Ирена Мадир

Фантом

© Ирена Мадир, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

От автора

События этой истории связаны с «Аконитом», и здесь присутствуют спойлеры на его сюжет. Поэтому рекомендую прочесть первую книгу перед тем, как начать «Фантом». Это нужно, чтобы заранее познакомиться с героями и в полной мере понимать происходящее.

I. Glyph

…Глиф имеет важное значение для алхимии. Немаги подразумевают под глифом элемент письменности, но для магов глиф – это условный символ с определенным смыслом, который может перенаправлять, запирать и видоизменять энергию…

М. Чейз «Введение в алхимию»

1

Маска

Хэлла смотрела на труп. Она смотрела на рот мертвеца, распахнутый в беззвучном крике; на гримасу ужаса, отразившуюся на лице за мгновение до смерти; на приоткрытые глаза, скошенные к торчащей изо лба рукояти ножа.

От страха тело Хэллы одеревенело, сердце быстро и громко стучало, а голова кружилась от осознания того, что убийца все еще стоит рядом. Всего в нескольких шагах от нее.

Он не был размытой тенью. Высокий, хорошо сложенный, одетый в форму, напоминающую форму солдат, только полностью черную. На голове покоился такого же цвета капюшон, а лицо заменяла белая маска. Ровная с темными провалами для глаз, которые, Хэлла была уверена, в тот момент смотрели прямо на нее. Она почти физически ощущала холод чужого взгляда.

Но вот человек в маске отвернулся и сделал несколько шагов к чумазой девочке, которая сидела на корточках прямо у куч мусора. Она вся сжалась, но смотрела скорее настороженно, как зверек, который все еще раздумывал, не прыгнуть ли человеку в руки.

– Не трогай ребенка! – выкрикнула Хэлла, найдя наконец в себе силы сбросить тяжелый ужас, сжимавший горло. В конце концов, она маг, пускай не самый лучший, но маг.

Мужчина в маске даже не повернулся в ее сторону. Но остановился. Наклонился и замер, словно всматриваясь в перепуганную девочку перед ним.

Хэлла сжала кулаки, ощущая, как недлинные ногти впились в ладони. Нужно что-то сделать! Но что? Нельзя неосторожным движением ухудшить ситуацию, нельзя провоцировать того, кто так легко обычным ножом пробил череп человека.

К облегчению Хэллы, мужчина в маске отошел от девочки. Он выпрямился, вернулся к бездыханному телу, ухватил его за щиколотку и поволок за собой. Убийца и его жертва быстро исчезли в глубине неосвещенной улицы. Хэлла не стала гнаться за ними. Одно дело – попытаться защитить ребенка, а другое – напасть на преступника…

– Как ты? – Хэлла подошла к девочке и присела рядом. – Не ранена?

– Н-нет, – всхлипнула та. Она уже не плакала, но озиралась по сторонам.

Хэлла осторожно погладила девочку по макушке. Чумазая, пахнущая пóтом и с неровно постриженными, засаленными волосами. Может, дочь бедняков или обычная бродяжка, обитающая в Клоаке. А район этот свое название оправдывал. Вонючие, глухие улочки, не знавшие ни асфальта, ни плитки, но хорошо знакомые с шайками одичалой шпаны и бандами организованной преступности. Конечно, более-менее приличный уголок там все-таки можно было найти, но большей частью Клоака оставалась той еще клоакой…

– Что ты… – начала было Хэлла, но тут же смолкла, вскочила и прислушалась к топоту. Кто-то приближался, и, судя по звукам, не один. Может, услышали в переулке возню и решили проверить? Обычные мелкие воришки и шакалы?[1] Или кто-то покрупнее? А может, и вовсе ищейки?[2] Ни с кем из них Хэлла предпочла бы не встречаться. Значит, решение простое…

– Не двигайся и не говори, – бросила Хэлла девочке.

Та послушно зажала рот рукой и испуганно кивнула, вжимаясь в грязную стену обшарпанного домишки.

Тишина необходима. Нет ничего проще, чем спрятать двух людей в полумраке предрассветного проулка. Куда сложнее спрятать звуки в гнетущей, еще по-ночному густой тишине.

Хэлла подняла руку, и кончик указательного пальца засиял теплым светом. Нужно действовать быстро: начертить глифы, складывающиеся в символы, прямо в воздухе, и дело за малым. Формула иллюзии, похожей на небольшое покрывало, давалась Хэлле легко с самого детства, правда, тогда она пряталась разве что в играх с семьей…

В груди потеплело, а проулок словно бы стал ярче. Энергия текла по венам вместе с кровью, с каждым выдохом магия высвобождалась горячим воздухом. Хэлла ощущала ее, как ощущала всегда. Но это чувствовала только она. Для стороннего наблюдателя все оставалось таким же, как и было, только тени сгущались, смазывались, пряча две фигуры у стены.

Иллюзия накрыла их вовремя. Стоило Хэлле опустить руки, как проулок пробежал молодой мужчина. Плащ его развевался, и золотой подбой сверкал под тусклыми отсветами далекого фонаря. Маг на службе Короны. Только они такие носят.

Проклятия Иных![3] На магов-то Хэлла и не рассчитывала! Что им могло понадобиться в Клоаке?

Размышления прервал еще один бегун, который тяжело дышал и громко ругался, пытаясь нагнать мага. Второй был в обычном темно-сером костюме, а сразу за ним показался полицейский в форме сержанта.

– Ушел, импы[4] ему в шкаф! – воскликнул звонкий мужской голос.

– Я же говорил, – раздался в ответ еще один низкий и неприятно хриплый.

– Благодарю за замечание, инспектор Данмор, не знаю, как бы без него жил, – едко ответил ему маг, возвращаясь в проулок. Второй бегун плелся следом, щелкая зажигалкой у кончика сигареты, которую уже держал во рту. – И вам бы поменьше пыхтеть, вас с такой физподготовкой и старик на костылях догонит.

– Ну это вы преувеличиваете, детектив Райдер, – заговорил сержант, – я не на костылях, конечно, но уже почти старик, и все-таки не угнался.

Он действительно выглядел старше их. Волосы с проседью, глаза уже начали тускнеть, а у рта, на лбу и между бровей легли глубокие морщины.

– Да, инспектор, вы говорили, но ведь мы могли и успеть. Но стоит ли отчаиваться, даже не попытавшись? – закончил полицейский с добродушной усмешкой.

– Сержант Рассел, – детектив Райдер улыбнулся, поправляя плащ с золотым подбоем, – вот за это мы вас и ценим. Вы всегда находите нужные слова! Но, джентльмены, признаем, что мы снова облажались.

– Разве этот ваш артефакт не должен был открыть Нору[5] прямо перед носом преступника? – инспектор Данмор зачесал растрепавшиеся черные волосы, выпуская облако табачного дыма. Его кустистые брови хмурились, а темные глаза смотрели на мага без всякой приязни.

– «Этот мой артефакт» телепортировал с точностью радиусом в три сотни ярдов[6], да так, чтобы мы попа́дали именно на улицу, а не на крышу, например, или в дом. Магия может многое, но она не всесильна, инспектор. Кто знает, если бы вы бегали чуть быстрее и мне не пришлось вас ждать, то мы могли бы успеть и прибыть до того, как преступник успел замести следы! – раздраженно заключил детектив Райдер. Он явно был самым молодым в их компании. Кудрявые каштановые волосы, доходившие до линии челюсти, обрамляли миловидное лицо с орехового цвета глазами.

– Тут и не было бы следов, – не менее мрачно заявил инспектор. – Под ногами пыль и деревяшки.

– Какая наблюдательность! Я говорю про иные следы! Тут четко ощущаются остатки энергии и… – Райдер огляделся. – Не понимаю…

Сержант тоже посмотрел по сторонам и зачем-то принюхался.

– Что? – инспектор скривился, следя за последним.

– Пахнет странно, – ответил Рассел.

– Это Клоака, тут всегда пахнет дерьмом, – фыркнул Данмор.

– В этом-то и дело. Я чую аромат… духов?

Хэлла и сама принюхалась, внезапно остро ощутив собственный парфюм, обычно легкий и едва заметный. Его подарила сестра, и Хэлла пользовалась им каждый день. Вот уж кто бы мог подумать, что это станет проблемой! Да, предусмотрительности ей явно не хватает…

– Вы сами снимете иллюзию или предоставите мне? – поинтересовался Райдер, безошибочно угадывая место использования чужой магии и повернувшись ровно к Хэлле.

Что ж, она не рассчитывала, что здесь окажется маг-детектив… И как бы ни хотелось остаться незамеченной этой ночью, очевидно, ей уже это не удастся. Проклятия Иных! Хэлла жестом рассекла полотно иллюзии. Потеряв целостность, магия постепенно рассыпалась в пространстве тусклыми золотистыми искрами.

– Доброй ночи, – приветствовал Райдер, вытаскивая полицейский значок с магическим кристаллом. Подобные выдавали всем служителям закона: от обычных констеблей до детективов. Их подлинность можно было узнать по номеру и кристаллу с особой магической печатью. Подделать ее было чрезвычайно сложно. – Мы представители закона, как вы могли догадаться. Я детектив Райдер из Специального Магического Отдела. А это инспектор Данмор и сержант Рассел из Мидлтаунского полицейского отдела.

Хэлла хмуро буравила мага взглядом.

– К чему такая учтивость? – фыркнул инспектор. – Перед кем? Это же попрошайка, а юнец, видно, от хозяев.

– Маг? – хмыкнул Райдер. – Сержант, как самый опытный среди нас, не подскажете, как часто вы видели магов, которые курируют попрошаек?

– Боюсь, ни разу.

– Вот именно, да и духи́… – детектив взмахнул ладонью, создавая легкий ветерок и глубоко вдыхая, – да, они явно женские. Смородина и базилик, «Ведьмины дары».

Хэлла досадливо скривилась. Проклятие, он и название знает?

– Может, у меня вкусы специфичные.

– И голос у вас не мужской. Зачем же так нарядились, мисс?

Хэлла невольно опустила взгляд на одежду. Вполне обычный костюм, сшитый по ее меркам. Удобные брюки, жилет, который дополнительно сдавливал перебинтованную под рубашкой грудь, пиджак и кепи на коротких черных волосах.

– Мы в Клоаке, детектив, – криво усмехнулась она, – здесь любят нападать. У парня позаимствуют деньги, может, врежут пару раз, а вот девчонке наверняка захотят задрать юбки. Да и вообще на юнца меньше обращают внимание в… разных местах.

– Зачем же вам гулять по «разным местам»? – вкрадчиво спросил Райдер.

– По работе, – с вызовом ответила Хэлла. – Я художница газеты «Интивэй», но умею не только рисовать, но и запечатлевать изображения, – она вытащила из кармана мфиз – прямоугольный отшлифованный магический кристалл. Прозрачный, как стекло, он под воздействием магии мог запоминать то, что «видел». Магу было достаточно взглянуть сквозь него, чтобы впоследствии изображение можно было отпечатать.

– Неужто решили ночью таким делом заняться? – удивился сержант Рассел.

– Ладно, давайте по-другому. Я ходила к любовнику. Еще вопросы?

– Занимательно, – хмыкнул детектив и обратился к девочке: – Ну привет, принцесса. А ты что тут забыла?

– Он убил его! – выпалила та и шмыгнула носом.

Хэлла недовольно зыркнула в ее сторону. Прекрасно, теперь точно придется тесно пообщаться с полицией. Впрочем, может, оно и к лучшему? Может, это поможет с делом?

Инспектор Данмор закашлялся. Он выглядел как заядлый курильщик и вряд ли подавился бы дымом с непривычки, значит, его так удивила новость об убийстве? Да и лицо сержанта вытянулось в изумлении, а Райдер растерянно оглянулся на коллег. Неужели не знали, на кого охотились?

– Хей, милая, – голос детектива потеплел, он присел на корточки напротив девочки и мило улыбнулся, – все в порядке, ты в безопасности. Меня зовут Гэбриел, но можешь звать меня Гэб. А ты? Как твое имя?

Девочка подняла голову. До того молчаливая и тихая, хоть и с влажными заметными дорожками на чумазом лице, теперь она начала всхлипывать и подвывать, как и полагалось самому обычному напуганному ребенку. Сердце Хэллы сочувственно сжалось.

– О-одэ-эт, – провыла девочка, захлебываясь слезами.

– Ты молодец, Одэт, – улыбнулся Райдер, копаясь в кармане. Наконец он достал оттуда что-то завернутое в золотую фольгу: – Вот, возьми-ка.

Одэт приняла странный дар, заглянула внутрь и тихо спросила:

– Это шоколад?

– Молочный, – кивнул Гэбриел, – и волшебный. От него быстро улучшается настроение.

Сержант уже вытащил платок и начал вытирать лицо девочки. Одэт принялась за шоколад, иногда всхлипывая и сморкаясь в протянутый Расселом платок. Судя по всему, у сержанта были дети, потому действовал он весьма профессионально, вытирая девчонке сопли. Данмор мялся в стороне, закуривая вторую сигарету.

– Мисс? – Гэбриел уже стоял рядом, хмурый и серьезный. Серьга с изумрудом в его ухе тихо звякнула. – Давайте попробуем спокойно объясниться. Кроме того, должен заметить, что нас с сержантом вы уже знаете, а вот мы вас нет.

– Хэлла Апат. – Представление вышло вялым.

– И были вы… – детектив поднял брови, выразительно глядя на нее и явно ожидая продолжения. Хэлла сложила руки на груди, притворяясь, что не понимает. Детективу пришлось самому завершить фразу: – У любовника.

– Да. И не собираюсь говорить об этом. Другие вопросы будут?

– Нам необходимо понять, что вы видели. Что с вами случилось? О чем говорила Одэт и кем вы ей приходитесь?

– Я ей никто. Просто услышала крик и прибежала.

– Какая смелость, – похвалил Гэбриел. В голосе его слышалось сомнение. Он словно насмехался и уже в чем-то подозревал.

– Это не смелость, – отрезала Хэлла. – Я маг. Вполне могу управиться со шпаной, хоть и не ношу красивый золотой плащ, – поддела она. – Помощь бы ничего мне не стоила.

– Предположим. Можете пояснить, о чем говорила Одэт?

– Об убийстве, – пробубнила Хэлла.

– Мисс Апат, по-вашему, я идиот? – вспылил вдруг Райдер. На его резкую фразу обернулись сразу все: и сержант с девочкой, и инспектор.

Хэлла не стала отвечать, только удивленно вскинула брови.

– Не могу понять, почему вы говорите очевидные вещи. Либо вы решили, что я безмозглый идиот, либо что-то скрываете.

Проклятье! Хэлла устало стянула кепи, помотав головой. Отросшие черные пряди тут же упали на лицо, пришлось зачесать их.

– Извините, детектив, я устала. И видела убийцу, мне не по себе. Наверное, так я реагирую на стресс, – промямлила она, украдкой поглядывая на Райдера.

Тот, кажется, смягчился, но все еще настороженно следил за малознакомой ему девушкой. Что ж, это его работа – подозревать. Чтобы хоть как-то отвлечь детектива от своей персоны, Хэлла заговорила:

– Я возвращалась домой, когда услышала детский крик. Не могла пройти мимо. Можете считать меня странной. А когда забежала в проулок, наткнулась на труп. Так что я не могу сказать точно, что случилось и…

– Он хотел меня забрать, – подала голосок Одэт, ее нижняя губа затряслась, а в глазах застыли слезы. Но девочка нахмурилась и утерлась рукавом, продолжая: – Тот дядька хотел меня забрать, как Кэри! Я ка-ак закричу! И тут – пух! – возник призрак!

– Фантом, – поправила Хэлла не задумываясь. Под четырьмя парами глаз она смутилась: – Извините, я…

– Недавно окончили университет? – усмехнулся Гэбриел, поясняя для остальных: – Призраков называют фантомами в научно-магической литературе. Многие преподаватели предпочитают более точные термины. Мисс Апат, вероятно, училась у такого наставника. Я прав?

Хэлла кивнула. Да, так и было. Отец едва ли не с детства настаивал на том, чтобы они с Розой становились «настоящими магами» и использовали научную лексику.

– «Фантом» звучит лучше, – важно отметила Одэт. От слез уже не осталось и следа. Девочка запихнула остатки шоколада в рот, жадно пережевывая. – Но он убил дядьку, а мне ничего не сделал и тете тоже ничего не сделал.

Хэлла едва не поперхнулась – это она-то тетя? Но куда важнее были остальные слова Одэт. А ведь действительно, у этого Фантома было время, чтобы убрать лишних свидетелей, но…

– Где произошло убийство? – Данмор ступил вперед, бросив под ноги окурок и затаптывая его по пути.

– Туточки, – Одэт ткнула пальцем туда, где недавно лежал труп. – Но мертвяка он уволок. Ну, Фантом этот.

Полицейские переглянулись и обернулись к Хэлле, видимо, ожидая ее пояснений.

– Все так. Он ушел в ту сторону, куда вы и бежали, детектив.

Гэбриел выругался, но быстро прикрыл рот, покосившись на Одэт. Та только фыркнула:

– Я и не такие слова знаю! А у вас шоколад еще есть? Дорис нам его много не разрешает, говорит, зубы повыпадают…

– Кто такая Дорис? – Данмор нахмурился.

Одэт промычала что-то неразборчивое о троюродной сестре шестиюродной тети, но инспектор только съязвил:

– Кураторша твоя, да? Ты попрошайка.

– И что? Я с детства себе на хлеб зарабатываю! – оскалилась Одэт. – А ты, ищейка, не пырься на меня!

Хэлла устало выдохнула. Что ж, это многое объясняло. Попрошайки были разные, но все они состояли в какой-нибудь городской банде: либо мафиозной, либо религиозной. Территории у церквей хорошо защищались, так что преступники к ним и не подходили. Там сидели только с разрешения пасторов, многие из которых получали процент, как получали и обычные кураторы.

– Дрянь мелкая, поговори мне тут! – прикрикнул Данмор.

Одэт испуганно спряталась за плащ Гэбриела. Детектив, видимо, заслужил ее доверие шоколадом.

– Так! Всем успокоиться! Инспектор, вы охраняйте территорию, чтобы в проулок никто не заходил. Сержант, вам придется добраться до местного отдела полиции за помощью, а мы, дамы, – Райдер, раздающий приказы, обратился теперь к Одэт и Хэлле, – отправимся в полицейский отдел Мидлтауна.

* * *

– А вот и ты, Уорд! – добродушно воскликнул шеф, как только Макс вошел в его кабинет.

Шеф-интендант Отдела полиции Мидлтауна и Новых районов, Рой Калхун, был упитанным мужчиной преклонных лет с просматривающейся в седине залысиной, но с пышными белыми усами. Он остался одним из немногих старожилов отдела.

– Предложил бы познакомиться, но, полагаю, вы и без того представлены друг другу.

Макс, конечно, сразу заметил гостя шефа Калхуна – высокого мужчину с острыми скулами и симметричными чертами лица, словно их сотворил искусный скульптор. Бледная кожа только добавляла схожести со статуей, как и длинные белые волосы, затянутые сейчас в низкий хвост.

– О, разумеется, мы знакомы, – подтвердил белобрысый, – правда, Макс?

Тот втянул воздух, пытаясь сдержать недовольную отповедь, а выдохнул только:

– Рие…

– Так ты меня помнишь? – Губы того сложились в кривую усмешку, а светло-серые глаза блеснули.

Еще бы Макс его забыл! Правда, они виделись не так много раз. Все, что Макс точно знал о Рие, сводилось к списку информации.

Во-первых, Рие – в прошлом узник ужасной лаборатории, где ставились эксперименты над людьми. Именно там он приобрел седые волосы и блеклые глаза, а еще магию такой силы, что ему уступили бы даже сильнейшие маги Королевства. Про узников лаборатории узнали не так давно, потому их «легализовали» только пару сезонов назад: многие лишились семьи или вовсе о ней забыли, потеряв память после страшных опытов. Пришлось в срочном порядке придумывать процедуру выдачи документов несчастным.

Во-вторых, Рие был связан с криминалом. Чтобы выжить, бывшие узники прибегали к самым отчаянным методам заработка. Когда вскрылись подробности дела о лаборатории, общество всколыхнулось, а к беловолосым применили Королевскую прерогативу милосердия, которая распространялась на все их поступки до обличения лаборатории. Рие так же, как и других, помиловали. Правда, он не был отягощен ни одним судебным решением, следовательно, де-юре вообще был чист. А желающих рыться в его прошлом не нашлось, потому что никто не хотел наткнуться на осуждение общественности, которая бескомпромиссно встала бы на защиту «несчастного».

Ну и в‐третьих, Рие «проходил практику» в их полицейском отделе. Или, точнее, способствовал тому, чтобы отыскать как можно большее количество документов и доказательств для статей Рубиновой дамы, которая и раскрыла для народа все секреты жуткой лаборатории. Так уж вышло, что Макс тайно помогал и с этим, ощущая слишком уж большую несправедливость в десятках погубленных жизней людей, которых запытали в лаборатории.

Тем не менее знакомство Рие и Макса свелось к нескольким фразам приветствия и сухому обмену информацией. Общаться тесно им не пришлось, чему Макс был даже рад. Ему казалось, что характерами они бы не сошлись.

– Что ж, вот и прекрасно! – шеф хлопнул в ладоши. – Вы знакомы, вам будет легче.

– Прошу прощения, но легче с чем?

– Ты же хотел напарника, а, Уорд?

Макс снова резко вдохнул, косясь на радостно улыбающегося Рие. Вот и оно…

– Хотите сказать, это мой напарник?

– Да, – Калхун нахмурился. От старика полицейского ничего не утаить, он уже почуял скрытое недовольство. – Ты знаком с ним, он проходил у нас практику, и к тому же за него выступил лорд Нортвуд.

Виконт! Ну разумеется! Макс прикрыл глаза. Бывший шеф-интендант их отдела все еще имел влияние и, конечно, хорошо общался с древним другом – нынешним шефом. Лорд Нортвуд вполне мог выступить поручителем для сомнительной личности вроде Рие. Но инициатором наверняка была Корнелия, дочь виконта. У нее, как у Рубиновой дамы, вскрывшей все преступления лаборатории, сложились весьма теплые отношения с бывшими узниками. С Рие в том числе. Похоже, он был ей кем-то вроде близкого друга.

– К тому же он уже твой напарник, инспектор Уорд. – Шеф говорил тем самым тоном, каким отдавал приказы. Значит, вопрос решен. – Услышал меня?

– Так точно! – гаркнул Макс. – Разрешите идти?

– Не разрешаю. Ришар, не мог бы ты…

– Подожду в коридоре, – понятливо кивнул Рие.

Как только дверь за ним закрылась, Калхун устало откинулся на спинку стула:

– Ну чего стоишь столбом? Садись уже.

Макс хотел было возразить, но все же занял место у стола шефа.

– Что, считаешь меня старым дураком?

– Никак нет.

По виду Калхуна было ясно – не поверил. А Макс не стал переубеждать. Он не считал его дураком, вовсе нет. Просто был недоволен тем, что в напарники дали новичка, причем именно такого… с сомнительным прошлым. Сколько преступлений совершил Рие между побегом из лаборатории и вступлением прерогативы в силу?

– Слушай, Макс, – вздохнул шеф, – ты отличный парень, сообразительный. Все хорошо о тебе отзываются…

Макс не сдержался и хмыкнул. Он сомневался в отзывах некоторых коллег. Ему то и дело напоминали, что он упрямый и занудный, да к тому же еще и выскочка.

– Да, даже когда говорят плохо, я все равно вижу в этом положительные качества, – усмехнулся шеф. – Помнишь, как ты придрался к виду грязи? Мне еще сказали, что «тот новенький такой надоедливый», а ведь эта мелочь в итоге и помогла… В общем, ты умен и уже заработал опыт… разный. И знаешь про узников и лабораторию больше, чем кто бы то ни было в отделе. Кому поручить такого, как Ришар, если не тебе?

Макс не отвечал. Он так и хотел спросить, не рассматривал ли шеф вариант отказать Рие вовсе, но и без того понимал, что такое невозможно. За него просил виконт Нортвуд, а за время стажировки Рие получил несколько положительных характеристик, к тому же из-за нового статуса бывших узников лаборатории отказать кому-то из них значило оказаться под пристальным вниманием журналистов. А это было бы чревато неприятностями для всех: и для Рие с темным прошлым, и для полицейского отдела, чудом перенесшего бурю после раскрытия дела Аконита.

– И еще кое-что… – шеф замялся. – В общем, ты слышал о Глифе?

– Убийца, объявившийся в конце лета? Кажется, дела только объединили?

– Точно. Так вот… Он у нас вроде как серийник, а предыдущим был Аконит. Ты успешно поработал над тем делом и завершил его, так что… В общем, интендант столицы хочет, чтобы ты вел это дело.

Макс резко развернулся, округлив глаза в удивлении. «Какого импа?» – билась мысль в голове. Мало Максу проблем с новым напарником, так еще и свежее дело серийника на него решили повесить? Понятно, почему шеф столицы подумал, что Уорд – неплохой вариант, ведь тот стал едва ли не главным героем, поймавшим Аконита. Правда была совсем другой, но ее знали единицы…

– К вниманию прессы тебе не привыкать, – продолжил Калхун, – а Ришар может стать выгодным для… для имиджа участка.

– Какие мы молодцы, что помогаем бывшим узникам интегрироваться в общество? – Макс отвел взгляд в сторону.

– Вроде того… Так что?

– Я бы предпочел, чтобы дело Глифа отдали более опытным сотрудникам, но, полагаю, все уже решено?

– Верно полагаешь, мальчик.

– В таком случае служу Его Королевскому Величеству.

Шеф хмыкнул, вытащил из ящика стола увесистую папку и подал Максу:

– Тут коротко. Все документы доставят завтра утром. Официально дело переходит к тебе с завтрашнего дня, так что… Выспись. И удачи.

– К импу, – на автомате ответил Макс, забирая папку. – Разрешите идти?

– Проваливай, – милостиво махнул рукой шеф.

Едва Макс оказался в коридоре, он тут же раскрыл папку, на ходу листая ее.

– Дело Глифа наше? – беззаботно осведомился Рие, который шагал рядом. Макс даже не сразу заметил его, увлеченный информацией.

– Угу…

– Прелесть! Мы будем отличной командой! Как мандарин и кожура!

Поняв, что Рие вряд ли озвучит нечто, достойное внимания, Макс погрузился в чтение. Итак, дело № 131170, или, как окрестила его пресса, дело Глифа. Прошло чуть более двух декад, а у него на счету уже три убийства. И довольно громкие: все жертвы – пэры. А что самое главное, последний убитый – виконт Клифорд – что-то вроде коллеги…

– Э-эй, уважаемейший напарник? – Рие помахал рукой перед глазами Макса. Тот поднял к нему раздраженный взгляд. – Ты хоть слышал, что я сказал?

– Я не слушал.

– Ауч, в самое сердечко!

– Рабочий день, – Макс глянул на хронометр[7] в кабинете, с небольшим удивлением отмечая, что и не заметил, как вернулся обратно, – закончился. Можешь быть свободен.

– Услада для моих ушей! Но нужно дождаться, пока на документах проставят печати, а ты…

– Я ухожу, – Макс действительно поднялся. Обычно он задерживался, сидя над отчетами или пересматривая улики, но шеф был прав – выспаться не помешает. Впереди его явно ждали уйма переработок и отсутствие выходных.

– Даже не поболтаешь с новым напарником?

– Нет. Оставить тебе дело?

– Завтра гляну, – Рие зевнул, покачиваясь на стуле.

Макс спрятал папку в сейф под столом, запер его и наконец вышел. Он спустился к черному выходу, по пути кивнув коллегам. Некоторые из них относились к новоиспеченному старшему инспектору весьма доброжелательно, другие же неприязненно морщились за спиной. Макс в целом понимал последних, он никогда не был дружелюбным и милым с незнакомцами, если того не требовал долг полицейского. К тому же не ходил вместе с ними на перекур.

Хлопнула дверь, Макс наконец очутился на улице. Летняя жара еще назойливо держалась и отступала лишь ночью. Осень явно будет поздней.

– Уорд! – окликнул кто-то.

Макс повернул голову, спускаясь по ступенькам крыльца. Чуть в стороне у заваленной окурками мусорки стоял детектив. На его плечи была накинута черная мантия с золотым подбоем, в одном ухе красовалась серьга – верный признак мага. Его ореховые глаза сразу же заметили знакомого.

– Уже домой?

– Ага, а ты? – Макс пожал протянутую руку, остановившись рядом. Так уж вышло, что детектив Гэбриел Райдер имел талант заводить дружбу с кем угодно, потому даже занудный характер Уорда его не отпугнул. Чему Макс втайне радовался. У него было слишком мало друзей, чтобы раскидываться знакомыми.

– Да если б я знал! У меня этой ночью было то еще приключение, – фыркнул детектив, закуривая новую сигарету.

– Кажется, сержант Рассел что-то упоминал утром. Это про того призрачного вора? До сих пор помню, какой шум навел лорд Стоун, доказывая, что имело место покушение на убийство, а не просто попытка кражи. Я так понимаю, сейф только хотели вскрыть?

– Хотели, – Райдер устало выдохнул облако дыма. – А теперь Хадс[8] его разберет! Особенно после повторной попытки…

Перекинувшись еще парой слов с Гэбриелом, Макс попрощался и поспешил домой. Завтра предстоял сложный день разбора документов по делам Глифа.

Его ждали всего три папки, по числу убитых. В одно производство их решили объединить после третьей жертвы. Не только из-за значимости персоны, но и из-за похожего почерка преступлений. Все трое убиты ночью в собственных домах, и ни родственники, ни слуги ничего не видели и не знают. У всех пробит череп, а на телах вырезаны символы. Их видели пока только сами полицейские, а к журналистам информация просочилась как слух. И пока Макс не успел ознакомиться с делами, свои предположения он мог строить только на тех обрывках информации, которые сплетнями блуждали по коридорам их отдела и буквами рассыпались по страницам газет. В общем-то, это бесполезно. Нужно узнать больше.

Голова гудела от мыслей. Максу приходилось сдерживаться, чтобы не ринуться обратно в кабинет за той единственной папкой с общей информацией, которая объединяла три дела в одно.

Показалось здание четырехэтажного дома. Сосед с третьего этажа, полноватый студент по имени Сэм, приветливо кивнул Максу, проходя мимо. В основном в доме жили вдовы, студенты и молодые люди, которые только устроились на работу и пока не могли позволить себе арендовать целый дом, потому и ютились в комнатах. Первый этаж владелица оставила для себя. На втором располагались, пожалуй, самые лучшие места, на третьем – просто сносные, а чердак – совсем уж бюджетный вариант.

Но Максу нравилось на чердаке. Он жил там с шестнадцати зим и знал каждого соседа. А еще у него было окно прямо в потолке и потрясающий вид на парк. Впрочем, минусы тоже имелись. Например, отсутствие кухни. Да и магический звонок пришлось провести, чтобы в экстренных случаях не перебудить стуком и криками весь дом. Тем не менее Макс был доволен своей небольшой комнаткой с тесной ванной.

Стоило щелкнуть замком и открыть тяжелую входную дверь, как в коридор выглянула пожилая женщина в круглых очках. В руках она держала записную книжку, куда заносила выплаты, как и полагалось ответственной домовладелице.

– Это ты, Сим-сим! Рано сегодня.

– Привет, ба, – он улыбнулся. Он повесил пиджак, подошел к бабушке и наклонился, чтобы обнять ее. Она была низенькой и тонкой, но человека сильнее Макс едва ли смог бы назвать.

– Сегодня пыталась повторить ягодный пирог Сюзи. Он подгорел, но, кажется, еще не все потеряно. Попробуешь? – усмехнулась бабушка, и на ее щеках заиграли ямочки.

– Когда я отказывался от еды? – фыркнул Макс, проходя сразу на кухню.

Там еще пахло выпечкой, в окно заглядывали теплые закатные лучи Инти[9]. На круглом столе лежала свежая скатерть, а из горлышка чайника поднимался ароматный пар. На выдвинутом стуле вольготно устроилась сонная рыжая кошка. Ее свесившийся хвост медленно покачивался.

– Здравствуй, Бренди. – Макс снова заулыбался, на ходу снимая портупею. Револьвер глухо бухнул о столешницу, и кошка приподняла голову, сонно щуря глаза.

Противостоять ее обаянию было невозможно, да Макс и не пытался. Он присел на корточки, чтобы удобнее было наглаживать питомицу.

– Кто моя красавица? – засюсюкал он.

Бренди тут же принялась урчать, отвечая на ласку хозяина. Она перевернулась, подставляя пушистое пузо, а ее шершавый язык прошелся по руке Макса.

– Ну хватит миловаться, – притворно возмутилась бабушка, – ты и так ее разбаловал. Руки мой и за стол! Только обещай не плеваться, когда попробуешь.

– Ты к себе слишком строга.

– Ты же знаешь, Сим-сим, хорошо я готовлю только коктейли. И только в тех случаях, если они алкогольные. Даже не представляю, как ты вырос и не пристрастился к бренди.

– У меня своя Бренди, – Макс почесал за ухом рыжую любимицу.

Внезапно раздался громкий стук. Кошка настороженно повернула голову, ушки дрогнули от резкого звука, глаза распахнулись, а зрачки сузились. Бабушка, старательно срезавшая подгоревшую корку с пирога, оглянулась:

– Кого это там принесло? Может, кто из гостей к постояльцам?

Макс пожал плечами, устало поднимаясь. Он вышел в коридор и крикнул:

– Кто?

– Инспектор? – раздался знакомый голос констебля. – А я на кнопку жму, жму, вы не идете, я думал…

Макс распахнул дверь. Полицейский вздрогнул от неожиданности, оправил форму и доложил:

– Приказали вызвать вас. Убийство. Вероятно, замешан Глиф.

2

Лорд Стоун

Хэлла привалилась к стене у кабинета главного редактора, а по совместительству и основателя газеты «Интивэй». Его помощник, тонкий как спичка мужчина, с места на место перекладывал какие-то исписанные листы. Здесь, в приемной, пахло так же, как и в офисных комнатах, – бумагой и чернилами, которыми заправляли автоперья. На стенах висели некоторые старые выпуски «Интивэя», в основном с разворотами статей Рубиновой дамы – журналистки, которая и принесла газете известность. Для общества она так и осталась отважной незнакомкой, которая бросила вызов Акониту.

– Можете сесть, – напомнил помощник редактора.

– Постою, – повторила Хэлла.

Наконец дверь кабинета открылась, и оттуда вышел молодой мужчина в твидовом костюме, с коротко постриженными иссиня-черными волосами. Проходя мимо, он ненадолго задержал взгляд на Хэлле, но быстро отвернулся и скрылся в коридоре.

– Кто там еще топчется? – Недовольный тон главного редактора «Интивэя» невозможно было спутать ни с каким другим.

– Добрый вечер, мистер Гловер, – Хэлла вошла внутрь, прикрыв за собой дверь. – Я сделала несколько снимков и зарисовок для статей по Клоаке.

– Давай уже, – Гловер нетерпеливо постучал по столешнице перед собой.

Хэлла положила перед ним больше двух десятков листов. Она подготовила несколько изображений улиц и домов, а также одной таинственной фигуры, которую потребовали дорисовать. Очевидно, в редакции собирали материал о том, кого ночью в Клоаке застала и сама Хэлла. Интересно, они уже в курсе, что она стала свидетельницей? Или для них Фантом пока еще оставался загадочным призраком, скитающимся по Клоаке и обворовывающим случайных аристократов?

– Это неплохо, Хелен, – редактор отложил одно из последних изображений.

Хэлла поморщилась. Она не знала, в чем проблема Гловера запомнить ее имя, но шла их седьмая встреча, а он так и не смог произнести его правильно. Вначале это еще можно было списать на его рассеянность, однако теперь, когда рисунки и изображения были крупно подписаны, Гловер упорно звал ее «Хелен». Вероятно, редактор имел дурную привычку проявлять неуважение к новичкам таким образом. Но… Подобное побеждается подобным…

– А тут даже хорошо, Хелен.

– Спасибо, мистер Гувер, – мило улыбнулась Хэлла, с удовольствием наблюдая, как вытянулось лицо редактора. Он удивленно посмотрел на нее из-под очков, не скрывая раздражения. Прекрасная вышла бы картина для почетного места в галерее.

– Ничего не перепутали?

– Я так же точна, как и вы.

– Что ж, мисс Апат…

Ого! Какая официальность. По крайней мере, не перепутал фамилию.

– Эти две я выкуплю, деньги получите после выпуска, как обычно.

– Благодарю, мистер Гловер, – ответила Хэлла, забирая свои работы. Выкупленные она, по обыкновению, относила помощнику. – До свидания.

Редактор что-то буркнул в ответ. Хэлла же наконец вышла и остановилась у стола помощника, имени которого до сих пор не удосужилась запомнить… Ну вот, а сама корила Гловера!

– Что стоите? Все так плохо, ничего не взял и теперь будете молить меня замолвить за вас словечко?

От чужой грубости резко перехотелось заниматься самобичеванием из-за забывчивости.

– Отнюдь, две работы ему понравились, – Хэлла использовала все остатки своего обаяния, которое подрастеряла, сменив платья на строгий костюм, а длинные подвитые локоны на короткую мальчишескую стрижку. – Однако вы так заняты, без сомнения, важными делами! И я подумала, что могла бы сама занести работы журналисту, чтобы лишний раз не тревожить вас. Только скажите, какая комната и стол.

Помощник подозрительно сощурил глаза, оглядывая Хэллу. Но, в конце концов, он видел ее уже несколько раз, а она и без того могла свободно разгуливать по коридорам редакции и офисным помещениям. Пакостей от нее можно было не ждать, а потому помощник лишь утомленно вздохнул и буркнул:

– Вторая комната, стол в конце, у окна. Зовут Теодор Дин.

Хэлла коротко кивнула. Нужное помещение она нашла быстро. Пять столов расположились у дальней стены, пять у окна, а между ними – неширокий проход, ведущий от шкафов с утрамбованной бумагой ко входу.

Никто из журналистов даже не взглянул на замершую в проходе гостью. Она же сжимала рисунки с такой силой, словно впервые шла на собеседование, где предстояло доказать свою полезность. Сглотнув вязкую от волнения слюну, Хэлла наконец двинулась вперед. Ей аккомпанировал оркестр из стука клавиш печатных машинок, негромких переговоров и шуршащей бумаги.

Наконец показался искомый стол – последний у окна.

– Теодор Дин? – Хэлла остановилась рядом.

– Хадс! – выругался тот, сминая листок в руках. Еще несколько таких же лежали поблизости, не вместившись в переполненную корзину для мусора. – Тебе чего?

Журналист все еще не смотрел на Хэллу, занятый изучением напечатанного текста. Теодор увлеченно зачеркивал автопером слова и целые предложения, что-то бурча себе под нос.

Странный тип. Зато Хэлла могла сколько угодно его разглядывать. Иссиня-черные волосы, твидовый костюм… Это ведь он выходил из кабинета Гловера! Теодор Дин выглядел довольно молодо, у него не было острых скул и даже не просматривалась щетина. Однако широкие плечи не давали обмануться мягкими чертами лица. Между нахмуренных бровей застыли две заметные морщинки. Но Хэлла могла поспорить, что стоило Теодору расслабиться, как они бы тут же пропали.

– Мистер Дин, я принесла иллюстрации для вашей статьи. Мистер Гловер их уже одобрил.

– Ага, положи на край стола, – махнул рукой Теодор, все еще не поднимая головы.

Хэлла скривилась. С одной стороны, не хотелось оставлять такую фамильярность без замечания, а с другой – с ним нельзя было ссориться. Он мог бы представить ее остальным, а следовательно, обеспечить доступ к большему объему информации…

– Извините… – начала было она.

– Хадс! – рявкнул Теодор, снова сминая лист и откидывая его в сторону. – Да чтоб вас импы драли во все ще… – он осекся, наконец встретившись взглядом с Хэллой.

– Похоже, вам следует взять перерыв, – мягко улыбнулась она.

– А вы кто? – спросил он, подозрительно щуря серые глаза.

– Я художница, Хэлла Апат, – она протянула ему руку.

– А… Теодор Дин, – он поднялся, осторожно пожимая ее ладонь. – Извините, я сегодня немного рассеянный.

«Я заметила», – пронеслась в голове едкая мысль.

– Все в порядке, – не переставая улыбаться, ответила она вслух.

На какое-то время повисло молчание. Нужно было что-то придумать, но разум, как назло, отказывался выдавать подходящие фразы. Потому Хэлла предложила:

– Не хотите кофе?

– Крепкого? – уточнил Дин, криво ухмыльнувшись.

– Какого захотите, я оплачу, – с готовностью ответила она.

– Я не против, но все же уточню… Вы со мной флиртуете?

– Что? – Хэлла едва не поперхнулась воздухом. Что он о себе возомнил? Решил, раз у него смазливая мордашка, на него все вешаться будут? Хотя, может, правильно решил. Симпатичное лицо, на вид ухоженный и аккуратный, приятный парфюм с древесными нотами – да, Теодор наверняка пользовался успехом у дам. Неудивительно, что он принял новую знакомую за очередную поклонницу. И все же это подозрение Хэллу оскорбило, потому она не сдержала возмущения: – Нет! Я с вами не заигрываю!

– Жаль, – с деланой печалью вздохнул Дин. – Что ж, кофе был бы кстати. Все равно со статьей не ладится, да и рабочий день вот-вот закончится.

Теодор быстрым шагом направился к коридору, остановившись уже у выхода, оглянулся и крикнул:

– Вы идете, мисс Апат?

Пришлось отложить все недовольства на потом и поспешить. Нельзя упускать возможность! Теодор шел чуть впереди, быстро спускаясь по лестнице, а Хэлла едва ли не бежала следом. Дин был довольно высоким, ходил быстро и не стал ради дамы сбавлять шаг. Но и дама, конечно, была так себе – с мальчишеской стрижкой, да еще и в штанах. Теодор вышел на улицу, даже не придержав дверь, отчего та чудом не заехала Хэлле по носу. Но она успела отскочить, проглотив гневную тираду. Нельзя ссориться с ним!

Дин же остановился, поглядывая на дорогу. По ней вместо редких кебов шла толпа… Некоторые держали над головами транспаранты. «Долой буржуев!» – гласил один из них. Хэлла отвернулась. Не дай Великие Магистры, кентавры[10] решат, что она проявляет излишний интерес, или, того хуже, примут ее за одну из недовольных рабочих. А что? Бродит в сомнительной компании, носит мужской костюм, а то, что она маг, на ней не написано, и золота нет. Полицейские пока держались поодаль, но наверняка ждали только повода, чтобы разогнать демонстрацию. Любое проявление агрессии, один выкрик… Потому-то толпа шла молча. Кто-то демонстративно заклеил себе рот. Интересно, как новый король будет удерживать власть, когда простой народ уже в открытую ненавидит господ?

– Лучше свернуть, – тихо заметил Теодор.

Хэлла даже не успела согласиться, как их нагнал полицейский. Под ложечкой засосало…

– Мистер Дин! – констебль запыхался, однако обратился к журналисту по имени, да и явно не был настроен враждебно. – Вы просили сообщить, если будет что-то интересное.

– Что? – оживился Теодор. – Говори же!

– А мисс…

– Она из газеты, – махнул рукой Дин, за локоть уводя полицейского в тесный переулок, подальше от лишних глаз. – Ну?

– Похоже, Глиф. Если он интересен вам не меньше призрачного вора…

Хэлла встрепенулась, услышав прозвище убийцы.

– Мне интересны любые сведения. И чем больше, тем лучше. Ты же знаешь, я не скуп.

– Лорд Стоун. Его дом в Мидлтауне, близ Новых районов.

Теодор прикусил губу, хмурясь. Выглядел он взволнованно.

– Тот же Стоун?

– Да-да! Я решил, что это может вас заинтересовать, ведь ваш призрачный вор из Клоаки заглядывал к Стоуну, а теперь того убил Глиф…

Призрачный вор? Наверняка это про Фантома! Но связан ли он с Глифом? Хэлла успела выяснить немного про того, с кем «посчастливилось» столкнуться в темном переулке. Если верить детективу Райдеру, Фантом не убивал заезжих аристократов, а только грабил их. Да и в статьях об убийствах не было ни слова. Но Хэлла своими глазами видела труп, а теперь еще и Глиф…

– Что известно? – Теодор развернул полицейского за плечо, немного наклоняясь к невысокому констеблю.

– Ничего, только это пока. Могу сказать адрес…

Пока констебль объяснял, как добраться до места преступления, Теодор отсчитывал купюры. Хэлла же стояла чуть в стороне, будто на стреме, как говорила шпана, и изумленно наблюдала, как легко покупается информация. Ей еще учиться и учиться… Впрочем, Дин не соврал, он не был скуп. Что-то подсказывало, что сумма, которую журналист готов был выложить за информацию, составляла как минимум половину оклада констебля.

Полицейский воровато огляделся, выхватил у Теодора купюры и поспешил скрыться. Дин же, забыв про спутницу, помчался к противоположной улице, чуть не бросаясь под копыта лошади. К счастью, кеб ехал медленно, как обычно бывает, когда извозчики высматривают потенциальных пассажиров.

– На Джексон-роуд!

– Мистер Дин! – окликнула Хэлла, нагоняя его. – Могу я поехать с вами?

Теодор оглянулся, удивленно округляя глаза:

– А? Ты еще здесь… – Дин задумчиво посмотрел на дверцу кеба, которую успел открыть. – Что ж… Почему нет?

* * *

Макс приехал на первом попавшемся кебе. У дома, как и бывало в таких случаях, столпились люди. Кто-то – обычные любопытные зеваки, кто-то – журналисты или их информаторы, а кто-то – служители закона. Но больше всех на фоне окружающих в сумраке выделялся огромный мужчина с длинными белоснежными волосами, дымящий сигаретой с таким изяществом, будто был на приеме, а не на месте преступления.

– Что ж, похоже, мы наконец можем приступить к делу, а? – Поравнявшись с Максом, Рие испепелил на ладони остатки сигареты. Ответное молчание его нисколько не смутило, и он продолжил: – Знаешь, я рассчитывал на свободный вечер в приятной компании, а в итоге даже не успел покинуть отдел, как любезнейший сержант сообщил мне, что я должен быть тут! Ужас!

Макс тяжело вздохнул. Все же пропускать его слова мимо ушей было лучшим решением. Оставалось надеяться, что хотя бы во время расследования Рие не будет мешать…

– Инспектор Уорд, – с крыльца особняка поприветствовал молодой сержант. Среди бежевых колонн маячила темная форма полицейских, а свет из арочных окон оттенял их фигуры.

– Сержант Джексон, – Макс пожал его руку.

– Джексон на Джексон-роуд? Как иронично, – Рие ухмыльнулся.

Сержант нахмурился.

– Ришар, окажи нам услугу, захлопни рот. – Горе-напарника все же пришлось осадить, и тот насмешливо поднял руки, капитулируя. Теперь Макс обращался к Джексону: – Не обращай внимания, он недалекий у нас.

Сержант хмыкнул. Он знал Макса еще юным констеблем и даже брал лишние смены, чтобы дать тому возможность подготовиться к экзаменам в юридическом. С тех пор у них сложились теплые отношения, а Макс в какой-то степени считал себя обязанным защищать Джексона от насмешек Рие.

– Так что тут?

– Убит лорд Стоун. На руках вырезаны символы, – коротко пояснил сержант.

– Стоун? – Макс нахмурился, оглядывая особняк. Трехэтажный, массивный, оплетенный уже подсохшими растениями. – Это не тот ли Стоун, что устроил Райдеру скандал?

– Он самый, – подтвердил Джексон.

Макс поджал губы. Все становится только запутаннее, а он даже не успел как следует принять дело… Но уже есть что-то странное. За несколько дней до убийства лорда Стоуна к нему пробирается призрачный вор, который пытается вскрыть сейф. Причем Стоун уверен, что его хотели убить. А спустя время его действительно убивают, но уже Глиф… Есть ли между ними связь? А если тот вор и есть Глиф? Или это два человека, которые работают в паре?

Слишком много догадок, слишком мало информации. Макс прикрыл глаза на мгновение и снова открыл, проходя внутрь дома. Нужно сосредоточиться на деле и просто выполнять свою работу. Как всегда. Сначала собрать всю информацию, а потом уже строить версии.

– Слуг опросили? – на ходу спросил Макс, следуя за Джексоном.

– В процессе, но пока никто ничего не видел и не слышал.

– Семья?

– Старший сын Стоуна в другом городе, учится, дочь замужем, тут не живет. Из семьи здесь только жена, леди Стоун. Она у себя, приняла успокоительное. Боюсь, опросить ее сейчас не получится.

Макс рассеянно кивнул. Он уже привык, что сразу после происшествия господа предпочитают отдыхать.

Джексон указал на приоткрытую дверь, откуда тонкой полоской вырывался свет. Уже на входе можно было заметить лаконичное убранство небольшого кабинета. В дальней части находился стол, а ближе к выходу – кофейный столик и три кресла. Два были пусты, а в третьем, завалившись на бок, сидел лорд Стоун… Точнее, его труп. На затылке волосы от крови слиплись, а правую руку на подлокотнике покрывали какие-то символы.

– Инспектор Уорд, ты вовремя, – по-приятельски кивнул худощавый коронер, занятый осмотром тела. – Надо полагать, это твой напарник?

– Да, Грей, к сожалению, – уныло ответил Макс. – Рие Ришар. А это Эрик Грей. Ты… – он осекся, только заметив блондинку в широких брюках, свободной рубашке и жилетке. Она сидела на корточках рядом с трупом, осматривая его левую руку. – Это еще кто?

– Лира Грей, – она поднялась, – ваш новый коронер.

Макс покосился на Грея:

– Не знал, что у тебя есть дочь.

– Племянница, – поправила она. – А вы…

– Приятно познакомиться! – воскликнул Рие, который, кажется, уже перевыполнил свою норму молчания. – Ужасно рад, что я не один тут новенький!

Лира улыбнулась ему и уставилась на Макса, видимо, ожидая такой же приветливости. А он… Он быстро оглядел ее, подмечая каждую деталь: и лазурные глаза, и бледную ровную кожу, и короткие, до середины шеи, волосы, которые чуть вились, и тонкую фигуру, и… Макс отвернулся, чувствуя, как запекло щеки и ускорилось сердцебиение. Так случалось всегда, стоило ему оказаться рядом с симпатичной девушкой (а они все были симпатичными).

«Работай, Флин», – рявкнул внутренний голос.

– Что скажешь про труп? – Макс обратился к Грею.

– А что тут сказать? – пожал он плечами. – По-видимому, смерть наступила после удара тупым предметом по голове. Перелом черепной кости явно говорит о хорошей физической подготовке преступника. Судя по крови на руках, символы вырезали уже после наступления смерти.

– То есть убийца тут еще и ненадолго задержался?

– Полагаю, так.

– Что за знаки на руках?

– Прекрасный вопрос. Лира, ты осмотрела? Что там?

– Алхимические символы, – послышался ее недовольный голос. Высокий, мелодичный, похожий на колокольчики. По спине Макса пробежали приятные мурашки.

«Да чтоб тебя! Флин, соберись!» – Внутренний монолог помогал отвлечься от аромата женских духов и напоминал о причине его визита.

– Конкретнее, – глухо буркнул Макс, проходя к столу.

– На нем не менее двадцати символов, перечислить все? – язвительно поинтересовалась Лира.

– Только если обнаружили что-то важное или странное.

– Да, кое-что обнаружила. Инспектора, который общается, стоя ко мне спиной!

Макс поджал губы, чувствуя, как теперь горят и уши. Хорошо, что он в тени. Оставалось надеяться, что никто не заметит его смущения.

– Не обращай внимания, – начал Рие, – он недалекий у нас.

Макс едва не поперхнулся. Вот засранец! Ладно, это было заслуженно.

– Так что с символами, belle?[11]

– Разные, там и обозначения металлов, и стихий… Никогда не видела таких формул. Хотя я даже не уверена, что это формула…

– То есть вы не знаете. – Макс задумчиво оглядывал документы на столе убитого: ничего такого, только счета.

– Увы, инспектор, я не всеведущая, представляете? – зло ответила Лира. – Знание всех алхимических формул – не моя компетенция, если вы не в курсе.

Ну вот… Похоже, он снова облажался в общении с девушкой. «Как всегда! – комментировал внутренний голос. – Отличная работа, Флин». Макс сжал челюсти, злясь на себя. Он всегда допускал промахи во всем, что касалось женщин. Он не умел с ними общаться. Точнее, умел, но только с определенными. Например, с бабушкой, потому что она же бабушка! Еще с некоторыми ее подругами, потому что знал их давно и знал, что для них он уже что-то вроде дальнего родственника. Более-менее спокойно научился общаться с женщинами по работе… Правда, это не касалось тех случаев, когда что-то выбивало Макса из колеи, а внезапное появление нового коронера стало именно таким событием. И теперь ему приходилось сражаться с собственным смущением, потому что его одолевали все те же мысли, что повторялись с каждой новой незнакомкой. «А вдруг я ей понравлюсь?» – бился в голове вопрос. Хоть кому-то он ведь должен понравиться…

«Ты зануда, который смущается каждого вздоха, и настолько неумело пытаешься это скрыть, что к тому же выглядишь грубияном, – перебил внутренний голос, – ты никому не нравишься. И у тебя не будет жены, так что угомонись и возьмись за дело, Флин».

– Символы оставим на потом, – вздохнул Макс, устало потирая виски. – Опишете их в отчете.

– О, разумеется, – едко буркнула Лира.

– Инспектор Уорд, – в кабинет заглянул сержант Джексон, – кое-что есть.

Макс рад был наконец выйти из кабинета и избавиться от навязчивых мыслей о милой девушке, оказавшейся с ним в одной комнате. Он мотнул головой, пытаясь сосредоточиться на работе, и бросил Рие:

– Осмотри документы. Только осторожно. И в целом тут тоже. Грей…

– Я пока тут, не дам ему наследить.

Макс благодарно кивнул, выходя в коридор, где уже стоял сержант с хмурым коренастым мужчиной средних лет.

– Это мистер Кроул, он глава охраны, – представил сержант, – а это инспектор Уорд.

– Глава охраны? Стоун нанял вас недавно, опасаясь вторжения, или…

– Думаю, он переживал из-за радикалов. Конечно, дальше манифестаций дело еще не зашло, но пэры нервничают. Охрану сейчас нанимают многие.

Макс задумчиво кивнул, а Джексон обратился к главе охраны:

– Будьте любезны, повторите то, что рассказали мне.

– За пару сегмов[12] до обнаружения трупа, – с готовностью начал Кроул, – лорд Стоун приказал его не беспокоить, снять охрану с черного входа и не подпускать никого из слуг к его кабинету. Сказал, что побудет один, возможно, прогуляется на заднем дворе.

– Полагаю, двор в тот момент тоже не охранялся?

– Все так, инспектор, – подтвердил глава охраны.

– Черный вход?.. – начал было Макс.

– Далее по коридору, – Кроул указал на дверь чуть дальше.

– Сержант?

– Следов не обнаружено, возможно, магические…

– Грей, не поможешь? – Заглянув в кабинет, Макс краем глаза заметил, что Рие и Лира хихикали, стоя рядом с рабочим столом убитого. Вот и спелись… Что ж, так даже лучше. Если она покажет, что ей интересен другой, будет гораздо проще…

– Я еще занят, но моя племянница справится не хуже, – ответил Грей.

Макс облизнул пересохшие губы, но спорить не стал, боясь показаться капризным ребенком.

– Что ж, мисс Грей…

– Леди Лира, – чопорно поправила она, – я маг, так что леди по умолчанию. И чтобы дядя Эрик не вздрагивал каждый раз, думая, что зовут его, предлагаю обращаться ко мне по имени. Так точно не запутаемся.

– Леди, – послушно исправился Макс, – нужно осмотреть черный вход и двор на предмет следов и ауры.

– Инспектор Уорд, а вы всегда при общении с человеком смотрите в сторону? – язвительно поинтересовалась Лира.

Щеки вспыхнули. Проклятия Иных! А как смотреть на нее? Она же… Она!

«Тише, Флин. Ты для нее лишь грубый недотепа, она в тебе не заинтересована, так что расслабься», – успокаивал внутренний голос. Это помогало. Макс выдохнул и нахмурился, чтобы хоть как-то скрыть смущение. Он повернулся к Лире, встречаясь с ее яркими голубыми глазами:

– Леди, некогда препираться.

Она фыркнула, подхватила свой коронерский кейс и протиснулась в проход до того, как Макс успел отойти. Лира прошла так близко, что запах ее духов стал еще отчетливее. Фруктово-цветочный, сладкий, но с кислинкой… Макс жадно вдохнул оставшийся шлейф ее аромата, тут же замечая ехидную ухмылку Рие. Похоже, Макс только что подарил ему повод для шуток… Хадс!

* * *

Хэлла активно создавала видимость работы, фиксируя через мфиз изображение светлого особняка и собравшихся людей. Теодор же прохаживался между ними, периодически останавливаясь, чтобы послушать сплетни. Темнота сгущалась, и люди лениво разбредались – мертвяка уже все равно вряд ли увидят, да и от полицейских новостей не дождешься, а многим завтра на работу или на чаепитие…

– Чтоб их, – буркнул Дин, останавливаясь рядом с Хэллой и вытаскивая сигарету.

– Ничего?

– Глухо, как в гробу моего дедули.

– Может, обратиться к констеблям? Они явно более осведомлены.

– Я бы с радостью, но вон, – Теодор прикурил, кивая на мужчину в сержантской форме, – моя проблема. Кружит, как коршун, неподкупный, чтоб его импы… Кхм.

Хэлла хмыкнула. Ее даже порадовало, что хоть кто-то из полиции оказался честным. Впрочем, ни Дину, ни ей самой от этого не было проку. Найти бы способ добыть информацию…

Может, сама Вселенная услышала молитвы Хэллы, а может, просто повезло, но дверь особняка открылась, и на крыльце показалась пара: худощавый мужчина, в черных волосах которого проглядывала седина, и молодая блондинка с каре и в широких брюках, которая, активно жестикулируя, что-то рассказывала своему спутнику.

Хэлла застыла на месте, сердце застучало быстрее и громче, а в животе затягивался неприятный тревожный узел. Провидение либо давало ей шанс, либо сулило погибель, поэтому Хэлла не могла понять, что сейчас должна сделать: то ли поскорее спрятаться, то ли, наоборот, привлечь внимание. Однако случай решил за нее. Блондинка сама заметила растерянный взгляд, обращенный к ней, прищурилась, чтобы лучше видеть, и тут же подняла руку, приветственно махая и спеша навстречу.

– Хэллебор! – воскликнула она. – О Вселенная! Ты так изменилась, зайка! Подстриглась? Тебе идет!

– Привет, Лира, – пробормотала Хэлла, уже обнимая в ответ старую знакомую.

– Костюмчик-тройка, прямо шик, хотя мне казалось, что грудь у тебя больше… Ой! Прошу прощения, тут джентльмен…

– Это Теодор Дин, он журналист, – представила его Хэлла. – А ты здесь какими судьбами?

– О, это мой дядя, Эрик Грей, ты его помнишь?

Худощавый мужчина приветственно кивнул, но продолжал стоять молча, не мешая разговору.

– Он работает коронером. Я пошла по его стопам, – усмехнулась Лира. – Но все это ерунда! Я так рада тебя видеть! Мы не общались с…

– С похорон, – кивнула Хэлла, спровоцировав неловкое молчание. Оно и к лучшему. Поток непрерывного щебетания не давал даже короткой передышки на размышления. Поразмышлять было о чем, например, как держать собственный язык за зубами. А еще о том, что успела выболтать Лира…

Значит, она коронер. Коронер, который вышел из дома убитого, а следовательно, изучил труп. Наверняка и инспекторы вели обсуждение не таясь… Это может пригодиться…

Проклятье! Использовать подругу умершей сестры как информатора? Великие Магистры, до чего же Хэлла докатилась… Она пристыженно посмотрела на Лиру, но все же сказала:

– Я бы с удовольствием поболтала с тобой, может, как-нибудь встретимся?

– С радостью! – Лира радостно улыбнулась. – Я живу все там же, с дядей, если хочешь, заходи. Напомнить адрес?

– Было бы неплохо. Кстати, я переехала, можешь заглянуть на «новоселье».

– Отлично! С меня бутылка вина!

Хэлла улыбнулась. Вот и прекрасно. Надо только запрятать чувство вины подальше. Обменявшись адресами, они попрощались.

– Милая дама, – Теодор остановился за спиной. – Так значит, она коронер? Знаю, я не могу просить об этом, но, может… Если она вдруг проговорится о чем-то…

– Я подумаю, – буркнула Хэлла.

«Подумаю». Стоит подумать, как оправдываться перед Лирой, если она узнает, почему Хэлла на самом деле хочет поболтать…

3

Дело № 131170

Из тяжелых туч сыпалась морось, и только редкие фонари отгоняли от улиц густую ночную тьму. Макс задержался на крыльце, скрываясь от мелких капель и ожидая Джексона. Он должен был выяснить, не узнали ли констебли от слуг что-нибудь интересное. Впрочем, вряд ли, иначе давно бы уже позвали инспекторов.

Рие стоял рядом с двумя освободившимися констеблями, о чем-то увлеченно беседуя и выдыхая все новые облака едкого дыма. Макс же смотрел вдаль, мысленно прогоняя вторую часть разговора с главой охраны…

– А где сейф? – спросил Макс, когда Лира осматривала черный ход и двор.

– Который недавно пытались вскрыть? – догадался мистер Кроул.

– Точно. Так где он стоит? Я думал, тут, в кабинете. Хотя почему он на первом этаже?..

– Лорд Стоун последнее время часто принимал деловых гостей и, чтобы они не поднимались к нему, перенес кабинет сюда. А сейф действительно стоял здесь, но лорд перевез его в другое место после проникновения в дом.

– Куда же?

– Не знаю. Я и мои ребята сопровождали его только на определенном отрезке пути. Потом лорд пересел в другую карету, мы перенесли сейф – и все. Наши услуги ему были в тот день уже не нужны.

– Понятно, – ответил Макс, хотя понятного было мало. Куда Стоун перевез сейф? – Сержант Джексон, найдите, пожалуйста, карту, чтобы мистер Кроул отметил на ней проделанный в день перевозки путь. Вы ведь не против?

– Что вы, инспектор, буду рад помочь, – усмехнулся глава охраны.

– Скажите, вам известно, что хранилось в сейфе? И почему ваш наниматель решил, что некто мог не просто попытаться выкрасть содержимое, а даже убить лорда?

– Не уверен. Кажется, документы были слишком важные. Но подробности мне неведомы, – пожал плечами мистер Кроул.

– А как произошло вторжение в собственность лорда?

– Не имею представления. Я и мои люди занимаемся его охраной днем, ночью у него другие охранники… Были. Кажется, после того случая он их уволил, а мы начали охранять его и ночью. Совсем недавно вор проделал это еще раз, но мы не успели даже среагировать: артефакт, оставленный детективом, сработал, а преступник сбежал через Нору. Больше, к сожалению, добавить нечего.

Итак, что имел Макс по итогу разговора? Никаких улик. Только показания. Лорд Стоун приказал отвести охрану от черного входа и никого к нему не пускать. Ждал кого-то? Кого? Вряд ли убийцу, ведь иначе оставил бы охрану при себе. Это явно был кто-то знакомый или тот, кто не вызывал у Стоуна опасений. Встречал один в своем кабинете, сидел в кресле, как и бывает, когда приходят гости. Тогда кого же ждал лорд? И можно ли с уверенностью сказать, что именно «гость» и убил Стоуна? Это раз.

Два – сейф. Если ночную охрану сменили, нужно найти предыдущий состав и опросить. А еще узнать про сейф подробнее… Что там могли быть за бумаги? С чем работал Стоун? Могло ли это послужить причиной убийства?

Ну, и три… Маньяк? Случайно влез, случайно убил? Вряд ли. Маньяки одержимы идеей убийства, да и глифы на теле жертв могут указывать на что-то такое, но… Аконит оставлял соцветия для пущей эффектности и устрашения, возможно, у Глифа тоже своя цель и есть мотив…

– Ничего, – оповестил Джексон, обрывая размышления. Сержант остановился рядом, оправляя форму: – Мы тут заканчиваем. Леди Стоун, вероятно, сможет говорить завтра.

Макс кивнул, пожал на прощание руку Джексона и спустился, ежась от холодной мороси. Подступала сонливость, вечер выдался насыщенным, а завтра вряд ли будет спокойнее. Да и желудок начинал ныть от голода.

– Ришар, мы тут закончили, – оповестил Макс Рие, который уже остался один, все так же дымя сигаретой. – Завтра приходим на работу пораньше.

– Что? Ты хотел сказать «попозже»?

– Я сказал то, что хотел. Можешь идти домой.

– Кстати об этом! Я сегодня съехал, и мне негде ночевать… Ищу вот место поближе к отделу и как раз удачно вспомнил, что твоя любезная бабуля когда-то приютила Гила. Вот и я хочу снять себе те же комнаты. Ты же не против?

Хорошо, что лица было не видно, потому что Макс скривился так, будто жевал лимон, закусывая облепихой и запивая все уксусом. Перспектива лицезреть напарника не только на работе, но и пересекаться с ним в коридорах дома была так себе.

– Есть внаем, – вынужден был признать Макс.

– Какая удача! А мне полагается скидка?

– Нет.

– Ничего, уверен, я осилю местный ценник!

Макс закатил глаза, но комментировать не стал. Он плохо знал Рие, но почему-то был уверен, что у того достаточно средств даже на покупку какого-нибудь манора[13] у разорившегося лорда. Осталось только понять, зачем Ришар вообще устроился на службу, а теперь еще и желает ютиться в комнатах старого дома. Подозрительно… А может, у Макса профессиональная деформация и он просто подозревает всех? Может, стоит расслабиться и чуть больше доверять Рие? Проявить, в конце концов, больше дружелюбия.

– Bonbon[14], скорее, я поймал нам кеб! – Ришар уже каким-то чудом оказался на дороге, держа лошадку под уздцы, чем вызывал еще большее изумление бедолаги кебмена.

Бонбон? Нет. Никакого дружелюбия засранцу!

В кебе было немного душно. Макс старался игнорировать болтовню не на шутку разошедшегося Рие, мыслями возвращаясь в дом лорда Стоуна.

– …и мы с тобой откроем бизнес по ловле креветок! О, приехали! – Ришар выпрыгнул из кеба еще до того, как тот успел полностью остановиться.

Макс драматично закатил глаза, одновременно проклиная тот день, когда шеф решил, что Рие будет отличным напарником, и вместе с тем молясь Первому о терпении. Вообще набожным Макс не был, но сейчас готов был поверить в любого бога, который отвел бы от него беду по имени Рие Ришар.

Внутри дома было прохладно и темно, коридор освещался только уличным фонарем, заглядывающим в окно. Большая часть жильцов спала, бабушка тоже. Обычно она не ждала Макса допоздна, привыкла. Единственный условный знак, о котором она договорилась с внуком, еще когда тот был прыщавым подростком, – оставлять что-то на общей вешалке. Если бабушка поднималась ночью, она могла сразу определить, что Макс уже вернулся. Так что и в этот раз он повесил пиджак на видное место. Затем тихо перебрал ключи, протискиваясь в небольшой чулан, где стоял широкий сейф. Внутри хранились деньги, некоторые драгоценности и запасные ключи от комнат жильцов. Забрав нужный, Макс запер сейф и вернулся к Ришару, который вертел головой так, будто мог разглядеть во мраке детали интерьера… Впрочем, вероятно, он и мог…

– Дверь помнишь? – шепотом спросил Макс, следуя вверх по лестнице.

Рие кивнул. Вот и отлично, устраивать ему экскурсию не было никакого желания.

– Утром сам поговоришь с бабушкой и договоришься об оплате. И не смей выпрашивать скидку!

В ответ он услышал приглушенный смех. Благо на втором этаже они расстались: Рие зашел в новую обитель, а Макс поднялся на чердак. Под душем он уже почти засыпал, а стоило опуститься на неширокую кровать, как сознание мгновенно отключилось.

Утро выдалось таким же пасмурным. Дождь колотил по оконным стеклам так умиротворенно, что выходить на улицу ужасно не хотелось. Но нужно было на работу, а самое главное, не терпелось наконец ознакомиться с материалами дел по Глифу. Макс чувствовал зарождающийся азарт, как это всегда бывало, когда он брался за новое дело. Потому, несмотря на погоду, настроение было неплохим, правда, его быстро подпор-тили…

Кухни или столовой на чердаке, естественно, не было. Только тумбочка в углу, на которой стоял чайник со встроенным магическим кристаллом[15] и пара кружек. Потому, чтобы что-то приготовить или поесть, Макс обычно спускался на первый этаж, в комнаты бабушки. Это утро исключением не стало, вот только еще на подходе чуткий слух уловил голоса и даже смех.

– Bonjour[16], – приветствовал Рие.

Макс же застыл на пороге кухни, хмуро пялясь на напарника. Тот сидел на стуле, вытянув длиннющие ноги. Рубашка его была распахнута на груди. Бабушка, занявшая место напротив Ришара, оглянулась:

– А, доброе утро, Сим-сим! Мы как раз беседовали с твоим другом.

Макс скривился, но промолчал. Не без удовольствия он отметил, что, по крайней мере, Бренди была с ним солидарна. Кошка сидела на подоконнике, недовольно мотая хвостом, зрачки в ее глазах стали тонкими щелками, и она не сводила настороженного взгляда с чужака.

– Мадам Шепард, кажется, я ей не нравлюсь, – прошептал Рие, кивая на Бренди.

– Думаю, эта колючесть у нее от Сима, – усмехнулась бабушка. – Он сызмальства недолюбливает гостей. Сидел на стульчике, смотрел и хмурился. Вот и Бренди с хозяина пример берет. Да и как иначе, если первым, что она увидела в жизни, был мой Сим. Он, знаешь, из пипетки ее выкармливал совсем крошечную…

– Ба! – воскликнул Макс, прерывая проникновенную речь.

– Что ж, мальчики, пойду-ка я, вы тут сами разбирайтесь. И Сим, не забудь покормить своего чудесного напарника. Удачи на работе, ребятки.

Стоило бабушке выйти, как улыбка Рие с доброжелательной сменилась на ехидную:

– Сим-сим, ты не перестаешь удивлять! Ну что за милашка!

– Если не хочешь остаться голодным, сделай одолжение – закрой рот.

– А как же мне кушать с закрытым ртом?

Если бы Макс мог, он прожег бы в нем дыру, но вместо этого пришлось выкладывать бекон на разогретую сковородку.

После завтрака Максу, естественно, пришлось добираться до отдела в компании Рие. Никакого уединения! Так еще Ришар зачем-то решил поболтать об обустройстве комнаты, о том, что он собирается купить из одежды (потому что рубашки с жабо в полиции не жаловали, а у него бо́льшая часть гардероба состояла из них), какой кофе любит (бичерин с белым шоколадом) и как он любит украшения (особенно с сапфирами). Макс честно пытался абстрагироваться и не слушать, но разум все равно выхватывал фрагменты болтовни. Единственным поводом для радости было то, что дождь на время прекратился. Под ногами теперь остались только лужи и жухлые влажные листья.

– Уорд! Как я рад тебя видеть! – У служебного входа нервно курил Гэбриел.

– Райдер, – Макс пожал его руку, – полагаю, уже знаешь про Стоуна?

– Да, чтоб его! Ночь гонялся за Фантомом по Клоаке, а вернувшись в участок, столкнулся с Джексоном. Проклятия Иных!

– За Фантомом? – переспросил Рие.

Гэбриел растерянно поднял голову и уставился на Ришара.

– Это мой напарник, – пояснил Макс. Он представил их друг другу, но оба стояли молча. Никто даже не пытался казаться учтивым.

Как ни странно, на сей раз Макс полностью оправдывал Рие и не понимал Гэбриела. У Ришара были все основания не доверять человеку в плаще с золотым подбоем – не доверять магу. Именно такой маг-детектив когда-то работал на основателя лаборатории, где над Рие ставили опыты. А что насчет Райдера? Он был самым обычным магом из приличной семьи. Макс, конечно, проверил его перед тем, как начать более близкое общение. И Гэбриел никак не был связан с лабораторией, так чего же теперь он стоит как столб? Может, просто впервые столкнулся с бывшим узником, а может…

– Кто такой Фантом? – нарушил напряженное молчание Макс.

Райдер вздрогнул, перевел на него взгляд, кашлянул и наконец ответил:

– Так мы прозвали нашего неуловимого вора, который навещал Стоуна… Думаешь, он и Глиф – одно лицо?

– Не знаю. Я как раз собираюсь в кабинет, чтобы принять материалы дела и ознакомиться с ними. Пока сложно говорить определенно.

Гэбриел кивнул.

– Шеф еще не прибыл?

– Нет, но передал распоряжение, что я должен к нему зайти… Хадс! Я облажался по-крупному, да?

Макс флегматично пожал плечами. Он пока не мог оценить размеров ошибки Райдера. Оставив Гэбриела с сигаретным дымом наедине, Макс наконец зашел в отдел. Рие притих и теперь бесшумной тенью следовал за напарником.

В кабинете, как всегда, стоял спертый воздух, пропитанный запахом залежалой бумаги. Макс прошел мимо столов, стоящих друг напротив друга, к зарешеченному окну. Оно открылось с протяжным скрипом, впуская внутрь прохладный ветер, наполненный свежестью недавнего дождя. Совсем скоро от тепла останутся только воспоминания, но пока еще сохранялись зеленые островки, напоминающие о лете.

Макс отвернулся от окна, тут же замечая, как по-хозяйски Рие опускается за стол, к пустоте которого за год так и не привык. Раньше вторая часть кабинета раздражала обилием грязных кружек, незаконченных отчетов и архивных дел, а потом вдруг все пришлось убрать. Старого напарника не стало, и Макс сам себе не мог признаться, как по нему скучал. Он бы простил любой бардак, только бы еще хоть раз услышать скрипучий голос Хантмэна…

– …или принесут? – спросил Рие.

– Что? – Макс встрепенулся. Скорбь давно миновала. Так или иначе, это не первая смерть, да и явно не последняя. Но иногда воспоминания подкатывали, образуя неприятный ком в горле.

– Я говорю, дела нужно у кого-то требовать или их принесут?

– Можешь пока спуститься, Джексон должен быть еще на дежурстве. Он распорядится о передаче материалов.

– А если я не спущусь?

– Тогда как старший инспектор я сделаю тебе замечание с занесением в личное дело.

– Рабочий день же еще не начался, – пробубнил Рие, но все равно двинулся к выходу.

– Согласно должностной инструкции, инспекторы несут непрерывное дежурство в течение четырех дней. Покидать место службы разрешается только в обед для приема пищи и вечером для сна с обязательным возвращением утром. Потому мы обязаны даже ночью прибывать по вызову, – терпеливо объяснял Макс. В конце концов, это был едва ли не первый случай, когда он мог пересказать кому-то предписания.

– Какой ужас…

– Так устроена служба.

– Нет, я про то, что ты говоришь фразами из инструкции.

– В отличие от некоторых, я ее хотя бы читал.

– Отлично! Значит, мне не придется!

– Поверь, как только я замечу, что ты заскучал, тебе на помощь придут должностные инструкции – от констеблей до шефов!

Рие изобразил испуг, закрывая за собой дверь кабинета. Макс тяжело вздохнул, наклоняясь к сейфу, чтобы достать краткий отчет по ходу каждого из дел. Его последней страницей стал приказ об объединении дел в одно производство. Сегодня папка пополнится отчетами по Стоуну…

После подписания всех бумаг и официальной передачи материалов в кабинете воцарилась тишина. И Макс, и Рие принялись изучать содержимое папок. Ришар поначалу показательно зевал, бурча под нос:

– Какая скука. Неужели не могли поинтереснее изложить…

Но очень скоро замолчал, оставляя шелест страниц наедине с постукиванием возобновившегося дождя по стеклу. Правда, идиллия продолжалась недолго. В дверь постучали, и в кабинет заглянул сержант Рассел:

– Инспектор Уорд, шеф просил вас позвать. Срочно.

Макс вздохнул, отложил папку и поднялся. Перед тем, как выйти, он оглянулся к Рие:

– Если приспичит выйти, удостоверься, что все папки в сейфе, а кабинет заперт!

У Калхуна уже сидел Райдер, дымивший очередной сигаретой. Перед ним стояла хрустальная пепельница. Шеф курил трубку. Макс еле заметно поморщился. В мире было не много вещей, которые он не переносил, например оливки или острую пищу, но самым большим злом всегда был табачный дым. От него неприятно першило в горле и слезились глаза. Макс не понимал, как люди добровольно начинают курить…

– Шеф, вызывали?

– Да, Уорд. Знаю, тебе только передали дело и ты занят, но есть разговор. Так что присаживайся, – Калхун кивнул на стул.

Макс послушно опустился на него, следя за тем, как Райдер стряхивает пепел с сигареты. Он выглядел уже не таким взволнованным, больше задумчивым.

– Насчет лорда Стоуна… Знаю, точных отчетов нет, но предварительные… И ты был там… – Шеф говорил непривычно отрывисто, но Макс пока не понимал почему.

Вот перед ним Гэбриел Райдер – маг-детектив, заступивший на службу год назад. Он младше Макса на пару зим, его семья живет в другом городе. Гэбриел был немного наивен, что объяснялось нехваткой опыта, но быстро учился – природная сообразительность ему помогала. Поэтому его поставили на непыльное, как все сначала подумали, дело о грабеже.

Тогда в Мидлтауне, ночью, напали на молодого лорда, отобрав у него и кошелек, и драгоценности. Все бы ничего, но грабитель ушел через Нору, а значит, дело переходило к Специальному Магическому Отделу. Тогда-то Райдер и обосновался в полицейском отделе Мидлтауна и Новых районов. Довольно быстро он вычислил, что загадочный грабитель – частый гость в Клоаке, где чаще всего и обдирает до нитки случайных богачей. Реже он орудовал на Правом берегу. Пока на его счету числилось не более десяти ограблений, точным числом Макс не интересовался, но знал, что до этого дня дело Райдера не казалось никому таким серьезным. А теперь…

– Сам знаешь, Фантом был… там, – подал голос Гэбриел.

– Да, так вот. В предварительных, – шеф приподнял лежащие на столе доклады, – указано, что следов магии не нашли. Это точно? Все осмотрели?

– Дом и придомовую территорию, – подтвердил Макс. – Отсутствие магического воздействия, за исключением указанных охранных артефактов, засвидетельствовали два коронера.

– А… Ришар? – уточнил Калхун. – Ничего не сказал?

Макс приподнял брови. Смутные подозрения начинали становиться все более ощутимыми.

– Никак нет, ничего необычного он не заметил, – ответил Макс.

– Что ж, замечательно. – Шеф выдохнул очередное облако дыма. – Тогда можешь быть свободен, но… Держите друг друга в курсе, а если вдруг… сразу ко мне.

Райдер затушил сигарету. Вышли они из кабинета вместе.

– Чего это шеф так переживает? – поинтересовался Макс.

Гэбриел пожал плечами, тяжело вздыхая. Интересно… Обычно он более разговорчив.

– Насчет передачи информации. Я занесу тебе отчет с символами на теле жертвы. Может, ты что-то скажешь…

– Без проблем, – Райдер слабо улыбнулся. – Не знаю, что сообщить тебе, чтобы не нарушить тайну следствия…

«Тайна следствия». Надо же! У Макса становилось все больше причин думать о Фантоме во вполне определенном ключе. Но вряд ли стоило озвучивать свои догадки, раз уж шеф решил, что пока ему не нужно об этом знать.

– В основном Фантом орудует в Клоаке… Еще… В последний раз у нас появились две свидетельницы, которые утверждают, что Фантом убил человека, но труп мы не нашли, а заявления не было. Так что, по сути, мы все еще имеем дело с грабежами и кражами, а не убийствами, – Гэбриел остановился на развилке коридоров. Ему нужно было свернуть, а Максу пройти дальше. Но он тоже замер, ожидая, что еще скажет Райдер. – Кроме того, одна из свидетельниц – ребенок. Она бродяжка или вроде того, но… В общем, она сказала, что в Клоаке похищают детей…

Воспоминания о лаборатории снова всплыли в разуме…

– Местному отделу ничего об этом не известно. Сказали, никакой массовости… Хотя было бы кому заявлять, да? В общем, я уже сам не знаю, кого ищу…

Макс сочувственно покачал головой. Распрощавшись с Гэбриелом, он не мог перестать прокручивать мысли о связи Глифа и Фантома. А еще о том, почему дело о Глифе передали неопытному инспектору. Пусть отличившемуся, но все же… Убийства пэров должны быть на особом контроле, а их передали Максу. «Что-то тут нечисто, Флин», – раздалось эхо в голове.

Едва дверь кабинета приоткрылась, образовав сквозняк, как в воздухе повис запах табачного дыма. Проклятый Рие курил прямо в кабинете! Но… Было еще что-то, из-за чего Макс медлил, – едва уловимый аромат. Сладковатый с кислинкой…

Сигарета между пальцев Ришара истлела почти до фильтра. Он негромко что-то рассказывал Лире, а она… улыбалась ему. Лира в длинной юбке и блузке сидела прямо на столе Макса, лицом к Рие, а каблуки ее сапожек глухо постукивали о стоящую под ним тумбочку.

– А вот и он, – Рие повернул голову к двери.

– Леди Лира.

– Инспектор Уорд. – Лицо ее стало непроницаемым, улыбки как и не бывало. Она спрыгнула со стола, протягивая папку. – Отчет. Как вы и требовали.

– Благодарю. – Он с нетерпением выхватил документы и пролистал их. – Сами заполняли отчет?

– Да.

Макс хмыкнул:

– Заметно.

– Что, простите? И как вас понимать, инспектор?

«Ты как ляпнешь, Флин! – пожурил внутренний голос. – Оправдывайся теперь, умник». А как оправдаться? К отчету особых нареканий не было, дело состояло лишь в его объеме. Если бы заполнял Грей, он дал бы краткую выжимку или просто отметил важное. А все, что хотел выразить Макс, сводилось к манере письма, непривычно исчерпывающей для старого коронера. Может, Рие поможет объясниться?

Но напарник явно наслаждался зрелищем, с первого ряда наблюдая за своеобразным представлением. Вмешиваться Ришар вряд ли станет. Нужно выпутываться самому…

Макс глубоко вздохнул и наконец повернулся к Лире. В ее глазах отражались блики света, на лицо упала золотая прядка, которую ужасно хотелось подцепить и убрать ей за ушко. Брови грозно нахмурились, а небольшие немного влажные губы сжались в тонкую линию. Щеки покраснели, но не от смущения, как у Макса, а от гнева. Лира выглядела как воительница из сказок об Эре богов[17], не хватало только меча и блестящих доспехов.

– Из-звините, – заикаясь от стыда, промямлил Макс. Хадс! – Я просто… Просто…

– Если у вас есть замечания, можете изложить их мне, а если у вас плохое настроение и «просто» решили придраться, то советую вам вернуться к более подобающей профессионалу риторике. Итак, замечания?

Макс сглотнул и покачал головой.

– Прекрасно. Рие, всего доброго! Инспектор Уорд, до свидания, и надеюсь – не скорого.

Лира гордо прошествовала мимо, напоследок хлопнув дверью.

– Сим-сим, ну как же так? – Ришар насмешливо ухмыльнулся. – Нашел даму сердца и никак не можешь собраться!

– Что? Какую еще «даму сердца»? Что ты несешь? – Макса будто окатили холодной водой. От смущения не осталось и следа, только раздражение. – Уже все дела прочел? Дать инструкции почитать?

– А ты, оказывается, суровый начальник…

– И не вздумай больше курить в кабинете!

– Так точно, господин старший инспектор! – гаркнул Рие, прикладывая ладонь к виску. – Буду бросать!

Макс закатил глаза, но не стал продолжать пикировку. Дело важнее. К моменту, когда ливень закончился и за окном стремительно смеркалось, все папки были просмотрены дважды, а Макс наконец позволил себе пойти домой. Вместе с Рие, разумеется. Если и искать какие-то плюсы в жизни под одной крышей с напарником, то вот он – о деле можно разговаривать не только в кабинете, но и на теплой кухне, где пахнет пирогом, а на коленях мурлычет посапывающая кошка.

– Мы серьезно сейчас будем обсуждать дела? – страдальчески простонал Рие. – Мы же дома, тут надо отдыхать.

– Можем вернуться в отдел, если обстановка не устраивает.

– Какой ты зануда, bonbon.

– Ты весь день ешь то, что я приготовил, – Макс кивнул на кусок вишневого пирога, который отрезал себе Рие, как только доел стейк и салат. – Так что побольше уважения, иначе в следующий раз подсыплю тебе слабительное и седативное одновременно.

– Умеешь же ты убеждать! С чего начнем?

– С кого, – поправил Макс. – Кто первая жертва?

– Эрл Бенджамин Спирмэн, семидесяти зим от роду. Убит в своем кабинете ранним утром. Проломлен череп, на руках вырезаны алхимические символы. Никто ничего не видел, не слышал, не знает.

– Да, но слуги упоминали, что он…

– Сходил с ума?

– …последнее время был в несколько расшатанном душевном равновесии. А еще повторял, что нужно «покаяться», чтобы Первый простил его. Интересно, за что?

Рие пожал плечами, запихивая в рот сразу половину от куска пирога.

– Надо еще раз опросить его домашних, – вздохнул Макс, почесывая Бренди за ухом. – Кто следующий?

– Выко́т, – жуя, ответил Рие.

Пришлось на сей раз говорить самому:

– Виконт. Харви Бэннер, двадцать восемь зим. Способ убийства тот же. Если проглотил, вспоминай, что прочел.

– Я как на экзамене, – усмехнулся Ришар.

– На экзамене тебя вряд ли кормили бы пирогом.

– И возразить нечего… Ладно, наш очаровашка Харви еще полгода назад был по уши в долгах. Бретер[18] и игрок, которому внезапно посчастливилось вернуть эти долги.

– Семья утверждает, что Бэннер вошел в некое дело с неким давним приятелем, откуда и получал поступления.

– Наличными, которые нигде не значатся, кроме как в записных книжках кредиторов, отметивших возвращение долга. Интересное, должно быть, дело, – иронично отметил Рие.

– Еще меня беспокоят показания его знакомых…

– О том, что он за революцию и свержение монархии? Ну… Множество молодых людей сейчас увлекается демократией, студенты впечатлительны.

– Не такой уж он молодой и совсем не студент. Конечно, есть вероятность, что это ожившее увлечение прошлого, да и…

– Да и время сейчас неспокойное, народ недолюбливает лордов и готов их убивать, только шанс дай? Думаешь, Глиф – радикал, борец за революцию? Я считал, такие подрывают здания и печатают пропагандистские листовки.

Макс неопределенно пожал плечами и продолжил:

– Меня больше беспокоит виконт Томас Клифорд. Бывший шеф Специального Магического Отдела. Это он назначил Мортимера Чейза на дело об Аконите.

Рие никак не показал эмоций, отпивая чай, хотя Макс был уверен, что напарник, мягко говоря, не испытывает приязни к тому, кто работал на основателя проклятой лаборатории и помогал прикрывать грехи знати.

– Думаешь, его убили из-за связи с лабораторией?

– Не знаю, но пока нельзя ничего исключать, – вздохнул Макс, отставляя в сторону тарелку с оставшимися крошками. – В любом случае тот же почерк убийства и снова нет зацепок. Ну и пока последняя жертва…

– Уинслоу Стоун. – На мгновение могло показаться, что всегда искрящиеся глаза Рие поблекли, но тот уже иронично усмехнулся: – Вы с Лирой встретились на месте преступления! Как романтично! Только тебе бы поработать над манерами, а то упустишь свою даму сердца…

Макс снова закатил глаза. С появлением нового напарника он стал делать это гораздо чаще.

– Вместо того, чтобы нести глупости, подумай о том, как могут быть связаны Глиф и Фантом.

– Хороший вопрос, – хмыкнул Рие. – Боюсь, завтра у нас будет сложный день… Куча бесед, да?

– Только после того, как ты допишешь свой отчет.

– О, умоляю, это такая скука!

– Это твоя обязанность, – ответил Макс, поднимаясь вместе с дремлющей Бренди. – А теперь я иду спать, а ты убери здесь и помой противень.

– Я?

– Да! И Ришар, чтоб тебя, это не предложение, а приказ! Я готовил есть, а ты убираешь!

– Может, я хотел готовить! Ты должен был дать мне выбор. Знаешь, так поступают мудрые руководители: дают подчиненным выбор, ориентируясь на их желания.

Макс прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и пробормотал еле слышно:

– Первый, помоги мне не пристрелить его… – и чуть громче добавил: – Хорошо, Рие, вот тебе выбор. Чего ты желаешь: пойти и помыть уже противень или чтобы я швырнул его тебе в лицо?

– Да уж, концепцию ты понял, – буркнул Рие, с видом оскорбленной невинности закатывая рукава и направляясь к мойке.

4

Дело о призраке

– Мальва-а! – воскликнула Лира, кидаясь обниматься. – Ты так выросла!

Хэлла улыбнулась, заметив радость на лице младшей сестры. Гостей последнее время у них было немного. С тех пор, как старшая сестра умерла, а фамильное поместье пришлось продать, Мальве становилось все хуже. Болезнь брала свое, и Хэлла многое отдала ради стабилизации ее состояния. Сейчас, кроме худобы и бледности, мало что выдавало в младшей сестре медленно умирающего человека…

– Спасибо, я рада, что ты зашла! Мне тут так скучно, только Мими меня и развлекает, – Мальва благодарно оглянулась на молодую темнокожую девушку.

Мими была ее сиделкой, невысокой и расторопной, а главное – верной только их семье. Были еще приходящие слуги, но постоянно в небольшом двухэтажном домике жила только она и две сестры. На первом этаже располагались прихожая, выполнявшая функции коридора, и лестница; по правой стороне шла гостиная, а слева – кухня, которую использовали и как столовую. Второй этаж делился на три спальни и две ванных комнаты.

– Ничего, сейчас я вам пожалуюсь на работу! – Лира вручила Хэлле бутылку вина, а сама принялась стягивать пальто.

– О, Ло упомянула, что ты теперь коронер. Должно быть захватывающе!

– Ло? А! Я уже так привыкла, что ты не используешь первое имя, что почти забыла его…

– Мне больше нравится второе, – пожала плечами Хэлла, изучая бутылку. Вино, красное полусладкое. – Мими, принеси, пожалуйста, бокалы.

Служанка кивнула и скрылась в узком коридоре, а Мальва уже повела гостью в небольшую гостиную с потрескивающими дровами в камине. Тут еще пахло какао и только испеченным печеньем – очередным экспериментом младшей сестры. Она занимала себя чем только могла: от готовки и шитья до игры в мини-гольф и шахматы.

– Уютно у вас, – улыбнулась Лира, опускаясь на диванчик, где лежал плед, связанный Мальвой.

– И одиноко… Хотя мы, конечно, и раньше жили почти одни, – печально вздохнула Мальва, осторожно усаживаясь в кресло и морщась. Из-за болезни начинали страдать крупные суставы. – Но тогда хотя бы приезжала Роза…

Имя старшей из сестер словно застыло в пространстве, растворилось в воздухе горьким привкусом едва забытого траура. После смерти родителей и дедушки девочки остались одни. Мальва была слишком мала, Хэлла училась, и содержание семьи полностью легло на плечи Розы. К счастью, к тому времени у нее была работа. В какой-то степени она продолжила дело родителей, а теперь…

– Бокалы, – нарушила мрачное молчание Мими, – и еще я нарезала сыр.

– Спасибо. – Хэлла оглядела опущенный на столик поднос, где стояли два бокала и тарелочка с сыром, а на краю лежал штопор. Лира тут же схватила его и принялась открывать бутылку с таким профессионализмом, что все замерли, наблюдая за ее отточенными движениями.

– Что? Да, я из пьющей семьи! У меня тетя пьет, у меня дядя пьет, у меня я пью!

Мальва захихикала. Хэлла усмехнулась, принимая из рук Лиры наполненный вином бокал. На какое-то время инициативу диалога перехватила гостья. Активно жестикулируя, она рассказывала о переводе с целительского факультета на некромантский, о двух бывших ухажерах, одного из которых она случайно прокляла на трехдневную икоту, и о выпускном. Хэлла слушала больше из приличия, чем из интереса, но Мальва жадно внимала каждому слову Лиры, словно вместе с ней проживая ее историю. Может, так и было. Может, сестра действительно пыталась представить себя на месте здорового человека, чтобы испытать эмоции, недоступные ей из-за болезни. Недоступные из-за миазмы.

Страшная болезнь, чума Шарана[19], не известная Древней родине[20], приходила внезапно. Источником болезни была магия: по какой-то причине организм человека неправильно накапливал магическое излучение, запуская необратимый процесс – рост магических кристаллов внутри тела. Иногда они прорывали кожу, оставаясь наростами, иногда обволакивали суставы, делая их менее подвижными, или ранили внутренние органы… Мучение и боль сопровождали миазму, а методов ее лечения так и не находилось. Оставалось лишь пытаться продлить человеку существование и подавлять боль с помощью дурманов.

И Хэлла каждый день смотрела в глаза сестры, зная, что она умрет мучительной смертью. Роза имела куда больше возможностей, и Хэлла была отчасти рада, что ей самой тоже дали шанс. Шанс занять место сестры, продолжить семейное дело и помочь Мальве.

– …конечно, Фоксвудский университет – лучший вариант для изучения некромантии, но я не собиралась писать ученые труды, поэтому и вернулась в столицу. Прошла стажировку, и вот теперь я полноценный коронер! – закончила Лира, подливая в свой бокал вино.

– Твой дядя наверняка тобой гордится, – Мальва улыбнулась, отставляя кружку с какао, которое недавно принесла Мими.

– Он просто рад, что мы в одной смене и он может скинуть на меня грязную работу, – засмеялась Лира.

– Значит, в том доме на Джексон-роуд вы… – Хэлла замялась. Из-за вина у нее немного кружилась голова, и она никак не могла придумать, как незаметнее перейти к тому, что нужно выяснить.

– Работали, да! – подхватила Лира, даже не почуяв подвоха. – Там-то я и встретила одного ужасного инспектора!

– Ужасный? Он страшный? – с придыханием спросила Мальва. – С изуродованным лицом?

– Что? Нет! Этот Уорд очень симпатичный, с такими зелеными глазами и… Это не важно! Главное, что он ведет себя так, будто я пустое место! Он от злости аж краснеет!

– Так этот симпатичный инспектор ведет дело Глифа? – Едва закончив фразу, Хэлла забеспокоилась, что Лира что-нибудь заподозрит. К счастью, охмелевшую знакомую явно интересовал совсем не преступник…

– Чем ты слушала? Я же сказала, что его наружность вообще не играет роли! И милые веснушки меня не подкупят! Он мужлан и грубиян!

Мальва захихикала, а Хэлла облегченно улыбнулась. Если бы Лира поняла, что сестру умершей подруги больше интересуют обстоятельства убийства, чем ее милая болтовня… Вышло бы неприятно.

Хэлла знала Лиру довольно давно, еще со времен Королевского университета. Там, на целительском факультете, обучалась и Роза. За год они успели подружиться, а Лира стала частым гостем в их особняке. Правда, после первого же курса Лира перевелась в другой университет и уехала из столицы изучать некромантию. Роза поддерживала с ней связь, они переписывались и даже встречались, когда Лира приезжала летом в столицу. А последний раз они виделись на похоронах Розы… С тех пор прошло уже больше года. Хэлла оборвала связь со всеми «из прошлого», и встреча с подругой сестры, хоть и могла стать полезной, навевала к тому же приятные воспоминания.

– А кто украл вино? – вдруг спросила Лира, пытаясь добыть из опустевшей бутылки хоть каплю.

– По-моему, нам нужно переходить на чай, – задумчиво ответила Хэлла, глядя на дно бокала.

– Ой! Я купила сегодня на прогулке изумительный кленовый чай! – Мальва вскочила, мимолетно поморщившись от боли. – Сейчас сделаю!

– Может, сказать Мими?

– Мими ненавидит чай, ты же знаешь, она больше по кофе или какао. А дойти до кухни я уж точно в состоянии.

Как только Мальва покинула зал, Лира негромко спросила:

– Как она?

– Лучше, – слабо улыбнулась Хэлла. Она не соврала. Пару сезонов назад Мальва не могла ходить и кашляла кровью, ремиссии с трудом удалось достичь. Но ни те страшные дни, ни то, как получилось спасти сестру, вспоминать не хотелось.

– А что с вашим особняком?

– Пришлось продать… Нужно было на что-то жить. Вот я и купила нам домик. Часть денег ушла на лекарства, кое-что я отложила. Ну и устроилась на работу…

– Ах да! Ты теперь журналистка?

– Великие Магистры, – засмеялась Хэлла. – Нет, красиво излагать свои мысли я никогда не умела. А вот рисовать могу, так что работаю иллюстратором в газете. А тот журналист, с которым я была на Джексон-роуд, попросил меня подготовить изображения для статьи. Дом, оказывается, интересный, там были и Глиф, и Фантом…

– Да-а-а, – Лира покачала головой, – два самых загадочных преступника посещают один и тот же дом, интерес газетчиков понятен. Хотя Фантом оставлял магический след, ауру. А после Глифа ничего не было…

– Ауры не будет, если не пользоваться магией, – пожала плечами Хэлла. – Может, он просто не стал применять силу.

– Может… Интересно только, зачем он вырезает на жертвах символы… Я посмотрела предыдущие отчеты о других телах, – задумчиво забормотала Лира, – и там то же самое… Они разные и совершенно бессмысленные…

– Незнакомые формулы?

– Честно говоря, я и сама начала сомневаться, наверное, стоит проконсультироваться с алхимиками, но…

Лира подняла руку, пальцем чертя в воздухе символы. Они загорались неярким золотистым светом, застывая в пространстве.

– Золото, соль… Бессмысленно… Ну и вот такое… – В воздухе завис треугольник, внутри которого был заключен квадрат. – Его даже в алхимических справочниках нет, хотя он кажется мне смутно знакомым… Ты не помнишь?

– Нет, – еле слышно промямлила Хэлла, делая вид, что допивает что-то из бокала. Сердце ее забилось быстрее, от волнения стало трудно дышать. Казалось, вот-вот внутри квадрата появится и круг, завершая символ, но Лира так и не дорисовала его. Она махнула рукой, рассеивая магию.

Вернулась Мальва с чаем и книгой. Оказалось, что Лира давно хотела ее прочесть, и разговор между ними завязался сам собой, а Хэлла наконец получила передышку на раздумья. Она опасалась перейти черту и задать какой-нибудь неаккуратный вопрос про Глифа, ведь той информации, что удалось узнать вскользь, было недостаточно. Впрочем, кое-что уже было. Например, символ. Знакомый с детства, но не вписанный в справочники за ненадобностью. Его можно было бы найти разве что в томах по истории алхимии, которая начиналась бы с Древней родины, или среди знатоков.

Нужно разузнать про Глифа, а еще, видимо, и про Фантома. Связаны ли они? Нужно больше информации…

– …с пистолетом? – воскликнула Лира, сбивая Хэллу с мысли.

– Ну, он облизал его перед тем, как…

– Но это же металл! А он был заряжен? А то выстрелил бы в процессе… Ну и дурацкая же была бы смерть!

– Вы сейчас про что?

– Про романы с постельными сценами.

– А как пистолет с ними связан?

Лира захихикала, а Мальва покраснела.

– И разве тебе уже продают такие книги? – возмутилась Хэлла, уставившись на сестру.

– Только не занудствуй! Не все стремятся к званию почетной старой девы.

Ответить было нечего, оставалось только хватать ртом воздух под смех Лиры, которая уверяла, что принесет несколько книг для «ознакомления». Они просидели до позднего вечера, пока Мальву не начало клонить в сон. Лира уехала на кебе, а Хэлла поднялась к себе, чтобы собраться.

Ночью в Клоаке лучше не привлекать внимания выглаженным чистеньким костюмом. Поношенный и пропахший дымом идеально подойдет для вылазки. Нужно было собрать побольше информации о Фантоме, раз уж он проник в тот же дом, что и Глиф… А может, они все-таки были одним лицом? Или действовали вместе?

Хэлла не стала выдумывать невероятные планы, она переоделась, с помощью магии слегка видоизменила черты лица и наконец погрузилась в смрадный и опасный мир ночной Клоаки. Чтобы не бродить по улицам, опасаясь каждого прохожего, Хэлла зашла в первый попавшийся кабак. Там воняло дешевым пивом и джином, рвотой и мочой. Парочка забулдыг валялись под столами, но никто не обращал на них внимания. Некоторые пили, другие играли в карты, но самое главное – то тут, то там слышались разговоры.

Хэлла, занявшая столик у стены, особых вопросов не вызвала. Только когда расплачивалась за пинту пива, у нее спросили возраст, и она, чуть понизив голос, буркнула: «Девятнадцать». Судя по усмешке, не поверили. Видно, решили, что пацаненок забрел выпить и покурить. Впрочем, в Клоаке такое никого не заботило, потому от Хэллы и отстали. Пить местное пиво она не могла, на вкус оно было слишком горьким и кислым. Поэтому пришлось достать сигареты, чтобы не слишком выбиваться из местной фауны.

– …в белой маске… – послышался обрывок чьей-то беседы.

Хэлла тут же повернула голову, взглядом выискивая говорящего. Им оказался коренастый лысый мужичок в заношенной грязной одежде через два столика от нее.

– Да, рассказывай! – пробасил широкоплечий незнакомец, громко сморкаясь. – Шел бы ты и другим брехал. Я с работы. Мне эти сказки про благородного вора вот где, – он провел ребром ладони по шее. – Я монетки сам добываю, а ты иди у своего призрачного дружка в маске попроси.

Мужичок потянулся было к закуске, но по рукам его огрел другой, сидевший сбоку. Лысому пришлось спешно ретироваться, рыская глазами по столикам. Хэлла сразу поняла, что это не просто завсегдатай кабака, он его постоялец. Один из тех, кто так старается сохранить атмосферу, валяясь под каким-нибудь столом, пока его не выкинут на улицу.

– Пацан, ты один тут? – лысый тут же заметил взгляд Хэллы, которая только успела прикурить.

– Ну, – буркнула она.

– Тебе сколько, дюжина зим? – заржал лысый, без стеснения присаживаясь за стол. Действительно, что может сделать щуплый мальчишка, каким сейчас казалась Хэлла?

– Чо те? – Приходилось сокращать фразы, чтобы не выдать себя голосом и мимикрировать под общество местных, едва ли общающихся высокопарным слогом.

– Пиво стоит без дела, – лысый подтянул к себе кружку, – жалко!

Хэлла была даже рада, что у нее забрали этот мерзкий напиток.

– Папироски у тебя какие, сладкие… Где взял?

Сигареты действительно были дорогими – мягкие и с добавками, чтобы сгладить послевкусие. Другие курить было сложно, они душили и провоцировали предательский кашель.

– Спер, – коротко хмыкнула Хэлла. – Что ты там про маску говорил?

Лысый ухмыльнулся, отпивая пиво:

– Любопытный ты малый, я гляжу. А что мне за слова перепадет?

Хэлла выразительно посмотрела на пинту пива.

– Мало, мальчик. Не пойдет так.

Вот выродок! Другим за так рассказывал, лишь бы заслушались и забылись, пока он таскает у них закуску и отпивает из кружек, а тут вон как осмелел – требует. Хэлла покопалась в кармане брюк, выуживая обрывок бумаги, на котором Мими записала список покупок.

– Все что есть.

– Вот это разговор!

Хэлла попыталась сдержать самодовольную усмешку. Легкая иллюзия, рассчитанная на одного поддатого простофилю, не требовала ни особых энергетических затрат, ни сложных формул и пассов. Если бы мужик знал, что перед ним маг-иллюзионист, он бы спрятал глаза. Иллюзии работали не только на пространство, но и на сознание человека. Сейчас был именно тот случай, когда Хэлла применяла ментальную магию. Она всегда давалась ей проще остальной, вот и теперь не составило труда сотворить из клочка бумаги купюру крупного номинала, которую увидел бы лишь тот, кто пока смотрел ей прямо в глаза.

Хэлла протянула «купюру» и поторопила:

– Ну?

– А что «ну»? Все знают, ходит по Клоаке призрак! Грабит богатеньких, раздает деньги бедным! Вот и весь сказ!

– Убивает?

– Ты глухой? Я же говорю, грабит! – по слогам выговорил лысый. – Никого он не убивает.

Либо той ночью был не «призрак», либо люди многого не знали о местном «благородном воре». Мужик тем временем допил пиво и поднялся, явно собираясь обзавестись новой пинтой, а то и двумя сразу. И пока он не понял, что вместо денег у него обрывок бумаги, Хэлла поспешила покинуть кабак.

После духоты ночная прохлада казалась роскошью. Вокруг было темно, редкие фонари кое-где мигали, но времени ждать, когда глаза привыкнут к полумраку, не было. Не хватало еще застать скандал лысого пьяницы, который вполне мог догнать ее на улице. Конечно, магу он ничего не сделает, но и лишнее внимание ни к чему. Так что Хэлла почти на ощупь двинулась куда-то по извивающимся улочкам Клоаки.

Под ногами то и дело что-то хлюпало, а запах отходов все усиливался, но на пути все еще не встретилось ни одного места, где можно было подслушать сплетни. В стороне показалась более освещенная улица, где пока сохранялось подобие асфальта, уложенного еще с тех времен, когда у городских властей была надежда облагородить злачный район. Клоака до сих пор могла похвастаться несколькими приличными улицами, которые концентрировались в основном либо вокруг полицейского отдела, либо в так называемых факториях – территориях, где жили работники процветающих заводов и фабрик. Но в облагороженные места идти не имело смысла: там по ночам спали.

Хэлла свернула в более темные проулки. Вот только она никогда не была искусным шпионом и плохо знала Клоаку, потому чуть ли не за первым же поворотом наткнулась на группу людей. Ситуация резко стала патовой, когда в тусклом свете дальнего фонаря сверкнул золотой плащ. Проклятый служитель закона!

– Какого импа? – рявкнул он. – Где Рон?

– П-простите, – раздалось из-за спины Хэллы. – Отлить отошел, а тут пацан…

– Это девка! И она маг! Кто ты такая и что тут забыла?

Хэлла старалась сохранять спокойствие, несмотря на то, что от волнения скрутило живот. Она не думала, что ситуация может ухудшиться, но с каждым мгновением убеждалась в обратном. Чем больше становилось видно, тем безысходнее все ощущалось. Во-первых, людей было не меньше десятка. Пятеро спереди, включая мага, позади один, слева еще трое, и еще один или два были в доме справа, куда вела открытая дверь. У ног мага лежал человек без сознания, а кроме мага не было никого, кто походил бы на полицейского. Значит… Маг был продажным. Имел законную власть и вел преступную деятельность в Клоаке… Хадс!

– Я не хочу проблем, – Хэлла медленно подняла руки, следя, как один из тех, что стоял слева, неспешно заходил ей за спину. Отступление осложнялось, а впереди зиял тупик с несколькими ящиками. Теоретически по ним можно было забраться, зацепиться за низкую крышу соседнего домишки, подтянуться и…

– Ну, тебе не повезло, – хмыкнул маг, – ты ведь уже видела мое лицо.

На самом деле его лицо было скрыто иллюзией. Оно словно размывалось, но Хэлла с легкостью могла прощупать то, что находилось под личиной. У нее были отличные учителя, и даже не особо стараясь, больше по привычке, она, вывернув из-за поворота, первым делом увидела. На его лице проступали заметные морщины, в темных волосах явно проглядывалась седина, а голубые глаза излучали холод. В том, что и маг видел сквозь ее иллюзию, можно было не сомневаться.

– Я тебя не знаю, ты меня тоже. Давай разойдемся, мне не нужны проблемы, – с нажимом повторила Хэлла. Если дойдет до сражения, она явно уступит более опытному магу, которого вымуштровали для службы. И тогда, чтобы победить, придется обратиться за помощью…

Амулет висел на шее. Казалось, камень в нем горит, обжигая кожу и словно призывая использовать его. Но слишком рано… Нельзя так глупо выдать себя… Это на крайний случай…

– У вас вечеринка? Почему не позвали? – спросил кто-то сверху.

Все изумленно подняли головы. На крыше ближайшего дома стоял человек в белой маске… И будь Хэлла проклята Иными, если эта маска не была той же, что смотрела на нее темными провалами глаз несколько дней назад!

– Тебе тут нечего делать, – рыкнул маг.

– Мне скучно, а у вас, я вижу, веселье только начинается. – Голос незнакомца мягко вибрировал, искажаемый маской. Сегодня на нем был плащ, который развевался по ветру. – К тому же как я могу оставить даму в беде?

Первое, что захотелось ответить Хэлле, так это то, что она не дама в беде и в спасении не нуждается. Но холодный расчет отрезвил ее. Пусть называет, как хочет, главное, что не придется разбираться самой.

Вдруг стало тяжело дышать, а еще появилось ощущение, будто что-то давит, прижимая Хэллу к земле. В пространстве разлилась чужая магия, чистая энергия, готовая направиться по первому указанию туда, куда захочет ее носитель.

Маг резко выкинул руку вперед. С его ладони выстрелила россыпь фаерболов. Некрупные, но быстрые, они без труда пробивали даже стены, усеивая их мелкими обугленными дырами. Фантом же исчез. Словно испарился. Но в воздухе запахло паленой плотью. Попал?

– Иди-ка сюда! – Хэллу схватили за плечо и попытались притянуть к себе.

Хороший шанс! Она резко развернулась, услышав выкрик мага:

– Не встречайтесь с ней взглядом!

Поздно. Карие глаза с желтоватыми белками уже не могли закрыться. А другие глаза, черные, уже превратились в бездну, где тонул разум незнакомца. Хэлла смотрела прямо в его разум.

– Вокруг враги, защити меня. – Приказ слетел с губ шелестящим шепотом, и каждый звук был наполнен магией. Она мягко пульсировала под кожей Хэллы, знакомая и теплая, всегда готовая помочь.

Услышав команду, человек, которому не посчастливилось стать жертвой иллюзии, бросился на первого попавшегося подельника. У Хэллы появилось пространство для маневра, тем более маг был занят, удерживая над собой щит, об который бились метательные звездочки.

Времени не было, и Хэлла воспользовалась заминкой. Взобралась по сваленным в углу ящикам и ухватилась за выступ крыши. Один из ящиков повалился вниз, наземь вывалились несколько пакетов, наполненных чем-то серебристым. Сильвер-даст – наркотики. Вот, значит, чем промышлял маг… Впрочем, плевать!

Покатые крыши успели после дождя высохнуть, чему Хэлла была несказанно рада. Не хватало еще на них поскользнуться и свернуть себе шею. Какое-то время ноги сами несли ее, голова пустовала, а грохот сердца заглушал остальные звуки. У стыка крыш, неудачно широко стоящих друг от друга, Хэлла остановилась, пытаясь отдышаться.

Последние визиты в Клоаку принесли ей слишком много впечатлений. А еще она подставилась. Ее аура осталась на том придурке, которого она заколдовала, а след из остаточной энергии теперь тянулся за ней. Нужно как можно дальше и быстрее убраться отсюда, но, если тот маг решит найти дерзкую девку из подворотни, у него будет для этого инструмент. Тем более Райдер снял ее ауру, чтобы не спутать с другой. И теперь у полиции есть данные Хэллы.

– Хадс! Чтоб вы все сдохли!

– А это обязательно? А то я бы пожил еще немного, – насмешливо произнес чей-то глубокий бархатный голос.

Хэлла вздрогнула, подошва ботинка все же соскользнула, а тело потеряло равновесие. Но до того, как стало страшно, ее уже схватили чужие руки.

– Какая прекрасная ночь, дорогая колдунья, не правда ли?

Белая маска оказалась над ее лицом. Фантом! Он держал ее за талию, прижав к своему телу. От него все еще несло паленой плотью, потом и… дорогим табаком.

– Ты… – пробормотала Хэлла. – Я видела тебя!

– Не сомневаюсь. И надеюсь, вы не забудете, как я вас спас.

– Я сама себя спасла, – она выпрямилась, отталкивая Фантома. Тот послушно сделал шаг в сторону.

Он двигался плавно, но быстро. Отточенные скупые движения ощущались немного ленивыми. Явно высокий рост компенсировался тем, что Фантом постоянно горбился, странно вытягивая шею, из-за чего пропорции его тела казались странноватыми.

– Я имел в виду возможное падение с крыши. – Из-за маски голос искажался, словно немного раздваивался, и эхом отдавал в ушах.

– Ты убил того человека…

– О нет, только ранил. Да и магу придется разбираться с бугаем, которого вы заколдовали.

– Я про другую ночь и другую подворотню Клоаки, – нахмурилась Хэлла. – Нож в голове не очень походил на ранение.

Фантом не двигался, только его плащ колыхался на легком ветру.

– Ах, вот оно что! Прошу прощения, это все моя забывчивость! Но вы… Вы не боитесь меня?

Хэлла облизнула пересохшие губы. Боится ли она? Пожалуй. Но отец всегда говорил, что страх – оружие, которое убивает иногда даже эффективнее лезвия. Страх мешает думать рационально, страх заставляет совершать ошибки. Нельзя подчиняться ему. Только подчинять. Бояться должны Хэллу.

– Нет. А ты меня?

Кажется, Фантом опешил, но вскоре из-под маски раздался приятный грудной смех.

– Очаровательно! Я рад, что моя скромная персона кажется вам такой… безобидной.

Хэлла пожала плечами. Она была почти уверена, что по возвращении домой ее будет трясти от шквала подавляемых сейчас эмоций. От встречи с магом. От того, как она попалась, как чуть не упала с крыши. А еще от этой встречи.

– Вы видели, что я убил человека, что сражался с магом, но при этом сохраняете спокойствие и, похоже, даже скучаете, – говорил Фантом будто бы восхищенно.

Он наконец сдвинулся с места, словно плывя по воздуху, хотя Хэлла явственно видела, как его ноги ступают по поверхности крыши. Под подошвами не было слышно даже шороха. Несмотря на свою массивность, Фантом казался легким перышком. Он обошел Хэллу, и плащ мазнул по ее щиколоткам. Она заставила себя дышать ровно, чувствуя, что Фантом стоит за спиной настолько близко, что она могла лопатками почувствовать его тепло.

– Итак, – глубокий вибрирующий голос зазвучал прямо над ухом, – не утолите мое любопытство?

Хэлла дернула плечом, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Дурацкая привычка… Ей ужасно хотелось бежать. Желательно куда-нибудь подальше.

А Фантом наклонился, почти прижимаясь поверхностью маски к ее щеке:

– Вам со мной скучно, дорогая колдунья?

– Было бы веселее, если бы ты ответил на несколько моих вопросов, – отозвалась Хэлла с таким спокойствием, что сама удивилась.

– Вы поражаете меня! – Фантом наконец отступил. Дышать стало проще. – Какая храбрость!

– Ты связан с Глифом?

– Нет.

– Тогда что ты делал у Стоуна?

Фантом за спиной цокнул языком:

– Это связано с тем, что происходит в Клоаке…

– Тут постоянно что-то происходит.

– Что-то похожее происходило уже давно, когда детей бедняков похищали для…

– Лаборатории, – закончила за него Хэлла. – Это дела давно минувших дней. Старый дюк, который создал ее, был убит Аконитом. При чем тут… – она наконец обернулась. – Да чтоб тебя!

На крыше Хэлла осталась в одиночестве. Фантом исчез так же бесшумно и быстро, как и появился.

5

Знаки

Дополнительные опросы, в том числе беседа с леди Стоун, ни к чему не привели. Глухо. Бывшая ночная охрана Стоуна тоже ничем не помогла. Удалось поговорить только с ее начальником, который отвечал неохотно и утверждал, что первый раз охранные артефакты сработали позже нужного.

После дня, отданного на перебежки от одного места преступления к другому, от одних возможных свидетелей к другим, у Макса все сильнее портилось настроение. Не выручала даже хорошая погода и тепло, заглянувшее, кажется, напоследок перед началом настоящей осени.

Еще больше настроение подпортил Рие, который, видимо, вообще был чужд любой бюрократии и заполнял бланк отчета с такой небрежностью, что у Макса задергался глаз. Пришлось отобрать его, заверив, что сделает все самостоятельно. Ришар не стал сопротивляться даже для приличия. Но быстро нашел другой повод, на что пожаловаться. На мизерный аванс, например, или на рябь в глазах от уже надоевших символов, связь между которыми не смог обнаружить даже Гэбриел.

Вспомнив о Райдере, Макс попытался хоть как-то успокоить напарника:

– Скажи спасибо, что ночью мы пока еще спим, а не как Гэбриел, по Клоаке бегаем за Фантомом.

– Меня пугает это твое «пока»…

Рие жаловался, кажется, всю дорогу. Макс же изо всех сил пытался концентрироваться на чем угодно, кроме голоса напарника, который, похоже, разучился молчать. К сожалению, оставалось только терпеть.

На кладбище их уже дожидались: милая рыжая девушка и высокий беловолосый мужчина.

– Мистер Нортвуд, – Рие шутливо поклонился, переключая неутомимое внимание на других.

Впрочем, и в разговоре с ними он умудрился упомянуть Лиру, в очередной раз назвав ее «дамой сердца», и пожаловаться на тяжелую судьбу младшего инспектора. Хотя на сей раз Макс был даже не против, это хотя бы отвлекало. Ему казалось, что он давно пережил потерю старого напарника, но напоминание о Хантмэне вновь пробудило только унявшуюся горечь.

В конце, когда все разбрелись, Макс прошел дальше по тропинке, к могиле дедушки. Там, по обыкновению, было чисто, в вазочке стояли свежие цветы. Бабушка приезжала каждую декаду до тех пор, пока осенние дожди не размывали дорогу и не становилось слишком холодно.

Кончики пальцев коснулись надгробия с именем – Уильям Тиберий Шепард. Сердце, как всегда, сжалось от тоски по дедушке. И Макс, как всегда, оглядел могилу, а затем зашагал дальше, к самой окраине кладбища, туда, где хоронили бедняков.

– Привет, – шепнул Макс, останавливаясь в гуще могил. Мест тут не разбирали, из экономии укладывая тела поближе друг к другу. Надгробие молчало, встретив его одними буквами – Флин Уорд.

Отца Макс помнил плохо. Только ощущения, звонкий голос и веснушки. Бабушка говорила, что он наведывался раз в дюжину дней и разрешал сыну играть со своим револьвером. Разряженным, конечно, но бабушка ругала Флина и за это. Наверное, в те моменты Макс и полюбил огнестрельное оружие. Может, потому что оно связывало его с папой, который ушел так рано.

Но Макс не сохранил воспоминаний о дне, когда Флин Уорд умер. Никто не знал, что он погиб. Бабушка и дедушка удивились, что обычно пунктуальный родитель пропустил встречу с сыном. Но когда он не пришел и на следующую, бабушка решила узнать, что случилось. Тогда она и выяснила, что его уже похоронили. Флин умер в подворотне, истекая кровью после перестрелки у кабака. Потому что он жил в банде и убивал ради банды. Когда Флин умер, ему было всего двадцать два, и в каком-то смысле Макс уже был старше отца…

Макс потер лоб, отворачиваясь и возвращаясь к воротам кладбища. Думать об отце совершенно не хотелось…

Рие уже курил у кеба. После посещения кладбища он подрастерял прыть и выглядел немного уставшим. Впрочем, пока Макс готовил ужин, Ришар активно повторял свои жалобы бабушке, которая сидела за столом в компании Бренди и бренди.

Ночью снова прошел ливень, и утром пришлось идти сквозь густой туман, разбредающийся по каждой улочке настолько плотно, что стоило вытянуть руку, как пальцы становилось сложно разглядеть.

Едва Рие и Макс зашли в кабинет, к ним заглянул констебль, сообщивший, что некая дама ждет инспектора Уорда в сержантской комнате. Пришлось спускаться. Джексона на месте не было, видимо, сдавал смену, а констебль просто кивнул на дверь:

– Там.

Макс заглянул в сержантский кабинет. Четыре письменных стола, кушетка для отдыха, три сейфа и несколько стульев. На одном из них сидела миловидная блондинка, нервно теребя юбку. Судя по золотым серьгам, дорогой одежде и мнущейся рядом девушке в сером платье, гостья принадлежала к высшему обществу. Кроме того, незнакомка явно была не в обычном корсете, что носили дамы ее круга, а платье спереди едва ли скрывало округлившийся живот. Понятно, почему сержант заботливо проводил ее сюда…

– Доброе утро, миссис…

– Леди. Леди Софи Аббей, – блондинка повернулась к вошедшему.

– Прошу прощения, леди Аббей. Я инспектор Уорд. Мне сказали, вы хотели поговорить со мной. Чем могу помочь?

Она вздохнула, поджала губы и повернулась к служанке:

– Люси, выйди.

Та, послушно склонив голову, подчинилась.

– Должна признаться, инспектор, я сомневалась, стоит ли вам что-то рассказывать. Случай, знаете ли, крайне партикулярный, и выносить подобное на всеобщее обозрение я бы не хотела…

Макс склонил голову, терпеливо слушая витиеватое вступление. Леди Аббей нервничала, то покручивая кольца на пальцах, то поправляя волосы. Она говорила тихо, словно боялась, что ее услышат.

– Однако вчера на прогулке я встретила давнюю знакомую, и… Она, знаете, своеобразная… Мнение общества ее не слишком волнует, и я подумала, что она не осудит такое, и я… Я решила посоветоваться с ней, а Корнелия сказала, что я обязательно должна поделиться с полицией, потому что любая мелочь может быть полезной…

Тут Макс оживился:

– Вы имеете в виду Корнелию Нортвуд?

– Да! Когда я сказала, что дело моего отца ведет некто по фамилии Уорд, она сказала, что вам можно доверять.

Макс едва сдержал улыбку. Было приятно, что о нем так отзывались.

– Видите ли, в девичестве я Стоун, – леди Аббей снова поджала губы.

– Примите мои соболезнования.

– Благодарю… Так вот… Ох… Не знаю, с чего начать…

– Леди Аббей, – Макс опустился перед ней на корточки, смотря снизу вверх. Как-то он услышал, что это помогает выстраивать доверительные отношения. А позже и сам заметил, что девушки с большей охотой говорят, когда он не стоит в стороне и даже не сидит напротив, а когда присаживается на корточки. Макс спросил об этом у бабушки, но она сказала, что в этом виноват его щенячий взгляд… – Леди, я знаю, что говорить об умершем сложно, тем более об отце. И все же вам не о чем беспокоиться, я ни за что не позволю порочить честь вашей семьи, какую бы информацию ни получил. Все это будет тайной следствия, в этом можете быть уверены.

Софи Аббей с облегчением выдохнула. Вероятно, ей нужно были такие заверения. Она чуть наклонилась и зашептала:

– Я знаю, что у моего отца была любовница. Я не знаю ее имени, только то, что она магесса и что она из той страны… как ее… оттуда еще люди, которые продают эти жуткие тако…

– Эсперанса?[21]

– Точно! И, к сожалению, это все, что я знаю… Но Корнелия сказала, что лучше сообщить, да и я думала об этом… Мой отец не особенно близко общался с мамой, но, раз у него была любовница, может, он говорил что-то ей…

– Благодарю, леди Аббей, я все проверю, и если эта информация не поможет, она не отразится в документах.

Макс помог ей подняться, проводил до самого выхода вместе со служанкой, а затем вернулся в свой кабинет.

– Ну что там? – Рие уже сидел с пончиком в руке. Откуда только взял?

Пришлось коротко пересказать разговор с Софи Аббей.

– Магесса? Наверняка она вхожа в общество… Если не аристократии, то уж магическое точно. Какая удача, что есть у кого спросить! – Ришар вскочил, выглянул в коридор и громко крикнул: – Лира, если ты еще не ушла, зайди, пожалуйста! – и повернулся к растерянному Максу: – Она тут заносила кому-то отчет. Пончиком вот поделилась…

– Великие Магистры, Рие, я же в соседнем кабинете, незачем так орать, – усмехнулась Лира, появляясь в проходе. Она шутливо толкнула Ришара в плечо. – Или ты решил похвастаться силой голоса?

– Еще надеюсь, что меня возьмут выступать в оперу.

– Я бы посмотрела на такой концерт, – засмеялась она, но тут же, заметив Макса, осеклась. Хмуро кивнула ему: – Инспектор.

– Леди.

– Лира, ты же вхожа в магическое общество? Не знаешь ли ты там кого-то из Эсперансы? Нужна женщина.

– Ох… Знаешь, маги не аристократы, но чужаков и там недолюбливают…

Макс стоял в стороне, хоть ему и не нравилась затея обращаться за помощью к посторонним. С другой стороны, Лира могла дать нужную информацию. Она была частью магического мира, который оставался загадкой и для лордов, и для бедняков.

Там устанавливали свои правила, особенно для женщин. Потому что сложно указывать тому, кто одним взмахом руки может разрезать тебя пополам. А если запретить им обучаться… Что ж, когда-то так и сделали, вот только энергия внутри дам никуда не делась и при малейшем стрессе вырывалась неконтролируемым потоком, разрушающим все вокруг. В итоге пришлось уступить, а в последнюю Расовую войну магессы внесли огромный вклад. С тех пор с их подачи правила начали меняться. Сначала только для женщин, обладающих силой, а затем и без нее. Появилась даже присказка, что все, что могут позволить себя магессы сейчас, смогут позволить и дамы зим через двадцать.

Может, потому магов и недолюбливала аристократия, ратующая за традиции и правила. А может, еще потому, что силу мог получить кто угодно, даже кто-то из Клоаки. И их всех было необходимо обучать, если никто не хотел разрушений из-за неуправляемых энергетических выплесков.

– Значит, никакой дамы из Эсперансы?

– Ну… Может, Присцилла? Ее бабушка была оттуда…

– Что за Присцилла? – Макс наконец заговорил.

– Присцилла Вайтфилд. Она артефактолог. Но на вчерашнем приеме ее не было, кажется, на днях она уехала в дом за городом.

Макс и Рие переглянулись. Значит, Присцилла уехала после смерти Стоуна? Интересное совпадение…

– Найдем адрес и поедем к ней? – поинтересовался Ришар.

– Для начала отправим официальное письмо, чтобы не кататься просто так.

– Какой вы приличный, – фыркнула Лира, складывая руки поперек груди. – Ну что? Я помогла?

– Да, ты прелесть! – Рие приобнял ее одной рукой. – Скажи, Макс?

– Спасибо за содействие, – буркнул он, стараясь лишний раз не смотреть на Лиру. Он начинал привыкать к ней и вел себя чуть спокойнее. А может, ему так только казалось…

* * *

После второй встречи с Фантомом выбросить его из головы было сложно. Хэлла с трудом смогла заснуть, ворочаясь в кровати до рассвета. Хотя Фантом и сказал, что не связан с Глифом, но ведь что-то его привело к Стоуну, а это что-то могло привести туда и Глифа. И насколько правдивы слова о похищении детей? Может, люди устраивают демонстрации так активно еще и потому, что им кажется, что история повторяется?

Когда-то детей у обычного народа крали, чтобы спрятать в лаборатории и проводить над ними чудовищные эксперименты. Делу способствовали лорды, а основал его дюк Баррет. Все это долго скрывалось, и даже когда лаборатория сгорела, наделав немало шума, дело все равно замяли. Аконит в прошлом году карал за это, но еще он вскрыл извечную проблему неравенства. Показал, куда приводит пропасть между аристократией и народом.

Но мог ли кто-то решиться на подобное снова? У кого узнать? Идти за информацией в полицейский отдел Клоаки вряд ли стоит…

– Свежий выпуск, – Мими положила сложенную газету на стол.

Хэлла встрепенулась. Все утро она провела в полудреме из-за того, что сначала слишком много думала, а затем из-за того, что не удалось толком выспаться. Статья про Глифа, естественно, занимала первую полосу. Ее иллюстрировал кто-то другой, а Мими, как всегда, заложила страницу, где было использовано изображение, подписанное «Х. Апат». Хэлла лениво перелистнула туда, и в глаза тут же бросился заголовок: «Фантом снова терроризирует Левый берег». Похоже, прозвище загадочного призрака в белой маске окончательно закрепилось.

Хэлла пробежалась взглядом по статье, как обычно, но…

– Хадс! – она вскочила, перечитывая последние строчки.

…Что нужно преступнику? Каков мотив? Только ли это грабеж? А быть может, от нас утаивают что-то еще, как когда-то утаивали исчезновения детей?.. Все эти вопросы мучают общество, а ответить на них сможет лишь полиция. Но способна ли она это сделать?

Т.  Дин

Теодор Дин! Вспоминал про детей и намекал на несостоятельность полиции? Может, он знает больше?

Хэлла мчалась в офис редакции с таким запалом, что своей энергичностью распугала персонал. Впрочем, Теодора на месте не нашлось. Его посоветовали искать в «Бичерине» на соседней улице.

Внутри кофейни было довольно шумно. Люди теснились, собираясь группками, и почти все о чем-то переговаривались. В отличие от уютных светлых заведений, где собирались дамы, тут преобладали темно-синие тона. Сверху свисали черные абажуры ламп, пахло горьким кофе и дорогим табаком. За столиками сидели преимущественно мужчины, а немногие женщины, равнодушные к окружающему гаму, были одеты не в корсеты, но брюки. И судя по тому, что одна из них с помощью телекинеза перемешивала кофе, можно было точно сказать, что тут в основном собирались маги.

Дин сидел у одиночного столика рядом с панорамным окном. Хэлла тут же подошла, на ходу подволакивая первый попавшийся стул за спинку.

– Есть разговор, – она без приветствий и приглашения уселась рядом.

– Еще немного, и я решу, что ты меня преследуешь, – усмехнулся Теодор. – О чем хочешь поговорить? О том, что я безумно красивый?

Хэлла фыркнула:

– О Фантоме. У меня есть несколько вопросов…

– Зачем тебе это? – прервал ее Дин. Он повернулся к ней так резко, что отразившийся от тусклой лампы свет сверкнул в его глазах.

– Мне… просто интересно.

– Ну да, конечно, – Теодор усмехнулся, показывая зубы. – Дорогая, что за внезапное «интересно»? Может, ты работаешь на другую газету?

Хэлла цокнула языком:

– Ты параноик. У меня свой интерес. Я… – Вот Хадс! А что говорить? Она решила поскорее перевести тему. – Я предлагаю тебе выгоду! – выпалила она. – Я видела Фантома. И я одна из свидетельниц по его делу. Я расскажу, что знаю сама, а ты ответишь на мои вопросы. Идет?

Теодор задумчиво оглядел ее. Он вытащил из кармана пиджака смятую пачку, мучительно медленно вытянул сигарету и похлопал по другому карману, видимо, в поисках зажигалки. Хэлла щелкнула пальцами, вызывая на их кончиках маленький огонек. Дин прикурил, сделал глубокую затяжку и выдохнул в ее сторону сладковатый дым. Хэлла продолжала сидеть, почти не моргая и сверля взглядом проклятого Теодора, который мучил ее молчанием.

– Ладно, – наконец сказал он. – Ну и что тебе «интересно»?

– Похищения детей в Клоаке. Ты намекнул на то, что это может повториться…

– Ну, не совсем на это, – Теодор поерзал на стуле. – Но ты права, в Клоаке пропадают дети.

– Почему же об этом никто не говорит? Потому что Клоака?

– Ты сама ответила на вопрос. Район неспокойный, а дети там пропадают постоянно. Плюс есть очень удобный порт, где сходит с корабля каждый страждущий. И все они приезжают в Тирланд[22] ради лучшей жизни. А кто едет? В основном те, кому нечего терять…

– Бедняки.

– Да. Они так и остаются в Клоаке, мало кто из нее выбирается. И именно таких, кто уже покинул родную страну, но еще не успел обосноваться в новой, удобно похищать, например работорговцам…

– Рабство отменили еще в Эру богов.

– Скажи это невольникам Афора[23], сражающимся на арене для развлечения господ, или силентиумам[24] в Сверидии[25], которым отрезают языки, чтобы они молча служили Инквизиторию…

– Ладно, я поняла, – Хэлла поморщилась.

– Как понимаешь и то, что нашему государству тоже незачем спасать людей, которые даже не являются его гражданами. Так что в Клоаке постоянно происходят похищения, а дети ценятся особенно, поскольку из податливого материала гораздо легче вылепить отличных рабов. В общем, это не редкость. Похищают и приезжих, и детей бедняков. А еще больше приютских детей… Их вообще искать некому. А местная полиция переполнена незакрытыми делами, еще куча таких же им не нужна. Поэтому никто не замечает, что похищать стали… смелее и больше.

– Но ты как-то заметил. Как? Почему ты вообще решил, что похищения участились?

– Попрошайки. Среди них есть дети. Они, можно сказать, находятся на довольствии нескольких крупных банд. Собирают милостыню, сдают ее кураторам, а за это получают еду и крышу над головой. Просто так просить ты не выйдешь, тебя тут же сгонят, потому что это тоже часть преступного бизнеса и им не нужны конкуренты. Банды покрупнее давно поделили зоны влияния, никто не заходит на чужую территорию, если не хочет проблем. Никто не крадет тех, кто состоит в другой банде, опять же, если не хочет нарваться на неприятности. И вот дети-попрошайки исчезают, а все банды не могут понять куда. Кто забирает доходный материал? Не в полицию же им с этим идти…

– И куда они пошли?

– Журналисты тоже отлично расследуют, Рубиновая дама это доказала, – усмехнулся Теодор.

– Ты работаешь на банду? – удивилась Хэлла.

Дин спокойно кивнул, будто ничего в этом не было.

– Теперь твоя очередь.

– Рассказать, как я встретила Фантома?

– Лучше расскажи, что ты поведала на допросе…

* * *

В коридорах Королевского университета было довольно тихо. Из некоторых аудиторий доносились голоса, но даже они тонули под высокими потолками с крестовыми сводами. Старинный замок казался особенно мрачным с заплаканными от дождя стеклами стрельчатых окон, в которых угадывались острые узкие пинакли[26] – словно копья, стремящиеся проткнуть тяжелые тучи.

Макс шел впереди, Рие плелся за ним. У напарника явно не было особого желания встречаться с человеком, который пару зим назад служил Эдварду Баррету, основавшему проклятую лабораторию. Пусть тот и был убит, но воспоминания о мучениях там вряд ли можно убить так же просто…

– Bonbon, я безмерно ценю твою заботу, но, если ты еще раз посмотришь на меня так обеспокоенно, я начну звать тебя Сим-симом при посторонних, – Рие устало усмехнулся.

– Нужен ты мне больно, – фыркнул Макс, отворачиваясь. Он на самом деле переживал за напарника, но ни за что бы в этом не признался.

Наконец они дошли до нужного кабинета. О том, что в университетских кулуарах они все же не заблудились, свидетельствовала табличка на двери: «Профессор М. Чейз».

– Входите, – раздался ответ на стук.

Макс заглянул внутрь. Там отчетливо пахло сандалом и амброй, а еще кофе, который стоял на краю стола. Мортимер почти не изменился: густые, немного насупленные брови, тонкие губы и пронзительные темные глаза, теперь смотрящие на гостя.

– Уорд, надо же! – Чейз поднялся, позволяя себе слабую улыбку.

– Здравствуй, – Макс пожал протянутую руку, покосившись на замершего в проходе Рие.

Ришар какое-то время смотрел на помрачневшего Мортимера. Затем расплылся в хищной ухмылке, прошел внутрь и по-хозяйски уселся на диванчике у стены:

– Шикарно устроился, я погляжу!

– Не жалуюсь. Чем обязан?

– Нужен совет опытного алхимика, – Макс подал Чейзу папку с копиями символов с тел жертв. – Может, слышал про Глифа.

– Еще бы не слышал! – хмыкнул Мортимер, возвращаясь за стол, но уже разглядывая документы. – Похоже, теперь всем преступникам будут придумывать свои прозвища…

– Не всем, у тебя же все еще его нет, – едко заметил Рие.

Макс нервно покосился на него. Он даже не мог, как обычно, попросить его заткнуться. У него не было на это морального права. У Мортимера тоже, поэтому он промолчал.

– Можешь сказать что-то уже сейчас? Или лучше связаться с тобой позже? – Макс постарался вернуть разговор в более деловое русло.

– Я еще посмотрю, но… Это больше походит на работу школьника… Часть символов не закончена, в некоторых есть неточности… Те, что верны… Нет, у них нет формул, – Мортимер листал страницы, иногда возвращаясь к предыдущим и словно сравнивая что-то.

– Значит, они нарисованы даже не магом?

– По меньшей мере, не человеком, который прошел хотя бы курс алхимии и… – Чейз вдруг осекся. – Хадс…

– Что-то необычное? – Макс подошел ближе. Пока Мортимер говорил примерно то же, о чем Лира писала в отчете, но она ничего странного не отметила. Так что это был едва ли не единственный шанс узнать хоть что-то о символах, которые оставлял Глиф.

– Вроде того… – Чейз сжал челюсть, но заговорил снова, постучав пальцем по одному из знаков: – Вот это. Это похоже на недорисованный символ философского камня.

– Это камень, который Баррет вживлял бывшим узникам лаборатории, чтобы контролировать их?

– Да. Печать на камне состояла как раз из символа философского камня и формулы вокруг него. Но все это может быть совпадением, этот символ обычно не изучается, так как философский камень для многих до сих пор остается сказкой, но найти его в определенных книгах не так уж и сложно.

– Думаешь, это может быть кто-то, связанный с лабораторией?

– Не знаю, Уорд… Просто… Ты в курсе, что новый дюк Баррет вернулся?

– Что? – Рие вздрогнул.

Макс напрягся. Дюк Баррет, основатель лаборатории, был убит, его сын, Аластар, унаследовал его титул. Из-за того, что связь Барретов так и не удалось доказать в суде, никаких официальных санкций не последовало. От Барретов отвернулось только общество, даже аристократия теперь старалась скрыть, что когда-то была дружна с этой семьей. И Аластар Баррет смог напоследок протолкнуть идею казни Кристофера Хантмэна, а потом уехал за границу. А теперь…

– Откуда ты знаешь?

– Он связывался со мной… Предложил на него работать.

– И как он ответил на твой отказ? – Макс даже предположить не мог, что Чейз способен согласиться.

– Ничего. Пожелал удачи на новом месте, – вздохнул Мортимер. – Но письмо от него пришло из Баррет манора, это недалеко от столицы.

Рие устало прикрыл глаза:

– Что ж, похоже, меня ждет еще один неприятный визит.

6

Игра началась

День не задался с самого утра. Все началось с того, что с портупеи Макса слетела заклепка и ему пришлось вешать кобуру на ремень. В дополнение он не успел приготовить завтрак, поскольку потерял много времени, обсуждая свою проблему с бабушкой (она обещала днем отнести портупею мастеру). Омлет делал Рие… В итоге он подал к столу жженые угли, а кухню заполонил густой чад. Пришлось и с этой проблемой оставлять бабушку наедине. Она, впрочем, не выглядела слишком огорченной, ее день не могли омрачить какие-то неудачи.

Чтобы не остаться голодными, пришлось взять пару буррито из забегаловки напротив. Оплатил их Рие, в качестве извинений. В отделе почти сразу после прихода им принесли ответ от Присциллы Вайтфилд, которая была не против пообщаться с полицией. Поэтому, предупредив дежурного сержанта, Макс и Рие взяли служебный экипаж и выехали за город. Констебль, правивший экипажем, знал, куда ехать, и всю поездку Макс провел в относительном спокойствии. Даже Ришар молчал. Он вообще стал задумчивым с того момента, как услышал про Баррета.

– К нему тоже поедем? – вдруг поинтересовался Рие негромко.

– Придется.

Тогда казалось, что поездка в Баррет манор случится куда позже, но встреча с Присциллой стала еще одной неприятностью, подпортившей и без того паршивое настроение. Дом ее стоял чуть в отдалении от ближайшей к столице деревеньки. Небольшой коттедж имел два этажа; оплетенный отцветшей глицинией, он смотрелся больше очаровательно, чем внушительно. Макса и Рие приняли в гостиной, где уже сидела Вайтфилд. Она оказалась зрелой женщиной с густыми каштановыми локонами до плеч. На Присцилле было тонкое струящееся платье, слишком вызывающее для обычных женщин и в самый раз для магесс.

– Полагаю, вы мне писали. – Голос Вайтфилд был немного хрипловатым, но, судя по запаху табака и пепельнице рядом, не от природы. – Инспектор Уорд и… – взгляд карих глаз остановился на Рие.

Присцилла держалась невозмутимо, но Макс все равно заметил нервное сглатывание и чуть расширившиеся глаза. Реакция была мимолетной, и Вайтфилд быстро ее подавила.

– Это мой напарник, инспектор Рие Ришар.

– Что ж, чай не буду предлагать, джентльмены, боюсь, вы тут ненадолго. Сказать мне вам нечего. Да, у меня была связь со Стоуном. Жаль, что он умер, но…

– Его убили.

– Да… Что ж… Мне об этом ничего не известно. – Присцилла отвернулась, вставляя сигарету в мундштук. – Встречались мы на нейтральной территории, а общаться как-то не приходилось. Сами понимаете, были занятия и поинтереснее.

Макс прикусил щеку, чтобы не краснеть, когда на нем остановился женский взгляд из-под ресниц. Вайтфилд была привлекательной, а еще чем-то напоминала Фанни…

– Когда вы виделись с лордом Стоуном последний раз?

– Что ж, инспектор Уор-рд, – мягко прорычала Присцилла, – дайте подумать.

Она чуть развернулась к нему, отчего еще сильнее стало заметно декольте. Макс буквально чувствовал, как она разглядывает его, и ему ужасно захотелось прикрыться, хоть он и так был одет. Обычно ему стоило только вспомнить о работе, как взаимодействовать с женщинами становилось проще, но теперь воспоминания о Фанни назойливо лезли в голову – о том, как она целовала его и… Хадс!

«Флин! Срочно думай о чем-то другом», – посоветовал внутренний голос. Вот только о чем? Может, о Баррете? Зачем он вернулся? А еще этот Глиф и символ философского камня… Хорошо, что его заметил Мортимер. Хоть он и сказал, что знак может быть случайным, но раз ни Грей, ни его племянница не смогли выделить этот символ, значит, он был достаточно редким и вряд ли простое совпадение. А Лира помогла в другом, она указала на возможную свидетельницу. Лира вообще хорошо справлялась. Если бы Макс мог вести себя рядом с ней не как придурок, он обязательно похвалил бы ее…

– Кажется, мы виделись за несколько дней до его гибели, – наконец ответила Присцилла. – Точно не скажу, но это была короткая встреча. Он быстро закончил…

Макс поперхнулся, а Рие прыснул.

– Мне жаль, мальчики, но помочь мне нечем.

– Что ж… Благодарим за содействие. Если что-то вспомните…

– Обязательно прибегу к вам, инспектор Уорд.

Казалось, Вайтфилд специально флиртует с ним, чтобы что-то скрыть… А еще почему она так отреагировала на Рие? Может, она связана с лабораторией? Или ее волнение вызвано чем-то другим?

– Она что-то скрывает, – буркнул Макс, останавливаясь у экипажа.

– По-моему, она просто недолюбливает кирпичей, – усмехнулся Рие.

Макс вздрогнул. Он даже мысленно не мог заставить себя называть людей «кирпичами», а Рие говорил это вслух, к тому же говорил о себе…

– Ты удивишься, дорогой напарник, – Рие ухмылялся так, будто рассказывал забавную историю, – как много людей шугаются нас, увидев одни только белые волосы. Нас охотно жалеют на расстоянии, но, оказавшись рядом, трясутся только за свои шкуры. Мы ведь сумасшедшие, мало ли что.

Конечно, Макс не был слепым и понимал, что многие действительно опасаются бывших узников, но то, как реагировал на Ришара Гэбриел или Присцилла, отличалось… Было что-то в их поведении…

– Так что, – продолжал Рие, – думаю, иногда тебе стоит одному ездить на опросы и оставлять кирпич на рабо…

– Ты не кирпич! – резко прервал его Макс. – Ты человек, ты мой напарник и ты спалил мой омлет! Так что думай лучше о том, что тебе придется учиться готовить, и залезай в экипаж!

Рие улыбнулся. Не как обычно, как-то иначе, как-то… тепло. Макс же старался делать вид, что ничего не случилось и он ни капли не переживает за Ришара и его оставшуюся привычку не считать себя человеком.

– Инспектор Уорд, – констебль обошел лошадь, готовый вернуться на козлы, – мы уже возвращаемся?

– Нет… Точнее… Вы знаете, где находится Баррет манор?

Констебль помрачнел:

– Не первый год катаюсь, и эту обитель зла знаю… Значит, туда?

Макс кивнул. От одной фамилии настроение испортилось сразу у всех, даже у констебля. Но перечить приказу он, конечно, не стал. Рие тоже молча залез внутрь экипажа, Макс устроился напротив. Он приоткрыл шторку на окне и всю дорогу бездумно пялился наружу, давая разуму отдохнуть. Почему-то казалось, что разговор предстоял сложный.

Дорога до манора выдалась не слишком долгой. Видимо, предки Барретов предпочитали жить поближе к столице. Впрочем, поместий в собственности им наверняка хватало, было из чего выбрать.

Так или иначе, экипаж вскоре въехал на территорию Барретов. Манор окружал обширный парк. Листва на деревьях уже пожелтела и частично опала, шурша под колесами. На открытом пространстве располагалось само поместье: трехэтажное, из кирпича, с большими окнами в тонких переплетах, оно выглядело элегантно и строго. Перед зданием был разбит розарий, однако кусты давно отцвели. Видимо, сейчас сад активно убирали: тут и там мелькали работники, собиравшие пожухлые листья и копошившиеся в земле. Манор готовился к холодам.

У главных ворот экипаж остановился, послышался голос констебля:

– Полиция.

Что-то прозвучало в ответ. Звук был приглушен, и Макс не мог разобрать отдельных слов, но экипаж снова тронулся. Послышался шорох гравия.

Рие прикусил губу, хмуро поглядывая в окно на выключенный фонтан, который приходилось объезжать.

– Тебе идти не обязательно, – напомнил Макс. – К тому же он вполне способен отказать в приеме…

– А если не откажет? Я, естественно, не горю желанием видеть его физиономию, но одного в пасть льву тоже тебя не пущу, – покачал головой Ришар.

Макс был даже рад. Вдвоем спокойнее. Как только они вышли из экипажа, перед ними уже открыли дверь поместья. У входа стоял пожилой мужчина с безупречной выправкой. На гостей он смотрел из-за пенсне, с тем важным и немного скучающим видом, который был положен каждому, кто долгое время работал дворецким:

– Джентльмены, прошу за мной, дюк давно ждет вас.

Давно ждет?

Под ложечкой засосало, холодок тревоги отозвался мурашками на спине. Ничего хорошего Макс от визита не ждал, но решился на него, надеясь на эффект неожиданности, потому узнать теперь, что Баррет ждал…

Глубокий вдох и выдох. Главное – сохранять спокойствие. Хотя бы внешнее.

По богато, но сдержанно отделанным коридорам не пришлось идти долго. Дворецкий привел их в помещение с мраморным полом. Здесь журчал фонтан и царила приятная прохлада. Все было уставлено растениями, зелень вилась к самому потолку, где в подвешенных клетках пели птицы. На одной из стен висел старый фамильный флаг с изображением рычащего льва.

Бывший эрл, а нынешний дюк сидел почти в центре, в кресле с высокой спинкой. Второе такое же занимало место по соседству. Перед Барретом стоял небольшой круглый столик, на котором уместился чайник, две чашки и пиала с печеньем. Все выглядело так, словно он действительно ждал гостя.

Лицо Баррета было закрыто газетой, которую он, похоже, читал. Выпуск свежий, на первой полосе крупный заголовок: «Народные волнения продолжаются».

– Добрый день, – первым подал голос Макс, делая вид, что ничего необычного не происходит. – Мы с напарником прибыли по делу и были бы признательны за несколько комментариев. Если вы не против.

Газета наконец опустилась, открывая и человека за ней. Новый дюк. Аластар Эдвард Баррет. Он был молод; кажется, ему не исполнилось еще и тридцати, хотя он к ним уже приближался. Русые волосы выгорели, став почти льняными, однако брови и ресницы все еще выделялись, очерчивая лицо. От его внешности наверняка сходили с ума дамы, однако его выдавали глаза. Серо-зеленые, они глядели так, будто были острием шпаги, стремящейся уколоть противника.

– Мистер Уорд, – по губам Аластара расползлась улыбка. Ничего хорошего она не предвещала. – Ну разумеется! Прошу, присаживайтесь, – он указал на кресло. – Как поживает леди Присцилла?

Вопрос застал врасплох. «Он знает о Присцилле!» – вопили мысли внутри. Но внешне Макс старался никак не проявлять эмоций. Он ужасно хотел узнать, откуда молодой дюк знает о ней, но так бы он только выдал свое волнение и упустил инициативу.

– Вы хорошо осведомлены. – Макс опустился в кресло. Мышцы болезненно напряглись, движения стали скупыми и точными. Хотелось положить руку на кобуру, просто потому что так спокойнее, но такой жест могли расценить как угрозу, потому пришлось сдержаться. В открытое столкновение вступать не стоит. – Особенно для того, кто почти год прятался от гнева общественности.

– Ах да! Толпа, – осклабился Баррет, но быстро вернул лицу аристократическую безмятежность. – Однако это в прошлом. Все в прошлом. Смерть за смерть, отец за отца. Свое я получил.

Макс сглотнул, вспомнив осенний пасмурный день, эшафот и голубые глаза Кристофера Хантмэна, закрывшиеся тогда навсегда.

– Надеюсь, вы понимаете. Иначе я просто не мог. Но я соболезную вашей потере. Видите ли, мистер Уорд, вы мне глубоко симпатичны. В чем-то мы с вами похожи…

– Я так не думаю.

– Что ж… Это моя теория. У нас будет время ее проверить, – усмехнулся Аластар. – Однако же хочу заметить, что, оставляя все в прошлом, я оставляю там же и наши разногласия. И в этом деле мы с вами на одной стороне, я даже смею надеяться на плодотворное сотрудничество, хоть и вряд ли долгое… Интересно, когда вас отстранят?

Блеф? Он мог узнать о Присцилле, о передаче дела, но о том, что инспектора отстранят… И не «если», а «когда»… А самое главное, он давил на то, о чем Макс старался лишний раз не думать, – о передаче дела. Он пытался убедить себя, что все в порядке, но то, что Кристофер когда-то обозначил как «нюх на ложь», срабатывало раз за разом. Было что-то еще в этом назначении на дело Глифа…

Пока Макс размышлял, а Рие неспешно прогуливался у стены, разглядывая картины, Баррет доброжелательно улыбался. Его слуга подошел, расставил чашки и начал разливать чай.

– Это прелестный напиток, я влюбился в него во время путешествия. У него превосходное жасминовое послевкусие. Должен признаться, из всех напитков больше всего я тяготею к чаю, – завел непринужденную беседу Баррет. Он откинулся на спинку кресла и выглядел вполне расслабленным.

– Скажите, вы знали Томаса Клифорда? – Макс не поддержал праздный разговор. Он решил начать с третьей жертвы, потому что Баррет, естественно, знал его. Ведь его отец надавил на Клифорда, чтобы тот назначил Мортимера на дело Аконита.

– Не утруждайте себя вопросами, мистер Уорд. Я помогу вам. Я знал всех жертв Глифа, ведь они являлись частью аристократического общества. Да, семья Барретов вела дела с виконтом Клифордом. И со Спирмэном тоже. А Харви был моим хорошим знакомым, почти другом.

Макс застыл. Он пришел сюда в первую очередь из-за символа, связанного с лабораторией Барретов, а теперь узнавал много нового… Значит, Аластар был связан с тремя убитыми по делу Глифа? Нет, таких совпадений не бывает.

– Спирмэн, если вам интересно, помогал отцу с оснащением лаборатории. С Харви я учился, а в последние полгода он помогал мне вести дела, пока я был в путешествии. Разумеется, я за это щедро платил. Ну а что касается Клифорда, вы и сами знаете. И возможно, теперь вы понимаете, почему я заинтересовался делом Глифа. Все три трупа доставили мне некоторые… неудобства.

– Неудобства? А может, ты выносишь за собой мусор? Избавляешься от самых болтливых? – раздался насмешливый голос Рие.

Но Баррет не смотрел на него. Еще бы! Две кружки – не три. Два кресла – не три. И вопросы Ришара Аластар демонстративно игнорировал.

– Так вы избавляетесь от лишних языков? – Макс склонил голову набок.

– Первый милостивый! Им самим было невыгодно подставляться, а в остальном… Мистер Уорд, моя репутация и без того слишком испорчена. Лишние пересуды старых знакомых мне бы не помешали.

– А что насчет Стоуна?

– А вот здесь, мистер Уорд, я и сам теряюсь в догадках. Стоуна я видел пару раз на приемах, не более. Дел с ним ни у меня, ни у моего отца не было. Поэтому я выяснил, что у него была любовница, однако, как вы понимаете, со мной она говорить не захотела. Быть может, что-то сообщила вам?

– Тайна следствия, – ответил Макс.

– Значит, ничего. Обидно. Впрочем, я верю, что вы достаточно умны, чтобы понять, куда ведут хлебные крошки. Вы ведь достаточно умны, Флин?

Все внутри Макса перевернулось. Он мог понять все. Правда, все. Но, когда из уст Аластара вылетело второе имя Макса, которым звал себя только он сам, сердце камнем упало вниз. При мысли, будто Баррет мог читать мысли, стало жутко…

– А у вас неплохая выдержка, мистер Уорд, вы до сих пор никак себя не выдали. И все же… Я попал в точку? Значит, мы с вами действительно схожи, Флин.

– Эдвард, – усмехнулся Макс, – боюсь, ваша теория требует более тщательной проверки.

Уголок рта Баррета дернулся, но затем Аластар расплылся в улыбке:

– Я бы провел с вами партию в шахматы, если вы играете.

– Может, в другой раз. Но спасибо за содействие.

Макс и так словно вернулся в свои десять зим, когда партию с дедушкой пришлось вести едва ли не весь день, обдумывая каждый ход. Вот и сейчас разум, кажется, работал на полную мощность, вычленял каждое слово, читал между строк. И все сводилось к тому, что Макс в этой партии – пешка. Но если это шахматы, кто короли? Один из них определенно Баррет.

– Что ж, всего доброго, мистер Уорд. Надеюсь, я в вас не ошибся…

Пока дворецкий провожал их к выходу, Макс в мыслях прокручивал разговор с дюком. Кто-то явно использовал свои фигуры, чтобы съесть фигуры Баррета. Единственная загадка – Стоун. Вероятно, даже сам Аластар еще не понял, что происходит. Однако у него есть вполне определенные подозрения… Вот только на кого они направлены? На кого-то достаточно влиятельного, чтобы в его компетенции было решать, снимать ли с дела инспектора. Ну конечно!

Максу догадка не понравилась, и он мотнул головой, прогоняя мысль. Если так, то дела у него плохи…

– И что это было? – шепотом спросил Рие, забираясь в экипаж.

– Игра началась, – пробормотал Макс.

– Какая еще, к импам, игра? – Ришар нахмурился, рот его скривился. Ни следа обычного ехидства и легкости.

– Если бы я только знал…

* * *

Ночная Клоака дышала своим зловонным дыханием, просачивавшимся даже внутрь кеба. У Хэллы начинала болеть голова не только от вони, но и от недавнего разговора. Теперь нужно было концентрироваться и на Глифе, и на Фантоме… Чем больше она выяснит, тем лучше, а пока… Хэлла откинулась на сиденье, чуть запрокинув голову, и выдохнула. Наконец удалось расслабиться. Каждый раз на этих встречах в Клоаке она чувствовала себя как преступница…

Кеб начал замедляться, а затем совсем остановился. До того, как Хэлла успела выглянуть наружу, чтобы узнать, какого импа они медлят, дверца распахнулась сама.

– Полиция, мистер.

Хэлла нисколько не удивилась, что ее спутали с парнем. В конце концов, кого еще ожидаешь увидеть в кебе на улицах ночной Клоаки в костюме-тройке, с короткими, чуть растрепанными волосами? Очевидно, не молодую девушку.

– Документы, – потребовал констебль. – И на выход.

Хэлла удивленно моргнула, но подчинилась. Снаружи уже ждали еще четверо, а двое других стояли у другого кеба, откуда доносился громкий голос:

– …да вы знаете, кто я? Никуда я не пойду!

– Мистер, если вы не подчинитесь указаниям, мы будем вынуждены применить силу! – заявил полицейский в форме сержанта.

– Вы всегда работаете в этом районе? – еще один констебль стоял рядом с кебменом. – Почему вы молчите?

– Он немой, – наконец заговорила Хэлла, одновременно подавая удостоверение мага и сложенное вдвое разрешение.

– Мисс Флауэрс, – констебль оглядел карточку, которая даже под тусклым светом едва заметно переливалась золотом. – С какой целью посетили Клоаку?

– Была у любовника, – усмехнулась Хэлла. – Приходится скрываться, ведь он женат. Но есть и плюсы – он непристойно богат.

Полицейский покачал головой, его коллега оглядывал кеб изнутри.

– Вы никого подозрительного не видели?

«Себя», – пронеслась ироничная мысль.

– Кроме шатающейся пьяни и перекошенных физиономий явных уголовников в подворотнях? Пожалуй, что нет.

Тот, что разглядывал кеб, кивнул, и констебль заключил:

– Не смеем вас задерживать, мисс.

Хэлла наконец заняла свое место, замечая, что остановили еще один кеб. Интересно, кого они ищут? Не то чтобы она хотела узнать, но судьба распорядилась по-своему. Кеб едва успел завернуть за угол, как дверца снова открылась и внутрь забрался незнакомец. Прямо на ходу.

Хэлла вжалась в спинку сиденья, вызывая на кончиках пальцев простое, но действенное заклинание и готовая атаковать в любой момент. А напротив уже плюхнулся, откидывая плащ, человек в черном. Лицо его скрывала до боли знакомая белая маска и капюшон.

– Какого импа?

– Ах, дорогая колдунья, какая встреча. Вы соскучились? – Фантом придерживал рану на боку. От него снова несло горелой плотью.

– Я смотрю, вы любите ловить фаерболы?

– Право слово, это они любят ловить меня, – засмеялся он. – Но не беспокойтесь обо мне, дорогая колдунья.

– Еще чего не хватало, – буркнула она, растирая ладони и чувствуя в них покалывание. Неиспользованная энергия постепенно растворялась. – Зачем вы залезли сюда?

– Мне нужно было скрыться от глаз полицейских, на улицах рыщут маги. А ваш кеб уже досматривали. Да и с молчаливым кебменом гораздо спокойнее. Вы же подбросите меня на Правый берег?

– А вы ответите на несколько вопросов?

– Ого! Откуда же такое любопытство к моей скромной персоне, дорогая колдунья?

– Я работаю в газете…

– Решили переквалифицироваться в журналистку? – глухо хмыкнул Фантом.

Хэлла опешила. Она ведь не сказала ему, кем именно работает в газете. Откуда же он узнал?

– А вы хорошо осведомлены.

– Разумеется, я предпочитаю как можно больше знать о человеке, которого следствие может привлечь в качестве свидетеля. На случай, если я вдруг попадусь.

По спине пробежали мурашки. Хэлла облизнула пересохшие губы. Проклятие! Он следил за ней? Сколько он знает? Сердце застучало быстрее, ладони вспотели, но она старалась не выдать собственного волнения. Хэлла усмехнулась:

– Похвально. Раз уж моя личность вам известна, а на вопросы о вашей ответа я не дождусь, значит, мы можем поболтать о похищенных детях. Нужно же чем-то заняться в пути.

Фантом ничего не ответил. Непроницаемая маска скрывала его эмоции и даже глаза. Это раздражало Хэллу…

– Я начну, – сказала она. – Детей, хотя и не только их, из Клоаки похищают достаточно часто. Но началось нечто странное – стали исчезать попрошайки, которых обычно защищали банды.

Фантом снова хмыкнул. Наверное, под маской он даже одобрительно усмехнулся. Или во всем виновато воображение Хэллы?

– Почему вам так интересна эта тема, загадочная колдунья? Неужели я прав и вы жаждете славы Рубиновой дамы?

– По городу бродит убийца, таинственный Фантом, – передразнила Хэлла, – и я хочу выяснить, кто это. Но, если вам так будет угодно, можете считать, что я охотница до славы.

– О, вот как… И кем будете? Нет, дайте догадаться самому… Сапфировой дамой?

– Пожалуй, выберу что-нибудь другое. В прошлый раз вы сказали, что были у Стоуна из-за того, что в Клоаке пропадают дети. Как он с этим связан?

– Однажды я воочию увидел похищение ребенка. Проследил, и… Угадайте пункт назначения…

– Дом на Джексон-роуд.

– В точку!

– Зачем Стоуну дети?

– Этого выяснить я не успел. Сначала мне пришлось освободить детей, а потом уже искать информацию, но к тому времени было поздно и пришлось скрываться. А повторное вторжение ничего не принесло: злосчастного сейфа с бумагами не было, а вот ловушка мага-детектива уже была.

– То есть мы не знаем, куда в итоге отправляли детей, – резюмировала Хэлла.

– Мы? А мне нравится ход ваших мыслей, драгоценная колдунья! – воскликнул Фантом. – Что ж, приятно было поболтать, наши встречи скрашивают мои мрачные вечера.

Он подался вперед, осторожно поднимая руку Хэллы. А затем вдруг потянул край маски, приподнимая ее, и наклонился. Хэлла ощутила, как мягкие горячие губы коснулись ее пальцев.

– Хорошей вам ночи, колдунья. – С этими словами Фантом быстро вернул маску на лицо и выскользнул за дверь.

7

Выстрел

Макс запахнул пальто, скрываясь от ветра. Ночь выдалась темной, а подступающее утро мало чем помогало. По улицам города бродил туман. Здесь, в Клоаке, он смешивался со смогом, и его едкий запах сочетался с сигаретным дымом. Максу оставалось только гадать, как Рие и их свидетель умудрялись курить в подобном месте.

– Так и вы тут недавно? – Ришар сделал очередную затяжку.

– Ага, навроде того, – хохотнул свидетель. Он заметно нервничал. Щуплый, совсем молодой, но опрятный. Еще на подходе Рие шепнул, что знает его. Он состоял в одной из банд, а дом, к которому их и вызвали, явно хотели сделать своеобразным складом сильвер-даста, чтобы позже сбывать этот наркотик, а может, даже собирались создать тут место его производства…

– И что? Ты зашел сразу или заметил что-то?

– Слушай, я же все вроде рассказал, мне не с руки тут с вами языками чесать. Если бы не эти знаки на руках, я бы вообще молча ушел…

– Преступное бездействие или укрывательство? – заговорил Макс.

– Чо?

– По какой статье предпочитаете быть задержанным?

– Ты чо мне шьешь? Я сообщил? Сообщил, так и какого…

– Продолжай поактивнее, оскорбление сотрудника карается штрафом, а там, глядишь, и нападение при исполнении…

– Да ты чо! – свидетель теперь шокированно переводил взгляд с Макса на Рие и обратно.

– Мне жаль, Барри, он старший инспектор, и ему решать. Но я стараюсь помочь. Просто скажи ему, что сказал констеблям, и он отстанет. Уорд, прошу, не наседай на парня, понимаю, настроение хреновое, но он же ни в чем не виноват, – принялся Рие защищать беднягу.

Макс готов был вручить напарнику награду за актерское мастерство.

– Я бы с радостью, Ришар, но он делает только хуже.

– А чтоб тебя! Чо те надо? Пришел я сюда… по делу! Сразу услышал возню, думал, забралась шпана какая-то, хотел шугнуть, а там… Имп этот в балахоне с ножом и баба мертвая…

– Женщина, – не задумываясь поправил Макс.

– Чо?

– Дальше что было?

– Да ничо, он в окно выпрыгнул, как заяц, мать его…

– Про мать лишнее было, – заметил уже Рие ухмыляясь.

– Чо?

– Прости, Барри. Так и что?

– Позвал ищеек… То есть полицейских.

– Теперь про «импа в балахоне». Как он выглядел? И поконкретнее.

– Я ж говорю – в балахоне. Такой темный балахон, лица не видно, в перчатках черных. Чо еще?

Макс махнул рукой, Рие вручил Барри окурок:

– Выкинь. Но не тут! Мусорить плохо.

– Чо?

Но Ришар уже нагнал напарника и скривился:

– Милостивая Маан[27], надеюсь, это «чо» не передается воздушно-капельным путем.

Макс криво усмехнулся. Поводов веселиться на самом деле не было. Встреча с Барретом все только усложнила. Если до того Макс готов был влиться в новое дело и искать преступника, идя напролом, то теперь остерегался. Каждый шаг – ход на шахматной доске в партии, в которой вел не он.

«Не сейчас, Флин», – предостерег внутренний голос. И он, как всегда, был раздражающе прав. Нужно было сосредоточиться на том, что Макс хотя бы немного мог контролировать, – на сборе информации.

В обветшалом доме было так же холодно, как и снаружи. Осень подступала очень быстро, ветра становились холоднее. Мрак внутри разгонялся золотистым светящимся шаром, зависшим под потолком. Такие делали коронеры. Так что их присутствие было заметно из прихожей.

В первой же комнате обнаружился и сам Грей. Как всегда уставший, он склонился над мертвой женщиной. Жертва лежала с распахнутыми глазами, в которых полопались капилляры. Под головой растекалась свежая кровь, а руки раскинуты в стороны. Левый рукав был разорван, по коже змеились кривоватые символы. Над ними и склонилась Лира. Она сонно щурила голубые глаза, но выглядела расслабленной даже рядом с трупом. Однако стоило ей заметить вошедшего Макса, как она тут же скривилась. Он покраснел, ощущая, как от стыда запекло и щеки, и уши. Но за что? Что он сделал? Он ведь только пришел!

– Доброй ночи, – поприветствовал Рие, махнув коронерам.

– Утра, – поправил Макс. Несмотря на сумрак снаружи, до начала рабочего дня оставалось не так уж много времени.

– Как скажешь, emmerdeur[28]. Что интересного?

– Вам не придется устанавливать личность жертвы, – вздохнула Лира, выпрямляясь. – Я ее знаю. Это миссис Колт. Она вдова мага, так что была вхожа в магическое сообщество. Иногда посещала приемы. А еще слыла светской дамой, так что и свет принимал ее.

– Что же такая прекрасная дама забыла в таком ужасном месте? – Рие склонил голову набок, отчего волосы, стянутые в хвост, легли на плечо.

– Ну, это уже не к нам, – отозвался Грей. – Могу сказать, что она сопротивлялась. Сломаны ногти, а еще она, похоже, пыталась защищаться осколком разбитого окна. Ладонь рассечена, но, судя по тому, что острая часть осталась чиста, попасть в убийцу не удалось.

Макс опустил взгляд, замечая валяющийся обломок стекла и порез на руке жертвы. Серьга осталась только в одном ухе, вторая, видимо, упала в пылу драки. На шее были заметны темные пятна.

– А это?

– Следы удушения. Но что стало причиной смерти: удар по голове или асфиксия, сказать пока не могу. – Грей уже стягивал перчатки. – Думаю, у нас все. Лира?

– Да, видимо, да… – закивала она, подскакивая. – Сережку бы только найти… А символы не дорисованы. До того, как спугнули, он успел вывести всего несколько, вторая рука не тронута. Магических следов не обнаружено.

Макс отстраненно кивнул, разглядывая тело. До этого все были мужчинами, убитыми в собственных домах. А тут… Вряд ли дом принадлежал жертве.

Может, кто-то пытался замаскировать убийство? Но зачем миссис Колт вообще посещать Клоаку? Слишком много странностей.

Воронка раскручивалась, а воображаемая шахматная партия из дебюта, кажется, начала переходить в настоящий миттельшпиль[29]. Информации было слишком мало, но, похоже, сейчас выпал хороший шанс. Сопротивление жертвы вряд ли входило в план Глифа, как и несвоевременный визит Барри. В такой ситуации сложно не допустить ошибку. Убийца должен был что-то оставить, какую-то зацепку, хлебную крошку. Если, конечно, это вообще был Глиф.

– Ришар, – позвал Макс, – тебя знают в Клоаке.

Тот неопределенно пожал плечами, следя за тем, как тело жертвы перекладывают на носилки, чтобы погрузить в специальный экипаж. Грей задержался, покосившись сначала на зависший магический шар света, а затем опустив взгляд к Максу. Тот ответил кивком. Грей вышел, а шар потух.

– Ты работал с Белладонной, а она объединила несколько банд. Неужели у нее не было глаз и здесь?

– Хочешь, чтобы я узнал?

– Колт не могла совсем незамеченной пройти через всю Клоаку. Она на чем-то прибыла сюда. Или с кем-то… Нам сейчас пригодится любая информация из любых источников. Если, разумеется, это тебя никак не обяжет…

– Нет. Уже идти?

– Тебе виднее, когда лучше навестить свою подругу.

– Думаю, – усмехнулся Рие, – она будет достаточно раздражена ранним визитом, чтобы желать поскорее от меня избавиться. Так что информацию я получу быстро.

– Какое счастье понимать, что ты пытаешься довести до белого каления не только меня, – фыркнул Макс. Он преувеличивал, разумеется, но уже слишком привык ворчать на Ришара, как на младшего, хоть он и был старше…

Рие засмеялся приятным грудным смехом, каким обычно очаровывают дам на приемах. На прощание он махнул рукой и вышел из дома.

Макс остался в полумраке один. Снаружи немного посветлело, но ночная тьма отступила не полностью. Пришлось вытащить фонарик. Кристаллик внутри него тихо звякнул, и яркий луч холодного света уперся в дощатый пол с широкими расщелинами. Макс чуть двинул ногой, сгребая пыль, и та с характерным шелестящим звуком провалилась в щель.

– Вот куда делась серьга, – прокомментировал Макс.

Он сел на корточки, оглядывая доски, кажется, намертво прибитые длинными поржавевшими гвоздями. Отодрать без лома хотя бы небольшую часть пола будет проблематично.

Со стороны входа что-то скрипнуло.

Макс выключил фонарик и медленно поднялся. Кто-то забрался в дом. Конечно, его не опечатали, но на территории уже расставили знаки, запрещающие проход посторонним. Кому же понадобилось сразу после отъезда полиции идти на место преступления? Может, это убийца?

Служебный револьвер все еще висел на поясе. Портупею уже сделали, но Макс решил, что пока в ней не было острой необходимости, и оставил кобуру на ремне.

Еще скрип. На сей раз тихий, немного протяжный. Будто кто-то шел медленно, стараясь не шуметь, но старые половицы выдавали гостя.

Макс прижался к стене у прохода, вытаскивая револьвер и взводя курок. Палец лег на спусковой крючок, а дуло смотрело ровно туда, откуда должен был выйти непрошеный визитер.

Очередной скрип раздался совсем рядом, и в комнату заглянула девушка в бежевом пальто нараспашку. Короткие светлые волосы, знакомый аромат… Лира!

Она только сейчас краем глаза заметила, что сбоку у стены кто-то стоит, и отшатнулась, выронив коронерский кейс и подняв руки вверх. Дуло смотрело чуть выше ее головы, потому что предполагалось, что нарушитель будет выше…

– О Магистры! Это я!

– Вижу. – Макс опустил револьвер, придерживая пальцем курок, чтобы осторожно вернуть его в исходное положение. – Что вы тут забыли?

– Серьгу! Собиралась искать серьгу, – отрапортовала Лира, со все еще поднятыми руками. – Дядя меня отпустил, а по дороге обратно я встретила Рие. Он сказал, вы еще тут и можно поискать.

– Леди, – Макс спрятал револьвер в кобуру и застегнул ее, – можете расслабиться.

Лира моргнула, наконец опуская руки. Медленно на ее испуганное лицо возвращалось привычное недовольное выражение. Она наклонилась, подхватывая выпавший кейс.

– Вы меня чуть не пристрелили!

– Я не собирался сразу стрелять. Табельное оружие на изготовку – необходимая предосторожность на месте преступления, когда слышатся подозрительные шаги.

Лира недовольно запыхтела, но возразить ей было нечего. Она прошла мимо. Макс резко выдохнул, чтобы, не дай Первый, не почувствовать аромат ее духов. Он только-только начинал привыкать к ней и свыкаться с мыслью, что уже не заинтересует ее. Ему всегда было проще общаться с девушками, если те своим видом давали понять, что он им безразличен или противен. Может, потому Макс и грубил, чтобы поскорее избавиться от этого щемящего чувства надежды и желания понравиться…

Тем временем Лира уже оглядывала пол под ровным теплым светом от собственной ладони. Макс же включил свой фонарик, подходя ближе:

– Серьга, скорее всего, завалилась в щель…

– И так понятно.

– Можно снять доску, но нужно вытащить металлические элементы. Если вы умеете создавать магнитное поле, то это облегчит задачу…

– Без вас разберусь. – Лира очертила круг, и гвозди взмыли вверх, а Макс только и успел, что отскочить в сторону, придерживая дернувшийся револьвер.

Ему отчаянно хотелось выругаться и спросить, какого импа она творит без предупреждения. Магнит мог не только что-то притянуть, но даже взвести на револьвере курок и спустить крючок, а пуля могла угодить куда угодно. Лира и сама это уже поняла, поэтому теперь испуганно смотрела на Макса. Он глубоко вздохнул и качнул головой:

– Давайте сразу обговорим это. Понимаю, я вам не нравлюсь, но все же лучше предупреждать о некоторых действиях. Тем более если это связано с нашей безопасностью. – Макс старался говорить как можно мягче.

– Извините, – промямлила Лира.

– Главное, вы поняли ошибку.

Лира угукнула, опуская голову ниже. Волосы едва ли могли скрыть алые от стыда щеки.

– Ну все, давайте искать серьгу, – наигранно бодро сказал Макс.

Он опустился на колени, чтобы во тьме разглядеть хоть что-то. Может, пропажу выдаст сверкнувший металл. В углу действительно что-то сверкнуло.

– Леди, не могли бы вы вытащить оттуда гвозди? – Макс указал на нужное место.

Лира быстро закивала, подскакивая. Перед тем как начать она посмотрела на него, дожидаясь отмашки. Максу стало ее ужасно жалко. Понятно, что гордыня заставила ее сделать глупость, которая теперь мучила Лиру, но все же. Она новичок, а ошибки – нормально. В конце концов, никто не безгрешен. Наверное, нужно будет как-нибудь ее поддержать. Впрочем, Макс не знал, насколько ей противен и примет ли она от него хоть что-то, даже слова…

Лира тем временем осторожно сняла доску и оповестила:

– Тут что-то блестит.

– У вас перчатки. Достанете?

Она наклонилась, вытягивая совсем немного запыленный, явно недавно попавший туда…

– Кулон… – растерянно пробормотала Лира. Она держала на цепочке овальный кулон, на котором виднелась крохотная защелка. В такие обычно вставляли изображения близких.

– Мог упасть с убийцы, пока Колт защищалась…

– Вполне. Цепочка порвана.

– Что внутри?

Лира осторожно открыла его и разочарованно вздохнула:

– Пусто. Но есть гравировка! На одной половине зачеркнутая литера «Б», а тут… «Р», «Л» и…

– «М» или «Н», – Макс опустился на корточки рядом, разглядывая последнюю букву. Она была вся в царапинах, будто кто-то тоже вычеркивал ее. В полумраке сложно было сказать, что именно это была за буква. – Поздравляю, леди, похоже, вы нашли нам улику.

Макс повернул голову к Лире, замечая наконец, что она уже какое-то время на него смотрела. Лица их оказались слишком близко друг к другу…

Раздался тихий, едва слышный скрип.

Макс прижал палец к губам. Медленно поднялся, подавая одну руку Лире, а другой вытаскивая револьвер. Она выглядела растерянной, но спорить не стала. Крепче сжала находку, по пути подбирая кейс, и послушно проследовала за Максом в узкий коридор. Уйти подальше, не выдав себя, вряд ли бы удалось, да и незачем, поэтому они остановились у стены.

Кто бы ни забрался внутрь, передвигался он значительно осторожнее Лиры. Она теперь вжималась в стену, закрыв глаза. В одной руке стискивала ручку кейса, другую, откуда выглядывала цепочка, держала у груди. Ее плечо касалось плеча Макса.

Он покосился в проход. Слабые лучи Инти уже заглядывали в окна, выдавая тень чужой фигуры. Когда тень опустилась, Макс понял, что действовать придется сейчас, иначе будет поздно. Он резко развернулся, делая шаг в сторону, и замер в проходе, вытянув перед собой револьвер. Дуло смотрело прямо в спину незнакомца в грязном темном балахоне. Тот сидел на корточках, наклонившись к полу. Видимо, вернулся за своей пропажей…

– Полиция! Не двигаться!

На мгновение могло показаться, что преступник послушался. Он действительно замер, вот только… Воздух. Он стал странным, словно бы разряженным. Магия! Хадс!

Макс успел отпрыгнуть в сторону за миг до того, как яркая вспышка опалила пол. Фигура в балахоне сорвалась с места и выпрыгнула в окно. Думать было некогда. Погоня началась. Макс сорвался с места, следуя за преступником.

Сколько раз бы это ни повторялось, но всегда, с самой бытности его констеблем, он ощущал одно и то же. То же напряжение в мышцах, тот же грохот сердца и жажду. Жажду догнать, поймать. Наверное, так чувствует себя охотничий пес, загоняющий добычу.

Когда Макс оказался снаружи, он тут же пальнул туда, где мелькнул край балахона, стараясь не сбавлять темпа. Целиться некогда, нужно заставить преступника выйти на более или менее расчищенное пространство, вроде широкой улицы. Преступник двигался быстро, даже слишком. Максу пришлось выстрелить еще раз. Больше наугад, но, судя по тому, как дернулась фигура, он попал, скорее всего, в плечо. Ранение, впрочем, ненадолго затормозило преступника, но и этого хватило, чтобы Макс выпустил еще одну пулю. Она врезалась в стену рядом с капюшоном незнакомца. Тот бросился в сторону, протиснулся между домами.

На улицу! Отлично!

«Три, Флин», – напомнил внутренний голос. Все верно. В барабане осталось три пули. Макс вынырнул на улицу, чуть в отдалении заметив бежавшую фигуру. Слишком быстро!

Он прицелился. Нельзя убивать, иначе не допросить. Значит, ранить. И желательно так, чтобы поумерить его прыть и успеть бы до того, как он скроется в очередном проулке.

Выстрел получился на удивление точным. Макс рванул с места сразу после, с упоением наблюдая, как пуля пронзила левое колено преступника и тот упал. Есть!

Незнакомец в плаще чуть развернулся. Под капюшоном блеснул оскалившийся рот. В руках преступника снова возникла вспышка. На сей раз Макс не мог отпрыгнуть в сторону, иначе упал бы, так что пришлось только вильнуть вправо. Яркий огонь пронесся совсем рядом. Запахло паленой плотью и тканью. Но адреналин быстро заглушил промелькнувшую боль.

А Макс с разочарованием смотрел, как незнакомец в балахоне разбил вытащенный из кармана артефакт. Прямо в земле открылась Нора – дыра в пространстве, позволяющая магам телепортироваться. И преступник буквально рухнул вниз. Макс затормозил у медленно закрывающейся Норы. Прыгать туда было опасно: мало ли где он окажется, да и не успеет проскочить, а тогда портал разрубит его пополам.

Выстрел. Еще один.

Оставшиеся две пули полетели внутрь Норы. Та захлопнулась, разрезав часть последней пули.

Макс грязно выругался, сплюнул вязкую слюну на землю и наклонился, пытаясь отдышаться.

– Инспектор! – раздался голосок Лиры. Она бежала к нему, запыхавшаяся и напуганная.

– Вы как? – он выпрямился, все еще тяжело дыша после погони.

– Я? – воскликнула он громко. – А вы? Великие Магистры, да у вас куска двуглавой мышцы недостает!

Макс наконец повернул голову, глядя на дыру, проделанную в левой руке. Зацепило только часть, ровно там, где находится бицепс.

– Вам срочно нужен целитель, пока можно восстановить мышцу и ткани! Иначе вы не сможете нормально пользоваться рукой!

– Пожалуй, вы правы, – вздохнул Макс, убирая разряженный горячий револьвер в кобуру. – Нужно только вызвать констебля и сооб…

– Кеб! – взревела Лира, заметив вдали проезжающий старенький экипаж. – Плачу двойную цену! Нам нужно в госпиталь святого Элеозара!

– Леди, для начала все же констебль.

– Позову я вам констебля, Великие Магистры! Езжайте!

– Не могу я вас тут оставить, – покачал головой Макс.

Вряд ли, конечно, преступник вернется так быстро, но все же… Из-за поворота выбежали двое констеблей. Одни из тех, что еще недавно были на месте преступления.

– Инспектор? Мы услышали выстрелы, а район-то тот же, вот мы проверить и… А вы…

Макс вздохнул с облегчением. По крайней мере, не придется ждать. Он вкратце объяснил ситуацию и приказал доложить и вызвать магов. После этого сопротивляться Лире он не стал и послушно забрался в кеб. Она залезла следом.

Судя по тому, как ее потряхивало, встреча с убийцей, погоня и чужое ранение в совокупности произвели на нее впечатление. Лира уверенно вела себя на местах преступлений и даже с трупами, но сейчас выглядела растерянной и напуганной.

– Вы как? – осторожно спросил Макс.

– Не мне же выжгли часть руки, – она сглотнула. – И это я должна спрашивать, как вы.

– Нормально. Мне не особо больно.

– Пока что. Скоро будет…

– Знаю. Это не первое мое ранение, – Макс поерзал на сиденье, устало откидывая голову назад. Адреналин постепенно спадал, и боль становилась все ощутимее.

– Даже… Такое?

– Тут хотя бы все сразу прижгло, и я не теряю кровь.

– Да уж, невероятная удача, – нервно усмехнулась Лира, тут же меняясь в лице и подскакивая. Она пересела на сиденье Макса: – Только не теряйте сознание, пожалуйста!

– Я в порядке. Это можно уладить.

Боль нарастала, жгла и пульсировала. Ощущения были ужасными до тошноты, и покачивания кеба только усугубляли состояние.

– Так, только не двигайтесь. Сейчас… – Лира что-то начертила в воздухе и сделала пасс рукой, останавливая ладонь у раны. – Лучше?

Макс ощутил прохладу, боль притупилась.

– Спасибо. Но вы не ответили. Как вы?

– Не очень… Вы ранены… Я работаю с мертвецами именно поэтому, – пробурчала Лира. В глазах ее застыли слезы. – Ненавижу, когда от меня зависит чья-то жизнь!

– Не переживайте, я не умру. И вы отлично справляетесь.

– Вы грубый мужлан, вы не должны меня успокаивать! Вы еще после магнитного поля должны были сказать, что я идиотка! Как я могла забыть, что у вас на поясе металлическое оружие?! – По щекам Лиры лились слезы, но она хмурилась. Наверное, случившееся серьезно выбило ее из колеи, и теперь она не могла сдерживать эмоции.

– Миледи, я скорее останусь без руки, чем позволю себе назвать вас идиоткой, – Макс усмехнулся. – И мне правда жаль, что я веду себя грубо. Я… Мне иногда сложно общаться с людьми.

– О Вселенная! Вас чуть не убили! Я до сих пор не могу выкинуть из головы то, что вы могли бы стать трупом на моем секционном столе, а я… Я маг! И я ничего не сделала! – Лира всхлипнула. – И вы теперь со мной так обходительны, пытаетесь успокоить. Это еще хуже!

– Могу молчать.

– Нет уж, говорите, так, по крайней мере, понятно, что вы не отключились. И вообще! Забудьте все, что я тут наговорила! Сделайте вид, что я держалась отлично. И профессионально.

– Вы и так хорошо держитесь для человека, который впервые столкнулся с перестрелкой. – Макс несколько лукавил, но ему хотелось хоть немного ободрить Лиру. Все это время она была такой бойкой, скорее злой, чем грустной, а теперь…

Она всхлипнула, слабо улыбнувшись ему. Кеб наконец остановился, и Лира утерла слезы. В госпиталь она зашла уже спокойной.

8

Разговоры на кухне

Восстановление проходило не без помощи целителей. Целых два дня рану облучали магией, выстраивая формулы и направляя энергию на регенерацию. Эти два дня пришлось провести в госпитале святого Элеозара, где в подвальных помещениях располагались морг и лаборатория коронеров. Их, правда, удалось увидеть только пару раз, вместе с Рие. Большую часть времени Макс спал. Ему вкололи обезболивающие, от которых постоянно клонило в сон, и зафиксировали руку, чтобы он не вздумал ею двигать, пока шло нарастание тканей.

К счастью, кость не задело, а времени с момента ранения до оказания помощи прошло мало, поэтому восстановление должно было пройти достаточно быстро. Правда, отрицательно сказался ожог, но и с ним целители справились. К сожалению, из-за действия лекарств Макс не мог сосредоточиться, но в первый же день попытался что-нибудь из себя выдавить и в результате пересказал Рие произошедшее. Однако узнать, что выяснили напарник и коронеры, Макс не смог.

На третий день его наконец выписали. Вместо дыры на предплечье теперь розовела новая кожица, такая же мягкая, как и мышца под ней.

– Еще сутки не трогайте, – седой целитель в халате поднял взгляд, заметив, как его нерадивый пациент лапает восстановленный участок руки. – И не двигайте, фиксатор мы вернем. Завтра вечером зайдете, вас осмотрят. Если все в порядке, то снимут, начнете заключительный этап. Поднимайте разные предметы, постепенно увеличивая нагрузку. Но ничего тяжелее одиннадцати фунтов[30] в ближайшую декаду! Это чтобы избежать повреждений. Также учитывайте, что остаточный след магии будет сохраняться еще примерно полдюжины дней.

Когда фиксатор вернули на место, Макс поспешил домой. Там он хотел наконец расспросить Рие о деле, но на него навалилась такая усталость, что в кебе он клевал носом, а потом умудрился заснуть прямо на диване в гостиной бабушки. Утром встал с трудом, но чувствовал себя уже не таким сонным, как раньше. На кухне тем временем хозяйничали Ришар с бабушкой. Совместными усилиями они пытались приготовить омлет. Он почти не подгорел, но где-то был пресным, а в одном месте слишком соленым.

– Как вы без меня питались вообще? – покачал головой Макс.

– Ты же знаешь, я могу есть все что угодно, если буду запивать это бренди, – усмехнулась бабушка. – Но вообще Рие бегал в забегаловку по соседству. Благодаря нам доходы мистера Гарсия значительно выросли.

После завтрака Рие засобирался на работу, и Максу осталось только провожать его печальным взглядом. Ни обсудить произошедшее, ни узнать новости по делу так и не вышло. Весь день Макс скитался по дому, пугая жителей, а вечером заехал в госпиталь, где ему наконец разрешили двигать рукой и поднимать вещи. Правда, когда он попытался поднять стакан с водой, в месте ранения неприятно заныло. Целитель уверил, что это нормально и на это можно ориентироваться. Обратно домой Макс вернулся немного повеселевший. По крайней мере, он мог хоть чем-то занять себя, например что-нибудь приготовить.

Он решил не сильно утруждаться, потому сделал сырные сконы[31], салат и стейки. Когда в дверь постучали, бабушка доедала свою порцию. Макс перекинул кухонное полотенце через плечо и вышел в коридор, уже улавливая знакомый женский голос:

– Это же глупо! – воскликнула Лира. – Мы не в девятнадцатом веке на Древней родине! Мы в пятом веке Эры людей на Шаране! Трубопровод мы, значит, принимаем, а одежду нет? Если уж религиозные фанатики решили, что Первый запретил уподобляться грешникам, оставшимся в «худшем мире», то как у них в голове укладывается асфальт?

– Это потому, что асфальт укладывается на дорогу, – важно пояснил Рие.

Лира на мгновение растерялась, а затем захохотала:

– Ну и как с тобой общаться на серьезные темы?

– Думаю, Макс в этом вопросе тебя поддержит, да? – спросил Ришар, когда дверь открылась.

– Ага, а еще спрошу, где твой ключ.

– Забыл. Перевешивал ключи с одной связки на другую…

Макс покачал головой, отодвигаясь и пропуская гостей.

– Леди, – он чуть наклонил голову, словно кланяясь.

– Инспектор, – выдохнула Лира, – как вы?

– Гораздо лучше, – он слабо улыбнулся в ответ.

– Уорд! – Гэбриел раскинул руки в стороны, будто хотел обнять его, но вместо этого только осторожно похлопал его по здоровому плечу. – Рад, что ты не помер.

– Похороны нынче дорогие, – хмыкнул Макс.

– А чем это вкусно пахнет? – Райдер принюхался.

– Едой.

– Это понятно… О, здравствуйте!

– Добрый вечер, молодые люди, – бабушка улыбнулась.

– Миссис Шепард, – обратился к ней Рие, – это наши коллеги.

Пока гости представлялись, выглянула и Бренди. Кошка прошлась между человеческих ног, довольно благосклонно относясь к чужакам: не шипела, выгибая спину, и не охотилась за их пятками. Видимо, сегодня у нее было хорошее настроение. Без хозяина она заскучала, а теперь как будто приободрилась. По крайней мере, Макс хотел верить, что это его персона повлияла так на любимицу.

– Что ж, добро пожаловать! Если что, Сим в курсе, где спрятан алкоголь, – бабушка подмигнула. – Но, зная его, могу предположить, что пить вы будете чай. В любом случае я собираюсь к Сюзи, от нее наконец забрали орущего внука, это нужно отметить! А вы развлекайтесь, еда готова.

– О, спасибо, что приготовили нам… – начал было Райдер.

– Ах, нет-нет, я не готовлю, мальчик мой. Это все мой дорогой внук, ему сняли фиксатор, и он решил, что мы с Рие ужасно питались без него, и, следовательно, нас срочно нужно накормить до отвала!

Макс почувствовал, как его щеки начинают гореть.

– И не забудьте про Бренди, она весь вечер облизывалась на мясо.

– Бренди? – Лира опустила взгляд, находя рыжую кошку. – Какая милашка!

– Честно говоря, когда мой Сим приволок слепого, подранного и блохастого котенка, я так не думала, – усмехнулась бабушка. – Но что поделать! Сим только и бегал по экзаменам и на работу, а потом мчался домой, чтобы покормить кроху. Она ведь еще не умела пить из миски и…

– Ба, – Макс, чувствуя, что он уже залился краской, остановил ее.

– Что? Уже любимого внука похвалить нельзя! Ладно, пойду от вас, тут виски не наливают.

Когда за бабушкой закрылась дверь, все двинулись за Рие на кухню. По пути Гэбриел не удержался от комментария:

– Уорд, ты идеально заполняешь отчеты, у тебя лучшая раскрываемость в отделе, лучшие показатели в стрельбе и физической подготовке, а теперь выясняется, что ты еще готовишь и по пути спасаешь котят? Ты хоть в чем-то плох?

– Я зануда, грубиян и не умею общаться с дамами, – пробормотал Макс, глядя в спину Лире.

– Да, это хорошо, иначе ты увел бы всех девушек, – вздохнул Райдер.

Макс снова зарделся. Он был рад, что они вернулись на кухню – здесь хоть можно было оправдаться тем, что ему жарко, мол, потому у него даже уши красные. Но, к счастью, на него и не смотрели. Рие и Гэбриел уже пускали слюни при виде стейков. Кажется, они взяли на себя обязанность сервировки. Бренди же, заметив, что люди взялись за еду, подошла к миске и требовательно замяукала. Пришлось поспешить к мохнатой госпоже, ожидавшей свою порцию.

– Инспектор Уорд, – Лира, дождавшись, когда Макс покормит кошку, подергала его за подвернутый рукав.

– Леди? – он развернулся, чувствуя приятные мурашки.

«Соберись, Флин! Она ведь даже не дотронулась до тебя», – пытался образумить внутренний голос.

– Я… Я хотела бы извиниться перед вами, – тихо начала она.

– Не стоит. В ситуации, в которой мы оказались, вы сработали отлично. Даже довезли меня до госпиталя!

Лира слабо улыбнулась, но продолжила еле слышно:

– Я хотела извиниться не столько за тот случай, сколько за… Ну, за то, что решила, что вы…

– Засранец?

– Грубиян.

– Что ж, у вас были все основания так считать, – Макс потер лоб, надеясь хоть немного скрыть пылающее от смущения лицо. – Я вел себя не особо приветливо, так что… Вы меня тоже извините.

– Я тоже вела себя некрасиво. Мне ужасно перед вами стыдно! Так что… Мир? – Лира протянула руку.

– Мир, – Макс пожал ее, но поскорее отошел. От волнения у него вспотели ладони, и ему еще больше стало за себя стыдно. Он постарался перевести внимание: – Давайте уже садиться.

Когда все поели и на столе не осталось ничего, кроме заварочного чайника, кружек и блюда со сконами, Макс наконец смог спросить то, что интересовало его все это время:

– Что там с Глифом?

Рие и Гэбриел переглянулись. Они выглядели куда дружелюбнее, чем в свою первую встречу.

– Кстати, об этом… Тут есть один элемент… – замялся Райдер. – Видишь ли, Фантом…

– Бывший узник, – закончил за него Макс.

– Ты знаешь? – Гэбриел вскочил. – Откуда ты знаешь? Рие, ты сказал?

– Маан упаси! Когда бы я успел?

– Как ты узнал? – Райдер возмущенно уставился на Макса. Тот пожал плечами:

– После Стоуна, когда мы вместе заходили к Калхуну. Но я не знал. Просто предположил. Твоя реакция на Рие показалась мне странной, а потом и шеф спросил, не заметил ли чего Ришар. Вот я и подумал, что Фантом – бывший узник. Это объясняло, почему ты так опешил, увидев одного из них. А шеф, который об этом знал, видимо, надеялся, что Рие обратит внимание на какую-нибудь важную деталь, ведь он тоже из бывших узников и мог бы определить что-то. Плюс ты сказал про «тайну следствия», и стало понятно, что никому не нужен скандал, ибо чем меньше людей знает, тем лучше.

– Уорд, ты меня пугаешь, – пробормотал Гэбриел, возвращаясь наконец на место. – Как ты все это… раскрутил? И в правильном направлении…

– Дорогой напарник, ты гений, – пробормотал Рие. – Напомни, чтобы я не попадался тебе на глаза, если задумаю что-то нехорошее.

Макс пожал плечами. Он не стал говорить, что обычно у него много предположений, но не все из них оказываются верны. Впрочем, чем больше он работал инспектором, тем проще было разуму цепляться даже за незначительные и косвенные улики. Например, за подсказку, которую бросил ему Баррет и которая не выходила из головы…

– Что ты еще знаешь? Просто чтобы не повторяться, а то, может, ты уже раскрыл личность Фантома, а мы не знаем, – забубнил Гэбриел, кажется, уязвленный чужой догадливостью.

– Не дуйся, bonbon, – усмехнулся Рие, обращаясь к Райдеру, а затем повернулся к Максу: – В общем, слушай. Глиф использовал магию и оставил за собой магический след. Отследить его проблематично, потому что, видишь ли, какая штука… Аура кирпичей неотличима друг от друга. Это из-за специфичности нашей магии. Но… Сейчас все быстро поклянитесь, что не сдадите меня в Мэд![32]

– Торжественно клянусь, – с готовностью откликнулась Лира.

– Я сдам тебя в детдом, если не начнешь говорить, – хмуро бросил Макс.

– Ладно-ладно. В общем, Гэб, помнишь, я сказал, что у меня есть свои секреты распознавания?

Райдер угукнул, откусывая скон.

– Так вот… У меня в голове Голоса.

Райдер поперхнулся.

– Голоса? – Лира заинтересованно уставилась на Рие, подтягивая стул ближе к столу. – В каком смысле? Как у… шизофреников?

– Ну… Если у шизофреников Голоса связывают их с такими же, как они сами, помогают чувствовать чужую магию, а при переизбытке энергии орут так, что ты выжигаешь себя изнутри и умираешь, то да…

– Звучит жутковато…

– Жить с таким вообще так себе, – усмехнулся Рие. – В любом случае Голоса иногда указывают нам друг на друга, ведут друг к другу… Раньше распознавать их было проще, потому что не так много кирпичей свободно перемещалось по городу. Теперь сложнее. Голоса поют все чаще, все чаще приходится их игнорировать, списывая на… разное. Потому у Стоуна я не придал значения этому…

– Не придал? – теперь уже Макс едва не вскочил, как недавно Гэбриел. – Твою душу в Нору! Ришар, ты должен был мне сказать! Какого импа?

– Да, я уже понял. Хотя ты просто раньше бы догадался. Не злись, тебе нельзя нервничать. Lapin[33], подтверди.

– При стрессе бывает рефлекторное напряжение мышц, а у вас одна из них только восстановлена. Так что вам действительно лучше не нервничать, – Лира ласково улыбнулась.

Ласково. Улыбнулась. Ему. Макс на мгновение забыл, как дышать. Он не мог отвести взгляд от голубых глаз, похожих на лагуну, в которую хотелось погрузиться… «Флин! Отставить идиотские сравнения! Мы тут дело обсуждаем, а не ищем, во что погрузиться», – язвительно напомнил внутренний голос.

– Я продолжаю? – судя по ехидной ухмылке, Рие снова заметил реакцию напарника на Лиру.

Макс откинулся на спинку стула, кивая и потирая нос, чтобы скрыть пылающее от смущения лицо. Что-то действительно вечно, например его привычка краснеть…

– Так вот. На месте последнего убийства все повторилось, но я решил сначала уточнить у… знакомых. Только они никого не видели, к сожалению. Миссис Колт прибыла на обычном кебе без сопровождения, укутанная в плащ. Больше ничего. Но, когда Глиф вернулся на место преступления за, я полагаю, случайно выроненным кулоном, ему пришлось попотеть, скрываясь от погони… Тут я должен сказать, Макс, что действительно восхищаюсь тобой. Ты задал кирпичу жару! А ты даже не маг!

– Вселенная к нам милосердна, – прыснул Гэбриел, – будь Уорд еще и магом, он стал бы слишком идеальным.

– Представь, если бы он еще не хмурился, – подхватил Рие, – симпатяга же!

– Да, убийственно-очаровательный красавчик с пушкой. Надо только веснушки спрятать, чтобы сделать его более суровым и…

– Нет! Веснушки милые! – воскликнула Лира.

Все смолкли, уставившись на нее. Макс снова ощутил, как щеки предательски загорелись. Впрочем, теперь и лицо Лиры обзавелось румянцем:

– Ну… Я в целом про веснушки… Не конкретно его.

– Ага-а, – Рие снова ухмылялся. Похожая ухмылка появилась и у Гэбриела. Оба понимающе переглянулись.

– Вернемся к Глифу, – строго произнес Макс.

– Есть, инспектор! – насмешливо отозвался Ришар. – Возвращаюсь к Глифу. Я заметил тот же самый след, что ощущал в доме Стоуна. Так что да, во‐первых, мы знаем, что Глиф определенно один из кирпичей, как и Фантом. А еще мы знаем, что именно тот, кто ранил тебя, убил миссис Колт и лорда Стоуна. Про остальных говорить сложно, аура исчезает довольно быстро даже для Голосов. Но, полагаю, там было бы то же самое.

– Если Глиф – бывший узник, – задумчиво начал Макс, – то он наверняка из тех, кто освободился после убийства старого дюка, Эдварда Баррета…

– Почему ты так решил? – удивился Райдер.

– Потому что Глиф оставлял символы. Один из них – тот, с помощью которого их контролировали. – Глаза Рие тускло загорелись синеватым светом. Выглядело немного жутковато, особенно учитывая, что Макс впервые видел его в таком состоянии… Ришар же вытянул руку, очерчивая пальцем фигуры. В воздухе оставалось яркое свечение: – Треугольник в круге, внутри треугольника квадрат, а внутри квадрата круг и бесконечность… Глиф за глифом складывается в символ философского камня. Я запомнил бы это лучше, если бы не просто о нем когда-то прочел, а если бы меня с его помощью контролировали. Но я успел сбежать, потому и не смог распознать символ раньше…

– Хадс! Точно! – Лира хлопнула себя по лбу. – Я видела его в старых книжках, он даже показался мне знакомым, но… Это же философский камень, он не подтвержден и…

– А вот это уже тайна следствия, – усмехнулся Рие.

Макс поджал губы. Кажется, только он здесь знал, что все бывшие узники, по сути, и есть философские камни, которые исцеляли миазму и продлевали жизнь прежнему дюку Баррету…

– Но суть в том, что этот символ – основной элемент сдерживания, – резюмировал Гэбриел. – И еще мы поняли, где раньше был Глиф… А что насчет Фантома?

– Боюсь, чтобы понять, является ли наш Глиф и твой Фантом одним лицом, мне необходимо увидеть его свежий след.

– Устроим ночное рандеву?

– Rendez-vou, – повторил Рие на свой манер. – Ты меня подкупаешь, bonbon. Но решаю не я.

– Думаю, Калхун не будет против вашей прогулки, – ответил Макс. – Так что договоритесь с шефом. Проверить никогда не помешает…

9

Визиты

Фантом все больше интересовал Хэллу. Не столько потому, что убил при ней человека или вел беседы о похищении детей, сколько потому, что он уже знал, кто она. По крайней мере, он знал, что она работает иллюстратором в газете. Но кто знал, насколько глубоко он копнул? И что, если он следил за ней?

Последнее беспокоило гораздо сильнее, поэтому Хэлла временно перебралась в подвальные комнаты, которые снимала почти за бесценок. Она наделась, что Фантом если и следил за их домом, то к Мальве все равно не полезет. А если не следил, то теперь придет именно к сырым комнатам рядом со старым кладбищем, а не к небольшому дому в Новых районах, где жили Мальва и Мими.

– Значит, похищения – дело рук тех, кого мы не знаем? – Хэлла стояла спиной. Тут было тесно. Кухня-столовая находилась дальше всего от входа и была размером не больше, чем чулан для швабр в поместье лорда. В открытое узкое окно под потолком просачивался тусклый свет. Хэлла иногда думала, что стоит установить на него решетку, потому что опасалась, что кто-то может залезть внутрь, но все откладывала, оправдываясь тем, что нищенские подвальные комнаты никому не интересны.

– Ты не знаешь, – исправил Дерек. Чашка стукнула о блюдце.

Хэлла отряхнула руки над раковиной и поставила на стол тарелку с печеньем.

– Покупное?

– Сестра пекла.

Дерек кивнул, откусывая первое. Он сидел за небольшим круглым столом из светлого дерева на фоне ободранной стены. Рядом начинались кухонные тумбы, заляпанные едва ли не вековыми пятнами. Все вокруг выглядело жалким, и чопорный гость смотрелся здесь нелепо. А Дерек Вэб никогда не отказывал себе в роскоши. Конечно, все они при работе должны были выглядеть с иголочки, но кто-то всегда выделялся. Ничего такого, просто идеально выглаженный костюм-тройка, начищенные туфли, перстень на мизинце, темные волосы, уложенные ровно так, чтобы на лоб падало несколько прядок. Но Дерек все равно выглядел так, словно собирался на аудиенцию к Великим Магистрам прежней эры, не меньше.

– И мне не полагается знать подробности?

– Если ты настолько глупа, что до сих пор не догадалась, то да, не полагается, – усмехнулся Дерек. Он отложил недоеденное печенье, пытаясь стряхнуть с пальцев остатки крошек. – У тебя отвратительный чай.

Хэлла скривилась, не скрывая своего недовольства. Дерек ее раздражал. Она бы с удовольствием сменила напарника на кого-то получше, но вынуждена была терпеть этого. Еще больше ее раздражало то, что он и лишнего слова не мог сказать, чтобы хоть как-то помочь новенькой в этом деле Хэлле. Раньше Дерек Вэб работал с Розой, и, вероятно, кому-то показалось, что будет удачной идеей, чтобы Хэлла унаследовала от Розы и напарника.

– А насчет твоей младшенькой… Как ее?

– Мальва.

– Да, Мальва-а, – протянул Дерек. – У нее не так много времени. Тебе стоит постараться, если хочешь перегнать меня.

– Не знала, что мы играем в догонялки, – хмуро ответила Хэлла.

– Какая жалость, что мы к такому пришли… Как низко мы пали, раз приняли в свои ряды такую пустоголовую…

– У тебя есть запасная жизнь? А то я не могу понять, откуда в тебе такая смелость.

– Если бы агрессия помогала тебе думать, ты стала бы гением. Что ж, – Дерек поддернул рукав пиджака и рубашки и посмотрел на циферблат хронометра, – похоже, мне пора. А ты займись делом, воспользуйся мозгом и поищи подсказки. Фантом нам не менее интересен, чем Глиф, так что с тебя информация. И, быть может, после ты получишь награду…

– Разве не полагается уже? – Хэлла вскочила. – Я думала, ты принес…

– Принес. – Вэб вытащил из внутреннего кармана небольшой коробок. – Честно, не хотел отдавать, но мне немного жаль Мальву. Все же она еще и сестра Розы. Но это первый и последний раз, когда я иду тебе навстречу, Лобелия. Старайся лучше, если не хочешь остаться последней из своей семьи.

Хэлла выхватила коробок, от злости сжимая челюсти. Но Дерек только усмехнулся, подхватив пальто. Он поднялся по лестнице и вышел, хлопнув дверью.

Внутри комнат стало еще темнее. Вечер едва успел начаться, но осенью смеркалось рано. Снаружи гулял ветер, заползал под одежду и выл в трубах, словно оповещая, что лето давно кончилось и последние теплые дни остались позади. Впереди ждали мрак и стужа – темное время года. Теперь Хэлле оно казалось злым предзнаменованием, во всем она видела жуткие знаки и дыхание смерти.

Перед глазами вставали похороны. Одни, самые первые, надолго въелись ей в память. Дедушкино лицо разгладилось от морщин – в гробу он выглядел как восковая кукла. Вторые похороны и шепот людей, обсуждавших не гибель, но убийство. Мама, казалось, просто спит, только вместо теплого одеяла ее укрывал ледяной саван. Третьи похороны… Наверное, Роза была единственной из всех, кто виделся ей именно трупом. Бледная, со впалыми щеками и синеватыми губами. Хэлла боялась, что четвертых похорон не выдержит.

Мальву она помнила совсем крошечной. Ужасно крикливой. Роза в такие моменты морщилась и уходила подальше. Она вообще не особенно любила нянчиться с младшими. А вот Хэлла обожала присматривать за малюткой. Родители редко бывали дома, но рядом всегда были няньки, а где-то в кабинете или библиотеке сидел и дедушка. Но именно Хэлла взяла на себя заботу о младшей из сестер. Возилась с ней, таскала в сад на прогулку и даже сидела у ее постели, чтобы менять влажный компресс, когда она простывала.

Наверное, все потому, что мама редко появлялась дома, отец еще реже, а потом и Роза уехала учиться. Хэлла осталась практически одна, только Мальва всегда находилась поблизости, хвостиком ходила за ней. Мысль о неизбежной смерти сестры была мучительна.

Хэлла взъерошила короткие волосы, сжимая коробок, внутри которого находилась небольшая бутылочка с лекарством. Вот отсрочка. Сколько еще она сможет добыть?

Спрятав лекарство, Хэлла накинула пальто и вышла. Рабочий день подошел к концу, и количество прохожих и кебов на улицах увеличилось. Ветер вздымал полы пальто и забирался под него, вызывая мурашки. Хэлла засунула руки в карманы и съежилась, ускоряя шаг. Ей нужен был информатор, и пока оставался только один вариант…

Вывеска «Бичерин» тускло сияла голубым, а из окон лился свет. Внутри было довольно людно и дымно, так что все гости сливались в одну многоликую массу. Поэтому Хэлла толкнула дверь и прошла в теплый зал. Терпкий запах кофе, табака и аромат ванильной выпечки окутывали с порога. Пришлось замереть на мгновение, чтобы взглядом отыскать столик, за которым сидел Теодор Дин. И не один! Напротив него ютилась какая-то молодая худощавая девушка болезненно-бледного вида с тенями под серыми глазами. Ее обсидианово-черные волосы были заправлены за уши, она курила и крутила в руках маленькую чашку из-под эспрессо.

– …кто-то понял, и такая ротация нам на руку. Так что я рад, что хотя бы это заставило его взяться за дело, а не повторять, что… – пока Теодор говорил, его собеседница подняла взгляд к медленно подходящей Хэлле. Дин прервался. Он оглянулся и хмыкнул: – Опять ты? И что же…

– Кто она? – грубо прервала черноволосая незнакомка, выдыхая дым.

– Это мисс Апат, помнишь? Я рассказывал.

– Ясно, – буркнула девушка. Она сделала последнюю затяжку, затушила бычок в стеклянной пепельнице и поднялась: – Тогда мне точно пора. Не нравится мне эта сторона…

– До встречи, – Теодор помахал ей рукой уже в спину.

– Кто это был? – поинтересовалась Хэлла, опускаясь на освобожденное место.

– Боюсь, это не твое дело, дорогая. Так что ты хотела? Надеюсь, горячий поцелуй?

– Ты озабоченный.

Теодор рассмеялся, запрокинув голову.

– Нет новостей насчет Фантома или Глифа?

– Так и знал, что ты меня используешь, – Дин картинно надул губы, поднимая кружку недопитого капучино. – Приходишь только ради информации. А сама даже не говоришь, зачем тебе это.

– Хочу стать как Рубиновая дама! – выпалила Хэлла.

– Оу, – только и произнес Теодор.

– Да! Я раскрою Глифа! Или Фантома! Без разницы. Но это принесет мне славу. И деньги!

Фантом интересовал не меньше, так что в целом было не принципиально, кого раскрывать. И раз уж Фантом сам попадался Хэлле, значит, стоило хотя бы узнать о нем все, что можно.

– Как мило. И ты пришла ко мне? С чего бы?

– Предлагаешь сразу к мистеру Гловеру? – хмуро спросила Хэлла.

Дин хмыкнул:

– Пожалуй, нет…

– Тогда помоги мне. Я не останусь в долгу.

– Этот разговор мне уже нравится. Потому что информация покупается…

– И сколько тебе заплатить?

– …другой информацией! – закончил Теодор. – Принеси мне сенсацию, и обещаю, что расскажу, а пока… не в моих правилах оставлять даму в беде. Так что с началом помогу, но дальше сама.

Хэлла хотела было сказать, что вовсе не дама в беде, но осеклась. Что-то ей это напомнило… Точнее, кого-то… Впрочем, ерунда. Многие говорили про «дам в беде», в этом нет ничего подозрительного.

– А хвататься за все и сразу – плохая идея, дорогая. Выбери кого-то одного.

– Очевидно, Фантом, – вздохнула Хэлла. – Ты ведь пишешь про Клоаку, значит, и про него, следовательно, разбираешься в этой теме.

– О, я разбираюсь! – подтвердил Теодор.

– И что? Есть информация, которая не публиковалась?

– Есть кое-что, – кивнул он. Затем огляделся и опустился к столу, маня Хэллу пальцем. Она послушно наклонилась ближе. – Об этом не говорят, и об этом мало кто знает, но Фантом оставил… Хм…

– Что?

– Вкусно пахнешь, необычно и свежо. Это что? Смородина?

Хэлла резко выпрямилась, чувствуя, что краснеет. Вот же поганец!

– Я тебя прибью!

– Извини, немного отвлекся.

– Ты точно озабоченный!

Теодор беспечно пожал плечами.

– Так ты дослушаешь?

– Если ты еще раз…

– Не скажу. По крайней мере, не в ближайшее время. Позже ручаться не могу.

Недовольно пыхтя и хмурясь, Хэлла снова наклонилась к Дину.

– Фантом оставил магический след, но не обычный, а такой, какой оставляют кирпичи…

Бывшие узники лаборатории… Значит, Фантом один из них? Хэлла недоверчиво уставилась в серые глаза перед ней. Теодор смотрел прямо, не моргая. От него явственно исходил аромат табака, кофе и уда[34].

Хэлла отодвинулась, откидываясь на спинку стула. Дин медленно повторил за ней:

– Ну как информация?

– Это точно?

– Более чем.

Значит, Фантом – кирпич…

Белые волосы, бледные глаза, разгорающиеся светом, неестественно повернутая шея, мертвое тело Розы…

Хэлла зажмурилась, пытаясь избавиться от удушливой тяжести воспоминаний. Дерек был прав, когда назвал ее пустоголовой. Наверняка он понял бы сразу, понял при первой же встрече с Фантомом, а она… Она маг, неплохой маг, и даже не почувствовала… Впрочем, он и не использовал при ней энергию, но все же…

– Чего это ты помрачнела, дорогуша?

– Просто думаю, как опять все возвращается к проклятой лаборатории…

– Ну, последствия ее работы будут ощущаться еще довольно долго. Даже интересно, не потому ли вернулся новый дюк Баррет…

Хэлла растерянно моргнула:

– С чего ты взял, что он вернулся?

– Ну, в газетах об этом не трубят, он наверняка постарался сделать все как можно тише и незаметнее. Но, скажем так, у меня надежные источники.

– Даже если это правда, думаешь, он решил продолжить дело отца и снова похищает детей? Паршивая же затея, особенно сейчас, когда мы сидим на пороховой бочке под названием «народное недовольство».

– Не знаю. Кажется, он не был идиотом. Но зачем-то он вернулся…

– Переждал, пока гнев на Барретов уляжется и сосредоточится на всех остальных. На королевской семье и пэрах, например, которые допустили все это и до сих пор используют обычный народ. Похоже, вся эта заварушка и стала последней каплей.

– Зачем тогда возвращаться именно тогда, когда все так напряженно?

Хэлла пожала плечами. Ответ был, кажется, очевиден. Как говорится, если толпу нельзя победить, то ее нужно возглавить.

– В любом случае, думаю, у нового дюка свои планы, и вряд ли они связаны с похищением детей. Так что давай уже переведем тему. Про Глифа ничего не слышно?

– О! Знаешь же, что он ранил инспектора?

Хэлла кивнула. Газеты не преминули упомянуть некоего М. Уорда, который «героически упустил преступника». Очевидно, для полиции статьи были больше негативными. Во-первых, как они могли проморгать его, когда он оказался прямо у них под носом, но при этом вязать людей на каждой манифестации? Это вызывало недовольство. Во-вторых, Глиф несколько симпатизировал обычным гражданам, ведь убивал исключительно лордов. Только последней жертвой стала вдова, впрочем, сочувствие сошло на нет, стоило людям узнать, что дама была вхожа в высший свет. Для народа она чужая – не работница, не мещанка, лишь очередная представительница богатых, которые эксплуатируют чужой труд.

– Говорят, там что-то нашли. Не знаю что, но это может помочь вычислить убийцу.

– Это все?

– Пока да.

– Спасибо, – искренне сказала Хэлла, поднимаясь.

– Проводить тебя?

Она криво улыбнулась:

– Умоляю, я выгляжу как странноватый парнишка. А если ко мне кто-то и привяжется, я заставлю его лакать воду из ближайшей лужи.

Теодор негромко рассмеялся. Хэлла махнула ему на прощание и вышла прямо в объятия осени. Под ногами шелестели опавшие листья, над головой повисло мрачное небо. Во тьме сквозь пену облаков проглядывался свет Магны[35]; его, впрочем, было недостаточно, чтобы прогнать темноту. Зато с этим справлялись фонари, которые, словно солдаты, выстроились у дороги. Кристаллы в них ровно сияли, помогая прохожим разбирать путь.

Хэлла остановилась на перекрестке, зябко кутаясь в пальто. Она огляделась, пытаясь решить, куда идти. Хотелось к Мальве и Мими. Они почти наверняка играют в карты или зачитывают вслух те ужасные любовные романы, которые притащила недавно Лира… Кстати, о ней… Может, стоит зайти? Вдруг у нее есть новости.

Дом Греев стоял почти на границе между Мидлтауном и Олдтауном. Он был меньше некоторых особняков, но казался куда более приветливым – даже забора не было. Маги частенько им пренебрегали. Зато можно было не сомневаться, что под ногами прямо на газоне лежат защитные заклинания, которые дают знать хозяину, если кто-то из чужаков ступил на его территорию. Однако внешне светлые стены, подсвеченные наружным освещением, выглядели вполне дружелюбно.

Хэлла почти без раздумий прошла по тропинке, уложенной камнем, к дверям дома, лишь у самого входа поддавшись сомнениям. Здесь она была всего пару раз с Розой и обычно ждала в кебе или на улице. Странно было теперь находиться тут одной и…

Долго размышлять не дали. Дверь распахнулась, являя худощавого пожилого мужчину с пышными седыми усами. Он был одет во фрак, словно его хозяин собирался на прием, от него веяло такой чопорностью, что Хэлла даже испугалась, что перепутала дома.

– Добрый вечер, миледи, – заговорил мужчина, – чем могу помочь?

– Кто там, Шортер? – раздался приятный женский голос. Его обладательница уже выглянула из-за соседней двери. На ней был тонкий шелковый халат, в руках мундштук с дымящейся сигаретой и чашка, пахнущая крепким кофе. Ее иссиня-черные волосы мягкими кудрями ниспадали на плечи. На лице уже появились тонкие линии морщин, но назвать незнакомку старой у Хэллы не повернулся бы язык. Женщина выглядела скорее зрелой и величественной.

– Ах, ты, должно быть, Хэлла, – женщина улыбнулась, сощурив темные глаза, – Лира говорила о тебе. Короткие волосы тебя выдали, милая, по ним и узнала. Заходи скорее.

– Позволите? – Мужчина помог «дорогой гостье» снять плащ. Хэлле стало неловко, она давно от такого отвыкла.

– Лира скоро будет, а пока идем, – женщина приглашающе повела рукой с чашкой в глубь дома. – Ты не против, что я курю?

– Разумеется, нет, это ведь ваш дом.

Они вошли в небольшую комнату, похожую на… то ли кухню, то ли столовую. Здесь стояли холодильный ящик, тумбочки, чайник и даже плита. А еще круглый стол, на котором красовался букет пионов. Все было выполнено в черных тонах с вкраплением серебряных элементов, вроде ручек на дверцах или ножек стульев.

– Кофе? – предложила женщина. – Есть еще тосты… Ох! Я же совсем забыла представиться! Я Роберта, – она отставила чашку и протянула руку.

Хэлла улыбнулась, пожимая ее узкую бледную ладонь с прохладными пальцами.

– Я тетя Лиры… Точнее, жена ее дяди. Но Эрика ты, кажется, знаешь.

– Видела несколько раз. И даже совсем недавно.

– Он у меня славный, гораздо лучше, чем мой первый муж! Так что с кофе, золотко?

В этот момент пришли и Лира с дядей. То, что они дома, стало понятно быстро – Лира болтала без умолку:

– …не говорила, что он мне прям уж отвратителен!

– Ты сказала, я цитирую, что он «неотесанный болван», – раздался спокойный голос мистера Грея.

– Я была молода и глупа!

– Это случилось несколько дней назад.

– Что ж, каждый день мы становимся мудрее и старше. Роб, скажи «да»! – последнее Лира крикнула.

– Да! – с готовностью откликнулась Роберта, выходя в прихожую.

– Вот, дядя, слушай жену! Она старше тебя и умнее!

– Упаси меня Вселенная спорить с ней, – насмешливо ответил Грей.

– Золотко, скорее разувайся, у тебя гости, – поторопила Роберта.

Послышался топот, и на кухню заглянула Лира. Встретив взглядом Хэллу, она широко улыбнулась:

– Привет! – и тут же крепко обняла ее. – Трупами не пахну?

– Это не ты вскрывала распухшего мертвяка из реки! – заметил Грей откуда-то из глубины дома.

– Я стояла рядом! – возмутилась Лира и чуть тише, уже обращаясь к Хэлле, предложила: – Давай возьмем тосты и кофе и поднимемся ко мне.

Хэлла не сопротивлялась, да и не особо хотела. После разговора с Дереком и Теодором ей нужно было расслабиться, потому она молча приняла наполненные кружки.

– Роб, я вероломно выкрала твои тосты! – предупредила Лира уже у подножия лестницы.

– Ужас! Заставлю твоего дядю отрабатывать! – раздался приглушенный голос из соседней комнаты, а за ним и мужской смех.

Лира прыснула. Несмотря на рабочий день, выглядела она бодро: быстро поднялась наверх и пинком открыла дверь в свою комнату. Спальня была небольшой, но светлой. Письменный стол примыкал к узкому книжному шкафу, где эротические романы соседствовали со справочниками по анатомии. Но не это смутило Хэллу. Войдя, она тут же наткнулась на взгляд пустых глазниц черепа. Скелет стоял напротив двери, рядом с тумбочкой и неширокой кроватью с балдахином. На его плече кокетливо болталась кружевная сорочка и шелковый халат бледно-розового цвета.

– Это Фред, – усмехнулась Лира, заметив, куда смотрит Хэлла. – Мой учебный скелет. Дядя подарил его, когда мне исполнилось пятнадцать.

– Ты уже тогда решила стать некроманткой?

– Нет, тогда я еще думала о целительстве…

Лира опустилась на пушистый ковер песочного цвета и туда же поставила тарелку с тостами. Хэлла уселась рядом и подала ей кружку.

– Роза говорила, вначале вы недолюбливали друг друга и даже соревновались. А уж если ты соревновалась с моей сестрой, которая с отличием окончила целительский факультет, значит, была более чем хороша в этом. Почему же перевелась на некромантию?

– Живые люди, – вздохнула Лира, делая глоток кофе. – С мертвыми проще. Им не больно, их не нужно спасать. С ними все проще. Знаешь, я спокойно отношусь к отрезанным конечностям и ранам, но только если они на мертвых. Если на живых… Я могу что-то сделать. И если вдруг у меня не выйдет… – она покачала головой. – Не знаю, как мой папа с таким справлялся. Он ведь был целителем, знаешь…

Хэлла кивнула, откусывая тост. О семье Лиры она мало что знала, лишь в общих чертах то, что когда-то упоминала Роза. Например, что родители Лиры погибли двадцать зим назад в Сверидии в Ночь Пламени. Тогда за одну ночь убили множество магов, а после нее еще больше. Инквизиторы вырезали не менее десятка тысяч магов по всей стране. И родителям Лиры не повезло. Они были на конференции, и они были магами…

– Бабушка говорила, что он всегда стремился помогать, – грустно улыбнулась Лира. – И мама у меня такая же, а я… Дедушка сказал как-то, что я бабушкина копия и, если захочу, даже Жнеца охомутаю. Кстати, до сих пор не понимаю, как бабушка его соблазнила! Когда я жила с ними, была еще слишком мала для таких вопросов, а потом они умерли, и спросить я не успела…

Хэлла положила руку на плечо загрустившей Лире. Та подняла взгляд и улыбнулась:

– Дядя очень похож на дедушку и внешне, и характером, потому я и думала, что он останется «мрачным одиночеством». Но Роб слишком шикарна, чтобы в нее не влюбиться, – Лира рассмеялась, окончательно позабыв о неприятной теме. – Когда они сошлись, я еще жила у бабушки и дедушки, а через год после их свадьбы им пришлось меня забирать. Подростка! Представляешь? Людям, которые вообще не собирались заводить детей! Как они с ума не сошли, не знаю!

Лира еще какое-то время рассказывала забавные истории из своего прошлого. Было видно, как сильно она любит своего дядю, как восхищается Робертой и что в целом она выросла счастливым человеком. Хэлле оставалось только улыбаться и пытаться подавить внутри себя зависть. Если бы у нее были такие родственники, которые, несмотря ни на что, приняли бы всех сестер, как сложилась бы судьба самой Хэллы?

Она слушала Лиру, и зависть сменялась стыдом. Нужно было использовать Лиру, выудить нужную информацию и уйти, но… в доме Греев было так легко и весело. По телу расползалось расслабление, хотелось поддаться ему, посмеяться и, может, тоже чем-то поделиться.

– …в общем, я его послала. Ну правда, будет он мне еще указывать, какую прическу носить! Ну и подстриглась. Сначала назло, а теперь, ты глянь, красота, а? Даже не хочу отращивать. Тебе, кстати, тоже идет, хотя тебе и длинные шли.

– Ничего, если что, одним движением отращу.

– Благословенна магия! Да здравствует тот, кто изобрел заклинание быстрого роста волос. Отличный тост, кстати. – Кружки стукнулись друг о друга. Стоило Лире отпить, как она продолжила: – Я тут заметила, что тебя не бывает на магических приемах. Я там тоже не частая гостья, но говорят, что тебя не видели уже довольно давно. Последний раз ты была там еще с Розой…

– Мне никогда там особо не нравилось, – пожала плечами Хэлла. – Это Роза обожала публику, а я бы спокойно жила отшельницей… Да, собственно, так и живу. Друзей не осталось, так что…

– Ну, ты как минимум обзавелась собутыльницей, – улыбнулась Лира. – И если вдруг что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне!

Хэлла улыбнулась, чувствуя, как тяжелеет сердце от чувства вины. К ней относятся хорошо, а она…

– Ох! А ты чего, собственно, пришла? Просто так или нужно что-то, а то я болтаю и болтаю.

– Просто так, решила заглянуть после встречи.

– Встречи? С тем симпатичным журналистом? – Лира поиграла бровями, ехидно улыбаясь.

– Ага, но мы встречались по делу.

– И он совсем не флиртовал?

– По-моему, он со всеми флиртует, – усмехнулась Хэлла.

– Значит, флиртовал. А что за дело?

– Да то же, что все обсуждают… Глиф и Фантом. И опять эта лаборатория всплывает…

– Что? – Лира подскочила. – Неужели эта информация уже у журналистов? Кошмар, как быстро! Ну, хоть не печатают, и на том спасибо.

– Боятся.

– Это верно, и так неспокойно, а если все узнают, что Глиф и Фантом – бывшие узники лаборатории… Страшно представить.

Хэлла едва не поперхнулась. Положим, про Фантома ей уже сообщил Теодор, но Глиф! Проклятие! Оба кирпичи? Плохие новости. Но знают ли об этом Дерек и остальные? Если нет, то Хэлла наконец сможет доказать свою пользу.

10

Ночное рандеву

Макс страдал от безделья. Он починил все, что можно было починить и до чего давно не доходили руки. То, что требовало более грубой силы, он делегировал, опасаясь случайно повредить только восстановленную мышцу. Тогда ведь придется сидеть дома еще дольше, а это сводило с ума.

Когда наконец целитель разрешил ему вернуться к работе, Макс испытал примерно то же, что и в первый день своего инспекторства. Утром он проснулся гораздо раньше обычного и, как всегда, сделал завтрак. Правда, бабушка отсыпалась после женского собрания накануне, а Рие… Пару ночей до этого он провел на дежурстве с Гэбриелом, что, впрочем, ни к чему не привело. Фантом затаился, будто что-то почуял. Так что этой ночью Ришар остался дома, но почему-то все не спускался к завтраку. Никогда раньше Макс не приходил к нему, но именно тогда решил все же поторопить его.

На втором этаже было тихо, жильцы еще спали. Но приоткрытая дверь в комнату Рие сразу привлекла внимание. Макс прекрасно знал, что дверь открывалась в спальню, справа от нее была просторная ванная, соседствующая с узкой небольшой гардеробной, а прямо напротив входа – балкончик с видом на сквер.

У двери Макс остановился, почувствовав дуновение сквозняка, запах сигарет и мокрого асфальта. Вероятно, балкон был открыт… Макс постучал в косяк. Какое-то время подождал, а затем заглянул внутрь.

Там было темно, но разглядеть валявшуюся повсюду одежду не составляло труда. Рубашки, брюки, плащи, пиджаки и жилетки. Поверх лежали украшения, в основном цепочки с драгоценными и полудрагоценными камнями, но в некоторых тускло сверкали и магические кристаллы. Кровать была застелена, но примята, будто на ней еще недавно лежали. В центре комнаты, где ютились диванчик, два кресла и кофейный столик, находился и ее хозяин.

Он стоял полубоком ко входу, чуть сгорбившись. Его глаза горели синеватым цветом, а лицо… Лицо было расслаблено, рот приоткрыт. В тот момент Рие походил на огромную куклу или восковую фигуру, но не на живого человека. Это длилось мгновение, а потом он дернулся и резко развернулся. Рие так быстро приблизился, что Макс рефлекторно потянулся к кобуре.

– А, с`est toi[36], – произнес Рие. Глаза его потухли. Еще на миг лицо его было… пустым. Как и зрачки. Пустые. Будто Макс смотрел на мертвеца. Но губы Рие медленно растянулись в улыбке, взгляд стал знакомым, ехидным. – Как мило, принес мне завтрак в постель?

– Сам дойдешь, – кое-как выговорил Макс. Сердце его билось быстрее обычного, мышцы напружинились. Все тело напряглось, ощущая опасность.

– Я тебя напугал? – Рие прошел к балкону, закрывая его.

– Только твой ужасный бардак. Я думал, сюда кто-то пробрался и все перевернул.

В ответ раздался заливистый грудной смех. Макс, выдохнув, ушел. Утренний инцидент немного поубавил энтузиазма перед возвращением на работу, но не помешал ему счастливой улыбкой встречать всех коллег в коридорах. А они, удивленные внезапной приветливостью обычно мрачного коллеги, предпочитали обходить его стороной. Разве что сержант Рассел, встреченный по пути, сообщил, что шеф ждет обоих инспекторов у себя, и искренне порадовался выздоровлению Макса.

Калхун сидел уже в компании Гэбриела. Макс и Рие тоже заняли свои места.

– Что говорят доктора и целители, Уорд? – первым делом спросил шеф.

– Восстановление проходит хорошо.

На какое-то время установилась тишина. Ришар расслабленно развалился на стуле, ковыряя ногтем столешницу, Райдер изо всех сил старался сдерживать зевки, глаза его слипались после очередной бессонной ночи.

– Значит, так! – Калхун хлопнул по столу, заставляя Рие поднять голову, а Гэбриела вздрогнуть. – Дела паршивые, парни. Глиф оказался… тем, кем оказался. А Фантом… про него и так ясно. И оба дела висят на нашем отделе! Мы опять в полной ж… жизненно сложной ситуации.

Рие поджал губы, скрывая усмешку.

– На дело Глифа должны назначить мага-детектива, – спокойно отозвался Макс. – Использование порталов и магической энергии предполагает именно это.

– Да. Но с этим пока не торопятся, – шеф скривился. – Говорят, людей не хватает. Тем более что бывших узников не считают магами. Потому Ришар в подчинении у меня, а не как Райдер, еще и у своего начальства в Магическом отделе. Ну и ко всему прочему, дело это скользкое, никто не спешит его перехватывать. Пока мы можем только отправить дополнительный запрос, чтобы поторопить этих г… горячо любимых нами людей. Ну и закончить с проверкой Фантома и Глифа. Только Ришар ведь может различить их, как я понял. Так что вот вам план на сегодня: Райдер идет отсыпаться, Ришар отдыхает. Уорд, сделай запрос, как умеешь, подотошнее. И сразу ко мне, я подпишу. Лично им отнесешь. Ну и там включи свой бюрократизм на полную, о сроках напомни, пункты эти все зачитай, ну…

– Как я умею, – кивнул Макс.

– Да. И ночью ты отдыхаешь! Не шатайся, ты мне тут здоровым нужен!

– Так точно.

* * *

Очередная встреча закончилась ничем. Хэллу начинало тошнить от рожи Дерека, довольного тем, что ее информация снова запоздала. Глиф – кирпич, и Фантом тоже. Последнее было известно давно, а первое узнали за день до того, как Хэлла смогла передать сведения. И хуже ехидства Дерека было только хладнокровное спокойствие босса. Впрочем, он почти всегда был таким. Удивить его было сложно. Настроение ей испортили, а тревога только усилилась. На сколько хватит Мальве лекарства, если не добыть наконец что-то стоящее?

Хэлла выдохнула облако пара. Осень становилась все ощутимее, пахло гниющей листвой и сыростью, но больше всего в Клоаке воняло всем и сразу – от отходов людей до заводских выбросов. Во тьме мало что было видно, но эту местность удалось неплохо запомнить. Двухэтажный старый дом в аппендиксе улиц среди заброшенных и давно забытых хибар, съеденных черной гарью. Видимо, когда-то здесь бушевал пожар. Чуть дальше, если дойти до перекрестка, свернуть налево и пройти вдоль таких же мертвых домов, можно было выйти к широкой объезженной дороге. Оттуда и должен был забрать Хэллу немой извозчик, который отвез бы ее на Правый берег. Поэтому она неспешно пошла туда, бредя по обочине, навстречу кебу.

Встречались они обычно у фонаря. Вот только сегодня он не работал, хотя до этого подобного не случалось. Никогда. В темноте она ориентировалась плохо, но этого уже и не требовалось. Кто-то щелкнул пальцами, и чужая магия покалыванием отозвалась на ее коже. Простое заклинание вызвало огонек, который осветил лицо.

– Мисс Апат, – усмехнулся маг. Тот самый злосчастный маг из подворотни. – Признаться, мы вас заждались. Давненько вы не заглядывали в наш уютный уголок.

Вот же Хадс! Хэлла сжала кулаки. Бежать обратно, просить защиты? Конечно, атаку отразят, вот только доверие будет утеряно, тогда точно не видать лекарства для Мальвы.

– Только раз вас видели в кебе, однако я все же узнал, что забирают вас ровно отсюда…

Проклятие! Значит, в прошлый раз за ней следили? И что за птичка им об этом напела? Кто-нибудь из служивых или шпана, которая всегда трется где-то поблизости?

– Итак, в одиночку блуждаете по злачным подворотням Левого берега. Это смелость или глупость?

В темноте зашуршали шаги, глаза, привыкшие к мраку, уже могли различить собиравшиеся фигуры людей.

– Чего тебе нужно? – Хэлла тяжело вздохнула.

– Будьте хорошей девочкой, не сопротивляйтесь и умрете быстро. А если доставите мне проблемы…

– Я же никому ничего не сказала, и я все еще не знаю твоего имени.

– Кто знает, как долго продлится ваше молчание? Я предпочитаю затыкать людей навсегда.

Резкая вспышка почти ослепила. Хэлла едва успела отпрыгнуть в сторону. Вот сейчас ей действительно понадобится знание местности. И бежать лучше в противоположную от места встречи с боссом сторону. Недолго думая, Хэлла метнулась к ближайшему двору, оттуда протиснулась между домами, выбежала на узкую улочку и вильнула в подворотню. Все это время за спиной слышались ругательства и топот ног. Казалось, еще чуть-чуть, и послышится лай собак, как на охоте, когда загоняли раненую лису…

Когда-то по физической подготовке и боевым искусствам Хэлла получила «удовлетворительно». Кое-что она сумела наверстать, когда заняла место Розы, но вряд ли даже теперь могла бы рассчитывать на «хорошо». Рано или поздно ее догонят, в этом сомнений не было.

К тому же запутанные улочки Клоаки, которые прокладывались, похоже, спьяну, только путали Хэллу, и она уже совсем не понимала, куда бежит. За очередным поворотом ее ждал тупик.

– Aer ferrum![37] – выкрикнула Хэлла. Заклинание на одном из языков Древней родины, который, в отличие от многих других, остался неизменным даже на Шаране, иногда заменял целые формулы.

Магия внутри сжалась, концентрируясь на кончиках пальцев. Резкий разворот и отточенный пасс. Засвистел воздух. Маг затормозил и выставил энергетический щит. Заклинание не нанесло ущерба ни ему, ни его подельникам.

Все же Дерек был прав. Хэлла и вполовину не так сильна без артефакта, как Роза. То, что ее приняли, было чудом, но рано или поздно босс поймет, какая она неумеха… Вероятно, прямо после этой ночи.

– Набегалась, гадина? – маг сплюнул на землю вязкую слюну.

Вот и все. А какой у нее выбор? Надеяться на одну свою магию – заведомо выбрать путь к поражению. Использовать артефакт – подставить босса, который после сгноит и ее, и Мальву, и даже Мими. Но это если он узнает… А если нет? Сможет она убить около десятка человек? Силы артефакта хватит и на большее, но хватит ли сил у нее самой? Сил, чтобы решиться.

Хэлла потянулась было к кулону, висевшему на шее, но ее прервал голос сверху:

– Женихи гоняются?

Хэлла запрокинула голову и с облегчением выдохнула, увидев на крыше Фантома. Сегодня он был без плаща.

– Это не твое дело! – прорычал маг, делая широкий взмах руками. Золотой свет очертил в воздухе круг – почти готовая формула. Остальные за спиной мага подняли револьверы. Все дула теперь смотрели на Фантома.

Обычно темные пустые глазницы маски вспыхнули зеленоватым светом. Дыхание Хэллы сперло. Да, Фантом определенно был кирпичом и явно не самым слабым. Яркая вспышка озарила узкий проулок, дезориентировав всех. Раздались выстрелы. Хэлла резко опустилась на корточки, выставляя перед собой руки и направляя в ладони всю магию:

– Scutum![38]

Фантом метнулся вперед с нечеловеческой скоростью. Он оказался перед магом, легко пройдя свозь его щит, будто тот был не уплотнением энергии, а пергаментом, разрываемым от слабого воздействия. Маг не успел сделать ничего перед тем, как чужая ладонь опустилась на его макушку. Он рухнул на колени, глаза его загорелись, как иногда горели у кирпичей.

Новая серия выстрелов. Но Фантому не угрожали обычные пули. Вокруг него сиял ореол, который растворял их, превращая их в раскаленный жидкий металл, который каплями падал на землю до того, как успевал достичь цели. Вместе с настоящим страхом Хэлла ощутила чужую пульсирующую энергию, горячую настолько, что прогревала даже холодный осенний воздух.

Те, кто пришел с магом, больше не стреляли. С негромкими завываниями они убегали из подворотни, в которой стало жарко и светло настолько, что могло показаться, будто наступил день. Ни Фантома, ни мага Хэлла не видела из-за яркого зеленоватого света. Впрочем, постепенно он начал затухать.

Сердце билось, кажется, еще громче, чем во время погони. Ее рука легла на грудь, нащупывая сквозь ткань рубашки амулет. Артефакт.

– Ну, если он этого не заметит, тогда не знаю, что еще, – пробормотал Фантом, отходя от горстки пепла, оставшейся после мага. Пепел быстро разлетался, а на его месте золотом блеснул плащ – единственная вещь, которая выдержала напор мощной энергии, потому что была своеобразным артефактом. Видимо, чем-то подобным была и форма Фантома, и его маска…

Хэлла все еще сидела на корточках, одной рукой удерживая над собой щит, а другой сжимая амулет. Ее потряхивало от ужаса. Перед глазами вставал образ Розы. Ее улыбки. Хадс! У нее не было шансов… Даже у нее! А у такой беспомощной, как Хэлла, тем более…

– Ты как? – Фантом повернулся к ней. – Надеюсь, тебя трясет, потому что я нравлюсь тебе до дрожи.

– Что т-ты тут делаешь? – кое-как выговорила Хэлла, не спеша снимать щит и пытаясь дышать, несмотря на горячий воздух.

– Вообще-то у меня насыщенный график. Во-первых, присмотреть за плохишом, во‐вторых, помочь нашей доблестной полиции! – К счастью, Фантом не спешил приближаться и просто привалился к дальней стене. – Вот и она! Стража! Стража!

Издали действительно послышались голоса и топот. Очень скоро в тупик забежал уже знакомый Хэлле детектив Гэбриел Райдер.

– Стой, где стоишь!

– Думаешь, сможешь со мной тягаться? – насмешливо поинтересовался Фантом. – А ты забавный.

– Ты тоже ничего, – раздался чей-то голос, и в следующий миг пространство разрезала яркая голубоватая вспышка, ударившая в Фантома с такой силой, что тот отлетел внутрь ближайшего дома, проломив глиняную стену. Хэлла не сдержала взвизга.

– Рие! – рявкнул детектив.

– Что? У нас, у кирпичей, так принято здороваться, – насмешливо отозвался тот. Он выступил из тени за спиной Райдера, где, судя по всему, столпились полицейские.

Хэлла изумленно уставилась на того, кого назвали Рие. Огромного роста, с длинными белоснежными волосами, собранными в хвост. Его глаза сияли холодным синеватым светом. Обойдя Гэбриела, он шагнул вперед. Но рядом с Хэллой чуть замедлился, опустив на нее взгляд:

– Вы в порядке?

– Д-да, – буркнула она, снимая наконец щит. Мышцы с непривычки уже начинали ныть. Защитная магия ощущалась так, словно в руках был самый настоящий рыцарский щит.

– Мисс Апат, снова вы? Идите сюда, быстрее!

Она послушно подбежала к Райдеру, и тот завел ее себе за спину. Как раз вовремя, потому что Фантом решил обменяться приветствием с Рие, и в него тоже полетела такая же вспышка, только зеленая. Тот успел выставить руки вперед, сложив их крестом, и остался стоять, чуть согнувшись. Однако сила удара протянула его по земле в сторону.

– Было больно, знаешь ли, – прорычал Фантом.

– Прости, круассанчик, я думал, ты любишь погрубее, – насмешливо ответил Рие, выпрямляясь.

– Не на первом же свидании, сладенький.

«Вот и встретились два клоуна», – устало подумала Хэлла.

– Советую вам переключить внимание на перемещения очаровашки дюка, а не пытаться поймать меня, – продолжил Фантом. – Всего хорошего, мальчики!

Он скакнул, цепляясь за крышу. Райдер тут же выпустил в него фаербол, но Фантом успел подтянуться до того, как атака достигла цели. Рие, впрочем, не отставал.

– Проклятие! – Гэбриел побежал следом и на ходу бросил через плечо: – Проводите мисс!

Сержант отвел ее к одному из двух экипажей. Хэлла как никогда была рада одиночеству, прохладе и темноте, потому что никто не разглядел бы в салоне ее слез. Она плакала, сжимая зубы от злости, злилась на себя за то, что впутывается в истории, которые угрожают ее положению. Одно хуже другого. И бросить все нельзя. Босс удерживать не будет, но без лекарства Мальва не протянет.

От одной мысли о больной сестре Хэллу охватывала паника. Сколько попыток она уже провалила? Информации про Фантома мало, про Глифа еще меньше. Все, за что она берется, оборачивается неудачей и новыми проблемами.

Хэлла зажала рот, подавляя всхлипывания. Она устала. Она никогда не занималась таким и никогда не хотела, но оказалась там, где оказалась, и не знала, как выпутаться.

Дверца экипажа открылась. Хэлла вздрогнула и отшатнулась. На нее смотрел Рие. Хвост его растрепался, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а пальто он держал в руках. Узковатое лицо и хищно вздернутые брови добавляли его облику какого-то инфернального очарования.

– Прошу прощения, – он слабо улыбнулся, бросая пальто на второе сиденье.

Хэлла сглотнула вязкую слюну и выпрямилась.

– Похоже, пора носить красивые пиджаки с нагрудными платками, чтобы предлагать их очаровательным дамам вроде вас, – усмехнулся он.

Хэлла фыркнула. В старом костюме, с покрасневшими из-за слез глазами и носом, с короткими волосами… Очаровательной ее точно не назвать! Впрочем, это не так уж и важно, да и платок ей не нужен. Она показательно вытерла нос рукавом, ловя насмешливый взгляд светло-серых глаз.

– Что с Фантомом? – Голос ее звучал на удивление ровно и даже немного грубо.

– Сбежал, – пожал плечами Рие, стягивая ленту и распуская волосы, которые на его плечах теперь серебрились под тусклым светом. Было в этом что-то завораживающее. Будь время и бумага с карандашом, Хэлла сделала бы набросок…

Она шмыгнула носом, пытаясь сосредоточиться на словах Рие. Фантом сбежал, и это не удивительно. Вскоре вернулся Райдер. Впрочем, от своей свидетельницы он не добился ничего, кроме скупого рассказа о шайке бродяг и маге, которого убил Фантом. Детектив заметно помрачнел, но задерживать ее не стал, видимо, заметив следы недавних слез.

К счастью, до дома Хэллу подвезли. Она спустилась в подвальные комнаты, на ходу стягивая одежду и падая на кровать. Вечер вымотал ее.

Утром она проснулась разбитой, будто не спала вовсе. Голова болела, а тело не слушалось. Больше всего Хэлла хотела сдаться, но не могла себе этого позволить. Нельзя. Нужно хвататься за каждую мелочь, за все, что приблизит ее к преступникам, за все, что поможет забыть о собственной неудаче.

По еще сонным улицам Хэлла спешила в офис «Интивея». Стоило найти Теодора и передать ему информацию об убийстве. От очередной жертвы остался один плащ, значит, его владельца быстро хватятся, а потом так же быстро опознают. И уже очень скоро статьи заголосят о Фантоме не только как о воре, но и как об очередном убийце столицы… Тот, кто успеет первым оседлать новость, многое выиграет. За такую сенсацию Дин должен пожизненно стать ее информатором!

– Его сегодня не будет, – растерянно ответил один из журналистов, за соседним с Теодором столом. Он чуть отодвинулся от Хэллы, видимо, опасаясь ее настойчивости. – Вроде бы взял отгул, но лучше уточнить у помощника мистера Гловера. Он обычно следит за важными журналистами.

Важный? Надо же. Впрочем, нет. Дин писал о Клоаке, а это не самая скучная тема – там вечно криминальные сводки. Тема неиссякаема, неудивительно, что ею интересуются, а Теодор в редакции на особом счету.

Хэлла почти влетела в приемную Гловера, напугав помощника, который выронил из рук папку.

– Какого?.. Что за вторжение, мисс? Редактора еще нет на месте!

– Я к вам! Мне нужен Теодор Дин! Срочно!

– Зачем?

Хэлла выдохнула:

– У меня к нему важное дело, которое может поднять продажи нашей газеты.

Помощник изогнул бровь.

– Если вы не дадите мне его адрес, я скажу Гловеру, что по вашей вине мы упустили сенсацию!

Мужчина захлопал глазами, открыв рот. Наглость в совокупности с угрозой все же убедили помощника. Кривясь, он записал на листке адрес, и Хэлла выбежала прочь. Казалось, если она замедлится, мысли о собственной беспомощности снова ее нагонят. Поэтому она бежала, будто оставляя позади и свои проблемы…

Теодор, судя по всему, жил неплохо. Дом в несколько этажей был поделен на несколько апартаментов. Входы в них находились прямо на улице, к каждому из которых вело отдельное крыльцо. Хэлла постучала в нужную дверь. За ней раздались шаги и приглушенный голос Дина:

– Наконец-то! Еще дольше не мог?

Дверь распахнулась, являя полуголого Теодора с мокрыми волосами. Волосами белого цвета. Дыхание сперло. Хэлла изумленно уставилась на него:

– Ты кирпич…

II. Phantom

…Фантом в магии – это проекция образа чего-либо или кого-либо в пространстве. Он достаточно устойчив, чтобы его можно было увидеть невооруженным взглядом даже немагу, а иногда может быть весьма ощутим для воздействия на пространство. Один и тот же фантом может быть одновременно в разных местах, так как существует лишь в качестве своеобразного отпечатка на материи мира…

Э. Норгемптон «Энциклопедия магических явлений»

11

Допрос

Первое, что захотелось сделать Хэлле, – сбежать. Поскорее и подальше. В ней говорила трусость, приправленная страхами. Такова была ее слабость. Слабость, которая когда-то помешала ей стать сильнее, слабость, которую преодолела Роза. Хэлла по привычке сжала кулаки и вновь ощутила, как ногти больно впиваются в мягкие ладони.

Теодор хоть и выглядел слегка удивленным, похоже, был куда более расслаблен. Он молчал, привалившись плечом к дверному косяку. Осенний холод улицы, кажется, его не волновал. С белоснежных волос срывались капли воды, которые оставляли влажные дорожки на плечах, ключицах и ниже.

– Ты кирпич, – повторила Хэлла, упрямо уставившись на него. Нельзя отводить взгляд, нельзя поддаваться слабости. Хоть чему-то она ведь должна была научиться за прошедшее время?

– Да. И что? – Дин зачесал рукой волосы.

Действительно, а что? Что сказать? Не выкладывать же ему, что Хэлла испытывает по отношению к таким, как он. Не рассказывать же про выжженные глазницы Розы и опаленный рот, о том, сколько Жнецам пришлось работать над телом, чтобы не хоронить его в закрытом гробу. Не рассказывать о девочке с седыми волосами и горящими глазами, которая стояла на коленях… Нет.

– Почему ты не сказал?

– А должен был? – усмехнулся Теодор. – С чего бы, дорогуша? Мы не друзья. Ты просто любопытная девчонка. Забавная и симпатичная, но не более. Я же ни в чем не провинился, да и у меня все официально, работодатель тоже знает. А остальные… Не хочу, знаешь ли, ловить косые взгляды, поэтому предпочитаю особо не распространяться.

– Про Фантома сказал…

– Ты узнала на пару дней раньше остальных, – хмыкнул Дин. – Об этом расскажут сегодняшние газеты. И об убийстве мага, конечно.

– Ты говорил, что работаешь на банду…

– А что это докажет, кроме твоих очаровательных ушек? – Теодор наклонился к ней, скалясь. – Очевидно, ничего. Неужто ты думала, что я буду делиться с тобой хоть сколько-нибудь важной информацией?

Хэлла ухмыльнулась:

– У всех есть тайны. Но теперь понятно, что ты всегда работал на банду. Дай догадаюсь, на Белладонну. Кажется, она тоже кирпич. И похищения детей… Близкая тема, да? И про Клоаку пишешь, потому что хорошо ее знаешь. Что еще? Может, ты и есть Фантом?

Теодор безмятежно улыбался, не реагируя ни на одно слово.

– Что насчет тебя? Ищешь информацию, хватаешься за все. Честно говоря, я даже ненадолго поверил, что ты хочешь быть журналисткой, но… Ты не пишешь. Вообще ничего. Так зачем тебе информация?

– Хочешь поговорить об этом на пороге дома?

– А если зайдешь, скажешь?

– Не захожу к малознакомым.

– Но зачем-то ты пришла. Кстати, как узнала адрес?

– Сказала помощнику, что нашла для тебя сенсацию.

Теодор цокнул языком, но комментировать чужой поступок не стал.

– Если захочешь обсудить, можем встретиться позже в «Бичерине». Я буду там вечером, а пока, извини, дорогая, у меня дела.

До того, как Хэлла нашлась с ответом, дверь перед ее носом захлопнулась. Она выдохнула. Сердце внутри колотилось так громко и быстро, что заглушало собой даже мысли. Теодор Дин – кирпич! Стоило бы понять раньше. Впрочем, пока не используется сила, сделать это проблематично, а бывшие узники не спешат компрометировать себя магией.

На первом повороте Хэлла остановилась и прижалась к стене дома. Здесь можно было отдышаться и понаблюдать за дверью Теодора. Он явно кого-то ждал, а еще… Еще он сказал, что сегодняшние газеты раскроют природу Фантома и сообщат об убийстве мага. Откуда Дин узнал об этом? Кто-то успел ему передать или все гораздо проще и он и есть Фантом? Было бы очень удобно писать о самом себе, следить за информацией, знать, как идут дела у полиции. Он ведь журналист и просто работает над этой темой…

Мимо проехал кеб. Хэлла настороженно за ним следила, пока тот не остановился прямо у крыльца Теодора. Оттуда вышел некто в темном балахоне. Больше Хэлла ничего не видела. Встречный кеб закрыл обзор, а когда он проехал, дверь Дина как раз захлопнулась.

Выругавшись, Хэлла осторожно двинулась к дому. Заглянуть в окна на втором этаже, очевидно, нельзя, на первом, со стороны улицы, – привлекло бы внимание редких прохожих и соседей из домов напротив. Пришлось обойти его, но и там Хэлла обнаружила только запертые ворота во внутренний двор между двумя зданиями. План был провален. Снова.

Домой Хэлла вернулась раздраженной и потерянной, однако сразу заметила на полу конверт. В ее двери была узкая щель для писем, куда, впрочем, не так уж часто что-то доставляли. Обычно она получала весточки от сестры и Мими или от других, пересылаемые из настоящего дома. Тем не менее Хэлла сразу узнала адрес отправителя. Именно по нему детектив Райдер доставил ее и Одэт в злополучную ночь первой встречи с Фантомом…

Сверху на бумаге под гербом значилась шапка с указанием полицейского отдела, чуть в стороне стоял номер. Форма письма строго соответствовала официальному шаблону и содержала требование явиться для опроса в определенное время.

Хэлла мельком глянула на хронометр под потолком. Уже скоро! Лишний раз полицию лучше не раздражать. Но что говорить? Вот же Хадс! Сейчас бы совсем не помешала помощь Дерека… Впрочем, от него дождешься, как же!

Чтобы не терять время даром, Хэлла вышла. Чем быстрее она разделается со злосчастным опросом, тем лучше. Соврет что-нибудь про работу в газете или вроде того. В конце концов, она не преступница! А про Фантома… Что ж… Расскажет все, что сможет, ограничится полуправдой.

События ночи и утра совсем выбили Хэллу из колеи. Она старалась сохранить холодный разум, но то и дело возвращалась снова и снова к запутанному клубку чувств и неприятной тяжести на сердце.

«Это ради Мальвы», – мысленно повторяла она, подавляя страх и сомнения. Все ради сестры. Ради нее одной Хэлла будет сотрудничать с Дереком, врать всем и каждому, рыскать по опасной Клоаке, даже сражаться с Фантомом… Хэлла заглушит все эмоции, переступит через них и сделает то, что должна, – защитит свою семью и спасет ее.

К полицейскому отделу Хэлла подошла более спокойной и уверенной. Она зашла внутрь, где пахло дешевой ваксой, которой натирали форменные сапоги, и едким сигаретным дымом, пропитавшим одежду констеблей. Ближе к стойке добавился и запах кофе. Констебль за ней заполнял какой-то разлинованный журнал.

– Здравствуйте, – Хэлла положила письмо в конверте на стол. – Меня вызвали на опрос.

Констебль на приветствие не ответил, только взял письмо и недовольно посмотрел на посетительницу. Зашуршала бумага, дежурный что-то листал, пока наконец не нашел. Видимо, сверял номер письма.

– Второй этаж, третья дверь справа, – сухо сообщил констебль, отдавая конверт.

– Вы уверены? Я уже была у детектива Райдера и точно помню, что…

– Мисс, – перебил дежурный, – я сказал, куда вам нужно.

Хэлла пожала плечами и послушно прошла к лестнице. Что ж, в случае чего виновата будет не она. Всюду царил полумрак, иногда мелькали хмурые лица полицейских, а из открытых кабинетов доносились приглушенные голоса. Хэлла чувствовала легкий мандраж, как перед экзаменом. Наверное, предстоящий опрос в какой-то мере и был своеобразным экзаменом.

– Третья справа, – повторила она себе под нос, шагая к нужной двери. На той висела одна широкая табличка. «Инспектор М. Уорд» – гласила верхняя надпись, а ниже была еще одна: «Инспектор Р. Ришар». Уорд? Он же ведет дело Глифа!

– …катастрофа! – послышался голос детектива Райдера.

Хэлла не спешила входить. Она остановилась, вслушиваясь в то, что происходило в кабинете.

* * *

Макс собирался на работу в тишине. Рие так и не вернулся после ночного дежурства, что означало только одно – случилось что-то из ряда вон выходящее. Потому Макс вышел гораздо раньше обычного.

Промозглое утро стелилось тягучим туманом. Он словно лип ко всему: к стенам здания, к медленно двигающемуся одинокому кебу и случайным прохожим. Ветви деревьев окончательно порыжели, опадая ковром под ноги. Холод стал почти морозным, и каждый выдох будто подпитывал и без того плотную мглу.

В отделе было еще пусто, но дверь в кабинет Макса и Рие была распахнута. Ришар сидел на месте, запивая пончик кофе, а Гэбриел занял второй стол, черкая что-то на официальном бланке. Макс не стал его сгонять и только щелкнул по кнопке чайника, и кристаллик загорелся. Когда подогреваемая вода запузырилась, Макс уже снял верхнюю одежду и оперся на подоконник, слушая пересказ событий ночи. И то, как патрулировали Клоаку, и внезапный яркий свет, и встречу с Фантомом, и безуспешную погоню. Оказалось, что была даже свидетельница, письмо которой и оформлял Гэбриел.

– В общем, я ответственно заявляю, что Фантом и Глиф – разные кирпичи, – резюмировал Рие.

– Может, они работают в паре? – не сдавался Гэбриел.

– Доказательств этому нет, bonbon.

– Но версию надо отработать до конца, – вздохнул Макс, – закрыть ее и идти дальше. Хотя бы на данном этапе. Райдер, пригласи свою свидетельницу к нам, опросим на всякий случай.

Гэбриел, кажется, был даже рад. Он передал конверт для срочной отправки и ушел к себе, чтобы хоть немного вздремнуть. Рие же убедил Макса, что ничуть не устал, и оба все утро обсуждали план действий.

Глиф, по-видимому, затаился, а запрос на мага-детектива только обрабатывался. Предчувствие по этому поводу у Макса было дрянным. Ситуация была крайне близка к цугцвангу[39]. Неясно было, знает ли Калхун о том, какая игра ведется на самом деле, но проволочки с назначением детектива уже рисовали более или менее ясную картину. Если, разумеется, все предположения Макса попадут в точку, а Баррет не лукавил, давая подсказку. Тогда все окажется правдой, а инспектору Уорду придется стать не героем, поймавшим преступника, а злодеем системы, карающим очередную жертву лаборатории…

Ситуация почти патовая. Глифу и так сочувствуют за то, что он не трогает бедных, а если узнают, что он бывший узник… Толпа и вовсе может решить, что его действия справедливы. У них и так есть Аконит, их мститель, а если появятся такие же Глиф и Фантом…

– Про миссис Колт больше ничего? – уточнил Макс, листая отчеты, заполненные в его отсутствие. Они были весьма неплохи, правда, Рие признался, что испортил пару десятков бланков перед удачной попыткой.

– Последнюю жертву Глифа? Нет. Это все, что удалось раскопать. Если ее муж и был связан с лабораторией, то недостаточно долго, чтобы его отсутствие заметило окружение, но узнать можно, только если…

– Спросить у Баррета. В любом случае, что она делала в Клоаке, мы не знаем. Вряд ли решила закрыть долги, торгуя запрещенными веществами…

– Встреча. Все жертвы были убиты в кабинетах и словно кого-то ждали…

– Да. Тогда почему не дома?

– У Колт остался единственный особняк, сестра и трое племянников. Попробуй прикажи ребенку не совать свой нос куда попало и получишь ровно обратное. У всех предыдущих жертв такой проблемы не было.

– Возможно… И родственники убитой ничего не видели и не знают, кроме…

– Кроме того, что Колт уверяла, что скоро она получит крупную сумму. И больше ничего.

После разговора Макс еще раз изучил кулон и отчет к нему. Обычный, не магический предмет. Порванная серебряная цепочка. Серебряный кулон, овальный, гладкий, внутри выгравированы буквы. Он мог принадлежать кому угодно, но все же… Глиф вернулся, значит, вещь памятная? Если так, то чем? Если это узник лаборатории, который все время служил Барретам, что доказывает его использование символа философского камня, то стал свободным он лишь чуть больше года назад. Откуда же памятная вещь? Вспомнил семью и нашел их? Это ведь могло быть чем угодно. Размышления оставались версиями, не давая конкретики.

Поздним утром вернулся Гэбриел с отчетом по прошлому опросу свидетелей. Он выпил две кружки кофе, сидя на стуле для посетителей у стола Макса, и успел рассказать про найденный плащ мага, которого, судя по всему, убил Фантом:

– Это ведь служебная вещь, на них тоже есть свои подсказки. Так что личность нам известна, но это мало что дает. Похоже, он крышевал банду, но… – Гэбриел развел руками, – никуда меня это не ведет… Наверное. Уорд, меня же никуда это не ведет?

– Есть разные версии: случайная жертва, жертва его привычного «типажа» или вообще заказ другой банды, – пожал плечами Макс. – Отрабатывать надо все.

– Это понятно, – Гэбриел потер виски. – Проблема в том, что наши догонялки не остались незамеченными, и пресса уже гадает, может ли Фантом быть бывшим узником. А для меня это кошмар! Нет, целая катастрофа!

– Думаешь, ты станешь той последней каплей, которая переполнит чашу терпения народа, и наконец начнется революция? – Рие беспечно покачивался на стуле.

– Хадс! Да! Да, этого я и боюсь!

– Конечно, и такое может взорвать бомбу недовольства, – согласился Ришар. – Конформисты тоже начинают принимать сторону, а мы становимся свидетелями формирования настоящего гражданского общества, джентльмены. А оно рано или поздно должно взяться за насущную проблему.

В чем-то Рие был прав. После раскрытия лаборатории народ не получил справедливости. А старый дюк, Эдвард Баррет, не получил законного наказания – только месть. Судить его посмертно? Можно было бы, если бы полиция имела достаточно доказательств. А так… Какие доказательства, если даже не все кирпичи готовы были официально регистрироваться, не то что идти в полицию с заявлением? Все, что удалось найти, – косвенные улики, которые, согласно закону, не могли быть предъявлены в суде. Так что вопли некоторых о том, что нужно осудить дюка Баррета, оставались без ответа. Не будешь же каждому объяснять, как устроена судебная система. Это журналисты могли предъявлять косвенные доказательства на суд общественности, а закону требовались прямые улики.

Были еще те, кто предлагал судить нового дюка Баррета – Аластара. Но опять же, как? История с лабораторией началась около семнадцати зим назад, когда Аластару было двенадцать. Кто-то мог бы сказать, что он знал о деяниях своего отца и в них участвовал, но это снова только слова. Доказательств нет.

Согласно подписанным документам, Аластар вообще не занимался делами семьи до окончания университетского обучения. А это произошло как раз в тот год, когда лаборатория в первоначальном виде уже не действовала. Так что Макс не решался предположить, как много знал Аластар.

Гнев народа был понятен, но Макса раздражало, что большинство не понимает правил и огульно обвиняет полицию и суд в бездействии, которые, в сущности, действовали в этом случае по правилам. Разумеется, если бы так было всегда, то никакой лаборатории и не было бы, но ведь это разговор совсем о другом… О том, из-за чего сейчас устраивают манифестации, о разнице положений, когда одно только право рождения обеспечивает меньшинству почти неограниченное влияние на систему.

Так и Аластар Баррет перед тем, как залечь на дно, смог воспользоваться своим положением (и почти наверняка компроматом), чтобы заставить провести казнь Аконита. Для общественности же это выглядело иначе… Для них это сделал старый король. Не своей рукой, конечно, но убил Аконита он. Единственного, кто взялся мстить лордам, виновным в непростительном грехе.

И теперь Глиф и Фантом словно бы продолжали начатое. Глиф убивал богатых, а Фантом их грабил. И снова полиция охотилась за теми, кто в глазах народа были почти героями, выступавшими против пэров. Едва ли новый король, Филипп V, сможет утихомирить толпу, оставив привычный режим. Нет. Ветер перемен уже дул не менее яростно, чем ветер пришедшей осени…

– В общем, Райдер, расслабься, – продолжил Рие. – Рано или поздно это случится, и если тебе суждено стать поводом, то, значит, того желает богиня. Неисповедимы пути Маан, но Мать мудра, доверься ей.

– Не знал, что ты настолько религиозен, – устало буркнул Гэбриел.

– А ты нет. Не ищешь спасения? – усмехнулся Рие.

– Я маг. Мы верим во Вселенную и то, что все так называемые боги были Великими Магистрами своего времени. Вот и все. И ты меня не успокоил, если хочешь знать.

– Я и не пытался, bonbon. Кстати, можно постучать.

– Что? – Макс нахмурился.

– Я имею в виду нашу гостью, которая слушает наш занимательный разговор. Мисс Апат, если меня не подводит память, – Рие говорил достаточно громко, повернув голову к выходу, – заходите же.

Дверь действительно приоткрылась, являя невысокую девушку в мужском костюме. Щеки ее залила краска стыда. Короткие волосы делали мисс Апат похожей на мальчишку, но жилет, облепивший тело, явственно выдавал контуры груди, а черты лица бросались в глаза непривычной для парня мягкостью. Ее черные глаза оглядели присутствующих, и она наконец произнесла:

– Добрый день. Прошу прощения, я и не думала подслушивать, просто никак не могла решиться…

– Не переживайте, мадемуазель, – Рие вскочил, – мы не кусаемся. Разве что только вы очень попросите, да, Макс?

Тот поднялся с места и закатил глаза. Со временем такая реакция стала более чем привычной. Ришар слишком часто молол глупости.

– Мисс Апат, вы вовремя, – Гэбриел кивнул.

Девушка лишь пожала плечами, чуть вздрогнув, когда Рие оказался рядом с ней. Он мило улыбался, помогая гостье снять пальто, но, похоже, очаровать ее не смог. Надо же!

– Благодарю, – негромко сказала она, опускаясь на предложенный Ришаром стул.

Макс пытался поймать взгляд напарника, чтобы понять, откуда такой энтузиазм.

– Мисс Апат, – вновь подал голос Райдер, слегка поворачивая к ней стул, – спасибо, что нашли время. С инспектором Ришаром вы знакомы, а это наш коллега – инспектор Уорд.

Макс кивнул девушке и наконец сел обратно, открывая папку с отчетом по опросу Апат и некой девочки по имени Одэт.

– Ночью вы снова были у любовника? – без обиняков поинтересовался Гэбриел.

– Да. А что, детектив, вам интересно, чем конкретно мы занимались?

– Увольте…

– А я бы послушал, – Рие сел на край своего стола, насмешливо глядя на свидетельницу сверху вниз.

Мисс Апат проигнорировала его реплику. Она вообще старалась на него не смотреть… Интересно…

– Когда вы вышли от любовника, что было дальше? – Макс склонил голову набок.

– Я бродила по улице в поисках кеба.

– Почему об этом не позаботился ваш любовник?

– Я маг, мистер Уорд, Клоака мне не страшна.

– Там масса преступников, и вдобавок разгуливает Фантом. А вы, – Макс опустил взгляд к листу с анкетой свидетельницы, – специалистка иллюзий, а не боя.

Мисс Апат пожала плечами, но ничего не ответила на замечание. Очень интересно.

– Что ж, в любом случае, полагаю, кеб вы не нашли. Наткнулись на банду?

– Стала свидетельницей перевозки сильвер-даст или чего-то вроде того. Не разбираюсь в наркотиках. Знаю только, что этот маг ими руководил. Золотой плащ. Видимо, служил, но пошел против закона и не хотел, чтобы кто-то узнал. Вот они за мной и погнались. Я бежала, но в итоге попала в тупик. Там же оказался и Фантом. Он спалил этого мага, а остальное… вы знаете, – Апат обратилась к Гэбриелу. – Не представляю, что еще могу вам рассказать.

Макс задумчиво подпер голову рукой, не сводя взгляда со свидетельницы. Та уставилась в пол, на коленях лежали сжатые в кулаки кисти. Она что-то скрывала и нервничала…

– Вы уже встречались с Фантомом, мисс Апат. И вот снова. Интересное совпадение?

– Весьма, инспектор Уорд.

– Опишите его.

– Я уже давала его описание, – Хэлла зажмурилась. – Но что ж…

Она повторила примерно то же, что и говорила в первый раз. Только теперь добавились светящиеся глаза и странная энергия.

– Больше вам нечего рассказать, мисс Апат?

– Нет, инспектор Уорд.

Макс кивнул. Он уже понял, что из нее едва ли можно было что-то вытянуть. Возможно, стоило надавить, но…

– Вы не могли бы подойти? – Вообще-то джентльмену не пристало утруждать даму, однако Максу было необходимо, чтобы свидетельница была ближе и смотрела сверху: так ей будет сложнее скрыть лицо. А точнее, реакцию, если она, конечно, будет.

С недовольным вздохом Апат поднялась, прошествовала по кабинету и остановилась рядом со столом, глядя на Макса сверху. Он же положил перед ней прозрачный пакет с кулоном, найденным на месте убийства миссис Колт:

– Вам не знаком этот предмет?

Морщина от нахмуренных бровей разгладилась, лицо стало сначала пустым, а затем… Удивление и… Страх? Он промелькнул на миг. Всего мгновение, когда рот приоткрылся, а глаза испуганно распахнулись, но свидетельница быстро взяла себя в руки. Однако… Нет, она уже не выглядела раздраженной, как все это время, она выглядела… обычной. Искусственно обычной. Будто изо всех сил старалась вести себя спокойно.

– Нет. Понятия не имею, что это, – тон был ровным.

Хадс! А она хорошо играет! Будь Макс менее опытным и менее готовым к опросу девушки, он бы поверил.

– Что-то еще, инспектор? – еле слышно спросила она.

– Нет, мисс Апат, благодарю. Вы очень помогли, – Макс поднялся, улыбаясь ей. – Можете быть свободны. Пока что.

Свидетельница покачнулась, но вполне уверенно прошла к выходу и закрыла за собой дверь.

– Проклятие, Уорд, ты выглядел жутковато, – подал голос Гэбриел.

– Да уж, – хмыкнул Рие, – я и не знал, что такая милашка может быть такой букой.

Макс закатил глаза. Пора считать, в который раз.

– Жаль только, что ничего не выяснили, – печально вздохнул Райдер, откидываясь на спинку стула.

– Но поняли, что наша свидетельница что-то скрывает, bonbon.

– Это и так ясно. Более чем уверен, что никакого любовника у нее нет.

– Есть кое-что поинтереснее, – Макс задумчиво оглядел единственную улику по делу Глифа, – мисс Апат узнала кулон.

12

Подарки

Хэлла заняла место возле выхода, чтобы каждый раз, когда кто-то входил, на нее дул свежий ветерок. Он хоть как-то прогонял удушливую вонь сигарет. Понятное дело, что в такие заведения ходили только те, кто хотел отдохнуть и перекурить, а для остальных существовала россыпь других кофеен, кондитерских и чайных, но все же…

Чтобы не выглядеть тут совсем уж странно, Хэлла заказала эспрессо, правда, так к нему и не притронулась, зато ополовинила стакан воды, что подавали в дополнение к кофе. Она нервно подергивала ногой и смотрела в окно, по которому стекали капли от шедшего снаружи ливня. Хадс! Может, Теодор и не придет. Какой ему прок с ней общаться? В первый раз он взял ее с собой просто потому, что был слишком занят, чтобы отнекиваться, а во второй она сама заговорила с ним о похищении детей. Да еще и «заплатила» ему сведениями со своего опроса. А третий раз… Он и правда мог поверить в то, что она хочет быть новой Рубиновой дамой. Впрочем, были ведь и встречи с Фантомом… Их можно считать за общение с Теодором?

Если так, то сначала они встретились в той подворотне, где была и Одэт… Фантом убил того, другого человека. Зачем? Может, он был одним из людей, которые крали детей? И вот прибежала Хэлла, которая пыталась защитить девочку. Если Фантом действовал, исходя из лучших побуждений, это могло бы дать Хэлле некоторую лояльность. Тогда бы и Теодор мог захотеть узнать получше той, кто стала свидетельницей по его собственному делу. И его интерес, его конкретный вопрос о том, что Хэлла поведала полиции, был еще более логичен, если он и есть Фантом…

– Хадс! – она спрятала лицо в ладонях. Слишком много всего! А еще и кулон…

В сознании всплыло воспоминание. И внимательные зеленые глаза. Почти такие же, как у босса. Только его были холодными, а эти опаляли. Инспектор Уорд, имп его забери! Почему-то казалось, что он уже все знает, все понял и вот-вот придет за ней в подвальные комнаты, найдет двухэтажный домик с сестрой, раскопает скелеты и найдет еще один такой же кулон.

Кулон.

От переживаний Хэллу затошнило. Последнее время Вселенная будто бы испытывала ее, посылая все больше проблем. И как справиться с ними? Тем более сейчас, когда…

Он вернулся.

Нет. Он не мог выжить… А если мог? Несложно было представить, что он подстроил собственную смерть…

Дышать стало совсем нечем. Проклятый дым разъедал глотку, въедался в легкие, мешал воздуху проникать внутрь. Наверняка это дым… А может, те приступы ужаса, от которых Хэлла иногда просыпалась ночью. Это нельзя было описать словами, только красками. Черными, мрачными, как будущее, как ком земли, который бросают на крышку гроба; красными, кровавыми, яркими, как огонь, выжигающий все чувства и оставляющий только эту пульсацию животного ужаса.

– Скучаешь?

Чужой голос заставил вздрогнуть. Хэлла подняла голову и уставилась на Теодора. Волосы его снова стали темными. Он приподнял бровь:

– Ты что, плачешь?

– Нет. – На всякий случай Хэлла дотронулась до щек. Они не были мокрыми, все в порядке. Она в порядке. Она справится. Она справится, как всегда. – День был длинным.

Теодор хмыкнул, опускаясь напротив:

– Думаю, чем быстрее мы все проясним, тем лучше. Можешь задать свои вопросы…

– Как любезно.

– …но я тоже жду ответов. Информация покупается информацией, помнишь? Вот только… Зачем она тебе? Только не говори, что хочешь стать журналисткой. Если бы хотела, ты бы писала и носила тексты Гловеру или как минимум мне, но почему-то даже после того, как узнала, что Фантом – кирпич, ты не побежала писать статью. Так что мой лимит содействия ты точно исчерпала.

Хэлла поджала губы, выговаривая кое-как:

– Это твой первый вопрос?

– Пожалуй, нет… Что ты делала в Клоаке?

– Не могу ответить.

– И ты думаешь, что я стану отвечать на твои вопросы, дорогуша? По-моему, я отвечал достаточно. И помогал достаточно…

– Зачем тогда ты это делал?

– Из-за того, что ты милая, симпатичная девушка, разумеется. И я действительно повелся на то, что ты хочешь быть журналисткой… Фантом так точно повелся, видимо, очень завистлив и хочет себе свою Рубиновую даму. Забавно, да?

– Забавно говорить о себе в третьем лице.

– А ты уверена, что я и есть Фантом?

– Примени энергию, хочу посмотреть, каким цветом загорятся твои глаза. Хотя я и так знаю – зеленый. Будешь опровергать?

– А ты… Что ж… Знаешь, что забавно? Что в Клоаке, примерно в том районе, где была ты, был еще один человек…

Хэлла сглотнула.

– И если я Фантом, то кто ты?

– Ты понял все тогда? Той ночью, все сложилось?

Теодор улыбнулся, но промолчал. Хэлла тоже не говорила. Она слишком устала. Она гонялась за любым обрывком информации, гнала мысли о собственной слабости, о том, что она делает. Лишь повторяла, ради чего. Это придавало сил, но чем больше времени проходило, тем хуже становилось.

– Полагаю, мы оба окончательно составили друг о друге мнения. Боюсь, обсуждать тут больше нечего. Но я рад, что наконец понял, кто ты.

Теодор поднялся. Прошел мимо. Дверь хлопнула.

Хэлла осталась в зале «Бичерина», наполненном людьми. Но ей казалось, что сидит она в пустоте…

* * *

С опроса мисс Апат прошли сутки, но ничего не поменялось. Как не поменялось ничего и в назначении мага-детектива. Все затихло вместе с убийствами Глифа. Затишье перед бурей. Или время другого вести партию. Того, кто сейчас думает над ходом, решает, какую фигуру двинуть по шахматной доске следующей. И что делать пешке? Только наблюдать.

– Лира! – вдруг выкрикнул Рие.

Они с Максом уже покидали рабочее место и шли по коридору к выходу. Чуть впереди действительно шла Лира. Когда она обернулась на оклик, сердце Макса пропустило удар. Он неосознанно задержал дыхание, любуясь, как в волосах ее зазолотился отблеск тусклого света от лампы, как взметнулись полы ее пальто и как осторожно она переступает в сапожках на каблучке. Губы ее расплылись в сладкой улыбке, а глаза засияли теплом…

– Привет! – откликнулась Лира своим приятным до дрожи звонким голосом.

– А ты тут чего?

– Моя очередь передавать отчеты. У дяди свидание. – Она глядела на Рие, и Максу казалось, что если она повернется к нему, то он умрет от смущения прямо там.

«Соберись, Флин!» – раздался в мыслях строгий приказ. Собраться. Да. Как? Он все еще помнил, что она сказала про его веснушки. Просто веснушки! Хадс!

– А у тебя какие планы на вечер?

– А что, решил устроить мне пикник?

– Вроде того. Гэбриел обещал нас догнать. Если хочешь, пойдем с нами, – подмигнул Рие. – Макс сделал торт, уверен, там уже все пропиталось. Что скажешь?

– Ого! Инспектор Уорд, – Лира перевела взгляд на него. – Да вы кладезь талантов!

Макс мгновенно ощутил, как запекло щеки от похвалы, от того, как она посмотрела… Он опустил голову, что-то буркнув под нос. Ну вот, наверняка она снова решит, что он ее недолюбливает, хоть они и договорились о «перемирии».

– От торта я никогда не откажусь!

– И я! Подождите меня! – Гэбриел уже бежал по коридору. – Фу-ух! Все, бегом к Уорду! Я поем и пойду на дежурство.

– Я думал, Фантом затаился, и ты…

– Ага! Конечно! Ришар, такой ты наивный! Уорд, ты его балуешь!

Макс усмехнулся. Он был рад переключиться с Лиры на уже знакомых балбесов. По крайней мере, он мог дышать свободно, а не бороться с шалящим воображением, которое подкидывало не самые пристойные картины… Из-за них смотреть на Лиру было еще тяжелее, потому что становилось перед ней стыдно…

Наконец они вышли. Дождь шел почти без перерывов второй день кряду. Тяжелые капли сбивали остатки листьев с веток, точно пули – ржавые банки. Ришар спрятался под зонт, к нему тут же подскочил Гэбриел, уверяя, что сейчас он научит его быть полицейским. Макс же покачал головой, следя за тем, как они спускаются со ступенек. Он раскрыл свой зонт, готовый спускаться следом.

– Инспектор Уорд, я забыла свой зонтик. – Лира осторожно, одними кончиками пальцев коснулась его рукава, умоляюще хлопая длинными ресницами. – Можно я пойду с вами?

– Д-да, к-конечно, – пробормотал Макс. Снова его бросило в жар. Еще жарче стало, когда Лира положила свою руку на его. Ничего такого, под локоть ходят многие, но все же…

Зонт скрыл их от капель и лишних взглядов. Лира прижалась к Максу, который изо всех сил старался дышать и не терять сознание от переизбытка чувств. Не каждый день к нему доверчиво льнула девушка, позволяя ощутить свое пьянящее тепло. На холодной улице среди разбушевавшейся осени контраст был невероятным.

Макс постарался подстроиться под женский неширокий шаг и одновременно сосредоточиться на дыхании. Будь его воля, он зарылся бы носом в макушку Лиры, прижал бы ее к себе… Нет! Проклятие! Они даже недостаточно знакомы! А он и вовсе только начал ей казаться более или менее неплохим. Непозволительно так думать!

– Как ваше плечо? – Лира повернула голову, словно сквозь одежду могла рассмотреть границы свежей, еще розоватой кожи.

– Н-норм-мально, – выговорил Макс, тут же коря себя за заикание. Он думал, что давным-давно переборол этот недуг.

– Я рада, что вы поправляетесь.

Он сдержанно кивнул.

– Как продвигается дело Глифа?

– Пока он залег на дно, – говорить о деле было гораздо проще, это помогало собраться, – поэтому, увы, пока мы вынуждены лишь искать информацию и перепроверять. К сожалению, не все свидетели охотно помогают следствию…

– О, Рие упоминал, что Присцилла что-то утаила. Она, кстати, вернулась в город. А еще скоро будет прием в честь Середины осени. Только не говорите, что до середины еще далековато, маги всегда устраивают такие приемы пораньше, чтобы сам праздник посвятить всяким ритуалам… Так о чем я?

– Миссис Вайтфилд вернулась в город.

– Да! Точно! Так вот. Я подумала, может, мне попробовать с ней поболтать? Меня она хотя бы знает. Посплетничаю с ней. Может, и про Колт что-нибудь выясню.

– Попробовать стоит. Если это, разумеется, вас не сильно затруднит.

– Что вы, инспектор-р, – Лира прикрыла глаза, почти промурчав последнюю букву, – я буду рада вам помочь.

Нет! Нет! Нет!

«Нет, ты ей не интересен! Она просто чувствует вину за твое ранение и пытается теперь помочь. Флин, нет!» – кричал внутренний голос. И Макс честно пытался взять себя в руки, но все равно не мог бороться с собой. Ему ужасно захотелось попрыгать, как в детстве, или хотя бы побегать, чтобы хоть куда-то деть внутреннюю вспышку счастья.

«Точно щенок, бежишь на любую ласку», – недовольно бубнили мысли. И Макс был согласен. Он действительно едва ли мог заинтересовать Лиру, а предложение помощи, видимо, объяснялось ее энергичной натурой, чувством вины или чего угодно другого, но не тем, что ей понравился Макс. Это даже звучало смешно.

Наконец вся процессия добралась до дома. К их приходу бабушка успела даже накрыть на стол:

– Не пугайся, Сим-сим, мне помогала Сюзи, так что это можно есть.

– Не надо было, просто бы чай попили.

– Вот еще! Но я рада, что ты хотя бы не стал мешать Рие. Мальчик мой, какой ты молодец! – Ришар наклонился, довольно улыбаясь, а бабушка потрепала его за щеки.

На кухне было тепло, пахло специями. Бренди разлеглась на стуле, лишь приоткрыв глаза, чтобы оглядеть гостей, и тут же зажмурилась, сворачиваясь уютным клубком.

– Я достала бренди, но, если кто хочет что-нибудь другое, говорите.

– Мне ничего, – уныло отозвался Гэбриел, – я потом на службу.

– О, бедняжка! Лира?

– Ох, я обычно не пью что-то крепче вина…

– Сим, достань своей девочке вино! – распорядилась бабушка, вгоняя Макса в краску. Он даже не знал, что делать: поправлять бабушку или промолчать, чтобы не заострять на этом внимание. – Красное?

– Полусладкое, – согласилась Лира.

Макс же послушно отошел, доставая из узкого ящика закупоренную бутылку вина.

Когда все расселись, бабушка наконец взяла низкий широкий бокал, покачивая его в руке:

– Что ж, мой милый Сим, с днем рождения! Желаю тебе здоровья! Очень много здоровья! И успехов во всех твоих начинаниях!

– Да, а еще удачи и большей смекалки! – подключился Гэбриел.

– Чтобы раскрывал не только свои дела, но и твои? – насмешливо уточнил Рие.

– Ну и отдыхать не забывай, конечно.

– А я пожелаю счастья, mon cher![40]

– У вас… день рождения? – растерялась Лира. Она беспомощно глядела на окружающих и остановила взгляд на Максе: – Простите, пожалуйста, я без подарка, я…

– Твое присутствие и так для него подарок, – перебил ее Рие, салютуя бокалом. – Дорогой напарник, не расстраивай даму, подтверди.

– Вы ничего не обязаны мне дарить, леди. Я вообще не отмечаю этот день, просто Ришар загорелся, а бабушка поддержала. Так что не стоит.

Лира кусала губу, понурив голову. Макс почему-то чувствовал себя ужасно. Он вообще недолюбливал день своего рождения. Не разделял желания его праздновать. Только если бабушка что-то устраивала, он подыгрывал ей, чтобы не расстраивать. В иных случаях он проводил день как обычно. Разве что делал торт. Это была своеобразная традиция, дань дедушке, который научил готовить.

– Мое присутствие вообще-то тоже подарок! – воскликнул Гэбриел.

Все повернулись к нему. Рие дал ему шуточный подзатыльник, бабушка засмеялась, а Лира слабо улыбнулась. После ужина все переместились в зал, чтобы вручить подарки. Бабушка подарила ему новую портупею, Рие вручил изящную шкатулку, внутри которой…

– Пистолет? – Макс в восторге оглядел черный металл и поднял голову.

– Это какая-то усовершенствованная модель с Древней родины. К нему есть пули с магическими печатями, так что…

– Хадс! Ришар, спасибо!

– Ну-ну, не перехвали.

– Вот тебе, таскай свою обновку с удовольствием! – Гэбриел вручил ему кобуру.

Макс не выдержал, примеряя все сразу. Закрепил кобуру на портупее, вложил пистолет.

– Ну жених! – оценил Рие.

После посиделок Райдер поспешил на службу, а Макс, сложив у себя подарки, вернулся, чтобы помочь прибраться. На кухне уже возились оставшиеся, Рие мыл посуду. За время его жизни тут это стало своеобразной обязанностью. Бабушка стояла с полотенцем, вытирая помытую посуду и расставляя ее по нужным шкафчикам, а Лира…

Она протирала стол, но в момент, когда Макс вошел на кухню, наклонилась и… Он резко отвернулся, зажмурившись, но воображение мстительно воспроизводило в памяти, как ткань брюк облепила ягодицы девушки. Вот же Хадс!

– Все! Чем еще помочь? – Лира резко выпрямилась, делая шаг назад и впечатываясь затылком в грудь Макса. Светлые тонкие прядки тут же обвили пуговицы его рубашки. – Ой!

– Вы зацепились. Не двигайтесь, а то вырвете себе волосы, – предостерег он, придерживая Лиру.

– Я вас не заметила…

Ее холодные кончики пальцев опустились на костяшки его руки, которую он положил ей на живот, прижимая к себе. Второй рукой Макс пытался осторожно снять завиток, опутавший пуговицу. Это получилось легко, даже несмотря на то, что пальцы его дрожали.

– Ой, совсем забыла! – воскликнула бабушка. – Сюзи нужно было помочь перенести стол! Мальчик мой, я же говорила?

– Да, точно! – подхватил Рие. – Мы тут почти все домыли, но вы же закончите, да?

Макс пытался что-то сказать, но только хватал ртом воздух, наблюдая, как Рие и бабушка с ехидными ухмылками ретируются. Вот же сводники! Проклятие! Как неловко!

– Не переживайте, леди, я сам тут справлюсь. Положить вам с собой еды? Если вам, конечно, что-то понравилось, я не настаиваю, просто…

– Инспектор, – Лира произнесла это как-то по-особенному. Мягко. – Мне все понравилось, особенно торт. Вы изумительно готовите, и раз уж я без подарка, то позвольте хотя бы вам помочь.

– Р-раз-зум-меется. – Пришлось сделать над собой усилие, чтобы закончить слово. Щеки пекло, уши горели, сердце гулко билось, словно он гонится за преступником.

Макс закатал рукава рубашки, вставая у раковины, и чуть растрепал волосы, так, чтобы они хоть немного прикрыли его раскрасневшееся лицо. Он постарался сосредоточиться на посуде и мыльной воде, лишь бы не смотреть в сторону, где стояла Лира. Она уперлась бедром в кухонную тумбу, деловито протирая оставленную тарелку.

– Вам нравится оружие? – вдруг спросила она.

– Ч-что? – «Флин, не будь идиотом! Ты же прекрасно ее слышал!»

– Просто Рие подарил пистолет, Гэбриел кобуру, а ваша бабушка – портупею. Оружие и все для него, вот я и подумала…

Макс заметил, что она и Райдера назвала по имени. Очевидно, с ними она уже неплохо общалась, а он для нее все еще инспектор Уорд. Видимо, все же Лира до сих пор немного его недолюбливает… Что ж, неудивительно, учитывая, какой он скучный и грубый тип.

– Пожалуй, люблю… Мне нравится с ним возиться. В детстве дедушка давал мне чистить ружье и даже делать патроны… Он не был большим охотником, но ружье при себе держал, и мой отец… – Макс облизнул губы. Во-первых, с чего бы он донимает ее рассказами о семье? А во‐вторых, очередное напоминание о Флине ни к чему…

– Извините, если это слишком личное. Я понимаю, как тяжело иногда говорить о родителях, хоть конкретно вашу ситуацию и не знаю. Хотя… Наверное, мне, наоборот, проще, кажется, я говорю о них при любом удачном случае, – Лира негромко рассмеялась. – Ваша бабушка, чья она…

– Она мама моей матери.

– О… А она?..

– Жива, – Макс едва заметно улыбнулся, – и замужем, насколько нам известно. В последний раз я видел ее на похоронах дедушки. И иногда она пишет бабушке.

– Ох… Неужели она не поддерживает связи с сыном?

– Я ошибка. Ошибка молодости. Матери было шестнадцать, когда она родила меня, а отцу семнадцать. Бабушка уговаривала ее избавиться от плода, но моя мать почему-то решила, что справится. Не справилась. Бабушка и дедушка в итоге отправили ее учиться. На модистку. Я был тогда совсем младенцем, поэтому мало что помню. Мой отец… Он иногда приходил, проводил со мной время, пока его не застрелили. А я жил тут. И все еще живу.

Воцарилась тишина. Макса накрыло сожаление о том, что он рассказал лишнего, что в какой-то степени переложил груз собственной жизни на плечи Лиры. У нее наверняка и своего хватает.

– Знаете, инспектор, мне кажется, вы не правы, – наконец заговорила она. – Вовсе вы не ошибка. Вы смелый и милый. Редкое сочетание.

– Я скучный грубиян.

– Вы стеснительный.

Макс покраснел еще сильнее. Почему-то было ужасно стыдно, что его раскрыли. К счастью, Лира не стала продолжать. Когда посуда была домыта, Макс отрезал кусочек торта и вышел проводить Лиру. Рие и бабушка, естественно, не пошли помогать Сюзи, они сидели в дальней комнате, обсуждая светские новости и допивая бренди.

– Мне все же неловко, что я совсем без подарка, – сказала Лира, кутая шею шарфом. Макс снял ее пальто с вешалки, распахивая его так, чтобы она могла вдеть руки.

– Не переживайте об этом.

– Я не переживаю, я искренне хочу вам что-нибудь подарить, – она поправила пальто, застегивая пуговицы.

– Это вовсе не обязательно, – Макс улыбнулся, протягивая сверток с тортом. За окном уже ждал пойманный кеб.

– У вас ямочка на левой щеке… – пробормотала Лира, но тут же мотнула головой и подошла, принимая сверток. – Спасибо за вечер. Макс. – Она поднялась на носочках и поцеловала его именно в левую щеку, но слишком близко к уголку губ. – Я обязательно придумаю для вас подарок!

С этими словами Лира, словно дикая тропическая птица, выпорхнула за дверь, оставив ошарашенного Макса посреди коридора. Он нервно и рвано дышал, не до конца понимая, было ли случившееся реальностью или расшалившимся воображением. К себе он поднимался в каком-то странном состоянии, кажется, кто-то из соседей его поприветствовал, но Макс даже не заметил. Он думал о Лире.

О ее золотистых волосах, о ее сладких духах, о ее теплом теле… Как же ему хотелось коснуться ее, сжать… Он облизнул губы…

Нет! Нет, что за глупости!

Макс упал на руки, тут же принявшись отжиматься. Внутри него уже пробудилось знакомое чувство, и он пытался избавиться от него хотя бы так. Когда на лбу выступил пот, а едва зажившее плечо начало неприятно колоть, Максу пришлось остановиться. Если бы не восстановление, он бы продолжил, чтобы уж наверняка, а так…

Он зашел в тесную комнатку с туалетом, душем и небольшой раковиной. Расстегнул рубашку, сбрасывая ее в корзину с грязным бельем, туда же полетела и остальная одежда, и включил воду. Как всегда, сначала полилась прохладная. Она смыла пот, но не грязные мысли.

В этих мыслях Лира целовала не только его щеку. В этих мыслях ее язык сплетался с его собственным. В этих мыслях его руки гладили ее тело, сжимали бедра, а ее ногти царапали его спину. Он целовал ее тонкую шею, спускаясь к выступающим ключицам, к небольшой груди и ниже к пупку и…

Макс резко выдохнул, открывая глаза. Он уперся руками в стену перед ним, пока теплая вода била по его напряженным плечам. Из-за недавних отжиманий плетение вен стало заметнее. Но все это, естественно, было ерундой, потому что главная проблема была между ног. Член болезненно ныл.

– Проклятье! – сквозь зубы зло рыкнул Макс, обхватывая его.

Ничего такого. Просто насыщенный событиями день, стресс на работе. Ему надо было снять напряжение.

«Я обязательно придумаю для вас подарок», – звуки голоса Лиры шепотом прокручивались в голове, и приятные мурашки рассыпались по телу. Макс закрыл глаза, проводя ладонью по всей длине члена, и поддался фантазии. «Инспектор», – игривый выдох из мягких розовых губ. Какая глупость, что она звала его так до сих пор. Его милая леди.

Движения становились все быстрее, грубее. В темноте под веками Лира расстегивала верхние пуговицы своей блузки, а ее голубые глаза смотрели так внимательно, с вызовом. И снова память возродила ее голос: «Макс».

Он закусил губу, постанывая от удовольствия, и ускорился. Его бедра покачивались, словно все происходило взаправду, будто он не один в тесной душевой стонал от нарастающего удовольствия. Дыхание окончательно сбилось, и Макс сжал ладонь, чувствуя вспышку наслаждения.

На мгновение он замер, напряженный, задержал дыхание, упиваясь накатившим блаженством, а затем судорожно задышал. Открыв глаза, Макс сразу же стыдливо отвернулся и водой принялся поспешно убирать следы своего способа снять напряжение…

13

Прием

– И что мне там делать? – Хэлла недовольно подтягивала платье, которое держалось, кажется, только на молитве и упрямстве. На самом деле недовольство было больше наигранным. Когда Лира попросила ее сходить с ней на прием и не просто так, а чтобы «опросить свидетельницу», ответить ничем, кроме согласия, было невозможно.

– Поддерживать меня! Я чувствую себя шпионкой… Мне нужно надежное плечо рядом! Я ничего не требую, просто улыбайся приветливо, а не так, будто ты прячешь в декольте нож, – усмехнулась Лира, но тут же посерьезнела: – Ты ведь не прячешь?

– Нет конечно. За кого ты меня принимаешь? – возмутилась Хэлла. Она не стала говорить, что у нее есть оружие получше – артефакт… который она спрятала в декольте. Проклятие, это что, так очевидно? – Только я не могу понять, ты же вроде недолюбливала этого Уорда, а теперь хочешь ему помочь.

– Во-первых, все ради дела. Помогать следствию – долг каждого верноподданного, – важно ответила Лира, поправляя жемчужные нити, тянущиеся от шеи к плечам. Она была в довольно простом шелковом платье с тонкой сеткой рукавов. Бедра казались более округлыми из-за пары подъюбников, но никаких турнюров и корсетов, как у знатных дам, не было.

Этот стиль ввергал простой народ и аристократию в культурный шок, которые считали магесс как минимум вульгарными и безвкусными. Впрочем, едва ли магическое общество волновала реакция немагов.

– Во-вторых, Присцилла – хорошая знакомая Роб, и я хочу убедиться, что у нее не будет проблем, – продолжала Лира, переключаясь на чужой наряд.

Платьев у Хэллы не осталось. Они исчезли вместе с прошлой жизнью. Платья Лиры были узкими для нее в груди и бедрах, поэтому помогла Роберта, которая предоставила одно из своих платьев. Черное с более классической пышной юбкой в пол, с лифом без лямок, который, как казалось Хэлле, постоянно пытался сползти с ее груди.

– Не переживай, не спадет с тебя платье, – уверила Роберта. – Я с ним чем только не занималась, а оно никуда не делось! Главное, зашнуровать потуже.

– Я бы спросила, чем ты в нем занималась, но боюсь, что к этому имеет отношение мой дядя, а такие подробности ранят мою нежную психику, – насмешливо откликнулась Лира.

Роберта загадочно улыбнулась, подавая Хэлле длинные черные перчатки:

– Могу сказать точно, что третья причина заключается в том, что мое золотко было бы не прочь заняться теми же вещами с этим инспектором Уордом.

– Роб!

– А что? Кто недавно вернулся домой краснее паприки и рассказывал мне о «глазах, как лес», о «веснушках, как звезды на небе» и о «ямочке на щеке»? И ладно так, к этому я привыкла, но, Вселенная помоги, ты говорила о том, какой он смелый, о том, что спас котенка, да еще и запихивала в меня вкуснейший торт! Еще немного, и я решу, что ты нашла себе мужа…

– Еще немного, и я сама так решу, – вздохнула Лира. – Ты вот как поняла, что хочешь замуж за моего дядю?

– Магистры упасите, ты думаешь, после развода я хотела снова вляпаться в это ужасное болото под названием брак? Нет, просто… Знаешь, Эрик… Он выглядит хмурым, бывает занудным, а его мания расставлять вещи по местам иногда ужасно раздражает, но… Он на самом деле очень милый и чувственный… Ну и еще у него большой…

– Не-ет! – Лира закрыла уши.

– Ладно, передавайте привет Присцилле. Развлекайтесь, девочки! – Роберта послала им воздушный поцелуй, выходя из комнаты.

Уже на выходе Лира поделилась:

– Знаешь, обычно у меня быстро завязывается со всеми общение, и мы спокойно зовем друг друга по имени, если они, конечно, не из этого чопорного общества немагов. Ну и влюбляюсь я мгновенно. Например, бывший у меня был такой красавчик, и я потеряла голову, только потом он показал свой паршивый характер!

– И ты прокляла его на икоту? – Хэлла залезла в экипаж.

– Случайно! Но, если честно, рада, что так вышло, – Лира хищно улыбнулась, устраиваясь на сиденье напротив. – Но я рассказываю это к тому, что с Максом все наоборот! Сначала я решила, что у него паршивый характер, а потом поняла, что он просто очаровательный и стеснительный… И умеет готовить! А еще он спас котенка! Я говорила?

– Раз десять. Я даже знаю, что это рыжая кошка и зовут ее Бренди, потому что бабушка Уорда любит бренди.

– Да-да. Все так. А еще ему нравится оружие. Огнестрельное. Если бы я была монашкой и увидела Макса в портупее… Клянусь, я бы согрешила!

Хэлла рассмеялась. Остаток поездки прошел в бесконечном потоке фактов о Максимилиане Уорде. К сожалению, информация о том, какая у него широкая спина или как вкусно он пахнет выпечкой, не имела ценности для дела.

Особняк, где проводился прием, находился в Мидлтауне. Старый и величественный, один из таких когда-то принадлежал и семье Хэллы, но этот, пожалуй, был построен в более позднее время. В отличие от острой крыши со своеобразными башенками мрачного серого цвета, который темнел, стоило пойти дождю, стены этого особняка были светлыми. У входа – колонны, увитые золотыми ветвями, а у лакированной двери – слуги во главе с высокомерным дворецким. Пока прибывали гости, проход не закрывали.

Хэлла вышла из экипажа первой. Слуга подал руку, помогая дамам спуститься, а затем поклонился. Лира поспешила вперед, защебетав о чем-то с первой встреченной магессой. Очевидно, ей ничего не стоило начать диалог и среди людей она ощущала себя достаточно уверенно.

– Кажется, Присцилла уже тут, – шепнула Лира, когда вернулась к Хэлле, которой помогали снять пальто. – По крайней мере, ее экипаж видели. Так что… О, здравствуйте, сэр…

Хэлла чувствовала себя примерно так же, когда ходила на приемы с Розой. Та тоже со всеми общалась, а Хэлла стояла в стороне, сдержанно улыбаясь и думая, как скоро можно будет вернуться домой.

В бальном зале с расписанными потолками сияли магические огни. Они медленно плыли сверху в компании с искусственно созданными тучами. Над головами, словно падая, парили пожелтевшие листья клена. Фуршетный стол тянулся от одного конца зала в другой. По центру уже танцевали пары, а в стороне были заметны ниши со шторами. Некоторые из них были закрыты, другие нет, хоть там и сидели люди.

Хозяйка вечера приветствовала новоприбывших и, естественно, не могла не отметить, что давно не видела Хэллу. Пришлось оправдываться тем, что траур по сестре не позволял ей предаваться развлечениям. А Лира как бы между делом поинтересовалась, не прибыла ли Вайтфилд.

– Кажется, она в дальнем углу. – Взмах руки указал в направлении дальнего углубления, откуда вырывался сигаретный дым.

Поблагодарив, обе направились прямиком туда. Присцилла Вайтфилд действительно была там. В строгом и закрытом темном платье, она курила через мундштук, сбрасывая пепел сигареты в позолоченную пепельницу, стоящую между двумя креслами на одноногом столике. Там же обнаружился и недопитый бокал шампанского.

– Добрый вечер, Присцилла, – поприветствовала Лира еще на подходе. Вайтфилд, заметив ее, улыбнулась. – Это Хэлла, ты, должно быть, помнишь ее.

Хэлла потупила взгляд. С магическим обществом она имела дело только ради Розы, которой нравилось чувство значимости и величия. Она подбирала яркие вызывающие наряды, умело вела беседы и флиртовала, а Хэлла… Она просто хотела домой. Ее утомляло даже золото магов, что говорить о светском обществе, где только и разговоров, что о замужестве девушек…

– Еще бы, – губы Присциллы дрогнули, улыбка едва заметно померкла. – Как поживает Роб, детка?

– По-моему, она задумала создать какой-то ужасно красивый и бесполезный артефакт, – Лира усмехнулась, одновременно поворачиваясь к Хэлле и кивая ей на кресло.

– Давненько ты не выбиралась на приемы, малышка.

– Так уж вышло. Я ведь теперь работаю.

– Коронер. Ну разумеется. Тогда ты слышала и про Колт. Бедняжка…

– Да. Я выезжала на место преступления. И к… Стоуну тоже…

Присцилла сделала затяжку, выдыхая облако дыма, которое скрыло ее лицо на мгновение. Лира присела на подлокотник кресла, в которое опустилась Хэлла.

– И, должно быть, уже прознала, что я была его любовницей?

Об этом не писалось ни в одной газете, никто не обсуждал это, поэтому следовало подумать, прежде чем реагировать. Удивиться? Или сделать вид, что ничего «не услышала», ради приличия? Хэлла так долго думала, что Лира уже продолжила:

– Не стану скрывать. Но я знаю тебя еще со времен, когда сама была девчонкой, и сплетничать о твоей личной жизни не намерена.

– Знаю. И кого из вас двоих, девочки, подослали ко мне? – Присцилла чуть наклонилась к ним, всматриваясь в их лица.

Хэлла напряглась, но осознала это лишь потому, что дурацкая привычка сжимать кулаки дала о себе знать, и ногти больно впились в ладони.

– Никого не подсылали, – вздохнула Лира. – Моя подруга здесь за компанию, прогуляться после давнего перерыва. И я хочу помочь. Ты же меня знаешь, если ты расскажешь что-то, что говорить не стоит, я не буду.

– Бездействие по нашему закону тоже наказуемо, – напомнила Вайтфилд. – Недонесение о совершенном преступлении – преступление.

– Едва ли ты кого-то убила, а остальное не такое уж и преступление.

– А твоя подруга? – Присцилла перевела взгляд на Хэллу. – Лобелия, кажется? Продолжаешь дело Розы?

Во рту все пересохло, кулаки снова сжались. Паршиво, если она знает…

– Не отвечай, дорогуша. Может, даже лучше, что ты пришла сама.

Хэлла вопросительно вздернула брови. О чем, имп ее подери, она говорит?

– Я расскажу, но сразу замечу, что давать показания не стану.

– Мы и не проси…

– Полно, девочка! Ты коронер и достаточно связана с полицией. Даю голову на отсечение, что тот очаровательный мальчик с пронзительными зелеными глазами о чем-то догадался…

Хэлла поежилась, вспоминая пристальный взгляд Уорда. «Очаровательным мальчиком» его назвать было сложно. Миловидную внешность с лихвой перекрывал пристальный взгляд. Не будь Хэлла магом, она бы решила, что на нее воздействуют ментальной магией в попытке разрушить все ее барьеры и пробраться в разум, чтобы нащупать правду.

– Он просил тебя поболтать со мной?

– Нет, я сама предложила, – не стала отнекиваться Лира. – Но это не отменяет того, что я говорила до этого, Присцилла.

Она тяжело вздохнула, вытаскивая из мундштука окурок и отбрасывая тот в пепельницу.

– Я скажу, а ты сама решай, упомянешь ли о том. Я с самого начала собиралась поделиться, но… Когда этот Уорд пришел ко мне, с ним явился и второй…

– Рие?

– Бывший узник. Белые волосы. – Присцилла взяла свой бокал, опустошая его почти до дна. – И я подумала, что он может быть связан с тем, кому подчинялся Стоун… За пару дней до его смерти, но уже после вторжения Фантома к нему приходил «посланник». Так он сказал. Я видела только то, что у посланника белые волосы. Это все, что мне известно.

Воцарилась тишина. Посланник? Глиф? Или кто-то другой? Очередной кирпич или тот же?

– Лира! – вдруг воскликнула какая-то девушка. – Я так давно тебя не видела! Между прочим, я успела родить и вскормить дочь! Это стоит отметить! Ты должна выпить со мной, милочка!

Та улыбнулась в ответ, немного беспомощно оглядываясь на Хэллу.

– Не переживай, у нас с твоей подругой есть темы для разговора, а тебе не помешает развеяться после общения с трупами, – заметила Вайтфилд.

– Если что…

– Не переживай, – повторила вслед за Присциллой Хэлла, мягко улыбаясь. – Я все равно не собиралась тут развлекаться, ты же знаешь. Так что составлю компанию миссис Вайтфилд, тем более если она сама хочет поболтать со мной.

Лира неуверенно кивнула, растворяясь в толпе вместе со знакомой.

– Хорошо, что ты пришла, Лобелия, – снова сказала Присцилла. – На самом деле есть еще кое-что, но мне показалось, что ты должна об этом узнать и самостоятельно решить, что делать. Тот бывший узник был не единственным визитером… Был еще один. Он пришел к Стоуну после визита Фантома, когда моему любовнику взбрело в голову снять стресс со мной. Этот визитер отыскал его, и они ругались в моем доме. Он пришел в плаще с капюшоном, скрываясь, словно воришка. И мне стало любопытно… Я увидела в щель лицо этого человека… И это был человек, которого я никак не ожидала увидеть. Я думала, что его давно сгноили в тюрьме, но, похоже, он вернулся…

«ОН ВЕРНУЛСЯ!» – кричал в панике разум.

* * *

После работы Рие помчался по каким-то одному ему ведомым делам, а Макс заехал в госпиталь. Прием прошел неплохо, как сказал целитель, «молодой организм и сам рад восстановиться». После этого Макс зачем-то решил спуститься в мертвецкую. Не по делу, да и коронеры почти разошлись, но… Почему-то ему захотелось проверить – вдруг там будет Лира?

Мысли о ней не давали ему покоя. След от ее губ на щеке еще горел и до сих пор будоражил воображение. Заглянуть в море ее глаз стало бы настоящим подарком после утомительного рабочего дня. А свой визит он бы чем-нибудь обосновал. Мало ли причин?

Прямо у входа между коридором и металлической дверью Макс столкнулся с Греем.

– Уорд, ко мне?

– А… Да…

– Я собирался домой, но если это не ждет…

– Ждет. Ты один? А Л… Ну…

– Лира? – Грей склонил голову набок. – Она отпросилась пораньше. Думал, ты знаешь. Она все уши мне прожужжала, что ты принял ее предложение о помощи, и поэтому сегодня она собирается на прием по случаю Середины осени. Маги устраивают его раньше времени, потому что…

– Сегодня? Она не говорила, я думал…

– Что ж… Могу дать адрес. И буду благодарен, если ты приведешь ее домой вовремя.

– О, разумеется, мистер Грей!

– Мистер? Уорд, ты чего это?

Макс залился краской. Он внезапно почувствовал себя мальчишкой. Однажды, еще в детстве, он проводил девочку домой и встретился с ее отцом. Его строгий взгляд он помнил до сих пор. Прошло много лет, Макс возмужал, но перспектива провожать девушку все равно ощущалась так же. Волнующе и очень ответственно.

– Не обращай внимания. Просто устал.

– Прием только начался, так что, думаю, стоит дать время, но если ты утомился, не стоит ехать.

– Давай уже адрес.

Грей хмыкнул. Максу показалось, что обычно сдержанный коронер усмехнулся почти с тем же ехидством, что Рие или Гэбриел. Получив адрес, Макс изнывал от нетерпения… Правда, он все же решил вернуться домой и хотя бы переодеться. Выбирать было особо не из чего. Рубашки у него были только двух цветов: белые и голубовато-серые. Брюки и костюмы имели чуть больший диапазон. Но практически все они отвечали главному требованию – удобство. Это было важно, если приходилось бегать.

Бренди лениво следила за сборами хозяина. Она валялась на кровати, растянувшись и подставив живот. Макс, сжимавший двое брюк, остановился, борясь с совершенно иррациональным желанием запищать от умиления и затискать кошку.

– Кто самая замечательная булочка? – засюсюкал он, обнаруживая себя уже на корточках рядом и наглаживая питомицу. Сопротивляться ее обаянию он не умел. – А у кого такие прекрасные ушки?

Кошка тут же занялась своими кошачьими делами – заурчала. Она перевернулась и уткнулась влажным носом в ладонь Макса. Бренди делала так еще будучи котенком, и спустя время привычка так и осталась. Он улыбнулся, чмокнув ее в макушку.

– Выбирай, серые брюки или черные? – Макс положил перед кошкой два варианта.

Бренди потянулась, царапая черные.

– Вижу, ты за классику.

Переодевшись, Макс задумчиво покосился на висящие галстуки. Он же идет на прием! Понятное дело, что только найти Лиру, узнать, что она выяснила, и проводить, но все же…

Галстук Макс взял тоже черный, завязав его почти не глядя. Сверху надел жилет и пиджак, а потом нерешительно взял парфюм, который купил в тот редкий раз, когда поддался импульсивности. Наверное, выглядел он очень важно, потому что внизу его остановила бабушка.

– Куда это ты?

– По делам. Скоро вернусь. – Макс накинул пальто, но застегивать не стал. Он глянул в окно. На улице уже сгустилась тьма, снаружи свистел ветер, но дождя не предвиделось.

– Передавай Лире привет.

Макс остановился, оглянувшись на бабушку. И снова эта ехидная улыбка!

– Я по делу…

– Что ты, Сим, такие дела я одобряю.

– Ба!

Она рассмеялась, скрываясь в своих комнатах, а Макс поспешил наружу, к холоду, который мог остудить его в который раз пылающие щеки. А ледяные осенние ветра, нещадно срывавшие пожухлые листья с ветвей, с этой задачей справлялись блестяще.

По адресу он добрался пешком, потому что путь к дому был слишком близок, да и вышел Макс раньше нужного. Лакированная дверь была закрыта, а изнутри доносилась музыка и множество голосов. Праздник был в самом разгаре. Золоченый молоток в виде орлиной головы, держащей в клюве кольцо, вспыхнул глазами, едва Макс постучал. Видимо, сработал магический звонок.

Дверь открылась спустя короткое время, являя сморщенное надменное лицо. Видимо, дворецкого.

– Добрый вечер. Вы маг?

– Нет.

– Это прием для магов, – заявил дворецкий.

– Меня никогда на такие не зовут, но всегда пропускают, – усмехнулся Макс, запуская руку во внутренний карман.

– Вы о себе явно высокого мнен…

– Инспектор полиции, – он вытянул значок, не без легкого удовольствия следя, как чужая заносчивость сменяется удивлением, – Максимилиан Уорд, а вы, мистер?..

Дворецкий забормотал свое имя. Макс же заметил, что ищет вполне определенного человека и беспокоить ни хозяев, ни гостей не стоит. Впрочем, в том, что сообщат хозяевам, сомневаться не приходилось.

Макс не стал снимать пальто, понимая, что едва ли задержится надолго. Он не относился ни к светскому обществу, ни к магическому, потому никогда на подобных приемах не был. И, заглянув в зал, он только лишний раз убедился, насколько все это ему чуждо. От обилия людей рябило в глазах, а от откровенности нарядов брови поползли вверх. Нет, он знал, что маги одевались куда менее скромно, а магессам позволялось куда больше. Именно поэтому, завидев женщину в штанах, все сразу понимали, что замечания по внешнему виду лучше не делать, если только не хочешь провести ближайший день, отплевывая слизней.

Был у них в отделе похожий случай… Мужчина заявил на девушку, которая навела порчу из-за его замечания о том, что приличной даме не подобало ходить в мужском костюме. Та отделалась штрафом, который, впрочем, навряд ли испортил ей даже настроение.

И все равно Макс оказался не готов к тому, что платья некоторых тут были настолько тонкими, что проглядывали все детали тел… Он покачал головой, пытаясь из всего многообразия поймать знакомые голубые глаза и золотые короткие волосы…

Наконец взгляд зацепился за Лиру. Она стояла у фуршета в компании некоего джентльмена, на щеках ее играл румянец. Макс надеялся, что она не смущена, а так на ней отразилось выпитое. К тому же в руках она держала бокал и едва заметно покачивалась. Макс двинулся вперед, прорезая толпу. От странного мужчины в пальто все стремились оказаться подальше, видимо, интуитивно ощущая, что он может доставить проблем.

– …могли продолжить знакомство в более приватной обстановке, – уловил Макс слова спутника Лиры.

– Мне пора домой, я и так задержалась…

– Я настаиваю! – его рука схватила девичье запястье. – Веселье ведь только начинается. Уверяю, я могу быть вам интересен… Для изучения анатомии, например…

– Позволите вскрыть вашу черепную коробку и полюбоваться единственной извилиной на вашем мозге?

Макс остановился ровно за спиной Лиры, улавливая нотки ее духов. Он смотрел поверх на незнакомца, который заметил его очевидно недовольное выражение лица. Макс выглядел тут настолько чужеродно, что даже немного пугающе.

– Я… Э… Думаю, мне пора.

– То-то же, засранец! – Лира резко развернулась и изумленно охнула, подняв взгляд: – Инспектор!

– Добрый вечер, миледи. Надеюсь, вы не лукавили, когда сказали, что пора домой.

– Нет… Не соврала… Вы моя галлюцинация, да? Иначе как вы тут могли оказаться? – Лира пьяно захихикала и толкнула Макса в грудь. – Ох нет, вы настоящий!

– Определенно, вам пора домой.

– Мы пойдем к тебе? – Лира захихикала, шагнула было вперед, но зацепилась за подол платья и врезалась лицом в грудь Макса.

– Вы как? – он озабоченно наклонил голову, заглядывая в замутненные алкоголем голубые глаза. Помада немного смазалась, а Лира выглядела растерянной. Она оглядела лицо Макса, словно видела его впервые, улыбнулась и опустила взгляд.

– Ой! – воскликнула Лира. – Я измазала тебя!

Макс посмотрел на рубашку. На белой ткани остался отчетливый отпечаток алых губ. По спине пробежали мурашки, а внутри зародилась сладкая истома. Проклятие! Нужно держать себя в руках!

Какая она теплая… И пахнет вкусно…

«Держи себя в руках!» – мысленно приказал себе Макс.

– Все в порядке. Но все же давайте пройдем на выход.

– Как прикажете, господин инспектор. Но мне нужно предупредить свою подругу…

– Инспектор Уорд, – окликнул кто-то сбоку. – Не могла не подойти, раз уж увидела вас.

Макс повернулся. К нему приближалась Присцилла. Сегодня она была одета куда сдержаннее, чем в их первую встречу.

– Миссис Вайтфилд.

– Надеюсь, смогла быть полезной. Лира несколько перебрала с напитками, но, думаю, она передаст вам мои слова. От себя хочу попросить вас не привлекать ко мне лишнего внимания и не вызывать в отдел. Надеюсь, вы будете джентльменом.

– Боюсь, миссис Вайтфилд, я не джентльмен. Я полицейский. И если у меня появятся основания, я вызову вас.

– А вы строже, чем в прошлый раз. Женская красота вас больше не очаровывает? – усмехнулась она. – Или ваше внимание теперь нацелено на конкретную даму?

Ей все же удалось вогнать Макса в краску. Лира покачнулась, хватаясь за его руку, и он понял, что его уши снова горят. Точно мальчишка! Проклятия Иных!

– Вы кажетесь мне хорошим человеком, инспектор, и я надеюсь, что вы сделаете правильный выбор. А ты, моя дорогая Лира, перебрала с шампанским.

– Не спорю, моя норма превышена, – выдохнула она.

– Мы с Лобелией еще поболтаем, но я рада, что у тебя появился надежный провожатый. Хорошего вечера, милая! И вам, инспектор.

Макс ответил кивком, позволяя Лире почти повиснуть на себе.

– Вы как? – шепотом спросил он.

– Отвратно. Перетрудилась с поздравлениями и… Отмечанием.

Они медленно двинулись к выходу. Лира шла вполне уверенно, только иногда хихикала или, наоборот, старалась глубже дышать из-за головокружения. Макс помог ей одеться, и вместе они вышли на улицу.

Холодный вечер встретил их ветром. Пришлось выйти за ворота, чтобы поймать на дороге кеб. Лира едва ли могла преодолеть хоть какое-то расстояние пешком. Ноги ее заплетались. Макс притянул ее к себе, чтобы она могла хоть на что-нибудь опереться, пока не подъехал какой-нибудь пустой кеб.

– Ма-акс, – вдруг протянула Лира, вызывая волну мурашек. – Ты такой горячий… во всех смыслах, – она захихикала. – И тебе до импов идет галстук!

Он покраснел, облизывая пересохшие губы. Нужно успокоиться, она просто перебрала, потому и говорит всякие глупости. Просто успокоиться…

– Кебмен! – Макс с облегчением заметил экипаж. И, слава Первому, кеб уже направился к ним.

Макс назвал адрес Греев и помог Лире забраться внутрь. Сам он залез следом, усевшись напротив. Отпускать ее одну было нельзя.

– Кстати, Присцилла рассказала мне, почему не стала говорить с тобой, – пробормотала Лира. Глаза ее закрывались, ее явно клонило в сон. – Это из-за Рие… Она видела кого-то с белыми волосами у Стоуна…

И снова бывший узник лаборатории. Неужели Глиф? Макс хотел было спросить еще что-то, но заметил, как Лира медленно съезжает по сиденью. Пришлось быстро пересесть, позволяя ей лечь на его плечо. Она тут же обняла его руку и засопела.

Всю дорогу Макс провел в напряженных попытках подавить желание дотронуться до нее, уткнуться в ее макушку и приобнять, прижимая ее к себе еще теснее.

14

Письмо и романы

Лира торжественно вручила Хэлле бутылку вермута:

– Мне нужно залить трещины в своем сердце! Мне кажется, я не нравлюсь Максу!

– Опять он?

– Что значит «опять»? Я с него и не слезала! К сожалению, не в том смысле, в каком бы хотела…

– Ты пришла! – Мальва радостно раскинула руки. Лира поспешила к ней и аккуратно, но крепко обняла. – Наконец-то будет с кем обсудить роман! Моя сестра такая зануда!

– Тогда начнем с этого, чтобы я была вменяема. Потому что вообще-то я горюю! И, как все слабовольные люди, нуждаюсь в алкоголе!

Хэлла прыснула, крутя в руках бутылку. Размеров она была приличных, как и оборотов спирта в ней… Просыпаться с сухостью во рту, головокружением и тошнотой не хотелось, так что Хэлла думала о том, как бы ограничиться меньшим…

– …потому что его истинная пара – принцесса! Но ей вроде бы нравится другой. А он нравится этой советнице! – объясняла Мальва. Она вместе с Лирой и Мими была на кухне, ожидая, пока подогреется чайник. Там же стояло еще теплое печенье с шоколадом.

– Так принцесса же с этим ледяным королем, – Мими нахмурилась.

– Это другая принцесса, она даже пока не в курсе, что принцесса, – подключилась Лира, поправляя рукава голубой блузки. – А это принцесса, которая сестра этого ледяного короля! Понимаешь?

Мими повернула голову к вошедшей Хэлле. Не было нужды говорить вслух, глаза и сами просили: «Спасите».

– Вы что, пересказываете сюжет очередного романа?

– Пытаемся затащить Мими в нашу секту почитательниц эротических книг, – ухмыльнулась Лира. – Ты же не хочешь читать с нами.

Хэлла фыркнула. На самом деле она прочла те книги, но ни за что бы в этом не призналась. В конце концов, с недавних пор она старшая сестра, и казалось, что отныне ей стоит подавать пример младшей… Да уж, хорош пример…

– Тема обширна и увлекательна, так что ты многое упускаешь, – хмыкнула Лира.

– Например, нервный срыв. От того, что персонажи никак не могут сойтись. Нет уж, спасибо, в моей жизни и так достаточно проблем.

И последнее время они нарастают, как снежный ком. Слова Присциллы Вайтфилд до сих пор звучали где-то в голове, и набатом грохотала одна и та же мысль – он вернулся. И теперь было понятно, почему именно Хэллу, далеко не самую умелую и умную, поставили на это дело. Теперь было понятно, о чем говорил Дерек. Многое теперь было понятно. К сожалению, только после того, как Вайтфилд напрямую рассказала о своих догадках, а не потому, что сама Хэлла прозрела.

Она совершает слишком много ошибок. Это непозволительно. Но никто не готовил ее к такой жизни…

– …даже проводил меня, хотя помню я все смутно, – Лира протягивала Хэлле наполненный бокал. А судя по обрывку фразы, разговор перетек к обсуждению «горя». – Так что я почти уверена, что он считает меня легкомысленной дурочкой. Которая к тому же пьет, как алкаш из Клоаки! И пристает к мужчинам!

– Ты приставала к Уорду? – удивилась Хэлла.

– Не помню… Но кажется, я снова назвала его по имени…

– Подумаешь, ты же его не оскорбляла, – пожала плечами Мальва.

– Да, но я стараюсь говорить с ним формально. К тому же обычно я все еще зову его «инспектор Уорд».

– Интересный фетиш, – Хэлла ехидно ухмыльнулась.

– Да ну тебя! – Лира захихикала, но затем посерьезнела. – Я заходила к нему в рабочий день, еще раз рассказала, что сказал Вайтфилд. Но он… отвернулся… То есть… Все так сложно! Раньше я решила бы, что он злится, но я заметила, что он смущается так же. И теперь я просто не понимаю, что делать!

– Ты пробовала флиртовать?

– Я выкинула свой зонтик, чтобы пойти с ним под одним. Это считается?

– Ты правда выкинула зонтик?

– Ага… Просто бросила его за угол… Еще я хвалила его готовку! Хотя это просто факт, а не комплимент…

– Может, попробуешь еще позаигрывать? – мягко предложила Мальва.

– Боюсь, единственный мой способ заигрывать – быть потешной. И то не специально. Я ему на ногу наступила, и какой-то колтун запутался в его пуговицах… Было очень романтично, когда он меня придерживал…

Хэлла прикрыла рот, пытаясь спрятать хихиканье.

– Так, давай по порядку! – Мальва уселась поудобнее. – Что ты уже делала?

– Ну смотри. Сначала я вела себя с ним грубо, потому что думала, что он грубый. Потом я едва не пристрелила нас, создав магнитное поле в непосредственной близости от его револьвера. Потом разревелась. И все это время он мило себя вел, и даже когда его ранили, подбадривал меня. Тогда я поняла, что была не права, а потом еще я узнала, что он готовит, спас котенка, а еще у него веснушки, ямочка на левой щеке, и он мило смущается и немного заикается, когда волнуется, а еще он пахнет…

– Выпечкой, – закончила Хэлла.

– И карамелькой! А в последний раз еще чем-то таким… А еще он был в галстуке…

– А ты пробовала просто сказать ему, что он тебе нравится?

– Ло! Хэлла! – в один голос воскликнули Мальва и Лира.

– Нельзя просто так взять и признаться джентльмену в чувствах! – возмутилась сестра.

– Разве так не легче? Тебе дадут ответ, взаимно это или нет. И если нет, то можно будет не питать надежд и жить дальше.

– Вот поэтому у тебя и нет ухажеров, – мрачно буркнула Мальва.

Хэлла пожала плечами. Не то чтобы ей совсем были безразличны эти самые «ухажеры», просто большинство мужчин, которых она знала, казались ей опасными или неинтересными. А заводить отношения, чтобы они просто были, – идиотская задумка. Она все еще втайне надеялась, что сможет встретить кого-то надежного, кто сможет стать верным партнером. И, кто знает, может, она заведет свою семью. Не такую маленькую, как их с Мальвой. Нет, там обязательно должны быть родители, которые не бросят детей на воспитание пожилому деду, не будет холодного мрачного поместья и одиночества.

Залпом Хэлла опустошила бокал. Как сказала Лира? Все слабовольные люди нуждаются в алкоголе. Пожалуй, так… Может, если бы у Хэллы было больше сил, она бы не согласилась занять место Розы? Не согласилась бы ввязываться в историю, а нашла бы выход получше. Может, нашла бы свое место в жизни. Писала бы свои картины, завела сад… А! К импам!

– Эй, ты чего? Это я тут горюю, – Лира забрала у Хэллы бутылку, из которой она взялась наполнить бокал. – Сильно же ты налегаешь.

– Ты на приеме налегала. – Слова прозвучали резко. Мальва осуждающе уставилась на сестру.

– Да, и, к сожалению, никто не сказал мне об этом вовремя, – Лира улыбнулась, нисколько не обидевшись.

– Сделаю еще чаю, – Мальва осторожно поднялась и вышла.

– Извини, – наконец сказала Хэлла.

– Ерунда. Просто… Ты сегодня какая-то уж очень мрачная. Все нормально?

И что отвечать? Врать ужасно не хотелось. Может, потому что милая болтушка Лира внушала доверие, словно обещая понимание и помощь, но… Но все было слишком сложно.

– Как Мальва?

Хэлла резко выдохнула. Как Мальва? Пока нормально. Пока. Пока есть лекарства. Но скоро они закончатся, даже быстрее, чем раньше, потому что дозу пришлось увеличить. Кристаллы в ее теле разрастались с такой скоростью, что, казалось, пропусти один день, и она погибнет. И чтобы достать еще лекарств, приходилось все сильнее исхитряться, а главное – угождать Дереку. В основном он вел дела, он передавал лекарства, он решал, достойна ли она того, чтобы получить отсрочку у смерти для своей сестры.

– Слушай… Я тут кое-что поузнавала. Не знаю, поможет ли, но… Ты знаешь, что в Раджмаане[41] делают успехи в лечении миазмы? Конечно, это не полное излечение, скорее поддержание, но знакомая моих родителей живет сейчас там. У нее миазма уже почти двадцать зим, но она все еще жива и у нее нет образований кристаллов! Так что я тут подумала… Можно было бы отправиться туда с Мальвой.

В Раджмаан? Он совсем близко от Эльфхейма[42]… Эльфов не видели уже очень давно… По крайней мере, тут. Но они всегда имели тесные связи с Раджмааном, еще со времен Первой расовой войны. Говорили, что эльфы похищают женщин с материка, а с женщинами Раджмаана устраивают оргии… Так говорили, разумеется, в основном те, кто ходил на проповеди, внимая словам священников, чтящих Первого. Его церковь всегда имела претензии к религии Маан-Маан. Хотя бы потому, что Первый называл женщин слабыми сосудами греха, а Маан-Маан утверждала, что каждая женщина – храм.

Хэлла в это не верила. Ни в то, ни в другое. Она, как и многие маги, считала, что те, кого люди зовут богами, были без сомнения могущественными, но не богами. Они были Великими Магистрами, которые быстрее всех подчинили себе магию Шарана, не более того, но и не менее. Но куда величественнее была Вселенная, полная тайн и загадок, а не боги, придуманные людьми.

– Не знаю, – пробормотала наконец Хэлла. – Пока состояние Мальвы стабильно, я бы не хотела подвергать ее лишнему стрессу…

Пока. А потом? Как долго Хэлла сможет добывать спасение для сестры? Слишком легко это потерять… Может, и правда стоит попробовать другое? Тем более сейчас, когда он вернулся. Но это риск. Что там, в Раджмаане?

– Если Мальва стабильна, тогда что случилось? – Лира подсела ближе, одной рукой приобнимая Хэллу и прижимаясь виском к ее виску. – Знаешь, если ты вдруг убила какого-то засранца и тебе нужно спрятать труп, я знаю кучу способов.

Хэлла засмеялась, чувствуя подступающие слезы. С тех пор, как пришло письмо с предложением о сотрудничестве, она уже не могла спать спокойно. И чем больше времени проходило, тем сильнее закручивалась воронка событий, тем сложнее было оправдываться. Особенно перед собственной совестью. Если бы Лира знала, что делала Роза, разве бы они дружили?

– Обращусь к тебе, если что. Но пока, кажется, нужно придумать что-то с этим твоим Максом.

– Увы, но он не мой… – Лира подлила себе вермут. – Так… Я либо продолжаю пить, но остаюсь на ночевку, либо тоже перехожу на чай, чтобы вы могли от меня избавиться.

– Оставайся, конечно, – улыбнулась Хэлла. – К тому же там дождь.

– Прекрасно! Значит, я продолжаю драматично страдать! – Лира картинно откинулась на спинку дивана, прижав руку ко лбу. – О горе мне, горе!

Вернулась Мальва с чайником. Строгий взгляд вынуждал Хэллу переключиться на ароматный горячий напиток.

– Я тут подумала, – сестра медленно опустилась в кресло, – может, в чем-то Ло и права. Может, тебе стоит признаться Максу?

– Что? – Лира поперхнулась. – И как ты это представляешь?

– Я имела в виду не напрямую. Что, если тебе написать к нему письмо? Выразишь все, что на душе. Совсем не обязательно его отправлять, главное – свои чувства. Тебе может стать легче, ну и поймешь, что из своих мыслей стоит озвучивать, а что нет.

– Признайся, ты просто хочешь посмотреть, как я мучаюсь, пытаясь написать любовное письмо?

– Не без того, – хитро стрельнула глазами Мальва.

– Ладно. Хэлла, тащи бумагу и автоперо!

Когда все необходимое оказалось в руках Лиры, она принялась за письмо. Сложности начались уже с обращения, но в итоге остановились на варианте «милый Макс». Полет фантазии иссяк. К сочинительству подключилась даже Хэлла.

– «Милый Макс, пусть первая наша встреча не обернулась бурею теплых чувств, – зачитывала Мальва начало письма. Лира же заедала и запивала стресс, стесняясь, кажется, каждой буквы на бумаге. – Но все ж я счастлива, что Вселенная помогла мне разглядеть твое доброе сердце. В минуты, когда моя уверенность в себе ослабевает, когда обуревают тревоги, я вспоминаю вас. Эти воспоминания помогают мне преодолеть любые сомнения».

– Слишком патетично, – прервала Хэлла. – И когда ты успела столько о нем надумать, если вы даже сезона не знакомы?

– Не важно! – заступилась сестра. – Главное, это отражает эмоции. Да, Лира?

– Да! Правда, не в полной мере, но, наверное, не стоит писать о его веснушках или красивых пальцах…

– Стоит! Это же твое письмо! Знаешь, что? Допиши его сама так, как захочешь, и… – Мальва отошла в сторону, выуживая новый конверт из стопки газет, – вот тебе. Запечатаешь его, чтобы ни я, ни Ло не читали. Это только твои чувства.

Лира закивала, похоже, ободренная этой идеей. Вскоре Мальва ушла к себе, а Хэлла поднялась в свою спальню вместе с гостьей. В комнате было тепло; оставленная включенной лампа на тумбочке у кровати тускло светила. Небольшой письменный стол с двумя ящиками по бокам стоял прямо у окна. Рядом с ним – натюрморт с недорисованным портретом. Лира, недолго думая, уселась за стол, намереваясь дать волю вдохновению и словами выразить свою симпатию к инспектору. И, конечно, допить вермут.

– Второе одеяло в нижнем ящике комода, – зевнула Хэлла, плюхнувшись на кровать. Комод стоял прямо у двери. Шкафа в комнате не было, потому что хранить особенно было нечего.

Какое-то время Хэлла еще пыталась держать глаза открытыми, но усталость взяла свое, и она уснула, убаюканная вечером. В череде тревожных дней он выдался на удивление приятным и даже отвлек ее от накопившихся проблем и страхов. Может, поэтому Хэлле не снились никакие кошмары.

Утром она проснулась от звона прокатившейся по полу пустой бутылки. Пришлось поднять голову и разлепить веки. Лира торопливо рыскала по столу и ящикам. Волосы ее спутались и распушились, блузки не было – только тонкая шелковая майка и брюки.

– Ты чего?

– Хэлла! – Лира обернулась с безумным взглядом. – Где письмо?

– Какое еще письмо? – от резкого звука голоса Хэлла поморщилась и зевнула. Спросонья она мало что еще понимала.

– Мое письмо! Просыпайся! – Лира подскочила, встряхивая ее, как тряпичную куклу.

– Да какое «твое письмо»? – Хэлла встряхнула ее в ответ.

– Которое мы писали вчера Максу!

Хэлла потерла лоб, силясь вспомнить, что они вообще делали.

– А, твое признание в любви?

– Да! Оно!

– Не знаю, я же уснула, пока ты дописывала, – пожала плечами Хэлла.

– Все пропало! – взывала Лира.

– Когда дописала, ты запечатала?

– Да.

– А потом куда положила?

– Не помню… На комод, наверное…

– Я кладу на комод письма на отправку, – глухо заметила Хэлла, просыпаясь окончательно.

Лира побледнела, прислонилась к стенке и медленно по ней сползла:

– Мне нужно уехать из страны…

– Мими! – Хэлла вскочила и понеслась по лестнице вниз. Мальва выскочила из зала узнать, в чем дело, а Мими уже выглядывала из кухни, удивленная внезапным криком. – Ты забирала из моей комнаты письмо?

– Д-да… Для инспектора Уорда. Я подумала, что это что-то важное, так что отправила со срочной пометкой…

– Уф, у меня в глазах темнеет… Девочки, кажется, это мой конец. – Лира, которая дошла до лестницы, теперь сидела на верхней ступеньке. – Завещаю вам все купленные романы, кактус и Фреда.

– Кто такой Фред? – шепотом спросила Мальва.

– Скелет, который она использует как вешалку. Так, отставить упаднические настроения! Собираемся и бежим на почту. Может, успеем перехватить.

Лира вскочила, обретя надежду. Пока они одевались, Хэлла пыталась успокоить подругу:

– В крайнем случае ничего ужасного не случится. Даже если Уорд узнает про твою симпатию…

– Ты думаешь, я только про симпатию написала?

– Но что еще ты могла там написать, кроме «ах, вы так прекрасны, и ваши веснушки словно звезды на небе»?

Лира молча застегивала пуговицы на блузке, глядя таким сердитым и красноречивым взглядом, что Хэлла насторожилась:

– Ты же не описывала свои фантазии?

Мальва, которая остановилась в дверях, ахнула, прикрыв рот рукой. Лира молчала.

– Ты же не…

– Мы должны предотвратить осуществление главного позорного события в моей жизни! Одевайся уже, Хэллебор!

– Поверить не могу! И что ты написала?

– Я привела в пример две книги! Одна называется «Горячее сердце принца», а другая – «Величайший соблазн».

– И что это значит? – растерялась Хэлла.

– О Первый… – пробормотала Мальва.

– Вот именно…

– Да что это значит?

– Ну… Там очень много эротики. Это если объяснять вкратце… – промямлила Мальва.

– Ну, вряд ли он их читал…

– Там и до них были не совсем приличные строчки!

Хэлла грозно пыхтела, застегивая брюки. Ну какой же бред! В ее жизни была целая уйма безвыходных ситуаций, но это, пожалуй, самая идиотская! Лира бегом спустилась вниз. Хэлла не отставала. Пальто они не застегивали. К счастью, отделение находилось неподалеку, и долго бежать не пришлось. Впрочем, его близость стала решающей: письмо отправили.

– Какой адрес ты написала?

– Домашний! Может, он не дома?

– Ты знаешь, как он работает?

– Да… Как я…

– А у тебя?..

– Выходной! – взвыла Лира.

– Бегом!

Начался новый марафон, но на сей раз был необходим кеб. Лира даже доплатила за скорость, а кебмен не стал спорить. Две девчонки со всклоченными волосами и красноватыми безумными глазами не располагали к спорам. Скорее к тому, чтобы сдать их прямиком в Мэд. К счастью, купюры решали больше, чем внешность, так что кебмен честно доставил их по нужному адресу. Лира сразу же заколотила в дверь, которую вскоре открыла пожилая женщина. В ногах ее крутилась рыжая кошка.

– Миссис Шепард, здравствуйте! Извините, нет времени! Ваш внук дома?

– Поднялся к себе.

– А вы получали корреспонденцию?

– Утреннюю, конечно. Но свою Сим уже забрал…

– Может, еще не успел прочесть? – Хэлла попыталась вселить в Лиру надежду.

– Он на чердаке, миссис Шепард?

– Да, последняя дверь слева! – эти слова женщине пришлось уже кричать в спину Лиры. Наконец она повернулась к Хэлле: – А что произошло?

– Ох, боюсь, не моя тайна… Могу я?..

– А, проходите, разумеется.

Хэлла кивнула и помчалась за Лирой. Догнать она ее смогла уже на чердачном этаже, где в узком коридоре, ведущем к единственному окну, уже была распахнута дверь, а в проходе остановился тот самый инспектор Уорд. В руках его было раскрытое письмо… Лира, кажется, была в шоке, она хлопала ртом, пытаясь что-то сказать, но в итоге просто развернулась и побежала в обратную сторону, мелькнув мимо Хэллы размытым пятном.

Уорд уставился на Хэллу растерянно, удивленно и подозрительно. В зеленых глазах отражалась гамма чувств. Хэлла развела руками, не понимая, что полагается говорить в таких ситуациях, и рванула вниз по лестнице. Однако очень быстро наткнулась взглядом на знакомого высокого мужчину с длинными белыми волосами. Он стоял на втором этаже, глядя туда, где мелькнули золотистые волосы Лиры. Но вот он повернул голову, и прозрачные глаза впились в Хэллу.

Кирпич. Он смотрел так, будто все знал, будто вот-вот его зрачки разгорятся светом и он спалит все вокруг своей магией.

Хэлла засмотрелась на Рие и запнулась, едва не рухнув носом в пол. Однако ее успели поймать…

– Осторожно, мадемуазель. Я, конечно, не против того, чтобы в мои руки падали красивые девушки, но, боюсь, это небезопасно, – мягкий баритон обволакивал. Этот мужчина был похож на искусителя, который заманивал в капкан.

– Извините, – выдохнула Хэлла, стараясь поскорее принять более устойчивое положение. – Мне пора!

– Au revoir[43], – шепнул Рие ей вслед.

* * *

Письмо, пришедшее Максу от Лиры, имело красную отметку о срочности, так что он открыл его, едва получив и решив, что она могла вспомнить что-то еще, что передала ей Присцилла. Однако начало письма ввергло его в шок.

«Милый Макс», – гласили первые строчки.

Сердце тут же ускорило ритм, а дыхание стало прерывистым. Перед тем, как свернуть письмо и спрятать его, Макс несколько раз перечитал обращение, чтобы убедиться, что он ничего не напутал. А затем поспешил наверх, чтобы не попасться на глаза любопытной бабушке и Рие.

Когда Макс наконец поднялся к себе, он тяжело дышал, от волнения в висках стучало. Руки его подрагивали, а ладони вспотели. Он снова открыл письмо и снова прочел: «Милый Макс».

Пытаясь дышать глубже, он продолжил читать. Его потряхивало, по коже пробегали мурашки, а по телу разливалась сладкая истома. Закончив с первым абзацем, Макс почувствовал головокружение. Пришлось сесть на кровать, чтобы не свалиться от переизбытка чувств, и продолжить.

Ваша смелость и стойкость при встрече с Глифом впечатлили меня, не скрою, но поразили вы меня своей улыбкой и очаровательным румянцем. Я увидела другую вашу сторону, которую не сумела разглядеть сразу, – вашу доброту и теплоту.

Макс почувствовал, как его глаза начинают слезиться. С чего бы? Наверное, потому что никто не говорил ему таких слов и уж тем более не посвящал письмо…

И я не понимаю, как вы совмещаете это со своей сексуальностью!

Щеки привычно запекло. Вечная и неизменная реакция организма…

В последнее время, когда я вижу вас, мне ужасно хочется дотронуться до вас. До ваших сильных рук, до вздернутого носа… Но больше всего мне хочется коснуться ваших губ.

Макс прикусил губу. Он потянулся к воротнику, чтобы расстегнуть верхние пуговицы. Дышать становилось все сложнее. Стало душно.

И мне хочется, чтобы ты коснулся меня, Макс. Я хочу ощутить твои пальцы, сминающие мою грудь…

Макс вскочил и принялся ходить от стены к стене, как загнанный в клетку зверь.

Честно говоря, когда я дочитывала «Горячее сердце принца», на месте главной героини я представляла себя, а на месте принца – тебя. О, Макс! Я бы повторила с тобой все вещи, что были и в «Величайшем соблазне».

Макс понятия не имел, что это. Но, судя по всему, книги. Похоже, придется купить их, чтобы понять, что имелось в виду.

Ладно, глупость, конечно. Это письмо ты не прочтешь. Оно для меня, чтобы выговориться, но… Хадс! Кажется, я влюбляюсь в тебя, Макс.

Коронер и безнадежная идиотка,

Лира Грей

Вдруг в дверь заколотили. Макс вздрогнул, отвлекаясь.

– Инспектор! – раздался приглушенный голос Лиры.

Макс тут же оказался у двери, распахивая ее:

– Миледи, – хрипловато приветствовал он.

Лира стояла перед ним растрепанная и раскрасневшаяся. Пуговицы блузки были застегнуты неправильно, отчего воротник немного торчал.

– Наконец-то! Вы взяли письмо, но я там… – сбивчивая фраза угасла, когда Лира опустила взгляд на руку Макса, все еще сжимавшую письмо.

– В-вы…

– Прочел…

Лира хватала ртом воздух, но в итоге ничего не сказала и убежала прочь. Макс проводил ее растерянным взглядом, почти сразу натыкаясь на запыхавшуюся Хэллу Апат. Что здесь забыла свидетельница? Та только развела руками, а затем исчезла на лестнице, как и Лира. Макс остался в компании будоражащего письма.

Конечно, хотелось помчаться следом за отправительницей, но едва ли она была готова объясниться. Поэтому Макс решил для начала изучить то, что получил. Например, понять, о каких книгах идет речь. Он сбегал в ближайший букинистический магазин, а когда расплачивался, смотрели на него странно…

Макс вернулся к себе, сразу же взяв в руки первую книгу, а другую оставил на краю стола, чтобы прочесть следующей. Уже на пятой странице без стука вошел Рие:

– Да чего сегодня все бегают!

– Чего тебе?

– Я у тебя тут не был, между прочим! Очень уютненько, должен сказать…

– Все? Проваливай!

– Не могу, мне же интересно, что за утренний визит тебе нанесли Лира и мадемуазель Апат? И потом еще ты с красными щечками бегал туда-сюда.

– По-моему, это не твое дело, – буркнул Макс, следя, как Рие по-хозяйски берет в руки второй роман.

– «Горячее сердце принца»? Что, Лира посоветовала тебе книги?

– С чего ты взял?

– Ну, она вроде говорила что-то про этот роман…

– В каком контексте?

– Это допрос?

– Ришар!

– Успокойся, господин инспектор, она просто упоминала, что читает его, а еще сказала, что мне его брать не стоит. Интересно почему… – Рие пролистнул книгу. – О-о-о… О! Ох. Как она могла скрыть от меня такое? Одолжишь? Потом обменяемся книгами.

– Нет.

– Хочешь, чтобы я тратил деньги и взял свой экземпляр?

– Хочу я только пристрелить тебя, но если получится избавиться от тебя иным способом…

– Нет ничего проще! Я возьму книгу?

Макс махнул рукой. Рие наконец ушел, и наконец можно было погрузиться в изучение… А изучать было что!

Стоит ли говорить, что в тот вечер пришлось «снимать напряжение» трижды. И даже следующим утром, когда нужно было собираться на работу, Максу приходилось делать над собой усилие, чтобы не возвращаться мыслями к тем описаниям, что он прочел в книге.

Рие, похоже, чтивом был доволен. Он с радостью забрал «Величайший соблазн», вернув «Горячее сердце принца» владельцу. К собственному стыду, все утро Макс думал о том, чтобы заглянуть наконец в книгу и узнать, о чем же эта. Не могло же быть, что все они одинаково откровенные!

Когда пришло время обеда, Макс и Рие, кажется, одновременно потянулись к принесенным с собой книгам.

– Если надо будет оставить тебя одного, говори, – Ришар криво улыбнулся, – я выйду погулять.

Макс проигнорировал его предложение и начал читать. Начало сразу же погружало в распутную жизнь принца, и с каждой следующей страницей уши горели все сильнее.

И девушки такое читают? Им нравятся такие подробности?

– Ничего себе! – Рие за противоположным столом присвистнул. – Двенадцатая страница, а тут уже поцелуй главных героев! Взасос! Вау!

Макс не стал говорить, что его ждало на двадцать восьмой странице. Да и вряд ли Ришар удивился бы. Он выглядел как умелый любовник, и тон его кожи по мере чтения не менялся.

Дверь вдруг распахнулась, в кабинет влетел Гэбриел:

– Слышали, что случилось?

– Что? – Макс отложил книгу и подался вперед. Рие выглянул из-за обложки.

– Ничего! В этом и дело! Ничего!

– Райдер, ты второй в списке, кого я застрелю, когда решу, что путь преступлений мне по душе, – хмуро сообщил Макс, возвращаясь к чтению.

– Если что, я готов уступить первенство, – заявил Рие, недовольно зыркая на Гэбриела. Тот усмехнулся, вполне довольный собой. – Ты отвлекаешь нас от важного дела!

– А что у вас за дело?

– Твой мозг, наверное, не сможет воспринять это, но мы читаем книги.

Макс одобрительно хмыкнул на язвительную реплику напарника.

– Ой, прибереги красноречие для дам, – усмехнулся Райдер, плюхаясь на стул. – Что там хоть?

– «Он обхватил ее затылок своей мускулистой рукой и впился в ее рот полным страсти поцелуем», – зачитал Рие.

– Это что? Женские романы? – удивился Райдер, глядя почему-то на Макса. Видно, счел, что Ришар может и издеваться над ним.

– Да, они, – ровным тоном ответил Макс. – Что-то еще?

– Ого! А зачем?

– Спроси у господина старшего инспектора, это он их вчера купил. Подозреваю, пытается освоить науку обольщения.

Макс хмуро глянул на него, но отвечать не стал. Не признаваться же, что Лира упомянула эти книги в письме, где… Призналась Максу в любви! Конечно, он хотел получить более полную картину! Раз уж она написала, что представляла на месте главных героев себя и Макса, он должен был провести маленькое расследование, чтобы понимать, чему нужно соответствовать… И теперь…

Макс пробежался взглядом по странице, тут же цепляясь за слово «член» и фразу «между ее бедер».

Райдер и Рие вздрогнули, когда книга в руках Макса громко захлопнулась.

– Обед окончен.

15

Праздник Середины осени

Все, что делала Лира, выглядело трагично. Она трагично подавала сахар, трагично засыпала муку, трагично пила какао и, конечно, трагично вздыхала.

– Да что с ней? – удивлялся мистер Грей, обращаясь к жене шепотом.

– Позже, сладенький. Сходи лучше купи нам гвоздику и апельсины для глинтвейна.

Он не был против наконец покинуть кухню, в которой царила вовсе не праздничная атмосфера. Для верующих наступал День Маршаллов – верных предводителей армии Первого, для остальных наступала ночь Середины осени – Фогхар. Середина каждого сезона отмечалась, кажется, во всех странах с тех пор, как Шаран покинули зимы, длившиеся иногда годами. С установлением стабильных сезонов жить стало проще, а каждая смена сезона до сих пор несла сакральный смысл, так же как и их середина.

Фогхар считался темным праздником. Маги, следуя поверьям ведьм и колдунов, оставались дома, проводя очищающие ритуалы и обновляя защитные печати и заклинания. Это было скорее данью предкам, традицией, чем необходимостью. Но было что-то волшебное в промозглой погоде снаружи, пока внутри, в камине, трещали поленья, а все кутались в пледы, жгли свечи с травами, пили ароматный глинтвейн и ели тыквенный пирог.

Для Хэллы сегодняшний день был способом заглушить тревогу. Она собиралась к сестре и планировала всю ночь праздновать, гадая и читая вслух любой роман, который ей только подсунут.

– Золотко, ну что ты в самом деле, – Роберта приобняла Лиру, забравшуюся на подоконник с кружкой какао, на ободке которой остался след Лириной розоватой помады. – Если инспектор Уорд джентльмен, он сделает вид, что все в порядке.

– К тому же, – Хэлла тоже похлопала подругу по ноге, – он ведь ничего никому не рассказал, иначе бы тот…

– Рие.

– Он бы не расспрашивал, что случилось, так?

– Мне от этого не легче, – Лира вздохнула ну о-очень трагично. Если бы Хэлла могла, она присудила бы ей премию за драматизм. – Я выставила себя идиоткой! А он… Великие Магистры! Он просто милый смущающийся молодой человек, естественно, я ему не симпатична! А теперь он еще считает меня ветреной дамочкой, которой место где-нибудь в Мэде!

– Ты преувеличиваешь, золотко. Знаешь, все мы по молодости совершаем что-то безумное…

– Я старше Макса на два года.

– Для меня вы все малыши!

– А я младше Уорда, – напомнила Хэлла, – и не делаю таких вещей, потому что я скучная домоседка! Это вообще зависит от характера. И ты такая! Яркая, веселая и вообще замечательная, так что хватит тут страдать из-за какого-то засранца!

– Не такой уж он и засранец, – буркнула Лира, но, по крайней мере, губы ее тронула улыбка. Она сползла с подоконника.

Раздался стук.

– Мы кого-то ждем, девочки? – поинтересовалась Роберта. «Девочки» помотали головами. – Что ж, едва ли это Эрик, он никогда не забывает ключи. Интересно…

На кухню зашел дворецкий, единственный постоянный слуга в этом доме. Лира как-то упоминала, что иногда приходят кухарка и слуги для уборки, но обычно за порядком следил старик Шортер, который служил еще ее деду. Так что он был почти членом семьи.

– Леди Лира, к вам посетитель.

– Кто?

– Мистер Уорд.

Хэлла покосилась на Лиру. Та, кажется, начала задыхаться.

– Проводи его в малую залу, – распорядилась Роберта, – скажи, что леди скоро подойдет.

Дворецкий кивнул и вернулся к гостю. Из прихожей послышались отдаленные голоса и шаги.

– Золотко, соберись! Знаю, это неожиданность, но, моя милая девочка, это момент истины! И помни, ты самая большая драгоценность и никто и ничто тебя не сможет обесценить! А теперь спину прямо, уверенность во взгляд – и вперед!

– Да, момент истины! – Мотивационная речь, похоже, сработала, и Лира решительно вышла.

* * *

Макс так разволновался, что у него начала кружиться голова. Строгий дворецкий сопроводил его в небольшой зал с зажженным камином. У противоположной ему стены стоял диван, по бокам от него – два кресла, а между ними низкий стол с горящими свечами. Судя по распространяемому ими аромату, они содержали травы. Комната тонула в полумраке, а единственным источником света был живой огонь. Пальто Макс оставил в прихожей и теперь то и дело поправлял пиджак, хотя с ним все было в порядке. Дышать было тяжело, и Макс уже думал над тем, чтобы немного ослабить галстук. Он отложил букет белых калл на столик, снова нервно оправляясь. В последний раз он так волновался, впервые надевая форму инспектора на посвящении.

Дверь хлопнула, в залу вошла Лира. Подбородок ее был чуть вздернут, глаза блестели. Сегодня она была в черной юбке и черной же блузке, на которой выделялся золотой кулон круга с лучами. Волосы были завиты, глаза подведены.

– Миледи, – пробормотал Макс.

– Инспектор Уорд! Я знаю, почему вы здесь. Это из-за письма. Все это глупая шутка, я просто перебрала с вермутом.

Макс почувствовал, как все внутри него оборвалось. Рухнуло вниз. Сердце отяжелело, а в горле, стянутом проклятым галстуком, образовался ком. Щеки его горели от стыда.

«Естественно, это была шутка, Флин, – издевался внутренний голос, – глупо было предполагать, что ты можешь понравиться».

Во рту пересохло. Да, пожалуй, не стоило и предполагать…

– Д-да… Ч-что ж, я р-рад, ч-что… – Макс откашлялся. Он готов был провалиться прямо сейчас под землю, чтобы никто никогда не видел его позора. – Ч-что мы в‐все в‐выяс-снили…

Он растерянно оглянулся на букет, взял его и передал Лире, замершей в середине комнаты:

– С-с п-праздником… – Руки его ужасно дрожали, а голова кружилась.

Лира была не виновата в его состоянии, это он не умел воспринимать отказы спокойно. Он вспоминал мамину фигуру, как она исчезает в недрах поезда, как он, еще маленький, плачет, уткнувшись в плечо бабушки, сидя на ее руках, и просит маму вернуться. Сейчас он взрослый, поэтому понимает, что так было лучше. Конечно, он понимает. Но это проклятое чувство ненужности и бесполезности преследовало его до сих пор.

– Прощайте! – выпалил Макс, обходя Лиру, чтобы поскорее выйти. Ему нужен был свежий воздух. После пары дней, в которые он почти летал от счастья, упасть теперь оказалось болезненнее, чем он мог представить.

– Стой! – воскликнула она, хватая его за запястье.

Тонкая рука не могла причинить вред, не могла сжать достаточно сильно, но Макс все равно ощущал, будто его зажали в тиски. Чего она хочет? Помучить его? Поиздеваться? Насмехаться?

– Я соврала! Не знаю зачем… Я испугалась! Я думала, что ты решишь, что я дура!

Макс изумленно моргал, пытаясь понять, что именно сейчас произнесла Лира.

– Не уходи, – пискнула она так тихо, что даже треск дров камина перекрыл ее голосок. Может, только показалось?

Лира опустила букет и подошла ближе. Она лбом уткнулась ему в грудь и прошептала:

– Я пойму, если ты решишь, что я сумасбродная девица и тороплю события.

Макс не шевелился. После внезапной боли пришел ступор от удивления и непонимания. Может, он упал в обморок и теперь его пытаются вернуть в чувство?

– Скажи что-нибудь, – Лира подняла голову.

– Ч-что?

– Почему ты пришел с букетом?

Макс облизнул губы и сглотнул перед тем, как найти верные слова:

– Х-хотел объясн-ниться. Т-ты… – Он глубоко вздохнул и выдохнул, наконец произнося: – Ты очень мне нравишься, и я…

Его прервали губы Лиры, которыми она прижалась к его собственным. Но быстро отстранилась, внимательно разглядывая Макса. Он прерывисто дышал, вновь обретая легкость и уверенность, на которую настраивался всю дорогу сюда. И скептицизм внутреннего голоса можно игнорировать, потому что Лира сделала выбор. Она остановила его, она…

Макс застонал, почти заскулил, делая шаг к ней, осыпая поцелуями ее лоб, нос, щеки, находя наконец мягкие сладкие губы. Он целовал Лиру кое-как, неумело, потому что в своей жизни целовался не так уж и много, но надеялся, что этого хватит хотя бы для начала…

Лира не медлила, она сразу же ответила на поцелуй. Ее пальцы прошлись от шеи к затылку Макса, зарываясь в его волосы. Он в точности повторил этот жест, свободной рукой привлекая ее ближе к себе. Лира углубила поцелуй, переплетая их языки.

Вкус ее поцелуя отдавал сладким какао, аромат ее духов щекотал нос, каждый изгиб и тепло ее тела Макс ощущал своим. Он оторвался от ее губ, но только для того, чтобы лихорадочно целовать ее шею, постанывая от каждого покачивания бедер ему навстречу, потому что теснота в брюках стала почти болезненной.

В полумраке комнаты забыться легче. Все похоже на сладкий сон, на фантазию, а эта тьма и ответные тихие стоны развязали Максу руки. Вполне буквально. Он вел ладонями по ее спине, талии, бедрам и снова возвращался к золотистым волосам, мягко оттягивая их и заставляя запрокинуть голову…

Раздался стук в дверь. Макс замер, Лира тоже, хлопая ресницами и тяжело дыша.

– Я войду? – голос Грея разрезал пространство, словно холодный скальпель теплую плоть. И все исчезло, оставив только учащенное сердцебиение, отдающее стуком в висках, горящее от смущения лицо и натянутую ткань брюк.

– Нет, дядя! Погоди!

Макс стянул пиджак, чтобы повесить его на руку и прикрыться. Лира улыбнулась, явно замечая… его неудобство… Впрочем, этим «неудобством» он в нее и упирался! Она осторожно протянула к нему руки и поправила сбившийся галстук. Простое движение, но Макс чувствовал трепет и сладкую истому. Он облизнул губы и следил, как Лира приглаживала свои волосы.

– Да-да? Что случилось?

– Это я должен спросить, – дверь наконец открылась, и в зале появился Грей. Брови его были нахмурены, а глаза обводили то племянницу, то ее гостя. Макс ощущал себя преступником, застуканным на месте происшествия. – Ну, здравствуй, Уорд. Зашел с праздником поздравить?

– Д-да…

– А заикаешься чего?

– Н-н-н…

– Дядя! Не приставай к нему!

– Мне пора, – наконец нашелся Макс.

– Уже? – Лира повернулась, и он только сейчас заметил то, что не замечал в полумраке, – размазанную помаду. Бледно-розового оттенка, без хорошего освещения рассмотреть ее было сложно, но теперь, когда из коридора до них доходило достаточно освещения…

Вероятно, Лира заметила на лице Макса те же улики их своеобразного преступления. Она тут же принялась оттирать помаду вокруг своего рта. Макс же просто провел ладонью по своим губам, и посмотрел на руку, убедившись, что розоватый след остался.

– Кошмар, – прокомментировал Грей, качая головой, – ни на мгновение дом покинуть нельзя.

– Извините, я… – Макс пытался придумать одновременно извинения и объяснения.

– Лира, не стыдно совращать приличного мальчика?

Она фыркнула, скрещивая руки поперек груди. Макс не без облегчения выдохнул – оправдываться не придется.

– Пригласила хоть на свидание? – Грей усмехнулся.

Лира недовольно запыхтела, вынуждая своего дражайшего дядюшку капитулировать и скрыться в другую комнату. Когда Лира снова осталась наедине с Максом, она потупила взгляд и негромко спросила:

– Пойдешь со мной на свидание?

– Р-разве не я должен приглашать?

– Какая разница? – хмыкнула она. – Ты занят завтра вечером?

Макс покачал головой, завороженно следя за Лирой.

– Тогда я украду тебя завтра после работы! – воскликнула она, поднимаясь на цыпочках и оставляя легкий поцелуй на его щеке.

Не в силах сказать что-то вслух, Макс кивнул, ошарашенный. Он настолько был выбит из колеи, что уже в кебе понял, что, несмотря на накинутое пальто, в руках он все еще сжимал пиджак.

Макс рад был, что праздник отметил перед тем, как ехать к Лире, поэтому, вернувшись домой, он сразу поднялся к себе, закрыл дверь, откинул в сторону пиджак и упал на кровать лицом вниз, скрывая восторженный крик. Он перевернулся, тяжело дыша. Губы еще ощущали прикосновение других, а память ярко запечатлела момент, когда теплый влажный язык Лиры проник в его рот… Макс застонал и вскочил. Ему срочно нужен был душ!

Обычно сон приходил, едва голова опускалась на подушку, но в эту ночь заснуть было сложно. Приятное волнение и воодушевление такой силы, будто Макс прямо сейчас мог пересажать всех преступников в городе, не отпускали долго. А фантазия, напитанная реальностью, в которой Лира отвечала на поцелуй, бушевала яркими красками.

Впрочем, даже недостаток сна никак не сказался на состоянии Макса. Он проснулся даже бодрее, чем обычно, достал любимый серый костюм и белоснежную рубашку, затянул галстук и спустился вниз. Чтобы не запачкаться, пришлось напялить фартук, но настроение это, конечно, не портило.

– Он что, напевает? – шепотом спросила бабушка.

Макс действительно мычал мелодию, услышанную где-то, потому даже не заметил, что у входа на кухню остановились Рие и бабушка, которые теперь изумленно следили за приготовлением завтрака.

– Почему он в таком костюме, разве Фогхар не прошел? – Ришар задумчиво потер подбородок.

– Приятного аппетита! – Макс поставил тарелки на стол, не обращая внимания на их реплики.

– Он не сказал мне заткнуться, мадам!

– И даже глаза не закатил! – подхватила бабушка.

Макс усмехнулся, качая головой.

На работу он пришел в приподнятом настроении, так что думать об убийствах было сложно. К счастью, Глиф все еще ничего не предпринимал.

– Вряд ли он из тех кирпичей, кто зарегистрировался, – прокомментировал Рие, просматривая отчеты. В них проверяли всех бывших узников, которые обратились за документами. Конечно, ничего особенного узнать было нельзя, но к ним попадали только те, кто не имел алиби на время убийств Глифа. Таких набралось не слишком много.

– Все равно надо отработать. К тому же больше делать сейчас нечего. А мага-детектива нам все еще не дали.

– Кстати, об этом. Почему такая задержка?

Впервые за день воодушевление из-за Лиры сменилось тревогой из-за дела. Макс посмурнел, потому что неприятно было осознавать, что Баррет не соврал. И пешку готовили к тому, чтобы повесить на нее часть грехов. Пешкой этой был, без сомнений, знакомый многим по не самым лестным статьям инспектор Уорд.

– Потому что идет игра. Партия, как хочешь называй.

– Какая игра? – Ришар нахмурился. – Ты ничего не объясняешь.

– То, о чем сказал Баррет. Он был прав. И я думаю, что Глиф и Фантом связаны…

– Я же видел Фантома, и он точно не Глиф. Не уверен, что они работают в команде.

– Я такого и не говорил, – пожал плечами Макс. – Предположим, Фантом – народный мститель. И его мотивация – спасать бедных от богатых. И когда начинаются слишком явные кражи детей, Фантом начинает свое личное расследование. Что, если он вышел на Стоуна?

– А Стоун в твоей теории тот, кто крал детей?

– Не знаю, что с последней жертвой, с Колт, но все остальные убийства… Они связаны с Барретами.

– Логично предположить, что Глиф тоже народный мститель. И на Стоуна вышел раньше.

– Логично. Это одна версия, но не единственная. Что, если Стоун был скомпрометирован Фантомом? И убили его, чтобы он не вывел на более крупную рыбу?

Рие задумчиво поджал губы, уставившись в стол.

– Не говорю, что это так, – поспешил уточнить Макс, – но чем больше версий, тем лучше. Одна из них окажется верной. Должна оказаться.

– А что насчет кулона? Его узнала мадемуазель Апат.

– Мутная она, тебе не кажется?

– Да, она явно что-то скрывает. Думаешь, соучастие в убийствах?

– Едва ли. Но кулон ей знаком. Это нужно выяснить… Раз уж ты был к ней так внимателен, может, навестишь ее как-нибудь? У себя она будет чувствовать себя увереннее. Может, и проболтается.

– А если нет?

– Ну, не пытать же ее. Если что, справимся и без этого, но надо пробовать ее расколоть.

– Займусь, – кивнул Рие, что-то чиркая в листах на столе.

Макс хотел было сказать еще что-то, но в дверь постучали. Затем внутрь кабинета заглянула Лира, она уже привычно улыбнулась Ришару, а затем повернулась. Сердце замерло в это мгновение, все еще не веря тому, что подобное может происходить, а затем забилось с удвоенной силой, когда Макс заметил, как на щеках Лиры проступил розоватый румянец, а улыбка ее стала шире. Голубые глаза сощурились, лучась теплом:

– Привет… Макс.

Он сглотнул. Его имя из ее уст. Не впервые, но именно сейчас оно звучало так… Правильно. Ее голос превращал такое простое слово в самую сладкую музыку, ласкающую слух.

– Лира, – ответил он тихо и немного хрипло, замечая, как она закусывает губу и пристально смотрит на него.

– Идете на свидание, мои влюбленные выдры? – Рие поднялся из-за стола, подходя ближе. Ощущалось это так, будто он опоздал на выступление и теперь спешил занять место в первом ряду.

– Как ты узнал? – нахмурился Макс.

– Почему выдры? – одновременно с ним удивилась Лира, опуская бессменный кейс коронера.

– Во-первых, я предполагаю. Как ты там говорил? Какая-то версия окажется верной? Вот моя, видимо, оказалась. Во-вторых, lapin, что ты имеешь против выдр?

Макс закатил глаза, радуясь, что хотя бы на время Рие сбил с него романтическое томление. Ему нужна была передышка, чтобы не сойти с ума от того, насколько сильно он изнывал от желания снова ощутить Лиру тесно прижатой к его телу.

– Ничего, все животные прелесть, если не пытаются меня сожрать, – усмехнулась она и тут же покраснела, косясь на Макса.

– Не переживай, шутки он не прощает только мужчинам, – Рие подмигнул.

– Не делай из меня изверга.

– Есть, господин старший инспектор! Так точно!

Лира захихикала, а Макс фыркнул.

– Ладно, голубки, проваливайте, хронометр говорит, что уже можно. Лира, можешь оставить свой драгоценный кейс тут, спрячу его в сейф.

Однако уйти никто не успел. Едва Макс взял в руки пальто, как в кабинет влетел констебль:

– Инспектор Уорд! Хорошо, что вы еще тут! Убийство! Глиф! И… Э… леди, вас тоже вызывают.

– Ну, по крайней мере, у вас будет очень необычное первое свидание, – Рие похлопал по плечам растерянно застывших Макса и Лиру.

Уже в экипаже Ришар спросил:

– Знаю, дражайший напарник, мысли твои заняты другим, например как не потерять сознание от того, что мизинец Лиры касается твоего…

– Я тебя точно пристрелю!

– …но, может, ты скажешь, почему адрес кажется мне знакомым? – Рие протянул обрывок листа, на котором записал улицу и номер дома.

– Хадс! – выругался Макс. – Это же дом…

– Присциллы! – ахнула Лира.

– Мы узнавали все ее адреса, Ришар, поэтому ты помнишь адрес! Проклятье!

– А я была у нее однажды… Великие Магистры, неужели Глиф убил ее?

– Ты можешь отказаться обследовать это тело, – предложил Макс.

– Нет, все в порядке. Я знала ее, но не настолько хорошо. К тому же она, к счастью, уже мертва… Я не про то, что хорошо, что ее убили! Это ужасно! Просто хорошо, что мне не нужно ее спасать… Ну и смерть – это нормально… Я… Я не отвратительный человек, Макс, честно! Просто…

– Твой дедушка был Жнецом, а дядя, который воспитал тебя, – коронер, работающий с трупами. Как и ты. Не оправдывайся, я понимаю, что вы смотрите на смерть… иначе. Да я ведь и сам расследую именно убийства.

Макс был горд, что сумел сказать все почти без запинки, совсем без заиканий и при этом глядя прямо на Лиру.

– Ты прелесть, – расплылась она в улыбке.

Пришлось отвернуться, потому что щеки начали гореть. Экипаж в вечернем мраке нес их к дому Вайтфилд. Он находился в Новых районах. Небольшой, как и тот, что за городом, он стоял среди себе подобных. Ничего примечательного, пожалуй, в нем не было. И внутри планировка мало чем отличалась от многих.

– Тело в библиотеке, – сообщил сержант, провожая их по коридору слева и указывая на дверь. – Мы ничего не трогали, осматриваем остальной дом, опрашиваем слуг. Предварительно могу сообщить, что никто особой информации не сообщил. Опрос идет в штатном порядке. Труп обнаружила служанка, она отлучалась сделать хозяйке чай по ее указанию.

– То есть времени между убийством и обнаружением прошло немного?

– По-видимому, инспектор.

– Благодарю вас. Когда прибудет второй коронер, сопроводите.

– Есть.

Сержант удалился.

– Леди вперед? – Рие покосился на Лиру. – Что? Обычно коронеры прибывают быстрее нас.

Макс покачал головой. Он зашел первым. Стоило приоткрыть дверь, как от создавшегося сквозняка зашелестели листы бумаги, разбросанной по полу. Рядом валялось окровавленное пресс-папье[44].

Присцилла Вайтфилд лежала на животе, голова ее была немного повернута, одна рука подвернута почти под голову, а вторая распластана в стороне. И на ней всего пара кривых символов. Глаза убитой были распахнуты, рот приоткрыт в немом крике, а волосы слиплись от крови, которая лужей расползлась под ее головой.

– Похоже, бежала, – пробормотала Лира. – Одна нога босая, другая в домашней туфле. Вторая такая же лежит у стола.

Макс кивнул, соглашаясь с выводом. Он прошел к окну осторожно, следя за тем, куда наступает, и одновременно разглядывая расплывшиеся следы чужих ботинок, оставивших на полу разводы влажной земли. Слева тянулись ряды книжных стеллажей, справа висела живописная картина, изображающая рыжеволосую лалету[45], снимающую рабский ошейник с шеи светловолосого эльфа – Хадса. Под картиной стоял стол, заваленный книгами, бумагой, газетами и конвертами.

– Голоса поют, – пробормотал Рие, следя, как Лира неспешно опускается рядом с убитой, разглядывая символы.

– Так же, как на месте убийства Колт? – Макс оглядел подоконник. Грязный. За окном начинался сад, и снаружи была топкая грязь, оставившая углубления от чужих ног. Преступник не особенно скрывался на сей раз.

– Да.

– Господа! Племянница, – в библиотеку просочился Грей. – Похоже, на сей раз вы первые.

– Надо же иногда нам тебя обгонять. – Макс осторожно прошел к столу. – Но ты не сильно задержался.

– Роб расстроится, – Лира вздохнула, – все же они были хорошими знакомыми.

– К счастью, они давно нормально не общались, так что печаль будет неглубокой, – флегматично пожал плечами Грей. – Еще теплая. Совсем недавно убита.

– Видимо, она сидела тут, за столом, когда попросила служанку сделать чай. За время, пока служанка отлучалась, миссис Вайтфилд и убили. – Макс осторожно копался в бумагах, отодвинув в сторону пепельницу. Вероятно, если бы тут и было что-то важное, то это бы забрали… – Окно либо было открыто, либо его открыли магией… Над домом нет завесы?

– Нет, – сообщил Рие. – Но нужно узнать, когда она отключилась. Магам, чтобы снять щит над домом, нужны формулы, а кирпичам достаточно знать источник и направить туда энергию. А у нас ее хоть отбавляй. От перегруза артефакт отключится без лишнего шума.

– Хорошо, что ты полицейский, а не ходишь грабить чужие дома, – хмыкнула Лира, нервно теребя пуговицу своего пальто. Нагретая библиотека успела остыть, и теперь здесь стало почти так же холодно, как на улице.

Ришар криво улыбнулся.

– Займись артефактом и следами снаружи. Возможно, сможешь отследить путь. – Макс возвращался к телу.

– Инспектор! – раздался голос из-за двери. – Есть кое-что.

Макс вышел в коридор вместе с Рие. Последний направился к констеблям, допрашивающим слуг, чтобы узнать подробности работы завесы. Сержант же проводил Макса в небольшую чайную комнату с камином, где на диванчике сидела девушка в сером платье и белом фартуке. Она всхлипывала, утираясь платком.

– Мисс Хаттер обнаружила тело, – еле слышно пояснил сержант. – Но есть кое-что… Мисс, повторите, будьте любезны, что помимо чая вы делали?

– Я, – свидетельница всхлипнула, – получила распоряжение от миссис Вайтфилд. Она сказала, чтобы я принесла чай и, – всхлип, – отдала письмо нашему лакею, чтобы тот, – еще один всхлип, – отдал его на почту. С пометкой «срочно». Я бы никогда, конечно, не стала смотреть, что хозяйка пишет! Никогда! – горячо уверила служанка. – Мне это и не надо! И слухи я никакие не распускаю! Я…

– Мисс Хаттер, – Макс опустился перед ней на корточки, подавая на замену уже мокрому скомканному платку свой нагрудный, – мое имя Максимилиан Уорд, я инспектор. И я вижу, что вы хороший человек.

Свидетельница кивнула, промакивая платком уголки глаз. Она, очевидно, слишком переволновалась, так что давить ни к чему. Нужно успокоить ее.

– И знаю, что вы не стали бы делать ничего порочащего честь вашей хозяйки. Как не делаете того и сейчас. Случилась плохая вещь, и мы должны наказать злодея, – Макс говорил мягко, как с ребенком. – Нам очень нужно, чтобы вы рассказали все. И то письмо… Вы держали конверт в руках, умеете читать, едва ли можно не увидеть адресата…

– Да, точно так, инспектор! – важно кивнула Хаттер. – Хозяйка весь вечер сидела в библиотеке, она крепко выпила днем. И вообще нервная такая ходила с тех пор, как ее любовничка прибили, – зашептала свидетельница. – А сегодня говорит: «Имп с ним, если не от кого больше ждать защиты, попрошу его, я же ему сказала». Это вот она так, значит, в воздух крикнула. И тогда уже пошла за стол села.

Судя по кислой мине сержанта, ему эти подробности она не рассказывала.

– Надо же!

– Да-да, инспектор! И вот сидела там, строчила, мяла, выкидывала, жгла! Неудачные, значит. А потом чиркнула так – раз. Запечатала в конверт и мне: «Неси». Ну я и понесла. Но так мне любопытно стало, что я глянула кому. Имени нет, да только место все и так говорит – Баррет манор!

Вот как. Макс нахмурился. Снова проклятые Барреты. Впрочем, как без них в этой партии…

– Благодарю, мисс Хаттер, вы оказали неоценимую услугу следствию. Скажите, больше ничего не можете сообщить?

– Нет, – развела она руками, видимо, даже огорченная, что сказать больше нечего. – Дальше уж я дверь открыла, а там… и все… – она снова заплакала.

Поблагодарив ее еще раз, Макс вышел, встретившись в коридоре с Рие.

– Выяснил про артефакт.

– Быстро ты.

– Продуктивно использую время! Так вот. Артефакт действительно перегрузили, а следы… Физические теряются у задней калитки, а магические чуть дальше. Думаю, ушел через Нору. Пространство там так шипит, регенерирует… Ну, это я так остатки Нор ощущаю.

Макс кивнул.

– Уорд! – из библиотеки окликнул Грей. – Я окно закрою? Подоконник мы исследовали.

– Закрывай, – разрешил Макс. Дождавшись характерного хлопка, он вернулся к месту убийства. На сей раз разбросанные бумаги уже не разлетались.

Время уже шло к полуночи, когда основная работа была завершена. Оставались формальности: получить устный отчет об опросе, уточнить детали.

– Мы все закончим здесь. – Рие хлопнул Макса между лопаток так, что тот пошатнулся, – а вы идите хоть прогуляйтесь.

– Прогулка перед сном полезна для организма, – поддержал Грей. Труп уже уносили.

Макс поджал губы. Бронь в ресторане уже не действовала, да и ресторан уже закрывался. Так что, к сожалению, оставалась действительно только прогулка…

– Если не хочешь, можем перенести, – негромко сказала Лира, подойдя ближе.

«Не хочешь»? Что за бред? Да будь его воля, он бы вообще не отходил от нее!

– П-прогуляемся? – Проклятие! Запнулся все же.

– С удовольствием, инспектор-р, – Лира хитро улыбнулась.

– Прекратите заигрывать на месте убийства! – Рие упер руки в бока. – Где уважение к мертвым?

– По-моему, мы все здесь относимся к смерти как к должному, – пожал плечами Грей. – И нас она не слишком трогает. К тому же умер не наш родственник.

– Мне жаль Присциллу, но я ее толком не знала. А трупов я видела много.

Макс был полностью согласен с репликой Лиры, о чем он наверняка сказал бы, если бы она не положила свою ладонь на его локоть, как бы предлагая взять ее под руку.

– А теперь, господа, хорошей ночи. У меня тут свидание с самым милым инспектором!

Макс покраснел. Вот уж свидание… Все совсем не так, как он планировал…

16

Свидание

Макс обожал планировать. Раньше все доходило почти до безумия, когда он вел список всего, чего только мог. Со службой констеблем и параллельным обучением времени на списки уже не оставалось – только на работу с бумагами и совмещение смен и пар. Когда Макс стал инспектором, планы стали куда менее устойчивыми, потому что предугадать, когда чье-нибудь убийство в очередной раз вырвет его из привычного распорядка, было невозможно.

В общем, жизнь научила Макса, что не всегда его четкие планы шли так, как он хотел. Но все равно каждый раз было неприятно, особенно теперь, когда он хотел провести идеальное первое свидание с дорогим рестораном, цветами и даже оркестром, а потом проводить Лиру домой и получить еще один поцелуй. Хотя бы в щечку…

Теперь же они неспешно шли по темной улице, ежась от холода ночи и теряясь среди белесого в свете фонарей тумана. Единственный плюс был в том, как Лира защищалась от ветра, все теснее прижимаясь к Максу. А ему было даже не холодно, не только потому, что он лучше переносил такую погоду, но еще и потому, что горело не только его лицо…

– Раньше Глиф был гораздо аккуратнее, – задумчиво произнесла Лира. И изо рта ее выпорхнуло легкое облако пара. – Не оставлял следов. А теперь и натоптал, и орудие убийства оставил…

– Скрываться ему больше незачем, – Макс нахмурился, перехватывая получше вверенный ему коронерский кейс. Говорить о работе было куда проще, чем выдумывать какую-то другую тему.

– Потому что его уже видели?

– Да. Но еще… Что-то мне подсказывает, что скоро он предстанет перед нами еще явнее…

– В каком смысле?

– Глиф – не инициатор, он исполнитель. Он фигура, которую двигают по доске. И сейчас он скомпрометировал себя… Интересно, как выкрутится? Впрочем, уверен, его хозяин попытается вернуть «ценное вложение»…

– Хозяин? – удивилась Лира. – А как узнать, кто это?

– Боюсь, я давно знаю, кто это, – тяжело вздохнул Макс. Понять намек не составило труда. Не мешало бы увериться, конечно, но уже то, что так тянут с магом-детективом, косвенно указывало все на ту же личность… – И в этой партии мне не выиграть, потому что я, вероятно, только пешка…

– Если пешка доходит до дальней горизонтали, она превращается в другую фигуру. Например, в ферзя. А он ходит, как хочет.

Макс повернулся к ней, улыбаясь:

– Спасибо.

– За что это? – Лира сощурилась, улыбаясь в ответ. – За мое дурацкое сравнение?

– Оно не дурацкое. И мне нужны были эти слова от кого-то. Спасибо.

– Спасибо в желудок не положишь. У тебя дома не осталось ничего съестного?

– Осталось… А… Т-ты…

– Инспектор, могу я пригласить вас на поздний ужин в ваш дом?

Макс рассмеялся. Жаль, что он такой робкий, и хорошо, что его Лира такая смелая!

– Кхм… Что? – он заметил ее ошарашенный взгляд.

– Ты впервые при мне засмеялся… У тебя красивый смех.

Макс покраснел еще сильнее.

– Д-давай п-поторопимся… – пробормотал он.

Лира хихикнула. К счастью, дорога не заняла много времени. Дом Вайтфилд в Новых районах находился неподалеку от отдела, а тот от дома Макса.

Внутрь они почти прокрались, хотя нужды ходить на носочках вовсе не было. Макс стянул пальто и сбегал на кухню, достал последние два куска шарлотки и выскочил к лестнице, где ждала Лира. Вместе они поднялись к нему в комнату.

– Как тут у тебя все… чисто, – прокомментировала она, оглядываясь.

Макс отставил коронерский кейс и разулся, а потом тоже осмотрел свою комнату, стараясь увидеть что-то, что могло бы его скомпрометировать. Полутораспальная кровать у стены застелена, на столе пара автоперьев, закрытый ежедневник на углу и настольная лампа. На тумбочке стакан воды. У противоположной стороны тоже все было нормально: три кружки стояли в углу, рядом с чайником. Ничего такого. Все как всегда.

– Давай помогу, – Макс отставил тарелку с шарлоткой и подскочил к Лире. Она так и не сняла верхнюю одежду.

Под ее пальто оказалось платье. Еще бы, она ведь собиралась в ресторан!

Кремовый цвет шел ей, делая Лиру как будто воздушной, почти нереальной. Верх платья был вполне обычным, такое могли надеть и светские дамы – квадратный вырез, длинные рукава с высокими манжетами, – однако низ… Никакой пышной юбки и подкладок, только ткань, обтягивающая округлые бедра…

Макс сглотнул, отворачиваясь, чтобы повесить ее пальто на вешалку.

– Платье не очень? – Лира стянула сапожки. – Надо было надеть что-то более классическое! Так и знала! Просто я не поддерживаю эту странную любовь общества к Первому и тому, что он не одобряет более позднюю моду Древнего мира. По мне, это бред!

– Т-тебе идет п-платье, – кое-как выговорил Макс, стаскивая портупею и привычно убирая кобуру в сейф, спрятанный за дверцей шкафа справа от входа.

– Судя по тому, как ты начал заикаться, видимо, действительно идет.

Он удивленно уставился на нее.

– Что? Я заметила, что ты когда нервничаешь, то заикаешься, а когда смущаешься – краснеешь. А смущаешься ты постоянно… Извини, все, я заткнулась. Честно!

Макс мягко улыбнулся. Быстро она его раскусила. Впрочем, может, и не так уж и быстро, но почему-то ему было приятно, что Лира начала его понимать. Он прошел туда, где стоял чайник, щелкнул по кнопке, и активированный кристаллик артефакта загорелся.

– Чай или кофе?

– Тебя.

Звон кружки, разлетевшейся на осколки, в тишине прозвучал слишком громко и резко.

– Ох! Прости! Это все мои глупые шутки! – Лира поспешила на помощь Максу, все еще глупо смотрящему на свои руки, которые уронили посуду. – Надеюсь, это не твоя любимая… Но, если что, я что-нибудь придумаю! Есть заклинание по восстановлению… Правда, я его не помню, но выучу и все исправлю!

Макс сглотнул, пытаясь вернуть себе ровное дыхание, и опустился на корточки рядом с Лирой, которая уже собирала осколки:

– Не нужно, – он неловко улыбнулся, – я сам.

– Печальный удел холостяка…

Макс опешил. Он поднял взгляд.

– Извини, когда нервничаю, я много болтаю. Хотя я и так много болтаю, просто теперь еще несу чепуху гораздо большую, чем обычно…

– Я тоже нервничаю, – признался он, забирая из ее рук осколки. Их он отложил в сторону, чтобы позже выбросить. Мелких осколков было не видно, но Макс на всякий случай подмел, чтобы уж наверняка.

– Честно говоря, не уверена, кто из нас нервничает больше, – Лира криво усмехнулась, отходя в сторону, почти к самой стене, чтобы не мешать убирать.

– Определенно я.

Раздался приглушенный мягкий смех.

– Но это не ты написал дурацкое письмо с признанием, а еще не ты ведешь себя странно…

– Не веду? – Макс выпрямился, искренне изумляясь.

– Кроме того, что ты мило краснеешь и заикаешься, ты выглядишь спокойным. Забавно, что, когда мы были в том жутком доме, где убили Колт, и туда забрался Глиф, ты выглядел еще более спокойным.

– Я знал, что делать. А сейчас…

– Я тоже не знаю, – призналась Лира. – Честно говоря, мне просто хочется тебя поцеловать…

Извечная привычка краснеть не оставила и сейчас. Лицо горело от смущения, и Макс был уверен, что, если он попытается заговорить, заикание тут же себя проявит.

– Я слишком прямолинейная? Тороплю события?

Он помотал головой. Наверное, все действительно развивалось быстро, но на самом деле Макс ни за что бы не согласился все замедлять. Ни за что!

– Просто… Это странно, но я не могу перестать думать о тебе…

Голова закружилась, дыхание сперло. Стало слишком жарко и пришлось потянуть за узел галстука, расслабляя его. Макс собрался с силами и повернулся к Лире. Она стояла, сжавшись, теребя ткань юбки, опустила взгляд и поджала губы. Словно хулиганка оправдывалась перед строгим учителем… Макс готов был пристрелить самого себя за то, что поставил ее в такое положение. Он слишком зациклился на собственной тревоге, но для Лиры ведь тоже все непросто. Она проявила уже достаточно смелости. Теперь его очередь.

Макс шагнул к ней, положил ладонь на ее плечо, ощущая, как от неожиданности она вздрогнула. Лира подняла голову. Голубые глаза были широко распахнуты, она приоткрыла рот, следя за его действиями.

– Могу я вас поцеловать, миледи? – хрипловатым шепотом спросил Макс, собрав внутри себя все силы для одной только фразы. Он понял, что его смелость окупилась с лихвой, когда губы Лиры тронула улыбка.

– Думаю, вы должны меня поцеловать, инспектор…

Макс бережно взял ее лицо в свои ладони и наклонился. В висках стучало от волнения, но желание снова ощутить ее вкус было сильнее. Легкое касание губами вызвало волну мурашек. Макс медленно целовал ее губы, переживая так, будто сдавал экзамен, а затем скользнул языком в ее рот, углубляя поцелуй.

Он услышал ее глубокий вдох носом перед тем, как ее руки скользнули по его плечам и сомкнулись на шее. Лира отвечала нежно и пылко, и каждое ее движение вызывало мучительный трепет. Ладони Макса спускались по ее телу, внутри него клокотала жажда. Голова опустела, и он не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме губ Лиры, ее изгибов и того, как стало тесно в брюках. Его пах упирался в нее, но этого было мало, и Макс толкнулся сильнее, припечатывая Лиру к стене. Она охнула в его губы, и он отстранился, судорожно дыша и моргая, пытаясь вернуть себе благоразумие.

– П-прости… Я случайно…

– Мне даже понравилось, – пробормотала Лира. Ее грудь вздымалась, Макс смог отвести взгляд, только когда его легонько стукнули по шее. – Инспектор, куда это вы пялитесь?

Не успел он что-то ответить, как Лира уже схватила его за галстук, притягивая к себе. Теперь поцелуй начала она, жадно впиваясь своими губами в его. Макс тут же ощутил, как внутри него что-то вспыхнуло, заставляя кожу гореть, как в лихорадке. Он жадно отвечал на ее поцелуй, очерчивая талию Лиры, переводя ладони на живот и выше, к небольшой мягкой груди. Макс почувствовал, как его губу прикусывают, словно давая разрешение на чуть большую грубость. И он с удовольствием сжал руки на груди Лиры, постанывая в ее рот от невыносимой пульсации в паху, которая становилась болезненнее, стоило ему услышать ответный стон.

Щелкнул чайник, и бурчание кипящей воды постепенно сходило на нет. Похоже, никакого чаепития и позднего ужина…

Лира обвила его шею, и Макс приподнял ее, стискивая ягодицы и теснее прижимаясь к ней. Она же ногами обхватила его торс, позволяя Максу держать ее на весу. Ему не нужно было смотреть, куда идти, он и так знал, где расположена его кровать. Он осторожно опустил на нее Лиру, целуя ее скулу, изгиб шеи и острые ключицы.

– Макс, – позвала она едва слышно. Пальцы Лиры путались в его волосах, а платье уже задралось слишком высоко, открывая ноги и верх чулок…

Пытаясь собрать частички разума, Макс поднял взгляд к ее глазам.

– Я тебя хочу.

Он застонал, снова ища ее язык, который только что произнес такую приятную томную фразу. И застонал снова, когда почувствовал ее руку на своей ширинке. Он отстранился, сжимая челюсти, но сдался, поскуливая и потираясь о ладонь Лиры, когда она слегка сжала его член через ткань.

– Какой же ты милый, – шепнула она прямо ему на ухо и прикусила его мочку.

Макс взял ее запястье, пытаясь убрать ее руку в сторону, потому что знал, что еще немного, и кончит прямо в брюки.

Вся эта ситуация была для него чересчур. Казалась сном, яркой фантазией, в которой самая очаровательная девушка позволяла ему целовать себя, касаться и, более того, ласкала его сама и говорила… Говорила самые желанные для него вещи. Это не могло быть реальностью, но было. И почему-то ужасно пугало.

Макс не был девственником, но, впрочем, едва ли единственный раз можно было назвать достаточным опытом. К тому же тогда он кончил, едва начав…

Лира уперла руки в плечи Макса, заставляя того сначала отодвинуться, а затем и полулечь на кровати, лопатками прижавшись к стене. Если бы он знал, что она собиралась делать, он бы остановил ее, но, когда лязгнула бляшка его ремня, все, что он успел сказать до того, как Лира заткнула его поцелуем, было невнятно:

– Не н…

И ее рука уже потянула край ткани, стягивая с Макса одежду и высвобождая его возбужденный член. Лира обхватила его своей ладонью, уверенно проводя от основания к головке и вызывая протяжный стон. Больше уже Макс был не способен ни говорить, ни понимать. Он приподнял бедра, толкаясь в кольцо пальцев Лиры, а она прикусила кожу на его шее, тут же зализывая «рану». Ощущений было слишком много, они были слишком яркими, слишком потрясающими, чтобы Макс не кончил уже в следующий момент, когда Лира провела рукой по его члену.

Эйфория длилась недолго. На смену ей пришел стыд и ужас.

«Облажался!» – почти радостно завопил внутренний голос. Наконец нашел, за что зацепиться, как именно ударить.

– Я… М-мне… – замямлил Макс, подскакивая и придерживая штаны. Он не знал, что сказать, если бы сейчас кто-то положил перед ним револьвер, он с радостью бы выпустил себе пулю в висок, просто чтобы покончить с этим позором. А вместо этого он скрылся в ванной комнате.

Его тошнило от стыда и от себя. Было жарко, и кружилась голова. Чудесный сон вмиг обернулся кошмаром, а Макс был в таком ужасе, что даже не смог посмотреть на Лиру, еще больше опозорившись, прячась тут…

Макс с трудом стянул пиджак, отбрасывая его в сторону, ослабил узел галстука, снимая его через голову, и включил воду, чтобы смыть с члена остатки спермы и смазки. Когда с этим было покончено, Макс вымыл руки и умылся. А затем уставился на свое красное лицо в зеркале и с ненавистью ударил себя по щеке. Звонкая пощечина была довольно сильной, и на без того красной щеке проступил заметный след. Может, позже на скуле выступит синяк.

– Макс, – раздался приглушенный голос Лиры.

Ну вот и все… Сейчас она скажет, что ей пора, нужно идти, и он наконец сможет выйти в комнату, где все еще стояли подготовленные к чаю кружки и шарлотка, где оставалась смятая постель… И единственная девушка, которая им заинтересовалась, похоже, наконец поймет, что он не достоин ни ее, ни уж тем более любви.

– Ты в порядке? Я… Я сделала что-то не так?

Макс сглотнул, ему хотелось одновременно смеяться и плакать. Он поправил брюки, застегивая злополучную ширинку, и приоткрыл дверь. Растерянная, растрепанная Лира уставилась на него.

– Изв-вини. Мн-не очень жаль. Т-ты в‐все делала п-правильно, это я… Я тебя разочаров-вал, и я п-пойму, если т-ты уйдешь, я…

– Милый, – Лира подошла ближе и вдруг обняла его, – ты такой умный, но иногда такой идиот. Никуда я не уйду.

Макс закусил губу, чувствуя, что на глазах выступают слезы. Не хватало ему еще сильнее опозориться…

– К тому же, – Лира подняла голову, глядя на него своими изумительными глазами и улыбаясь, – у меня платье в твоей сперме…

Макс тихо засмеялся.

– А еще я все еще хочу есть!

От облегчения, накатывающего на него прохладными волнами и дрожью, становилось лучше. Проще. Женских вещей Макс, естественно, не имел, а спускаться к бабушке ночью было несподручно. Да и Лира решила остаться. А у Макса был ключ от чердачной комнаты через стену, где стояло несколько сейфов, стол и кушетка, там хранилось некоторое оружие, и там вполне можно переночевать, чтобы не смущать Лиру. Пока Макс не представлял, как вернуться к тому, чем они занимались…

– Знаешь, кажется, я поняла наше главное с тобой отличие, – сказала Лира, вернувшись из ванной, где переоделась.

– У нас много отличий, – негромко ответил Макс, размешивая сахар в кружке.

– Это основное. Смотри.

И он обернулся. Это было сродни тому, когда в одну из погонь ему зарядили магическим электрошаром. По телу словно прошелся разряд, выбил из легких воздух. Макс смотрел на Лиру, которая прижалась плечом к дверному косяку. Она пригладила волосы, а платье сменила на одну из рубашек Макса. Край доходил до середины бедра, открывая оголенные босые ноги. Ворот был распахнут, открывая декольте, а рукава расстегнуты, свободно свисая на руках.

– Твои рубашки мне идут явно больше, – Лира ухмыльнулась. – Это наше основное отличие.

Макс в ответ лишь кивнул. Говорить было выше его сил. Он проследил, как Лира на носочках преодолевает комнату и по-хозяйски залезает под одеяло на постели. Она прижала подушку к стене и села, взяв в руки оставленную на тумбочке тарелку шарлотки и кружку горячего чая.

– М-м, какая вкушнатиша, – проговорила Лира, жуя шарлотку, и, проглотив, спросила: – Ты делал?

– Ну не Рие же.

– Думаю, его опасно выпускать на кухню: либо все съест, либо спалит.

– Ты его недооцениваешь. Я научил его делать довольно сносный омлет и яичницу.

– И не пригорает?

– В четырех случаях из десяти нет. Но я работаю над этим.

Лира захихикала, отпивая чай.

Макс поспешил доесть свою порцию и допить сладкий чай, чтобы поскорее скрыться в соседней комнате. Несмотря на то что Лира сделала все, чтобы он не переживал о своем… конфузе, ему все равно было перед ней стыдно.

– У тебя был секс?

Вопрос был таким внезапным, что Макс подавился остатками чая и закашлялся.

– Извини, если очень личное…

«Я кончил тебе в руку, какое уж тут личное!» – хотелось сказать ему, но вместо этого он покачал головой, отвечая:

– Один раз.

– Оу… Расскажешь? Ну, не подробности, но так… Просто интересно, кто меня опередил.

– Ее зовут Фанни. Она на десять зим старше меня. Ее муж… плохой человек. Он бил ее и… Моя бабушка иногда помогает женщинам, которые нуждаются в помощи. Наш дом, он вроде перевалочного пункта, пока остальные занимаются документами, чтобы помочь скрыться. Фанни была одной из таких… Мне было девятнадцать, я только начал учиться и только поступил на службу констеблем. А она… Не знаю, наверное, стало меня жалко, вот она и…

– Переспала с тобой?

– Звучит грубовато. Да и не совсем правдиво. Нет, она… Она узнала, что я даже не целовался ни с кем, вот и взялась меня обучать…

– О, ну спасибо ей, – мрачно буркнула Лира, отпивая чай.

– А в вечер перед своим отъездом она… увлеклась и… Научила еще кое-чему…

– Чему?

Макс покраснел.

– П-росто… п-показала… и… – он сделал вид, что отпивает чай, хотя в кружке уже ничего не оставалось, кроме болтающихся на дне листиков заварки. Но это был необходимый перерыв. – Я кончил, как только она… на мне… Ну…

– Я поняла, не мучайся, а то ты закипишь сейчас.

– Хорошо.

– И что она?

– Эм… Ничего, поцеловала меня в лоб и ушла. Утром ее уже ждал поезд. Больше я о ней ничего не слышал и узнать не пытался. Я знаю, что, если женщина уходит не прощаясь, лучше ее отпустить…

Лира хмыкнула, залпом допивая остатки чая и опуская кружку на стол.

– Хочешь узнать что-нибудь обо мне?

– Судя по тому, как ты… кхм… В общем, думаю, у тебя есть опыт.

– Да. Осуждаешь?

– За что? – Макс нахмурился.

– За то, что я не хранила девственность, как предписывают в «приличном обществе».

– Думаю, если тебя не принуждали к близости и ты делала все осознанно, то это хорошо. А осуждать… Меня бы осудили за то, что я уже достаточно взрослый мужчина, но у меня не было должного опыта. Ты осуждаешь меня?

– Нет! – возмущенно ответила Лира, а затем вдруг тяжело вздохнула, поникнув. – Не понимаю, почему ты такой…

– Дурак?

– Иногда, – усмехнулась она, – но я хотела сказать «потрясающий».

Макс ощутил, как приятные мурашки покрыли его кожу, а в животе от ее слов что-то затрепетало. Ну вот опять…

– Думаю, пора спать. Завтра на работу, – Макс двинулся к выходу, – закроешься обратно на замок. Если что, я в соседней комнате.

– Стой! – Лира встала на колени в кровати. – А поцеловать на прощание?

Он задумчиво покосился на дверь. Разум тут же напомнил, как он недавно облажался, но Макс все равно резко развернулся на пятках и быстро подошел к Лире. Он наклонился и оставил на ее губах целомудренный поцелуй.

У Лиры явно были другие планы, потому что она вцепилась в воротник его рубашки, притягивая его ближе и вовлекая в развязный и пошлый танец языков. Макс просто не мог ей сопротивляться. Из головы тут же вылетели все доводы, почему не стоило пытаться что-то повторить, потому что прямо перед ним была Лира, ее влажный горячий рот с привкусом крепкого чая, ее теплое тело и ее тонкие пальцы, расстегивающие пуговицы Макса.

Он тут же перехватил ее руки, чуть отстраняясь и выдыхая:

– Не трогай.

– Тогда сними сам.

Он послушно снял рубашку, откидывая ее на стул.

– Ох, Ма-акс, как ты мог скрывать от меня это? – Лира водила ладонями по его напряженному прессу. Она потянулась, целуя его шею, посасывая кожу на ней, и двинулась дальше. Ниже…

– Стой! – Макс осторожно отодвинулся. Голубые глаза затуманились, влажные губы блестели на свету. Лира остановилась, недовольно хмурясь и сводя ноги вместе.

Макс мягко толкнул ее, заставляя лечь на плед, наполовину покрывающий кровать, а затем опустился следом. Раз уж она дала ему второй шанс, он должен им воспользоваться. И теперь все будет по его плану!

Чтобы Лира больше не пыталась своими касаниями приблизить его оргазм, Макс поднял ее руки, прижимая запястья к кровати:

– Чтобы не было соблазна, – пояснил он, ставя колено между ее ног и аккуратно разводя их в стороны.

Лира прерывисто дышала, возясь под тяжелым телом, но мало что могла сделать сейчас. А Макс приподнялся, другой рукой лаская мягкую кожу внутренней части бедра.

– Ма-акс, – застонала она. Звук ее голоса наполнил комнату.

Его имя. То, как она произнесла его, как тянула… Ширинка снова медленно натягивалась, хотя он изо всех сил старался держать разум холодным. Не выходило… Даже без касаний Лира сводила с ума.

Макс же вел свои пальцы все дальше, и грудь Лиры вздымалась все сильнее. Руки его вспотели, но это было не важно, потому что между ее ног и так было влажно. Очень влажно. Макс глубоко вздохнул, чувствуя, как распаляется все больше, и прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как скользят его пальцы.

Лира выгнулась дугой, ее стоны стали громче, а попытки высвободиться яростнее. Макс неспешно изучал ее самое интимное место. Он открыл наконец глаза, любуясь распластанной перед ним Лирой. Рубашка сбилась где-то на талии, волосы разметались золотым ореолом вокруг ее головы, зрачки расширились, делая глаза темнее, а ее язычок проходился по губам, облизывая их. Не хватало детали…

Макс схватился за рубашку и резко потянул. Ткань, с одной стороны зажатая девичьим телом, а с другой – мужской рукой, затрещала, но пуговицы не выдержали первыми, отлетая в сторону и стукаясь об пол. Теперь можно было откинуть края, открывая вид на оголенное тело Лиры.

Макс наклонился с благоговейным стоном, припадая губами к пульсирующей венке на шее Лиры, прикусывая кожу и ощущая выступившие мурашки. Он спустился ниже, к ключицам, проложил тропинку поцелуев между грудей и обвел языком сосок, втягивая его в рот. Ладонь он положил на другую грудь, большим пальцем поглаживая второй сосок.

Лира снова изогнулась и снова попыталась сжать бедра. Она почти хныкала, изнывая. И Макс радовался тому, что, несмотря на затвердевший член, на сей раз сдерживаться ему было гораздо проще. Тем более она не касалась его, разрушая пункты его плана, нет, он контролировал ситуацию, что облегчало дело. Однако мучить Лиру не стоило, она и так ждала слишком долго.

Макс спустился поцелуями ниже, вынужденно освобождая ее руки, которые тут же ногтями вцепились в его плечи. Он же перехватил ее бедра, приподнимая их и опуская к ним лицо. В нос ударил приятный мускусный влажный аромат, и Макс приблизился, проводя языком по влажным складкам.

Лира коротко вскрикнула, ее рука легла на затылок Макса, заставляя его прильнуть теснее. Он был не против. Этого, в конце концов, он и добивался. И пока все шло по плану, а болезненно напряженный член не так уж и мешал. Свое он получил.

– Чуть левее, – простонала Лира.

Макс послушно сдвинулся, посасывая нужный участок. Влажные причмокивания были слишком громкими, но, к счастью, комнаты рядом пустовали, и никто не мог этого услышать.

– Да-а! – оценила она.

Макс всегда был способным учеником, а подсказки Лиры быстро помогли найти ее «слабые места». Он прижимался сильнее, работая ртом старательнее. Ему казалось, что пульсирующая под его языком мягкая плоть вот-вот заставит Лиру ощутить оргазм, но она вдруг потянула его за волосы.

– Стой, – прошептала она.

Он с сожалением отодвинулся, облизывая губы и внимательно смотря на Лиру, силясь понять, почему его прервали.

– Иди ко мне, – она откинулась на подушку, маня пальцем. Макс приблизился, и чужой язык тут же проник внутрь его рта. Когда Лира отстранилась, она еле слышно сказала: – Снимай штаны. Вот теперь все как надо, давай!

Нет, не как надо! Снова она нарушает план! Ее свободные руки уже расстегивали его ремень и ширинку, высвобождая вновь напряженный орган, на котором вздулись вены. С головки стекали капли смазки.

– Макс, пожалуйста! – захныкала она, чуть подаваясь бедрами вверх.

Он резко выдохнул, сжимая зубы и надеясь, что сдерживаться будет проще. Макс обхватил член, собственные прикосновения ощущались и вполовину не так ярко, а затем опустился, плавно входя в Лиру. Общий стон затрепетал в воздухе. У Макса перед глазами потемнело от ощущений, но он пытался сосредоточиться, чтобы не потерять сознание от восхитительной тесноты и тепла. Макс медленно задвигал бедрами, стискивая ягодицы Лиры, чтобы приподнять ее, и ускорился.

Очень быстро он ощутил пульсацию, а затем вокруг его члена все сжалось. Лира же вскрикнула, царапая спину Макса и постепенно расслабляясь. Он же сделал еще пару грубых движений перед тем, как ощутил знакомое наслаждение. Теперь оно было еще лучше, еще прекраснее. Макс тоже расслабился, но удержался на локтях, чтобы не придавить Лиру своим весом.

– Ох, Макс, для девственника ты слишком хорош.

Он усмехнулся, не став напоминать, как быстро кончил в первый раз. Теперь же он собой гордился – смог продержаться.

– Спасибо, Лира. Ты… потрясающая. Я… – Макс проглотил финал фразы и просто нежно ее поцеловал. Для слов было слишком рано, не хотелось спугнуть…

После душа (куда они пошли отдельно, потому что Макс совсем не был уверен, что сможет спокойно существовать рядом с обнаженной Лирой) они наконец легли спать. Макс все еще собирался уйти в соседнюю комнату, но Лира отодвинулась к стенке и смотрела так жалобно, что он не стал спорить.

Утром, несмотря на поздний отбой, Макс проснулся раньше обычного. Лира посапывала, уткнувшись ему в грудь. За ночь она сползла по подушке, и теперь ее голова почти скрылась под одеялом. Осторожно, чтобы не потревожить ее сон, Макс вылез из-под одеяла, аккуратно перекладывая на кровать ногу, которую Лира закинула на него. Он облегченно выдохнул, поняв, что все прошло успешно и она все так же посапывает. Макс потянулся и скрылся в ванной, стараясь совершать обычные дела как можно тише.

Затем натянул серые брюки, взял синюю рубашку и вышел наружу, одеваясь уже на ходу. В коридорах дома царил мрак, за окном все еще было темно. Раннее осеннее утро не радовало лучами. На кухне Макс зажег свет и принялся за привычное дело – за завтрак. Времени было больше обычного, поэтому он решил сделать панкейки.

Всю готовку Макс не мог стереть с лица глупую улыбку. Он вспоминал Лиру. Ее слова, ее улыбку, ее глаза… ее касания, ее тепло и мягкость… Пришлось помотать головой, надеясь, что это поможет избавиться от лишних мыслей.

На аромат не спешил никто, кроме Бренди, которая настойчивым мяуканьем потребовала ее накормить. Чтобы не перебудить весь дом, Макс поскорее выполнил просьбу мохнатой госпожи, а затем полез в дальний угол кухонной тумбы. Там отыскал старый уже поднос, протер его и принялся за сервировку. Он старательно отбирал самую лучшую тарелку, чтобы положить туда порцию Лиры. Даже достал соусницу, чтобы положить туда клубничный джем. Варил кофе Макс не очень хорошо, поэтому стоял над ним, не отвлекаясь и жуя панкейк всухомятку. Ему и так сойдет, к тому же он уже съел несколько некрасивых версий.

Когда все было готово, Макс придирчиво осмотрел поднос с завтраком Лиры, печально вздохнул, надеясь, что ей все же понравится, а затем покинул кухню, ловя удивленный взгляд бабушки, выглянувшей из своей комнаты. Объяснится с ней позже, а пока надо покормить Лиру. Рабочий день скоро начнется, не пойдет же она голодной!

У двери Макс недовольно выругался. В коридоре пришлось поставить поднос на подоконник и только потом открыть дверь. Лира уже потягивалась на кровати:

– А я думала, ты сбежал.

– Из собственной комнаты? – усмехнулся Макс, забирая поднос и наконец внося его внутрь. Он подцепил ногой дверь и закрыл ее. В последний момент в узкую щель протиснулась Бренди, с разбегу прыгая на кровать.

Лира приподнялась, сонно щуря глаза. Выглядела она умилительно, как-то по-домашнему тепло.

– Привет, красотка, – она погладила рыжую кошку, деловито ступающую по кровати в поисках лучшего места. В итоге Бренди улеглась рядом с подушкой, громко урча.

Макс улыбнулся, ставя на край стола поднос:

– Извини, у меня не особенно много красивой посуды, но я сделал тебе панкейки с клубничным джемом, кофе с молоком… С ним у меня не особенно складывается, но, надеюсь, он вышел нормал… – он осекся, испуганно глядя на Лиру.

Она всхлипнула, утирая со щек катившиеся слезы. Шмыгнула носом, кутаясь в одеяло:

– Ты мне завтрак сделал?

– Д-да… Н-не нравится? Я-я…

– Ма-акс! – Лира потянулась и взяла его за руку, заставляя подойти ближе. Она обхватила его торс, прижимаясь щекой к животу. – Мне никогда не готовили панкейки и не приносили их прямо в постель… Почему ты такой замечательный?

Он осторожно опустил ладонь на макушку Лиры, медленно поглаживая ее по волосам:

– Моя милая леди, боюсь, тебе придется привыкать. Да и не такой уж я… замечательный…

Она прыснула, запрокидывая голову:

– Тогда и тебе придется привыкнуть, что ты замечательный! Самый очаровательный, красивый и…

– Нет, хватит, – щеки Макса уже запылали.

– Ты все еще смущаешься? – хмыкнула Лира, плюхаясь обратно. – Даже после…

– Нет! Не говори это вслух! Ешь!

Она засмеялась. От этого звука в груди Макса все потеплело, и он понял, что абсолютно точно пропал…

17

Сейф

– Сияешь, как начищенный чайник, – бросил Рие по дороге к отделу. – Полагаю, ночью вы с Лирой не в карты играли…

– Нет, молились, чтобы у меня хватило терпения не придушить тебя во сне.

Ришар расхохотался, пугая сонных прохожих. Лира уехала на кебе, который для нее поймал и оплатил Макс. Ей пришлось одолжить из бабушкиного сундука старую шерстяную юбку, но сверху Лира оставила мужскую рубашку, закатав ей рукава.

– Очень… раритетно, – оценил Рие тогда.

Лира передразнила его, а затем, распрощавшись, поспешила на работу. Как она сказала, там у нее есть запасная одежда, так что переживать не стоит. Судя по ухмылкам бабушки и Рие, никто и не переживал. Кроме, конечно, Макса, который клятвенно заверил, что отнесет платье в прачечную и все оплатит, на что получил непонятный ответ – глубокий поцелуй и прикушенную губу. Последнее Лира объяснила местью за красновато-фиолетовые засосы, украсившие ее кожу. Когда Макс их увидел, он тут же начал извиняться, на что Лира справедливо заметила, что у него на шее они тоже остались, но, чтобы он успокоился, она «придумает месть». Похоже, теперь они были в расчете… Почти. Макс собирался наверстать упущенное, а точнее, исправиться. За ночь он получил два оргазма, а Лира только один…

Стоило ее проводить, как бабушка и Рие накинулись с вопросами, словно мелкие журналисты, заслышавшие грязную сплетню. Хорошо, что уже пора было на работу, но и по дороге Ришар пару раз заводил разговор о «даме сердца».

Если бы не констебль, мрачной статуей стороживший кабинет Макса, то Рие бы снова начал расспросы.

– Инспектор Уорд, вам срочное послание от… – констебль запнулся, продолжая уже едва слышно: – От дюка Баррета.

Аластар! Не снимая пальто, Макс прошел в кабинет, взял ножик для писем и вскрыл конверт, разворачивая лист плотной бумаги.

– «Боюсь, пришло время встретиться снова», – прочитал вслух Макс единственную строчку. Он опустил обращение дюка – Флин.

С Рие снова слетела его маска весельчака. Уголки губ опустились, брови чуть нахмурились, глаза смотрели прямо, неестественно светлые…

– Все равно нужно было узнать насчет Присциллы, – наконец заговорил Ришар. Голос его тоже едва заметно изменился, стал чуть ниже и более ровным, безэмоциональным.

– Мне не нравится идея встречаться на его территории.

– Хочешь вызвать его в отдел? – Рие чуть ожил, по крайней мере тон стал ироничным.

Макс тяжело вздохнул. Привлекать лишнее внимание к фигуре Баррета не хотелось. Пока немногие знали о его возвращении, но что будет, когда поползут сплетни? В столице и без того неспокойно. Макс не был погружен в политическую жизнь общества, но сложно было не замечать маршей и все новых задержанных за хулиганство, а иногда и просто за то, что слишком много болтали или слишком яростно осуждали систему.

Подготовив бумаги, Макс и Рие поспешили на встречу. До Баррет манора добрались как раз к позднему завтраку. Встречали их так же и проводили все в ту же комнату. Казалось, там ничего не поменялось, кроме заголовка на газете, которую читал Аластар Баррет. Крупные буквы вопрошали: «Глиф – преступник или новый народный мститель?»

– А, мистер Уорд, – дюк опустил газету, приторно улыбаясь, – рад видеть вас в добром здравии.

– Признаться, я вас не слишком, – Макс постарался улыбнуться не менее слащаво.

Он остановился рядом с креслом, но садиться не стал. Рие остался почти у самого входа. На знакомом столике снова стояло только две чашки.

– Я ждал вас раньше.

– С чего бы?

– Как же, а миссис Колт! Я думал, вы поинтересуетесь ее связями с моей семьей.

– А они были?

– Нет. С ней нет, насколько мне известно, – Аластар сложил газету, оставив ее на своих коленях. – Вы удивитесь, но даже я не в полной мере владею информацией по поводу лаборатории. В дела семьи меня вводили постепенно. Я рос как вполне обычный наследник древнего рода. Меня пичкали разнообразными науками, а я интересовался скачками; меня заставляли учиться управлять, доверяя поместье, а я гулял с друзьями и пробовал виски; меня выводили в свет ради представления и знакомств, а я искал ласки женщин. И, конечно, я старался получить признание отца. Отцы могут быть разными, но мы их не выбираем. Я своего тоже не выбирал. И чего я не мог знать юношей и подростком, так это того, что дела отца в столице заключаются в сокрытии лаборатории, в которой ставятся опыты над людьми.

– Я знаю, – просто ответил Макс. Потому что он сторонний наблюдатель и потому что он умеет считать и пользоваться головой. И так было ясно, что Аластар был подростком, когда все началось, а теперь его обвиняли в том, чего он не совершал, и он явно искал того, кому сможет высказаться. Почему выбор пал на Макса? Все просто…

– Верно, Флин. Вы тоже несете эту странную часть своего отца. Он тоже был преступником и убивал людей. И я не поверю, если вы скажете, будто не в курсе, скольких он убил.

Макс знал. Это, наверное, было первым, что он узнал, когда поступил на службу. Тогда он хотел сменить фамилию, взяв фамилию матери – Шепард…

– Делает ли вас это преступником?

«Ты не твой отец, Сим, – сказал дедушка почти перед самой смертью, – и фамилия ничего не решает. Кем тебе быть, решаешь только ты».

– Вы сами понимаете, дюк Баррет, что нет. Но вся штука в том, что делаю я – работаю в полиции, ловлю убийц. А что сделали вы? Как только узнали, вам было… двадцать два или около того? Вы увидели странных беловолосых людей, чуть младше вас или ровесников. Вы задали вопросы?

– Отец сказал, что это потомки Иных, попавших в плен в последнюю Расовую войну, – еле слышно пробормотал Аластар, сжимая подлокотники кресла.

– А потом вы узнали о лаборатории… Когда? Может, ваш отец приказал бывшим узникам молчать, но вы должны были узнать, хотя бы в общих чертах, чтобы скрывать грехи отца эффективнее. И вы делали это…

– Я служил ему, как служили все, – выдохнул Аластар, прикрывая глаза. – Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моей семье.

– Я знаю, что свой путь мы выбираем сами, и вы тогда свой выбор сделали. И утвердили его, когда применили все остатки влияния, чтобы Кристоферу Хантмэну подписали смертный приговор.

– Если бы вы знали, кто убил вашего отца, вы бы не отомстили? – Баррет раскрыл глаза. Зеленые, почти как у Макса, но холодные. Ледяные настолько, что показалось, будто по позвоночнику пробежался морозец.

– Нет. Есть кое-что выше мести, и это закон. Если месть станет главным орудием справедливости, люди погрязнут в круговороте насилия. Каждый будет мстить за своих, и это колесо не остановится. На то и нужен закон. Закон, который попрал ваш отец, вы и тот, кто сейчас ведет партию вместе с вами.

– Вы идеалист, мистер Уорд, – усмехнулся Аластар. Он расслабленно откинулся на спинку кресла. – Ну хорошо. А если я скажу вам, что решил встать на сторону закона?

– Едва ли. Даже если очень захотите. Не обижайтесь, мистер Баррет, но вы слишком привыкли играть. И сейчас играете.

– Я – мистер? – Аластар приподнял брови.

– Мы оба понимаем, почему вы настойчиво зовете меня мистером, но, уверяю, это вряд ли…

– Настаиваете на инспекторе?

– На младшем.

– Где-то в Клоаке?

– Пожалуй, – согласился Макс. Он заметил, что Рие стоит чуть в стороне, хмурясь. Понимал ли он?

– Что ж, вероятно, вы правы, инспектор. А я, значит, все же мистер?

– Если только это не ваша мнимая жертва[46].

Баррет сдержанно улыбнулся.

– Вернемся к миссис Колт?

– Вы сказали, ваша семья не была с ней связана.

– Верно. Была связана с ее мужем. Мистер Колт, если верить оставшимся от отца документам, стоял у истоков лаборатории. Однако, кажется, его не прельщали опыты на людях, и он отошел от дел, а потом скоропостижно скончался.

– Убит?

– Мой отец не имел привычку отпускать, не удостоверившись, что человек мертв или загнан в самый поганый угол нашей страны. Так что я бы сделал ставку на вашем варианте.

– Но что могла рассказать миссис Колт?

– Вероятно, только то, что нашла в бумагах мужа и что смогла связать с лабораторией только после прочтения достаточно подробных статей мисс Нортвуд… А, прошу прощения, уже миссис. Как она, кстати? Я читал пару ее новых статей, женские права. Весьма увлекательно. У меня у самого сестра, так что я рьяно поддерживаю…

– Мистер Баррет, давайте вернемся к другой миссис. Если Колт выяснила что-то, зачем ее убивать Глифу? Логичнее было бы, если бы это сделали вы.

– Вы задавались вопросом, что делала Колт в Клоаке?

Макс мрачно пялился на дюка.

– Попробуете угадать?

– Шла на встречу с вами, – подал голос Рие.

Аластар, кажется, впервые повернул голову к Ришару:

– Зачем?

– Думала получить от вас деньги за молчание.

– Неплохо, – оценил Аластар. Рие поморщился. – Колт действительно узнала, что я вернулся, и написала мне, потребовала с меня денег…

– И ты ее убил, – перебил Рие.

– А это плохо, – покачал головой Аластар.

– Вы убедились, что информация опаснее для нее самой, чем для уничтоженной репутации вашей фамилии, и отпустили ее, – вступил Макс.

– Видимо, за ней следили. Может, ранее перехватили письмо ко мне, потому и решили, что мы сотрудничаем. И Глиф затащил ее. Насколько я знаю, миссис Колт, хоть и не магесса, но не стала спокойно ждать, когда ее убьют.

– Кулон. Вы о нем осведомлены. Видели раньше?

– Нет, не видел.

– Знаете, кому принадлежит?

– Инспектор Уорд, инспектор Уорд… Вы знаете, какие вопросы задавать. Предполагаю, что знаю, но утверждать не могу. Такой же давно был похоронен, а его копия отправилась с человеком, которого мой отец засадил надолго и очень глубоко.

– Кто это?

– Не все же мне вам выкладывать, инспектор Уорд. Имейте чувство меры. Могу сказать, что кирпич, который его забирал, абсолютно точно не тот человек. Возможно, кроме меня, кто-то еще хотел узнать о том, что известно миссис Колт.

– Едва ли она охотно беседовала с бывшим узником.

– Едва ли.

– Присцилла писала вам.

– Ее послание дошло до меня уже после ее смерти, – Аластар щелкнул пальцами, и к нему подошел слуга, склоняя спину. Одна его рука была за спиной, второй он удерживал круглый поднос, на котором лежал вскрытый конверт. Баррет взял его и отпустил слугу. – Как полицейский, полагаю, вы привычны читать чужие письма.

Макс принял протянутый конверт и чуть повернулся к Рие, молчаливо приглашая его тоже прочесть. Он подошел ближе, заглядывая через плечо. Макс вытащил сложенный лист, пробегая глазами по короткому посланию.

Я передала вам все, что знаю. И насколько бы вы ни были отвратны мне, ваш союзник сказал, что я могу рассчитывать на вашу помощь. Уверена, что Глиф явится за мной, потому решаюсь просить вас об услуге. Защитите меня, и, быть может, я выступлю на вашей стороне.

– Что именно она рассказала вашему «союзнику»? – поинтересовался Макс.

– Про беловолосого. И про человека, которому принадлежал кулон. А еще о его словах. Короткая фраза, которую она чудом расслышала и в тот же миг ушла, поняв, что с таким лучше не связываться.

– Фраза?

– Лишь указание на того, о ком я говорил вам в первую нашу встречу, инспектор. Но есть еще кое-что… Хорошее место, чтобы спрятать что-то, что нужно спрятать. Перевозка недолгая, хотя и дали круг…

– Сейф Стоуна.

– Я знаю, куда его отправили. Вот только…

– Очевидно, хозяин Глифа знает, что Присцилла передала вам информацию…

– И, конечно, они обо всем позаботились.

– Либо сейф будет там…

– Либо капкан захлопнется, младший инспектор Уорд. Безопаснее сделать вид, что вы ничего у меня не выяснили, вот только хороша загадка, а? Что же в сейфе?

– Список детей, которых похитили, – прошептал Рие, – возможно, место их нахождения.

– Браво, месье Ришар! – воскликнул Аластар. – Еще немного, и я решу, что пора ставить третью чашку!

– Обойдусь.

– Фантом из Клоаки, он явно пришел к Стоуну, разыскивая детей, – Баррет продолжил, оставив без внимания реплику Рие. – В первый раз, в тот вечер, успел лишь освободить плененных и, вероятно, обнаружить сейф. Стоун обратился в полицию, и сэр Гэбриел установил ловушки. Фантом вернулся, но сейфа уже не было, зато он угодил в магическую ловушку. Он ушел через Нору, но не сразу понял, что еще оставляет след. И сэр Гэбриел с помощниками тоже перенеслись в Клоаку, где Фантом убил одного из тех, кто в тот вечер вышел за детьми. Никто не заявил о пропаже человека, потому что человек мог вывести на сеть. Ничего не упустил, месье?

– Точнее тебя только хронометр, – оскалился Ришар.

– Итак, господа инспекторы. Ваше решение?

Макс тяжело вздохнул. Вот она. Точка невозврата. Что ж, он давно был к ней готов.

– Давайте адрес.

– Мидлтаунское кладбище. Склеп вымершего рода Драгонблуд. Но имейте в виду, я на некоторое время уеду. Свадьба сестры, знаете ли, важное событие, не могу пропустить. Так что на мою помощь вы едва ли сможете рассчитывать.

Будто бы они вообще рассчитывали на Баррета! Макс и Рие хмуро переглянулись. С Аластаром они не попрощались. Вышли, сразу же приказав констеблю править экипаж в сторону старого кладбища.

Там в древние времена хоронили магов вместе с их артефактами. Позднее хоронили уже просто магов. В основном из древних магических родов, для кого оставались места. Однако лишний раз кладбище старались не беспокоить, потому что никогда нельзя было быть уверенным, не сработает ли какой-нибудь задетый артефакт, лежавший со своим хозяином со времен Эры богов. Иногда находились смельчаки, охотящиеся за сокровищами, но защитные формулы на могилах могли снять лишь родственники по крови, потому кладбище в какой-то момент стало известно еще и тем, что прямо на могилах находили свежие трупы, убитые старинными заклинаниями. Тогда желающих обогатиться на артефактах древности поубавилось.

То, что экипаж въехал в город, стало ясно сразу: покачивания прекратились, дорога приобрела более ровный рельеф. Макс выглянул в окно, следя, как Новый район сменяется Мидлтауном, как вырастает мрачный кладбищенский забор. Наконец констебль остановил лошадь прямо у металлических ворот. Они были заперты, но узкая дверь в них покачивалась от порывов ветра, словно приглашала зайти.

Стоило им ступить на территорию кладбища, как из низенькой темной сторожки раздался скрипучий голос:

– Ну кого там принесло?

– Полиция, – объявил Макс, разворачиваясь к недовольному морщинистому старику, выглядывающему наружу. Рука, повинуясь привычке, выхватила из внутреннего кармана пиджака значок: – Инспектор Максимилиан Уорд.

Сторож икнул, покачиваясь. От него несло перегаром. Тем не менее он прищурился, разглядывая номер значка.

– И мой коллега, инспектор Рие Ришар.

Старик перевел на него взгляд и охнул, а затем снова уставился на Макса. Он явно был удивлен, потому шепотом поинтересовался:

– Этот?

– А вы еще кого-то видите, многоуважаемый? – насмешливо уточнил Рие. – А эти кто-то с нами в одном месте?

Макс бросил взгляд на Ришара, надеясь, что выглядит достаточно злым и предостерегающим.

– Ну, дык… – окончательно растерялся старик. Он беспомощно моргал, стараясь не разглядывать белые волосы Рие.

– Мы по делу. Нам нужно, чтобы вы проводили нас к усыпальнице Драгонблуд.

– Ишь ты! Зачем?

– Вопросы здесь задаем мы, – оборвал его Макс. – И поторопитесь, иначе я решу, что вы препятствуете следствию.

Сторож испуганно крякнул, но закивал и посеменил по тропинке. Склеп обнаружился практически в сердце кладбища. Между пиками башенок на острой крыше скалил пасть дракон. По центру заметна была выбоина.

– Пламенем дышал на чужаков, – пояснил сторож. – Сто зим как уж сняли, но всем все равно боязно туда заглядывать. Говорят, дальше только хуже…

Макс неуверенно остановился у входа. С одной стороны, проверить стоит, с другой стороны, вдруг старик прав и они наткнутся на магические ловушки? Может, Баррет решил так избавиться от навязчивого инспектора? Вряд ли, но все же…

– Я пойду впереди, – Рие стянул пальто, изящно отбрасывая его прямо в руки сторожа. – Смотри, дед, отвечаешь головой за мою обновку, если что случится, три шкуры сдеру. Буквально. – Глаза Ришара вспыхнули.

Старик поспешил очертить око Первого, нашептывая молитву, но пальто послушно держал. Рие открыл решетчатую дверь и неспешно спустился вниз. Макс расстегнул свое пальто и нащупал кобуру на портупее. Револьвер он достал уже на лестнице вместе с фонариком. Склеп был огромный, глубиной не меньше 46 футов[47], плитка под ногами потрескалась, и повсюду осела земляная пыль. Такая же периодически сыпалась и с потолка, изрезанного узором трещин. Спертый воздух затруднял дыхание. Довольно просторный коридор заканчивался очередной лестницей. Вероятно, этажей было несколько. По обе руки находились арки, в них – углубления и саркофаги на возвышениях. Несколько таких «комнат» были пусты.

– Видимо, мест подготовили больше, – хмыкнул Рие, – но не рассчитали, что род вымрет раньше.

Макс был согласен с этой теорией, тем более что первый встреченный саркофаг оказался самым поздним, так как на нем значился двести восьмидесятый год Эры людей. То есть последний член семьи умер за сто семьдесят с лишним зим до того, как два инспектора решились спуститься в усыпальницу.

– Если тут много мертвецов, то обыскивать склеп мы будем долго… – Рие прошелся до самой лестницы, так и не встретив сопротивления. – Если у тебя, конечно, нет идей, где может быть сейф.

– Это сейф. Он тяжелый… Думаешь, его долго спускали? – Макс огляделся, замечая кое-где еще поблескивающие магические кристаллы, вмонтированные в стены. Едва ли они были защитой, скорее освещением для родственников, приходивших почтить память предков.

Рие хотел было что-то сказать, но вдруг вздрогнул, а затем побежал вниз по лестнице, даже ничего не сказав. Макс выругался, но бросился следом. Они спустились на два этажа, когда Рие наконец остановился у одной из арок. А Макс отчетливо услышал мычание, как будто кому-то закрывали рот… Он стремительно приблизился, подсвечивая фонариком углубление, в центре которого был разбитый саркофаг. В углу стоял злосчастный сейф, а в другом углу…

– Дети, – выдохнул Макс. Заплаканные и чумазые, они смотрели на появившихся людей испуганно, но с надеждой. Их связали между собой, а рты заткнули кляпами. Как долго они тут просидели? В полной темноте, холоде, среди скелетов и затхлости? Макс положил на пол револьвер и фонарик, принимаясь высвобождать их.

– Все в порядке, – успокаивал их он, – вы в безопасности. Мы из полиции.

Первый же развязанный мальчишка бросился ему на шею, судорожно всхлипывая. Макс приобнял его, похлопывая по спине и осторожно отстраняя, чтобы развязать остальных.

– Ришар, какого импа ты встал? Помогай!

Рие наконец отмер и приблизился. Вместе они быстро освободили детей. Всего их оказалось пятнадцать. Макс отдал им пальто и пиджак, но этого, конечно, было мало. Выйдя наружу, дети щурились от дневного света. Несмотря на слой пухлых темных туч, после тьмы склепа даже такое освещение казалось ярким. Пальто Рие тоже пошло на их утепление. К тому же все они были только в серых комбинезонах с рукавами и мягких тряпичных тапочках, едва ли защищавших от жестокого, осеннего ветра. Сторож помог перетащить всех детей к нему в махонькую сторожку. Он достал старое одеяло, подбросил дров в печку и налил всем воды. Самая разговорчивая девочка постарше рассказала, что ее зовут Кэри и что в том склепе они провели почти два дня. Это удалось понять, потому что Кэри знала день, когда ее похитили, а затем считала каждый день, проведенный в плену в подвале какого-то дома, где было окно. День, когда их без сознания перевезли в склеп, день, на котором все оборвалось, – позавчера, следовательно, вчерашний день и часть сегодняшнего дети провели под землей.

А когда Рие вынес сейф и вскрыл его, внутри обнаружились бумаги, подписанные Стоуном. В них упоминалось ровно пятнадцать детей, места, откуда их «изъяли», и «особые таланты», а также «приметы», от которых советовали избавиться. Например, у Кэри был характерный шрам крестиком на плече, теперь вместо него был ожог…

Кэри же отлично помогла, доверчиво держа Макса за руку, она взахлеб пересказывала все, что запомнила. К сожалению, ничего определенного, что смогло бы вывести хотя бы на дом, где держали детей до склепа, выяснить не удалось. А единственное, что давало хоть какую-то зацепку, – упоминание «вредной старухи», которая утверждала, что дети избраны богом быть великой Стражей…

Когда прибыла еще пара служебных экипажей, детей наконец усадили внутрь и отправили в отдел. Оттуда уже их забрали в больницу. Весь день Макс и Рие писали отчеты. Упоминать причастность Баррета было себе дороже, потому пришлось ссылаться на анонимное обращение.

Днем пришел Райдер. Новостей о Фантоме у него не было. Тот затаился и давно не выходил на улицы. Зато самого Гэбриела переводили в отдел Клоаки, так как именно там Фантома видели чаще и в отделе Мидлтауна делать ему было нечего.

– Дорабатываю последние деньки и ухожу от вас, – грустно прокомментировал Райдер.

Ближе к концу рабочего дня в кабинет заглянула Лира, которая приходила в отдел передать срочные отчеты для кого-то из инспекторов. Едва она вошла, как тревога притупилась. Лира была одета в теплых тонах: под распахнутым пальто виднелись бежевый свитер и коричневая юбка, а на голове красовался берет. Макс почему-то подумал, что она похожа на сочную булочку, но сравнение показалось ему то ли глупым, то ли пошлым, то ли все вместе, поэтому он ничего не сказал. Лира же понимающе ему улыбнулась. Молча обходя стол, она остановилась рядом с Максом. Все еще сидя, он обнял ее, носом утыкаясь в свитер из мягкой пряжи и с наслаждением прикрывая глаза.

Макс чувствовал, как забилось сердце в груди Лиры, как ее ладони опустились на его голову, взъерошив волосы.

– Устал? – тихо спросила она.

Макс угукнул, подтягивая ее за талию ближе. Как же было приятно ощутить ее тепло и податливое тело. Он никогда такого не испытывал, он даже не представлял, насколько приятно может быть просто обниматься с девушкой.

– Ты домой? – Макс поднял голову.

– Не знаю. Ты скажи, куда я, – Лира наклонилась, нежно целуя его лоб.

Краем глаза Макс заметил Рие. Он все еще был в кабинете и, в отличие от обычной привычки насмешливого комментирования, молчал. Молчал и задумчиво смотрел на то, что происходило. Он выглядел хмурым, может, даже злым, но Макс вдруг понял, что Рие… завидует.

– Что ж, птенчики, летите в гнездышко, я доделаю отчеты, – Ришар наконец оживился и криво ухмыльнулся. Как всегда, но Максу именно теперь вдруг показалось все это слишком напускным…

– Ты прелесть, Рие! – улыбнулась ему Лира, ожидая, пока Макс уберет бумаги в сейф и оденется. – Если понадобятся советы по общению с девушками, говори!

– Думаешь, я в них нуждаюсь? Не хочу тебя расстраивать, lapin, но из нас двоих единственный, кто не умеет обращаться с дамами, – твой избранник.

– О, он умеет, – хихикнула Лира.

Макс тут же вспыхнул. А ведь было решил, что начал привыкать и теперь сможет контролировать это. Ну конечно!

Домой они добрались в сумерках, бабушка сидела в зале со своей подругой Сюзи, которая, к счастью, принесла тыквенную запеканку. Макс был рад, что не пришлось готовить, потому что разговор с Барретом и события на кладбище его здорово вымотали. После душа он зевал слишком активно, чтобы Лира не заметила. Ему было стыдно, что он сам просил ее прийти, а в итоге…

Впрочем, Лира, к счастью, тоже за рабочий день утомилась, так что зевала не меньше. Она поворочалась какое-то время под боком Макса, заставляя его охать каждый раз, когда прикладывала к нему ледяные ступни или руки, чтобы погреться, а затем сползла с подушки и засопела, уткнувшись ему в грудь. Макс, приучивший себя засыпать едва ли не по команде, почти сразу же отключился.

Новое утро встретило въедливым звуком магического артефакта, передающего сигнал от входной двери внизу. О нем знали в отделе, так что сомнений в том, что это очередной вызов, не было.

Перепуганная внезапным резким звуком, Лира вскочила. Макс же выругался, поднимаясь, надел штаны и накинул рубашку:

– Я скоро, не переживай, – бросил он и вышел.

По пути еще забежал на второй этаж, постучав в дверь Рие:

– Подъем! Одевайся быстро!

Наконец Макс добрался до входной двери, распахивая ее и сразу же увидев запыхавшегося констебля.

– И-инспектор! Глиф!

– Убийство? Где?

– Не убийство… Глиф в нашем отделе!

18

Глиф

Макс настолько опешил, что даже не успел узнать подробности, как констебль поспешил откланяться. Пришлось и самому вернуться в комнату, чтобы побыстрее умыться, натянуть носки и забрать портупею.

– Что случилось? – Лира все еще была в постели. В какой-то момент в комнату забежала Бренди, и теперь кошка сидела рядом с подушкой, деловито вылизывая лапу.

– Глиф в отделе.

– Пришел сдаваться?

– Не знаю. Посмотрим, Глиф ли это вообще, – Макс затянул ремень портупеи на груди и оглянулся: – Извини, что все так…

– Такая у нас работа, – усмехнулась Лира.

Макс порывисто подскочил к ней, быстро целуя в губы на прощание, и шепнул:

– Ключи на краю стола, заприте дверь, когда будете уходить, миледи.

– Как прикажете, инспектор. А потом их бабушке? – уже в спину спросила она.

– Можешь оставить себе, – уже выскакивая в коридор, крикнул Макс.

Сердце чуть сжалось. Не спугнет ли это ее? А впрочем, если она не захочет, оставит ключ бабушке, а если захочет… В животе снова что-то приятно защекотало. Мысль, что Лира сможет просто приходить к нему, почему-то будоражила, перекрывая волнение от новости про Глифа.

– Какого импа случилось? – Рие уже ждал у выхода, заправляя рубашку.

Макс коротко пояснил. Оба быстро обулись и вышли, накидывая пальто уже снаружи. Темнота осеннего утра и клубящийся туман с радостью приняли еще двоих в свои объятия.

– Ты сможешь узнать, если это будет тот же, что и на месте убийства Колт?

Рие кивнул и зачем-то отошел в сторону.

– Ришар, чтоб тебя! – Максу пришлось замедлиться, следя за тем, как напарник выкупает у сонного мальчишки-газетчика утренний выпуск «Интивея».

– Тебе это понравится, – Рие возвращался, повернув газету в руках так, чтобы был виден заголовок на передовице: «Интервью Глифа. Все тайны мести».

Макс громко и грязно выругался, что позволял себе крайне редко. Они пошли дальше, но теперь Ришар развернул статью. Макс наискось пробежался по тексту. Это действительно было имповым интервью! Глиф рассказывал, что он не смог бежать из лаборатории и долгое время прислуживал семье Барретов, а когда Аконит освободил его, Глиф затаился, боясь снова вверять себя в руки людям. И лишь позже, поняв, что детей похищают, как похитили когда-то его самого, Глиф вышел мстить причастным. Проще говоря, вся статья была написана вовсе не в обличительном тоне, а в оправдательном. В финале ее интервьюер говорил, что не может скрывать информацию от полиции и вынужден будет сообщить им, на что Глиф ответил, что он дождется выхода статьи и сам придет к инспектору, который его ловит.

Большего прочесть не удалось – показалось здание полицейского отдела и констебль на входе, отчаянно махавший руками, чтобы привлечь внимание. Видно, опасался, что инспекторы свернут во двор, чтобы зайти, как обычно, со служебного входа. Оказалось, что Глиф ждал их прямо там, где ждут обычные граждане.

Атмосфера в отделе была напряженной и тихой. В такую рань посетителей было мало, в основном пьянчуги, которых не успели бросить за решетку отсыпаться. Но, похоже, даже их происходящее несколько отрезвило. За стойкой стоял сержант Рассел, напряженно глядя в одну точку – туда, где сидел Глиф.

Он занял одну из скамеек для ожидания и сидел с таким спокойствием, будто дожидался неведомой очереди. Волосы Глиф наверняка сбривал, но на голове уже выступил ежик белых волос. Брови и ресницы были немного темнее, вероятно, их он подкрашивал, чтобы не выделяться сильно. Он выглядел доброжелательно, даже мило. Чуть вздернутый нос, еще круглые щеки. Едва ли он был старше Макса. Заметив последнего, Глиф радостно улыбнулся, медленно поднимаясь и показывая руки, чтобы все видели – ничего опасного он в них не держит.

– Инспектор Уорд! – воскликнул он. Голос его был негромким и слишком мягким для мужчины. – Рад видеть вас здоровым и невредимым, прошу простить за увечье.

Макс чуть повел плечом. Оно успело зажить и обычно не тревожило, но сейчас неприятно закололо.

– Признаться, вы удивили меня! Я почти ощутил себя загнанным, потому что в тот день вынужден был потратить часть энергии, а тут вы. Очень метко стреляете! Знаете, пуля, которую вы пустили в Нору следом, угодила прямо мне в сердце! Но не прошла навылет. Застряла, – улыбка Глифа на мгновение исказилась дикой гримасой, но тут же вернулась к прежней доброжелательности. – Надо полагать, вам тоже с плечом пришлось не сладко. Думаю, мы квиты. – Он подал руку для пожатия.

Все вокруг замерли, вслушиваясь в каждую фразу, всматриваясь в каждое движение. Макс тоже застыл, он растерялся. К счастью, верный напарник выручил. Рие шагнул вперед, пожимая предложенную ладонь и активно ее потрясывая:

– Bonjour, мой собрат по кирпичному заводу. Как сам? Как жизнь молодая?

В обычное время Макс бы сделал замечание: что это за нелепые фразы? Но сейчас они играли на руку. Глиф растерялся. Наверное, ожидал чего угодно, но явно не жаркого приветствия от такого же бывшего узника. Пока Глиф растерянно пялился на Рие, Макс успел взять себя в руки, а еще заметил, как глаза Глифа разгораются оранжевым.

– Это он, – спокойно сообщил Ришар, оглянувшись. Его глаза тоже засияли. От резкого поворота головы в воздухе остался медленно потухающий росчерк синего света. – Его энергия была на месте убийства Колт.

– О! Я не отрицаю! – Глиф заморгал, и глаза его потухли. – Собственно, я тут для этого. Хочу сдаться в руки правосудия.

– Шефу сообщили? – Макс наконец стряхнул с себя оцепенение и обратился к Расселу.

Сержант моргнул, собираясь с мыслями, и ответил:

– Скоро будет. Оставил на ваше усмотрение, если прибудете раньше него.

– Что ж… – вздохнул Макс и повернулся к Глифу: – Будьте любезны, представьтесь полным именем.

– О! Имя! Да, у меня есть имя! Меня звали 8635. А потом, когда определили к магу, мы делали вид, что я его кузен. Меня звали… Сейчас-сейчас, я вспомню… Джерри? Джейсон? М-м-м…

– Каким именем вы пользуетесь?

– О, думаю, Глиф мне подхо-одит, – протянул он.

– Ришар, сделай одолжение, проводи мистера в наш кабинет.

Рие ухмыльнулся и приобнял Глифа:

– Ну пойдем, мой аппетитный круассанчик, у нас столько тем для обсуждения!

– Да-а, я помню тебя, – закивал он. – Ты был добр к нам на спаррингах.

Макс не видел лица Ришара, но тот только рассмеялся:

– Я тот еще добряк, это верно!

Глиф тоже неуверенно посмеялся и оглянулся к Максу:

– Не переживайте, я не буду сопротивляться. К тому же я знаю, что 9888 сильнее меня.

– Приятно, что ты понимаешь, мой почти лысый собрат!

Рие и Глифа Макс пропустил вперед, а сам шел следом и хмурился. Глиф действительно был таким… непосредственным? Или это притворство?

До кабинета они дошли спокойно. Спокойно же все трое сняли верхнюю одежду. Ришар привычно щелкнул по кнопке чайника, активизируя артефакт в нем, и зазвякал кружками, будто начинал самый рядовой рабочий день.

– Глиф, чай или кофе?

– Буду, что и вы. А куда мне?..

– Присаживайся ближе к нему, – Рие кивнул на Макса. – И какого импа ты приперся так рано?

– Ох… Ты много спишь?

– Нет, конечно. Может, раз в декаду… Но обычно разбиваю на все дни по чуть-чуть. А ты?

– Мне нужно спать чаще. Думаю, это как-то связано с нашей способностью регенерировать, но не уверен…

Макс опустился на свое место, не вмешиваясь. Рие удачно расслаблял Глифа. Впрочем, тот, кажется, и не напрягался.

– В общем, мне не спалось. Так что я подумал, что могу просто дождаться, но, как только сержант узнал, кто я, он жутко переполошился.

– Да уж… Сахар?

– Нет, спасибо.

Чайник закипел, и артефакт автоматически отключился, переставая нагревать воду. Ришар же налил во все кружки кипяток и поставил две кружки на стол Макса, а потом со своей порцией кофе уселся за стол.

– Мистер… Глиф. Раз уж вы пришли сдаваться, думаю, вам стоит начать говорить.

– О, конечно, инспектор Уорд! Что ж… С чего начать?

Начать, впрочем, не дали. Дверь кабинета открылась, и внутрь заглянул шеф, тут же махнув рукой, чтобы никто не вставал. Калхун молча взял оставшийся стул и сел у стены. Рие что-то шепнул ему, и тот кивнул. Тогда Ришар поднялся и вернулся к чайнику.

– Начинайте, откуда посчитаете нужным, в случае чего я вас направлю. Но, думаю, вы справитесь, вам не впервой рассказывать свою историю, – Макс стукнул пальцами по газете, оставленной на краю стола.

– Это правда. Что ж, как видите, я был кирпичом. Куда дольше, чем им был 9888, потому что он один из немногих, кто смог сбежать, а меня поймали и вернули господину. Тогда его все так звали. Но его настоящее имя – Баррет. Точнее, фамилия, конечно, но… Не важно, – Глиф отпил свой кофе и заговорил снова: – Думаю, стоит начать с того, где решалась судьба кирпичей. В тот вечер, когда энергия, спрятанная внутри каждого из нас, буквально взорвала нескольких. Тогда и охрана, и медики, и маги, и кирпичи – все поддались панике. Часть детей смогла сбежать. Кого-то позже поймали, а кто-то, – Глиф повернулся к Рие, который подал шефу кофе, – кто-то смог скрыться.

– Что было дальше?

– Дальше, инспектор, всех кирпичей собрали вместе в каком-то поместье за городом. Нас перевозили, накачав такой дозой наркотиков, что мы даже глаза открыть не могли. Нас оставили в подвальных помещениях, а потом водили к господину. В нас вживляли камни, в самое сердце. На нас рисовали знаки, а один, самый важный, выводили тут, – Глиф очертил широкий круг под ключицами. – Это было больно. Чудовищно больно. Почти так же, как бывало, когда нас водили в Белую комнату… Ты помнишь ее, 9888?

– Я помню все, – отрезал Рие.

– Сложно забыть. Ощущения очень похожи. Когда камень вживляли, господин давал каплю крови. Так мы становились его рабами. А он уже думал, кому и когда передавать нас на хранение. Нас отдавали практически ровесникам, там были разные. Кто-то был там, потому что был похищен, как и кирпичи, но оказался с Ресурсом, который накапливает магию в их теле. Другие были детьми наших мучителей… Иногда нас ставили перед ними и приказывали им убить нас или пытать, чтобы доказать, что они смогут контролировать нас. Знаете, я был рад, что далеко не все проходили испытание. Но, к сожалению, кто-то даже наслаждался… А кто-то делал это просто потому, что их так воспитали, украв у родителей… – Глиф смолк на время, а затем дрогнул, продолжая: – В любом случае, когда Аконит убил Баррета, все мы освободились. Кто-то убил своих хозяев, кто-то сбежал… Я сбежал. И прятался в Клоаке. Долгое время я был там, но затем заметил, что пропадают дети. Я понял, что Баррет вернулся. Не тот, старый, но молодой. Он хочет все вернуть, хочет больше кирпичей для строительства собственного мира!

Макс чуть приподнял брови. Фраза была весьма патетичной, а главное – в точности повторяла фразу из статьи. Ее даже выделили, посчитав, видимо, удачной. Это породило большую тревогу… Глиф словно повторял отрепетированную речь. Отрепетированную из-за собственного волнения? Не хотел сбиться? Но он не переживал. Так может, причина в другом? Может, кто-то заставил его заучить нужные слова, чтобы… чтобы что? Выставить его в выгодном свете? Чтобы он не сказал лишнего? Что ясно точно – Глиф сдался не просто так. Этот шаг был очередным передвижением фигур на шахматной доске…

– Я начал расследование! И нашел всех причастных! Я покарал их. Тех, кого не успел покарать Аконит. Первый убитый спонсировал лабораторию. Это подтвердят его старые переводы в банке. Поднимите их! Он «жертвовал» Барретам. Второй помогал новому дюку вести дела из-за границы. Третий – послал Чейза, вы сами знаете, пусть и молчите. А Стоун… Стоун все координировал! Я знаю, вы уже нашли сейф и детей. Я только тогда понял, что дело мое исполнено и я могу отдаться на милость закону…

– Что насчет ваших последних жертв?

– Муж одной был в лаборатории, а она… Она хотела вступить в дело. Я не дал. А последняя… Она была любовницей Стоуна. Она все знала и ничего никому не говорила. Бездействие ведь тоже преступление?

– Вы возвращались на место убийства Колт. Поясните?

– Ах… Кулон! Это мой талисман. Я купил его в ломбарде. Безделица, но он приносил мне удачу. Как видите, именно после его потери я и «попался», – засмеялся Глиф. Однако смех его никто не поддержал.

– А символы вы оставляли…

– Должен же я был что-то оставить! Аконит оставлял соцветие аконита, а я? Поэтому я чертил на руках, как чертили нам. Вот и все.

С Фантомом Глиф предсказуемо связан не был, но и сам сказал, что уверен, что это один из них и он тоже заинтересовался пропажей детей. Затем Макс уточнял детали, пытаясь понять, что его самого во всем этом не устраивает. Он понял, конечно, но сделать едва ли что-то мог. Глиф сказал ровно то, что собирался сказать. И судя по тому, что иногда выдавал фразы из злополучного интервью «Интивею», текст он хорошо заучил.

Когда Глиф послушно написал признательные показания и подписал все бумаги, что ему выдавали, его сопроводили в специальную камеру для магов. Впрочем, уверенности, что она удержит бывшего узника, не было.

Ненадолго вышедший шеф вернулся немного бледным и с испариной на лбу. Время близилось к обеду, и, конечно, вся столица шумела. Буквально…

– За все эти убийства, – начал Калхун, остановившись между двух столов, – Глифу светит казнь, как…

«Акониту» он проглотил. Потому что это значило бы вспоминать Кристофера Хантмена, которого он знал долгое время.

– И тогда все это очень не понравилось народу, а сейчас… – шеф положил на оба стола листовки.

Снова Отдел Мидлтауна и Новых районов сумел отличиться среди прочих. Как помнят наши дорогие читатели, именно в этом отделе работал Аконит. Единственный во всем городе, вышедший против тех, кто бессовестно эксплуатирует наш труд и, более того, наши жизни. И вот все повторяется, новый народный заступник – Глиф, – несущий месть всем тем, кто был повинен в смертях и похищениях беззащитных детей, заперт в их застенках, и ему пророчат казнь. Готовы ли мы снова мириться с тем, что убьют того, кто встал за нас? Готовы ли мы прощать власти ее безнаказанность? Сегодня мы объявим ультиматум всем лордам, пользующимся народом, как скотом. Выходите на улицы, едва прочтете эти строчки! За нашу свободу! Долой лордов!

– Надевайте форму, джентльмены, – выдохнул Калхун. – День будет долгим.

В голове прозвучало лишь одно слово: «Началось». Народное недовольство, у которого уже давно копились причины, теперь обрело повод.

Снаружи донеслись слабые крики издали, которые все приближались. Толпе дали место сбора – их полицейский отдел.

Шеф стремительно вышел, а Макс и Рие отвернулись к узким шкафчикам, где хранилась форма. Одевались молча и быстро. Макс оправил китель, закрепил значок на груди, чтобы был виден номер и поблескивающий кристаллик. Затянул ремень, на который повесил кобуру, и посмотрел на Рие. Он тоже оделся и теперь стягивал волосы в низкий хвост. Заметив взгляд напарника, он ухмыльнулся:

– Не волнуйся, уверен, Маан-Маан не оставит нас.

Макс покачал головой, на богиню он не сильно рассчитывал. По коридору пробегал констебль, кричащий, что в приемной вот-вот начнется общий сбор. Все спускались туда. Посетителей не было, только полицейские. Двери заперли, и периодически слышалось, как их чем-то пытаются проломить. Но, к счастью, в отделе было четыре мага-детектива, и они установили плотную физическую завесу, активировав артефакт, готовый как раз на такой случай.

– Джентльмены, – обратился к собравшимся шеф. Он остановился на лестнице, так, чтобы видеть всех и все видели его. – Мы с вами оказались в не лучшем положении, однако продолжаем нести службу. Все здесь присягнули Короне, пообещав защищать его величество Филиппа V. Надеюсь, вы готовы свой долг исполнить, ибо время пришло. Пока мы заперты тут, мы мало что можем, однако мне передали информацию, что армию подняли по тревоге, а наши коллеги, у которых были выходные, конечно, так же заступят на дежурство, как и вы. Каждого из вас необходимо распределить по районам. К этому перейдем вскоре, а пока… Как только мы выйдем наружу, никакой жестокости с вашей стороны быть не должно! Использовать оружие только в самом крайнем случае! Провокаторов отлавливать как можно более аккуратно, протестующим не мешать…

Тут же начались перешептывания.

– Таков приказ! – прервал недоумение сотрудников шеф. – Услышали?

– Так точно, – раздался нестройный хор голосов.

– Похоже, нескучная будет ночь, – буркнул Рие.

Что ж, он был прав – скучать точно не придется. Спустя какое-то время толпу оттеснили от отдела, подошли солдаты. Часть полицейских осталась в здании, часть вышла патрулировать улицы. Их отдел захватывал сразу два довольно обширных района – Новый и Мидлтаун. К счастью, ни там, ни там активные противники власти не проживали. В Новых районах жили те, кто успел заработать хорошее положение в обществе, и их можно было охарактеризовать как законопослушных подданных. Соответственно, никто оттуда не спешил громить соседние лавки или кондитерские. Мидлтаун когда-то давно считался районом, предназначенным исключительно для магов, так как именно они составляли большую часть населения района. Нынешний протест явно к ним не относился. По сути, почти весь Правый берег был более или менее спокоен, а вот Левый…

Именно оттуда двигалась недовольная толпа. Она продвигалась к сердцу столицы – к Олдтауну, к Дворцовой площади. Пока что она была довольно редкой, временами сбиваясь в однородную массу скандирующих людей.

– Смотри, – Рие толкнул Макса в бок, когда они проходили улицу поперек. Кебмены предпочитали прятаться, чтобы не повредить ни транспорт, ни лошадь. Прохожих тоже не было, все затаились, только в отдалении слышались выкрики манифестирующих. – Ты видишь?

На возвышенности пустой дороги хорошо просматривались трубы заводов Левого берега. Обычно дым из них клубился под специальной завесой, не пропускающей зловония, теперь же…

– Дыма нет. Никогда такого не видел, – шепнул Рие.

– Часть рабочих уже на улицах, – пробормотал Макс. – А остальные… Думаю, это массовые стачки.

– Из-за Глифа?

– Разделяй повод и причины. Бедность, беззаконие и неравенство. Никому не нравится жить так, как живет большинство в Клоаке и других районах Левого берега, всем хочется на Правый. В последний раз такое происходило зим сорок назад… Надеюсь, в этот раз армия не разделится…

– А тогда?..

– Часть армии перешла на сторону протестующих. Более того, часть приближенных старого короля желала его свергнуть. Сейчас… Не знаю. Посмотрим, что нас ждет.

Макс и Рие даже прошли до дома, удостовериться, что у бабушки все в порядке. Она напомнила, что дедушка учил ее стрелять из ружья, да и помимо нее в доме находились другие жители… Правда, кто-то из них все же вышел на улицу, примкнув к толпе…

– За Лиру не переживай, – сказал Рие, когда они вернулись к патрулированию.

Макс качнул головой. Он не мог о ней не переживать. Каждый раз, слыша выкрик или выстрел вдали, он вздрагивал. Не потому, что боялся, он просто хотел побежать к Лире, оглядеть ее, увидеть, что с ней все хорошо. Но их маршрут с Рие не проходил у госпиталя, а отправить весточку было не с кем.

– В конце концов, она маг. И она с Греем. А он тоже маг. Там у них вообще в коронерских кабинетах все маги. Да и в госпитале есть целители, а они…

– Тоже маги, я понял, – вздохнул Макс. Слова не сильно помогли, к тому же Рие не сказал ничего нового. Внутренний голос твердил все то же самое.

До самого вечера все было относительно спокойно. Кое-где выхватывали самых ретивых, шугали тех, кто собирался разбить витрину и что-то украсть, но при свете дня все оставалось более-менее чинно. Однако стоило вечерней тьме опуститься на улицы, как вместе с ней начали появляться проблемы.

Сложно было не заметить, что выкрики стали громче, группы людей с узких улочек выворачивали на одну широкую. Это было похоже на бурную реку, в которую вливались все новые ручейки.

– С моста идет поток, – поделился встреченный сержант. – Говорят, хотят ответа с короля стребовать.

Как ни странно, солдат, которые должны были стянуться в город, нигде не было видно. Только полицейские, конные и пешие. Все молчаливыми тенями двигались у домов, в проулках и по соседним с толпой улицам, стараясь лишний раз не попадаться на глаза.

Послышался топот и тяжелое дыхание. Макс оглянулся, придерживая уже расстегнутую кобуру, но это был один из констеблей. Он передал приказ о том, что некоторые офицеры должны поступить в распоряжение Олдтаунского отдела. В руках констебль держал список, подписанный рукой Калхуна. Имена Макса и Рие были в списке, потому им пришлось бегом пробираться по темным улочках, мирясь с ледяным осенним ветром, хлеставшим по щекам.

Оттуда их почти сразу отправили к одному из краев Дворцовой площади. Макс решил, что, быть может, в центре событий окажутся части армии, однако там снова были только полицейские. У ворот, ведущих к раскинутому по площади зданию королевской резиденции, стояла дворцовая стража. Макс заметил, что на широком балконе, где на праздниках сидели представители высшей знати и правители, теперь стояли двое в золотых плащах. Не только подкладка, а все их плащи. Говорили, что такие ковали из чистого золота, но точно никто не знал. Это были одни из лучших боевых магов страны, составляющие личную гвардию Короны.

– Приказано не мешать, только не пускать через заграждения и на соседние улицы, чтобы не допустить окружения, – едва слышно пояснил один из инспекторов Олдтаунского отдела. – Становитесь к нам по двое, еще подойдут из других районов. Кроме Клоакского, конечно. Там, говорят, жуть, что творится…

Макс мог только представить. Едва ли преступники и банды не воспользовались шансом…

А толпа тем временем заполняла площадь, все ближе подходя к ограждениям и далеко не всегда обращаясь к полицейским хотя бы цензурными словами.

– Вы обслуживаете чудовищ, которые крадут наших детей! – выкрикнула женщина Максу. Она была в брюках. Вряд ли маг, скорее активистка.

– Ты же такой же! Как ты можешь на них работать! – злился какой-то мужик, почти вплотную приблизившись к мило улыбающемуся Рие.

Поток претензий и брани перемежался скандированием, как только кто-то из толпы выкрикивал подходящее. Например, «долой лордов» и «реформы обществу». Если первое можно было списать на ненависть народа к власть имущим, то второе скорее было подготовленной агиткой.

Площадь бурлила, как кипящая вода в чайнике. В руках некоторых виднелись подручные средства, вроде толстой палки или разводного ключа. Казалось, что вот-вот начнется бойня. И Макс не понимал, как лучше поступить. Предупредительные выстрелы вверх, а потом? Не стрелять же ему в людей! А если ему отдадут приказ стрелять? Приказ будет преступным…

Когда место на площади закончилось, как и терпение толпы, вдруг вспыхнул свет, озаряя балкон дворца. Это на мгновение ввело в замешательство всех. Все взгляды были направлены на одну точку – на его величество, короля Филиппа V. Он стоял в сопровождении золотых плащей.

– Подданные! – громогласный голос короля, усиленный магией, разнесся по площади и ближайшим кварталам. – Я слышу вас! Я вижу вас! И я поддерживаю вашу борьбу! Ибо вы часть моя, а я ваша.

Все затихли, только шепотки прокатывались по толпе.

– Старые порядки изжили себя. И сколько бы мои советники ни твердили обратного, сегодня вы явили им мою волю и вашу волю. Нашу общую волю, как народа одной страны!

Послышались первые одобрительные выкрики, но недоверие и злость все еще были общим чувством людей, собравшихся здесь.

– Лорды, взявшие право вершить судьбы, процветали. И я каюсь пред вами! – король прижал ладонь к сердцу, чуть опуская голову. Это не было поклоном в полной мере, но даже такое видеть от монарха было странно. Макс поймал себя на том, что даже у него по позвоночнику пробежали мурашки, будто это было чем-то невероятным, из ряда вон выходящим, чтобы король так извинялся. – Ибо не я, но мой отец позволил им бесчинствовать. Но теперь я прошу вас, – король окинул взглядом собравшихся, – помогите мне все исправить. Помогите найти виновных! Будьте моею опорой, вместо советников и лордов! Я верю, что вы – будущее! И с этой верою я готов действовать! И чтобы доказать вам свою решительность, я объявляю, что семейство Барретов моею волей лишается всех их титулов и земель, дарованных Короной.

Внезапное упоминание тех, кого общество во всеуслышание обозначило главными злодеями, взбудоражило толпу. А после того, как фраза была произнесена полностью, многие взорвались аплодисментами и одобрительными криками. Настроение толпы медленно начинало меняться.

– Помимо того, – продолжил король, дождавшись, когда толпа затихла, – я собираюсь провести реформы и завтра в полдень приглашаю на аудиенцию представителей народа для обсуждения и согласования. Я вижу, что не только страна нуждается в изменениях, но даже столица. Нельзя отделяться от людей на Левом берегу, необходимо протянуть им руку помощи. В связи с чем уже утром будет выпущен указ о сокращении рабочего дня и поднятии заработных плат рабочим.

Такое обещание было встречено с еще большей радостью. Макс выдохнул, поняв, что теперь большая часть протестующих удовлетворится и разойдется.

– И конечно, я знаю о тех, кто встал на защиту народа. Пусть защита эта была жестокой, однако же она была актом отчаяния. И я хочу посмертно снять часть обвинений с Аконита. Что касается Глифа…

– Милосердия! Милосердия! – после первого выкрика толпа начала скандировать.

– Я дам Глифу достойно послужить своему государству. И объявляю о том, что к нему будет применена Королевская прерогатива милосердия.

Толпа снова рукоплескала.

Макс стиснул челюсть. Прерогатива не снимала обвинений, но освобождала от заключения. Учитывая, что дело Глифа даже не дошло до суда, король, по сути, остановил все разбирательства.

– Мои верные подданные! Отныне я даю вам клятву, что поведу вас за собой в будущее! В мир равенства и процветания!

Теперь радостная толпа скандировала имя короля и даже пела гимн. Постепенно все начинали разбредаться. Самое страшное было позади. Ничего непоправимого не случилось. Однако теперь следовало ожидать того, что последует за королевскими обещаниями.

Полицейские с улиц не уходили почти до рассвета. Хоть толпа и рассосалась, кое-где случались локальные вспышки агрессии. Никакой массовости, но за порядком нужно было следить. А когда стало ясно, что улицы полностью свободны, часть полицейских переправили на Левый берег, нуждающийся в обеспечении порядка больше, чем Правый.

Офицерский состав, занимающих должности инспекторов и других отпустили по отделениям. Однако приказа интенданта города пока не было, и отдельные шефы не имели права освобождать личный состав. Потому Макс ложился спать прямо на полу кабинета, за столом, подстелив себе пальто. Усталость была ужасной, почти такой же, как голод.

– Мне спать не надо, – ответил Рие на предложение подремать, – посторожу.

Спорить сил не было, да и незачем, так что Макс лег на твердую поверхность, подпихнув под голову статские вещи. Приучивший себя засыпать быстро и где придется, он провалился в сон почти мгновенно.

Проснулся ближе к полудню, услышав знакомый голосок.

– …не ранен?

– Нет. Я, кстати, тоже, спасибо, что поинтересовалась, – иронично ответил Рие.

– Ой, по тебе и так видно, что не ранен. А мой Макс… – Лира тяжело вздохнула. – Бедненький. Умаялся…

– Я тоже!

– Ну и ешь тогда, что пристал?

– Это ты пристала! Как мой любимый-сладкий, – передразнил Ришар.

– Брюзжишь, как старик.

Макс услышал, как по стенкам наполненной водой кружки застучала ложка, а затем осторожные шаги и шорох ткани. Что-то похожее на прохладный палец коснулось щеки и прошлось по лбу, смахивая с лица прядку волос.

– Ты там чего делаешь? А то мне, может, на выход пора?

– Помолчи! Я любуюсь! – зашипела Лира. – Он такой красивый, так сладко спит…

– Так он не спит.

– Что?

– Что?

Щеки, пылая, снова выдали его, и притворяться больше смысла не было. Лира сидела рядом с ним на корточках и удивленно моргала. А затем улыбнулась, подаваясь вперед и обхватывая его руками:

– Доброе утро! Я принесла тебе поесть!

Макс с удовольствием прижал Лиру к себе. Сегодня она была в плотном теплом платье бордового цвета с поясом.

– О! Началось. Если что, я настаиваю на месте шафера на вашей свадьбе! – объявил Рие, откусывая добрую половину куска пирога. Кажется, абрикосовый. Похожий готовила бабушкина подруга Сюзи.

Есть хотелось ужасно, но еще сильнее хотелось задержать Лиру в своих объятиях. Макс уткнулся в ее шею, вдыхая запах свежести и сладких духов. Кожа была теплой, манящей…

«Не место и не время, Флин», – напомнил категоричный внутренний голос. И Макс отпустил Лиру. Он сбегал в уборную умыться, а когда вернулся, обнаружил, что на столе уже ждали кусок пирога и кофе.

– Если что, приказа все еще не было, – оповестил Рие. Он доел и теперь покачивался на стуле, допивая то, что осталось в кружке. – Говорят, в обед будет.

– У нас все равно рабочий день. Кстати, миледи, у вас разве нет?

– В отличие от вас, инспектор, у нас, коронеров, нет строгого приказа оставаться на месте. Так что ночью я спала в кабинете, а утром сбегала к твоей бабушке. Мы сходили к Сюзи – милая старушка! – и взяли пирог, который я и принесла вам, мальчики.

– Спасибо, Лира, – искренне отозвался Макс.

Она усмехнулась, садясь на край его стола, и рукой принялась расчесывать его взъерошенные волосы. Проще было, конечно, самому, но было слишком приятно, чтобы Макс сопротивлялся.

В кабинет постучали. Рие встрепенулся, но почти сразу открыл дверь, видимо, определив, кто там. Это был Гэбриел. Он тоже выглядел немного помятым, но взбудораженным:

– Ты видел, Уорд? Видел? – Райдер тряс газетой «Треф Ньюс».

Макс молча потянулся за выпуском. В глаза сразу же бросилась собственная фамилия.

…Глиф защищал нас, когда полиция отвернулась. Но почему? Король говорил о реформе, и нам кажется, что начать стоит с определенного человека. Того, кто проглядел Аконита, а затем с радостью засадил его. Того, кто упустил Глифа и не смог поймать, пока он сам не признался. Того, чей отец был безжалостным участником банды, застрелившим не менее сотни людей! Того, кто захаживал в Баррет манор на поклон своему хозяину. Нужен ли нам такой полицейский? Верим ли мы, что он защищает нас и закон?..

Зря поел. Макса затошнило. Его накрыла такая паника, что дышать выходило с трудом. Он был готов. Конечно, был, но все же… Он не ожидал таких слов. Настолько несправедливых… Такие слова в такое время рушили карьеру, как карточный домик. Сложный по строению, но рассыпающийся от легкого дуновения.

Мага-детектива не ставили именно поэтому, чтобы дождаться, когда Макс сам закроет дело. Сейф оставили для Макса. Он сделал все по чужому плану, двигался так, как должен был двигаться…

Рие выругался, Гэбриел его поддержал. Лира потянулась к Максу, и он благодарно уткнулся в ее грудь, пряча испуганное лицо и глаза, на которых выступили слезы. Все, чего он хотел зим с десяти, – стать полицейским. Он делал для этого все, все положил на алтарь исполнения желания. Он так самозабвенно отдавался работе, что уже не мог разделить себя с ней. И теперь он испугался.

Что, если Баррет был прав?

Мистер Уорд.

Лира стискивала его так сильно, будто Макс падал, а она держала его изо всех сил. Немного успокоившись, он поднял голову, слабо ей улыбаясь. Неприятно было думать, что она переживает, а судя по тому, что на щеках ее уже были слезы, она действительно беспокоилась. Макс привстал, нежно целуя ее в щеки и слизывая соленые капли. Он так и не заплакал, она сделал это за него. Макс прижался лбом к ее лбу и шепнул:

– Я все улажу. – Обещание не то ей, не то себе…

– Мы справимся, – уверенно ответила Лира.

Мы.

В теле Макс ощутил легкость. Конечно, они справятся. А он все уладит. Он знает, что предложить. Что ему предложат. Должны…

– Инспектор Уорд, – в приоткрытую дверь заглянул сержант Рассел, – шеф вызывает. Срочно.

– Макс, – Рие качнулся в его сторону.

– Все в порядке, – спокойно ответил Макс, оправляя форму. Он уже почувствовал себя увереннее. Он позволил себе слабость, но ненадолго. Разум его уже все выстроил – план. Что говорить, что делать, к кому обращаться. – Я скоро.

В кабинете шефа было задымлено, дверь распахнута, окна открыты. Холодный осенний воздух, пахнущий пожухлой листвой и сыростью после прошедшего дождя, освежал. Калхун что-то размашисто писал, сидя за столом.

– Разрешите войти? – Макс остановился у порога кабинета.

– Уорд, – шеф поднял голову, – читал?

– Да. Райдер принес газету.

– Ты парень хороший. Нужный полиции. Но ситуация…

– Я понимаю.

– Все эти перемены, да и люди пытаются найти, куда направить злость…

– Знаю.

– И ты… Тебя… Надо было понять. Хотя бы – когда не хотели назначать мага-детектива, – Калхун потер виски, – никогда раньше так не тянули. Неладное дело с самого начала. Нашли, на кого все грехи повесить, а я… проглядел. Ты меня прости…

– Шеф, не оправдывайтесь. Я правда понимаю. Мне написать по собственному желанию или есть шанс?

– Первый с тобой, Макс! – гаркнул Калхун. – Если я что-то и могу сделать перед отставкой, так позаботиться о твоем будущем! Лорд Нортвуд тоже посодействовал. Да и формально не придерешься, ты все по инструкции делал, а мага-детектива не дали. Претензий не может быть, но общественный скандал… Поэтому… Я ухожу в отставку, а ты, Уорд, переходишь в отдел Клоаки. Когда поуляжется все, вернешься. Что скажешь?

– Вы подаете в отставку?

– Лицо отдела страдало в основном при мне. Так что… Да. Ты про Клоаку говори.

Отказываться не имело смысла, тем более Макс был согласен и на понижение в звании, и в должности, и на Клоаку, и даже на загородный отдел. Только он готовился к тому, что все это придется выпрашивать и у шефа, и у лорда Нортвуда, но они и сами, к счастью, подсуетились, пока он мирно спал.

– Я согласен, шеф.

Баррет ошибся.

Инспектор Уорд.

19

Наручники

От дома до нового места работы добираться было гораздо дольше, а еще дороже – приходилось нанимать кеб. Подниматься придется теперь гораздо раньше. Или пропускать завтрак. Или переехать…

Полицейский отдел Клоаки даже спустя два дня после манифестации выглядел так, будто его только что взяли штурмом. На стенах, словно глубокие раны, оставались трещины, кое-где темнели пятна от огня. В ночь обращения короля к народу здесь, в Клоаке, шли почти настоящие бои. Столкновения закончились жертвами и среди обычных людей, и среди полицейских. Здесь все было иначе…

Здание отдела Клоаки было крупнее, его ограждал высокий забор и металлические ворота, из которых нещадно вырвали замок, оставив вмятины вокруг. Воображение живо дорисовало старинный таран и рыцарей, впрочем, здесь едва ли было то же самое…

– Кто-то из кирпичей, – прокомментировал Рие, тоже оглядываясь. – Слышу Голоса.

– Белладонна?

– Она в такое не лезет. Скорее всего, контролировала свои улицы, чтобы из других банд не лезли.

Рие вообще-то никто из Мидлтаунского отдела не гнал, но узнав, что Макс теперь будет работать в Клоаке, он тут же написал прошение о переводе. Райдер же плохо скрывал радость, что будет не один в новом месте, о котором ходили не лучшие слухи. Район Клоаки считался, откровенно говоря, убогим, и даже полиция там считалась самой коррумпированной во всей столице. Так что опасения Гэбриела были оправданны, как и облегчение от того, что рядом будут знакомые. Макс тоже малодушно радовался, что Рие последовал за ним, а шеф даже не пытался того переубедить. Ради приличий Макс, конечно, выдал несколько доводов о том, почему Ришару стоит остаться, но тот, как всегда, перевел все в шутку.

– Что? Страшно заходить? – Рие ухмыльнулся, толкая Макса локтем в бок.

Тот недовольно зашипел:

– Страшно, что ты тут!

Ришар рассмеялся и первым пошел вперед. Пришлось нагонять. Полицейский отдел Клоаки почти ничем не отличался от Мидлтаунского, разве что контингентом. Посетители здесь были большей частью оборванцы, а клетки на первом этаже переполнены. Въедливая вонь перегара заставила Макса поморщиться и прикрыть нос.

За стойкой сидел один из дежурных констеблей, который лениво листал газету, пока какая-то женщина с девочкой зим пяти-шести от роду стояла рядом, пытаясь что-то узнать.

– Я же сказал тебе, проваливай! – гаркнул констебль.

– Да, но я… Может, что-то известно, он такой, невысокий и…

– Заткнись и катись отсюда, женщина! Ты глухая или тупая? Думаешь, без тебя дел не хватает?

– Д-да, н-но мой сын…

– Гуляет твой сын! Сама сказала, деньги пропали. Вот он и пошел с бабами развлекаться. Все, иди отсюда!

– Ему девять! – вспылила женщина. – Вы же все равно не заняты! Вам что, сложно посмотреть?

– Не занят? Да ты умом тронулась, баба? Я тебя сейчас за оскорбление засажу!

– Я вас не оскорбляла!

– Ты…

– Констебль, – холодно обратился Макс, подходя ближе, – будьте любезны, представьтесь.

– А ты кто такой, чтобы я тебе представлялся?

– Значения не имеет. Я, как любой человек, имею право знать полное имя и номер значка полицейского, которые необходимо предоставлять по первому требованию.

– Умник, да? И… – Констебль вскочил, замечая и подошедшего Рие. На него здесь все косились, а женщина отошла, прикрыв рот рукой. – Белобрысый! Тебе тут не место!

До того, как Макс успел что-то ответить, дверь хлопнула, внутрь зашел мужчина в черном длинном пальто с поднятым воротом. В зубах он сжимал незажженную сигарету. Черные волосы на висках чуть поседели, однако лицо его не выглядело старым. Страшным, пожалуй… По щеке, почти от уголка левого глаза, тянулся шрам. Он заползал на губы, кривя их, и заканчивался на подбородке. Глаза его были серыми, почти такими же светлыми, как у бывших узников, похожие на две ледышки. На вид ему было не больше сорока зим.

– Лейсон, что пялишься? – Мужчина, чуть прихрамывая, прошелся до самой стойки и уставился на констебля таким жутким взглядом, что даже Максу стало не по себе. – Работать кто будет?

– П-прошу прощения, шеф!

Шеф… Так вот почему все, у кого Макс пытался узнать о шефе отдела Клоаки, загадочно молчали, пуча глаза, а Калхун только и сказал: «Хороший малый».

– У дамы проси. И прими нормально, пока я не усадил тебя в клетку к шпане…

– Есть! Так точно!

– Вы, – светлые глаза теперь вперились в Макса, – должно быть, Уорд? Узнал вас по здоровяку. Ришар, да?

– Да, мы…

– Деймон Дарквуд, ваш шеф. Во-первых, мне плевать на учтивость, во‐вторых, со мной не спорят, в‐третьих, ко мне обращаться только по делу. Исключительно по делу. Мы поняли друг друга?

– Да.

– Хорошо… Выглядишь как отличник. Был отличником?

– Был.

– До сих пор остался, – Дарквуд прошелся изучающим взглядом по Максу. – Но жизнь чему-то научила… Можешь пошугать констеблей и сержантов, им не помешает в тонусе быть. Лейсон, где Артур?

– А… он…

– Бухал? Вот же импов дармоед.

Деймон зашел за стойку и пнул дверь, ведущую, видимо, в сержантский кабинет. Та жалобно, протяжно заскрипела, ударяясь о стену.

– Рота, подъем!

Дальнейший разговор шефа и сержанта подарил вокабуляру Макса множество новых изощренных ругательств. После Дарквуд ушел, не сказав Максу и слова. А из комнаты выполз молодой мужчина с русыми растрепанными волосами. Он тяжело дышал перегаром, держа в руках кувшин воды, к которому периодически жадно прикладывался.

– Ты в ужасе? – Рие чуть наклонился, чтобы напарник услышал его тихий голос.

– Тут… есть над чем работать, – обтекаемо ответил Макс. Он не стал говорить, что представлял даже хуже: что все тут выражаются исключительно нецензурно, братаются с преступниками и устраивают по ночам злодейские балы… В общем, фантазия завела его так далеко, придумывая самые абсурдные вещи, что столкнуться с реальностью теперь было не так уж и плохо.

Русого мужчину, поднятого шефом Дарквудом, звали Артуром Пиком. Он был сержантом. Общался довольно уважительно и проводил новичков в их кабинет.

– Он у вас общий с… Там… Ну вроде как… А, шеф сам скажет, – махнул рукой Пик, допивая остатки воды в кувшине.

Сержант оставил их у пошарпанной двери в тупике на втором этаже. Никакой таблички, только почти стершиеся цифры краской – 213. Макс вошел без стука. Внутри кабинет был меньше, чем тот, к которому он привык, а столов было три. Один стоял прямо у входа, дверь билась о его край. Еще два у узкого окна. Слева у входа занимал место пустой стеллаж. Но обстановка была не главным, главным был тот, кто замер, уставившись на вошедших.

– Уорд! Ришар! – радостно завопил Гэбриел, едва не вешаясь на знакомых. – Как же я рад! Но вы тоже молодцы! Я вчера всю пылищу убирал! А вы на готовенькое пришли!

Это правда. Детектива перевели ровно на день раньше, потому что его бумаги оформляли уже какое-то время, а Рие и Макса переводили в спешке, понадобились всего сутки. Как раз успели освободить старый кабинет, забрав из него личные вещи…

– Вы уже заходили к шефу? Великие Магистры, клянусь Вселенной, он выглядит так, будто сам какой-то маньяк! Жуткий… – Райдера передернуло. – Я ему слово боюсь сказать.

– Мы встретили его в холле. Очень запоминающаяся фактура, – дипломатично отозвался Макс. – Думаю, стоит все же посетить его кабинет. Он ничего толком не сказал…

– Ты уверен? – с придыханием спросил Гэбриел.

Макс флегматично пожал плечами. Ну что сделает этот шеф? Придраться не к чему, а свою личную неприязнь… Ну посмотрит он на него, как на идиота, унизит, возможно. Пусть что хочет делает, лишь бы в курс ввел.

– Тогда пойдем вместе. Вместе не так страшно… Ну и я к нему один боюсь идти, – признался Райдер.

– Ты же маг! – возмутился Рие. – У тебя такая сила, а ты боишься какого-то человечка?

– Не какого-то, а Деймона Дарквуда. Ему тридцать шесть, а он уже шеф! Его тут все либо боятся, либо уважают, либо совмещают.

– Выглядит он грозно, – не стал спорить Макс. Но, чтобы действительно напугать, этого было мало. Пока угрозы от нового начальника не исходило. Да и вообще, с Лирой поначалу общаться было куда страшнее.

Так что тянуть Макс не стал. Райдер запер кабинет, и вся процессия двинулась к кабинету Дарквуда. Его местонахождение знал только Гэбриел, но он направлял голосом, следуя позади вместе с Рие.

Кабинет шефа был на том же втором этаже, но в тупике с противоположной стороны. Кабинет оказался таким же небольшим и тесным, а места для посетителей отсутствовали. Очевидно, Дарквуд не любил, когда у него задерживались. Дверь была распахнута. Шеф что-то внимательно читал, листая папку. Макс остановился в проходе, давая время понять, что к нему пришли, а затем постучал в косяк. Деймон не обратил на это внимания.

– Разрешите обратиться?

– Не разрешаю, – Дарквуд наконец поднял взгляд, снова проходясь им по Максу. Неприятное ощущение…

– Тогда вынужден доложить, что поступил в ваше распоряжение и нуждаюсь в дальнейших инструкциях.

– А! Инструкции… Ну-ну, заходи. Твои щенки останутся снаружи?

Макс оглянулся на Рие, с интересом оглядывавшего полупустой кабинет и опасно накренившиеся стопки папок. Гэбриел неуверенно топтался, прячась за спиной Ришара.

– Они мои коллеги и, думаю, ответят сами.

– А ты самоуверен, да?

– Никак нет, я стараюсь рассуждать здраво. – Макс остановился у стола. Положение, когда человек сидит за столом, а ты стоишь перед ним, слишком напоминало визит хулигана к директору школы. Но было и преимущество – можно смотреть сверху вниз. Макс старался сохранить баланс. Незачем нарываться, но и в обиду он себя не даст. Давно не мальчик. А после Лиры уже точно…

– Логик. Ужас. У него всегда порядок, да? – Дарквуд обратился к Рие.

– Я бы охарактеризовал это пугающим порядком, – криво ухмыльнулся тот.

– А ты у нас весельчак. Интересно… Детектив Райдер, ну что вы жметесь к стене? Я не дракон, а вы не девственница – в логово не утащу.

Рие кашлянул в кулак, прикрывая смех. Макс с сочувствием покосился на Гэбриела, который действительно заходил по стеночке.

– Артур не дал вам подписать инструкции?

– Нет.

– Ну так дайте ему пинка, чтобы поторопился, – Деймон поморщился, захлопнув папку. Макс только теперь увидел, что это его собственное досье. Под этой папкой лежала еще одна куда более тонкая. Вероятно, это было досье Ришара. – Что еще вам надо?

– Мы с детективом Гэбриелом заняли общий кабинет. Полагаю, это неспроста?

– Какая аккуратная формулировка. Да. Вы с Ришаром будете расследовать дело Фантома вместе с Райдером.

Макс поджал губы. Снова сложное дело. На него скинули часть общественного недовольства, а теперь и очередное дело о «народном мстителе», чтобы, видимо, закрепить статус плохого полицейского… Хадс!

– Могу узнать, ваше ли это решение или чей-то приказ?

Если приказ, то станет еще более понятно, почему договориться удалось легко. Фантом, очередной любимчик публики, вполне мог подпортить репутацию полицейского, тем более такого, как небезызвестный общественности инспектор Уорд, который только и делает, что «несправедливо» сажает заступников народа… Так, глядишь, и мрачное предсказание Аластара окажется реальностью.

Мистер Уорд.

– Приказ.

Проклятие! Но как они повесят это на него, если магические дела курирует детектив?

– А еще приказали поставить тебя во главе группы.

Макс сжал челюсть. Да чтоб их всех с их играми!

– Это и любопытно, – Дарквуд стукнул пальцами по столу. – В любом случае идти против я не могу. Так что, детектив Райдер, полномочия с вас снимаются и передаются инспектору Уорду. Вы входите в его подчинение.

Гэбриел снова выдохнул. Видно, рад был, что теперь докладывать о ходе дела будет не он.

– Проваливайте, вы начинаете действовать мне на нервы, – Деймон поморщился, откидываясь на спинку стула.

Покинув кабинет шефа, Макс поймал обеспокоенный взгляд Рие. Видимо, напарник догадывался, что дело неладно. Почти весь день Макс потратил на обживание кабинета, а потом еще на изучение дела Фантома.

– Хэлла Апат.

– Что с ней, Уорд? Я опрашивал ее несколько раз, но это мало что нам дало, – пожал плечами Райдер.

– Мы так и не выяснили про кулон, – напомнил Рие. – Хотя Глиф уже найден… И выпущен…

– Греется, наверное, на новой службе у короля.

– Думаю, стоит попробовать связаться с ней снова. Она явно что-то скрывает. И если уж это бесполезно по отношению к Глифу, то к Фантому…

– Я зайду к ней завтра утром, – кивнул Рие.

Макс согласился, снова погружаясь в документы. Если бы не новоиспеченные подчиненные, ноющие о том, что пора домой, он бы задержался сильнее. На самом деле Гэбриела он отпустил почти сразу, потому что тот снова предложил прогуляться ночью: может, Фантом наконец покажется после всего произошедшего в столице. Предположение было не лишено смысла, а плана все еще не было, так что Макс оценил инициативу, а Райдер убежал отсыпаться перед рабочей ночью.

Рие же не преминул напомнить, что им в одну сторону и логично взять один кеб, а еще – что он не хочет тут задерживаться. И чем ближе был вечер, тем больше напоминаний… Макс сдался. К тому же ему и самому хотелось получить передышку. Новость о том, что его снова бросили в эпицентр, далась ему тяжело. Он думал, что вырвался, но нет…

Дома было тихо. Бабушка тихонько расспрашивала Рие, стараясь не приставать к внуку, который занялся одним из любимых дел – готовкой. После ужина Макс решил заняться еще одним любимым делом – чисткой оружия. Он переоделся в старые пижамные штаны и зашел в соседнюю со своей комнату, где стояло несколько сейфов, стол, табурет и кушетка в углу. Она прижимала стоящую в углу решетку, снятую с окна. Макс пока не придумал, куда ее приспособить, и все чаще склонялся к тому, чтобы сдать на металлолом.

Достав старый пистолет, который он купил когда-то с первой инспекторской зарплаты, Макс занял место за столом, подготовив все к чистке. Затем он извлек магазин и убедился, что в патроннике не осталось патрона. Когда он оттянул скобу, снаружи послышались шаги.

Сердце затрепетало. Слух уловил еле слышный стук каблуков. Макс сразу понял, кто это, потому что услышал, как щелкнул замок его комнаты – Лира оставила ключ у себя. Он вслушивался, как вдруг звонкий голос позвал:

– Макс?

– Я здесь! – крикнул Макс, чувствуя, как в нем расползается приятное тепло. Он моргнул, опуская взгляд. Точно! Надо закончить с чисткой, раз уж начал.

Руки делали все сами. Оттянули затвор в крайнее заднее положение, подняли вверх, снимая его. Когда Макс уже отложил возвратную пружину, заглянула Лира.

– Привет, – она остановилась на пороге. Сегодня на ней было строгое темно-синее платье. Волосы немного растрепались, но все равно выглядели очаровательно. Словно золотое облако… Она вдруг изумленно приоткрыла рот: – Ты… Голый?

– Что? Нет! – Макс вскочил. – Я в штанах! Просто не стал надевать ничего сверху, все равно перепачкаюсь маслом. Проще потом под душем смыть, чем одежду застирывать.

– А… Ага, – Лира облизнула губы.

Тело Макса тут же отозвалось – желание закручивалось узлом. Пальцы покалывало от желания коснуться…

– Можно я с тобой посижу? Я не буду мешать! Я книгу взяла, почитаю тут… В сторонке. На кушетке, например.

– Конечно! – воскликнул Макс. Он был даже удивлен, что она спрашивает. Естественно, ему хотелось, чтобы она была рядом. Не обязательно что-то делать, просто быть.

Лира кивнула и выскочила, возвращаясь в комнату. Оттуда послышалась возня, а затем она вернулась уже одетая в легкую сорочку с накинутой сверху рубашкой Макса. На ногах ее были пушистые тапочки, а в руках книга…

– Эротический роман?

– Что? – Лира дрогнула, останавливаясь у кушетки.

– П-просто, – Макс зарделся, – ты в письме упоминала такие…

– Ты знаешь эти романы? – Ее щеки тоже раскраснелись. Она глядела пораженно.

– Пришлось. Ты же их упомянула. Так что я их прочел.

– Нет… Ты серьезно?

Макс смущенно пожал плечами, склоняясь над полуразобранным пистолетом, чтобы обработать средством для чистки все его детали. Покрутил ершик в патроннике, проглядывая его на свет.

– И… Как тебе? – наконец подала голос Лира.

– Откровенно.

– И все?

Макс почувствовал, как горят уши. А что она хочет услышать? Как он снимал напряжение, представляя все те сцены, заменяя их героев на себя и Лиру? Нет, в этом он точно не сознается!

– Не подашь тряпку? – Макс решил перевести тему разговора.

Лира остановилась рядом с сейфом, на котором лежал ворох ветоши, и вдруг ахнула:

– Это наручники?

– Старые. Пользовался ими, когда был констеблем.

– О… Можно посмотреть?

– Бери, только не закуй себя в них случайно, – Макс принял тряпку, протирая пистолет.

– У тебя нет от них ключей?

– Есть.

– Тогда не страшно.

Макс хмыкнул, переходя к маслу. Лира же осторожно приблизилась. Прохладная ладонь легла на его плечо, заставляя резко втянуть воздух от внезапного, но желанного прикосновения.

– А ты что делаешь?

– Смазываю пистолет.

– Я, конечно, не пистолет, но ты можешь меня смазать…

Макс поперхнулся воздухом, чуть не выронив затвор, по которому проходился тряпкой, чтобы снять излишки масла.

– Не шути так.

– Кто сказал, что я шучу?

Макс облизнул губы, собирая пистолет. Он старался не смотреть на Лиру, потому что ему казалось, что еще немного, и он накинется на нее, словно животное. А ему не хотелось бы вести себя как дикарь.

– Ты закончил с пистолетом? – голос Лиры еле уловимо изменился. Стал каким-то слишком елейным, будто… она что-то задумала.

– Да, а чт… – Слова прервал щелчок наручников на запястье Макса.

– Ой, инспектор, боюсь, я вынуждена задержать вас за превышение сексуальности в этой комнате.

Он усмехнулся:

– Миледи, я грязный и в оружейном масле.

– Что еще более сексуально, – шепнула Лира, склоняясь ниже.

Ее поцелуй не был нежным, он был порывом ветра, был молнией, разрывающей небо, был свистом пули. Резкий, страстный. И Макс ответил на него с остервенением. Это было не желание, это была потребность, необходимость. Лира была безжалостным штормом, смывающим все сомнения, все страхи и неуверенность.

– Инспектор, вы готовы услышать приговор? – выдохнула она, отрываясь от его губ.

– Да, миледи. – Макс сглотнул, чувствуя, как член его напрягается.

– Поднимайся! – приказала Лира.

Когда он послушно встал, она толкнула его в грудь, а затем еще раз, пока он не упал на кушетку. Тогда Лира властно взяла его руки, заставляя поднять их. Костяшки пальцев Макса задели холодную сталь решетки, к которой его уже приковала Лира.

– Так-то лучше.

Он не сопротивлялся, позволяя ей творить все то, что она захочет. Сам бы он все равно растерялся.

Тем временем Лира положила ладони на его грудную клетку. Она склонилась, целуя и посасывая кожу на его шее, спускаясь все ниже. Ее руки тоже двигались по телу Макса, поглаживая его напряженный пресс, который стал еще более твердым и рельефным. Когда пальцы задели край пижамных штанов, дыхание сперло.

Поцелуй низа живота Макса вызывал его стон, а когда через ткань его член сжали, тело дернулось в неосознанной попытке высвободиться. Разум знал, что было нужно. Нужно было взять Лиру, усадить ее на стол и…

Но она отошла, лишая ласки. Макс уже начинал думать, не сжульничать ли и не высвободиться. Но все же сжал челюсти и решил терпеть, глядя, как Лира стягивает рубашку и кладет ее на табурет, а затем скидывает сначала одну лямку, затем другую… Ее сорочка опустилась, задерживаясь на бедрах, но открывая грудь. Соски затвердели, и Максу ужасно хотелось облизнуть их.

Лира же подошла, снова наклоняясь к нему. Влажные звуки поцелуев наполнили комнату, а когда Лира стянула его штаны вниз и забралась сверху, звуки стали вовсе не от поцелуев…

Макс постанывал, чуть приподнявшись, чтобы видеть, как Лира придерживает подол сорочки, как опускается и поднимается, скользя на его члене. Она замерла на какое-то время, словно подразнивая. Лазурь ее глаз перехватила его взгляд, а раскрасневшиеся от поцелуев губы изогнулись в задорной усмешке. Лира начала двигаться мучительно медленно.

Это было выше его сил! Макс потянул левую руку вверх, дернул вниз. Чего Лира не знала, так это того, что эти наручники имели дефект и зубчики одного из браслетов плохо цеплялись. Высвободившись, Макс сел, насаживая Лиру глубже и рыкнув от удовольствия. Он поднялся, придерживая ее на себе, прижал ее спиной к стене, чтобы проще было удерживать ее на весу, и начал двигаться. Резко, беспорядочно, грубо. Но Лира не останавливала его, она стонала, царапая его спину. Макс наклонил голову, прикусывая кожу на ее плече. Она выругалась, впиваясь в него ногтями. Макс снова почувствовал, как внутри нее все сжимается, а Лира сдавливает его торс ногами сильнее.

Вспышка наслаждения накрыла его до того, как Макс успел понять хоть что-то. Он замер, расслабляя челюсти и тяжело дыша. Такое же тяжелое дыхание было и у Лиры. Ее светлая сорочка была вымазана оружейным маслом, как и бедра, которые стискивал Макс. На плече ее проступал красный след от зубов.

– П-прости, – пробормотал он.

Лира заморгала, кажется, пытаясь сосредоточиться. Макс был почти уверен, что если бы сейчас отпустил ее, то размякшее тело тут же опустилось бы на пол, поэтому он продолжал ее удерживать.

– Макс, твоя рука…

Он уставился на запястье. Из-за того, как быстро он рванулся из наручников, металл браслета содрал кожу и теперь там выступила кровь.

– Чепуха…

– Я ободрала тебе спину…

– Я тебя укусил, – Макс ощутил, как заливается краской.

– Ох, ты такой милый! Стоишь тут, держишь меня, насаженную на свой член, и краснеешь.

Макс отвернулся, пытаясь справиться со смущением. Что ж, она права, и он не знал, сможет ли когда-нибудь реагировать на нее спокойно. Едва ли, ведь она слишком прекрасна…

20

Фантом

Хэлла погрузилась в ванну с головой. Под толщей воды все казалось далеким, в том числе и проблемы, которых накопилось немало. После того, как Глифа поймали, все только усложнилось. Воронка закручивалась, и выбраться становилось сложнее.

Вечером пришел Дерек Вэб. Импов Дерек Вэб. Он, как всегда, кривил рот, а ей снова напомнил:

– Ты бесполезна. Думаешь, кому-то захочется тебя просто так содержать, да еще и отдавать ценное лекарство? Ты даже не ценишь заботу о тебе.

Хэлла тогда сжала кулаки и насупилась, но сказать ничего не смела. Наверное, он был прав… И все чаще в голову закрадывались мысли о том, чтобы все бросить. Стоит лишь переплатить за Нору, чтобы отправиться на Ничейные земли, а оттуда пройти к Дланям – вышкам, сторожащим покой Раджмаана. Говорят, они принимают всех женщин. Может, все не так, но чем дальше Хэлла увязала в делах семьи, тем привлекательнее казались мысли о побеге.

– Сейчас босс уехал, но скоро вернется. И что ты предоставишь? Ничего. А вот я… – Дерек оскалился. Он был похож на зверя, который загоняет жертву, чтобы выпотрошить ее и сожрать. – Я поймаю Фантома. Достаточно доверять тебе. Я сам поймаю его и все узнаю. Он должен знать, где остальные дети, он ведь так долго следил за лордами. Ты же… Думаю, от тебя босс избавится. От тебя и твоей милой сестренки, чтобы вы не разболтали…

– Мальва ничего не знает, – глухо ответила Хэлла.

– Но боссу я скажу, что знает, – Дерек засмеялся, но быстро смолк, уворачиваясь от кулака. – Полегче! Я даю тебе шанс! Заключим пари? Если ты до утра приведешь Фантома, я замолвлю за тебя словечко…

И вот теперь Хэлла лежала под водой, задержав дыхание. Что делать? Времени до утра. Сбежать? Или попытать счастья?

Что там, в Раджмаане? А главное – как успеть дотуда добраться? И хватит ли лекарства у Мальвы, чтобы пережить путешествие? И сколько еще времени уйдет, чтобы осесть? Не станет ли хуже?..

Хэлла вынырнула, протирая глаза. Нужно хотя бы попытаться, тем более сейчас она делает что-то хорошее… Так ведь?

Хэлла выбралась из почти остывшей ванны. Холодный воздух подвальных комнат тут же пробежался ветерком по коже, оставляя после себя след из мурашек. Ледяной пол под ногами теперь был усеян каплями воды. Но Хэлле было все равно, она прошла к узкому зеркалу в углу комнаты. Остановилась напротив него и вглядывалась во тьму собственных глаз, будто пытаясь зачаровать саму себя. Заставить сделать то, что делать не хотелось. Приказать, удерживая внутри все сомнения.

– Прощайте, мисс Апат, – выдохнула она и прикрыла глаза.

Шепот вытягивал звуками магию, она рассыпалась по воздуху с каждым новым словом. По телу разливалась пьянящая сила. Хэлла концентрировала энергию в ладонях, которые, не прекращая произносить заклинание, она положила на собственную макушку. Кожу под волосами закололо, будто множество иголок впивались в нее. Когда боль стала почти нестерпимой, Хэлла решила, что этого будет достаточно, приподняла руки и резко их опустила.

Хэлла выдохнула и медленно открыла глаза. Иссиня-черная прядка упала на ее лицо. Длинная… В зеркале теперь стояла она. Настоящая она, какой себя помнила. Прямые волосы отросли почти до середины спины.

Хэлла отвернулась, прошла к шкафу в спальне и вытащила двубортный черный сюртук. Сзади он был длинным, спереди покороче, чтобы прикрыть только верх штанов.

– Пора тобой воспользоваться, – пробормотала Хэлла, снимая амулет, который обычно носила на шее. И с силой бросила его на пол. Амулет раскололся, вспыхнула формула уменьшения, сдерживавшая все это время одно из самых опасных оружий…

* * *

Макс проснулся рано. Лира еще спала, а снаружи не было и намека на рассвет, хотя небо было ясным. Зато ночью явно был мороз, лужи покрылись тонкой корочкой льда. Осень неспешно подступала к зиме.

Пока Макс умывался и приводил себя в порядок, он заметил в ванной новые вещи. Помимо второй зубной щетки на полке душевой появились какие-то флаконы, а на полке под зеркалом – баночки. Она была небольшой, так что часть баночек перекочевали на край раковины. Наверное, нужно будет повесить полку побольше и пошире… А еще надо бы поменять кровать на двуспальную… Или проще съехать? Тем более что теперь он работает вдали отсюда и добираться до Клоаки довольно долго…

Вернувшись в комнату, Макс улыбнулся, заметив сонную Лиру. Она сидела на кровати, кутаясь в одеяло, из которого выглядывала урчащая Бренди.

– Разбудила? – Кошка иногда так настойчиво царапалась в дверь, требуя ее впустить, что вполне могла потревожить сон.

– Да, но мы с ней так и договаривались, – усмехнулась Лира. Она чмокнула Бренди между ушей и решительно поднялась, стряхивая одеяло, но тут же поежилась и понеслась в ванную.

Макс успел одеться, когда немного посвежевшая Лира вышла, отчаянно зевая.

– Тебе не обязательно так рано подниматься. Могла бы еще поваляться.

– Нет уж! Я буду помогать тебе готовить завтрак! Только не пялься так, я с утра опухшая, как подзаборный алкаш.

Макс рассмеялся, сжимая ее в объятиях и чуть приподнимая:

– Ты самая красивая девушка из всех!

– Льстец сладкоречивый, – Лира наградила его поцелуем, а затем сползла вниз и по-хозяйски открыла шкаф. Там успели поселиться некоторые ее вещи.

Макс понимал, когда она могла успеть, но это произошло как-то слишком быстро. Впрочем, он не собирался ничего замедлять. Нужно даже нагонять!

Внизу еще царила тишина. Пришлось включить свет, чтобы не готовить впотьмах. Макс принялся за омлет, а Лира взяла на себя варку кофе, время от времени отвлекаясь на какую-то газету:

– О! Представляешь, испытывают мобили! Скоро будем гонять, как на Древней родине!

– Что?

– Ну ты про машины не слышал, что ли? В Бидневуте[48] их собирали, а в Осидесте[49] сейчас собирают аналог, но вместо обычного двигателя – артефакт. Осталось надеяться, что ни наш Иерофант[50], ни король не станут препятствовать новой магической технологии… Проклятая религия только тормозит нас…

– Ты так недолюбливаешь церковь Первого?

– Мягко сказано. Его фанатики, захватившие власть в Сверидии, убили моих родителей, – сурово ответила Лира. – А то, как все цепляются за традиции, как верят в то, что женщины все грешницы и потенциальные новые лалеты-предательницы, которых нужно держать в узде, – отвратительно! Поэтому я не ношу корсетов, да. Хочешь защитить учения Первого?

– Я не верующий, – пожал плечами Макс. – А боги Шарана слишком… противоречивы. В Раджмаане Первого считают демоном, а Иные вообще не произносят его имени, потому что считают, что оно приносит беду. Так что не думаю, что у нас с тобой будут религиозные споры.

– Хорошо, – Лира нервно улыбнулась. – А то я уже было подумала, вдруг ты просто хорошо скрывал свою приверженность Первому.

– Нет. К тому же ты магесса, ваш круг не отличается религиозностью, и я знал, на что иду, когда бежал к тебе с букетом.

– О-о, ты был таким сладким щеночком! Прости, что тогда попыталась сделать вид, что письмо – шутка. На самом деле никогда раньше не признавалась в любви первой. Вот и стало стыдно как-то, что я вот так…

– Спасибо, что ты «так»…

Макс тут же получил поцелуй в щеку, а затем в угол рта и…

Раздался стук. Лира вздрогнула, отскакивая, а Макс нахмурился, откидывая полотенце в сторону и подходя к двери. Гость, заслышав шаги, тут же воскликнул:

– Уорд! Ты не представляешь!

– Райдер? Какого импа? – В распахнутую дверь ворвался Гэбриел и ледяное дыхание улицы.

– Фантом! Проклятие! Смотри!

Прямо перед носом Макса застыла бумага, на которой печатными буквами было что-то написано. Пришлось забрать ее из трясущихся рук Райдера, чтобы прочесть.

Вы освободили не всех детей. Здание у старого кладбища.

– Это оставил Фантом!

Макс вздрогнул. Он перечитал послание несколько раз, вглядываясь в каждую букву. Может ли это быть? Или…

– Как?

– Энергию! Я ночью почувствовал энергию кирпича. Это не первый раз, но я стараюсь проверять, и тут… Вот! Записка! Клянусь, этот засранец знал, что я буду там, знал и оставил это! Привет, Лира! Есть попить?

Она, только выглянувшая в прихожую, кивнула и скрылась на кухне.

– Позову Ришара, – буркнул Макс, отдавая записку обратно. Пока он не выяснит все у него, пожалуй, даже не будет говорить о том, что узнал почерк…

Он поднялся на второй этаж, завернул налево, подошел к двери и постучал. Ответа не было, а ручка не поддавалась. Какое-то время Макс потратил на попытку докричаться, но ничего не происходило, только морозный сквозняк ощущался в просвете между полом и дверью…

Где-то в глубине тут же заворочалась тревога, окуная разум в предчувствие чего-то ужасного. Макс быстро спустился, достал из сейфа запасной ключ и снова убежал к комнате Рие. Щелкнул замок. Стоило ему открыть дверь, как в протопленный коридор проник холод. Балкон был распахнут, и занавески метались на ветру. Бардак никуда не делся, а вот Рие… Его нигде не было.

Может, он просто ушел? Рано. Но все же. Может, незачем было так врываться? Может, все в порядке?

«Все в порядке. Как и с твоей карьерой, Флин», – иронично заметил внутренний голос. Макс поджал губы и спустился на кухню. Он заметил, что Лира уже сделала кофе и даже сняла с огня омлет. Она остановила на нем обеспокоенный взгляд.

– Что-то не так? – Райдер, достававший тарелки, оглянулся.

– Рие нет.

– Ушел развлекаться?

– Не знаю… Давайте пока позавтракаем. Если не вернется, подумаем.

Предложение поддержали, но гнетущая атмосфера мешала наслаждаться едой.

– Я не знаю, куда он ходит ночью, – пожал плечами Макс, когда Гэбриел все же не выдержал и начал расспросы. – Я же не слежу за ним.

– Ну да… Может, он по делу ушел? Ну, к свидетельнице? Так сказать, оказать на нее давление внезапным визитом?

– Не знаю, – повторил Макс. – Но, кстати, об этом… Я… Признаться, слишком был увлечен Лирой, – щеки привычно запекло, – хотя стоило спросить раньше. Откуда ты знаешь мисс Апат?

– Кого? – Лира нахмурилась.

– Ты приходила с ней, когда я получил письмо… Ну, ты поняла какое.

– Ты про Хэллу?

– Я так и сказал.

– Нет, ты сказал про какую-то Апату.

– Апат. Хэлла Апат.

– Что? – удивилась Лира, вскидывая брови. – Ей, конечно, нравится больше Хэлла, но откуда Апат? Ее зовут Лобелия Хэллебор Флауэрс.

* * *

Хэлла стояла у входа в дом Теодора. Давно же она его не видела… Казалось, прошла вечность, но не минуло и сезона. Мог ли он не открыть? Мог ли быть на улицах? Мог…

Хэлла решила, что, если он не откроет, она побежит к сестре, соберет вещи и они уедут, а если откроет… Значит, сама Вселенная привела ее. Значит, так нужно… Но на всякий случай она уже написала сестре и Мими. Они должны были уже скрыться… На всякий случай…

Хэлла стояла, терпеливо ожидая и пряча в руках за спиной оружие… Послышались шаги. Сердце сжалось. Пути назад нет.

Дверь дома открылась, Теодор изумленно уставился на Хэллу:

– Что, все же пришла провести незабываемую ночь? Отрастила волосы для меня? Как мило.

Перед тем, как наконец воспользоваться оружием, Хэлла лишь выдохнула:

– Прости…

* * *

– Она дочь знаменитой Блэр Флауэрс, которая написала «Комментарии к описанию растений». Довольно известная магесса даже за пределами ботанической науки, – закончила объяснения Лира, удивленно разглядывая Гэбриела и Макса. – Вы не знали про Хэллу?

– Она представилась как Апат! – Гэбриел вскочил. – Более того, я ведь проверил документы! Хадс! Неужели подделка? Почему… Почему она это сделала?

Макс прикрыл глаза. Ему нужно было справиться с обрушившейся новой информацией. В его голове уже назревали догадки, но ничего хорошего Рие они не сулили, тем более если он пошел к ней…

– Откуда ты знаешь Лобелию?

– Я… Я училась с ее старшей сестрой, Розой, на первом курсе. Когда еще думала быть целителем… Тогда же познакомилась с Хэллой, когда приезжала к ним домой. У них был особняк возле старого кладбища. До них было ближе, поэтому после пар мы…

– У старого кладбища? – Макс посмотрел на Лиру.

– Д-да… Да что такое?

– У старого кладбища! Может, это имел в виду Фантом? – Гэбриел начал мерить кухню шагами. – Проклятие Иных! А если она связана с похищениями детей? Могла она попытаться заткнуть Рие? Пропажа инспектора – дело громкое, но…

– Надо обыскать комнату Рие. Если он вернется сам и все в порядке… Что ж, к лучшему. Но лучше уже начинать действовать, чем просто сидеть на месте, – сказал Макс, поднимаясь. – А ты… Райдер, сходи к ней, узнай… Не уверен, что это настоящий ее адрес…

Лира поерзала на месте. Выглядела она бледной.

– Но проверить стоит. И надо будет узнать, может, на Лобелию Флауэрс записана какая-нибудь недвижимость.

– Тогда сбегаю туда, а потом в отдел? А что скажем шефу?

– Придумаю. Беги давай.

Гэбриел закивал, бросаясь прочь.

– Я… Мне тоже нужно кое-куда… – пробормотала вдруг Лира и подскочила.

Макс не стал задавать лишних вопросов. Он подозревал, куда она может отправиться…

Когда все разбежались, Макс снова поднялся к Рие. Обыскивать комнату, в которой балом правил его величество хаос, – то еще удовольствие. Никогда не знаешь, где в таком бардаке может прятаться что-то ценное…

В рассветных лучах Макс принялся постепенно продвигаться по комнате. Он решил начать с прикроватных тумбочек, где нестройной стопкой лежали книги. Одна тумбочка оказалась также наполнена книгами, валявшимися в таком беспорядке, что Макс решил, будто за ненужностью после прочтения Рие швыряет каждую в недра тумбочки. Вторая тумбочка оказалась, напротив, почти пустой. Только в одном ящике по дну прокатились матовые черные шарики. Всего их было три. Это могло быть чем угодно, но нечто похожее показывали на курсах, чтобы полицейские могли отличить некоторые артефакты. Такие использовали для открытия Нор в определенное место.

Конечно, у Рие вполне могли храниться такие артефакты, но… Не так же небрежно! Полбеды, что они дорогостоящие, но, если несколько таких шаров держать долгое время рядом, может случиться непоправимое и распахнется Нора. И совсем не в те места, куда изначально должен бы вести телепорт. Из таких Нор в Великом Лесу выбирались злобные духи, подселявшиеся в человеческие тела и питавшиеся жизненной энергией людей. Обзавестись парочкой таких не хотелось, а Рие… Как только он вернется, Макс прочтет ему длинную лекцию!

Среди разбросанных вещей и пыли сложно было отыскать что-то нужное. Единственное место, где более или менее сохранялся порядок, – полка внутри полупустого шкафа, где лежали разнообразные ювелирные изделия: цепочки, кольца, серьги и всякая другая всячина. На работу Ришару такое носить запрещалось, как и его многочисленные рубашки с жабо, но, возможно, он своими бессонными ночами переодевался, как хотел, и цеплял на себя все, что мог… С него бы сталось…

Еще Макс нашел несколько писем от Гилберта. Открывать их он не стал – едва ли бывший Аконит мог раскрыть, где именно сейчас может находиться Рие. А значит, необходимости совать нос в личную переписку нет.

Макс уже почти отчаялся что-нибудь найти. Однако, уже уходя, он задел ногой какой-то плащ с поясом. Что-то звякнуло. Монеты? В любом случае проверить стоило, так что Макс наклонился и вывернул карманы. Из одного вывалился кулон – на серебряной цепочке висела белая маска…

Внизу хлопнула дверь, раздались голоса Гэбриела и Лиры. Похоже, они вернулись одновременно. Макс сжал находку и бегом спустился по лестнице:

– Ну что?

– Нет там никого! – немного раздраженно кинул Райдер. – Как ты вообще не знала о своей подружке такое?

– Она мне не докладывала, чем занимается, – хмуро ответила Лира.

– Я так понимаю, у тебя тоже ничего, – Макс постарался сказать это как можно мягче, но был почти уверен, что прозвучал грубовато…

– Ничего, – негромко ответила она, потупив взгляд.

– Не понял. А ты где была?

– Райдер, не наседай.

– Я и не… – начал было он, но тут же осекся. Его взгляд зацепился за кулон, который держал Макс. – Ты где это взял?

– Ты знаешь, что это?

Гэбриел молча протянул руку. Под ложечкой засосало, предвещая что-то крайне неприятное. Конечно, уже можно догадаться, что, но…

Кулон лег на раскрытую ладонь Райдера. Он нервно выдохнул и впечатал миниатюрную маску в стену. Раздался глухой звук, и в месте удара неярко загорелся круг с какими-то символами, а затем маска стала ровно такой, чтобы ее можно было надеть. Вниз упал ворох черной одежды.

– Это?.. – Лира открыла рот, опасаясь озвучивать догадку.

– Райдер…

– Он… Он ведь был со мной, когда мы видели Фантома… Он…

– Райдер.

– Мы собирались проверить связь с Глифом… Фантома долго не было, а тут появился… А Рие вел… Он… Он сговорился с кем-то? Что это значит? Он предатель? Он…

– Райдер! – гаркнул Макс. – Мы со всем разберемся, но, пока ничего не ясно, мы все будем держать язык за зубами. Ты услышал меня?

– Я…

– Гэбриел. Ты. Меня. Услышал?

– Д-да…

– Нужно вернуть все в исходное положение, – Лира указала на цепочку, на которой болталась серебряная основа, до того удерживающая маленькую маску.

– Сможешь?

– Конечно. Это обычный артефакт сжатия. Надо посмотреть, на сколько еще осталось энергии. Может, он выложил его, когда осталось меньше заряда…

– Вполне возможно. Еще я нашел артефакты для открытия Нор. Можно как-то понять, какой куда ведет?

– Только прикинуть примерный радиус, – Райдер передал цепочку Лире. Руки его подрагивали. – Поверить не могу, что Фантом все это время был так близко… Ты совсем не удивлен?

Макс пожал плечами. Он не знал такого о Рие, но, учитывая, что Макс был хорошо знаком с Аконитом, который тоже долгое время скрывался, обманывая всех вокруг, очередное подобное раскрытие впечатления уже не произвело. Гораздо больше его беспокоила Лобелия Хэллебор Флауэрс. Она тоже фигура на доске. Только вот чья?

* * *

Баррет манор во мраке выглядел куда более мрачным. Тусклый холодный свет магических светильников просачивался наружу. Наступило утро, хоть небо и оставалось темным.

Внутри Хэлла сразу же столкнулась с Неей. Она завила белоснежные волосы, подкрасила ресницы и оделась в классическое платье с корсетом.

– Лобелия, и ты тут? Кто это с тобой? – взгляд полупрозрачных глаз скользнул к Теодору. Он стоял молча, понурив голову, потому что так приказала Хэлла…

Когда он открыл, на нем была лишь пижама. В пижамной рубашке теперь зияла выжженная дыра, где хорошо просматривался вживленный философский камень – единственное, что могло контролировать кирпичей. Вокруг еще заметен был круг формулы и глифы, складывающиеся в символы. Теперь Теодор был полностью во власти Хэллы, потому что ей подчинялся философский камень. В нем была капля ее крови.

Когда-то старый дюк Баррет запечатал так всех кирпичей, связав их своей кровью. Однако с его смертью печать разрушилась. Его сын, Аластар Баррет, похоже, понял ошибку, и теперь все подчиненные кирпичи были во власти разных людей, чтобы избежать единовременного высвобождения сразу всех, как было в прошлый раз, когда Розу убили…

– Дерек уже здесь? – Хэлла проигнорировала вопрос Неи, опираясь на трость с набалдашником в виде птичьего черепа, в глазницах которого сверкнули два синих камня.

– Здесь. Он приволок того, из-за кого у нас будут проблемы. А ты? Кто это?

– Он журналист…

– Это ничего… Дерек привел инспектора. Ала нет, он вернется только завтра вечером, поэтому я собираюсь вызвать Гэрри, ибо Вэб, похоже, обезумел.

«Ал» – какое милое обращение к боссу. Впрочем, Нея могла это себе позволить. После освобождения по какой-то причине она и еще несколько кирпичей никуда не убежали, более того, защитили Аластара. Кажется, босс им доверял. По крайней мере, никто из них не был снова запечатан.

Но что еще интереснее… Кого привел Дерек?

– Где Вэб?

– Внизу.

Хэлла кивнула и устремилась в подвальные комнаты. Там был узкий коридор и несколько камер с железными дверями слева, где удобно было держать пленников. Чем-то это напоминало склеп…

В первой же камере обнаружился Дерек, он подкатывал рукава.

– Ты опоздала! – объявил он. – Я привел Фантома.

Хэлла изумленно уставилась на кирпича перед ней. Она знала его. Рие Ришар. Длинные белые волосы, острые черты лица… Но самое главное – он был одет как фантом. Расколотая маска валялась на полу…

– Не знаю, что это, но он не Фантом, – пробормотала она. – Я знаю… У Фантома было зеленое свечение, и он сражался с ним…

– Тогда, по-твоему, какого импа он выряжен как Фантом? – Дерек подхватил свою трость, вжимая ее в грудь Рие. Загорелся светом философский камень, вживленный в его плоть…

– Не знаю! Но… Два Фантома? Это же бред! – Хэлла покачала головой.

– Боюсь, это правда. Рад видеть, дорогая колдунья, – Рие усмехнулся. Но вовсе не насмешливо. Он усмехнулся с горечью, а смотрел на Хэллу как на предательницу, как на зло.

Что ж. Она и была им.

Она и была злом.

III. Hellebore

Морозник – травянистое растение семейства Лютиковые.

…Морозник черный окружен легендами. Считается, что он может излечить от безумия, а также вызывать страшных древних существ, сотканных из тени. Этот вид морозника также токсичен. Отравление им вызывает звон в ушах, оцепенение, удушье, рвоту, замедление пульса и даже остановку сердца.

Однако в древние времена его использовали и в лекарственных целях. Черный морозник – прекрасный пример того, как нечто ядовитое и смертельное может стать чем-то исцеляющим…

Б. Флауэрс «Комментарии к описанию растений»

21

9888

Хэлла вертела в руках трость, а Дерек мрачно курил, наполняя подвальный коридор сигаретной вонью.

– Нея вызовет Гэрриета.

– Пусть эта дрянь делает, что хочет. Она поганый кирпич, не более.

– Босс ей доверяет…

– Он ее трахает. Вот и все.

Хэлла скривилась. Она вот не была в этом уверена. Она не так много раз встречалась с Аластаром Барретом, но тот везде ходил в компании другой беловолосой дамы. Нея тоже находилась рядом, но ее переглядывания с еще одним кирпичом, Луном, говорили совсем о другом… Да и теперь, когда Аластар уехал, Нея и Лун остались в маноре. В случае чего требовалось обращаться к Гэрриету. Он был опытным магом-детективом, а главное – был предан семье Барретов, и у него тоже была специальная трость. Все, кого обучали контролировать кирпичей, имели такие. Набалдашники в виде черепов, всегда инкрустированные философским камнем и магическим кристаллом. Мощный артефакт, мощное оружие.

Камень отбирал силы кирпичей, мешая им использовать свою энергию, а кристалл давал магам подпитку. С тростью были не страшны ни кирпичи, ни кто-то еще.

– В любом случае ты сплоховал, – Хэлла произнесла это, смакуя каждое слово. – Привел полицейского. Его могут искать. Это создаст лишние проблемы и…

– Закрой рот! Может, я и облажался, но ты не лучше. Кто-то из этих двоих должен знать что-то про оставшихся детей! Эта информация нужна боссу, и ее нужно достать. Если сможем, ты получишь лекарства для своей сестрички. Так что в твоих интересах разговорить хоть кого-то. Потому что иначе все будет зря. Думаешь, босс обрадуется?

– Думаю, ты совершил опрометчивый поступок, на который подбил и меня, угрожая здоровьем сестры.

– Рискнешь оправдаться так перед Барретом? – Дерек бросил тлеющий окурок под ноги.

Хэлла промолчала. Сердце сжалось. Нет, не рискнет. Она боялась Баррета, потому что ее жизнь, а главное – жизнь Мальвы находилась в его руках. Король забрал его титул и земли, дарованные Короной, но он не мог отобрать ни богатств Барретов, ни земель, принадлежавших им лично, а таких была большая часть. Влияние Баррет все еще сохранял и мог бы найти Хэллу, реши она сбежать от него… Разве что если все провернуть быстро, пока он в отъезде… Но Мальва… Ее состояние ухудшится, если не добыть лекарство…

– Все, перерыв окончен, – объявил Дерек. – Иди и добудь информацию. Хоть раз окажись полезной.

Хэлла буравила его спину злым взглядом, пока он заходил внутрь другой камеры, где сидел Рие. Зайти к Теодору она пока не решалась. Она плохо его знала, но… Но. Она провалила тест на лояльность! Прошла его только Роза. Она бы могла допросить кирпича, а Хэлла… Сколько бы раз она ни повторила и мысленно, и вслух «кирпич», она все еще видела человека…

Вспомнился вдруг тот самый день, когда она читала статью Рубиновой дамы… И костер в глубине сада поместья Флауэрс…

Сделав несколько вдохов и выдохов, Хэлла наконец открыла дверь. Теодор был там. Он сидел за металлическим столом, прикрыв глаза. Вокруг места вживления философского камня поднимался пар. Регенерация все еще пыталась справиться с чужеродной энергией и раной, но чем сильнее сопротивлялся кирпич, тем быстрее камень проедал его плоть, чтобы добраться до сердца. Тогда будет невозможно даже ментальное сопротивление чужой воле.

Хэлла прошла внутрь. Ладони ее вспотели, а сердце стучало слишком громко и быстро, чтобы кто-то с таким слухом, как Теодор, не заметил. Однако он все равно не открыл глаза. Из-под век виднелось зеленоватое сияние.

– Не пытайся сопротивляться этому, – прозвучал ее голос, пропитанный холодом и спокойствием настолько, что Хэлла удивилась самой себе. Как только она смогла произнести это так? – Ты знаешь, где украденные дети?

Теодор наконец открыл глаза. Они ярко сияли, а когда он открыл рот, изнутри тоже повалил свет:

– Да.

– Где они?

– Я не собираюсь говорить тебе это. Применишь свою трость, чтобы мое тело меня не слушалось?

Хэлла покосилась на птичий череп. Можно было… Она могла бы забрать излишки энергии Теодора, на какое-то время лишить его сил, она могла бы причинить ему сильнейшую боль…

– Вскоре мне это не понадобится. Ты и так выполнишь то, что я скажу, потому что не только тело, но и твой разум будет подчинен мне.

– Правда? Как мило. Тогда, полагаю, подождем вместе.

Хэлла поджала губы. Ждать некогда. Гэрриет приедет раньше. А если даже он позволит завершить допрос, то… Баррет… Нужно сделать все до того, как он вернется. Времени почти не осталось.

– О, дай угадаю! Ты, дрянь, ждать не можешь, потому что твой дружок приволок инспектора полиции и рано или поздно его хватятся. А у тебя только этот день и следующий, как я понял, чтобы добиться хоть чего-то. Что ж… Мне тебя не жаль. Я, признаться, сначала думал, что ты просто одна из этих бойких молодых девиц, вдохновленных Рубиновой дамой, но слишком уж ты была подозрительна…

– Ты говорил со мной в роли Фантома, и…

– Я? Ты что-то путаешь. Мы говорили с тобой только в ту ночь, когда за мной гонялся Рие. В остальных случаях был он. И его ты одурачила куда сильнее. Он так хотел хорошей человеческой жизни! Даже решил, что ты что-то вроде его судьбы… Но он идиот. Совсем забыл, кто он. Он кирпич. Хорошо, что ты ему напомнила.

– Мне плевать на него. Я его даже не знаю, – глухо ответила Хэлла. Она говорила правду. Но все же… Она почувствовала себя как-то неприятно… виновато… – Его надежды – его проблемы.

– Я так ему и сказал, – усмехнулся Теодор.

– Мне нужно узнать, где дети, если ты хочешь их спасти.

– Спасти? Я хочу. Но говорить, где они, – значит передать их из огня в пламя. От одних негодяев к другим. Да и если бы я решил сказать, то явно не тебе. Я и так с тобой вдоволь наболтался. Сыт нашими беседами.

Хэлла сжала трость, она могла бы еще кое-что попробовать, но…

Стук по металлической двери эхом отозвался в комнате. Грохот получился знатный.

– Хэллебор! – раздался голос Дерека.

Она тяжело вздохнула, выходя в коридор. На лице Вэба выступили красные пятна от злости, рукава его рубашки были подвернуты, а ворот расстегнут, на лбу выступила испарина.

– Ну что, узнала?

– Не думаю, что он хочет со мной говорить, – пробормотала Хэлла.

Дерек явно хотел сказать ей что-то оскорбительное, но почему-то сдержался. Он вдруг улыбнулся, явно пытаясь выглядеть дружелюбно, но это все равно было похоже на оскал.

– Знаешь, давай обменяемся? Может, так сработает что-то?

Слишком уж миролюбиво… С чего бы?

– Ладно, – медленно произнесла Хэлла, следя за Дереком, но тот опустил голову, крутя в руках трость.

– Отлично! Обменяемся каплями крови и символами-ключами? Так будет удобнее.

Кровь помогала идентифицироваться, а ключом был один из символов, которым заканчивалась печать. Он мог быть любым, а вскрыть печать, вживляющую в плоть философский камень, можно было только начиная с конца. Иногда символов было больше. Чем больше символов, тем сложнее распечатать кому-то другому.

– Чтобы ты могла управлять кирпичом, которого я привел, а я твоим. Ну что?

Хэлла осторожно кивнула. Дерек был слишком мил и терпелив, что-то явно было не так…

– Уверен, что хочешь обменяться?

– Я со своим поговорил достаточно. Он молчит, может, твои средства помогут. Ты лучше пролезаешь в сознание, чем я. А ждать, когда можно будет делать это беспрепятственно, слишком долго. Ну?

Звучало логично. Дерек был боевым магом, а Хэлла иллюзионистом. Едва ли от кирпичей можно было чего-то добиться пытками, а вот попытаться пролезть в их разум…

– По рукам, – наконец решила она.

Дерек жестом фокусника выудил две булавки с круглыми навершиями. Одной сразу проколол свой безымянный палец и передал окровавленную булавку Хэлле. Она повторила то же самое со своей и вернула.

– Знак золота.

– Как банально, Вэб. У меня – орихалк[51].

Дерек подкатил глаза, но от комментария воздержался и скрылся за дверью. Хэлла же поспешила в соседнюю, пока кровь не свернулась.

Стоило войти, как ее тут же затошнило от запаха. Жженые волосы и кожа. Израненный Рие лежал на полу, еле заметно дыша. Глаза его были распахнуты, он не моргал. Но над ранами не клубился пар, следовательно, регенерация не работает. Неужели Дерек заблокировал ее? Это было жестоко даже для него…

Хэлла спешно опустилась на колени рядом с Рие, замечая, что часть его до того длинных волос сгорели. Один висок был полностью выжжен вместе с ушной раковиной. Иголка с кровью Дерека коснулась философского камня, он тускло загорелся, и Хэлла прочертила над ним круг с точкой внутри – символ золота. Под ним загорелся круг печати. Проколоть палец пришлось той же иголкой, на которой была кровь Вэба, чтобы капнуть своей и закрепить власть. Так она сможет ему приказать… Новую печать Хэлла скрепила тем же символом орихалка, добавив к нему серебро… На всякий случай…

– Используй регенерацию, – приказала Хэлла.

Тело Рие тут же зашипело, а он задышал прерывисто и быстро. Должно быть, неприятно, когда ожоги залечиваются с тем же жжением… Дерек знал, как доставить больше боли…

– Glacies[52], – шепнула Хэлла, делая пасс над заживающей раной у уха. – Glacies, – повторила она на другой. Легкий холодок, чтобы облегчить боль. Зачем? Она и сама не знала. Просто ее ничуть не радовали чужие мучения.

Хэлла поднялась, следя, как быстро заживают раны на Рие. Она не знала его код, но была уверена, что регенерация у него не меньше семерки. Когда Рие снова стал похож на здорового человека, правда, с неудачной стрижкой (очевидно, волосы не регенерировали), Хэлла предложила ему сесть.

Рие подчинился. Именно что подчинился. Он не был похож на человека, скорее на послушную куклу. В отличие от Теодора он больше не пользовался регенерацией и не пытался избавиться от философского камня.

– Ты знаешь, где дети?

Рие молчал. Он смотрел куда-то сквозь Хэллу и не моргал. Выражение лица его не изменялось с тех пор, как она вошла. Оно было пустым. Мертвым. Просто кукла… Может, этим он так разозлил Дерека? Тем, что игнорировал его.

– Ладно, тогда по-другому. Дай мне руки, – Хэлла положила свои ладонями вверх. Рие не сопротивлялся и не спорил, он положил свои ладони на ее. – А теперь посмотри мне в глаза.

Светлые, прозрачные, как льдинки, глаза посмотрели на Хэллу. В два омута, в две темные бездны. В такие моменты даже белки ее глаз становились непроглядно черными. Так было проще погрузить человека в иллюзию, проще было раскрыть его сознание…

Хэлла практически провалилась внутрь разума Рие. Она ожидала встретить барьер, ожидала, что придется потратить приличную часть Ресурса просто на то, чтобы увидеть хотя бы отголоски, но вместо этого была пустота… Хэлла будто угодила в собственную ловушку и теперь падала в кроличью нору, не имевшую дна.

Хэлла постаралась сосредоточиться на реальности, на своем теле, на дыхании, на руках. Она сжала запястья Рие, ощущая пальцами его неровный пульс. Падение замедлилось, Хэлла застыла на грани между чужим сознанием и реальностью.

Ей нужно было нащупать что-то определенное. Ей нужно было найти детей, которых украли, чтобы передать информацию.

– Где дети? – Хэлла спросила это вслух, но шепот раздваивался и эхом отдавал внутри разума Рие.

Дети. Украденные дети.

Хэлла услышала гомон голосов, они говорили что-то, шелестели, словно опавшие листья. Их было много, они давили и тянули ее еще глубже, тянули в никуда.

Тьма.

Раздается грохот металлической двери. Хэлла вздрагивает и оглядывается, ожидая увидеть ту самую дверь подвалов Баррет манора, в которую, вероятно, снова стучал Дерек. Однако вместо этого она видит стену и понимает, что вовсе не сидит, а стоит.

Хэлла в воспоминаниях Рие. В тех, что должны дать ответ. Все здесь отличается от реальности, ощущается совсем иначе…

Смутные, немного смазанные очертания серого коридора и полумрака окружают со всех сторон. Впереди – череда металлических дверей с круглыми окошками, похожими на иллюминаторы в кораблях. Тишина здесь стоит такая, что Хэлла слышит биение собственного сердца. Все это было иллюзией, которую ее собственное сознание создавало, потому что привыкло к реальности, в которой Хэлла дышит и в которой у нее есть пульс.

Здесь же только образы, и попасть сюда могли лишь образы. Настоящее тело Хэллы сидело все там же, сжимая руки Рие.

Одна из металлических дверей впереди хлопает, и смутные образы двоих людей затрепетали дымкой. Ни лиц, ни деталей, только две достаточно четко видимые вещи – серый комбинезон у одного и белый халат у другого.

Хэлла спешит к ним, надеясь узнать, где оказалась, но фигуры ни о чем не говорят и растворяются в воздухе, словно мираж… В какой-то степени, пожалуй, им они и были…

В круглом окошке запертой двери можно разглядеть совсем крохотную комнату. В углу ее пристроено свернутое в рулон одеяло, а прямо на голом полу лежит мальчик. Он рвано хрипит, и грудная клетка его судорожно и быстро дергается. Худощавое вытянутое тельце, обритая голова и широко распахнутые светящиеся глаза…

Все внутри Хэллы обрывается, холодеет от страха. Ну конечно, о чем вспомнит тот, кто ребенком жил в лаборатории с другими, когда его спросят о детях? Естественно, о себе в том возрасте…

Хэлла отшатывается от двери. Нужно выбираться. Она не хочет этого видеть, она только в общих чертах представляет, что ее ждет. Когда год назад Хэлла читала статьи Рубиновой дамы о лаборатории, волосы у нее вставали дыбом. Она была в ужасе, все это было неправильно и мерзко, но еще страшнее становилось от того, что и ее семья занималась этим…

Что они делали здесь? Пытали? Нет, ее мать была ботаником. Она могла бы указывать на яды… А отец…

Хэлла вздрагивает, услышав глухой звук, похожий на удар. Сглотнув, она ступает вперед, заглядывая за угол. Очертания вокруг сразу же меняются – расплываются еще сильнее, а перед ней теперь рядами стоят дети разных возрастов. У большинства из них нет лиц. Видимо, Рие их не запомнил. Однако оно есть у одноногого мальчика, который вполне умело лавировал на одной ноге, отпрыгивая от противника на огороженной арене.

Слышится вскрик. Хэлла оборачивается и замечает совсем маленькую девочку, которую снова и снова бьет какой-то мужчина в сером. Он бьет ее, широко замахиваясь ногой, впечатывая ботинок то ей в живот, то в голову, которую она прикрывает руками. Но тут на девочку внезапно падает мальчик, который лежал в комнате из первого воспоминания.

– 9888, встань! – гремит чужой голос.

– Оступился, – глухо отвечает он, пока девочка быстро выползает из-под него и встает на ноги. От ее сломанного носа тонкой струйкой поднимается дым.

Человек в сером опускает дубинку на голову 9888. Мальчик не сопротивляется, он опускается на пол и ждет, когда удары закончатся. Никто не обращает внимания на это, даже девочка, которой он помог, отходит в сторону…

Хэлла сглатывает вязкую слюну и чувствует ее металлический привкус. Наверное, в реальности прокусила себе язык. Нужно уходить. Нужно бежать!

Она ищет брешь в воспоминаниях, лазейку, через которую сможет уйти, пока не затянуло еще глубже, пока чужие ощущения не стали ее собственными.

Но снова очертания темнеют, растворяются туманом, и Хэлла уже в другой комнате. Та же девочка, тот же одноногий мальчик и тот же 9888. Они стоят в какой-то узкой комнате. Тут есть стол, на котором выставлены пустые пробирки и пробирки с кровью. Тут стоят и две женщины в белых халатах. Одна из них что-то говорит девочке и бьет ее наотмашь, а девочка залезает на стул. Ругань женщины и резкий взмах руки окропляют пол кровью. Девочка взвизгивает, закрывая исполосованные скальпелем глаза. Одноногий мальчик дергается вперед, но 9888 держит его за плечо.

Хэлла снова бежит. Ей кажется, что она задыхается, но это не так. Это просто реакция ее сознания. Она останавливается в лабиринте серых коридоров и слышит всхлипы. Она смотрит на застывшего 9888. Лицо его исказила гримаса боли, отчаяния и злости, он дрожит и держит собственное плечо, впиваясь в него с такой силой, что слышится хруст костей. Всхлипы перемежаются чьим-то пыхтением, Хэлла подходит ближе… И ее начинает тошнить. Голова кружится. Какой-то мужчина в белом халате нависает над голой девочкой, двигая бедрами…

Хэлла снова бежит. Снова. Она пытается сбежать отсюда. Это не воспоминания. Это кошмар, в котором с каждым разом повышается градус ужаса. Плечо Хэллы начинает ныть, хотя никто его не трогал. Это просто реакция, которая означает, что она погрузилась слишком глубоко, что ее сознание начинает соприкасаться с чужим.

Когда Хэлла обнаруживает себя у арены, она даже выдыхает. Это она видела. Здесь детей заставляли драться, но все не так… Нет тех рядов, только несколько детей. И 9888. Он стоит, понурив голову, а над ним возвышается мужчина в белом халате:

– Ты не старался. Ты подыгрывал!

– Он слабый, поэтому я бил не в полную силу… – бормочет 9888.

– Как ты посмел решать? Ты забыл, кто ты? Кто ты?

– Я кирпич.

– Да! Ты кирпич! И ты отвратительный материал! И раз уж ты решил, что можешь так бить, значит, ты решил, что руки тебе ни к чему!

Человек в сером толкает 9888, и он падает. Снова не сопротивляется. Он рвано дышит, а помещение наполняется отвратительным звуком ломающихся костей, обломки которых прорывают ткань, а кровь расплывается по полу. А человек в сером держит уже другую руку на весу и точно бьет по ней дубиной. Теперь в локтях руки вывернуты не так, как должны быть.

И Хэлла всхлипывает, потому что чувствует отголоски боли, а главное – отчаяния. Оно затапливает ее, выжигает все, оставляя чьи-то Голоса…

– Вставай! Тебе пора на процедуру!

И 9888 встает. Он не плачет и не кричит. Он только дышит через рот и медленно идет вперед, а Хэлла идет за ним. Она пытается убедить себя, что должна вернуться, должна выбраться в реальность, но она не может не идти. Она не хочет оставлять его. Она чувствует, что ему страшно…

9888 заталкивают в какую-то тесную комнату, в которой одна стена – прозрачное стекло, за которым стоят люди.

– Пускайте газ. Засекаем время…

Хэлла в ужасе смотрит на мальчика, но он только опускается на пол, стараясь поправить переломанные руки.

– Сегодня он ранен.

– Наверное, продержится меньше обычного. Хороший повод проверить, – слышатся переговоры.

Хэлла опускается рядом с мальчиком. Она смотрит наверх, откуда плывет полупрозрачное облако. А затем 9888 начинает задыхаться…

– Нет, пожалуйста! – Хэлла мотает головой. – Остановитесь! Так нельзя!

Но никто не слышит ее, и она остается на коленях, покачиваясь вперед-назад, чувствуя, как жжет легкие, как страшно, как одиноко и больно…

ПРОЧЬ!

Чужой голос. Он приказывает, и Хэлла почему-то подчиняется. Коридор вертится перед ней, идет волнами. Чужое сознание наконец сопротивляется. Хэлла радуется этому, потому что это ее шанс выскользнуть из места, куда попадать она вовсе не собиралась. Но она снова останавливается у распахнутой двери, лицо 9888 повернуто к ней… Он смотрит на нее…

Он лежит на металлическом столе, а его грудная клетка развернута, словно крылья жуткой птицы. Хэлла кричит. И падает.

Свет.

Она вздрогнула, распахнув глаза и тяжело дыша. Ее руки успели вспотеть, а ногти впивались в кожу Рие, сжимая их слишком сильно. Он, нахмурившись, смотрел на нее. Хэлла моргнула, и по ее щеке прокатилась слеза. Она только сейчас поняла, что уже какое-то время плакала…

– Что это было? – негромкий голос 9888 звучит в ее голове, хотя Рие задал вопрос вслух.

Хэлла резко убрала руки, вскочила и выбежала прочь. Сердце стучало быстро и неровно, дышать было тяжело. Во что она ввязалась? Она увидела малую часть лаборатории, крошечную часть, а ее уже тошнит. Нет… Нет, это слишком… Может, Теодор и Рие правы, что не дают им информацию? Что, если Баррет снова сделает такое с детьми?

Конечно, Хэлла и раньше могла бы задаться этим вопросом, но до этого она только читала статьи Рубиновой дамы. Увидеть все своими глазами в чужих воспоминаниях было… иначе. Хэлла все еще чувствовала то отчаянное одиночество и ужас, которые наполняли 9888.

– Хэллебор! Ты глухая? – Дерек толкнул ее.

– Что? – она быстро вытерла слезы, поворачиваясь к нему. Если Вэб что-то и заметил, то не сказал. Ему явно не терпелось поделиться своими успехами:

– Я все выяснил.

Хэлла почувствовала, как по спине от страха пробежали мурашки. Выяснил… Перед глазами встали картины из чужих воспоминаний. Если Дерек заберет детей… Что будет? Что с ними станет? И сможет ли Хэлла спокойно спать, зная о том, что она могла бы предотвратить?

– Отлично. – В горле першило, и слова удавалось не выговорить, а скорее выдавить. – Поехали?

– Нет уж! Я выяснил, а не ты! Так что… Ах да! Я его вырубил, ему придется долго восстанавливаться, так что лучше не беспокой его, – Вэб ухмыльнулся. Хэлла живо представила, как из уголков его губ вытекает желчь, которой он был наполнен. Злоба, самомнение и ненависть внутри него наверняка давно превратились в яд, вытравив остатки милосердия.

– Мы ведь должны работать сообща!

– Кто тебе сказал такую глупость?

– Ты.

Дерек рассмеялся по пути к лестнице:

– Просто выдохни, отдохни и надейся, что босс не вышвырнет тебя.

Вэб покрутил в руках трость, шутливо поклонился и взбежал наверх, скрываясь за дверью. Проклятие! Что будет с детьми? Дождаться его? Попытаться привести Теодора в чувство? А дальше?

В висках мучительно пульсировало, и отголоски чужих Голосов что-то неразборчиво шептали.

Если что-то Хэлла и поняла, так это то, что она не хочет повторять судьбу своей семьи… Она здесь, в Баррет маноре, где нет хозяина, где Дерек не следует по пятам, где хранится лекарство, так необходимое Мальве… Нужно украсть его! Так она сможет обезопасить сестру во время пути до Раджмаана. У них будет время обосноваться там, а потом… Может, Мальве помогут. По меньшей мере Хэлле не придется больше служить Барретам!

22

Дом у кладбища

Холодный дождь бил по стеклам, щедро омывая их. Внутри кабинета царил полумрак, спасала только настольная лампа. Свет кристалла прогонял тьму, позволяя Максу подделать почерк. Он вполне правдоподобно заполнил документы от имени Рие на больничный. Если у Дарквуда и возникли вопросы, задавать он их не стал.

Работать было невозможно. Да и что делать, если Фантом – твой пропавший напарник? Но даже не это было важно, а дети. Часть неспасенных детей остались там, в доме у кладбища. И эту записку явно оставил Рие. Как кто? Как Фантом или как инспектор полиции?

«Не важно», – осадил Макс сам себя. Первоочередной задачей было найти детей. Возможно, там же будут держать и Рие. Вот только что делать? Заявиться просто так в чужой дом нельзя. В лучшем случае не пустят, а в худшем могут убить, выиграв время, чтобы замести следы. А смерть инспектора Уорда спишут на недоброжелателей, мало ли их.

– Вот. Я не весь дом знаю, – Лира положила на стол Макса план. Все это время она сидела за столом Рие в кабинете, старательно выводя план особняка Флауэрсов. – И не уверена в масштабах… Прости.

– Это лучше, чем ничего, так что ты очень помогаешь, – Макс осторожно взял ее руку, целуя холодные пальцы. Лира держалась хорошо, хотя выглядела бледной. Новости о подруге и пропаже Рие явно не давались ей просто. – Я все улажу. Обещаю.

Она слабо улыбнулась.

– Может, хотя бы попробовать обыск? – спросил Гэбриел.

– Нет. Район не наш, еще спугнем. Едва ли нас впустят. Они сделают что угодно, чтобы нас остановить. Нужно что-то еще… Может, как-то пробраться внутрь? Ты проходил там. Что видел?

Райдер действительно часть утра потратил на то, чтобы съездить по адресу и осмотреть окрестности.

– Там завеса над домом, она включает сигнализацию, если проходит кто-то с плохими намерениями. Ну и реагирует на всех магов.

– Значит, тебе туда не войти… А что насчет меня? – Макс почувствовал, как Лира сжимает его ладонь, которая все еще лежала в его руке. Он поднял на нее взгляд и заметил в ее глазах испуг.

– Ну, намерения…

– Они у меня самые что ни на есть хорошие, – заметил Макс, смотря теперь на Гэбриела.

– Пожалуй, может сработать… Но если тебя увидят… Объяснить попадание туда инспектора… Да и как?

– Миледи, подскажите мне, это ведь черный вход? – Макс постучал по небольшому вытянутому прямоугольнику, нарисованному в заборе.

– Когда я там была, на этом месте находилась калитка, ведущая на кладбище. А сразу за ней склеп семьи Флауэрсов. Макс, мне не нравится эта идея. Если там дети и те, кто их держит… Что, если с тобой что-то случится?

Он флегматично пожал плечами:

– Не оставлять же детей. Я все равно туда пойду. И чем больше информации я получу, тем лучше.

– Когда мы с Розой были на первом курсе, в подвале был винный погреб. Там небольшое окошко, но в него можно пролезть…

– Хорошо. Значит, калитка, окно, винный погреб. Чем быстрее, тем лучше, но было бы неплохо на что-то отвлечь…

– Я могу прийти к ним, – пробормотал Гэбриел. – Скажу, что на территорию проник Фантом.

– Отличная мысль, Райдер! Проникновение на территорию возможного преступника дает право полиции на исследование территории! Они вокруг тебя плясать будут! А Фантом… Что, если он действительно будет там?

– Ты серьезно, Уорд?

– У нас есть его одежда… Тебе не придется врать. Если я найду детей, то выведу их на кладбище, а там…

– Можно телепортировать через Нору, – подала голос Лира.

– Ну вот, кажется, у нас есть наметки. К сожалению, времени мало, мы не знаем, что будет, может, они решат перевезти детей… В общем, придется действовать исходя из того, что лишь смутно можно назвать планом…

– Придется импровизировать.

– Ненавижу импровизировать, – признался Макс, – но могу, если придется. Ты готов?

– Нужен человек, который поможет на кладбище…

– А я, по-твоему, кто? – Лира нахмурилась. – Или вы думаете, я буду стоять в стороне? Нет уж!

– Только не суйся никуда, ладно? Не хочу волноваться за тебя.

– Не переживай. Если что, скажу, что ходила к родственникам поплакать на могилу. Я же маг, а это магическое кладбище.

– Уорд, ты уверен?

– Нет, Райдер, прекращай уточнять. Иногда приходится действовать в таких отвратных обстоятельствах. С этим ничего не поделаешь.

Макса раздражала такая неподготовленность, но, когда дело касалось детей, которым угрожала опасность и которых в любой момент могли перепрятать, ждать было нельзя.

Зато теперь Макс лучше представлял картину в целом. Бывшим особняком Флауэрсов сейчас владел некий Джонс. Непримечательная фамилия, возможно, подставная, но этот таинственный Джонс наверняка вел дела со Стоуном. И когда тот был скомпрометирован визитом Фантома, сейф перевезли именно в особняк Флауэрсов. А когда время пришло, Джонс оставил только самое важное и «спрятал» сейф на кладбище, тихо вынеся его через калитку, никому не попавшись на глаза. Все было просто. А еще он явно не опасался обысков. Возможно, ему предоставили особые привилегии… Вполне возможно. Значит, Райдера вряд ли впустят в дом, скорее позволят осмотреть только снаружи, как и велит закон. Следовательно, чтобы обезопаситься, детей почти наверняка держат внутри особняка, а не в каких-то пристройках на территории двора.

Минус в том, что особняк большой, а из-под завесы в случае чего через Нору не сбежать, нужно попасть как-то за пределы защиты. Успеет ли Макс? Он не маг и не бывший узник, у него нет преимущества.

«Зря ты это затеял, Флин», – подливал масла в огонь внутренний голос. Но Макс не слушал его. Нужно было действовать. Времени на обдумывание не осталось.

Вечером Гэбриел заступил на ночное дежурство, а Макс ушел «домой». Он сам сходил по адресу, изучив местность и путь, который предстояло проделать уже ночью. Полноценная рекогносцировка, ни дать ни взять.

Уже во тьме, когда город заснул, Макс вместе с Лирой ехал в кебе.

– Это шар Норы. Он перенесет тебя в нужное место, – инструктировала Лира, – только нужно представить его. Лучше выбирать что-то знакомое. Первый же мыслеобраз при повреждении шара будет точкой назначения. Так что бросай, когда будешь уверен в месте. Не бросай под завесой! Нора будет нестабильна и скорее покалечит тебя, чем перенесет куда надо.

– Понял.

– Кулон Фантома… Вытащи его, маска должна лечь поверх одежды. Да, а теперь нажми.

Макс послушно выполнил инструкции. При нажатии маска под рукой потеплела, по телу пронеслась волна воздуха, а затем… Ощущение было странным. Макс бы описал его так, будто одновременно ударили несколько ног, не упуская ни одного участка тела. От неожиданности и резкой боли он охнул, скручиваясь.

– Макс! – Лира пересела к нему, испуганно стягивая с него маску, появившуюся на лице. – Ты как?

– Неприятно было, – криво усмехнулся он.

– Это магия… Ты не маг, тебе сложнее.

– Зато я одет, но теперь понял, почему лучше одеваться самостоятельно, а не с помощью артефактов.

– Да уж…

– Обратно это как-то убирается?

– Магией…

– Ясно, значит, просто сниму. – Под одеждой Фантома осталась рубашка и брюки. Пальто одиноко лежало на сиденье, где до этого сидела Лира.

– Плащ, – она протянула ему свернутую материю. – С капюшоном. Выкинешь потом, пока из кеба выйдешь…

– Спасибо.

Лира порывисто обняла Макса, целуя его в щеку, в губы и снова прижимаясь к нему.

– Все будет нормально, – шепнул он, – я все улажу.

Она покачала головой, снова целуя его. Вкус ее губ отдавал отчаянием, каждое ее движение было наполнено беспокойством. Макс стыдился того, что ему было приятно ее волнение о нем. Это будто доказывало, что он нужен.

– Умоляю, будь осторожен.

– Я всегда осторожен, – улыбнулся он.

Лира тяжело вздохнула и постучала в стенку. Кеб начал замедляться. Макс вернул маску на лицо и накинул плащ. Он выскользнул прочь, и ему показалось, что Лира что-то еле слышно ему сказала. Впрочем, ему могло и показаться. Он переживал, пока шел по закоулкам Клоаки, лавируя между пьянью и карманниками. Но чем ближе он становился к месту, откуда они с Райдером планировали начать «погоню», тем спокойнее становилось. Потому что там начинался план. Там Макс точно знал, что делать.

Гэбриел в сопровождении четверых констеблей уже ждал. По плану он должен был устроить перекур, пока Макс не покажется, а затем начать погоню. Ее могли бы подтвердить и констебли, и прохожие.

Зная Рие, Макс решил немного подыграть. Он прокашлялся и выкрикнул:

– Признавайтесь, мальчики, вы по мне соскучились! – получилось не слишком похоже на Рие, но и голос и манеру самого Макса распознать было сложно. Эффект давала и маска на лице, которая углубляла звуки.

– Фантом! – заорал один из констеблей.

– В погоню! – приказал Гэбриел.

Макс сорвался с места. Отсюда до особняка Флауэрсов было далековато. Где Клоака, а где Мидлтаун! Но иначе никак. Место все же подобрали как можно более близкое, чтобы не тратить время. Самым сложным был мост, но Гэбриел должен был устроить фору. Он в целом должен был в случае чего тормозить прыть констеблей. В конце концов, Макс не бывший узник и физически не сильнее обычного человека… Ладно, не совсем обычного, а хорошо подготовленного. Но все же.

Ко всему прочему. Макс опасался наткнуться на один из патрулей другого района. Полицейские курсировали по улицам без особого порядка. Их задача была просто находиться где-то поблизости, на всякий случай. Например, на случай, если мимо них бежит Фантом…

К собственному удивлению, Макс добрался до Мидлтауна довольно быстро, а Гэбриел сделал дело – полицейские прилично отстали. И нырнуть в один из плохо освещенных проулков, чтобы отдышаться, было гораздо проще.

Большая часть пути была преодолена. Пока все шло хорошо. Макс прислушался к свисту ветра, выдохнул нагретый телом воздух, превращающийся в пар в холоде поздней осени, и вышел на улицу. Он перебежал между двух фонарей, прошелся вдоль знакомого кладбищенского забора…

– …ночь, а ну как вы мертвых поднимать удумаете? – послышался знакомый голос сторожа.

– Я, конечно, некромантка, – звонко ответила Лира, – но поднимать мертвых на магическом кладбище даже мне в голову бы не пришло.

– Почем вас знать…

– Ну пожалуйста, у моей прабабули день рождения! Она пекла мне кексы, и я принесла их почтить память. Я быстро, честное слово! Вы же все мои данные записали!

Сторож ответил что-то неразборчиво.

– Спасибо! Хотите кекс?

– Для прабабули? Нет уж…

Макс выглянул из-за угла. Лира заходила за ворота, что-то щебеча и ведя сторожа под руку. Пока тот что-то рассказывал, указывая рукой вдаль, Макс проскользнул в незакрытую калитку, сразу же скрывшись в тени. Теперь пройти немного вбок и… Калитка!

Прямо за ней начинался сад, застывший в своей безобразности. Черные, обглоданные смертью растения никто не убрал, а дождь превратил все здесь в топкую грязь. Если бы температура опустилась пониже, пройти было бы проще: мороз бы заставил влажную почву затвердеть.

Когда Макс осторожно перелез через калитку, он замер, припадая к земле и прислушиваясь. Но завеса молчала, и никто не спешил сюда, на задний двор, где когда-то, очевидно, произрастала буйная зелень.

Осталось дождаться Гэбриела. А пока… Макс огляделся. Глаза уже привыкли к темноте, тусклый свет фонарей частично помогал, а частично мешал, делая тени еще чернее. Но Макс и так понимал, где оказался. Торец особняка. Внизу проглядывали несколько узких окон. Слишком узких… Пожалуй, Лира бы в них пролезла, а вот Макс… Придется постараться…

Он поднял взгляд, осматривая облупившуюся на стенах краску и прибитую сетку под плющ. Увядший и иссушенный, он печально повис, забытый людьми. Дом выглядел так же, как и сад, – неухоженным.

– ОТКРОЙТЕ, ПОЛИЦИЯ! – возопил Гэбриел с другой стороны. И особняк начал оживать. В некоторых окнах загорелся свет. Макс спешно переместился ближе к стене, чтобы рассмотреть его было сложнее.

Пока начинался переполох, устроенный Райдером, Макс опустился вниз. Нужно выбить секло и пролезть… Если получится. Проклятье! Только сейчас удалось разглядеть кованые решетки на окнах внизу. Вот план и дал сбой… Пора импровизировать…

Послышался скрип двери – черный выход! Хорошо, что дом не облагораживали. Его дряхлость играла на руку, каждый скрип половиц подсказывал.

– …и проверь сад. Чем быстрее отделаемся, тем лучше, – прозвучал женский голос. Он был немного хрипловатым, какой бывает у женщин в преклонном возрасте. Вспомнились слова спасенной девочки о старухе. Может, это она?

– Да понял я, – раздался гулкий голос.

Макс медленно подвинулся к углу, вжимаясь в стену. Из раскрытой двери лился свет, и, судя по скрипу пола, женщина ушла.

– Нет никого, – буркнул рыжий мужчина, – а если был бы, завеса уже выла бы. Принесло этих ищеек, чтоб им пусто б…

Макс резко подскочил и ударил его в шею сбоку туда, где проходила сонная артерия. У него было преимущество: мужчина, выйдя во мрак, еще не привык к нему, а еще явно никого не ждал. Однако первый удар его скорее ошарашил, мужчина покачнулся. Видимо, от задетого блуждающего нерва началось головокружение. Макс не стал рисковать и ждать, не упадет ли он наконец без сознания, поэтому технично нанес сильный удар в висок, как учили на курсах. Мужчина тут же рухнул наземь. Хлюпнула грязь. Макс оттащил его за ноги к ближайшему ветвистому кусту. Хоть и без листвы, он неплохо маскировал чужое тело.

Сам Макс забежал внутрь, закрывая дверь. Разум работал на полную. Перед глазами появился неровный рисунок Лиры, где были обозначены все коридоры и комнаты, которые она помнила. К счастью, именно эту часть дома она помнила лучше всего. Здесь же был и спуск в подвальные помещения, куда Макс и поспешил спуститься. В конце концов, где проще всего что-то спрятать? Конечно, в подвале… или на чердаке… Но оттуда детям было бы проще сбежать, да и решетки на окнах просто так не появляются.

Чуть дальше слышались голоса. Один из них был хорошо знаком – Райдер. Он что-то эмоционально рассказывал, но разобрать отдельные слова было сложно. А задерживаться некогда, Макс и так наследил… Буквально. Грязь с подошв выразительными пятнами застелила пол.

Лестница в подвал скрипела от каждого шага, но медлить, угадывая, как тише спуститься, нельзя. Сейчас главное – скорость. Чем быстрее он осмотрит все, тем лучше.

Стоило лишь спуститься, замереть на мгновение на земляном полу в узком коридоре, пытаясь понять, куда дальше, как первая же дверь у лестницы открылась:

– Брон, ну что там? Ищейки еще не смылись? – наружу выглянула физиономия. Разглядеть лицо Макс не успел, да и не пытался. Он впечатал кулак в его нос, а когда тот охнул от неожиданности и боли, завалившись назад и упав на пол, Макс поспешил добить проверенным ударом в висок. Еще один в отключке… Причинение ущерба здоровью уже двум людям, проникновение на частную территорию – список преступлений Макса рос с невероятной скоростью. Лишь бы не зря!

У этого мужчины оказались при себе ключи. Дверей в подвале было всего четыре (о них в плане Лиры речи не шло, видимо, внизу все переделали), так что справиться можно было быстро. Первая открытая дверь вела в огромное пространство под домом. В полумраке можно было рассмотреть арену, стену с оружием и столы со стульями в другом конце зала.

Еще одна дверь напротив вела в такое же просторное помещение, уставленное двуспальными кроватями и…

– Это Фантом! Он за нами! – обрадованно воскликнула какая-то девочка, выбегая вперед. – Я его знаю! Он меня спасал!

Дети жались к углу, опасливо пялясь на незнакомца, однако после слов девочки они заметно расслабились и шагнули вперед. Макс выдохнул: нашел! Сейчас он был готов благодарить любых богов за то, что они помогли ему добраться досюда.

– Только тихо, выходим быстро. Очень быстро! Сможете? – тихо спросил Макс, прислушиваясь к шагам наверху.

Дети быстро закивали. Макс насчитал двадцать два ребенка. Все встали по парам, нестройной змейкой продвигаясь вслед за своим спасителем. У коридора Макс остановился, слыша отдельные ругательства. Видимо, Райдер начал действовать на нервы домашним. В частности, слышался голос той самой женщины:

– …не имеете права! Тем более без хозяина! Если бы ваш Фантом тут был, завеса бы загорелась! Мы проверили – артефакт работает!

Макс криво ухмыльнулся под маской. Какая самоуверенность. Дети выбегали из дома, шлепая по грязи прямо к калитке. Почти добравшись, они замерли, испуганно глядя вверх. Засиял купол завесы. Она протяжно завопила, и неровный луч потянулся к… детям…

– Быстро, наружу! Быстро! – крикнул Макс, выбегая следом.

– Фантом! – понеслось ему в спину.

– Остановите! Не пускайте полицейских!

Гомон голосов и топот ног оставались позади. Недалеко за калиткой Макс видел золотые волосы Лиры. Она махала руками, и дети безошибочно определили, куда бежать дальше. Врассыпную они бросились к ней, а завеса вопила все отчаяннее. Что-то ударило Макса между лопаток. Он рухнул. Тело его содрогалось.

– Подонок! Как ты посмел! – снова тот же женский голос. Макс с трудом краем глаза заметил ее морщинистое лицо, крючковатый нос и злобные глаза. На кончиках ее пальцев мигали миниатюрные молнии. Магесса!

– Миссис! – крикнул Гэбриел, оббегая дом. – Я спасу вас!

Спасать ее, конечно, не требовалось, потому она не была рада его энтузиазму. Но отвлеклась, а Макс, стиснув зубы, вскочил, покачиваясь, и почти выпал за пределы завесы, одновременно дрожащей рукой вытаскивая шар Норы… Инструкция Лиры возникла в голове, но думать почему-то было сложно, и Макс не смог сделать ничего, кроме как снова подумать о Лире, о ее упрямом взгляде, когда она сказала, что не будет стоять в стороне…

Нора раскрылась прямо под ним, и Макс упал в нее, замечая, как обезумевшее от злости лицо старухи смотрит на него и вслед за ним летит искрящийся шар. А дальше темнота…

23

Освобождение

Хэлла шаталась по Баррет манору, надеясь найти лекарство для Мальвы. Ее остатков надолго не хватит. Одного бутылька хватало примерно на три декады, а сейчас осталось меньше половины. Раздобыть бы еще один… А лучше два, чтобы наверняка!

Где могли хранить лекарства? Они ценные… Может, они были в кабинете самого Баррета?

– Что ты ищешь? – спросил Лун из-за спины.

Хэлла вздрогнула. Сердце заколотилось, а горло сдавило от страха. Она просто шла по коридору, а ее уже заметили! Заметили ее мысли…

– Я…

Лун вскинул брови и скривил рот. Он никогда не был разговорчивым. Худощавый, с немного диковатым взглядом, из всех приближенных к Баррету кирпичей он пугал, пожалуй, больше всего.

– Мне нужна Нея.

Лун молча указал пальцем на одну из дверей впереди. Уходить он явно не собирался, неотрывно следя за Хэллой, на деревянных ногах вышагивающей к нужной комнате. Пришлось зайти. Хэлла остановилась, привыкая к слепящему свету и щебету птиц. Парочка канареек пролетела мимо. Повсюду были растения: на полу в горшках, вьюнки по стенам, обрамляющие флаг Барретов со львом. Здесь даже был фонтан, у него и сидела Нея, пальцами ловя капли воды.

– Ты уже вызвала Гэрриета? – подала голос Хэлла. Не стоять же молча.

– Я написала. Но вряд ли он будет до утра, – безразлично ответила Нея. Ее белые волосы были настолько длинными, что их кончики касались теперь пола. – Дерек сказал, он что-то узнал.

– Вроде бы. Со мной он не поделился, а кирпича… вырубил. – Хэлла сама не до конца понимала, что означает последнее. Заходить в камеру, чтобы увидеть своими глазами, желания не возникало. Ей хватило того, что показал 9888. Рие…

– Грустно.

– Что босс сделает с детьми? – Спрашивать, наверное, не стоило, но картины из предыдущей лаборатории возникали перед глазами, и хотелось выть от беспомощности. Что, если это повторится?

– Отпустит, я полагаю. Зачем они ему? – Нея пожала плечами безразлично.

– Для экспериментов…

Нея наконец оглянулась, на губах ее застыла ухмылка:

– Ты с кем-то путаешь Ала. Он жесткий и даже жестокий, но только со своими врагами и врагами своей семьи, какой бы поганой семья ни была. А дети… Это просто дети. Обуза.

Хэлла выдохнула. Слова Неи немного успокоили. В конце концов, она одна из кирпичей, а еще приближенная к Баррету. Она должна знать его достаточно хорошо…

– Хотела что-то еще?

– Лекарство от миазмы для моей сестры… Дер… Дерек сказал спросить у тебя. – У Хэллы начинали трястись коленки. Вот сейчас. Сейчас Нея поймет, что от ее хозяина хотят сбежать, и выжжет предательницу изнутри. Рука покрепче сжала трость.

– У меня? – удивилась Нея. – Вэб совсем обезумел?

– Не уверена, что он вообще был вменяем.

В ответ на замечание послышался одобрительный смешок, а затем…

– Ладно, Хэллебор. Ты ведь для сестры стараешься. Я уважаю это. Я тоже для сестры бы постаралась. Ты принесла емкость?

– Емкость?

– В чем ты понесешь лекарство?

– О… Я… Да, точно…

– Тебе много надо?

– Декад на шесть.

– Хм… Ладно.

Нея позвала лакея, приказав принести два бутылька. Расторопный слуга быстро принес нужное. Хэлла непонимающе смотрела на пустые сосуды.

– Ваши алхимические штуки сама проведешь, я все равно не умею.

Не успела Хэлла спросить, о чем она, как Нея вытащила ножик и полоснула по запястью, прорезая вены. Кровь полилась вниз, прямо в емкость… На спине Хэллы выступил холодный пот, а вдохнуть никак не выходило.

– Делала уже когда-нибудь? Хотя когда бы… В общем, сначала нужно сделать так, чтобы кровь не сворачивалась, а после можно добавить обезболивающие. Ну а цвет… Не знаю, можешь поменять на какой нравится. Какой там делали тебе?

Хэлла не могла ответить, она просто смотрела на кровь, наполнившую маленькую бутылочку. Ее тошнило. Вот что за чудо-лекарство от миазмы? Кровь кирпичей? Понятно, почему Рубиновая дама не написала об этом. Неизвестно, сколько бы нашлось охотников заполучить хотя бы одного бывшего узника, чтобы выкачивать из него кровь и лечить… Лечить… Хорошее ведь дело, но не так же! Но ведь и сейчас, Хэлла это знала, она сама возьмет эту кровь и отнесет Мальве. Не побрезгует… А сколько плохих вещей Хэлла успела сделать? Сколько сделала ее семья? Память не сожжешь, как старые записи вместе с проклятым садом матери.

Нет! Хэлла уедет! К импам это все! Она поставит все на Раджмаан. Пусть сколько угодно пугают тем, что женщин оттуда продают в Эльфхейм, главное, чтобы Мальву вылечили, а для этого Хэлла отдаст все, что у нее осталось. Если придется, отдаст даже себя…

* * *

Макс резко сел на полу, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Еще царила темнота, но фонари заглядывали в окно, давая достаточно света, чтобы осмотреть небольшую комнату с тремя столами. Проклятье!

Последнее, о чем Макс подумал, – о Лире, когда она сказала, что в деле. А было это именно в кабинете. Но… Это полицейский участок… Нельзя просто открыть Нору и остаться незамеченным!

– Доброе утро, – раздался голос из темного угла. Там было место Рие, и на мгновение Макс было подумал, что напарник вернулся, но фигура выступила вперед… Деймон Дарквуд! – Точнее, не совсем утро, но уже почти…

Макс вскочил. Голова тут же закружилась, а под кожей что-то защипало.

– Честно говоря, даже не знаю, что сказать… Когда я увидел сигнал о применении магии в участке без разрешения, подумал, может, у кого-то из детективов тут что-то… Вот и решил зайти, проверить. А детективов в участке сейчас только двое. Дошел я быстро…

Отвечать Макс опасался, с каждым мгновением состояние ухудшалось. Ему было дурно, а перед глазами вспыхивали пятна. На лбу выступила испарина, дышать стало тяжело. Маска только усугубляла эффект. Едва ли возможно будет убежать.

– К тому же у меня бессонница… Ну да ладно. Итак, Уорд…

Внутри все похолодело.

– Я должен знать… Об этом всем. – Деймон выразительно оглядел костюм.

– Дети… – прохрипел Макс. Сейчас это было важнее. Успела ли Лира их вывести? И успела ли уйти сама?

– Да, твоя невеста их привела.

Невеста? Это так выглядит? Будто Лира его невеста?

«Флин, ты серьезно хочешь подумать об этом сейчас?» – сбил воодушевление внутренний голос.

– Так что? Мне нужно знать о твоей костюмированной вечеринке, мистер Фантом?

– Нет.

– Ладно. Тогда сделаем вид, что помимо болеющего Ришара у нас еще и ты заразился, но скоро встанешь на ноги… Скоро ведь, Уорд?

– Да.

– Мне нравятся твои короткие ответы. Очень емко, – усмехнулся Дарквуд. – А теперь сделай так, чтобы никто, кроме меня, не увидел Фантома, разгуливающего по кулуарам полицейского участка.

– Так точно… – пробормотал Макс, борясь с тошнотой.

Кабинет вертелся, ускоряя движение от каждого поворота головы или движения глаз, так что, когда шеф наконец оставил неудачливого преступника-полицейского в одиночестве, он тут же рухнул на пол, стягивая маску. Попытки восстановить дыхание успехом не увенчались, и Максу пришлось довольствоваться теми крохами кислорода, что были доступны. Перед глазами темнело, горло сжималось, а по телу вместе с холодным потом прокатывалась дрожь. Проклятая магия!

Макс медленно опустился, щекой прижимаясь к холодному полу и прикрывая глаза. Нужен короткий отдых, иначе он не то что за пределы отдела не выйдет, он и шага не сделает. Терять сознание в таких обстоятельствах было равносильно смерти. Собрав остатки сил, Макс подполз к высокой тумбе, где стоял чайник. В нем еще плескалась вода комнатной температуры. Прохладная влага, вылитая прямо на макушку, немного взбодрила, по крайней мере, Макс смог встать.

Дверь тихо скрипнула. Макс дернулся, по привычке потянулся к кобуре, но тут же расслабился: в узкую щель проскользнула бледная и немного растрепанная Лира.

– Макс! – воскликнула она, подбегая и хватая его за руки. Только тогда он понял, что покачнулся и едва не упал. – Чем в тебя прилетело?

– Какой-то молнией… Не знаю, – пробормотал он.

– Сможешь дойти до улицы? Я бы облегчила состояние, но мало ли… А времени на выяснение нет… Дарквуд… Он сказал, что я должна тебя забрать.

Шеф? Забавно… Почему он помогает? Знает об игре? Или, как и многие в Клоаке, благосклонно настроен к Фантому?

– Я дойду, – Макс наклонился, подбирая маску, а когда выпрямился, снова чуть не упал от очередной волны головокружения и тошноты. – Только сверху надо…

Лира резко хлопнула, что-то буркнув, и в руках ее оказался тонкий отрез черной ткани. Когда материя оказалась на Максе, он с удивлением ощутил прохладу, а еще… Нет, эта ткань была сплетена не из нитей, это было цельное полотно чего-то… Чего-то знакомого. Чего-то, что приходит ночью, клубится в углах и пугает детей…

– Это тени, – Лира ладонями закрепляла ткань на Максе, – я не могу вызывать их надолго. Но нам хватит. Идем!

Как и куда они шли, Макс сказать не мог. Он опустил голову, сосредотачиваясь на каждом сделанном шаге. От напряжения пот выступил даже над губой, а тошнота кислым резким привкусом проступала во рту.

Стоило ему забраться в кеб, как Макс тут же упал прямо на пол, поджав ноги. Его трясло, а ощущение было такое, будто его бьет горячка, а организм на самой грани между тем, чтобы умереть или выкарабкаться. Один раз Максу удалось открыть глаза. Кеб двигался, а черная ткань исчезла, а Лира склонилась над ним. Но он снова на какое-то время потерял сознание и снова вынырнул в реальность. Лира уже водила вдоль его тела руками, вокруг которых от запястий до локтей сияли золотые кольца и видны были небольшие символы какой-то магической формулы. У самых ладоней светился круг с более четкими глифами. Сама Лира выглядела еще бледнее, почти белой. Она закусила губу, дышала редко и прерывисто.

– Я в порядке, – зачем-то соврал Макс. Наверное, чтобы успокоить ее.

– Нет, ты не в порядке. Тебя прокляли…

– Звучит не очень…

Лира не ответила, она вдруг резко надавила ему на живот прямо под ребрами, и в глазах у Макса потемнело. Голову словно пронзила спица, а тошнота достигла пика. Он резко сел, разворачиваясь. Его вырвало прямо на сиденье и пол кеба. Вот только рвота едва ли напоминала обычную. Не менее зловонная и едкая на вкус, она была почему-то густой и черной, похожей по консистенции на смолу. Приходилось ее отплевывать.

Лира кругами гладила его спину между лопаток, обеспокоенно следя за Максом:

– Ты как?

– П-прости, я…

– Не вздумай тут оправдываться! Я не для этого провела такой тяжелый ритуал, чтобы избавить тебя от проклятия! Лучше подумай хорошенько, перед тем как отвечать. Сейчас я твой целитель, а не твоя невеста! Так что? Как ты себя чувствуешь?

Макс вытер рукавом рот, прислушиваясь к себе. Его еще немного потряхивало, но тошноты не было, а голова не кружилась. Кажется, прими он сейчас душ и выпей крепкого чая, он мог бы функционировать как обычный среднестатистический человек.

– Лучше… Мне лучше. Спасибо, Лира.

Она улыбнулась, на глазах ее выступили слезы. Нет, все же придется извиняться и благодарить за спасение…

* * *

В подвалы Хэлла возвращалась в полной решимости. В сумке на поясе теперь было временное спасение для Мальвы. Успокаивало только то, что на сей раз лекарство получено добровольно от Неи. Но сколько раз кровь выкачивали из бывших узников, не спрашивая их разрешения? Сколько мук оплатили здоровье Мальвы?

Хэлла на мгновение закрыла глаза, чтобы успокоить биение сердца, но под веками всплывали чужие воспоминания, и ненастоящий едкий газ наполнял легкие. Хэлла распахнула глаза, бегом спускаясь по лестнице. В руке она сжимала трость, и камни в птичьем черепе еле заметно сверкали.

Первое, что стало ясно внизу, – Дерек вернулся. Дверь в камеру Теодора была открыта, как и дверь в камеру Рие… Сердце заходилось в диком ритме, глухо отдавая в висках. Успокоиться так и не вышло. Медленно, насколько это возможно, и до последнего оттягивая момент истины, Хэлла заглянула в ближайшую камеру.

– …раз твой дружок соврал, значит, ты должен знать! Говори! ГОВОРИ! – орал, надрывая связки, Дерек. По лбу его сползала капля пота. Он с усердием замахивался ногой, пиная снова и снова лежащего неподвижной тряпичной куклой Рие. Остекленевшие глаза того смотрели прямо, изо рта тянулась нить густой красной крови, смешанной со слюной. В его груди ярко горел светом философский камень.

Дерек остановился, тяжело дыша, оглянулся к стене, к которой приставил трость, взял ее и замахнулся…

– Вэб! – позвала Хэлла, вынуждая его отвлечься. – Какого Хадса ты творишь?

– Заткнись! Ты! Ты должна была хоть что-то узнать! – Дерек сорвался с места, подскакивая к ней. Белки его глаз покраснели от полопавшихся из-за напряжения капилляров. – Бесполезная ты дрянь!

– Я смотрю, ты очень полезен, – холодно отозвалась Хэлла. Несмотря на участившийся пульс и страх, клацающий пастью в ее фантазии, она держала себя в руках. Если отец и успел ее чему-то научить, так это выдержке. Он успел показать ей жесткость до того, как она в полной мере смогла ее осознать. До того, как она узнала ужасы, хранившиеся в глубинах семейных тайн…

Дерек сильнее стиснул свою трость.

– Дай угадаю, Теодор тебе соврал о месте? А ты поверила… И кто из нас более глуп?

Лицо Вэба обезобразила гримаса гнева, лицо его покрылось красными пятнами. Его буквально трясло от ярости.

– Но ты же понимаешь, что после лаборатории едва ли добьешься чего-то такими пытками.

– Думаешь, мне не плевать? – прошипел Дерек. – Чем быстрее он выдохнется, тем быстрее камень позволит им управлять…

– Вот только босс скоро вернется.

Вэб закричал, просто чтобы хоть куда-то деть свою злость. Хэлла смотрела на него. Внимательно. Стараясь все в нем рассмотреть. Может, найти ответы… Зачем ему это? Зачем им всем это? Зачем люди соглашались работать в лаборатории? Зачем родители работали там? Зачем Роза продолжала служить Барретам? А главное – зачем Хэлла сделала это? Чтобы спасти Мальву… Спасти? Нет. Она могла бы найти другой выход. Увести ее, как сейчас планировала, но она выбрала самый легкий, как ей тогда казалось. А теперь она помнит чужие жуткие воспоминания, видит эту ничем не прикрытую животную злобу, видит, как быстро могут люди превращаться в чудовищ… Как и она сама застыла с занесенной ногой на краю пропасти перед тем, как обернуться монстром. Монстром, что будет страшнее тех, кого упоминают в сказках хоть Древней родины, хоть Шарана. Кто потом спасет Мальву от ее сестры, ставшей чудовищем?

– Тогда сделай хоть что-нибудь! А не стой столбом! – Дерек толкнул Хэллу в плечо. – И не пялься так на меня!

Хэлла не может даже ответить. Она смотрит на себя… В комнате нет зеркал, нет поверхности, которая могла бы отразить ее, но Хэлла смотрит на себя. Это взгляд снизу вверх, как будто она лежит на полу… Это взгляд…

Рие смотрит на Хэллу.

Она резко выдохнула, моргая, возвращая себе себя. Что это было? Она ведь не поддерживала больше с ним связь. Тогда как она провалилась в его сознание?

– Какая же ты бесполезная идиотка! – сквозь зубы выдавил Дерек. – Ты собираешься уже помочь?

– Да, – наконец выдохнула Хэлла. – Ты прав. Давно пора.

Вэб усмехнулся. Он хотел было что-то сказать, наверное, похвалить в привычной уничижительной манере, но не успел. В его грудь врезалась вспышка чистой магии. Ее усилила трость. Дерек отлетел. Он выронил трость. Его спина ударилась о стену. Вэб рухнул. Хэлла не стала дожидаться, когда он придет в себя. Она провела тростью снизу вверх, снова посылая импульс. Еще одна вспышка на сей раз угодила прямо в лоб Дерека, заставляя его голову запрокинуться. Теперь об стену ударился затылок. Вэб распластался на полу.

Хэлла думала, что до этого ее сердце билось быстро, но нет. Теперь оно стучало куда быстрее и громче. Слюна стала вязкой, а мышцы напряглись. Нужно торопиться, пока Дерек не пришел в себя. Больше неожиданностью его не взять…

Хэлла подскочила к Рие и кончиками пальцев коснулась философского камня в его груди. Подчиненный ей, он сразу вспыхнул. Над ним загорелся круг печати. Хэлла прочертила символ орхилака и серебра, а затем сжала кулак.

Послышался треск. Философский камень дробился под действием разрушающейся печати и чужой безудержной энергии. Хэлла даже не успела понять, в какой момент камень разрушился окончательно, потому что уже через мгновение она задыхалась, мотая ногами в поисках опоры.

Рие скалился, его глаза сияли ярким синим огнем, грудь тяжело вздымалась, а регенерация распаляла тело, делая его почти обжигающе горячим. Хэлла выронила трость, хватаясь за его запястье.

На ее лице отразился ужас, рот раскрылся, пытаясь сделать хоть один вдох. Ногти царапали, доставляя, впрочем, небольшие неудобства. Ничто в сравнении с недавней болью или той, что сейчас заставляла кровь гореть…

Хэлла не сразу поняла, что в очередной раз смотрела на себя со стороны. Со стороны Рие… Понимал ли он, что она все еще может так легко проникать в его сознание? Впрочем, это было неважно. Важно то, что он душил Хэллу, удерживая ее за горло над полом…

– Сам… – прохрипела она кое-как, – выберешься?

Рие ухмыльнулся и резко разжал руку. Хэлла упала, судорожно вдыхая спасительный кислород. Она была почти уверена, что еще немного – и потеряла бы сознание, а после и умерла бы… Проклятие!

Хэлла потянулась было к трости, но Рие ногой оттолкнул ту и поцокал языком, грозя ей пальцем, словно нашкодившей девчонке.

– Она нужна мне, чтобы освободить Теодора. И чтобы вывести вас отсюда, – проговорила Хэлла. Горло саднило, каждая фраза отзывалась хрипами. Но Хэлла почему-то чувствовала себя лучше. Может, потому что считала, что это меньшее, что она заслуживала за свои прегрешения?

– Зачем тебе помогать нам? – негромко поинтересовался Рие, опускаясь рядом с ней на корточки. Даже с опаленными волосами он выглядел красиво. Как древняя скульптура какого-нибудь божества…

– Я не хочу быть чудовищем, – прошептала она, чувствуя, как глаза защипало от выступающих слез.

– Тогда не делай глупостей, дорогая колдунья. – Глубокий грудной бархатистый голос Рие завораживал. Если бы Хэлла не была магом и не могла распознать энергии, она бы сказала, что он пытается ее очаровать. Но, конечно, это было не так. Он подтянул трость, подавая ее хозяйке.

Опираясь на нее, Хэлла поднялась. Закашлялась, но не стала применять артефакт, чтобы помочь себе излечиться. Она оглянулась к Дереку. Тот все еще лежал без сознания, а Рие уже поднял его трость, изучая набалдашник.

Хэлла неспешно двинулась в соседнюю камеру. Она нервно сглотнула, увидев, что означает «вырубил» Дерека… Он был прав, восстанавливаться было долго… Над головой Теодора кружил густой горячий пар… Слева недоставало черепной коробки, зато пульсировал мозг… Вероятно, не было и его, когда Вэб уходил… Хэллу затошнило. Разлитая вокруг кровь уже свернулась, но ее запах душил не хуже руки Рие…

Он выругался, а Хэлла вздрогнула, только поняв, что тот остановился за ее спиной. Проклятия Иных, как тихо он ходит! Особенно для своих габаритов.

– Нужен артефакт, – буркнул Рие, – иначе придется тащить его на руках.

– При дроблении философского камня высвободится достаточно энергии, чтобы Теодор мог ее поглотить. Это поможет восстановиться быстрее, – пробормотала Хэлла.

Не теряя больше времени, она подошла к нему и разрушила его печать, а вместе с ней и философский камень. Теодор резко раскрыл глаза и закричал, пытаясь схватиться за голову. Над ней вспыхнул зеленоватый ореол. Хэлла отскочила, щурясь от еще одной яркой вспышки. Теодор уже сидел на полу, тяжело дыша и ощупывая лысый с одной стороны череп.

– Ты как? Помнишь меня? – Рие наклонился.

Ответом ему были грязные ругательства, а затем… Теодор заметил Хэллу. Она вжалась в стену, испуганно округлив глаза. Злой Дерек был рядом с яростным Теодором просто букашкой. Стоило тому открыть рот, как изнутри показался зеленоватый свет, вены его горели, глаза тоже. Все это выглядело так, будто он удерживается на грани того, чтобы не уничтожить все вокруг, превратив и Хэллу, и этот дом в пепел.

– Знаю, – тихо сказал Рие, удерживая Теодора, – знаю, я знаю… Она поможет выйти.

– Ты! – теперь Теодор перевел взгляд на Рие. – Ты идиот! Как ты мог поверить ей! Снова! Ты…

– Можешь остаться здесь, если хочешь, – рявкнула Хэлла, набравшись смелости. – Или выйдешь с нами.

Она резко развернулась, выходя в коридор. Ей нужно было отдышаться. Не каждый день приходилось сталкиваться с таким. Да она вообще не собиралась с таким сталкиваться. Ни с чем из того, с чем пришлось столкнуться в последние сезоны…

Слышались приглушенные голоса Рие и Теодора, но Хэлла даже не пыталась различить отдельные слова. Она только думала о том, что должна исправить хотя бы часть того, что натворила. Пускай в последний момент, но она свернула с этого пути, убрала ногу от пропасти. Она вернется домой человеком, а не монстром, она соберет вещи и уедет вместе с Мальвой далеко отсюда. Вместе они забудут о страшных событиях, о скелетах в сырой земле и парном кулоне…

– Идем, – Рие произнес это едва слышно, но Хэлле слово показалось громогласным. Она вздрогнула, оглядывая спокойное лицо Рие с потухшими глазами.

Теодор прошел мимо них, заворачивая в камеру. Хэлла растерянно моргнула, дернулась было, но Рие остановил:

– Не стоит.

Послышался всхлип и хруст. Неприятный. Странный. Это звучало человеческое тело. Звучало так, как звучать не должно. Симфония боли и смерти сплелась в этом звуке. Хэлла ни капли не дорожила Дереком, но вина тяжелым камнем опустилась на сердце. Очередной камушек очередной вины.

Рие подтолкнул Хэллу к выходу, а она краем глаза заглянула в камеру, откуда выходил Теодор. Внутри остался Дерек Вэб. Он лежал на животе, но глаза его смотрели в потолок. Видимо, он очнулся перед тем, как Теодор свернул ему шею…

Хэлла отвернулась, прерывисто дыша сквозь зубы. Она должна возвратиться к Мальве. Должна. Она не позволит ни Теодору, ни Рие сделать подобное с собой. Она исправит хотя бы для них свой проступок, но она защитит себя, если придется.

На ватных ногах Хэлла поднималась по лестнице. Она вышла в коридор, ощущая легкое головокружение от волнения.

– Хэллебор! – раздался оклик.

Она застыла. За ее спиной замерли Рие и Теодор. Она не видела их, но ощущала лопатками их тяжелые взгляды.

– Куда ты? – Нея остановилась на втором этаже, облокотившись на перила. – Я думала, ты дождешься Гэрри, чтобы вразумить вместе с ним Вэба.

– Дождаться, чтобы Гэрриет отчитал и меня? – Хэлла фыркнула, поворачиваясь. Тревога достигла какого-то невероятного пика, от которого тряслись руки, но разум все еще оставался холодным. Как и всегда, когда случалось что-то ужасное. На Хэллу не сразу накатывал весь ужас, он приходил после. Холодным потом, ночными кошмарами и истериками, а пока она находилась в тисках ситуации, она не позволяла страху взять верх. – Я собираюсь закончить то, что начал Дерек, чтобы было чем оправдываться перед боссом.

– А кирпичи? Зачем тебе? – Нея выпрямилась, словно готовилась спуститься. Готовилась сжать чужое горло, как сжимал его Рие.

– Покажут место…

Нея криво ухмыльнулась:

– Лучше не придумала?

Хэлла задумчиво смотрит на свой затылок.

Стоит ли потянуться к Голосам, вызвать энергию, чтобы хотя бы оглушить эту девчонку наверху?

– Нет! – воскликнула Хэлла. Она снова была в сознании Рие, слышала его мысли гораздо четче, чем раньше…

– Что нет? – насмешливо спросила Нея. – Не придумала?

– Я ничего не придумывала.

– Я тебе не верю.

Голоса стали громче, отчетливее. Разум Рие захватывал разум Хэллы. Он делал это неосознанно, скорее даже это она сама жаждала этого, потому что переставала справляться с ситуацией. Он мог что-то сделать, и проще было позволить ему контролировать ситуацию, чем продолжать оправдываться. Внутри все гудело от энергии, и Хэлла едва ли могла понять от чьей: ее собственной или Рие?

– Можешь взять старый экипаж. Кебмена не бери, – вдруг сказала Нея, разрушая тонкую грань слияния двух сознаний. Хэлла заморгала, но решила не уточнять. Она развернулась, быстрым шагом следуя к выходу.

Снаружи она отыскала слугу, который подготовил экипаж. Править им сел Теодор, а Хэлла и Рие забрались внутрь. Трость Хэлла положила на колени, боясь выпустить ее из рук. Напротив сидел 9888, который много страдал. Кто знает, может, он захочет, чтобы она тоже страдала?

– Что это? – спустя какое-то время спросил Рие.

– О чем ты? – Хэлла напряглась, хотя больше, казалось бы, некуда. Мышцы и так ныли, а по телу прокатывалась дрожь, будто морозило.

– Об этом.

Хэлла смотрит на себя. На свое бледное лицо и прокушенную от нервов губу. Черные глаза ее распахиваются, волосы очерчивают лицо, добавляя драматичных теней. Она походит на только восставший из могилы труп…

– Прекрати! – прошипела она, зажмуриваясь и концентрируясь на том, чтобы выставить ментальную защиту.

– Я даже не знаю, что сделал, моя дорогая колдунья.

– Это остаточная связь. Она пройдет, – буркнула Хэлла. – Должна пройти.

Должна… Но остаточная не должна усиливаться, напротив, она должна ослабевать. Может, это из-за энергии бывших узников? Она иная, не похожа на ту, которая накапливается в человеческом теле. А Хэлла ни разу еще не соприкасалась с ней настолько близко. В конце концов, даже воспоминания его она практически не могла контролировать…

Большая часть пути прошла в тишине. Рие словно бы перестал существовать. Он расслабленно откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, а Хэлла настороженно следила за ним и за тем, как из сумрака в окне вырастает город. Ждать было нечего, потому она поднялась и распахнула дверцу. Рие лениво смотрел за ней из-под ресниц, но ничего не сказал и не пытался остановить. Хэлла выскочила из экипажа, смягчив падение воздушной подушкой. Она мягко и медленно опустилась на дорогу, провожая взглядом экипаж, скрывающийся за поворотом.

Нужно было торопиться! Лекарство у нее, осталось только забрать Мальву и уехать. Чем быстрее, тем лучше. Тогда никто не успеет их отыскать. Хэлла бежала по морозным улицам Клоаки, пытаясь найти знакомые улочки, которые могли бы ее направить к нужному дому.

Этот домик был приобретен на имя Мими. Махонький, убогий, он был перевалочным пунктом. Его Хэлла купила, едва устроившись к Баррету. Она знала, что однажды ей пригодится место, где можно будет на время спрятаться. А перед тем, как пойти к Теодору, Хэлла написала сестре. Мими и Мальва должны были ждать ее на месте.

Глубокие лужи покрыл лед, земля промерзла, а каждый выдох сопровождался густым паром. Холод покалывал кожу, а ветер пробирался под воротник, вызывая все новые мурашки. Хэлла наконец узнала место и теперь мчалась по сонным улицам. Ранним утром в Клоаке было куда спокойнее, чем ночью. Преступники попрятались перед восходом Инти, а бродяжки еще не выползли попрошайничать.

Маленький одноэтажный дом, напоминающий больше собачью конуру, чуть покосился влево. От каждого порыва ветра распахнутая дверь скрипела и хлопала…

Почему дверь не закрыта?

Хэлла затормозила, глотая морозный воздух. Она подняла трость на изготовку, медленно проходя ко входу. Тревога закручивалась узлом, от дурного предчувствия засосало под ложечкой, сердце отяжелело, словно обратилось камнем. Горло, недавно сдавленное чужой рукой, теперь словно сжали в невидимые тиски.

– Х-хэ… – еле слышный голос откуда-то из глубин заставил Хэллу метнуться внутрь.

Прихожая с крючками, вбитыми в стену, на которых висела верхняя одежда, а под ней…

– Мими! – Хэлла опустилась рядом, прислушиваясь к скрипу, раздававшемуся из комнаты за узким мрачным коридором. – Что случилось? Ты как?

Девушка поморщилась. Рядом с ней на полу растекалась кровь. Та же кровь, еще теплая, струилась по ее воротнику, вьющиеся пышные волосы были всклочены и тоже вымазаны кровью… Везде кровь…

– Он пришел… Я не поняла сразу… Он… Он ударил меня… Мальва? Где Мальва? – Мими заморгала, хватаясь за руку Хэллы.

Та же застыла, испуганно глядя в карие глаза. Он? Кто он?

ОН ВЕРНУЛСЯ!

Хэлла знала кто. Она знала. Она знала, от кого еще надо защищаться. Но она не думала, что он придет к ним. Она не думала…

– Мальва? – Хэлла вскочила, заглядывая в зал.

Трость выпала из рук, с глухим звуком прокатилась по дощатому полу. Из распахнутого окна пахло поздней осенью, голые ветки не мешали тусклому свету из-за туч пробираться внутрь. В рассветных лучах фигура Мальвы выглядела темным пятном. Юбка на ее платье еле заметно вздымалась от сквозняка, а тело ее раскачивалось на старой люстре, оплетенной паутиной. Каждое движение сопровождалось знакомым скрипом, но на мгновение все замерло. Жизнь остановилась так же, как остановилась в распахнутых глазах Мальвы…

Теперь сердце Хэллы, казалось, остановилось вместе с дыханием. Она словно умерла вместе с сестрой. Только слезы, стекающие по щекам, доказывали, что Хэлла жива. Пока что…

Хэлла уставилась на закрепленный у основания юбки Мальвы обрывок бумаги и знакомый почерк.

Ты служила Баррету только из-за больной сестры. Но она тебе не родня. Она тебе не семья. Я освобождаю тебя, девочка моя, от этой обузы.

24

Морозник

Небо зависло серой тяжестью. Похожее на глыбу камня, казалось, оно вот-вот рухнет. Из него сыпались хлопья снега, больше похожие на пепел. Они ложились на мерзлую землю тонким белым покрывалом, на котором темнели следы ног. Надгробия толпились вокруг, словно любопытная толпа заглядывала через плечи, чтобы посмотреть, кто новый житель кладбища…

Хэлла мяла озябшими руками стебель мальвы. Ярко-розовые лепестки на соцветии трепетали на ветру, как крылья бабочки. Среди черных одежд, серости неба и белесого окружения мальва казалась единственным ярким пятном. Отстраненно Хэлла подумала о том, что, должно быть, тяжело было копать яму в промерзшей земле. Теперь туда опускали гроб, и нудный голос одного из Жнецов читал последнюю молитву. Его лицо скрывали широкие поля шляпы, на которых белели снежинки. Ни Хэлла, ни Мальва не были верующими, тем более в Первого, но так казалось правильным, а Жнецу было все равно, кого и как провожать в последний путь.

Мими стояла в стороне, сморкаясь, ее придерживал брат. Голова Мими все еще была перебинтована. Чуть ближе стояли юные девочки и молодая женщина – участницы читательского клуба, в котором состояла Мальва. Единственные ее подруги. За спиной Хэллы остановилась Лира.

Но Хэлле было все равно. Все равно, что по ее душу придет полиция или люди Баррета. Ей было тотально, абсолютно плевать. Ее сердце билось только по привычке, а не потому, что Хэлла ощущала себя живой.

Ком холодной земли обжигал льдом. Он упал на крышку гроба. Хэлла сделала шаг назад, хотя больше всего ей хотелось сделать шаг вперед. Упасть в эту яму, чтобы ее тоже засыпали землей вместе с единственным дорогим ей человеком, которого она не смогла уберечь…

Вокруг слышались всхлипы, какие-то бормотания соболезнований, но Хэлла ничего не говорила. К счастью, один из Жнецов что-то за нее отвечал, а затем вдруг тронул ее за плечо, заставляя повернуться, и сказал:

– Мы закончили.

И правда закончили. Свежий темный холм среди белоснежной скатерти снега, опустившейся на кладбище. Хэлла рассеянно кивнула, спросила холодными обветренными губами, должна ли что-то еще, и услышала, что ничего. Жнецы и остальные расходились. А Хэлла все смотрела на установленное надгробие, вчитываясь в каждую букву, пытаясь понять, не сон ли это? Не страшный ли кошмар? Не насланная ли на нее иллюзия?

– Хэлла… – позвал тихий знакомый голос. – Я… Мне жаль. Я могу побыть с тобой…

– Спасибо, Лира, но мне нужно побыть одной, – ответила Хэлла так спокойно, будто ничего не произошло, будто она не смотрела сейчас на могилу сестры, которую помнила еще крошечным свертком…

Раздались удаляющиеся шаги. Лира уходила. Какое-то время Хэлла еще стояла. Из рук ее выпало измятое соцветие мальвы, розовым всполохом опустившееся на землю. Мальва…

– Нет, – пробормотала Хэлла и замотала головой, – нет, нет! Она не умерла! Моя Мальва! Нет, зачем они закопали тебя?

Из горла вырывались горячие всхлипы, тело дрожало. Хэлла опустилась на колени и принялась копать. Ее пальцы вгрызались в еще рыхлую землю, комьями отбрасывая ее в сторону. Грязь пробиралась под ногти, ладони стали настолько холодными, что Хэлла почти их не чувствовала. Одинокая мальва рдела, откинутая прочь вместе с землей.

– Нет… Пожалуйста! – Слезы замерзали на щеках. Сухие губы лопались.

Какая-то часть Хэллы понимала, что это истерика, что нужно успокоиться. Но она не могла. Она копала и рыдала, выла диким раненым зверем. Так воет лисица в ночном лесу, пугая случайных путников…

Она продолжает копать, стоя на коленях. Спина ее горбится, черные волосы частично под воротником длинного пальто, частично выбиваются наружу, они липнут к влажным щекам. Подол черного платья промок от подтаявшего снега.

Жалкое зрелище…

Жалкое, но Хэлла не должна была видеть себя так!

Она остановилась, вдыхая, и мороз расцарапал горло холодом. Хэлла подняла голову и увидела его. Среди белого полотна и серого неба он выглядел как зимний дух. Белые волосы, ледяные глаза.

– Рие, – выдохнула Хэлла тепло вместе с паром.

Он подстригся. Ему пришлось. Выжженные на виске волосы, конечно, не отросли. Поэтому теперь оба виска были выбриты, а длинная челка падала на лоб.

– Ты пришел отомстить? – почти с надеждой прошептала она. – Убей меня!

Хэлла дрожала то ли от холода, то ли от непрошедшей истерики.

– Ты здесь для этого? Убей! Это я! Это я виновата! Убей меня! Прошу! – крик полосовал глотку. Хэлла подползла к нему на коленях и грязными руками вцепилась в полы его пальто. Она смотрела умоляюще, ждала, когда вспыхнут синим зрачки, когда огонь его энергии уничтожит ее, превратив в горстку пепла, который припорошит разрытый холм Мальвы.

– Зачем? – голос Рие звучал как всегда. Чарующе. И необычно. Так звучит зима…

– Моя сестра, – Хэлла слизнула с губ слезы, – ее нет. Я не смогла ее спасти! У меня не осталось смысла, понимаешь? Ты… Ты должен ненавидеть меня! Убей меня! Ну!

– Мальва. – Рие сощурил глаза, читая надпись на надгробии. Только надпись, вот что осталось от ее сестры… – Лира сказала, она покончила с собой…

– Ее убили, – просипела Хэлла, отпуская наконец чужое пальто. Она растерянно смотрела на ладони. В углублении линий на них собралась земля.

– Кто? Ты знаешь?

– Знаю…

– И не хочешь отомстить?

– Я ничего не смогу… Никогда не могла…

– Я могу.

Хэлла вздрогнула, запрокидывая голову. Рие чуть наклонился, смотря на нее с высоты своего роста. Он мог.

– Это сделал тот, кому принадлежит кулон…

Рие чуть нахмурился:

– Ты готова рассказать, чтобы правосудие свершилось?

Хэлла с трудом кивнула. Это малая часть того, что она может. Она не верила в закон, но в правосудие бывших узников она, пожалуй, могла поверить.

Рие протянул ей руку. Хэлла взялась за нее. Она ощущалась не просто теплой, а обжигающе горячей…

* * *

Макс восстановился довольно быстро. Не без помощи Лиры. Она недовольно пыхтела, причитая, что он не следит за здоровьем, но не оставляла его без горькой настойки.

– А ты что, думал, это будет тыквенный сок? – фыркнула она, когда Макс, кривясь, пил очередной полезный отвар.

Рие вернулся домой утром как ни в чем не бывало, приветливо улыбнулся собравшимся на кухне и заявил, что ему нужны услуги парикмахера. Часть волос у него попросту отсутствовала, хотя ни синяков, ни ожогов не было. На расспросы Гэбриела и Макса он обещал ответить чуть позже. К вечеру, когда Макс окончательно пришел в себя, а Гэбриел нахохлился, заняв стул на кухне с намерением не подниматься, пока Рие не объяснится, он наконец начал рассказывать.

– В Клоаке начали пропадать дети, – сухо вещал он, – полиция бездействовала. А когда начали пропадать дети из банд, Белладонна решила послать своего помощника… Им был мой хороший знакомый, скажем так. Он тоже кирпич. Позже они обратились ко мне за помощью… Я не мог пройти мимо, как когда-то прошли мимо моего похищения… Поэтому согласился иногда прикрывать его задницу. Вот так я и примерил на себя облик Фантома. Я никого не убивал. И даже не грабил. Я пытался найти детей. И я нашел. Оставил записку, потому что понял, что кто-то следит за мной… Вот и все.

Рие скомканно поведал, что его поймал кто-то из людей Баррета, но самого Аластара он не видел. Кроме того, он упомянул, что Лобелия Хэллебор Флауэрс служит Баррету… На другие вопросы он не отвечал, хотя Макс и так более или менее понимал картину.

Вероятно, Рие не стал говорить про Голоса в доме Стоуна, потому что понимал, что до того там был его подельник. Кто мог знать, что Глиф тоже окажется одним из кирпичей? Позже Рие старался направить дело в нужное русло и разделить Глифа и Фантома, для чего и договорился с тем, «другим», чтобы уверить Гэбриела в том, что Глиф и Фантом разные люди. Ну и то, что Рие был осведомлен о том, что именно находилось в сейфе Стоуна, тоже указывало на его причастность к личности Фантома.

Впрочем, все это было так косвенно, что Макс даже не огорчился, что не понял все сразу. Да и не удивился. Последнее, правда, немного пугало: когда это творящаяся месть, скрытая под маской, стала обыденностью? Аконит приучил?

А вечером пришла Лира. Она всхлипывала, и Макс испуганно вскочил, подаваясь навстречу. Она же обняла его, пряча лицо на его груди.

– Сестра Хэллы умерла, – только и пробормотала Лира.

Рие вздрогнул.

Похороны прошли через день. Макс не находил себе места. Он наготовил салатов и запек мясо, чтобы хоть как-то отвлечься, пока Лира не вернулась. Рие тоже ушел… Возможно, решил навестить мисс Флауэрс… Макс же пока не понимал, что предпринять. Сажать ее было, по сути, не за что, Рие не собирался писать заявление о похищении, а предъявить ей больше было нечего…

Хлопнула входная дверь. Макс выглянул в коридор. Заплаканная Лира вымученно ему улыбнулась:

– Ненавижу похороны. Я даже рада, что у моих родителей нет здесь могил…

Макс помог ей раздеться и разуться. А когда они собирались зайти на кухню, следом вошел и Рие.

– Хорошо, что вы тут, – ухмыльнулся он, – позволь представить, Макс, Лобелия Хэллебор Флауэрс. Наша свидетельница!

* * *

Хэлла сидела у стены. Наверное, в другой момент она бы переживала, опасливо оглядывалась и хватаясь за амулет, в котором снова была запечатана трость, но нет. Она просто сидела, смотря на чашку перед собой. От чашки пахло мятой и лавандой. Лира сидела рядом, а напротив устроились Рие и инспектор Уорд. Последний даже теперь был не просто Максом, а инспектором Уордом. Цепкий взгляд зеленых глаз, казалось, проникал под кожу, настолько пристально он следил за гостьей. Нет, за свидетельницей.

– Мисс Флауэрс, – начал Уорд, – приношу свои соболезнования. Вы готовы ответить на наши вопросы?

Хэлла кивнула, косясь на рыжую кошку. Она сидела в стороне, недовольно мотая хвостом и опасаясь приближаться. Должно быть, это та самая Бренди…

– Вы работали на Аластара Баррета?

– Да, – негромко ответила Хэлла. Но наверняка этого было мало, поэтому она продолжила: – После смерти Розы, моей старшей сестры, нам пришлось туго. Она имела накопления, но их пришлось потратить… Состояние Мальвы ухудшалось, а действенного лекарства не было. Я отдала все, что было у нашей семьи… Почти год прошел, когда деньги закончились и мне ничего не оставалось, как продать родовое поместье в Мидлтауне. Я купила домик поменьше… Лира… Лира была там… Остаток денег я отдала на лечение, но Мальве ничего не помогало…

Хэлла вспомнила сестру, какой тогда бледной она была. Почти такой же, какой лежала в гробу… Она похудела, а кристаллы прорывали ее кожу, травмировали внутренние органы. Мальва не могла не то что спать или двигаться, она не могла дышать без обезболивающих.

– Я была в отчаянии… Тогда пришел Дерек Вэб. Он сказал, что пришел из-за годовщины смерти Розы, но… Не знаю, может, уже тогда его послал Баррет. Дерек пришел с лекарством. Он ничего не объяснил, просто отдал его и ничего не попросил. Ничего. Он оставил только свой адрес. И ушел. А я решила, что хуже того состояния Мальвы только смерть, а она и так ее ожидала, поэтому я дала лекарство… И ей стало лучше…

Хэлла всхлипнула. Она могла даже сейчас воспроизвести в сознании то утро, когда Мальва впервые за долгое время была не опьянена пилюлями от боли, когда не мучилась, когда она наконец улыбнулась…

– Состояние не просто стабилизировалось, оно улучшилось. Но лекарство заканчивалось, мне нужно было еще. И я пришла к Дереку. Я готова была отдать все, все, что у меня осталось, но он… Он сказал, что это лекарство не его, но он может познакомить меня с тем, кто его производит…

– С Барретом, – заполнил возникшую паузу Уорд. Хэлла сделала глоток теплого чая, чтобы хоть как-то помочь несчастному горлу. На нем еще оставались пятна синяков от пальцев Рие, а связки болели от собственных криков…

– Да. Он предложил мне стать его ушами и глазами, а взамен он обеспечил бы меня и Мальву деньгами, перевел бы прямо на счет в банке, и лекарством через Дерека. Баррет не сказал ничего конкретного, не сказал, что именно ему нужно, он только упомянул, что через знакомого устроит меня внештатным иллюстратором в «Интивэй». Мол, там много информации, вдруг будет что-то интересное. Он сказал, что чем качественнее будет информация, тем щедрее он будет…

– И ты согласилась… – теперь Лира подала голос.

– Нет. Я отказалась, – Хэлла покачала головой, ловя удивленные взгляды. – Я не хотела иметь ничего общего с семьей Барретов. Эта фамилия пугает меня до сих пор, особенно после… – она смолкла.

После того, что она видела о 9888… Воспоминания Рие…

– В общем, я отказала. Думала, что просто получила отсрочку, и начала искать что-то другое, пыталась понять, что за лекарство…

– Полагаю, ничего не вышло, – предположил Уорд.

– Не вышло, – согласилась она. – Все впустую… И Мальве снова становилось хуже… Я просто… Я не могла смотреть на нее, я… Я помню ее совсем маленькую, такую румяную и пухлую, а она стала такой худой, как скелет, обтянутый кожей… Это было страшно. Еще страшнее было остаться совсем одной… Поэтому я вернулась к Баррету. Он помог с документами, с новым именем и внешностью, чтобы не привлекать внимание к громкой фамилии. Флауэрсов многие знали, так что… Сестре я сказала, что работаю под псевдонимом. Вот и все… И я работала. Я сама не знала, чего хочет Баррет, я просто рассказывала Дереку все, что услышала, а он сам выбирал, что передать боссу… Это было бесполезным делом, так говорил Вэб. Говорил, что я ничего путного не предлагаю, что Баррет может от меня избавиться…

Хэлла сделала еще один глоток, пытаясь унять дрожь. Она все еще чувствовала эту опасность, исходившую от Барретов, правда, теперь все было не так уж и страшно. Теперь Мальве ничто не угрожало. Она заснула навсегда и теперь лежит в холодной земле…

– Тогда появились Глиф и Фантом, – снова заговорила Хэлла, стараясь отвлечь саму себя от горя, – тогда Баррет прислал букет и адрес в Клоаке. На встрече он сказал, что в «Интивэе» нет недостатка в информации. Но после той встречи, после моей первой встречи в Клоаке я возвращалась пешком. Я еще не знала, как важно найти своего извозчика, чтобы иметь возможность поскорее убраться из этого района. Тогда я услышала детский крик. Он напомнил мне о Мальве. Я не могла пройти мимо. Вот и встретилась с Фантомом…

– Ты рассказала о встрече Аластару? – Рие стукнул пальцами по столешнице, выбивая мелодию.

– Да. Я поехала прямо в манор. Баррет сказал, что нельзя компрометировать себя, и потом я уже не ездила туда так просто. Но тогда он сказал искать информацию о Глифе, а о Фантоме – если получится… Вот я и искала… Хваталась за все подряд…

– Со мной ты сблизилась, – Лира поджала губы, – тоже ради информации?

– Я… Да.

– Мои идиотские мысли ты слушала, потому что надеялась получить информацию потом?

– Мне было искренне интересно с тобой, а еще я была рада, что ты знаешь меня, что с тобой не нужно скрываться… Я… Не знаю, скучала по кому-то старше, наверное, как Роза… Но да, я использовала тебя. И ты заслуживаешь подругу лучше меня.

– Ты осталась с Присциллой дольше меня… Ты… добывала информацию?

– Вроде того. Присцилла поняла, что я работаю на Баррета. Она знала Розу, знала моих родителей… Знала того, кому принадлежал кулон… Он убил Мальву, – Хэлла задрожала, закусила щеку и сжала кулаки, будто это могло помочь успокоиться. – Мой отец. Хэмлок Флауэрс. Он убил Мальву. Это его кулон.

Рие и Макс переглянулись, Лира ахнула, прикрыв рот ладонью.

– Они парные. Такой был у мамы и моего отца. Буквы на кулоне… Б – Блэр, моя мать, а у нее была буква Х – Хэмлок. Р – Роза, моя старшая сестра. Л – Лобелия, мое первое имя. М – Мальва…

– Почему «Б» и «М» вычеркнуты?

– Потому что они не были частью его семьи… Мне было семнадцать, я готовилась к поступлению. Роза училась на втором курсе, дома ее тогда не было. Дедушка умер незадолго до этого, и родителям пришлось чаще присматривать за детьми. За Мальвой в основном. Тем более что ей уже тогда диагностировали миазму… В тот день мы сидели с ней в гостиной, когда отец вдруг ворвался в дом, взбежал по лестнице в кабинет мамы и… Они кричали, ругались. Отец назвал ее «потаскухой», а еще говорил что-то вроде «это не моя дочь, и лечить ее я не собираюсь», а еще «пусть сдохнет».

– Мальва?

– Да, инспектор. Так я поняла, что, видимо, моя младшая сестра единоутробная, но не родная мне по отцу. Мама пыталась утихомирить его, она хотела спуститься, наверное… Не знаю… Они оказались у лестницы, кричали. А потом отец толкнул ее… Мама разбила голову, а он… Он не помог, он бил ее, а потом тряс, думал, что она притворяется, а там уже была лужа крови… – Хэлла начала покачиваться. – Мне было так страшно… Я думала, что, если он придет к нам, к нам с Мальвой… Что он с нами сделает? Хорошо, что вернулась Роза. Она всегда была сильнее меня. Умнее. Она обездвижила его магией, а потом сдала полиции. Суд прошел быстро. Я только потом поняла, что это Баррет постарался. Старый Баррет, я имею в виду. Он знал, что нужно засадить моего отца так, чтобы он не мог ничего рассказать… Не знаю, как отец в итоге выжил…

– Рассказал что?

– Про лабораторию, инспектор, – Хэлла подняла голову, встречаясь с малахитовыми глазами Уорда. – Я не знаю, когда именно они присоединились, я и Роза жили с дедушкой. Потом родилась Мальва… Мне было шесть зим. Мама какое-то время оставалась с нами, но потом снова уехала. Они с отцом редко навещали нас, говорили, что работают. За нами ходили няньки и гувернантка. Но, когда Розе исполнилось десять, ей, как и всем, провели тест на способность накопления магии. Оказалось, что у нее есть Ресурс. И родители забрали Розу. Через три года, когда у меня тоже обнаружился Ресурс, забрали и меня…

Хэлла опустила голову, задумчиво глядя на мелкие чаинки, дрожащие в остатках чая. Она помнила тот день. День теста. Ее привели к целителю, который подал ей артефакт в виде шара. Тогда Хэлла впервые так явственно ощутила магию внутри себя, тогда она радовалась, потому что ей разрешили быть ближе к родителям и старшей сестре…

– Нас отвезли в одно из поместий Барретов. Мама сказала, что это школа… Пока она и отец работали, мы учились там, а они приходили каждый вечер.

Это было похоже на настоящую семью. Роза и Лобелия не жили отдельно, они жили вместе с родителями. Днем учились, пока родители были на работе, а вечером встречались за ужином, вели беседы, будто все и правда было в порядке, будто никто не помогал пытать детей на старом кирпичном заводе…

Школа тоже напоминала обычную, разве что сразу бросалось в глаза, что дети там разделены. Большая часть из них были сиротами. Это позже Хэлла узнала, что их похищали, как и кирпичей, только этим детям повезло чуть больше – они обладали способностью накапливать магию, у них был Ресурс. Но тогда Хэлле сказали, что это что-то вроде благотворительной помощи неимущим семьям с детьми-магами. И она верила… Она конкурировала с ними так же, как и Роза, за звание лучшего ученика так, словно все было нормально… Но нормально не было, хоть Хэлла еще этого не осознавала. Она безумно любила родителей и радовалась каждой крупице их внимания, она не задавала лишних вопросов, пока кое-что не случилось…

– Я была там три года, пока в одну из ночей не привезли беловолосых, – Хэлла покосилась на Рие, но тот расслабленно откинулся на спинке. На лице его играла полуулыбка, будто он слушал какую-то забавную историю. – Сейчас я знаю, что их привезли после того, как в лаборатории случился пожар. В школе дали несколько выходных, а Розе было интересно… Вот мы и сходили посмотреть, что за переполох. А там эти бледные юноши и девушки… Большинство было примерно моего возраста, может, часть старше… Когда занятия начались, мы не использовали учебники, нас заставляли заучивать формулу… Формулу печати с философским камнем. Я даже не понимала, зачем она и что мне даст… Но выучила…

– Ты узнала глиф, когда я показала, – не спрашивала, но утверждала Лира.

Хэлла не стала отрицать, она пожала плечами и продолжила:

– Потом… Видимо, всех запечатали и начали вызывать нас… Никто не понимал зачем, но там был господин – старый дюк Баррет. Он сидел в кресле, а ковер перед ним был пропитан кровью… Мне было тринадцать, все это… было слишком для меня, но там был отец. Он сказал, что я должна быть сильной, что не должна бояться. А после…

Хэлла сглотнула. Перед глазами всплыл образ бледной девушки с коротким ежиком белых волос. Она стояла на коленях…

– Это был тест на лояльность. Старый дюк сказал, что это не человек, что это кирпич… И приказал убить…

Голова закружилась, будто Хэлла все еще стояла там, в комнате, пропахшей чужой кровью, перед девушкой на коленях с пустым взглядом.

– Я провалила тест. После меня шла Роза… она смогла. Я… Я не понимала, что происходило, я не могла поверить, что моя сестра кого-то убила, чтобы доказать, что она лучшая… Но это ведь кирпич… От того, что ты перережешь им горло, они не умрут. Тогда никто этого не знал, и я тоже. Поэтому, когда я увидела ту девушку здоровой, я начала думать, что я что-то не так поняла, а родители… Они сказали, что ничего такого не было… Они… Они убедили меня, что мне все приснилось, а потом отправили обратно к дедушке и Мальве…

Рие поменял пустую чашку Хэллы на свою наполненную. Чай успел остыть, но, по крайней мере, он промочил горло и позволил продолжить спутанный рассказ:

– Потом я уже не знала ничего. Отец наложил на меня иллюзию, я почти полностью утратила память о том времени. И жила как обычно, считая, что Роза учится в пансионе. Да и потом она пошла в обычный университет на целителя. В общем, все казалось обычным… Потом… Потом случилось то, что случилось, и начались странности. Роза познакомила нас с нашей дальней родственницей – Альвой. У нее были черные волосы, она не была такой худой, но… Это была та самая девушка, которая стояла передо мной на коленях… Это потом я узнала, что каждому из школы поручили присматривать за кем-то из кирпичей. А тогда… Тогда Роза сняла дом, жила отдельно, но оплачивала слуг и приносила Мальве лекарства. А потом начались убийства Аконита и статьи Рубиновой дамы…

– Ты еще не знала о лаборатории? – уточнил Рие.

– Нет… Я едва начала восстанавливать воспоминания… А потом Розу убили…

Хэлла хорошо помнила этот день. День, когда Аконит был арестован. День, когда Альва, освобожденная от печати, выжгла Розу изнутри…

– Когда кирпичей запечатывали, они делали это на крови старого дюка. И в момент его смерти печати разрушились. Все разом. У всех кирпичей…

Поэтому теперь молодой Баррет не повторял ошибку отца и не пытался привязать всех к себе.

– И у Альвы тоже… Я зашла к Розе, но увидела ее труп и… И беловолосую Альву. Она сказала, что меня не тронет, потому что когда-то я не тронула ее, сказала, что теперь мы в расчете… Больше я ее не видела. Похоронами занялся Гэрриет. Он служит Аластару Баррету, и он сделал все так, чтобы смерть Розы записали как от болезни сердца…

– Я знала, что это бред! – Лира поморщилась. – Но ты согласилась с этим?

– Тогда уже вышла статья Рубиновой дамы. И я окончательно все поняла… Думаешь, я хотела бы, чтобы хоть кто-то знал, чем занималась моя семья? Что моя мать, ботаник, занималась ядовитыми растениями, чтобы травить детей? Что мой отец, алхимик, проводил опыты на людях?

Хэлла вспомнила, как читала статью, как кружила по комнате с дрожащими руками, как обыскивала весь дом в поисках даже самой мелкой детали, которая могла указать на то, что это правда, что ее родители – монстры. И как, подтвердив это, она разожгла костер на заднем дворе, спалив все бумаги и даже сад своей матери. Хэлла собиралась унести эту жуткую тайну с собой в могилу…

– Мне было достаточно, что о нас и так говорили. Как косились на нас. «А, Флауэрс!» – передразнила она. – «Это же та Блэр, которая написала энциклопедию и которую убил собственный муж прямо при детях?» Да, это мы. И я не хотела жить еще и с тем, что при взгляде на нас сплетники вспоминали бы еще и лабораторию. Я не хотела, чтобы Мальва так жила. Она не маг, она даже не соприкоснулась ни с чем таким, только… У нее была миазма. Как у…

– Думаешь, она дочь старого дюка? – Лира ахнула.

Хэлла пожала плечами. В конце концов, больше это не имело значения.

– Скорее всего. Отец ненавидит Барретов, поэтому играет против Аластара. Хотя… я получила документ о его смерти в заключении, но, полагаю, это был обман. Думаю, Аластар как-то об этом узнал, поэтому и послал Дерека… Надеялся, что Хэмлок навестит дочь. Что ж, навестил…

Хэлла горько ухмыльнулась, ощущая, как по щекам стекают слезы. Хэмлок навестил и «освободил». Вот только теперь Хэлла не знала, зачем осталась в живых. Чтобы что? Мальвы нет. Больше нет той, ради кого она продолжала дышать…

Теперь, рассказав все, что могла, Хэлла ощутила настоящее освобождение. Она наконец показала, что она зло, как и вся ее семья… За исключением, конечно, Мальвы, которая стала жертвой собственной семьи. Хэлле не нужно было больше скрываться. Ей вообще больше ничего не было нужно.

– …можешь пожить у меня, – сказала Лира.

Хэлла удивленно повернулась:

– Что?

– Возможно, тебе не захочется сейчас возвращаться домой… Так что ты можешь пожить у меня, – терпеливо повторила та.

После всего, что было сказано, Лира все еще хорошо к ней относилась? Она сумасшедшая? Впрочем, в том, что Хэлла не хочет возвращаться ни в одиночество мрачных подвальных комнат, ни туда, где когда-то ждала Мальва, Лира была права…

– Она служила Баррету, не думаю, что хорошей идеей будет оставлять ее без присмотра, – усмехнулся Рие. – К счастью, мы сидим в доме, где есть пустующие комнаты.

– Поселим пока ее рядом с тобой, – согласился Макс, – в случае чего…

– Я не дам сделать ей глупость! Вот и договорились! Идем, дорогая колдунья, покажу твои казематы!

* * *

Когда разговор закончился, Лира предпочла побыть наедине со своими мыслями и мурчащей Бренди. Макс же зашел в комнату с оружием и начал задумчиво разбирать ружье. Так проще было думать, понять, что случилось…

Все вставало на свои места. Теперь Макс мог воссоздать в воображении каждый ход, увидеть эту своеобразную шахматную партию с самого начала. С того момента, как фигуры только расставили на доске.

Два короля. Один – Аластар Баррет. Второй – ровно тот, о ком и была шахматная подсказка, – король. Буквальный. Его величество Филипп V.

Глиф был его турой[53], а ферзем, вероятно, был Хэмлок Флауэрс. Первый занимался атакой тактической – совершая нападения напрямую, а второй – атакой стратегической. Эффективная батарея[54]. Наверняка именно с ним встречались все жертвы Глифа, с ним вели беседы. Возможно, Хэмлок пытался перетянуть кого-то на свою сторону, возможно, с кем-то у него вышло, а те, кто отказал… Их исход был предрешен Глифом.

Единственный, кто выбивался, – лорд Стоун. Он скомпрометировал себя перед Фантомом, и король принял решение съесть собственную фигуру, чтобы она не привела к нему и не раскрыла страшную правду – молодой король похищает детей. Зачем? Неужели решил, что идеи Баррета-старшего на самом деле стоящие?

Что ж… Это не так уж и важно. Так или иначе, впоследствии тура и ферзь перехватили и миссис Колт. Возможно, думали, что у нее есть то, чем можно надавить на Аластара, раз она решилась его шантажировать, но просчитались. А еще что-то пошло не так, и Колт поняла, что ее ждет… Завязалась драка, в которой Хэмлок потерял кулон, а Глиф был вынужден вернуться, чтобы его отыскать.

После им пришлось взять паузу. Нужно было решить, что делать. Наверняка они уже что-то знали и о Присцилле. Глиф убил ее, вероятно, без помощи Хэмлока. А потом сдался полиции, потому что так желала рука, что вела по доске фигуру.

Король сделал жертву, чтобы достичь своеобразного пата[55]. Ответить на это было нечем, и события развивались ровно так, как того хотел его величество. Он вернул себе Глифа без потерь, даже укрепив позиции, а Аластар пошел на уступки.

Куда заведет оппозиция королей, было пока непонятно, но их игра закончится только тогда, когда кто-то из них поставит другому шах и мат.

25

Глупость

Рие по какой-то причине вел себя так, будто не произошло ровным счетом ничего из ряда вон выходящего. Будто он не был до того в плену, будто не глядел холодно, будто вообще был просто старым знакомым.

– Вот эта милая комнатка теперь твоя! У нас один балкон, поздравляю! А еще можем перестукиваться через стеночку, у меня там как раз стоит кровать! – Рие ворвался в спальню первым. Он был словно безудержный вихрь, носящийся из угла в угол. За несколько мгновений он успел погладить столешницу письменного стола у стены, раскрыть дверцы пустого стеллажа, передвинуть высокую лампу на ножке, стоящую в углу за небольшим креслом, проверить плед, оставленный на широкой кровати с подвязанным балдахином, исследовать темно-бордовые обои, заглянуть в ванную комнату, дверь в которую была слева от кровати, и обнаружить еще одну дверь справа: – Ого! У тебя тут гардеробная! У меня такой нет! Зато у меня ванна больше! И стоит в центре. Красивая!

У Хэллы уже рябило в глазах от его энергичности. Она опустилась на край кровати, тихо ожидая, когда он наконец оставит ее в покое.

– Что ж, вижу, тебе нужен отдых. Оставлю тебя… Не натвори без меня глупостей!

Когда Рие наконец ушел, наполненное до того пространство стало пустым… Хэлла теперь ощущала одиночество острее. Не было ни Мими, ни Мальвы… Образ сестры застывал под веками, стоило только закрыть глаза. Хэлла снова и снова возвращалась мыслями к ней, к ее лицу, еще живому, не той бледной маске смерти, а к настоящему. Когда глаза щурились от улыбки, когда смех звуками колокольчиков разлетался по дому вместе с запахом печенья…

Здесь были только завывания ветра за окном и постукивания мелких льдинок снега по стеклу. Глухие голоса были едва различимы в коридоре, но и они быстро затухали. В комнате было прохладно и после проветривания пахло зимой.

Хэлла оглядела комнату, укутанную тусклым светом, и попыталась понять, что чувствует. Горе от потери сестры, ужас от поступка отца, страх перед будущим? Нет. Не было ничего. Хэлла опустела, как и эта спальня. Весь смысл ее существования сосредотачивался в одном конкретном человеке, которого не стало.

Хэлла медленно поднялась, прохаживаясь по новому жилищу. В гардеробной нашлись халат и сорочка, от них исходил аромат порошка, наполнивший и всю маленькую комнату с вешалками и пустыми полками. В столе обнаружились бумага и письменные принадлежности. В небольшой ванной лежали новенькое лавандовое мыло, зубной порошок и щетка. Но главным, что Хэлла нашла, был бритвенный набор. Наверное, он был тут всегда, вне зависимости от того, кто заселялся. В чашке для взбивания пены лежали помазок и шаветт[56]. На дне чашки – пара запасных лезвий.

Раскрыв шаветт, Хэлла осторожно коснулась оставленного в держателе лезвия и тут же рефлекторно отдернула руку. На подушечке пальца осталась тонкая линия царапины, наполняющаяся кровью.

– Острое, – резюмировала Хэлла вслух.

Облизнув пересохшие губы, она уставилась в стену, будто могла что-то видеть за ней. Видеть город, который живет своей жизнью, безразличный к переживаниям других. Там стучат колеса кебов, разливается смех, где-то в доме слышится треск камина, все думают о зиме и о конце года, а Хэлла… Как бы она хотела сейчас тоже улыбаться и думать о подарках! Но этот шанс забрал Хэмлок. Ее отец…

Хэлла стоит чуть сгорбившись, подрагивает от злости, волосы ее спутаны, и виден как минимум один крупный колтун.

Хэлла так отвыкла от длинных волос, что забыла, как часто нужно расчесываться. Да и не до того было…

Голоса настойчиво что-то шепчут, мешая думать. Они кажутся обеспокоенными…

Стоп! Голоса? Почему Хэлла снова видела себя со стороны? Она вздрогнула, оборачиваясь.

– И что ты задумала? Очередную глупость? – Ровный и спокойный тон. Такой мягкий звук… Он очаровывал и гипнотизировал. Это был не тот звонкий голос, которым Рие энергично вещал о комнате. Это был другой… И Рие тоже был словно другим. Ему не нужна была маска Фантома, чтобы носить маски. Его лицо неуловимо менялось. Живая мимика становилась мертвой печатью…

– Я все рассказала. Что ты еще хочешь от меня?

– Чтобы ты не совершала глупостей, – повторил Рие.

– Что ж, – она горько усмехнулась, – боюсь, я всегда была глупой девчонкой. А теперь я еще и устала притворяться умной… В детстве я думала, что стану художницей и буду жить в уютном доме с большой семьей, но… Но это не сбылось, и семьи моей больше нет. Так что давай сделаем вид, что ты не приходил, ладно? Оставь меня в покое.

– Не могу. И отдай-ка это мне, – он кивнул на бритву.

Хэлла нахмурилась, отступая. Но Рие передвигался с нечеловеческой быстротой и уже хотел схватить ее, но она неловко развернулась. Шаветт в руке случайно задел бедро, а его острое лезвие легко распороло ткань платья, оставляя глубокий порез на коже. На пол тут же закапала кровь. От неожиданной боли Хэлла выпустила из рук бритву, а Рие сразу оттолкнул ее ногой в сторону.

– Я же говорил. Стоило просто отдать.

– Ох, знаешь что, иди-ка ты к Хадсу! – воскликнула Хэлла. Проклятый кирпич! – Мог бы сразу меня убить, а не устраивать балаган!

Рие задумчиво оглядел ее рану. Под его взглядом она словно начала щипать сильнее.

– Зачем мне тебя убивать?

– Потому что все те опыты в лаборатории, все, что ты пережил… Моя семья была причастна к этому, а я работала на Аластара, сына основателя лаборатории! И я… я похитила Теодора и… Какого импа я должна тебе объяснять?

– По-моему, тебе следует разобраться в себе и понять, чего ты на самом деле хочешь.

– Ничего! Я хотела, чтобы у меня была семья! У меня ее нет! – рявкнула Хэлла, чувствуя, как слезы снова струятся по щекам. – Ты знаешь, что такое семья?

– У меня ее отняли, – ответил Рие так, будто говорил об утреннем кофе. Безразлично. Обыденно. Пусто…

Он тоже в какой-то степени был пустым. Может, даже более пустым, чем сама Хэлла. У нее хотя бы оставались воспоминания о детстве с дедушкой, об играх с сестрами…

– Тогда ты понимаешь.

Рие молчал.

– Просто уйди!

– С чего бы?

– Да Вселенная, будь же ты милостива! – взвыла Хэлла. – Я не настроена на идиотские вопросы, ясно?

Внутри клокотало раздражение, злость на бестолкового кирпича. Чего он привязался? Что ему нужно?

– Ясно. Тогда исцеляйся. Потом поболтаем на идиотские темы.

– Не будем мы болтать! А я не стану использовать магию для исцеления по твоей указке! Все!

– Это начинает надоедать, – пробормотал Рие. Глаза его разгорались ровным синеватым цветом.

Хэлла кожей ощущала его энергию. Горячую, безудержную и дикую.

– Наконец решился? – промямлила Хэлла, вжимаясь в стену. Она была готова принять смерть от руки Рие, но теперь смотрела на свет в его зрачках и почти задыхалась от смеси страха и восхищения перед его силой.

Чтобы хоть как-то вернуть себе прежнее безразличие, Хэлла опустила веки. Она ждала, когда настанет момент, в который она перестанет существовать. Когда чужая магия испепелит ее изнутри, выжжет все чувства и воспоминания, все, кем она когда-то была, но вместо этого…

Рие за подбородок поднял ее лицо, его губы прижались к ее. Хэлла тут же распахнула глаза, увидев перед собой только свет из-под полуприкрытых ресниц. Она ощутила, как теплый влажный язык мягко заскользил по губам, раздвигая их, как он проникает в ее рот…

Он целует ее? Какого Хадса?

Впрочем, быстро стало понятно, что это не поцелуй…

Пульсирующая энергия не вливалась внутрь, она врывалась, растекаясь лавой по венам, распаляя невидимую печь жизни, заставляя сердце биться, а легкие дышать. И рану на бедре жгло так сильно, будто Хэлла засунула ногу в костер. Она дернулась, отшатнувшись вбок. Рие не стал ее удерживать, только наблюдал, чуть склонив голову и с интересом следя за тем, что последует.

А Хэлла вскочила, оглядываясь на зеркало, в котором ее темные глаза посветлели от чужой энергии, насильно ей переданной. Эта сила хозяйничала внутри, находя выход в линиях пореза, который шипел, стремительно стягиваясь.

– Что… – Хэлла учащенно дышала. – Что ты сделал?

– Исправил твою глупость, – Рие выпрямился. Глаза его потухли, но зажглась усмешка.

– Нет! Ты же должен понимать, что как только ты уйдешь…

– Кто сказал, что я уйду? – фыркнул он.

– Ты… Ты невыносим! – воскликнула Хэлла. – Ты первый, кто должен желать моей смерти! А ты…

– А я не святой судья, моя дорогая колдунья. И я не уверен, что будь у меня та же мотивация, что у тебя, я не поступал бы еще ужаснее… Как минимум я едва ли бы стал помогать двум Фантомам выбраться из Баррет манора.

Хэлла всхлипнула, качая головой. Она просто глупая девочка, которая пыталась стать взрослой, но выбрала опасный путь, чтобы защитить сестру. А вместо этого… Мальва в могиле. Навсегда. А Хэлла не умеет жить без той, кто стал ее смыслом после стольких смертей…

Опустившись на пол, Хэлла закрыла глаза. Она и правда устала. А перепалка с Рие, кажется, выпила остатки ее сил на существование. Едва ли она заснула, скорее потеряла сознание…

Ей показалось, что она только прикрыла глаза, но, открыв их снова, она поняла, что окружение изменилось, а сама она лежит в кровати. Она все еще была в том же черном платье с разрезанной теперь юбкой. Однако следов крови на коже не осталось. Кто-то стер их.

Этот кто-то, опутанный ночной темнотой, сидел в кресле. Глаза скользили по строчкам книги. Они тускло светились, отчего каждое движение их было видно отчетливо. И Хэлла видела, как Рие поднял взгляд. Белые волосы падали прядками ему на лоб, и он пытался привычно заправить их за уши, хотя длины и не хватало. В распахнутой рубашке с жабо, в которую он переоделся, он выглядел загадочным призраком… Настоящим фантомом.

– Что ты тут делаешь? – спросила Хэлла.

– Читаю. – Рие говорил, будто пел. Мелодично, чарующе. – Скажи спасибо, что не пялюсь на то, как ты спишь.

Уголок губ Хэллы дернулся. В обычной обстановке при обычных обстоятельствах она, скорее всего, усмехнулась бы, но не сейчас, когда была вымотана. Сейчас она только перевернулась на другой бок, чтобы никого не видеть, и зажмурилась. Голова немного болела, а ощущения были такими, будто все тело сделано из ваты.

– Ты проспала весь вечер и ночь, – продолжил Рие, настойчиво вторгаясь своим голосом в пустоту Хэллы. – Сейчас раннее утро и, судя по тому, что я слышал, Макс уже делает завтрак. Я бы поел, а ты?

Хэлла не ответила. Ей были безразличны еда, вода, даже появившийся запах пота, пропитавшего ткань платья. Какое-то время молчал и Рие. Слышалось шуршание страниц. Видимо, он продолжал читать. А затем послышались шаги. Их отличал стук каблуков. И Хэлле этот звук показался знакомым. Он удалился, скрипнула одна из ступенек, ведущих вниз. Затем снова. Будто человек спустился, а затем вернулся. Шаги приближались. Замерли в тишине еще сонного дома.

Раздался осторожный стук.

– Хэлла, это я. Спишь? – Дверная ручка дернулась, саму дверь никто не запер, и она поддалась. Из коридора во внутренности мрачной спальни упал неяркий свет. – Рие? А ты…

– А я конвой, – ухмыльнулся он, откидывая книгу.

– Я серьезно…

– Серьезно, спроси у своей подруги. А я пока пойду на запах еды!

Рие почти выбежал наружу, оставляя Хэллу наедине с Лирой. Последняя неуверенно мялась у изножья кровати.

– Ты как? Хотя нет, не отвечай, и так понятно… Мне ужасно жаль, что все так случилось и… Мальва… – Лира прервалась, поджимая губы, в глазах ее застыли слезы. Наверное, она вспоминала те короткие моменты, в которые видела молодую девушку, чья жизнь, казалось, еще впереди… – Послушай, я понимаю, почему ты делала то, что делала. Тогда тебе казалось это лучшим решением и позволяло спасти сестру. Так что я тебя не виню…

Последняя фраза вывела Хэллу из безразличия.

– Не винишь? – прошипела она, приподнимаясь.

– Нет! Тем более что в итоге ты помогла Рие, несмотря ни на что…

– Ты меня жалеешь?

– Я тебе сочувствую. Ситуация, в которой ты оказалась…

– Нет! – крикнула Хэлла снова. – Ты сошла с ума? Ты должна винить меня! Должна!

Она вскочила, покачнулась, хватаясь за балдахин.

– Или ты святая? Пришла пожалеть меня? Я не нуждаюсь в твоей жалости! Ты идиотка, если думаешь, что меня не нужно винить!

– Я просто…

– Ты просто думаешь, что ты не монстр, как я! Ты лучше и поэтому пришла жалеть меня?

– Я не так выразилась… Пожалуйста, я не хотела тебя обидеть…

– Обидеть? – Хэлла расхохоталась истерично, глотая слезы. – Какого импа ты вообще обо мне беспокоишься? Пытаешься быть хорошей?

Лира удивленно моргала, на щеках ее блестели капли. Дверь снова открылась, пропуская вернувшегося с подносом Рие.

– Иди к Максу, – буркнул он. – Она явно не настроена ни на что, кроме самоуничижения, а ты просто попала под руку.

Лира не спорила. Она быстро выскользнула в коридор, только раз оглянувшись, но так ничего и не произнесла на прощание. А Хэлла обессиленно села на кровать, пряча лицо в ладонях. Она ненавидела себя еще сильнее. Теперь и на Лиру наорала. За что? За то, что она и правда гораздо лучше, чем Хэлла. И в очередной раз эта разница была заметна, когда Лира сочувствовала той, кто, можно сказать, предал ее…

– Тебе надо умыться.

Хэлла грязно выругалась в ответ. Чего она не учла, так это того, что Рие был сильнее нее. И магически, и физически. Он сгреб ее в охапку и потащил в ванную. Хэлла не стала активно сопротивляться. Все, что она могла бы противопоставить, – трость, но амулета на ней уже не было. Видимо, снял Рие… Так что она безвольно повисла в его руках. Правда, позже все равно начала сопротивляться, пытаясь сбежать.

– А до того была такая послушная, – иронично удивлялся Рие, продолжая умывать ее лицо прохладной водой. Это было унизительно во всех смыслах. Хэлла могла вспомнить только кроху Мальву, которая в детстве мазалась едой и которую няньки умывали так же, держа на весу и оттирая руками ее рот и щеки.

– Я сама могу умыться! – Хэлла замотала ногами, надеясь попасть по Рие, и ногтями вцепилась в его руки, оставляя красноватые царапины. – Отпусти!

К ее удивлению, Рие действительно отпустил. Но никуда не ушел, подпер плечом дверной косяк, наблюдая, как Хэлла недовольно пыхтит, но выполняет обещанное – умывается. Она зло терла глаза, раздраженно чистила зубы и гневно бурчала под нос, просто чтобы показать, каким невыносимым ей кажется Рие.

– Будешь смотреть, как я в туалет хожу? – рявкнула Хэлла.

– Если это твой фетиш…

– Проваливай!

Рие ухмыльнулся, но вышел, заметив уже у захлопывающейся двери:

– У тебя ограничение по времени, и в случае чего я все равно зайду.

Хэлла и так это знала, но все равно мстительно щелкнула замком. Уже помыв руки, она проверила ящики, но ничего, кроме двух полотенец, не нашла. Бритвенного набора, конечно, уже не было…

– Я не буду есть, – безапелляционно заявила Хэлла, возвращаясь в спальню. В ней теперь пахло кофе. Поднос с едой стоял на письменном столе, а Рие снова сидел в кресле с чашкой и надкушенным тостом в руке.

– Ладно, – легко согласился он. – Тогда пей.

Рие кивнул на вторую чашку кофе.

– Я не хочу.

– А я не хочу вливать его в тебя насильно. Но сделаю это, если придется, – мило улыбнулся Рие. – Так что будь умницей.

Хэлла сжала кулаки. Ужасно хотелось его стукнуть, но едва ли это вызовет у него что-то, кроме смеха. Да и не хотелось снова давать ему повод обращаться с ней как с ребенком, который ничего не может сам.

Кофе Хэлла выпила почти залпом. Он был горьким, и только в конце почувствовалась приторная сладость неразмешанного то ли сахара, то ли сиропа.

– Все?

– Умничка, – кивнул Рие.

Она плюхнулась на кровать, носом уткнувшись в подушку. Дышать так было затруднительно и пришлось перевернуться на спину. Тут же накатила тревога из-за того, как Хэлла поступила с ни в чем не повинной Лирой, а сердце снова отяжелело от воспоминаний о Мальве…

Рие вдруг плюхнулся рядом, вытягиваясь на кровати. Ноги его свесились с края.

– Что ты тут забыл? – Хэлла приподнялась.

– Хочу полежать. Я устал сидеть.

– Ляг на пол!

– Он твердый.

– Тебе на работу не пора?

– Я болею. Не видишь? – Рие показательно закашлял. – Воспаление легких, наверное.

– Воспаление воображения у тебя. Иди отсюда!

– Как мне тогда следить за тобой?

– Следить? Приятно, что ты думаешь, что я могу навредить тут кому-то, но я не в том настроении.

– Навредить ты можешь в первую очередь себе. Для этого ты в том самом настроении.

– Себе? Я придушу тебя ночью подушкой!

Рие рассмеялся:

– То есть ты не против, если я буду спать с тобой?

– Я этого не говорила! Ты раздражаешь!

Хэлла повернулась к нему спиной, сворачиваясь на кровати. Рие вывел ее из себя, и теперь она только и думала о том, как бы устроить ему какую-нибудь пакость. Незаметно для себя Хэлла заснула. Проснулась в сумраке, вероятно, подступал вечер. От того, что она долго спала, голова только сильнее разболелась. На предложение Рие поесть она не ответила, но молча выпила остывший кофе, просто чтобы он отстал.

Хотелось избавиться от него, остаться наедине с собой, со своим горем и памятью о Мальве. Но рядом с Рие это было невозможно. Он даже дышал слишком громко! От него пахло шоколадом, молоком и кофе. И этот запах наполнял комнату, пропитывал ее, а теперь еще и подушку и покрывало на кровати.

Хэлла деловито прошла в гардеробную и забрала оттуда халат и сорочку. И громко объявила:

– Я мыться! Не заходи!

– Я постараюсь удержаться от такого соблазна.

Снова эти шутки. Будто она забыла, каким безэмоциональным и жестким он умеет быть. Она коснулась горла, но там уже не было синяков. После того, как Рие влил в нее свою энергию, она успела залечить все, до чего только смогла дотянуться… Забавно… Наверное, чистая энергия могла помочь и Мальве…

Хэлла закрыла дверь, включила теплую воду, закрыла сливное отверстие и разделась, ногой отпихнув грязную одежду в сторону. Она уставилась на свое припухшее от длительного сна и слез лицо, в черные глаза, блестевшие под светом лампы в потолке, и устало выдохнула. Сколько бы она ни проспала, лучше она себя не чувствовала.

Мысли все время возвращались к Мальве. К ее жизни, к ее смерти… Как Хэмлок убил ее? Мальва ведь узнала его? Узнала того, кто убил ее мать, того, кого долгое время звала отцом… Какой пугающей и холодной была ее смерть… Мальва…

– Бедная моя девочка, – пробормотала Хэлла. – Я должна была быть на твоем месте…

Хэлла опустилась в теплую воду, чувствуя, как заклекотало в груди сердце, словно вот-вот должно остановиться…

– Я принес тебе бальзам для волос, – раздался голос Рие из-за двери.

– Мне он не нужен!

– Ты волосы без него не прочешешь. Я глаза закрою, не переживай.

Хэлла не ответила, а он, видимо, решил, что ответ положительный. Рие действительно шел, прикрыв веки. Он остановился у ванны, протянув руку с темным флаконом:

– Поверь, это просто потрясающее средство!

Хэлла выхватила бальзам, поставила его громко на угол ванны, надеясь, что Рие наконец-то уйдет. Он действительно повернулся спиной, шагнул вперед, но остановился:

– Если попытаешься утопиться, я приведу тебя в чувство все равно, а потом помою сам. Так что еще раз: не делай глупостей, будь умницей.

Хэлла вспыхнула от злости. Как он узнал? Может, он и сам уже может пробираться в ее голову, подслушивать мысли? Проклятие! Нужно понять, что не так, откуда эта связь и как ее оборвать, иначе он не даст ей… Что? Умереть? Придется жить, пока Хэлла не придумает, как избавиться от Рие.

Мочалкой она орудовала так, будто хотела не просто смыть грязь и пот, а содрать кожу, пропитанную чужим запахом. И отмыться от чужой энергии, которой, конечно, уже не было внутри, но все равно…

После ванны Хэлла обнаружила, что Рие вернулся на кресло, а на кровати лежит простое темно-синее платье.

– Что это?

– Одежда, чтобы спуститься поужинать.

– Я не хочу есть.

Как назло, живот заурчал. Когда Хэлла последний раз нормально ела? Когда Мальва еще была жива, а Фантомом считался только Теодор…

Рие поднял голову. На дне его зрачков сверкнул свет. Он ничего не говорил, но стало понятно, что это не было предложением спуститься, это был ультиматум.

– Я тебя ненавижу, – буркнула Хэлла.

Ответа не было. Прекрасно!

Она огляделась и обнаружила на тумбочке расческу. Хэлла плюхнулась на кровать и взялась приводить в порядок еще мокрые волосы. Бальзам Рие и правда помог, большинство запутанных волос легко разделялись, несмотря на резкие грубые движения. Боль от редких выдираемых волос почему-то приносила облегчение…

– Ты разучилась расчесываться? – Рие успел отложить книгу и теперь следил за ней.

Хэлла проигнорировала его, продолжая с упоением рвать расческой самый трудный колтун на затылке.

– Хадс! – выругался Рие, подскакивая и вырывая расческу. – Сиди уже спокойно!

Он забрался к ней за спину. Кровать под его весом ощутимо прогнулась.

– Как же ты мне надоел… Отцепись от меня! – Хэлла хотела было подняться, но Рие не дал. Он потянул ее за руку, заставляя вернуться на место. Его движения были бережными, даже ласковыми. Это раздражало только больше, потому что Хэлла не могла отделаться от воспоминаний о том, как он обожженный и избитый лежал на полу в подвальной камере.

– Надо было тогда закончить дело, – шепнула Хэлла. – Надо было придушить меня.

Рие пальцами осторожно распутывал волосы. Пришлось терпеть. Терпеть доброе отношение, которое она не заслужила. И снова та же мысль… Здесь должна быть Мальва. Мальва должна была выжить, это ее должны были спасать, утешать после смерти Хэллы – не наоборот!

Она всхлипнула. Снова оно. Снова лицо Мальвы перед глазами. Лицо 9888. Оба – напуганные жестокостью, на которую способны были люди. Хэлла плакала, не стесняясь ни хлюпать носом, ни подвывать. Она надеялась, что Рие встанет и уйдет, даст ей напиться горем, одиночеством и пустотой, но он был рядом. Продолжал бережно расчесывать волосы и что-то тихо пел на другом языке, мягко выговаривая букву «р».

Этим вечером он все же не стал настаивать на том, чтобы спуститься. Вместо этого пришлось съесть при нем несколько печений и запить все чаем с ромашкой и мелиссой. После Хэлла снова уснула.

Следующий день был похож на предыдущий. Снова Рие то на кресле, то в кровати. А Хэлла большую часть времени просто спала, боясь бодрствовать из-за навязчивых мыслей о Мальве.

Правда, на очередной ужин все же пришлось пойти. В дверь постучали. Хэлла думала, что пришла Лира, но это был Уорд. С веснушчатым чуть вздернутым носом, мягкими чертами лица, он выглядел теплым и уютным, только глаза могли обжигать и без магии. Внимательные, пронизывающие, они заглядывали под кожу, видели суть…

– Я запек утку с яблоками.

– Мы подойдем, – кивнул Рие, откладывая книгу.

Хэлла не стала спорить. Сил не было. Сколько бы она ни спала, выспаться не удавалось. Плетясь за Рие, она вдруг поняла, как темно было у нее обычно в комнате. Кажется, никто там ни разу и не включал освещение. Хэлла ничего не делала, а кирпичи и в темноте видели неплохо. Здесь, на первом этаже, было слишком светло. Все утопало в этом свете, смешивалось с запахами специй и ароматными травами в чае. Столовая шумела негромкими смешками, звоном посуды и урчанием кошки. Здесь была жизнь…

Стоило Хэлле переступить порог, как все замолчали. И Лира, расставляющая чашки, и детектив Райдер, нетерпеливо вертевший на руке вилку, и даже Бренди перестала урчать. Уорд сохранял какое-то непоколебимое спокойствие. Не деланое, он не подстраивался под ситуацию; он просто был таким. Это подтверждалось и тем, что, когда Рие отщипнул мясо с утки, Уорд продолжал быть собой и мгновенно запричитал: мол, и руки у него не мыты, и сесть за стол надо, и столовые принадлежности для кого изобрели? Это немного разрядило обстановку.

Лира и Уорд сидели рядом. Хэлла была почти уверена, что их руки под столом были переплетены. Райдер сидел с краю, а Рие занял противоположную сторону, положив руку на спинку стоящего рядом стула. На него и опустилась Хэлла. Отчасти ей даже нравилось, что лопатками она чувствовала чужое тепло. Чужую поддержку…

– Так… Дарквуд больше ничего не сказал? – Уорд повернулся к Райдеру.

Тот покосился на Хэллу.

– Расслабься, – кинул Рие, – я за ней приглядываю. Самая большая опасность от нее в том, что ты подавишься от ее пренебрежительного взгляда.

Уголок губ снова дернулся, но Хэлла не улыбнулась. Хотя замечание показалось ей забавным.

– Не сказал. Только про «большую игру», про которую я ни импа не понял…

– Не переживай, bonbon, главное, что Макс все понял.

– Ты тоже понял, господин Фантом, – фыркнул Уорд.

– Если тебе станет легче, Гэб, я тоже ничего не поняла, – заметила Лира. – Правда, я не то чтобы и хочу понимать.

– И не нужно, меньше знаешь, меньше скажешь на допросе, lapin.

– Не пугай ее. Все в порядке, Лира. Я все улажу, не слушай Ришара, он головой ударился.

– Да, и до сих пор бьюсь. Когда свадьба?

– Какая свадьба? – Уорд тут же стал красным. Хэлла было подумала, что он злится, но потом вспомнила, что говорила Лира… Скорее все же засмущался.

– Ваша с Лирой! Ох, она еще не встала перед тобой на колено?

– Я пристрелю тебя, если не заткнешься!

– Это угроза! Райдер, ты же из полиции! Скажи ему!

– Ришар, ты тоже из полиции.

– А! Точно! Месье Уорд, именем закона, вы задержаны за угрозы жизни! И осуждены…

– Так, не берите на себя мои полномочия, – прервала Лира.

– О, прошу прощения, мадемуазель, надеюсь, вы накажете его.

Райдер и остальные негромко засмеялись, даже Макс улыбнулся. От всеобщей гармонии Хэллу затошнило. Она была лишней. Она была плохой. Волк в овечьей шкуре.

– Извините, меня что-то мутит, – пробормотала она, вскакивая с места.

Уже у дверей в свою комнату она поняла, что ключ от нее остался у Рие, а еще то, что он стоит прямо за спиной, потому что снова смотрела на собственную спину и слышала шелест Голосов.

– Открой.

Рие послушал, но зайти внутрь ему Хэлла не дала:

– Нет! Хватит носиться со мной, как с эльфийской диадемой! Если я решу сделать глупость, ты явно узнаешь. А я хочу побыть одна.

– Ладно, – вздохнул он. – Если что, я за стенкой. Так что…

– Я буду умницей.

Рие криво усмехнулся и кивнул, отступая. Хэлла закрыла дверь, оглядывая пустую комнату. Нет, тут все еще была мебель, но…

Хэлла села на кровать. Какое-то время она прислушивалась к свисту ветра, смотрела на капли, стекающие по стеклу. Снег успел подтаять, мороз спал, но зима подступала вместе с концом года… Мальва бы наверняка уговорила украсить дом…

И опять. Опять мертвая сестра. Опять все те поступки, которые можно было не совершать. Опять… Хэлла заплакала, раздирая горло натужными всхлипываниями. Она прятала лицо в подушке, приглушая все звуки, кричала в нее и рыдала, пока на нее не опустилась спасительная темнота…

Впрочем, долго в ней пробыть не дали. Кошмар настиг ее быстро. Мальва стояла перед ней, на шее следы веревки. Она смотрела испуганно. Широко распахнутые глаза, дрожащие губы…

Хэлла вскочила, задыхаясь, будто повесили ее саму… Она озиралась по сторонам, пытаясь найти убежище. Сердце стучало слишком быстро, отдавая болезненной пульсацией. Легкие отказывались делать полный вдох, тело дрожало, а по щекам бежали слезы. Хэлла укрылась одеялом, пытаясь убедить себя, что это лишь сон, что все в порядке. Но ничего не было в порядке.

Свежая могила вспыхивала перед глазами воспоминанием, а тени сгущались, давили…

Щелкнул замок. Внутрь заглянул Рие. Видимо, у него был запасной ключ. Он ничего не говорил, молча прошел к кровати и опустился на нее. Реечное дно негромко скрипнуло. Хэлла повернулась к нему, а он потянул ее за руку к себе. Она не сопротивлялась, потому сразу упала ему на грудь. Знакомый запах кофе и шоколада окутал ее, мерный стук сердца, вздымающаяся от дыхания грудь, а главное… чувство безопасности…

Хэлла наконец глубоко вдохнула и смогла задышать нормально. Рие молчал. Он приобнял ее за талию, его длинные узловатые пальцы путались в ее волосах. Это странным образом успокаивало… Надо было бы его прогнать, однако рядом с ним тени отступали, и этого было достаточно…

26

Femme fatale

Несколько дней прошло примерно так же. Хэлла лениво переругивалась с Рие, который постоянно был где-то рядом, иногда впадая в состояние полной апатии. На ужин она больше не ходила, окончательно став затворницей. Наедине с собой и собственными мыслями Хэлле было страшно, так что она радовалась тому, что не одна, хотя, конечно, ни за что не призналась бы в этом…

Дни шли друг за другом, и Хэлла едва ли могла сказать точно, сколько прошло. Иногда ей казалось, что вечность, а иногда, что мгновение… Так или иначе, но однажды утром снова заглянула Лира. Осторожный стук в дверь вывел Хэллу из задумчивости. Она повернула голову на подушке, а Рие, полусидевший рядом и хрустящий крекером, спросил:

– Чего это ты в такую рань в свой выходной?

Лира осторожно заглянула внутрь. Если она и удивилась тому, что Хэлла лежала рядом с Рие, то никак этого не показала. Она прошла внутрь, прикрыв дверь, и зашептала:

– Я собираюсь сделать Максу завтрак.

Рие поперхнулся:

– Ты?

– Я бы стукнула тебя за то, что ты ни капли не веришь в мои поварские способности, но ты, имп его, прав! – Лира поджала губы. – Поэтому я и пришла. Мне нужна помощь.

– Могу сделать омлет, – задумчиво протянул Рие, – но это не точно… Он может пригореть… Или я могу его пересолить… Но иногда и правда хорошо выходит!

Лира цокнула языком:

– Я собиралась сделать что-то лучше омлета!

– Могу сварить овсянку!

– Овсянка не лучше омлета!

– Ее проще готовить!

Их шепот напоминал шипение. В полумраке золотистые волосы Лиры казались холоднее, отчего она больше походила на беловолосого Рие. Забавно, но, не знай их, Хэлла бы вполне могла решить, что они брат и сестра.

– Он делал мне панкейки. Я собираюсь тоже сделать панкейки.

Рие какое-то время изумленно пялился на Лиру, а затем громко расхохотался. Та сложила руки на груди, недовольно пялясь на него из-под нахмуренных бровей.

– Извини, lapin, но за рецептом панкейков тебе нужно было обратиться к Максу.

– Это же сюрприз! В общем, ты не поможешь?

– Могу только подбадривать… Панкейки – это слишком сложно.

– Да, но я думала, что смогу, – вздохнула Лира. – Такие высоты кулинарного мастерства мне не покорить…

– Да это же просто панкейки! – не выдержала Хэлла.

– «Просто»? – в один голос воскликнули Рие и Лира.

– Я готовила их зим с четырнадцати для… – Для Мальвы. Но это произнести было слишком сложно. – В общем, с этим даже подросток справится.

– Ты умеешь готовить? – восхитился Рие.

Хэлла недовольно глянула на него. Что сложного в готовке? Пару раз сжечь что-то до углей, пару раз недожарить или недоварить, но в итоге ведь можно понять, что нужно делать. В отличие от Мальвы, которая старалась искать необычные рецепты и делать все ровно так, как в них сказано, Хэлла училась методом проб и ошибок. Потому что она готовила не по зову сердца, а потому, что хотелось есть. Там не до рецептур.

– Подожди, я умоюсь и покажу, – бросила Хэлла, поднимаясь.

Порыв помочь был вызван не столько искренним желанием что-то делать, сколько терзающей виной за недавний срыв. Лира же старалась вести себя куда спокойнее. Доброжелательная, но не такая разговорчивая, она, вероятно, боялась сказать что-то лишнее, как-то задеть Хэллу. Так что, пока на тускло освещенной кухне замешивалось тесто, особой болтовни не было.

– Слишком жидко, добавляй еще муки, но по чуть-чуть.

– По чуть-чуть… И это сколько мы добавили?

– Не знаю, – устало вздохнула Хэлла, – просто смотри на тесто, оно должно быть средней густоты.

– Средней. Ясно, – Лира кусала губы. Она явно была напряжена и из-за готовки, и из-за того, кто ее учил.

Через плечо заглянул Рие:

– Пока выглядит так, будто из этого можно сделать что-то съедобное.

– Здесь куриные яйца, молоко, мука, разрыхлитель и сахар. Теоретически это уже можно скормить кому-то вроде тебя, – лениво отозвалась Хэлла.

Рие фыркнул.

– И не стой над душой, – Лира отставила муку в сторону. – Я не могу ничего делать, когда кто-то так пристально смотрит!

– Что ж… Если Хэлла обещает не творить глупостей, я бы вышел по делам. Хэлла?

– Я буду умничкой, – вздохнула она.

Лира странно на нее покосилась, но Рие ответ удовлетворил. Он пожелал не умереть от ядовитых испарений панкейков, за что получил ложкой по плечу, а после ретировался. Хлопнула входная дверь. Рие ушел… Хэлла переступила с ноги на ногу, ощущая почему-то тревогу…

– Умничкой? – тихо спросила Лира.

– Перемешивай, чтобы комочков не было.

– Нет, ты вот скажи. Умничкой?

– А что?

– Знаешь, что делают с умничками у тумбочек?

Хэлла вскинула брови, а Лира пристально следила за ней, перемешивая тесто.

– Даже предполагать не буду.

– Ага, у Рие спросишь. Он точно знает.

– А Макс?

– Он почти святой, – негромко засмеялась Лира, останавливая ладонь над сковородкой. – Уже теплая. Пора?

– Проверь. Капни. Быстро же ты в него влюбилась.

– Потому что он милый, заботливый и смелый. Вчера мы весь вечер обсуждали наши семьи. Он рассказал про дедушку, про своего отца, про маму и, конечно, про бабушку… А я про своих. Я даже поплакала… Не знаю, я никогда раньше так не говорила… Это… О нет! Он пригорел!

– Это только первый, ничего страшного.

– Ладно. Я тебе верю.

Хэлла сглотнула. Конечно, эта фраза была никак ни с чем не связана, что происходило до, но… Я тебе верю.

– Лира… Прости меня, пожалуйста. Я… Я не хотела всего этого. И кричать на тебя тоже.

– Не переживай об этом, – улыбнулась она. – К тому же за то, что ты учишь меня делать панкейки, я готова простить тебе почти что угодно!

Снова тишина. Только теперь более уютная, пахнущая ванилью и панкейками. Лира вполне успешно справлялась с тем, чтобы ничего не пригорало. Хэлла своей ученицей могла только гордиться.

– Ты… Ты вообще как? – наконец подала Лира голос.

Хэлла пожала плечами:

– Наверное, будь я Жницей или коронером, воспринимать смерть было бы легче…

– На самом деле нет. Смерть близкого всегда горе для его родных. Просто со временем мы свыкаемся с таким.

Хэлла не была уверена, что сможет свыкнуться. Только в момент, когда гроб Мальвы опустился в землю и пришло осознание, что сестра на самом деле мертва… Но даже тогда Хэлла не могла в это поверить. Она злилась на окружающих, злилась на себя, а теперь… Теперь, спустя время, все казалось неважным. Будто она доживала последние дни и просто пыталась скрасить безысходность, помогая тем, кто был рядом.

– Думаю, дальше ты справишься, – пробормотала Хэлла. Снова на нее опускалась апатия и усталость.

– Я принесу тебе попозже парочку, попробуешь. Ладно?

Хэлла утомленно кивнула и вышла. На лестнице ей встретился Макс, ему она тоже кивнула, но уже в качестве приветствия. В комнате было уже светлее. Хэлла на кровать не легла, а упала, вдруг поняв, насколько сильно измучена. Ей было лень даже пошевелить пальцем. Так что, когда дверь открылась и внутрь вошел Рие, от которого еще исходил запах поздней осени и холод, она даже не повернулась.

– Выглядишь как стоялое желе.

– Мгм, – выразила согласие Хэлла.

– Это означает что-то вроде «и чувствую себя так же»?

– Мгм.

– Познавательный диалог. Я кое-что тебе принес.

– М?

– О, сколько интереса, я впечатлен!

На сей раз Хэлла даже не нашла в себе сил что-то промычать. Она почувствовала, что рядом что-то положили. Ее хватило лишь на мысленное возмущение: как он мог вообще решить, что она сможет даже голову повернуть! Однако нос защекотали знакомые запахи бумаги, краски и пастели. Хэлла вздрогнула, привстав, и уставилась на целый ворох разной краски – от акриловой до масляной, набор карандашей разной мягкости и листы бумаги.

– Не знал, чем именно ты рисуешь, поэтому взял все.

Хэлла удивленно моргала, пытаясь понять, что происходит. Она не рисовала спокойно уже очень давно. Работа в «Интивее» немного помогала куда-то деть художественный запал, но это было другое… С тех пор, как умерла мама, Хэлле с трудом удавалось возвращаться к рисованию. В конце концов, ей нужно было учиться, присматривать за младшей сестрой, а после смерти Розы еще и обеспечивать ее и себя.

– Почему? – только и смогла вымолвить Хэлла.

– Сама сказала, что хотела быть художницей, – пожал плечами Рие.

Хэлла выдохнула. Она хотела сказать «спасибо», но не могла пересилить себя. Вместо этого она села, подтянув к себе папку с бумагой и упаковку карандашей. Выбрав один потверже, она приступила к наброску.

Когда она рисовала, весь мир замирал. Все словно бы выключалось, как и мысли. Оставалась только Хэлла, кончик карандаша и белый лист…

Заглянула Лира, оставила панкейки. Хэлла не отвлекалась, она продолжала рисовать, но, когда Рие протянул ей кусочек, съела его не задумываясь. Так он, кажется, скормил ей парочку. По крайней мере, желудок, привыкший голодать, отяжелел. Хэлла просидела над рисунком не слишком долго, но ноги успели онеметь, пришлось лечь на живот, подложив под грудь подушку, и продолжить рисовать. К тому времени пальцы уже сжимали свежезаточенный карандаш. Точил его, разумеется, Рие, Хэлле он нож все еще не доверял…

В обед он снова умудрился подкормить ее печеньем, ехидно прокомментировав свой успех:

– Если бы я раньше знал, насколько это тебя увлекает, давно бы притащил эти дурацкие карандаши.

Хэлла не стала ему говорить, что притащи он их раньше, она тоже была бы рада. Процесс создания изображения здорово ее увлекал. Когда она училась, ее любимыми парами были те, где требовалось создать рисунок руками, а затем оживить его с помощью магии. Магия была наукой, точной, с формулами, заклинаниями и пассами, но в такие моменты она ощущалась как настоящее волшебство из сказок.

Когда очертания лица на бумаге стали отчетливее, Хэлла закрыла глаза, сосредотачиваясь на магии внутри себя. Нужно направить энергию, обличить ее в символы, и тогда случится чудо.

Рие, почувствовав чужую силу, поднялся, подходя ближе. То ли заинтересовался, то ли обеспокоился. Хэлла на его лицо не смотрела, потому сказать не могла. Она сосредоточенно рисовала в воздухе глифы, оставляющие полупрозрачный свет в воздухе. А затем осторожно, чтобы не смазать, прижала ладонь к рисунку. И он ожил…

Ожило нарисованное лицо. Глаза моргнули, губы растянулись в улыбке. Голова качнулась, и волосы заструились по плечу. Милая девушка с листа бумаги радостно, но беззвучно смеялась, разглядывая Хэллу. Упавшая слезинка прокатилась по штрихам, оставляя влажный след на бумаге, а девушка на картине вернулась в прежнее положение и застыла.

– Это Мальва? – негромко спросил Рие.

Хэлла всхлипнула и закивала. Это она. Такая, какой Хэлла ее помнила. Счастливая и живая. Тело снова начало трясти, зубы постукивали, а слезы струились по лицу. Рие бережно убрал рисунок в сторону, подсаживаясь ближе и притягивая Хэллу к себе. Она уткнулась ему в грудь, сжимая его рубашку и позволяя себе реветь навзрыд. Рие начал медленно покачиваться, ласково гладя ее спину и что-то нашептывая. Он говорил на другом языке.

– Je suis là[57], – нежный шепот разливался теплотой.

В какой-то момент окончательно истощенная переживаниями Хэлла просто на нем задремала. Проснулась она на удивление отдохнувшей, кажется, впервые с похорон Мальвы. После ванны она даже поняла, что в гардеробной добавилось одежды…

– Это что, жабо? – С мокрой головой, в халате и босая Хэлла остановилась в дверях гардеробной, держа перед собой кремовую блузку.

Рие, который снова что-то читал, поднял взгляд и ухмыльнулся:

– Oui. Jabot[58].

– В жизни такого не носила.

– Может, стоит попробовать?

Хэлла фыркнула, возвращаясь в глубь гардеробной. Она закрыла дверь, стянула халат и оглянулась к зеркалу. Всего за несколько дней она заметно похудела. Стоило выпрямиться, как показалась сквозь натянутую кожу клетка ребер. Надо же… Хэлла никогда не была худой, не была и спортивной. Она едва дотянула на сдачу нормативов по боевой магии. Ее проходили все без исключения, и сдать нужно было всем. Хэлла до сих пор с содроганием вспоминала то время, когда приходилось готовиться к аттестации. Это был не зачет и не экзамен, это было сложнее. Роза помогала, натаскивала. И тогда Хэлла удивлялась таким отточенным движениям и рефлексам старшей сестры, выучившейся на целительницу, только позже пришло понимание, что оставшихся в школе отлично вымуштровали…

Тяжело вздохнув, Хэлла принялась одеваться. Она надела эту ужасную блузку с жабо и вместо привычных уже брюк – длинную юбку. Стала похожа на девушку из приличной семьи… Забавно, учитывая, что Флауэрсы не такие уж и приличные…

Хэллу затошнило от собственной фамилии. Очередное напоминание об отце. Когда-то, еще в детстве, это была любимая мамина шутка, что она вышла за отца, потому что она ботаник и цветочная фамилия не могла не привлечь ее, как и традиция называть всех членов семьи в честь растений. А теперь…

Хэлла помотала головой. Нет уж! Прочь из головы! Кстати, о ней. Длинные сырые волосы уже начали пропитывать ткань, оставляя влажный след. Пришлось применить магию. Еще недавно для сушки волос не требовалось стараний, достаточно было прогреть руки и пару раз шепнуть заклинание. Теперь же приходилось корпеть над каждой прядкой. Раздраженная Хэлла вышла из гардеробной, решительно оглядываясь.

– Тут есть ножницы?

– Зачем? – Рие стоял у окна, глядя, как снова пошел снег, падавший медленно, почти сразу же тая.

– Мне нужно отрезать волосы. Зря я их опять отрастила, одно мучение с ними. Еще и прическу делать! Как я раньше с ними ходила?

Рие обернулся и на миг растерянно замер, уставившись на Хэллу так, будто увидел привидение. А затем мягко улыбнулся:

– Садись, – он выдвинул стул.

Хэлла опустилась на стул, следя, как Рие скрывается в гардеробной и возвращается с лентами для волос. По пути он захватил расческу. Хэлла сидела едва дыша. Она только и чувствовала, что движение зубчиков, а затем осторожное натяжение прядей. Где-то по краям поля зрения мелькали молочного цвета ленты.

– Готово! Tu es magnifique, ma femme fatale![59]

Хэлла не знала точно, что он сказал, но почему-то щеки у нее запекло. Какого Хадса! Она поднялась, подошла к зеркалу, глядя на румянец на бледном, припухшем от слез лице. У Рие был талант. Несколько кос со вплетенными лентами придерживали распущенные волосы, спадающие вниз. Несколько прядок были выпущены по бокам, делая Хэллу еще больше похожей на милую наивную девушку из хорошей семьи.

– Ладно, пойдем ужинать, – Хэлла отвернулась, чтобы не смотреть на себя. Почему-то было ужасно обидно видеть, какой она все это время могла быть. По-хорошему обычной, милой. Такой, у которой не было за спиной смертей семьи, ночных кошмаров и сотрудничества с ужасными людьми…

– Пойдем, – немного удивленно откликнулся Рие.

Внизу уже пахло едой, слышались голоса и смех. На кухне сидел почему-то красный Уорд, а Лира накладывала себе салат. Напротив нее устроилась пожилая женщина.

– …так что не переживайте!

– О, лучик мой, я и не переживаю! Только надеюсь потискать правнуков.

– Ба!

– Мадам Шепард! – с порога воскликнул Рие. – Вы не представляете, я тоже ужасно хочу посмотреть на их детишек!

Теперь покраснела и Лира.

– Ришар, тебе в лицо когда-нибудь стреляли из двуствольного ружья? – поинтересовался Уорд.

– Нет.

– Выстрелят, если не заткнешься.

Рие захохотал. Хэлла криво усмехнулась. Агрессивный тон Уорда почему-то не пугал, хотя сомнений в его потенциальной опасности не было.

– Хэлла! Я рада, что ты пришла! Я приготовила салат с бальзамическим соусом, – заулыбалась Лира и тут же нахмурилась, переводя взгляд: – Нет, Рие! Никаких шуток про бальзамирование тел, иначе я лично схожу за ружьем!

– Ох, lapin, ты уже превращаешься в миссис Уорд!

– Да чтоб тебя, Ришар! – Максимилиан закатил глаза.

Миссис Шепард засмеялась и повернулась к Хэлле. Только сейчас она заметила, что на коленях у той дремлет рыжая кошка.

– Садись, девочка, привыкай, у нас каждый вечер небольшой филиал цирка, – миссис Шепард подмигнула Хэлле. Та в ответ слабо улыбнулась, опускаясь на место рядом с ней. Рие сел «во главе стола», о чем не преминул пошутить. Тут же началась словесная перепалка между ним и Лирой. У Хэллы сложилась полная уверенность, что еще немного, и они начнут лупасить друг друга полотенцами, как маленькие дети. Сдерживал их только непоколебимо усталый Уорд, словно старший в семье. Семья… Да, пожалуй, несмотря на то, что никто никому не приходился родственником, они выглядели как семья. И смеющаяся миссис Шепард, подкидывающая все новые фразы в костер горящих от смущения щек внука, и Лира, целующая эту самую покрасневшую щеку, и сам Уорд, который одновременно кротко общался со своей то ли девушкой, то ли невестой и с хмурым наигранным недовольством осаживал своего напарника и друга.

Хэлла медленно жевала, глупо улыбалась и плакала. Она старалась стирать слезы до того, как кто-то обратит на них внимание. Но она находилась в обществе инспекторов полиции, и, конечно, они заметили. Особенно когда Бренди потянулась и перешла на колени к Хэлле, громко урча и потираясь о ее руку. Хэлла опустила голову, утыкаясь носом в макушку ласковой кошки, и заплакала. Почти сразу на ее спину легла теплая ладонь миссис Шепард. Шутки поутихли, но напряжения не ощущалось. Хэлла почувствовала… поддержку.

После ужина Хэлла осталась с Лирой, чтобы помыть посуду. Миссис Шепард удалилась в свою комнату, а Уорд и Рие поднялись наверх.

– Так… – Неловко было начинать разговор, но Хэлла должна была хотя бы попытаться… – у вас с Максимилианом Уордом все серьезно?

– Я на это надеюсь, – хмыкнула Лира. На щеках заиграл легкий румянец. – Представляешь, он даже читает книги, которые я читаю! Не только эротические, сразу говорю!

Хэлла усмехнулась.

– А еще он научил меня стрелять! Ну, не совсем научил, но показал, как это делать. Мне даже понравилось. И даже когда я случайно начинаю рассказывать про интересный труп, он не кривится! Он с таким интересом слушает, например, про воду в легких или начало разложения… Извини.

Хэлла скривилась, живо представив что-то такое. Разлагающиеся трупы она не видела и не хотела, даже слушать об этом было неприятно.

– Главное, что он тебя слушает.

– Да! Иногда даже спрашивает! А еще рассказывал, как человека собирали. Один «умелец» разрубил тело и раскидал части по городу. Ну и полиция искала, чтобы целый труп собрать, а в итоге вместо двух рук нашли целых три! Оказалось, что у убийцы уже несколько эпизодов было, оттуда и рука лишняя. Забавно, да?

Хэлла покосилась на Лиру. Та счастливо улыбалась, будто это и правда была самая подходящая тема для обсуждения на свиданиях – убийства.

– По крайней мере, у вас с ним одна профессиональная деформация на двоих, – пробормотала Хэлла.

Лира смущенно потерла нос. Еще она рассказала, что завтра собирается провести день с Максом и с пользой.

– У меня остался дом от родителей… Точнее, он достался в равной доле мне и дяде, но, как только я получила права наследования, он переписал на меня и вторую часть дома. Но у меня никак не доходили руки что-то с ним делать, а я упомянула его при Максе и сказала, что думала его обустроить, но одной это сложно…

– Хороший намек.

– Да! – рассмеялась Лира. – Так что завтра начнем что-то придумывать с ремонтом, а потом…

– Поженитесь и переедете туда?

– Я так далеко не загадываю… Хотя я вот настолько, – Лира сложила пальцы так, что между ногтей осталось малюсенькое расстояние, – близка к тому, чтобы встать на колено и предложить ему жениться.

Хэлла негромко засмеялась. После сплетен с Лирой стало немного легче. Лира еще собиралась заглянуть к миссис Шепард, на что невозможно было не пошутить о том, что она уже пошла просить руки Уорда. Сама Хэлла поднялась на второй этаж, почти сразу услышав приглушенные мужские голоса. Они стихли еще до того, как удалось услышать хоть что-то определенное. Из комнаты Рие вышел Уорд, пожелал ей спокойной ночи и спустился вниз. Хэлла проводила его задумчивым взглядом, а Рие уже вышел в коридор, запирая свою комнату.

– Ну что, femme fatale, пойдем спать?

– Я сплю, а ты нет. Ты вообще спишь?

– Не каждый день. Мне столько не нужно. Это из-за, – Рие сверкнул светом в глазах, – этого.

Сердце Хэллы снова неприятно сжалось от воспоминаний о лаборатории. Развивать тему она не стала, зашла в гардеробную, чтобы переодеться, и забралась под одеяло. Рие уже сидел в кресле с очередной книгой. Хэлла сощурилась, стараясь разглядеть название, но не смогла. Потому поинтересовалась:

– Что ты читаешь?

– «Он ввел свое мужское орудие до конца», – тут же начал читать вслух Рие.

– О Вселенная! Какого импа?

– «И начал мощно двигаться внутри нее, напол…» – цитата оборвалась из-за метко брошенной Хэллой подушки. Она разогнала ее с помощью магии, чтобы было как можно меньше шансов перехватить, но Рие прикрылся книгой. – Знаешь, может, если бы ты читала такое, то была бы ко мне подобрее.

– С чего бы?

– Ну не знаю, из-за моего «орудия»?

– Извращенец!

Рие засмеялся.

– У тебя так много свободного времени, а ты тратишь его на эротические книги?

– Я бы с удовольствием перевел эротику из книг в реальность и занял ею время. Так что, моя боевая колдунья, ты уже согласна?

– Подойдешь, я тебя придушу!

– Бедрами, надеюсь?

Хэлла закуталась в одеяло с головой и отвернулась. На самом деле у нее не было сомнений в том, что Рие ничего такого с ней не сделает, просто потому, что 9888 видел и слышал, как насиловали его подругу. Так что шутки только оставались шутками, и Хэлла не стала его прогонять, когда ночью почувствовала, как прогибается кровать, а Рие вытягивается на простынях, держа в руках уже другую книгу.

Утром он все еще валялся в кровати, поднявшись только раз, чтобы сходить за кофе и печеньем, а затем снова вернулся, взбил подушку и полулежа уселся с книгой. Эта, правда, была не про эротику, а про Первую расовую войну, произошедшую еще в Эру богов. Наверное, поэтому Рие выглядел более сосредоточенным. Между бровей его пролегла морщинка. Хэлла заняла кресло, вооружившись папкой с бумагой и карандашами. Она пила кофе, лениво жуя печенье, и делала наброски всего вокруг: дверной ручки, складок на ткани балдахина, валявшейся на столе книги и даже кружки.

Хэлла расслабилась, позволяя карандашу самому вести линии. Внутри все сжималось от страха при мысли, что она может снова воспроизвести знакомое лицо Мальвы, снова напомнить себе о том, какой живой она была… Круг, вертикальная линия посередине и еще четыре горизонтальные, рубленые, еле заметные – для построения головы. Из-под руки уже появлялись контуры головы. Слишком острые черты для девичьего лица. Ровный нос, полуприкрытые глаза, длинные ресницы.

Набросок уже слишком явственно напоминал определенного человека, лицо которого за несколько дней Хэлла успела неосознанно изучить. Оно просто постоянно появлялось где-то рядом. Разве что волосы… Хэлла моргнула, удивленно глядя на росчерк, словно длинную прядь заправили за ухо… У Рие волосы были короткими после того, как Дерек…

Она подняла голову к Рие, почти с ужасом заметив, что он поднялся и идет к ней. Хэлла спрятала лист в папку, слушая, как отчего-то затрепетало сердце.

– Что? – удивился Рие, останавливаясь у пиалы с печеньем и выуживая одну.

– Н-ничего…

– А чего ты смотришь на меня, как на призрака?

– Фантома. Я имею в виду научное название, а не… тебя. Не важно.

Рие хмыкнул и вернулся на кровать, перевернувшись на живот. Хэлла же принялась рисовать уже пастелью. Что-то яркое, вроде золотых рыбок в большом аквариуме, которых держал дедушка, или Бренди на стуле.

Вечером Хэлла и Рие снова спустились на ужин. Там уже ждали Макс и Лира. Миссис Шепард не было, зато детектив Райдер жадно ел свою порцию стейка. Заметив Рие, он замычал:

– Эво фы! Фто фам?

– Я тоже тебя люблю, bonbon!

– Фтоб тебя, – он проглотил и уже понятным языком сказал: – Спросил, что там. Что случилось?

– Где случилось?

– Он про Фантома, – буркнул Уорд.

– Без понятия, я домашний песик, охраняющий ее, – Рие кивнул на Хэллу, – липну к ней как могу. Так что произошло?

– Фантом убил пэра! Тот возвращался от шл… кхм…

– Мы не дамы, мы магессы, расслабься, – Лира усмехнулась.

– Ну все равно… В общем, от проституированных женщин, а по пути наткнулся на Фантома. Пьяный лорд сдаваться не захотел, и ему в глаз воткнули его собственный кинжал! И энергия Фантома! Что делать будем?

– Что будем? У меня алиби, у Макса, я полагаю, тоже. Так что ничего ты нам не пришьешь, ищейка.

– Ладно, Уорд. Если захочешь его тихо убить, я подскажу, где спрятать тело, – хмуро заявил Райдер.

– Гэбриел, Гэбриел! – Рие покачал головой. – Какой ты злой мальчишка! Что я тебе сделал?

– Ты издеваешься! А дело серьезное! Шеф не давил до этого случая, а теперь…

– Дарквуд видел меня в образе Фантома. Едва ли он решит, что это постоянно был я, но на тебя, Ришар, подумать точно может, – Уорд опустился за стол. – Думаю, лучше поговорить с этим…

– Тео? Думаешь, он станет слушать?

– Ты сказал, что он подчиняется Белладонне, разве ты не можешь попросить ее?

– А она так точно побежит делать, как я скажу, – фыркнул Рие. – Если бы меня слушали, мы бы жили спокойную жизнь в милом доме с садом и прудиком, а не руководили бандой и не бегали по городу в поисках плохишей, которым можно перерезать горло.

– В любом случае стоит поговорить. Они подставляют тебя своим поведением. Можешь поехать сейчас.

– Вечером? Ты шутишь? Тео в костюме Фантома прыгает по крышам, Донни в полувменяемом состоянии решает свои бандитские дела – вот чем они сейчас заняты. Лучше ехать утром… Тео зайдет после вылазки к Донни отчитаться.

– Тогда утром, – кивнул Уорд.

– А Хэллу куда?

– Я могу и одна посидеть.

Рие скептично посмотрел на нее.

– Может поехать со мной… – подала голос Лира.

– Завтра рабочий день. Куда она поедет? В мертвецкую? Отличный план!

– А ты предлагаешь свозить ее к Белладонне?

– Я предлагаю не менять систему, при которой я где-то поблизости. Белладонна не психически больная, она не станет ничего с нею делать. Или моя колдунья боится?

Перспектива повидаться с очередными представителями кирпичей в лице уже знакомого Дина и незнакомой Белладонны, о которой ходили такие жуткие слухи, что даже ее имя боялись лишний раз произносить, не внушала ни грана[60] уверенности. Чего Рие хочет? Чтобы Хэлла еще раз убедилась, как опасны кирпичи? Или как несправедливо с ними обошлись?

– Бояться мне нечего, – пожала плечами она.

Правда, утром Хэлла все равно ощущала беспокойство, особенно когда Рие вышел за галстуком.

– Важная официальная встреча, я же должен быть презентабельным, – ехидно отозвался он.

«Важная встреча», – гудело в голове. Не с кем-нибудь, а с самой Белладонной! Хэлла почему-то представляла ее не менее высокой, чем Рие, только еще более угрожающей. Это он по какой-то причине относился терпеливо к той, чья семья была причастна к его мукам, к той, что выступала пособником его похитителя, а что сделает с ней Белладонна? Хэлла надела простую темную блузку и брюки на случай, если придется бежать. Часть ее продолжала волноваться из-за встречи, а другая часть… Другая часть надеялась наконец получить заслуженное…

– Ma chère![61] – позвал Рие из комнаты. – Ты же такая умелая, даже готовишь. А что насчет галстуков?

– Ты взял галстук, не умея их завязывать? – фыркнула Хэлла.

– Я пробую новое. Никогда не носил галстуков… Может, в детстве, но его я не помню, так что… Никогда не носил галстуков!

Хэлла поежилась от очередного напоминания о том, что Рие не только Рие, но и 9888. Почему-то ей было проще воспринимать мальчика из воспоминаний отдельно от того, кто все это время был рядом.

– Я носила костюмы и умею завязывать галстуки, – призналась она, выходя из гардеробной. И тут же замерла, заметив, что Рие застегнул рубашку только на две пуговицы у воротника, ровно для того, чтобы попытаться завязать галстук. Сквозь щель распахнутой рубашки открывался прекрасный вид на рельеф пресса… Имп его побери!

Щеки Хэллы загорелись от смущения, но она сделала вид, что вовсе не впечатлена. Нужно всего лишь прибегнуть к проверенному оружию – к иронии:

– Пуговицами пользоваться ты тоже не умеешь? – усмехнулась Хэлла, надеясь, что в полумраке раскрасневшиеся щеки не будут заметны.

– Умею, но ты можешь помочь и с ними, femme fatale.

Она фыркнула. Проклятие! Какого Хадса она вообще смущается? Подумаешь, мужской пресс!

– Я тебе не служанка.

Рие чуть наклонился, пока Хэлла быстрыми отточенными движениями делала узел, и шепнул:

– Нет, ты всего лишь та, кто с помощью артефакта может меня убить.

По телу прокатились мурашки.

– Ты можешь убить меня и без артефакта.

– Я не убиваю… По возможности.

– Для кирпича ты слишком добр, – буркнула Хэлла.

– Что ж… Может, я просто не хочу быть кирпичом?

Она вздрогнула, отступая. Как же это неправильно… Как неправильно, что он человек, но настолько глубоко въевшаяся установка «кирпич» мешает не столько самой Хэлле воспринимать его личностью, сколько ему…

– Готово, – еле слышно сказала она и отвернулась.

– О! Идеально! Осталось прихорошиться и можно выезжать!

Хэлла дождалась, когда он сделает ей прическу. Рие явно нравилось возиться с волосами, что неудивительно, учитывая, что раньше у него были собственные длинные. Может, он скучал по ним? Хотя едва ли он носил такие прически. На всякий случай Хэлла все же уточнила, когда они забрались в кеб.

– Не носил, – подтвердил Рие. – Но у меня и правда много времени из-за почти отсутствующего сна. Заплетать волосы довольно просто, и при этом убивает время. Вот я и практиковался. Сейчас практиковаться не на чем, – он показательно потянул за пряди, которые едва закрывали кончики его ушей. – Ну и еще я пытался привить Донни любовь к опрятному виду. Но она ненавидит косички.

Хэлла поелозила на сиденье. И нерешительно спросила:

– Что меня там ждет?

– Злой Тео и молчаливая Донни. Но в целом все будет отлично, не переживай.

Она цокнула языком. Легко сказать, трудно сделать. Когда кеб остановился, Хэллу подташнивало из-за переживаний. Когда Рие подал ей руку, чтобы помочь выбраться наружу, она вцепилась в его пальцы с такой силой, что он удивленно изогнул бровь. Хотя бы комментировать не стал. Кеб довез их до какой-то подворотни, где стояла пара бугаев, дымящих сигаретами. Они оглянулись на гостей и тут же улыбнулись:

– Никто, давненько не видели тебя тут.

Рие пожал руку сначала одному, затем второму. Незнакомцы выглядели внушительно, хотя были ниже Рие почти на голову.

– Будешь? – один из них открыл портсигар, предлагая присоединиться.

– Спасибо, но пас. Бросил.

– По нам соскучился, а, Никто? – насмешливо спросил второй.

– Конечно, только и видел, что ваши лица в сладких снах, не смог терпеть и сорвался сюда.

Бугаи довольно заржали. Хэлла на всякий случай прислушалась к магии внутри нее. Никогда не знаешь, когда придется швырять в кого-нибудь фаерболы…

– Донни еще не?..

– Нет, у нее Малой.

– Отлично, они оба мне и нужны!

– А это кто? – кивнул один из них на Хэллу.

– Моя дама.

– Белладонне не понравится, если ты будешь таскать шлюх сюда.

Хэлла могла принять многие обвинения в свою сторону, но уж никак не такие и не от таких личностей! Она магесса, и пусть натворила немало глупостей, но оскорблять себя не даст!

– Ты слишком… – начал было Рие.

– Шлюха здесь только ты, – ответила быстрее него Хэлла.

– Что? – взревел бугай. – Никто, придержи свою…

– Еще раз назовешь меня шлюхой и будешь давиться грязью. Может, это научит тебя держать язык за зубами.

Он только открывал и закрывал рот в ответ, а Хэлла шевелила пальцами, под которыми струнами натягивалась магия. Глаза ее наверняка потемнели, белки стали черными.

– Ох, моя дорогая колдунья, не злись на него, он не обучен манерам, – Рие улыбался.

– На первый раз прощаю, – великодушно отступила она.

– Мальчики, не советую вам злить femme fatale, – заметил Рие, распахивая перед Хэллой дверь.

Едва войдя внутрь, она ощутила, как в нос ударил тяжелый запах прокуренного помещения с мерзкой вонью стоялого перегара. В темном коридоре было несколько дверей и лестница, ведущая наверх.

– Нам на второй этаж. На первом здесь бар, – пояснил Рие, выступая вперед.

Хэлла плелась за ним, стараясь дышать пореже. Они вышли на тускло освещенный пятачок коридора, и Рие толкнул центральную дверь, на сей раз проходя вперед. Изнутри комнаты уже слышался знакомый голос Теодора, от которого у Хэллы все внутри сжалось от тревоги.

– Доброе утро, мои ночные пташки! Вы не ждали, но я пришел!

Хэлла неуверенно остановилась в дверях, следя, как Рие проходит вперед и по-хозяйски распахивает тяжелые портьеры, от которых тут же вспорхнуло облако пыли. На диване у столика, заставленного пустыми бутылками, между которых стояла пепельница в окурках, сидела худощавая девушка. Волосы ее были не белыми, а скорее серыми, как от смывшейся краски… Хэлла могла представить ее с черными волосами и тут же вспомнила, как несколько декад назад застала Теодора в «Бичерине» вместе с этой самой девушкой… Значит, это была Белладонна?

– Чтоб тебя, Никто! – поморщилась она от света.

– Посмотри хоть, как выглядит день. Тео, ну что ты смотришь на меня так, будто между нами напряжение, которое можно разрешить только в постели?

– Какого импа ты притащил сюда эту дрянь?

А вот это вполне заслуженно, так что Хэлла молча проглотила оскорбление.

– Решил окончательно предать всех? – едко бросил Теодор.

– Ты слишком нервный, попей ромашку, bonbon.

– Я? Я единственный, кто с самого начала говорил, что тебе не следует заигрывать с какой-то девицей, которая что-то разнюхивает! И я был прав! А теперь я снова вижу тебя с ней! Чтобы что? Чтобы она при первой же возможности побежала докладывать обо всем своему любимому Баррету?

– Я серьезно, Малой, поменьше экспрессии. Ты переигрываешь, – ровным тоном произнес Рие. Хэлле не нужно было смотреть в его лицо, чтобы понять, что тот, кто держал ее за горло, вернулся… Подросший 9888. Кирпич.

Теодор фыркнул, но напора не сбавил:

– Ты уже доверился ей. Решил, что она твоя Рубиновая дама? Что ты можешь создать семью, как Аконит, и притворяться, что ты нормальный человек? Нет, ты кирпич! И Барреты могут тобой гордиться, ты идеально исполняешь роль послушного раба! Ты жалкий кусок дерьма! Поверить не могу, что восхищался тобой!

Хэлла не совсем поняла про Аконита, она-то считала, что Аконита казнили, но… Вероятно, не все тайны лаборатории она успела открыть. В любом случае зацепилась она вовсе не за это. Она смотрела на великую и ужасную Белладонну, которая куталась в грязный плед и выглядела как заядлая пьяница. Жалкое зрелище. Она ждала величественную девушку, а получила… это. Белладонна даже не вмешивалась, она потянулась к сигарете, не обращая внимания ни на что вокруг.

А Теодор… Хэлла ожидала его ярости. Она была готова к ней, она даже хотела ее получить. Должен же был хоть кто-то напомнить ей о том, что она едва не стала монстром. Но нет. Теодор напирал на Рие, на того, кто стал спасательным кругом в шторме из страха и горя, в который попала Хэлла. На Рие, на 9888, который пережил столько лишений и все еще верил в лучшее в людях. Даже в таких, как Хэлла.

– Ты и правда никто! Зря я вообще попросил тебя помогать!

Хэлла посмотрела еще раз на Белладонну. Может, она прервет ругань?

– Катись к Барретам, гнилой кирпич, служи им. Ты отлично подойдешь…

Чистая энергия ударила в грудь Теодора, тот пошатнулся и наконец смолк, злобно уставившись на Хэллу. Рие чуть повернул голову, ровно так, чтобы краем глаза видеть ее, замершую за его плечом.

– Боюсь, Теодор, это ты отличный кирпич. – Собственное холодное спокойствие и ровный тон удивляли даже саму Хэллу. – Твоя злость отлично подошла бы. Печать сделала бы тебя послушным, а гнев Баррет направил бы против своих врагов. Так что это тебе следует попытать счастья у Аластара. Как ты вообще смеешь винить Рие, когда сам делился со мной информацией? Он лучше тебя, хотя бы потому, что добрее, а ты жалкий гад, который винит кого угодно, но не себя.

Теодор открыл было рот, но тут вмешалась Белладонна:

– Стоп, – осадила она. – Ты достаточно сказал.

Хэлла выдохнула:

– А ты, брат?

– Даже не начинал говорить, – Рие плюхнулся рядом с ней. – Спасибо за представление, Малой, очень мило.

Тот заскрежетал зубами, глаза его разгорались светом, но он не пытался ни сказать что-то, ни сделать.

– Я здесь из-за Фантома.

– Я знаю, что твой напарник пользовался маской, которую я дала, – Белладонна нахмурилась. – Тебе следовало лучше оберегать ее.

– Я специально оставил ее. На случай, если что-то случится. Я верю Максу и знаю, что в случае чего он прикрыл бы мне спину. А маской он воспользовался ровно так, как я и рассчитывал. Когда я попался тому типу, у меня была надежда только на записку для Гэбриела… Так или иначе, сделанного не воротишь. Много чего можно исправить, зная о событиях наперед, – пожал плечами Рие. – А пока нужно решить проблемы. Первая из которых заключается в том, что я скомпрометирован перед Деймоном Дарквудом, шефом полицейского отдела Клоаки.

Белладонна поморщилась:

– Неприятный тип. Виделась с ним пару раз…

– Тогда ты понимаешь. Он тот тип человека, который если решит во что-то вцепиться, то не просто найдет доказательства, он их создаст, если будет убежден в своей правоте.

– Думаешь?

– Уверен. А теперь Фантом при свидетелях убил какого-то лорда. Неприятно получается. Когда я согласился помочь, то поставил лишь одно условие – я смогу быть Рие. А сейчас это под угрозой, потому что кто-то не умеет держать себя в руках.

– А ты, видимо, не умеешь держать член в штанах, – Теодор красноречиво покосился на Хэллу.

– Малой! – рявкнула Белладонна. – Будешь отпускать такие «шуточки», я закопаю тебя живьем!

– Прости…

– Я тебя услышала, Никто. Ты выполнил свою часть уговора, и дети спасены. Я это ценю. Но, если лорды продолжат соваться на нашу территорию, ничего не могу обещать… Однако пока Фантом заляжет на дно.

– Это я и хотел услышать, – Рие поднялся. – Хорошего дня, не забывайте проветривать, а то тут накурено.

– Ты сам еще недавно курил.

– Да, но я за здоровый образ жизни! И вообще, раз я не курю, никто не должен курить!

– Иди в задницу! – Донни прикурила от огонька, появившегося на кончике указательного пальца.

– Понял, ретируюсь! Идем, femme fatale, тут больше некого строить.

Рие мягко развернул ее за плечи и ласково подтолкнул в поясницу. Хэлла послушно пошла к выходу. Двое бугаев все еще стояли под мелким мокрым снегом, Рие махнул им на прощание. Он помог забраться Хэлле в кеб, а затем сел напротив нее. Едва только они тронулись, как он расхохотался.

– Что смешного?

– Прости, не смешно, скорее мило, – Рие прикусил губу. – Ты так мило вступилась за меня. Я тронут.

– Меня просто раздражает Теодор, ты тут ни при чем, – Хэлла отвернулась к окну, отодвинув шторку, чтобы смотреть на скучную грязную улицу Клоаки, а не на счастливого Рие. Лицо у него светилось. Не буквально, конечно, но все же. Морщинки между бровей разгладились, уголки губ растянулись в улыбке. Он выглядел еще красивее, чем обычно… С художественной точки зрения, разумеется! Никакой симпатии! Вот еще!

– Что ж, в любом случае, думаю, Донни твой порыв оценила. Считай, что знакомство прошло успешно, ты умница.

Хэлла вскинула брови, но Рие уже расслабленно откинулся на спинку, прикрыв глаза. Он все еще улыбался…

27

Уборка и поцелуи

Вечером Хэлла вдруг вспомнила о Мими. Она совсем забыла о верной служанке, которая получила травму, пытаясь не впустить убийцу в дом. Шансов перед Хэмлоком у нее, конечно, не было, но она старалась. И последнее время Хэлла не жила с Мальвой постоянно, с ней жила Мими. Всегда рядом, она ухаживала за ней и стала почти частью семьи. А сейчас та, за кем она ухаживала так долго, умерла, сама Мими ранена, а еще осталась без работы и наверняка вынуждена была вернуться в Клоаку к брату и старой матери. Нужно хотя бы узнать, как она, как выздоравливает и вообще…

Письмо вышло недлинным и неформальным, но Хэлла надеялась получить ответ. Его она отдала миссис Шепард, пообещавшей утром отправить вместе с остальной корреспонденцией.

Ночь началась с тревоги. Рие остался у себя по настоянию Хэллы, которая решила, что чувствует себя лучше и не нуждается в надзоре. Может, она снова ошиблась… Полночи она не могла уснуть, ворочаясь. Образы мертвой Мальвы и лаборатории не оставляли. А едва изможденный разум погрузился в сон, как тут же возникли жуткие картины.

Обритая Мальва дрожала, идя по коридору, а ее подгоняли люди в сером. В конце коридора была небольшая комнатка, где стоял отец… Такой, каким Хэлла его запомнила, такой, каким она его и пыталась забыть. Моложавый, с черными глазами, тонкой линией губ и нахмуренными густыми бровями. Он перебирал веревку в руках…

Хэлла вскочила на кровати, задыхаясь. Снова. Шорохи, движение веток за окном, звуки стали слишком громкими, и казалось, что это специально, что чьи-то легкие шаги скрывались за каждым воем ветра. Тени сгущались, будто кто-то прятался в них и шептал:

– Доченька, я вернулся.

Она едва не упала, когда слезала с кровати, дрожащими руками открыла дверь и хлопнула ею, попадая в коридор. Сердце стучало громко, легкие отказывались работать нормально, и по позвоночнику пробегал ледяной холод, будто морозные пальцы мертвецов гладили по спине.

Хэлла всхлипнула от необъяснимого ужаса, рухнувшего на нее так внезапно, и не задумываясь дернула ручку двери соседней комнаты. Рие уже стоял у входа, он молча распахнул объятия, в которые Хэлла упала и разрыдалась, все так же дрожа. Она снова не справилась, хотя казалось, что она смирилась с убийством Мальвы, как смирилась когда-то с убийством мамы или Розы…

– Tu es en sécurité[62], – шепнул Рие.

Он перенес ее на свою кровать, пахнущую кофе и парфюмом. Хэлла прижалась к его боку, сжимая ткань его рубашки на груди. Его рука обвила ее, легла на плечо. Рие дышал глубоко, мерно. Он был теплым и помогал обрести ощущение безопасности. Хэлла медленно погрузилась в сон без сновидений, каким он был всегда, пока Рие был рядом…

Она проснулась от света. Инти впервые за долгое время решила порадовать всех яркими лучами, небо очистилось, и по голубому полотну плыли только небольшие пушистые облачка. На стекле окна остался иней, вероятно, на улице снова морозило, зима становилась все ощутимее.

Хэлла перевела взгляд на соседнюю подушку, где спал Рие. Он выглядел мирным и… Стоп! Спал? Хэлла осторожно завозилась, стараясь не разбудить его. Она впервые застала спящего Рие!

Приподнявшись на локтях, она с интересом оглядывала его спокойное лицо, длинные подвитые ресницы, прямой нос, острые скулы и линию челюсти. Его лицо было немного отвернуто от окна, рот едва заметно приоткрыт. Почему-то сейчас он казался невероятно милым… Хэлла медленно поднесла ладонь к лицу Рие. Он не шевелился, и она рискнула. Аккуратно, пальцем подцепив белую прядь, она убрала ее с его лба. Волосы были мягкими, шелковистыми. Наверное, одно удовольствие было бы трогать их, будь они прежней длины.

– Нравлюсь?

Хэлла дернулась, отскакивая в сторону от внезапно распахнувшего глаза Рие. Тот усмехнулся:

– Чего это вы испугались, мадемуазель?

– Ты… Ты не спал!

– Нет. Просто лежал с закрытыми глазами. А что?

Щеки пылали. Вот же засранец! Рие же вздохнул, резко поднимаясь на ноги. Он как ни в чем не бывало начал рыскать по полу. Только сейчас Хэлла заметила, что на полу валялась куча одежды, шкаф был раскрыт, и из него выглядывал цветной сумбур бардака. Рие же деловито перебирал вещи с пола. Он поочередно вытаскивал то одну, то другую рубашку.

– Что ты делаешь? – Хэлла привстала на кровати.

– Пытаюсь найти шелковую рубашку! Надо отдать ее мадам Сюзи, она обещала ее отстирать, но я понятия не имею где… А! Вот ты, маленькая негодница! – Рие подполз к кровати, извлекая из-под нее искомое. – Наконец-то!

Хэлла удивленно кашлянула. Она оглядела спальню, которую до того изучить не успела, и пришла в ужас. Мало того что на полу валялись вещи, так еще и книги можно было найти в самых неожиданных местах. Куча бумаги на столе, исписанной и чистой, соседствовала с армией заляпанных кружек, кое-где проглядывала пыль, а в углах под потолком красноречиво свисала паутина.

– Ты вообще тут убираешь?

– Я подбираю еду, которую уронил, так что да.

– Это не уборка! – возмутилась Хэлла.

– А ты умеешь убирать?

– Все умеют убирать! Это базовая вещь!

Рие замялся. Кажется, впервые она увидела его смущение, даже на скулах выступил легкий румянец. Хэлла невольно засмотрелась на его растерянное лицо.

– Извини, я плох в базовых вещах…

Потому что существовал в лаборатории, а потом выживал в Клоаке… Хэлла прикусила щеку, внутри будто все окаменело, отяжелело от очередного напоминания о том, что пережил Рие и с чем ему приходится справляться.

– Научишься, – наконец пробормотала она, выползая из-под одеяла.

Рие не стал спорить, не спорил, даже когда Хэлла вернулась в старом платье миссис Шепард, которое она одолжила для уборки, и в косынке, под которую спрятала сплетенные в обычную косу волосы. Оружием стал целый набор из веника, совка, швабры, щетки, тряпок и двух ведер.

– Переодевайся во что не жалко, будем убираться!

И снова Хэлла открыла для себя новую эмоцию Рие. Она могла спорить на состояние, что он испугался. Бедняга, но ничего не поделать. Первым делом Хэлла поручила рассортировать ему одежду, валяющуюся на полу, а сама принялась перебирать шкаф. Никакой системы складывания вещей по полкам у Рие не было, кроме, разумеется, той, в которой все комкают и запихивают так, чтобы влезло. На одной полке вполне могли лежать одновременно штаны, рубашка и белье… Хэлла сложила все, пока Рие упаковывал часть одежды, чтобы позже отнести в прачечную. После она принялась за кружки. Большинство их них были пусты, но в парочке обнаружилась жижа, в которой уже развивалась цивилизация.

– Что ты делаешь? – Рие удивленно следил за тем, как Хэлла балансирует на стуле, махая веником по дальнему углу.

– Смахиваю паутину!

– Бедные паучки! Их хотя бы не трогай.

Хэлла закатила глаза. Нашел себе питомцев! Но испуганный паук продолжил движение по стене подальше от энергичной уборщицы. После Хэлла подмела и выдала швабру Рие. Она показала ему, как отжимать тряпку и как мыть пол. На самом деле до того, как умерла Роза, Хэлле и не приходилось таким заниматься, но, когда слуг пришлось распустить и осталась только Мими, на которую и так взвалилась куча дел, стало просто необходимостью иногда помогать в уборке и готовке. Теперь отточенные навыки помогали. К тому же уборка отвлекала.

Хэлла даже зашла в ванную, чтобы почистить все и там. Просторная комната с ванной прямо посередине походила больше на ванные в поместьях. Похожие были у Флауэрсов. Здесь на полочке стояла куча флаконов, большинство из них предназначались для волос.

– Унитаз мой сам! – Хэлла кивнула на щетку и перчатки, оставленные в ванной. Рие покивал, следя, как взопревшая от труда Хэлла уходит.

Она собиралась помыться, переодеться и спуститься на кухню. Уборка здорово ее отвлекала от печальных мыслей, готовка должна была сделать то же самое. Миссис Шепард вообще пришла в восторг, когда Хэлла предложила свою помощь. Она заняла место за столом, травя байки из молодости и пересказывая слухи района. Позже зашла и низенькая пухлая старушка по имени Сюзи, она принесла груши и новые сплетни. Хэлла слушала их краем уха, пока варила суп. Груши ей разрешили пустить на пирог.

Закончив со всем и накормив милых пожилых дам, Хэлла решила позвать и Рие. Тем более что он так и не спустился, хотя она была уверена, что запах еды приманит его на кухню. Пришлось подниматься на второй этаж. Дверь в комнату Рие была не заперта, так что Хэлла зашла внутрь свободно. Она огляделась, довольно щурясь, – чистота! Однако хозяина спальни в ней не было… Зато была приоткрыта дверь в ванную, откуда выходил пар и слышался плеск воды.

Очевидно, Рие купался, очевидно, нужно было выйти, очевидно, нельзя было поддаваться любопытству и подсматривать. Очевидно. Но Хэлла все равно зачем-то подошла ближе, ступая на носочках, тихо и осторожно, заглядывая в душную от пара комнату.

Горячий воздух, запотевшее зеркало и он. Ноги Рие лежали на бортике, руки были опущены, и пальцы почти касались пола, голову он запрокинул. По мускулистым плечам, по груди стекали капли, с влажных волос срывалась вода, образуя лужицу.

– Я ее вытру, – сказал он.

Хэлла вздрогнула, заметив, что Рие косится на нее. На губах его играла усмешка.

– Хотела позвать тебя поесть… И там пришла Сюзи, а ты хотел передать ей рубашку и…

– Не оправдывайся. Лучше помоги мне.

Хэлла почему-то перевела взгляд на ту часть Рие, что скрывала вода, но тут же вернула взгляд к его глазам. Он наверняка заметил!

– С чем? – стараясь говорить как можно отстраненнее, спросила она.

– Я забыл полотенце. Буду благодарен, если подашь. Тем более что из нас двоих ты даже больше осведомлена о том, где в новом порядке лежат полотенца.

Хэлла пожала плечами и вернулась в комнату за полотенцем. Она учащенно дышала из-за волнения, но силилась убедить себя, что все в порядке. И вовсе она не заглядывается на Рие! Нет! Что за глупости!

Когда она вернулась в ванную, Рие уже сменил позу, подтянул ноги к себе, и теперь из воды выглядывали только колени, а руки его сжимали бортики ванны, будто… Будто он собирался вылезти из нее прямо сейчас!

– Полотенце! – поспешила объявить Хэлла, пока не случилось непоправимого и он все же не поднялся совершенно нагой. – Я принесла полотенце!

– М, умница.

Хэлла ступила вперед, вытягивая руку, чтобы передать его с максимально возможного расстояния, но Рие… Чтоб его! Он все же поднялся.

Плеск воды, его распаренная розоватая влажная кожа блестела. Рельефное тело будто сошло с полотен искусных художников. Вода стекала по его груди, по тугим мышцам живота и ниже, к полоске белых волос, ведущей к…

Лицо тут же залила краска, Хэлла знала это, потому что щеки нестерпимо запекло, а вместе с ними и уши. В жизни она так не смущалась, хотя с анатомией была, разумеется, знакома. Даже рисовала несколько натурщиков, но… Они вообще были другими! Особенно эта часть между прессом и мускулистыми бедрами…

Какого Хадса он такой огромный? Теперь ясно, почему в том пошлом романе применили слово «орудие»…

Вместо того, чтобы предпринять хоть что-то – бросить в него полотенце или просто сбежать, – Хэлла продолжала пялиться ровно до того момента, как Рие не обернул полотенце вокруг бедер.

– Нравлюсь? – как и утром, спросил Рие, останавливаясь рядом. От него пахло свежестью, а каплю, стекающую с его ключицы, на мгновение захотелось слизнуть… Это было слишком, поэтому Хэлла наконец подняла взгляд к насмешливо искрящимся прозрачным глазам и резко развернулась, выбегая прочь.

Сердце колотилось, а в мыслях не было ничего, кроме импова Рие. Казалось, сядь она что-то писать, из-под пера появилось бы его имя, сядь рисовать – так его лицо, его тело перенесутся на бумагу. И обнаженный, похожий на древнюю скульптуру воинов Эры богов, с этим ироничным взглядом и кривой усмешкой, Рие будет смотреть еще и с бумаги…

Хэлла заперлась в своей комнате, пытаясь отвлечься очередной уборкой уже там. Она прислушивалась ко всем шагам, стараясь угадать, когда Рие спустился, чтобы не пересечься с ним на кухне. Вышла она только под вечер, когда услышала звонкий смех Лиры. Хэлла осторожно спустилась, но увидела только улыбающегося Уорда и хихикающую Лиру.

– О, привет! А мы тут обсуждали Райдера… Только ему не говори! Миссис Шепард сказала, ты приготовила для нас ужин! – она подскочила к Хэлле, крепко ее обнимая. – Спасибо! Где Рие?

– Не знаю. Но, если инспектор Уорд решит его пристрелить, я точно ему помогу.

Лира удивленно округлила глаза, оборачиваясь к Максу. Он же пожал плечами.

– Можно я сегодня рядом с тобой сяду?

– Конечно! А что случилось? Он обидел тебя? Хочешь, Макс даст ему подзатыльник?

– Не отказалась бы, – хмыкнула Хэлла. Она немного поерзала на стуле, не зная, что сказать. Лира смотрела обеспокоенно, будто могло и правда случиться что-то ужасное, пока их не было. – Но вообще я просто… увидела его голым.

– О! Великие! Магистры! Как? Где? Мне нужны подробности! Макс! Не стой столбом! Иди узнай у Рие, потом обсудим!

Как ни странно, Уорд действительно вышел.

– Ты серьезно?

– Что? Мне интересно. Ладно, извини… Вернуть Макса обратно?

– Нет… Мне и самой уже интересно, что Рие ему скажет…

– Отлично! Теперь рассказывай! У нас с Максом, видимо, вечер сплетен!

– Да нечего рассказывать, – пожала плечами Хэлла. Немного смущенная ситуацией, она все же призналась, как случайно заглянула в ванную и случайно смотрела на его… Случайно! Никаких больше подробностей ни о каких частях тела сказано не было, хотя очень хотелось узнать у специалиста, куда лучше знакомого с человеческими телами, как у кого-то может быть такой огромный…

Лира посмеялась от души, а Хэлле стало легче. После плотного обеда есть не хотелось, так что она поднялась на второй этаж, решив избежать пока встречи с Рие, однако снова услышала голоса. Медленно приблизившись к двери, Хэлла прислушалась.

– …перегибаешь. Мисс Флауэрс едва ли привыкла к таким выходкам. Тем более когда ты светишь перед ней своим членом.

– Прошу заметить, что мой член не светился в тот момент, я даже не пробовал делать так, чтобы он светился, но спасибо за идею!

– Рие!

– Ладно-ладно. Просто… Мне показалось, что пусть лучше Хэлла думает о моих идиотских выходках, чем о мертвой сестре.

Послышался вздох, а потом звук, будто кто-то похлопал кого-то по плечу, и Уорд тише сказал:

– Ты замечательный человек, Рие. Спасибо тебе за твои «выходки».

– Ох, Макс, я сейчас сентиментально расплачусь, может, обнимемся?

– Нет! Отойди!

– Да брось…

– Я сейчас тебя в окно брошу! Да, я похвалил тебя, но, если кто-то спросит, ты все равно засранец!

– И я тебя люблю с твоей хмурой заботой. Но рад, что с Лирой ты повежливее.

Уорд фыркнул, раздались шаги. Хэлла отскочила к лестнице, делая вид, что только поднялась. Уорд спокойно прошел вниз, возвращаясь к Лире, а Рие выглянул за дверь:

– Подслушивать нехорошо.

Хэлла снова покраснела.

– Обиделась?

– За что?

– Не знаю. За член?

– Нет, Магистры помогите, – Хэлла мотнула головой раздраженно, проходя к своей комнате, – давай без обсуждения твоего члена.

– Ладно… Тогда на то, что успела услышать?

Хэлла остановилась у двери, повернула голову к Рие. Он смотрел внимательно на темные глаза в обрамлении ресниц цвета смоли, на немного встрепанные волосы и выбившиеся из косы прядки.

Хочется расплести их, пальцами утонуть в ее мягких волосах и…

Пришлось быстро моргать, чтобы вернуться в собственное сознание и не подслушивать чужие мысли. Хэлла уже подумала, что связь ослабла, что уже не посмотрит его глазами, но, похоже, она ошиблась.

– Нет, Рие, я не обиделась. И ты прав, лучше думать о твоих «идиотских выходках». Лучше думать о тебе.

– Рад, что я лучше мертвецов. Это поднимает мне самооценку.

Хэлла рассмеялась. И тут же ощутила всплеск эмоций Рие. Почувствовала, как по его спине пробежали мурашки, а в его животе что-то приятно защекотало, как тонкие крылья бабочек…

Она подошла ближе к нему, так что пришлось сильнее запрокинуть голову, а ему опустить.

– Ты впервые при мне смеялась, – еле слышно пробормотал он.

– А ты чувствуешь… Ну…

– Связь? Да. Последнее время старался… держать это под контролем.

– У тебя выходило.

– Да.

– Думаю, если постараешься, сможешь ее оборвать.

– Если скажешь, оборву. Но я не хочу этого делать.

Хэлла прерывисто вдохнула воздух вместе с ароматом Рие. Древесный, смешанный с кофе и чем-то холодным…

– Почему?

– Так я не чувствую себя одиноким, – он криво ухмыльнулся, прячась за этим выражением лица, как за маской. – Я эгоист, видишь ли. Не хочу быть один.

– Я тоже, – призналась Хэлла. – Так что… Наверное, мы могли бы помочь друг другу, а потом…

– Не стоит строить долгосрочных планов.

На какое-то время установилась тишина. Их сбила только соседка, которая, зевая, поздоровалась с ними, проходя наверх. Только тогда Хэлла отпрянула.

– Знаешь, у меня уже чисто, можешь проверить, что я не создал новый бардак.

Предлог был неплохим, так что она зашла к нему в спальню. Теперь все ощущалось иначе. До того разум Хэллы был слишком затуманен горем, с которым ей приходилось медленно справляться. Рие был раздражающим сторожем, после стал помощью, а сейчас…

– Так… Ты точно не в обиде, что пришлось увидеть меня голым?

Хэлла закатила глаза.

– Нет.

– Просто Макс сказал, ты выглядела немного напуганной…

«Да, имповым размером!» – пронеслась мысль в голове.

– Просто никогда не видела мужское… «орудие» так близко.

– Орудие? – Рие расхохотался, но резко прервался, изумленно уставившись на Хэллу: – Погоди-ка… Что значит «не видела»? Ты…

– Девственница, – хмуро завершила она его фразу.

– Оу, я думал, магессы более раскрепощенные…

– Ага, поэтому светское общество и считает, что мы шлюхи. Ну да.

– Извини, если я тебя задел… И извини, что показал свой член, я не рассчитывал, что ты…

– Все нормально. Я рисовала натурщиков и видела мужские тела.

– Отлично! Нарисуешь меня как-нибудь?

Хэлла покраснела, вспомнив недавний набросок.

– Может, когда у меня будет собственная мастерская.

– Обещаешь?

– Обещаю. Но не забесплатно!

Рие усмехнулся. Все медленно возвращалось на круги своя. Хэлла переоделась в сорочку и забралась под одеяло, Рие же лежал рядом поверх него. Он задумчиво покусывал губу и смотрел в потолок.

– Слушай, – наконец заговорил он, – ты не занималась сексом, но ты… Ты целовалась?

– Зачем тебе это знать?

– Хочу иметь о тебе представление. Нельзя?

– А сколько половых партнеров было у тебя?

– Хм… Двенадцать. Твоя очередь отвечать.

Хэлла почему-то покраснела. Проклятый Рие! У него был опыт.

– Целовалась.

– С языком?

Хэлла кинула на него злобный взгляд.

– Значит, нет. Честно, я удивлен. Ты… ты выглядишь, как…

– Фэм фаталь?

– Да! Знаешь, что это значит?

– Ну… представляю.

– Роковая женщина. Смертоносная, уверенная в себе, она очаровывает своей опасностью.

– А я не такая…

– В этом и дело, – Рие перевернулся на бок, привставая, чтобы лучше видеть ее, – что ты такая! Но я и представить не мог, что femme fatale, что… Что elle est vierge[63]!

– Сколько ты еще собираешься об этом думать? Сутки? Сезон? Год?

– У меня представление о мире рушится! Ладно, больше не буду…

Рие перевернулся на бок, выбирая из стопки книг, оставленной на его тумбочке, чтиво на ночь.

– А вообще-то, чужой язык был у меня во рту… – задумчиво проговорила Хэлла.

Рие заинтересованно обернулся.

– Твой.

Он облизнул губы, опуская взгляд.

Мурашки не заставили себя ждать, они рассыпались по коже приятной щекоткой.

– Хотя это не было поцелуем…

– Это досадное упущение всегда можно исправить, – хищно усмехнулся Рие.

Хэлла чувствовала то, что чувствовал он. Он пытался сделать вид, что шутит, но на самом деле он ждал с надеждой… Вот же!

– Я не умею целоваться.

– Ты научила меня убирать, я научу целоваться. Взаимовыгодный обмен, что скажешь?

Она сглотнула. Казалось, что она почти слышит звон. Это разбивалось ее благоразумие. Хэлла села в кровати, дожидаясь, когда он тоже сядет напротив. Она ничего не отвечала. Не заговорила и когда Рие осторожно взял ее за подбородок, чуть приподнимая ей голову.

Шуршание одеяла, теплое дыхание… Он наклонялся, сокращая расстояние медленно, давая шанс остановить его. А затем…

Сначала только прикосновение горячих, немного влажных губ к ее губам, а потом… поцелуй. Тягучий и сладкий, как патока. Истома разливалась по телу, пока язык Рие переплетался с языком Хэллы. Она старалась повторить его движения, но не могла сосредоточиться. Она растворялась, ощущая, как одна его рука зарывается в ее волосы, а вторая обхватывает ее за талию.

Хэлла ахнула прямо в рот Рие, когда он притянул ее ближе.

– Так будет удобнее, – шепнул он.

– Л-ладно… И как я справляюсь?

– М-м-м, – протянул Рие, – ты умница.

Почему-то эта похвала заставила сердце учащенно забиться. Внизу живота что-то блаженно заныло, ощущение это усилилось, когда Рие накрыл ее рот своим. Новый поцелуй был требовательным. Хэлла едва успевала дышать от обрушившейся гаммы ощущений. Каждое касание распаляло ее сильнее. Она опустила руки на грудь Рие и прошлась пальцами по его шее. Он же оторвался от ее рта, целуя ключицы, оттягивая ткань сорочки, но тут же остановился, отстраняясь.

Хэлла была ему за это благодарна. Уверенности в том, что у нее хватит сил остановить это, не было. Рие постепенно восстанавливал обычное мерное дыхание, пока Хэлла делала прерывистые вдохи.

– Думаю, для первого занятия хватит? – Рие явно пытался сказать это утвердительным тоном, но вышел вопрос. Наверное, он хотел, чтобы она согласилась на продолжение. Однако, получив перерыв, Хэлла отвела взгляд, стыдясь того, что так легко согласилась.

– Д-да… Пора спать.

Рие кивнул, отодвигаясь:

– Сладких снов, моя femme fatale.

28

Доверие

Утро началось с настойчивого стука в дверь, Рие открыл ее почти сразу. Он не спал, так что дойти до нее и распахнуть было вопросом очень короткого времени. В коридоре стояла побелевшая Лира.

– Там Баррет…

Эта фамилия произвела незамедлительный эффект. Хэлла вскочила, тут же ощущая, как мышцы ее напрягаются, а внутри все переворачивается. Она в жизни не одевалась с такой быстротой: натянула первые попавшиеся брюки и рубашку. Лира ждала ее, а Рие, видимо, уже спустился. Хэлла поскорее умылась и поспешила спуститься.

Кухня всегда была местом сосредоточения любых разговоров – от сплетен до политики. Этот раз исключением не стал. В помещении кожей ощущалось напряжение, висевшее в воздухе. Рие стоял у стены, сложив руки поперек груди. Рядом, спиной ко входу, сидел Макс, а напротив…

– Леди Лобелия, какая встреча, – Аластар Баррет улыбнулся. Эта улыбка едва ли поддавалась описанию, было в ней что-то жуткое. Так могла бы улыбнуться змея перед смертоносным броском на жертву. Тяжелый взгляд зеленых глаз странным образом замораживал, заставлял замереть на месте, ощущая ледяные пальцы страха, стискивающие горло…

– Вы здесь из-за меня? – глухо спросила Хэлла, так и застыв в проходе.

– Магистры упасите, – усмехнулся он, – я только заглянул на чай к инспектору. Ответный визит вежливости. Признаться, я направил вам письмо с соболезнованиями, но, полагаю, в тот дом вы не возвращались и корреспонденцию не забирали.

Хэлла опешила. Во-первых, конечно, не возвращалась, а во‐вторых, он соболезнует?

– Что ж, тогда повторюсь. Мне жаль, леди Лобелия, что вашу сестру убили. И жаль, что все замяли, представив как самоубийство… Прошу прощения, инспектор, надеюсь, вы простите мне, что в гостях у вас я разговариваю с другим человеком.

– Если дама не против, – ответил Уорд, чуть повернув голову. – Можете присесть. И… Лира, ты можешь идти, спасибо, что позвала.

Она замялась, но негромко ответила:

– Я буду с миссис Шепард в соседней комнате. Если понадобится помощь, зовите, я умею прятать трупы даже таких высокопоставленных засранцев.

Хэлла нервно сглотнула, косясь на Лиру. Говорить такое в лицо Баррету… Это смелость или глупость? Рие, впрочем, ухмыльнулся, Аластар тоже позволил себе легкую улыбку.

– Что ж, теперь, если позволите, я продолжу. Леди Лобелия, признаться, я ждал вас, но вы так и не пришли.

Внутри все похолодело от одного только взгляда Баррета.

– Ждали? Я полагала, вы сами найдете меня, чтобы… Избавиться.

– Зачем же мне от вас избавляться?

– Я освободила двух кирпичей, а Вэба убили…

– Мне не нужны кирпичи в том смысле, в котором они создавались моим отцом. Что касается ситуации… Сэр Дерек совершил ошибку. Вы ее исправили. А убив Дерека Вэба, месье Ришар, как и его друг, я полагаю, получили сатисфакцию за этот крайне неприятный случай. Леди Лобелия, если бы я счел это решение неприемлемым, Нея не выпустила бы вас из манора.

Хэлла выдохнула. Странно, с чего бы она вдруг так забеспокоилась о своей жизни, когда еще недавно хотела умереть?

– Видимо, вам недостает опыта, чтобы строить верные логические цепочки. Так или иначе, но наш договор, леди Лобелия, в силе.

– А если ваш договор мне больше не нужен?

– Вы вольны уйти. Я не держу никого, кто того не желает. Но думаю, что должен вам напомнить о том, кто убил вашу младшую сестру. Он помогает моему оппоненту, и, мнится мне, вы вполне могли бы захотеть отомстить. Или я ошибся?

Хэлла сглотнула. Отомстить Хэмлоку? Отцу?

– Вы не будете одна, и возможно, господа полицейские захотят посодействовать нам.

Уорд держался отстраненно.

– С чего вы решили, что мы пойдем на это?

– Потому что партия не завершена, инспектор. И вы, мой дорогой Флин, далеко не пешка. Как вы будете жить, строить семью с леди Лирой, когда против вас Корона? Для его милости вы – бельмо на глазу. Человек, который знает слишком много, человек, который все еще в системе и может несколькими действиями пошатнуть хрупкий статус короля. Он начал с вас, потому что до вас проще дотянуться, потому что вы на службе полиции, а значит, на службе его величества. После вас он возьмется и за остальных. Никто не хочет возвращения Рубиновой дамы, а тем более Аконита. Это для меня все закончилось, я свое взял. А король? Он в вечном шатком положении и с удовольствием бы избавился от кучки излишне осведомленных личностей.

Воцарилась тишина. Аластар собой явно был доволен, он откинулся на спинку стула, выдерживая паузу, и продолжил:

– Итак, леди и джентльмены, я не предлагаю вам помогать мне. Я предлагаю вам, леди Лобелия, месть, а вам, инспектор Уорд, спасение. Что касается вас, месье Ришар, вы сами вольны делать выбор.

– Какая любезность.

– Вы доказали свою полезность. И не стану притворяться, что, оставшись без вашего содействия, мы ничего не потеряем.

– И что же вы собираетесь делать, мистер Баррет?

Хэлла покосилась на Уорда, который специально выделил обращение, намекая на то, что Аластар потерял титул.

– Видите ли, король – человек зазнавшийся, но не совсем идиот. Он понимает, что, несмотря на то, что общество не принимает меня, я все еще имею немалое на него влияние. Далеко не все, кто был связан с лабораторией, предстали перед народным судом, и все они весьма влиятельны. Так что я в любой момент могу запятнать их честь, а потому со мной выгоднее договариваться. Кроме того, есть люди, преданные Барретам несмотря ни на что, а есть те, кто повинен в другом. Грязное белье есть у многих, а мой отец всегда предпочитал подстраховываться. Я тоже. Так что хочет Филипп или нет, но ему придется договариваться со мной, даже мной без титула.

– Встречаться с вами – уже значит запятнать честь. Думаете, король согласится?

– Разумеется! Просто не на глазах у всех, а тихо, пока все будут слишком заняты. Мрак ночи может скрыть многое… А глубокий склеп – прекрасное место для того, чтобы похоронить тайны.

– Склеп рода Драгонблуд?

– Да.

– И чего вы хотите добиться? Убить короля?

Баррет рассмеялся:

– Скажете тоже! Что вы! Лишь поставить мат. Небольшое представление. Мы подставим Глифа и Хэмлока Флауэрса. Король лишится поддержки, а я надавлю, припомнив кое-что из прошлого, тогда ему ничего не останется, кроме как сдаться на нашу милость.

Аластар снова смолк, давая время обдумать его слова. Свою личную выгоду он активно прикрывал за словами «мы», «нашу». Однако идея, что Хэмлок может все же получить по заслугам, слишком нравилась Хэлле.

– Вы уже проворачивали подобное, инспектор Уорд. Фантом вернется к особняку Флауэрсов, приведя за собой полицию. Фантом «спрячется» на кладбище, а вам не останется ничего, кроме как обыскать знакомый склеп, где вы найдете короля в плену у предавшего его Глифа и преступника, который подстроил собственную смерть, чтобы похищать детей. Обо мне Филипп наверняка предпочтет не упоминать… Так что история выйдет очаровательная – о спасении его величества. Фантома мы облагородим, он будет тем, кто искал справедливости, а найдя ее, ушел на покой… Итак?

– Все слишком расплывчато и… – начал Уорд.

– Хэмлок получит по заслугам? – не дала договорить Хэлла.

– Даю вам слово.

– Я согласна.

– Что? – Уорд чуть повернулся.

– Он убил мою мать и мою сестру. Он не должен разгуливать на свободе подле короля. Он должен гнить на каторге!

– Жестоко, но справедливо, – оценил Аластар. – Время не ждет, завтра вечером все начнется. Последние ходы. Инспектор?

Уорд выдохнул резко, покачал головой.

– Я знаю, что только фигура на доске. И раз король тот, кто инициировал нынешние похищения, – он мой враг. Я играю за вас только потому, что в шахматах всего лишь две стороны. И сейчас наши стороны совпали.

Аластар кивнул.

– Макс прав, – наконец подал голос и Рие, – но это ничего не значит. Это не значит, что я не попытаюсь убить тебя, когда это закончится.

– Меня это устраивает, месье Ришар, – ухмыльнулся Баррет. – Инспектор, я пришлю вам письмо с более подробными инструкциями. Леди Лобелия… Вас я жду в маноре завтра в полдень с тростью. А теперь вынужден откланяться. Приятного дня.

Аластар ушел, оставив после себя гробовую тишину. Она звучала как обреченность. Рие отлип от стены и поплелся наверх, к себе. Хэлла поспешила за ним.

– Слушай, – она зашла в его комнату следом, – тебе не обязательно делать это. Не обязательно сотрудничать с Аластаром.

– Я слишком часто был в стороне… Может, если бы я раньше согласился помогать с Фантомом, похищения не зашли бы так далеко?

– Ну, ты все равно согласился…

– Да, потому что детей не искали. Как не искали когда-то нас… В этом мире слишком много зла, я просто пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы остановить его распространение… Если сейчас с этим мне поможет другое зло… Что ж, я не против. Пока мы заодно, а дальше кто знает…

Хэлла медленно кивнула. Весь день прошел как-то сумбурно. Она получила ответ от Мими, та восстанавливалась и уже начинала подыскивать работу. Жить с братом она не могла, у него и так была большая семья, да и их пожилая мать на попечении… Хэлла решила отправить ей чек, чтобы она могла обналичить его. Временная помощь, премия за верную службу, чтобы хоть немного облегчить ее положение.

А затем Хэлла задумалась о том, что будет. После смерти Мальвы она не размышляла о будущем, она видела там лишь свою смерть. Постепенно Хэлла возвращалась к жизни, но вот снова пришло осознание, что это вполне может оказаться ее последним днем. Никто не даст гарантию, что она не погибнет, когда начнется заварушка. Едва ли Глиф и Хэмлок так просто сдадутся.

Хэмлок. Отец. Сможет ли Хэлла убить его? Она никогда никого не убивала. А убить родную кровь…

«Он же смог, – пронеслась мысль, – ты дочь своего отца». От этого умозаключения Хэллу затошнило, она и представить не могла, каково это – убить. Это даже звучало слишком. Слишком бескомпромиссно, слишком непоправимо, слишком навсегда…

Но нет, она не такая, как он. Хэлла не монстр. Не монстр! Она им не стала, не успела. И она не сделает этого. Она только восстановит справедливость, вернет его туда, где ему самое место, – в тюрьму.

Но он ведь такой… Он убил свою жену, свою дочь, пусть и не родную, которую воспитывал с пеленок. Почему бы ему не убить собственного ребенка?

Хэлла живо представила свои пустые глаза и мертвенно-бледную кожу. Представила похороны и рыдания Лиры. Она точно придет. Она хорошая. И Мими тоже придет. И еще Рие…

Хэлла вскочила. Если это ее последний спокойный день и ночь, нужно этим воспользоваться. Отдать долги.

Мими нуждалась в деньгах, нужно написать завещание, отдать часть денег, которые оставались у Хэллы. Другую часть она перепишет на Лиру. Это хотя бы частичная плата за их доброту. Они распорядятся ими правильно.

Хэлла потратила полдня на составление завещания. К счастью, она была магом и могла сама заверить свою последнюю волю. Подписанная кровью бумага с обработкой магии считалась полноценным завещанием.

А Рие… Рие тоже нужно отдать кое-что.

Начинало вечереть. Хэлла решительно вошла в его комнату. Рие растерянно поднял глаза, застегивая ремень на брюках.

– Прости! – она отвернулась. Но полуголое тело все еще стояло перед глазами.

– Ничего. Что-то случилось?

– Нет. Да. Не важно. Сядь-ка.

Рие послушно опустился на край кровати. Хэлла обошла его, стараясь не смотреть, и залезла на кровать, оказавшись у него за спиной.

– Будет больно. Но… Не сильно, я думаю.

– Думаешь? – Рие чуть развернулся. – Что задумала моя дорогая колдунья?

– Сюрприз. Доверься мне.

Он какое-то время молча смотрел на нее, а затем пожал плечами, садясь прямо. Хэлла облизнула губы. Получается, доверился?

Она прикрыла веки, нащупывая в собственном теле магию. Та откликнулась молниеносно, концентрируясь в ладонях, которые вибрировали от скапливающейся энергии. Негромкий голос заставлял магию течь так, как было нужно. Хэлла открыла глаза и положила руки на макушку Рие. Волосы зашевелились, словно змеи, и поползли вниз. Медленно. Слишком медленно. Хэлла закусила щеку, посылая все новый и новый импульс, а затем резко опустила руки, заставляя волосы вытянуться во всю длину. Перед глазами потемнело, и заплясали пятна, а воздух выбили из легких. Она повалилась на кровать.

Рие запричитал что-то на своем языке, разглядывая снова длинные волосы. Он поднялся, трогая себя за голову и потянул за прядь, будто проверяя, не приклеена ли она. И только после уставился на Хэллу, подскочил, наклоняясь над ней:

– Ты в порядке?

– Д-да, просто… Не ожидала, что это будет сложнее, чем у обычных людей.

– Проклятие! Ты не должна была тратить на это силу!

– Тебе не нравится?

– Нравится! Я же все время отращивал волосы, просто… Ох, Хэлла, – Рие тяжело вздохнул, опускаясь ниже. Его лоб уперся в ее плечо, а новообретенные волосы засеребрились, струясь вниз и падая на ее грудь.

Хэлла осторожно подняла руку и запустила пальцы в его мягкие пряди. Добралась до теплой кожи на затылке, провела по его шее. Рие привстал на локтях. Теперь его длинные волосы, словно шторы, закрыли все вокруг. Мир сжался до тускло светящихся глаз Рие, до его лица, до его приоткрытого рта… Хэлла приподнялась, губами прижимаясь к его. Она не знала, зачем делала это, просто…

Все мысли и вся разумность покинули ее, как только язык Рие проник в ее рот. Он целовал умело, ласкал, но не позволял себе больше, чем она позволяла. Ее руки беспорядочно бродили по его обнаженным плечам, по груди, по рельефу пресса. Это новые ощущения для нее – чужое тело, горячее и твердое.

Хэлла почувствовала, что Рие переносит вес на одну руку, а вторую повел от ее шеи и ниже. Поцелуй, глубокий и чувственный, наполнял комнату влажными звуками, от которых становилось стыдно, но которые не хотелось останавливать…

Стук в дверь прервал их. Глаза Рие вспыхнули синим светом, он обернулся к двери:

– Гэбриел! – рявкнул он. – Какого импа ты приперся?

– Уорд рассказал о визите Баррета. Надо поговорить, – раздался приглушенный голос детектива Райдера.

– Иди, – Хэлла положила руку на его грудь, немного надавливая и отстраняя его. Под ладонью она чувствовала быстрое биение его сердца.

Рие облизнул влажно блестящие губы, но послушно поднялся, по пути вытаскивая из шкафа рубашку, и вышел. Хэлла же осталась лежать, глядя в потолок… Что только что было? Снова его поцелуи, такие горячие, что сжигали все доводы о том, почему подобного делать не стоило.

Потому что он бывший узник лаборатории, в которой работали родители Хэллы. Потому что она похитила его друга и насильно пробралась в его сознание. Потому что они едва познакомились.

Потому что завтра Хэлла могла умереть.

Последний довод играл в обе стороны. Если она погибнет, что она теряет? Она даже не знала…

Хэлла вернулась к себе. Отчаянный план зрел в голове вместе с решимостью. Она собиралась сделать то, чего Рие просил не делать, – глупость. Набрав ванну, Хэлла опустилась в нее. Теплая пенная вода не смыла воспоминания о прикосновениях Рие, а смелости сделать шаг навстречу новому только прибавилось.

Привычным движением высушив волосы, Хэлла надела сорочку и подошла к двери в спальню Рие. Только здесь, на самой грани между тем, чтобы оставить все как есть, и все изменить, она неуверенно замерла. Она мотнула головой, силясь избавиться от сомнений, и зашла внутрь.

Видимо, только ей казалось, что происходит что-то из ряда вон, потому что уже вернувшийся Рие, как всегда, лежал на своей кровати с книгой в руках. Хэлла же кусала губы, и каждый шаг давался с трудом. Она остановилась рядом с ним, нервно сминая ткань сорочки. Он не мог не заметить чужого волнения, потому опустил книгу, оглядывая ее:

– Что случилось? Ты вся красная…

– Займись со мной сексом.

Тишина была такой оглушительной, что в ней тонули любые звуки. Сердце готово было вырваться из клетки ребер, его рваные неровные удары были почти болезненны. Колени дрожали, а ладони вспотели от волнения.

– Прости, что? – Рие откинул книгу на прикроватную тумбочку и сел, внимательно глядя в глаза Хэллы.

– Ты не мог бы, – голос сорвался, – заняться со мной сексом?

– У тебя температура?

– Нет у меня температуры! Я могу умереть на этой проклятой встрече с королем! И я хочу попробовать… секс.

– Ты не умрешь, femme fatale, – улыбнулся он. – Так что это не обязательно.

– Но я хочу… – негромко прошептала она. – Сейчас.

Сейчас, пока она полна решимости, которая может улетучиться через несколько мгновений, или через день, или когда-нибудь еще. Но Рие с сомнением покачал головой, отодвигаясь.

– Пожалуйста! – Хэлла представить не могла, что ей придется выпрашивать первый секс! – Я тебе доверяю.

Рие вздрогнул, будто она дала ему пощечину. По губам его расплылась усмешка, не предвещавшая ничего хорошего.

– Доверяешь?

– Ты вс… – Хэллу прервали.

Она охнула, когда лопатки ощутимо ударились о стену. Рие держал ее за горло, сжимая его ровно так, чтобы не перекрыть воздух полностью, но чтобы можно было почувствовать давление. Он наклонился так, что его губы почти касались ее:

– Доверяешь? – Голос звучал гораздо ниже, как-то дико. Горящие синим светом широко распахнутые глаза добавляли безумия.

Хэлла ничего не могла сказать, в груди бушевало сердце, она дрожала в его руках, совершенно позабыв о том, что может оттолкнуть его. Она снова сдавалась ему без боя, пока его губы сминали ее рот. Рие убрал руку с горла, собирая ее волосы и наматывая их на кулак, дернул несильно, но ощутимо, заставляя Хэллу откинуть голову в сторону. Он оставлял быстрые грубые поцелуи на ее шее, скинул лямку сорочки с плеча, потянул ткань, едва не разрывая, так, чтобы открыть грудь, облизнул сосок и прикусил его.

Тело дрожало только сильнее. Хэлла дышала как выкинутый волной на берег, едва не утонувший человек, жадно глотая кислород. Она не совсем понимала, что происходит, но, что пугало сильнее, ее все устраивало…

А Рие протиснул колено между ее ног, поднял его, упираясь ей в пах. Хэлла ахнула, а его лицо снова оказалось напротив:

– Доверяешь? Ты трясешься, как лисица в капкане.

Рие резко отстранился, отворачиваясь. Хэлла тяжело дышала. Без его рук стало слишком холодно. Слишком пусто.

– Я…

– Думаю, тебе лучше уйти.

Хэлла удивленно моргнула, смотря ему в спину. Какого?.. Злость накрыла с головой. Кулаки сжались, и ногти впились в ладони.

– Да, трясусь! Напоминаю, что я гребаная девственница, придурок!

Она выбежала, показательно напоследок хлопнув дверью. В своей спальне Хэлла тут же бросилась на кровать, пряча лицо в подушку и крича что было сил. По комнате прокатился негромкий отголосок.

Дверь хлопнула, внутрь вошел Рие. Хэлла приподнялась, исподлобья следя за тем, как он спокойно проходит в угол комнаты и садится в кресло, а затем открывает книгу.

– Какого импа ты сюда приперся? Почитать негде? – Хэлла метнула в него подушку.

– Мы не спим в разных комнатах с тех пор, как ты поселилась здесь, – безэмоционально отозвался Рие, увернувшись от «снаряда» и не отвлекаясь от тома с золотистым названием «Астрономия Шарана и Древней родины».

– Ну а теперь спим! Я сплю! А ты можешь катиться со своей книгой куда подальше! Мне твоя жалость не нужна!

– Это не жалость, это рациональность. Тебе надо расслабиться перед встречей, а не наслаждаться кошмарами.

– Да, прелесть, спасибо! Вечно забываю, что ты такой хороший, – Хэлла фыркнула, сгребая вторую подушку и плюхаясь на нее, отворачиваясь.

Рие тяжело вздохнул:

– Ты обиделась за то, что я прижал тебя к стенке?

– Я не обиделась!

– Обиделась.

Вторая подушка полетела в Рие, эту он поймал на лету и положил на колени.

– Я не обиделась! Я в бешенстве!

– О, femme fatale, ты меня с ума сведешь… Ты злишься, что я не разложил тебя прямо на полу? Как ты верно заметила, ты девственница, нет ничего хорошего в том, чтобы…

– Чтобы заниматься со мной сексом? Я все поняла! Но ты мог бы просто сказать, что не заинтересован во мне и не хочешь меня, а не… не устраивать то, что ты устроил! – Хэлла отвернулась, поджимая губы. – Ладно… Ты тоже извини, я… я приняла все на свой счет, решила, что нравлюсь тебе. Хотя могла бы догадаться, что ты просто очень добрый и помогаешь всем… Верни мне подушку, я буду спать и не буду приставать.

Рие поднялся, бросил подушку на кровать, а сам сел рядом с Хэллой. Она почувствовала, как он оставляет легкий поцелуй на ее плече и горячий шепот его слов:

– Я тобой очень заинтересован. Но… Тебе не кажется, что слишком рано?

Конечно, кажется! Но если не сейчас, то, может, вообще никогда! Однако Хэлла не ответила, она подобрала ноги, садясь к нему спиной и обнимая колени. Снова послышался вздох Рие, и кровать прогнулась сильнее. Видимо, он залез с ногами. Его пальцы защекотали заднюю поверхность шеи, вызывая мурашки. Рие перекинул ее волосы на левое плечо и начал ласково массировать плечи Хэллы.

– Ты слишком напряжена для той, кто должен расслабиться, – зашелестел его тихий голос.

Ладони спускались по позвоночнику, и сквозь тонкую сорочку чужое тепло прекрасно ощущалось. Медленно мышцы расслаблялись, Рие за талию подтянул Хэллу ближе. Теперь ее спина уперлась в него.

Рие наклонился, и белые волосы упали вниз, щекоча нежную кожу декольте. Поцелуи рассыпались по шее Хэллы. Теперь они были осторожными, зато руки – дерзкими. Они исследовали тело, заставляя кожу пылать. Рие прокладывал путь вдоль рук, по бокам, бедрам, возвращаясь наверх, поднимая подол высоко, но недостаточно… Ладони его легли на живот Хэллы и скользили выше, останавливаясь на грудях, чтобы сжать их сквозь ткань. Каждое касание отзывалось головокружением и сладким предвкушением. Хэлла застонала, запрокидывая голову. Рие поддел лямки, стягивая их вниз. Теперь он свободно ласкал грудь, обводя затвердевшие соски большими пальцами.

Рие носом провел от плеча к мочке ее уха, прикусывая, и шепнул:

– Ты этого хотела?

Хэлла часто дышала, ощущая, как стало жарко, как она не может даже думать, не то что говорить.

– Или этого? – Пальцы Рие пробрались под складки сорочки, прямо между ног, проводя по влажным от томительного ожидания складкам.

Вместо внятного ответа она хватала ртом воздух, пытаясь не задохнуться от переполнявших ее ощущений чужих касаний.

Хэлла застонала, пытаясь сжать бедра, будто это могло помочь.

– Будь умницей и раздвинь ножки, мне же неудобно.

Проклятый, сладкий, словно патока, голос! Хэлла послушно раздвинула ноги, потому что она, имп ее подери, хотела быть для него умницей.

– Да, вот так, – шептал он, посасывая кожу на ее шее. – Нравится?

Из-под его пальцев раздавались влажные звуки, в которых тонула комната, но постепенно он замедлялся, пока не убрал руку вовсе. Теперь между ног Хэллу касался лишь прохладный воздух.

– Так не пойдет, моя колдунья. Как вести с тобой диалог, если ты не отвечаешь? Может, мне следует остановиться?

– Н-нет, – пробормотала кое-как Хэлла. – Пожалуйста…

Рие вернул руку туда, где она и была, возобновляя движения.

– Расслабься.

Указание было лишним, она и без того таяла, едва ли не превращаясь в лужу от каждого прикосновения. Но Хэлла быстро поняла, почему он сказал это… Его палец скользнул внутрь нее, и она тут же вся сжалась от внезапных ощущений и вцепилась в запястья Рие.

– Ш-ш-ш, – успокаивающе зашелестел он в ее ухо. – Все в порядке, ну же, расслабься.

Она выполнила просьбу, к тому же его большой палец медленно обводил круги, заставляя вернуться к наслаждению.

– Да, да, – тихий голос вливался в уши, – вот так, моя умничка, да.

Рие двигал пальцем внутри нее, а затем добавил и второй. Он держал ровный ритм, усиливая напряжение с каждым толчком, второй рукой продолжая ласкать клитор. Хэлла стонала все громче, вскрикивая, она цеплялась за Рие, царапая его руки, пока наконец не ощутила желанного облегчения. Удовольствие вспыхнуло, как фейерверк в ночном небе. Рие остановился, но руки убирать не спешил, давая Хэлле отдышаться.

– Вот теперь ты расслабилась, – он целомудренно поцеловал ее щеку, наконец отстраняясь.

Хэлла тут же ощутила смущение, потянула за подол, закрывая ноги, и подняла бретельки, скрывая грудь. Лицо ее горело от стыда, особенно когда она заметила, как Рие облизывает влажные пальцы, неспешно двигаясь к выходу.

– Куда ты? – Она обеспокоенно слезла с кровати.

Рие остановился и красноречиво опустил взгляд к натянутой ширинке:

– К себе, в ванную. Я вернусь, как только закончу мастурбировать, вспоминая твои стоны и твою влажную…

– Ладно, я поняла!

– Вот теперь я верю, что ты девственница, – усмехнулся Рие. – Ведешь себя так миленько… Я скоро, – он подмигнул, выходя.

Хэлла осталась одна. Какое-то время она просто растерянно стояла, а затем…

– Гребаный ты Рие! Я же не об этом просила!

Она выскочила в коридор и тут же забежала в комнату Рие. Его, разумеется, там не было, а в ванной слышалась вода. Хэлла зашла без стука. Рие стоял абсолютно обнаженный, одной рукой настраивая воду, а второй… Второй он сжимал свой член. Отчетливо видны были вены на нем, а на розовой головке выступили блестящие капли. Хэлла смущенно застыла, а вот Рие даже бровью не повел.

– Нехорошо так врываться.

– Я просила секс, а не… Не это с твоими пальцами!

– Ты слишком тугая, – усмехнулся он так, будто говорил о полднике, а не о чем-то столь интимном.

Хэлла облизнула губы, опустив взгляд к его члену. Пожалуй…

– Отлично! Тогда пойду обращусь к кому-нибудь еще! Может, к Теодору, возможно, он захочет мне так отомстить, – она развернулась на пятках, готовая уже хлопнуть дверью.

– Стой!

Хэлла замерла. Вода перестала течь, а за спиной она ощущала чужое присутствие.

– С femme fatale станется и правда сделать так назло, – Рие уткнулся носом в ее макушку. – Какая же ты мелкая, назойливая и невероятно настойчивая колдунья! Ты же понимаешь, что первый раз не принесет тебе буйства красок?

– Это я уже получила, – глухо ответила она.

– Так чего же тебе еще надо?

– Я уже сказала. И сейчас… Я еще… еще влажная, тебе будет проще. И ты… надеюсь, сильно возбужден, чтобы закончить поскорее…

Она не тянулась к сознанию Рие, но могла бы поставить все, что у нее есть, на то, что сейчас он разрывался между всего двумя вариантами. Хэллу слегка потряхивало от ожидания, пока Рие не выдал какую-то длинную, похожую на ругательства тираду на своем языке и не воскликнул:

– Ладно!

Хэлла пискнула от неожиданности, когда он подхватил ее на руки и вынес в спальню, опустив на свою кровать. Он легко стянул с нее сорочку, отбросив ее куда-то за спину на пол.

– Теперь я понимаю, почему тут был такой бардак, – пошутила Хэлла, нервно следя за тем, как Рие приближается.

Ни улыбки, ни ответной шутки. Он пристально смотрел на нее сияющими глазами и приник к ее рту губами, осыпая все новыми и новыми нетерпеливыми поцелуями ее кожу. Он спустился вниз, вызывая дрожь. Рие впился пальцами в ее бедра, раздвигая их. Хэлла уже получила свое и все равно чувствовала уже знакомое обжигающее пламя. Она слышала только лихорадочный стук собственного сердца.

Рие схватил ее за лодыжки, притягивая ближе. Он застыл над ней скульптурой из белого мрамора; от напряжения рельеф его мышц стал виден четче, а глаза горели все сильнее, будто он держался где-то на грани.

– Ты можешь остановить меня, – предупредил Рие. – В любой момент.

– Я хочу, чтобы ты продолжил, – настойчиво проговорила Хэлла. – Или мне нужно умолять?

Рие низко рыкнул, резко наклоняясь и впиваясь в ее губы настойчивым поцелуем. Его спина сгорбилась, а член теперь утыкался прямо в промежность Хэллы. Она задыхалась от поцелуя и от ощущений. Снова. Она почувствовала давление внизу, когда Рие начал медленно входить в нее, а он снова прижался к ее губам. Всем своим естеством она ощутила, как чужая энергия проникает внутрь нее, разливается приятным теплом, расслабляя мышцы. Ее сознание дрейфовало, смещаясь куда-то в сторону, к Рие, его ощущениям, к его глухим стонам и ритмичным движениям, от которых поскрипывала кровать.

Когда движения стали беспорядочными, Хэлла почувствовала чужую вспышку наслаждения, но ощущалась она почти как собственная…

29

Шах и мат

Гэбриел согласился помочь и теперь двигался чуть позади, следя за тем, чтобы констебли не смогли увидеть лишнего. Его роль в основном и заключалась в том, чтобы не показывать никому из полицейских то, что видеть им не положено. Все должно было идти ровно так, как описал Баррет, чтобы в их версию поверили. Так что Райдер и констебли остались за спиной, отстав ровно настолько, насколько было необходимо.

Погоня за Фантомом была спланирована почти так же, как и в прошлый раз, когда под маской прятался сам Макс. Разве что Рие не нужно было давать фору, он и без того двигался быстро, даже слишком. Его плащ развевался на ветру, когда он останавливался вдали на крыше, становясь темным пятном.

– Зачем тебе плащ? – хмуро спросил Макс, когда они с напарником встретились перед стартом погони.

– Выглядит эффектно.

Тогда Макс фыркнул, но сейчас был благодарен, что Рие в образе Фантома носил плащ. Так его можно было отличить от второго такого же… Макс заметил его в отдалении случайно, а затем понял, что Рие сменил маршрут, двигаясь ему наперерез. Пришлось остановиться, дождаться Гэбриела и сообщить ему о проблеме. Запыхавшийся Райдер выругался.

– Думаешь, договорятся?

– Не знаю, – Макс поморщился, тяжело дыша. – Сделаем вид, что я отошел поискать пути, куда мог деться упущенный нами Фантом.

Гэбриел кивнул, а Макс поспешил в ту сторону, где видел Рие последний раз, и корректируя движение туда, где он мог бы перехватить второго Фантома.

– …я же не говорю, что собираюсь останавливать тебя! – тихий голос Рие заставил Макса остановиться и заглянуть за поворот. – Стой! Это свои!

– Он ищейка!

– Я тоже.

Макс оглядел обоих Фантомов. Они были почти неотличимы, разве что Рие носил плащ, а еще был выше.

– Я лично помогу тебе убить Баррета, но только после того, как мы решим эту проблему.

– Хадс! Поверить не могу, что сам король крал детей! – воскликнул второй Фантом.

– Не сам, – поправил Макс. – Неважно… Давайте поторопимся.

– Да… Я прибегу на помощь, мой милый напарник, а Тео… Ты беги к кладбищу. Но не забывай оглядываться, чтобы не потерять нас по пути!

Тот угукнул, а Рие стянул маску… Произошла своеобразная рокировка. А еще они получили еще одного союзника перед эндшпилем[64]…

* * *

После ночи, проведенной с Рие, Хэлла чувствовала прилив энергии. Буквально. Ее переполняла своя и чужая магия. Правда, перед возвращением к Баррету все равно было страшновато…

Впрочем, как Аластер и говорил, Хэллу не считали предателем. Разве что Гэрриет заметил, что она могла бы все же дождаться его перед тем, как отпустить кирпичей. Больше никто не проронил никаких замечаний.

Днем все отдыхали, к вечеру Баррет собрал их, повторив план. Когда мрак ночи стал достаточно густым, все заняли места в экипажах и поспешили на встречу. Прибыть к воротам кладбища они успели ровно к полуночи. Старик охранник даже не выглянул, чтобы проверить, зато встретились гвардейцы короля.

На входе в склеп стояли двое в золотых плащах. Заметить их было невозможно: сокрытые иллюзией, они прятались в тенях, откуда вышли, едва заметив приближение. Удостоверившись, что никого больше нет, они расступились. Наверняка на кладбище были еще гвардейцы короля…

Спускаться в склеп пришлось недолго. Его величество ждал в одном из пустующих углублений. Тесное и затхлое помещение освещалось всего одним, но довольно ярким магическим шаром, зависшим под потолком. Король сидел на стуле, который спустили, видимо, специально для него. Вероятно, это должно было символизировать трон и напоминать о его власти, но стул в склепе выглядел слишком уж чужеродно, а оттого больше комично. Хэлла могла поклясться, что Аластар думал так же, потому что уголок губ его дернулся.

Король сидел в окружении своих людей. Прямо за его спиной стояли двое его гвардейцев в золоте. Золотые плащи, золотые маски. Слева стоял один из бывших узников в чем-то похожем на солдатскую форму. Его скучающий взгляд мгновенно остановился на Баррете. Ненависть в нем читалась достаточно явная, чтобы захотелось держаться от него подальше. Впрочем, Аластар игнорировал его, как игнорировал всех, кто не доказал свою полезность.

По правую руку от короля стоял он… Хэмлок сильно изменился. Кожа его покрылась морщинами. Ему было меньше шестидесяти, что для мага чепуха. В таком возрасте все выглядели куда моложе, едва ли на тридцать, но Хэмлок, проведший часть жизни в специальных кандалах, блокирующих магию, выглядел довольно старо. Коротко стриженные волосы, бывшие когда-то смоляно-черными, теперь казались серыми, а виски и вовсе белыми. Лицо его осунулось, и весь вид был каким-то болезненным. Наверное, заключение повлияло на него слишком сильно и он не успел в полной мере восстановиться.

Встретившись с его глазами, такими же темными, как собственные, Хэлла похолодела. Вот он. Убийца. Она старалась держать себя в руках, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Отец оценил. Это он вбивал подобное в головы дочерей. И теперь он гордо улыбнулся. Эту улыбку хотелось срезать острым кинжалом…

Хэлла вперила взгляд в стену, остановившись рядом с Гэрриетом, занявшим место слева от Баррета. Как и он, она оперлась о трость. То же самое сделал и сам Аластар. Справа от него замерли Нея и Лун.

– Ты заставил его милость ждать себя, щенок, – раздался грубый хриплый голос Хэмлока. Он не был таким… Раньше он был мягким тенором, срывающимся на фальцет, когда кричал на мать, а теперь… Теперь звучал как старик с прокуренным сорванным голосом.

– Я не собираюсь общаться с тобой так, Филипп, – ровным тоном произнес Баррет, глядя на короля.

– Ты всегда был чванливым, Аластар, – хмыкнул король.

– Ты путаешь меня с собой. Но мы здесь не для пикировок, полагаю.

– Я хочу убедиться, что ты не блефуешь.

– Мой старый друг, разве я давал тебе повод сомневаться в своей честности?

– Ты хитрый лис и ядовитый змей в одном флаконе, Аластар, не играй со мной в свои игры! Прошли те времена, когда я плясал под твою дудку, пока мой слабовольный отец подчинялся твоему.

Баррет усмехнулся.

– Плохо ли было? Все жили в относительном покое, пока…

– Пока грязное белье твоей паршивой семейки не вывалили на всеобщее обозрение, – прошипел король.

– Моей – да. А твоей? – Аластар оскалился, словно зверь, готовый к смертоносному прыжку. – Сможешь удерживать власть, когда я открою, что королевская семья содействовала лаборатории? А если докажу, что ты инициировал похищения детей?

Глиф вздрогнул. Не знал? Или у него другая причина?

– Я их не похищал. Я спасал беспризорников, давая им шанс заслужить место в моей новой личной Страже.

– Да, конечно, потому о части похищенных детей были заявления. Ты тешишь себя ложью, мой старый друг. И на моего отца ты теперь походишь больше, чем я. Власть туманит твой рассудок, как туманила его.

Глиф завертел головой. Хэлла заметила краем глаза, как напрягся Лун.

– Что-то не так, – сообщил Глиф. – Голоса поют…

– Ты! Ты привел кого-то еще? – король вскочил, опрокинув стул.

– Я? Все мои люди со мной, а твои золотые плащи патрулируют кладбище. Не понимаю, о чем ты…

Снаружи что-то громко бахнуло. Грохот был такой, что наверняка перебудил полрайона. Это явно не входило в план. Ни в чей план. С потолка осыпалась земля. Послышался шум, и с нижних этажей склепа выбежали золотые плащи.

– Как же так, – Аластар театрально поцокал языком, – как ты мог меня так жестоко обмануть, мой старый друг, и привести с собой так много людей?

– Заткнись! Тебе нельзя доверять! Что ты задумал?

– Я? Я буквально ничего не делаю, как и мои люди.

Послышался грохот, часть золотых плащей сорвались с места, вероятно, проверить, но тут коридор затопила вспышка, запахло жареным. Буквально. Паленые волосы, плоть и ткань, а в комнату ворвался Фантом.

Хэлла мгновенно поняла, что перед ней не ее Рие, а Теодор. Что-то пошло не так? Фантом запустил очередную вспышку. Да сколько же у него энергии? Гэрриет среагировал первым, укрывая себя и Аластара щитом. Двое золотых плащей встали перед королем, также закрывая его щитом. Глиф, Нея и Лун скрылись во вспышке, но за них едва ли стоило переживать. А вот Хэлла… Она растерялась, но щит все равно вырос прямо перед ее носом, а рядом запахло хвоей. Она повернулась, уставившись на отца.

Хэмлок успел подскочить и закрыть ее. Спасти от смерти. Множество противоречивых чувств поднялось изнутри. Старые воспоминания о папе… Но все они были растоптаны мертвым лицом Мальвы…

Вспышка потухла. Глиф сорвался с места, сбивая Фантома с ног. Громкий голос Райдера объявил:

– Полиция! Сохраняйте спокойствие!

– Какого?.. – раздался голос Глифа.

Видно было, что и золотые плащи, и все остальные люди короля, как и он сам, растерялись. Хэлла воспользовалась шансом, резко ударив Хэмлока тростью под дых. Он согнулся, и она магией отшвырнула его в сторону, надеясь сломать ему позвоночник и обездвижить по крайней мере до конца боя.

Нея и Лун заняли место у входа, оттесняя золотых плащей. Еще двое гвардейцев остались близ короля, на них и напал Гэрриет. В этот же момент в склепе оказались и Уорд с Рие. Что ж, по крайней мере, они тут…

– Инспектор! – рявкнул король. – Преступник перед вами, пристрелите Аластара, и я дам вам все, чего захотите!

– Я желаю лишь одного – справедливости, – Уорд усмехнулся.

Сверху слышались голоса, кажется, Райдер ругался с кем-то. И еще топот ног. Много ног…

– Скоро тут будет слишком много свидетелей…

– Нет, не будет, – раздался ровный голос Хэмлока почти над ухом Хэллы.

Проклятый старик мало того что поднялся, так теперь оттолкнул ее, выхватив трость. Электрические разряды проходили по ее позвоночнику, заставляя тело содрогаться. Хэмлок вывел формулу резкими быстрыми движениями, и вновь послышался грохот. Обваливался проход… Теперь они были заперты в маленьком углублении склепа.

Гэрриет вскрикнул. Золотое лезвие гвардейца вскрыло ему шею, и горячая кровь полилась на пол. Гвардеец метнулся к Рие, завязался бой. Хэлла с трудом дышала, поднимаясь на локтях.

– Зря ты встал на сторону Баррета, парень, – хмыкнул Хэмлок. Он выпустил магию в виде лезвия. Уорд пригнулся, но оно быстро развернулось вертикально. В последний момент он успел уклониться и сделать шаг назад, но лезвие все равно захватило часть его лица и плечо, оставив глубокие царапины. Ему еще повезло, будь это заклинание, лезвия были бы острее… Тем не менее урон был ощутимым. Уорд издал какой-то странный звук, хватаясь за глазницу, из которой текла кровь. Хэмлок лишил его глаза, но добивать, к счастью, не стал, переведя внимание на Фантома…

Хэлла с ужасом следила, как ее трость помогает расправляться с Теодором. Философский камень вспыхнул, мешая ему использовать магию, но не мешая делать это Глифу… Силы были неравны… Рие был близок к победе, но помочь бы не успел.

Все произошло слишком быстро… И Рие, и Глиф почти в точности повторили движения – свернули шеи… Рие – золотому плащу, а Глиф – Теодору… Маска Фантома упала с его лица. Но это был не конец… Теодор еще мог восстановиться, Хэмлок это знал, развернул трость, уперев набалдашник в висок Теодора. Глиф бросился наперерез Рие. А Хэлла беспомощно смотрела на то, как глаза Теодора загораются зеленым и разгораются все быстрее. Когда Хэмлок убрал трость, глазницы его были темными и пустыми…

Хэлла приложила все усилия, чтобы подняться. Она не может допустить, чтобы то же самое Глиф и ее отец провернули и с Рие. Ее Рие…

Она только заметила, что Аластар тоже занят боем, он сражался с золотым плащом на равных, пока король вжимался в угол, с ужасом следя, как Баррет начинает одерживать верх над гвардейцем.

Хэлла потянулась к трости, призывая все свои силы, всю энергию, что была в ней. Каждое движение магии по венам отдавало болью. Видимо, Хэмлок не бездумно бросил формулу, а что-то сделал с ней, что-то, что мешало ей использовать магию.

Если бы кто-то сказал, что секс может спасти ее, она бы посмеялась. Теперь же ей было не до смеха, потому что после ночи в ней еще оставалась энергия Рие, которая теперь сжигала чужую магию – магию отца. Его формула рушилась, а Хэлла рыдала от боли, но не опустила руку, и трость, завязанная на ней, вылетела из рук Хэмлока. Тот повернулся, с безумной злостью глядя на нее. А затем раздался выстрел. Громкий, он прорезал пространство. Пуля угодила ровно в затылок Глифа. Тот осел, а Рие тут же подскочил к нему, закрывая ему глаза руками. Его предсмертный крик звенел в ушах. Он упал с такими же выжженными глазницами, как и у Теодора. Рие кивнул оседающему на пол Уорду, который все еще держался за глаз. В другой его руке был револьвер.

Хэлла же следила за тем, как падает тело гвардейца. Король и Аластар теперь остались один на один… А Рие вступил в бой с Хэмлоком. Но их прервал новый выстрел… Хэмлок завалился на бок. Ошарашенная Хэлла смотрела на Аластара, который забрал револьвер у Уорда и выстрелил.

– Поздравляю, инспектор Уорд, вы обезвредили опасного преступника, который подкупил охрану тюрьмы, а сам сбежал с помощью Фантома. Какая жалость, что Глиф погиб, защищая короля. Но и Глиф, и Фантом убили друг друга в схватке… Два кирпича, сражавшиеся за справедливость, но по-разному ее воспринявшие… Драматично… Ах да, его милость ведь тоже мертвы…

Хэлла посмотрела на короля, трясущегося в тени.

– Жаль его. Он ведь пошел почтить память предков в одиночестве, а коварный Хэмлок заманил его сюда… Фантом убил его милость…

Камни завала зашевелились от магии. Они плавно раздвинулись, образовав проход. В него пролез Лун и молча подошел к королю.

– Нет, прошу. Не нужно… Аластар, мы договоримся, я обещаю, мы договоримся! Убери своего кирпича…

– Ах, Филипп, его зовут Лун.

Вспышка залила комнату. Теперь и король повалился на пол, выжженный изнутри.

– Шах и мат, – улыбнулся Аластар. – Партия завершена, дамы и господа. А теперь… Ах да, легенда. Обо мне, разумеется, лучше не упоминать. Месье Рие, полагаю, остальное вы запомнили? Думаю, вам стоит поспешить и помочь своему напарнику. Что касается Хэллы… Наш договор мы исполнили, вы можете быть свободны, а это, – Баррет забрал трость из ее рук, – я заберу, как собственность. Хорошего дня и с наступающим!

* * *

Хэлла сидела в кабинете целителя.

Ночь наконец закончилась, снаружи валил снег, явно давая понять, что всего через пару дней начнется зима, а с ней и новый год.

Ночь закончилась. С ней оборвались и несколько жизней. В том числе жизнь короля. Хэллу успели допросить несколько раз. Она угрюмо повторяла придуманную легенду. Ни Рие, ни Макс не стали спорить с версией Аластара. Баррет и сам давил куда нужно, чтобы поскорее замять все.

Ночь закончилась. Вместе с ней и действие договора между Хэллой и Аластаром. Хэмлок не просто сел в тюрьму, а был убит. Официально обезврежен инспектором Уордом, который яростно сражался с ужасным преступником… По крайней мере, так все представили.

Ночь закончилась. Завершилось недолгое правление Филиппа V. Флаги приспустили, а нынешний день был объявлен траурным. Вокруг уже слышался беспокойный шепоток о том, кто же займет трон. Наследников король оставить не успел.

Ночь закончилась. Закончилась и Хэлла. Она безнадежно устала и была рада, когда Рие заключил ее в объятия, и они остались в палате одни. Рие залечил все раны, а Хэллу обследовали, выявив остаточную магию ее отца. Хэлла смогла наконец рассказать, что Хэмлок убил Мальву. А ее «взял в плен» позднее. Она, конечно, содействовала полиции…

– Ты как? – Хэлла подняла голову, глядя на пустое лицо Рие. Наверное, он тоже устал, потому не шутил, в основном молчал, глядя вдаль пустым взглядом.

– Странно… Теодор… Он вспыльчивый парень… Был. Но смерти не заслуживал.

– Мне жаль…

– А ты как? Твой отец, конечно, ужасный человек, но… Он ведь твой отец.

– Для меня он давно умер…

– А, вы тут, – в палату заглянул изможденный Райдер. – Еще немного, и меня можно будет отвозить в мертвецкую…

– И меня, – внутрь вошла заплаканная Лира. – Иметь жениха-полицейского невероятно изматывает.

– А Макс…

– Закончили. Глаз восстановили, но последствия будут… Там пришли допрашивать и меня просили выйти, так что я пока тут посижу. Миссис Шепард записку отправила, наверное, днем зайдет навестить…

– Новый год отмечать будет невесело, – прокомментировал Райдер.

– По крайней мере, он наступит… – вздохнул Рие. – Будем верить, что он станет лучше этого…

К вечеру целители наконец убедились в том, что с Хэллой все будет в порядке, и ее отпустили. Перед уходом она вместе с Рие зашла к Максу. Он выглядел неплохо для того, кого едва не убили. Правый глаз был замотан бинтом, как и плечо. Он полусидел на койке, послушно открывая рот каждый раз, когда Лира подносила к его рту ложку супа.

– Похоже, на гроб тратиться не придется, – хмыкнул Рие.

Лира мгновенно скомкала салфетку и метко бросила ее в него:

– Не шути о смерти моего жениха!

Макс густо покраснел.

– О, так это официально?

– Ну… Я еще не подарил кольцо.

– Главное, что предложение сделал, – улыбнулась Лира.

– Главное, что ты согласилась, – шепнул Уорд.

– Начинается, – Рие закатил глаза.

Лира тут же начала читать лекцию о том, что полезно проявлять чувства. Рие доказывал, что он проявляет. Она спорила, напоминая, что говорит о влюбленных парах. Макс старался их разнять, пока их аргументами не стали больничные подушки. Хэлла не сдержала улыбку. Она ощущала странную теплоту от перепалки, и прошедшая ночь постепенно тускнела и все больше казалась лишь кошмаром…

30

После зимы будет лето

Снег падал хлопьями, застилая землю. В столовой было тепло и тесно от обилия людей. Бабушка с Бренди на руках руководила процессом выдвигания стола. Макс, к сожалению, не мог из-за травмы с этим помочь, так что ждал момента, когда сможет помочь хоть чем-то, вроде расставления посуды.

Приходилось следить за всеми, активно крутя головой, потому что пока это был единственный способ видеть мир вокруг. Восстановление глаза проходило неплохо, но он был еще слишком чувствителен к свету и быстро сох, да и видел будто в тумане, сквозь белесую дымку. Вокруг глаза заметна была и розоватая новая кожица, а радужка у нового глаза была прозрачной, бесцветной, какой была у того же Рие и других кирпичей.

– Поближе ко входу, а то не поместимся, – распорядилась бабушка.

Рие и Гэбриел послушно сдвинули стол и ушли за дополнительными стульями. Лира наконец постелила скатерть, а Макс поспешил расставить посуду. Они ожидали еще двоих гостей, так что еды наготовили много. Макс только грустно следил за процессом и иногда отдавал распоряжения, которые почему-то особенно отметила Лира:

– Какой ты у меня умный и пропорции точно знаешь! Так гораздо проще.

Макс смущенно покраснел от ее похвалы, а еще больше от поцелуя в губы. На его памяти они впервые так поцеловались при ком-то. Впрочем, наверное, нужно привыкать, ведь… Ведь она его невеста. Теперь по-настоящему. Макс и представить не мог, что кто-то настолько потрясающий, как Лира, ответит согласием на предложение… И какое! Он, отходивший от операции, с затуманенным рассудком, решил, что умирает, поэтому и выдал внезапное признание в любви. О нем он ни капли не жалел, жалел только, что снова не сделал это «по правилам». Так что уже начал планировать, когда сможет сделать все идеально.

– Я устал, – вздохнул Гэбриел, плюхаясь на только принесенный стул.

Неудивительно. После той встречи с королем прошло всего ничего, пара дней, а все отчеты пришлось делать Гэбриелу, потому что Макс получил отпуск по ранению, а Рие все еще «болел». Несмотря на то что прошло немного времени, вся эта история уже казалась какой-то далекой. О Баррете не было слышно, а после гибели короля все были только и заняты тем, что искали наследника. Нашли. Наследницу.

Коронация состоится уже в новом году. Трон займет кузина ныне покойного Филиппа V, дочь младшего брата почившего короля. Сложно было сказать, к чему это могло привести, но пока страной управлял премьер-министр, а Палата общин начала получать даже большую власть, чем Палата лордов. Начатые реформы не останавливались, скорее ускорялись, будто кто-то спешил сменить как можно больше всего к приходу нового монарха. У королевы явно останется не так много власти…

Сложно было сказать, к чему это приведет, но преддверие начала очередного года и уступки простым людям давали надежду народу на то, что их положение наконец улучшится. А пока столица гудела о Фантоме, ведя вечные споры о том, виновен ли он, или бывшего узника в своих целях использовал преступник… Впереди их ждал суд, на котором должна будет выступить и Лобелия Хэллебор Флауэрс в качестве свидетельницы, а Макс после того, как оправится, должен будет в срочном порядке подготовить документы к суду. Но это после, а пока…

Он вдохнул воздух, наполненный ароматами блюд. Хэлла отлично готовила и на этот праздник взяла на себя роль основного повара. Лира и бабушка помогали, а Рие вызвался убирать. Так что к приходу Гэбриела все было почти готово.

В дверь постучали, и Макс вышел в коридор, чтобы встретить гостей.

– О Первый! Максимилиан! – Кора ахнула, прикрыв рот ладонью. – Что случилось?

– Видимо, это то, о чем Рие сказал «сами увидите», – прокомментировал Гилберт, держа в руках коробку с тортом.

– Я рад вас видеть…

– Мы тоже рады, что ты нас видишь…

– Гил!

– Прости, моя богиня, уже молчу!

– А я и забыл, как ты меня раздражаешь, – вздохнул Макс, забирая у него коробку и пропуская внутрь.

– Даже больше, чем я? – ревностно спросил Рие, выглянув в коридор.

– Не переживай, ты точно первый в списке.

– А я? – тут же поинтересовался Гэбриел.

– Пожалуй, третий…

Когда все прошли в столовую, началось знакомство.

– А, так вы та самая дама сердца малыша Макса? – заулыбался Гилберт.

– Да, это я, – гордо заявила Лира, пожимая протянутую руку.

– Это Гилберт Нортвуд, – представил Рие, – а это Лира Грей, но, похоже, скоро Лира Уорд.

Макс почувствовал, как краснеет. А его невеста сияла улыбкой. Какая же она красивая!

– А вас я точно помню! Корнелия Нортвуд! – Лира повернулась к ней.

– Да! У вас отличная память, хотя мы виделись лишь однажды у мертвецкой.

– На имена и лица, – Лира покосилась на Гилберта.

– О, уверен, ваш жених как-нибудь расскажет вам мою занимательную историю, – усмехнулся Аконит. В этот момент Макс увидел в нем явственно того самого Аконита, за которым так долго охотился. Кто бы мог подумать, что спустя столько времени он будет приглашать его в гости!

– А это Лобелия Хэллебор Флауэрс, – Рие вжился в роль своеобразного конферансье.

– Можно просто Хэлла, – кивнула она, вытирая руки о полотенце.

– Весьма наслышаны, – ухмыльнулся Гилберт.

Хэлла потупилась, а Рие вдруг подошел к ней ближе, притянул к себе за талию и нежно поцеловал в уголок губ:

– Где моя femme fatale? Не тушуйся, он не такой бука, каким выглядит.

Его тихий голос звучал так интимно, что Макс отвернулся, почувствовав, будто подглядывает за чужой близостью. Конечно, несложно было догадаться, что Рие имел куда более близкое знакомство с Хэллой. Она помогла ему выбраться из плена, а он помог ей пережить гибель ее сестры. Неравноценный обмен, наверное, но, похоже, Рие все устраивало. Макс не знал, куда приведут их отношения, но догадывался, что в следующем году вполне может быть не только его свадьба с Лирой…

– Мы есть сегодня будем? – прервал всех Райдер.

– И пить! – поддержала бабушка.

Рие поспешил представить оставшегося в тени Гэбриела, и наконец все расселись за стол. К счастью, расспросы о ранении закончились на том, что Кора удостоверилась, что Макс идет на поправку. Частично что-то Рие пересказал Гилберту, тот наверняка поделился и со своей женой.

– Лучше расскажите, как у вас дела? – Макс поспешил перенаправить тему.

– О! Отлично! Меня назначили в новостной отдел, старшим репортером! – поделилась со всеми Кора.

– Я думал, в криминальный, – усмехнулся Рие.

– Не-ет, я еще в прошлом году поняла, что это все же не для меня. Вид трупов… не внушает мне ни капли мотивации. Одна я такое точно не потяну, а Гилберт нашел свое призвание… Кто знает, может, когда я окончу обучение, мы вернемся в столицу и он откроет тут свою мастерскую по созданию протезов.

– Ты учишься? – удивился Макс.

– Ну… Вообще, это скорее курсы журналистики. В конце осени поступила. Обучение два года всего. Родители, конечно, отнеслись с сомнением, но, к счастью, у меня есть человек, чья поддержка не имеет ограничений, – Кора влюбленно посмотрела на Гилберта, который все это время слушал ее с блаженной улыбкой.

– Я тобой ужасно горжусь, мое сокровище. Ты еще утрешь нос Гловеру, создав свою газету!

– Гловеру? – подала голос Хэлла. – Из «Интивэя»?

– Да. Вы с ним знакомы? – Кора заинтересованно повернулась к Хэлле.

– Да, была у него внештатным иллюстратором…

– Как мистер Гловер?

– Процветает благодаря имени Рубиновой дамы.

– Ха! А он все так же путает имена новичков?

– Ну… Меня он звал по фамилии после нескольких встреч.

– Что? Как ты этого добилась? – оживилась Кора.

Хэлла пересказала давний разговор, чем вызвала улыбки всех собравшихся. Вечер закончился кусочками торта «Багровый велюр». В доме было тепло и уютно, а за окном разрывалась вьюга.

– Ужас, – покачал головой Гэбриел, – как туда выходить?

– Можешь остаться и подождать теплых деньков, – хмыкнул Рие. – После зимы обязательно будет лето.

– Весна, – исправил Макс.

– Зануда.

Все снова заулыбались. А Макс вдруг подумал, глядя на собравшихся, что, пожалуй, Рие был прав. Это был непрерывный цикл жизни.

После тьмы наступит свет, после ночи придет день, а после зимы будет лето…

Благодарности

В благодарностях «Аконита» мы выяснили, что я люблю читать благодарности, теперь в «Фантоме» я могу сказать, что люблю их и писать. Поэтому с удовольствием пишу сейчас спасибо всем, кто помогал мне на пути.

Спасибо моим близким! Спасибо моей подруге Насте, которая всегда готова поддержать меня и выслушать даже самые дурацкие голосовые сообщения. Спасибо моей тете Люде, которая всегда рядом и придет на помощь, чтобы собрать хоть мой поломанный сюжет, хоть мое разбитое сердце. Спасибо моим родителям: папе за то, что открыл для меня мир книг, а маме за то, что не забывает меня подкармливать, пока я по этому миру путешествую. Я вас очень люблю!

Спасибо Freedom! Спасибо моему выпускающему редактору, Лоле, за веру в мои идеи, за ее упорный труд, за обсуждение всего на свете и за напоминание о кофе по четвергам. Спасибо моему литературному помощнику, Василине, за улучшение истории, за бережное отношение и за поздравление персонажей с днем рождения. Спасибо моему литературному редактору, Андрею, за ловлю ошибок, за совершенствование текста и за потрясающие комментарии. Спасибо дизайнеру, Милане, за создание оформления и красоту в книгах. Безумно рада работать со всеми вами! Вы замечательные!

И спасибо всем, кто причастен к выпуску книги. Я не знакома с вами лично, для меня вы солдаты невидимого книжного фронта, но я все равно хочу сказать вам огромное спасибо за ваш ежедневный труд!

Отдельное спасибо моим читателям! Всем тем, кто покупал «Аконит». Вы сделали для меня даже большее, чем я рассчитывала. И «Фантом» – в том числе и ваша заслуга. Все вместе и каждый по отдельности, вы потрясающие! И моему писательскому словарю не хватит слов, чтобы выразить свое счастье и благодарность за вашу поддержку. СПАСИБО!

И напоследок я напомню всем тем, кто в этом нуждается: черная полоса в вашей жизни не вечна, вы обязательно справитесь, потому что после зимы всегда наступает лето…

Примечания

1

Шакалы – здесь: жаргонное обозначение преступников, которые вымогают деньги посредством угроз, шантажа и насилия.

2

Ищейки – здесь: жаргонное обозначение полицейских.

3

Иные – общее название рас, появившихся на Шаране под действием магии.

4

Импы – мелкие злобные существа местной мифологии. Аналог бесов и чертей.

5

Нора – телепорт, похожий на черную дыру.

6

Ярд – мера длины, равная примерно девяноста одному сантиметру.

7

Хронометр – прибор для измерения времени. Аналог часов.

8

Хадс – имя эльфа, предавшего бога. Аналог дьявола.

9

Инти – название звезды, вокруг которой обращается планета. Местное солнце.

10

Кентавры – здесь: жаргонное обозначение конной полиции.

11

Belle (фр.) – красавица.

12

Сегм – единица времени, равная примерно одному часу и сорока пяти минутам.

13

Манор – владения аристократа, включающие комплекс земель, центром которых обычно являлось поместье.

14

Bonbon (фр.) – конфетка.

15

Магические кристаллы – местные минералы. Из них производят разнообразные артефакты, а их излучение позволяет существовать магии в этом мире.

16

Bonjour (фр.) – доброе утро или добрый день.

17

Эра богов – одна из международных эр мира, предшествующая Эре людей, в которой происходит действие. Согласно писаниям в Эру богов каждым материком управляли разные боги.

18

Бретер – заядлый дуэлист, готовый затевать дуэль даже по незначительному поводу.

19

Шаран – название планеты, где происходит действие.

20

Древняя родина – название планеты Земля, которое используется местными.

21

Эсперанса – одно из местных государств.

22

Тирланд – королевство, в котором происходит действие.

23

Афор – город-государство, управляемое организованной преступностью. Находится на другом материке.

24

Силентиумы – маги-рабы, которых лишают речи.

25

Сверидия – теократическое государство, находящееся на другом материке.

26

Пинакли – декоративные башни в готической архитектуре.

27

Маан – дословно «мать», считается одним из четырех ликов богини Маан-Маан. Помимо этого, существуют также лики Патни (досл. «жена»), Бити (досл. «дочь») и Бэхен (досл. «сестра»).

28

Emmerdeur (фр.) – зануда.

29

Миттельшпиль – стадия шахматной партии, следующая за дебютом. На данной стадии развиваются основные события борьбы: атака, защита, маневрирование, комбинации и жертвы.

30

Одиннадцать фунтов – примерно пять килограммов.

31

Скон – разновидность выпечки.

32

Мэд – название местной психиатрической больницы.

33

Lapin (фр.) – зайка.

34

Уд – вещество, получаемое из древесины аквиларии при поражении сердцевины грибками. Обычно имеет древесный, бальзамический аромат.

35

Магна – один из естественных спутников Шарана. На небе выглядит немного больше, чем привычная нам Луна.

36

А, с`est toi (фр.) – а, это ты.

37

Aer ferrum (лат.) – воздушное лезвие.

38

Scutum (лат.) – щит.

39

Цугцванг – шахматный термин, обозначающий положение, когда любой следующий ход ведет к ухудшению ситуации.

40

Mon cher (фр.) – мой дорогой.

41

Раджмаан – страна на другом материке, основанная на матриархальном теократическом учении о богине Маан-Маан. Главами государства являются одновременно Матриарх и Верховная Жрица.

42

Эльфхейм – крупный остров, являющийся закрытым государством эльфов.

43

Au revoir (фр.) – до встречи.

44

Пресс-папье – тяжелый предмет, предназначенный для придавливания листов бумаги, чтобы они не разлетались.

45

Лалета – искусительница, великая грешница, освободившая Хадса и предавшая Первого. Согласно верованиям церкви Первого ее имя обычно пишут с маленькой буквы, показывая свое презрение.

46

Мнимая жертва (шахматный термин) – тактический прием, когда материал отдается противнику на определенное время. В результате таких жертв с верно произведенной комбинацией атакующая сторона ставит противнику мат или с выгодой отыгрывается.

47

46 футов – примерно 14 метров.

48

Бидневут – государство, известное тем, что стремится сохранить технологии Древней родины и имеет предрассудки по отношению к магии.

49

Осидест – империя на одноименном материке.

50

Иерофант – глава церкви Первого.

51

Орихалк – неизвестный сплав металлов или вид металла. Металл богов.

52

Glacies (лат.) – лед.

53

Тура – название шахматной фигуры. То же, что ладья.

54

Батарея (шахм.) —объединение фигур, которые усиливают потенциал атаки.

55

Пат – положение в шахматах, когда сторона не может воспользоваться ходом из-за невозможности двигать фигуры.

56

Шаветт – бритва с открытым лезвием. По конструкции напоминает традиционную опасную, но вместо классического клинка предусматривает сменные лезвия, которые вставляются в держатель и меняются при необходимости.

57

Je suis là (фр.) – я рядом.

58

Oui. Jabot (фр.) – да, жабо.

59

Tu es magnifique, ma femme fatale (фр.) – ты прекрасна, моя роковая женщина.

60

Гран – мера веса, равная примерно 65 миллиграммам.

61

Ma chère (фр.) – моя дорогая.

62

Tu es en sécurité (фр.) – ты в безопасности.

63

Elle est vierge (фр.) – она девственна.

64

Эндшпиль – заключительный этап шахматной партии.

Content

Ирена Мадир
Фантом

От автора

I. Glyph

1 Маска

2 Лорд Стоун

3 Дело № 131170

4 Дело о призраке

5 Знаки

6 Игра началась

7 Выстрел

8 Разговоры на кухне

9 Визиты

10 Ночное рандеву

II. Phantom

11 Допрос

12 Подарки

13 Прием

14 Письмо и романы

15 Праздник Середины осени

16 Свидание

17 Сейф

18 Глиф

19 Наручники

20 Фантом

III. Hellebore

21 9888

22 Дом у кладбища

23 Освобождение

24 Морозник

25 Глупость

26 Femme fatale

27 Уборка и поцелуи

28 Доверие

29 Шах и мат

30 После зимы будет лето

Благодарности

Примечания