, что не считал своим другом, – можно было и привыкнуть. Неясным оставалось одно: почему он тогда постоянно выручал и преследовал даже во снах? Разве его действия не противоречили его же словам? Кто будет вести себя подобным образом с тем, с кем не хочет сближаться и кем не дорожит? Или все это из-за того, что Кай считает его светлым началом?

«Нет. Реши он уберечь меня лишь из-за этого, то проще было бы навсегда запереть меня в Асдэме, а не даровать свободу. К тому же я не его начало», – подумал Люциан и вернулся к насущным проблемам.

– За время, что мы не виделись, тебе удалось что-нибудь узнать о местоположении Ксандра?

– Нет. Если бы я что-то узнал, то сразу пришел бы к тебе. – Морион взглянул на него. – Мы ведь условились помогать друг другу, – ухмыльнулся он. – Ну а ты? Выяснил что-нибудь?

Люциан покачал головой и окинул взглядом длинную торговую аллею, с двух сторон заставленную прилавками. Шум множества чужих голосов ворвался в их разговор, когда они вошли на рынок. Легкое чувство тревоги закралось в его сердце: внезапное появление Мориона, уход Хаски, пострадавший Бог Земледелия и неведение о том, где сейчас владыка демонов и что собирается делать, – все это беспокоило сильнее, чем раньше. Хотя последнее нападение на Лунные земли произошло совсем недавно, когда он был в медитации, его не отпускало чувство, что новые набеги не за горами.

Видимо, тревога отразилась у него на лице, потому что Морион сказал:

– Не переживай. Даже если что-то случится, я тебя защищу.

Люциан остановился у прилавка со свежей выпечкой и обернулся на бессмертного.

– Мне не нужна твоя защита. Мне важно уберечь народ.

– Убережем, – спокойно отозвался Морион, подкрепив слово кивком.

Не то чтобы чужие слова утешили его, но сомневаться в том, что Кай способен всех уберечь, не приходилось.

Люциан вздохнул и перевел взгляд на прилавок. Чуть наклонившись, принялся бездумно разглядывать выпечку.

– Почему ты не пошел с Хаски до конца? – спросил он. Пусть Кай уже сказал, что просто не захотел, но Люциану все же было любопытно, почему он принял такое решение. – Насколько я понял, он должен отвести Хаанана к твоей матери, которая находится на девятом кругу перерождения. – Он покосился на Мориона. – Почему ты ушел, не повидавшись с семьей?

– Я ведь уже говорил, что пока не время захаживать в гости. – Демон небрежно пожал плечами.

Люциан задумался, пытаясь вспомнить, когда он говорил подобное, и прикинул, что это, наверное, случилось в Асдэме.

– И что удерживает тебя от визита?

– Обещание, – глухо отозвался Морион и перевел внимание на прилавок со сдобой. – Я обещал отцу убить Ксандра, и пока не сделаю этого, к семье не вернусь.

Глаза Люциана расширились, и он замер, растерянно глядя на демона.

– Ты сказал, что не винишь себя в случившемся и все это дело рук Ксандра, тогда почему тебе важно исполнить обещанное? – тихо спросил он. – Семья не видела тебя двести лет… Думаю, месть заботит их меньше, чем встреча с тобой.

– Я так решил. Вот и все, – сказал Морион голосом, в котором не слышалось ни единой эмоции. Пока говорил и разглядывал ароматную выпечку, демон выглядел совершенно спокойно, но Люциану вдруг стало больно от его слов, словно он видел то, что ему не показывали.

Решение Кая не возвращаться к семье, пока не отомстит, больше подходило сыну, который стал разочарованием для родных и сейчас пытался искупить грех и восстановить свое доброе имя. Могла ли взаправду великая темная сущность и демон всех демонов испытывать чувство вины перед близкими? Кай понимал, что не по собственной воле уничтожил клан, знал, что это Ксандр одурманил его, о чем и сказал Люциану еще в Асдэме, но освобождало ли его это от страданий? Не врал ли он другим и самому себе о своем равнодушии? Или Люциан хотел видеть то, чего в помине нет?

Он наблюдал, как Морион договаривается с торговцем о покупке нескольких булочек. Видел, как в мягких солнечных лучах блестят его белоснежные волосы и переливается золотая вышивка на черных одеждах. Разглядывал приятный профиль с не такими острыми чертами, как у его истинного воплощения, и думал о том, что перед ним стоит не просто юноша приятной наружности, а убийца адептов клана Ночи и своей возлюбленной. Тот, кто за многие годы так и не увидел внутри лучшего друга демоническое зло, которое посеяло хаос и уничтожило его родных. Тот, кто допустил фатальную ошибку. Кем бы он ни был – демоном или великой сущностью, – мог ли он не переживать о минувшем? Ответ на этот вопрос Люциан не знал, а страдания чужой души, если те были, постичь был не в силах.

Морион расплатился и принял от торговца небольшой мешочек.

– Пойдем дальше, – сказал он, вырывая Люциана из объятий тягостных дум. – Я хочу сушеный пряный картофель и рисовые шарики в кляре, давно не ел эту жирную гадость.

С этими словами он развернулся и направился вдоль прилавков.

Какое-то время Люциан постоял, глядя вслед удаляющемуся бессмертному, который двигался, как плывущий по водной глади кленовой лист – свободный в своей беззаботности. Только когда чужая фигура уменьшилась вдвое, поспешил за ним.

Закупившись, они вернулись на постоялый двор. Абрам, Эриас и Сетх встретили их в гостевой комнате – просторном и светлом помещении, где было принято ожидать освобождения комнат и проводить время за беседами и играми. Заклинатели сидели на подушках за столом, на котором была разложена фишечная доска. Рядом с ней стояли два кувшина с ханаем, один из них был уже наполовину пуст, а слева – курильница, из которой струился дым с приятным успокаивающим ароматом.

Стоило Люциану и Мориону переступить порог, как их разговор стих.

– Отлично, я уже начал переживать, что останусь голодным. – Абрам поднялся и протянул руки, чтобы забрать у Мориона небольшой мешочек. Он подвинул один из кувшинов и поставил закуски на стол. – Вы взяли мне булочек?

Люциан задумался.

– Да, – ответил Морион, усевшись во главе стола рядом с ханаем. Он как раз и покупал эти булочки, а вот Люциан о них благополучно забыл еще в начале прогулки, хотя четко помнил, как разглядывал на прилавке выпечку.

«Хорошо, что хоть Морион все взял».

Когда Люциан с благодарностью посмотрел на него, Морион поймал взгляд и мягко улыбнулся, слегка приподняв уголки губ.

Абрам недоверчиво покосился на бессмертного, а затем нырнул рукой поглубже. Нашарив на дне мешочка мягкую сдобу, он расплылся в улыбке.

– Превосходно! – И осторожно выложил еду на стол вокруг игрового поля. – Угощайтесь, я же не только для себя просил.

– Меня уговаривать не надо, – хмыкнул Сетх, потянувшись за булочкой.

Эриас последовал его примеру; на фоне сухих или жареных закусок мягкая ароматная сдоба выглядела аппетитнее.

Когда Люциан занял свое место, Абрам сказал:

– Раз все в сборе, можем начинать?

– Да, – ответил Эриас с набитым ртом.

Игра вышла более увлекательной, чем предполагалось изначально, поэтому заклинатели разошлись только глубокой ночью. Прежде чем отправиться спать, они снова ввязались в конфликт, решая, с кем будет ночевать владыка Луны. На одну из кроватей в его комнате претендовало двое: личный страж и проказливый демон, – но если мотивы Эриаса были благородны и прозрачны, то у Мориона они являлись чем-то непонятным, поэтому спор окончился тем, что демона отправили в пустующую комнату Хаски.

Проснулись они только к полудню – не имело смысла вставать раньше. Такие дни, как этот, когда не нужно ничего решать и куда-то спешить, были редкостью, поэтому ими наслаждались сполна. Даже деятельный Люциан решил отлежаться, не беспокоя и не подгоняя других.

Абрам первым оставил всех и пошел прогуляться. Сетх направился следом, пожелав пообщаться с селянами и позаботиться об отдыхающих в стойлах лошадях, которым завтра предстоит отправиться в долгий путь.

– И как долго владыка тьмы собирается пробыть в нашей компании? – проворчал Эриас, стоило им с Люцианом и Морионом остаться в гостевой комнате одним.

– Уже прогоняешь меня? – усмехнулся бессмертный, скрестив руки на груди. – А я думал, ты скучал по мне.

Эриас чуть не сплюнул:

– По Вашему Темнейшеству здесь никто не скучал.

– Да-а? – Морион бросил взгляд на Люциана, который разглядывал полотна на стенах, словно они и впрямь интересовали его. – Правда никто не скучал?

Люциан остался безучастным, даже когда сознание его кольнула мысль: мог ли он скучать по Мориону, если сам же от него сбежал?

«Да нет, чушь какая-то».

Морион не стал настаивать на ответе, лишь развернулся и шагнул к софе возле стены. Он сел и чинно закинул ногу на ногу.

– Я уйду, когда захочу, – сказал он Эриасу. – Лучше смирись с моим присутствием, иначе твои нервы не доживут до нашей разлуки.

– Может, хватит вам препираться? – бесцветно поинтересовался Люциан. – Знакомы не первый день, пора уже зарыть меч войны.

– Это не я начал, – невинно сказал Морион. – Все вопросы к беспокойному стражу владыки Луны.

– Я не беспокойный, – огрызнулся Эриас. – Просто вижу тебя насквозь.

– О-о? – Морион подался вперед, словно пытался напирать на собеседника. – И что ты видишь? Поведай же, мне очень интересно.

– Я вижу, что ты ведешь свою игру, правила которой нам неведомы. Чувствую, что общение с тобой не пойдет нам на пользу.

Морион скучающе хмыкнул и достал из поясного мешочка книгу.

– Тебе нравится озвучивать очевидное? – Он откинулся на спинку софы и выжидающе уставился на Эриаса. – По-моему, всем и так ясно, что демон в компании не к добру, но что с того? Прогнать меня ты не в силах, убить тоже; даже если я поведу вас в ловушку, вы не найдете сил сопротивляться мне.

– Значит, ты признаешь, что снова ведешь нас по вытоптанной тобою тропе? – Эриас направил на Мориона уничтожающий взгляд, словно в нем затаилась пара клинков, готовая порезать противника на части.

Люциан не разделял чувств стража и, положив ладонь ему на плечо, поспешил урезонить:

– Оставь это. – Он взглянул на книгу в руках Мориона. – Вижу, владыка тьмы собрался читать, не будем ему мешать. Лучше пройдемся, а потом поможем Сетху.

Люциан убрал ладонь с чужого плеча и повернулся к дверям. Шаг его был таким уверенным, что Эриасу ничего другого не оставалось, как поспешить следом.

– Я не могу позволить ему идти с нами! – прошипел страж, как только они покинули дом и вышли на улицы.

– Можешь, – устало выдохнул Люциан. – Прогнать его не в твоих силах.

– Тогда ты прогони! Я понимаю, что ты к нему благосклонен, но вспомни, куда он завел нас в прошлый раз и кем оказался на самом деле! Он же врал нам с самого начала, только чтобы затащить в Асдэм, кто знает, в чем солжет сейчас? Хаски ушел с ним и пропал! Он даже друзей не щадит.

– С Богом Обмана все хорошо, перестань волноваться. И это не Кай затащил нас в Асдэм, – напомнил Люциан, остановившись посреди пустой улицы. – Это сделал я. Мы поехали в Несуществующий город из-за моего желания, а владыка тьмы лишь сопроводил нас. Я понимаю твою настороженность и согласен с тем, что Кай не станет цепляться к людям, если они не являются частью его планов, но пока он на нашей стороне, его не нужно опасаться.

– А ты уверен, что он на нашей стороне? Как по мне, так у него нет стороны. Хаски однажды сказал, что владыка тьмы не просто великая сущность, а нечто намного хуже – из-за его демонической сути. Его ум острее проклятого кинжала, погубившего тысячи душ. Никто из богов не способен выносить его вечные манипуляции, и только Хаски понимает его, потому что сам является Богом Обмана. – Эриас вздохнул и добавил: – Мне кажется, ты предвзят. Тебе льстит, что он защищает тебя, и поэтому ты считаешь его добрым, но на самом деле владыка тьмы делает то, что делают демоны, – дурит. Он играет с нами, Люциан, а его безграничная сила делает эту игру бесподобной и неуловимой. Ради безопасности нам нужно отдалиться от него.

Уперев руки в бедра, Люциан отвернулся, чтобы Эриас не увидел, как его губы на мгновение искривила усмешка.

«Льстит, что он защищает меня? Ха, – подумал он, вспоминая, с какими мыслями бежал из Асдэма. – Да мне меньше всех должна льстить его защита и больше всех настораживать», – мысленно проворчал он, хотя уже не мог вспомнить затаившихся в душе тревог, потому что их перекрыла радость от встречи в гробнице Хаанана. Образ безмерно сильного существа, который пришел туда ради него, казалось, был высечен на стенах замка воспоминаний, перекрывая собой все остальные изображения, описывающие жизнь и страхи владыки Луны.

Люциан тяжело вздохнул и осмотрел фасады домов, протянувшихся вдоль улицы, словно в их окнах крылись ответы на его вопросы. Он должен был бояться Кая, как и тогда, узнав о началах, но времени прошло столь много, что угроза стать великой сущностью почти забылась, как страшный сон, о котором, к счастью, ему не напоминали.

– Я согласен, что нам нужно отдалиться от него, – наконец сказал Люциан, переводя взгляд на Эриаса, – но не могу прогнать его.

– Понимаю, воспитание не позволяет тебе быть грубым с тем, кто помогает, но он… Он очень опасен.

– Я знаю, – смиренно согласился Люциан и, развернувшись, зашагал дальше. – Но это ничего не меняет. Я не отвечаю злом тому, кто проявляет добро по отношению ко мне. Я буду учтив с Каем, пока он ведет себя любезно.

– Любезно? – прыснул Эриас, поспешив за владыкой. – С кем? С тобой? С нами? А с другими людьми он тоже будет любезным? Вдруг он убивает направо и налево, пока мы не видим? Тебя это не волнует?

– Не думаю, что владыка тьмы заинтересован в бесконтрольных убийствах. Как владыка клана Луны, я должен в первую очередь беспокоиться о благополучии Лунных земель, и пока Кай не вершит злодейства на моей территории, он имеет право находиться рядом со мной. – Люциан посмотрел на Эриаса, когда тот поравнялся с ним. – Послушай, тебе надо смириться с этим. Ты злишься на владыку тьмы каждый раз, когда он появляется рядом, и это путает разум. Заклинатель обязан иметь устойчивую психику и контролировать свои порывы. Научишься мириться с его присутствием, и достичь иных высот станет легче.

– Почему мне кажется, что ты говорил нечто подобное по пути в Асдэм, – сказал Эриас, раздраженно потерев лоб.

Люциан пожал плечами. Возможно, он и впрямь говорил такое; когда дело касалось Кая, Эриас ворчал одно и то же.

Они продолжили прогулку, переходя с одной улицы на другую и бродя без цели куда-то зайти или где-то остановиться. Несмотря на благоприятную погоду, атмосфера вокруг царила безрадостная, как и вчера, ведь сегодня шел второй день похорон.

Увидев издалека дом старосты, перед которым снова были выставлены столы, Эриас и Люциан свернули на соседнюю улицу, чтобы скрыться от людских взоров. Но они успели заприметить Абрама, утешающего двух плачущих дев, а после и Сетха, который помогал разгрузить телегу с продуктами.

– Похоже, твое желание не мелькать на виду у смертных в день похорон они не разделяют, – подметил Эриас. – Может, вернуться и дать обоим подзатыльники?

– Не нужно. Абрам и Сетх не настолько неопытны, чтобы недооценить ситуацию. Думаю, у них все под контролем.

– Если на них кто-то кинется с обвинениями… – начал Эриас, но Люциан поспешил перебить его:

– Вот тогда и обсудим допущенную ими ошибку, а пока пусть все идет своим чередом. То, что они помогают людям, – неплохо.

Эриас не стал спорить. Абрам и Сетх сейчас и впрямь приносили пользу, но его настороженность никуда не делась.

Вскоре они забрели в небольшую чайную, где красивая девушка, расположившаяся на высоком стуле, играла душевную тягучую мелодию на пипе.

В заведении было просторно, уютно и не слишком людно. Эриас и Люциан заняли место в углу. Полупрозрачная низкая ширма из рисовой бумаги частично скрывала их от чужих взглядов. Эриас, слегка хмурясь, погрузился в собственные мысли, а Люциан предпочел сосредоточиться на мелодии.

То, что играла сейчас девушка, не шло ни в какое сравнение с тем, что исполнял Кай во время болезни Люциана. В отличие от утонченной и тонкой мелодии пипы, звуки гуань были пробуждающими и зыбучими, как пески пустыни. Пипа пела как прекрасная дева, а гуань походила на густой лес, увлекающий тебя в свою призрачную чащу и наказывающий пробудиться ото сна. Люциан вдруг задумался, как зазвучала бы другая флейта, реши Кай на ней сыграть. Он представил его с сяо, поющей мягче, но намного печальнее гуань, и этот образ надолго занял его мысли.

Легкий ветерок проникал сквозь открытые окна, беспокоя бежевый тюль. Изредка позвякивали о блюдца чашки и постукивали палочки. Чайная напоминала дом для сотен дум, почти все гости молчали, а те, кто говорил, старались делать это неслышно, чтобы не прерывать музыку.

Они просидели здесь до самого вечера, не попробовав ничего, кроме чая, а потом ушли, оставив щедрое вознаграждение подавальщице, что снова и снова обновляла их чайник.

– Не знал, что в Фаэлле есть такое уютное заведение, – сказал Эриас, когда они вышли на улицу.

– В каждой деревне есть место для уютного отдыха, просто мы обычно их не ищем. – Люциан обернулся на друга и скромно улыбнулся. – Я рад, что нам удалось забрести сюда.

Уголки губ Эриаса дрогнули.

– Я тоже. Это дало мне время подумать.

– Над чем? – Люциан завел руки за спину и перевел взгляд на пустующую дорогу; видимо, большая часть жителей все еще была на поминках.

– Я… не одобряю то, что владыка тьмы снова в нашей компании, но ты был прав: если меня раздражает он, то мой разум слабее чувств и я могу очернить душу при заклинательстве. Нужно научиться контролировать это, но мое внезапно появившееся спокойствие не будет означать, что я принял демона в наши ряды.

– Ты хочешь отгородиться от него равнодушием, а не постигнуть принятие?

– Да.

Люциан хмыкнул:

– Не самый лучший способ. Эмоциональный барьер не избавит тебя от негодования, лишь скроет его и подарит мнимый контроль. Но раз тебе хочется обучиться именно приему совладания с духом, то можешь обратиться за помощью к Абраму.

– К Абраму? – фыркнул Эриас. – Наш духовный строй совершенно разный. Как мне поможет бездельник, который ведет себя дружелюбнее собаки, а его эмоции льются через край?

– Удивительное умение, не правда ли? Абрам такой же подозрительный и внимательный, как и ты, но по нему не скажешь. Ваш духовный строй, может, и разный, но отношение к владыке тьмы одинаковое. Абрам не доверяет ему, подозревает его в любых мелочах, но, несмотря на это, остается приветливым.

Эриас опешил.

– С чего ты взял, что Абрам не доверяет ему?

– А ты не заметил? – Люциан прищурился, глядя на друга. – Вчера он попросил купить булочек, а когда спросил, выполнили ли мы просьбу, и Кай ответил вместо меня, думаю, Абрам догадался, что к чему, и не стал есть.

Эриас вспыхнул:

– Значит, сам он демонические булки есть не стал, но остальным отдал?

– Это все неважно, – отмахнулся Люциан. – Очевидно, что еда не была отравлена, но Абрам, зная, что их купил именно он, незаметно отказался от пищи, раздав другим. Он не доверяет владыке тьмы и всему, что с ним связано, но умело скрывает эмоции. Из всех нас Абрам кажется самым взбалмошным, но на самом деле он один из сильнейших заклинателей и в бою превращается в лучшего из лучших. Если хочешь установить эмоциональный барьер, можешь обратиться к нему. Раньше он занимался этим, но сейчас практикует принятие и позитивное отношение к жизни.

Эриас безмолвно открыл рот, явно не ожидая такого совета от владыки. Если сравнивать их обоих, то именно Абрам должен был учиться у Эриаса, а не наоборот.

С его губ сорвался смешок.

– Мда… Столько лет бьемся бок о бок, а я даже не знал, что у него есть мозги. Конечно, он не глуп и достаточно силен, но мне казалось, что этот засранец не более чем пес, переживающий вечный гон.

– Понимаю, – протянул Люциан, чуть скривив лицо от воспоминаний о ночных гуляньях Абрама, которые обычно заканчивались на сеновалах или в публичных домах.

Глава 88

Случайная встреча в глуши

Часть первая

По возвращении на постоялый двор Люциан и Эриас обнаружили Абрама и Сетха за игральным столом. Морион сидел на софе с книгой. Троица вела себя мирно: двое заклинателей бесшумно переставляли фишки, а демон перелистывал страницы. Казалось, в комнате никого не было – настолько поразительные царили тишина и умиротворение.

– Уже вечер, – с порога объявил Люциан.

Отвлекшись от игры, Сетх посмотрел на него и спросил:

– Уезжаем?

– Да. Бессмертный Лион не объявлялся? – Люциан снова пробежался взглядом по комнате.

Заклинатели покачали головами.

Эриас стиснул зубы, словно новость его не обрадовала. Впрочем, как и Люциана. На самом деле он не желал уезжать без Бога Обмана, но и пойти против намеченного плана – тоже.

– Значит, покинем Фаэллу без него, – наконец сухо сказал Люциан.

– Может, дождемся его? – растерянно спросил Абрам.

– У нас нет времени, – со вздохом ответил Люций. – Нужно найти место для ночлега, прежде чем луна сменит солнце. Думаю, покидая этот мир, бессмертный Лион понимал, что мы можем нескоро встретиться. – Он взглянул на Мориона в поисках одобрения.

– Владыка Луны прав. – Демон захлопнул книгу и плавно поднялся с софы. – Когда я оставлял бессмертного, он не торопился уходить из мира мертвых, хотел погулять по нему, пообщаться с его правителями, раз уж выпал такой шанс. Этот человек жив, и с ним все в порядке, вы не поступите плохо, если уедете без него.

Абрам и Сетх подозрительно покосились на Мориона. Они оба не доверяли ему, зато полагались на Люциана – и поэтому промолчали. Даже если их владыка был необъективен в вопросах, связанных с градоправителем Асдэма, за чужую жизнь он беспокоился больше, чем за свою собственную, и не пустил бы ситуацию на самотек, кройся в ней что-то недоброе. Раз он готов ехать без Лиона, значит, так тому и быть, и все могут благополучно покинуть Фаэллу.

Следующая деревня, в которую они направились, носила название Инши. Путь до нее пролегал либо вдоль речного берега, либо лесами. Заклинатели выбрали лес, чтобы проверить его на наличие темных тварей и заодно осуществить зачистку. Зайти глубоко они не успели; остановившись на поляне, разбили небольшой лагерь и начали готовиться ко сну.

Когда они устроились у костра, Морион, наклонившись к Люциану, спросил:

– Смотрю, владыка Луны наконец-то вразумил своего стража – с нашего отъезда он ни разу со мной не повздорил.

Люциан взглянул на Эриаса, который в стороне ломал сухие ветки.

– Надеюсь, владыка тьмы не станет провоцировать его? – прошептал он.

Морион насмешливо улыбнулся.

– Я подумаю над этим. – Он подкинул в костер мелкие ветки. – Какой у тебя план? Очередной крюк до резиденции?

– Да. Мы посетили свадьбу человека, которого я забрал из Асдэма, и перед возвращением в клан решили проведать близлежащие деревни.

– Фаэлла стала первой деревней на вашем пути?

– Да.

Морион расхохотался так громко, что Абрам с Сетхом, готовившие подстилки для сна, и Эриас недоуменно обернулись на них, а потом настороженно переглянулись между собой.

– И в первой же деревне тебя чуть не убили? Вот смех! – Он глумился так, словно Люциан споткнулся на ровном месте.

Люциан почувствовал себя оскорбленным – слова Мориона ударили точно в цель. Но он не мог ответить на его колкость, как и стерпеть насмешку, поэтому в качестве мести ткнул демона локтем в бок. Хоть и не почувствовал боли, Морион встрепенулся и, усмехнувшись, уставился на Люциана стеклянно-серыми глазами, в которых отражался весело пляшущий огонек костра.

Люциан уже отвык видеть зрачки и радужки у этого демона, поэтому посмотрел на него так же внимательно, будто хотел запечатлеть этот вид в памяти. На фоне тихо потрескивали пожираемые пламенем ветви, и в приглушенном желтом свете неестественно светлые глаза Мориона отпугивали и притягивали одновременно. Казалось, они должны были отражать душу, все тайны и чувства хозяина, но когда Люциан смотрел в них, то не видел ничего, кроме своего собственного лица. В этих черных зрачках, обрамленных серебряной радужкой, был он один.

– Ты рад, что я здесь? – шепотом спросил Морион, чтобы больше вопрос никто не услышал.

Люциан вздрогнул, вырвавшись из невидимого плена, и повернулся к костру.

Даже будь он рад их встрече, никогда бы не сказал об этом прямо.

Только не ему.

– Давайте спать, – подал голос Сетх, помогая владыке Луны выбраться из неловкой ситуации.

Люциан тут же поспешил встать с бревна, на котором они с Морионом сидели, но все получились так неловко, что он едва не упал в руки бессмертного, который, слава богам, не стал смеяться и с этого.

За ним Морион не последовал – сказал, что побудет в дозоре. Эриас порывался составить ему компанию, но Люциан отговорил его, хорошо понимая, что если эти двое останутся вдвоем, то из-за их нескончаемого шипения друг на друга никто попросту не уснет.

На рассвете, после благополучно пережитой ночи, отряд отправился дальше. До Инши оставалось всего несколько дней пути, но вечером четвертого дня они повстречали группу путников.

Приближались сумерки, и недостижимое солнце медленно ускользало за горизонт, отбрасывая последние лучи на широкую поляну перед ведущей вглубь леса тропой, где толпились люди. Несколько мужчин, похожих на воинов – плотные кожаные наручи, наплечники и мечи на поясе, – о чем-то шептались с одинаково мрачными лицами. Служанки крутились вокруг крытого экипажа, настолько большого, что в нем, казалось, можно было улечься, вытянув ноги. Извозчик зевал, сидя на козлах, а еще пара человек – судя по всему, тоже слуги – сновали вокруг телеги, запруженной сундуками, вероятно, с вещами и провизией.

Воины заметили заклинателей первыми. Они схватились за рукояти мечей, но, увидев серебряные одежды и парящего на мече человека в черном, передумали обороняться.

– Добрый вечер, у вас что-то случилось? – спросил Люциан, остановив лошадь в нескольких метрах от людей.

Кто-то восхищенно ахнул при виде золотоволосого заклинателя, словно он был богом, отозвавшимся на их молитвы. Вокруг него сразу стало светлее, воцарилась мирная и дружелюбная атмосфера, казалось, даже солнце замедлилось, чтобы на последних секундах согреть прохладную, медленно тонущую в тенях поляну, на которую явился сам владыка Луны.

– Приветствуем достопочтенных заклинателей. – Им поклонился один из воинов, самый высокий и крепкий, с собранными в тугой пучок темными волосами. – Нам донесли о разбойниках в этих лесах, вот мы и остановились.

Люциан насторожился:

– Откуда такие сведения?

Воин указал на лунного филина, скрывавшегося в ветвях дерева. Птица принадлежала заклинателям клана Луны и могла найти адепта в любой точке Лунных земель, поэтому, если она была здесь, значит, рядом находился и призвавший ее заклинатель.

– Птица принесла весть, – ответил он.

– Где заклинатель, к которому она прилетела?

– Здесь, – раздался голос откуда-то сверху.

Люциан поднял взгляд и заметил скользнувшую между ветвями тень. В следующую секунду мужчина бесшумно спрыгнул на землю и, выпрямившись, невозмутимо посмотрел в лицо владыки Луны.

На вид незнакомец – крепкий и полный сил, с собранными в высокий хвост каштановыми волосами, – был старше Люциана лет на пятнадцать. Вместо клановых одежд на нем были обычные походные, как и у остальных воинов. Лицо соклановца Люциан не узнал и осмелился предположить, что он покинул клан еще при его отце. Заклинательские резиденции насчитывали тысячи адептов; они то уезжали, то возвращались назад, но тех, кто покинул клан навсегда, владыка Луны знавал лично, потому что на каждого отрекшегося своей собственной рукой накладывал заклятие неразглашения.

– Впереди действительно поджидает опасность? – спросил Люциан, внимательно глядя в лицо заклинателя.

– Нет, – уверенно ответил тот. – Я пробежался по верху и никого не заметил. Если здесь поселились разбойники, то не рядом с тропой.

– Хочешь сказать, мы можем отправляться дальше? – обратился к незнакомцу один из воинов. – Ты же понимаешь: если с госпожой что-то случится, тебе не сносить головы?

Заклинатель обернулся и заговорил о чем-то с чужими стражами.

– Наемник, – шепнул подлетевший к Люциану Морион, чтобы остальные не услышали. – Эти смертные ему не доверяют, а ты?

– Он бывший адепт моего клана, пока у меня нет причин сомневаться в нем.

Среди заклинателей клана Луны не порицалось то, что отрекшиеся адепты уходили в мир и становились наемной силой. Им надо было как-то зарабатывать себе на хлеб, а поскольку заклинатели считались лучшими бойцами, то охранная деятельность для них была делом привычным и, в отличие от опасной охоты на тварей, повышала шансы на выживание.

По мнению Люциана, даже если кто-то рожден заклинателем, он не обязан был им становиться. Путь заклинательства тяжел и тернист, и не все здесь зависело от навыков владения мечом – большую роль играл объем духовых сил, потенциал увеличения которых определялся при рождении. И как ни старайся, если сосуд души не способен увеличиться, чтобы вместить магию, ты останешься слаб до конца дней своих.

Закончив беседу с наемным адептом, главный воин снова обратился к Люциану.

– Уважаемые заклинатели последуют с нами одной тропой?

– Да.

– Могу я узнать, куда вы держите путь?

– В Инши.

Воин с облегчением выдохнул.

– Мы едем в Полько, городок рядом с Инши. Вас не затруднит присоединиться к нам в качестве сопровождающих? Мы везем деву Фалькор, дочь городничего, и ей не помешает дополнительная охрана.

Люциан вскинул брови: он не ожидал встретить в таких местах знатную особу. Обычно смертные не выезжали за пределы своих городов и деревень, если не являлись торговцами, – леса, как бы они не зачищались, все равно оставались опасными. Если не твари, то в них сновали свирепые разбойники, именно поэтому возникал вопрос: что вынудило знатную особу забраться так далеко от родного города?

Люциан только хотел ответить согласием, но Морион перебил его:

– Заклинатели не охраняют людей от людей, – сказал он. – Мы защищаем смертных от темных тварей, а темных тварей в этих лесах нет.

Воин вытянулся как струна и, вздернув подбородок, спросил:

– Откуда вам знать?

– Вы одежды мои видите? Я из клана Ночи. – Морион спрыгнул на землю. – На мече летаю, а не сижу в седле, – съязвил он. – Нетрудно представить уровень совершенствования, коим я владею, и благодаря этому я могу за тысячи шагов почувствовать присутствие тварей. Такой, как я, будет сопровождать смертных лишь при особых условиях.

– Это каких? – Воин едва удержался от того, чтобы не фыркнуть.

Морион хитро улыбнулся, и Люциан почувствовал неладное.

Снова открыв рот, демон вновь заговорил и назначил плату за сопровождение. Все бы ничего, но она была просто непомерной. Естественно, сначала воины не согласились, но после непродолжительной беседы подчинились. Люциан даже понять не успел, в какой момент Морион заимел толстый мешочек золотых. Он принял его, бесстыдно обобрав путников.

У Люциана едва не отвисла челюсть. Он был одновременно и возмущен, и впечатлен чужой наглостью, но самым поразительным было то, что Морион даже не нуждался в золоте. В конце концов, он владел целым городом!

«Бесстыдник, какой бесстыдник».

Люциан мысленно цокнул языком и, встретившись с насмешливым взглядом демона, укоризненно покачал головой.

– Я куплю тебе что-нибудь, – одними губами произнес Морион, подмигнув, и Люциану захотелось переехать его на лошади.

Деваться было некуда. После того как демон получил плату, заклинатели не могли отказать в сопровождении. Абрам и Сетх встали во главе их маленького отряда, а Люциан, Морион и Эриас замыкали шествие.

– С этой компанией мы задержимся в пути на сутки или двое, – сказал Эриас, оценив их теперешний темп – очень неспешный, видимо, для того, чтобы повозку с девой Фалькор не трясло.

– Не страшно, – ответил Люциан. – Мы сопровождаем не просто путешественников, а конвой знатной особы. Помочь им будет нам на руку.

– Ну да, особенно тому, кому заплатили кругленькую сумму. – Эриас покосился на Мориона.

– Не имею ничего против золота, – самодовольно хмыкнул тот и подкинул на ладони увесистый мешочек. – Я бы поделился с тобой парочкой монет, но не стану. В случае нападения спасать вас все равно придется мне.

– Ты слишком высокого мнения о себе, – подметил Эриас язвительно, но на удивление спокойно.

– Наконец-то до тебя начало доходить, – парировал Морион тем же тоном.

Люциан уже приготовился стать свидетелем очередного конфликта, но его не последовало. Эриас ничего не ответил – лишь отвел свою лошадь в сторону, подальше от Мориона.

Это было удивительное, поистине редчайшее явление. Ранее вспыльчивый страж наконец-то смог потушить дикое пламя своей души и сдержаться.

«Успех», – подумал Люциан, расслабив плечи.

Ближе к ночи кортеж и заклинатели остановились среди невысоких деревьев, неплотно стоявших друг к другу. Предводитель воинского отряда объявил, что на сегодня путь завершен и можно готовить ужин, места для сна и выставлять ночной караул. После его слов слуги быстро собрали хворост, развели огонь и взялись за еду.

Заклинатели ужинать в их компании не стали. Примостившись неподалеку, они развели собственный костер, чтобы запечь на нем яблоки и обжарить хлеб. Много есть не хотелось, к тому же прямо перед встречей с людьми девы Фалькор они уже делали привал.

– О! – ахнул Абрам и трижды ткнул Сетха локтем в бок. – Глядите, дева Фалькор, – прошептал он, кивнув на открывшуюся дверцу экипажа, и заклинатели синхронно покосились в сторону. Даже Морион проявил любопытство и обратил бездушный взгляд на смертную девушку, вышедшую наружу.

Дева Фалькор была красива и нежна, как весенний ландыш, покрытый горной росой, непорочна и юна – младше заклинателей, но ненамного. Ткань ее платья цвета васильковых лепестков поблескивала в свете огня. Приподняв длинную юбку, она элегантно спустилась по ступенькам, ее за руку поддерживал глава охраны. Голосом, как у певчей птицы, дева Фалькор поблагодарила мужчину, а потом обернулась на заклинателей и приветливо кивнула им. Пробежалась взглядом по юношеским лицам, задержавшись на Морионе, и он насмешливо ухмыльнулся, но не ей, а той, что вышла следом.

Это была высокая девушка, облаченная в шелковое алое платье, расшитое золотой нитью. Оно прикрывало все необходимое, но выглядело очень легким, похожим на нижнее белье. Черные кудрявые волосы были собраны в пышный пучок и украшены золотой заколкой, что позволяло насладиться видом тонкой бледной шеи. Раскосые черные глаза казались чернильной бездной, поглощающей все живое, а пухлые губы манили, как спелая вишня.

Абрам шумно сглотнул, но остальные остались невозмутимы.

Девушка в красном даже кончиком носа не дернула в сторону заклинателей – тут же направилась к сидящим у большого костра воинам и слугам, потянув за собой деву Фалькор.

– Это еще что за богиня? – тихо спросил Абрам, взглядом провожая красотку.

– Жрица любви, – со смешком ответил Морион.

– Жрица? – усомнился Абрам. – Зачем деве Фалькор возить с собой такую подругу?

– Может, у нее странные предпочтения? – бесстыдно предположил демон.

Люциан кашлянул.

– Прошу воздержаться от суждений подобного рода. Оскорбление знатной особы в Полько карается отрезанием языка. – Он серьезно посмотрел на Мориона и Абрама.

– О-о… – Бессмертный приосанился. – Как мило. В Лунных землях везде так жестоко наказывают за пустяки?

– Не везде. – Люциан снял с ветки поджаренный над огнем хлеб. – В клане Луны за подобное не наказывают, но в царстве смертных совершенно другие законы. В каждом городе свой глава, и именно он устанавливает правила. В Полько с законами строго, зато место считается одним из самых безопасных и тихих.

– Кто в Лунных землях назначает городничих? – Морион проявлял редкий интерес к местной политике. – Владыка Луны?

– Нет. – Люциан разломил свой хлеб. – Заклинатели стараются не вмешиваться в жизни смертных. Политика внутри городов нас не касается.

– Неужели вы совсем-совсем не прикладываете руку к назначению городничих? – с лукавой усмешкой спросил Морион. – Не верю. Так клан может лишиться власти.

Люциан мягко улыбнулся.

– Мы не стремимся к безоговорочной власти в Лунных землях. Клан создан, чтобы защищать, а не править. – Он положил в рот хрустящий кусочек.

Демон одарил Люциана проницательно-насмешливым взглядом, будто говоря: «Ну да, так я и поверил».

Как и подозревал Морион, клан Луны в самом деле мог приложить руку к выбору городничих, но за время правления Люциана такого ни разу не случалось. Он старался придерживаться политики наблюдателя и устанавливать искренние дружеские связи, а нырять в дворцовые интриги ему не хотелось. Хотя его отец несколько раз так поступал, чтобы контролировать жизнь в Полуночном городе – месте, возле которого располагалась резиденция клана.

– Нет, ну какая красота! – Абрам прищелкнул языком и пихнул локтем в Эриаса. Случилось это в тот момент, когда девушка в алом опустилась изящнее пера на край невысокой лавки, которую специально поставили возле костра для нее и девы Фалькор.

– Подбери слюни, – брезгливо фыркнул Эриас.

– А то пугаешь, – добавил Сетх, сидящий с другой стороны от пожирателя женских сердец.

– Ой, вам двоим уж точно нечего бояться. – Закатив глаза, Абрам откусил печеное яблоко и зашипел от того, что ему обожгло язык.

С губ Мориона сорвался тихий смешок.

Люциан вздохнул и посмотрел на товарища так же, как отец смотрит на любимое, но бесконечно позорящее его дитя.

Абрам вел себя вызывающе; выросший среди членов древнего купеческого рода Акира, основателем которого являлся адепт клана Луны, он был с самого детства избалован властью и несерьезно относился ко многим вещам. Он не боялся оплошать или опозориться, был уверен в себе и красноречив. В ряды заклинателей попал только из-за традиционных устоев семьи: всех детей рода Акира, в которых пробуждалась духовная сила, отправляли обучаться в клан Луны. После двадцати лет обучения они, не прекращая считаться адептами, покидали его и возвращались в родовое гнездо, чтобы защищать семью, поместье и родной город.

Вспомнив об этой детали, Люциан подумал: «Осталось меньше года до его отъезда? Как же быстро прошло время…»

В этот момент он увидел, как Абрам разделил печеное яблоко и с веселой улыбкой протянул одну половину Сетху, а тот с бесстрастным выражением лица обменял ее на кусок хрустящего хлеба. Несмотря на разные характеры, эти двое хорошо ладили, их даже можно было назвать лучшими друзьями. «Думаю, Сетх будет огорчен его отъездом».

Люциан отвернулся от них и перевел взгляд на другой костер. Внезапно дева Фалькор что-то прошептала на ухо подруге, отмахнулась от воинов, чтобы те не следовали за ней, и направилась к заклинателям.

Абрам заметил ее и сразу приосанился, натянув на губы обаятельную улыбку. Он и так был привлекательным, но с ней стал просто неотразим.

Остановившись возле их костра, девушка поклонилась в знак приветствия и сказала:

– Меня зовут Лилиана Фалькор, и я прошу прощения, что не подошла к вам сразу. Надеюсь, уважаемые заклинатели поймут меня и не станут держать обиды за такую неучтивость?

Юноши поднялись с мест, чтобы отдать ответный поклон. Не шелохнулся только Морион – ему до этикета было как до звезд.

– Мы не обижены, – сказал Люциан с теплой улыбкой. – Рады приветствовать деву Фалькор.

– Позвольте представить мою подругу. – Лилиана указала на незнакомку в красном, которая лениво, как сытая кошка, шла к ней. – Это Адора.

Заклинатели еще раз поклонились.

– Мое имя Люциан, а это Эриас, Абрам, Сетх и Морион.

Адора остановилась рядом с Лилианой и коротко кивнула в ответ, молчаливая, как божественная статуя.

– Могу я узнать, как вы оказались в этих лесах без сопровождения в лице других членов семьи? – спросил Люциан, когда его товарищи вернулись на покинутые места. Отчасти его и правда интересовало это, но он задал вопрос, чтобы завести разговор и не утруждать этим Лилиану.

– Мы ездили на смотрины в другой город. По законам Полько, на мероприятие девушка отправляется без родственников.

– Знаменательное событие. Удачно прошло?

– Отвратительно. – Лилиана коротко посмеялась, демонстрируя несерьезное отношение к произошедшему. – Это был неприятный человек и неприятное знакомство, я очень рада, что мы быстро покинули то место. – Она немного расслабилась и переглянулась с Адорой, но та продолжала молчать. Лилиана снова посмотрела на Люциана. – А уважаемые заклинатели почему здесь? Насколько мне известно, в этих лесах нет темных тварей.

– Мы держали путь в Инши, хотели перед возвращением в клан проведать местных и случайно столкнулись с вашей процессией.

– Ох, так вы направлялись в Инши? Мои люди передали, что вы сопроводите нас до Полько, и я подумала, что нам по пути. Но на самом деле мы отвлекли вас от дел?

– Вовсе нет. – И в подтверждение своих слов Люциан покачал головой. – Защищать людей от опасности входит в обязанности заклинателей. Нам не в тягость.

Лилиана облегченно выдохнула.

– Рада слышать. – Она задумчиво посмотрела на пламя костра, облизывающее румяные кусочки хлеба, и после паузы неловко произнесла: – Простите за неосведомленность, – она покосилась на Мориона, – но вы все относитесь к клану Луны? Я читала, что заклинатели Луны носят серебро, а господин Морион облачен в черное.

– Он… – начал Люциан, но демон перебил его:

– Я принадлежал к клану Ночи.

– Ох… – Лицо Лилианы вытянулось от удивления. – Так вы бессмертный? – Ее глаза загорелись. – Я только слышала о них, но никогда не видела. Правда ли, что своей магией вы способны сдвигать горы?

– Неправда, – сухо отрезал Морион, словно говорил с недостойной, а затем выхватил из рук Люциана недоеденный хлеб.

Люциан бросил на него осуждающий взгляд, то ли хотел укорить за неприветливое отношение к милой девушке, то ли за то, что отобрал еду.

Лилиана замерла с растерянным видом, словно кукла, а потом встрепенулась и неуверенно поинтересовалась у Люциана:

– Я что-то не так сказала?

– Не принимайте близко к сердцу, достопочтенный бессмертный ведет себя так со всеми, – успокоил он и потянулся за вторым кусочком хлеба, висевшим над костром. – Ему две сотни лет, а в этом возрасте многие вещи теряют смысл, в том числе желание общаться и проявлять вежливость. – Последние слова он произнес с нажимом и снова покосился на Мориона. Тот безмятежно ел украденную еду и на него не смотрел.

Лилиана вопросительно посмотрела на Адору – та лишь равнодушно пожала плечами – и снова перевела взгляд на Мориона, всем своим видом показывая обиду. Продолжать диалог она не решилась, просто обменялась с Люцианом парой несущественных фраз, вежливо распрощалась и ушла в компании своей безмолвствующей подруги.

– Думаю, прекрасная дева Фалькор не скоро забудет нашего достопочтенного бессмертного – слишком сильно ты задел ее своим дурным тоном, – со смешком подметил Эриас, когда обе девушки скрылись в экипаже.

– Завидуешь? – Морион взял с костра ветку с нанизанным на нее запекшимся яблоком.

– Было бы чему. – Эриас хрустнул хлебом.

– А, ну да, дева Фалькор в своем васильковом платьице вряд ли бы привлекла внимание того, кто скорее отдал бы предпочтение кому-то в красном.

Услышав слова демона, Эриас вздрогнул и поджал губы. Видят боги, он должен был взорваться, но вместо этого прикрыл глаза, бесшумно выдохнул и ответил:

– Ты не прав. Мне нет дела до обеих.

– Как же так? – наигранно удивился Морион. – Мне кажется, красавица Адора тронула сердце каждого из нас. – Он коротко хохотнул. – Ну, или не сердце, а кое-что ниже.

– Прошу потише, – шикнул на них Люциан. – Я же предупреждал, что подобные речи не должны быть услышаны.

– Модао говорил только про знатных особ из Полько, но девушка в красном к ним не принадлежит.

– Откуда ты знаешь? Судить человека только по внешнему виду опрометчивое решение.

– Пф. – Морион нахально забрал из рук Люциана еще один недоеденный кусок хлеба. – Я знаю, о чем говорю.

«Ну да, как всегда», – подумал Люциан и в этот раз отобрал еду, не дозволив кражу.

– Хочешь хлеб, возьми с костра, в Асдэме ты говорил, что не любишь брать чужое, – проворчал он, демонстративно закидывая остатки в рот.

– Но ты мне не чужой. – Морион с грустью посмотрел на исчезающий во рту хлеб, и если раньше Люциан счел бы его реакцию за очередную игру, то сейчас почему-то видел лишь ребенка, который отчаянно хотел привлечь внимание взрослого и ради этого постоянно чудил, то отнимая еду, то неся белиберду.

«Да быть не может, чтобы все было действительно так».

Люциан отогнал глупые мысли о великой темной сущности, которая позиционировала себя исключительно гениальной личностью, и жестом велел Мориону молча доедать яблоко и не приставать к нему.

Завершив трапезу, Люциан помог Эриасу потушить костер с помощью талисманов, а потом все – в том числе и кортеж Лилианы – начали укладываться. Морион снова, уже не в первый раз, вызвался в дозор, что заставило Люциана, усевшись на свою подстилку, закономерно поинтересоваться:

– Что-то беспокоит тебя в последнее время?

– Нет. – Морион со смиренным видом ковырял палкой охладевшие угли. – Просто не хочу спать.

– Разве в этом обличье тебе не нужен отдых?

– Нужен, но внутри меня слишком много магических сил, которые помогают не думать об этом. Начну валиться с ног – сообщу, а пока владыка Луны может не волноваться, – сказал Морион, глядя в чужие глаза.

Люциан вздохнул, но проявлять излишнее беспокойство не стал. Впрочем, как и остальные члены отряда, слышавшие их разговор.

– Скажи, если что-то будет не так, – в итоге попросил он и лег спать.

Глава 89

Случайная встреча в глуши

Часть вторая

– Они очень долгие, – сказал Эриас следующим днем.

Они тронулись в путь только через два часа после рассвета, потому что ждали пробуждения девы Фалькор. Во время поездки постоянно останавливались, чтобы слуги справились о состоянии девы Фалькор. То и дело устраивали привалы ради трапезы, даже скромной, потому что «дева Фалькор должна хорошо питаться», как сказал один из воинов в ответ на возмущения Эриаса.

– Лес, который можно пересечь за сутки, мы проедем за трое. Это ненормально, – добавил он, стоя в кругу товарищей. Они кормили лошадей, пока кортеж девы Фалькор обедал.

– Отпусти негодование, – мягко попросил Люциан. – Оно ни к чему не приведет и не поможет. Мы согласились сопроводить Лилиану и должны выполнить обещание, наш отряд никуда не торопится, значит, можно пожертвовать тремя днями ради обеспечения безопасности этих людей.

– А вдруг сейчас кого-то надо спасать от темных тварей, а вместо того, чтобы спешить на выручку, мы заняты сопровождением знатной особы по совершенно безопасному лесу? У девы Фалькор есть ручной заклинатель, он воспитывался в нашем клане и сможет уберечь ее, мы здесь не нужны.

– Опасность бывает разной, – подметил Люциан. – Если тебе не хочется быть здесь, можешь поехать дальше и дожидаться нас в Инши.

Эриас ахнул и, помрачнев, одарил Люциана тяжелым взглядом. Как он мог оставить своего владыку? Все знали, что это невозможно.

– Дева Фалькор передает вам сладости в качестве дружеского жеста, – раздался бархатный голос, заставивший заклинателей обернуться. Адора бесшумно возникла перед ними и протянула небольшую деревянную коробку с молочными конфетами. – Она будет рада, если вы примете их.

При виде красавицы в красном платье у Абрама чуть не отвалилась челюсть. Он тут же бросил лошадь и поспешил забрать подарок из изящных рук с тонкими длинными пальцами.

– Благодарим деву Фалькор за щедрость, – произнес он с чарующей улыбкой. – Надеюсь, вас не затруднило принести это нам? – Абрам засиял, задействовав всю свою обаятельность.

– Не затруднило. – Адора была холодна. Она взмахнула распущенными волосами и, не собираясь задерживаться возле юношей, развернулась к экипажу.

Абрам потрясенно замер, глядя ей в спину. Его поразило то, что девушка не растаяла при виде его идеального лица и не возжелала подружиться с заклинательским отрядом, к которому обычно льнули все смертные. Он растерянно посмотрел на друзей и спросил:

– Я что, в чем-то испачкался? Почему она так быстро ушла?

– Потому что ты не так хорош, как думаешь, – хмыкнул Сетх.

– Ой, да брось. – Абрам подошел к своей лошади. – Моя привлекательность подтверждена десятками совращенных женщин, дело не во мне, а в этой красотке. – Он обернулся на закрытый экипаж. – Может, у нее проблемы со зрением?

– Гениально. Если женщина не влюбилась в тебя с первого взгляда, значит, она не умная, а просто слепая? Абрам, тебе не стыдно такое говорить?

– Действительно, – пробурчал Эриас, скормив лошади дольку яблока. – Эта девушка тебе не по зубам, смирись. Когда-то же должны были закончиться красотки, раздвигающие перед тобой ноги.

– Эй! – Абрам пригрозил Эриасу пальцем. – Не болтай! Никто не закончился, у меня есть еще двое суток как минимум, чтобы уложить рядом с собой эту холодную деву.

Сетх поморщился.

– Хоть бы постыдился так откровенно озвучивать свои низменные желания.

– Эта развратность не пойдет на пользу твоей духовной силе. – Эриас зацокал языком.

– Вот-вот, – согласился Сетх. – Как ты вообще с таким отношением к жизни умудрился приблизиться к третьей ступени самосовершенствования?

Абрам ахнул и уставился на друзей, которые бесстыдно издевались над ним, прикрываясь порицанием.

– Вы чего начали-то? – запнувшись, спросил он.

– А я предлагаю спор, – вмешался Морион. Он стоял, прислонившись к стволу дерева и скрестив руки на груди, и лениво наблюдал за чужой беседой. – Хочу посмотреть, удастся ли тебе завоевать внимание этой девушки.

Эриас и Сетх кинули на демона предостерегающие взгляды.

Слегка удивленный предложением, Абрам наклонил голову набок.

– Поспорить? На что?

– На что хочешь. – Морион лукаво сверкнул глазами.

– Вы не будете спорить. – Люциан поспешил пресечь эту безумную затею, предложенную, чтобы потешить одного демона. Он мог временно закрыть глаза на неприличные разговоры о женщинах, но споры на них, как на разменные монеты, были уже излишни.

– У-у… – протянул Морион. – Модао включил зануду.

Люциан шикнул на него.

– Что такое «модао»? – шепотом спросил Сетх у Эриаса. – Он и вчера его так называл.

– Самому интересно.

– Это наши лунные пирожки, глупцы, – проворчал Абрам, возвращая внимание к недокормленной лошади.

Следующая остановка случилась уже поздним вечером. Кортеж обнаружил небольшой ручей, и было решено остаться ночевать неподалеку от него.

После того как большая часть людей покинули берег, заклинатели подошли к воде и застали там Лилиану с Адорой. Они были одеты легко, а на их светлых щеках и аккуратных бровях звездной пылью мерцали мелкие капли. Мир уже накрыло тонким серым полотном из надвигающихся теней, но воздух по-прежнему был теплым и полнился ароматами диких трав и листвы. Видимо, девушки задержались, увлекшись невинной беседой, разместившись на прогретом солнцем валуне. У них под ногами журчал ручей, скользил по земле, как серебристая змея.

Они не сразу заметили заклинателей, а потом Лилиана подала голос:

– Ох, мы вам мешаем? – Она огляделась, но не увидела поблизости никого из своих людей.

– Скорее, это мы мешаем вам, – дружелюбно отозвался Люциан.

– Определенно нет, – отмахнулась Лилиана с легкой улыбкой на губах и немного расслабилась. – Если достопочтенные не против, мы бы хотели побыть здесь еще немного.

– Конечно, поступайте, как вам будет угодно. – Люциан кивнул и пропустил вперед своих людей, чтобы каждый смог набрать воды. Морион же остался рядом, встав чуть позади него со стороны правого плеча. В человеческом воплощении он был одного роста с Люцианом, но все равно казалось, что демон на полголовы выше. Несмотря на приятную наружность, белоснежные волосы и светлые глаза, сейчас он больше напоминал чудовище, что выглядывало из-за чужой спины, запрещая приближаться к владыке.

– Не желаете отужинать с нами? – предложила Лилиана, глядя на юношей с сомнением, но без страха в глазах. – Мы приготовим сладкие лепешки с корицей и кашу со свининой.

– Люциан не ест мясо, – глухо сказал Морион.

Лилиана растеряно посмотрела в лицо владыки Луны.

– Я-я могу велеть приготовить только кашу, – неуверенно сказала она.

– Ох, нет. – Люциан поднял раскрытую ладонь и неловко помахал. – Не слушайте его. Вы не обязаны готовить, исходя из моих предпочтений, мой отряд прокормит себя сам.

– Но я бы хотела, чтобы вы поели с нами. – Лилиана поникла. – Не отказывайте мне в чести отужинать с заклинателями клана Луны. Возможно, такой шанс выдался у меня первый и последний раз.

Люциан колебался, не находясь с ответом.

После вчерашней беседы, когда Морион проявил неучтивость, он думал, что дева Фалькор забудет их общество как страшный сон, но она не только не отреклась, но и подарила дружеский подарок, который невесть куда запрятал Абрам. Теперь еще приглашала на совместную трапезу.

«Поистине прекрасная девушка, не изменяющая изысканным манерам, несмотря ни на что!»

Люциан с мягкой улыбкой ответил:

– Хорошо. Поужинаем вместе.

От его слов лицо Лилианы просветлело. Она обернулась на Адору, видимо, чтобы поделиться радостью, но подруга даже не слушала их разговор. Красавица в красном сосредоточенно наблюдала за журчащим ручьем и заклинателями, которые пытались с берега набрать воды. Больше всего ее внимание привлекал Эриас, ворчащий на Абрама за то, что тот брызгался в Сетха.

Задерживаться на берегу заклинатели не стали; закончив свои дела, они сразу ушли и встретились с девушками уже позже возле общего костра. Языки пламени устремлялись в темнеющее небо, а ароматы мяса и каши, витая в воздухе, будоражили рецепторы.

Лилиана проигнорировала предоставленную слугами лавку и заняла место на большом длинном бревне справа от Мориона, который сидел рядом с Люцианом. Адора села подле подруги, а за ней разместились остальные члены кортежа. Пара ответственных воинов начали накладывать еду в деревянные миски и передавать из рук в руки. Шепот людских голосов утопал в безмолвной глуши, где робко шелестели листья, иногда по спирали падающие наземь.

Морион неустанно поддразнивал Люциана. Он нес какую-то околесицу только ради того, чтобы обратиться к нему со слова «модао». За прошедшие пять минут с губ демона слетел десяток глупых вопросов:

Модао, а почему клан Луны носит серебряные одежды? В цвет луны?

Модао, а почему именно владыка клана, а не глава?

Модао, а почему ты ешь яйца, но не ешь мясо?

Модао, а если я накормлю тебя мясом и не скажу об этом, ты разозлишься, когда узнаешь?

Сначала Люциан отвечал ему – объяснил, что цвет одежд выбирался наугад, а слова «глава», когда придумывали титул для правителя, в мире не существовало, – но вскоре устал и замолчал. Позволил этому чаду нести чепуху в почти успешной попытке привлечь внимание того, кто уже отдавал ему больше, чем другим.

Сквозь поток вопросов Люциан краем уха услышал неразборчивый шепот и посмотрел на Адору, наклонившуюся к деве Фалькор.

– Что? Ну уж нет, – проворчала Лилиана, косясь на заклинателей.

Адора вздохнула и что-то снова зашептала.

Люциан не любил подслушивать, да и не собирался, но он сидел так близко к девушкам, что должен был уловить хотя бы несколько слов, но ничего не слышал.

«Я оплошал с концентрацией духовной силы, оглох или же…» – нахмурившись, подумал он и впервые украдкой, из-под опущенных ресниц посмотрел на новых знакомых. Он разглядел, что дева Фалькор имела душу смертной, без магии, но вот ее подруга…

Сущность Адоры оказалась скрыта так же, как у Мориона.

Люциан не поверил своим глазам. Кто бы мог подумать, что одетая в вульгарное платье особа, на которую пытались поспорить его товарищи, окажется бессмертной?

«Теперь ее равнодушное отношение не кажется странным. – Он посмотрел в свою миску с кашей. – Боги, как же мы оплошали, она ведь могла слышать все наши речи».

– Прошу прощения, но мне интересно… – вдруг сказала Лилиана, отстранившись от Адоры. – Вчера вы сказали, что клан Ночи исчез, но в моем окружении даже учителя не знают, что именно случилось. – Она обращалась к Мориону, из-за чего Люциана охватила новая волна удивления, хотя он быстро догадался, что к чему. Не случайно же они с Адорой шептались. – Может быть, вы способны предположить? – Она говорила учтиво, проявляла искреннее любопытство без намека на другие эмоции.

– Его уничтожили, – ответил Морион так же сухо, как и вчера.

– Кто? – спросила Лилиана так же вежливо, проигнорировав его тон.

– Смертным не положено знать. – Морион с равнодушным видом положил в рот кусок кисло-сладкой свинины.

Хотя Люциан понимал, что такой манерой общения демон пытался пресечь дальнейшие расспросы, все равно не выдержал и шепнул ему на ухо:

– Будь поласковее. Лилиана хорошая девушка, она юна и незнакома с жестокостями этого мира. Не будь тем, кто ее ранит.

На губах Мориона медленно расцвела ухмылка. Он посмотрел на Люциана и тихо сказал:

– Не в моей природе быть ласковым, Ваше Владычество. – Голос его словно рокотал в груди и вибрировал в чужом сердце. – Эта девушка сама тянет руки к шипам.

– Так спрячь шипы на время, уверен, это не составит труда.

– Я могу спрятать их только ради одного человека, и это не дева Фалькор.

Люциан нахмурился.

– Не переживай так, – со смешком добавил Морион. – Ты ведь уже заметил, что она куда смелее и наглее, чем кажется, даже меня подразнить осмелилась. Ее сердце не разобьется по воле одного демона.

После этих слов Морион вернулся к беседе с Лилианой. Она снова выслушала Адору, усмехнулась и задала новый вопрос:

– Вам правда около двух сотен лет? Каково это – прожить более трех человеческих жизней? Наверняка очень сложно?

– Несложно. Смотря как жить.

– А ваше тело, разве оно не разрушается? Нельзя считать вас старцем?

Морион издал короткий смешок и покачал головой. Люциан заметил, как он мельком переглянулся с Адорой. В этот момент между ними, казалось, вспыхнула опасная искра.

«Или мне померещилось?»

Люциан растерянно моргнул.

– Мое тело чувствует себя на столько же лет, на сколько я выгляжу, – наконец ответил Морион, а после вкусил еще мяса.

– Значит, вы никогда не умрете?

– Никогда.

– И будете наблюдать, как умирают ваши дети?

– У меня не будет детей.

– Почему? – усмехнулась Лилиана. – Не хотите или этот достопочтенный слишком придирчив к женщинам?

– Этот достопочтенный не способен продолжить род.

Кто-то из слуг поперхнулся, либо услышав чужие слова, либо по чистой случайности.

– Разве такое возможно? – раздался голос из толпы. – Заклинатели поразительно крепкие и обладают нечеловеческим здоровьем.

– Может, он евнух? – спросил кто-то другой.

Слова Мориона заставили Лилиану замереть и закрыть рот. Он с такой легкостью выдал интимную вещь, что ей, казалось, даже стало дурно – настолько побледнело ее лицо. Желая помучить неразговорчивого собеседника, она сама же проявила неучтивость и после короткой паузы извинилась за свой вопрос.

– Я не должна была спрашивать… Это слишком личное.

– Хорошо, что вы догадались. – Голос Мориона был пропитан ядом. – Плохо, что так поздно, – бесстыдно добавил он.

Лилиана закусила губу и, отвернувшись, посмотрела на Адору. Та одарила Мориона тяжелым взглядом черных глаз, а он лишь ехидно улыбнулся ей в ответ и многозначительно покосился на Люциана.

Владыка Луны тихо вздохнул, не уверенный в том, кто выиграл в этом словесном сражении. Для Мориона это было не более чем шуткой, но для людей его состояние представлялось настоящей трагедией и вызывало сочувствие: смертные чтили способность к продолжению рода и молились на здоровье матерей и новорожденных. Как бы холодно Морион ни рассуждал о бездетности, все присутствующие у костра погрустнели и сочли его бедным калекой. Оживленная атмосфера вокруг куда-то испарилась.

Голос Адоры вывел их из транса:

– Вы не прогуляетесь со мной к ручью? Нужно набрать воды. – Она поднялась с места, держа в руках пустой кувшин, и в упор посмотрела на Люциана и Эриаса.

Они с трудом удержались, чтобы не приподнять брови. Переглянулись друг с другом, словно хотели мысленно обсудить, кто проводит алую деву. Но Морион в размышлениях не нуждался – сразу указал на Эриаса, посмотрев на него поверх макушки Люциана.

– Чего сидишь? Иди. Не вынудишь же его туда-сюда ходить? – Он кивнул на Люциана.

Эриас наградил бессмертного хмурым взглядом, но с места поднялся. Видимо, расценив его предложение логичным.

– Позвольте, я провожу, – учтиво, хоть и нехотя обратился он к Адоре.

Люциан проследил, как они скрылись во тьме лесных зарослей, и с немым вопросом обернулся на Мориона.

– Что? – не понял демон.

В ответ Люциан покачал головой, не в силах его в чем-то обвинить.

«Уж какой есть: своевольный, бестактный и обожающий повелевать окружающими», – подумал он о Морионе, хоть и не отрицал, что из них двоих Эриас на роль провожатого годился куда больше.

– Како-о-о-ого? – протянул Абрам, заняв опустевшее около Люциана место. – Почему она обратилась к вам, а не ко мне? – прошептал он так, чтобы дева Фалькор не услышала. – Я ведь сидел совсем рядом, но она даже не взглянула в мою сторону!

– Потому что Эриас и Люциан, в отличие от тебя, не хотят ее опорочить, – съехидничал Сетх, придвинувшись к ним.

– Потому что Эриас и Люциан, в отличие от тебя, интересуют ее гораздо больше, – тихо сказал Морион.

– Откуда такая уверенность? – возмутился Абрам. – Может, она просто постеснялась просить меня?

– Сомневаюсь, что такая роковая красотка чего-то стесняется, – ответил Сетх вместо бессмертного.

Люциану казалось, что он уже наблюдал похожую ситуацию, когда двое наседали на Абрама.

«Ах да, это было в обед», – вспомнил он, а затем обратился к оскорбленному товарищу. Ноздри Абрама раздувались, глаза были прищурены и напоминали лезвия полуобнаженных клинков, готовых вот-вот вступить в бой.

– Не думаю, что тебе стоит переживать из-за этой девушки, – попытался утешить Люциан, похлопав товарища по плечу. – Она подруга девы Фалькор, если бы ты совершил с ней ошибку, нам бы всем пришлось несладко. Безнаказанным от нее уйти не получится, отсутствие искры между вами даже к лучшему.

Дернув подбородком, Абрам отвернулся.

Люциан не стал больше ничего говорить, потому что вся эта ситуация была нелепой, а друг вел себя не как разумный человек, а как капризный ребенок, не получивший конфету. Вернувшись к еде, он начал быстро орудовать палочками, изредка задевая плечом Мориона, который даже не покосился на него и слова в упрек не сказал. Они сидели рядом, согретые жаром костра и озаренные светом пламени. В окружающем их лесу, казалось, не было жизни – только кучка людей нарушала царивший покой.

Стихшие голоса вновь зашелестели, но Люциан не слышал слов, сосредоточившись на треске бревен. Огонь медленно пожирал их, как смерть уничтожает живое, как цунами накатывает на берег или как сила великой светлой сущности поглощала тогда душу Элеоноры.

Услышав голос Абрама, Люциан даже вздрогнул.

– Ой, а мы вас уже и не ждали! – съязвил он, когда Эриас вышел из леса, ведя за собой Адору. Страж с бесстрастным выражением лица похлопал Абрама по плечу, молча веля освободить место. Люциан обернулся на усевшегося рядом Эриаса. Выглядел он равнодушнее камня, что намекало на бушующие за маской эмоции.

Адора подошла к деве Фалькор, шепнула ей что-то на ухо и ушла в экипаж.

– Какая-то она недовольная, – подметил Абрам, когда дверца тихо захлопнулась. Он повернулся к Эриасу. – Ты ее обидел?

– Никого я не обижал, – фыркнул тот и взял миску с едой, оставленную на земле. – Просто отвел к ручью, как она и хотела.

– Все нормально? – тихо спросил Люциан.

Эриас кивнул в ответ и глянул на Мориона через макушку владыки. Люций рефлекторно обернулся, чтобы проследить за чужим взглядом, но демон в их сторону даже не смотрел.

С невинным видом Морион обратился к деве Фалькор:

– Вы не последуете за своей подругой?

– Я бы хотела посидеть у костра. Думаю, Адора не против побыть одна. – Лилиана прищурила глаза. – Или вы гоните меня?

Морион рассмеялся.

– Было бы забавно, если бы я прогнал вас от вашего же костра. – Он растянул губы в улыбке, обнажая ровные зубы и острые клыки. – К счастью, я не настолько бестактный.

– Кого он обманывает? – фыркнул Эриас так тихо, чтобы услышали только сидевшие по бокам от него Люциан и Абрам, но они оба проигнорировали вопрос.

К тому времени, когда они завершили трапезу, костер почти погас, и заклинатели начали расходиться. Будто по привычке, Морион вызвался в дозорные, и Люциан, устав наблюдать изо дня в день одно и то же, решил составить компанию, потому что уговорить демона улечься было заранее провальной затеей.

– В таком случае я тоже не лягу, – сказал Эриас.

Люциан небрежно пожал плечами, не возражая, как и Морион.

– Может, и нам тогда не ложиться? – Абрам обернулся на Сетха, но тот уже перевернулся на бок, заняв половину разложенного на земле пледа, под которым лежала горка сухих листьев для мягкости и сохранения тепла.

– Троих будет достаточно, – буркнул Сетх. – Не высыпаться всем отрядом тоже неразумно. – Он подложил ладони под голову и показательно засопел.

Абрам вскинул бровь, уставившись на друга. Задумчиво что-то промычал, а затем растерянно посмотрел на Люциана. Владыка Луны кивнул, будто говоря: «Все хорошо, можешь ложиться», – и Абрам последовал примеру Сетха.

– Значит, сегодня не спит сразу четверо заклинателей? – прозвучал вопрос из полутьмы, когда все остальные задремали. – Я рад.

Услышав тихий голос благодаря заклинательскому слуху, Люциан, Эриас и Морион обернулись и увидели бывшего адепта клана Луны. Он сидел на бревне чуть поодаль, озаренный тусклым свечением парящей над ним магической сферы, и тихо перемешивал еще не остывшие угли. Оранжевые огоньки недобро отражались в его темных глазах.

Глава 90

Случайная встреча в глуши

Часть третья

Пригласив юношей присесть рядом, заклинатель сказал:

– За все время я так и не представился. Меня зовут Лаус. Когда-то я носил фамилию Мун, а сейчас – Нонейм.

– Вы все носите эту фамилию, – заметил Эриас и сел на бревно напротив него.

– Не все, – спокойно произнес Лаус. – Некоторые отступники, которые оседают в деревнях или иных населенных пунктах, берут вместо фамилии название нового дома.

– У вас не так, потому что вы не привязаны к месту? – догадался Люциан, сидящий подле Лауса.

– Верно. Я люблю путешествовать, а жить в одном месте не для меня.

Люций кивнул.

– Мое имя Люциан, а это Эриас и бессмертный Морион. – Голос его звучал приятно и располагал к себе слушателя. – Могу я узнать, как давно вы покинули клан?

– Около десяти лет назад. Еще при вашем отце.

Брови Люциана дрогнули. Он даже не думал, что этот человек может знать, кто он такой. В конце концов, они встретились в первый раз.

– Я наслышан о вас, – продолжил Лаус, подметив чужую реакцию. – К тому же я видел вас еще юным. Конечно, тогда вы выглядели иначе, но эту светлую кожу и золотистые волосы сложно забыть. За годы путешествий я не встречал ни одного человека, который имел бы схожие с вами черты.

Люциан краем глаза увидел, как Морион коротко кивнул и сел на то же бревно, что и Эриас.

– И чем вы сейчас занимаетесь, бродя от места к месту? – лениво поинтересовался демон, потеснив стража к краю, отчего тот зарычал. – Сопровождаете знатных дам и их каретки? Тяжелая работенка, наверно?

С губ Лауса сорвался смешок. Он снисходительно улыбнулся и ответил:

– Работенка не пыльная, но прибыльная. Не вижу смысла отказываться, если даже достопочтенный бессмертный взял плату и поехал с нами.

– Беру, пока дают, – усмехнулся Морион. – Не вижу смысла отказываться.

Лаус дернул уголком губ.

– Вы правда бессмертный или это все игра на публику? – Он говорил вежливо, но слова его вежливостью не отличались.

Когда он озвучил свои сомнения, на лице Эриаса отразилось неприкрытое удивление, а Люциан свои аналогичные чувства попытался скрыть за маской спокойствия.

– А что, я недостаточно похож? – Серебристые радужки Мориона блеснули в свете порхающей между заклинателями магической сферы.

– Недостаточно.

– И почему же? – Морион подался вперед, чтобы лучше видеть собеседника. Или чтобы надавить на него.

В этот момент Люциан мысленно приложил руку к лицу и подумал:

«Ну вот, Лаус раззадорил его».

Отступник остался равнодушен. Обычно Мориона либо пугались, либо раздражались из-за него, Лаус же выглядел непоколебимым, словно ледник.

Выдержав короткую паузу, он ровным тоном сказал:

– Я встречал бессмертных, и ваш нрав слишком дикий для того, кто прожил две сотни лет. В таком возрасте даже самый скверный характер сглаживается, но вы до сих пор напоминаете необъезженного жеребца – юного и своенравного, – и образ этот совсем не соответствует званию бессмертного.

Морион отстранился, выпрямив спину.

– Если я не бессмертный, то кто тогда?

– Всего лишь потомок клана Ночи, – небрежно ответил Лаус. – Вас осталось мало, но иногда удается повстречать.

– И вы думаете, что владыка Луны справа от вас настолько наивен, чтобы таскать с собой потомка клана Ночи и титуловать бессмертным? – усмехнулся Морион.

Лаус покосился на Люциана и вздохнул.

– Пожалуй, только из-за владыки Луны я могу допустить, что вы тот, за кого себя выдаете. В ином случае я бы в это ни за что не уверовал. – Он снова посмотрел на Мориона. – Я хорошо распознаю лжецов.

– Какое совпадение, я тоже, – холодно улыбнулся демон. – Будьте осторожны в своих суждениях, ведь я, в отличие от других, не скрываю своей лживой натуры, поэтому мои спутники знают, что верить мне себе дороже.

Лаус посмотрел на Эриаса, а после на Люциана.

– И несмотря на это знание, вы подпускаете его к себе?

– Я нет, – хмыкнул страж.

– Да, – отозвался Люциан.

Лаус приподнял брови, тяжело нависающие над веками, и погрузился в раздумья.

Люциан понял, что их новый знакомый обладает острым умом и хорошим самоконтролем. Он говорил прямо и не беспокоился о манерах, бесстрашно бросал свои сомнения в лицо Мориона, которого остальные старались уважать или просто побаивались. Казалось, его даже не заботило мнение окружающих; важнее было определить уровень угрозы, исходящий от чужаков.

– Ну что ж, – после короткой паузы произнес Лаус, – если даже вы не сходитесь во мнениях, значит, и я имею право выбирать между верой и неверием.

– Вам это ни к чему. – Морион махнул рукой. – Мы разойдемся через пару дней. Вряд ли за это время случится что-то, из-за чего вам придется делать выбор. – Эти слова он произнес вкрадчиво и с нажимом, отчего Люциану стало не по себе.

Владыка Луны невольно покосился на Лауса, но тот хранил неизменное бесстрастие.

– Вы правы. Мы и правда скоро разойдемся, бессмысленно сейчас задумываться о том, какие отношения стоит выстроить. Главное защитить деву Фалькор.

– Вот и чудно. В таком случае закончим разговор обо мне и обсудим нечто более интересное.

Люциан и Эриас настороженно покосились на Мориона. Для него «более интересным» могло стать невесть что.

– Например? – спросил Лаус, ковыряя палкой тлеющие угли.

Морион наклонил голову к плечу, словно в недоумении.

– Например, с чего все решили, что в этом лесу может быть опасно.

– Вам же все рассказали при встрече, – небрежно ответил Лаус, подняв на него взгляд. – Перед тем как мы с вами столкнулись, нам поступило донесение о разбойниках. Экипаж девы Фалькор остановился, а я отправился на разведку, но ничего не нашел.

– То есть донесение было ложным?

– Не ложным, скорее ошибочным. Возможно, в этих лесах и водятся разбойники, но не на нашем пути. Наш путь я проверил.

– Когда успели? – Морион прищурился. – Хорошо владеете аджа?

Лаус кивнул.

– У меня этот навык развит на уровне магистра.

– Но сам вы маг.

Лаус снова кивнул.

С губ Мориона сорвался неприятный смешок.

– Привыкли убегать?

– Аджа помогает не только бегать, но и быстро реагировать. В битве с темной тварью без этого никак. Хоть я и отрекся от клана, на создания тьмы охочусь иногда, если хорошо платят.

– И кто тот бездарь, отправивший вам ложное донесение?

– Городничий, отец девы Фалькор. – Лаус приосанился и поведал: – Я ответственно выполняю работу, поэтому всегда остаюсь на связи с заказчиком – филин в этом помогает. На протяжении всего путешествия он постоянно летает отсюда до Полько и носит письма от господина Фалькор. В одном из них было сказано об опасности.

– Неудивительно, что письмо оказалось бесполезным. Откуда сидящему в городе смертному знать, где ютятся разбойники?

Лаус пожал плечами.

– У городничего связи за стенами города, нельзя игнорировать его предупреждения. Но даже если донесение было ложным и мы зря всполошились, я благодарен, что вы поехали с нами. – Потом Лаус обратился к Люциану: – Лишние руки нам не помешают.

Люциан посмотрел на то, как последний огонек покидает обратившиеся в пыль угли, и сказал:

– Надеюсь, нам не придется задействовать эти «руки».

Они замолчали, но тишина, разбавленная тихим шепотом листвы, царила недолго. После того как Морион закончил со своими странными расспросами, Люциан с Эриасом завязали с отступником новую беседу, которая, несмотря на неприязнь к Лаусу со стороны некоторых, прошла удачно, и им удалось познакомиться поближе. Они узнали, что Лаус был человеком с интересными взглядами, а свое отречение от клана он объяснил желанием быть свободным и не ограничивать себя в путешествиях: он много где бывал и много с кем сражался. Ему не нравилось, что адепты клана редко выезжали за пределы Лунных земель. Он чувствовал себя степным волком, а не цепной собакой, и поэтому бежал из резиденции – боялся клетки.

Наутро, сразу после завтрака, кортеж отправился дальше. Путь пролегал через тенистую топь, что могло бы стать серьезной проблемой, если бы лошади заклинателей не были обучены передвигаться по таким местам. Они будто знали дорогу, словно чувствовали твердую, поросшую мхом тропу, и осторожно выбирали, куда ступать, ведя за собой весь отряд.

Экипаж девы Фалькор пришлось освободить от лишнего багажа, чтобы не увязнул в трясине. Поклажу передали наездникам или пешим солдатам, а Лилиану, ее личную служанку и Адору пересадили к заклинателям. Дева Фалькор оказалась в седле Люциана, ее подруга – в седле Эриаса, что сильно опечалило Абрама, а служанка поехала с Сетхом. Конь Люциана шел во главе отряда, а Морион на мече держался рядом и советовал, куда направить скакуна, если тот начинал проявлять беспокойство.

Местность окутывал легкий туман, мешая увидеть дорогу впереди. Он хранил в себе запахи сырой земли, тины и лягушек и был теплым, как в горячем источнике, но это не радовало, а, наоборот, досаждало. Казалось, пробыв на топях всего полчаса, ты промокнешь насквозь и пропитаешься тяжелыми ароматами.

– Модао, здесь не очень безопасная кочка, лучше обойди правее, там тропа расширяется, – снова посоветовал Морион, и Люциан снова повиновался, потянув поводья. Эриас, идущий позади, последовал его примеру, а за ним и остальная часть отряда.

– Модао – это ваше второе имя? – поинтересовалась Лилиана, неуверенно обнимая его сзади за талию.

– Нет. Это просто чужая прихоть.

– О-о… Не думала, что вы с достопочтенным бессмертным настолько близки, чтобы давать друг другу прозвища. Мне казалось, вы просто путешествуете вместе.

– Путешествуем? – Морион цокнул языком. – Да мы две недели жили под одной крышей!

– И какова была причина? – невинно спросила Лилиана. – Кто-то из вас был в гостях?

– Да. Я, – поспешил ответить Люциан, предчувствуя, что его демон может напридумывать лишнего.

– Вы? А разве у бессмертного есть дом, куда можно войти? Я думала, они кочевники, которым не нужна крыша и спальное место. Небожители, которых не волнует суетный мир и его законы.

Люциан покачал головой.

– Многие бессмертные живут, как все: кто-то оседает в деревнях, а кто-то остается в клане и на протяжении столетий обучает адептов. Все зависит от человека.

– Но, насколько мне известно, клан бессмертного Мориона был уничтожен. – Лилиана посмотрела на демона. – Где же он тогда живет?

– Дева Фалькор при всем желании не ступит в мой дом, не вижу смысла разглашать место его расположения, – бесстрастно ответил Морион.

Лилиана едва не фыркнула.

– Я и не собиралась к вам, – сказала она, вздернув нос, и отвернулась, чтобы не смотреть на собеседника.

Морион отлетел в сторону, решив то ли изучить дорогу, то ли просто убраться от болтушки подальше.

Люциан же перешел на нейтральную тему, чтобы не огорчать деву Фалькор, и справился о ее самочувствии.

– Все прекрасно, – выдохнула Лилиана, всем своим видом показывая, что не держит обиды. – Ваше седло удобное, лошадь движется аккуратно, и я почти не чувствую качки. Как думаете, долго нам ехать по этим болотам?

– Еще два часа, и мы окажемся на твердой земле. – Люциан раздвинул ветви, норовившие ткнуться ему в лицо. Они проехали между невысокими деревьями, пригнувшимися к земле и глубоко пустившими корни в трясину, которая звучно хлюпала под копытами лошадей, и продолжили путь по поросшей мхом тропе – единственной в этом зыбком месте.

Солнце в Лунных землях всегда скрывалось за серой дымкой мягких облаков, и свет на топях был приглушен. Влажный воздух казался тяжелым, из-за чего каждый желал поскорее выбраться туда, где сухо.

Люциан обернулся, чтобы посмотреть на Эриаса, восседающего на гнедой кобыле, которая ступала точно по пятам скакуна владыки Луны. За спиной стража скрывалась Адора – были видны лишь ее тонкие белые руки, обнимающие чужую талию. С виду Эриас казался спокойным и вел себя прилежно: не ворчал и не жаловался на роль сопровождающего. А когда встретился взглядом с Люцианом, то кивнул, как бы говоря, что все в порядке.

Люциан глянул поверх его макушки – Абрам, Сетх и остальной отряд продвигались без затруднений. Наполовину опустошенный экипаж медленно двигался в самом конце, заваливаясь то на один бок, то на другой.

– Вот здесь тоже аккуратнее. – Голос Мориона заставил вернуть внимание к тропе. – Лучше объедем это место, оно небезопасно.

Люциан последовал за ним в сторону.

– Вы уже бывали на этих топях? – спросила Лилиана, когда они миновали злополучную область.

– Нет.

– Тогда как вам удается угадывать, куда нам ступить?

– Магия. – Морион сделал круговой жест рукой. Это была очередная попытка уклониться от темы, но учитывая то, кем он являлся, ответ его звучал исчерпывающе. Люциан давно понял, что даже если истинная мощь владыки тьмы запечатана, он все равно чувствовал магию этого мира – тьму, которая текла в недрах земли и наполняла почву. Благодаря одному лишь чутью Морион помогал вести людей и делал это без ошибок.

Путь проходил тихо и мирно и должен был вот-вот закончиться, но полчаса спустя меч Мориона внезапно замер в воздухе.

– Что случилось? – Люциан остановил коня, и следующий за ним отряд тоже притормозил.

Морион не ответил, лишь показал раскрытую ладонь, жестом веля подождать. Выражение его лица было сосредоточенным, а взгляд устремлен вдаль. Он напомнил охотничью собаку, почуявшую добычу, – настолько внимательно вслушивался и всматривался в лесную чащу, окружающую болото.

– Темная тварь? – тихо спросил Люций, устав томиться в неведении.

Морион обернулся на него.

– Темные маги.

В этот момент из леса вылетело несколько стрел, поразив насмерть несколько воинов и наездников.

Раздались крики, и среди людей воцарилась паника. Кто-то вывалился из седла и упал прямо в трясину, начав барахтаться и увязать в ней еще сильнее. Кто-то метнулся в сторону и застрял в рыхлой почве.

– Разбойники! – крикнул предводитель воинского отряда и спрыгнул с лошади, чтобы не стать мишенью.

Люциан развернул коня в сторону, откуда прилетели стрелы, закрывая от врага деву Фалькор. Эриас и Сетх поступили также, а Абрам с Лаусом спешились и стали невидимыми. Морион отлетел назад, чтобы защитить тыл Люциана и Эриаса.

Вторая волна стрел не заставила себя ждать.

Люциан обратил наручи в меч и ловко отбил чужое оружие, чуть не пронзившее его голову. Некоторые из людей успели укрыться от новой атаки, кто-то – отбиться, а другие получили раны, и их болезненный стон закрался в уши остальных.

– Бегите к повозкам и прячьтесь за ними! – приказал Люциан смертным, которые в панике не знали, что делать: тонуть в болоте или умирать от стрел.

– А нам что прикажешь делать? – спросил Сетх.

– На землю!

В их сторону снова полетели стрелы. Черные и зачарованные магией.

Резко развернувшись, Люциан схватил завизжавшую деву Фалькор и выпрыгнул из седла одновременно с товарищами.

Меч Мориона выскользнул у него из-под ног и устремился навстречу стрелам. Он отбил те, что ранили бы Люциана, а невидимые Абрам и Лаус устранили угрозу для Сетха и Эриаса.

– Лежать! – выкрикнул Люциан, и лошади тут же подогнули колени. Обученные беспрекословному повиновению, животные послушно уложили морды на мягкий мох и замерли. – В укрытие.

Он схватил Лилиану на руки и в несколько шагов оказался за ее экипажем, где уже толпились люди.

– Достопочтенные, вы уверены, что разбойники засели только слева? – спросил перепуганный слуга, переживая, что все столпились с одной стороны.

– Нет, но пока стрелы летели только оттуда. – Люциан поставил Лилиану на землю.

– Почему они не выходят? – раздался голос Абрама. Он по-прежнему сохранял невидимость, поэтому было непонятно, где именно он находится, но явно недалеко. – И чего хотят?

– Поразвлечься, – ответил Морион.

– Мы не театральная труппа, – проворчал один из смертных.

– Что же нам делать? – спросил другой.

– Можем пойти и разобраться с ними, – зловеще прошептал Морион, встав позади Люциана так близко, почти пренебрегая приличиями. – Либо останемся ждать, когда они перебьют всех смертных, а потом выйдут к нам.

Люциан повернул голову, чтобы искоса посмотреть на бессмертного.

– Таков их план?

– Полагаю, что да, поэтому стоит прирезать их сейчас.

– Но мы в засаде.

– Я их отвлеку.

– Хорошо. – Люциан кивнул, не сомневаясь в Морионе. – Тогда вы, – обратился он к Лилиане, – спрячьтесь в экипаже, с вами одной он не застрянет в мягкой почве. Остальные оставайтесь здесь. Сетх и Лаус – сберегите людей, а я, Морион, Абрам и Эриас пойдем к нападающим.

– Хорошо. – Сетх стал невидимым. – Будьте осторожны.

– Разумеется, – сказал Люциан и вместе с Морионом выглянул из-за угла.

Все стихло и успокоилось, но он чувствовал, что в недвижных кронах деревьев притаилось зло, выжидающее, когда мышь покажет нос из норы.

«У них зачарованные стрелы… оружие темных магов?» – подумал он, когда серебряный меч Мориона понесся в сторону чащи, пробудив шелест листвы.

– Выходим, – бросил демон.

Воспользовавшись аджа, он в несколько прыжков преодолел болото и скрылся среди ветвей. Абрам, Эриас и Люциан, невидимые, последовали за ним.

Их противник находился гораздо дальше, чем они предполагали, а это значило, что на них напали не простые заклинатели, а маги или даже магистры – только с таким уровнем сил можно было пустить стрелу настолько далеко и попасть в цель. Люциану и его небольшому отряду пришлось так глубоко зайти в лес, что кончилась трясина и земля перестала опасно обтекать стопы, обратившись в твердую почву. В воздухе повис аромат сосен и диких трав, а тишина и безлюдность места нарушались не только заклинателями, но и шелестом крыльев птиц, спешащих взмыть в небо.

Перед глазами блеснула серебряная вспышка, и меч Мориона устремился вверх. Раздался крик, и с дерева свалилось мертвое тело лучника, облаченного в черные одежды. Морион, не замедляя шаг, вскочил на окровавленный меч и взмыл в древесные кроны.

– Они здесь! – выкрикнул он.

Хотя Люциан, Эриас и Абрам были невидимы даже друг для друга, они организованно, словно чувствовали, кто где находится, разошлись в три разные стороны. Последовали примеру Мориона и в несколько прыжков оказались в листве. Под чужой невидимой поступью захрустели ветви, но враги не растерялись: перенаправив духовную силу в глаза, они по ауре увидели противников и ловко отразили нападение.

Люциан схлестнулся с невысоким, но крепким мужчиной лет сорока. Его черные одежды, стиль боя и густая темная аура буквально кричали о том, что это потомок клана Ночи. Он орудовал мечом не хуже, чем луком, и не уступал в силе владыке Луны, хотя тот оставался невидимым.

«Это магистр», – стиснув зубы, подумал Люциан.

Невидимость забирала много духовной энергии, действовала не на сто процентов, но все равно давала некоторое преимущество. Противник видел лишь размытый сияющий силуэт, а не человека, поэтому отследить каждый удар было сложно.

Вскоре Люциану удалось сбить его с ног. Полуночник полетел вниз, но ловко перевернулся в воздухе и почти беззвучно приземлился на стопы. Он отскочил, чтобы спрыгнувший следом Люциан не придавил его, хитро улыбнулся и рванул прочь. Люциан тут же побежал за врагом, слушая, как его друзья за спиной продолжают сражаться с заклинателями, в два раза превосходящими числом.

Они быстро миновали лесную чащу и выскочили на поляну, посреди которой высилось дерево с толстым стволом и раскидистой кроной. Его корни устилали землю, утопали в ней и выныривали, словно змеи, заполонившие реку.

Люциан чуть не споткнулся об один из корней и остановился.

Противник забрался на нижнюю ветвь и, присев на корточки, посмотрел на него.

– Достойная скорость для мага, вы почти догнали меня, – со смешком произнес он, сверкнув темными радужками.

Люциан поджал губы и крепче сжал в руке меч. Вместо ответа бросился на врага, но не успел сделать и трех шагов, как нечто сковало его ногу. Он начал падать и поцеловал бы лицом землю, если бы в последний момент не выставил вперед руку, уберегая себя от позора. Когда его ладонь коснулась мягкой травы, запястье тут же обвил толстый древесный корень.

– Добро пожаловать к древу любви, уважаемый владыка Луны. Эта ловушка приготовлена специально для вас.

Глава 91

Случайная встреча в глуши

Часть четвертая

Слова врага лишь на секунду повергли Люциана в растерянность, но не внушили страха. Неужели этот магистр думал, что он не попадал в подобные передряги?

«Я на днях чуть не умер от косы Бога Земледелия, что может быть хуже?»

Не теряя хладнокровия, Люциан обратил меч в жидкое серебро, которое потекло вверх по руке и затвердело на запястье, чтобы корни не переломали кости. Свободной рукой он выудил из поясного мешочка взрывной талисман и приложил к корням.

Громкий взрыв всполошил птиц, и небольшая стая с криками взмыла в небо. Листья древа любви задрожали так исступленно и хаотично, словно их охватила нестерпимая боль, вынудившая впасть в безумие. Корни отпустили Люциана, и он, вскочив на ноги, отпрыгнул в сторону.

– У-у… вы его разозлили, – сказал полуночник без капли страха в голосе. Он звучал и выглядел совершенно спокойно, как будто ожидал, что Люциан будет сопротивляться.

Люциан на секунду присмотрелся к нему, подумав: «Откуда этот чужак появился на моих землях?» Ответа на этот вопрос он не знал, но для него было очевидно одно: «Я его поймаю, выпытаю все и убью…»

Не успел он закончить мысль, как десяток корней вынырнули из-под земли и метнулись в его сторону подобно брошенным копьям. Отойдя от прошлого удара, древо и впрямь впало в ярость.

Древо любви было созданием, которое питалось мужской силой, а не дарами земли и вод. Оно ловило, дурманило, сводило с ума и обесчестивало мужчин, случайно забредших на его поляну. Заставляло их изливаться минута за минутой, выпивая досуха все жизненные соки, а потом отпускало или пожирало прямо с костями – все зависело от настроения, – поэтому попадаться в его ловушку не стоило. Даже заклинатели гибли в корнях древа любви, если сразу не догадывались, куда именно забрели. Благо, Люциан понял все еще до того, как ступил на поляну, и защитил себя духовным барьером – потеря контроля ему не грозила.

Пытаясь ускользнуть от корней древа, он побежал к полуночнику, вокруг которого растение не бушевало. В несколько прыжков оказался на ветви, но враг тут же улизнул, спрыгнув на землю, и замер посреди извивающихся корней.

– Поймайте меня, владыка Луны, – произнес полуночник, раскинув руки. Поза у него была призывающей и уверенной.

Люциан не собирался лезть в дебри ради этого человека – ловушка была очевидна даже для слепца, – но и оставаться на ветви тоже не мог. Стоило полуночнику спрыгнуть, как крона начала двигаться в его сторону. Тонкие ветви словно желали схватить или пронзить его, но Люциан одним взмахом меча разрубил их и бросил вперед талисманы.

Кругом раздались хлопки взрывов, один из которых уничтожил часть корней и образовал углубление в земле. Люциан спрыгнул в яму и ловко очертил кончиком меча защитный круг. Рассек ладонь и окропил линию кровью, чтобы создать защитный купол, связанный с его силой.

– И что дальше? – усмехнулся противник, сложив руки на груди. – Вы заперли сами себя. Когда древо перестанет буйствовать, сформирует вокруг вас кокон и похоронит заживо.

– Я бы не был так уверен.

Правая рука Люциана засветилась, и из запястья в ладонь потянулись золотые нити. Всплеск светлой духовной силы заставил корни злобного древа отпрянуть от круга, но не успел Люциан сжать рукоять своего оружия, как оказался пойман в очередную ловушку.

Это была неизвестная и могущественная печать, ранее скрытая под корнями, но сейчас пробудившаяся по чьей-то воле. Сияющий золотым светом рунический круг за мгновение лишил Люциана сил и вынудил отозвать кнут, рухнув на колени. Он оказался заперт в невидимой клетке, наполненной его духовной энергией, которая теперь принадлежала печати и вела себя столь убийственно, что давила на плечи как неподъемный груз.

– Я думал, вы будете умнее, владыка Луны. – Полуночник рассмеялся и медленно подошел к краю светящейся линии печати, руны в которой Люциан не узнавал. – Вы так опрометчиво пустили себе кровь и призвали кнут, а именно этого и не хватало для активации клетки. Я уже начал беспокоиться, что план пойдет под откос, но вы меня не разочаровали. – Голос его был полон довольства.

«Беспокоиться? Неужели этот способ был единственным, раз заставил понервничать?» – подумал Люциан, сопротивляясь давлению духовной силы. Он сидел, поджав под себя ноги и опустив голову, почти касаясь подбородком груди – ему на спину словно опустилась гора.

Люциану стоило бы волноваться: сейчас он оказался в положении более безвыходном, чем когда бился против Бога Земледелия. Его лишили сил и возможности бороться, он был пленен и вскоре от этого давления неминуемо потеряет сознание, но даже понимание этого не заставило его сердце забиться чаще. Казалось, он ни капли не переживал о своей неудаче, ведь рядом был тот, кто не даст ему проиграть.

Люциан не знал, в какой момент стал считать Мориона своей опорой.

– Пожалуй, встану за вами, – произнес враг и обошел его полукругом, ткнув кончиком меча в спину. – А то не хочется умереть.

Люциан помрачнел. Этот человек укрылся за его спиной и приставил клинок туда, где находилось сердце, явно рассчитывая сделать щитом, а не только жертвой.

«Не я один знаю, что меня придут вызволять?»

Внезапно он вспомнил слова полуночника: «Эта ловушка приготовлена специально для вас». Интересно, «вас» означало «для вас одного» или «для вас двоих»?

– Кому вы служите? – Люциан догадывался, что неизвестный ему магистр не стал бы ввязываться в подобное по доброй воле, ведь он не переходил ему дорогу.

– Тому, кто хорошо платит.

– И хочет нашей смерти?

– Как минимум поимки, – усмехнулся полуночник.

Люциан хотел напрячься, но и так был напряжен до предела, что даже мышцы стали каменными. За последние полгода его пленили уже во второй раз – или в третий, если брать в расчет королеву Царства Теней. Это явление стало слишком частым для того, кто никогда с таким не сталкивался.

Шум из леса отвлек Люциана от мыслей, и он на секунду поднял глаза.

Морион, как тень смерти, вылетел из чащи на серебряном мече, с которого срывались капли крови его врагов. Ловко спрыгнув на землю, он направил оружие в сторону Люциана, вероятно, чтобы пробить магическую печать, однако меч, достигнув ее границы, резко свернул и вонзился в ствол древа любви. Существо взвыло и устремило корни на Мориона, но вместо того, чтобы отойти на безопасное расстояние, демон побежал к печати.

– Ты не пройдешь! – хрипло крикнул Люциан из последних сил. Его клетку наполняла светлая духовная сила, и Морион, как создание тьмы, не мог в ней выжить.

Но он выжил.

Спокойно пересек границу, даже не дрогнув и не подогнув колени.

Люциан больше не мог поднять на него взгляд; он увидел лишь застывшие перед ним черные сапоги и услышал, как враг за спиной убрал меч и отступил.

– Я не собирался никого убивать, – любезно сказал он.

– Знаю, – ответил Морион так резко, словно полоснул ножом. – Мне было нужно, чтобы ты убрался от него.

Люциан был удивлен его поступком, но куда сильнее поразился тому, что Морион, казалось, чувствовал себя в печати отлично. Владыку тьмы ничто не придавливало к земле, в отличие от Люциана, который словно держал на своем горбу половину мира. От напряжения у него на лбу даже выступила испарина.

Морион присел на корточки и беспокойно осмотрел его.

– Очень тяжело?

– Тебя серьезно волнует только это? – хрипло выдавил Люциан.

– Конечно. Все остальное пустяки по сравнению с тем, как ты себя чувствуешь.

Люциан с трудом поднял голову – мышцы его шеи дрожали от напряжения, – чтобы посмотреть этому самовлюбленному исчадию тьмы прямо в лицо. Морион выглядел спокойным, как камень в любую погоду, словно полностью контролировал ситуацию, и это беспокоило больше, чем полуночник, поладивший с древом любви.

– Что происходит? – процедил Люциан.

– Нас заперли, – ответил Морион, и в этот момент Люцию захотелось стукнуть его по голове за оглашение очевидного. Затем демон посмотрел на врага поверх чужой макушки и добавил: – Интересно только узнать, с какой целью.

– Кое-кто хочет с вами встретиться.

– Встретиться? – фыркнул Морион, поднявшись с корточек. – Будущий труп, ты сам это выдумал? Думаешь, твой заказчик настолько глуп, чтобы организовывать со мной встречу таким образом? – Он оглядел ловушку. – Это телепортационная печать. Судя по рунам, она приведет нас не в гости, а в какую-нибудь морскую пучину. – Морион покосился на Люциана и хмуро пробормотал себе под нос: – По всей видимости, ты его тоже заинтересовал. – А потом вновь обратился к врагу: – Скажи мне, бестолковый потомок моего клана, ты видел своего заказчика лично?

– А что? – отозвался полуночник.

– Значит, не видел, – подытожил Морион и махнул рукой. – Спасибо за бесполезное сотрудничество, теперь можешь умереть.

Люциан даже не понял, что произошло у него за спиной, только услышал лязг, когда меч владыки тьмы напал на их врага.

– Моя смерть не разрушит печать! – прилетело в затылок.

– Зато порадует этого бессмертного, – ответил Морион, указав на себя. Не обращая внимания на происходящее вокруг, он снова присел на корточки и обратился к Люциану, не скрывая укора в голосе: – Тебя совсем нельзя оставлять одного, ты знаешь? – Он бережно убрал золотые пряди, упавшие на чужое лицо.

Люциан фыркнул. Поначалу он думал, что кукловодом был темный магистр, но сейчас ему стало казаться, что за нити по обыкновению дергал Кай, и на этом представлении Люциан был не зрителем, а одной из кукол. Причем случайно попавшей под руку.

Он скрипнул зубами и, заранее предполагая ответ, прохрипел:

– Кто организовал эту ловушку?

– Владыка демонов, конечно же.

– Зачем ему я?

Люциан понимал неприязнь владыки демонов к Каю, но в какой момент ему перешел дорогу он сам?

«Или Ксандр начал охотиться на всех подряд?»

– Потому что ты со мной. – Такого ответа Люциан не ожидал. – Мне вот только интересно, как он узнал, что ты со мной? Неужели крот передал? – Морион покосился куда-то в сторону.

Люциан хотел в удивлении приподнять брови, потому что мысли о кроте показались ему абсурдными, но не смог – уставшие мышцы не слушались.

– Где, по-твоему, может быть предатель? В Асдэме? – спросил он под лязг мечей. Их враг продолжал бороться за свою жизнь против божественного оружия Мориона.

– Где угодно.

– И как бы владыка демонов с ним связался? Мы бы оба почувствовали демоническую тьму.

– Ксандр умеет ходить по снам, как я, и ему не составит труда поговорить с подельником в мире грез. Хотя ты прав, даже в этом случае мы бы заметили его след на чужом теле. Если, конечно, они не спланировали это давно и след попросту не рассеялся.

На лицо Люциана напустилась мрачная тень. Он бы и рад обсудить теорию о кроте и то, кем тот может быть, но сначала надо было не дать духовной силе раздавить его.

– Как нам выбраться? – спросил он.

– Нужен бог, который разрушит печать.

– И где нам найти такого?

– Он сам придет.

Люциан приоткрыл рот, но не успел вымолвить ни слова – отвлекся на выбежавших из леса товарищей. Абрам и Эриас выглядели потрепанными, но целыми и невредимыми. Между ними мелькнула алая тень, которая вырвалась вперед и бросилась в сторону врага.

– Мау-ул, он нужен мне живы-ым, – протянул Морион, глядя за спину Люциана.

«Маул? – Люций на секунду оцепенел от внезапного осознания. – Бог. Сам придет. Хаски?!»

– Эй! Что с вами? – вопрошал Абрам, продираясь к Люциану через ползучие корни, которые теперь были не так агрессивны, как раньше. Видимо, древо атаковало, находясь под контролем темного магистра, а когда тот оказался занят дракой, контроль ослаб.

– Не переступайте черту, а то убьет, – обернувшись, предостерег Морион.

– Люциан, ты в порядке? – обеспокоенно спросил подоспевший Эриас.

– Нормально, – с трудом отозвался Люциан; у него ломило все кости.

– Что за мудреная чушь? – Абрам пытался изучать вид и содержание печати, скрытой под извивающимися корнями. – Кто ее начертил? Темные маги?

– Под чужим руководством, – кивнул Морион. – Вы их добили?

– И даже успели сжечь тела. – Абрам взглянул за спину Люциана. – Адора помогла нам. Оказывается, все это время с нами была бессмертная.

Брови Люциана дрогнули.

«Хаски снова решил притвориться кем-то другим? Но для чего он сменил воплощение? И почему Морион несколько дней делал вид, что они друг друга не знают?»

Не сказать, что Люциан не подозревал об их знакомстве. Еще за вечерней трапезой у костра, когда бессмертные переглядывались, он заметил неладное.

Пока Адора сражалась с их врагом, меч Мориона вырубал корни, которые медленно, но уверенно пытались подкрасться к Эриасу и Абраму. Если бы не меч, то заклинателям пришлось бы отбиваться самостоятельно и тратить понапрасну силы. Вместо этого они всецело беспокоились о Люциане, вертясь вокруг невидимой клетки и изучая ее со всех сторон.

– Сможешь разрушить эту печать, госпожа бессмертная? – поинтересовался Морион, когда за спиной Люциана все резко стихло.

– Сомневаюсь, – ответила Адора, стряхнув с ладони капли чужой крови, и встала напротив Люциана. Он не мог даже поверить, что в этом стройном и изящном теле скрывался сам бог. – Эта печать действует от обратного. Если воздействую извне, она активируется и вас наконец-то телепортирует.

Морион покосился на печать.

– А если воздействую я?

– Тебе нельзя.

Демон фыркнул.

– Предлагаешь сидеть здесь целую вечность?

– Ну, не то чтобы вечность… – пробормотала Адора и еще раз осмотрела руны печати. – Ох… Кто вообще это придумал? – Она потерла пальцами лоб с таким видом, словно силилась прочесть письмена, не зная языка.

– Владыка демонов.

– Прекрасно. Видно его неповторимый почерк, при разборе которого бог ногу сломит.

Абрам и Эриас переглянулись, не понимая, почему Адора и Морион начали так свободно общаться.

– Эм… вы знакомы? – наконец спросил Абрам.

– Виделись пару раз, – небрежно бросил Морион. – Не один век живу.

Абрам уставился на Адору, видимо, пытаясь понять, каким образом она успела познакомиться с владыкой тьмы и выжила.

Эриас к этой новости остался равнодушен, и это навело Люциана на мысль, что страж знал про перевоплощение Бога Обмана. «Но как давно?»

– Ладно. – Адора внезапно хлопнула себя по бедру. – Думаю, печать можно нарушить одним естественным способом. – Она развернулась и махнула Абраму с Эриасом, веля следовать за ней.

– Что ты собираешься делать? – Эриас не сдвинулся с места, в отличие от Абрама, который уже ушел.

– Спасать наших мальчиков, что же еще? – отозвалась Адора, а потом предупредительно зыркнула на Эриаса через плечо и приказала: – Живее!

Остановившись вдалеке от пленников, Адора извлекла из выреза платья заклинательский мешочек и вытащила из него двухметровый деревянный посох с зеленым камнем.

– Сейчас немного тряхнет! – крикнула она и ударила посохом о землю.

Мир содрогнулся.

От ног Адоры по земле пошла трещина, она начала расширяться, затягивая в свою темную бездну все то, что росло по краям. Древо любви накренилось, а на месте печати, в которой были заперты Люциан и Морион, образовалась пропасть, и они оба стремительно полетели вниз.

Глава 92

Случайная встреча в глуши

Часть пятая

Люциан почувствовал, как с его плеч словно свалилась гора, а тело стало легким. Земля ушла из-под ног, и он устремился вниз в свободном падении. Сопротивления не было, и оказывать его не хотелось. Люциан впервые смог понять, каково сухому листу покидать дерево или птичьему перу – крыло. Они были поразительно невесомыми, когда стремились к земле, но она, казалось, не спешила принимать их, как и его сейчас.

Сила, которая недавно чуть не убила его своей тяжестью, исчезла вместе с земным притяжением. Люциан чувствовал пустоту и бескрайнюю свободу. Никогда еще он не был настолько беспечен. Перед его глазами не мелькала жизнь, но в голове крутилось множество мыслей. Он подумал о птицах, бороздящих небосвод в поисках лучших мест для обитания. О клетках и рамках, которые так или иначе присутствовали в жизни каждого. Он успел позавидовать адептам Неба и их способности к левитации, успел осознать, какая нелегкая жизнь настигла его после потери семьи. Как мало он пробыл с родителями, прежде чем лишиться их.

Казалось, Люциан бы так и умер, вспоминая образы тех, кого уже давно нет в живых, если бы сильные руки не подхватили его ватное тело и не выдернули из фантазий. Он почувствовал торможение, то, как изменилась траектория полета, как он начал подниматься к небу.

Морион держал крепко. Его пальцы давили на ребра с одной стороны и где-то под коленями.

Трещина над их головами начала закрываться, но меч только набрал скорость и успел вынырнуть из темноты в последний момент, неся на себе людей.

– Ты их чуть не угробила! – рычал Эриас. Люциану не пришлось даже смотреть, чтобы понять, что он ругал Адору. – Что это вообще за палка? Где ты ее взяла?

– У друга, он увлекается магией земледелия, – небрежно ответила бессмертная.

– Где наш враг? – перебил их Морион.

Люциан почувствовал, как меч начал замедляться. Он подумал, что сейчас вырвется из чужих рук и встанет на землю, но в теле не осталось сил даже на это.

– Я подвесила того мужика во-он там! – Оскалившись, Адора указала пальцем куда-то в сторону.

– Возьмите его в плен, – приказал Морион, даже не обернувшись на пленника. – Нужно выяснить, кто он и откуда, а потом убить, – добавил он и понес Люциана обратно на болота, где остался экипаж девы Фалькор.

– Мы же не будем никого убивать? – тихо спросил Абрам у товарищей.

Но Люциан уже не услышал ответ.

Вокруг все потемнело и стихло.

– Как вы себя чувствуете? – обеспокоенно спросила дева Фалькор, когда Люций открыл глаза.

Он понимал, что потерял сознание, но не мог даже предположить, в какой момент его уложили в экипаж и когда, судя по легкой качке, они успели миновать болота.

Сев на широкой лавке, обитой бархатом, он потер лоб и спросил:

– Как долго я пробыл без сознания?

– Двое суток. – Адора, расположившаяся на краю его ложа, беглым взглядом осмотрела Люциана. – Видимо, клетка повлияла на баланс ваших сил.

«Баланс сил?»

Люциан замер и прикрыл глаза, чтобы заглянуть в свою душу. Магии в ней оказалось меньше, чем нужно, и это уже походило на истощение. «Плохо». Он попытался прикинуть, как скоро его болезнь вернется, и, осознав, что сроки его беззаботной жизни сильно сократились, напрягся всем телом.

Люций вспомнил о кулоне, содержащим кристаллизованную воду божественного источника, и слегка расслабил плечи, решив, что наденет его при первой же возможности. Эта вещица поможет ему оставаться здоровым до возвращения в клан.

– Я чувствую себя хорошо, – наконец сказал он, глядя на Лилиану. – Спасибо за беспокойство, что с моими людьми? И с вашими?

– С вашими все хорошо, они снаружи. У моих были потери… – Она опустила взгляд на зажатые между бедрами ладони. – Мы забрали тела с собой. Ваши товарищи любезно помогли сохранить их целостность.

Люциан поджал губы и выдержал минуту тишины в память умерших. Он сожалел, что деве Фалькор и ее слугам пришлось пережить нечто подобное. И хотя Лилиана держалась, сохраняя завидное спокойствие, он чувствовал, как ее пронзали иглы печали и страха.

– Простите, что стеснил вас своим присутствием. Мое бессознательное состояние наверняка доставило вам неудобства.

Лилиана покачала головой.

– Что вы! Не смейте извиняться, вы рисковали жизнью ради меня и моих людей, пустить вас в экипаж – самое малое, что я могла сделать. Скоро мы прибудем в Полько, и мой отец достойно вас наградит.

– Не нужно награды, это пустяки. – Люциан начал подниматься с места, держась за стенку. – Могу я покинуть вас? Нужно проверить моих людей и все обсудить.

– Вы уверены, что ваше самочувствие позволит это? Если ощущаете слабость, лучше останьтесь здесь.

– Со мной все в порядке. – Люциан снова улыбнулся, слегка приподняв уголки губ.

Лилиана нахмурилась, но останавливать его не стала.

Из-за стройного тела и высокого роста Люциан казался хрупким, но исходящая от него энергия была волевой и мужественной. Уговаривать такого человека отдохнуть – бесполезно. Он был готов землю рыть руками ради того, чтобы настичь цель.

Дева Фалькор постучала о стенку, и экипаж остановился.

Люциан вышел, точнее, неловко выполз, чуть не угодив под копыта лошади. Наездник – один из воинов – сначала прикрикнул на него, а потом поспешил извиниться за свое поведение, объясняя, что просто перепугался. Когда он справился о причине внезапной прогулки, Люциан ответил, что вышел поговорить со своим отрядом. Наездник указал, в какой стороне найти заклинателей, и закрыл за ним дверь повозки, которая сразу тронулась в путь, чтобы не задерживать строй.

Как только экипаж отъехал, Абрам первым заметил своего владыку. Его лошадь рысью устремилась навстречу, глухо стуча копытами по устланной травяным ковром почве.

– Люциан! – Он дернул за поводья, останавливая коня. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Точно? – Абрам недоверчиво прищурил глаза. – Ты спал двое суток.

– Я знаю, и за это время мои силы восстановились, поэтому все хорошо.

Люциан оглянулся на экипаж девы Фалькор, который буквально за минуту отъехал почти на сто шагов, и это навело его на мысль, что их темп значительно увеличился.

«Видимо, после нападения все пожелали быстрее вернуться в Полько».

– Слава богам, ты пришел в себя! – раздался голос Эриаса, который подъехал следом за Абрамом, держа за поводья коня своего владыки. – Как ты?

– Хорошо. – Люциан подкрепил фразу кивком.

– Морион сказал, что та клетка должна была вытянуть из тебя всю духовную силу, – произнес Эриас, внимательно глядя в золотистые глаза.

– Не всю. Не беспокойся.

Но Эриас не мог не беспокоиться. Какое-то время он внимательно рассматривал Люциана, изучая каждую деталь. Пока он о чем-то поразмышлял, к ним приблизились Сетх и Морион, до этого облетавший округу.

– Сможешь забраться в седло? – наконец спросил Эриас. – Кортеж двигается быстро, и пешком за ним не успеть. Если хочешь, можешь ехать со мной.

– Я поеду один. – Люциан шагнул к своему коню.

– Ты точно в порядке? Ты долго пробыл без сознания, – надавил Эриас, когда владыка уселся и схватился за поводья, веля скакуну рысцой следовать за экипажем.

– Я уже сказал, что волноваться не о чем, – мягко ответил Люциан, словно повторение одного и того же его не раздражало, а успокаивало, а потом посмотрел на летящего рядом Мориона. На лице демона отражалась безмятежность, но в глазах таилось волнение, которое, чем дольше они глядели друг на друга, становилось все заметнее. – Расскажите, что произошло, пока я спал. – Люциан обернулся на Эриаса и Абрама, шедших немного позади. – Что там с темным магистром и ловушкой и как мы выбрались с болот?

– У-у… это было интересно, – протянул Абрам, взяв на себя роль рассказчика.

Он поведал, что после того, как Адора расколола землю, а Морион вытащил Люциана из разверзнувшейся пропасти, они взяли темного магистра в плен и вернулись на болота. Заклинатели успокоили людей, помогли раненым и сохранили тела убитых, чтобы тех довезли до Полько. Темного магистра связали божественным вервием, которое дал Эриас, и передали под контроль Лаусу. Люциан же, уложенный в экипаж, доселе пребывал под присмотром Адоры.

Услышав про участие Адоры, Люциан понял, что Хаски снова искусно наврал о своей личности и снова втерся в доверие к заклинателям. Абрам и Сетх думали, что Адоре около трех сотен лет и когда-то она принадлежала к адептам Неба, но это было столь давно, что от благородной сущности поднебесника в ней ничего не осталось. По словам Адоры, они с Морионом были знакомы – виделись друг с другом, еще когда принц жил человеческую жизнь. В последние годы она скиталась, спасая людей, и дева Фалькор не стала исключением.

Лилиану должны были выдать замуж, но жених оказался настоящим обманщиком: наврал про наследство, у него даже была интрижка, которую он не собирался прекращать даже после свадьбы, – так что Адора предложила публично вывести его на чистую воду. Она добилась успеха. Лилиана и ее люди со скандалом уехали из чужого поместья, а бессмертную взяли с собой, пригласив погостить в Полько. Вот как Хаски появился здесь.

«Но почему по возвращении из мира мертвых он оказался подле Лилианы?» – переглянувшись с Морионом, подумал Люциан, но на этот вопрос товарищи не могли ответить.

– Вы допрашивали темного магистра? – спросил он после того, как Абрам замолчал. – Кто он и откуда явился? Зачем напал на нас и с кем связан?

– Он купец и работорговец из Безымянных земель, – сухо сообщил Морион, глядя на лес перед собой. – Занимается продажей на черном рынке диковинных вещей, магических тварей, людей и даже заклинателей. Он похож на тех полуночников, которые как-то раз хотели похитить тебя и продать.

– Та клетка… – Люциан посмотрел на демона. – Магистр работает на него?

– Не напрямую. Скорее всего, на его правую руку. Или левую. Или ногу… У владыки демонов четверо приближенных.

– Владыка демонов? – удивленно переспросил Абрам, словно впервые слышал этот титул. Видимо, Морион не обсуждал с ними их с Люцианом пленение.

– Как владыка демонов может быть в этом замешан? Зачем ему Люций? – Эриас хмуро посмотрел на Мориона, и Люциан убедился в том, что демон и правда ничего не рассказал, хотя вопросы ему наверняка задавали.

– Мы не знаем, – ответил Люциан, потому что владыка тьмы этого делать не собирался. – Клетка, в которую я был пойман, показалась Мориону странной. Он предположил, что темный магистр не мог придумать ее сам и ему помогли, а владыка демонов – единственный, кто на это способен.

Эриас свел брови на переносице.

– Как темному магистру удалось получить что-то от владыки демонов или его подручных, не умерев при этом? – спросил он.

– Торговцы с черного рынка всегда путались с силами тьмы, это общеизвестно, – напомнил Морион. – Они нередко сотрудничают с демонами, ведут торги и даже поставляют им человеческие души.

– Значит, здесь может быть замешан любой демон, а не только их владыка? – предположил Абрам, глядя на Мориона.

Бессмертный пожал плечами.

– Все может быть. Но я склоняюсь к владыке демонов.

– Ты говорил, он работает через подручных, – напомнил Люциан. – Через кого, например?

– Через четырех могущественных демонов.

– Четыре могущественных? – Эриас широко раскрыл глаза. – Подручные владыки демонов – могущественные? Четверо? Я думал, их от силы двое, и это не считая владыку демонов.

– Значит, могущественных в мире целых пять? – спросил Сетх, переглянувшись с Абрамом.

– Я знаю только Тоску, – задумчиво протянул тот.

– Еще Мрачный шепот, – добавил Эриас.

– А также Хамелеонов гриб и Жрица, – закончил Морион. – Не все могущественные демоны настолько небрежны, как Мрачный шепот и Тоска. Хамелеонов гриб, дитя владыки демонов, и Жрица – демон, которого принято считать богиней, – эти двое гораздо хитрее своих товарищей. Они не любят красоваться на публике, поэтому ваше поколение даже не подозревает об их существовании.

– Жрицу считают богиней? С какой стати? – фыркнул Эриас.

– Она исполняет желания в обмен на что-то недоброе – например, жертвоприношение. В местах, куда не ступает нога заклинателей и где жизнь слишком тяжела, Жрица является всевышней.

«Жертвоприношения?»

Люциан тихо ахнул. Он не думал, что где-то могло твориться подобное.

– Почему ты не рассказывал? – спросил он у Мориона.

– Ты не спрашивал. Да и зачем знать обо всех могущественных? Вы не сможете их убить или найти, ни к чему лишние переживания.

От его слов у Люциана дернулся глаз. «Лишние… переживания?» В мире существует больше могущественных, чем им известно, а Морион называет это «лишними переживаниями»?

– А что насчет Хамелеонова гриба? – спросил Эриас. – Почему ты сказал, что он «дитя владыки демонов»?

– Потому что он любимчик, спасенный и взращенный владыкой демонов. Как и он сам, Хамелеон владеет техникой смены лиц – только его перевоплощения иного толка, для них не нужны жертвы.

– Хамелеонов гриб – это ведь ядовитый магический сорняк, который растет на кладбищах и травит местность, – сказал Абрам. – Почему этот демон назван в его честь?

– Не знаю, – хмыкнул Морион. – Он старше меня, мне неизвестна его история целиком. Если судить по истинному воплощению, которое представляет споры хамелеонова гриба, то при жизни Хамелеон был отравлен этим сорняком, а после смерти его тело стало почвой для него. Поэтому, переродившись, его истинная форма приняла вид ядовитых спор.

Эриас внимательно посмотрел на Мориона.

– И ты всерьез считаешь, что кто-то из этих могущественных замешан в поимке Люция?

– Это гораздо вероятнее того, что к делу причастна какая-то сошка, которую мы бы заметили, или же владыка демонов, но он сам мало за что берется и предпочитает использовать чужие руки.

– Ты сказал, что темный магистр является работорговцем с черного рынка, – вспомнил Люциан. – Чтобы попасть туда из клана Луны, нужно пересечь несколько рек. – Он посмотрел на заклинателей. – Вы выяснили, где в Лунных землях находится черный порт?

Морион лукаво улыбнулся и махнул рукой в сторону мелькающего вдалеке экипажа.

– Лаус два дня занимался этим вопрос. Пойдем спросим, добился ли он успеха.

Глава 93

Случайная встреча в глуши

Часть шестая

В кронах шепталась листва, сопровождая быстрой песней торопливый шаг лошадей. Отряд приближался к окраине леса, где деревья росли поодаль друг от друга, а на землю падало много света. Эта область полнилась неопасной для смертных живностью; Люциан слышал, как птицы перелетают с ветки на ветку, как где-то вдали перебегают звери, но никого из темных тварей не чувствовал, что позволило ему с облегчением выдохнуть.

Лаус ехал во главе кортежа, а сбоку от его лошади шагал связанный по рукам темный магистр. Его ноги заплетались, да и он выглядел сильно усталым. Судя по запылившимся черным одеждам и истоптанным сапогам, магистр шел так уже двое суток. Поскольку был пленен божественным вервием, он не мог вырваться, а сила его равнялась способностям обычного смертного.

– О-о, владыка Луны очнулся, – насмешливо произнес пленник, когда заклинатели обогнали кортеж и приблизились к Лаусу.

Проигнорировав бубнеж магистра, Лаус перевел внимание на Люциана.

– Рад вас видеть. Как ваше самочувствие? – Он проявлял беззаботную участливость, словно совсем не был обеспокоен тем, что рядом с его лошадью шагал опасный разбойник, лишенный сил, но не навыков.

– Хорошо, – отозвался Люциан, глядя ему в лицо. – Могу я поговорить с вами?

– Конечно, только тихо. – Лаус бросил короткий взгляд на идущих позади людей. – Не стоит понапрасну волновать их.

Люциан кивнул и посмотрел на восседающих в седлах воинов, на повозку с вещами, в которую набились пешие слуги – теперь они не поспевали за скоростью отряда, – и на экипаж, плавно покачивающийся из стороны в сторону. Он подвел лошадь ближе к Лаусу, встав с ним бок о бок, а Эриас, Абрам и Сетх выстроились позади в шеренгу, чтобы отгородиться от чужих глаз. Морион же, обменявшись взглядами с Люцианом, отлетел подальше, то ли потому, что не был заинтересован в этом разговоре, то ли на разведку.

– Мне передали, что вы допрашивали этого человека, – Люциан покосился на пленника, – пока я был без сознания. Удалось ли вам выяснить, на кого он работает?

– Нет. Я только узнал, что он торговец с черного рынка и давно прибыл в Лунные земли, воспользовавшись черным портом.

Люциан кивнул, показывая, что уже осведомлен об этом.

– Вы нашли, где находится черный рынок и черный порт?

Лаус покачал головой.

– Где черный рынок, он не говорит. – Он бросил взгляд на темного магистра. – Держит язык за зубами, а выбивать из него правду при смертных я не хочу. Сейчас могу лишь сказать, где черный порт.

– Он рассказал вам?

Лаус недобро улыбнулся.

– Ему пришлось.

Люциан сохранил бесстрастное выражение на лице, хотя у него в голове крутилось множество мыслей: «Пришлось рассказать о порте, но не о рынке? Если заклинатель способен молчать, то промолчал бы на все вопросы – рассказывать что-то одно не имеет смысла. А учитывая, что этот человек заманил меня в ловушку, сведения о черном порте могут быть очередной уловкой».

Черный порт – злачное место, словно опухоль для любых земель. Из него вывозили запрещенные товары, оружие и даже предметных демонов, которые впоследствии убивали людей. Заклинатели искали это место годами, но не могли добраться, ровно как и до Асдэма. Черный порт был неким подобием Несуществующего города, который стоял в мире живых и куда попадали лишь избранные. И хотя сведения пленника могли привести их прямо в ловушку, Люциан жаждал иметь какие-то зацепки о местоположении порта.

– Расскажите мне, что вы узнали.

– Порт стоит в Лумусе, – ответил Лаус. – Замаскирован под обычный, и никаких паролей для входа там нет – все знают друг друга в лицо. Лумус гордится своим портом: все корабли там одного размера, формы, материала, а у моряков одинаковая одежда. Суда отплывают всегда парами в одно время, расходятся по разным направлениям слишком далеко от города, так что с берега не увидишь, какой из них поплывет к черному рынку. По большей части это обычные моряки на торговых судах, и чтобы найти подставных, нужно либо устроить массовый обыск – ему, я уверен, обязательно попытаются помешать, – либо войти в порт, представившись товарищами нашего нового «друга», что тоже непросто, ведь мы совсем не друзья, – невесело усмехнулся Лаус, сверкнув глазами в сторону пленника.

Люциан молча выслушал его, не меняясь в лице. Он смотрел прямо и держался в седле с ровной спиной, слегка покачиваясь в такт торопливому шагу коня. Казалось, он не узнал ничего нового, но на самом деле новым было все. Конечно, он был осведомлен о существовании черных портов, но не думал, что один из них находится прямо под носом. Как попасть в место, куда пускают лишь своих, а их пленник хитер и коварен, Люциан пока не знал, но одно решение уже принял.

Обернувшись на товарищей, он объявил:

– Мы едем в Лумус.

Абрам, Эриас и Сетх одновременно вскинули брови.

Однако из-за Мориона, который взял плату с людей девы Фалькор, им сначала пришлось выполнить обещание и сопроводить их до Полько, прежде чем отправляться в собственный путь. Хотя Эриас высказался против идеи брать с собой Лауса, Люциан решил, что этот заклинатель должен пойти, ведь он больше прочих общался с пленным магистром. «Ну а если он окажется предателем, в Лумусе стоит хорошая тюрьма, куда я отправлю его в любой момент», – холодно подумал владыка Луны.

Спустя четыре часа они остановились перед стенами Полько. Город был окружен протоптанными широкими дорогами, позади которых простирались дикие поля с высокой травой и редкими деревцами. У городских ворот заклинатели распрощались с кортежем девы Фалькор. Когда Адора покинула экипаж и пересела в седло к Эриасу с таким видом, словно ее там ждали, смертные удивились, а некоторые тоскливо вздохнули. Равнодушными остались лишь заклинатели – они подозревали, что Хаски их не оставит, – и Лилиана, которая была предупреждена.

Она выглянула в открытое окно и с улыбкой сказала:

– Спасибо, что сопроводили нас. Двери моего дома всегда открыты для вас, поэтому, как будет время, – приезжайте.

– Обязательно, – улыбнулся Люциан. – Будьте осторожны в грядущих путешествиях.

Он склонил голову в знак прощания, и прохладные лучи утреннего солнца заиграли на его золотистой макушке. Волосы засверкали, даже засветились, создавая призрачный ореол божественного сияния.

Лилиана с улыбкой помахала ему рукой. Когда ее экипаж двинулся навстречу открывшимся воротам, она еще долго не могла отвернуться, наблюдая за Люцианом. Слуги и воины на ходу кланялись вставшим в шеренгу заклинателям и бормотали слова благодарности.

Когда большая часть людей вошла в город, Люциан обернулся на свой отряд и махнул рукой. Не собираясь задерживаться здесь еще дольше, он развернул коня и направился к тракту.

Дорога в Лумус проходила через Инши, куда они изначально планировали заехать, и Люциан не стал игнорировать это совпадение. Он предложил остановиться на ночь в деревне, а утром поговорить с местным старостой и, если все будет спокойно, отправиться дальше. Его решению никто не противился, кто-то – Абрам – даже обрадовался и рысью погнал коня по пыльной дороге. Они с Сетхом помчались вперед, переговариваясь и будто бы на спор опережая друг друга по очереди. Лаус последовал за ними, а рядом с его лошадью, задыхаясь, бежал темный магистр. Несмотря на блокировку духовных сил, тело его оставалось крепче, чем у смертных, поэтому длительный забег не стал бы смертельным.

Люциан, Эриас, Адора и Морион замыкали их шествие.

Бессмертная сидела позади Эриаса и отдыхала, прильнув щекой к его спине и прикрыв глаза. Ее длинные тонкие руки обхватывали мужскую талию, а чернильного цвета волосы трепетали на ветру, как и алое платье, юбка которого лишь чудом не задиралась до бедер. Несмотря на близость с другим человеком, Эриас вел себя спокойно, его, казалось, ничего не смущало. Он ни разу не заворчал – напротив, иногда беспокойно оборачивался, чтобы проверить, все ли хорошо с его спутницей. Несколько раз до ушей Люциана долетали даже вопросы о ее самочувствии, и это согревало ему сердце, ведь заботу от Эриаса мог получить не каждый.

Морион летел на мече слева от Люция и молчал, что было для него совершенно не свойственно. Подол его черных одежд колыхался почти беззвучно, а взгляд был устремлен вдаль и недвижим, из-за чего он напоминал поднятую в воздух статую.

После пробуждения Люциан заметил, что Морион стал более собранным, настороженным и внимательным. Хотя они разобрались с врагами и их никто не преследовал, он вел себя так, словно противник дышал им в спину. «Если к случившемуся на болотах причастен владыка демонов, то его беспокойство можно понять». Люциан не сомневался, что названый брат Мориона так же силен и непредсказуем, как и он сам. И даже если за всем стоял кто-то из подручных, когда Ксандр где-то отсиживался, не в силах до них дотянуться, ситуация не становилась менее опасной и вызывала беспокойство.

В Инши они приехали уже к ночи и с трудом сняли несколько комнат на единственном работающем постоялом дворе. Хозяйка даже передала им полуночный ужин, который был холодным, но вкусным.

Лаус, Абрам, Сетх и плененный магистр заселились в одну комнату, Люциан, Эриас и Морион – в другую, а Адора ночевала отдельно ото всех. На этом настояла хозяйка двора по причине того, что Адора была женщиной, да еще и вызывающе одетой: на ее алом платье был глубокий вырез на груди и разрез на юбке.

– Будьте внимательны, – тихо сказал Абраму Люциан, задержавшись в коридоре, когда все остальные разошлись.

– Я планирую медитировать, а не спать, так что за мою внимательность не беспокойся, – ответил Абрам, повернувшись спиной к двери в свою комнату, куда зашли пленник, Лаус и Сетх. – Если что-то вызовет подозрение, всех на уши подниму.

– Не забудь, этот магистр хоть и связан, но остается заклинателем третьей ступени – его боевые навыки никуда не делись.

– Да и Лаус нам не друг, – перебил его Абрам и, желая закончить наставнический разговор, добавил: – Я помню. Все будет хорошо. Не впервые с ними ночую. Пока ты спал два дня, эти люди были с нами, и ничего не случилось; можешь расслабиться, я проконтролирую ситуацию.

Люциан поджал губы в ответ на просьбу расслабиться. Ему не нравилось, что они разделились таким образом. Он предлагал подселить темного магистра к ним в комнату, но Эриас категорически отказался. Еще и Морион с какой-то стати поддержал его, поэтому у Люциана не осталось выбора, кроме как доверить пленника Абраму и Сетху.

Не зная, что еще добавить, чтобы не выдать свою тревогу и неверие в успех товарища, Люциан просто пожелал доброй ночи, и они с Абрамом разошлись. Когда он вошел в свою комнату, Морион валялся на кровати с книгой в руках, а Эриас еще не явился. Он отправился проверять лошадей, потому что конюшня на территории двора была тесной и животные в ней могли сцепиться.

Комната была неуютная – с обшарпанными стенами, скрипучими кроватями и полом, – но в ней имелось все необходимое для жизни. Ставни на окнах были открыты. Полупрозрачная штора плавно колыхалась, но не пропускала насекомых внутрь. Благодаря лунному свету, освещающему помещение куда лучше горевшей на тумбе свечи, ориентироваться в пространстве было несложно.

– Зачем ты оставил с нами магистра? – Морион закрыл книгу и посмотрел на Люциана. – Мы ведь не станем проникать на черный порт, притворяясь его товарищами, так почему бы не убить его?

– Мы не будем никого убивать. – Люциан подошел к ширме в углу, чтобы снять верхние одежды, оставшись в рубашке и штанах.

– Но таскать его с собой слишком опасно. К чему вся эта возня?

– На всякий случай. Никогда не знаешь, что может случиться. Вдруг нам пригодится его присутствие?

В этот момент Люциан увидел, как из-под наруча выполз кончик серой ленты, которую Морион передал ему еще в гробнице Хаанана. О ее присутствии он, можно сказать, забыл.

«О боги… она ведь должна быть алой!»

Люциан поспешил подойти к Мориону и показал ему руку. Сначала демон ничего не понял, а потом нахмурился и вытянул ленту за кончик.

– Пригодится, только если станет подкормкой для темных тварей, – сказал он, убирая ленту в поясной мешочек и будто совсем о ней не тревожась. – Я этим темным не доверяю.

– Потому что они такие же, как ты? – беззлобно поддел его Люциан.

Морион усмехнулся и, глядя в его глаза, вкрадчиво произнес:

– Нет таких, как я, модао. И ты это знаешь.

Люциан не стал с ним спорить, просто улыбнулся. Таких, как Кай, и впрямь больше не было. «Сверхъестественно уверенных в себе всесильных всезнаек», – пронеслось у него в голове.

Отойдя к чайному столику, на котором стояла миска для мытья рук, Люциан ополоснул водой еще и лицо, после чего обтерся полотенцем и подошел к постели, стоящей напротив кровати Мориона, разулся и лег. Когда демон вернулся к книге, Люций незаметно – благо полутемная комната позволяла – достал из поясного мешочка кулон с каплей воды из божественного источника и надел на шею, спрятав под рубашкой. Дышать в этот момент стало легче. Конечно, капля уже не имела столько сил, как раньше, но все равно хорошо действовала и могла сберечь его здоровье.

– Ответь мне, – произнес Люциан, глядя в потолок. – Зная о существовании четырех могущественных демонов, ты когда-нибудь думал их уничтожить?

– Нет. – Морион перелистнул страницу.

– Почему?

– Нет надобности.

Люциан обернулся на него.

– Но ведь они опасны не меньше владыки демонов.

– Да, но убить их – значит нарушить всемирный баланс, а ты знаешь, что мне нельзя этого делать.

– Получается, если мы столкнемся с владыкой демонов и четырьмя могущественными, ты пощадишь их?

– Владыку демонов нет, а остальных – если будут послушны, – насмешливо хмыкнул Морион, и Люциан понял, что демон хоть и сохранял баланс, но делал это так себе. Пока темные создания не злили его, они оставались в живых, а если злили, то никакой баланс не убережет их от неминуемой смерти. Подобное поведение делало владыку тьмы ненадежным защитником, ведь он мог нарушить правила ради своих интересов, но в то же время Люциана успокаивала мысль, что Кай, по его словам, злодеям житья не даст.

– Как думаешь, зачем я понадобился владыке демонов? Неужели только потому, что знаком с тобой? – Люциан снова посмотрел в потолок.

Морион тяжело вздохнул и ответил не сразу.

– Думаю, Ксандр считает, что ты мой янтарь, и это основная причина, почему он послал за тобой, – медленно произнес он. – Хочет попробовать убить тебя и посмотреть, что случится. В прошлом он моими руками уничтожил Элеонору, из-за чего я заснул почти на две сотни лет, и если у него будет шанс повторить, он сделает для этого все возможное.

– Я не твой янтарь, – отрезал Люциан, пропустив мимо ушей его слова.

– Конечно-конечно, – подыграл Морион. – Осталось только убедить в этом моего брата.

– А иначе что? – Люциан снова посмотрел на него. – Покушения не закончатся до моей смерти?

– Всего лишь до двадцатилетия. Когда оно, кстати? Наверное, нескоро?

– Нескоро, – ответил Люциан, хотя каждый вкладывал в понятие «нескоро» свое значение.

Сейчас шел конец третьего месяца первого сезона, а день рождения Люциана – в первом месяце второго сезона: точную дату он не помнил, потому что давно не праздновал его. До его двадцатилетия оставалась то ли одна неделя, то ли четыре, но он в любом случае считал, что это «нескоро».

– Тогда дождемся твоего дня рождения и посмотрим, чем все обернется.

Люциан приподнял брови.

– Ты со мной до дня рождения будешь путешествовать? – Он-то думал, что они разойдутся сразу, как только вернется Хаски.

– А что? Модао мне не рад? – усмехнулся Морион, глядя в чужие глаза. В его серебристых радужках что-то блеснуло.

– Я не это имел в виду, – буркнул Люциан. – Просто спросил. Разве у владыки тьмы нет множества вселенских дел, которые нужно разрешить?

– Есть, но ты важнее.

– С чего вдруг?

– Я так захотел, – ответил Морион с таким видом, словно не сказал ничего особенного, хотя особенным было все.

Люциан отвернулся и натянул одеяло до носа, пряча потеплевшие щеки. В этот момент на него обрушился мощный поток приятных эмоций и чувств, но он будто прошел сквозь него, не задерживаясь в сердце. Уже через минуту он спустил одеяло до плеч как ни в чем ни бывало.

– Лошадки не лягались? – бросил Морион, когда в комнату вошел Эриас.

Страж притормозил на пороге и смерил их обоих взглядом. Оценил расстояние между кроватями Люциана и бессмертного, который читал книгу, лежа на покрывале, а потом прошел к ширме.

– С лошадьми все в порядке, – сухо обронил Эриас и снял верхние одежды, повесив их на ширму и оставшись в одних рубашке и штанах.

И только Морион не переоделся; он решил ночевать в том же, в чем ходил по улицам, словно не собирался спать.

– Мы уедем после завтрака или после обеда? – обратился Эриас к Люциану.

– Как получится. – Владыка Луны повернулся лицом к стене, всем своим видом показывая, что собирается отойти ко сну, хотя спать ему не хотелось. – Сначала я должен проведать местного старосту.

– А если он задержит нас, что будем делать? – Эриас ополоснул руки в миске на чайном столике и вытер о полотенце. – Потащим Лауса и пленника на задание?

– Разберемся по ситуации, – отозвался Люциан. – Не вижу смысла обсуждать будущее, которое ежесекундно меняется, – закончил он и прикрыл глаза.

Глава 94

Случайная встреча в глуши

Часть седьмая

Ночь на постоялом дворе прошла без происшествий.

Наутро все остались живы, никто не подрался и не сбежал. Всемогущий демон и верный страж мирно переночевали в одной комнате, что стало таким знаменательным событием, что Абрам не преминул пошутить об этом за завтраком.

– За всю ночь я ни разу не услышал лязга мечей. Неужели Эриас и Морион не стали делить территорию? – со смешком спросил он, многозначительно глядя на Люциана.

– Ха-ха, – отозвался Эриас в пиалу с чаем, которую поднес к губам.

Морион, сидящий за столом подле Люциана, пропустил вопрос мимо ушей. Он был сосредоточен на том, чтобы незаметно переложить кашу из своей тарелки в его. Видимо, решил, что владыка Луны не наестся одной порцией, ведь каша была не основным блюдом, а гарниром к пряной курятине.

– Перестань, – проворчал Люциан.

– Модао нужно поесть, без мяса твоя порция слишком скудная, – не унимался Морион, пытаясь опустить свои палочки в чужую миску.

– А достопочтенному бессмертному поспать, – парировал Люциан, зыркнув на него.

Под глазами демона залегли темные круги. Впервые за время их знакомства! Очевидно, что ловушка у древа любви не прошла бесследно ни для одного из них, а учитывая, что до сегодняшнего дня Морион не спал, было почти не удивительно, что на его лицо легла тень усталости.

– Я передохну, если ты все съешь, – неприкрыто соврал демон и продолжил уверенно перекладывать еду, пока не отдал все, что у него было.

Люциан, посмотрев на горку каши, лишь бессильно вздохнул. Спорить он не осмелился; на них и так уже косились все, кто сидел за длинным столом: его товарищи, Адора, Лаус и даже темный магистр, который удостоился трапезы в их компании, потому что никто не собирался морить его голодом. Правда, порция его была значительно меньше, чтобы к нему не вернулись силы.

Столовая на постоялом дворе, в котором они находились, была маленькой и почти опустевшей – заклинатели вышли к завтраку позже всех. Утренний ветерок проникал через открытые бамбуковые двери, принося с собой из внутреннего двора свежие ароматы цветов и сочной листвы. На пороге, куда падал тусклый луч солнца, скрытого за серыми облаками, развалилась полосатая коричневая кошка. Она была большой и очень пушистой, чувствовала себя расслабленной и уверенной в своей безопасности настолько, что иногда переворачивалась на спину, открывая мягкий живот.

Заводить разговор и затягивать с завтраком заклинатели не стали и уже через пять минут приступили к десерту – чаю и сладким булочкам, которые подала хозяйка. Аромат сдобы манил так, что хотелось прильнуть к ней носом и вдыхать, вдыхать, вдыхать.

Он заинтересовал даже кошку. Она поспешила покинуть лежбище и начала крутиться между их ногами, как маленькая обольстительница, выпрашивая сладости. Когда забралась к Люциану на колени и громко замурчала, глядя на булочку, он не сдержал улыбки. Морион потянулся к кошке, чтобы погладить ее, но стоило ему прикоснуться к мягкой шерсти, как на его лице отразилось не удовлетворение, а недовольство.

«В этом воплощении его руки нечувствительны», – вспомнил Люциан, перестав улыбаться. Он с сочувствием посмотрел на Мориона, но тот уже убрал ладонь от кошки, а она спрыгнула с чужих колен.

После трапезы заклинатели перекинулись парой фраз, обсудили план действий и разошлись. Большая часть отряда и пленник остались на постоялом дворе, а Люциан, Эриас и Морион отправились к деревенской старосте, чтобы выяснить, не нужна ли ей помощь. Благо хозяйка постоялого двора подсказала им, где искать ее.

Староста сидела на лавке перед домом и подкидывала зерно кудахтающим курам. У нее были круглое лицо, миндалевидные глаза, тонкие губы и небольшой нос, а кожа – смуглой и суховатой. Длинные каштановые волосы, убранные при помощи простой деревянной заколки, подернулись сединой на висках, а светло-коричневое платье с широкими рукавами было украшено бежевой цветочной вышивкой. Лу Инши выглядела спокойной и мудрой, и в свои годы она напоминала человека, который многое повидал и пережил.

После того как поприветствовала гостей и выслушала их, она произнесла:

– Ну как вам сказать… Темные твари, слава богам, к нам не забредают, но вот от воров одни проблемы. – Лу высыпала зерно из широкой чаши и, поставив ее на лавку, встала, чтобы смотреть на собеседников прямо, а не снизу вверх. – Вчера кто-то частично опустошил зерновой склад, мы все утро ищем виновных, но даже представления не имеем, кто это мог быть. В последние дни торговцы жалуются, что у них с прилавков тащат еду, и я подозреваю, что это те же самые воришки. Вы с этим помогаете? – Она спрятала ладони в широкие рукава и выжидающе посмотрела на заклинателей.

– М-м… скорее нет, чем да, – честно ответил Люциан. – Но на всякий случай отведите нас к складу, чтобы мы убедились, нет ли магического вмешательства.

Лу кивнула и, махнув рукой, направилась к калитке.

Эриас поспешил за ней, поравнявшись плечом к плечу, а Люциан и Морион последовали за ними.

«Он сейчас зевнул?»

Люциан не верил своим глазам. Морион не раскрыл даже рта, но его шея напряглась, а челюсть дернулась, словно он подавил зевок. «Это нехорошо», – подумал Люциан, но вслух ничего не сказал и продолжил идти вперед, глядя в чужие спины.

Склад находился недалеко и представлял собой одноэтажное здание с высоким фундаментом и двускатной крышей. Тяжелая и большая деревянная дверь была заперта на засов, а подле нее на лавке сидел сторож. Окон и других дверей не было, поэтому становилось непонятно, как туда проникли воры.

– Нужно обойти, – сказала Лу.

Заклинатели обогнули здание и обнаружили у задней стены гору свежей земли, которой явно недавно засыпали глубокую яму.

– Воры сделали подкоп? – спросил Люциан, разглядывая землю и пытаясь прикинуть размеры ямы.

– Именно. – Лу встала справа от него и снова спрятала ладони в рукава. – Изловчились тихо раскопать землю ночью, пролезли внутрь и вытащили несколько мешков с крупой, прежде чем сторож заметил их.

Люциан обернулся на нее.

– Что произошло, когда он заметил?

– Воры разбежались вместе с добычей.

– Сторож кого-то видел? Сказал, кем были те люди?

– Во тьме ему не удалось даже сосчитать их, не то что разглядеть лица.

Люциан задумчиво хмыкнул и перенаправил духовные силы в глаза, чтобы проверить наличие магического следа на земле, но ничего не увидел. Он обернулся на стоящего рядом Эриаса, и тот в ответ на немой вопрос владыки кивнул, подтверждая, что магического следа нет. Дело не касалось заклинателей.

Увидев их переглядки и то, как поджались губы Люциана, Лу спросила:

– Не поможете, да?

Люциан вздохнул и покачал головой, глядя на нее.

– Могу только написать об этом в Полько, чтобы призвать к расследованию городскую стражу.

– О, было бы неплохо. – Лу скромно улыбнулась и, казалось, ни капли не огорчилась, словно ожидала гораздо худшего исхода. – Мы привыкли справляться сами, от Полько помощи в таких делах ждать не стоит, но просьбе благородных заклинателей, я думаю, городничий не откажет. – В ее карих глазах отразился отблеск победы.

Люциан усмехнулся, уловив чужой ход мыслей, и не стал противиться.

Зачастую к большим городам прилегали десятки деревень, которые зависели от их торговли и благосостояния и пребывали под их опекой. Вот только город не мог защитить всех; в них хоть и было довольно плотное население, воинов там жило немного и отсылать их за стены из-за каждого мелкого воришки, как в той же Инши, никто не собирался. То, что было серьезной проблемой для деревень, где каждый мешок зерна на вес золота, в городе считалось пустяком, поэтому местным старостам приходилось нелегко.

– В таком случае отведите меня к посланцу, – сказал Люциан, бесстыдно собираясь доставить городничему небольшие хлопоты. – Я отдам ему письмо.

Лу кивнула и обошла его, чтобы проводить к нужному месту. На этот раз она шла впереди в одиночестве, потому что Эриас и Морион держались рядом с Люцианом.

Домик, к которому она привела их, был скромным и меньше, чем стоявшая рядом конюшня. Местный посланец оказался не только посыльным, но и заводчиком – разводил лошадей, обеспечивая себе дополнительный доход от продажи и хорошее средство передвижения. Когда он впустил заклинателей в дом, Люциан устроился за столом в гостевой комнате и составил письмо к господину Фалькор. Он описал свои мысли и подозрения, а также указал, что Инши необходима помощь и ее оказание не обсуждается.

Эриас, Лу и посланец стояли на пороге и о чем-то перешептывались, а Морион высился над душой Люциана. С момента их встречи в гробнице Хаанана бессмертный ни на секунду не отлипал от него. Он бесстыдно следил за движением кисти, читал каждое слово, которое выводил Люциан, словно учитель, давший письменное задание.

– У модао красивый почерк, – подметил Морион, разглядывая законченное письмо.

Люциан запрокинул голову и посмотрел на него снизу вверх. В холодных серебристых радужках он увидел жгучее любопытство и мягкое восхищение, отчего кровь обожгла его щеки. Кашлянув, он вернул внимание к письму и, сложив его для отправки, сухо ответил:

– Он не красивый, просто удобен для чтения.

– И это тоже, – со смешком бросил демон и отошел, видимо, чтобы не смущать Люциана еще больше.

Запечатав конверт магией для сохранности, Люций поднялся из-за стола и передал письмо посланцу. Конечно, он мог бы призвать лунного филина, чтобы не мучить бедного смертного перебежками из одной точки в другую, но решил закончить на этом оказывать помощь.

– Воришки – дети, – зевнув в раскрытую ладонь, сказал Морион, когда они покинули дом и распрощались со старостой.

– Пятеро, а еще с ними была собака, – добавил Эриас, шагая справа от Люциана, и покосился на уставшего Мориона. – Вокруг подкопа остались затертые следы, – отводя взгляд в сторону, неуверенно продолжил он, – а размер ямы не подходит для взрослого человека, скорее для крупной собаки или ребенка.

– Дети наверняка из бедного квартала, найти кучку ободранной малышни и умного пса будет несложно. Почему владыка Луны решил не заниматься этим? – спросил Морион, глядя на Люциана.

Он посмотрел на демона в ответ.

– Ты знаешь почему. Заклинатели живут отдельно от смертных, – напомнил он. – У них нет того, что есть у нас, а нам не нужно то, что есть у них. Со своей стороны я могу сообщить о ситуации тем, кто имеет право оказать помощь: описать личность подозреваемых и обозначить проблемы. Поскольку Инши под защитой Полько, охранять людей от людей должна городская стража.

– Уверен, если бы заклинатели захотели, то могли бы вершить правосудие во всем мире, и никакой стражи бы не понадобилось, – усмехнулся Морион. – Но давайте будем честны: мелкие проблемы людишек не так захватывают дух, как решение магических тайн, да? Потому вы и не пытаетесь изменить законы. – Он лукаво посмотрел на Эриаса и Люциана.

Ни один из них не ответил.

Люциан не знал, как поступали другие, но он старался не лезть в мирские заботы и делал это по двум основным причинам: первая заключалась в том, что влияние сильных заклинателей на жизнь смертных это как влияние ветра на грозы – он всего лишь дует, перегоняя пушистые облака, а из них потом бьет случайная молния и попадает в дерево, из-за чего горит лес. Вторая причина: вместо адептов смертным помогали отступники вроде Лауса, и их скромного вмешательства было достаточно, чтобы вершить судьбы.

На подходе к постоялому двору они встретились с Сетхом, вернувшимся с рынка.

– Уезжаем или остаемся? – спросил он.

– Уезжаем, – ответил Люциан и прошел в дом, чтобы оповестить остальных.

В течение получаса они покинули Инши. Сетх уже успел запастись провизией, и потребовалось лишь вывести и запрячь лошадей.

До Лумуса было три дня пути по тракту, пролегающему через дикие поля с ароматными травами и цветами. Места эти были не совсем безопасными: в высоких золотистых колосьях прятались мелкие, но неприятные твари. Они сильно кусались и даже могли оторвать приличный кусок мяса, поэтому путники с дороги не сходили и отдыхали прямо на тракте, куда существа не выбирались.

Морион теперь спал по три часа в день. Хотя он продолжал притворяться бодрым, непобедимым и полностью здоровым, Люциан остался непреклонен и настоял на том, чтобы демон наконец-то отдохнул.

– А иначе что? – спросил Морион и недовольно уставился на владыку Луны. Они стояли чуть поодаль, пока остальные заклинатели готовили себе ночлег.

– А иначе заставлю. – Люциан звучал серьезно, будто и впрямь мог принудить к подчинению великую темную сущность.

Морион фыркнул.

– Я бы на это посмотрел, – проворчал он и начал послушно разворачивать циновку. – Модао слишком драматизирует.

– Владыка тьмы себя слишком переоценивает, – прошептал Люциан, чтобы никто не услышал, поскольку Лаус и пленник не знали, что за существо пребывает в их компании. – Это воплощение не должно подвергаться таким испытаниям, и ты это понимаешь.

– А какое должно? – Морион уселся на циновку и посмотрел на Люциана снизу вверх.

– Никакое, – отрезал тот, скрестив руки на груди. – Любое твое воплощение достойно заботы и хорошей жизни. – Люциан не шутил, но Морион все равно улыбнулся так, как будто слова развеселили его.

Демон лег на циновку, подложив руки под голову, и на его лице отразилось довольное выражение. Казалось, он услышал что-то необходимое, и это заставило его смиренно принять чужую опеку хотя бы в этот раз.

– Посидишь со мной? – спросил он, когда Люциан отвернулся и посмотрел на товарищей: они разворачивали циновки и подстилки рядом с костром и о чем-то тихо беседовали. Сам он ложиться не собирался – договорился с Лаусом побыть в дозоре, пока его не сменит Морион.

– Зачем? – в недоумении спросил он, вернув внимание к демону.

– Мне так спокойнее. Не хочу разделяться после того, как тебя чуть не убили.

Люциан скептично приподнял бровь.

– И как это поможет? Если на меня нападут рядом с тобой, ты быстрее проснешься?

– Вскочу тут же, – со смешком отозвался Морион. – Так что присаживайся, заодно приглядишь за мной; я, скорее всего, в не меньшей опасности, – добавил он и подвинулся, освобождая место с правой стороны.

Люциан задумался, глядя на шелестящее поле, залитое лунным светом. Вряд ли Морион в самом деле верил в то, что ему грозила хоть малейшая опасность, но, учитывая, как на него повлияла ловушка у древа любви и как ухудшилось его самочувствие, – в полной безопасности он не был. Особенно с запечатанными силами.

«Восстановится ли? Или единственное, что поможет ему снова обрести духовный баланс, это разблокировка сил? Может ли он снять с себя ограничение здесь?» – думал Люциан, устраиваясь рядом с демоном. Он сидел подле него три часа, пока не наступило время поменяться местами.

Когда на рассвете они отправились дальше, Морион по-прежнему выглядел утомленным, но хотя бы не зевал. А на следующий день у него даже начали медленно пропадать круги под глазами. Люциан почувствовал облегчение и перестал наблюдать за ним дольше, чем за дорогой.

В последнюю ночь, когда закатное солнце скрылось за горизонтом, заклинатели разместились вокруг костра. Полевые травы перешептывались с теплым ветром, который подносил к носу терпкий запах зелени и насыщенный аромат цветов. Вокруг стояла тишина, хотя каждый в отряде ощущал присутствие темных тварей, притаившихся среди колосьев. Атмосфера складывалась мирная, несмотря на то, что они везли с собой пленника и находились в потенциально опасном месте.

После того как они покинули Инши, Эриас наложил на темного магистра заклятие безмолвия, чтобы тот никого не беспокоил и послушно держался подле Лауса, который согласился сыграть роль его надзирателя. Заклинатели отступнику не доверяли, но приглядывать за ним, следящим за врагом, было легче, чем за обоими по отдельности.

– Я могу помочь с ужином, – предложил Лаус Эриасу, занятому готовкой, пока остальные заботились о лошадях.

– Не стоит, – отмахнулся тот.

– Почему? Позавчера готовили Адора и Сетх, вчера владыка Луны и Абрам, сегодня ты и, логично предположить, я. Мне неловко принимать пищу, если я не помогал ее готовить.

– Ты принес сухой травы и хворост для костра, ради чего полчаса бродил по дикому полю, – таких вложений достаточно. Возьми пример с Мориона, он вообще ничего не делает. – Эриас покосился на бессмертного.

– Я слишком стар, чтобы что-то делать, – равнодушно отозвался Морион, стоя в стороне и глядя на утонувшее во тьме поле.

На самом деле Лауса не подпускали к еде из-за давнишней истории, когда группа темных магов накормила всех мясом и попыталась выкрасть Люциана, а Морион всех спас. Повторения подобного не хотелось, поэтому они негласно предпочли отказаться от помощи посторонних – не только сейчас, но и в каждом путешествии с чужаками.

Когда все разместились у костра на ужин, Морион снова начал перекладывать свою порцию риса с овощами Люциану, а себе забирать куриное мясо, которое владыка Луны не ел. Увидев его действия, Эриас уже собирался заворчать, потому что это он распределял еду и заранее положил Люциану больше, но, поймав предостерегающий взгляд Адоры, смолчал. Позволил демону и дальше развлекаться.

– По приезде в Лумус ведите себя осторожно, – спокойно сказал Люциан, держа в руках деревянную миску с едой. – Если в городе находится черный порт, неизвестно, невинны ли местные жители. Ко всем будем относиться с подозрением, ясно? – Он исподлобья осмотрел товарищей.

Эриас, Абрам, Сетх и Адора с помрачневшими лицами кивнули, темный магистр издал сухой смешок, а Лаус согласно моргнул. Морион же громко, с наглой бесцеремонностью лишь отхлебнул чай. И как он умудрялся выдавать себя за двухсотлетнего бессмертного? С такими-то манерами!

«Понятно, почему Лаус ему не верит».

Люциан мысленно вздохнул и продолжил:

– Пленника отдадим под стражу адептам клана Луны без объяснений – они не должны знать причин. Потом пойдем искать черный порт.

– Владыка Луны решил устроить обыск, а не притворяться чужим другом? – спросил Лаус.

Люциан кивнул.

– Заклинателям клана Луны не всегда нужно разыгрывать спектакль, чтобы куда-то проникнуть. Мы можем стать невидимыми и незаметно исследовать нужную область. – Он посмотрел на товарищей. – Когда найдем порт и фальшивые корабли, действовать будем по ситуации. Если получится, проследим и разберемся со всем самостоятельно, а коли нет – запомним все, что увидим, и отправимся за подмогой.

– Но Морион и Адора не заклинатели клана Луны, они не смогут исчезнуть, – напомнил Абрам.

– Не переживай, – отмахнулся Морион. – Мы полетим на моем мече, так что нас тоже никто не увидит.

– Неплохая идея, так вы сможете подстраховать нас, – подал голос Сетх.

Морион кивнул.

– Ну а я, по всей видимости, в деле не участвую? – спросил Лаус, глядя на Люциана.

– Вам бы я хотел поручить наблюдательную позицию, – ответил Люциан с легкой улыбкой. – Думаю, рядом с портом есть высокие здания, с крыш которых открывается хороший обзор. – Он говорил так, словно и впрямь нуждался в участии Лауса, хотя верил лишь своим людям.

– Ну хорошо, – протянул отступник, подцепив палочками кусок курицы. – Судя по плану, все должно пройти гладко, но будет ли так на деле?

– Не факт. План – просто палка, на которую мы опираемся, чтобы не свалиться с ног. Как в действительности сложится ситуация, я не предугадаю, так что не теряйте бдительности. – Люциан по очереди посмотрел на всех, кроме темного магистра.

Заклинатели обсудили, как выглядит Лумус изнутри и снаружи, кто из клана Луны может в нем находиться и прийти на помощь, а потом легли спать, оставив в дозоре Абрама, которого через три часа должен был сменить Морион.

Ночь прошла мирно, вот только проснулись они не на пыльной дороге, а в клетках.

Глава 95

Один черный-черный корабль

Часть первая

Люциан с трудом открыл глаза. Казалось, за время сна веки отяжелели и не хотели двигаться. Несколько золотистых прядей выбились из прически и упали на лоб, застилая обзор. Мышцы ломило от усталости, связанные за спиной руки болели в запястьях и плечах. Он же стоял на коленях внутри магической печати, которую видел впервые.

«Еще одна незнакомая печать? Не слишком ли скоро?»

Люциан криво ухмыльнулся и медленно поднял взгляд, чтобы осмотреться.

Это была пустая, выложенная досками комната без окон и лишь с одной запертой дверью. Под потолком парили магические сферы, озаряя пространство тусклым белым светом. Напротив Люциана в точно такой же печати и позе стоял Сетх. Его веки были закрыты, голова опущена так, что подбородок почти касался груди, а он сам был без сознания.

«Как нас смогли поймать?»

Люциан посмотрел вправо и увидел Абрама и Эриаса – они, связанные, спали на полу. «Почему они лежат, а мы с Сетхом на коленях? Нас точно всего лишь усыпили?»

Адора и Морион, к счастью, бодрствовали.

Бессмертная была заключена в такую же печать, что и остальные, а вот с владыкой тьмы обошлись настолько жестоко, что у Люциана на секунду замерло сердце.

Мориона заковали в цепи. Металл обвивал его туловище, шею, заведенные за спину руки. Почти на каждом звене виднелся талисман – золотая бумажка с горящей алой руной, напитанная светлой духовной энергией, которая уничтожала чужую тьму. Вокруг демона сиял круг, призванный сдерживать могущественных, а также несколько других печатей, включая такую же, как у Люциана. Лицо Мориона выглядело бледным, на лбу выступил пот, а глаза хоть и горели, но недостаточно яростно.

Люциан смотрел на чужую клетку и не мог даже сделать вдох. Мориона заковали так, будто хотели придушить цепями, высосать все силы талисманами и пригвоздить к полу печатями. Его пленили, как самое ненавистное создание, как настоящее вселенское зло, коим он не являлся.

Люциан не чувствовал, но был уверен, что эта клетка причиняла ему страдания. И уже не первый час.

– Кто-то меня боится, – прохрипел Морион, поймав его взгляд.

– Т-ты… – Люциан хотел спросить «Как ты?», но не успел.

Адора перебила его, чуть не подскочив с места:

– О, владыка Луны пришел в себя! – Ее глаза загорелись, губы растянулись в улыбке, как у ребенка, который долго ждал возвращения родителей, чтобы поиграть. Для пленницы она выглядела слишком воодушевленной, хотя была связана, как и все остальные.

– Что происходит? – спросил Люциан неразборчиво, еще не до конца очнувшись.

– Кто бы знал! Представляете, я, как и вы, уснула на тракте, а проснулась здесь и больше ничего не помню! Более того, Морион тоже попал под власть чужих чар и все это время был без сознания! – Адора едва ли не взвизгнула от восторга. – Не могу поверить! Кто-то и правда нас одурачил и заточил в клетки? Как же мне не хватало приключений! За тысячи лет никто не ловил меня! – Она перевела горящий взгляд черных глаз на Мориона.

– Смотри не возбудись от радости, – прохрипел он, покосившись на нее.

– Я уже… – вдохновенно протянула Адора и поерзала на месте.

Люциан вздрогнул, наблюдая за ней.

– Не обращай на него внимания, Модао. Маул у нас дурной. – Морион пошевелил плечами, из-за чего цепи неприятно зазвенели.

Адора зашипела на него:

– Сам ты дурной.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец спросил Люциан, еще раз изучив гору железа вокруг Мориона.

– В целом терпимо. На мою суть печати не влияют, можешь не беспокоиться.

«Не беспокоиться?» – с бесстрастным лицом подумал Люциан, хотя равнодушным не был.

Ответ Мориона вызвал у него раздражение. Будучи раненым или плененным, демон никогда не считал это проблемой. Всегда выставлял как сущий пустяк. И если раньше Люциана его поведение не волновало, то сейчас все изменилось.

«Как мне защитить тебя в момент опасности, если ты ничего не рассказываешь?» – недовольно проворчал он в собственных мыслях, а затем пошевелился, чтобы размять затекшие конечности. Растекшаяся по рукам и ногам боль подсказала, что в печати он уже давно.

Люциан еще раз окинул помещение внимательным взглядом и, присмотревшись к деталям, понял, что они находятся не в деревянной коробке, а, судя по внезапно начавшейся качке, в корабельной каюте.

Решив проверить печать, в которой был заперт, Люциан придвинулся ближе к черте, но уткнулся лбом в невидимый барьер. Когда он попытался подняться, почти сразу коснулся макушкой преграды и сделал вывод, что заточен в подобие стеклянного шара, из которого не выйдешь, даже если проломить пол. Он ударил по барьеру магией, но та сразу вернулась к нему.

– Плохо, – процедил Люциан сквозь стиснутые зубы, гадая, какой мудрец создал эту клетку. «Судя по тому, что здесь только мои люди, несложно догадаться, кто зачинщик», – подумал он, а вслух спросил: – Вы знаете что-нибудь еще, помимо того, что вас пленили, как и всех?

– Нет, – ответила Адора. – С тех пор как мы очнулись, сюда никто не приходил, нам известно не больше, чем вам.

– Если темный магистр причастен… – Люциан посмотрел на Мориона, – то наша поимка опять связана с владыкой демонов или его подручными? Вряд ли кто-то не из круга владыки демонов знает, что тебя нужно заковывать именно так. – Он кивнул на демонические печати и талисманы.

– Эти вещи могут быть не связаны, – сдавленно ответил Морион.

– Разве?

Морион угукнул.

– Ксандр не любит толпы. – Он указал взглядом на спящих заклинателей. – И если он пытался убить в первый раз, то будет стремиться к этому и дальше. Встречи ему не нужны. А что касается оков… – Морион посмотрел в глаза Люциана. – Мне не доверяли с самого начала, и все эти круги демонстрируют чужую осторожность.

Люциан задумался. С одной стороны, совпадение выглядело не как совпадение, а с другой, логика в словах Мориона была. Лаус с самого начала относился к демону настороженно и, видимо, на всякий случай решил заковать во все известные оковы.

– Кто-нибудь из вас может выбраться?

– Я. – Адора спокойно улыбнулась, а Морион покачал головой.

Люциан скептично вздернул бровь, глядя на демона.

– Ты правда не можешь?

– Одна из печатей не дает перевоплощаться.

– И это проблема?

– Сам удивлен.

В этот момент даже слепой увидел бы, как над головой Люциана начали собираться свинцовые тучи. Воздух вокруг него потяжелел, а он сам стал похож на чугунную скульптуру, что вот-вот проломит пол.

– Не переживайте, – тут же сказала Адора и замахала связанными перед собой руками, словно хотела направить на Люциана ветра́ и согнать непогоду. – К счастью, злодеи не догадываются, кем являюсь я, – они заключили меня в ту же сдерживающую печать, что и вас.

Люциан отвлекся от погружения во мрак, и его лицо слегка просветлело.

– Вы сможете освободиться?

– Я уже, – горделиво ответила Адора. – Пока вы спали, я приняла истинное воплощение, нарушила кончиком пальца рисунок печати и вернулась в тело заклинательницы, чтобы своей магией никого не привлечь.

– Зачем вы вернулись в это тело?

– Чтобы меня не раскрыли, – ухмыльнулась Адора. – Я планирую побыть пленницей еще немного и узнать, кто нас поймал. – Она обернулась на Мориона. – Мы поспорили, и я не могу проиграть.

У Люциана дернулся глаз.

«Поспорили? Эти два бессмертных сумасброда решили поиграть в “угадай злодея”, хотя одного из них пленили так, что нет шанса выбраться?»

Он уже собирался возразить против этой затеи и даже открыл рот, но не успел обронить ни слова. Его опять перебили.

– Како-о-ого? – глухо простонал Эриас. Он лежал на боку, но когда попытался подняться, прочувствовал жгучую боль в мышцах и тут же замер, пробежавшись взглядом по помещению. – Что здесь творится? – спросил он, увидев Люциана, Мориона и Адору, которые в ожидании смотрели на него.

– Предлагаю подождать, когда все проснутся, а потом уже поговорить, – хрипло произнес Морион. – Не хочу слушать одно и то же несколько раз.

– А? – шумно выдохнул Эриас и нахмурил брови.

Заявление Мориона, что ему не хочется слушать одно и то же, звучало возмутительно. Эриас скрипнул зубами и бросил требовательный взгляд сначала на Адору, а потом на своего владыку. Люциан не знал, скоро ли проснутся остальные, но понимал, что терпение у Эриаса не бесконечное, и если сейчас не ответить на его вопросы, то он взорвется от негодования.

– Мы не знаем, что происходит, – ровным тоном сказал Люциан. – Насколько я понял, нас похитили не меньше полусуток назад и сейчас мы на корабле. Адора и Морион не могут сказать, кто и зачем это сделал, – они были без сознания, как и мы. Печати похожи на магический шар и сдерживают силу, так что не пытайся пересечь черту.

– Адора или Морион могут высвободиться и вытащить нас?

– Могу, – ответила бессмертная, а Морион снова покачал головой, зазвенев цепями. – Но не стану. Я хочу посмотреть на тех, кто нас поймал, и узнать, для чего им это.

– Так это же очевидно! – рявкнул на нее Эриас и заерзал на месте. – Это же очевидно, очевидно, – проворчал он, пытаясь оторвать от пола затекшее тело, и его лицо исказилось от боли. Но это не прервало его речь: – Нас похитил либо Лаус, либо темный магистр, либо они оба, потому что их здесь нет! – Эриас наконец-то сел, вытянув ноги, и тяжело выдохнул. – Думаешь, если они придут, то расскажут тебе, зачем это сделали? Даже если так, дожидаться их появления взаперти – гиблое дело! Из-за клетки я не могу выпустить магию и прочувствовать обстановку, неизвестно, сколько людей на корабле и кого из себя представляют. – Он посмотрел на Адору. – Вдруг к нам явятся, чтобы прирезать? Мы не должны так рисковать. Нужно избавиться от оков, оценить ситуацию и только потом думать о встрече с врагами.

Адора надула губы, вздернув аккуратный нос.

– Я сказала, что мы будем сидеть в печатях до прихода похитителей, значит, мы будем сидеть в печатях.

– Что? – Эриас не поверил своим ушам. – А ну-ка сейчас же развяжи меня, не глупи! – рявкнул он так тихо, чтобы не сотрясать стены. Он принялся буравить требовательным взглядом Адору, но она даже не смотрела на него.

Наблюдая за происходящим, Люциан подумал: «Хаски и Кай хоть и чудаки, но ради спора играться со смертью не станут. Со своей – может быть, но не с чужой. Если они в настроении выждать, значит, ситуацию контролируют. Правда же?»

Он посмотрел на Мориона, который даже плененный выглядел спокойнее камня. Казалось, будто он сам велел заковать себя в эти жуткие цепи для пущего драматизма, а не попал на крючок вместе с остальными.

– Доверимся им, – внезапно сказал Эриасу Люциан, понимая, что идти против бессмертных бессмысленно.

Эриас ахнул.

– Да вы с ума сошли! – выругался он, и взгляд его заметался от одного пленника к другому.

Проигнорировав его реакцию, Люциан пошевелил руками в попытке высвободиться из веревок, но те оказались зачарованы и никакому сопротивлению не поддавались. От его неловких движений только заболели предплечья и плечи, и он поморщился.

– Модао, не противься. Навредишь себе, – прозвучал тихий голос Мориона.

Люциан послушно застыл, а Эриас беспокойно обернулся на своего владыку.

– Что-о… проис… ходит… – сдавленно произнес Абрам, начиная просыпаться. На его лице отразилось угрожающе-хмурое выражение. – Эри… ас? – пробормотал он, сначала увидев того, кто сидел рядом.

– Да, – выдохнул тот. – Двигайся осторожно, нас обездвижили на несколько часов.

– Обезд… вижили? – Абрам медленно обвел взглядом комнату, Люциана, всех остальных. – Мы… пленники? – спросил он у Адоры, потому что она стала последней, кого он заметил.

– Ну да.

– Кто пленники? – раздалось бурчание. Сетх поднял голову и посмотрел на Люциана. Судя по прояснившемуся взгляду, он проснулся уже давно. – Мы?

– Да, – кивнул Люциан, а потом, пока Абрам пытался сесть, рассказал все то, что поведал Эриасу.

Сетх возмутился и потребовал выпустить их, но Адора снова отказалась. Эриас поддержал его, но она отказала даже при удвоившемся давлении. Тихий бубнеж наполнил каюту на невесть сколько времени, но ни к чему не привел.

Адора оказалась упрямой, как старая кобыла.

– Абрам, ты что-нибудь помнишь? – вернулся Люциан к насущным делам, воспользовавшись паузой; она возникла в тот момент, когда Сетх и Эриас набрали побольше воздуха, чтобы снова заворчать. – Тогда ты оставался в дозоре.

Абрам покачал головой, по-прежнему пытаясь освободить связанные за спиной руки.

– Я даже не помню, как уснул. Последнее, что я делал, – мешал угли в костре, а открыл глаза уже здесь. – Он нахмурился и, посмотрев на пол перед собой, задумчиво спросил: – Неужели нас отравили едой, как и тогда?

– Сомневаюсь. Мы не подпускали к еде посторонних.

– Но как? – Абрам посмотрел на Адору и Мориона в надежде, что они, как бессмертные, знают больше.

Адора пожала плечами.

– Магия чужого заклятия рассеялась раньше, чем мы проснулись. Поэтому даже мы не скажем, что конкретно случилось.

Абрам хмыкнул:

– Вы говорили, что владыке демонов толпа не нужна, что и он, и его подручные в этом похищении не замешаны, тогда куда нас везут и зачем?

– Думаю, на черный рынок, – сказала Адора с такой легкостью, словно черный рынок был местом для отдыха. – Чтобы продать.

– Да кто нас купит? – фыркнул Абрам. – Кому работорговцы вообще стремятся продать заклинателей? – Он посмотрел на Люциана. Они уже обсуждали это, когда владыку пленили в прошлый раз, но покупателей так и не определили.

– Демонам в качестве пищи или бессмертным, которые давно сошли с праведного пути, – ответила Адора.

Абрам перевел на нее взгляд.

– Невозможно. Вы одни из благороднейших представителей нашего рода.

– В любом стаде найдется паршивая овца, – с неловким смешком призналась Адора. – Если среди заклинателей первой, второй и третьей ступеней есть грешники, то почему их не может быть среди заклинателей четвертой? Бессмертные не обязаны быть святыми. Мы в первую очередь люди, а все люди порочны. Чем дольше живешь, тем скучнее становится, и если не собираешься умирать, то ищешь, как поразвлечься. Чаще всего именно бессмертные или заклинатели забирают людей в рабство, смертные делают это гораздо реже.

– Но что бессмертному делать с заклинателем? Нашу волю не сломить, мы не станем рабами.

– Воля – как раз и есть причина, почему вас покупают. Некоторым хозяевам не требуется послушание, им нужна страсть. Борьба, приручение – все это заводит, поэтому этим не перестают баловаться. Очень приятно ломать непокорных, превращать их в верных рабов.

– Откуда ты знаешь? – мрачно спросил Эриас.

– Не первый век живу, – усмехнулась Адора.

Заклинатели пришли в замешательство. Люциан даже почувствовал тошноту от осознания того, сколько беспредела проходило мимо его внимания: разбойники в Лунных землях, черный порт в одном из крупных городов, бессмертные, которые скупают тех, кто, возможно, рос с ними в одном клане, – эти новости обрушились на него подобно волне. Он должен был защищать свои земли, но пока что только бегал туда-сюда, как курица с отрубленной головой.

Дверь в каюту скрипнула, заставив всех обернуться и отвлечься от мыслей.

Всех, кроме Мориона, который даже не пошевелился, сидя на коленях и опустив голову.

Похититель переступил порог с таким видом, словно под его ногами расстелили ковровую дорожку и рассыпали лепестки цветов.

– У-ублюдок, – процедил Эриас сквозь стиснутые зубы, прожигая взглядом нахального Лауса.

Глава 96

Один черный-черный корабль

Часть вторая

Бывший соклановец закрыл за собой дверь и замер, окидывая заклинателей внимательным взглядом. Его длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост алой лентой с рунами, которые усиливали ее так, что можно было использовать в качестве оружия или оков. Он был облачен в черные, украшенные золотой вышивкой дорогие одежды; плотностью ткани и фасоном они напоминали те, что Люциан купил в Асдэме. Обувь тоже выглядела непростой; блестящий черный материал указывал на то, что это была перекрашенная кожа бларга – прочная и хорошо сохраняющая магические защитные свойства заклинаний, нанесенных на нее. Лаус был одет легко, но на самом деле облачен в настоящую броню. Его внешний вид прямо говорил о его связях с темными силами, потому что добыть такие одежды по щелчку не мог даже Люциан. Ему, чтобы получить похожую ткань, пришлось прийти в Асдэм и подружиться с его правителем.

– Ну почему сразу ублюдок? – протянул Лаус. – Я ведь доставил вас сюда в целости и сохранности. – Он прошелся по каюте и осмотрел каждого пленника, задержав взгляд на Морионе. Отметив, что он бессилен, Лаус приподнял уголки губ и вернулся к порогу, повернувшись спиной к двери. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Мы старались быть осторожными.

– Чем вы нас одурманили? – прошипел Эриас, исподлобья глядя на него.

– Чем-то действенным, – улыбнулся Лаус и смело посмотрел в полные злобы глаза. – Не смотри на меня так, я не собираюсь мучить вас. Плыть еще долго, если кому-то захочется есть, пить или, может быть, справить нужду, говорите.

Абрам прыснул:

– Ты подотрешь мне зад, после того как я схожу на пол?

– Может, и подотру, – не растерялся Лаус, и заклинатели поморщились. Его самоуверенное поведение вызывало отвращение, а присутствие раздражало. Почти каждый из пленников смотрел на него с неприязнью, а Эриаса и Абрама даже потряхивало от негативных чувств.

Люциан мог бы задуматься над тем, как умудрился позволить этому человеку приблизиться к его отряду и загнать всех в ловушку, но не стал – не видел смысла терзаться чувством вины. Прошлое не изменить. Сейчас важнее справиться с постигшими их последствиями, а для этого надо сохранить душевный покой.

– Ну, раз никто ни в чем не нуждается, то я вас покину, – спустя несколько минут тишины сказал Лаус и развернулся.

– Кто твой наниматель? – бросил Люциан ему в спину.

Лаус замер, не коснувшись двери.

– Хотите знать, связан ли я с темным магистром? – спросил он, обернувшись через плечо.

– И это тоже.

Предатель коротко рассмеялся и схватился за ручку.

– Пожалуй, оставлю это в тайне. – С этими словами он вышел из комнаты, оборвав чужие попытки выведать истину.

– Демон! – рявкнул Эриас, когда дверь захлопнулась. – Если этот урод не заодно с магистром, значит, за нами охотятся совершенно разные люди, не связанные между собой? – Он посмотрел на Адору, словно та знала ответ.

– Может быть, они все-таки связаны, нам же ничего не сказали. – Бессмертная, в свою очередь, посмотрела на Мориона, но тот остался неподвижен и молчалив.

– Демон… – снова выругался Эриас. – Он что, всерьез предлагал нас напоить и накормить?

– Рабы должны быть красивы, – выплюнул Абрам. – Тебе же сказали, какого бларга нас сюда приволокли, так что делай выводы.

– Не указывай мне, что делать. – Эриас клацнул зубами.

В воздухе затрещало напряжение, и он наполнился мелкими искрами. Хотя они никогда не доверяли Лаусу и заблаговременно отнесли к виновным, увидев его вживую, все равно не смогли совладать с эмоциями. Предугадывать и знать – разные вещи.

Сетх посмотрел на Адору.

– Теперь-то мы можем освободиться, раз уж убедились, что Лаус демоническая подстилка?

Бессмертная немного поразмыслила и ответила:

– Думаю, да. У нас ничья, мы не знаем, что там с темным магистром, – сказала она Мориону, а потом разорвала веревки на руках, выпрямилась во весь рост и вышла из магического круга.

– Он мертв, – хмыкнул Морион, когда Адора прошла мимо него и направилась к Люциану. – Такие, как Лаус, не любят заводить «друзей».

– Все равно ничья, доказательств у тебя нет. – Адора стерла часть печати вокруг Люциана.

– Как скажешь, – лениво отозвался Морион.

То, что он не стал спорить, заставило Люциана обеспокоенно посмотреть на него, разминая затекшие освобожденные запястья. Этот демон никогда не уступал Хаски просто так и, казалось, мог вечность противостоять ему хотя бы ради забавы. Единственный, кому он был готов проиграть, находясь в добром здравии, – это Люциан.

Мориона из клетки вытащили последним – пришлось повозиться с переплетением его печатей, цепями и талисманами. Пока Адора разбиралась, как сломать все и никого не убить, заклинатели обсудили происходящее:

– Этот корабль огромен, – сказал Абрам, при помощи духовной силы прислушиваясь к окружающей обстановке.

– Я чувствую темных магов на борту. Их около четырех сотен, – добавил Сетх с прикрытыми глазами и сосредоточенным выражением лица. – Ненормальное количество… Где они столько набрали?

– Понятия не имею. Я за жизнь почти не встречал темных магов, думал, они все передохли.

Слушая товарищей, Люциан нахмурился так, что между бровей залегла глубокая складка, казавшаяся огромной пропастью.

«Почему здесь столько людей? Может быть, дело в грузе, который они везут?» – подумал он, покосившись на цепи Мориона и почувствовав магию других печатей.

– В соседних каютах могут быть еще пленники, – сказал Люциан. – Думаю, такое количество заклинателей здесь для охраны.

Эриас скрестил руки на груди.

– Что будем делать? Врагов слишком много, вшестером идти против четырех сотен – безумие. Сбежим?

– Нет. Сначала нужно выяснить, есть ли другие пленники, и спасти их.

– Как ты собираешься их спасать? – Эриас посмотрел в лицо своего владыки. – Мы на корабле. Плывем неизвестно в какой части реки. Куда мы выведем людей? На палубу? Или дыру в борту проделаем, чтобы проводить их в мир мертвых?

– Должен быть способ. – Люциан задумчиво приложил пальцы к подбородку.

– Он есть, – произнес Морион, когда Адора бесшумно сняла с него последнюю цепь. – Начертим телепортационный круг-вход и перенесем всех в Лумус. – Сидя на коленях и разминая уставшие плечи, он посмотрел на бессмертную. – Я помню, когда-то ты ставила в том городе телепортационный круг-выход. Мы сможем наколдовать проход.

– Я не смею так сильно влиять на чужие жизни, – обеспокоенно прошептала Адора, глядя в глаза демона.

– Тебе и не придется. Ты должна только начертить круг, а колдовать будут они. – Морион махнул рукой в сторону заклинателей. – Твое влияние на жизни будет несущественным. Можешь не беспокоиться.

– Телепортационный круг? – переспросил Эриас. – Что за чушь!

– Это не чушь, – оскорбленно сказала Адора, обернувшись на него. – Телепортационный круг придумали две сотни лет назад, не знаю, почему вы о них не осведомлены и до сих пор скачете на конях.

– Потому что эти круги нестабильны, – сказал Люциан и подошел к Мориону, чтобы помочь ему подняться. – Я читал о них в исторических хрониках клана Солнца. Работу кругов не удалось наладить, поэтому решили продолжать использовать телепортационные браслеты. – Он протянул руку к демону, подумав: «Если судить по годам, то телепортационный круг придумал твой первый младший дядя – нынешний Бог Войны и Разрушений. За свою жизнь он не наладил работу кругов, а после его смерти даже великие рунописцы не смогли завершить это дело».

Морион принял его ладонь. При других обстоятельствах Люциан бы не почувствовал, как демон опирается на него, но сейчас он практически поставил его на ноги, а потом невольно поймал в объятия, потому что Морион повалился вперед лицом сразу, как только выпрямился.

– Владыка Луны, я такой неловкий, – вяло пробормотал демон, уткнувшись щекой в плечо.

Люциан поддержал его, положив ладони на спину, а потом тихо выпустил скопившийся в легких воздух, пытаясь унять беспокойство за чужую жизнь.

– Постой так немного, чтобы прийти в себя, – шепнул он и в ответ получил согласное «угу».

– Слушайте, – неуверенно заговорил Абрам, пытаясь игнорировать падение всесильного существа. – Я о телепортационных кругах ничего не знаю, но если Люциан говорит, что они нестабильны, вы уверены, что их можно использовать?

– Мои можно использовать, – твердо произнесла Адора. – Это личная разработка, а не то, что известно заклинателям.

– Ну не знаю… – с сомнением протянул Абрам. – Люциан?

Люциан задумался, какое решение принять, и неосознанно начал водить ладонью по чужой спине.

– Как работают ваши круги? – спросил он, покосившись на Адору, которая стояла позади Мориона.

– Нужно начертить круг-вход, войти в него и активировать – так попадешь в Лумус через круг-выход.

– Одного круга хватит, чтобы телепортировать всех?

– Да. Круг многоразовый.

– Значит, когда мы всех телепортируем, он продолжит работать?

– Нет. Его можно вывести из строя, сломав круг-выход.

– А если круг-выход уже сломан? Вы ведь давно его чертили, да?

– Он не сломан. Неактивированный телепортационный круг не сломать. Такова мера безопасности.

– А что насчет расщепления? Чтобы использовать этот круг, нужно иметь опыт телепортации?

– Нет. Это не браслет-телепорт, где все зависит от вашей памяти. Телепортационные круги – все равно что туннель, по которому мы пройдем. Здесь не требуются знания, нужна только сила на активацию. – Адора говорила убедительно и верила в свои навыки телепортации.

– Что думаешь? – шепотом спросил Люциан у Мориона.

Тот сонно что-то промычал, потерся щекой о плечо и, отстранившись, выпрямился. Вздохнув, Морион провел ладонью по белоснежным взлохмаченным волосам, чтобы привести свой изможденный вид во что-то более приличное, и посмотрел на Люциана с усталой, но мягкой улыбкой.

– Я думаю, это сработает.

Люциан принял его ответ и, обернувшись к товарищам, без раздумий сказал:

– Используем телепортационный круг.

– Чем будем чертить? – спросил Абрам, уперев ладони в бока. – Мой поясной мешочек пуст, думаю, у всех вас тоже.

Адора задумчиво хмыкнула, запустила пальцы правой руки в глубокое декольте алого платья и вытащила оттуда заклинательский мешочек. Благо не пустой.

– Удивительно, но эти темные постыдились забираться женщине под одежду, – сказала она, достав кисть и киноварь. – Мне надо двадцать минут, чтобы начертить печать.

– За это время проверим этаж. Вряд ли под тюрьму для пленных отвели больше одного этажа, я не чувствую печатей в других местах, – сказал Люциан.

– За дверью наверняка снует охрана, – предостерег Абрам, подойдя к порогу. – Если нас заметят, поднимется шум.

– Используем врожденную способность, чтобы не попасться.

– Невидимость отнимает много духовных сил, – напомнил Эриас. – Давайте использовать ее только по необходимости? Если за дверью будет тихо, станем видимыми.

– Ладно. – Люциан посмотрел на Мориона. К счастью, демон твердо стоял на ногах без чьей-либо поддержки, хоть и выглядел как человек, которого подняли в несусветную рань. – Кто-то должен остаться с Адорой.

Морион покачал головой.

– Это буду не я.

– Тебе не стоит выходить, – мягко сказал Люциан.

– Кто сказал? – Демон вздернул бровь.

– Я. Тебя усыпили, заперли в несколько печатей и заковали в цепи, ты истощен. Тебе нельзя рисковать собой, пока не наберешься сил.

– Модао заблуждается, я вовсе не…

– Молчи, – приказал Люциан изменившимся тоном, и в его золотых глазах блеснуло что-то недоброе. – Не спорь, – процедил он, устав от чужого героизма.

Глаза Мориона расширились. Каждый в этой каюте готов был поклясться, что настроение владыки Луны никогда так резко не менялось.

Мгновение демон растерянно смотрел на Люциана, а потом расплылся в кошачьей улыбке и промурлыкал:

– Модао беспокоится обо мне?

– Скорее, он беспокоится о тех, кого ты можешь убить, и о том, какое наказание тебе за это назначат, – вмешалась Адора, а потом обратилась к Люциану: – Владыка Луны, не беспокойтесь, он останется со мной.

Морион зыркнул на Адору, и у него на скулах заходили желваки.

– Спасибо. – Люциан кивнул в знак признательности. – Идемте, – сказал он товарищам и, напоследок предостерегающе взглянув на Мориона, развернулся к двери.

Прежде чем выйти из каюты, заклинатели стали невидимыми. В коридоре, освещенном настенными фонарями и похожем на деревянную коробку, они наткнулись на десятки дверей. Их стройный ряд тянулся вдоль противоположных стен и словно кричал, что корабль, на котором они находятся, огромен.

– Давайте разделимся, чтобы проверить каюты, – едва слышно произнес Люциан. – Мы с Эриасом исследуем комнаты, а вы, Абрам и Сетх, проверьте коридор. Увидите охрану – обезвредьте.

– Поняли.

Люциан почувствовал, как его лица коснулось легкое дуновение, словно кто-то прошел мимо. Он не стал долго топтаться на месте и, позвав Эриаса, направился к первой двери.

В каюте, где держали их, горел свет, но в этом помещении было темно. Люциан задействовал все пять чувств, чтобы не пропустить чужую атаку. Он выпустил магическую световую сферу и приготовился обнажить меч, но обороняться не пришлось.

В комнате находился только один обессиленный пленник.

– Невозможно, – ахнул Эриас, уставившись на существо, заточенное в магический круг. – Это… хаку? Я думал, они вымерли.

На полу, в центре печати, сидел мужчина. Выше пояса он выглядел как человек, но вместо ног у него был длинный змеиный хвост – серебристый и переливающийся в тусклом свете всеми цветами радуги.

Хаку считались древнейшими потомками водных змеев, но никто не знал, каким образом они появились на свет. Существовали лишь легенды, что царь змеев влюбился в смертную девушку и плодом их любви стал новый вид магических тварей, который уничтожили около двух сотен лет назад.

Но погибли, похоже, не все.

Хаку были безобидными созданиями тьмы. Они обитали в подземных водах, потому что любили прохладу, влажность и отсутствие света и практически не могли защищаться от людей. Единственное, что подтолкнуло охотиться на них, – это чешуя, отличающаяся особой эластичностью и прочностью.

Мужской представитель хаку выглядел молодо – лет двадцати по человеческим меркам. Его кожа была белее мрамора, длинные пепельные волосы укрывали грудь и пол вокруг него, а темные глаза заволокло белой пленкой.

– Мы не можем освободить его, – сказал Эриас.

Хаку не имели ног, и тащить на себе темную тварь такого вида занятие не из безопасных, но Люциану на свою безопасность было плевать.

– Мы должны освободить его.

Когда он стал видимым, на лице хаку отразилось удивление, но после того, как следом появился еще и Эриас, он оскалился и зашипел. Змей неловко отполз назад, пытаясь оказаться как можно дальше от гостей.

– Мы не причиним тебе вреда, – тихо сказал Люциан и шагнул навстречу. – Мы такие же пленники, как ты.

Хаку ничего не ответил, лишь подозрительно прищурился, словно слова незваного гостя не были незнакомыми.

– Позволь освободить тебя.

Люциан присел у края магического круга. Вспомнив, как Хаски «сломал» их печати, он парой быстрых движений стер руны в двух местах и, судя по переменившемуся лицу пленника, – разрушил клетку.

– Позволишь нам вынести тебя отсюда? – Люциан протянул ладони так, словно совсем не боялся темной твари.

Хаку напрягся. Пальцы его рук заскребли по полу, а кончик змеиного хвоста предостерегающе дернулся.

– Люций, – обеспокоенно позвал Эриас, встав сбоку от него.

– Прошу, доверься мне, – проигнорировав слова стража, спокойно обратился Люциан к хаку. – Наши друзья в соседней комнате чертят телепортационный круг, который перенесет всех нас в безопасное место. Здесь не так много вариантов: либо ты остаешься на корабле и тебя продают на черном рынке, либо идешь с нами в неизвестность, которая даст хотя бы надежду на освобождение.

Хаку стиснул зубы, и черты его привлекательного человеческого лица заострились.

Они с Люцианом долго смотрели друг на друга.

Этот молодой змей напоминал дикого загнанного зверя, непредсказуемого в своем поведении, но Люциан не боялся его. Он нутром чувствовал, что хаку не нападет. Хотя бы потому, что был слишком слаб и неровня ему.

Змей прошипел что-то неразборчивое и слегка расслабил плечи, всем своим видом показывая, что готов принять помощь.

Губы Люциана украсила вызывающая доверие улыбка. Она была словно луч солнца, скользнувший по щеке в прохладный день.

Он приблизился и подхватил змея на руки, а Эриас обратил призванный из-за беспокойства меч в наруч.

– Разведай обстановку за дверью, – приказал Люциан.

Эриас немедля стал невидимым. Дверь открылась и тут же закрылась. Страж отсутствовал всего несколько секунд, а по возвращении сообщил, что в коридоре никого нет. Он придержал дверь, чтобы Люциан смог вынести змею.

Когда они вошли в каюту с темной тварью на руках, Адора ахнула:

– О боги!

Морион бросил на хаку недовольный взгляд.

Люциан усадил змея на пол, кивнул и, осторожно убрав выбившиеся пряди волос ему за уши, ласково сказал:

– Здесь ты в безопасности, ничего не бойся. Мы пойдем освобождать остальных пленников, скоро вернемся.

Морион цокнул языком.

– Да он и не боится. Хаку не сильны физически, но их кожа, жидкости и ароматы пропитаны магическим ядом, который они активируют по желанию. Советую осторожнее освобождать других пленников. Вам повезло, что этот змей не стал атаковать, видимо, счел вас слабаками.

Эриас и Люциан переглянулись, а потом недоверчиво покосились на хаку. Они никогда не слышали о яде, но и исключать его не могли, потому что сведения об этих тварях были старыми и скудными.

В этот раз, прежде чем покинуть каюту, заклинатели усилили энергетические барьеры вокруг тел и душ, чтобы чужая магия не навредила им.

В следующей каюте, которую они проверили, находились четыре клетки с курлыками, злобными кровожадными тварями. Освобождать их не стали – более того, обнажили мечи и убили, потому что продажа этих тварей была опаснее, чем само их существование.

В другой каюте заклинатели наткнулись на дрофею – редчайшее магическое создание из света, а не тьмы. Они только начинали появляться в мире, поэтому адепты кланов их оберегали.

Дрофеи походили на детей. Они были маленькими и милыми. С золотой кожей, черными копытцами вместо ног, четырьмя пальцами на руках и желтыми закругленными рожками по бокам головы. Они проживали в лесах Лунных и Ветряных земель, ютились в поросших мхом теплых пещерах и никого не трогали. Предпочитали держаться вблизи людских селений, потому что эти места зачищались от темных тварей, представляющих для них угрозу. Смертные часто принимали дрофей за божественных посланников, подкармливали и дарили подарки, а взамен те оберегали их детей – если они терялись в лесах, возвращали обратно родителям.

Люциан и Эриас без колебаний освободили светлую сущность. Девочка с шоколадными волосами и в платье из листьев не стала сопротивляться их воле, сразу доверилась. Вероятно, повлияли знакомые заклинательские одежды – серебряные одеяния, являвшиеся символом адептов клана Луны, которые оберегали дрофей.

Глядя на пленницу, Люциан подумал: «Хаку, дрофея… кого еще из редких существ мы встретим здесь? Какой ужасный корабль!»

– А люди-то будут? Или мы единственные человеческие пленники на этом корабле? – спросил Морион, когда заклинатели привели девочку в общую каюту.

– Когда найдем людей, тогда и будут, – проворчал Эриас и оставил светлое создание рядом с Адорой, потому что бедняжку бросало в дрожь от одного только взгляда на Мориона и хаку.

В следующих трех каютах находились одни темные твари, и только в четвертой заклинатели нашли пять человеческих пленников. Это были девушки приятной наружности в роскошных, но потрепанных нарядах. На месте их удерживали пригвожденные к полу цепи, а не печати, и Люциан сделал вывод, что перед ними не заклинатели, а обычные смертные. Скорее всего, они были дочерями зажиточных горожан.

– Кто вы? – хрипло спросила одна из пленниц. Взгляд у нее был усталым, но полным решимости.

– Заклинатели клана Луны, – ответил Люциан, проходя в каюту. – Нас пленили, как и вас.

– Тогда почему вы не в плену? – усмехнулась девушка.

– Нам удалось освободиться от оков, – спокойно сказал Люциан, не обращая внимания на чужой тон с ноткой язвительности.

На вид девушке было около пятнадцати. Она смотрела недоверчиво, и даже заклинательский облик не убеждал ее принять вторженцев за спасителей.

Когда Люциан материализовал два серебряных меча, девушка вздрогнула, но, стоило ему разрубить ими цепи, заметно успокоилась.

– Наши друзья в другой каюте чертят телепортационный круг, чтобы вызволить всех отсюда, – пояснил он, разрушая очередную цепь. – Доверьтесь нам.

– Вы не собираетесь покарать тех, кто нас поймал? – спросила пленница, потирая запястья.

– Мы сделаем это позже. Сейчас врагов слишком много.

– Но вы ведь заклинатели, – напомнила другая.

– И наши враги тоже, – сухо отозвался Эриас, помогая одной из пленниц подняться на ноги.

Они вывели девушек из каюты и отвели к Адоре и Мориону, а потом снова вернулись в пустой коридор и наткнулись на Абрама.

– У нас проблемы, – став видимым, сказал он. – Я проверял лестницу в правом конце коридора. Полминуты назад оттуда пришли два темных мага. Я избавился от них, но, уверен, это не последние гости. Надо поторопиться, скоро их хватятся.

– Адора закончит печать через несколько минут, мы успеем. Возвращайся к лестнице и охраняй ее, пока я не позову, – распорядился Люциан.

Абрам кивнул и снова стал невидимым.

– Поспешим, – бросил Эриас, шагнув к следующим дверям.

Им осталось исследовать еще пять кают. Две из них оказались пусты, одна служила клеткой для темных тварей, а другая – для шестерых заклинателей.

Все они были адептами клана Луны.

Пленники сидели в печати по три человека, их руки были связаны за спиной, одежды потрепаны, а волосы взлохмачены. Магические сферы, парящие под потолком, помогли разглядеть лица – хмурые, напряженные и уставшие.

При виде своих людей Люциан сначала удивился, подумав: «Как они умудрились попасться?», но потом вспомнил, что сам попал в такую же ситуацию, и подытожил: «М-м… ну да».

– В-владыка? – с сомнением вопросил один из пленников, сидящий на коленях. Он насторожился и весь напрягся. – Как вы здесь оказались?

– Был пленен, как и вы, – ответил Люциан и, не став медлить, начал рушить магические печати.

Эриас помог ему, одновременно объясняя товарищам, что происходит.

– Поверить не могу, что вас тоже смогли отловить, – пробормотал один из соклановцев.

– Я же говорил, что это не мы простофили, а похитители слишком сильные! – возмутился другой, зыркнув на товарища.

– Где вас поймали? – спросил Эриас, когда они вместе с пленниками покинули комнату.

– Меня в Шисин.

– А нас в Панхво.

– В Вальтере.

– Нас в Сюшене.

Названные места совпадали с деревнями, расположенными вблизи Лумуса, куда направлялся отряд Люциана.

«Значит, черный порт и правда находится в этом городе. Злодеи отловили тех, кто был поблизости, и притащили на корабль. Вот уж улов, – усмехнулся Люций в собственных мыслях. – Темные твари, светлые, смертные и заклинатели… Для такого груза и четыре сотни полуночников кажутся недостаточной охраной».

– Вы еще долго? Я закончу через пару минут, – сообщила Адора, когда Люциан и Эриас привели заклинателей.

От количества освобожденных в каюте стало тесно, а атмосфера, когда все они встретились, сразу ухудшилась. Заклинатели окружили смертных девушек в защитном жесте, недобро косясь на хаку, но еще более свирепо на Мориона, облаченного в те же черные одежды, что и люди на корабле. Да и дрофея с загадочной красавицей в красном тоже не вызывали доверия.

– Нам осталось осмотреть последнюю каюту. Мы сможем перенести всех, кого привели? – спросил Люциан у Адоры, не обращая внимания на изменившуюся атмосферу. Сейчас не время с ней разбираться.

– Если сработаете вместе, возможно. Я духовные силы использовать не стану.

Люциан на мгновение задумался, почему Адора не хочет использовать духовные силы, а потом понимающе кивнул.

– Мы освободили еще шестерых заклинателей, так что наших способностей должно хватить на активацию круга, – сказал он. – Заканчивайте с рисунком и готовьтесь к телепортации, мы сейчас вернемся. – Выйдя вместе с Эриасом за дверь, Люциан сказал: – Я пойду в последнюю каюту, а ты приведи Абрама и Сетха.

– Я не могу оставить тебя.

– Знаю, но все живые существа в этих комнатах в плену; кто бы мне ни попался, он будет бессилен. Если наткнусь на что-то серьезное, позову тебя. Сейчас нам нужно экономить время, так что выполняй приказ.

Эриас несколько секунд в нерешительности смотрел на владыку, но потом поджал губы и позволил ему уйти.

Люциан направился к двери в конце коридора и без промедлений вошел в последнюю каюту. Как и в остальных, здесь не было ничего, кроме магической печати и пленника, при виде которого Люциан невольно распахнул глаза.

Белоснежные волосы, светлые одежды, божественный облик.

Люциан узнал мужчину.

Глава 97

Один черный-черный корабль

Часть третья

– Заместитель владыки клана Реликтов? – недоверчиво спросил Люций и неуверенно шагнул к пленнику, сидящему в позе лотоса, положив ладони на колени.

Бессмертный Шу выглядел так, словно медитировал.

Он поднял голову и посмотрел на незваного гостя. Выражение его лица хранило покой, а серебристые радужки были прозрачными и чистыми, словно стекло. Темные прямые брови с заостренными кончиками медленно поползли вверх в запоздалом удивлении.

– Владыка Луны? Как вы здесь оказались? – приятным голосом спросил бессмертный.

– А вы? – Люциан остановился в шаге от края печати.

Ему было странно видеть плененным бессмертного Шу. Этот человек жил на белом свете уже пять сотен лет, он был сильнее Кая и Хаски в их заклинательских обличиях, и Люциан даже не представлял, кто смог заточить его здесь.

– Меня поймали и пленили, – озвучил очевидную вещь заместитель владыки клана Реликтов.

– Как вас могли поймать и пленить? – спросил Люциан в неверии, хотя он своими глазами видел, как заковали даже бессмертного всемогущего демона, но к тому были предпосылки – Морион ослаб.

Не мог же и заместитель владыки клана Реликтов накануне не выспаться так, что пропустил атаку?

– А вас как? – Бессмертный Шу наклонил голову к плечу. – Сомневаюсь, что вы здесь гость. Наверняка вас заточили в такую же печать, как и меня. – Он прищурился. – Как вы выбрались? Эта магия слишком сильна для заклинателя второй ступени.

– Меня освободила спутница. Она бессмертная.

– Ах. Так вы здесь не один? И сколько же вас?

Люциан сложил руки на груди, показывая, что не станет отвечать.

– Для начала расскажите, как попались вы. Не сочтите за дерзость, но я оказался на этом корабле, потому что подпустил похитителя слишком близко к себе, и не хочу повторять те же ошибки.

Бессмертный Шу улыбнулся уголками губ.

– Владыка Луны был настолько неосторожен? Я думал, вы бдительны. – В его словах не звучало укора, он словно невинно рассуждал вслух. – В моей ситуации нет ничего необъяснимого, я сыграл роль пленника, чтобы попасть в сети.

– Вы добровольно позволили заковать себя? Зачем?

Бессмертный Шу вдохнул, собираясь с мыслями, и произнес:

– Не так давно клан Реликтов начал искать черный рынок, чтобы его уничтожить. Мы полагаем, что он стоит в Безымянных землях и отравляет их. Попасть в это место можно только в качестве пленника или продавца, но второй вариант сложнее, поэтому я решил взять роль плененного.

– Но почему вы пошли на это в одиночку? – Люциан оглядел каюту, чтобы лишний раз убедиться в том, что здесь и впрямь нет никого, кроме бессмертного Шу.

– Потому что брать с собой тех, кто слабее, слишком опасно, а идти с равным слишком глупо – это сразу нас раскроет, – коротко ответил заместитель владыки клана Реликтов, добродушно глядя на Люциана. Казалось, он не собирался ничего утаивать.

У Люциана не было причин сомневаться в искренности бессмертного Шу. Он знал его несколько лет, они пересекались на многочисленных советах и собраниях, и этот человек имел хорошую репутацию в нынешнее время и заслужил доверие.

Смерив его задумчивым взглядом, Люциан вздохнул и ответил на вопрос, который ранее проигнорировал:

– Нас здесь шестеро, плюс десяток пленников.

Заместитель владыки клана Реликтов благодарно кивнул в ответ на безмолвное решение доверять друг другу.

– Что вы сейчас делаете? – поинтересовался он.

– Освобождаем всех, кто заперт на этом этаже, и собираемся перенести их в Лумус.

– Перенести? Каким образом?

– Используем телепортационный круг.

Бессмертный Шу на секунду замер. В этот момент он напомнил скульптуру неизвестного бога в безымянном храме.

Этот человек… его внешность… он не выглядел таким идеальным, как Хаски, но все равно привлекал взгляд. У него были немного острые, местами дерзкие черты, впрочем, не лишенные изящества и соответствующие эталонам мужской красоты. Мягкая и нежная кожа, большие глаза и пушистые темные ресницы контрастировали с резким контуром губ, острым прямым носом и подбородком. Взгляд его казался слегка настороженным.

– Владыка Луны умеет чертить телепортационные круги?

– Нет, его чертит моя спутница.

– Ваша бессмертная спутница знает, как чертить телепортационные круги?

Люциан кивнул.

Бессмертный Шу немного помолчал, погрузившись в мысли. Было видно, что он хотел о чем-то спросить, но не решился, словно взвесил все «за» и «против» и не нашел в этом смысла.

– Что ж, – наконец сказал он и поднялся на ноги, – раз вы спасаете пленных, тогда мне тоже стоит выбираться. Если из всей толпы я останусь здесь один, это вызовет подозрения. Не мог бы владыка Луны освободить меня и взять с собой?

– Хорошо, – не раздумывая, ответил Люциан и подошел к печати, чтобы стереть одну из магических рун. – Расскажите, как вас пленили?

– Наверное, как и вас?

– Нас усыпили.

– Усыпили? – удивился бессмертный Шу, а потом покачал головой. – Нет, на меня набросили сеть. Их было около двадцати, и все они стояли на третьей ступени заклинательства. Эти люди хорошо подготовились, наша битва вышла правдоподобной, а моя поимка – реалистичной и не вызвала подозрений. – Он смерил Люциана задумчивым взглядом. – Как им удалось вас усыпить? Это все из-за человека, которого вы подпустили к себе? Он вас одурманил?

Люциан пожал плечами.

– Мы не знаем, что конкретно он сделал. – Стерев еще часть рисунка, он полностью разрушил магическую печать. – Мы не подпускали его ни к нашей еде, ни к воде. В дозоре всегда стояли мои люди, но, несмотря на это, в ту ночь уснул весь наш отряд.

Когда пленник был освобожден, Люциан шагнул в сторону выхода. Бессмертный Шу последовал за ним, и его белые одежды мягко зашелестели.

– Даже ваша бессмертная подруга?

– Даже она.

Люциан открыл дверь. В коридоре их уже ждали Эриас, Абрам и Сетх.

– Заместитель владыки клана Реликтов? – в унисон почти шепотом вопросили они.

– Как вы здесь… – хотел сказать Абрам, но Люциан перебил его:

– Обсудим позже. – И с этими словами он направился в общую каюту.

Адора уже вносила последние штрихи в телепортационную печать, которая выглядела недостаточно большой, чтобы уместить всех. Бегло оценив рисунок, Люциан подытожил: «Значит, перемещаться придется в несколько заходов».

– Глазам не верю, – тихо ахнула Адора, увидев на пороге бессмертного Шу.

Он вежливо поприветствовал всех присутствующих, представился, а потом с почтением обратился к ней:

– Я так понимаю, вы и есть та бессмертная, что освободит нас?

Адора кивнула с бесстрастным выражением лица и убрала краски в поясной мешочек. Когда она поднялась с корточек и распрямила плечи, бессмертный Шу шагнул к ней и с интересом посмотрел на печать.

– Поражен, что вы знаете, как использовать эти руны. Расскажете, откуда такие сведения? – В отличие от вопросов, голос его звучал по-доброму и наивно.

Люциан напрягся, понимая, что бессмертный Шу проявляет интерес к тому, к кому не следует.

И он не прогадал.

– Эти сведения от меня, – раздался низкий ответ из тени.

Бессмертный Шу сначала даже не заметил стоящего в неосвещенном углу Мориона. Его голос звучал непривычно для человеческого воплощения, будто он на секунду принял истинный облик.

Все обернулись на вышедшего из тьмы беловолосого юношу, облаченного в черные одежды исчезнувшего клана. На лице Мориона все так же читалась тень усталости, но чуть менее пугающая, чем раньше, словно он вздремнул, пока Люциан возился с пленниками.

– О, так вы тоже здесь, – произнес бессмертный Шу так, словно увидел старого друга. – Рад встрече. Я слышал, градоправитель связан с владыкой Луны, но не подозревал, что до такой степени. – Он взглянул на Люциана, приподняв уголки губ, и одобрительным тоном добавил: – Вы умеете заводить друзей.

Люциан не нашелся с ответом, лишь неловко посмеялся, глядя на Мориона. Демон лениво обошел бессмертного Шу и приблизился к Люциану.

«Друзья?»

Звучало как бред.

– Они знают друг друга? – шепнул Абрам Эриасу и Сетху, которые ему не ответили. Вместе они наблюдали за Морионом и заместителем клана Реликтов, и для них стало неожиданностью то, что второй знал об ином воплощении первого.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Люциан, когда Морион встал рядом.

– Все хорошо. Владыка Луны освободил всех, кого хотел?

Люциан оглядел каюту, пересчитал в уме количество дверей в коридоре и твердо ответил:

– Да.

Бессмертный Шу вновь обратился к Адоре, когда она начала загонять людей в печать:

– Позволите мне активировать ее?

– Вы уверены? – Адора вздернула бровь. – Если заклинатели объединят силы, смогут открыть проход без ущерба кому-то одному.

– Не переживайте. Моих сил более чем достаточно, я не истощу резервы.

– Все же не думаю, что это безо… – начала Адора, но Морион ее перебил:

– Пусть активирует. У нас нет времени на споры, – сухо сказал он, а потом перевел взгляд на бессмертного Шу. – Приложите руку к треугольной руне возле ваших ног и перенаправьте духовную силу по часовой стрелке.

Люциан вскинул брови, глядя на демона. Он только что приказным тоном обратился к бессмертному, с которым никто не смел так говорить!

Бессмертный Шу удивил не меньше: он не стал спорить и подошел к печати. Элегантно поправил одежды, присел на корточки и со спокойным видом положил ладонь в центр треугольника. Духовная сила быстро наполнила печать, смертные девушки и пара заклинателей внутренне напряглись, а в их глазах отразился страх. Они исчезли, не успев сбежать.

– Теперь вы, – сказала Адора освобожденным заклинателям, которые должны были телепортироваться вместе с хаку и дрофеей.

– Это точно безопасно? – настороженно спросил один из них. – Они исчезли за мгновение. Вы уверены, что это телепортация, а не расщепление?

– Да. – Адора уперла ладонь в бок. – Перед вами трое бессмертных и собственный владыка, вы действительно ставите под сомнение наши слова?

Заклинатель запнулся и тяжело сглотнул. Он переглянулся с товарищами, в страхе покосился на Люциана, стоящего подле Мориона с совсем не устрашающим видом, и неуверенно вошел в круг. Дрофея шагнула вслед за ним, а его соклановцы внесли внутрь хаку.

– Повторите то, что вы делали ранее, – приказал Морион, глядя на бессмертного Шу.

Печать под его рукой снова загорелась ярким голубым сиянием, а когда погасла, людей в ней уже не было.

– Теперь мы. – Адора переступила черту и поманила к себе Эриаса, Абрама и Сетха, сбившихся позади Люциана. – Поторопимся, у меня дурное предчувствие.

– У меня тоже, – поддержал ее Морион и бросил быстрый взгляд на бессмертного Шу. – Уходим отсюда.

Он взял Люциана за руку и шагнул в магический круг. Люциан опешил и, уже стоя в печати, попытался высвободить ладонь, но чужие пальцы стиснули его так крепко, словно отпустить – значило расстаться на века.

«Да что ж такое, – мысленно проворчал он, косясь на сцепленные ладони. – Так беспокоится, что у меня телепортация неудачно пройдет, если я на шаг отойду?»

– Что делать мне? – спросил бессмертный Шу, когда последние люди вошли в круг.

– Зайдите в печать, – ответила Адора. – Ее можно активировать изнутри тем же способом.

Бессмертный сделал, как велено, и руны снова засветились.

Люциан почувствовал, как их окружила сила. Она была светлой, и ее собралось так много, что ему стало дурно. Он боязно покосился на Мориона, чьи напряженно поджатые губы побелели.

Сердце Люциана учащенно забилось, когда он ощутил давление со всех сторон. Дышать стало тяжело, и он, стараясь не поддаться панике, крепче сжал чужую ладонь. На мгновение задохнулся от нехватки воздуха, а тело словно сплющило в лепешку. Перед глазами все исчезло, и мир утонул в темноте.

Глава 98

Виновные в порту

Когда тьма рассеялась, Люциан обнаружил, что находится в похожей печати. Он окинул взглядом окружающую обстановку и, увидев квадратное помещение с колоколом, освещенное лишь лунным светом из огромного окна, понял, что переместился на сигнальную башню в Лумусе. Люциан обернулся, чтобы пересчитать людей, и едва не выплюнул внутренности на пол – настолько сильное головокружение одолело его.

– Люциан, – обеспокоенно позвал Морион, выпустив его ладонь, и освободившейся рукой придержал за талию, чтобы не дать упасть. – Без резких движений, – процедил он сквозь зубы, словно и сам пытался сдержать рвотный позыв.

«Если мне плохо от избытка чужой духовной силы, то насколько тяжело должно быть ему, им?» – Люциан поднял глаза сначала на Мориона – теперь у него белыми были не только волосы, но и лицо, – а потом посмотрел на смертных и заклинателей. Половина из них либо устало держались за стены, либо прижимались спиной.

«Даже если бы телепортационные круги снискали одобрение Тайного круга, из-за такой перегрузки их бы все равно не использовали», – подытожил Люциан и встретился взглядом с бессмертным Шу. Он единственный выглядел бодро, но выражение его лица было виноватым.

– Простите, – прошептал он, видимо, заметив, что всем плохо.

– Не извиняйтесь, – выдавил Люциан и положил ладонь на плечо Мориона: чувствовал, что если не обопрется о что-то, то рухнет на пол.

– Духовные силы этого бессмертного невероятно велики, – с укором сказал Морион, обернувшись на заместителя владыки клана Реликтов. – Много совершенствуетесь? – добавил он сквозь зубы, и его пальцы крепче сжались на чужом боку.

– Это врожденное, – скромно ответил бессмертный Шу.

– Удивительно, что за сотни лет вы не научились контролировать врожденный поток силы. Эта печать должна срабатывать мягче. – С каждым словом голос Мориона звучал все ниже и ниже.

– Знаю. Я не рассчитал. За что приношу извинения. – Бессмертный Шу снова виновато посмотрел на Люциана, но тот лишь покачал головой и обратился к Мориону:

– Не злись. Я не умер и почти пришел в себя. – Он осмотрел людей, некоторые из которых стояли или сидели в стороне от них. – Как вы себя чувствуете?

– Терпимо, – хрипло ответил адепт Луны, держась за стену. – Но некоторых стошнило. – Он сочувственно глянул на пятерых девушек, сидящих на полу; они тяжело дышали, словно пережили забег и сейчас пытались отойти от него.

– Что дальше? – заговорила Адора, привлекая внимание Люциана к себе. Она выглядела бодрой, как и бессмертный Шу, и стерегла Эриаса, пока тот, прислонившись к стене и глядя в потолок, пытался восстановить дыхание. – Тот корабль невесть где, за бандитами не угонишься…

– Почему не угонишься? – в недоумении спросил Люциан и покосился на бессмертного Шу. – Вы говорили, что вас пленили при помощи сети, значит, вы не спали, когда вас вели на корабль?

– Нет, но меня посадили в ящик без щелей, чтобы я не мог видеть.

– Но вы видели? – Люциан бы не поверил, что такой сильный и умный человек действительно все пропустил.

Бессмертный Шу улыбнулся его проницательности.

– Я не видел, но чувствовал, – честно ответил он. – Повороты, дорогу и ухабы. Слышал звуки, ароматы, потому кое-что заметил.

– Например, местоположение черного порта?

Бессмертный кивнул.

– Я могу только предполагать, но, кажется, меня привезли в порт этого города. Думаю, не все корабли принадлежат злодеям, возможно, нас перевозили на некогда обычном торговом судне, команду которого заменили буквально день в день.

– Хотите сказать, люди в Лумусе куплены?

– Возможно. Сомневаюсь, что четыре сотни темных магов, появившихся в порту, никого не смутили, иначе как бы они попали на корабль? Даже если бы приплыли сюда на нем и не показывали носы, все равно не остались бы незамеченными – для здешних заклинателей как минимум. Думаю, все было спланировано.

«Это насколько же прогнила здешняя власть?» – подумал Люциан, опустив взгляд в пол.

Теперь понятно, почему до этих пор заклинатели не замечали присутствия врагов. Если работорговцы, браконьеры и бандиты уже давно осели в Лунных землях, использовали подкуп, обычные торговые суда и выдавали себя за местных жителей, то почуять подвох становилось просто невозможно, если не знать, в какую сторону направить нос.

Люциан в ожидании посмотрел на Мориона.

– Модао хочет узнать мнение этого бессмертного? – невинно поинтересовался демон, наклонив голову к плечу.

– Да, если тебе есть что сказать.

– Я согласен с бессмертным Шу, – ответил Морион, улыбаясь уголками губ. – Порт в Лумусе куплен.

– Ты уверен? Если мы нападем, а здесь окажется чисто…

– Уверен, – отрезал Морион, глядя в золотистые глаза Люциана.

Люциан тяжело выдохнул, понимая, что Морион не ошибается. Лаус тоже говорил им, что черный порт находится в Лумусе, но если верить ему казалось сомнительной затеей, то в словах бессмертного Шу и владыки тьмы сомневаться не приходилось. Раз эти двое считали, что зло скрывается здесь, значит, так оно и было.

«Я ничего не потеряю, если призову войско лишь из-за предположений. Обыщем порт ради всеобщей безопасности и, если ничего не найдем, копнем глубже. В любом случае Лумус нужно проверить, все дороги ведут сюда».

Люциан убрал руку с плеча Мориона, наконец-то перестав нуждаться в опоре, и обратился к Адоре:

– В вашем поясном мешочке случайно не завалялось сигнального огня?

– Секунду, – ответила она и засунула пальцы в декольте. – Вам один или два?

– Один.

Адора передала Люциану цилиндрической формы хлопушку, которая, если влить в нее духовную силу, выстреливала в воздух серебристыми огнями, – это и называлось сигнальным огнем.

– Благодарю. – Люциан повернулся к Мориону. – У тебя есть нож? Мой изъяли похитители.

– Что ты хочешь сделать? – насторожился тот.

– Нужно окропить хлопушку кровью. Я знаю, что твое божественное оружие…

– Нельзя. – Морион покачал головой. – Ему нельзя пробовать твою кровь. – Он обернулся к Адоре. – У тебя наверняка есть что-то острое. Дай. – И протянул раскрытую ладонь.

Закатив глаза, бессмертная прищелкнула языком и снова запустила пальцы в декольте. Она достала из поясного мешочка серебристый кинжал с рубином на рукояти и передала демону, а он вручил его владыке Луны.

Люциан острием проколол указательный палец, и несколько капель крови упали в центр хлопушки.

– Ты же не собираешься… – пробормотал Абрам, изумленно глядя на владыку, который вернул Мориону кинжал.

– Собираюсь, – ответил Люциан и развернулся к прямоугольному окну от пола до потолка, у которого не было ни стекол, ни ставней. Из него открывался вид на раскинувшийся внизу ночной Лумус, почти полностью погруженный в сон.

– Ты уверен, что нужно делать именно это? – настороженно спросил Сетх. – Мы ведь даже не проверили городской порт.

Люциан обернулся.

– У нас нет времени на проверки, но есть основания для расследования.

– Расследование не проводят таким способом. Призыв обычно приводит к войне.

– К войне или нет, решать мне.

Люциан поднял хлопушку и высунул руки в окно. Перенаправил духовную силу в ладони и выпустил сигнальный огонь.

В темном небе расцвел серп луны.

Обычный сигнальный огонь имел серебряный цвет, но этот воспылал алым, чтобы каждый адепт клана, находящийся поблизости, почувствовал тягу к этому месту. Техника эта называлась «призыв владыки» и использовалась во время масштабных нападений на клан.

– Нужно спуститься. – Люциан отошел от окна. – Вы… – он посмотрел на освобожденных заклинателей, – и Адора возьмите на себя пленных и найдите для всех укрытие. Позаботьтесь о дрофее и хаку, их нужно передать тем, кто вернет в места обитания. – Люциан перевел взгляд на Мориона. – Останься с ними, со мной пойдут Эриас, Абрам, Сетх и бессмертный Шу.

Морион покачал головой и твердо сказал:

– Куда ты, туда и я.

– Тебе нужно поберечь себя, – с нажимом ответил Люциан.

– Не нужно.

– Пожалуйста, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

– Нет.

Люциан будто в раздражении прикрыл глаза и пальцами потер переносицу.

– Мне кажется, теперь он понимает, каково приходится нам, когда мы пытаемся уговорить его не лезть на рожон, – раздался шепот Абрама, а следом за ним тяжелый вздох, скорее всего, Эриаса.

– Владыка Луны, с ним все будет хорошо, – вмешалась Адора. – Позвольте Мориону пойти с вами, так будет безопаснее.

– Обещаю вести себя осторожно, – добавил Морион со скромной улыбкой, но, когда Люциан одарил его укоризненным взором, не сдержался и хохотнул.

Конечно, Люциану не хотелось привлекать уставшего демона к расследованию, но раз даже Хаски выступал за то, чтобы он участвовал, значит, эти двое все решили и будут давить, пока не добьются желаемого. Люциан понимал все это, поэтому нехотя произнес:

– Хорошо. Идешь с нами.

– Давайте спускаться, – поторопил Эриас и, отойдя от стены, остановился у двери в полу. – Призванные адепты скоро прибудут.

– Позволишь помочь тебе? – тихо сказал Морион и раскрыл перед Люцианом ладонь, на которой лежал кулон в форме серебряного меча. – Используем его, чтобы не тратить время на спуск по лестнице – это слишком долго.

Люциан настороженно посмотрел на меч.

– Это безопасно? Мы устоим на нем вдвоем после телепортации?

– Я тебя придержу. Сам не свалюсь, будь уверен.

– Хорошо, – выдохнул Люциан и кинул взгляд на Эриаса. Страж выглядел так, словно не одобрял эту затею, но промолчал и лишь открыл громко скрипнувшую дверь, которая вела на длинную темную лестницу.

Когда все остальные начали по очереди спускаться по ступеням, Морион помог Люциану встать на меч.

– Я с вами, – сказал бессмертный Шу, подходя ближе к ним. Он взмахнул рукой, и из запястья вырвался золотой поток силы, обратившийся в серебристый клинок с черно-красной нефритовой подвеской на рукояти, которая совершенно не вписывалась в безукоризненно светлый облик мужчины. Исходящая от его оружия божественная сила была настолько огромной, что Люциан чуть-чуть огорчился, осознав, что его кнут никогда не источал такой ауры.

Мысли его прервались, когда на талию легла чужая рука, а возле уха раздался голос, пустивший мурашки по спине и заставивший сердце забиться чаще:

– Стой смирно. – Хватка Мориона едва ощущалась, но при этом была крепкой – освободиться явно не выйдет.

Прежде чем Люциан успел возразить, меч поднялся в воздух и рванул в сторону окна. Спуск оказался быстрым, и уже через несколько секунд владыка Луны и двое бессмертных стояли на земле. Позади них находилась дверь в сигнальную башню, а перед глазами в свете луны и звезд мелькали серебристые фигуры адептов, спешащих на зов.

– Не знал, что в Лумусе столько учеников клана Луны, – сказал бессмертный Шу и отозвал оружие, которое потоком силы скрылось в запястье.

– Большинство этих людей прибыли не из Лумуса, а из близлежащих окрестностей, откуда был виден сигнал, – ответил Люциан и отстранился от Мориона, мрачно глядя на приближающуюся толпу. Изначально из-за недоверия он не планировал использовать помощь адептов, но учитывая, сколько темных магов было на том корабле, казалось безумием идти в порт с маленьким отрядом.

Призванные адепты один за другим начали замедлять шаг, и некоторые из тех, кто шел в первых рядах, стали задавать вопросы:

– Владыка Луны, почему вы призвали нас?

– Неужели война?

– Или нападение темных тварей?

Люциан покачал головой. Дождавшись, когда перед ним остановится больше людей, он объяснил:

– Я призвал вас потому, что мне нужна помощь, чтобы обыскать местный порт и поймать подозреваемых. Десять минут назад я был пленным на корабле, полным темных магов; он отплыл отсюда, как мы предполагаем, в направлении черного рынка. – Люциан говорил негромко, чтобы не тревожить спящих в домах жителей, но адепты, даже стоявшие в конце толпы, его хорошо слышали. – Мы проведем срочное расследование, за эту ночь нам надо выяснить, действительно ли здесь расположен черный порт, связанный с черным рынком, или же я ошибся. Обыщите все здания и закутки, корабли и лодки, а также закуйте в оковы всех, кто окажет сопротивление, но насилие применяйте только в последнюю очередь. Каждый пленный нужен для допроса.

Адепты были шокированы внезапным военным сбором, который не связан с битвой, но приказу подчинились и не стали задавать вопросов, хотя тех, возможно, было много.

Морион и бессмертный Шу встали на мечи, чтобы прибыть первыми и если что предупредить о ловушках. Заклинатели клана Луны один за другим начали становиться невидимыми и выдвигаться в сторону порта. Люциан же дождался, когда Абрам, Эриас и Сетх спустятся с сигнальной башни, и вместе с ними отправился вслед за остальными.

Адептов насчитывалось около сотни, но такая толпа, на удивление, не поднимала шума. Она беззвучно текла между домами и скользила по крышам, преодолевая препятствия и ловко обходя посты городской стражи.

В порту оказалось безлюдно и тихо. Окружающее пространство затягивали густые тени, которые нечему было рассеять – фонарей и магических световых сфер здесь почти не имелось. В окнах некоторых зданий и кораблей, где горели свечи, мелькали силуэты моряков: они отдыхали от работы и, казалось, были не в том состоянии, чтобы почуять неладное.

Заклинатели быстро расформировались, чтобы обыскать тянущиеся вдоль пристани здания. Только отряд Люциана проник в амбар, собираясь осмотреть нагроможденные друг на друга мешки, как вдруг снаружи раздались крики.

Люциан, Эриас, Абрам и Сетх рванули к двери и обомлели от увиденного: на их невидимую небольшую группу адептов, оставшуюся на портовой площади, вслепую накинулась толпа мужчин в рабочих одеждах. Видимо, сошли с одного из кораблей. В руках они держали мечи и били практически в цель, из-за чего можно было предположить, что это заклинатели.

– Они нас ждали? – ахнул Сетх, когда противников стало больше.

– Я думал, они все пьют, – проворчал Абрам.

– Не уверен, что ждали, – произнес Люциан. – Просто были готовы к случайному нападению.

Приглядевшись, он увидел, что не все враги были заклинателями; некоторые оказались смертными, обученными владению мечом.

– Люди в самом деле пытаются противостоять нашим? – со смешком спросил Эриас, глядя, как отчаянно противники бьются против невидимой угрозы, что было заранее обречено на провал.

– Не просто противостоять… Кажется, они хотят всех убить, – заметил Абрам, наблюдая за сражением. – А учитывая, что любому ясно, кто победит, рискуют своей шкурой они не по собственной воле.

– Думаешь, им приказали? – Эриас покосился на Абрама, и тот кивнул. – Но зачем?

– Чтобы защитить то, что здесь прячут, – невозмутимо ответил Люциан. – Пойдемте проверим опустевшие корабли, матросы как раз покинули их, чтобы ввязаться в драку.

С этими словами он вышел из амбара.

Повсюду царил хаос. Со всех сторон начали сбегаться люди и заклинатели, чтобы помочь своим, и теперь некогда большая и просторная портовая площадь стала казаться маленькой и тесной.

– Разделимся, – сказал Люциан, поспешно огибая толпу и направляясь к пришвартованным кораблям. Его голос звучал как шепот ветра, потому никем, кроме товарищей, не был услышан. Уточнять, кто и с кем пойдет, ему не пришлось. Эриас никогда не оставлял своего владыку, поэтому Абрам и Сетх молча направились в другую сторону.

Корабли на пирсе были торговыми. Поскольку в Лумусе промышляли рыболовством, а ближайшие деревни выращивали зерно, из города вывозили в основном провизию, а ввозили разные ткани, украшения, инструменты, материалы и прочее.

Чтобы попасть на первый корабль, Люциан и Эриас прилично пробежались сначала через порт, а потом по длинному трапу, восхождение по которому напоминало поход в горы. Вскоре они оказались на палубе красивого молодого парусника, спущенного на воду не больше двух лет назад. Внутренняя отделка была выполнена в глубоких древесных оттенках, белые паруса лежали сложенными вдоль высоких мачт, а все окна оказались закрыты.

– Что насчет наших бессмертных? – спросил Эриас, когда они, скрывшись за высокими ящиками на пустой палубе, стали видимыми. – Куда исчезли Морион и бессмертный Шу?

– Думаю, Морион наблюдает со стороны. – Люциан оглянулся на пустующие крыши домов, надеясь, что демон находится там, а не борется на площади.

– А бессмертный Шу?

Люциан пожал плечами, вернув внимание Эриасу:

– Наверное, тоже держится особняком и контролирует ситуацию, – ответил он и направился к лестнице на нижнюю палубу.

Эриас бесшумно пошел следом.

– Ты ему доверяешь?

– Я доверяю Мориону, а Морион приглядывает за бессмертным Шу, – шепотом сказал Люциан и начал спускаться по ступеням.

– С чего ты взял?

– Морион недоверчив и следит за всеми посторонними в нашем отряде, – со смешком сказал Люциан, когда они оказались в длинном, узком коридоре.

Эриас не сдержал ехидства:

– Учитывая, что нас пленили и вывезли на корабле, следит он так себе.

Люциан ничего не ответил, вместо болтовни прислушался к окружающей их обстановке, чтобы убедиться, что на этаже никого нет. Почувствовав, что комнаты пусты, он уверенно толкнул ладонью первую дверь и прошел в каюту. Внутри были лишь две пригвожденные к полу кровати, две тумбы, маленькое зеркало на стене и сундук. Они с Эриасом осмотрели помещение снизу до верху, но ничего не нашли. Позже такая же ситуация сложилась при обыске других комнат на этом этаже, а также помещений под ним.

Казалось, корабль чист и можно спокойно покинуть его, но когда Люциан с Эриасом вернулись к лестнице, ведущей из коридора на палубу, то встретили четырех матросов. Те даже не стали долго размышлять и сразу набросились на незваных гостей с кулаками. Люциан сначала впал в замешательство; он не был готов обнажить меч и хотел попробовать договориться, но Эриас без раздумий рванул в атаку и впечатал в стену одного из врагов, вынудив оставшуюся троицу отступить.

– Мы не хотим драться, – спокойно сказал Люций, стоя за напряженной спиной стража.

Смертные промолчали и, глядя на него, вытащили из сапог ножи.

– О, да ладно вам, – усмехнулся Эриас и раскрыл ладони, в которые тут же потек металл его наручей, формируя два серебряных клинка. Лезвия угрожающе блеснули в свете настенных фонарей. – Может, еще подумаете?

На секунду враги замешкались.

Люциан уже начал надеяться, что они отступят, но вместо этого трое мужчин рванули вперед. Вздохнув, он отошел к концу коридора, чтобы не толкаться с Эриасом. Его страж хоть и был высоким и широкоплечим, но в узком коридоре двигался между людьми как сквозняк – незаметно и неуловимо, оставляя след своего влияния на здоровье каждого. Казалось, никакие обстоятельства не мешали ему свободно двигаться и свергать врагов одного за другим. Эриас был осторожен: он никого не убил, но избил так, что противники не смогут покинуть судно самостоятельно и в ближайшие два часа не придут в сознание.

К тому моменту, когда заклинатели покинули корабль, битва снаружи разыгралась не на шутку. Шла она совершенно бесшумно, потому что кто-то наложил изолирующий барьер на весь порт. А учитывая, что такое масштабное заклятие требовало много духовных сил, Люциан предположил, что то было вмешательство бессмертного Шу, а не кого-то другого.

Мысленно поблагодарив его за предусмотрительность, он взошел на следующий корабль, но там тоже не нашлось ничего ужасного. Ни пленных, ни клеток, ни странных магических печатей. Лишь в кабинете капитана отыскалось несколько диковинных вещей.

– Откуда здесь это зелье? – Эриас нахмурился и, взяв со стола склянку с фиолетовой жидкостью, покрутил ее в руке. – Я видел такое в Асдэме. Хаски сказал, что это зелье внутренней силы, помогает держать тело в тонусе и влияет на половое влечение.

– Я тоже видел кое-что отсюда в Асдэме, – пробормотал Люциан, глядя на висевший на стене стилет, который был домом для предметного демона.

Эриас обратил внимание на оружие, которое разглядывал владыка, и сразу все понял.

– Интересно, этот человек знает, какую диковинку держит под боком?

– Не имею понятия, но здесь она не останется.

Люциан взялся за подвеску на рукояти клинка, аккуратно снял со стены и, раскрыв поясной мешочек, погрузил в него, а потом запечатал заклятием.

Оставив корабль, владыка Луны и его страж направились в сторону следующего и на палубе встретили Абрама и Сетха: они противостояли врагам, которые выглядели как матросы, но на самом деле были переодетыми заклинателями. Битва оказалась неравной – десять против двоих. Враги все сильнее зажимали их в кольцо, и Абрам и Сетх с трудом сдерживали натиск. Они уже выдохлись и даже получили ранения.

Люциан и Эриас рванули к ним на выручку, ветром налетев на ничего не подозревающих противников. Благодаря невидимости они сразили троих темных магов до того, как те почувствовали их присутствие и разделились.

Двое темных остались сражаться с Абрамом и Сетхом, а пятеро попытались противостоять Люциану и Эриасу. Они оба стали видимыми, чтобы лишний раз не тратить силы, учитывая, что враги отчасти были способны следить за ними по духовному следу.

Противники были обучены бою. Они знали технику клана Ночи, которая отличалась кровожадными и быстрыми атаками, а также обладали выносливостью, напористостью и бесстрашием.

Оценив чужие способности, Люциан даже удивился, что Абрам и Сетх смогли противостоять им так долго, пока они с Эриасом не пришли на корабль.

Заклинатели на палубе разделились на три группы, держась на расстоянии друг от друга. Против Люциана выступило трое темных, а против Эриаса и команды из Абрама и Сетха – по двое.

Будучи престолонаследником, Люциан научился держать меч, как только впервые встал на ноги, поэтому сейчас двигался, как несущаяся по лесу лань, – изящно и быстро, а оружие являлось будто продолжением его руки. В глазах горело желтое пламя, а зрачки метались из стороны в сторону, фокусируясь на каждом из трех врагов и ни одного не теряя из виду. Мощная аура духовной энергии окружала его тело и защищала от чужой тьмы в паре с рунами, вышитыми на серебристых одеждах. Выражение его лица было пугающе равнодушным, а чуть поджатые губы намекали на предельную сосредоточенность.

– Лю Сян! – выкрикнул один из темных, когда Люциан, скользнув за спину врага, пронзил мечом его сердце. Окровавленное лезвие вырвалось из чужой груди, и противники увидели два пылающих золотых глаза за плечом их шокированного товарища. Люциан дрался не меньше пяти минут, но за это время дыхание его не ускорилось – даже не сбилось. Казалось, бой был для него лишь настольной игрой.

В следующий момент, стоило изъять меч, заклинатель темного пути рухнул. Люциан небрежно стряхнул с оружия кровь и, ровно дыша, посмотрел на оставшихся врагов, растерянно замерших перед ним.

– П-пощади, – сдавленно пискнул один из них, что был ниже и худее другого. Сделал он это явно неосознанно, учитывая, как вздрогнул от собственных слов.

Люциан выпрямил плечи, а затем чуть приподнял подбородок и насмешливо хмыкнул. Выражение его лица стало беспощадным, как у одного небезызвестного демона, и он бросился на врагов, замахиваясь для удара. От соприкосновения двух лезвий полетели искры, когда хилый заклинатель принял на себя атаку. Держа в дрожащих руках черный меч, он пытался парировать удар, в то время как его товарищ зашел за спину Люциана, собираясь пронзить его так же, как недавно пронзили третьего темного.

Лишь на секунду губы Люциана растянулись в оскале, а потом он резко скользнул в сторону, и меч хитрого темного вонзился в грудь хилого.

– Розэн, – шокировано выдохнул заклинатель, только что убивший друга.

Розэн попытался ответить ему, но раздался лишь неразборчивый булькающий звук, и с уголков его губ потекла кровь.

Выживший темный, дрожа от гнева, обернулся на Люциана. Но не успел он одарить его ненавистным взглядом, как тут же был убит.

«Такие способные и так предательски застывают на месте при виде смерти своих же людей», – подумал Люциан, глядя, как чужая голова упала ему под ноги и покатилась в сторону Эриаса, отвлекая его и противников. Снова обратившись невидимым, владыка Луны за несколько бесшумных шагов настиг их троицу и полоснул мечом по спинам врагов. Они взвыли от боли, и Эриас, не колеблясь, пронзил клинком одного из них, а Люциан повалил на пол другого и наступил сапогом на горло.

В следующий момент, разобравшись со своими противниками, Абрам и Сетх подбежали к ним.

Люциан стал видимым, посмотрел прожигающим взглядом на врага и спросил:

– Ты причастен к торговле на черном рынке? Городничий Лумуса знает, чем вы здесь промышляете? – В его голосе звенела сталь.

Враг хрипло рассмеялся, вцепившись пальцами в чужую щиколотку. Пока он пытался оторвать ногу от своего горла, его глаза блестели, а взгляд в упор был направлен на Люциана. Смех становился все громче и громче, а пальцы сжимали кожаный сапог так, что побелели костяшки. Но Люциан лишь поморщился и надавил на кадык сильнее, заставляя ослабить хватку.

– Отвечай, – потребовал он, но противник продолжил смеяться с болезненной хрипотцой, трясясь, словно в припадке.

– Что за демонщина? – спросил Абрам перед тем, как их пленник вдруг отчаянно вскрикнул.

И резко затих.

Ладони его соскользнули с сапога на грудь, а устремленный на Люциана взгляд остекленел.

– А? – недоуменно выдохнул Абрам, переглянувшись с владыкой и остальными. – Он же не из-за моего вопроса сдох?

В этот момент из чужого тела выскользнул трупный шелкопряд – бабочка с толстым брюшком и большими черно-красными крыльями.

Люциан резко выбросил руку вперед, пытаясь схватить насекомое, но шелкопряд обратился в черный дым прежде, чем тонкие пальцы дотянулись до него.

– Демоны, – сквозь зубы произнес Эриас.

– Этот шелкопряд был внутри него? – Абрам хмуро посмотрел на заклинателя темного пути. – Разве они не безобидны?

– Безобидны, – мрачно отозвался Люциан.

Он вдруг вспомнил слова Хаски, что, когда владыка демонов бился против Кая в Асдэме, это было столкновение багровых шелкопрядов и черного тумана.

«Может ли бабочка принадлежать ему?»

Люциан огляделся, дабы убедиться, что на палубе больше нет врагов, и посмотрел на товарищей. Его взгляд, доселе мрачный и угрожающий, сменился на тревожный.

– Вы ранены, – сказал он, невольно крепче сжав рукоять меча.

– А вот ты нет, – со смешком подметил Абрам и, приложив ладонь к окровавленному плечу, перенаправил в него духовную силу для заживления. – Наш владыка – достойный воин.

– Просто повезло, – отмахнулся Люциан и перевел взгляд на Эриаса – взлохмаченного, запыхавшегося, с порезом на скуле, который уже начал затягиваться.

– Прибедняется, – усмехнулся Абрам, наклонившись к Сетху, который с болезненным видом держался за окровавленный бок.

– Нужно оказать вам помощь.

Люциан зашел за спины двух лучших друзей, а Эриас тем временем отошел обыскать тела темных магов, чтобы, возможно, найти в их поясных мешочках что-то полезное.

– Все в порядке, не беспокойся, – сдавленно ответил Сетх, когда Люциан положил одну ладонь между его лопаток, а второй потянулся к Абраму, но тот отступил на два шага.

– Я в порядке. Твои силы тоже не бесконечны… – сказал он, глядя, как Люциан делится с Сетхом духовной энергией.

– Мне хватит того, что останется, – невозмутимо отозвался Люций. – Будет хуже, если вы свалитесь, когда на нас снова нападут.

– Эй, – возмутился Абрам. – Мы бились здесь не меньше десяти минут, прежде чем подошли вы, так что не принимай нас за слабаков. – Он отнял ладонь от плеча. – У меня вот даже кровь перестала идти. Если позже удастся перевязать, то к утру все заживет.

– У меня тоже. – Сетх обернулся на своего владыку. – Можешь прекращать. Спасибо.

Люциан поджал губы и кивнул, отнимая ладонь от его спины.

– Что-то нашел? – обратился он к Эриасу, когда тот подошел к ним, держа что-то в руках.

– Пару заклинательских безделушек, не более, – сообщил страж и протянул десяток талисманов и браслет-телепорт, который мог пригодиться.

Люциан сложил вещицы в свой поясной мешочек.

– Спасибо.

– Обыщем корабль? – Абрам указал большим пальцем на лестницу позади него, которая вела на нижнюю палубу и в трюм. – Мы с Сетхом не успели.

– Да, – в унисон ответили Люциан и Эриас.

Поскольку они уже знали, что помимо десяти заклинателей здесь никто не прячется, то не стали использовать невидимость и даже трансформировали мечи в наручи – не планировали снова драться.

Спустившись в узкий коридор, заклинатели разделились и осмотрели каюты и камбуз, прочесали нижнюю палубу и только потом, ничего не отыскав, спустились в трюм.

В просторном сухом помещении не было ни живых, ни мертвых. Здесь не горел свет, а пространство озаряли лишь светящиеся алые магические круги, созданные из рун. Вдоль стен стояли большие сундуки с массивными замками, крепкие с виду и, казалось, созданные для сокрытия чего-то опасного.

– Это… общая клетка? – Абрам присмотрелся к рунам, выглянув из-за спины Эриаса, который вместе с Люцианом застрял на пороге и перегородил проход. – Круги похожи на те, в которых держали нас, – добавил он и протиснулся между товарищами, чтобы рассмотреть рисунки поближе.

Люциан обернулся на Сетха.

– На других кораблях, которые вы исследовали, было что-то подобное?

– Нет. Из трех осмотренных суден два оказались торговыми и только одно было забито магическим грузом. В бочках из-под вина мы обнаружили вонючую жидкость явно демонического происхождения; в зерновых мешках семена – мужской любви и ягод глюцигена, – а в сундуках для ткани лежало оружие, часть из которого ковалась в четырех кланах.

– Иными словами, теневая торговля, – добавил Абрам, сидя на корточках возле края печати.

– Да, – сказал Сетх. – Вот, например, огненные кинжалы клана Солнца. – Он достал из поясного мешочка золотой клинок и протянул Люциану. – Я взял один, чтобы показать.

Принимая оружие, Люций надеялся увидеть подделку, но кинжал оказался подлинным. Он был уверен в этом, потому что дрался на таких в детстве и знал, как они выглядят. Хотя в руках чужаков этот клинок был простым оружием, но в руках адептов Солнца мог воспламеняться и выжигать чужие души, отправляя их в лимб, а не в мир мертвых.

Люциан вернул кинжал Сетху и, глядя на него и Эриаса, объявил:

– Обыщите сундуки, а мы с Абрамом осмотрим печати. – Он развернулся, подошел к одному из кругов и присел на корточки возле границы.

«Без сомнения, это та же печать, в которой держали нас, – подытожил Люциан, всматриваясь в руны. – Интересно, на том корабле заметили нашу пропажу? Вернутся ли они в Лумус или продолжат держать путь, куда запланировали?»

Он коснулся края рисунка, думая, что тот начерчен киноварью, но, присмотревшись и растерев краску между пальцами, понял, что была использована кровь. «Но чья?» Он принюхался, задействовав духовные силы, чтобы уловить не только аромат, но и возможный магический след.

Абрам подошел к Люциану.

– Что скажешь? Такие же печати, как на том корабле?

– Да. – Люций вытер испачканные кровью пальцы о деревянный пол.

– Вместо киновари кровь, да?

– Мгм. Думаю, она принадлежала смертному.

Абрам хмурым взглядом осмотрел печать.

– Ты когда-нибудь встречал узоры, писанные человеческой кровью?

– Нет. Даже в книгах и свитках не видел. – Люциан вздохнул и встал с корточек. – Что-нибудь нашли? – спросил он у Эриаса и Сетха. Они уже успели осмотреть восемь сундуков из десяти и сейчас ломали замки на двух последних.

– Ничего, – отозвался страж и поднял тяжелую, тихо скрипнувшую крышку. – В сундуках пусто, но каждый из них внутри расписан рунами.

– Думаю, их можно использовать как своеобразный магический артефакт, – сказал Сетх, захлопнув крышку сундука. – Наверняка руны непростые, а заклинательские, хотя начертание мне незнакомо.

Люциан подошел к Эриасу, чтобы изучить надписи.

– Э-э… Что это за язык такой? – проворчал Абрам, подойдя следом за ним. – В печатях невесть что написано, теперь еще и в сундуках? – Он недоуменно посмотрел на Люциана. – Разве существуют рабочие руны, о которых мы не знаем?

Заклинатели изучали руническую роспись с пеленок, потому что именно она отвечала за активацию заклятий. Чем больше рабочих рун было известно, тем больше магических приемов можно осуществить. Однако сегодня они столкнулись с рисунками, которые видели впервые. А учитывая, что Люциан не знал и начертание рун в ловушке у древа любви, мысль о том, что в деле с черным портом замешан владыка демонов, пришла сама по себе.

«Но зачем ему черный порт? Неужели он связан с черным рынком? – Только подумав об этом, Люциан похолодел. – Раз Кай правит Асдэмом, показывая, что могущественным демонам это не чуждо, значит, и владыка демонов может иметь свой “город-рынок”? Все-таки изначально именно он и создал Асдэм…»

Люциан тяжело вздохнул и с напряженным лицом потер переносицу.

«Стоит поговорить с Каем… Возможно, он внесет ясность».

– Пора уходить, – сказал он, отнимая руку от лица. – Корабли осмотрены, нужно помочь с битвой снаружи.

– Барьер ведь не ты ставил? – спросил Сетх, когда они направились к выходу из трюма.

– И не вы?

– Нет. Наверное, бессмертный Шу?

– Я тоже так думаю. – Люциан ступил на лестницу вслед за Эриасом.

– Хороший ход, – подметил Абрам, замыкая колонну. – Вот только наверняка энергозатратный.

– Однозначно, – отозвался Люциан. Его голос звучал равнодушно, потому что он не переживал о силе бессмертного Шу. А учитывая, как она потрепала их всех во время телепортации, то выплеснуть подобную мощь будет нелишним.

Покинув корабль, заклинатели уже готовились разнимать дерущихся, но к тому времени, когда прибыли на площадь, потасовка уже закончилась, а барьер был снят. Стража Лумуса в свете магических сфер и факелов помогала адептам клана Луны заковывать всех неугодных. В число стражников входили и заклинатели, которые, как Лаус, оставили клан, поэтому помощь оказалась вдвойне эффективной. Как рассказал Люциану один из пробегающих мимо адептов, они быстро утихомирили буйный люд, почти никого не убив.

К ним подлетел, стоя на мече, бессмертный Шу.

– Владыка Луны, вы надолго пропали. Я уже начал беспокоиться. – Его голос звучал слишком спокойно для того, кто говорил о беспокойстве, а он сам, несмотря на потерю сил и недавнюю роль пленника, выглядел так свежо и опрятно, словно только что вышел из дома.

– С нами все хорошо, не волнуйтесь, – ответил Люциан, задрав голову, и улыбнулся уголками губ. – Это вы позвали стражу?

– Нет. Это сделал ваш беловолосый друг.

Люциан обернулся в поисках Мориона, но, пробежавшись цепким взглядом по округе, не нашел его.

– Вы знаете, где он сейчас? – спросил он у бессмертного Шу.

– В той стороне. – Мужчина указал на одно из высоких зданий и, увидев, что там никого нет, громко ахнул. – Минуту назад он стоял на крыше, – растерянно добавил он. – Наверное, спустился, чтобы помочь заклинателям.

Люциан кивнул, а сам подумал: «Быстрее мир перевернется, чем Кай спустится помочь посторонним».

– Владыка Луны пойдет его искать? – спросил бессмертный Шу.

– Сначала поговорю со стражей. А вы?

– Помогу пострадавшим.

Они улыбнулись и кивнули друг другу.

Со стороны эти двое походили на двоюродных братьев: одинаково светлые облики, приятные голоса, дружелюбие и неприкрытое желание всем помочь. И если бы никто не знал, что бессмертному Шу несколько сотен лет и он никогда не был связан кровью с кланом Луны, можно было предположить, что они с Люцианом дальние, но родственники.

Когда бессмертный Шу улетел, Люциан обернулся к своим товарищам:

– Соберите три группы из адептов и обыщите корабли. Вынесите все диковинные предметы, которые найдете. Но сначала попросите кого-то подлечить вас. – Он кивнул на окровавленное плечо Абрама и бок Сетха.

– Я не оставлю тебя в этой толпе одного, – заявил Эриас.

Абрам и Сетх сразу ускользнули от них, чтобы не выслушивать очередной длительный разговор о том, что владыка Луны должен быть со своим стражем.

– Здесь много наших, – бесцветно ответил Люциан. – Со мной все будет в порядке, недавно я в одиночку поверг трех темных магов.

– Да, и на второй такой подвиг у тебя может не хватить сил. Тут толпы людей, и если нападут, я не смогу выловить тебя.

– А зачем его вылавливать? Он ведь не рыбка, – раздался бархатистый голос.

Люциан и Эриас обернулись и увидели, как Морион остановил полет меча и спрыгнул на землю. Обратив оружие в крошечный кулон, он спрятал его за черный воротник и подошел к владыке Луны.

– Не ранен? – Демон скользнул взглядом по чужому телу.

– Нет.

– Я видел, ты дрался, – нахмурился тот.

– Значит, ты знаешь, что я победил, – со смешком ответил Люциан.

– Ну, это да, – легко признал Морион и обернулся на Эриаса. – Можешь идти исполнять его приказ, я останусь.

Страж прищурился и не сдвинулся с места.

– Иди, – попросил Люциан, глядя Эриасу в лицо. – С ним я в безопасности.

– Пф. – Эриас скрестил руки на груди. – Совсем недавно вас двоих чуть не прикончили у древа любви, а потом нас всех отравили и уволокли на корабль. Тебе не кажется, что защитник из него так себе?

– Во все разы ты мог бы нам помочь, – парировал Морион, – но был бессилен, как и я. Не думаю, что если будешь шастать с нами, то принесешь пользу. Меньше людей – меньше проблем.

– Это кто сказал?

– Я. Сейчас. – Морион схватил Люциана за руку и потянул за собой. – Пойдем. Ты наверняка хочешь поговорить с местной стражей, вдвоем втереться к ним в доверие будет легче.

– Эй! – прикрикнул Эриас, когда Люциан по инерции развернулся.

– Иди помоги остальным, – торопливо бросил Люций через плечо и нырнул в толпу следом за демоном.

– Генерал возле амбара, я проведу, – не оборачиваясь, сказал Морион и крепче сжал чужие пальцы.

Амбаров на площади стояло несколько, и все они были похожи друг на друга. Кругом носились люди, горели огни, слышался монотонный гул. Луну затянули облака, из-за чего заметно потемнело, и, чтобы не потеряться, было удобно держаться за руки.

Генерал в окружении трех своих соратников ждал их возле больших амбарных дверей. Это был невысокий, но коренастый мужчина с собранными в пучок седеющими волосами и гладким квадратным лицом с редкими морщинами. Доспехи на нем выглядели дорогими и крепкими, на них почти не было царапин, словно он в них никогда не сражался.

Люциан понимал, что доверять этому человеку опасно, ведь он мог быть причастен к случившейся драке, но Морион по пути сказал не переживать об этом, заявив, что убедился в его честности при прошлом знакомстве.

– Достопочтенный, – поприветствовал генерал, поклонившись Люциану. – Меня зовут Хван Су, бессмертный Морион уже рассказал мне о сложившейся ситуации, и я готов оказать вам всю необходимую помощь.

С виду Люциан остался бесстрастным, но в душе удивился тому, что демон частично взял ситуацию под контроль и даже успел с кем-то о чем-то договориться. И судя по дружелюбному выражению лица Хван Су, Морион с ним именно поговорил, а не угрожал.

– Да, мне нужно обсудить с вами размещение пленных в тюремных камерах, условия допроса и суда, а также поговорить об обыске жителей.

– Обыск жителей? Зачем? – Господин Су нахмурился и скрестил руки на груди.

– Не все злодеи сегодняшней ночью могли быть в порту, кто-то, возможно, не выходил из дома.

– Логично, – хмыкнул генерал и кивнул. – Но как вы планируете устроить массовый обыск? Вы же понимаете, что действовать нужно тихо? Нельзя просто врываться в дома, к тому же их так много, что, пока будем осматривать одну часть, в другой может случиться что угодно.

– Поэтому я хочу запросить у вас сведения обо всех, кто работает в порту или появляется здесь чаще обычного. Сделать это нужно незаметно и без лишней помощи. Так мы сузим круг поиска и, возможно, успеем нагрянуть к подозреваемым в один день.

Господин Су поднял задумчивый взгляд к небу и, причмокнув, ответил:

– Возможно, в списке есть смысл. Я попробую достать информацию, но кому мне ее передать?

– Я отправлю к вам одного из своих адептов или приду сам.

Генерал кивнул.

– А что насчет тюремных камер, – продолжил он, – из-за низкой преступности большая их часть свободна, так что мы спокойно можем загнать туда всех пленных – даже обеспечим им не самые плохие условия.

– Я бы хотел, чтобы их охраняли адепты моего клана. Это возможно?

Господин Су хохотнул:

– Просите освободить моих людей от работы и запрячь в нее ваших? Не имею возражений, но часть моих людей продолжит приглядывать за старыми пленными, боюсь, вашим людям до них вовсе нет дела.

Люциан кивнул, без утайки признавая, что заклинатели заинтересованы лишь в тех, кого поймали сегодня.

– Но учтите, – добавил господин Су, – если вина ляжет на плечи смертных и не будет связана с темными тварями, то судить их деяния будет наш суд, а не ваш.

– Конечно. У вас есть люди, которым вы можете доверять? – Люциан мельком взглянул на трех воинов, стоявших позади генерала. – Мне нужна помощь, чтобы заковать и сопроводить в тюрьму всех подозреваемых.

– Найдутся. Остальных, кому не доверяю, предлагаете близко к подозреваемым не подпускать?

Люций кивнул, вынудив генерала задуматься, хмуро глядя в землю. Он не знал, что конкретно рассказал Морион господину Су, но, видимо, достаточно, раз он с такой легкостью принял тот факт, что предатели могут быть везде. Даже среди его воинов.

– Найди Майта и Ху, скажи, чтобы собирали отряды и отправлялись в город отлавливать тех, кто успел сбежать, – обратился генерал к стоящему справа воину. – Вряд ли они кого-то задержат, но пусть хотя бы не мешаются под ногами, – добавил он, посмотрев на Люциана, а затем обратился к воину слева от себя: – А ты позови отряд Лайи, пускай ее люди помогут сопроводить пленных в тюрьму.

Доверенные лица кивнули и удалились исполнять приказ. Остался лишь один воин, молчаливой статуей застывший за спиной генерала.

– Спасибо, – сказал Люциан и коротко поклонился. – Если у вас нет ко мне вопросов, я пойду к своим людям.

– Идите, если захочу что-то спросить, найду вас.

Люциан развернулся, утягивая Мориона за собой в толпу.

Ночь выдалась занятной.

После разговора со стражей Люций отправился надевать оковы на пленников и перевязывать раны, а потом, когда забрезжил рассвет и погасли факелы, ему пришлось объясняться с прибывшими чиновниками. Те, даже не выслушав речь до конца, повели его на аудиенцию с городничим.

– Ты мог отказаться, – прошептал Морион, когда они с Люцианом последовали за тремя мужчинами в золотых халатах. – Мы не обязаны идти к смертному на поклон.

– О каком поклоне речь? Мы просто побеседуем. – Люциан покосился на Мориона и тихо добавил: – Этот человек наверняка нечист на руку, раз даже глава его стражи легко согласился исполнить мои просьбы, а я ведь прямо сказал, что в его окружении есть предатели. Думаю, господин Су тоже что-то подозревает.

– Так и есть, – невозмутимо ответил Морион. – Но, если хочешь поговорить с городничим, давай поговорим. – Он улыбнулся, глядя на Люциана, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

Жители Лумуса уже начали просыпаться, в то время как владыка Луны и владыка тьмы еще не ложились. Они следовали за тремя тихо шепчущимися мужчинами в сторону холма, на вершине которого стояла обнесенная каменной стеной резиденция. Массивные ворота перед ними раскрыла пара слуг, явно ожидающая гостей. Невысокая женщина, облаченная в темно-фиолетовое платье с широкими рукавами и с собранными в высокую прическу черными волосами, поприветствовала мужчин и, поблагодарив чиновников за помощь, отвела Люциана и Мориона в роскошный сад.

Здесь, в свете мягких утренних лучей, медленно просыпались цветы, росшие в клумбах по обе стороны от выложенной камнем тропы. В воздухе витал ненавязчивый аромат сладости; сейчас он нежно целовал кончик носа, но к обеду обещал превратиться в удушающее благовоние. В центре сада находился пруд, в прозрачной воде которого плавали крупные золотые карпы. Тропинка огибала его вдоль берега и вела к беседке, стоящей на другой стороне водоема возле тихо шелестящей глицинии.

Там, сидя на бархатной темной лавке, вкушал завтрак ухоженный мужчина в расцвете сил. Вилиам Сантера выглядел не старше тридцати пяти, хотя, по скромным подсчетам Люциана, его настоящий возраст был на десяток лет больше. Его черные волосы блестели от чистоты и силы, а лицо было гладким и не имело морщин. На пальцах красовались золотые перстни, которые выглядели так же вызывающе, как и дорогие одежды с излишним количеством роскошной вышивки.

«Интересно, как он так хорошо сохранился?» – подумал Люциан, приветствуя хозяина сада. Он присел напротив него, как и указала служанка, прежде чем уйти.

Бросив сухой ответ, Вилиам продолжил очищать вареное яйцо.

– Уважаемые поведают мне, что за переполох устроили в порту? – спокойно спросил Вилиам.

– Ох, прошу прощения за этот инцидент, – вежливо сказал Люциан и даже слегка смутился. – Мы не думали, что поднимем столько шума и привлечем столько людей.

Вилиам небрежно хмыкнул:

– Интересно узнать, о чем вы вообще думали, когда полезли в мой порт? – Он исподлобья, не скрывая укора во взгляде, посмотрел на Люциана. – Заклинатели у нас теперь не от мира сего? Делают, что вздумается, не посоветовавшись и никого не предупредив? Так вы теперь работаете?

Люциан уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебили:

– Отчитываться не обязаны. – Морион произнес это таким неуважительным тоном, что Люциан чуть не поперхнулся. Демон протянул руку к столу и, не спрашивая дозволения, взял с широкого блюда вареное яйцо. – Лучше уж вы потрудитесь объяснить, почему в порту вашего города стоят три корабля, на которых нашлись следы присутствия темных сил. – Он звучал так дерзко, словно был правителем этого города, а не случайным гостем.

Вилиам Сантера с хрустом смял яйцо в кулаке. Он перевел тяжелый взгляд на Мориона и глухо сказал:

– Как смеет мальчишка говорить со мной, как с прислугой? Если ты заклинатель, это еще не значит, что ты здесь власть. Я веду себя уважительно, когда прихожу в резиденцию клана Луны, и ты веди себя так же на моей территории.

– Какое мне дело до резиденции клана Луны? Я к ней не принадлежу, – заявил Морион, снимая скорлупу с яйца. – И я гораздо старше вас, так что с вашей стороны весьма опрометчиво звать меня мальчишкой, как и обращаться ко мне на «ты». Мой друг, – он указал на Люциана, – начал беседу весьма сдержанно, и вам стоит говорить с ним в том же тоне, чтобы ненароком не разозлить меня. Будете строить из себя невесть кого и пытаться осудить его действия, и я убью вас за долю секунды, а попытаетесь припугнуть меня стражей – ее тоже убью. – Морион приправил свою речь недобрым оскалом, а затем бросил полуочищенное яйцо в тарелку городничего так, что скорлупа и кусочки попали тому на грудь.

У Вилиама от шока глаза поползли на лоб, а белки́ покраснели.

Глядя в чужое лицо, Морион хмыкнул и откинулся на спинку лавки. Он раскинул руки в обе стороны, протянув одну за спиной владыки Луны, и слегка коснулся его плеча. От вида его холодной уверенности спину городничего должны были атаковать мурашки, возможно именно поэтому, несмотря на нескрываемое возмущение, он остался неподвижен и молчалив.

Люциан неловко кашлянул.

– Не принимайте его слова близко к сердцу, – попытался он сгладить углы. – Мы не собираемся конфликтовать с вами или покушаться на жизнь.

Вилиам скривил губы.

– Что же вы тогда собираетесь делать? – Он тоже откинулся на спинку лавки, словно копирование позы Мориона могло помочь ему сохранить авторитет. – Проявите милость, просветите меня, – добавил он менее дерзко.

Люциан снисходительно улыбнулся.

– Как и сказал мой друг, в вашем порту было найдено три корабля со следами демонического присутствия. У нас были подозрения, что в Лумусе находится черный порт – место, откуда бандиты, браконьеры, работорговцы и остальные могут попасть на черный рынок. Чтобы начать расследование, нам требовались доказательства, но мы не хотели никого тревожить, поэтому организовали все тихо. Планировали допросить рабочих в порту и осмотреть территорию, пока все спят, но не успели прийти, как на нас сразу напали. Мои люди просто защищались, а не атаковали, так что из горожан мало кто пострадал. Все участники потасовки заперты в тюрьме на время расследования. Но теперь у нас есть доказательства, так что мы вынуждены официально взяться за дело. Мы выясним все, что связано с черным портом, потому что, когда дело касается сил тьмы, за это берутся заклинатели.

Чем больше Люциан говорил, тем сильнее бледнел Вилиам, ведь его речь была четкая и ясная, озвученная без страха и сомнений. Было очевидно, что на вид безобидный молодой человек на деле оказался золотым клинком, выкованным в пламени и способным ударить в любой момент.

Городничий выпрямился и прочистил горло.

– Что ж, – чинно произнес он, – заклинатели дают клятву защищать смертных, поэтому я не смею сомневаться в вашем благородстве, даже если вы действуете без доказательств. Насколько я понял, вы уже все решили, и у меня нет выбора, кроме как дозволить вам провести расследование, однако мои люди тоже будут участвовать. Пусть черный порт и магия относятся к заклинательскому миру, все это происходит в моем городе, и если кто-то из смертных жителей в этом замешан, то судить его должен городской суд. Вы с этим согласны?

– Конечно. Заклинатели не вершат правосудие над смертными. Вы можете приставить своих людей к моим, но они не должны мешаться под ногами, лишь наблюдать, пока виновные не будут найдены. Как только определим причастных, сразу передадим их вам. – Люциан выдержал короткую паузу. – Если будет кого передавать, – добавил он, намекая на то, что не все виновные могут оказаться смертными жителями Лумуса.

– Спасибо. – Вилиам поблагодарил его лишь из вежливости, не вкладывая в это короткое слово искренность. – В таком случае у меня больше нет вопросов. Я организую своих людей и направлю в тюрьму проследить за происходящим. Так понимаю, основная заклинательская сила сосредоточится там?

– Можно и так сказать. – Люциан дружелюбно улыбнулся. – Только вам вряд ли удастся организовать своих людей самостоятельно, потому что сейчас я попрошу вас пройти с нами.

С этими словами он встал с лавки.

Вилиам непонимающе приподнял правую бровь.

– Куда?

– В тюрьму.

– Что? – Городничий нервно дернул щекой. – По какой причине вы приглашаете меня туда?

– Ну как же? – Люциан продолжил тепло улыбаться, стоя перед столом и отбрасывая на собеседника длинную тень. – Вы главный подозреваемый в этом деле. Город принадлежит вам, а значит, принадлежат и люди. Я уверен, за пятнадцать лет правления вы обзавелись глазами и ушами на каждом углу, поэтому не могли не знать о том, что творится в порту.

Вилиам нахмурился, и его лицо помрачнело, как готовящаяся изрыгнуть молнии туча.

– Вы что… считаете меня подозреваемым на основании одних предположений? – спросил он, не скрывая удивления в голосе. – Это вопиюще! Если я простил вам расследование инцидента в порту на основе подозрений, то доказательств моей причастности у вас нет. Высказываясь подобным образом, вы бесстыдно грубите. Вы сами сказали, я правлю Лумусом пятнадцать лет, неужели при таком опыте я стану рисковать и связываться с нечистыми силами?

– Глядя на ваше молодое лицо, могу сказать, что вы уже рискнули, – насмешливо сказал Морион. Он по-прежнему сидел на лавке, закинув руки на спинку. – Расскажите, как смертному в сорок пять удается выглядеть на десять лет моложе?

– Я хорошо питаюсь и мало себя изнуряю, – отрезал Вилиам. – Человеку моего положения следить за здоровьем легче, чем смертным в деревнях. Насколько я знаю, заклинатели редко забредают в города; в основном вы общаетесь с селянами, потому и равняете всех под них, но они не похожи на городских жителей. Люди в деревнях без устали трудятся, скудно питаются, чаще болеют, и для них естественно выглядеть старше своего возраста. Я же родился и вырос в городе, мало нагружал себя физическим трудом и большую часть времени проводил за книгами.

– Хотите сказать, вы лентяйничали всю жизнь и только поэтому сохранили молодость? – беспардонно спросил Морион, заставив городничего поперхнуться.

– Я не лентяйничал, а учился! – сказал Вилиам, повысив голос.

– Я вам верю, – бесцветно произнес Люциан, вмешавшись в зарождающийся спор. – Но моя вера субъективна и бездоказательна, так что вы остаетесь подозреваемым, и вас, как и всех остальных, будут допрашивать. Но я могу смягчить условия, вместо тюрьмы позволю вам остаться в резиденции на время расследования. Если согласитесь, то не лишитесь хотя бы комфорта, в ином случае вам обеспечена холодная камера. – Он выжидающе посмотрел на городничего. Взгляд его не был давящим или пугающим, но янтарные радужки, горящие словно солнце, которое обожжет, если сунешься под его лучи, устрашали.

– Я останусь в поместье, – отведя глаза, ответил Вилиам.

– Договорились, – сказал Люциан и, покосившись на Мориона, жестом велел подняться. – Благодарю за прием. Возможно, еще увидимся, – попрощался он и вышел из-за стола.

Хотя в словах его не звучало угрозы, от упоминания возможной встречи городничий вздрогнул.

Вилиам не удосужился попрощаться. Он замер за столом с таким видом, словно погрузился в глубокие и волнующие его размышления.

– Если бы ты представился владыкой Луны, он вел бы себя послушнее, – шепнул Морион, когда они вышли из беседки. – Этот человек принял тебя за заклинательскую шестерку, потому и выпячивал грудь поначалу. Почему ты не назвал свой статус, как только явился?

– Я редко использую статус, чтобы влиять на людей, если ты не заметил, – ответил Люциан, ступая на тропу, огибающую озеро. – В путешествиях мне предпочтительнее скрывать свою личность.

Морион покосился на него.

– Но ко мне это не относится? В нашу вторую встречу, когда я спас тебя от демона снов, ты использовал статус, чтобы задержать меня и вытянуть информацию.

– Иначе ты бы не подчинился.

– Правда? – Морион насмешливо улыбнулся. – Модао, думаешь, именно это побудило меня тогда остаться?

Люциан искоса посмотрел на него, но ничего не сказал. Он даже выяснять не хотел, почему в тот момент Кай согласился сотрудничать с ним, – наверняка за этим скрывались, как обычно, недобрые демонические помыслы, о которых ему даже не стоило знать.

Они покинули резиденцию, шагая плечом к плечу. Никто не указал им путь, никто не открыл ворота, но, к счастью, они догадались, куда идти.

– Какие здесь беспардонные слуги, – протянул Морион, когда они вышли на широкую городскую улицу, тянущуюся мимо резиденции городничего. – Ничем не отличаются от хозяина. Модао, неужели ты оставишь этого человека на посту?

– А за что я должен его сместить? – спросил Люциан, искренне желая услышать его версию. Он слепо следовал за Морионом, который явно куда-то вел их, скорее всего, в выбранное Хаски укрытие.

– Ну как же? – ухмыльнулся демон. – Очевидно, он не работает, а только ест, спит, запугивает окружающих и злоупотребляет темной магией, а еще трахает невинных девушек. Думаю, за такое его нужно не просто с поста снять, а сразу казнить. – На губах Мориона расцвела кровожадная улыбка. Он наклонился к уху Люциана и добавил: – Модао, давай вернемся и всех прирежем?

Люциан закатил глаза так, словно слышал этот вопрос каждый день и уже устал от него.

– Мы никого не станем резать, – сказал он и внимательно посмотрел на Мориона. Тот выпрямился и завел руки за спину, глядя на дорогу перед собой. – И что ты там сказал про невинных девушек? Что он с ними делает?

– Ты слышал.

Люциан нахмурился, все еще не веря своим ушам.

– Откуда эта информация?

– Хаски сказал, – прозвучал небрежный ответ демона. – Так уж совпало, что в последние годы наш Бог Обмана приглядывал за Лумусом. Причина в том, что люди здесь стали часто даровать ему молитвы и просить раскрыть ложь, в которой погрязло это место. – Морион вздохнул и скользнул по протянувшимся вдоль улицы одноэтажным домам, примыкающим к друг другу. – Городничий – ядовитый паук, который за пятнадцать лет сплел сеть в каждом углу. На первый взгляд здесь царит мир и процветание, но люди на самом деле несчастны. Сантера деспот и диктатор, он берет, что пожелает, а в последние пару лет совсем отбился от рук.

– Однажды Хаски видел, как Сантера, проезжая мимо на лошади, обратил внимание на красивую торговку яблоками. Она была молода и пусть выглядела небогато, но личико имела прелестное. Он забрал ее к себе в резиденцию, наобещав золотые горы и шелка, а после этого торговку никто не видел. Чтобы разобраться в происходящем, Хаски принял обличие девчушки и крутился рядом с домом до тех пор, пока его не заметили и так же не пригласили. Городничий накормил свою новую гостью, выделил комнату и поселил у себя. Играл с ней каждый вечер, баловал сладостями, напитками. В одну из встреч у них завязался интересный разговор. Поначалу все было спокойно; Сантера поинтересовался, как ей живется у него в доме, подарил подарок и дал вина, а когда та опьянела – раздел, планируя отыметь.

Люциан молча распахнул глаза, глядя на демона.

Морион хохотнул.

– Не пугайся. Пикантного продолжения не случилось. Хаски сразу сбежал, не дав сорвать свою древнюю, покрывшуюся пылью хризантему, однако он понял, что таким образом Сантера собирался осуществить подношение великой богине.

– Какой богине?

– Жрице.

Люциан напрягся.

– Подожди… Жрица – это одна из могущественных демонов, о которой ты рассказывал?

– Еще я рассказывал, что она может исполнять желания в обмен на жертву, поэтому люди считают ее богиней.

От этой новости Люциан чуть не споткнулся, но в последний момент смог удержать равновесие.

– Хочешь сказать, Сантера убивает девушек, чтобы подкармливать демона? К чему тогда соитие?

– Он забирает невинность и дарует ее Жрице – такое подношение питает демоницу не хуже человеческих душ.

Люциан шумно вздохнул и, взглянув на небо, подумал: «Невинность в качестве пищи… Боги, мне жилось намного легче, когда я думал, что демоны питаются только душами».

– Если Сантера связан с могущественным демоном, почему на нем нет следов взаимодействия с ним?

– След есть – его молодость. Судя по внешности, он подружился с Жрицей лет десять назад, тогда и перестал стареть. Чем больше времени пройдет, тем заметнее станет «печать».

– А что потом происходило с девушками, которых использовали? – спросил Люциан, свернув в переулок вслед за демоном. – Хаски выяснил?

– Не успел, – ответил Морион, и они вышли из тени на светлую улицу, которую уже начали заполнять жители. – Пока гостил в резиденции, он никого не видел, а после побега выяснять что-либо стало поздно. К счастью, – самодовольно хмыкнул он, – я могу ответить на твой вопрос: когда девушки становятся бесполезными, Сантера продает их работорговцам.

Люциан вскинул брови.

– Откуда знаешь?

– Пять девушек, которых ты освободил на корабле, были жительницами Лумуса. Мы с Хаски узнали об этом, когда вы с Эриасом ушли выручать остальных.

– Что? Я думал, они были дочерями зажиточных горожан, а это переодетые простолюдинки?

Морион кивнул.

– Они хорошо выглядят, потому что какое-то время жили в роскоши. Да и для успешной продажи их пришлось бы отмыть и приодеть. – Он усмехнулся и внезапно остановился перед воротами большого храма. – Остальные детали сможешь уточнить у них, Хаски привел всех сюда.

Люциан посмотрел на белое одноэтажное здание с алой крышей. Он сразу догадался, что Бог Обмана решил поселить всех в собственном храме.

– Скажи… – Он обернулся на Мориона, разглядывающего постройку. – Жрица может быть связана с владыкой демонов?

– Почему спрашиваешь?

– Ты видел, как я дрался с темными на корабле. Я пытался допросить одного из них, но он начал бесноваться, смеялся, трясся, а потом внезапно испустил дух. Из его тела выскользнул трупный шелкопряд. Насколько мне известно, бестелесная форма владыки демонов это именно эти бабочки?

– Хаски сказал?

– Однажды мельком обмолвился. Так что, эта бабочка может быть связана с ним?

Люциан пошел следом за Морионом, когда тот направился к воротам.

– И да и нет. – Демон открыл одну створку, галантно пропуская вперед своего спутника. Затем закрыл ворота и обошел Люциана, двинувшись по расчищенной от листвы дорожке ко входу в храм. – Его магии я не чувствовал уже несколько лет; он залег на дно и заблокировал силы, разорвав связь со всем магическим, чем раньше управлял, включая даже свой меч. Если бабочка принадлежала Ксандру, то она была разлучена с ним давно и просто ждала освобождения. Это лишь подтверждает то, что человек, которого ты схватил, бывал подле моего брата.

– Но зачем ему подсаживать ее к нему?

Морион остановился возле закрытых дверей и обернулся на Люциана.

– Чтобы следить за миром, тот заклинатель ведь был мореплавателем. Трупные шелкопряды владыки демонов – это его глаза и уши, он часто их использует, чтобы наблюдать. Не думаю, что нам стоит переживать об этом. Как я и сказал, в последние годы он не поддерживает связь с бабочками и, следовательно, не может получать от них информацию. Сейчас главная проблема Лумуса – Жрица, давай сначала выясним все про нее и городничего, а потом, если захочешь, снова обсудим моего брата.

С этими словами Морион толкнул дверь.

Люциан кивнул и перешагнул порог божественного дома, решив сначала разобраться с насущными проблемами, раз главного врага здесь нет.

Глава 99

Город лжи

В Лумусе храм Бога Обмана был одним из самых больших. Прихожан не было, но в главном зале с самого утра уже горели благовония. И хотя божественные дома во имя Хаски возводились редко, потому что ложь считалась грехом, здесь это, похоже, никого не беспокоило. Бога Обмана, можно сказать, местные почитали, учитывая размеры стоящей в центре каменной статуи божества, изображающей красивого длинноволосого мужчину с игральной монетой в руке, а также солидный размер и внутреннее убранство храма. Все это не могло не волновать, если знать, на что ему молились.

В подобных божественных домах всегда могли остановиться нуждающиеся. Их селили в главном здании, пристройке или же в отдельных гостевых домиках, куда Морион и повел Люциана.

Они пересекли пустующий зал и вышли через другую дверь на задний двор.

Спрятанные за храмом три гостевых дома были одноэтажными. Они стояли на небольшой зеленеющей поляне в нескольких метрах друг от друга. Помимо них, там возвышалось камфорное дерево, раскидистые ветви которого отбрасывали тень на две лавочки и стол между ними.

Пройдя в центральный дом и оставив обувь на пороге, Люциан и Морион шагнули в коридор и свернули в обеденную комнату. Небольшое помещение со столом на несколько персон выглядело пустым, но уютным. Приятную атмосферу создавали кремовый цвет стен, светло-коричневый оттенок пола, а также пара невысоких деревцев в угловых горшках, полотна на стенах с пейзажами Лунных земель и чистый полупрозрачный тюль на окне, плавно колыхающийся от свежего ветерка.

Здесь не было никого, кроме Адоры.

Она сидела за столом и в одиночестве завтракала рисовой кашей, но при виде гостей отвлеклась от трапезы. Затем она сообщила, что освобожденные девушки отдыхают в комнате напротив, освобожденные заклинатели присоединились к другим адептам в порту; Абрам, Эриас, Сетх и бессмертный Шу еще не вернулись, а дрофея и хаку отданы на попечительство заклинателям клана Луны, которые должны были вернуть их в места обитания.

– Благодарю Бога Обмана за труды, – сказал Люциан, присев напротив, а рядом с ним примостился Морион. Хотя в комнате их было всего трое, на столе стояло шесть пиал с рисовой кашей, чайный сервиз и блюдо со сладкими булочками. – Вы хорошо потрудились, чтобы уладить все за ночь и обеспечить нам комфортное пребывание в Лумусе.

– Не стоит благодарностей. Мне давно не было так интересно жить, – улыбнулась Адора, а затем обратилась к Мориону. – Вы были у городничего?

– Да. – Демон взял ложку и придвинул к себе кашу. – Я рассказал Люциану твою историю.

Адора перевела взгляд на него.

– О. И что владыка Луны собирается делать?

– Для начала я хочу поговорить с девушками. Если они и правда были заточены у городничего, то у меня появятся доказательства для его официального тюремного заключения, с которыми он не посмеет спорить. Я бы не хотел заставлять их вспоминать о том времени, но без свидетелей свергнуть Сантеру не выйдет. Учитывая, сколько людей запутались в его паутине, придется навести немного шума и развести немного грязи, чтобы сделать все по закону.

Морион усмехнулся, пробуя кашу, и покосился на Люциана.

– И пока все будут сосредоточены на грязных делах городничего, заклинатели клана Луны смогут тихонько разобраться с черным портом – таков твой план?

– Да. Мне действительно во время расследования не нужны лишние глаза и уши, ведь их хозяева могут быть причастны. А если все внимание направить на городничего и его связь с Жрицей, то от инцидента в порту все отстанут. Истории о демонах всегда звучат страшнее, чем непонятный переполох на пристани.

– План неплох, но к чему эти трудности? – Морион хитро улыбнулся. – Давай убьем этого паука и всех, кто ему служит? Мы ведь можем.

– Не можем! – в один голос сказали Адора и Люциан, осуждающе глядя на демона.

– Тебе лишь бы кого-то прирезать, – добавила бессмертная и закатила глаза. – Владыка Луны поступает разумно: несмотря на свои возможности, заклинателям лучше не демонстрировать силу и действовать хитро, иначе люди начнут бояться и потеряют к ним доверие. – Затем она обратилась к Люциану: – Я доверяю вашей мудрости, надеюсь, что вы со всем разберетесь. Будучи когда-то его пленницей, я хочу, чтобы городничему воздалось за грехи.

Люциан кивнул и взял ложку.

– Я понимаю.

Пока они бегали по кораблю, а потом и по городу, он совсем не чувствовал голода, но, стоило ему вкусить пищу, как под ребрами начало сосать и слюна заполнила рот. Рисовая каша, сваренная на воде с небольшим добавлением молока и соли, на вкус была почти пресной, но никто не жаловался – при храмах никогда не подавали кулинарные изыски.

К тому моменту, когда появились Абрам, Эриас и Сетх, Люциан уже все съел и принялся разливать теплый чай.

– Боги, как я устал, – выдохнул Абрам, чуть ли не падая на подушку слева от владыки. – Целую ночь на ногах. Какой кошмар!

Эриас и Сетх поприветствовали всех и обошли стол, чтобы устроиться по обеим сторонам от Адоры.

– Ты в порядке? – одними губами спросил Эриас у своего владыки.

Люциан кивнул в ответ и вдруг заметил, как напряженные плечи друга расслабились.

«Неужели все это время он так переживал?» – подумал Люциан.

Он едва не ахнул, когда Адора мягко погладила Эриаса по плечу, словно за что-то хвалила.

Наконец Морион развеял мимолетную тишину и вынудил некоторых отвлечься от мыслей.

– Вы потеряли бессмертного Шу?

– Нет, – ответил Сетх и придвинул поближе пиалу с кашей. – Он остался помогать обыскивать порт, потому что чувствовал себя бодрее остальных.

– А мы не стали уговаривать его идти с нами, – добавил Абрам.

– Вы успели еще что-нибудь выяснить? – спросил у него Люциан.

– Лишь то, что на корабле, где мы с Сетхом нашли всякую контрабанду, оказалось еще много нечистого. – Абрам перемешал чуть подсохшую сверху кашу. – Пока все выносили, пару раз чуть не умерли. Я до сих пор удивлен, что этот товар собирались перевозить на обычном торговом судне. Случись что – там бы все погибли, а яды вылились бы в воду.

Эриас попробовал кашу.

– Он прав. Мы нашли уйму нестабильных субстанций, – добавил он. – Пришлось наложить на сундуки и мешки с вещами запирающие заклятия, чтобы при перевозке не случилось утечки.

– Вы уже отправили все это в клан? – спросил Люциан, отхлебнув чай.

– Да. Созвали отряд из тех заклинателей, которых знаем лично. Тем, кто долгое время находился в этом городе, я не доверяю.

– Я тоже, – поддакнул Абрам. – Пока возились в порту, меня не покидало ощущение, что за нами непрерывно следят, воздух будто был пропитан ложью. – Он покосился на Люциана с Морионом. – Вы что-нибудь выяснили?

– То, что ложью здесь пропитан не только воздух, – насмешливо хмыкнул бессмертный и, отставив от себя пустую пиалу, придвинул чашу с чаем.

– Есть подозрения, что городничий связан с демоном Жрицей, – добавил Люциан. – Чтобы отплатить ей за помощь, он отнимал невинность у юных дев, а после ритуала продавал в рабство и тем самым заметал следы. Все это длится уже не первый год, многие из его приближенных знают или подозревают о происходящем, но либо делают вид, что так и должно быть, либо молчат из страха. Я планирую поднять шум на этот счет, чтобы отвлечь внимание от порта. Как бы некрасиво это ни звучало, у нас дела поважнее, ведь демоническая бабочка, которую мы увидели на корабле, принадлежала владыке демонов. – Люциан посмотрел на товарищей.

– Что?! – в унисон ахнули Абрам, Эриас и Сетх.

– Морион сказал, что она с ним давно не связана и, скорее всего, просто ждала момента покинуть чужое тело, – добавил Люциан ровным, успокаивающим тоном.

– Но если какой-то матрос однажды попал в поле зрения владыки демонов, значит, люди из черных портов могут быть связаны с темными силами куда теснее, чем мы думали, – подметил Эриас.

– И в таком случае ситуация принимает опасный поворот, – добавил Абрам. – Если люди из черного порта встречали владыку демонов, то все они точно связаны с черным рынком. Что вообще представляет из себя это место? Второй Асдэм? – спросил он, посмотрев на Мориона.

Люциан тоже глянул на него, потому что и сам недавно думал об этом.

– Да, – ответил демон, отпив чай. – Я там не был и многого не расскажу, но слышал, что черный рынок – город, похожий на Асдэм, в который не попасть просто так. У меня был шанс найти это место, но я не стал утруждать себя, ведь владыки демонов там нет.

– Откуда ты знаешь? – резко спросил Эриас.

– Я не чувствую его магии, значит, он ее подавил. Окажись он среди демонов с заблокированными силами, на него сразу бы накинулись. Тогда пришлось бы раскрыть себя, чтобы выжить.

– А ты вообще уверен, что он жив?

– Конечно. Я бы почувствовал, если бы его не стало.

Абрам шумно выдохнул и потер лоб, слушая чужой разговор.

– Что будем делать после того, как поднимется шум из-за дела с городничим? – вернулся он к плану, который Люциан не озвучил до конца. – Нам тоже придется в нем участвовать, чтобы незаметно решить проблему с портом, но хватит ли у нас рук?

– Должно хватить, – ответил Люциан.

– Огласишь план действий сейчас или позже? – спросил Эриас.

– Позже. Для начала нужно собрать недостающие сведения. Вы были в тюрьме? – Люциан перевел взгляд с Эриаса на Сетха. – Успели кого-то допросить?

Сетх кивнул, запивая кашу несладким чаем.

– Смертные утверждают, что ничего не знают о черном порте, а заклинатели, которые противостояли нам, молчат.

– Развяжите им язык, – холодным и ровным тоном приказал Люциан.

– Развяжем, – спокойно отозвался Эриас вместо Сетха.

После его слов в комнате воцарилась тишина, чтобы все спокойно позавтракали.

– Где мы будем спать? – спросил Абрам, отставив пустую пиалу из-под каши, и взял с общего блюда остывшую, но мягкую булочку. – Разве мы уместимся в этом доме?

– Да, – ответила Адора. – Он просторнее, чем кажется на первый взгляд. В конце коридора остались две свободные комнаты: одна четырехместная с общим матрасом, а другая – трехместная с отдельными кроватями. Думаю, я и двое бессмертных будем спать во второй, а вы в первой.

– У-у, опять делить общий матрас, – простонал Абрам. – Можно я пойду прогуляюсь по городу и поищу зацепки по двум нашим делам? – Он посмотрел на Люциана. – Когда вернусь, вы как раз встанете.

– У тебя хватит на это сил? Ты не спал всю ночь, сражался и получил ранение, – с сомнением произнес Люциан. – Как твое плечо?

– Все хорошо. – Абрам махнул больной рукой и добавил: – И у меня, и у Сетха. Нас подлатали еще ночью и духовной силой поделились для восстановления. В ближайшие восемь часов я с ног не рухну, можешь не переживать.

Люциан задумался. По правде говоря, идея ему понравилась. «Если ввести посменный сон, то отряд будет на ногах все время и не пропустит ничего важного».

– Хорошо, – согласился он, а затем посмотрел на товарищей. – Кто-нибудь хочет пойти с Абрамом?

– Пожалуй, откажусь, – отозвались Эриас и Сетх.

Абрам фыркнул в ответ, но, судя по довольной улыбке, отсутствие компании не огорчило его. Люциан был уверен, что он уже грезил мыслями о том, как по возвращении будет в одиночестве спать на четырехместном матрасе.

Покончив с завтраком, они отправились в общую купальню. Всем следовало омыться, а Абраму еще и переодеться для выхода в свет, чтобы не проявлять себя как заклинатель.

В Лумусе находилось четыре купальни, и они стояли по соответствующим сторонами света, чтобы было проще добраться из разных точек.

Некоторые из заклинателей, такие как Абрам и Эриас, не жаловали общественные купальни, считая их рассадником болезней, но Адора успокоила их, перед уходом поведав, что высшие и низшие сословия одновременно не омывались.

Когда они вошли в длинное одноэтажное здание, там почти не было посетителей: стоял разгар рабочего дня всей элиты, а для простого люда вход открывался лишь поздним вечером. На входе их встретила пожилая смотрительница, но она не взяла плату, сообщив, что прекрасная дева в алом уже обо всем позаботилась. Затем она провела заклинателей в комнату, где можно было сложить прогулочные одежды в один из стоящих друг на друге ящиков и переодеться в купальные. Купальных одеяний у них не было, потому что поясные мешочки опустошили похитители, поэтому им пришлось прикрыться полотенцами, чтобы никого не смутить.

– Можете не стесняться, – хихикнула смотрительница, когда заклинатели вышли к ней через вторую дверь, а потом провела их по короткому коридору, соединяющему входную зону и купальную. – Вы в мужском крыле, здесь многие пренебрегают одеждами, – поделилась она, открывая дверь, и в лица сразу хлынул влажный теплый пар.

В купальне все было выложено гранитовым камнем, а вода была практически повсюду – не заливала она только дорожки, змеящиеся между бассейнами. Пространство затягивал густой пар, от которого длинные золотые волосы Люциана, закрывающие верх обнаженной груди и спину, потяжелели, а на молочной коже начали собираться мелкие капли влаги. Он вдруг понял, почему гости купальни пренебрегали одеждами – здесь ничего не было видно дальше расстояния вытянутой руки.

«Прямо как в блаженной комнате замка Сладострастия», – подумал Люциан, вспомнив первый визит в дом Кая.

Смотрительница остановилась возле неглубокого бассейна. Из его бортов высилось четыре изогнутые трубы, из которых обрушивался вниз мягкий поток воды.

– Мне передали, что среди вас есть раненые. Пусть они останутся здесь, эта зона подходит тем, кому нельзя погружаться в глубокие воды. У нас стоит очистительная система, поэтому не бойтесь омываться, бассейны чистые, – сказала она, а потом указала на две каменные лавки, стоящие с краю бассейна. – Полотенца можете положить сюда, под сиденьями отыщите ковши и мыльные принадлежности.

Люциан обернулся на Абрама и Сетха, замыкающих их небольшую колонну. Они уже с одобрением разглядывали предложенное место для отдыха.

– Да, спасибо, мы останемся здесь, – сказал Сетх и, легонько шлепнув тыльной стороной ладони Абрама по предплечью, сошел с дорожки. – Когда будете возвращаться, позовите нас, – добавил он, не оборачиваясь.

Люциан кивнул, и они с Морионом и Эриасом последовали за смотрительницей дальше – до самого конца купальни, где в углу находился круглый глубокий бассейн. Он был рассчитан на небольшую группу людей и служил, скорее всего, местом для длительного отдыха, а не быстрого принятия водных процедур. Прозрачная вода слегка бурлила, а поднимающийся от нее пар разносил ненавязчивый запах лаванды.

Смотрительница снова предложила оставить полотенца на лавке и воспользоваться деревянными ковшами, в одном из которых Люциан заметил три куска мыла.

– У вас есть два часа на отдых, потом тем же путем возвращайтесь в комнату для переодевания, – сказала она и, попрощавшись, скрылась в густой белой дымке.

– О боги! – в ужасе ахнул Эриас, заставив Люциана обернуться.

В этот момент он увидел, как Морион скинул полотенце и небрежно отбросил на лавку рядом. Брови Люциана от удивления даже взлетели, а Эриас тут же отвернулся и потер глаза кулаками.

Несмотря на скопившуюся в мышцах усталость, тело Мориона выглядело хорошо и было достойно длительного внимания.

– Тебе не стыдно? – проворчал Эриас. – Не смущает, что мы здесь?

– А что должно меня смутить? – беззаботно спросил Морион, поставив ладонь в бок и наклонив голову к плечу. Из-за его движений достоинство между ног покачнулось, словно маятник. – Вы же не девицы, в конце концов, или тебя взволновали мои размеры? – ухмыльнулся он, опустив взгляд.

Люциан кашлянул, впервые видя что-то настолько большое, и повернулся к лавке, дабы взять ковш с мылом.

– Давайте не будем ставить друг друга в неловкое положение, – попросил он. Прошел мимо бессмертного и остановился возле лестницы, ведущей в воду. – Морион, зайди, пожалуйста, в воду, – сказал Люциан, поставив ковш на край бассейна, а затем начал развязывать полотенце на поясе.

– Как скажешь, – раздался за спиной голос демона, и Люциан вздрогнул. Морион забрал у него полотенце, а потом запустил пальцы одной руки в волосы, ловко снимая подаренную им же заколку. – Думаю, с ней будет неудобно.

– Спасибо, – ответил Люциан и, не оборачиваясь, спустился в бассейн, погружаясь по плечи.

Вода оказалась горячей, но не обжигающей, а запах лаванды стал сильнее, но совсем не раздражал. Люциан закрыл глаза и нырнул с головой, чтобы намочить волосы, а когда вынырнул, в бассейн уже вошел Морион и протянул ему мыло.

– Я помогу, – произнес он, глядя на длинные светлые пряди, плавающие на поверхности вокруг Люциана.

– Ой, вот не надо этого, – проворчал Эриас, входя за ними в воду. – У него, конечно, длинные волосы, но, поверь мне, он привык мыть их сам.

– Это он тебе сказал, когда ты пытался помочь? – спросил Морион, обернувшись.

Пока он язвил, Люциан быстро стащил из его рук мыло и буркнул:

– Я правда сам.

С этими словами он отошел подальше, чтобы никому не мешать.

Омываться они начали вместе и действовали быстро, потому что с мылом в глазах долго стоять совершенно не хотелось. Некогда прозрачная вода почти сразу помутнела, скрывая наготу ниже пояса. Как оказалось, мыло пахло по-разному: Люциану достался кусок с запахом ванили, Мориону – с мятой, а Эриасу – с бергамотом.

Смыв с себя остатки пыли и усталость, они решили отдохнуть в согревающей бурлящей воде и устроились на каменных сиденьях, выпирающих из стен наподобие лавок.

– Модао сменил мясную начинку на сладкую, – усмехнулся Морион, втянув носом воздух рядом с плечом Люциана.

Почувствовав на коже теплое дыхание, Люциан вздрогнул и уставился на прядь волос, зажатую между его пальцами и впитавшую больше всего аромата.

– Да, я заметил. От тебя пахнет свежестью, – подметил он, покосившись на демона. – Надо было взять твое мыло, а не использовать это.

– Не думаю, что так было бы лучше. Аромат мяты слишком холодный, теплая ваниль мне нравится больше.

– Да? – Отпустив прядь, Люциан погрузил руку под воду и устало прислонился затылком к стенке бассейна, посмотрев на затянутый паром потолок. – Тогда ладно.

В большой купальне, где никого не было ни слышно, ни видно, заклинатели тоже притихли. Мысли начали покидать голову одна за другой, и вскоре Люциан, прогретый до костей и одурманенный ароматом лаванды с щепоткой ванили, прикрыл глаза и расслабился. Он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. И хотя снаружи его ждали дела, требующие срочного решения, и враги, желающие сотворить с ним и его товарищами невесть что, выбираться из воды не хотелось.

Серебристая голова опустилась ему на плечо, и от этого у него на душе стало тепло и в то же время неспокойно. Люциан не глядя протянул руку и проверил уровень воды чуть ниже носа Мориона.

– Он серьезно решил вздремнуть? – ворчливо спросил Эриас, сидящий напротив них.

– Не думаю, что он спит, – тихо ответил Люциан, не открывая глаз. – Просто отдыхает.

– Он плохо выглядит. – В голосе Эриаса послышался намек на беспокойство. Крошечный. – Он обессилен, верно?

– Будь я обессилен, то не выдержал бы ночь на ногах и сюда бы не дошел, – ответил Морион твердым, но сонным голосом.

– Скажи это своим синякам под глазами и коже, белой, как у бларга, – проворчал Эриас. – Удивительно, что ты жив, – выглядишь как мертвый.

С губ Мориона сорвался ехидный смешок:

– Волнуешься за меня?

– Не за тебя, – процедил Эриас. – А за тех, кого ты решил защищать.

– С ними все будет в порядке, – выдержав небольшую паузу, поселившую в сердце Люциана сомнения, холодно ответил Морион.

– Мы, конечно, решили здесь передохнуть, но два часа – это слишком много, – внезапно раздался голос Абрама. Из-за швов они с Сетхом не могли больше отмачиваться в воде. – Вы выбираться отсюда планируете? Если нет, мы с Сетхом уходим, – добавил он.

«Ох, точно, они же ранены», – подумал Люциан и мягко растормошил Мориона. Они совсем не заметили, как время утекло сквозь пальцы, будто песок.

– Куда это вы? – спросил Эриас и начал подниматься с лавки, когда его владыка зашевелился. – Пойдем все вместе, мы просто не думали, что вас так плохо зашили и вы не выдержите двух часов в воде.

Абрам цокнул языком:

– Посмотрел бы я на тебя после ранения магическим оружием!

– Подайте полотенце, – попросил Люциан, стоя по пояс в воде. – Только заколку не уроните, она сверху лежит.

Сетх выполнил чужое требование.

– Я и забыл, какой ты крепкий, – подметил Абрам, глядя, как Люциан поднимается по лестнице, одновременно прикрываясь махровой тканью. – В одеждах кажешься стройнее.

– Спасибо? – неуверенно сказал Люций, а затем забрал у Сетха заколку и наклонился к лавке. Он передал полотенца Мориону и Эриасу, которые вышли из воды следом.

– Достопочтенный бессмертный тоже неплох, – хмыкнул Абрам, решив, видимо, сегодня всех оценить. – В одеждах ваше телосложение кажется таким же, как у Люциана, но на деле вы крупнее.

– А уж в истинном обличии он вообще как гора, – пробормотал Эриас, прижимая к себе полотенце.

– И надежен настолько же, – съязвил Морион, встав рядом с Люцианом.

Затем заклинатели ступили на каменную дорожку и направились к заветной двери, ведущей в комнату для переодевания. Абрам и Сетх шли впереди, тесня друг друга, а Люциан, Эриас и Морион следовали за ними.

– Поверить не могу, что за один день мы столько всего пережили и даже смогли расслабиться в купальне, – сказал Абрам, когда они зашли в сухую комнату, где дышалось чуть легче, чем в купальне. – Даже после такого короткого отдыха я чувствую себя чудесно и теперь без проблем проведу расследование. – Он потянулся, подняв руки, из-за чего полотенце благополучно соскользнуло с его бедер, и все, кто шел позади, воочию увидели упругие мужские ягодицы.

– Бларг тебя, Абрам! – вспыхнул Эриас.

Абрам обернулся.

– Чего? Девушкам нравится, – промурлыкал он, расплывшись в обворожительной улыбке, при виде которой у Люциана скривились губы, а взгляд метнулся в сторону. – Мне вот интересно… – продолжил Абрам, подойдя к ящику со своими вещами, – черный порт в Лунных землях только один или их несколько?

Люциан отвернулся, чтобы достать одежды и не смотреть на товарища. Раздумывать над вопросом не хотелось: он боялся даже представить, насколько сильно Лунные земли погрязли во тьме.

– Черный порт есть в каждом клане, обычно по одному, – ответил Морион. – Место опасное, оно пропитано темной энергией, а чтобы скрыть его, требуется много усилий. Поэтому содержать два порта прямо под носом у заклинателей неразумно. – Он натянул нижние одежды на голый торс. – Повезло, что вы смогли найти хоть один на своей территории. Уверен, три других клана ни слухом ни духом о том, что происходит у них под боком.

– Люциан, ты планируешь созвать Тайный круг по возвращении в клан? – спросил Абрам, натянув штаны. – Если Морион прав, эта проблема касается не только нас.

Люциан кивнул и запахнул халат, подвязывая его широким поясом.

Конечно, он созовет всех, кого сможет, чтобы оповестить о происходящем.

Заклинатели вернулись в дом и встретили в коридоре Адору. Она передала Абраму сменную одежду, которую он просил после трапезы, а потом обратилась к Люциану:

– Девушки, с которыми вы хотели поговорить, проснулись. Сейчас они обедают.

– Хорошо, – сказал Люций и перевел взгляд на товарищей. – Идите спать, я приду, как только все выясню.

– Только просуши волосы, прежде чем ложиться с нами, – дружелюбно посоветовал Сетх.

– И не уходи отсюда, – добавил Эриас. – Если соберешься куда-то, позови меня.

Люциан кивнул.

– Я переодеваться и на разведку. – С этими словами Абрам юркнул следом за Сетхом и Эриасом, направившимися в комнату.

– А я побуду с тобой, – сказал Морион, шагнув ближе к Люциану, но Адора вытянула руку и преградила ему путь.

– Тебе нельзя быть рядом, пока он будет разговаривать с девушками, – сказала она. – После пережитого они не доверяют мужчинам. У владыки Луны доброе и светлое лицо, его они могут выслушать, а вот ты источаешь совсем другую энергетику. Лучше иди спать, тебе нужны силы.

Морион закатил глаза.

– Я в порядке. Мне удалось отдохнуть в купальне.

– Да? – протянула Адора, скептично вглядываясь в его лицо. – По отсутствию крови под твоей кожей так сразу и не поверишь.

– Она права, – поддержал Люциан. – Иди отдыхать, вряд ли здесь кого-то из нас поймают в ловушку. Если я вдруг захочу уйти, сообщу тебе.

– Ты правда считаешь, что так будет лучше? – хму-ро спросил Морион, глядя в чужие золотистые радужки.

– Да. – Голос Люциана звучал непоколебимо.

Морион выдохнул и возвел взгляд к потолку. Он провел ладонью по слегка влажным платиновым волосам, зачесывая их назад так, что на мгновение стал похож на градоправителя.

Наблюдая за его действиями, Люциан ощутил намек на тоску, словно ему не хватало угольных прядей и бездонных черных глаз, которые всегда смотрели на него чуть сверху вниз.

– Хорошо, – наконец согласился Морион и добровольно оставил Люциана.

После этого владыка Луны развернулся и, на ходу скрепляя заколкой почти высохшие пряди, вошел в комнату.

Пятеро девушек сидели за столом. Вместо роскошных платьев на них были простые одежды сероватого цвета, которые явно носили местные помощницы смотрителя храма. Их темные волосы были либо заплетены в косы, либо убраны в высокую прическу. Девушки ели рисовую кашу, небрежно засучив широкие рукава по локоть, сгорбившись, иногда даже чавкая, не стыдясь громких звуков.

Глядя на их манеры, Люциан понял, что они хоть и обладали завидной красотой, но на самом деле были лишь отмытыми и откормленными простолюдинками.

При виде него гостьи невольно насторожились, но явного страха не показали. Возможно, роль сыграло то, что именно Люциан вызволил их из оков.

– Простите, что отвлекаю вас от трапезы, но могу ли я поговорить с вами? – Его бархатистый голос звучал мягко и касался девичьих ушей, словно нежный поцелуй. Девушки в просьбе не отказали, и Люциан занял место во главе стола. Он представился сам, вынудив собеседниц сделать то же самое, а потом спросил: – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – ответила Ери, девушка, которая первой заговорила с ним на корабле. – Спасибо, что спасли нас, дали пищу и кров.

– Это не моя заслуга, – улыбнулся Люциан. – Меня, как и вас, в этот дом привела Адора, так что я передам ей ваши слова.

– Не стоит. – Ери подняла раскрытую ладонь. – Мы принесем благодарность лично.

Люциан не стал с этим спорить и продолжил, обращаясь к девушкам:

– Я бы хотел расспросить вас о том, как вы попали на корабль и что вас связывало с городничим. Понимаю, этот разговор будет неприятным, но мне нужно услышать вашу историю.

– Вы хотите наказать его? – тихо и нерешительно спросила Сули; ее голос звучал совсем по-детски, да и выглядела она младше других девушек.

Люциан кивнул.

– Мне сказали, вы все уроженки Лумуса?

– Да, – ответила Еми, чьи глаза были цвета чистого неба.

– И вы все были пленницами городничего?

– Он называл нас гостьями, – с презрительным смешком поправила Лайна, нервно теребя толстую косу, но не свою, а сидящей рядом подруги – Ири, молчаливой владелицы прелестного кукольного лица с тонким аккуратным носом и алыми губами.

– И он же отдал вас тем, кто затащил на корабль?

Девушки одновременно кивнули.

Люциан вздохнул, давая себе время обдумать свои следующие слова, которые помогут ему докопаться до истины, но не навредят собеседницам.

– Чтобы люди, причастные к вашему похищению, получили по заслугам, мне нужны подробности о вашем пребывании подле городничего, – осторожно сказал он, наблюдая за их реакцией. – Сможете рассказать?

Девушки начали переглядываться, словно вели мысленный диалог друг с другом, а потом Еми вздохнула и поднялась со своего места.

– Давайте выйдем на улицу, и вы все обсудите только со мной. Мои подруги не готовы помогать вам, но моих ответов, я думаю, будет достаточно. К тому же наши истории похожи.

Люциан согласился. Ему требовалось хоть одно свидетельствование, чтобы яснее представить картину и выстроить тактику. Он был рад не мучить всех, а ограничиться лишь кем-то одним.

Еми направилась к выходу в сопровождении обеспокоенных взглядов. У порога она натянула на ноги темно-серые мягкие туфельки, подошва которых была такой плоской, что, надевая их, ты будто ходил босиком, и вышла, направившись к камфорному дереву. Листья успокаивающе шелестели на ветру и иногда падали на стол и лавку под ним.

– Спрашивайте, – велела она, прислонившись копчиком к краю стола и скрестив руки на груди.

Увидев закрытую и напряженную позу девушки, Люциан ощутил тяжесть на сердце. Он хорошо умел допрашивать виновных, но с пострадавшими дела обстояли иначе. Хотя он легко находил общий язык с людьми, в такие моменты терялся и переставал понимать их чувства.

– Вилиам Сантера подобрал тебя на улицах Лумуса, предложив хорошую и беззаботную жизнь в роскоши, или это был кто-то из его подручных? – прямо спросил он.

– Нет, все сделал он сам.

– Первое время он был дружелюбен, внимателен и осыпал подарками?

– Да.

– Как он вел себя при встречах? Что говорил, делал?

– Нахваливал, – ответила Еми и брезгливо передернула плечами. – Говорил, что я красавица, что будет беречь меня и возьмет под опеку всю мою семью, убеждал, что с ним мне нечего бояться. – Она отвела взгляд в сторону. – При наших встречах почти не трогал меня, позволял сидеть рядом или напротив, если мне того хотелось. Не приближался, если я не позволяла.

– Он был аккуратен, – сказал Люциан, и Еми кивнула. – Как долго ты жила у него, прежде чем он овладел тобой?

Стоило только вопросу повиснуть в воздухе, как Еми пробрала дрожь. Она вся напряглась и резко повернула голову, уставившись на Люциана круглыми от шока глазами.

– О… откуда вы…

– Все хорошо, – поспешил успокоить ее Люциан. – Есть еще одна девушка, которая пострадала от рук городничего. Я предположил, что ваши истории схожи, вот и высказал то, что услышал от нее.

Еми не сразу поверила его словам. Она недолго смотрела в глаза Люциана, будто в поисках подвоха, но, потерпев неудачу, расслабила плечи и пробормотала:

– До того… До того как все случилось, я прожила у него около двух недель. – Еми неуверенно сжала в ладони локоть другой руки.

– Почему ты не сбежала от него в тот злополучный день?

– Я не знала, что что-то произойдет. Он пригласил меня мирно побеседовать, и сначала наша встреча ничем не отличалась от предыдущих, а потом… – Ее голос прозвучал сдавленно, и Еми прикусила губу. – Можно сказать, я сама согласилась.

– Что сподвигло тебя на это?

– Его слова… Он начал говорить, что я избрана богами и должна открыться им, чтобы получить дар, который даст мне защиту всевышних. Говорил, что благодаря божественному покровительству мне удастся помочь не только себе, но и своим родным, ведь, пока я наслаждаюсь жизнью, они бедствуют…

– Он часто упоминал твою семью?

– Да. Почти каждую встречу просил рассказывать о них, обещал, что со временем дарует моим родным такое же богатство, какое теперь есть у меня.

«Наверняка манипуляции были тем немногим, что использовал Сантера, чтобы заговаривать зубы своим жертвам».

– И этих слов хватило, чтобы…

– Н-не совсем, еще он дал вина, которое позволило мне расслабиться и отпустить волнения, после него я… уже не смогла противиться.

«Уверен, вино было не из простых, – мрачно подумал Люциан, вспоминая “Покой”, которым Кай угощал в Асдэме, и его влияние. – Если Сантера связан с темным портом, то дурманящие напитки мог достать без труда».

– Что случилось после? Ты осталась его гостьей или тут же была изгнана?

Еми ответила не сразу.

– Я осталась… гостьей. Он переселил меня в другое жилое крыло и велел не покидать комнаты, пока не получу благословение. Я не знала, как скоро это произойдет, поэтому сидела взаперти столько времени, сколько и не вспомню.

– Он навещал тебя?

– Редко.

– Кто тебя забрал оттуда?

– Трое мужчин. Городничий привел их ко мне в последний день. Они велели выпить какой-то напиток, после которого я уснула, а проснулась уже на корабле.

– Можешь описать внешность тех мужчин?

– Одеты в купеческие одежды и… старые… Старше городничего.

– Насколько?

– Раза в полтора.

Люциан предположил, что тем мужчинам было не больше пятидесяти лет и они приходились либо переодетыми заклинателями-отступниками, либо чьими-то подручными.

«Возможно, и впрямь купцы. Нужно подумать над обыском купеческих домов».

– Ты когда-нибудь видела их раньше? Может быть, они заходили к городничему в качестве гостей?

Еми покачала головой.

Люциан сравнил ее историю с той, что услышал от Кая про Хаски, и подумал: «Значит, Сантера и правда похищает дев, но почему таких юных? Или в этом возрасте они с большей вероятностью окажутся невинными?»

– Твои подруги пережили то же, что и ты? – уточнил Люциан, хотя уже знал ответ.

– Да. Но были, конечно, некоторые отличия: кто-то общался с городничим дольше, кто-то меньше; кого-то он чаще водил в сад, а кого-то вообще не выгуливал, но не думаю, что это что-то меняет.

– Вы оказались на корабле в одно время, значит ли это, что вы все были его гостьями одновременно?

– Да. Но он запирал каждую из нас сразу после того, как получал желаемое, и мы больше друг друга не видели.

«Обманщик, связанный с демоном и черным портом. Похититель, манипулятор, насильник и работорговец, – подумал Люциан, с трудом сдерживая зубовный скрежет, пока перечислял “заслуги” городничего. – Я его четвертую, а тело сожгу». Он был тем, кто редко испытывал гнев, но сейчас это пламенное чувство охватило душу. То, что сделал Сантера, было непростительно. Аморально и жестоко.

– Благодарю за помощь и извиняюсь за то, что заставил тебя вновь пережить все это, – виновато произнес он, приподняв уголки губ. У него на лице появилась скромная сочувственная улыбка, скрывающая за собой жажду расправы.

– Что вы с ним сделаете?

– Пока не знаю, – ответил Люциан, словно и впрямь ничего не придумал. – Но вершить правосудие будет заклинательский суд. Когда все закончится, ты больше не услышишь его имени. Я тебе обещаю.

– А что с моей семьей? Я не видела ее с тех пор, как меня забрали.

– Мы найдем твоих родных и родных твоих подруг, – заверил ее Люциан.

– Спасибо, – сказала Еми, и на последнем слоге ее голос дрогнул. Она плотно поджала губы и смахнула указательным пальцем одинокую слезу.

Люциан почувствовал себя неуютно, видя, как юная дева пытается справиться с болью и раной в душе.

Заклинатели расследовали разные дела, в которых умирали или страдали невинные, но большинство этих историй не были настолько болезненными, потому что их причиной являлись темные твари. Хаос, который они порождали, давно стал привычным, как и связанные с ним проблемы, но вот страдания юной девы из-за надругательства гнусного мужчины оказались чем-то новым – тем, с чем было тяжело смириться. От мысли, что люди издеваются над людьми, Люциану становилось тошно. Он боялся подобных историй, потому что в них человеческая суть ничем не отличалась от чудовищной.

Люций шагнул вперед и ласково смахнул новые слезы, безмолвно скользившие по щекам Еми. Он не мог подобрать слов утешения; единственным утешением для нее будет справедливое возмездие врагу и возвращение к семье.

– Вернемся в дом, – немного хрипло сказал Люциан и, встав сбоку, приобнял Еми за плечи. Он отвел ее в обеденную комнату, где остальные девушки с беспокойством ожидали их. Стоило Еми подойти к столу, как подруги встали и заключили ее в объятия, вместе залившись тихими слезами.

Почувствовав себя лишним, Люциан тихо покинул комнату и тут же столкнулся в узком коридоре с Адорой.

– Я пригляжу за ними, – сказала бессмертная, явно услышав всхлипы за закрытой дверью. – Можете не волноваться.

– Спасибо, – устало произнес он, а потом шепотом добавил: – Я пообещал вернуть их семьям, но сначала нужно выяснить, не служат ли их родственники городничему. Каждая из девушек пробыла в стенах его резиденции не меньше месяца, сомневаюсь, что их родня не поднимала шум.

– Вам нужна моя помощь в этом вопросе?

– Если сможете выяснить у них место жительства, то я буду вам благодарен. Лучше не лезть к местным чиновникам с требованием предоставить какую-либо информацию. Здесь никому нельзя верить.

Адора кивнула.

– Я займусь этим, можете идти отдыхать, у владыки Луны усталый вид.

Люциан поблагодарил ее за отзывчивость и отошел от двери, пропуская Адору к девушкам. Он чувствовал глубокую признательность к Богу Обмана, который за этот день помог разгрести кучу дел, хотя был не обязан, а также вину за то, что вовлек достопочтенное божество в людские дела.

В свою комнату Люциан пошел не сразу – сначала заглянул к Мориону.

Бессмертный не спал, но и не бодрствовал. Сидел на кровати в позе лотоса и, видимо, пребывал в глубоком трансе, потому что даже не услышал, как приоткрылась дверь.

Увидев, что он пытается разобраться со своей усталостью, Люциан испытал облегчение и бесшумно ушел.

В отведенной для заклинателей комнате Эриас и Сетх, завернувшись в одеяла, как гусеницы в кокон, сопели без задних ног. Абрама не было, но его заклинательские одежды были аккуратно развешаны на ширме в углу. Плотно закрытые ставни на окнах почти не пропускали полуденный свет. Помимо ширмы и ложа, здесь имелись тумба и вещевой сундук, на который Люциан сложил верхние одежды и оставил заколку. Он лег, натянув одеяло по шею, между стеной и Эриасом и уставился в деревянный потолок.

Люциан хотел поразмыслить над своими дальнейшими действиями, но в то же время понимал, что ему нужна свежая голова, а этого не добиться, пренебрегая отдыхом. Он смиренно прикрыл глаза и погрузился в сон, который, как на зло, даже близко не был спокойным.

В созданном чужими силами пространстве его ждал накрытый стол, ароматная еда и могущественный демон.

Глава 100

Прекрасный и злой

Люциан не понимал, где находится.

Он сидел на мягкой высокой подушке во главе длинного стола, над которым парили магические световые сферы. Огни заливали серебряным светом небольшое пространство, но все равно не могли рассеять густую тьму вокруг. Перед ним стояли кувшины и яства, источающие сладкие или пряные ароматы, отчего слюна наполнила рот. Стол ломился от еды так, что казалось, на соседних подушках должна разместиться целая толпа, но из гостей в этом черном недвижимом пространстве было лишь двое: Люциан и незнакомец.

Напротив него расположился черноволосый юноша, прекрасный настолько, что даже не походил на человека. Он обладал внешностью, граничащей между грубостью и утонченностью. Лицо с острыми чертами, присущими большинству мужчин, контрастировало с мягкими манящими губами, изящным разрезом глаз, лисьей формой ресниц и маленьким носом. В некоторые пряди длинных вьющихся волос были вплетены серебристые украшения. Он сам был облачен в сине-черный градиентный халат с вышитыми на ткани серебряными звездами и широкими рукавами, которые скрывали пальцы. Треугольный вырез обнажал длинную шею молочного цвета – тонкую, как у лебедя.

Незнакомец выглядел худым и щуплым. Хрупким, как хрустальный лепесток цветка, из-за чего его хотелось забрать и спрятать.

– Простите, что втянул вас в этот сон, владыка Луны, но иначе мне бы не удалось с вами связаться, – наконец сказал он, развеивая тишину, царившую в этом месте. Его голос звучал негромко и спокойно, даже скромно.

«Сон?» – растерянно подумал Люциан и попытался пробудить дремавший разум. Когда он понял, где оказался, его глаза распахнулись, и он практически взвыл в собственных мыслях: «Демонический сон!»

– Кто ты? – резко спросил Люциан. Он мгновенно переменился в лице и напряг плечи, но его собеседник, казалось, не придал значения чужой реакции и ответил тем же тоном:

– Лично мы с вами не знакомы, но вы много слышали обо мне и уже давно ищете встречи.

Люциану не требовались подсказки, чтобы все понять.

– Владыка демонов, – сказал он, обжигая врага взглядом золотистых глаз. – Это ваше истинное воплощение?

Люциан не верил, что в своем истинном воплощении владыка демонов был настолько хрупким.

– Когда-то я выглядел так, да, но с того времени миновали сотни лет. – Ксандр мягко улыбнулся лишь уголками губ, и от его улыбки Люциан чуть не почувствовал разливающееся в душе тепло. – За две сотни лет вы первый, кто видит это лицо. Вам нравится?

Люциан нахмурился. Он посчитал вопрос риторическим – в игривом стиле демонов, – поэтому проигнорировал его и задал свой:

– Для чего я здесь?

Ксандр тихо вздохнул. Он поставил локти на стол и, сцепив пальцы между собой, положил на них подбородок.

– У меня есть просьба, – сказал он.

Люциан ждал, что демон продолжит, но тот молчал, выжидающе глядя на него чернильными лисьими глазами, и явно не собирался выкладывать все просто так.

– Какая? – поддавшись манипуляции, спросил Люциан.

– Одолжите мне свой божественный кнут.

Люциан вздернул бровь. Он ожидал услышать все что угодно, любую абсурдность, кроме этой.

– Зачем он вам?

– Хочу проверить одну теорию.

– Какую? – нахмурившись, спросил Люциан.

Великое зло лукаво улыбнулось.

– Пока не проверю, не скажу.

Люциан уставился в чужое лицо, не в силах понять, которую цель преследует этот демон, явившийся к нему в сон. Очевидно, что никто не отдаст свое божественное оружие, так к чему все эти игры? «Да и зачем ему кнут, полный светлой духовной энергии? Своего оружия, за которым он прячется, уже мало?»

– Простите, но такой ответ меня не устраивает, – невозмутимо ответил Люциан. – Я не доверю вам кнут.

Ксандр поджал губы и склонил голову набок. Он смотрел в лицо Люциана так, словно хотел продырявить взглядом. Воздух вокруг них стал тяжелее.

– Даже уговорить вас не получится?

Люциан покачал головой.

– Что ж, – выдохнул владыка демонов и, убрав локти со стола, выпрямил спину. – Очень жаль. Я не планировал портить с вами отношения.

– По-моему, вы начали портить их, когда взялись организовывать нападения на смертные поселения, – бесцветно ответил Люциан.

– Откуда вы знаете, что за этим стою я, а не кто-то другой? – ухмыльнулся Ксандр.

– Вы правите демонами. Их столь масштабные действия так или иначе должны проходить через вас – простая сошка не соберет вокруг себя толпу тварей, ее авторитет слишком слаб. Вы как минимум поддерживаете чужие идеи.

Ксандр тихо рассмеялся.

– Не могу спорить, когда говорят умные вещи, – легко признал он, а потом взял в руку пиалу и сделал глоток.

Люциан бесстрастно наблюдал за чужими действиями, хотя душу его охватило волнение. Он привык сражаться с темными тварями, но сейчас перед ним сидела не просто злая магическая сущность, а одно из сильнейших чудовищ всего мира. Тот, кто приложил руку к деятельности черного порта и черного рынка, а также организовал нападения тварей на людские селения. Тот, кто не так давно, прибегнув к помощи хитрых темных магов, заточил его и Кая в смертельную ловушку. Что было в голове у этого существа и к чему вела их беседа, оставалось загадкой, и это все сильнее беспокоило Люциана.

Внезапно он вспомнил, что Кай сейчас находится буквально в соседней комнате. Учитывая его сущность, демон уже должен был знать, что его подопечного опутали темные чары.

– Вы не боитесь находиться в моем сне?

– Почему мне нужно этого бояться? – спросил Ксандр с невинным непониманием в голосе. – Ах, вы о моем брате? Не беспокойтесь, я достаточно истощил его, чтобы заставить вернуться в Асдэм. Сейчас его нет поблизости, как и беловолосого бессмертного, который прицепился к вам, а что касается Бога Обмана – о котором вы наверняка тоже подумали, – то он слишком слаб, поэтому не почувствует моего присутствия.

После этих слов Люциан оцепенел.

Владыка демонов не был сошкой, с которой он мог бы справиться самостоятельно, и если Кая нет поблизости, а Хаски ни о чем не подозревает, то эта спокойная беседа двух враждующих сторон на самом деле могла оказаться гильотиной, поднятой над золотистой головой.

– И что дальше? – сухо спросил Люциан. – Будем сидеть за столом, пока я не проснусь, или же вы убьете меня, потому что не получили желаемое?

– Не получил желаемое? – Ксандр задумчиво посмотрел на Люциана, и в этот момент его глаза оказались так близко, словно стол между ними внезапно уменьшился вдвое. – Вы слишком рано судите, у меня еще есть время, чтобы получить то, что я хочу. – Демон подался вперед, оскалившись в улыбке. – Вы не забыли о своей невесте? Амели – прекрасная незапятнанная душа. Одна из лучших лекарей этого поколения. Мы с ней познакомились несколько часов назад. – Его голос прозвучал насмешливо, а в черных радужках заплясали золотые огоньки. – Она у вас часто покидает резиденцию клана, чтобы помочь нуждающимся, выкрасть ее было несложно. Однако вам повезло. – Ксандр наконец-то отпрянул от стола, увеличив расстояние между ними, отчего Люциану стало легче дышать. – Я был в хорошем настроении и не убил никого, кто был с ней. Ее я тоже не убил. И не убью, если сейчас вы проснетесь и доставите мне свой кнут.

Последних слов Люциан, казалось, даже не слышал. У него в голове без остановки крутилась мысль: «Как Амели могли похитить? Это невозможно… Невозможно… Невозможно…»

– Владыка Луны сомневается в правдивости моих слов? – спросил Ксандр, видимо, оценив чужую реакцию. – К несчастью, я не могу ничего подтвердить, ведь мы во сне, а не наяву. Чтобы узнать, лгу я или нет, вам придется приехать в лес, что к западу от центральных ворот Лумуса. Там, в центре, стоит высокое одинокое дерево с густой раскидистой кроной – у него и встретимся. Я отдам вам невесту, а вы мне свое божественное оружие. – Ксандр поднялся с места и посмотрел на него сверху вниз. – Приходите один, если не хотите собирать цветы для могилы, – добавил он леденящим тоном, в котором не чувствовалось даже души, а затем изящно взмахнул рукой. От его легкого движения все вокруг затянуло непроглядным туманом, но Люциан не стал ему противиться – напоминал в этот момент тряпичную куклу, которую дернули за нитки.

То, что произошло дальше, никогда не должно было случиться.

Люциан распахнул глаза.

У него в ушах шумела кровь, сердце учащенно билось, а мысли беспорядочно метались, ударяясь друг о друга и о внутренние стенки черепа. Он ощущал себя так, словно не засыпал вовсе, вот только лучи яркого солнца уже не пробивались через щель между ставнями, а вне дома царила тишина.

Потратив на раздумья секунду, Люциан бесшумно выбрался из-под одеяла. Конечно, он мог бы пойти первым делом проверить Мориона и бессмертного Шу, но не стал. Если владыка демонов соврал и Морион был здесь, то о спасении Амели можно забыть: Кай не пустит его одного, а идти вместе – значит обречь невесту на смерть. Пусть Ксандр выглядел невинным и слабым, Люциан даже помыслить не смел, чтобы попытаться обвести его вокруг пальца.

Он без единого звука взял с сундука верхние одежды и заколку, выскользнул в коридор и, прислушиваясь к шорохам, быстро оделся. Заколов волосы, решительно направился к выходу.

Поскольку добираться до леса пешком было слишком долго, Люциан начал лихорадочно размышлять, где в Лумусе могут быть расположены конюшни. Он задействовал все пять чувств, чтобы уловить звук или запах, а потом нырнул в темноту между домами. Как тень пересекая улицы, он даже не беспокоился о своей собственной безопасности и о том, что его, очевидно, загнали в ловушку. Все, что сейчас имело значение, – это Амели. Если она пострадает, он не простит себе этого.

Она и Эриас были его единственной семьей.

Конюшни отыскались быстро. Увидев снятый с главных ворот замок и пробивающийся через щели свет, Люциан поспешил войти внутрь, чтобы договориться об аренде с теми, чей тихий шепот долетал до его ушей.

Он ожидал наткнуться на кого угодно, но только не на Абрама в компании двух девушек. Лицо Люциана исказилось, но не от удивления или отвращения, а от ужаса – он не должен был встретить своих!

Абрам стоял посреди конюшни, а к нему с боков прижимались юные девы в симпатичных платьях. Они держали по одной его ладони и блестящими глазами смотрели снизу вверх, внимая речам, которые он произносил до появления Люциана.

Эмоцию на лице своего владыки Абрам разгадал неверно. Шумно сглотнув, он поспешил неловко выпутываться из чужих объятий и все объяснить.

– Э-это не то, что ты думаешь. Я так работаю.

Люциан ничего не сказал – он молча смотрел на товарища и раздумывал, как лучше поступить.

Абрам словно был послан ему судьбой. Он отличался безответственностью, взбалмошностью и легким отношением к жизни. Он не разлается как Эриас, не начнет бубнить как Сетх, не расскажет все Каю, как Хаски, и не пойдет никого убивать. Ему можно осторожно поведать о планах и обязать оповестить обо всем остальных, а потом спокойно уехать.

Люциан посмотрел ему в глаза.

– Мне нужно с тобой серьезно поговорить. – Его голос звучал как жалящая холодом сталь. – Прошу, оставьте нас, – велел он девушкам.

Они вздрогнули и, шушукаясь, вылетели из конюшни.

Обычно люди не пугались владыки Луны, ведь он излучал лишь тепло и свет, но сейчас… Сейчас его лицо накрыли мрачные тени, темные прямые брови сошлись на переносице, а взгляд был настолько тяжелым, словно весил целую тонну.

Вытянувшись по струнке, Абрам тяжело сглотнул так, что дернулся кадык. Наверняка он подумал, что его высекут, потому сказал:

– Л-Люциан… я понимаю, что, возможно, перехожу границы, но ты ведь никогда не сердился… – Он неловко почесал светлый затылок.

– Я не собираюсь ругать тебя, – сказал Люциан и прошел мимо него, направляясь к стойлу с черной лошадью. – Мне нужно предупредить об отъезде. Я возьму коня, а ты найди, кому за него заплатить.

– Что?! – Абрам резко встрепенулся, наблюдая, как Люциан открыл дверцу и начал выводить коня. – П-постой. О каком отъезде ты говоришь?

– Не спрашивай, – отрезал Люциан и накинул на лошадь попону. – У меня появились непредвиденные дела. К утру я планирую телепортироваться в клан, а в Лумус вернусь не раньше, чем через неделю. Оповести об этом остальных, и проследите за порядком в мое отсутствие. Пусть Адора поможет вам разработать тактику против городничего – медлить с решением его дела не стоит, как и с разбирательством в порту. Адора умна и хитра, я ей доверяю.

– А… в-владыка тьмы пойдет с тобой?

– Нет. Сейчас у нас разные задачи.

Абрам открыл рот, но не подобрал слов. Так и застыл на месте с нелепым выражением лица.

Люциан редко вел себя так жестко. Его приказной тон пугал до дрожи, и только идиот бы не понял, что он сорвался куда-то в ночи не по благой причине.

Но Абрам не стал его расспрашивать. Вместо этого принял серьезное выражение лица и как добросовестный подчиненный сказал:

– Я тебя понял. Что мне передать остальным? Что ты внезапно решил вернуться в клан? Ты ведь понимаешь, что Эриас сразу рванет за тобой? Нет, сначала он убьет меня за то, что я тебя отпустил.

– Понимаю. Скажи, что Амели нужна была помощь.

– Амели? – Абрам насторожился. – Ты получил от нее вести?

– Можно сказать и так… – Люциан забрался в седло и дернул за поводья, разворачивая коня к выходу. – Скажи, что она попала в передрягу, когда помогала людям, и я отправился к ней на подмогу. Я заберу ее и верну в клан, а потом постараюсь отослать вам письмо.

Абрам обогнал Люциана, чтобы открыть для него ворота.

– Ты правда едешь помогать Амели?

– Да, – ответил Люциан и проехал мимо, слегка пригибая голову, чтобы не удариться лбом о фрамугу.

Когда он вывел коня на улицу, то остановился и обернулся на своего товарища. Абрам до сих пор придерживал створку ворот одной рукой и хмуро смотрел в землю, словно размышлял о том, в какую передрягу могла попасть Амели, если с ней всегда отправлялся вооруженный отряд.

– В таком случае будь предельно осторожен, – сказал Абрам, плохо скрывая беспокойство в голосе и не поднимая глаз. – Не в моих силах удерживать Ваше Владычество, но, если вы пострадаете, я… – Его свободная ладонь сжалась в кулак.

– Не продолжай, – отмахнулся Люциан. – Со мной все будет хорошо, беспокойство бессмысленно. Я полагаюсь на тебя, выполни мою просьбу и успокой остальных. Не нужно, чтобы Эриас или кто-то еще подняли шум из-за моего отъезда. Если предатели узнают, что меня нет в городе, может случиться беда, – добавил он и дернул за поводья, чтобы вывести коня на мощеную улицу.

– Я понял, – твердо сказал Абрам, глядя в спину владыки. У него на языке вертелась уйма вопросов, но он позволил Люциану ускакать прочь.

Через полчаса Люций покинул город. Он не встретил ни стражу, ни случайные преграды, словно дорога в логово зверя была предназначена только для одного. Под копытами его вороного коня клубилась пыль, а влажный воздух холодил кожу. Лучи лунного света прорывались сквозь пушистые облака, которые скрывали звезды, и Люциан призвал световую сферу, чтобы озарить себе путь и не сбиться с него.

Он чувствовал себя виноватым, понимал, что поступил опрометчиво и предал всех, кто когда-либо заботился о нем, волновался и оберегал ценой собственной жизни. Он оставил в неведении своих соратников и взвалил просветительское бремя на Абрама. Не предупредил Бога Обмана, который часто помогал ему в этом путешествии. Не сообщил о своих намерениях Каю, который из раза в раз спасал его.

Сегодняшней ночью он мог умереть, и, если это произойдет, остальные даже не узнают о случившемся сразу.

Темный лес возле Лумуса встретил его беспокойным шелестом. Колючий ветер болезненно завывал, словно нес в себе души плачущих призраков. У кромки, ведущей в непроглядную гущу, лошадь остановилась и зафыркала, протестующе топчась на месте. Люциан тоже почувствовал неладное – из сердца чащи тянулось нечто потустороннее, и это была не темная магия, а что-то враждебное, совершенно нечистое.

Не став мучить коня, который из-за страха мог принести больше проблем, чем пользы, Люциан спешился и отпустил животное. Световая сфера повела его к стенам Лумуса, в то время как наездник направился в лес.

Люциан не берег сил и, боясь опоздать, в считаные минуты преодолел огромное расстояние до центра леса, где перед глазами предстала пустая поляна с одиноким камфорным деревом. Оно было совершено неподвижно, когда все вокруг шелестело и скрипело. Поляну окутывала духовная сила – густая и темная. Одинокий лунный луч падал на тонкую девичью фигуру, стоящую на коленях. Ее руки были связаны за спиной, а волосы растрепались. Судя по очертаниям и одеждам, пленницу выкрали из постели.

Люциан вздрогнул от беспокойства и едва удержался от того, чтобы не рвануть к ней. Он взял себя в руки и огляделся по сторонам. Его взгляд задержался на кроне дерева, где скрывалась небольшая тень.

– Я вижу тебя.

– Рад слышать, – раздался тихий голос, потонувший в шелесте.

Когда невысокий юноша плавно спустился на землю, Люциан смог осмотреть его. Хрупкое телосложение было как у демона из сна, вот только лицо скрывалось под маской, не давая подтвердить личность.

«Лис Веин Ву Э», – подумал Люциан, узнав божественное оружие, которое прятало не только лицо, но и истинную сущность хозяина.

Владыка демонов был облачен в одежды, по фасону напоминающие заклинательские, но цвет и узоры на них разглядеть не получалось из-за тусклого света луны и порхающих магических сфер. Во сне его волосы были распущены, но сейчас он собрал их в тугой пучок, не позволяющий определить настоящую длину. Ростом он был невысок, едва доставал головой до груди владыки Луны.

Люциан, не шевелясь, смотрел на врага и не мог примириться с мыслью, что одна из опаснейших тварей этого мира приняла, казалось, столь безобидный облик слабого юноши.

– Владыка Луны не станет подходить к невесте? – спросил Ксандр, уверенно заводя руки за спину, и Люциан нахмурился. – Не беспокойтесь, – добавил он, словно видел в темноте чужие эмоции. – Я не планирую ловить вас, можете смело подойти.

Конечно, Люциан не верил ему, но и продолжить изображать неподвижную статую тоже больше не мог. Он должен был сделать хоть шаг, чтобы понять, к чему приведет этот путь.

– Я хочу проверить Амели, – твердо произнес он и двинулся вперед.

– Пожалуйста. – Ксандр изящно взмахнул рукой и отступил влево, чуть дальше от плененной жертвы.

Люциан осторожно приблизился к Амели и увидел, что у нее был заткнут рот и завязаны глаза. Бегло оценив ее состояние, он отметил, что она не ранена, а ее ноги были хоть и босыми, но чистыми, а значит, ее не заставляли идти пешком. Люциан был уверен, что ее перенесли сюда очень бережно.

Когда он присел перед ней на корточки и начал развязывать путы, Амели вздрогнула, дернувшись в сторону от него. Как только с ее глаз слетела повязка, она безмолвно открыла рот, и ее губы задрожали. Амели хотела что-то сказать, но от удивления язык перестал слушаться, и из ее рта вырвались лишь неразборчивые звуки.

Люциан обхватил ладонями ее лицо, пытаясь успокоить.

– Это я, не волнуйся, – прошептал он, глядя ей в глаза.

– Люциан? – в неверии сказала Амели. – Ты правда здесь? Зачем ты пришел к нему? – Она всхлипнула и покосилась на владыку демонов, стоящего позади него. – Это опасно. Ты не должен…

– Я знаю, – мягко прервал ее Люциан и убрал руки с чужого лица. – Но я так хочу.

На глазах Амели навернулись слезы, и плечи ее опустились. Она уткнулась лбом в плечо Люциана и тихо заплакала, дрожа то ли от страха, то ли от переизбытка эмоций, и от этого все внутри него болезненно сжалось. Люциан был уверен, что при владыке демонов Амели даже не раскрыла рта, но сейчас, когда она увидела своего жениха, ее сердце разорвалось на части.

– Я могу освободить ее, прежде чем мы перейдем к делу? – спросил Люциан у Ксандра. Он не рассчитывал, что демон согласится, но тот, вопреки предположениям, лениво махнул рукой, позволяя делать что угодно.

Конечно, поведение Ксандра не могло не настораживать, но Люциан хотел как можно больше обезопасить Амели перед тем, как передаст божественный кнут. Он торопливо развязал узлы на ее запястьях, а потом помог ей встать с колен.

Амели не выглядела ослабевшей, но все равно вцепилась ему в предплечье так, словно собиралась вот-вот рухнуть.

– Люциан, – произнесла она так быстро, будто время на разговоры было ограничено двумя секундами. – Не слушай его, не верь. Что бы он ни потребовал, не соглашайся. – Амели сурово посмотрела на владыку демонов.

– У него нет выбора, – спокойно отозвался Ксандр, встав напротив. – Таков уговор.

И хотя он смотрел снизу вверх, создавалось впечатление, что это владыка Луны стоит у него под ногами.

Люциан не видел вражеских глаз, но чувствовал, как они пожирают его. Это был взгляд вселенской пустоты, в которую затягивало, как в трясину. Демоническое лицо скрывала жуткая безжизненная маска, и было непонятно, говорил ты с тварью или с обычной куклой.

– Не беспокойся, мы все обсудили, – сквозь зубы сказал Люциан, не глядя на Амели. – Он отпустит нас, когда я дам ему то, что пообещал.

На самом деле Люциан не знал, сулит ли ему свобода после сделки, но, учитывая сдержанное и примерное поведение Ксандра, крохотная надежда на это была.

Амели еще сильнее вцепилась в него, когда Люциан вытянул ладонь в сторону могущественного демона. Его пальцы окутала духовная сила, похожая на мелкую золотую пыль, и ее свет озарил небольшое пространство вокруг них. Вскоре Люциан держал перед собой скрученный золотой кнут с узорами и именем на рукояти.

– Нет, – сорвался шепот с губ Амели. Она округлившимися глазами смотрела на Междумирье. – Ты не можешь…

Передача божественного оружия казалась немыслимым актом. Его получали лишь единожды, и другого хозяина оно избирало редко, а за передачу кому-то постороннему и вовсе могло отречься. Если же божественное оружие пытались приручить насильно, то оно просто саморазрушалось.

«В этом ли цель владыки демонов? – подумал Люциан, держа кнут. – Он хочет разрушить его или разорвать нашу с ним связь? Но зачем? Что такого особенного в Междумирье?»

– Благодарю. – Ксандр сделал шаг и спокойно забрал кнут из чужих рук.

Божественное сияние должно было разъесть его кожу, как пламя бумагу, но ничего не произошло. «Гибридная сущность дарует ему устойчивость к светлой духовной энергии? Вероятнее всего, раз он носит божественное оружие на своем лице».

Люциан поджал губы, глядя на родной кнут в руке демона.

До этих пор он не испытывал к Междумирью особых чувств. Казалось, они с ним не ладили, да и мощнейшее оружие в его руках было слабым. Иногда Люциан думал, что лучше бы они не находили друг друга, но стоило ему лишиться кнута, и на душе стало тоскливо. Он годами был вместе с этим оружием, существующим внутри него. Чувствовал концентрацию его божественной силы в запястье, легкую тяжесть в руке, но сейчас все исчезло.

Возможно, навсегда.

Ксандр прокусил палец до крови и начертил на рукояти кнута несколько рун. Люциан не знал зачем, но, ощутив, что его лишили возможности отозвать кнут, понял, что демон взял под контроль его материальную форму.

– Это была приятная сделка. – Ксандр сложил Междумирье в поясной мешочек. Он исподлобья смотрел на Люциана, пока завязывал узелок так, чтобы не раскрылся. – Вы удивили меня, владыка Луны, что пришли один и никому не поведали о причине своего отъезда. За это я сохраню вам жизнь. Более того, предложу присоединиться ко мне.

Люциан приподнял брови, а Амели сильно напряглась, едва не обратившись в камень. Никто из них не ожидал услышать такие слова.

– Я отказываюсь, – сказал Люциан, даже не подумав о том, что его ответ мог звучать грубо и разозлить демона. Выпалил столь резко, потому что предложение казалось верхом абсурда.

С губ Ксандра сорвался смешок.

– Отчего же? Сотрудничество со мной ни к чему не обяжет, лишь убережет. Я долго наблюдал за вами, владыка Луны, и эта сделка была последней проверкой на благородство. Не хочу, чтобы человек с такой чистой душой умер от моей руки. Ваш свет неповторим и ценен, я желаю его сохранить.

– Я не приму ваше предложение. – Люциан оставался непреклонен, а Ксандр не был тем, кто станет тратить время на уговоры.

– Что ж, не в моих силах вас переубедить, – легко сказал он, подняв глаза к небу. – Как жаль, что все хорошее умирает раньше, чем все плохое. Раз вы отказали мне, в этот раз я вас не убью, но сделаю это в следующий, так что будьте осторожны. – Он на прощание улыбнулся и, развернувшись к Люциану спиной, добавил: – Пока я иду, у вас есть время изменить свое решение.

Но Люциан не стал прислушиваться к совету. Лишь безмолвно смотрел в спину удаляющемуся злу. Ксандр медленно растворялся в густых тенях, словно взаправду давал ему время на раздумья.

Люциан не понимал, почему владыка демонов решил переманить его. Это казалось странным, однако куда больше смущали слова Ксандра о том, что он долго наблюдал за ним и смог изучить. Но как такое возможно, если рядом всегда находился Кай, утверждавший, что не чувствовал магию владыки демонов годами? Да и Люциан не замечал присутствия врага…

Какая бы маска ни скрывала владыку демонов, интуицию ведь никто не отменял.

– Все светлое всегда покидает меня… – протянул Ксандр мелодичным голосом, почти исчезнув во тьме. Своими словами он словно запускал обратный отсчет.

Люциан встрепенулся и поспешил достать браслет-телепорт.

Когда Ксандр обернулся, владыки Луны и его невесты уже не было. Только рассеивающийся туман намекал на их былой след.

– …в таком случае не достанется же оно никому, – закончил он.

Полуночный город спал. Магические фонари заливали дороги тусклым серебристым светом. На улицах не было людей, и даже последние гуляки уже разбрелись по домам. Возле главных ворот резиденции клана Луны патрулировали стражи в серебристых одеждах; кто-то вышагивал по земле, а кто-то стоял на вершине серой стены, бдительно наблюдая за обстановкой, чтобы та оставалась мирной.

Люциан и Амели телепортировали к воротам, отчего патрульные впали в секундное оцепенение.

Расстояние, которое они преодолели всего за мгновение, было колоссальным. Конечно, Люциан мог бы облегчить положение и перенести их в Лумус, ведь тот стоял значительно ближе, но побоялся. Не хотел, чтобы его невесте что-то угрожало, и только в кольце серых стен можно было обеспечить ей защиту.

Почувствовав твердую почву под ногами, Люциан пошатнулся. И он бы упал, если бы Амели не подхватила под локоть.

– Люций! – шепотом окликнула она. Амели не стала спрашивать, что с ним, прекрасно понимая, что подобное перемещение требовало огромных растрат энергии, и лишь попыталась растормошить его, опасаясь, что жених вот-вот потеряет сознание.

Люциан коснулся пальцами груди и понял, что висевший на шее кулон раскололся. Он больше не чувствовал магии божественного источника, как и своей собственной. Весь его свет поглотил телепорт, и теперь он находился на грани истощения.

– Ваше Владычество! – раздались крики со всех сторон.

Люциан знал, что они громкие, но толком ничего не слышал. Знал, что патрульные наверняка начали спрыгивать со стен и сбегаться с улиц, чтобы подойти к нему всей толпой.

– Отведите меня… в божественный источник… срочно, – сказал Люциан первым подошедшим. – Амели… отправьте к лекарю… и усильте барьер вокруг резиденции.

– Нет, я останусь и помогу, – воспротивилась она, но Люциан строго покачал головой. Он не проронил ни слова, но по его мрачному и серьезному лицу все и так было ясно.

Амели тут же подхватили под локти и попытались увести, шепча:

– Молодая госпожа, пойдемте.

– Следуйте за нами. Все будет хорошо.

– Мы о вас позаботимся.

Один из соклановцев закинул руку Люциана себе на плечи и повел к воротам, пока второй обеспокоенно задавал вопросы:

– Ваше Владычество, что случилось? Где остальные, с кем вы покинули клан?

– Они в Лумусе, с ними все в порядке, а на нас с Амели… – Люциан поморщился от головной боли, нараставшей со стремительной силой. – На нас напал демон. – Он вцепился пальцами в чужое плечо и повторил: – Отведите меня в источник. Быстрее.

Его зрение стремительно меркло, и перед глазами все поплыло. Вокруг беспокойно шелестели чужие голоса: кто-то активно обсуждал происходящее, кто-то принялся отдавать приказы по безопасности, а где-то вдали пытались убедить Амели следовать за ними, а не мешать владыке Луны.

Люциан не хотел оставлять невесту в такой час, но хорошо понимал, что совсем скоро из отважного героя превратится в немощного. Ему нужно было уйти и восстановить силы. Неизвестно, отпустил ли их Ксандр на самом деле или просто игрался, поэтому Люциан не мог проявить слабость. Что, если в следующий раз темные твари нападут не на деревню, а на его резиденцию? Теперь, когда этот демон заполучил божественный кнут, даже страшно представить, как он его использует – если сможет, конечно.

Люциан шел в источник с помощью сопровождающих. Когда один из них спросил, что им делать в его отсутствие, Люций кратко ответил:

– Следите за барьером и будьте готовы к нападению. Оповестите смотровых на башнях, пусть внимательно наблюдают за округой на случай поползновения темных сил. Я пробуду в источнике сутки и вернусь.

– Что за демон на вас напал? Вы убили его?

– Нет. Это был могущественный.

Адепты ахнули, а потом проводили Люциана в пещеру.

– Демон может прийти сюда, – начали шептаться они.

– Ваше Владычество, что это был за могущественный? – спросил адепт.

– Владыка демонов, – ответил Люциан и с чужой помощью опустился на мягкий мох неподалеку от воды. Он уже ничего не видел и почти перестал слышать, а голова гудела так, словно в ней спрятали металлический котел и стучали по нему ложками.

– Что?! – вновь ахнули адепты, а потом вопросы начали вылетать из их ртов один за другим.

Но Люциан не мог на них ответить. Слух полностью пропал.

– Объясню все завтра! – резко оборвал он, интуитивно выговаривая слова. – Немедленно оставьте меня и не смейте мучить расспросами Амели, если она сама не изъявит желание рассказать.

С этими словами он демонстративно принял удобную позу и закрыл глаза, собираясь погрузиться в транс.

Взволнованным адептам ничего другого не оставалось, кроме как отступить. Возможно, они говорили что-то еще, но Люциан не слышал их – величаво игнорировал.

Поскольку восстановление на берегу божественного источника было не таким быстрым, как в его водах, Люциан, оставшись один, снял верхние одежды и прямо в штанах пошел вниз. Он двигался осторожно, с трудом ориентируясь в пространстве из-за потери чувств и сильной головной боли. Он дважды поскользнулся на мокрых камнях, погрузившись под воду, но все же смог добраться до одинокого валуна и сесть, оставив на поверхности лишь плечи.

Свет, который источал источник, начал медленно проникать под кожу и заполнять опустошенные меридианы, избавляя от недуга. Люциан выдохнул, наполняя душу спокойствием. Он был уверен в своих людях, знал, что до завтра ничего непоправимого не случится, а если что-то будет намечаться, то его призовут.

Медитация проходила успешно, болезнь постепенно отступала, а утраченные чувства возвращались.

Но в один момент его тело пронзила боль.

Люциан не успел покинуть транс, как вдруг его сердце сжали невидимые тиски, а жар охватил с головы до ног, словно его бросили в печь. Он раскрывал рот, как выброшенная на берег рыба, пытаясь втянуть воздух, но ничего не получалось. Пальцами правой руки он вонзился в грудь там, где находился сосуд души, который, казалось, трещал, как готовая разбиться ваза. Каждая клеточка его тела, наполненная силой божественного источника, начала распадаться на части. Магия рвала его изнутри, словно бумажного человечка.

Люциан не удержался на камне и упал в воду, громким всплеском нарушив тишину пещеры. Божественная сила поглощала его так же, как змея проглатывает мышь, а вода заполняла легкие.

Через мгновение – или целую вечность – он приоткрыл глаза и обнаружил, что лежит в постели. Тело ужасно ломило от боли, голова не соображала, но, казалось, его сюда перенесли.

– Я ведь предупреждал.

Раздался вздох, и в руках Амели, стоявшей над ним в пустой комнате, блеснул кинжал.

Люциан не успел отреагировать даже мысленно, как вдруг знакомая тьма ураганным ветром ворвалась через двери, окна и щели, наводняя собой все вокруг и снося Амели с ног. Захлестнула весь мир вместе с воем труб, оповещающих о вторжении демона в резиденцию, и заставила его исчезнуть.

Глава 101

Там, где есть воспоминания, существуют чувства

Часть первая

Два года назад

Языки черного пламени бушевали кругом и уничтожали все на своем пути. От их жара не могли спастись ни люди, ни постройки.

Маленькая деревня, где владыка и владычица клана Луны, их сын и небольшой заклинательский отряд остановились сегодняшним вечером, подверглась нападению. Темные твари в ночи вторгались в дома и пожирали спящих. Некоторых людей ловили прямо на улицах и разрывали на части.

Люциан стоял перед залитой кровью улицей и наблюдал за происходящим с ужасом в золотых глазах, но не мог сдвинуться с места. Отец дернул его за руку и с силой поволок к смирно стоящей возле забора лошади: она была настолько послушна, что выполняла команду «ждать», даже когда смерть подкрадывалась со спины.

Пока они шли, отец дважды отбился от бессознательных мертвецов, которые со зловонным рычанием бросались на них. Казалось, в этой деревне собралась вся нечисть, что только водилась в Лунных землях: мертвецы, демоны-лисы, курлыки, аргхи, шипастые медведи, саблезубые псы, паучьи головы и другие, кого здесь быть не должно.

Кто мог подумать, что поездка ради оказания помощи обратится таким кошмаром?

Заклинатели остановились в этой деревне, чтобы завтрашним утром поехать на зачистку Кровавого леса, но угодили прямо в ловушку. Завеса из тьмы, растекавшейся по округе и не позволявшей запустить сигнальный огонь, явно была не случайностью. Это была спланированная кем-то атака.

– Поезжай в клан, – строго приказал владыка Луны, помогая сыну забраться в седло. – Вырвись из-под завесы и запусти сигнальный огонь.

– А как же вы? – дрожащим голосом спросил Люциан, чувствуя, что его сердце колотится где-то в горле.

– Мы будем сдерживать тьму так долго, как только сможем. Поспеши и призови помощь.

– Отец, – шепнул Люциан, едва сдерживая слезы.

– Скачи и не останавливайся, – прервал его владыка Луны и вручил поводья, – пока не покинешь завесу. Времени мало.

Люциан так сильно поджал губы, что они побелели.

Он не хотел оставлять родителей и соклановцев в этом опасном месте, но понимал, что неумелый воин не пробьется через Кровавый лес, а из всех адептов, что находились сейчас в деревне, он держался в седле лучше всех.

– Будь осторожен, – добавил отец, отступая от лошади, и Люциан развернулся в сторону ворот.

– Ты тоже, – сдавленно сказал он и пришпорил животное.

Кобыла неслась по улицам, огибая преграды, ловко уходя от темных тварей и перепрыгивая трупы, поваленные деревья и ограды. Люциан крепко держался за поводья и напрягал бедра, чтобы не вывалиться из седла. Он был стройным и легким, а его лошадь – крепкой и длинноногой, поэтому деревню они покинули быстро и сразу нырнули в лесную чащу: в место не менее опасное, ведь недавно здесь поселились сотни бларгов, которые сразу начали охоту на незваных гостей.

Завеса из тьмы спутывала чутье. Люциан не мог предугадать, с какой из сторон выскочит тварь, поэтому полагался лишь на свои интуицию и сенсорику. Он слышал за спиной рычание и шелест приминаемых лапами листьев, но даже не пытался обернуться – смотрел только вперед и гнал лошадь все быстрее. От волнения сердце норовило выскочить из груди, кровь шумела в ушах, а пот рекой тек по вискам, как у работающего в поле крестьянина, хотя Люциан умел контролировать свое тело.

Тьма все не кончалась, бларгов становилось все больше, и вскоре принц Луны почувствовал, что его окружают. Твари одна за другой начали выползать из укрытий на запах свежего мяса, достойного погони.

Бларгам нравилось преследовать жертву, но долгий забег они не выдерживали, и если бы их не было так много, то Люциан смог бы оторваться от них, но не в этот раз. Когда одни твари отставали, прибегали другие – молочно-белого цвета, с четырьмя лапами, двигающиеся с поразительной скоростью. Их туловище размером с человека было гибким, а длинные когти позволяли носиться по деревьям так же легко, как по земле. Наполненные рядом острых зубов пасти громко клацали, пытаясь укусить то Люциана, то его лошадь.

Люциан бросил назад взрывные талисманы, чтобы сбить существ со следа. Раздавшийся грохот породил отчаянный рык и скрипучий визг. Капли вязкой крови брызнули в спину, отчего принц поморщился.

Лошадь под ним уже фыркала от усталости и не так резво огибала попадавшиеся на пути преграды. У ее рта собралась пена – она капала наземь и летела в разные стороны. В какой-то момент Люциана едва не сшибло веткой, потому что животное поленилось обойти невысокое дерево и нырнуло прямо под его крону.

Пытаясь замедлить преследователей, он еще раз использовал талисманы, потом еще раз и еще, пока не истратил их все. Некоторые твари погибли, но это была ничтожная часть в сравнении с их общим количеством. В Кровавом лесу бларги собирались сотнями – редчайшее явление, которое наблюдалось, только когда в мире случались природные катаклизмы или резкие смены сезонов. Тогда, чтобы выжить, бларги сбегались и теснились в одной чаще, а также активно размножались, словно перед падением мира.

«Ужасно, – подумал Люциан и о тварях, и о том, что его лошадь преодолела уже небывалое расстояние, но завеса тьмы все не исчезала. – Насколько большую территорию она покрывает? Кто ее поставил?»

Но обдумать вопрос он не успел. Выскочивший слева бларг врезался в его лошадь.

Кобыла с истошным ржанием отлетела в сторону. Люциан не успел выскочить из седла и, когда лошадь упала, прокатился по земле вместе с ней, а его нога оказалась зажата под ее боком. Он, не контролируя самого себя, заревел от боли. Ногу охватил нестерпимый жар, прожигающий кости насквозь и растекающийся по всему телу. Казалось, вся кровь стеклась в пораненную конечность, заставив ту неистово пульсировать, словно вот-вот взорвется.

Голова закружилась.

Люциан с трудом освободил вторую ногу из стремени и попытался сидя сдвинуть лошадь, но ему не хватило сил. Тогда он решил использовать магию, но страх и боль не позволили пробудить ее.

Он потерял контроль над светлыми эмоциями и стал бессилен.

Бларги начали окружать его. Двое существ, проигнорировав Люциана, набросились на лошадь и разорвали ее пузо, разбрызгивая теплую кровь и громко чавкая. Третья тварь подкралась к Люциану со спины и зарычала над ухом, окутывая горячим зловонным дыханием. Вязкая слюна стекла ему на скулу и поползла к подбородку. От нее пахло чем-то кислым.

Люциан затрясся всем телом от осознания того, что сейчас его сожрут.

Но следующий миг переменил все.

Резкий свист рассек воздух, и голова бларга упала наземь. В свете луны она казалась какой-то мраморной и ненастоящей. Уродливой и злой, словно созданной обезумевшим скульптором. Голова начала медленно обращаться в пыль, как и две другие твари, пирующие лошадью.

Божественное оружие и его хозяин принялись убивать бларгов одного за другим.

В сердце Люциана зародилась надежда, а в сердцах тварей – ненависть к незваному гостю, который двигался столь же быстро, как и его сливающаяся с окружающим мраком магическая стрела.

Воспользовавшись воцарившимся хаосом, Люциан снова попытался освободиться, но сделал все только хуже: ногу пронзила такая дикая боль, что зазвенело в ушах, а к горлу подступила тошнота. Сердце бешено стучало в груди, словно хотело сломать ребра и вырваться наружу. Он приложил руку ко лбу и почувствовал, что его ладонь стала липкой от крови.

На заднем фоне ревели бларги… или уже нет?

Внезапно все стихло. Кроме звона, пронзающего голову.

– Эй, – раздался чей-то голос, но Люциан никак не отреагировал. Тогда некто схватил его за собранные в хвост волосы, накрутил их на ладонь и несильно потянул, чтобы принц поднял подбородок и посмотрел наверх.

Люциан обомлел, осознав, кому принадлежали размытые черты лица.

– Кай? – выдохнул он, а потом все затянуло в водоворот темноты и боли.

Когда Люциан открыл глаза в следующий раз, он уже был не в лесу. А сидел верхом на аргхе и смотрел на деревню, из которой совсем недавно сбежал. Последние крики затихали, черное пламя доедало остатки зданий, а землю пропитывала кровь. Всюду валялись трупы, лишенные конечностей или изуродованные так, что не узнать.

Его сердце сжималось, пока взгляд лихорадочно бегал по округе в попытках отыскать родных. Он даже не успел понять, увидел знакомые тела или нет, когда что-то холодное коснулось затылка и безболезненно пустило тонкие морозные иглы под кожу. Веки налились свинцом, и Люциан снова потерял связь с реальностью.

Очнулся он уже в кровати.

Комната была незнакомой – с темным дощатым потолком, светло-коричневыми стенами, окном со ставнями и узорчатой белой шторой, старомодной мебелью. В простой глиняной вазе на подоконнике стояли свежие цветы, а на настенных полотнах виднелись несложные изображения. Кровать была жесткой, как и подушка, видимо, набитая с годами свалявшимися перьями.

«Комната в деревенском доме? Как я попал сюда?»

Люциан с трудом повернул голову, отчего она тут же загудела, и увидел незнакомца, сидящего на небольшом стуле возле кровати. Его черные волосы были зачесаны назад, а глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, опущены в книгу. Он читал о заклинателях нынешнего времени – именно такое название затуманенным взглядом увидел Люциан на обложке. Тело незнакомца облегала, очерчивая ширину плеч и рельефность мышц на руках, иссиня-черная безрукавка с красными узорами, а на ногах были штаны с широким поясом, заправленные в высокие кожаные сапоги. Истекающая из него тьма устилала пол целиком, как полупрозрачная дымка, и казалась нечеловеческой.

В чертах чужого лица Люциан заметил некоторую схожесть с внешностью Кая – юноши, которого он вот уже пять лет видит во снах. Тогда, в лесу, он случайно принял это существо за него, но сейчас понял, что ошибался. Демон походил скорее на старшего брата Кая, а не на него самого. Более крупное телосложение, другой цвет волос, кожа бледная, как у трупа. Изящные черты стали острыми. Единственное, что было между ними общего, – это перчатки.

Демон тоже носил черные перчатки.

– Очнулся? – спросил незнакомец, не поднимая взгляда, и лениво перелистнул последнюю страницу. – Я поражен тому, что принц Луны такой хилый. – Демон захлопнул книгу так, что у Люциана зазвенело в ушах. Он поморщился, словно ему на язык положили что-то кислое. Вокруг все закружилось, а к горлу подкатила тошнота.

– М-м… Хорошо тебя потрепало, – раздался насмешливый голос где-то на задворках сознания.

Холодная ладонь прикоснулась ко лбу, и в следующее мгновение боль исчезла, а звон в ушах прекратился.

Люциан с облегчением выдохнул. Почувствовав себя немного лучше, он попробовал осознать происходящее, но перед глазами до сих пор все расплывалось и не собиралось останавливаться. Когда он снова посмотрел на демона, тот сидел перед ним на корточках, так и не убрав ладонь с чужого лба. Его глаза были полностью черными, а их пустота затягивала, словно бездна.

Люциан отвернулся, когда его желудок вновь скрутило.

– Ты узнаешь меня? – тихо спросил демон.

– Я… не уверен… – с трудом выдавил Люциан, чувствуя ужасную сухость в горле, которая словно сковала связки.

– Мы встречались на озере Ши.

«Ах!»

Люциан широко распахнул глаза.

– Владыка демонов? – медленно обернувшись, прошептал он.

– Это не мое прозвище.

– Но это вы помогли мне добыть кнут?

– Да. – Демон наконец-то убрал ладонь, потому что та стала теплой и больше не снимала боль. – Можешь звать меня Морион.

– Морион, – вяло пробормотал Люциан, будто пробовал имя на вкус или пытался его запомнить. В глубине души он ощутил и разочарование, и облегчение одновременно оттого, что демон не назвался Каем.

Несмотря на скверное состояние, Люциан попытался сесть. Ему казалось, что лежа в постели он слишком уязвим и не мог защитить себя как следует.

Но Морион не позволил претворить задумку в жизнь. Он надавил на чужое плечо и заставил снова лечь.

– Ты едва остаешься в сознании, и твоя нога еще не зажила, как и позвоночник. Ты чудом избежал перелома. Если шелохнешься, по кусочкам я тебя не соберу.

Люциан замер и посмотрел на качающийся перед глазами потолок. Его состояние и впрямь было ужасным. Даже если он сможет сесть, чтобы было легче обороняться, наручи в меч наверняка не обратит.

– Мое имя Люциан Мун, – нерешительно представился он. – Скажите, что с деревней и моими родителями? Вы… спасли их? – Он говорил медленно и тихо, чтобы не вызвать очередной приступ звона в ушах. Слушать собственный голос было невозможно, но необходимо.

– Спас? – Морион вскинул бровь, и Люциан скосил на него взгляд. – Почему ты спрашиваешь про спасение, а не убийство? Разве демоны выручают людей?

Люциан замялся. Разум подводил его.

«И вправду, почему я задал этот вопрос? Правитель Асдэма – могущественный демон, а такие твари несут лишь смерть».

– Но меня вы спасли… – неуверенно пробубнил он.

– Это входило в мои интересы.

– Призыв темных тварей и завеса тоже?

Морион покачал головой.

– Вот это уже затеял не я.

– А мое похищение?

– Я не похищал. Не будь ты при смерти, я бы тебя с собой не взял.

Люциан почувствовал, как часть груза спала с плеч. Было бы ужасно в столь обессиленном состоянии оказаться подле того, кто убил сотни людей и выкрал его невесть зачем.

– Тогда… что с деревней? – спросил он и поморщился из-за мимолетной боли в висках. – Я припоминаю, что мы туда возвращались.

– Все сгорело, люди умерли, и твои родители в том числе. Я пытался помочь, но когда пришел, то было уже поздно.

Сердце Люциана остановилось, дыхание перехватило, а голова заболела еще сильнее. Морион говорил о массовой гибели так буднично и равнодушно, что на душе стало холодно – мороз буквально окутал его, заключая в колючие тиски.

Люциан не хотел верить чужим словам.

Его родители не могли умереть. Это невозможно. Они были так молоды, так мало времени провели с ним, столько всего не рассказали, не показали, не научили. Они были сильными и выдающимися заклинателями – побеждали тварей одна за другой. Они были владыками, в конце концов, их защищали и не могли просто оставить умирать, что бы ни случилось.

Смерть не могла забрать их так скоро, так легко.

Это казалось невозможным.

– Невозможно… – неосознанно шепнул Люциан. Грудь его опустилась, и он сильнее вжался в кровать. Невыносимая физическая боль опалила поврежденные спину и ногу, смешиваясь с ментальной. Он скрипнул зубами, и золото в его глазах засияло, как два небесных светила. – Вы все врете.

– Вовсе нет, – равнодушно отозвался Морион.

– Врете! – воскликнул Люциан, и в его голове раздался такой звон, что он зарычал от боли. – Они не могли… умер-реть! – через силу произнес он, морщась и стискивая кулаки.

– Но они мертвы, – повторил Морион. – Хочешь, осуществи призыв и поболтай с их душами. Я даже готов принести тебе киноварь, чтобы ты нарисовал печать, – усмехнулся он.

Люциан безмолвно приоткрыл рот, словно мертвая рыба, и огонь в его глазах потух.

Демоны любили лгать и мучить своих жертв, их словам нельзя было верить, но образы тонущей в черном пламени деревни и сотни мертвых тел начали всплывать в сознании Люциана один за другим, показывая среди погибших и его родителей.

В этот момент вся буря эмоций, что он испытал, приняв правду, сосредоточилась в одной точке сосуда его души. Маленькой, дрожащей от напряжения точке, которая готова была вот-вот взорваться, разбив хрупкие стенки.

Люциан замычал и стиснул зубы, пытаясь подавить крик.

Морион присел на край кровати и, нависнув над чужим лицом, торопливо прошептал:

– Эй! Эй, маленький принц, только не говори, что позволишь душе расколоться.

Когда заклинатель терял тех, кого любил, возникал риск получить раскол души. Это лишало всяческих эмоций, чтобы безболезненно пережить утрату, однако чувства насовсем покидали мученика, и тот обращался в бездушную куклу. Которая жила дальше, зная лишь долг и мораль.

– Твои родители умерли в этом мире, но родились в другом, – спокойно добавил Морион, и его прохладное дыхание окутало щеки Люциана. – Мир мертвых – отражение мира живых, их души будут существовать там, пока не переродятся здесь. Успокойся. Это не конец. В какой-то мере все живы.

– Но ведь не все души перерождаются, – всхлипнул Люциан, глядя в чужие глаза. – Некоторые остаются по ту сторону навсегда.

– Ты в самом деле веришь, что твои родители недостойны перерождения? – снисходительно улыбнулся Морион. – Я думаю, они вернутся. Ну а пока этого не случилось, ты сможешь иногда призывать их, чтобы поговорить. Только не при мне. При мне не выйдет.

С этими словами он отпрянул и сел ровно.

– Почему?

– Пока демон рядом, души не придут.

Люциан сглотнул.

Души умерших попадали в мир мертвых; они могли остаться там или встать на круг перерождения. Об этом стало известно благодаря текстам одного обезумевшего бессмертного, а также воспоминаниям тех, кто уже реинкарнировал, что только подтвердило существование мира мертвых.

Заклинатели могли общаться с душами с помощью призыва, но не часто: души иногда не откликались, а если все же такое случалось, с ними не всегда удавалось нормально поговорить.

Для демонов же мир мертвых был закрыт, иначе они просто сожрали бы всех его жителей. Хотя, учитывая наличие у них духовной силы, вполне могли осуществить призыв душ, если бы вселенная их не ограничила.

– Если родителей нет, – пробормотал Люциан, – то кто займет трон?

– Ты? – со смешком спросил Морион.

– Я? Да как я… – Люциан не закончил, будучи прерванным урчанием собственного живота. – Ой.

– Думаю, тебе стоит поесть, – сказал Морион и встал. – Поручить приготовить еду?

– Еду? – растерянно повторил Люциан. Его совершенно не интересовала еда, в отличие от собственного организма. – В этом доме есть люди, у которых можно попросить поесть? – Он с болезненным выражением лица прижал ладонь ко лбу и снова подумал о родителях. Голова снова затрещала, словно испытанное им потрясение встряхнуло его мозг.

– Конечно. – Морион выпрямился. – Чего ты желаешь?

– С… салат, – пробормотал Люциан, особо не раздумывая.

– Какой?

– Юан-шен, в нем сладкий перец, огурец, тертая морковь… – Перечислив ингредиенты, Люциан добавил: – Е-если можно.

Казалось странным просить могущественного демона принести еду, это не укладывалось в голове, как и случившееся.

«Родителей нет, деревня уничтожена, я нахожусь невесть где, да еще и с травмой. Передо мной демон… Правда ли демон? Может, это сон и я умер?»

Люциан с трудом удержался от того, чтобы сморщить нос. Набившиеся в голову мысли уничтожали его изнутри. Желудок продолжал урчать, словно ему не было дела до ужасного состояния хозяина.

– Хорошо, – сказал Морион, не проявляя к страдающему гостю особого сочувствия, и развернулся к выходу.

Когда дверь за ним захлопнулась, Люциан шумно выдохнул и позволил дрожи пронзить тело, а страху – сердце.

«Что мне делать? Мои родители, мой отряд… В клане наверняка все думают, что мы до сих пор на охоте. А Морион… чего он хочет?» – мысли продолжали атаковать его, хотя разум требовал тишины.

От волнения его дыхание участилось, а чувства начали волнами охватывать сердце. Голова разболелась, и мир перед глазами снова превратился в одно размытое пятно. Люциан даже не понял, как потерял сознание, – очнулся, только когда его слегка приподняли и прислонили затылок к изголовью кровати. Нога заныла, пропуская боль через все тело, и Люциан окончательно пришел в чувство.

– Прошу, – сказал Морион, не обращая внимания на «убитый» вид своего гостя, и протянул ему миску с салатом.

Люциан в недоумении уставился на еду, словно забыл, что с ней делать.

В душе он испытал шок от того, что ему действительно принесли юан-шен, который, казалось, сейчас был не кстати, но желудок выл как сумасшедший.

«Там яд? – не удержавшись, подумал он, а потом перенаправил духовную силу в затуманенные глаза и начал рассматривать овощи. Щурясь, как слепец, он упорно пытался разглядеть каждую деталь, и от этого мир вокруг него кружился только сильнее. – Морковь, сладкий перец, кунжут…»

– Ну как, увидел отраву? – спросил Морион, заставив его вздрогнуть.

Подумав, что его сейчас разорвут за недоверие, Люциан поспешно потянулся к миске, но руки не слушались. Они дрожали, как у немощного старика, и это, казалось, вызвало новый приступ головокружения.

Лицо Мориона исказилось от отвращения, словно чужая слабость была ему неприятна. Он ничего не сказал, просто сел рядом и, подцепив палочками еду, протянул Люциану.

– Будешь есть так. – Его слова прозвучали как приказ.

Но Люциану было так плохо, что он не мог даже представить, как протолкнет пищу в горло. Скривив лицо от боли, он покачал свинцовой головой.

Раздался усталый вздох, и холодная ладонь снова прижалась ко лбу, забирая боль, как и в прошлый раз.

– Маленькому принцу стоит взять себя в руки, как бы он себя ни чувствовал, – спокойно произнес Морион. – Ешь. Потом ляжешь спать.

Люциан нахмурился.

Несмотря на нужду в пище, принимать ее с чужих рук казалось неправильным, а уж с демонических и вовсе считалось предательством заклинательского рода. Он только встретил эту сущность и уже должен был довериться ей? Что за абсурд!

Поджав губы, Люциан отказался, но Морион проигнорировал его слова. Убрав ладонь со лба, он строго посмотрел ему в глаза и поднес палочки ко рту.

– Я сказал ешь. – Его голос походил на рык, от которого Люциан похолодел.

Мало ему было физических и ментальных страданий, так теперь его еще и запугивали.

Морион совсем не выглядел обеспокоенным его состоянием, скорее был раздражен неподчинением принца Луны. В нем не было человечности – лишь требовательность и властность, которые не позволяли идти наперекор.

«Он меня съест, – подумал Люциан. – Если откажусь подчиняться, он проглотит с костями и не подавится».

Из-за этих мыслей ему стоило больших усилий открыть рот и прожевать еду.

Морион сидел на краю кровати и наблюдал за тем, как маленький принц ест с руки. Бездна в его глазах словно изучала Люциана, закрадывалась под кожу, пытаясь проникнуть в меридианы и очернить свет, который тек по ним. Люциан казался таким маленьким и хрупким по сравнению с демоном, ведь Морион был выше на полторы головы, шире и тяжелее, а его тьма заполняла все вокруг, говоря о непередаваемой мощи.

От осознания того, что он, возможно, превратился в чужого питомца, раба, заложника или будущий корм, Люциану стало тяжело дышать. Морион был тварью, которая сначала играет с добычей, а потом пожирает ее.

Подумав об этом, Люциан потерял аппетит.

– Больше не могу, – хрипло произнес он и прикрыл ладонью рот, стараясь не выплюнуть все обратно.

– Хорошо, – мрачно отозвался Морион. – На сегодня хватит и этого, завтра поешь еще. Когда твоя нога восстановится, вернешься домой, а пока живи здесь и поправляйся.

У Люциана дрогнуло сердце под тяжестью зародившейся надежды. «Он отпустит меня?»

– Почему вы привезли меня сюда, а не вернули в клан?

Морион встал, держа в руке миску с недоеденным салатом.

– Хочешь, чтобы сотни заклинателей прознали о моем существовании? Маленький принц еще такой маленький, – ответил он. – Асдэм – нечто эфемерное. Заклинатели знают о нем, но сомневаются в его реальности. Мне не стоит показываться им на глаза, пусть и дальше думают, что город существует лишь в чьих-то фантазиях. – Морион отошел к двери и взялся за ручку. – В этой деревне и в этом доме безопасно, вот почему ты здесь. В любом другом месте мне бы пришлось внимательнее приглядывать за маленьким принцем, а я не желаю так утруждаться. Будь послушным, прими мою помощь и восстанавливай силы. Через пару недель я тебя отпущу.

– Обещаете?

– Демоны не дают обещаний. – Морион оскалился в улыбке. – Прими это на веру или терзайся сомнениями. – С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь, на которую Люциан смотрел так, словно видел впервые.

В душе у него смешались страх, непонимание, подозрительность и доверие по отношению к одному и тому же существу. «Он помог мне на озере Ши, вывез из горящей деревни, подлечил, накормил и дал новую одежду. – Люциан посмотрел на серую ночную рубашку, принадлежащую не ему. – Он правда пытается помочь или все это лишь игра?»

Но ответа Люциан не знал. И размышлять над ним был не в силах, поэтому решил оставаться бдительным и осторожным, пока не определится с мнением насчет Мориона.

Люциан кое-как откинул одеяло, чтобы осмотреть распухшую ногу, и пришел к выводу, что целых костей в ней не осталось. Демон был прав, говоря о двух неделях лечения.

«Я не смогу сбежать», – подытожил он, и мир перед глазами вновь закружился. Переживания о том, что темная тварь находится поблизости, давили на виски вместе со страхом перед грядущим. «Он сказал, что я займу трон».

Но от этой мысли Люциана чуть не стошнило. Родителей не стало только вчера, а ему уже говорили про трон?

– Угх. – Он скрипнул зубами из-за охватившей его ногу и спину боли.

Перед глазами снова все погрузилось во тьму.

– Восстанавливаешься во сне? – бесцветно спросил Морион. Он явился после рассвета, чтобы покормить Люциана, который только что пришел в чувство.

«Сон? – Люциан не помнил, когда умудрился заснуть и спал ли вообще. – Или потерял сознание?»

Ничего не ответив, он немного подвинулся на кровати, чтобы Морион мог присесть. Люциан по привычке потянулся к ложке с кашей, но, заметив, что рука дрожит, остановился и поджал губы.

– В первые дни лечения лучше экономить силы, иначе выздоровление затянется.

Морион уложил его руку на кровать и протянул ложку ко рту. Люциан покосился на еду и понял, что совсем не чувствует голода.

Только отвращение. К еде или самому себе.

– Откуда знаете? – хрипло спросил он. – Вы ведь демон, а не заклинатель.

– Мне сотни лет. Было достаточно времени, чтобы понять вас.

Морион будто не замечал чужого состояния и продолжал упорно держать ложку перед его лицом. Люциан вынужденно открыл рот.

«Надеюсь, ему не придется по душе игра в маму и ребенка», – проскользнула мысль, растворяясь в сотне других.

Есть с чужих рук было неудобно, и Люциан весь измазался в каше. Когда он попытался стереть ее с губ, кисть снова пробила дрожь, отдавшаяся в локоть. Морион обхватил его трясущееся запястье бледными пальцами с длинными черными когтями, которыми мог бы разорвать его на части, но вместо этого лишь помог положить руку на одеяло, убрал частицы еды с губ и заправил за уши упавшие на лицо волосы.

– А где моя серебряная лента? – спросил Люциан.

– Не имею понятия, – ответил Морион, чем озадачил его.

«Чем же мне теперь собирать волосы?» – с досадой подумал Люциан.

Поскольку выглядел он прескверно и совсем не походил на выздоравливающего, бодрствовать Морион ему не позволил. Он заставил его выпить сонного вина и велел спать. Люциан не мог не повиноваться, к тому же веки его уже закрывались.

В сознание он пришел к обеду следующего дня, но чувствовал себя ничуть не лучше. В голове так и не прояснилось, руки по-прежнему тряслись, а нога ужасно болела, словно ее ломали снова и снова.

Как в первый день, Морион сидел на стуле и читал.

– Как давно вы здесь? – хрипло спросил Люциан. – Разве у градоправителя нет важных дел?

– Я их выполнил, – ответил Морион, отложив книгу на прикроватную тумбочку. – К тому же мне удалось найти мазь, которая ускорит исцеление твоей ноги. Я пришел опробовать ее, но будить из-за этого не хотел.

Люциан недоуменно уставился на демона.

«Он озаботился поиском лекарства? Для ме-ня?» – подумал он, и эта мысль показалась ему абсурдной.

Морион достал из поясного мешочка малахитовую баночку и открутил крышку. Цветочный аромат разлился по воздуху и коснулся носа.

– Мазь содержит экстракт растений, которые произрастают в мире мертвых. Их магические свойства сильнее, чем у сородичей из мира живых. Твоя регенерация пройдет быстрее, если мы используем это средство.

Люциан с трудом сдержался, чтобы не открыть рот. Он состроил максимально серьезный вид, на который был способен, пытаясь скрыть смешанные чувства, а потом попросил баночку – хотел осмотреть содержимое.

«Я не настолько оглупел, чтобы соглашаться на что-то вслепую. Хватит с меня приема пищи с чужих рук».

Морион протянул к нему малахитовый камень, внутри которого был розоватый крем. Выглядело средство привлекательно, пахло приятно, но доверия все равно не вызывало.

Люциан подозрительно покосился на демона.

– Как вы добыли ингредиенты из мира мертвых?

– Я градоправитель Асдэма, маленький принц знает, почему город так назван?

– Раньше Асдэмом называли черный рынок, – медленно произнес Люциан, опасаясь, что от быстрой речи его ватная голова превратится в звенящий металлический чан. – Ходят слухи, в вашем городе тоже можно купить что угодно.

– Верно, и магические мази не исключение. У нас продается бесчисленное количество вещей, о существовании которых ты даже не подозреваешь. Если бы маленький принц приехал меня навестить, сам бы во всем убедился. Я ведь приглашал тебя.

Люциан не ожидал, что демон вспомнит о приглашении, – не думал, что то предложение звучало всерьез. Пытаясь скрыть растерянность, он опустил взгляд на баночку с мазью.

Казалось, Морион должен быть чудовищем, но он больше походил на кота, который с равнодушным и отстраненным видом наблюдает за людьми, а иногда приближается к ним, только чтобы бросить под ноги дохлую мышь – то ли в качестве насмешки, то ли как подношение. Демон все меньше представлял опасность, но это еще сильнее настораживало.

«Так не должно быть».

Понимая, что разгадать мысли зверя ему не удастся, Люциан вздохнул и неуверенно откинул одеяло, обнажая ногу. Он уже собрался нанести мазь, как вдруг Морион остановил его, не давая опустить дрожащие пальцы в баночку.

– Ты не сможешь этого сделать. Твои руки до сих пор плохо слушаются, к тому же они слишком теплые, а мазь, соприкасаясь с кожей живых, мгновенно впитывается. Позволь мне, – сказал Морион, придвинувшись ближе.

Люциан понятия не имел, как действует лекарство и не лукавит ли демон, но вряд ли мог спорить, поэтому принял слова на веру.

– Вы не снимете их? – спросил он, глядя, как Морион почти окунул пальцы в перчатках в мазь.

– Не хочу запачкаться, – небрежно бросил он и, зачерпнув лекарство, нанес на опухшую синюю кожу. Демон касался чужой ноги так легко и бережно, словно работал с чем-то хрупким, но выражение лица у него было скучающим. Люциану даже захотелось поторопить его, лишь бы не мучился, оказывая помощь.

Как и было сказано, при контакте с теплой кожей мазь тут же растаяла и впиталась, и Люциан почувствовал, как боль в обработанном месте начала стихать и дышать стало легче.

В следующий раз Морион зачерпнул больше лекарства. Он растер мазь между пальцами и нанес на кожу, двигаясь от колена к стопе. Его ладонь была настолько большой, что он мог обхватить ею распухшую ногу и сломать в одно мгновение, а потом снять перчатку и разорвать кожу когтями.

Люциан видел перед собой не демона, а тигра, вылизывающего шкуру пойманной косули прямо перед тем, как откусить от нее кусок. От осознания этого он успел и похолодеть, и почувствовать, как странно тянет внизу живота.

– Что ощущаешь? – спросил Морион, закончив обрабатывать ногу. – Боль? Жжение? Облегчение?

«Дискомфорт», – подумал Люциан, слушая его низкий и слегка рычащий голос, который облизывал уши словно шершавый кошачий язык.

– Стало легче, – произнес он. – Возможно, все из-за холодка, но нога ноет не так сильно.

– У меня есть еще две баночки, – сказал Морион, убирая лекарство в поясной мешочек. – Повторим процедуру в следующие два дня и посмотрим, каков будет эффект.

Люциан насторожился и задумчиво посмотрел на свою ногу.

– А вы… использовали эту мазь ранее? – решился спросить он.

– Нет.

Люциан вскинул брови и напрягся в плечах.

– Значит, вы хотите вылечить меня средством, которое создано из растений другого мира и не испытывалось на людях?

– Да, – беззаботно ответил Морион.

Люциан взорвался:

– Так ведь можно убить! – Сказав это, он поморщился от боли в висках.

Морион прыснул.

– Убить? Маленький принц, если бы тебя можно было убить, ты бы уже умер. – Эта фраза звучала больше как: «Я пытался, но раз ты еще жив, то просто так не умрешь».

Люциану ответ не понравился. Несмотря на то что мазь действительно помогла и нога почти перестала болеть, повторять лечение неизвестным средством он не собирался. Умирать от яда длительного воздействия в его планы не входило, поэтому на следующий день он от помощи демона отказался.

– Ты ел с моих рук, но лекарство принимать боишься? Ты же понимаешь, что без мази будешь выздоравливать дольше?

– Этого мы не знаем, – ответил Люциан, сидя у изголовья кровати и устало растирая висок слегка трясущейся рукой. – Достопочтенный градоправитель Асдэма и сам не уверен в полезности средства, ведь на людях оно не использовалось. Возможно, оно мне лишь навредит, а не вылечит.

Морион упер ладонь в бок и недоуменно склонил голову к плечу.

– Но после мази тебе стало лучше. Синяк начал сходить, и нога уже не такая опухшая.

– Некоторые виды вредных веществ сначала даруют видимые улучшения, а потом лишают жизни.

Морион фыркнул, глядя на неподатливого юношу.

– Как скажешь, – бросил он, даже не пытаясь переубедить его. Вид у демона был такой, словно ему нет никакого дела до того, долго ли будет выздоравливать его подопечный. Он убрал баночку с мазью в широкий рукав дорого алого халата, отлично гармонирующего с его бледной кожей и черными волосами, добавляя агрессии в и без того пугающий облик, а затем развернулся к двери, чтобы сходить за ужином.

На четвертый день, хотя его руки по-прежнему подрагивали, Люциан смог поесть самостоятельно. Несмотря на постоянные приемы пищи, он чувствовал себя обессиленным, много спал и мало говорил. Незаживающая нога беспокоила его; ближе к ночи она начинала пульсировать от боли так, словно собиралась лопнуть, но мыслей попросить мазь не возникало ни тогда, ни даже на шестой день страданий.

Перед сном Морион давал ему сонное вино, а еще повадился читать рядом, усевшись поперек кровати. В такие моменты он прижимал холодную ладонь к разгоряченной коже, унимая боль, и позволял Люциану забросить ноги поверх его собственных, чтобы снизить давление крови в поврежденной голени. И хотя Люциан не понимал, как они дошли до совместного времяпровождения, решил оставить все как есть, пока от этого становилось легче.

Если бы кто-то узнал, что он проводит время с могущественным демоном, то ужаснулся бы или просто не поверил, ведь после встречи с этими тварями никто не возвращался живым или целым. Однако Люциан изо дня в день оставался невредим. Морион даже читал ему вслух, не позволяя утонуть в омуте мрачных мыслей, и избавлял от боли без сомнительных лечебных средств. Оставалось только гадать, почему так получалось.

В один из дней Морион вместо чтения предложил провести музыкальную терапию.

– Я не знал, что вы играете, – сказал Люциан.

– Это нормально, – ответил демон и устроился посередине кровати, облокотившись спиной о стену. – Откуда ты мог знать про мой музыкальный талант, если в принципе обо мне ничего не знаешь?

– Я бы знал, если бы вы хоть что-то о себе рассказывали.

Хотя большую часть времени Люциан пробыл без сознания, но когда приходил в себя, то пытался узнать о Морионе: кем он был, что умел, что любил.

Демон же никогда не отвечал. Он всегда умудрялся увильнуть от вопроса и занять Люциана чем-то другим: то предложит поесть, то книгу послушать, то омыться, причесаться, ногу мазью помазать – что угодно, лишь бы не рассказывать о себе.

Вот и сейчас он проигнорировал его замечание и спросил:

– Ты слышал о песне исцеления души?

Люциан задумался. Три последних слова показались ему знакомыми.

– Я читал о ней в одной из книг, которые вы мне дали. Песнь исцеления души играли в клане Ночи, чтобы ускорить выздоровление заклинателей. Адепты других кланов использовали ее реже, а сейчас вообще мало где практикуют.

– Верно. Я сыграю ее тебе.

– Знаете ноты?

Морион кивнул, и Люциан прищурился.

– Откуда?

– Как ты догадался, у меня много книг, из которых можно почерпнуть знания.

– Но разве ваша игра пойдет мне на пользу? Насколько я помню, в песнь надо вкладывать духовные силы, но ваша магия темная, а моя – светлая.

– Духовная сила не влияет на лечение, она лишь дарит звуку целебное свойство. Ты будешь впитывать музыку, а не мою тьму – это разные вещи.

Люциан поджал губы, не став спорить о том, чего не знал.

– Теперь я могу сыграть? – спросил Морион, покосившись на него, словно и впрямь ждал одобрения.

Люциан нерешительно кивнул. Он думал, что демон сыграет ему на лире, как адепты Ночи, но вместо нее он достал гуань – короткую флейту, звучание которой ассоциировалось с атмосферой сказочного леса.

Люциан не верил, что Мориону удастся сыграть песнь исцеления души, потому что такие техники нигде не записывались, а передавались из уст в уста. Он уже приготовился слушать обычную мелодию, и каково было его удивление, когда с первых нот его магию, бушующую в меридианах, постиг штиль.

Музыка была приятной. Она не утомляла и не будоражила. Текла как весенний ручей – непринужденно и сама по себе. Морион играл ему с расслабленным видом, прикрыв глаза веером ресниц. Он ловко перебирал пальцами отверстия на гуань, не просто играя на ней, а лаская, целуя бледными губами свисток и наполняя холодным дыханием.

Уже через минуту Люциан почувствовал прилив сил. Казалось, его рассеявшаяся духовная энергия стала собираться в сосуде души, а та часть, что дремала на дне, – пробуждаться. Она собралась в одной точке и начала растекаться по телу, оживляя клетки и залечивая раны. Создавалось впечатление, что после песни он будет готов бегать.

Наблюдая за игрой демона, Люциан вдруг почувствовал нарастающий в груди жар. Он резко схватился за сердце и, испугавшись того, что песня наносит ему вред, выкрикнул:

– Хватит!

Морион замер. Скользнул безжизненным взглядом по его лицу.

– Что не так? – Его голос звучал как морозная стужа.

– Мне… дурно.

– Дурно? – Морион внимательно присмотрелся к нему и скептично выгнул бровь. – Отчего же?

– В груди… словно пожар.

– М-м?

Отложив гуань, Морион придвинулся к Люциану, сидящему у изголовья. Он поставил руки по обе стороны от него и замер перед лицом, словно кошка, решившая обнюхать добычу. Еще сантиметр – и они бы соприкоснулись носами. Люциан вздрогнул, обменявшись своим дыханием с чужим.

– Жар в груди не связан с песней, – констатировал Морион, всматриваясь в его лицо. – Маленький принц зря развел панику. Удивлен, что ты такой капризный.

– Я вовсе не капризный. – Люциан вжался в стенку, пытаясь оказаться как можно дальше от демона. – И откуда вам знать, с чем связан жар? Вы ведь демон, а не лекарь.

– Может, в прошлой жизни я был лекарем? Я могу быть кем угодно, потому осторожнее с суждениями. – Спрятав гуань в поясной мешочек, Морион поднялся с кровати и перевел тему: – Маленькому принцу пора повзрослеть и забыть о коконе из любви и заботы, в который его укутали родители. У тебя в голове много лишних мыслей, а в душе – тягостных переживаний, и все это мешает твоему развитию. Из-за этого ты чуть не умер в том лесу. – Он отошел к двери и, обернувшись, одарил Люциана укоризненным взглядом. – Научись отбрасывать эмоции, думать рационально и анализировать ситуацию. Вся твоя магия базируется на том, хорошо ли ты себя контролируешь. Пока ты слаб разумом, ты слаб как заклинатель.

Услышав чужие упреки, Люциан почувствовал укол боли. Неприятное вязкое чувство закралось в душу.

Его воспитывали в постоянной заботе, дарили много внимания и уберегали от проблем и напастей. Он рос, и у него всегда все получалось, а если не получалось, то окружающие просто говорили, что развитие способностей лишь вопрос времени. Никто не винил его в неудачах – оправдывали это обстоятельствами и хвалили за успехи.

Вот почему слова Мориона задели. Люциан не считал себя слабым, но, если верить его суждениям, он таковым был. Но почему до сих пор ему об этом никто не сказал?

Морион оставил его наедине с мыслями. Наверное, впервые за прошедшие дни. Обычно, когда Люциан не спал, демон находился рядом и постоянно занимал его мысли, а сейчас он дал ему время поразмышлять в одиночестве и гнетущей тишине.

Конечно, Люциан мог проигнорировать наставления демона, но не стал. Он и правда не всегда мог взять под контроль свои чувства, и именно это помешало ему выбраться из-под упавшей лошади и дать отпор бларгам. Но смог бы он выстоять, если бы в тот момент не лишился магии? Удалось бы ему спасти себя и, возможно, помочь остальным? Покинуть завесу и выпустить сигнальный огонь? Если бы он смог это сделать, то выжили бы его родители?

У него в голове крутилось так много вопросов, но не было ни одного ответа.

Люциан стиснул зубы до скрежета и сжал в кулаке одеяло.

Как после всего пережитого он должен взойти на престол вместо отца и взять на себя защиту тысяч людей, если не смог ничем помочь в какой-то жалкой деревушке? Его же убьют собственные советники или же придумают, как сместить! Клан Луны не создан для слабых, у его истоков стояли настоящие убийцы, сможет ли мальчишка нарастить силу всего за пару недель? Обратить мягкое теплое нутро в твердый лед? Избавиться от наивности и обучиться расчетливости?

Он не был готов к таким переменам. Смерть родителей стала слишком внезапной, и у него даже не было времени к ней подготовиться.

Слезы отчаяния увлажнили его щеки.

Когда в комнату зашел Морион, чтобы передать сонное вино, Люциан уже плакал, в отчаянии шепча имена отца и матери. Одеяло в одном месте было ощутимо влажным от слез.

С хладных губ демона сорвался усталый вздох. Он поставил пиалу на прикроватную тумбу и сел на стул около кровати, вытянув скрещенные ноги и сложив руки на груди.

– Похоже, мои слова сломали тебя, – тихо сказал он, глядя на сгорбившегося мальчишку. – Хорошо, что ты решился выплакаться. Есть слезы, которые необходимо выпустить, чтобы в душе все перегорело.

Люциан всхлипнул и поднял взгляд на Мориона. Выражение лица демона было холодным, а слова звучали бесцветно. Он словно стоял за толстым стеклом, позволяя себя видеть, но не приблизиться. Находился здесь, но в то же время где-то далеко.

Люциан почувствовал себя еще хуже. Он остался без родителей, с одним лучшим другом и близкой подругой, которых здесь не было. Никто не мог поддержать его словом, никто не мог обнять и подставить плечо. Еще несколько недель никто не будет знать, что деревня сгорела, а трупы там продолжат гнить, медленно становясь частью земли.

Люциан поморщился и скрипнул зубами, пытаясь сдержать рвущийся из глотки крик отчаяния. Водопад слез хлынул из глаз с новой силой. Он опустил голову, скрывая лицо за спутанными волосами, чтобы не смотреть на бездушного демона.

Морион снова вздохнул, а его голос прозвучал так, словно он не привык говорить нечто подобное:

– Я тоже потерял семью, – сдавленно произнес он, словно выталкивал из себя то, что пытался забыть, – когда был молод. Мне пришлось возглавить народ, хотя я не был к этому готов. Я тоже остался один и могу точно сказать, что в ближайшие годы маленькому принцу придется тяжело, но ты не должен сдаваться. – Морион протянул руку и убрал волосы с чужого лица. – Из тебя выйдет хороший правитель, не позволяй другим занять твое место.

– Я не справлюсь… – прошептал Люциан. – Никто не восходил на престол в таком возрасте. Я даже не достиг третьей заклинательской ступени, я обычный адепт. Я не готов.

Морион откинулся на спинку стула и снова скрестил руки на груди.

– Никто не получал божественное оружие раньше четвертой заклинательской ступени, а ты получил на второй. Никто не выживал после встречи с могущественным, но тебя он спас. Никто не оставался в живых, пробыв в одной комнате со мной так долго. Ты не думаешь, что давно играешь не по правилам и во многом превосходишь остальных?

Люциан перестал плакать и навострил уши.

– Не недооценивай себя, юный принц. Никто не говорил, что жизнь будет легкой, ты должен не искать свое «я», а создавать его. То, что ты умеешь уже сейчас, лишь начало того, на что ты будешь способен потом. Борись, пока смерть не придет забрать твою жизнь, ведь нет ничего хуже, чем не проснуться завтра.

– Хватит ли моей борьбы, чтобы справиться с грядущим? Разве борьба слабого против сильного поможет ему победить?

– Если слабый хитер, а сильный глуп, то возможно все. – Морион лениво поднялся со стула, чтобы пересесть на кровать. – Жизнь слишком непредсказуема, чтобы делать ставки на победу до того, как начнется бой. – Он достал гуань. – Сыграть тебе на ночь? Время позднее, сегодня ты достаточно подумал, пора отдохнуть.

– Это снова будет песнь исцеления души?

– Нет. Я знаю другую мелодию, которая успокоит даже буйного духа.

Люциан медлил с ответом. Он не хотел отвлекаться на музыку; у него еще столько мыслей крутилось в голове, да и заклинательское нутро подсказывало отказаться от предложения, но, несмотря на все это, он сказал лишь одно «Хорошо» и стер остатки слез со своих щек.

– Если вас не затруднит, сыграйте мне, пожалуйста.

– Обращайся ко мне на «ты». Прошло много времени с нашего знакомства.

Морион прильнул губами к гуань.

Люциан кивнул и посмотрел на него в попытке отвлечься. Вид демона, играющего для него, успокаивал, а льющаяся музыка мягко касалась ушей и проникала в душу. Она закралась и в его разум, вынудив каждую мысль притихнуть.

Постепенно шум в голове исчез. Веки потяжелели, и Люциану стало тяжело моргать. Образ Мориона начал медленно таять во тьме.

Глава 102

Там, где есть воспоминания, существуют чувства

Часть вторая

Солнце пробивалось сквозь зашторенное окно. Теплый луч согревал Мориона, сидящего в угловом кресле, которого вчера в комнате не было, и освещал порхающие вокруг него пылинки.

Люциан старался не шевелиться, чтобы запомнить эту мрачную сущность, которую не рассеет даже божественный свет. Черные волосы Мориона в белых лучах выглядели словно мерцающая тьма. Лицо было светлым, как мрамор, а острые черты – выточены рукой мастера. Ресницы отбрасывали на щеки небольшую тень, а изгиб его губ был настолько привлекательным, что хотелось провести по ним подушечкой пальца, чтобы убедиться, что эта идеальность не померещилась. Морион сидел неподвижно – казалось, даже его грудь не вздымалась – и бережно держал в руках, облаченных в тонкие перчатки, старую книгу.

Чем дольше Люциан смотрел на эту великолепную скульптуру, тем сильнее ощущал сухость во рту. Он не смог сглотнуть и закашлялся.

– Вода на тумбе, – не глядя, сказал Морион.

Потянувшись за глиняной чашей, Люциан унял першение в горле, а потом заметил, что на тумбочке стоит еще и миска с румяными булочками, которые давно остыли и слабо пахли сладостью.

– Ты пропустил завтрак, перекуси сдобой. До обеда еще два часа. – Морион посмотрел на принца. – Приказать принести для тебя чай?

– Не стоит. Я могу запить водой.

Морион пожал плечами и вернулся к книге.

Шел уже девятый день, и боль в ноге перестала возникать от каждого движения, а руки уже не дрожали, поэтому Люциан сел поудобнее и начал есть.

– Хочешь? – спросил он у демона, когда осталось две булочки.

– Нет.

– Они вкусные…

Морион хохотнул с жалкой попытки уговорить его и исподлобья посмотрел на него.

– По-твоему, демоны едят булочки?

Люциан растерялся. Из-за того, что могущественный демон неделю находился подле него и не пытался съесть, он напрочь забыл, что эти твари не были людьми и им не нужна пища – лишь души и тела.

Морион закрыл книгу и, воспользовавшись чужим молчанием, сказал:

– Видимо, я был слишком добр со своим гостем, раз потерял вид грозного хищника. В таком случае напомню для забывчивых: тигры едят мясо.

Люциан с трудом проглотил кусочек сладкого теста.

– Значит, ты… тоже питаешься душами? – шепотом спросил он.

Конечно, природа Мориона была очевидна, но Люциан не хотел верить, что перед ним убийца.

– А чем еще я могу питаться?

– Плотью…

– Мне нравится плоть, но не нравится ее есть, – многозначительно ухмыльнулся Морион.

Люциан опустил взгляд и вжал голову в плечи.

– Стало быть, души… – тяжело выдохнул он, пытаясь принять этот факт.

Но Морион поразил его ответом, заставившим встрепенуться.

– Души я тоже не ем.

Люциан вскинул взгляд и снова посмотрел на него.

«Я запутался».

– Тогда чем же ты питаешься?

– Хаосом.

– Разве это возможно? – с подозрением спросил Люциан. Насколько он помнил, демоны питались душами или, если быть точным, жизненной энергией душ.

– В отношении меня – да. Я исключительный.

Люциан фыркнул. «Ну разумеется».

– Неужели один демон может питаться не как остальные? – спросил он, даже не пытаясь сделать вид, что верит ему.

– Демон – нет, я – да.

– А ты разве не демон?

Люциан насторожился. Он чувствовал, что с ним либо играют, либо он чего-то недопонимает. Хотя голова его уже не болела, как несколько дней назад, в своей возродившейся сообразительности он все еще не был уверен.

– По сути своей демон, – усмехнулся Морион, и Люциан посмотрел на него, с трудом сдерживая желание стукнуть.

Принц понял, что в эту беседу нет смысла ввязываться. Он не верил, что Морион способен питаться хаосом, но и принимать то, что демон пожирает души, тоже не хотел.

«Неизвестно, чем он питается, но есть вероятность, что не людьми», – пришел Люциан к выводу и остался доволен.

– Думаю, нужно осмотреть твою ногу, – произнес Морион, поднимаясь с кресла. – Прошло почти полторы недели, возможно, нам повезло и кости почти срослись? – Он подошел и, присев на край кровати, занес ладонь над одеялом. – Позволишь?

Люциан кивнул, обнажая ногу и давая Мориону прикоснуться к ней когтистыми пальцами. Демон пропустил свою духовную силу через кожу, чтобы проанализировать его состояние.

– Не повезло, – выдохнул он. – Кости еще не срослись, более того, процесс идет медленнее, чем обычно.

– Это плохо?

– Не думаю. – Морион посмотрел на Люциана. – Но если хочешь ускорить исцеление, стоит начать выполнять оздоровительную медитацию. Тебе уже можно, твои духовные силы достаточно стабилизированы, чтобы транс протекал нормально.

– Откуда ты знаешь о влиянии духовных сил на транс?

– Долго живу, – небрежно ответил Морион.

Люциан прищурился. Он по-прежнему ничего не знал о своем покровителе.

– Или в прошлой жизни ты принадлежал к заклинательскому роду?

Морион наклонил голову к плечу, стойко выдерживая пытливый взгляд.

– Хочешь так думать? – хмыкнул он. – Ну ладно.

Казалось, демон был готов сыграть роль кого угодно.

«Вот же лис!»

– Почему ты ничего о себе не рассказываешь? – проворчал Люциан. – Кто я такой, ты знаешь, а вот кто ты такой?

– Ты знаешь.

– Да… но… Кем ты был до этого?

– А это важно?

– Мне – да.

– Почему?

– Потому что я больше недели провел подле тебя, но до сих пор не знаю, что ты за личность. Узнав о твоем прошлом, я смогу лучше понять тебя настоящего.

– Каким образом? – Во взгляде Мориона отразилось любопытство. – Еще вчера ты не понимал свою роль в этом мире, а сейчас знаешь, какая ответственность скоро ляжет на плечи. То, какой ты сегодня, не определяет, каким ты будешь завтра. Все в этом мире растет и меняется. Я в прошлом – это не я в настоящем. Узнав о моем прошлом, ты ничего не поймешь обо мне нынешнем.

– Пусть так, но почему бы не рассказать, даже если я ничего не пойму?

Вместо ответа Морион спросил:

– Если тот, кого ты считал безгрешным, расскажет о прошлом убийцы, твое мнение об этом человеке изменится?

Люциан опустил взгляд и задумался: «Даже представить тяжело, как безгрешный когда-то проливал кровь, и если попытаться, то закрыть на это глаза не получится».

Он нахмурился, осознавая чужой посыл.

– Я понял… – выдохнул он. – Даже если я буду знать, что сейчас этот человек никого не убьет, мне будет сложно выкинуть из головы его прошлые деяния.

– Именно. Эти знания будут мешать воспринимать его настоящего, поэтому встает вопрос: а так ли важно знать, что было когда-то?

– Нет, – нехотя буркнул Люциан, хотя любопытство снедало его. Вряд ли он сможет отпустить ситуацию так легко.

Морион довольно ухмыльнулся:

– Хорошо, что ты понимаешь. Все, что было в прошлом, там и остается, но если тебе так хочется узнать, кем я был, то я расскажу об этом – только когда ты познакомишься со мной ближе, чем сейчас.

– Правда? – Голос Люциана звучал недоверчиво.

Морион кивнул.

– Когда ты привыкнешь к тому, какой я сейчас, будет неважно, каким я был раньше.

– Но как скоро мы познакомимся ближе?

– Зависит от того, как часто мы будем встречаться и проводить время вместе. Если спрячешься от меня в кольце серых стен, я не смогу тебя навещать.

– Потому что не можешь пройти через защитный барьер?

– Как одна из причин.

Люциан кивнул.

Второй причиной было то, что могущественному демону опасно показываться на глаза заклинателям. Особенно если это градоправитель Асдэма.

– Хочешь подышать свежим воздухом? – предложил Морион, поднимаясь с кровати. – За девять дней ты ни разу не изъявил желания покинуть комнаты, но я сомневаюсь, что тебе настолько милы эти стены.

Люциан даже не думал, что ему предложат что-то подобное. Пусть ставни на окне оставались открыты, а дверь Морион не запирал, он считал это лишь видимой свободой и не хотел рушить иллюзию доверия просьбами разрешить ему прогуляться.

– Я могу… выйти? – Люциан не верил своим ушам. – Наружу?

– Конечно. Тебя никто не запирал. – Морион протянул ему когтистую руку. – Пойдем. Около дома есть лавка, присядешь на нее, чтобы не ходить далеко.

Люциан оглядел свои ночные рубашку и штаны.

– Мне надо одеться…

– В твоем состоянии смена одежды доставит много хлопот, – сказал Морион, покачав головой. – К тому же у меня нет под рукой твоих старых одежд: по прибытии я отдал их прачкам и там же и оставил. Укутайся в одеяло, снаружи никто не обратит внимание на твой вид.

– Я так не могу.

Морион закатил глаза и отрезал:

– Либо так, либо сиди в комнате.

Люциан распахнул глаза, глядя на него.

«Ты меня опозорить хочешь?» – подумал он, в то же время осознавая, что, какие бы мотивы ни преследовал Морион, от возможности выйти наружу отказываться нельзя. Он должен был узнать, где они находятся на самом деле, ведь место демон явно выбрал особенное. Учитывая всю ту тьму, что он источал, если бы они пребывали в обычной деревеньке, то заклинатели давно бы уже примчались сюда.

– Ладно. Подай мне сапоги, пожалуйста, – наконец попросил Люциан, свесив ноги с кровати, и Морион передал ему обувь, стоявшую у порога. На одну ногу он сапог натянул как положено, а на травмированную – кое-как, лишь бы не оставаться босым. Накинув одеяло на плечи, он попрыгал прочь из комнаты. И хотя манеры не позволяли ему выходить на улицу в неглиже, он рассчитывал, что их правда никто не увидит либо его никто не запомнит.

Морион хохотнул ему в спину:

– Может быть, юный принц обопрется на меня? Не хотелось бы, чтобы ты сломал вторую ногу.

Люциан оставил чужую издевку без внимания; всем в этой комнате было известно, что он не станет ни на кого опираться. Как бойкий кузнечик, он допрыгал до выхода и открыл дверь, за которой скрывался просторный деревенский дворик. Застыв на единственной ступеньке, Люциан осмотрел дом с внешней стороны. Он был построен из дерева, стоял на частично углубленном под землю фундаменте и имел два этажа. Оконные рамы были выкрашены в белый цвет. Перед домом расстилалась цветочная поляна, а сбоку от входа под березой стояла небольшая лавка.

Сквозь облака на сером небе пробивались теплые лучи солнца, согревающие тихо шелестящую зелень. Люциан вдохнул свежий воздух, немного прохладный, но такой приятный, и сразу убедился, что действительно не покидал Лунных земель. Запах сочной травы смешивался с ароматами подсолнечника и пшеницы, что помогло ему предположить, в какой деревне он оказался.

«Скорее всего, мы в отдаленных землях клана, в одном из центров производства провизии. Как и сказал Морион, место и впрямь безопасное: близлежащие леса зачищаются от тварей, а заклинатели часто приезжают сюда за продовольствием и в целом находятся поблизости. Но почему тогда никто не заметил, что мы здесь? – Люциан огляделся в поисках какого-нибудь барьера, который скрывал бы это место, но ничего не увидел. – У Мориона слишком мощная темная аура, она должна ощущаться даже вдали. Может ли кто-то в деревне подавлять ее? Лишь бы это все не оказалось иллюзией…»

Вздохнув, он сошел с единственной ступеньки и попрыгал к лавке под березой, с которой открывался вид на полупустую улицу с тут и там разбросанными одноэтажными домиками. Каждый из них окружала полянка или сад за ветхим забором.

– Кузнечик, будь осторожен, – окликнул показавшийся в дверях Морион, но Люциан проигнорировал его.

Успешно заняв лавку, он облегченно выдохнул. После девяти дней в кровати прыгать на одной ноге тридцать метров оказалось нелегко.

Морион медленно следовал за ним, как бороздящий тихие воды корабль. Шаг его был бесшумным, а подол алых одежд мягко колыхался в такт его движениям. Высокий и стройный, демон осторожно присел рядом с Люцианом, даже не потеснив его на короткой лавке, и закинул ногу на ногу. Поставив локоть на колено и подперев щеку ладонью, Морион покосился на собеседника.

– Теперь ты веришь мне чуть больше, чем раньше?

Люциан внимательно осмотрел улицу, задержав взгляд на двух селянках, которые торопливо перебежали из одного дома в другой, неся в руках швейные принадлежности и гору тряпья.

«Похожи на настоящих», – подумал он, но вслух сказал:

– Теперь да. – Люциан выпрямился и, отставив ладони назад, подставил лицо солнцу. – Скажи, за прошедшие дни ты выяснил что-нибудь новое о случившемся в той деревне, чего я не знаю? Например, кто организовал нападение?

Морион фыркнул:

– Не мог спросить об этом, пока мы были в доме?

– Я хотел, но не мог собраться с духом, – ответил Люциан, и ему стоило огромных усилий сохранить спокойствие в голосе. Он был не готов вспоминать события недельной давности, но, учитывая его положение, оставить ситуацию без выяснения тоже не мог.

Казалось, Морион понял чужие чувства и смиренно ответил:

– Ничего нового я не выяснил и виновника тоже не отыскал. После того как вывез тебя, я послал на место доверенное лицо и велел прочесать округу, но он ничего не нашел. За полторы недели все магические следы рассеялись, а трупы темных тварей обратились в пепел.

– А что с телами?

– Их уже похоронили.

Люциан удивленно ахнул.

– Как?

– Окольным путем я послал весть в твой клан. Адепты Луны быстро прибыли и все подчистили в той деревне. Они также провели собственное расследование, ты узнаешь о нем по возвращении.

– Меня искали?

– М-м… – Морион покосился куда-то в сторону. – Скажем так, нашелся свидетель, который заверил, что тебя там не было.

– Как это не было?

– Просто не было. – Морион пожал плечами. – Я должен был скрыть то, что ты пропал. Представляешь, что случилось бы, подумай все, что ты бесследно исчез?

– И все поверили в чужую историю?

С губ Мориона сорвался нервный смешок.

– Мой друг – настоящий Бог Обмана. Ему сложно не поверить.

Прищурившись, Люциан посмотрел на затянутое облаками солнце.

«Наверняка его друг использовал духовную силу, чтобы заговорить моим людям зубы. И если никто этого не заметил, значит, он очень способный заклинатель. – Он прикрыл глаза и слегка тряхнул головой, откидывая длинные золотистые волосы за спину. – Обманув, Морион поступил своевольно, но разумно. Если бы наследный принц пропал, в Лунных землях случился бы жуткий переполох. Пусть все думают, что я жив и занят другими делами, главное, чтобы это продлилось не больше месяца. – Он открыл глаза и нахмурился. – Все еще не ясно, действительно ли меня отпустят после исцеления… Надеюсь, в случае неудачи адепты клана меня найдут».

– Где ты был все это время, придумаем, когда соберешься уезжать, – добавил Морион. – Чтобы все выглядело правдоподобно.

– Мгм, – согласился Люциан и позволил блаженной тишине окутать их. Он провел пальцами по волосам, зачесывая пряди со лба, и снова посмотрел на улицу. Игривый ветерок ласкал щеки, а приятный аромат трав дразнил нос. Принц выглядел задумчивым, но у него в голове было пусто. Он пытался отречься от мыслей и обрести временный покой, чтобы направить все силы на выздоровление.

К несчастью, покоем в его жизни и не пахло.

– Ты вернулся, – обратился к кому-то Морион. Голос его звучал протяжно и недовольно.

Люциан проследил за взглядом демона и увидел седовласого старика лет семидесяти, направляющегося к ним. Для своего почтенного возраста он шел весьма бодро. Практически бежал, источая глубокое недовольство.

Он был облачен в белоснежный халат с голубым градиентом. Его дорогие одежды буквально кричали о том, что этот человек не занимается физическим трудом и имеет высокий статус в деревне. Длинные волосы были собраны в косу, кончик которой достигал пояса.

– Астр сказал мне, что ты притащил пленника, но не упомянул, что этот пленник принц клана Луны! – Старик остановился и, уставившись на Мориона, всплеснул руками. Вокруг лавочки закрутился колючий ветер, и Люциан плотнее укутался в одеяло. – Тебе жить надоело?

– Принц не пленник, – сказал демон с напускным спокойствием. – Он мой подопечный. Я его спас.

– Спас? – Старик хохотнул. – Владыка мира мертвых сейчас поперхнулся с твоих лживых слов! Как ты посмел забрать принца клана Луны? Если твой старший дядя узнает…

– То что? В гробу перевернется?

Старик ахнул, а затем с шумом раскрыл голубой веер. Он начал обмахиваться им, словно пытался сдуть с себя нервозность, но лишь усилил невесть откуда взявшийся ветер.

«Видимо, вопрос Мориона и поразил, и разозлил его».

Люциан не знал, кто этот мужчина, почему он настолько свободно говорит с могущественным демоном и о каком старшем дяде идет речь, но звучало все так, словно они с демоном были давними знакомыми.

«Что, если старик знал Мориона в прошлой жизни? Но тогда Морион слишком молод для могущественного демона… Или этот старик долгожитель?»

Люциан незаметно присмотрелся к ауре нового знакомого, но та была скрыта.

«Бессмертный?!»

– Ты должен вернуть принца в клан, – приказал старик, активно обмахиваясь веером. – Его родители наверняка подняли шум.

– Не подняли. Они мертвы.

Веер замер.

– Как мертвы? – Голос старика дрогнул. – Неужели… – с придыханием сказал он, словно не верил, что собирался задать этот вопрос. – Неужели ты их убил?

Морион покачал головой.

– Я не трогал.

Старик выдохнул так, словно в этот момент скинул с горба груду камней, и продолжил обмахиваться веером еще активнее.

– А кто тогда?

– Не знаю. Я обсуждал этот вопрос с Равелем, можешь попросить его пересказать все теории.

– С Равелем? Ты привел эту псину в мою деревню? – взвыл старик и закатил глаза. – Издеваешься?

– В данный момент я серьезен. Равель все тебе расскажет, я этого делать не стану.

Старик покосился на Люциана, словно причина демонического молчания была в нем.

– Хорошо. Я поговорю с твоей шавкой, – недовольно прорычал он. – Но сначала ответь: что ты собираешься делать с нашим гостем? – Старик указал на Люциана, словно тот был мебелью, а не посторонним человеком. – Ты же не планируешь оставить его подле себя на века?

– Нет. У него сломана нога, вылечится – и вернется в клан.

– А сразу отправить его в клан ты не мог?

Морион исподлобья посмотрел на старика, и по демоническому лицу стало понятно, что еще немного, и его напускное равнодушие сменится кровавым раздражением.

– Как бы я отправил его в клан, м? – спросил он ледяным тоном. – Если заклинатели меня увидят, то поднимется шум немыслимых масштабов.

– Пф! – Старик с хлопком закрыл веер. – Ты мог принять человеческий облик, никто бы не понял, кто ты такой. За две сотни лет тебя уже все забыли.

– Бессмертные не забывают. Это рискованно.

– Ну да-да… – Старик цокнул языком. – Ты для любой ситуации найдешь оправдание, – добавил он и с глубоким вздохом посмотрел на небо. В этот момент он выглядел так, будто пытался собрать по крупицам разбитое вдребезги спокойствие, а потом наконец-то повернулся к Люциану. – Прошу прощения за неучтивость, принц Луны, надеюсь, я не сильно смутил вас своим поведением? Меня очень взволновала сложившаяся ситуация, а когда я взволнован, то забываю все правила приличия. – Он отдал поясной поклон. – Меня зовут Фенг, и я староста этой деревни. Думаю, вы поняли, где находитесь, поэтому знаете, что здесь безопасно. С Морионом мы знакомы не первый день, его не стоит бояться, а если возникнут жалобы, можете обращаться ко мне. Я его быстро приструню.

– Х-хорошо, – неуверенно ответил Люциан, замерев в замешательстве.

«Кто он такой, раз может брать на себя такую ответственность? – Он покосился на Мориона. – Внешне они не похожи на родственников, да и не чувствуется между ними кровная связь. Или же Фенг был другом семьи?»

– Приструнишь? – отреагировал Морион на его высказывание. – Только если я позволю.

– Позволишь, – сквозь зубы произнес Фенг. – А вот по какой причине, расскажешь мне позже, – хмыкнул он и развернулся. – Пойду найду твоего пса. Мои глаза не в состоянии смотреть на тебя еще дольше. И убери уже свою тьму! Не загрязняй святую землю! – Уходя, Фенг раздраженно пнул черный туман, растекшийся вокруг лавки на несколько метров.

Люциан в недоумении проследил за ним, пока он не скрылся за углом дома в конце улицы, а потом спросил:

– Ты расскажешь мне о том, что вас связывает? Этот староста весьма загадочен, я не могу позволить ему занимать свой пост, не узнав подробностей о его личности.

– Ты ведь заметил его странную ауру? – лениво протянул Морион, словно эта тема навевала на него дикую скуку.

– Точнее, не заметил. Он ее скрыл, а такое доступно только бессмертным. Фенг упомянул твоего дядю… Смею предположить, вы знакомы не только давно, но и довольно близко?

Морион кивнул.

– Он знал меня и мою семью в прошлой жизни. Он хитер и могущественен, поэтому не доверяй ему, если решишь пообщаться наедине. Этот человек опасен для тебя, но не для Лунных земель.

– Как это? – Люциан нахмурился. – Конечно, Фенг был разозлен, но показался мне вполне безобидным.

– Бессмертные не бывают безобидными. – В голосе Мориона прозвучало предупреждение. – Этот старик ничего не делает просто так. Всегда действует исходя из личной выгоды. А я не хочу, чтобы ты стал источником этой выгоды, так что будь осторожен, он может пристать к тебе из-за меня.

«Ах, так дело в тебе». Люциан быстро понял проблему, в которой он, можно сказать, оказался между двумя врагами.

– Но деревню он бережет, верно? – уточнил он, решив, что если ответ будет отрицательным, то после восхождения на престол Фенга придется сместить.

– Да. Уже сотни лет под его опекой это место процветает.

Люциан выдохнул и подумал: «Он вроде бы не опасен».

Конечно, после этого разговора он не станет избегать деревенского старосту, если тот решит проявить дружелюбие, но сохранит бдительность. В сложившейся ситуации никому нельзя доверять, и Люциан, желая поддаться обратному, постоянно напоминал себе об этом.

– Почему ты отправил Фенга к Равелю, а не рассказал все сам? Насколько я понял, он не жалует этого человека, к чему их сталкивать?

– Равель не человек, – исправил Морион. – Будь он человеком, Фенг бы так не ворчал. – Поймав вопросительный взгляд Люциана, он добавил: – Берсерк. Равель – берсерк, а его животная форма – аргх. Я вывез тебя на нем из того леса. Фенг потерпит, если захочет удовлетворить свое любопытство, а с меня хватит ответов на твои вопросы. Не люблю говорить одно и то же.

– Почему берсерк служит тебе? Как ты заполучил его?

– Он принадлежал моей матери, ко мне перешел, можно сказать, по наследству. В Асдэме использую его как охранника у ворот в замок, а вне города – как ездовое животное.

– И его это устраивает?

– Вполне, – усмехнулся Морион и отвел руки за спину, чтобы подставить лицо солнечным лучам так же, как до этого делал Люциан. Золотой рисунок на его алых одеждах поблескивал в ярком свете. Демон вытянул ноги, скрестив их перед собой, и довольно заурчал, как сытый кот.

«Иногда он такой безобидный», – невольно пронеслось в голове.

Люциан позволил и себе насладиться тишиной, свободой и свежим воздухом. Лавочка была небольшой, и они прижимались плечом к плечу. Сначала Люциан чувствовал холод чужого тела, но кожа демона быстро переняла его тепло. «Как необычно», – подумал он и слегка поерзал на месте, случайно потершись своей рукой о чужую, и Морион скосил на него вопросительный взгляд.

– Пойдем обедать? – спросил Люциан, делая вид, что потревожил его лишь для этого.

Морион лениво растянул губы в кошачье улыбке и, вернув взгляд на небо, тихо сказал:

– Помочь тебе допрыгать?

Люциан фыркнул и поднялся с лавки.

– Благодарю, но я справлюсь сам.

– Как скажешь, – отозвался Морион и неохотно встал следом за уже ускакавшим собеседником.

Трапезу они устроили в спальне и после ее окончания заняли привычные места на кровати, чтобы погрузиться в чтение.

Люциан даже начал видеть плюсы в своем «заточении»: за всю жизнь у него не нашлось бы столько времени на книги. Более того, Морион приносил очень ценные свитки, рукописи и фолианты, из которых удалось почерпнуть неоценимые сведения. Люциан расширил знания об истории четырех кланов, заклинаниях, способах начертания талисманов и методах борьбы с темными тварями. Узнал, например, что шипастого медведя мог привлечь обычный свист, а буйного духа успокоить песня. Однако помимо полезных сведений нашлись и странные факты – словосочетание «разделить персики» имело весьма интересное значение, синонимичное с обрезанными рукавами, – а также неподтвержденные данные о том, что в Царстве Теней все тени были на одно лицо, а символом их брачных уз являлась подвеска с кристаллом из капли воды, которую жених замораживал в ледяном ущелье, а потом, упаковав в бархатную коробку, вручал невесте.

Во время чтения Люциан и Морион почти не разговаривали. И хотя у первого иногда возникали вопросы, он редко задавал их Мориону, чтобы лишний раз не отвлекать. Морион и так много для него сделал: спас от смерти, позаботился о выздоровлении, составлял компанию и помогал расширить кругозор, – поэтому мешать его досугу не хотелось.

– Я хочу отблагодарить тебя за заботу обо мне, – одним вечером сказал Люциан, когда снова подумал о том, какой обузой был для демона. – Есть что-то, что я могу сделать для тебя в будущем?

Морион, только пришедший, чтобы снова почитать вместе, застыл посреди комнаты.

– Ты уверен, что сможешь отблагодарить меня так, как я попрошу? – спросил он, недоверчиво глядя на него.

Люциан напрягся, понимая, что без подвоха не обойдется, но все-таки ответил:

– Попытаюсь сделать все, что в моих силах, но если твоя просьба будет угрожать чьей-либо безопасности, то я откажусь ее исполнять.

– Хорошо, – легко отозвался Морион, словно был готов к таким условиям. – В таком случае я хочу, чтобы ты сделал для меня две вещи. Во-первых, приготовь мне жареный рис с овощами.

Просьба показалась простой и оттого слишком странной, но Люциан не стал возражать.

– В этом доме есть кухня, на которой я смогу это сделать? – спросил он и свесил ноги с кровати. За все время они никогда не ели вне его комнаты, да и по дому он не ходил.

– Да.

– А продукты?

– Думаю, да.

– Приготовить сейчас?

– Будь добр.

Люциан натянул сапоги и поднялся с кровати. Он подскочил на одной ноге к Мориону и посмотрел на него снизу вверх.

– Рис – твоя первая просьба, а какая вторая?

– Скажу позже. Пока что выбираю, что для меня интереснее.

– Хорошо. – Для Люциана не имело разницы, какую просьбу исполнять в первую очередь, учитывая, что они установили ограничения.

Кухня располагалась в конце коридора, в противоположной стороне от выхода, и Люциану пришлось прыгать несколько метров, чтобы добраться до нее.

Помещение оказалось слишком просторным для небольшого дома с тремя комнатами. Вдоль одной из стен тянулась длинная деревянная столешница со шкафами и множеством подвесных полок. Справа находилось окно, под которым стоял небольшой стол и пара стульев, а в дальнем левом углу – сундук для хранения продуктов. На нем – корзинка со свежими овощами, а под потолком висели сушеные фрукты. Люциан же обратил внимание на белую печь в ближнем левом углу. Он тут же подпрыгнул к ней, чтобы рассмотреть и оценить удобство использования. В каменное тело помещались дрова, там же можно было что-то запекать или варить, а сверху располагалась металлическая нагревательная часть, которая использовалась для жарки. Люциан не ожидал увидеть это чудо в доме обычного деревенского старосты – столь сложные печи ставили только в городских поместьях или кланах.

– О, Фенг сделал ремонт, – усмехнулся Морион, перешагнув порог. – До недавнего времени здесь был сущий бардак и теснота. Хорошо, что ты попал сюда, когда он навел порядок.

Люциан обернулся.

– Мы ведь можем воспользоваться его продуктами? Если нужно, я могу приготовить на всех.

– Еще чего, – фыркнул Морион. – Сегодня ты готовишь только для меня, а что касается продуктов, бери все, что потребуется, и не переживай о долге.

– Мы точно никого не обидим, поступив таким образом? – Люциану не хотелось доставлять неудобства хозяину дома. Все-таки Фенг его не приглашал; он даже не знал, что принц Луны здесь, пока не встретил на улице.

– Мы точно никого не обидим. – Морион казался уверенным в своей правоте, с которой не хотелось спорить. – Старик наверняка даже не собирался здесь есть. Он целыми днями побирается в гостях – привык, видимо, что ему все подносят. Продукты на кухню принес кто-то из местных, и если бы не наша затея, то они бы испортились.

Люциан подивился тому, как ловко демон выдал их наглость за благородство, мол, они не поесть пришли, а продукты спасти.

– Хорошо, надеюсь, ты прав, – выдохнул он, но на всякий случай решил взять совсем немного еды, чтобы Фенг не заметил потери.

Пока Люциан промывал рис и резал овощи, сидя за столом у окна, Морион разжег огонь в печи, а потом закрыл оконные ставни.

– Иначе местные сбегутся на запах готовки, – так он объяснил это.

На кухне сразу стало душно, но это никого не смутило: демон вряд ли реагировал на изменения температуры, а Люциан решил воспользоваться ситуацией и начал тренировать тело и дух. Он обжаривал рис на печи, пытаясь не упасть, стоя на одной ноге, а также тратил силы на контроль потоотделения, сердцебиения и температуры тела. Его разум следил за несколькими вещами одновременно, требуя сохранения предельной концентрации и внимания не только на себе, но и на окружающей среде, которая в любой момент могла стать неблагоприятной.

К тому времени, когда рис в масле озолотился, Люциан уже тяжело дышал. Он ослабил контроль, чтобы не растерять остатки сил, требуемые для выздоровления, и аккуратно переложил готовую еду в глубокую посуду. Вместо риса высыпал овощи, чтобы тоже обжарить.

Морион сидел за столом, наблюдая за его действиями, и поедал персик. Люциан старался не смотреть на то, как сладкий сок стекает по подбородку демона и пробирается за ворот безрукавки. От одного взгляда на это ком вставал в горле и мешал нормально дышать. Было в Морионе что-то такое, что заставляло иногда странно реагировать на его действия, но Люциан не мог понять, что именно.

Закончив жарить овощи, Люциан добавил к ним рис, немного воды и накрыл крышкой, а потом отряхнул ладони и попрыгал обратно к столу.

– Через двадцать минут будет готово, – сказал он.

– Хочешь персик? – Морион протянул ему бархатистый плод, разделенный пополам и освобожденный от косточки. Фрукт был большим и насыщенного красно-оранжевого цвета как внутри, так и снаружи. Он пах сладостью, указывающей на его спелость.

Люциан взял одну половинку, желая попробовать, и сел на стул с другой стороны стола.

– Они хотя бы мытые? – спросил он, покрутив в руке персик.

Морион прыснул:

– Разве заклинателю нужно мыть фрукты? Вы не заболеете, даже если съедите с пола.

– Но это не значит, что нужно с него есть.

Люциан осторожно ополоснул половинку персика в миске с водой, стоящей перед ним, а потом вонзил зубы в нежную мякоть. Сок тут же потек по его подбородку. Вкус у персика оказался настолько приятным, что отвлекаться на липкий сок не хотелось, и Люциан позволил ему капать с подбородка на стол.

– В этой деревне можно вырастить почти что угодно, – сказал Морион и протянул еще один персик. – Здешние жители одни из самых талантливых земледельцев на этих территориях. Фенг наставлял их годами, поэтому, когда взойдешь на престол, оберегай их.

Люциан исподлобья посмотрел на Мориона. Выражение его лица не переменилось, но в душе он почувствовал смятение.

«Могущественный демон просит беречь людей? У меня слуховые галлюцинации из-за чересчур вкусного персика?»

– Хорошо, – неуверенно ответил он. – Раз ты просишь об этом.

– Не прошу, – отрезал Морион. – Это рекомендация, а не просьба. Решение принимай сам, но учитывай труды этих людей.

Люциан открыл рот, но так ничего не сказал. С одной стороны, ответ демона походил на вредность, а с другой – на уважение. Уважение к принцу клана Луны, которого он сначала называл маленьким, но позже стал называть юным, доверяя ему принятие решений.

«Он так не похож на могущественного. Хотя на смертного, заклинателя или бессмертного он тоже не был бы похож. Его тьма, – он скосил взгляд на пол, который целиком застилала черная дымка, – наполнена невероятной силой. А он сам, – Люциан перевел внимание на демона, – даже без черных глаз отличался бы ото всех».

И хотя эта мысль вызывала восхищение, также она пробуждала и страх.

Люциан невольно напрягся, столкнувшись с внутренними противоречиями. Как заклинатель он не должен восхищаться демоном, но как человек с сердцем и душой – хотел.

– У тебя так еда сгорит. – Спокойный голос Мориона заставил его встрепенуться и обернуться на печь, где дымилась еда.

– Ох.

Люциан поспешил подняться, на ходу заталкивая в рот остатки персика. Схватив полотенце, он вытер руку от сока и уже собирался взяться за горячую посуду, но Морион быстро оказался рядом и снял овощи с печи.

– Я помогу. – Он перенес котелок на стол, туда же поставил рис, а потом велел Люциану достать посуду. Тот подпрыгнул к одному из шкафов, достал две тарелки и передал Мориону. – Здесь еще осталась парочка порций, – сказал демон после того, как наложил еду.

– Предложим Фенгу? – спросил Люциан, заглядывая в котелок.

Морион обернулся и посмотрел на него как на дурака.

– Нет, я отдам Равелю.

– Ему не много будет?

Демон насмешливо хмыкнул:

– Ему этого даже мало.

– Почему ты не хочешь поделиться с Фенгом? – спросил Люциан, присев за стол. – Вы не чужие люди, давно друг друга знаете, и он не похож на того, кто причинил тебе вред, так почему ты ведешь себя так, словно он тебе ненавистен?

– Стараюсь сохранить лицо. – Морион смешал в котелке рис с овощами и отставил на угол, а потом присел напротив Люциана. – В глазах старика я всегда был негодником, и напоминание об этом греет ему душу.

– А твою?

– У меня ее нет, – ответил Морион, взяв палочки.

– Если у тебя нет души, почему ты ведешь себя как тот, у кого она есть? – Люциан повторил за демоном. – Мне казалось, если души нет, то нет и сочувствия, сострадания и прочих эмоций.

– А разве я говорил, что испытываю нечто подобное? – усмехнулся Морион. Он потянулся к чайнику, чтобы разлить по пиалам остывший напиток, который стоял здесь еще до того, как они пришли. – Если я веду себя хорошо, за это стоит благодарить не душу. Поведение определяется воспитанием и собственными решениями. Любой демон способен разграничивать добро и зло, мы же не идиоты – видим, что в мире не принято.

– Если демоны знают, что это не принято, почему тогда убивают? – спросил Люциан и попробовал рис.

Морион оставил чайник и тоже принялся за еду, подцепив палочками горстку золотой крупы.

– От скуки, наверное.

– Ты тоже убивал от скуки?

Морион молчал, пережевывая.

– Не припомню такого. – Он положил в рот еще риса. – Кстати, очень вкусно. Первую мою просьбу ты выполнил.

– Ты определился со второй? – Люциан запил еду несладким чаем, чувствуя облегчение от того, что демон, возможно, никого просто так не убивал.

Морион кивнул.

– Расскажу о ней, когда доешь, – ответил он и, бросив взгляд в окно, вдруг встрепенулся. Наклонился вперед и распахнул ставни. – О! Нисса, можешь подойти?

– Что такое, господин? – поинтересовалась стройная девушка в лавандовом платье, которая ранее проходила мимо, а сейчас спешила к их окну.

Морион протянул ей котелок с едой.

– Передай Равелю.

Приподняв брови, Нисса приняла тяжелую ношу. Ее полный недоумения взгляд метнулся к Люциану и немного задержался на нем, после чего она снова посмотрела на градоправителя.

– Х-хорошо, – неуверенно ответила Нисса.

– Она не испугалась твоих глаз, – заметил Люциан, когда девушка, не став задавать вопросов, послушно ушла. – Здесь все так хорошо тебя знают?

– Знают? – переспросил Морион, возвращаясь на стул. – Нет. Когда я обращался к ней, то использовал иллюзию, чтобы мои глаза выглядели нормально. Ты этого не заметил, потому что я не смотрел на тебя.

– А-а… – Люциан почувствовал себя глупцом, допустив, что Морион в открытую демонстрировал всем свой истинный облик. Он пригубил чай, пытаясь скрыть за маленькой глиняной пиалой покрасневшее от неловкости лицо.

Кухню они покинули только после того, как опустошили тарелки и прибрались за собой. Точнее, убирался Люциан. Морион же предложил оставить все как есть – сказал, что им ничего за это не будет, – но Люциан не поверил.

По возвращении в свою комнату принц сел на прикроватную тумбу, потому что ложиться в кровать не хотелось, хотя вечер был поздний.

– Так в чем заключается вторая просьба? – спросил он.

– А, просьба, – протянул Морион так, что у Люциана по коже побежали мурашки. Демон сел в стоящее в дальнем углу кресло и, откинувшись на спинку, переменился в лице, которое стало напоминать лик ледяной статуи.

Наблюдая за Морионом, Люциан почувствовал вторую волну мурашек и напрягся.

– Вставай на четвереньки и ползи ко мне, как послушный пес.

Слова Мориона ударили по нему словно молот.

Люциан окаменел, не в силах поверить в услышанное. Внутри все опустилось, и он почувствовал, будто на голову ему давит потолок.

– Что? – выдохнул он.

– А что? – насмешливо парировал Морион. – Ты обещал исполнить то, что не будет угрожать чьей-либо безопасности, и я вроде бы соблюдаю условия. – Он развалился на кресле и, поставив локоть на подлокотник кресла, лениво подпер ладонью щеку. – Ползи, – повторил он.

Люциан ощутил, как холодеют его руки.

– Это…

Он сглотнул ком в горле.

«О чем он говорит?»

Люциану хотелось бы верить, что он ослышался, но не сказать, что унизительная просьба прозвучала неожиданно со стороны демона. По идее, они только такие вещи и просят, но Морион ведь отличался от остальных, правда? Это на него непохоже.

– Ты шутишь? – спросил Люциан с нервным смешком.

– Я выгляжу как тот, кто способен шутить? – Голос Мориона звучал так же серьезно, каким было выражение его лица.

– Н-нет, но… с-странно слышать такое от тебя.

– Почему?

Люциан закусил губу.

– Потому что ты думаешь, что я не такой? – Морион словно прочел чужие мысли. Или Люциан вел себя слишком предсказуемо. – Ошибаешься.

«Нет».

Люциан покачал головой. Он был уверен в своем чутье, оно никогда его не подводило.

– Может быть, пожелаешь что-то другое?

«Я не встану на колени. Не поползу к тому, кто приказывает мне так, словно… словно…» – Люциан не мог подобрать сил, чтобы закончить дурацкую мысль.

– Не хочу, – бросил Морион, пристально глядя в его глаза. – Если моя просьба удовлетворяет выдвинутым тобой условиям, почему я должен менять решение? Юный принц сказал, что хочет отблагодарить меня за помощь, вот и благодари.

– Не так, – сдавленно ответил Люциан. – Не хочу так благодарить тебя.

С губ Мориона сорвался смешок.

– Это почему же? – Он поднялся с места и, словно готовящийся к прыжку тигр, начал медленно наступать на Люциана. – Юный принц не умеет исполнять обещаний? Как ты удержишь трон, если на тебя нельзя положиться? – Морион остановился и поставил ладони на тумбу с обеих сторон от Люциана, заставляя того вжаться в стену, чтобы сохранить расстояние между ними. – Почему я, пожелав что-то на обозначенных тобою условиях, должен снова подстраиваться под тебя?

Люциан не нашелся с ответом. У него в голове крутился лишь один закономерный вопрос: «И вправду, почему?»

Когда Морион подался вперед, стирая всякое расстояние между ними, Люциан вздрогнул. Холодное дыхание опалило его ухо, а низкий голос произнес:

– Будучи престолонаследником, тебе стоит тщательнее размышлять над условиями сделки, прежде чем давать слово, иначе можно подвергнуться унижению, с которым ты не справишься до конца своих дней.

Люциан задержал дыхание, почувствовав, как прохладные губы прижались к его уху.

– Впредь не давай обещания посторонним, – рычащим шепотом сказал Морион. – Любые условия можно нарушить, а рамки – сломать. Даже если ты предоставишь мне список запретов, я найду лазейку и сделаю так, что ты окажешься у моих ног. – Он слегка отстранился и заглянул в чужие глаза бездной своих. – Не доверяй мне. Я никогда не переставал быть опасным, как и те, кто будет окружать тебя в будущем.

Люциан всхлипнул. В его глазах начала скапливаться влага.

Он понял, к чему Морион затеял эту игру, и был благодарен ему за урок, но в то же время ему стало обидно. Ужасно обидно за самого себя, за ситуацию, за отношения с демоном, который велел сначала ползти к нему на коленях, а потом приказал не доверять.

«Кому мне тогда доверять? Кто у меня остался?»

Люциан снова всхлипнул и уткнулся лбом в чужое плечо, не в силах больше держать голову. До этого момента он был напряжен, как натянутая струна, а сейчас размяк, растеряв все силы. Слезы потекли по щекам.

«Такое будущее меня ждет? Существование в одиночестве, где можно положиться только на самого себя? Даже Эриас и Амели, оставшиеся в клане, возможно, перестанут быть мне друзьями, когда я взойду на престол».

Хотя адепты Луны воспитывались вместе и тренировались плечом к плечу, то, что происходило в тронном зале, отличалось от атмосферы вне его. Владыка и советники играли по совершенно другим правилам, поскольку им приходилось содержать и защищать огромные территории и всех людей, что проживали на них. Экономика, врачевание, жизнеобеспечение, развитие, связи с другими владыками – вот что заботит правителей. На троне не будет сражений с темными тварями, здесь борются с людьми и за место под солнцем.

Морион вздохнул и подхватил принца на руки, чтобы бережно перенести на кровать, не травмируя больную ногу. Он сел, продолжая поддерживать Люциана, позволяя ему вцепиться пальцами в ткань его черных одежд и рыдать в плечо.

– Что мне с тобой делать, юный принц? – задумчиво пробормотал демон и провел ладонью по чужой спине.

Впервые в его жестах ощущалось сострадание.

Глава 103

Там, где есть воспоминания, существуют чувства

Часть третья

Остаток вечера Люциан лил слезы, а когда выдохся, сразу уснул.

Открыть глаза поутру его заставил сладкий запах булочек и горячей каши. Морион принес еду, оставив ее остывать на прикроватной тумбе, и устроился в кресле с книгой.

– Поешь, если голоден. Ты пропустил завтрак.

Люциан сел и потер ладонью лоб. После вчерашних слез он чувствовал себя вялым, а его голова будто состояла из ваты.

«Я жалок, – подумал он. – Расплакался перед могущественным демоном. Дважды. Мой отец в мире мертвых наверняка со стыда бьется лбом об пол. – Люциан сжал одеяло так сильно, что заболели пальцы. – Отец всегда говорил, что править непросто, так чего же я ждал? Того, что родители будут греть меня под крылом даже тогда, когда я займу трон? Ха. Что сейчас, что через десять лет при таком бережном воспитании я бы не был готов».

Он взял чашу с кашей и начал быстро есть, толком не пережевывая, словно ненавидел это и хотел быстрее закончить.

– Полегче, – сказал Морион, не отрываясь от книги, но слыша, как быстро стучат палочки. – Будешь так забрасывать в рот еду, живот заболит.

– У меня крепкий желудок, я заклинатель. Градоправитель Асдэма может не беспокоиться, – ответил Люциан, не скрывая в голосе раздражения, направленного, к счастью, не на демона.

Внезапно в дверь постучали.

Хотя никто из них не дал разрешения войти, Фенгу этого не понадобилось. Старик заявился с таким видом, словно Люциан занимал его личные покои, а не гостевые. Он поприветствовал только принца, полностью игнорируя Мориона.

– Чего тебе? – брезгливо бросил демон.

Фенг замер возле прикроватной тумбы и, стащив с тарелки паровую булочку, сказал:

– Сегодня у Ины родилась дочь, будет праздник, нужно принести блюдо от нас.

Лицо Мориона стало напоминать бездушный камень.

– А я здесь при чем?

– Ты мне должен, – ответил Фенг, отломив кусочек сдобы. – Так что готовить будешь ты.

– Это еще почему?

– Потому что скормил мои продукты своей псине! – Фенг всплеснул рукой, чуть не бросив в Люциана куском выпечки. – Думал, я не узнаю? – Он указал на демона кривым пальцем. – А я узнал! Теперь ты мне должен, Киай!

Люциан покосился на Мориона.

«Киай? У него и такое имя есть?»

– И какое блюдо ты хочешь в уплату долга? – спросил Морион скорее из любопытства, чем из намерения в самом деле отплатить ему.

– Не знаю. – Фенг развел руками, пережевывая сладкое тесто. – Что-нибудь традиционное.

– Можно приготовить лунные пирожки, – тихо произнес Люциан, неловко вмешиваясь в беседу. – Этот рецепт родом из резиденции клана, так что его можно назвать традиционным. Я умею готовить их, сделаю вместо Мориона. – Он улыбнулся Фенгу.

Выражение лица старика смягчилось, на губах возникла снисходительная улыбка, и он неловко протянул:

– Ох, я не обязываю принца Луны заниматься подобным…

– Все в порядке. – Люциан приподнял раскрытую ладонь. – Вчера я тоже ел вашу еду, к тому же живу в вашем доме. Мне стоит помочь вам в ответ.

– Если юный принц будет готовить, то и я согласен поучаствовать, – с ухмылкой сказал Морион.

Фенг снова посмотрел на демона, и его лицо скривилось от раздражения. На Люциана до этого он смотрел спокойно, а вот на Мориона каждый раз глядел, как на бесноватого подростка, которого любил и ненавидел одновременно.

Через минуту раздумий Фенг, скрипнув зубами, выплюнул:

– Ладно! Если принц Луны не возражает, готовьте вместе. Но обещай мне, что не взвалишь всю работу на него! – Он погрозил демону пальцем.

– Я подумаю, – отмахнулся Морион.

Фенг закатил глаза.

– Ваше Высочество, – обратился он к Люциану, доев булочку, – будьте осторожны и не дайте ему насыпать в тесто яд, не хочу, чтобы мои люди мучились от изжоги. – Фенг отряхнул ладони. – Все необходимые ингредиенты найдете на кухне, этот прохвост… – он махнул рукой на демона, – знает, где что лежит. Праздник состоится ближе к вечеру, можете не торопиться.

Люциан кивнул.

– Готовое блюдо нам оставить на кухне, чтобы кто-то забрал? – уточнил он.

– Лучше вынесите во двор. Праздник пройдет напротив моего дома.

Люциан снова кивнул.

Фенг натянуто улыбнулся в знак благодарности, но по его лицу было видно, что он едва сдерживается от того, чтобы не бросить очередной злобный взгляд на демона.

Старик не стал задерживаться, чтобы сберечь пожилые нервы, и, оправив одежды, покинул комнату.

– Значит, лунные пирожки? – спросил Морион, глядя на него. – Почему именно они? Из резиденции в мир пришел не только этот рецепт.

Люциан пожал плечами и поставил пустую тарелку из-под каши на прикроватную тумбу. Он потянулся к пиале с теплым чаем.

– Это первое, что пришло в голову при слове «традиционный».

– Я никогда не готовил лунные пирожки, надеюсь, ты мне поможешь? – Морион лукаво прищурился.

– Можешь не участвовать в этом, если не хочешь или не умеешь, – ответил Люциан, прильнув губами к краю пиалы. – Я сделаю все сам.

Наблюдая, как Люциан потягивает чай, Морион ухмыльнулся.

– Я решу в процессе, участвовать или нет.

На кухню они пришли только к обеду – сначала немного почитали в тишине. Люциану повезло отвлечься за короткой историей о путешествии одного наследного принца, который рос вне дворца, где не получал ни надлежащих знаний, ни воспитания. Пожелав взойти на трон, он отправился изучать мир, чтобы набраться ума и сил. Спустя пять лет странствий он вернулся совершенно другим человеком и успешно сместил действующего императора, доказав, что усердие и труд – сильная основа для достижения успеха. Эта история помогла Люциану почувствовать себя лучше. Если неотесанный принц за пять лет смог с нуля достигнуть таких высот, то он, обучавшийся управлению с рождения, точно должен быть не хуже.

«Нужно лишь совершенствоваться, не останавливаясь», – подумал он и присел за стол, подперев ладонью щеку.

Люциан стал наблюдать, как высокий крепкий мужчина с зачесанными назад черными волосами и бледной, как у мертвеца, кожей шарит по шкафчикам. В своих алых одеждах Морион напоминал большую красную мышь. Яркий полуденный свет, проникая через открытое окно, освещал большую часть кухни и падал на него, отчего ткань его одежд блестела и переливалась. Из-за мраморного цвета кожи он походил на ожившую статую, а благодаря острым, ровным и тонким чертам лица эта скульптура казалась произведением именитого мастера.

«Красивый, – невольно подумал Люциан и тут же тряхнул головой. – Демон, это же демон!»

Он опустил взгляд, чувствуя, как щеки начинает припекать.

Считать красивой темную тварь, рожденную убивать, было верхом абсурда, и Люциан не мог объяснить даже самому себе, как такая мысль закралась к нему в сознание.

Пока он пытался оправиться от смущения, Морион обошел всю кухню вдоль и поперек и перебрал сотню ненужного, чтобы добыть ингредиенты.

Они решили замесить много теста, чтобы накормить всех, и поэтому работали в четыре руки. Увидев, что Морион собрался готовить в перчатках, Люциан спросил:

– Почему ты их не снимешь? Раньше я думал, что это просто аксессуар, но раз ты готовишь в них, значит…

– Аксессуар не так прост, – усмехнулся Морион, стоя перед столом, заставленным посудой и ингредиентами. Он поднял ладонь и беззаботно сказал: – В перчатках у меня исчезают когти. Представь, как неудобно будет месить тесто, если я их обнажу?

– Серьезно? – Люциан вздернул бровь. – Они нужны только для сокрытия когтей? А ты не можешь втянуть их?

Морион загадочно улыбнулся.

– Когти – природная особенность демонов. Ты же не можешь убрать с лица глаза, вот и мы не можем избавиться от когтей. Они – признак хищника, как и клыки. – Он приподнял уголок губ, демонстрируя клык, который был не больше человеческого, но гораздо острее.

Люциан вздохнул.

«На мой вопрос он так и не ответил».

– Может быть, не стоит портить перчатки? Я справлюсь сам, – произнес он, разочарованный от того, что демон лукавит.

– Они не испортятся. – Морион махнул рукой. – Я даже вымою их, чтобы ты не подумал, что я трогаю пищу грязными руками. – Он показательно ополоснул ладони в миске, и вода быстро стекла с черной ткани, как с гуся.

Люциан снова вздохнул и, смирившись с происходящим, сказал:

– Повторяй за мной.

С этими словами он высыпал в миску необходимые ингредиенты для замешивания теста. Морион следом за ним всыпал в муку сахар и соль.

– Недавно ты приготовил для меня вкусный рис, сейчас собираешься печь пирожки, неужели принц Луны может приготовить все, что его попросят?

– Не все, но многое, – ответил Люциан и разбил яйца.

– Тебя что, не кормили в родном клане? Откуда ты все это знаешь?

– Отец любил готовить, а я… любил быть с отцом. – Люциан нахмурился и, взяв ложку, начал перемешивать ингредиенты.

– А почему твой отец любил готовить? Его что, не кормили в родном клане?

Люциан фыркнул, не оценив чужой шутки. Неприятное чувство закралось в душу, и ему захотелось бросить в Мориона куском липкого теста.

«Это провокация, просто провокация», – подумал он. Иначе бестактность демона никак больше не объяснить. Столь умное существо не могло по чистой случайности, отлично зная, что родители принца мертвы, задавать такие вопросы.

– Отец любил готовить, он отдыхал за этим делом, – сдержанно ответил Люциан, не показывая эмоции. – Поэтому всегда помогал на кухне, где его многому научили.

Морион довольно усмехнулся, словно услышал то, что хотел.

– Владыка Луны не отговаривал его от этой затеи? – спросил он так же спокойно, как и Люциан. – Престолонаследник, который работает на кухне, а не упражняется с мечом, – это странно. Люди не задумывались, какой из него выйдет правитель, раз он выбирает такие занятия?

– Отец успевал делать все, что ему велели, а на кухне проводил отведенное на отдых время. Проводить досуг на кухне то же самое, что за книгами или за фехтованием, поэтому это ни у кого не вызывало вопросов.

– Теперь ясно, почему твой отец был таким способным правителем, – он умел распределять время и не пренебрегал обязанностями.

Люциан покосился на демона, начав мять тесто руками.

– Ты что-то слышал о моем отце?

– Я осведомлен о делах всех четырех кланов, знаю правителей и престолонаследников, знаю их характеры и возможности… знаю, кого лучше убить, – оскалился Морион.

Люциан распахнул глаза.

– Шучу. – Демон хохотнул, хотя его ответ звучал неубедительно.

Люциан поджал губы и продолжил молча разминать тесто.

Он не хотел думать о владыках и кланах, потому что сейчас любое упоминание о них ранило его и заставляло вспоминать, что вскоре придется столкнуться с мириадами непосильных задач, которых хотелось избегать как можно дольше. Травма ноги дала ему отсрочку перед неизбежным, позволила насладиться покоем в деревенской глуши под покровительством могущественного демона и осознать, как много работы впереди. Как сильно ему придется трудиться, совершенствуя самого себя, чтобы стать достойным отца, достойным трона.

Поморщившись, Люциан сжал в руках податливое тесто, которое просочилось сквозь пальцы.

– Думаю, оно готово, – напряженно сказал он, стараясь сохранить равнодушный тон, но все было безуспешно. – Оставим на полчаса, чтобы поднялось, а пока займемся начинкой. – Он накрыл миску полотенцем и поставил на подоконник под солнце. – Ты свое тоже поставь, – обратился он к Мориону.

Демон наклонил голову к плечу и какое-то время наблюдал за Люцианом. Взгляд его черных глаз был как у ручного пса, которому дали команду, а он ее не понял. Осталось загадкой, о чем размышлял этот могущественный. Потом он перестал внимательно разглядывать собеседника и сделал, что велено.

– Ты будешь добавлять в мясо пряные и острые специи? – поинтересовался Морион, помогая Люциану ополоснуть свежую зелень.

– Только пряные. В клане Луны не едят острое.

Начинка для лунных пирожков состояла из мелко порубленного мяса – это он поручил сделать Мориону, – смешанного с пахучими специями, солью, свежей зеленью и луком, который Люциан принялся нарезать сам. Едкий запах прокрался в нос, заставляя его чихнуть, а Мориона хохотнуть.

Люциан шмыгнул, чтобы не дать глазам заслезиться.

– Ты мог ополоснуть лук в холодной воде, чтобы он так сильно не пахнул. Я слышал, это помогает.

– Это чушь, я пробовал. – Люциан снова шмыгнул носом.

Глядя на его старания, Морион хмыкнул.

– Можем поменяться задачами. Если воевать с луком тебе не по нраву, возьмись за мясо.

– Спасибо, но я справлюсь. Если я не могу нарезать лук, то что вообще я могу? – Люциан разрубил овощ пополам так, что нож ударился о доску.

Морион вскинул брови.

– Юный принц… ты… – Демон шумно выдохнул и прикрыл веки, потерев ладонью лоб. – Твои негативные эмоции влияют на меня. Прекрати.

– А? – Люциан замер с ножом в руке и поднял на него красные глаза. – Как влияют?

– Демоны восприимчивы к людским эмоциям. В определенные моменты мы чувствуем то же, что и наш человек, но ярче. Сейчас твои эмоции мне не нравятся, они гнетущие, ты должен отпустить их.

– Отпустить? – фыркнул Люциан. – Легко тебе говорить, не ты ведь по возвращении в родной дом начнешь править заклинательским кланом. – Он опустил взгляд и продолжил резать лук.

– Действительно, – язвительно протянул Морион. – Мне всего лишь придется по возвращении в родной дом сдерживать полчища демонов. Как просто! – Он наклонился через стол, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от Люциана. – Раз моя жизнь такая легкая, может быть, поменяемся? Я отправлюсь в клан Луны, а ты – в Асдэм?

Морион выглядел беззаботным, но его слова заставили ужаснуться.

Люциан уже и забыл о полчищах тварей за стенами Асдэма. Сетуя на свое собственное бремя, он даже не задумывался о том, что бремя Мориона может быть тяжелее. Мир демонов куда более жесток, чем людской. Его населяли кровожадные существа, жаждущие власти над всеми, и удерживать их внутри одного города казалось непосильной задачей, которую Морион выполнял в одиночку. На его горбу был груз больше того, что ляжет на плечи Люциана, однако, несмотря на это, он вел себя так, словно проблем не существовало вовсе.

– Асдэмом сложнее править, чем кланом?

– Нет, потому что я уже привык. – Морион отстранился от него и продолжил мелко рубить мясо. – И ты привыкнешь. Большая часть твоих эмоций вызвана страхом неизведанного, но когда изведаешь, то все исчезнет. Возможно, править кланом окажется не так тяжело, как мы думаем, и тебе не потребуется закалка, – усмехнулся он.

Люциан следил за быстрыми движениями чужого ножа, прокручивая в голове услышанные слова. «И правда, есть же шанс, что все будет не так ужасно. Может быть, ко мне отнесутся лояльно и я сразу обзаведусь поддержкой? Почему все это время я думал лишь о том, что у меня появятся проблемы, а не о том, что их может и не быть?»

– Спасибо… – выдохнул он, а потом выдержал небольшую паузу. – За все, что ты делаешь для меня. Я рад, что провожу это время с тобой.

Морион резко замер, не поднимая глаз.

– Юный принц, лучше тебе не говорить мне подобных слов, – хрипло произнес он, словно подавлял нечто внутри себя. – Демоны жадные; ради собственной безопасности не привязывайся ко мне, иначе я не смогу отвязаться от тебя.

«Не сможешь?» – подумал испуганно Люциан, хотя на душе у него потеплело. Он не понимал, насколько пагубно привязать к себе могущественного демона, но эта привязанность явно будет неправильной. Демоны славились своей жестокостью и аморальным поведением – наверняка Морион предостерегал его не просто так.

Люциан продолжил молча дорезать лук.

К тому моменту, когда они приготовили начинку, тесто уже поднялось и выходило за пределы глубоких мисок, и им не пришлось ждать следующего этапа готовки в неловкой тишине.

– Забавно, – сказал Морион, тыкая пальцем в воздушное тесто, которое то проминалось, то принимало прежнюю форму.

Люциан с сомнением посмотрел на увлекшегося демона.

– Ты никогда не видел сырое тесто?

– Нет. Я и выпечку-то никогда не готовил, меня обучали только походной кухне, а там в основном отварное да жареное.

– Обучали? Походной… кухне? – Люциан ахнул. – Так ты все-таки принадлежал к заклинательскому миру?

Морион хмыкнул и снова ткнул пальцем в тесто.

– Походной кухне обучают не только заклинателей, но и, например, обычных смертных охотников, которым это нужно для выживания в лесах.

– Но ты не похож на обычного смертного охотника.

– Почему? – усмехнулся Морион. – Слишком красив?

Люциан промолчал, не осмелившись ответить положительно.

– Возможно, – увильнул он и тут же перевел тему. – Складывай тесто в форме мешочка. – Люциан раскатал небольшой пласт, положил начинку в середину и скрепил края вместе, показывая нужную форму пирожка. – Вот так. Будем готовить их в печи на пару́, поэтому не раскатывай тесто слишком тонко и сверху закрепляй покрепче.

– В печи на пару́? Это как?

– Поставим вниз емкость с водой, чтобы пирожки не высохли. Так они останутся мягкими и воздушными.

Морион недоверчиво приподнял бровь, но спорить не стал.

Вдвоем они быстро подготовили несколько десятков светло-сливочных пирожков, после чего Морион поставил их в печь, как и емкость с водой. Люциан порывался помочь ему, но, стоя лишь на одной ноге, норовил все уронить и разлить, хоть и утверждал, что прекрасно держит равновесие.

– Модао, не препирайся и постой в стороне, – сказал Морион, отодвигая его от печи, и закрыл погруженные в нее пирожки.

– Как ты меня назвал? – Люциан поморщился, уперевшись ладонью в стену.

– Модао, а что? – Морион обернулся. – Я заметил, что оттенок твоей кожи такой же, как это светло-сливочное тесто. – Он указал на вторую порцию пирожков, которая не влезла в печь и стояла рядом на небольшой лавке. – Ты сказал, что эти пирожки будут мягкими снаружи, но внутри у них плотная и терпкая мясная начинка. Это напоминает мне тебя.

Люциан снова поморщился.

– Не называй меня так. Я не лунный пирожок. – Он исподлобья посмотрел на Мориона не терпящим возражений взглядом.

– У-у… модао, вот так нужно будет смотреть на всех своих подчиненных, – со смешком сказал демон. – Только есть одна проблема: когда ты злишься, становишься еще привлекательнее, чем есть.

Морион протянул руку, чтобы коснуться его лица, но Люциан отклонился и, краснея, проворчал:

– Ты надышался специй?

– Кто знает? – Морион коротко хохотнул и, вернувшись к столу, плюхнулся на стул. – Что дальше? Будем сидеть и ждать, когда первая партия приготовится? – беззаботно спросил он, поставив локоть на стол и подперев ладонью щеку. – Это надолго?

– На полчаса. – Люциан сел на стул и постарался выбросить из головы лишние мысли, появившиеся из-за чужого поведения.

– Полчаса сидеть на месте? Хочешь, чтобы я умер со скуки? – протянул Морион.

Но лишиться жизни ему было не суждено. Раздавшиеся с улицы крики вынудили их обоих тут же подскочить и выглянуть в окно.

Огромный мужчина, облаченный в металл, убегал от Фенга, который рычал на него, как шипастый медведь, браня на чем свет стоит, и размахивал веером, как дикарь палкой.

У Люциана упала челюсть. Морион тоже был удивлен, но быстро взял себя в руки и выкрикнул:

– Равель, сюда! – Он похлопал по подоконнику. – Ты сможешь убежать, он скоро развалится!

– Хозяин! – выкрикнул Равель и понесся к дому, оглушая воздух металлическим грохотом.

– Это кто еще развалится? – взревел Фенг. – Куда ты его зовешь? Прочь от моего дома! Эта шавка сожрала трех наших кур!

– Радуйся, что не жителей, – парировал Морион.

Равель тем временем добежал до них и боязно обернулся на Фенга.

– Я выпотрошу тебя, – процедил старик, наступая на грузного мужчину, который был таким высоким, что почти закрывал собой все окно. – Выпотрошу и развешу внутренности на ветвях в лесу!

– Эй, эй. – Морион отодвинул Равеля в сторону, чтобы встретиться взглядом с Фенгом. – Может, отложишь божественную кару до того момента, пока принц Луны не покинет нас? Какое впечатление ты произведешь, убивая у него на глазах?

– Я же не человека убью, – фыркнул Фенг, остановившись в нескольких метрах от окна. – Мне еще спасибо скажут за истребление твари.

– Если честно, я против убийства тварей, которые не опасны для людей, – тихо сказал Люциан из-за спины Равеля. – Кур он, может, и съел, но их и лисы едят.

– Слышал? – подхватил Морион. – Будущий владыка Луны велит тебе охладить пыл и не убивать мою лису.

– Если лисы относятся к псовым, это еще не значит, что твоя шавка теперь сменила род. Оно не так работает, – прорычал Фенг.

Морион лишь усмехнулся ему в ответ.

Люциан качался из стороны в сторону, пытаясь что-то разглядеть за двумя широкими спинами, но все было тщетно: мужчины перед ним загораживали почти все. Вслух больше никто ничего не сказал, но Фенг и Морион явно общались мысленно. Иначе как объяснить то, что спустя минуту старик с шумом закрыл веер, пробурчал что-то похожее на «Бларг бы вас сожрал!» и развернулся, чтобы уйти? Хотя он явно был настроен бороться до конца.

«И правда ушел», – подумал Люциан, заметив, как плечи Равеля расслабились и он выдохнул.

– Ты что, действительно съел кур? – спросил Морион, брезгливо покосившись на берсерка.

– Я был голоден, – обернувшись, низким басом ответил Равель и отошел от окна. Его черные волосы были собраны в высокий хвост, а металлический шлем был немного поднят, открывая щетинистое лицо с острыми чертами.

Люциан никогда бы не подумал, что ему повезет хоть раз в жизни увидеть берсерка в человеческом обличии. Равель совершенно не выглядел как темная тварь, он бы даже не выдал себя, если бы скрыл хищную магическую ауру.

Морион закатил глаза и махнул на него рукой.

– Возвращайся к воротам, а если снова захочешь кого-то сожрать, то сначала сообщи мне. Сейчас мне удалось спасти тебя от Фенга, но в следующий раз он тебя точно прикончит.

Металл на Равеле задребезжал, видимо, перенимая его дрожь. Он неуверенно кивнул и попятился назад.

Люциан не отрываясь смотрел на него в попытках запомнить каждую черту и манеру движений, пока Равель не скрылся из виду.

– Впечатлен, что он так похож на человека? – спросил Морион, глядя на Люция, который даже не заметил, что стоит с открытым ртом.

Подобрав челюсть, он поспешил ответить:

– Я думал, только могущественные демоны могут так четко воплощать человеческий облик, повадки и знать наш язык.

– Многие из тварей, живущих столетиями, знают человеческий язык. – Морион вернулся за стол. – Если это сложные виды вроде хаку, дриад или дрофей, а не саблезубых псов или бларгов, то они вполне обучаемы.

– А может ли такая тварь жить среди людей? – спросил Люциан, вернувшись на свое место. – Завести семью со смертным?

– Вполне. Берсерки так и родились, они смешали свою кровь с кровью тех, кто похож на людей.

– Но ведь их первоначальный облик – крупная темная тварь, а человечность пришла позже. Сомневаюсь, что, например, аргх смог бы оплодотворить обычную женщину, не разорвав. Как же могло случиться кровосмешение?

– Это произошло не здесь, поэтому подробностей не знаю. Ты должен помнить, что магия пришла в этот мир из разлома вместе с темными тварями, и Равель – то есть берсерки – одни из них.

Люциан ахнул.

– В том мире были разумные существа?

– Да. И много.

– Но почему тогда он пал?

– Чем разумнее существо, тем более разрушительна его сила, – со смешком ответил Морион, и Люциан помрачнел. – Насколько мне известно, у них началась настолько масштабная война, что даже граница между мирами дала трещину.

Люциан поджал губы, думая о том, какие опасные сущности на самом деле вторглись к ним в свое время.

– Сколько же тогда Равелю лет?

– Больше тысячи.

– И столь древнее существо позволяет тебе ездить на его спине? – Люциан приподнял бровь, словно по-прежнему не верил, что между демоном и берсерком сложились отношения хозяина и питомца.

– Ты переоцениваешь его умственные способности; Равель в первую очередь зверь, а уже потом человек. Его гораздо легче приручить, он правда очень похож на пса.

Почувствовав, как аромат готовых пирожков ущипнул за нос, Люциан прервал беседу и торопливо поднялся со стула. Когда Морион собрался встать следом, он остановил его.

– Я сам.

– Ты можешь упасть, – сказал Морион, наблюдая, как Люциан прыгает к печи.

– Я не настолько неловкий, – сухо отозвался он и строго добавил: – Сиди на месте.

Возле горячей печи Люциан осторожно поставил на пол больную ногу и слегка оперся на нее, чтобы сохранить равновесие. Не без труда, но ему удалось достать готовые пирожки, а в печь поставить оставшуюся часть, уже слегка заветрившуюся из-за долгого ожидания. Взяв некрасивый готовый пирожок, который было стыдно дарить кому-то, Люциан попрыгал обратно к столу.

Морион глянул на светло-сливочную сдобу в чужой руке.

– Ты съешь его?

– Я не ем мясо. Хочешь?

– Никогда их не пробовал, – немного поразмыслив, ответил Морион и забрал модао.

– Заодно скажешь, как на вкус.

– Мне нравится. – Морион проглотил первый кусок, даже не подув на горячее. – Хорошо, что мы не стали добавлять в них перец.

– Не любишь острое? – Когда Морион покачал головой, Люциан сказал: – По тебе не скажешь. Кажется, такой, как ты, должен любить все, что приносит в жизнь остроту.

– Я и люблю, но перец тут при чем? – насмешливо хмыкнул Морион.

Светлые шторы на приоткрытом окне начали колыхаться под властью ворвавшегося ветра. Морион подпер подбородок ладонью и уставился на улицу, доедая лунный пирожок.

Во дворе перед домом начали собираться люди. Вечер еще не наступил, но они уже принялись готовить поляну к празднеству, расставлять столы и лавки, поэтому вскоре подняли такой шум, что Люциану пришлось прикрыть ставни, оставив небольшую щель, чтобы демон мог смотреть.

Люциан налил себе и Мориону холодный чай, чтобы скрасить ожидание последней порции пирожков, а затем пригубил терпкий напиток из смородиновых листьев, ярко раскрывающий вкус на языке.

– Пойдешь на праздник? – спросил Морион, покосившись на него.

– Меня ведь не пригласили, – неуверенно ответил Люциан.

– Никого не пригласили. Все приходят сами. Так хочешь или нет?

Люциан смутился.

– Х-хочу… Если я никому не помешаю, то буду рад сходить. Раньше мне не удавалось побывать на деревенском торжестве.

– Тогда я сопровожу тебя.

Морион снова вернул внимание к окну. В этот момент он выглядел непривычно задумчивым. Они начали готовку за оживленной беседой, но потом все померкло, и Морион вот уже второй раз переводил внимание на небольшую щель между ставнями и наблюдал за людьми. Он редко принимал такой вид, поэтому Люциан не удержался от вопроса:

– Что-то случилось?

Морион выдержал паузу, а потом переменился в лице и ответил:

– Ничего. Просто дразню тебя. – Он обернулся на печь. – Думаю, пирожки готовы.

Он поднялся с места, чтобы вытащить их, опережая Люциана. Тот проводил Мориона непонимающим взглядом. Он сомневался, что ничего не случилось, а с другой стороны, что могло случиться? Все ведь шло хорошо. Однако Люциан от вопросов воздержался; он не любил допытываться, а градоправитель не был тем, кто что-то расскажет.

Вытащив пирожки из печи, Морион нашел две глубокие миски и переложил в них горячую сдобу.

– Я бы хотел переодеться, прежде чем идти на праздник, – сказал Люциан. – Ты забрал у прачки мои заклинательские одежды?

– Если бы забрал, наверное, уже бы передал их тебе? – усмехнулся Морион. – К тому же сегодня заклинательские одежды тебе не понадобятся, в них ты привлечешь слишком много внимания. Я попрошу принести что-нибудь подходящее для торжества.

– Хорошо, – быстро согласился Люциан. Он счел чужую мысль логичной, а также подозревал, что его одежды, скорее всего, непригодны для носки, учитывая, в какую передрягу он попал в лесу. – Тогда я пойду омоюсь и немного приведу себя в порядок. Кажется, я весь пропах едой. – Он понюхал рукав своей рубашки, а потом встал с места. – Накрой, пожалуйста, пирожки полотенцем, чтобы на них не сели насекомые и тесто не заветрилось. Пусть остывают.

Морион сделал, как было велено.

– Я зайду к тебе, когда найду одежды, – сказал он, позволяя Люциану упрыгать обратно в комнату.

Встретились они без малого через час. Сразу после того, как Люциан искупался, просушил волосы и встал перед настенным зеркалом с гребнем в руке, чтобы расчесать спутанные золотые пряди.

Постучав в дверь, Морион вошел в комнату и положил на прикроватную тумбу стопку вещей, но Люциан был слишком сосредоточен на прическе, чтобы обратить на это внимание.

– У тебя не найдется ленты? – спросил он, посмотрев на демона через зеркало. – Мне нужно подвязать волосы. Не хочу выходить на торжество с распущенными.

– Почему? Тебе идет.

Люциан покачал головой.

– Мне не нравится. Слишком по-женски.

С губ Мориона сорвался смешок. Он остановился у него за спиной и сказал:

– На самом деле я предполагал, что ты об этом спросишь. Поэтому подыскал кое-что. – Он достал из поясного мешочка атласную ленту и протянул украшение.

Люциан придирчивым взглядом осмотрел вещицу.

«Алая? Я ведь не ношу алое».

– Золото и красный хорошо сочетаются, поверь мне, – произнес Морион.

Люциан досадливо вздохнул. «Деваться некуда, не просить же подыскать что-то другое. Удивительно, что он вообще озаботился этим еще до того, как я спросил».

Глядя в зеркало, он быстро собрал волосы в высокий хвост и, подвязав, сразу почувствовал себя лучше. Высокую прическу носить было гораздо комфортнее, чем постоянно мучиться с распущенными локонами, то сдувая со лба выбившиеся пряди, то постоянно заправляя их за уши. Он отпрыгнул от зеркала и уже собрался взять с тумбы новую одежду, но, увидев ее цвет, ахнул. «Тоже алая?!»

Люциан зыркнул на демона.

– Что? – одними губами произнес Морион.

– Если бы ты и штаны красные подобрал, все бы решили, что я иду на свадьбу, – проворчал Люциан. – С тобой, – добавил он, скользнув взглядом по алому халату Мориона, который тот не сменил после готовки.

– Я хотел подобрать такие, но не нашел подходящих.

– Зачем ты вообще их искал?

– Люблю ставить людей в неловкое положение, – усмехнулся Морион, упав в кресло.

Люциан раздраженно дернул уголком губ и спрятался за ширму. «Я в жизни не носил таких ярких оттенков, – думал он, мрачно разглядывая свой новый наряд. – Что за вызывающие одежды? Заклинательские одежды, по его словам, привлекут много внимания, а эти не привлекут?»

Люциан кое-как натянул на себя черные штаны и заправил в них красную рубаху, поверх которой накинул такого же цвета халат с широкими рукавами, по фасону напоминающий одеяние Мориона.

«Боги, да он издевается».

Выйдя из-за ширмы, Люциан встал перед зеркалом, чтобы лишний раз убедиться, насколько ему не подходит красный цвет. Каково было его удивление, когда он понял, что на контрасте со светлой кожей и блестящими золотистыми локонами и глазами алый наряд сидел на нем как влитой. Этот цвет добавлял сокрытую угрозу в невинный облик принца, делал его более дерзким и зрелым, особенно если он хмурился, как сейчас.

– Ты правда считаешь, что этот цвет мне подходит? Я не похож на се… – Люциан запнулся и посмотрел на демона.

Глаза Мориона казались чернее всепоглощающей бездны. Отражавшиеся в них эмоции не были добрыми и могли принадлежать лишь огромной черной пантере, которая смотрит на кусок сочного окровавленного мяса, желая выпустить когти и сделать последний рывок. От этого у Люциана пробежал по спине холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Благо Морион быстро сбросил пугающую животную маску и спокойно ответил:

– Все чудесно. – Он легко поднялся с места и протянул руку. – Пойдем праздновать чье-то рождение.

Но после увиденного Люциан не желал принимать его помощь.

– Я могу покинуть дом своими силами, – сказал он.

– Модао, не вредничай, – промурлыкал Морион, но Люциан его не послушал. Словно кровавый кузнечик, бодро попрыгал к двери, желая быстрее убраться отсюда.

Прежде чем покинуть дом, они должны были забрать с кухни пирожки и вынести их на поляну, где уже собрались люди. Люциан думал, что Морион поможет ему, как и во время готовки, но демон остановился в дверях. Он прислонился плечом к косяку, наблюдая за тем, как юный принц, стоя на одной ноге, пытается поднять две большие миски со сдобой.

На лице Люциана отразилось недоумение. «До этого выручал, а сейчас вдруг решил в стороне побыть?»

– Помоги, – сухо попросил он, глядя на демона.

– В обмен на услугу.

В мыслях Люциан закатил глаза, там же цокнул языком и топнул ногой.

«Вот же демон!»

– Какую услугу? – сквозь зубы спросил он.

– Когда я сегодня попрошу мне помочь, ты поможешь.

Люциан фыркнул.

– Разве не ты говорил мне больше не соглашаться выполнять просьбы, не обдумав все как следует?

– Так ты обдумай, – со смешком ответил Морион и, вальяжно оттолкнувшись от косяка, сделал шаг вперед. – И я прошу не о просьбе, а об услуге, а это разные вещи.

– Не особо.

Морион поднял раскрытые ладони.

– Обещаю, что не стану просить ничего непристойного и опасного для чьей-либо жизни.

– А конкретнее?

– Я, как и всегда, еще не придумал.

Люциан сделал глубокий вдох.

– У меня есть еще одно условие. Ты не сделаешь ничего, что мне не понравится.

Морион оскалился в улыбке и сверкнул глазами.

– Юный принц начал вести себя предусмотрительно? – Он подошел к столу. – Ну что ж, я согласен.

С этими словами он забрал пирожки.

Глава 104

Там, где есть воспоминания, существуют чувства

Часть четвертая

На вечерней поляне перед домом, где уже зажигались огни, толпилось немало людей. Кто-то распивал за столом, некоторые пританцовывали под девичьи песни и мелодию цитры, а другие поздравляли новоиспеченную мать и ее мужа.

Люциан окунулся в атмосферу радости и семейности, где слова шли от сердца, а эмоции были искренними. Деревня хоть и была большой, но все друг друга знали и дружили поколениями, поэтому счастье одного было счастьем для всех.

Заклинательские торжества редко проходили с такой теплотой. Конечно, адепты кланов считались высшим классом, а их образованность казалась непостижимой, но у них не было такого единства, как у простых смертных. Пусть Люциан и тысячи других адептов жили все вместе в кольце серых стен резиденции, но повезет, если они знали в лицо хотя бы одну десятую часть соклановцев.

– Я привел тебя сюда, чтобы отдохнуть, а ты снова думаешь о грустном? – Морион мягко ткнул Люциана локтем в бок. – Идем, присядем за стол.

Он направился к последнему из шести длинных столов, расставленных напротив дома. Люциан попрыгал следом, чувствуя, как некоторые гости оборачиваются на него. Делали они это то ли из-за травмы, то ли из-за одежд, которые у них с демоном были чуть ли не парными.

– Разве мы не должны сначала поздравить молодых родителей?

– У тебя сломана нога, не стоит так утруждаться, – ответил Морион и поставил две миски с пирожками на край их стола и соседнего.

– Мне не сложно. – Люциан остановился сбоку от демона и кивнул, принимая благодарность от селянки, которая забрала пирожки.

Морион махнул рукой.

– Ну, тогда иди. Поздравь, если хочется.

– А ты?

– А я здесь при чем? – Морион скрестил руки на груди. – Разве демоны занимаются подобным?

– А у демонов есть какой-то запрет на поздравления? – спросил Люциан, приподняв бровь.

– Да, он называется «скукотень», – ответил Морион, наклонившись так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Скачи. Я буду ждать тебя здесь, – с насмешкой добавил он и отошел к лавке, чтобы сесть за стол.

Люциан нахмурился, глядя на невежество демона. Без Мориона он не хотел идти, потому что никого здесь не знал и даже не представлял, что говорить людям.

«А с другой стороны, если стану владыкой, то как буду общаться с незнакомцами? Робея и мямля? – задумался он, уперевшись ладонью в столешницу. – Скоро мне придется встречаться со многими людьми, говорить с ними не от своего лица, а от всего клана, разве это не к лучшему, что Морион не составит компанию?»

После этой мысли недовольный взгляд Люциана смягчился и наполнился пониманием. Он развернулся и уверенно попрыгал к молодым родителям.

Ине и ее мужу было чуть больше двадцати. Их серо-коричневые одежды из льна выглядели простыми, но опрятными: они хорошо сидели по фигуре и подходили к лицу. Оба супруга были брюнетами, и хотя у маленькой дочери на руках Ины сейчас виднелся на макушке лишь светлый пушок, Люциан чувствовал, что она тоже вырастет темноволосой.

Он подошел к ним после того, как другой человек закончил поздравлять, и немного смутился из-за своего вида.

– Прошу прощения, я повредил ногу и вынужден передвигаться прыжками. Мы не знакомы, мое имя Люциан, и я гость в доме вашего старосты. Мне сказали о причине торжества, и я не мог остаться в стороне. – Он сложил руки в поздравительном жесте и поклонился им. – Хочу поздравить вас с рождением ребенка, желаю ему сил и крепкого здоровья, как духовного, так и физического.

Ина широко улыбнулась, обнажая слегка кривые зубы, но это ничуть не портило счастливое круглое лицо этой девушки.

– Я благодарю вас за поздравление и усилия, приложенные для того, чтобы подойти к нам. Услышать доброе слово от того, кто с тобой незнаком, очень приятно. Надеюсь, ваша нога скоро заживет и вы сможете свободно передвигаться.

– Да, скоро так и будет.

– Проходите за стол и наслаждайтесь праздником, – произнес муж Ины, указывая ладонью на ряд столов. – Мы будем счастливы, если вы разделите нашу радость за трапезой.

Люциан почувствовал, как его щеки начали теплеть. Незнакомцы отнеслись к нему так вежливо и по-доброму, что даже стало неловко от того, что в какой-то мере он был нахлебником, толком не помогал и лишь валялся в постели, потребляя чужие ресурсы. В этот момент ему захотелось дать людям серебра, чтобы оплатить лишний рот, но, к счастью, у него не было средств.

Еще раз поклонившись, он немного грустный вернулся за стол.

– Ты хорошо справился, – похвалил Морион, когда он уселся рядом на лавку. – Выпей, чтобы успокоиться, а то твои щеки алые, как зарево.

Люциан даже не подумал о том, что может быть в предложенной пиале. Он одним махом осушил ее, почувствовав, как горло обожгло, и закашлялся. В груди и животе словно растеклась лава. Яркий привкус яблока заполнил рот.

Он потрясенно уставился на пустую пиалу.

– Что это?

– Яблочная водка.

– Зачем ты дал мне ее?

– Чтобы ты научился.

– Чему?

– Пить. – Морион хохотнул. – Тебе же восемнадцать, да? Насколько мне известно, до шестнадцати заклинателям не дозволено употреблять алкоголь, но, учитывая, что ты воспитывался под крылом родителей, наверняка не успел попробовать. Самое время научиться пить, чтобы по возвращении в клан быть готовым к застольям.

Люциан усомнился, не было ли это притянуто за уши, но даже если и так, то ему и впрямь надо попробовать алкоголь прежде, чем вернется в клан. Будет некрасиво, если на официальном торжестве выяснится, что он, опьянев, не может себя контролировать.

– Глазам не верю, ты решил споить юного принца? – прозвучал гневный старческий голос, который заставил Люциана и Мориона отставить вновь наполненные пиалы.

К приходу Фенга они успели опустошить по десять чаш.

– Я не спаиваю, а тренирую, – неразборчиво пробурчал демон.

– Какая еще тренировка? – Фенг встал с краю стола и упер ладони в бока. – Мне нужно поговорить с тобой о важных делах, перестань притворяться пьяным и пойди выслушай меня.

– Не хочу, – лениво отозвался Морион и вылил в рот еще одну порцию алкоголя. – Давай завтра.

Фенг скрипнул зубами.

– До завтра это дело не ждет! Боги, они… – он запнулся, – тебя накажут.

– Знаю, но сегодня я занят, так что приходи завтра. – Морион подтолкнул Люциана локтем, жестом показывая выпить свою порцию.

– Я тебе что, прислуга? Как ты смеешь указывать мне, когда приходить?

– Ну не хочешь – не приходи. – Морион подлил еще алкоголя в две опустевшие чаши. – Это тебе нужно что-то рассказать, а не мне.

От его слов на голове старика волосы встали дыбом. Фенг что-то прорычал себе под нос, но Люциан ничего не разобрал. Он слышал их разговор, но пытаться что-то понять или уточнить, в чем проблема, ему было лень.

Фенг не видел смысла продолжать беседу, ведь если Морион решил не идти навстречу, то даже лавина не подтолкнет его к этому. Старик лишь раздраженно взмахнул рукавом и оставил их.

– Я думаю, мне нужно вернуться в комнату, – пробормотал Люциан, потирая лоб.

Морион с любопытством наклонился к нему.

– Юный принц притомился?

– Нет, – ответил Люциан, глядя на пиалу в руке. – Мне просто наскучило пить, а кроме этого на торжестве нет ничего интересного. Не вижу смысла оставаться здесь.

– А в комнате есть что-то интересное?

– Да.

– Что?

– Ты.

– Я? – Морион вскинул брови. – С чего ты взял?

– Ты последуешь за мной и придумаешь что-нибудь, чтобы меня развлечь. – Слова Люциана звучали как приказ, а на демона был устремлен не терпящий возражений взгляд.

– Да ну? – Морион криво усмехнулся, глядя на него так, словно видел впервые. – И каким образом ты хочешь, чтобы я тебя развлекал?

– Придумай, – фыркнул Люциан и махнул на него рукой. – Не мне же над этим ломать голову.

Лицо Мориона вытянулось в гримасе удивления. У него на глазах принц Луны из послушного скромного мальчика превратился в капризную принцессу, которая того гляди огреет кувшином, если ослушаешься. Во тьме демонических глаз блеснуло что-то недоброе, и Морион решительно поднялся с места.

– В таком случае вернемся в комнату прямо сейчас. Боюсь, когда ты протрезвеешь, играть в эти игры будет поздно.

– Ты уже придумал, чем мы займемся? – Люциан не сдвинулся с места. – Если нет, то я не хочу тратить на тебя время.

Морион рассмеялся.

– Ты же только что сказал, что хочешь уйти отсюда вместе со мной.

– Да, если это будет веселее, чем сидеть здесь.

Демон перешагнул лавку, встал за его спиной и, почти прильнув губами к уху, произнес:

– Определенно будет, Ваше Высочество. Пойдемте. – С этими словами он отступил назад.

Люциан потер ладонью ухо, словно оно замерзло, и поднялся из-за стола.

– Ну хорошо, – буркнул он и покачнулся. – Помоги дойти.

Люциан протянул руку, намекая, чтобы его поддержали под локоть. Морион поддался и увел опьяневшего принца с оживленной поляны. Веселье было в самом разгаре, и никто даже не заметил, как двое незнакомцев исчезли.

Уже в комнате Морион закрыл ставни на окнах, сдвинул шторы и наложил заклятие тишины.

– Чтобы ты не слушал песнопения всю ночь, – объяснил он.

Люциан кивнул и кое-как уселся на прикроватную тумбу. Пока прыгал с поляны до дома, кровь в его теле разогрелась, разнося алкоголь, а голова начала кружиться так сильно, словно он пустился в дикую пляску вокруг самого себя. Сохранять равновесие и не качаться, как маятник, было тяжело даже сидя.

– Так что ты придумал? – спросил Люциан, подавляя отрыжку.

Морион встал в шаге от него.

– А что я мог придумать, кроме одного?

– Одного?.. – Люциан подозрительно посмотрел на демона.

– Помнишь об услуге, которую мне обещал?

– Да, я также помню, что ты не должен делать то, что мне не понравится, поэтому не смотри на меня так.

– Как «так»? – криво усмехнулся Морион.

– Как на игрушку. – Люциан попытался выпрямиться, почувствовав, что головокружение ослабло. – Я пьян, а не лишен ума. Ты обещал развлечь меня, так развлеки. Оказать услугу – не развлечение.

Морион хохотнул. Нетрезвое поведение Люциана явно забавляло его, оно ему даже нравилось, судя по растянувшейся на губах хитрой улыбке.

– Хорошо. Тогда сыграем. – Он достал из рукава серебряную монету. – Тот, кто выиграет, исполнит желание другого.

Люциан склонил голову набок. Ему совсем недавно советовали не соглашаться исполнять чужие желания, но эта монета… То, как изящно Морион перебирал ее между облаченными в перчатку пальцами, завлекало.

– Как играть с этой монетой?

– Ты не знаешь? – Морион вскинул брови. – О-хо, значит, я буду твоим первым напарником по игре в монетку? Мне нравится, – ухмыльнулся он. – Объяснять правила буду постепенно: на монете два рисунка, какой тебе по душе?

– Тот, на котором серп луны.

– Хорошо. Играем до трех. Я подкидываю монету, если она упадет серпом вверх, то ты выиграл раунд.

Люциан открыл рот в безмолвном «о» и приосанился.

– Хорошо, – сказал он, а потом не забыл уточнить: – Но в случае моего проигрыша твое желание не должно никому навредить и ты не вынудишь делать то, что мне не понравится. – Люциан улыбнулся, обнажая клыки, и в его глазах блеснули золотые искры. – Если согласен, начинай. – Он дернул подбородком.

Морион оскалился в ответной улыбке, принимая вызов, а затем подкинул монету. Он поймал ее, припечатал к тыльной стороне другой ладони и показал Люциану.

– Это не серп луны… – Люций нахмурился, медленно осознавая, что проиграл раунд. – Подкинь еще раз.

Демон повторил свои действия, и Люциан победоносно улыбнулся, выиграв в этот раз.

– Финальный раунд, – объявил Морион и подкинул судьбоносный кусочек серебра. – Я… – Он взглянул на результат и со смешком показал Люциану монету. – Я проиграл. Твое желание?

Люциан глупо уставился на серп луны, выгравированный на металле. Эти монеты не использовались уже несколько сотен лет, но в руках Мориона она выглядела как новая. Раньше во всех кланах – в том числе и клане Луны – имелась местная валюта, но потом они ушли от этого, чтобы не тратить время на походы в обменные пункты или не таскать в поясных мешочках лишнее. Когда все территории перешли на общую валюту, монеты были переплавлены, и Люциан видел серебряную монету родного клана лишь на рисунках в исторических книгах.

– Отдай мне ее. – Таково было его желание.

Выражение лица Мориона стало растерянным, но он быстро взял себя в руки и вручил Люциану металлический кружок.

– Ты мог попросить у могущественного демона что угодно вплоть до уничтожения Асдэма, но пожелал монету? Модао, ты так глуп, когда пьян, или просто слишком самодостаточен?

Люциан оторвал взгляд от монеты, которую перебирал между пальцами, и исподлобья посмотрел на Мориона. В его сияющих золотых радужках читалось осуждение.

– Кого ты назвал пьяным?

Вопрос обескуражил Мориона еще больше, чем нелепое желание. Вместо того чтобы возмутиться словами о глупости, Люциан оскорбился из-за того, что его назвали пьяным? У Мориона на лице было написано: «Вау, он действительно не в себе».

– Юный принц хочет сыграть еще раз? – Естественно, демон не мог не воспользоваться чужой потерей контроля. – Вот только ты забрал у меня монету, поэтому тебе придется быть ведущим.

– Я больше не хочу играть в это. – Люциан убрал монету в поясной мешочек и снова посмотрел на демона. – Тебе есть, что еще предложить?

Морион на секунду растерялся; видимо, не ожидал, что Люциан поведет себя так резко, но быстро сориентировался и с ухмылкой сказал:

– Есть, но не думаю, что ты согласишься. Эта игра только для смелых.

– Я смелый.

– Да? – притворно удивился Морион. – Ну ладно, игра называется «Истина или деяние», если не отвечаешь на вопрос правду – исполняешь, что прикажут.

Люциан фыркнул.

– Опять вынуждаешь подчиняться? У тебя все завязано на приказах, желаниях или просьбах?

– Дело не во мне, а в играх. – Морион невинно пожал плечами. – Не я устанавливаю правила, но эту игру считаю вдвойне интересной. Во время нее можно лучше узнать друг друга, а не только развлечься. Я уверен, у юного принца уйма вопросов ко мне. – Он хитро прищурился. – Сейчас у тебя есть шанс выведать все, что захочешь, а чтобы не исполнять мои желания, просто отвечай честно. Ну как? Легко ведь? – Морион вскинул подбородок.

Люциан нахмурился.

«У тебя ничего не может быть легко», – подумал он, пытаясь найти в словах подвох, которого, казалось, не было. Несмотря на мысли, игра казалась вполне нормальной. Он не хранил секреты, которые хотел бы утаить от Мориона – по крайней мере, сейчас не мог припомнить ни одного, – поэтому и впрямь был готов ответить на все честно, лишь бы не нарваться на желание демона.

– Хорошо. Начинаем, – наконец произнес Люциан.

– Проигравшие спрашивают первыми, – объявил Морион, давая себе фору. – Юный принц, как сильно ты доверяешь мне?

Для опьяневшего разума этот вопрос оказался слишком сложным, и Люциан не смог ответить сразу.

«Могу ли я доверять демону?» – подумал он, а потом решил, что нет, не может. Несмотря на прошедшие дни, они по-прежнему оставались противоборствующими сторонами, и их противостояние длилось испокон веков, потому о теплых отношениях не могло быть и речи. Для заклинателя верить демону нечто недопустимое.

– Не сильно. Ты все еще могущественный и постоянно подтверждаешь свой статус. Мне кажется, я никогда не смогу доверять тебе в полной мере.

– Это мы еще посмотрим, – с тихим смешком ответил Морион, отчего по спине Люциана пробежал холодок.

Решив не задумываться о его словах, он спросил:

– Какой статус ты носил в прошлой жизни? Смертный, заклинатель, владыка? – Этот вопрос не переставал волновать его, хоть Морион и хотел оставить прошлое в прошлом.

И он с этим успешно справлялся.

– Я выбираю действие, – ответил демон.

Люциан ахнул.

– Так нечестно!

– Честно. Я не могу ответить, не соврав, а значит, должен выполнить твое желание.

Люциан цокнул языком и досадливо скривил губы. Он скосил взгляд в сторону, как будто брезговал смотреть на демона, и нехотя пробурчал:

– Удиви меня – вот твое действие.

Морион насмешливо улыбнулся.

– Юный принц, ты когда-нибудь целовался?

Сначала Люциан не понял, к чему ему задали этот вопрос, а потом сразу вспыхнул. Его лицо залилось краской, и он бросил в Мориона обжигающий взгляд.

– Не так удиви!

– Ладно, тогда буду надеяться, что ты впечатлишься моей историей. – Морион пожал плечами и, сцепив ладони перед собой, спрятал их в рукава. Люциан навострил уши. – Когда на озере Ши я помог тебе получить кнут, я на самом деле пытался тебя убить. – Морион выдержал паузу, глядя на принца. – Ты тогда верно подметил, что в озеро могут войти только бессмертные. Я тоже рассчитывал на это.

Слова о попытке убийства звучали из уст демона как нечто нормальное, но Люциан удивился до глубины души. Он отреагировал так потому, что в тот раз доверился Мориону, не почувствовав исходящей от него угрозы. Это ощущение было с ним тогда и сохранялось сейчас, но если демон на самом деле пытался убить его, значит…

– Я в тебе ошибался?

– А ты в меня верил? – Морион склонил голову к плечу. – Сам ведь сказал, что никогда не сможешь довериться мне в полной мере, разве не из-за того, что я могу совершить нечто подобное?

Люциан опустил взгляд в пол. Казалось, он даже немного протрезвел.

– Почему ты… хотел убить меня? – Его голос звучал хрипло и тускло.

– Это уже следующий вопрос, – усмехнулся Морион. – Сейчас моя очередь спрашивать. Юный принц, я вам кого-то напоминаю?

Люциан встрепенулся и быстро ответил:

– Нет. К чему этот вопрос?

Морион задумчиво повел плечом.

– Не могу понять, почему мы с тобой не воюем. Для того, кто должен остерегаться меня, ты слишком расположен ко мне. Что сейчас, что тогда на озере Ши, ты не бежишь от меня. – На его лице отразилось недоумение, как будто он искренне задавался этим вопросом. – Раньше я уже встречал заклинателей, бывало, пытался им помочь, но, видя во мне демона, они жаждали лишь убить меня. Вот думаю, либо ты заклинатель с паршивой интуицией, либо я чего-то о себе не знаю.

– Думаю, я просто наивен. – Люциан скривил лицо, словно ему было противно от собственного поведения. – Скажи, почему ты хотел убить меня?

– Позже. Сейчас я задаю вопрос.

Люций ахнул:

– Что?

– Что? – передразнил Морион. – Ты спросил, к чему был мой вопрос, разве нет?

– Нет!

– А мне показалось, что да, поэтому я на него и ответил. – Морион состроил невинный вид. – Возникло недопонимание, но игра есть игра, а правила есть правила. Итак, мой следующий вопрос: сколько раз ты влюблялся?

Люциан безмолвно открыл рот. Он удивился не только тому, что его снова обвели вокруг пальца, но и чужому интересу к подобным вещам. А еще он не знал ответа.

– Влюбленность… Что это? – Люциан посмотрел на Мориона с пустотой в золотых глазах. Ни в одной прочитанной им книге не говорилось об этом.

– Если бы я знал… – Морион разочарованно выдохнул. – Любовь – чисто человеческое чувство, а они мне плохо знакомы. Но я слышал, что она важна для вас и символизирует крепкую связь. Думал, юный принц поможет мне разобраться, но ты оказался столь же несведущ, как и я.

– Разве могущественного демона может волновать этот вопрос? Неужели вы способны влюбляться?

Морион немного помолчал, глядя в потолок, а потом медленно, словно тщательно обдумывал каждое слово, произнес:

– Иногда мне кажется, что мы способны даже любить.

У Люциана перехватило дыхание, но Морион не дал ему задохнуться, бодро продолжив игру.

– Я снова ответил на твой вопрос. Мой черед спрашивать.

– Опять?! – Люциан чуть не подпрыгнул.

Демон кивнул.

– Если бы мы с тобой встретились не сейчас, а только после того, как ты стал владыкой, что бы ты сделал, увидев меня?

– Не знаю, – ответил Люциан. – Если бы при встрече ты не пытался убить меня или моих людей, я бы, возможно, поговорил с тобой для начала. – Он замолчал и, когда Морион ничего не сказал, озвучил свой вопрос: – По какой причине ты хотел убить меня на озере Ши?

Люциан ожидал услышать ответ вроде «Со скуки», ведь именно поэтому могущественные демоны могли убивать, однако Морион снова выбрал действие.

Он растерялся. «Причина настолько секретна? Или он любит делать больше, чем говорить?»

– Снова увиливаешь?

– Всего лишь следую правилам игры.

– В свою пользу!

– Ты тоже так можешь, главное научиться.

Люциан зарычал, глядя на демона, и сжал кулаки. Он понял, как все будет проходить дальше: он отвечает на вопросы, Морион их игнорирует – выбирает только действия и оборачивает чужую невнимательность в свою пользу, что абсолютно нечестно, хоть и не нарушает правил.

«Поразительно. Насколько он коварен, раз даже самую бесхитростную игру умудряется использовать в своих интересах?»

– Я отказываюсь продолжать, ты абсолютно бесчестный.

– Не буду спорить, но скажи, будь перед тобой две версии меня: честная и бесчестная, какую бы ты выбрал?

– Я бы ушел от вас обоих, – фыркнул Лю-циан.

Созданная для веселья игра лишь расстроила его, потому что позволила узнать Мориона не с лучшей стороны. Люциан в полной мере осознал, насколько они разные. Его хотели убить! Этот демон способен лукавить и водить за нос на недоступном для остальных уровне! Если до этого Морион хоть как-то располагал к себе, то сейчас…

Демон резко шагнул к нему, чтобы встать вплотную, и Люциан отодвинулся от края тумбы, прижавшись спиной к стене.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Ты ошибаешься на мой счет. Я не настолько ужасен, как ты успел подумать.

– Откуда ты знаешь, о чем я успел подумать? Демоны не читают мысли.

– Но чувствуют эмоции, поэтому я знаю, о чем ты думаешь. – Морион раскрыл руки. – Приблизься, мне есть, что тебе сказать.

Но Люциан лишь сильнее вжался в стену. Его уже загнали в угол, а теперь намекали на…

– Ну же, не раздражай своей нерешительностью, – прорычал Морион. – Будь смелее, я не ем юных принцев.

– Да кто тебя знает, – пробурчал Люциан, но не сдвинулся с места.

Морион закатил глаза и подтянул его к себе. Люциан невольно прильнул ухом к широкой холодной груди, в которой что-то тихо шумело.

– Прислушайся. – Морион опустил подбородок на золотистую макушку. – Это звук течения моей духовной силы, и я не могу его контролировать. Он способен меняться в зависимости от того, с кем я общаюсь. Услышь его и поймешь, какие эмоции преобладают во мне сейчас.

Люциан помрачнел, как грозовая туча, жаждущая поразить Мориона молнией.

То, что своим звучанием сила внутри демонов показывала их истинные чувства, казалось чепухой, правдивость которой нельзя было проверить. Бесспорным являлся лишь тот факт, что внутри могущественных действительно текла духовная сила, много духовной силы. По своей сути тела демонов – пустые оболочки, наполненные ею, как шар воздухом.

Люциан не верил, что воздух этот мог порождать звук, указывающий на некие чувства, и потому удивился, когда услышал журчание. Тихое, невинное журчание весеннего ручья. Вода в нем была ледяной, образовавшейся из растаявшего снега; она бежала быстро, в нетерпении пытаясь достигнуть огромного глубоко озера, дно которого тонуло в непроглядной темноте, а поверхность была неподвижна. Люциан почувствовал, как окунается в прозрачные воды, охлаждая разум и пыл, и погружается на мягкое дно, где черный ил щекочет кожу.

Внутренний мир буйного демона воплощал собой вечный покой. Глубокий, как озеро без дна. Нескончаемый. Всеобъемлющий. Все это ощущалось непривычно, настораживало, но Люциану казалось, будто они с Морионом сейчас стали едины. В этот момент он чувствовал его так, как никогда прежде, знал его без сведений о том, кто он есть.

Люциан невольно прижался крепче и поморщился, сдерживая непрошенную слезу. Он никогда не думал, что кому-то может быть так спокойно подле него. И даже если все происходящее было обманом, он не хотел думать об этом – с благодарностью принял то, что узнал.

– Как странно… – пробормотал он, переплетая пальцы за чужой спиной. – У других могущественных магия тоже ведет себя так?

– Не знаю. – Голос Мориона звучал тихо. – Я не знаком с другими могущественными.

– Не ладите между собой?

– Тяжело ладить с теми, кто хочет тебя убить.

– Убить? – Люциан отпрянул, чтобы посмотреть в лицо демона. – Но разве вы не должны быть на одной стороне? Вы из одной касты, к тому же вас очень мало. Поддержка могла бы спасти жизнь.

– Юный принц, ты сейчас подкидываешь мне идеи, которые навредят всему человечеству? – спросил Морион, насмешливо вздернув бровь. – Неужели ты заинтересован в выживании могущественных?

Люциан запнулся.

В этот момент Морион отстранился и, отступив к креслу в углу, сказал:

– Мир не такой светлый, каким кажется на первый взгляд, и зло в нем не становится хорошим. Осталось слишком мало истинно добрых существ, и даже боги стали преследовать корыстные цели. Не проникайся к нам сочувствием и никому не доверяй.

– Но разве я доверяю?

– Ты веришь в свое чутье, а это сродни обычному доверию, – вот только юный принц всего лишь человек, и против некоторых твоя интуиция бесполезна. Никогда не полагайся на нее, опирайся только на факты, а лучше игнорируй и их и ни с кем не сближайся.

Люциан спрыгнул с тумбы и сдернул покрывало с кровати.

– Очередное напутствие? Настолько беспокоишься за меня?

– Я не беспокоюсь за тебя, – ответил Морион с оскорбленным видом. – Просто не хочу, чтобы ты умер.

– Не ты ли пытался убить меня? – Люциан положил покрывало на тумбу и сел на кровать.

– К счастью, я быстро понял, что это бесполезно, и теперь заинтересован в том, чтобы ты стал владыкой клана. Заклинателям Луны нужен такой правитель, как ты, иначе там все развалится.

– Какое тебе дело до клана Луны? Неужто в прошлой жизни ты принадлежал к нему? – Люциан хотел просто съехидничать и даже не думал, что получит ответ.

– Мой дядя принадлежал.

Люциан замер, удивленно уставившись на Мориона. До этих пор он почти ничего не рассказывал о своем прошлом, во время игры как мог увиливал от вопросов, а тут вдруг решил ответить?

«Что-то изменилось? Например, его настроение?»

Люциан осмелился попытать судьбу еще раз:

– Кем был твой дядя?

– Владыкой клана Луны.

Люциан вздернул брови так высоко, что они почти ткнулись в потолок.

– Это… – взволнованно сказал он. – Как давно он правил?

– Сотни лет назад.

Люциан сглотнул.

– Мог ли твой дядя быть… моим предком?

В молчаливой задумчивости Морион поднял взгляд к потолку. Казалось, он начал что-то просчитывать или пытался вспомнить огромную ветвь семейного древа клана Луны.

– Не думаю, – наконец произнес он, и Люциан выдохнул.

– Значит, в своей прошлой жизни ты все-таки был связан с заклинательским миром. – Люциан невесело усмехнулся. – Ты принадлежал к клану Луны или просто знал его правителя?

– Знал правителя.

– И твои родители были заклинателями? Мало кто из простых смертных знаком с владыкой Луны.

– Мой отец был заклинателем.

– А ма… – Люциан осекся. Если Морион не сказал про мать, то она, скорее всего, была смертной или он ее вовсе не знал. – Твой отец, к какому клану он принадлежал?

– Модао может попробовать догадаться, в мире их всего четыре.

Люциан нервно дернул уголком губ.

«Ну все, момент откровения закончился», – подумал он, чувствуя, что теперь информация не будет сама идти в руки.

– Твой отец тоже был адептом Луны? – Это казалось самым очевидным, раз его названным дядей был владыка Луны.

– Нет, мой отец даже близко не принадлежал к этому клану.

– Он был адептом Солнца?

Морион хохотнул.

– Модао, у тебя была одна попытка угадать, и ты ее уже использовал.

– Но ты не говорил, что количество ограничено!

– А ты и не спрашивал, так что не моя вина, что ты не знал.

Люциан едва сдержался, чтобы не скривить лицо.

«Почему ты вообще решил рассказать мне это? Раз начал, то продолжай!»

Он искренне не понимал, что изменилось, раз Морион так разговорился. «Или объятия раскрепостили?» От этой мысли Люциан чуть не прыснул – слишком глупое было предположение.

– Все, я спать, – буркнул он, скидывая сапоги.

За окном уже воцарилась поздняя ночь, алкоголь перестал туманить разум, нога стала ныть, а голова – болеть то ли из-за действий Мориона, то ли сама по себе. Вставать, чтобы переодеться в ночные одежды, не было сил, поэтому Люциан сложил верхнее одеяние на прикроватную тумбу и, оставшись в нижнем, лег в кровать. Избавив волосы от алой ленты, он укутался в одеяло, словно гусеница, наутро собравшаяся перевоплотиться в бабочку.

В комнате воцарилась тьма и тишина. Заклинание, ранее наложенное Морионом, не пропускало звуков из внешнего мира, и Люциан слышал лишь свое дыхание. Он шумно выдохнул, сбрасывая скопившееся за день напряжение.

Демон остался в кресле. И судя по тому, что он застыл в нем, как статуя, уходить никуда не собирался. Даже книгу не взял, словно решил отойти ко сну за компанию с Люцианом, который наблюдал за ним, выглядывая из своего укрытия.

– Звук моей духовной силы… – тихо произнес Морион, глядя в потолок, и его низкий голос плавно скользнул по воздуху. – Что он сказал тебе?

– Разве ты не знаешь? – тихо пробурчал Люциан.

– Я не могу его слышать, нельзя же оторвать свое ухо и прижать к груди, но мне интересно, вот и спросил.

Люциан вздохнул и прикрыл глаза.

– Я услышал… – пробормотал он, вспоминая журчание ручья и холод озерной воды, – покой.

Глава 105

Там, где есть воспоминания, существуют чувства

Часть пятая

Следующим утром первое, что поразило Люциана, – это отсутствие Мориона. Его не было ни на стуле, ни в кресле, ни, собственно, в комнате.

Люций сел, потирая лоб, и почувствовал разочарование, за которое тут же отругал себя. Несмотря на вчерашний вечер, из которого он запомнил только то, что происходило после игры в «истина или деяние», ему не стоило привязываться к Мориону. Как владыка Луны, он должен сохранять бесстрастное отношение ко всем, кого знал.

Откинув одеяло, Люциан осмотрел свою ногу. Она выглядела здоровой, и на нее, казалось, уже можно спокойно наступать. Решив, что было бы неплохо открыть окно, он попытался подняться с кровати. Нога заныла, словно все еще была сломана, но Люциан не повелся на этот обман и через силу похромал к подоконнику. Поврежденные связки слегка разогрелись, и он почувствовал, что кости уже окрепли.

«Слава богам… Если проведу этот день в медитации, то завтра ходить будет легче».

Люциан только потянул за штору, как вдруг через щель между приоткрытыми ставнями увидел Мориона и Фенга, стоящих под березой во дворе. Демон, скрестив руки на груди, внимательно смотрел в лицо старика, пока тот, стоя к Люциану спиной, активно жестикулировал и наверняка что-то рассказывал. Учитывая обстановку и напряженное выражение лица Мориона, диалог был не из приятных. Обычно он выглядел равнодушным, так, словно насмехался над всем миром, но сейчас был сосредоточен и мрачен.

Люций свел брови к переносице, заметив, что не слышит голоса. «Заклятие тишины?» – подумал он, силясь вспомнить что-то из вчерашнего вечера. Что-то, что случилось до начала игры.

Он не планировал узнавать чужие тайны, но взгляд сам зацепился за демонические губы и невольно прочел слова:

– Я вернусь не раньше, чем через три дня, так и передай этим прилипалам. Мне дела нет до того, как скоро они хотят меня наказать. Пусть ждут или приходят сюда сами.

Люциан напрягся.

«Наказать?»

В ответ Фенг взмахнул рукавами и явно начал ругаться на демона, но услышать его было не суждено. Да Люциан и не хотел – хватило с него наглости прочесть слова с демонических губ.

Он задернул штору, вновь погружая комнату в полутьму, и похромал к кровати, грызя ноготь на большом пальце.

«Три дня… наказать… За что его хотят наказать? Он правда собирается покинуть деревню, когда я поправлюсь? Значит ли это, что я действительно вернусь в клан?»

У него в душе пробудились разные чувства, начиная с беспокойства и заканчивая удивлением. С одной стороны, он должен был быть счастлив от того, что его и впрямь собираются отпустить, но с другой – очень переживал по этому поводу.

«Надеюсь, с ним ничего серьезного не случится», – подумал Люциан. Как бы ему ни хотелось узнать, что натворил демон, он не мог прямо спросить об этом, не выдав себя.

Накинув алое одеяние, чтобы скрыть помятые нижние одежды, Люциан сел на застеленную кровать. В голову полезли разные мысли, и ему было тяжело разобраться в том, какие из них тяготили больше: о будущем Мориона или о его собственном. «Готов ли я вернуться в клан? Хватит ли мне тех знаний, что я уже имел, и тех, что приобрел здесь?»

Ответов на эти вопросы у него не было, и, чтобы больше не тревожиться, Люциан решил уйти в медитацию. Устроившись поудобнее, он планировал погрузиться в транс совсем ненадолго, но с временным промежутком прогадал, судя по реакции Мориона.

– Я думал, ты так до старости просидишь, – произнес демон, сидя в кресле с книгой.

«Когда он пришел?! – обеспокоенно подумал Люциан сразу, как открыл глаза. Он даже не понял в какой момент отворилась дверь, впустив постороннего. – Я слишком глубоко ушел в себя и не услышал его? Нехорошо».

В черном Морион походил на огромную тень, сотканную из демонической энергии. Заметив, что на нем были не те одежды, в которых он говорил с Фенгом, Люциан спросил:

– Как долго я медитировал?

– Полтора дня. – Морион захлопнул книгу. – Я не стал выдергивать тебя, подумал, раз ты ушел в глубокий транс, значит, счел это нужным. – Он в упор посмотрел на Люциана, словно собирался отругать его. – Но ты же понимаешь, что это опасно? Не делай так, если рядом нет доверенных лиц, которые будут охранять тебя.

Люциан почувствовал себя виноватым и опустил взгляд. Он – тот, кто постоянно напоминал себе не расслабляться в этом месте, – взял и расслабился. Это и впрямь было ошибкой, которая могла стоить ему жизни.

Морион шумно выдохнул, словно пытался найти покой.

– Как твоя нога? Стало хуже? – спросил он, видимо, решив так из-за того, что Люциан ушел в глубокий транс.

– Нет, напротив, я заметил улучшения, поэтому захотел ускорить выздоровление.

– Помогло?

Люциан пожал плечами.

Своим вопросом Морион словно намекал показать, так ли это, поэтому принц свесил ноги с кровати и встал. Связки слабо потянуло, но не так болезненно, как недавним утром. Полтора дня в медитации оказались живительным эликсиром. Еще пара дней, и он исцелится полностью.

– Думаю, я уже могу ходить почти как нормальный человек.

– Это хорошо. – Морион спрятал книгу в поясной мешочек и поднялся с кресла. – Раз так, я свожу тебя завтра прогуляться, чтобы проверить.

– Почему не сегодня?

– Сегодня хочу побыть дома. Вчерашний день вышел напряженным, если выйду наружу, кого-нибудь убью.

Люциан замер. Он даже не предполагал, что ему повезет выведать подробности, но Морион заговорил об этом сам, и Люций просто не мог не спросить:

– Что случилось? – Он старался звучать так, словно у него не было ни малейших подозрений о том, о чем говорит демон.

– Небольшие проблемы с богами, – небрежно ответил Морион и развернулся к двери. – Пойдешь ужинать? Даже если ты не голоден, все равно стоит подкрепиться.

Люциан кивнул и похромал вслед за демоном.

– Проблемы с богами… Звучит опасно, – сказал он, когда они вышли за дверь в коридор.

– Не переживай, они меня не пугают, – отрезал Морион.

Через некоторое время они зашли на кухню, где уже был накрыт стол, а горячий суп остывал в пиалах.

Виднеющееся из окна вечернее небо окрасилось в грязно-кирпичный цвет, и закатный свет наградил бледно-серую кожу демона странным красноватым оттенком, делая ее совсем нечеловеческой. Его черная безрукавка, украшенная рунической росписью, поблескивала, а перчатки облегали длинные пальцы, как вторая кожа. Лицо выглядело равнодушным, но взгляд, устремленный в окно, был задумчивым.

Люциан медленно подошел к стулу, разглядывая Мориона. Вот уже второй раз он видел его таким и снова за этим столом.

«Что не так с этим местом? – подумал он. – Надо тогда есть в спальне, как раньше. Не нравится мне его задумчивость, особенно учитывая его недавнюю беседу с Фенгом о наказании».

Морион покосился на него.

– Я красивый? Иначе почему ты так долго смотришь на меня?

– Просто задумался. – Люциан неловко кашлянул и отвернулся.

Морион окончательно отрекся от своих мыслей и, обернувшись к Люциану всем телом, взял в руку ложку.

– О чем же?

– О вчерашнем, – соврал Люциан, и дыхание у него не сбилось. – Что произошло после того, как мы покинули торжество? Я ничего не помню с того момента, как мы начали пить, и до игры в «правда или деяние».

– Серьезно? – Морион недоверчиво прищурился и, когда Люциан кивнул, усмехнулся. – Вот это да. Не думал, что алкоголь способен лишить заклинателя памяти.

– Не знаю, почему так вышло, – хмуро пробормотал Люциан. – Надеюсь, я ничего не натворил?

– За исключением того, что ты приказывал мне и велел развлекать тебя, – нет.

Люциан подавился слюной, не веря свои ушам.

«Что я ему велел?»

– Не переживай, – отмахнулся Морион. – Мне понравилось. – Он так лукаво улыбнулся, что Люциан подавился второй раз.

Еще до того, как Люций прикоснулся к еде, аппетит покинул его. Он лишь бездумно перемешивал ложкой суп, не зная, что с ним делать.

«Вот и выяснилось, как я веду себя в состоянии алкогольного опьянения», – мрачно думал он, глядя в тарелку. На лицо опустилась тень, и Люциан даже не понял, когда погрузился в себя, осознав, что у него есть такая слабость. Не то чтобы он был непобедим, но терять память и контроль из-за алкоголя…

Какой абсурд.

«Еще и в глубокий транс ушел на полтора дня, не заметив появления Мориона. Я что, совсем дурак?» – мысленно сокрушался он, чувствуя себя все хуже и хуже.

Через несколько дней ему придется взойти на трон и рассказать клану о том, как он потерял семью, не справившись с возложенной на него задачей, как позволил владычице и владыке умереть и как остался единственным спасшимся. Несмотря на то что его с детства готовили к трону, а Морион помог лучше познать этот мир, Люциан продолжал снова и снова совершать ошибки или находить в себе изъяны, которые заставляли его чувствовать себя недостойным.

– Юный принц, ты уже десятый раз перемешиваешь суп, он нужен не для этого, – подметил Морион, который уже почти все съел.

– Извини. – Люциан нехотя положил в рот первую ложку и с трудом проглотил.

Морион внимательно посмотрел ему в лицо.

– Что тебя беспокоит?

– Это неважно, – сухо ответил Люциан. – Градоправителю Асдэма ни к чему беспокоиться о чужих переживаниях.

– Беспокоиться о чужих переживаниях? Я похож на того, кто способен на подобное? – С губ демона сорвался смешок. – Рассказывай, пока у меня есть интерес к вопросу, возможно, я подскажу что-то дельное.

Люциан тяжело выдохнул, не желая жаловаться, но в то же время не в силах себя успокоить. Несмотря на поведение, Морион сейчас был единственной опорой – тем, кому он мог поведать о лежащем на душе грузе.

– Я чувствую, что еще не готов. – Он поднял взгляд. – Я должен вернуться в резиденцию и взойти на престол, но я не такой, как отец, который только с виду был мягким, но держал всех в узде. Не такой, как ты, кто настолько силен, что невозможно противостоять. Я не такой, как все предыдущие владыки, которые заняли свой пост уже будучи зрелыми. Я слишком юн, многого не знаю, моя магия не имеет великой силы, а мой разум… еще не повзрослел. Мне не хватает опыта, чтобы выстраивать общение с людьми и правильно вести себя в обществе. Я даже о том, что теряю память по пьяни, узнал только вчера! Как, будучи таким неумехой, я справлюсь с целым кланом? Как удержу власть, которая скоро перейдет ко мне?

– Я не знаю. – Морион лениво пожал плечами. – Я не против подсказать тебе верное направление, но вот какая загвоздка: твой путь отличается от моего или твоего отца. Он не похож на пути твоих предков или владык других кланов. К сожалению – или к счастью, – эту дорогу придется проложить самостоятельно, ты можешь обеспечить себе как легкую тропу, так и тернистую. Все будет зависеть от тебя и твоих сил, но… – он подался вперед, – ты в любом случае должен пообещать, что справишься.

– А иначе?

– Иначе тебя убьют. – Морион откинулся на спинку стула и отложил в сторону ложку. – У заклинателей не может быть слабого правителя, ты и сам это понимаешь. Конечно, клан Луны – не клан Ночи, который считался самым жестоким. Власть у вас добрее, но это не лишает ее коварства. Если советники не напирали на твоего отца, это не значит, что они не будут напирать на тебя. Эти зануды не допустят, чтобы клан возглавлял тот, кто к этому не готов, – усмехнулся Морион. – Заклинателям нужен правитель, сильный телом и духом. Так было всегда и так остается сейчас. Будь ты окружен родными, тебя бы взяли под крыло и растили до тех пор, пока ты не станешь достоин трона. Но, насколько я знаю, у юного принца были только мать и отец, и теперь ты единственный кровный наследник. Отречься от трона – слишком низко, после такого можно сразу покидать клан, но ты должен остаться и бороться. Так будет правильно. – Морион опустил взгляд на чужую тарелку и, указав на нее подбородком, добавил: – А теперь доедай суп. Не мучай себя раздумьями.

– Я не голоден, – пробормотал Люциан, снова мешая бульон.

– Тебе нужны силы. – Морион взял ложку и строго приказал: – Доедай сам или я помогу.

Люциан нахмурился и нехотя открыл рот. Подчиняться ему не хотелось – желудок и впрямь скрутило в узел так, что ничего в него не закинешь, – но демон был прав. Ему нужны силы, поэтому он все же осилил половину супа.

После трапезы они вернулись в комнату, где Люциан, сразу спрятавшись за ширму, сбросил с себя верхние одежды и переоделся в привычные ночные, намереваясь остаток дня провести в постели. О будущем он толком уже и не думал, но вот избавиться от тревоги и испорченного настроения не мог.

Когда он, одетый в серую рубаху и штаны, вышел из-за ширмы, Морион уже сидел на середине кровати и держал в руках гуань. Ничего не сказав, он прикоснуться губами к маленькой дудочке, как только Люциан забрался под одеяло и положил свои ноги поверх чужих.

Демон не был близко, но оставался рядом. Он не был опорой – лишь сигнальным огнем, к которому можно прийти, чтобы переждать бурю. От этих мыслей у него на душе стало тяжело и грустно, но Люциан знал, что иначе быть не могло. Впереди у него лежал свой путь, а у Мориона – свой. И как бы тесно они не общались, эта истина не поменяется. Люциан нутром чувствовал, что им суждено разойтись.

Морион играл ему всю ночь. Засыпая с тяжелой головой, Люциан слышал его тягучую ласковую мелодию, которая мягко и успокаивающе касалась струн души.

Наутро он обнаружил демона в кресле. Морион читал, пока Люциан лежал на спине и задумчиво разглядывал деревянный потолок.

– Зачем ты спас меня в ту ночь? – хрипло спросил он, не показывая особых эмоций. – Почему не оставил в лесу, чтобы я стал кормом для тварей?

– Подумал, ты не хочешь умирать, – со смешком ответил Морион, не отводя взгляд от книжных страниц. – А еще мне казалось, что ты причастен к случившемуся, – серьезно добавил он.

Люциан покосился на демона.

– С чего вдруг?

– Тот случай в деревне был аномалией, а ты – единственный, кто в ней выжил. К тому же я узнал в тебе мальчика с озера Ши. И в этот раз, и тогда в тебе было что-то такое, что заставило меня посчитать тебя подозрительной личностью, поэтому я заинтересовался.

– Сейчас я тоже кажусь подозрительным?

– Нет. Я быстро понял, что ты обычный принц-неумеха, который при всем желании не сможет обвести меня вокруг пальца.

Люциан поморщился и прислонился спиной к изголовью кровати.

– Раз я оказался таким бесполезным, зачем ты продолжил возиться со мной? Почему приютил и стал помогать?

– Потому что я верю в тебя, – сказал Морион беззаботным тоном, но Люциан все равно вздрогнул от его слов. – Пусть сначала ты казался мне слабым, но со временем я понял, что ты силен и скоро станешь еще сильнее. – Он посмотрел в потолок и, немого помолчав, вздохнул. – К несчастью, нельзя получить силу просто так. За нее всегда приходится платить, чем ты сейчас и занимаешься. Даже могущественные демоны пережили небывалые страдания, чтобы стать высшими среди темных существ. Мой старший дядя всю сознательную жизнь боролся с самим собой, чтобы стать заклинателем, которого будут бояться даже боги. Мой отец терпел пытки от своего отца, лишь бы возыметь силы противостоять матери и дяде. Я двадцать лет прожил в клетке и… тоже пережил нечто ужасное, чтобы обрести то, что имею сейчас. – Морион резко замолчал и обратил задумчивый взор на Люциана.

– Так что, юный принц, не думай, что твоя слабость является чем-то неправильным. Это лишь стена, которую нужно преодолеть. Начинай карабкаться вверх, а не смотри с задранной головой и мыслями, что это слишком высоко. Для муравья ступенька тоже кажется горой, но это не мешает ему забраться на вершину.

Люциан внимал словам, глядя в чужую тьму. Бездна демонических глаз в этот момент казалась роднее отчего дома. Ему даже захотелось протянуть руку, чтобы коснуться Мориона, но вместо этого он сжал ладонь в кулак и не сдвинулся с места.

«Привязанность… ее не должно быть».

Демон усмехнулся невесть с чего – наверное, с напряженного выражения чужого лица.

– Помнится, вчера я обещал тебе прогулку, давай позавтракаем и пойдем? – произнес он и, спрятав книгу в поясной мешочек, поднялся с места. – Можешь привести себя в порядок, пока я хожу за твоими клановыми одеждами.

Люциан навострил уши.

– Клановые одежды? Разве ты не говорил, что мне не стоит гулять в них, поскольку это привлечет много внимания?

– Я так сказал, потому что ты собирался надеть их на торжество, где толпились люди, а сейчас мы будем вдвоем. Если выйдем в обед, то селяне будут заняты работой и нас не увидят. – Морион подошел к двери.

– Ты мог бы заодно прихватить ленту для волос?

Демон закатил глаза.

– Модао, почему ты вечно хочешь заплести свои волосы? – вопросил он, а потом протяжно выдохнул. – Ладно. Если что-нибудь попадется под руку, я принесу, а если нет, специально искать не буду.

Люциан кивнул, благодарный хотя бы за то, что своевольный демон услышал его просьбу. Он давно понял, что Морион шел навстречу, только если это удовлетворяло его интересам, в ином случае помочь его не уговоришь.

Вещи, которые принес демон, были чистыми и выглядели как новые. Люциан не заметил ни потертостей, ни дыр, хотя они точно должны были остаться после того, как он упал с лошади.

– Это правда мои одежды? – с сомнением спросил он.

– Да, в этой деревне отлично штопают, – со смешком ответил Морион, присев на прикроватную тумбу.

Все еще сомневаясь в правдивости чужих слов, Люциан встал с кровати и зашел за ширму, чтобы надеть привычный клановый наряд, а не что-то вызывающе алое. Забрав у Мориона серебряную ленту для волос, он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Раньше Люциан чувствовал себя так, словно был птенцом, которого подкинули в гнездо к ворону. Всеми брошенный, неоперившийся и непонятно откуда взявшийся. Но сейчас, стоя в родных одеждах с привычной прической – собранными в высокий хвост волосами, – он понял, что уже не тот, кем был когда-то. Его взгляд посуровел, черты лица заострились, и весь его облик говорил о статусе и силе, присущей адептам заклинательских кланов. Серебряные наручи угрожающе блестели, а кончики пальцев покалывало от желания призвать божественное оружие.

Люциан возмужал за одно мгновение, и причиной тому была не одежда. Время, которое он провел в этой деревне, сыграло свою роль и позволило ему подготовиться к тому, что ждет в будущем.

– Спасибо, – выдохнул Люциан, глядя на Мориона через отражение в зеркале.

Демон улыбнулся ему и, подойдя к двери, сказал:

– Пойдем завтракать… – Он осекся, взглянув в окно. – Или обедать.

Дом они покинули уже после трапезы, но случилось это не в разгар рабочего дня, как планировал Мориона, а в пик его продолжения, когда наевшиеся люди начали вываливаться на улицы, мешая им остаться незамеченными. Морион задумчиво что-то промычал, наблюдая, как людская река стремительно разливается по улицам, и предложил прогуляться по крышам.

– Заодно проверим, хорошо ли зажила твоя нога. Вчера ты сказал, что можешь ходить, но сможешь ли бегать? – Он покосился на Люциана, который стоял на единственной ступеньке у входа в дом.

– Могу, – ответил Люциан и отошел к окну. Запрокинув голову, он перенаправил духовную силу в ноги и подпрыгнул, вмиг оказавшись на крыше. Слабая ноющая боль охватила стопу, но через минуту уже стихла.

Здания располагались в нескольких метрах друг от друга, а не вплотную, поэтому поход по крышам было сложно назвать прогулкой. Скорее, пробежкой с прыжками.

Поскольку Люциан не знал деревню, он следовал прямо за Морионом, который несся вперед, как дикая лань, перелетая со здания на здание так, будто ничего не весил. Когда он увел их к главным воротам деревни, они покинули последнюю крышу и пешком направились к озеру, пробираясь через пшеничные и подсолнечные поля, которыми была засеяна окружающая местность.

– Как твоя нога? – спросил Морион, пока они проходили мимо колючих колосьев.

– Немного побаливает, но не так сильно, чтобы придавать этому значение, – ответил Люциан.

– Это хорошо. – Морион обернулся и протянул руку. – Возьмись.

– Зачем?

– Колосья высокие, можно потеряться.

– Я не отстану.

– Уверен? – Морион говорил так, словно действительно существовал риск разминуться.

Люциан почувствовал неуверенность.

«Он руку просто так никогда не протягивает», – подумал он, с опаской оглядываясь по сторонам в поисках врагов. Наверное, будь рядом хоть один посторонний человек, он бы не согласился, чтобы сохранить гордость, но поскольку они остались одни, то принял чужую ладонь, беспокоясь, что может что-то случиться. Как только его пальцы коснулись демона, перчатка исчезла, и Люциан почувствовал прохладу чужой кожи.

Морион развернулся и быстро повел его через пшеничное поле, уберегая от колосьев, бьющих в лицо. Он двигался как черный галеон, свободно рассекающий волны, и Люциан, отбросив все переживания, молча следовал за ним.

Вскоре они подошли к озеру, которое находилось прямо посреди поля. Колосья ближе к берегу прижимались к земле так, словно по ним пронеслось огромное стадо. Серое небо походило на решето, сквозь которое пробивались лучи теплого солнца. Морион и Люциан устроились возле берега на шуршащих стеблях, выбрав самый освещенный уголок.

– Не знал, что водоем может скрываться в поле, – сказал Люциан, осмотревшись.

– Раньше его здесь не было. Озеро появилось благодаря Богу Воды. Не так давно местная река сменила русло и ушла из берегов, из-за чего в деревне начались проблемы. Люди молились, и боги ниспослали им помощь.

– Боги и впрямь могут исполнить подобное? – Люциан с сомнением покосился на Мориона. – Или это всего лишь сказки для смертных?

Демон усмехнулся.

– Юный принц скептик?

– Не совсем. Я верю в божественную силу, но не слепо, поэтому спросил тебя.

Морион посмотрел на недвижимое озеро, которое из-за отражающихся в нем облаков казалось серым.

– Боги могут исполнить все что угодно, если это в их власти и не вредит балансу темных и светлых сил.

– Наверное, ты не любишь богов? – Люциан подтянул колени к груди и обхватил их руками.

– Почему ты так думаешь?

– Боги и демоны, разве это не извечное противостояние?

– Смотря какие боги, смотря какие демоны. Асдэм открыт для всех, и в мой город захаживают даже боги. Правда, ненадолго – его атмосфера загрязняет их светлую ци.

– Ты общался с ними?

– До сих пор общаюсь, когда есть настроение.

Люциан мысленно удивился, но выражение его лица осталось спокойным.

«Могущественный демон, который не противостоит богам? Боги, которые не пытаются убить демона? Разве это возможно? Пока заклинатели воюют с демонами во благо этого мира, боги с ними дружат?»

Он незаметно стиснул зубы.

– И как много демонов ладят с богами?

– Не могу знать. Боги не любят рассказывать, с кем именно водят дружбу, а я не знаю демонов вне Асдэма. Возможно, кто-то из них еще пользуется божественной благосклонностью, но, полагаю, их очень мало или вообще нет. – Морион обернулся на Люциана. – Ты верно упомянул вечное противостояние, демоны не просто так не любят богов – их светлая ци травит нашу сущность и наоборот, поэтому нам от природы не хочется взаимодействовать. Но это распространяется не на всех богов и демонов, а также не значит, что из-за этого мы не можем поладить.

– В каком смысле распространяется не на всех богов и демонов? Есть демоны, которым плевать на влияние божественной ци?

– Да. Это я, некоторые виды асдэмских демонов и еще кое-кто.

– В вас есть что-то особенное?

– Ну… – Морион задумчиво почесал щеку. – Лично я слишком всесилен.

Это прозвучало так высокомерно, что Люциан едва не поперхнулся. Но он не мог ругать демона за самолюбие, особенно когда оно оправдано.

– С кем из богов ты общался?

– Почти со всеми существующими.

Люциан вскинул брови.

«О, это много…»

В мире существовало не меньше сотни богов. Они рождались по воле людей, поэтому почти на каждый чих имелся свой бог, но храмы возводили лишь самым великим.

– У тебя есть друзья среди них?

– М-м… не люблю признавать кого-то другом. Есть один бог, с которым я общаюсь чуть больше, чем с остальными, но только потому, что он прицепился ко мне, как репей, – ответил Морион, закатив глаза.

Люциан усмехнулся.

Голос демона звучал ворчливо, но в нем слышались теплые дружеские нотки. Эриас похоже ворчал, когда «ругал» своего принца.

«Как хорошо, что он не поехал со мной на ту охоту… – От этой мысли Люциан поежился. – Наверняка сейчас он беспокоится, но хотя бы жив».

– У тебя есть еще кто-то, с кем ты общаешься больше, чем с остальными? – спросил Люциан.

Он внезапно осознал, что, пытаясь узнать о прошлом Мориона, забыл познакомиться с его настоящим. Кем были его нынешние друзья? Как он пришел к власти в Асдэме? Чем он любил заниматься в свободное время? Были ли у него хобби?

«Наверняка он любит читать», – мягко улыбнувшись, решил Люциан, потому что много раз видел демона с книгой.

– М-м… с кем я тесно общаюсь? – Морион посмотрел на серое небо, глубоко задумавшись. – Равеля ты знаешь. Можно еще вспомнить Фенга, а еще богов Воды и Войны, но мы с ними больше спорим, чем нормально говорим.

– Из-за чего вы спорите?

– Из-за моих поступков. Из-за их желаний, – хмыкнул Морион. – Дяди беспокоятся обо мне, вот и ведут себя хуже помешанной мамаши.

Люциан беззвучно ахнул.

– Дя… ди?

– Ну да. В прошлой жизни они были мне дядями.

Люциан не смог скрыть своего удивления. Его лицо вытянулось, а глаза распахнулись.

Бог Воды и Бог Войны существовали неизвестно с каких времен, им была сотня, а то и сотни тысяч лет – точно и не скажешь, потому что упоминания о них тянулись из древности. Знать, что в нынешнее время они приходились кому-то родственниками, было чем-то поразительным.

– Если два божества твои дяди, то… сколько тебе на самом деле лет?

Морион сделал вид, что задумался.

– Поменьше, чем им, – со смешком ответил он.

Люциан вздохнул и, обратив взгляд на озеро, подумал: «Наверняка он уже и не помнит. Бесчисленные годы жизни обратились для него нескончаемой вечностью, дни которой бесполезно считать. Прожить так много лет… и все для чего?»

– У тебя есть цель в этой жизни? – Голос Люциана звучал как осенний ветер, уносящий вдаль опавшие листья.

– Конечно. Без цели я бы умер со скуки.

– И в чем она заключается?

– Нужно кое-кого найти.

Люциан повернул голову, положил щеку на колени и выжидающе посмотрел в лицо демона.

– Брата, – поддавшись, сказал Морион.

– У тебя есть брат? – Люциан с трудом удержался от того, чтобы не повысить голос.

«Его дяди – боги, а теперь еще и брат живой?»

Морион криво усмехнулся, словно слово «брат» было какой-то издевкой.

– Да.

– Он стал богом, как твои дяди, или?..

– Или.

Люциану не требовались пояснения, чтобы понять, что его брат, скорее всего, стал демоном.

– Долго ты его ищешь?

– Долго.

– И почему еще не достиг успеха? Наш мир огромен, но я не думаю, что за годы жизни ты не смог обойти его целиком.

– Сложно отыскать того, кто от тебя прячется.

– Почему он прячется?

Морион хмыкнул и небрежно ответил:

– Наверное, обижен за то, что в последнюю нашу встречу я пытался его убить. Неженка.

У Люциана занемели губы.

– Так ты хочешь отыскать брата, чтобы закончить начатое? Чем он это заслужил?

– Он убил меня. – Морион заглянул в чужие глаза. – И не только меня, многих людей. Такое нельзя спускать с рук, как считаешь?

Люциан почувствовал, как по спине побежали мурашки. Впервые во взгляде Мориона отразилась жажда крови.

«Братья… оба демоны… один убийца, а второй?»

Он не знал, что и думать. Он пробыл подле Мориона две недели, и за это время демон хоть и показал пренебрежительность, холодность, резкость и еще некоторые не самые хорошие качества, но в целом сильно помог ему. И эта помощь не подлежала сомнениям. Если бы Люциан мог выбирать, оказаться здесь или сразу вернуться в клан, то голосовал бы за первый вариант. Он уже не представлял своего будущего без этих двух недель рядом с градоправителем. Чувствовал, что тот больше на стороне света, чем тьмы. Тем не менее из раза в раз, когда Морион раскрывал свои мотивы или рассказывал о себе, Люциан испытывал страх перед ним. Вот и сейчас, зная, что его дяди были богами, а брат – демоном, возникал вопрос: как так получилось? Неужели в семье может быть больше одной паршивой овцы?

«Возможно, и вправду к лучшему, что я так мало знаю о нем и могу судить о его личности, лишь проживая с ним момент за моментом».

– Модао? – позвал Морион, вытягивая Люциана из омута мыслей. – Ты будешь скучать по мне, когда мы расстанемся?

Люциан растерялся, не ожидая услышать такой странный вопрос. «Разве тебя это волнует?» – в недоумении подумал он и, встретившись с пристальным взглядом демона, испытал еще большее непонимание.

– Я… – Люциан отвернулся и посмотрел на озеро, потому что так было легче. – Разве важно, буду ли я скучать?

«Разве могу я чувствовать подобное к тому, на кого должен охотиться? К тому, от кого должен держаться подальше?»

– Нет, не важно, – буркнул Морион и тоже отвернулся. – Не знаю, почему я это спросил, – небрежно добавил он.

И все стихло.

Окружающие их колосья на поле не шевелились, как и озерная гладь. В небе не летали птицы, а поблизости не было людей. Время вокруг них словно замерло, и только дуновение ветра напоминало о том, что течение жизни продолжается.

Они сидели рядом, почти касаясь плечами, и наблюдали за облаками, медленно плывущими по воде. Люциан по-прежнему прижимал колени к груди и выглядел немного потерянным, а Морион, вытянув перед собой скрещенные ноги, о чем-то размышлял.

– Знаешь… – вдруг сказал Люциан, ощущая тяжесть на сердце. – Пускай мы должны быть врагами, когда стану владыкой, я обещаю, что буду к тебе лоялен.

С губ Мориона соскользнул тихий смешок.

– Тебе не стоит давать кому-то обещаний. Особенно давать обещания мне, но за лояльность спасибо. – Он посмотрел на него. – Взамен я тоже пообещаю свою лояльность.

– Благодарю. – Люциан почувствовал, что на душе у него потеплело. Казалось, он обзавелся первым – и самым опасным – союзником. – Если тебе понадобится помощь, ты сможешь позвать меня, – зачем-то добавил он.

– Могу то же самое сказать о себе, – легко отозвался Морион.

Люциан с недоверием посмотрел на него.

– Правда?

– Да, если не побоишься призвать демона.

– Не побоюсь, – твердо ответил Люциан. – А еще…

– Молчи, – мягко перебил Морион. – Больше никаких обещаний.

Люциан поджал губы и обиженно отвернулся.

– Ладно, – буркнул он себе под нос, хоть и понимал, что Морион поступает правильно, не давая ему распалиться.

Возле озера они просидели до позднего вечера и в дом вернулись, только когда ночь начала закрадываться под порог. Поскольку Люциан за прошедший день поел всего один раз, Морион не позволил ему сразу отправиться в постель. Вместо этого повел на кухню, где на столе обнаружилась накрытая тканью тарелка с паровыми булочками и котелок с почти остывшей рисовой кашей.

– Чудесно, – сказал Морион и начал доставать посуду.

– Ты кого-то попросил приготовить нам ужин? – в недоумении спросил Люциан, заглядывая в котелок.

– Нет, когда бы я это сделал? Думаю, кто-то из подручных Фенга оставил нам поесть.

– А это точно для нас? Может быть, Фенг тоже не ужинал?

– За него не беспокойся, иссохший бамбук может не есть веками, – ответил Морион, раскладывая кашу по тарелкам.

Люциан немного поколебался, но все же присел за стол и налил для них прохладной воды из кувшина, который неизвестный предусмотрительно оставил рядом с едой.

– Могу я попросить тебя кое о чем? – спросил он, пробуя кашу после того, как Морион занял место за столом. – Раз я вскоре уезжаю, можешь помочь мне найти лошадь? Конечно, подойдет любая, но лучше отыскать хорошую, а по возвращении в клан я верну за нее серебро или же пришлю новое животное. Мне не хочется тебя обременять этим, но я плохо ориентируюсь в деревне и не знаю, у кого лучше просить об услуге. Лошади нужны селянам для работы, вряд ли здесь их продадут с легким сердцем, поэтому мне бы пригодилась твоя помощь.

– М-м… Юный принц так вежливо объяснился, что я просто не могу отказать. – Морион положил в рот немного каши и, прожевав, продолжил: – Оставь работу мне, к твоему отъезду лошадь будет ждать во дворе дома.

– Спасибо. Когда выкупишь, сообщи мне, сколько я буду должен. Я все верну.

– Хорошо. – Морион опустил взгляд в тарелку и продолжил трапезу.

После ужина Люциан отправился омываться, а демон ушел по своим делам, которые не смог решить, потому что пробыл весь день подле принца.

Сидя в широкой бочке, Люциан думал лишь о том, как завтра уедет, и подбирал лучшее время для этого: утром или днем?

«Будет ли Морион расстроен тем, что мы попрощаемся, или ему все равно?»

От горячего пара его кожа порозовела. Поставив локоть на деревянный край и подперев ладонью щеку, Люциан смотрел на тонкий слой мыльной пены, покрывающей поверхность воды, и не мог подобрать ответ на свой вопрос.

Прошло две недели, а он так и не понял, что у демона на уме. Уверен был лишь в том, что Морион считал его способной бездарностью, которая заслуживала жизни и личностного роста, а также допускал к трону клана Луны, но был ли он привязан? Относил ли Люциана к тем, с кем он мог хорошо общаться, как, например, с Фенгом или Равелем? Стал ли Люциан для него кем-то большим, чем просто ребенок, которого он пытался вырастить? Значили ли для него что-то данные на озере обещания?

«А для меня он стал кем-то важным?»

Люциан вздохнул и, прикрыв глаза, постарался успокоить заколотившееся от жара сердце. В мыслях начали всплывать непрошеные образы демона – бледнокожего, облаченного в черное и похожего на тень, что всегда следует за тобой. Черная безрукавка облегала мускулы, а ткань на штанах слегка обхватывала крепкие бедра. Морион был высеченным из гранита атлетом, широким и крепким, но длинные руки, стройные ноги и тонкие черты лица добавляли ему изящества. «Не останавливается. – Люциан прижал ладонь к груди и, казалось, услышал торопливое биение сердца. – Вода в бочке слишком горячая…»

Он начал вставать, чтобы уйти.

Вернувшись в пустующую комнату, Люциан снова просушил волосы полотенцем, а потом оставил его на ширме, переоделся в ночные одежды и забрался в кровать. Ложиться спать не хотелось, поэтому он достал недочитанную книгу и, выпустив магическую световую сферу, начал читать. Ему не терпелось закончить историю клана Ночи, в которой он нашел упоминание о последнем наследном принце Кае. Информации о нем сохранилось очень мало, и Люциан цеплялся за каждое слово и не отпускал, пока не дочитает.

Книга рассказывала, что темный принц обладал уникальными магическими и умственными способностями. В пятилетнем возрасте он достиг второй заклинательской ступени, а в десять уже начал выезжать на одиночную охоту. Такого развития не наблюдалось ни у одного заклинателя, о которых Люциан когда-либо знал или читал. В тексте не описывалась жизнь Кая, лишь его деятельность, из чего Люциан сделал вывод, что если бы клан Ночи не исчез, то с таким правителем он бы обязательно вознесся. Кай побеждал во всем, где можно было одержать победу, его знали даже те, кто в глаза никогда не видел. Он был умен, не поддавался ничьему влиянию, оставался верен семье и имел сильную защиту в лицах владык четырех кланов, которые приходились ему не кровными родственниками.

Люциан нахмурился.

В книге не говорилось о скверном характере темного принца или о том, что он ни с кем не сближался и мог убить любого, кто скажет в его сторону что-нибудь неподобающее. Не упоминалось и об отношениях с Ксандром и Элеонорой, и о вражде с Ливьеном, и о многом другом, что снилось Люциану с тринадцати лет. Сны об Элеоноре и Кае приходили то очень часто, то не появлялись в течение нескольких месяцев, но за годы Люциан так и не разобрался, была ли в них хотя бы доля истины. Или все они оставались бредом его фантазии?

«Я что, такой выдумщик?» – подумал он и, закрыв книгу, потер лоб, чтобы прогнать неприятные мысли.

– Еще не спишь? – внезапно раздался голос Мориона, заставив его вздрогнуть. – Неужели меня дожидался? – усмехнулся он, закрыв дверь.

«Когда ты вошел? Можешь начать ходить громче?» – испуганно подумал Люциан, обернувшись.

– Просто не хотел ложиться. Ты сделал все, что планировал? – спросил он, когда Морион уселся поперек кровати, потеснив хозяина.

– Да. Теперь можно отдохнуть. – Демон скинул сапоги и забрался с ногами на одеяло. Он внимательно посмотрел на Люциана, прислонившегося спиной к изголовью. – Будешь спать или немного поговорим перед отъездом?

– Поговорим… – Люциан задумался. – Ты тоже покинешь деревню?

Морион кивнул.

– Нужно вернуться в Асдэм.

– Как думаешь, мы встретимся в скором времени? – спросил Люциан, глядя в чужое лицо.

– А ты этого хочешь? – Морион потянулся к поясному мешочку, чтобы достать флейту, а потом, видимо, сочтя молчание за положительный ответ, добавил: – Почему?

Люциан не знал, что сказать. Он даже самому себе не мог признаться в том, насколько сильно за минувшие две недели успел привязаться к Мориону. Этот демон спас его, жалел, заботился и по-своему обучал. Он помог ему пережить потерю родных и свыкнуться с мыслью, что скоро придется взойти на престол.

– Посмотрим, как сложится судьба, – снова не дождавшись ответа, сказал Морион.

Люциан вздохнул и спустился вниз, укладывая голову на подушку, а свои ноги перекидывая через чужие. Больше ему говорить не хотелось – он чувствовал, что легче от этого никому не станет.

Атмосфера тихой грусти заполнила комнату, и ей, казалось, проникся не только Люциан.

Пусть Морион этого не показывал, но мелодия, которую он заиграл, передавала его душевное состояние лучше любых слов. Она началась с плавных аккордов, а потом зазвучала отрывисто, перепрыгивая с ноты на ноту в легком раздражении, словно была недовольна тем, что сейчас происходит, и хотела остаться в прошлом.

Мелодия повествовала о тех переменах, когда холод сменялся жаром, когда слабый ветер обращался в бурю, а пожухлая трава зеленела. Словно корнями нот, она медленно проникала в разум, усмиряла исступленные эмоции и белым полотном укрывала воспоминания, навечно пряча их в глубине памяти.

Мелодия стерла многое.

Трагедию, магическую завесу, нападение бларгов и полученную травму. Спасение могущественным демоном заменила на отдых в деревне под покровительством местного старосты, губя возникшую привязанность.

И лишила чувств.

Полюбившийся облик был стерт.

Все близкое сердцу было вырвано с корнем.

В душе юного принца появилась пустота, и последнее, что он услышал перед тем, как навсегда забыть, был голос Фенга:

– Поразительно, как он похож на нее… На любовь твоего брата.

Нечто от автора

Работу над этим томом можно описать фразой: «Я в своем сознании настолько преисполнился, что мне этот мир совершенно понятен».

Спасибо всем, кто вместе со мной реализовал третий печатный том «Янтаря…»! От предыдущих он отличается тем, что за год работы над книгой редакторы стали как родные, а художники, иллюстрирующие этот том, родными были:)

Благодарю RACCUN и Imaginary Canvas за то, что помогли сделать красивым и этот том тоже, а Babayka Lesnaya и элиэссу за то, что присоединились к нашей команде в этой части! Я вас всех очень люблю и рада, что мы все здесь собрались!

Отдельное спасибо моим редакторам Вике и Юле, которые усердно трудятся над «Янтарем…» уже третий том. Сил вам, впереди еще четвертый:D

Отдельно благодарю всех, кто поддерживает меня и мое творчество. Спасибо издательству, которое поверило в «Янтарь…». Надеюсь, я вас не разочарую.

P.S. не забывайте следить за мной в соцсетях

id: writerlucida

P.S.S. следующий том будет грустный, но вкусный

Бонусная глава

Недосказанное. Возвращение владыки демонов

Блеснуло лезвие серебряного кинжала, когда Амели занесла руку над телом владыки Луны, чтобы нанести смертельный удар, но кисть ее дрогнула и замерла в воздухе.

Густая тьма ворвалась в комнату и потекла из всех щелей, желая поглотить все вокруг. Из пустоты вынырнула большая когтистая рука и потянулась к шее Амели, норовя схватить и сломать, но она со смешком скользнула в сторону и запрыгнула на подоконник.

– Ну здравствуй, – бросила Амели, обернувшись через плечо на демона, что уже стоял над телом спящего в кровати владыки Луны. Из души Люциана изливалось столько светлой духовной энергии, какой, казалось, не обладал ни один заклинатель.

– Ты умрешь, – хрипло сказал Кай, глядя на Люциана сверху вниз, но обращаясь явно не к нему.

Амели досадливо цокнула языком.

– Уже и поздороваться нельзя? – спросила она и, не дожидаясь ответа, распалась на сотни черно-красных шелкопрядов.

Кай не пытался поймать их – то ли потому, что не мог, то ли потому, что не хотел.

Под пронзительный вой труб, возвещавший о вторжении демона в резиденцию, рой поднялся в воздух. Защитный барьер вокруг серых стен хоть и был десятикратно усилен, чтобы никого не впускать и не выпускать, но бабочкам удалось без труда миновать его.

Сотнями пар глаз Ксандр смотрел на клан Луны, улицы которого заполонили десятки адептов. Сверху они казались маленькими, как муравьи, и копошились точно так же.

«Бесполезно. Он уже забрал его, – подумал демон, зная, что брат не оставит свое нача́ло без защиты. – Мы с вами его вряд ли достанем».

Шелкопряды скрылись в облаках.

Рой летел, прорываясь сквозь ночную мглу, двигался настолько быстро, что перемещение Ксандра из клана в лесную чащу, где он забрал кнут владыки Луны, можно было назвать телепортацией, а не перелетом. Древесные кроны встретили опустившееся на них черно-красное облако мелодичным и тихим шелестом листьев. Из-за появления демона лес не разбушевался – напротив, пригласил их в свою зеленую обитель, теперь утопающую в непроглядных тенях. Бабочки промчались между ветвями деревьев, полностью закрывающими лунный свет. Тропу видно не было, но шелкопряды полагались не на зрение, а на свое чутье: что-то в лесу прокладывало для них путь, как магнит и невидимая нить.

Остановился рой возле небольшой пещеры, вход в которую был плотно закрыт кустарником. Бабочки закружились в воздухе, с каждой секундой сближаясь друг с другом. Слипаясь. Срастаясь. Порождая человеческое тело.

Когда последний шелкопряд исчез, на его месте появился высокий и стройный юноша. Его черные волосы были собраны в высокий тугой пучок, а на лице красовалась маска. Плечи его были чуть шире бедер, кисти рук скрывались под широкими рукавами, а длинные ноги – под подолом черных одежд, надетых поверх алых.

– Ты хорошо постаралась, – сказал Ксандр, когда из пещеры вышел невысокий юноша – марионетка, созданная по его подобию.

Ушло много времени, чтобы сделать такую игрушку. По крупицам собирая куски человеческих тел и изредка перенимая контроль над чужим разумом, он смог сшить их аккурат к перерождению Люциана в нача́ло. Ему не без труда удалось влить в марионетку достаточно своих сил, чтобы та смогла забрать и удержать в руках божественное оружие.

Марионетка протянула хозяину добытый кнут. Силы ее почти иссякли, и вместо изящной кисти Ксандр увидел белые кости. Кожа с них слезла, потому что божественное оружие нещадно разрушало темных существ и все, что их составляло.

Он забрал скрученный кнут и повязал себе на пояс.

– Благодарю за старания.

Марионетка не ответила и начала сдуваться, словно надутый пузырь. Она скукожилась вместе с одеждой, маской и остальными деталями, словно они были едины с телом, и обратилась в вонючий комок размером с детский кулак, который Ксандр подошвой сапога растер по поросшей травой земле.

Он вздохнул и поднял взгляд к небу, поправляя маску, которая держалась на лице словно приклеенная.

«Неужели в этот раз меня ждет достойный противник? Неужели спустя столько лет я чувствую, что кто-то превосходит меня и даже темное начало? Надо же. – Ксандр опустил взгляд и посмотрел на сжатую в кулак руку, чувствуя, как под кожей бушует неимоверная сила. – Посмотрим, сможет ли такая сущность уничтожить меня после сотен пытавшихся».

По спине прокатилась волна приятных мурашек из-за предвкушения долгожданной битвы. Возможно, она наконец-то подарит ему покой, в поисках которого он находился веками.

Губы под маской растянулись в улыбке.

– Ну что же, братец Каин, вся надежда на тебя. – Ксандр рассмеялся, распадаясь на сотню бабочек. – Убей меня за ту свободу, что я подарил тебе!

Лес сотряс низкий рычащий крик, словно он принадлежал огромному чудовищу.

В заброшенный город Лао Бэнь, расположенный в Темных глубинах, со всех уголков света медленно стекались демоны по зову своего владыки и заполоняли запылившиеся улицы и ветхие дома.

После двадцатилетнего отсутствия Ксандр наконец-то вернулся.

Не то чтобы его все ждали – лишь некоторые, а остальные просто жаждали узнать, остался ли он с тем же уровнем сил, после того как владыка тьмы изгнал его из Асдэма. Та битва потрясла всех, она заставила сильнейшего демона исчезнуть на десятилетия, чтобы восстановить силы. И сейчас многие хотели воткнуть нож ему в спину, чтобы проверить, сможет ли он увернуться.

В стоящем посреди города замке владыку демонов уже ожидали. Просторный зал в золотых тонах, предназначенный для пиршеств, был прибран, на пьедестале напротив входа уже стоял низкий широкий стол для хозяина, а по бокам от него, прямо напротив друг друга, тянулись скромные столики для гостей. Под потолком летали магические световые сферы, озаряющие помещение дневным светом.

Хотя столов было не меньше двадцати и на каждом стыла еда, гостей было лишь трое. Все они расположились на мягких подушках в ожидании своего предводителя. Тоска держалась ближе ко входу и дальше от всех; с ног до головы облаченная в черное, она источала пагубную гнетущую ауру. Жрица – стройная красавица в роскошном золотом платье с огромным вырезом на пышной груди – сидела, поставив локоть на стол и подперев ладонью щеку, и явно скучала. Ну а Мрачный шепот, элегантный мужчина на вид, по-хозяйски вытянул перед собой ноги и, прислонившись спиной к стене, пил из чарки то ли вино, то ли кровь.

С грохотом распахнув двери, черно-красные шелкопряды неудержимой силой ворвались в зал, и через секунду за главным столом появился Ксандр.

Расслабившиеся демоны вмиг собрались и сели как положено.

– Приветствуем, господин, – склонив головы, в унисон произнесли они. Кто-то громче, кто-то тише, а кто-то и вовсе пробурчал.

– Хамелеон не придет? – спросила Жрица ласкающим слух голосом.

– Он пока занят, – со смешком ответил Ксандр и потянулся к чарке с вином. – Как вы поживали в мое отсутствие? – спросил он, рассматривая узоры на глиняной поверхности.

Его поза – слегка сгорбленная спина, скрещенные бабочкой ноги и немного опущенный подбородок – выражала расслабленность, словно он находился в безопасном укрытии, а не в полном демонов городе.

– Чудненько, – хмыкнул Мрачный шепот, отпив из чаши, – но скучновато. Вы обещали демонам свободу, надеюсь, вы вернулись, чтобы закончить игру?

– После окончания партии король и пешка падают в одну коробку. – Ксандр покосился на собеседника. – Так ли ты хочешь закончить ее?

Мрачный шепот нахмурился.

– Господин, говорите прямо, – промурлыкала Жрица с кошачьей улыбкой. – Ваша иносказательность слишком сложна для такой глупышки, как я. Шепот, может, и понимает, но для меня лучше использовать простые слова.

Черные глаза Ксандра, видневшиеся в прорезях маски, блеснули.

– Я действительно вернулся, чтобы воплотить план в жизнь, – произнес он спокойным, исходящим из груди голосом. – И приступлю к этому прямо сейчас.

Изящные пальцы владыки демонов коснулись маски.

– Бларг, нет! – выкрикнула Жрица и тут же метнулась прочь из-за стола, а следом за ней вскочили и остальные. Демоны оказались в разных концах залы. На их лицах читался ужас, а вокруг каждого появился магический барьер.

Когда маска покинула лицо владыки демонов, город содрогнулся.

На свободу с болезненным ревом вырвались, казалось, плененные души. Тысячи воющих и стонущих, слившихся в густое серое облако, они являлись магической аурой владыки демонов. Аурой, что вела себя беспощадно и пожирала даже своих.

Двери зала распахнулись, выпуская в мир ауру сильнейшего из демонов, и она накрыла Лао Бэнь, словно тяжелое шерстяное одеяло, которое придавило собой каждого, кто не успел защититься.

– Прелестно. – Ксандр облегченно выдохнул. – Все, кто когда-то желал выступить против меня, получили свой шанс, надеюсь, они рады. – Он пригубил вина. Сладкого и крепкого, с ярким виноградным ароматом.

Владыка демонов скрывал свою ци так долго, что та начала бушевать внутри тела и причинять ему боль. Вырвавшись на волю, она, как волна, накрыла всех, кто желал с ним сразиться, и успокоилась, утопив в своих водах. Она больше не кричала и не выла.

– Хозяин так жесток, – сказала Жрица, надув пухлые губы, и осторожно отступила от угла, в который вжималась. Поскольку аура владыки демонов рассеялась и больше не пыталась убить, демоница вернулась за стол, покачивая бедрами так, что подол ее длинных одежд колыхался в такт движениям.

Остальные двое последовали за ней.

– Вы обозначили наше местоположение, – сухо произнес Мрачный шепот, опускаясь на подушку. – Что, если враги нагрянут прямо сейчас?

– Этого не случится, – ответил Ксандр и подлил себе еще вина. – Я слышал, во время брачного периода волки могут бросить стаю, чтобы остаться вдвоем, и плевать им на происходящее вокруг.

Жрица и Мрачный шепот недоуменно переглянулись.

– Волки?

– Светлое начало перерождается, – пояснила Тоска отстраненным голосом. – Темное его не оставит, – добавила она, сидя с поджатыми под себя ногами и держа ладони на коленях.

– Тогда что нам мешает напасть на них? – Мрачный шепот посмотрел на Тоску, вздернув бровь. – В прошлое перерождение господин уничтожил нача́ла, мы можем это повторить.

– В тот раз нам сыграло на руку то, что они оба были нестабильны, сейчас же нестабильно только светлое начало, а темное обратит нас в пыль раньше, чем мы вторгнемся на его территорию.

– И что вы предлагаете? Дождаться, когда у волков завершится «брачный период» и оба они окрепнут? Как мы тогда их победим? В тандеме начала – наивысшая сила.

Тоска обернулась на Ксандра, и остальные последовали ее примеру.

Владыка демонов посмотрел на них сверху вниз. Во взгляде его черных глаз с золотистыми вкраплениями читалось недоумение. Он растянул губы в снисходительной улыбке и мягко сказал:

– Не переживайте, даже высшие силы попадают в ловушки.

Примечания

1

Юан-шен – любимый салат Люциана из соломки сладкого перца, мелко порезанного огурца, тертой моркови, кунжута, имбиря и овоща, по вкусу напоминающего красную рыбу. В качестве заправки используется соус из лимонного сока, оливкового масла и сливового вина. (Здесь и далее примеч. автора.)

2

Журавлиные глаза – так называют большие глаза с двойными веками, темными зрачками и приподнятыми вверх внешними краями. Принято считать, что обладатели такой формы глаз отличаются хорошим художественным вкусом, прирожденные искатели истины и знаний с огромной работоспособностью.

3

Китайская идиома. Образно это выражение означает воссоединение мужа и жены после вынужденной разлуки.

Content

Люцида Аквила
Янтарь рассеивает тьму. Мелодия демона

Глава 72 Возвращение домой Часть первая

Глава 73 Возвращение домой Часть вторая

Глава 74 Бессмертный город

Глава 75 Темный принц – мой кошмар

Глава 76 Три владыки и бессмертный

Глава 77 Горячий ужин и его продолжение

Глава 78 Отправимся на свидание

Глава 79 Погуляем же на свадьбе!

Глава 80 Трагедия Эриаса

Глава 81 Похищение в руинах

Глава 82 Лабиринты былого величия

Глава 83 Владыка Луны, я снова с вами

Глава 84 Я снова спас тебя, модао

Глава 85 Вернувшись на белый свет, не забудь помянуть умерших Часть первая

Глава 86 Вернувшись на белый свет, не забудь помянуть умерших Часть вторая

Глава 87 Разбитое зеркало вновь стало круглым

Глава 88 Случайная встреча в глуши Часть первая

Глава 89 Случайная встреча в глуши Часть вторая

Глава 90 Случайная встреча в глуши Часть третья

Глава 91 Случайная встреча в глуши Часть четвертая

Глава 92 Случайная встреча в глуши Часть пятая

Глава 93 Случайная встреча в глуши Часть шестая

Глава 94 Случайная встреча в глуши Часть седьмая

Глава 95 Один черный-черный корабль Часть первая

Глава 96 Один черный-черный корабль Часть вторая

Глава 97 Один черный-черный корабль Часть третья

Глава 98 Виновные в порту

Глава 99 Город лжи

Глава 100 Прекрасный и злой

Глава 101 Там, где есть воспоминания, существуют чувства Часть первая

Глава 102 Там, где есть воспоминания, существуют чувства Часть вторая

Глава 103 Там, где есть воспоминания, существуют чувства Часть третья

Глава 104 Там, где есть воспоминания, существуют чувства Часть четвертая

Глава 105 Там, где есть воспоминания, существуют чувства Часть пятая

Нечто от автора

Бонусная глава Недосказанное. Возвращение владыки демонов

Примечания